Ирина Щеглова

Амриты

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Пролог

Человек уверенно шагал вверх по горной тропинке. Не смотря на крутизну склона, человек даже не запыхался. Если бы кто-нибудь мог увидеть его, то, наверное, подумал бы: спортсмен, тренируется… нет, скорее, турист… от группы отбился? Да, выглядел человек именно, как бывалый турист. Молодой, лет двадцати, двадцати пяти, высокий, сильный, длинноногий, в подходящей одежде и удобной обуви, длинные черные волосы забраны в хвост на затылке. Правда, за плечами вместо привычного, тяжеленного, болтался тощий рюкзак. То есть, явно человек выбрался в горы просто погулять, вот только, больно далеко он забрался…

Но никто человека не видел, да и не мог увидеть. Потому что до ближайшего поселения был не один десяток километров. Так что, некому было задаваться вопросом: кто он такой и откуда.

Между тем, человек добрался до пересохшего речного русла и, прыгая с камня на камень, пересек его.

Он остановился и поднял голову.

Перед ним почти вертикально вверх, вздымался каменистый склон. Человек присмотрелся. Он что-то заметил. Кивнул удовлетворенно и начал карабкаться по скале.

На верху его ждали двое: мужчина и женщина.

Он добрался до плоского уступа. И мужчина, наклонившись, подал ему руку.

Человек, ухватившись за нее, без труда выбрался на площадку.

– Вы уже здесь, – сказал он, разглядывая мужчину и женщину, – мне следовало догадаться.

Эти двое представляли собой довольно странную пару. Русоволосый гигант и смуглая изящная, невысокая девушка с иссиня черными волосами. На гиганте кроме коротких полотняных штанов и свободной рубахи ничего не было. На девушке была надета белая короткая туника и легкие кожаные сандалии со сложным переплетением ремешков.

Уловив недовольство в голосе пришедшего, гигант слегка нахмурился, девушка лишь безмятежно пожала плечами:

– И тебе легких дорог, Габриель, – почти пропела она.

– Благодарю, Амита, – словно нехотя ответил тот, кого она назвала Габриелем. – Давно вы здесь?

– С самого утра, – отозвался гигант.

– И? – Мгновенно напрягся Габриель.

– Он ушел, – просто ответил гигант.

– Ты уверен, Думуз? – прищурился Габриель.

– Я был там. – Гигант махнул рукой в сторону зарослей на склоне, тропинка, начинавшаяся прямо от обрыва, скрывалась в этих зарослях.

– Возможно, он отлучился… – предположил Габриель, глядя мимо Думуза; казалось, он обшаривает глазами густой кустарник и тропинку.

– Исключено. – Покачал головой Думуз.

– Значит, все-таки, ушел? – Переспросил Габриель.

– Я уверен.

– Кто-нибудь еще знает?

– Я. – Нарушила свое молчание девушка.

– Это понятно! – Габриель явно нервничал, – Кто-нибудь еще?

– Думаю – да, – девушка была все так же безмятежна, – уход все чувствуют.

– Чувствовать не значит знать, – заметил Габриель.

– Так, проверь, – предложил Думуз.

– Что!? – почти крикнул Габриель, но сразу же осекся и взял себя в руки.

Думуз и девушка переглянулись.

– Габриель, – мягко позвала Амита, – Думуз хотел сказать, что путь открыт.

Габриель все еще хмурясь, взглянул на нее, кивнул и, развернувшись, шагнул прямо за край обрыва.

Гигант и девушка не пошевелились.

За краем обрыва клубился густой туман.

Процессия с ящиком

(пять лет спустя)

– Бабушка, бабушка! Смотри! Что это там!

Настя прильнула лицом к оконному стеклу, во все глаза уставившись на странную процессию: сначала мимо дома медленно проехал грузовик с длинным красным ящиком, в котором, Настя ясно разглядела лежащего человека. Ящик и сам грузовик утопали в цветах, за грузовиком шагал оркестр, оглашая улицу заунывными трубными звуками и звоном блестящих золотых тарелок. За оркестром тянулась вереница людей. Почти все они были одеты в черное, шли с опущенными головами, поддерживая друг друга под руки. Некоторые женщины плакали.

– Бабушка! Это что? Праздник какой-то? – нетерпеливо перепрашивала Настя, не отрываясь от окна.

Бабушка вздохнула:

– Какой же праздник, нет, не праздник… ты бы отошла от окна…

– Почему?

– Не надо смотреть, – неопределенно ответила бабушка.

– А что у них в ящике? Там человек?

– Человек… тело, – поправилась бабушка.

– А что с ним? Почему он в ящике?

Бабушка быстро подошла и потянула Настю от окна.

– Не смотри, это плохая примета.

– Какая примета? – не унималась Настя, – куда они едут? Почему музыка? Ну, бабушка!

– О, Господи! – не выдержала бабушка, – да похороны это, хоронят кого-то.

– Что делают? – не поняла Настя.

Бабушке удалось оттащить ее от окна. Но Настя требовала объяснений. Звуки заунывной музыки постепенно затихали. Бабушка прислушалась, покачала головой и мягко казала:

– Умер человек, Царствие Небесное! – И перекрестилась. Настя вытаращила глаза:

– Умер? Это как? Что это значит?

– Значит, что он больше не живет. – Бабушка старательно подбирала слова. – Помнишь, мы ездили на похороны твоей прабабушки? Дедушкиной мамы?

Настя задумалась. Честно говоря, помнилось плохо. Её привезли куда-то, в другой город, там был дом с высоким забором, узкий двор, в котором было некуда деться, только ходить туда-сюда. А в доме были чем-то озабоченные взрослые и такой же длинный ящик, в ящике кто-то лежал, Настя тогда так и не поняла, кто. Она еще не знала тогда, что впервые в своей жизни столкнулась со смертью.

– Нет, не помню, – она отрицательно тряхнула головой. – Зачем человека кладут в ящик?

И бабушка стала рассказывать о смерти. Она старалась рассказывать не страшно. Но все, что услышала Настя, весь смысл рассказанного заключался в длинном ящике – это гроб, в который кладут неподвижного человека. Человек ничего не чувствует, не видит, не слышит, и даже дышать не может. И вот такого человека, точнее, его тело, закапывали в землю и оставляли там навсегда. Настя испугалась. Каково это, очутиться в наглухо заколоченном ящике под землей? Оттуда же невозможно выбраться! Даже если кричать, никто не услышит!

– Человека нельзя в ящик! – воскликнула она.

Бабушка вздохнула:

– Так положено, деточка. Мертвое тело надо зарыть в землю.

– Кем положено? Почему положено!? – волновалась Настя, – Ба, а почему этот человек умер? Он сильно болели? Его, что, нельзя оживить?

– Может быть и болел, а может, просто, пожил-пожил, состарился и умер, все умирают, – сказала бабушка.

– Что?! – ужаснулась Настя, – как это все?! – она вцепилась в бабушкину юбку, и, подняв голову, посмотрела ей в лицо, такое доброе, любимое бабушкино лицо, – ты же не умрешь? – допытывалась она.

Бабушка погладила ее по голове.

– Все когда-нибудь умирают.

– Нет! Это не правда! – закричала Настя. Она замахала руками, заплакала навзрыд и уткнулась в бабушкин живот. – Ты не умрешь! – рыдала она, – я тебе не разрешаю! И никто не умрет! Я вообще никогда не умру!

– Хорошо-хорошо, – пыталась успокоить ее бабушка, – мы не будем умирать.

Настя крепко обхватила ее руками и зажурилась:

– Умирать нельзя, это неправильно!

И еще несколько дней она твердила всем вокруг, что никто из них не смеет умирать. И ей все обещали. Смеялись даже, как будто в смерти есть что-то смешное.

А дед даже купил ей книжку-сказку. В сказке маленький царевич все время плакал, и его отец пообещал ему, что когда тот вырастет, он подарит ему молодость без старости и жизнь без смерти. Царевич успокоился. Но когда он вырос и потребовал у отца обещанного, царь не знал, что ответить, не было у него молодости без старости и жизни без смерти. «Я пошутил» – признался он. «Ты был мал, часто плакал, и я придумал для тебя сказку». Царевич не смирился, и отправился искать источник вечной молодости. После многолетних поисков он нашел то, что искал. Вернулся домой и едва успел спасти от смерти своих одряхлевших родителей.

Сказка Насте очень понравилась. Она давала надежду.

Став старше, Настя убедилась в том, что люди действительно смертны. И она страшно боялась потерять родителей, бабушку, деда, родных. Она следила за ними, чтоб успеть предупредить признаки, приход смерти. И ей везло. Никто не умирал среди близких. И тогда Настя решила для себя, что уж в ее-то семье никто не умрет. Потому что ученые скоро изобретут лекарство против смерти. А если не изобретут, то его откроет сама Настя.

Три года спустя (Подтверждение)

– Бабушка, я не хочу!

Бабушка, не отпуская Настину руку, тянула ее за собой и ласково уговаривала:

– Надо, Настенька. Ничего страшного, доктор просто проверит твои глазки.

Настя изо всех сил упиралась. Бабушка вынуждена была то и дело останавливаться:

– Ну, пожалуйста, деточка! – просила она, – идем скорее, у нас же время назначено.

– Ну и пусть! – не сдавалась Настя, – а я не хочу!

– Настя, ну сама подумай, – умоляла бабушка, – это же не я так решила, а врачи. Что мама скажет, если мы с тобой не попадем на прием? Ведь мне влетит от нее.

– Ей надо, пускай и проверяется, а я не хочу! – Настя сделала вид, что готова заплакать. Она начала всхлипывать, морщить нос и кривить губы, – Вы все меня мучаете! – воскликнула она.

– Что ты, деточка, что ты! – бабушка испуганно огляделась по сторонам. Вдруг, кто-нибудь услышит! Что люди подумают?

Но улица была пустынна в этот послеполуденный час.

Бабушка воодушевилась:

– Мы почти пришли, – сообщила она, – смотри, какой красивый дом!

Настя дернула плечом, но сама незаметно покосилась в сторону невысокого особняка, с прятавшегося в глубине двора за густыми деревьями. Бабушка остановилась у чугунных, в завитушках ворот и облегченно вздохнула:

– Ну вот, мы и пришли.

Настя, упрямо наклонив голову, ковыряла носком сандалии потрескавшийся асфальт.

– Идем, Настенька, – шепнула бабушка, – а то неудобно, увидит кто-нибудь, как ты капризничает и подумает, что ты плохая девочка.

– Я не плохая!

– Конечно, ты очень хорошая, – согласилась бабушка. – Идем!

Настя угрюмо посмотрела на ворота, на особняк в глубине двора, и поняла, что идти все равно придется. Можно, конечно, устроить скандал. Но тогда вокруг соберутся взрослые, набегут врачи, все станут уговаривать ее, и все равно заставят войти в особняк.

Врачей Настя терпеть не могла. Они только притворяются добрыми, а на самом деле, стоит только отвернуться, поверить и расслабиться, как появляется шприц, или такое металлическое перышко, которым колют палец, чтоб взять кровь. А еще доктора имеют обыкновение больно мять пальцами твой живот, заставляют открывать рот, а сами лезут туда с ложкой. Вообще они ведут себя бесцеремонно, хотя Настя никому из них никогда не разрешала так себя вести. Это все мама. Ее выдумки. Это она, почему-то считает, что Настя больна. Это она называет Настю «недоношенным ребенком». И всякий раз, при посещении врачей, Настя слышит и видит одно и то же. Мама рассказывает о «недоношенном ребенке», врачи важно кивают и озабоченно посматривают на Настю. Потом начинается ставшая привычной, пытка. И главное: всякий раз, по завершении осмотра и сдачи анализов, эти самые врачи разводят руками. Они говорят маме, что Настя здорова. Но мама не унимается.

А все почему: у Насти иногда болит голова. И, хотя, Настя в последнее время никому не признается в этом. Но мама-то знает! И еще маме кажется, что Настя плохо видит и слышит. Вот уж неправда! Отлично она слышит и видит. Получше многих. Просто, иногда, когда она очень занята, а мама зовет, Настя не откликается. Но ведь это не потому, что она не слышит, а потому, что ей некогда. Но как это объяснить маме? Однажды, Насте было лет пять, наверное, она заигралась в дедовом саду. Забралась в кусты смородины, и нашла там, на земле цветное стеклышко. Настя протерла его пальцем, а потом поднесла к глазам и посмотрела сквозь него. Мир изменился, стало так красиво! Как будто вокруг сказочный лес, такой зеленый, совсем не похожий на запущенный дедов сад. Насте так понравилось в лесу, что она, забыв обо всем, решила остаться и поиграть в нем. Потом она вернулась домой, конечно. А там на нее набросились заплаканная мама и испуганная бабушка. «Где ты была! Мы уже в милицию звонили!». Настя уставилась на них, ничего не понимая. Она указала на сад, на кусты смородины. Но ей не поверили. Мама заявила, что она до хрипоты звала Настю и прочесала сад и палисадник. Настя отвела маму в кусты и в доказательство своего присутствия, показала припрятанное стеклышко. Вместо того чтоб успокоиться, мама испугалась еще сильнее. «Выходит, ты тут сидела и не слышала, как я тебя зову?» – спросила она. Настя пожала плечами. С тех пор, за Настей закрепилось еще одно прозвище «странный ребенок». А мама с удвоенной силой бросилась по врачам.

И некому защитить Настю. Все против нее. Даже бабушка! Они сговорились!

Бабушка склонившись, быстро поправила Настины волосы, кофточку, юбку и шепнула:

– Будь умницей!

Нет, бабушка, конечно, добрая, она любит Настю. Но бабушку тоже заставили. Обманули и заставили.

Что ж, ладно! Настя решилась:

– Только глаза! – заявила она. – Больше ничего! А если кто-нибудь попробует меня лечить, я не дамся! Так и знай!

– Деточка, я же не буду тебя обманывать! – подхватила бабушка, – вот, читай, это областная детская глазная клиника. Вот же, написано на табличке.

Настя подняла глаза и прочитала надпись. Она немного успокоилась. Позволила бабушке ввести себя в прохладный пустой вестибюль.

Пока Настя рассматривала ромбики двуцветной плитки у себя под ногами. Бабушка спросила о чем-то у женщины за стойкой. Женщина шелестела бумагами:

– Вход со двора, – ответила она бабушке.

– Спасибо…

Бабушка снова взяла Настю за руку. Они вышли на улицу, обогнули угол здания.

– Наверное, здесь, – предположила бабушка, остановившись у двери, обитой черной кожей. Она открыла дверь, и Настя спустилась следом за бабушкой по ступенькам: одна, две, три…

Она увидела короткий коридор, две кушетки вдоль стены. И еще одна закрытая дверь. На одной из кушеток сидели мальчик и пожилая женщина. Тоже, наверное, бабушка.

Настина бабушка поздоровалась, бабушка мальчика тоже. Мальчик с любопытством посмотрел на Настю. Настя сделала вид, что ей совершенно наплевать на него. Она с гордым видом уселась на кушетку и принялась ждать. Больше делать-то нечего. Не будешь же скандалить с бабушкой при посторонних.

Сидеть просто так скучно. Бабушки потихоньку переговаривались. Настя начала болтать ногами и незаметно рассматривать мальчика. Мальчик, как мальчик, беленький чубчик, розовые уши, обыкновенный. Только чистенький очень.

Мальчик тоже начал болтать ногами и посматривать на Настю.

– Тебя как зовут? – внезапно спросил он.

Сначала Настя хотела показать ему язык, но вспомнила о бабушке и о том, что надо быть вежливой.

– Настя, – но она все-таки не удержалась и высунула кончик языка. Мальчик почему-то обрадовался, улыбнулся широко:

– А меня – Миша. – И сразу же задал странный вопрос:

– У тебя сколько минус?

– Что? – не понимает Настя.

– Зрение у тебя какое? – попытался объяснить мальчик.

– Нормальное, – ответила она.

Он недоверчиво покачал головой, и с гордостью сообщил:

– А у меня минус полтора!

Настя не поняла, что значит «минус полтора», она подумала, что этот мальчик просто задается, строит из себя.

– Глупости! – заявила она. Мальчик собрался что-то ответить, но в этот момент дверь открылась, и выпустила девочку в очках, а за ней маму.

Они быстро направились к выходу. Бабушка мальчика поспешно поднялась, и мальчик встал. Она подтолкнула его к двери. Настя следила. Вот, дверь приоткрывается, бабушка спрашивает у кого-то «можно?», и, видимо, получив утвердительный ответ, мальчик и бабушка исчезли за дверью.

– Ну вот, мы следующие, – шепнула Настина бабушка.

– Бабушка, что такое минус полтора? – спросила Настя.

– Это значит, что у человека зрение не очень хорошее, близорукость у него. – Объясняет бабушка.

Настя задумалась: выходит у этого мальчика близорукость, выходит, у него близкие руки, что ли? Странная болезнь. Вот у Насти с руками все в порядке. Она украдкой рассматривает свои руки, пошевелила пальцами. У нее вообще все в порядке. Правда, иногда голова болит, и еще, взрослые утверждают, что у нее зрение плохое. Но это не правда! Настя все прекрасно видит. Это они не видят…

Настя посмотрела на дверь, на бабушку, на потолок. На потолке нет ничего интересного. А время течет медленно. Тихо, сумрачно и пусто…

– У меня хорошее зрение! – убежденно говорит Настя.

– Вот, сейчас доктор и проверит, – пообещала бабушка.

Дверь, наконец, открылась, выпуская мальчика Мишу. Его бабушка раскланялась с Настиной. Мальчик поднялся по ступенькам, оглянулся. Настя тоже оглянулась. Они встретились взглядами, Миша улыбнулся. Улыбка у него хорошая, открытая и глаза… у него такие хорошие глаза, жаль, что больные. Настя улыбнулась в ответ.

Приоткрытая дверь ждала.

Настя шагнула.

Она увидела маленькую комнату без окна. Здесь тоже полумрак, одинокая лампочка не дает достаточно света. За столом слева сидела женщина белом халате и смешной круглой шапочке. У женщины ослепительно белые волосы с искорками, как у Настиной куклы. Женщина подняла голову посмотрела на Настю, улыбнулась, на щеках сразу появились ямочки. Настя окончательно успокоилась. Женщина вовсе не страшная. Настя вежливо поздоровалась.

– Здравствуй, здравствуй, – почему-то обрадовалась женщина. Бабушка рылась в сумке, наконец, она достала Настину карточку, протянула женщине. Та сверилась со своими записями. Бабушка, склонившись к ней, что-то сказала негромко, но Настя уловила, снова бабушка назвала Настю «недоношенным ребенком». Докторша на секунду замерла, потом кивнула и:

– Вы подождите, – велела она бабушке, – а ты, Настя, проходи сюда, – она открыла еще одну дверь, а за дверью оказался плотный черный занавес. Настя оглянулась на докторшу. Та кивнула: смелее! Настя отодвинула занавеску, за ней густой полумрак. Настя вступила в него с опаской. И сразу же вспыхнул свет.

Эта вторая комната очень большая, заставленная неизвестными Насте приборами. Посередине комнаты – кабина с круглыми стенами. Настя остановилась и стала рассматривать кабину с интересом.

– Хочешь войти? – спросила доктор.

– И что будет? – недоверчиво уточнила девочка.

– Я тебе кино покажу, – рассмеялась женщина. – Не бойся, мы просто проверим твое зрение.

Настя недоуменно оглядывала стены. Зрение проверяют не так, Настя знала. На стене должен висеть плакат с буквами разного размера. Доктор показывает на буквы, а ты отвечаешь. Но никакого плаката с буквами не наблюдалось.

Настя заглянула в кабину, решилась и с неохотой уселась на круглый стул внутри.

– Садись удобнее, – посоветовала женщина, – клади сюда подбородок, так, смотри на этот экран, ты будешь видеть картинки и рассказывать мне о них, договорились?

– Да…

Настя внимательно смотрела на экран, и действительно, вскоре на нем появились картинки: сначала самые простые, похожие на рисунки малышей, потом картинки становятся сложнее, они мелькают, Настя едва успевает говорить о том, что она видит. А видит она очень яркие пейзажи, цветы, деревья, животных. Картинки вспыхивают и гаснут, сменяя друг друга. Настя увлекается. Она забывает о том, Где она находится, забывает о докторше, бабушке, о своем плохом настроении. Так бывает, когда смотришь очень хороший фильм в кинотеатре.

Но вот, она слышит голос:

– Спасибо, Настя, ты отлично справилась!

Экран гаснет. Настя с сожалением отодвигается от него.

– Устала? – спросила доктор.

– Нет, – ответила Настя, сползая со стула.

– Завтра придешь?

– Приду, – пообещала Настя.

– Прекрасно! – улыбнулась доктор.

И снова приподнимается занавес, свет гаснет за спиной, на несколько секунд наступает почти полная темнота. И Настя оказывается в первой маленькой комнате.

Доктор передает Настю бабушке. Назначает время следующего сеанса. Она так и говорит: «сеанс». Потом они тепло, почти по-родственному прощаются, и Настя с бабушкой выходят на улицу.

– Ну, что там с тобой делали? – спросила бабушка, она казалась слегка испуганной. Бабушкино беспокойство удивило Настю.

– Картинки показывали, – она пожала плечами.

Бабушка успокоилась:

– Вот, видишь, ничего страшного, – сказала она.

– Ба, а зачем завтра приходить?

– За результатами, – ответила бабушка.

– А-а-а, – протянула Настя.

* * *

Девочка с бабушкой ушли, двор вокруг особняка пуст.

Обитая дерматином дверь открылась, выпустив беловолосую докторшу, она спустилась с невысокого крыльца, огляделась, и, удостоверившись в том, что рядом никого нет, быстро поправила крохотную сережку в левом ухе.

– Это она… – негромко сказала женщина.

Восемь лет спустя

Страница из дневника одиннадцатиклассницы Насти Афанасьевой

Вы думаете, что человечество еще не открыло «эликсир жизни»? Помилуйте! Бессмертные давно существуют среди обычных людей и активно участвуют в жизненном процессе.

В бессмертии, как таковом, сложного-то и нет ничего; наши организмы, точнее, их клетки, запрограммированы на смерть, иначе не будет развития, эволюция прекратится, опять же, куда девать такое количество людей? Представьте себе: что произойдет, если люди перестанут умирать? Но, это проблема, в общем-то, социальная… Какое скажите дело Господу Богу до наших социальных проблем?

Вы спросите: «А какое нам дело, до всяких там преемственностей поколений и эволюционного развития!? Мы жить хотим! Мы не хотим, чтобы наши тела были столь подвержены разрушению; мы боимся болезней, старости, немощи и смерти!» Конечно, вопросы вполне правомерные, человек, благодаря своему инстинкту самосохранения, не желает исчезнуть, оставив после себя лишь пыль и прах. В бессмертие человеческой души и вечную жизнь после смерти верят не многие, а умирать страшно, ой как страшно смириться с конечностью себя любимого. И никакие уговоры здесь не помогут, только безграничная вера, или полное равнодушие ко всему. Это я так, предполагаю…

Бунт против смерти и вечная жизнь вечного тела – золотая мечта человечества, (прошу прощения за избитую метафору).

Мне было лет тринадцать, когда мой отец рассказывал о научной гипотезе, якобы, вычитанной им в какой-то брошюре. Там говорилось о запрограммированности клетки на смерть. Так вот, клетка тоже бунтует против смерти, и этот бунт выражается во всем нам известном заболевании – раке. Раковые клетки – не что иное, как восстание против смерти. Вам никогда не приходило такое в голову? А кому-то пришло. Если предположить, что та гипотеза, вовсе не гипотеза, не научное предположение, а уже свершившееся открытие, страшно засекреченное, но все-таки просочившиеся в печать. Хотя, возможно, эта случайная информация вовсе не была случайной, скорее, наоборот.

Итак, продолжаю допускать: бессмертные существуют! Для того чтобы получить бессмертие, оказалось достаточным перепрограммировать генетический код, и клетки организма перестали стареть, то есть: процесс регенерации и деления клеток может продолжаться бесконечно долго, а раз идет постоянное обновление, то нет ни старости, ни смерти.

Конечно не для всех. Нельзя всем, пока… Я думаю, что и дальше всем нельзя будет.

Они – бессмертные, отбирают тех, кому «можно». Отбор – одна из главных задач у бессмертных. Ведь надо выбрать самых лучших и достойных. А, может, наоборот, тех, кто больше заплатит.

И еще, я думаю, у бессмертных существует определенная проблема. Эдакий пунктик: у них не может быть потомства. То есть, конечно, в свое время все репродуктивные функции у них работали, а затем, когда они переступили эту черту человеческого возраста – все. Организм молод, здоров, прекрасно регенерирует, борется с любыми вирусами, но он абсолютно стерилен.

Именно поэтому мы им еще нужны. Человечество поставляет новых бессмертных.

Для отбора существуют наблюдатели, это те из бессмертных, которые работают в школах, детских учреждениях, институтах. Выбирают лучших, или наиболее подходящих, не знаю. Следят, конечно, и за научными лабораториями: «как бы чего не вышло…».

Почему отбирают детей? Да потому, что ребенка проще «исправить». Бессмертие – это не просто пилюлька на ночь, это довольно длительный комплекс процедур, после окончания, которого ваш организм полностью обновляется. Можно сказать, что бессмертный, это уже не человек, это некое сверхсущество с довольно широкими возможностями. Представьте себе, что ваше тело все время живет в том же ритме, в каком вы жили в детстве, или ранней юности. Выпал зуб, не беда, на его месте тут же вырастает новый; никакого отложения солей, варикозного расширения вен, никаких камней в почках, холецистита, мигреней, и вообще, никаких других гадостей, подстерегающих человеческое тело на каждом шагу. Заманчиво, не правда ли?

Настя еще раз пробежала глазами написанное, кивнула удовлетворенно и потянулась всем телом. Все. Она опустила крышку ноутбука и, откинувшись на спинку стула, оттолкнулась, и отъехал от стола. Лет с двенадцати у нее появилась привычка записывать свои мысли. Сначала, конечно, это были дневники, но потом в семье появился компьютер, который Настя освоила в рекордно короткий срок. Так что, в конечном итоге, компьютер перешел в ее безраздельное владение. Все равно в семье кроме Насти им никто не умел пользоваться.

А на ноутбук Настя заработала сама. Летом занималась переводами. Отчим приносил ей с работы груды документации на английском и немецком языках. Настя без труда справлялась с этой работой. Языки ей давались легко. Ей вообще все легко давалось. Ей не надо было заучивать параграфы, стихи и правила. Вся информация после первого же прочтения аккуратно укладывалась у Насти в голове и не терялась.

– У тебя память хорошая, – говорила мама.

Мамины страхи относительно Настиного здоровья давно были забыты. У Насти появился маленький брат. Малыш часто болел, и все мамино внимание теперь было обращено к нему. Но Настя не обижалась. Да и на что обжаться? В свои шестнадцать Настя не знала, что такое высокая температура, не понимала, как это, когда болит горло. Иногда, если очень не хотелось в школу, она симулировала болезнь. Ей верили, жалели, разрешали не ходить на уроки. Она же довольно долго читалась слабенькой. Еще бы: недоношенный ребенок!

Теперь Настя знала историю своего рождения. Мама очень рано вышла замуж. После школы она поехала учиться в другой город, познакомилась с Настиным будущим отцом, влюбилась без памяти. Что там между ними произошло, Настя толком не разузнала. Взрослые упорно избегали разговоров на эту тему. Но после того как Настины родители поженились, мама вернулась домой. А потом родилась Настя, раньше положенного срока. Бабушка говорила, никто не верил в то, что Настя выживет. Семимесячный ребенок весом девятьсот грамм, да еще и без левого уха.

Но Настя выжила, и ухо у нее выросло.

– Мы тебя потому и назвали Анастасией, что значит – воскресение, – объяснила бабушка.

И еще бабушка говорила, что на Насте все заживает, как на собаке. Правда, серьезных травм Настя не получала. Носилась, сломя голову, но почему-то не падала. А если и падала, то синяки и шишки сходили на глазах. Ссадины мгновенно затягивались. Настя думала, что так и должно быть, что ту нет ничего особенного. Но однажды, она увидела, как подруга порезал палец. Из небольшой ранки хлынула кровь, девочка испугалась и заплакала. И Настя, чтоб ее успокоить, тут же тоже порезала себе палец:

– Смотри, ничего страшного, – уговаривала она подружку. И ранка на пальце затянулась на глазах. Правда, подруге это не помогло. Пришлось обрабатывать ранку антисептиком и бинтовать.

Настя не боялась вида крови. Она вообще ничего не боялась, кроме, пожалуй, смерти.

Став старше, она больше не прилипала к окну, услышав звуки похоронного марша. Она старалась избегать встречи с тем, чего не понимала и не принимала.

Ее детские «странности» прошли, как и головные боли. Настя больше не уходила в себя, не «исчезала», она выросла и превратилась в обычную девочку, а потом и девушку, симпатичную, спокойную, общительную.

Своего родного отца Настя так никогда и не увидела.

Она привыкла считать отцом отчима. Звала его папой и не задумывалась. А чего задумываться, ведь это он водил маленькую Настю в детский сад, он купил ей первый велосипед и учил на нем кататься, он дарил ей кукол, читал книжки и вообще, вел себя как самый настоящий отец.

Перед тем, как Настя должна была пойти в первый класс, ее семья переехала в другой город, «поближе к родным», как объяснила бабушка.

Насте на новом месте понравилось. Дед с бабушкой поселились в доме с чудесным запущенным садом, доставшимся им по наследству. Настины родители купили квартиру почти в центре города.

Потом Настя пошла в школу.

И, в общем, все было хорошо. Можно казать, Настя была почти счастлива. Почти…

Если бы не сны.

Точнее, один и тот же сон, который повторялся почти каждую ночь, с тех самых пор, как Настя себя помнила.

Серая равнина до горизонта, над равниной такое же серое небо, низкое, бессолнечное. На равнине стоят люди, неподвижно, молча, напряженно. Застывшие, как статуи. Но они не статуи, Настя знает. Потому что они ждут. Ждут ее, Настю.

Лиц не разобрать. Настя видит их как будто издалека. Как будто она наблюдает за ними откуда-то верху, словно она стоит на холме, а они внизу.

Настя знает, что их там около сотни: мужчин и женщин в длинных, до земли одеждах.

Насте не хочется к ним подходить.

Ей не нравится равнина, небо, напряженные человеческие фигуры. Она хочет поскорее убраться оттуда, и всякий раз просыпается среди ночи, долго лежит с раскрытыми глазами, не дает себе уснуть, чтоб не провалиться в тот же сон.

Обычная школьница

«Вот и еще день прошел» – думала Настя. Она шла нарочно медленно, поддевая носками туфель опавшие листья.

Нет. День еще не кончился. Он перевалил за половину. Но Насте нравилось думать о дне в прошедшем времени. Потому что… Просто Насте было скучно. Скучно по жизни. Сегодня она отсидела шесть уроков, плюс факультатив по алгебре. Ну и что?

Математичка принесла «очень сложную контрольную». Она так гордилась этой контрольной, такую прочувствованную речь произнесла. Настя, было, заинтересовалась. В итоге, взглянув на задачу, Настя хмыкнула, и быстро набросала несколько вариантов решения.

Она не стала спешить и объявлять учительнице о том, что она справилась. Нет. Она выждала некоторое время, наблюдая за пыхтевшим над задачей умником Антоном, за строчившей в тетради и бледной от усердия отличницей Наташей. За другими наблюдать было неинтересно. Они откровенно тупили и ждали, когда решение будет готово, и им выдадут его на блюдечке.

Ага! Антон вздернул руку. Ну-ну… Настя насмешливо хмыкнула. Учительница глянула недовольно.

– Антон, ты готов? Ну, что ж, иди к доске, объясни нам, – предложила она.

Пока Антон с видом заправского вундеркинда расписывал на доске уравнения и чертил графики, Настя, откинувшись на стуле, прикрыла глаза, про себя она отметила, что Антоново решение слишком громоздкое, традиционное. Изящества ему не хватало, решению и Антохе тоже.

– Молодец, – похвалила учительница, – ребята, вам понятно? – услышав гул голосов, она кивнула, – Перепишите решение.

Головы склонились к тетрадям, слышался едва уловимый звук, это ручки скользили по бумаге. Настя тоже склонила голову, сделала вид, что пишет.

– Так, хорошо, – учительница пошла по рядам, заглядывая в тетради.

– Настя, у тебя, кажется, есть еще один вариант решения?! – она остановилась рядом с Настей.

– Да, я тут набросала, – нехотя отозвалась Настя.

– Так, поделись с нами, – учительница взмахнула рукой, приглашая к доске. Настя выбралась из-за стола, подошла к доске, быстро вытерла Антохины записи. Задумалась. Приняла решение и набросала на доске один из своих вариантов.

– Хм, – учительница явно заинтересовалась, – интересно… Ребята, как вам?

Антон мгновенно сориентировался:

– Я тоже так хотел, но поторопился!

Настя усмехнулась, ну, конечно!

– У кого какие мысли? – на всякий случай спросила учительница. – Так, никаких. Тогда перепишите и это решение.

Настя вернулась на свое место.

Учительница озабоченно посмотрела на часы:

– Ребята, вот что мы сделаем, остальные задания вы возьмете на дом, а мы с вами встретимся в четверг и посмотрим, что у кого получилось. Да, вот еще: к нам скоро прибудут гости: преподаватели нескольких столичных ВУЗов. О дате я сообщу дополнительно. Думаю, всем вам будет интересно.

Настя встрепенулась. Вот это новость! Захотелось переспросить, узнать подробности. Что за преподаватели, из каких ВУЗов? Но Антон успел первым. Прямо так и кинулся к учительнице. Тоже в Москву собрался? Конечно, куда же еще. Как говорили Настины родители: если учиться, то в столице. Видимо, Антохины считали так же.

Между тем учительница успела поведать о выездной приемной комиссии, куда вошли преподаватели столичных ВУЗов, и вот, эта комиссия прибывает и к ним, в заштатный городок, дабы обнаружить юных гениев и дать им путевки в жизнь.

Ладно, пусть приезжают, поглядим…

Настя собрала портфель и направилась к выходу. Наташа догнала ее у раздевалки:

– Домой?

– Да…

– Тебе на курсы когда?

– Завтра…

– Ой, и мне завтра. Слушай, ты на олимпиаду по физике идешь?

– Конечно, – Настя даже усмехнулась.

– А по химии?

– И по химии, – нехотя отозвалась Настя.

Наташа вздохнула:

– И когда ты только все успеваешь!?

Настя пожала плечами. Мимо прошествовал важный Антон. Вот уж у кого самомнение! Просто караул! Даже не взглянул в их сторону.

Настя направилась к выходу. Наташа семенила за ней:

– Слушай, Антоха тоже везде записался. Мне кажется, он завидует!

– Ну и что?

– Да так, ничего…

С тем и разошлись. Наташка – направо, Настя – налево.

Настя ускорила шаг, просто, чтоб уйти от школы подальше. Потом пошла медленно. Некуда торопиться.

Настя была настолько погружена в свои мысли, что никак не отреагировала на свист и брошенные ей в след восхищенные восклицания. Подумаешь, свистят… к подобным выходкам со стороны парней, да и мужчин постарше, Настя привыкла. Почти. О своей внешности она никогда не задумывалась.

– Настька! Какая ты красивая! – вздыхала подруга Наташа.

– Ой, деточка, расцвела! тьфу, тьфу, тьфу! – шептали старушки у подъезда и старательно плевали через левое плечо.

Друзья родителей, едва входили в дом, рассыпались похвалами в адрес Настя, и мама розовела от удовольствия. А бабушка хмурилась, не любила, когда внучку восторженно хвалили чужие. «Не хорошо это, не к добру». – Ворчала бабушка и добавляла – Не в красоте счастье! А уж девичье счастье и подавно».

Настя не спорила. Когда приставали на улице, опускала голову и ускоряла шаг. Отставали. Но не в этот раз.

– Эй, ты! Куда торопишься?! – незнакомый парень догнал, ухватил за локоть.

Настя вывернулась, хотела пройти мимо.

– Ты чё, гордая?! – возмутился парень. Его приятели захохотали, посыпались нецензурные словечки. Настя поморщилась. Она не испугалась, нет. Было бы, кого бояться. К тому же, белым днем.

– Шел бы ты, – равнодушно посоветовала она.

– Нифигасе! Борзая! – искренне удивился парень и снова попытался ухватить ее за руку. – Слышь, чё скажу…

Слушать его Настя не собиралась. От настойчивого незнакомца ощутимо разило пивом и табаком, взглянув на него, Настя определила, что незнакомец давно вышел из подросткового возраста, попросту говоря, обычный неприятный городской хам со товарищи.

– Ух, ты, зеленоглазая! – восхитился парень, – айда со мной, киска.

Его приятели придвинулись, окружая Настю. И снова она не почувствовала страха, только холодное бешенство, вдруг, на мгновение вспыхнуло внутри, так, что слегка помутилось в глазах, Настя сжала кулаки и шагнула прямо на парня.

Она не поняла, что произошло, но когда пелена рассеялась, ни хама-незнакомца, ни его приятелей рядом не было. Никто не преследовал Настю.

«Странно» – подумала она. Но неприятный эпизод скоро выветрился из мыслей. Было, и было, подумаешь…

Месяц спустя. Аэропорт Домодедово.

У стойки регистрации толпился народ. Несколько человек, необремененных багажом, сгрудились чуть в стороне. Они оживленно переговаривались, смеялись. Вдруг, один из них, молодой, темноволосый, в длинном черном пальто, обернулся.

– Я сейчас вернусь, – сказал он своим спутникам.

И быстрым шагом направился к стоящему неподалеку мужчине.

– Ну, ты и вырядился, Маркус, – негромко и неприязненно произнес черноволосый. Рыжеватый, кудрявый Маркус и впрямь выглядел довольно экзотично в широком и длинном плаще из тончайшей лайки, отороченном мехом.

– Разве сейчас это не носят? – Равнодушно переспросил Маркус, – извини, я вечно путаю. Но, речь не обо мне, Габриель.

– Что явился меня уговаривать? – в голосе Габриеля послышалась грустная насмешка. Маркус как будто смутился.

– Габриель, не торопись!

– Сколько можно ждать?

– Столько, сколько нужно…

– Ты шутишь? Время уходит!

– Не смеши меня, Габриель. Времени не существует. По крайней мере, для нас и для нее.

– И все же, я буду настаивать!

– Габриель!

– Я и так слишком долго шел у тебя на поводу, Маркус. Хочу напомнить: когда меня взяли, моего мнения никто не спросил.

– Габриель, ты остался совсем один. Не могли же мы бросить тебя погибать от голода?

– Маркус, неужели ты думаешь, что она откажется?

– Габриель, не начинай все сначала. Ты знаешь, что я отвечу.

– В таком случае, я вынужден собрать общий совет.

– Что это даст? Перевеса не будет.

– Будет! На один голос, но будет! А значит, у нее появится наставник. И это будет наш наставник. А ты, Маркус, можешь устраниться, как всегда.

– Жаль, мне очень жаль, Габриель…

Габриель больше не слушал его. Он отвернулся и направился к своим.

– Кто это, Гена? – кокетливо спросила его одна из женщин, – такой импозантный мужчина!

– Так, чудак один, иностранец, – выкрутился Габриель – Гена.

На следующий день. Школа.

Целый месяц школа готовилась к приему важных гостей. Все, что можно было отдраить, отдраили, покрасили и поменяли. В вестибюле красовались новенькие стенды, на кабинетах появились таблички. В актовый зал привезли новые стулья. Школа напряженно ждала.

Накануне появления столичных гостей, директор лично повелела всем ученикам школы привести себя в порядок. «Под страхом смертной казни», – добавила про себя Настя.

Перед первым уроком оба одиннадцатых класса загнали в актовый зал, туда же пришли и «подающие надежды» выпускники из других школ.

Настя уселась рядом с Наташкой, та заняла два места. Над залом висело гудение, как в потревоженном пчелином улье.

На сцене стоял стол, покрытый скатертью, бутылочки с водой, ваза с цветами. Все, как обычно: Взволнованная директор нервно прохаживалась по рядам, пыталась установить тишину. То и дело хлопали входные двери, бегали учителя. Наконец, Настя услышала возглас: «Идут!». И с любопытством обернулась ко входу. Она ожидала увидеть бодреньких старичков с бородками. Почему-то именно с бородками. Но вместо старичков в зал вошли мужчины и женщины разного возраста, практически ничем не отличающиеся от Настиных родителей и знакомых.

Ребята по команде директрисы встали, громыхнув стульями. Комиссия поднялась на сцену и расселась за столом. Директриса, лучась счастьем, порхнула следом, схватила микрофон, взволнованно поздоровалась с гостями и разразилась пламенной речью. Настя не слушала, она рассматривала гостей.

– Ты посмотри! Какой красавчик! – восторженно шепнула Наташка в самое ухо.

Настя и сама уже успела обратить внимание на одного из прибывших. В отличие от своих коллег, людей, в общем, не старых и даже симпатичных, он казался слишком молодым и слишком красивым. Настя не думала, что преподаватели могут обладать такой внешностью. Такими бывают артисты кино или модели в гламурных журналах. Интересно, сколько ему лет? Настя, не, стесняясь, рассматривала незнакомца. Невероятно! Именно такими представлялись Насте испанские гранды из исторических романов, или удачливые капитаны пиратских кораблей, опять-таки, герои романов, конечно. Смуглое горбоносое лицо, высокие скулы, волнистые темные волосы зачесаны назад…

И вдруг, он взгляну прямо на нее, как будто почувствовал. Его глаза! Настя поспешно опустила голову. Какие глаза! Вот, неудобно-то получилось! – подумала с досадой.

Наташка ткнула ее локтем в бок:

– Смотрит прямо на нас! – шепнула.

Настя насупилась, и еще ниже опустила голову.

Между тем, директриса представила всех прибывших и предложила высказаться. Гости вставали по очереди, выходили к микрофону, рассказывали о ВУЗах, которые они представляли. Настя почти не слушала. Она ждала, когда же выступит красавец. Но вот, очередь дошла и до него, однако он не стал ничего говорить, вместо него вышла женщина. Настя разочарованно вздохнула. Как же так? Она даже имя его не запомнила.

Директриса предложила задавать вопросы. Робко потянулись вверх руки. Антон, конечно, в первых рядах. А Настя так и не спросила ничего. Она ждала. Но не дождалась. Ребятам раздали конверты с заданиями. Велели решить все к завтрашнему дню и сдать. Еще сообщили, что с теми, кто успешно справится с заданием, будет проведено собеседование. И все. Гости поднялись, откланялись и ушли, оставив Настю с ее тревожными мыслями. Она механически мяла пальцами плотный конверт и думала.

– Пошли, чего сидишь, у нас физика, – напомнила Наташка.

Пришлось встать и идти на физику. Конверт с заданием Настя небрежно затолкала в портфель.

А на физике ее ждала новость. Новая учительница. Ее представила завуч:

– Ребята, теперь у вас будет вести физику Светлана Ивановна.

Рядом с завучем стояла крепкая, со спортивной фигурой девушка. Короткая стрижка, густые светлые волосы – шапкой, большие серые глаза…

«Сегодня день сюрпризов» – подумала Настя, разглядывая новую учительницу. А та, вдруг, тоже остановила свой взгляд на ней. На этот раз Настя не отвела глаза. Выдержала. Светлана Ивановна казалась спокойной и строгой, хотя и очень молодой.

Завуч удалась. Класс попробовал было, заняться своими делами, как раньше, при Петре Николаевиче. Не тут-то было. Новенькая мгновенно пресекла шум и заставила себя слушать. У нее оказался низкий, хорошо поставленный голос. Стоило кому-нибудь отвлечься, Светлана мгновенно реагировала и пресекала.

– Тихо! – властно требовала она, глядя прямо на нарушителей. И возня прекращалась. Новую тему учительница дала быстро и доступно. Буквально разложила по полочкам довольно трудный материал. И как ей это удалось?

После уроков, выходя из кабинета, ребята шептались, обсуждали Светлану Ивановну «Стерва» – услышала Настя, в адрес учительницы – но прозвучало это с уважением.

Конверт с заданием Настя вскрыла дома. Так, что тут у нас: алгебра, тригонометрия, физика, химия… Настя быстро справилась. Хотя, была парочка заковыристых задач, скорее на сообразительность, чем на знания.

Вечером позвонила Наташка и с отчаянием в голосе стала выспрашивать о задании. Она паниковала, потому что никак не могла осилить свое. Настя подсказала. Что ей, жалко, что ли. Пусть человек порадуется.

Ночью она снова увидела серую равнину и неподвижные людские фигуры.

Внезапно, один из тех, что стоял ближе всего, поднял голову и пристально посмотрел на нее.

Настя узнала его.

Она проснулась среди ночи с бешено колотящимся сердцем и долго уговаривала себя: ну все, все, хватит… подумаешь, приснился кто-то. Произвел впечатление, вот и приснился. Сны – это просто картинки-образы, всплывающие из подсознания.

Может, я влюбилась…

Смешно…

Она улыбнулась.

Действительно, смешно! Шутка…

На следующий день задания были сданы лично директрисе. А еще через день на собеседование были вызваны Настя, Антон, Наташа, трое ребят из параллельного класса и еще незнакомые девчонки и парни из других школ.

Настя давно не испытывала такого беспокойства. Пожалуй, только в детстве, когда мама силком таскала ее по врачам из-за частых головных болей. Но головные боли давно прошли. Врачи забылись, а чувство беспокойства вот оно – всплыло внезапно. Накатило.

Она сидела перед закрытой дверью в учительскую, как когда-то перед приемом у доктора. Вызывала завуч.

Настя почему-то оказалась последней в списке. Она видела, как после собеседования пылали щеки у Антона, и какой бледной вышла из кабинета Наташка.

Завуч позвала ее.

Настя вошла и сразу же увидела его – неизвестного. Страх улетучился. Настя взглянула с вызовом. На нее теперь смотрели сразу несколько человек. Настя поздоровалась. Стали задавать вопросы. Только он молчал, правда, то и дело записывал что-то.

– Куда собираетесь поступать? – обращались церемонно, как со взрослой, на вы.

– В медицинский, – заявила Настя, – правда, меня больше всего интересует генетика…

– А почему не в МГУ? – подал голос мужчина из комиссии.

– Да, я подумывала о МГУ, но потом решила, что для моих целей надо сначала окончить медицинский. – Не задумываясь, ответила Настя.

– Вот как? Хотите кого-то клонировать? – она сразу не сообразила, что слышит его голос.

– При чем здесь клонирование! – Настя ответила резко, ей не понравился вопрос и тон, с которым он был задан.

Она повернула голову: он смотрел чуть насмешливо, или ей так показалось. Темные волосы волнами, зачесаны назад, глаза, его обжигающие карие глазища, гладкая кожа, даже слишком гладкая. Безупречная. Вблизи он казался еще красивее. Настя вспомнила свой сон. Чтоб не покраснеть, отвернулась.

Завуч и директриса расхваливали ее на все лады. Их послушать, так Настя могла бы стать кем угодно: от актрисы до ученого. Комиссия негромко переговаривалась, на Настю смотрели благосклонно, кивали головами.

Все. Кроме него.

– Итак, вы не объяснили, почему вас интересует генетика, – напомнил он.

– Потому что за ней будущее, – запальчиво ответила Настя, – а то мы в космос собрались, а своих возможностей не знаем. Ничего мы толком не знаем, – уже тише добавила она. – Сначала надо разобраться с собой, своим телом, излечить его от старости и смерти, – она запнулась.

– Похвальная вера в будущее человечества, – изрек он.

– Конечно, ведь я тоже человек, – ответила Настя.

Он ничего не сказал, только взглянул так, многозначительно. Как будто хотел сказать, но передумал, или вокруг было слишком много лишних ушей.

Кто-то вступился за Настю:

– Геннадий Борисович, ну зачем вы смущаете девочку!

Неожиданно он улыбнулся:

– Умолкаю, – сказал.

А Настя подумала: «Вот как! Геннадий Борисович, значит… Ужасно не идет ему это имя!»

Путешествие в никуда

Она возвращалась домой в сумерках. Загорелись фонари, и в их свете кружились редкие снежинки.

«Первый снегопад. Так рано…» – думала Настя, подставляя лицо снежинкам. «Странный был день, странный… И собеседование это… И Геннадий Борисович со своими насмешками…»

Подходя к подъезду, она заметила одинокого мужчину, сидящего на скамейке, явно кого-то поджидавшего. Скользнула равнодушным взглядом и отвернулась.

– Настя, – негромко позвал ее незнакомец. От неожиданности она вздрогнула, замешкалась на секунду, ей захотелось быстро шмыгнуть в подъезд, но она почему-то помедлила. А потом отступать было поздно. Незнакомец уже стоял рядом.

– Геннадий Борисович? – удивилась Настя. В голове мгновенно наступил хаос. Мысли кружились, как усилившийся снегопад.

– Что вы здесь делаете?

Его черное пальто было припорошено снегом, снежинки запутались в волосах. Наверное, он замерз, потому что был без шапки, а на улице заметно похолодало, да еще и ветер поднялся.

– Настя, нам надо поговорить, – заявил он.

Настя растерялась окончательно:

– О поступлении? – вопрос прозвучал тупо. Она это почувствовала.

– Не совсем, – отозвался он.

«Что же с ним делать? – попыталась собраться с мыслями Настя, – домой пригласить? Неудобно как-то… но почему неудобно? Он ведь преподаватель, представитель какого-то ВУЗа… кстати, я так и не поняла, какого. Но что ему от меня надо?».

– Я бы вас сейчас пригласила, да родителей дома нет, – залепетала Настя, – Пожалуйста, заходите вечером, – вежливо предложила она, указав на подъезд. Он проследил за ее рукой, покачал головой:

– Нет, это конфиденциальный разговор.

«Вот это номер! – растерялась Настя, – о чем таком он хочет со мной поговорить?».

– Ты не волнуйся, Настя, – почему-то он резко перешел на «ты», – это разговор касается непосредственно твоего будущего…

«Ого! Непосредственно моего будущего! Так почему же ты, Геннадий Борисович, не хочешь зайти ко мне домой и поговорить об этом с моими родителями? Нет, что-то тут не так» – догадалась Настя.

– Думаю, вам все-таки, лучше поговорить с родителями, – сказала она вслух.

Но Геннадий Борисович и не подумал отступать. Он посмотрел прямо ей в глаза:

Настя поежилась под его взглядом, он почему-то, перестал ей нравиться.

– Родители здесь ни при чем, – его голос прозвучал негромко и вкрадчиво.

– Я вас не понимаю, – холодно ответила она, – извините, но мне пора домой. Настя решительно направилась к подъезду.

– Настя!

Он догнал ее, когда она уже открыла дверь. Настя даже успела заметить, как в подъезде мигает лампочка под потолком.

– Погоди! – он схватил ее за локоть. Она хотела вывернуться. Но не успела.

Мир покачнулся. Земля рванула из-под ног, дом вместе с подъездом, мигающей лампочкой в полутемном вестибюле, лег на бок. Настя в безотчетном ужасе поняла, что она куда-то падает, и что это «куда-то» – бесконечность.

Потом мир потек, смазался, превратился в размытые серые тени и исчез. Вместо него наступило ничто, или нечто, где ничего не было, и быть не могло. Настя умирала, но смерть, почти захватившая ее, все никак не наступала окончательно.

– Извини, – услышала она на грани небытия, – в первый раз это неприятно…

Он отпустил ее локоть. Ноги не держали. Настя стала оседать, он подхватил ее. Сумка соскользнула с плеча и с мягким стуком упала.

Настя случайно прикоснулась щекой к жесткому ворсу его пальто, и ощутила запах сандалового дерева, шерсти и подтаявшего снега. Она резко отстранилась.

«Что это со мной было?» – успела подумать. Ее слегка мутило. Зато под ногами снова была твердая поверхность. Настя подняла голову, огляделась, и ее глаза расширились, она даже охнула вполголоса. Потому что вместо городского двора, многоэтажек и асфальта, вместо подъезда и вестибюля Настя обнаружила себя совершенно в другом месте.

Место это представляло собой весьма обширный зал, слабо совещенный, стены и потолок его терялись где-то там, их поглощал сумрак. Настя увидела необъятных размеров колонны из серого камня, колонны окружали зал, и, видимо, поддерживали свод потолка, который Насте так и не удалось рассмотреть. Он только предполагался.

Она, не веря своим глазам, медленно кружилась на месте, запрокинув голову. К горлу подкатила тошнота и Настя, с трудом подавив ее, постаралась взять себя в руки. «Это ничего, – уговаривала она себя, – это всего лишь галлюцинация… Он умеет насылать галлюцинации, только и всего. Если только… Если только он не отравил меня».

– Добро пожаловать в Резиденцию амритов, – бесстрастно сообщил Геннадий Борисович.

Настя пристально посмотрела на него, при этом она незаметно ущипнула себя за руку. Но ничего не изменилось. Безупречный Геннадий Борисович и помещение, где она оказалась, не исчезли.

Похититель приглашающим жестом указал на стул темного дерева с высокой прямой спинкой.

– Присаживайся, нам предстоит долгий разговор.

Настя неуверенно присела на краешек стула. Геннадий Борисович распахнул пальто, развернул к ней другой стул и уселся, забросив ногу на ногу.

Настя ждала. Похититель тоже, как будто ждал чего-то. Он задумался, опустив идеальную голову с идеальными черными кудрями:

– Анастасия, прежде всего, я хочу сказать тебе, что ты в безопасности. – Произнес он, наконец. – Я имею в виду абсолютную безопасность.

Настя невольно поежилась.

Что он понимает под абсолютной безопасностью? И вообще, что это за место? Настя сжала зубы, чтоб не закричать, не расплакаться, не устроить истерику. Она старалась смотреть прямо на похитителя. Пусть не думает, что она боится.

То, что ее похитили, сомнений не вызывало.

Она попыталась восстановить в голове произошедшее: снегопад… она подходит к дому, перед ней возникает Геннадий Борисович, они говорят, потом она хочет уйти, ей это почти удается, она распахивает дверь подъезда, он догоняет и хватает за руку, и… провал… видимо в этот момент, он что-то вколол ей.

А потом? Что было потом?

– Настя, ты меня слушаешь? – донеслось до нее.

«Что все это значит?! Где я?! Кто он такой?! Как долго я была без сознания?! Она представила себе, как ее, бесчувственную, заталкивают в подъехавшую машину, везут куда-то… На все это требуется время. А если так, то почему Настина куртку до сих пор мокрая от снега? Да и пальто похитителя, и его волосы на них еще таяли снежинки… Значит… что это значит? Нет, нет, нет! Спокойно! Только не паниковать!» Настя попыталась вспомнить все, что она читала о похищениях.

– Что все это значит? – произнесла она вслух, стараясь, чтоб ее голос звучал спокойно.

– Об этом я и хочу рассказать, – отозвался Геннадий Борисович.

Настя сжала зубы и заставила себя смотреть прямо на него.

Он помолчал немного, изучая ее:

– Видишь ли, Настя, – медленно произнес он, не спуская с нее глаз, – я сожалею о том, что напугал тебя. Но у меня не было другого выхода, ты ведь не хотела меня слушать. А, между тем, рано или поздно, тебе пришлось бы. И, на мой взгляд, лучше рано, чем поздно.

– Геннадий Борисович, вы считаете, что можно вот так взять и похитить человека, только потому, что он не стал вас слушать? – не сдержалась Настя. – Ну и методы у вас!

– Признаю, – легко согласился он, – не лучший способ расположить к себе. Но у меня не было выбора. Да, я забыл представиться, меня зовут Габриель.

– Ах, вот даже как! – возмутилась Настя, – и кто же вы такой на самом деле, Габриель? Что еще вы мне сообщите о себе?!

Настю буквально трясло от злости, а похититель оставался невозмутимым. И это бесило еще больше. Он слегка поморщился:

– Габриель – мое настоящее имя. – Он слегка поклонился, – И я не интересуюсь похищением юных девиц, с последующей их продажей в восточные гаремы. Твой случай абсолютно уникален. О себе могу сообщить, что родился очень давно, если тебе интересно, в южной Испании.

«Он сумасшедший!» – мгновенно вспыхнуло в Настиной голове. «Надо срочно бежать отсюда! Но как? А что если я нахожусь под действием гипноза? Ведь ясно же, ничего этого быть не может. Совершенно нереально!».

– Так вот, как я уже сказал, я живу не одну сотню лет…

– Подумать только! Вы хорошо сохранились, для своего возраста. – Настин ответ прозвучал ехидно.

Он пропустил ее слова мимо ушей.

– Я такой не один. Нас девяносто девять.

– Почти сотня долгожителей! Не поделитесь секретом, как вам удается? – Настя больше не могла сдерживать себя. Она стала откровенно насмехаться.

– И ты – одна из нас, – невозмутимо добавил Габриель.

Настя вздрогнула. Она вспомнила дневниковую запись. Это что же, похититель каким-то образом добрался до ее компьютера, и теперь провоцирует ее? Нет, невозможно. Он просто чокнутый. Надо немедленно принимать меры.

Настя резко встала:

– Ну, все! Было очень интересно послушать. А сейчас мне пора. Где у вас тут выход?

Она решила: «Будь, что будет. Надо посмотреть, как он себя поведет, если я захочу уйти. Он, конечно, ненормальный, но с ним одним я как-нибудь справлюсь. Главное, чтобы у него не было помощников. С целым сумасшедшим домом мне не сладить».

Она решительно зашагала прочь от Габриеля. У всякого помещения должны быть двери, и у этого, кажущегося бесконечным, зала тоже. Ведь ее как-то сюда доставили. Значит, она сможет найти выход и выбраться отсюда.

– Настя! Подожди! – резко окрикнул Габриель.

Она вздрогнула, но не оглянулась.

Габриель, только что был за ее спиной, но в следующее мгновение уже стоял в проеме между колоннами. Настя несколько раз моргнула. И колонны и Габриель выглядели настоящими, а вот стены за колоннами не было. Все тот же густой сумрак, похожий на клубящийся дым. Настя зажала рот рукой. Сумрак шевелился.

– Я понимаю, тебе нужны доказательства. – Габриель возник рядом, в правой руке у него был нож, небольшой такой, с блестящим лезвием.

Настя шарахнулась в сторону.

Но Габриель почему-то не напал на нее. Он вытянул вперед левую руку, обнажил запястье и сказал:

– Смотри!

Лезвие полоснуло по коже. Настя тихо вскрикнула. Нет, не от вида крови. Ее пугал безумец и его нож.

Кровь обильно хлынула из раны. Она полилась на пол. Судя по всему, Габриель перерезал вены.

Настя во все глаза смотрела на его запястье, на алую струйку крови и никак не могла придумать, что же сделать, как его успокоить.

Между тем, он все так же стоял, протягивая к ней руку.

Кровь остановилась.

– Надо промыть и перевязать, – сказала Настя, – нельзя так делать, – добавила она. Вы же взрослый человек, должны понимать.

Габриель сделал шаг.

Настя взглянула на рану. Раны не было. На ее месте остался лишь затянувшийся шрам.

Габриель достал из кармана платок и неспешно вытер руку. На лице его Настя заметила брезгливое выражение. Габриель скомкал и отшвырнул платок.

– Вот так, – произнес он. – Хотя, для тебя это не новость. Ты ведь замечала, что с твоими ранами происходит то же самое.

– Я таких экспериментов не производила, – с трудом выдавила из себя Настя. Голос не слушался.

Он протянул нож:

– Попробуй…

– Нет, спасибо.

Габриель пожал плечами:

– Неприятно, конечно. Но, ради того, чтобы ты поверила, я готов перерезать себе горло.

Настя невольно взглянула на его длинную, загорелую шею с острым кадыком и отрицательно покачала головой:

– Мне не слишком хочется на это смотреть, – призналась она. В голове неслись мысли, перегоняя одна другую. «Габриель хотел покончить с собой у меня на глазах? Или, он просто блефовал? А этот фокус с располосованным запястьем? Допустим, на мне тоже все заживает очень быстро. Но ведь это не говорить о том, что… Он не бросился на меня с ножом, хотя в какой-то момент, я была уверена в том, что бросится… Он явный псих, но на психа не похож. К тому же, он приехал в наш город не один, а с группой преподавателей. Уж они-то должны были знать, с кем едут. Пусть объяснить!».

– Кто вы такой?! Чего вы от меня хотите!? – Вопрос сорвался сам собой.

– Настя, – голос его прозвучал гораздо мягче, – это я и пытаюсь тебе объяснить. Я понимаю, тебе трудно поверить, но я сказал тебе правду.

– Правду? – прищурилась Настя, – всю эту чепуху про долгожителей вы называете правдой? Вы мне еще скажите, что вы последний из вампиров, – она хмыкнула, – или, сколько вас там, девяносто девять?

– Настя, Настя, – он развел руками, – ну при чем тут вампиры?

– Тогда кто же? – прищурилась Настя, – полубоги, инопланетяне, демоны, ангелы…? И с чего это вы взяли, что я та, кто вам нужен? Тоже, нашли избранную! Притащили куда-то, и мозги промываете! А я такая, прямо уши развесила и поверила! Хватит! – она даже ногой притопнула. – Ваш фокус не удался. Поищите другую дурочку. А я никогда ею не была, и надеюсь, не буду!

Габриель мрачнел, слушая, как она ругает его.

– Ведь предупреждал я Маркуса! – наконец, с досадой произнес он.

– Немедленно выпустите меня отсюда! – потребовала Настя, – а потом разбирайтесь со своими дружками.

– Тихо! – прикрикнул Габриель. Настя осеклась. Уставилась на него исподлобья. Что он еще выкинет?

– Когда тебе было восемь, ты проходила обследование в поликлинике, – быстро заговорил Габриель, – тебе сказали, что у тебя зрение не в порядке.

Настя подняла голову, ее глаза расширились от удивления:

– Откуда вы…

– Отлично, ты вспомнила, – кивнул Габриель, – кабинет врача находился в полуподвале, когда ты вошла в него, там была беловолосая женщина.

Настя вспомнила женщину с блестящими, как у куклы волосами.

– Она предложила тебе пройти в соседнюю комнату, – не отступал Габриель, – и ты прошла. Сама прошла! Так?

– Да чего вы привязались ко мне с этой комнатой! – закричала Настя, – ну, вошла, и что дальше?

– Как ты вошла? – Габриель внезапно успокоился, он сложил руки на груди и ждал ответа.

– Ногами! – огрызнулась Настя. – Там занавеска была, я ее отодвинула и вошла. Что тут такого?

– Ничего, – согласился Габриель, – если не учитывать того, что никакой занавески, как ты выразилась, да и самой комнаты не было.

– Что?! – Опешила Настя, – как это не было, если я своими глазами видела…

– Посмотри туда, – приказал Габриель и махнул рукой в сторону клубящегося сумрака. – Что ты видишь?

– Не знаю, – буркнула недовольная Настя, – похоже на дым или туман, очень густой.

– Пойдем! – он властно взял ее за руку, потянул. Она невольно подчинилась.

Вблизи сумрак обрел плотность, казалось, он затвердел, но все еще продолжал двигаться, перетекать и клубиться.

Стоило подойти вплотную, как Настя обнаружила, что это никакой не сумрак, а стена, сложенная из серого мрамора. Он был так гладко отшлифован, что из-за игры света казался живым. Настя вздохнула с облегчением. Вот все и объяснилось. А то мерещится непонятно что!

В стене была дверь. Простая, деревянная дверь, уже изрядно потускневшая от времени.

Настя обрадовалась. Вот он – выход. Она уже протянула руку, чтоб открыть дверь, но Габриель мягко остановил ее.

– Настя, как ты думаешь, что за этой дверью?

«Снова игры? Он испытывает меня? Нет, так я сама с ним с ума сойду!».

– Не знаю, – ответила она.

– А если подумать?

«Ну, ладно» – решила она. Прикинула на взгляд размеры зала и двери. Дверь была слишком маленькой для такого помещения, она могла вести куда-нибудь к запасному выходу, к служебным помещениям, на кухню, мало ли…

– Скорее всего, там коридор, – предположила Настя.

– И куда он ведет? – заинтересовался Габриель.

– Вам лучше знать! – огрызнулась Настя и рванула дверь на себя. Она ожидала увидеть что-то подобное. За дверью действительно оказался узкий темный коридор. Настя храбро шагнула туда и пошла вперед. От стен гулко отражались звуки ее шагов и шагов Габриеля. Коридорный мрак рассеивали редкие лампы, а впереди все так же клубился сумрак. Но Настя перестала его бояться.

– Здесь где-то должен быть выход, – негромко твердила она. – Ага! вот и он! – Настя наткнула на очередную дверь, не раздумывая, толкнула ее.

– Так я и думала! Кухня! – торжествующе заявила Настя.

Габриель с любопытством огляделся, казалось, он видит кухню впервые. Здесь было светло. По стенам поблескивала посуда на полках, шумели холодильники.

– Хм, действительно, – согласился он.

– Все просто! – Настя гордилась собой, – не надо быть гением, чтоб понять устройство любого дома. – Она обогнула разделочный стол и направилась прямо к следующей двери. – Так, тут кладовая. Значит, идем сюда, – и она распахнула следующую дверь.

– Вуаля! – Настя указала рукой на улицу.

– Браво! – Габриель несколько раз хлопнул в ладоши. – Не ожидал от тебя такой прыти. И что дальше? – спросил он.

– Дальше? – Настя вышла на крыльцо, осмотрела каменную ограду заднего двора, небольшой грузовичок, распахнутые ворота. Сквозь плиты пробивалась жухлая трава. Не было ни ветерка. Стояла мертвая тишина. У Насти поубавилось уверенности. Но она, все-таки, решилась и направилась к воротам. Габриэль не отставал, шел рядом, на лице играла улыбка; улыбка Насте не нравилась.

А за воротами она увидела серую равнину до горизонта и серое, низкое небо над ней. Точно, как в ее снах. Настя испугалась.

Оглянулась назад. И увидела скалу. Серую, одинокую скалу.

История амритов

– Что это за место? – прошептала она.

– Я тебе уже говорил. Это – наша резиденция. Наше убежище. Место, где каждый из нас может спрятаться от мира людей.

– А вы сами-то кто? – затосковала Настя.

– Мы – амриты, иначе – бессмертные.

Настя почувствовала, что ее рассудок отказывается ей повиноваться. Она сникла, повернулась и побрела не думая, куда идет.

– Может, вернемся? – предложил Габриель, догнав ее. Настя обреченно махнула рукой. По щекам потекли непрошенные слезы.

– Настя, я тебе клянусь, я ничего тебе не колол, и ты не под действием гипноза, ты не спишь, и все это происходит с тобой наяву.

– Почему я должна тебе верить? – Настя не заметила, как перешла на «ты». – Все это – плод моего воображения, продолжение моего сна. А как ты в нем оказался, я не знаю.

– Выходит, ты сейчас спишь на улице у своего дома, или в подъезде? – невесело усмехнулся Габриель.

– У тебя есть объяснение получше? А может, ты на меня напал, и хотел убить, я сейчас нахожусь в коме, лежу в больнице в реанимации, а мое подсознание выдает мне такие картинки. Очень реалистичные. Но они не могут быть правдой.

– Ха! Почему же не могут? Ты готова признать за правду любую нелепость, которая приходит тебе в голову, но не видишь единственной правды. Точнее, не хочешь ее признавать. Настя, очнись! Я существую! Ты тоже существуешь! И мы с тобой здесь, а не в больнице.

Настя встрепенулась:

– Докажи! – потребовала она.

– Скажи, как.

– Отправь меня домой, тогда я тебе поверю, – она выпалила это и с замиранием сердца ждала, что он ей ответит.

Он задумался ненадолго. И вдруг, кивнул соглашаясь:

– Хорошо. Только и ты пообещай мне, что сначала выслушаешь.

У Насти загорелись глаза:

– Обещаю! Конечно, обещаю!

Габриель повернул к скале. Насте ничего не оставалось, как пойти за ним.

– Если бы мы тебя сразу нашли, – сетовал он. – То сейчас не было бы всех этих проблем. Я предупреждал Маркуса, – снова произнес он имя неизвестного Насте человека.

Они подошли к скале вплотную. И снова Настя увидела клубящийся туман. На это раз Габриель просто раздвинул его руками, как занавеску. В голове у Насти сразу же возникло воспоминание того, как и она сама когда-то так же проникла в соседнюю с кабинетом беловолосой врачихи комнату. Выходит, там была не занавеска, – запоздало догадалась она. Удивляться не было сил. Она просто последовала за Габриелем в образовавшийся проем и очутилась в зале с колоннами. Никакого коридора не было.

«Странно» – подумала Настя, но и эта мысль не взволновала ее. Она устала от странностей. Теперь ее интересовало только одно: выполнит ли Габриель свое обещание.

– В этом месте сходится множество путей, или, как их еще называют – струн, – сообщил Габриель. – Струны образуют узлы. Именно поэтому амриты создали здесь свою цитадель. Из узла можно попасть практически в любую точку пространства и отсюда легко нащупать другой узел.

Настя рассеянно кивнула.

– Ты ведь уже догадалась, как мы тебя вычислили? – переспросил Габриель.

Настя неуверенно пожала плечами:

– Это из-за того, что я смогла пройти сквозь… – она вопросительно взглянула на Габриеля.

– Вот именно! – обрадовался он, – в том подвале никакой комнаты не было. Было твое представление о комнате.

– Мое представление, – эхом повторила Настя. – По-твоему, никакой реальности не существует, есть лишь наше представление о ней? – уточнила она и испугалась собственных слов.

Габриель задумался:

– То, что ты сейчас назвала реальностью, существует, конечно, но это, скажем так, человеческая реальность. Замкнутость в трех измерениях. Люди живут в темнице своих представлений.

– А вы, значит, не люди? – уточнила Настя.

– Не вы, а – мы, – поправил ее Габриель, – видишь ли, нас трудно назвать людьми. Мы слишком сильно отличаемся от них. Не внешне. А внутренне. Начнем с того, что мы бессмертны. И, заметь, мы не выбирали себе такой судьбы. Мы такими родились.

– И что же, вы никогда не умираете? И убить вас невозможно?

Настя подошла к стулу, и устало опустилась на него.

– Теоретически возможно, – подумав, ответил Габриель, – например, если отрубить голову, или сжечь, или утопить. Но ведь, чтобы все это проделать, амрита надо сначала поймать, застать врасплох, да еще и держать его в таком месте, где он не сможет нащупать струну. Человеку это не под силу.

Настя слушала его, верила и не верила. Он уже не казался ей безумцем. Да и сама она мало походила на спящую.

– Откуда вы взялись?

– Амриты всегда жили среди людей, – сообщил он. – Древние считают, что мы – хранители знания.

– Древние?

– Ну да, те, кто родились еще до потопа.

– Что-то я тебя не пойму. – Настя покачала головой. – Ты говоришь, что вас девяносто девять. Но вы же родились в разное время. Выходит, когда-то родился первый бессмертный, потом второй, и так далее. Теперь вас девяносто девять.

– Нас, – поправил ее Габриель. – Нас всегда девяносто девять. Точнее, во время так называемого потопа спаслись девяносто девять амритов, они переждали катастрофу в этом само месте, где мы с тобой находимся. В человеческой реальности этой скалы давно нет. Но мы сохранили ее отпечаток, или образ. Точнее, он сам сохранился, благодаря узлу.

– То есть, ты хочешь сказать, что когда-то действительно был потоп, как в Библии написано, и погибло все живое, спаслись только амриты, устроившие убежище в скале? А как же Ной со своим семейством и животными в ковчеге?

– Во-первых, потоп описан не только в библии. Сказание о катастрофе сохранилось у разных народов. В сказани о Гильгамеше тоже рассказывается о потопе; описание его можно обнаружить у древних шумеров, египтян, евреев, индейцев, везде можно найти отголоски катастрофы. Сегодня существует гипотеза предполагающая, что некогда существовал единый материк, который раскололся, или большой остров, его называют Атлантидой. Атлантида погибла, она погрузилась в океан в результате мирового катаклизма.

– Да, я слышала об этом, – призналась Настя, – даже мультик смотрела, – смутилась она.

– Мультик, ну да… – Габриель замолчал, задумался.

Настя робко спросила:

– Сколько тебе лет?

Габриель ответил не сразу. Он словно бы очнулся от своих мыслей:

– Около семисот…

– Выходит, амриты, все-таки, умирают?

– Нет, не совсем так. Амриты уходят. И никто не знает, куда. Просто однажды амрит исчезает с лица земли. И на его место сразу же приходит другой или другая. Мы чувствуем, когда это происходит, и мгновенно начинаем поиски младенца. Так случилось и с тобой. Но возникла проблема, с которой мы столкнулись впервые. Ты родилась не в свой срок. Твой предшественник ушел позднее.

– Ну да, мама меня не доносила, – согласилась Настя, – меня выхаживали в специальной камере, и несколько месяцев врачи не были уверен в том, что я выживу. Погоди-ка, если вас все время девяносто девять, то на момент моего рождения вас должно было остаться девяносто восемь. Выходит, я не та, кто вам нужен. – Она сказала это и вздохнула с облегчением. Теперь Габриель поймет, что она обычная девушка и отпустит ее. Или не отпустит? А что если ее просто потихоньку уберут, как слишком много узнавшую?

– Настя, ты та, кто ты есть, – произнес Габриель, – Нингал, так его звали. Один из тех, кто пережил катастрофу. Мы знали, что он уйдет. Все последние годы он отгородился ото всех, ушел в горы, жил в пещере отшельником, перекрыл все пути. А перед тем, как уйти, вдруг, занемог. Немыслимо для амрита! Двое наших – Думуз и Амита ухаживали за ним. Два месяца он лежал у себя в пещере, практически не подавая признаков жизни. Он лежал, а защита продолжала действовать. И каждый раз, мне приходилось преодолевать несколько десятков километров по горам, прежде чем я достигал его убежища.

А потом он ушел.

Я почувствовал, мы все почувствовали. Но по привычке я отправился к нему по горным тропинкам. И только на месте сообразил, что путь открыт.

Мы начали поиски сразу же! Но мы проверяли не тех детей!

– Как же вы догадались проверить меня? – спросила Настя.

– Случайно, – Габриель вздохнул, – во-первых, мы знали, что ты существуешь. Во-вторых, продолжали искать, на ощупь, по крупицам собирали сведения о необычных детях. Долго рассказывать. Нам повезло, благодаря твоей маме. Если бы она не бегала с тобой по врачам, то, возможно, мы до сих пор не знали бы кто ты. Мы пытались достучаться до тебя по своим каналам. Но ты не откликалась. Было такое ощущение, что ты не желаешь отвечать на наш призыв, такую мощную защиту могут ставить далеко не все из нас. Это удивительно.

– Не ставила я никакой защиты! – возмутилась Настя, – сны – да, сны видела. Точнее один и тот же сон… когда я вышла из скалы, то сразу вспомнила. Эта равнина и люди там… Значит, вы мне снились все время?

– Мы тебя искали, – поправил Габриель, – а ты нас слышала, но почему-то не откликалась.

– Если честно, меня пугал этот сон. Всё в нем какое-то мертвое, и такая тоска брала! – вырвалось у Насти.

Габриель ничего не ответил, только смотрел на нее задумчиво. Насте надоело ждать:

– Ну, хорошо, допустим, ты меня убедил, вы меня искали, нашли, и… что дальше?

Габриель помялся. Как будто не знал точного ответа на этот вопрос или хотел скрыть правду.

– Видишь ли, как я уже говорил, мы столкнулись с такой проблемой впервые. Обычно, мы сразу вычисляли нового амрита и забирали его.

– То есть, как это, забирали? – удивилась Настя, – откуда забирали? Из семьи? Вы отнимали ребенка у родителей?

– Ну вот, – поморщился Габриель, – я так и думал! Ты слишком долго жила среди людей. Ты просто насквозь пропитана их представлениями о морали.

– По-вашему, значит, человеческая мораль плоха? – Возмутилась Настя.

Настя, Настя! – остановил ее Габриель, – тебе сейчас очень тяжело будет понять меня. Я же говорю, ты слишком долго жила среди людей…

– Да я и есть человек! – почти крикнула Настя, – я люблю своих родителей, бабушку, деда, братишку! И я никому! Слышишь ты! Никому не позволю причинить им горе!

Габриель шумно вздохнул:

– Но тебе придется, иначе…

– Что, иначе? – перебила его Настя, – Будешь мне угрожать?

– Вот еще! Я хотел сказать, что рано или поздно, ты все равно станешь причинять им неприятности. К тому же, они все смертны. Пройдет совсем немного лет, они начнут умирать, а ты останешься прежней. Ты не будешь меняться. Так что, – он развел руками, – тебе придется уйти от них к нам.

Настя с ужасом поняла, что Габриель говорит сейчас жестокую, но правду. Или, не всю правду… Где-то в глубине себя, Настя чувствовала какой-то подвох. Она просто не могла пока нащупать его, выделить.

Она сглотнула комок, закипающий в горле:

– Допустим, – сказала осторожно, – и что же ты мне предлагаешь?

Габриель оживился:

– Другой разговор! – он даже снова стал улыбаться, – Не скрою, в прежние времена было проще, но, думаю, мы и сейчас справимся. Люди по-прежнему пропадают, исчезают бесследно, и о них постепенно забывают. Человеческая память короткая. Так вот: можно организовать твое исчезновение, можно – гибель в катастрофе. Собственно говоря, тебе незачем возвращаться домой. И, я подумал…

Настя резко вскочила, громыхнув стулом:

– Нет!

– Что? – удивился Габриель.

– Я не давала согласия! – выкрикнула Настя, – я согласилась тебя выслушать, в обмен на твое обещание отправить меня домой!

Габриель уставился на нее непонимающе.

– Настя, что с тобой? Мы ведь обо всем договорились, и я не понимаю…

У Насти потемнело в глазах. Она представила себе, как вся ее семья дни и ночи ждет хоть каких-то известий о ней, как они ходят по моргам на опознания, как в милиции беспомощно разводят руками сотрудники, как бабушке вызывают скорую, как почернеет дед, как будет плакать мама… А потом они все умрут. А Настя будет существовать среди этих древних юношей и девушек, хранить никому ненужные знания и отчаянно скучать.

Надо бежать отсюда! Где эта чёртова занавеска!?

План побега созрел мгновенно. Настя, не думая, метнулась к стене из тумана. Габриель, сам того не зная, научил ее. Если она все правильно поняла, то у нее должно получиться.

Настя зажмурилась, представила свою комнату, она увидела ее четко, как наяву: справа шкаф с книгами и софа, слева, у окна, стол, над ним полки. Настя рванула к распахнутой двери, прыгнула, как будто собиралась нырнуть и грохнулась со всего маху на пол.

– Йоооооооооо! – заныла она, все-таки, приложиться об пол со всей дури, это больно. Будь ты хоть трижды амрита. Настя открыла глаза. Она была в своей комнате. Лежала на ковре как раз между софой и столом.

– Получилось, – одними губами произнесла она.

* * *

Габриель стоял и смотрел на клубящийся сумрак.

– Невероятно, – пробормотал он.

– Ну, что Габриель, упустил добычу? – послышался знакомый голос за спиной.

Габриель не обернулся.

– Давно ты здесь, Маркус? – Спросил он.

– Если ты хочешь узнать, слышал ли я ваш разговор, то – да, слышал.

Габриель, наконец, повернулся, сложил руки на груди:

– Празднуешь победу? А, Маркус?

– Победу? – удивился Маркус, – ты так и не понял меня, Габриель, – он покачал головой, – а я ведь я много раз предупреждал тебя. И чего ты добился? Спугнул девочку. Теперь она знает, кого ей бояться. Эх, Габриель, Габриель…

Габриель смерил Маркуса насмешливым взглядом, тот сменил вычурный лайковый плащ на белую тогу, и, судя по его виду, чувствовал себя вполне непринужденно:

– Бедный Маркус, ты так и не научился носить штаны…

Маркус не обиделся:

– Брюки – варварская одежда, – ответил он, – и разве это тебя волнует Габриель? Ты только что совершил ошибку. Признай это. И мы вместе постараемся ее исправить.

– Вместе с тобой? Маркус, ты все еще надеешься вернуть меня под свое крыло? Оставь, пожалуйста!

Маркус вздохнул:

– Я сожалею, Габриель, – мягко сказал он, – но хочу, чтоб ты знал, я больше не позволю тебе играть судьбой девочки.

– Правда? – Развеселился Габриель, – и как же ты это сделаешь, друг мой?

– Я буду лично охранять ее, – ничуть не смутился Маркус, – она должна сама сделать свой выбор.

– В твою пользу, конечно? – уточнил Габриель, и в голосе его зазвучали резкие нотки.

– Время покажет, – уклончиво ответил Маркус.

Перелом

Настя поднялась на ноги и посмотрела на дверной проем. В нем быстро таяли клубы тумана. Настя хлопнула себя по лбу. Надо срочно что-то сделать. Ведь если она прошла этим путем, то и ее похититель сможет. Что он там говорил о струнах? Настя попыталась вспомнить: так, скала – это узел, куда сходятся многие пути, или струны… Как-то так, кажется… Настин предшественник последние годы жил в пещере, куда невозможно было добраться, потому что он поставил защиту. Как он ее поставил? По словам Габриеля, он и его амриты искали Настю, и не могли найти, потому что она скрывалась от них. Значит, Настя тоже умеет ставить защиту. Но как? Настя, скорее по наитию, сунула руку в поредевший туман, представила себе, как хватает невидимую нить, и действительно ухватилась за нее, потянула, намотала на запястье. Это и есть струна? Она удивленно смотрела на свою руку, обвитую пульсирующей субстанцией. Может, надо ее перерезать? Но чем? А что если завязать узлом?

Настя хмыкнула и медленно размотала упругую спираль. Покрутила ее так и эдак, задумалась, вспоминая вес, что она знала об узлах. Не вспомнив ничего особенного, скрутила нечто, похожее на петлю и отпустила. Все. Перед глазами была родная прихожая, серые клубы рассеялись без следа. Настя вздохнула с облегчением.

У нее не было особенной уверенности в том, что ее действие поможет. Но она почему-то чувствовала: Габриель сюда не сунется. Она не знала, как перемещаются амриты, так же как сама Настя, только что, вспомнив свою комнату деталях, или еще как-то. В любом случае, Габриель был только у ее подъезда. Стало быть, он сможет ее выследить, но теперь Настя будет на чеку. Предупрежден, значит, вооружен.

Постояв немного в прихожей и послушав шорохи и звуки, доносившиеся из подъезда, Настя немного успокоилась. Так, она дома и пока ей никто и ничто не угрожает. Значит, надо использовать появившееся у нее время. Ах, если бы рассказать кому, поделиться… но кому о таком расскажешь? Родителям? Нет, пожалуй, примут за сумасшедшую и снова начнут таскать по врачам. Наташке? Не поверит. А если и поверит, чем она сможет помочь? «Нет, если расскажу, только поставлю ее под удар», – решила Настя.

В замке повернулся ключ, дверь распахнулась, Настя с трудом удержала крик. В квартиру вошла мама с братом Андрюшкой.

Мама раздела брата, сбросила пальто и сапоги и увела Андрюшку в комнату.

Крикнула оттуда:

– Повесь, пожалуйста, наши вещи!

– Хорошо!

Настя подхватила мамино пальто и одежку брата, повесила.

Мама вышла из комнаты, за ней, смешно переваливаясь, шагал краснощекий и довольный брат Андрюшка.

– Что за погода! Еще октябрь не кончился, а уже дождь со снегом. – Сообщила мама.

– Да, я знаю…

– Как там в школе, комиссия была? – крикнула мама уже из ванной. Зашумела вода, она мыла руки себе и Андрюшке.

– Была, – отозвалась Настя.

– Ну и как?

– Нормально…

Андрюшка, а за ним мама вышли из ванной.

– Что там было, с этой комиссией-то? – спросила мама, – результаты есть?

– Да, у меня есть несколько предложений, – Настя старалась говорить спокойно, следила за голосом. Если бы мама только знала, что ей сегодня пришлось пережить! Нет, она ни за что не должна узнать об этом!

– Ну, пойдем на кухню, – позвала мама, – ты уже ела?

– Нет, не успела. – Настя покорно направилась на кухню, зная, что ей придется подробно рассказать маме о сегодняшнем дне, о том, что говорилось во время собеседования, о том, какие поступили предложения.

Настя не возражала. Она надеялась, на то, что погрузившись в обычные «человеческие» дела, забудется ужас пережитый ею с Габриелем.

Мама гремела посудой. Настя усадила Андрюшку в его стул, сунула в руку ложку. Андрюшка тут же принялся увлеченно стучать ею по откидному столику. Настя постаралась отключить мозги, она помогла маме накрыть на стол. Не ощущая вкуса и обжигаясь, заставила себя есть суп, пока мама кормила Андрюшку и задавала Насте вопросы.

После обеда стало легче. Андрюшку уложили спать. А потом сидели с мамой и говорили о разном. И Насте было так спокойно и хорошо, оттого, что она дома, и мама рядом, и Андрюшка спит в своей кроватке, и скоро придет с работы отец. Мама улыбалась, глядя на дочь:

– И в кого ты у нас такая умница уродилась? – радовалась она. – Я в школе училась кое-как, с тройки на четверку. О серьезном ВУЗе и мечтать не могла. А тебя в МГУ приглашают и в этот, как его, имени Баумана?

Настя тоже улыбалась. Она и сама не знала, почему ей так легко дается учеба. Это было так естественно, так просто, скорее, Настю удивляло то, что другие не понимали элементарных, на взгляд Насти, вещей. Как туго соображали одноклассники, как тяжело учился зубрила Антон, налегая на уроки изо всех сил, как долго просиживала над учебниками Наташа. Неужели и мама так же трудно постигала школьные предметы. Удивительно!

К вечеру Настя почти успокоилась. Страх вернулся ночью, когда она легла в постель. Едва дрема начинала одолевать ее, как ей виделись смутные тени, движущиеся вдоль стен, она слышала едва различимые шаги, обрывки голосов, вздрагивала, широко раскрывала глаза и оглядывала комнату. Из-за шторы пробивался в комнату свет уличного фонаря, ветер качал ветки деревьев, и тени больше не пугали. Но стоило поддаться сну, как все начиналось сначала.

В какой-то момент сон все же победил. И Настя снова очутилась на равнине. Теперь она могла разглядеть лица тех, кто называл себя амритами. Она видела обращенное к ней лицо Габриеля, рядом с ним стояли и другие, среди них беловолосая женщина «это та самая докторша» догадалась Настя. Чуть в стороне от Габриеля и беловолосой – еще одна группа. До чего же странно и причудливо они одеты! Тот, что в центре, рыжеватый, вообще похож на римского сенатора в белой тоге. Тоже смотрит и улыбается, как будто знает Настю. В стороне двое – высокий бородач и черноволосая маленькая женщина, держаться особняком. А дальше по равнине рассеяны группами и поодиночке остальные. Их лиц не рассмотреть, они слишком далеко. А подходить ближе Настя не хочет. Там, где она находится, Настя чувствует себя в относительной безопасности. Ее увидели, но приблизиться не спешат, или не могут. Неужели узел помог?

– Все, ребята, хорошего понемножку, – шепнула Настя, отступая.

Ей удалось уйти. Она долго блуждала в сером тумане, временами ей даже казалось, что она сама превратилась в этот туман. Ее посещали видения, смутные образы, чьи-то голоса. Как будто кто-то хотело докричаться до нее, но не мог, или Настя не понимала слов.

Она брела, и туман проходил сквозь нее, и они смешивались, растворялись друг в друге. Много-много часов и дней, лет, тысячелетий, всегда…

Но покой был нарушен. Сначала она ощутила себя отдельно от тумана и долго не могла понять, что же она такое. Потом ее настиг звук. Она еще не знала, что такое звук, просто ее настигло нечто раздражающее и чужеродное. Она вспомнила слово – «звук».

А за этим словом пришли и другие.

Настя с трудом разлепила глаза. Рядом разрывался будильник. Сквозь шторы в комнату заглядывал серенький осенний рассвет.

Настя села на софе, с трудом узнавая себя, она посмотрела на свои руки, пошевелила пальцами, провела ладонью по волосам и лицу.

В комнату заглянула мама, а вместе с ней яркий свет. Настя зажмурилась.

– Настя! Ты не проспала? – спросила мама.

Проспала? Нет, она не проспала.

– Нет, мам, – хриплым со сна голосом ответила Настя и включилась, наконец, в действительность.

Она вспомнила.

Именно сейчас ей придется собраться и выйти из дома. Но именно этого ей хотелось меньше всего. Дом защищал ее. А улица несла множество опасностей. На улице ее мог ждать кто угодно. Кто угодно из тех девяноста восьми, называющих себя амритами.

Нет, только не сегодня. Сегодня она не готова. Она должна все обдумать.

Настя поднялась и побрела в ванную.

Мама с отцом завтракали на кухне.

– Доброе утро, – поздоровалась Настя.

– Доброе! – откликнулся отчим, – что-то ты бледная сегодня, – заметил он.

Мама мгновенно всполошилась:

– Настя, ты как себя чувствуешь?

– Не знаю, – Настя добавила хрипотцы к голосу, – честно говоря, не очень…

– О, Господи! – Мама мгновенно оказалась рядом, положила руку на лоб. – Температуры, вроде, нет…

– Наверно, я вчера переохладилась, – предположила Настя.

– Да, бывает, – согласилась мама, – только бы не грипп! – Ясное дело, волновалась за Андрюшку.

– Нет, мам, какой грипп, нам же прививки делали, – напомнила Настя, – простое недомогание.

– Слушай, ты сегодня лучше дома побудь, – решила мама.

Настя согласно кивнула. Именно этого она и добивалась. Умница, мама!

Напившись горячего чая с лимоном и медом, Настя удалилась в свою комнату, но не легла в постель, как советовала мама, а открыла ноутбук.

Она шарила по сети в поисках любых упоминаний о бессмертных. Сведения были, но весьма отрывочные, смутные. Тогда Настя еще раз проштудировала текст из Библии, Книгу Бытия, те главы, где рассказывалось о допотопных временах и самом потопе. Не узнав ничего нового, Настя принялась разыскивать другие упоминания о потопе. Она нашла текст «Сказания о Гильгамеше», вспомнила о древних египтянах, греках и Геродоте, упоминавшем Атлантиду. Она наткнулась на упоминание о горе Меру – центре мира, якобы скрытой под водами Ледовитого океана. Прочитала о том, что в древние времена очертания земных материков сильно отличались от нынешних, о смещении полюсов, о счастливой стране Гиперборее, где жили нестареющие люди. Чем дольше она читала, тем сильнее убеждалась в том, что прочитанное – это как бы взгляд со стороны человеческой. А ей требовался другой взгляд и другая сторона.

Настя никогда особенно не интересовалась историей. А потому все, что она прочитала, удивило и увлекло ее. Еще она поразилась тому, насколько плохо современное человечество знает о своей истории. Вот, если бы добраться до архивов амритов! Но для того, чтоб добраться до них, ей придется снова встретиться с Габриелем и принять его условия. Нет.

Настя задумалась. А что если попытаться установить связь с кем-нибудь другим? Например, с беловолосой женщиной, выдававшей себя за врача? Или, с Маркусом, о котором все время упоминал Габриель. Этот Маркус его о чем-то предупреждал, или Габриель предупреждал Маркуса?

Настя пододвинула к себе блокнот и быстро набросала такой план: вверху страницы она поставила точку и написала «Я», провела стрелочку вниз к точке с надписью «Поликлиника. Врач», от нее стрелочка к точке «Габриель». Настя подумала и связала «Габриеля» с «Маркусом». Она посмотрела на страницу. Пока это все, что она знала. Пока…

Можно попытаться найти поликлинику, и проникнуть в кабинет, где ее принимала беловолосая. Адрес поликлиник должна помнить бабушка. Настя знала только, что особняк находился где-то в переулках, недалеко от центра города.

Так, что еще? Хорошо бы расспросить других посетителей. Настя запомнила мальчика с бабушкой. Они там были, мальчик заходил в кабинет и пробыл там какое-то время. Настя сосредоточилась и постаралась вспомнить все то, что происходило с ней в тот день. Ей удалось восстановить в памяти практически все.

Настя взяла телефонии позвонила бабушке.

– Привет, бабуль! – обрадовалась Настя, услышав бабушкин голос, – Нет, я не прогуливаю, просто приболела, мама разрешила не ходить сегодня в школу. Да, у меня все нормально. Вчера был комиссия из Москвы. Да, отлично! Меня приглашают на бюджет! Ты же знаешь, я хочу в медицинский. Ну и что, что я терпеть не могу врачей, – засмеялась Настя, – медицина – это одно, а врачи – другое. Я буду хорошим врачом. Самым лучшим! Да!

Слушай, ба, а ты помнишь, как мы с тобой ходили в поликлинику? Ну, мне еще глаза проверяли? Помнишь? Здорово! А где она находится? Точно не знаешь… – Настя была разочарована, – Что? У мамы спросить? Да, хорошо, конечно… пока-пока, бабуль.

После разговора с бабушкой Настя поняла, что так просто ничего не получится. Прошло восемь лет с того дня, когда она с бабушкой посетила поликлинику, где ее и разоблачили, или вычислили… Хотя, какая разница!

В комнату заглянула мама, спросила, как себя чувствует Настя и не хочет ли поесть. Настя заверила маму, что ей лучше, что она непременно поест.

– Мам, а ты не помнишь, случайно, адрес поликлиники, где мне зрение проверяли?

– Поликлиники? – мама задумалась, – так ведь это была областная поликлиника, ее адрес можно узнать в любом справочнике. А зачем тебе?

– Да так, Наташка спрашивала, – выкрутилась Настя.

Мама тут же забыла о поликлинике и сказала Насте, что она идет в магазин, еще раз напомнила о необходимости поесть и прикрыла дверь.

– Отлично! – обрадовалась Настя, быстро набирая в поисковике областную поликлинику. Узнав адрес и телефон, Настя, дождавшись маминого ухода, позвонила туда. Дождавшись ответа, она, придав голосу солидности, спросила, можно ли обратиться в архив и найти медицинскую карточку. Ей ответили, что надо подойти лично и обратиться в регистратуру. Но Настя не удовлетворилась ответом. В итоге она добилась, и ее соединили с архивом. Умница Настя договорилась о том, что за карточкой придет ее дочь, и назвала свои данные.

Положив трубку, Настя удовлетворенно потерла руки. Так, постепенно ситуация прояснялась. Если хорошенько расспросить работницу архива, возможно, удастся узнать имя и фамилию врача, которая осматривала Настю, то есть, выйти на след беловолосой. А дальше? Дальше надо найти мальчишку. Его зовут Миша. К сожалению, Настя не знала фамилии. Ничего, если в архиве сохранились какие-нибудь записи, Настя их прочитает.

Настины размышления прервал звонок Наташи.

– Что случилась? – спросила она с беспокойством.

– Так, немного приболела, – не моргнув глазом, соврала Настя.

– О тебе сегодня все спрашивали, – доложила подруга.

– Кто? – насторожилась Настя.

– Классная, завуч, даже директриса приходила. Ты произвела впечатление на комиссию.

– А-а, – Насте хотелось спросить, не искал ли ее Геннадий Борисович. Но Наташа уже и сама разговорилась и сообщила, что комиссия утром отчалила в столицу, а для Насти остались какие-то бумаги. Поэтому она должна зайти к директрисе с кем-нибудь из родителей, что-то подписать и забрать.

– Везет тебе, – вздохнула Наташа, – правда, мне тоже кое-что предложили, а Антоха, тот вообще ходит с таким лицом, как будто его объявили человеком года, – она хихикнула.

Настя отвечала рассеянно. Она услышала самое важное: Габриеля в городе нет. Значит, он решил оставить ее в покое? Не похоже на него. Так просто он от нее не отстанет. Если, конечно, все то, что с ней произошло не галлюцинация, не бред и не дурной сон.

Настя пообещала прийти в школу завтра и нажала отбой.

Заманчивая мысль посетила ее. Что если вчерашнего происшествия не было. Она устала, перенервничала, пришла домой, у подъезда с ней случилось временное помутнение рассудка, она на автопилоте вошла в квартиру и там отключилась. Все остальное ей просто привиделось, померещилось, почудилось…

Настя медленно встала, подошла к двери, закрыла глаза и вытянула руку. Она попыталась представить себе клубящийся туман. Кстати, что такое этот туман? Габриель так и не объяснил. Может быть, это мир с изнанки? Или, множество измерений, в которых протянуты струны-пути, пересекающиеся и скручивающиеся в узлы… Настины пальца коснулись дверного покрытия. Она открыла глаза, и вздохнул разочарованно. Никакого тумана – только белое дверное покрытие.

Так, значит, почудилось?

Настя не знала, радоваться ей или огорчаться. Она распахнула дверь, хотела шагнуть и застыла, перед ней тяжело ворочались клубы серого тумана. Настя с опаской отступила. Но любопытство быстро взяло верх над осторожностью. Она быстро шагнула вперед и погрузила руку в туман, пошевелила пальцами, нащупывая, и нашла! Тугая петля, затянутая ею, легла в руку. Настя как будто потянула за конец бесконечной упругой веревки. Туман в дверном проеме вздулся, набух пузырем, потянулся к ней. Настя взвизгнула, выпустила петлю и отступила.

– Сгинь! Пропади! – выкрикнула, отмахиваясь. Серые клочья медленно таяли, втягиваясь обратно. Скоро Настя опять увидела прихожую. Так же, как и вчера. Все повторилось.

– Значит, правда, – растерянно произнесла она.

Она, все еще тревожась, решилась перешагнуть порог, прошла в прихожую, оттуда на кухню. Машинально налила себе чая, поболтала ложкой, прислушиваясь к звяканью. В голове увиденное укладывалось с трудом. Вокруг был привычный мир: ее дом, кухонный стол, тихое гудение холодильника, горшок со столетником на подоконнике, крики играющих детей за окном… и в то же время, Настя понимала, что видимый ею мир перестал быть единственным и понятным. За последние сутки её жизнь изменилась настолько, что Настя даже не могла дать этому изменению точной оценки. Насколько?

Знание было слишком тяжелым. Оно было невыносимым!

А что если прямо сейчас распахнуть окно и выпрыгнуть прямо туда, в серое осеннее небо. Что будет? Она шмякнется на грязный асфальт, или исчезнет на глазах изумленных прохожих. Нет, и пробовать не стоит.

Настя отошла от окна, подальше от соблазна.

Она задыхалась. К горлу подкатывала тошнота. Настя выплеснула остывший чай в раковину и побежала в ванную.

Она долго стояла под душем, меняя температуру воды от горячей, до обжигающе-холодной. Успокаивалась.

Потом в ванную постучала мама. Настя сказала, что уже выходит. Она насухо вытерлась полотенцем, натянула одежду.

Мама стояла за дверью:

– Настя, как ты себя чувствуешь?

Настя обреченно махнула рукой. У нее не было сил говорить.

Настя добрела до своей комнаты и рухнула на софу. Мама заглянула к ней, покачала головой и вызвала врача.

Настя не протестовала. Хотя, она страшно испугалась, вдруг, сейчас вместо настоящего, явится какой-нибудь Габриель…

Но пришла знакомая пожилая врач из районной поликлиники. Долго осматривала Настю. Качала головой, говорила маме, что у девочки переутомление, что надо вовремя ложиться спать, больше быть на свежем воздухе и есть витамины. Прописала какие-то успокаивающие средства и посоветовала пару дней в школу не ходить. Мама вздыхала и объясняла, дескать, выпускной класс, дочь много занимается, а что же делать.

– Режим дня надо соблюдать, – ворчала врач, – в бассейн записаться, на природе бывать.

А Насте велела зайти к ней через пару дней.

Когда она ушла, мама осторожно спросила:

– Настя, тебя в школе никто не обижает?

– Ну, что ты, мама!

– А мальчик у тебя есть?

Настя рассмеялась:

– Нет, мам, я бы тебе сказала. – Смех принес ей облегчение. Маме тоже тало легче.

– Ты просто переутомилась. Всему есть предел. А ведь еще первая четверть не кончилась! Ну, ничего, скоро каникулы. Отоспишься. А хочешь, у бабушки с дедом поживешь.

– Да, наверное, – согласилась Настя.

«Бедная мама! Если бы ты только знала! Если бы ты могла понять, что происходит с твоей дочерью! Мама! Мама! Как же это могло со мной случиться? Я совсем обыкновенная девочка, такая же, как все. И ты – обыкновенная мама. У нас нормальная семья. Как же меня угораздило? Ведь кто я, по сути – мутант? Монстр какой-то! Урод! Что же мне делать, милая мама?».

– Ты поспи, – посоветовала мама, вставая, – я сейчас позвоню отцу, он зайдет в аптеку, купит тебе лекарства, а пока я тебе чаю заварю…

Она вышла. А Настя, измученная собственными мыслями, вдруг, отключилась, провалилась в сон, почти мгновенно.

И спала она без сновидений, до самого утра.

Расследование

Настя вышла из дома сразу после завтрака. Мама не препятствовала. Настя сказала ей, что хочет погулять.

Первый снег успел растаять. Настя, разбрызгивая лужи, добежала до остановки и прыгнула в маршрутку. Вчерашний план уже не казался ей таким уж идеальным. Но лучшего у нее не было.

Среди людей Настя чувствовала себя в относительной безопасности. Не станет же Габриель выделывать свои фокусы на глазах у изумленной публики. К тому же, если верить Наташке, он уехал из города вместе с комиссией.

Маршрутка медленно катила к центру города, Настя смотрела в окно, на проплывающие мимо серые дома и разноцветные машины, спешащих людей, витрины и вывески. Смотрела и не видела.

На конечной Настя выбралась из маршрутки и, почти бегом побежала по узенькой улочке, мимо старинных особняков. Она искала глазами чугунную в завитках ограду и чуть не проскочила мимо.

За восемь лет дом, где находилась поликлиника, мало изменился. И все-таки, Настя с трудом узнала его.

Она пересекла двор, немного задержалась у крыльца, подумала и решила посмотреть на ту самую дверь. Настя обогнула дом и наткнулась на нее. Правда, дверь оказалась закрытой. Настя вернулась к главному входу и вошла в вестибюль.

В регистратуре очереди не было.

– Здравствуйте! – вежливо поздоровалась Настя с дежурной, – скажите, пожалуйста, как мне пройти в архив?

– Что? – удивилась дежурная медсестра.

– Моя мама звонила по поводу карточки, – быстренько объяснила Настя, – нам сказали, что можно прийти и забрать.

Медсестра посмотрела недовольно. Но все-таки, не прогнала Настю, велела подождать, а сама набрала внутренний номер.

Настя терпеливо ждала. Наконец, к ней подошла женщина в белом халате спросила имя и фамилию и велела идти за ней.

Настя послушно пошла.

Они спустились по лестнице вниз, в полуподвал. Настя поняла, что это именно тот полуподвал, где она была с бабушкой.

– Посиди здесь, – равнодушно распорядилась женщина. Насте нетерпелось.

– Тебе нужна выписка? – спросила женщина.

– А? Да! Нет! – растерялась Настя, – видите ли, нам бы хотелось узнать, работает ли сейчас та врач, которая меня смотрела… Ну, и выписка, конечно, – поспешила добавить она, заметив недоумение на лице у медсестры.

– Что за блажь! – недовольно пробурчала медсестра.

– Пожалуйста! Это очень важно! – Настя молитвенно сложила руки для убедительности.

Медсестра величественно удалась. Настя быстро оглядела помещение. Прямо перед ней – дверь с табличкой «Архив», налево – короткий коридор и еще одна дверь. Настя встала и неслышно подкралась к двери. Приоткрыла, выглянула и узнала. Вот она – лестница, по которой аленькая Настя спускалась в полуподвал, а там, дальше – кабинет беловолосой. Настя предусмотрительно отступила и вернулась на место. А что если попробовать прийти сюда ночью? Она подумала и испугалась. Но мысль не отступала. Вспомнились слова Габриеля о множественности путей… Настя закрыла глаза и постаралась представить себе место, где она находилась в мельчайших подробностях. Когда она открыла глаза, на нее смотрела недовольная медсестра.

– Вот, – сказала она, – протягивая Насте лист бумаги. – Поставишь в регистратуре печать. – Да, и на счет врача. Ты была на приеме у профессора…

– Нет, у женщины, молодой женщины, – подсказала Настя, заглядывая за спину медсестры, стараясь разглядеть помещение архива.

Медсестра пожала плечами:

– В журнале регистрации отмечено, что в тот день принимал профессор… повезло тебе, к знаменитости попала.

– А-а-а, – протянула Настя, – а много нас было, ну, тех, кто попал на прием к профессору? – Она изо всех сил сосредоточилась, запоминая ряды полок и край стойки перед ними, все, что смогла увидеть.

– Всего пять человек принял, – сообщила медсестра, – да тебе-то зачем? Профессора уже нет. А зрение у тебя отличное.

– Спасибо, – пролепетала Настя, – большое спасибо! – Она мигом взлетела по лестнице, и, не задерживаясь у регистратуры, выскочила на улицу.

Что за профессор?! Настя наконец-то решила заглянуть в листок, выданный медсестрой. Настя пробежала глазами стандартную форму, и уставилась на подписи внизу. Помимо подписи архивистки, там значилось два имени. Поскольку никакого профессора Настя в глаза не видела, ее заинтересовало второе – женское имя: Зоя Семеновна Белова. Она числилась ассистентом профессора.

Так что же думать: она это, или нет? Габриель, чтоб добраться до Насти, каким-то образом присоединился к комиссии преподавателей. Так почему бы Зое Беловой не стать ассистентом профессора, чтоб можно было без труда вычислить Настю?

Просто шпионские страсти! Амриты тратят столько времени и сил только для того, чтоб найти никому неизвестную девочку. Неужели она так важна для них?

Настя стояла у обочины и не заметила, как совсем рядом мягко притормозила машина. Она вынырнула из задумчивости только когда услышала звук захлопывающейся дверцы и цокот каблуков.

Настя повернула голову и даже присвистнула. Автомобиль цвета розового перламутра почти распластался на асфальте. Его и машиной то назвать было трудно, скорее, он напоминал увеличенную пудреницу. Каприз богатой красавицы.

А вот и сама красавица. Платиновая блондинка, в белоснежной шубке и сапожках, в коротенькой юбочке, ослепительная, загорелая, нереальная.

– Приве-е-ет, – певуче поздоровалась незнакомка и улыбнулась рекламной улыбкой.

– Здрасть, – невнятно бросила Настя и хотела было улизнуть. Но красавица загородила ей дорогу.

– Торопишься?

– Ага…

– Подвезти? – она картинно взмахнула рукой в сторону своей пудреницы-переростка.

– Н-нет, спасибо, – Настя седлала шаг в сторону.

– Ты меня боишься? – удивилась девушка.

– Я вас не знаю, – отрезала Настя.

– Хм, – девушка пожала плечами, – так давай познакомимся, меня зовут Васанта.

– Поздравляю, – буркнула Настя.

– А тебя я знаю, ты – Анастасия, – девушка снова ослепительно улыбнулась. Настя убрала руки за спину. Что-то подсказывало ей: незнакомка и Габриель из одной команды. Значит, главное, не дать ей возможности прикоснуться, иначе утащит куда-нибудь. А в машину к ней Настя ни за что не сядет. Не дождется!

– Вот и познакомились, – Настя бочком, бочком попыталась обойти девушку. А та, хоть и продолжала загораживать ей дорогу, но за руки хватать, вроде бы не собиралась. Излучала дружелюбие, прямо таки, лучилась им.

– Ну, пока, – быстро произнесла Настя и зашагала прочь.

И вдруг услышала:

– Между прочим, я тоже терпеть не могу Габриеля! – крикнула вслед Васанта. Настя притормозила и обернулась.

– Вечер перестал быть томным, – пробормотала она, внимательно разглядывая девушку. Та все еще стояла на прежнем месте, и по-прежнему улыбалась.

– Нам есть о чем поболтать, не так ли? – чуть насмешливо спросила она. Настя растерялась. Она не торопилась подходить к Васанте и, в то же время, боялась упустить шанс узнать от нее хоть что-нибудь.

– Можно и поболтать, – осторожно произнесла она.

Девушка легкой, танцующей походкой приблизилась к Насте и предложила:

– Здесь неподалеку есть кафе, пойдем?

Настя оценила предложение. Васанта вела себя корректно. И, в конце концов, Настя сама решила начать расследование, а раз так, надо было решаться.

– Пойдем, – согласилась она.

И они пошли рядом по тротуару. Настя косилась на высоченные каблуки Васанты, а та не замечала их, шагала, словно под ногами у нее был не грязный асфальт, а подиум.

– Не боитесь, что вашу тачку угонят? – спросила Настя.

– Нет, – со смехом ответил она, – я не позавидую тому, кто решиться на это, – добавила тише и подмигнула.

– Понятно, – сказала Настя, хотя ничего не поняла.

Кафе действительно оказалось в двух шагах. Маленькое, уютное, и пустое в этот час.

Подлетел официант, указал на столик в нише. Васанта кивнула. Небрежно стряхнула с плеч шубку, бросила на спинку стула. Настя куртку не сняла, только расстегнула молнию. Официант сунулся было с меню. Васанта отмахнулась:

– Стасси, что тебе заказать? – спросила она. Настя поморщилась, она не любила, когда ее имя переделывали на разные лады. Прикинула в уме, сколько у неё с собой денег и попросила капучино. Васанта кивнула и тоже заказала кофе.

– Итак, – произнесла Васанта, когда официант ушел, – я думаю, у тебя накопились вопросы?

– Сначала мне бы хотелось узнать, кто вы. – Заявила Настя.

– Я такая же, как и ты, – просто ответила Васанта, но за этой простотой крылось что-то. Насте не хотелось устраивать игру в слова, говорить полунамеками и разгадывать ребусы.

Официант принес кофе. Настя поблагодарила, Васанта даже не взглянула на него.

– Давайте не будем загадывать друг другу загадки, – решительно сказала Настя, – просто расскажите мне, откуда вы знаете Габриеля, и вообще, кто вы такая и откуда взялись.

– Ого! – усмехнулась Васанта, – берешь быка за рога! И правильно, – тут же добавила она. Нам нечего скрывать друг от друга. Кстати, почему ты обращаешься ко мне на вы?

– Потому что вы намного старше меня, разве не так? – съязвила Настя.

Васанта не обиделась:

– Ах, это… Ну, да, старше. Ну и что? Я хочу, чтоб мы с тобой стали подругами, – она произнесла последнюю фразу проникновенно, приблизив лицо к Насте. Настя хмыкнула недоверчиво.

– Допустим, – сказала она, – Хочешь, будем на ты. А теперь расскажи мне о Габриеле.

– А что Габриель, – равнодушно отмахнулась Васанта, – Скучный тип, носится со своими идеями, до которых никому нет дела. Спорит со всеми… – она пытливо взглянула в глаза Насте, – он ведь тебе что-то предлагал, да?

Настя пожала плечами:

– В каком смысле?

– В прямом! Что он тебе говорил?

– Ничего… – Настя растерялась.

– Совсем ничего? – не поверила Васанта, – Но ведь вы с ним общались, вы были в нашей, – она сделала паузу, – в нашей резиденции…

– Значит, тебе это известно? – уточнила Настя.

– Конечно! – подтвердила Васанта, – ведь после вашей встречи мы все смогли увидеть тебя…

Настя задумалась. Что имела в виду Васанта? Когда это она смогла увидеть Настю? Если только… ах, да! Сон! во сне Настя видела лица амритов, а они, выходит, видели ее. Вот только была ли там Васанта. Настя попыталась вспомнить свой сон. Она точно видела Габриеля, беловолосую Зою, мужчину в тоге, еще двоих.… Остальные не запомнились, их лица размывались в памяти.

– Сколько тебе лет? – спросила Настя, глядя на девушку в упор.

– О! Не так много, – рассмеялась она, – по человеческому летоисчислению, я родилась в конце девятнадцатого века.

– Да, совсем молоденькая, – снова съязвила Настя.

– Послушай, а ведь ты мне не веришь! – Васанта даже руками всплеснула.

– Верю, не верю… какая разница! – не выдержала Настя, – все это слишком странно и непонятно. Жила себе, жила, как все, ничего особенного. И вдруг, появляетесь вы, как снег на голову! У меня в голове страшная каша! И, самое главное, я никак не могу понять, чего вы все от меня хотите?!

– Дорогая, моя! – воскликнула Васанта, – я-то тебя прекрасно понимаю! Поэтому и решилась поговорить с тобой. Я представляю, каково это – узнать, что ты не такая, как все эти… остальные людишки. Такой молоденькой девушке тяжело сразу осознать себя избранной. Сложно, невероятно сложно вместить в себя понимание собственного могущества, бесконечности, бессмертия! – Она потянулась к Насте, осторожно положила свою ладонь на её, – и я просто хочу помочь тебе разобраться, – она говорила тихо и вкрадчиво, – имей в виду, тебя попытаются использовать, они будут давить на тебя, но ты, – глаза Васанты приблизились, – но ты должна научиться противостоять им всем! Не позволяй собой манипулировать! Ты такая неопытная! Именно поэтому я и хотела предложить тебе свою помощь. – Ее голос стал совсем тихим, обволакивающим. Настя с трудом заставила себя сосредоточиться.

– Кто это хочет мной манипулировать? – спросила она.

– Да все! – заверила ее Васанта.

– Да, но какой от меня прок?

– Ах, дорогая моя, сейчас мне сложно будет описать тебе всю ту многовековую грызню, в которой мы все погрязли. Знаешь, один тянет в лес, другой по дрова… Ты же понимаешь, нас очень мало, но, при этом, в наших руках сосредоточены огромные богатства и власть, о которых обычному смертному даже не мечталось.

Настя медленно кивнула, хотя так и не поняла, к чему клонит Васанта.

А та, воодушевившись, продолжала:

– Вместо того чтобы просто жить и наслаждаться жизнью, кое-кто из нас возжаждал осчастливить человечество, причем, идеи бродят самые абсурдные. Между нами нет мира. Мы погрязли в бесконечных спорах. Порой, это просто невыносимо! – Васанта сокрушенно покачала головой.

Настя почувствовала, как у нее начинает кружиться голова. Она собралась с духом и тихо спросила:

– Но при чем здесь я?

Васанта отмахнулась:

– А, все то же пресловутое равновесие. Ведь нас всегда девяносто девять. И каждый голос учитывается. Твой голос Анастасия может перевесить ту или другую сторону.

– Но я ни на чьей стороне, – напомнила Настя.

– Вот! – Васанта подняла палец, – в этом-то все и дело. Тебя будут буквально рвать на части. Пользуясь твоей наивностью. И я обязана была тебя предостеречь. Будь осторожна, дорогая!

– А ты? На чьей стороне ты? – прищурилась Настя.

– О! Я сама по себе, – мгновенно ответила Васанта.

– А разве тебя не пытались перетянуть на чью-то сторону?

– Пытались! Конечно, пытались! – ответил Васанта. – Но на то мне и голова, чтоб думать! – она постучала пальчиком по виску.

– И? много таких, как ты? – уточнила Настя.

– Примерно треть, – ответил Васанта, – кто-то существует сам по себе, другие предпочитают общаться… Мы, своего рода оппозиция, – уклончиво добавила она.

Настя покрутила в руках чашку с остывшим кофе.

– Значит, ты хочешь мне помочь?

– Конечно! – воскликнула Васанта, – иначе ты совершенно запутаешься.

– И что ты предлагаешь? – с невинным видом спросила она.

– Все, что угодно, – с готовностью подхватила Васанта, – я помогу тебе определиться, со мной ты легко адаптируешься, получишь любую информацию, все, что хочешь! К тому же, я тебя обеспечу по-королевски, – она подмигнула Насте, – я располагаю неограниченными средствами, и все они к твоим услугам.

«Бесплатный сыр бывает только в мышеловке» – вспомнила Настя пословицу, которую любила повторять ее бабушка.

– А что взамен? – напрямик спросила она.

– Взамен? – усмехнулась Васанта, – ничего. Только твое доверие.

– Нет, это общие слова, Васанта, – не сдавалась Настя.

– Ах, ну какая же ты недоверчивая! – Васанта надула губы, – разве тебе не хочется получить о жизни все, чего только душа пожелает? Разве не хочется объехать весь мир, всё узнать и все попробовать? Я предлагаю тебе себя в подруги, спутницы, попутчицы, гиды… Как пожелаешь. Мы будем славно проводить время вместе…

– Да, заманчиво, конечно, – перебила ее Настя, – только ты не забыла, что у меня есть семья, родители? И еще, у меня есть всякие планы, которые я хочу непременно осуществить.

– Да, да, конечно, – довольно вяло ответила Васанта, – я помню, семья, друзья, планы… но разве это может нам помешать? – Она вспомнила о чем-то, – кстати, у тебя есть мечта? Чего бы тебе хотелось больше всего?

Настя хотела ответить «чтоб я никогда не знала ни о тебе, ни о бессмертных», но она вовремя прикусила язык.

– Знаешь, – сказала Настя, – раньше я мечтала поступить в университет, мечтала сделать что-то значительное, изобрести что-нибудь, стать знаменитой, богатой, еще мне хотелось путешествовать… – она запнулась, – но это было раньше. А теперь я не знаю. Все изменилось. Я должна подумать.

– Конечно, – неожиданно мягко согласилась Васанта, – я тебя понимаю. – Она порылась в сумочке, и протянула Насте крохотную коробочку.

– Что это?

– Подарок, – улыбнулась Васанта. – Взгляни, не бойся.

Настя открыл коробочку, и увидела пару сережек: два матовых шарика чуть больше спичечной головки.

Настя уставилась с недоумением.

– Это связь, что-то типа мобильника, – объяснила Васанта. – С их помощью ты всегда сможешь найти меня, где бы я ни находилась.

Настя покачала головой, осторожно извлекла одну из «сережек», осмотрела. К ее удивлению, у сережки отсутствовало ушко.

– Просто прикоснись ею к мочке уха, – посоветовала Васанта.

Настя неуверенно поднесла «сережку» к мочке.

– Не сейчас, – остановила Васанта, – когда я понадоблюсь.

– Ладно, – Настя вернула сережку в коробочку и сунула её в карман куртки.

Васанта поднялась. Она небрежно бросила на столик несколько купюр, накинула шубку, взяла сумочку.

– Ну, что же ты, идем, – позвала Васанта.

Насте ничего не оставалось, как подчиниться.

Они вышли из кафе.

– Тебя подвезти? – заботливо спросила Васанта.

– Нет, – отказалась Настя, – сама доберусь.

– Тогда, до встречи? – улыбнулась Васанта.

– До встречи, – машинально ответила Настя.

Девушка наклонилась и легко коснулась губами Настиной щеки, обдала запахом свежести. Отстранилась, усмехнулась и ушла, исчезла, растаяла, как будто ее и не было никогда.

Ограбление без взлома

– Настя, что случилось? Куда ты пропала? – набросилась мама, едва Настя переступила порог.

Надо было как-то выкрутиться, а у Насти не было ни сил, ни желания.

– Мам, я просто гуляла, – вяло ответила она.

– Гуляла? – переспросила мама, – а почему так долго? И почему ты не отвечала на звонки?

Ну, конечно! Телефон-то Настя дома забыла.

– Я телефон забыла, – призналась Настя.

– Настя, ты бы еще голову забыла! – обиделась мама, – о чем ты думаешь? Ведь я о тебе беспокоюсь! Я понимаю, у тебя трудный возраст, – она повторила заученную фразу, смысл которой вероятнее всего, не понимала, потому что в те времена, когда она была девочкой, никто всерьез не задумывался о подростковых проблемах.

Настя улыбнулась, взглянув на озабоченную маму. Сейчас мама показалась ей аленькой встревоженной девочкой, а сама Настя была взрослой и умудренной опытом. Это было так странно…

– Честное слово, мам, совершенно вылетело из головы… Прости меня, я не специально, – Настя изобразила покорную и раскаявшуюся дочь. Мама подулась для вида, но Настя знала, она уж смягчилась и не станет раздувать скандал.

– Иди, поешь, – велела мама, – обед давно готов, все стынет…

И Настя покорно направилась в кухню.

До позднего вечера Настя не находила себе места. Ее терзали многочисленные вопросы. Во-первых, как быть с неизвестно откуда явившейся Васантой, во-вторых, проникновение в архив поликлиники.

Можно ли считать Васнату союзницей? А то если она только умело маскируется, а на самом деле ее подослал Габриель для того, чтоб она втерлась в доверие. И проверить истинные намерения Васанты можно только опытным путем. А что если… Что если совершить ночной налет на архив вместе? Нет, идея бредовая. С одной стороны. С другой же – у нее имеются неоспоримые преимущества. В одиночку Настя еще никогда никуда не проникала. Что если при попытке попасть в архив, что-то пойдет не так? Действительно, что Насте известно о перемещениях, струнах, путях, узлах… Да, в сущности, почти ничего. Только то, что успел рассказать Габриель. А он-то как раз не вызывал у Насти доверия. Значит, с Вантой придется рискнуть. Надо только прикинуть величину риска.

Итак, чем вся эта афера может грозить Насте? Самое худшее – ее перехватят подручные Габриеля. В том случае, если Васанта подставное лицо. Ого! Настоящие шпионские страсти! – грустно усмехнулась Настя. При таком исходе Настя теряет многое, и главное – свободу.

Но если она сделает вид, что ничего не случилось, она останется такой же уязвимой, как и несколько дней назад, как и сейчас, так что, терять ей, выходит, нечего.

Наоборот, стоит рискнуть, стоит расшевелить паутину. И тогда Настя сможет понять, откуда ей ждать нападения.

Значит, главная задача – не увязнуть в паутине. То есть, все время быть начеку. Одной бороться с невидимым врагом сложно и опасно. Насте просто необходим союзник. Вдруг, Васанта станет именно таким помощником?

Настя с трудом дождалась, пока все уснут. Не включая света, достала коробочку, которую дала ей Васанта, поднесла к окну и отрыла. Два крохотных шарика масляно блеснули в свете уличного фонаря.

– Васанта говорила, что мы с ней всегда будем на связи при помощи этих шариков. – Вспомнила Настя, – как ими пользоваться? Она говорила, достаточно поднести к уху. – Настя извлекла один шарик и прикоснулась им к мочке. Шарик мгновенно присосался к коже, как лесной клещ. Настя испугалась и попыталась оторвать его. Шарик не отрывался. Он нагрелся, немного набух, и казалось, пульсировал.

– Да что же это такое, – прошептала Настя. И тут же услышал у себя в голове голос Васанты:

– Стасси! Как я рада!

Настя, не раздумывая, произнесла вслух:

– Васанта?

– Конечно! Удивлена?

– Да…, нет… – промямлила Настя. Надо было продолжить разговор, но Настя никак не могла прийти в себя. Шарик буквально врос в мочку левого уха, Настя не могла от него избавиться, она испугалась, и решимости у нее поубавилось.

– Стасси? – снова услышала Настя, – какие-то проблемы?

– Этот шарик, он… – Настя поморщилась, – как его отцепить?

– О, это очень просто! – защебетала Васанта, – видишь ли, это наш с тобой канал связи. Он никому не известен, понимаешь? Самый надежный.

– Да, понимаю, но как от него отключится? – настаивала Настя.

– Нет ничего проще, просто прикоснись к нему вторым шариком.

– И все? – недоверчиво переспросила Настя.

– Все, – Васанта почему-то вздохнула.

Настя схватила второй шарик, впопыхах, чуть не выронила, чертыхнулась, прикоснулась к мочке и почувствовала, как первый шарик отлипает от уха.

– Фуу, – выдохнула с облегчением. Голос Васанты смолк. В Настиной голове стало так пусто и тихо, как будто оттуда мгновенно исчезли все проблемы, и наступила абсолютная гармония, эдакий парадиз в одной голове. Несколько минут Настя наслаждалась своими ощущениями. Но вскоре вернулась с небес на землю. Испытывая отвращение, Настя снова позволила шарику вцепиться в свое ухо.

– Стасси! Я в тебе не ошиблась! – голос Васанты прозвучал торжественно.

И, как показалось, немного заискивающе.

Настя не стала уточнять.

– Васанта, мне нужна твоя помощь, – заявила Настя.

– Все, что пожелаешь! – с готовностью отозвалась Васанта. И, хотя Насте показалась подозрительной такая готовность, она решила не отступать:

– Мне необходимо попасть в архив поликлиник сегодня ночью.

Настя подумала: станет ли Васанта уточнять, но та восприняла Настино заявление, как должное.

– Без проблем! Ты хочешь, чтоб мы отправились туда вдвоем?

– Да, видишь ли, я еще не очень хорошо освоила…

– Можешь не объяснять, – перебила ее Васанта, – я как никто другой понимаю тебя. Стасси, я уже говорила, ты можешь на меня рассчитывать в любо деле!

«Чему она так радуется? – удивилась Настя, – в любом деле! А если бы я предложила ей ограбить банк?».

– Стасси, ты можешь представить себе место, куда хочешь попасть? – спросила Васанта.

– Да, я постаралась запомнить.

– Отлично! – похвалила Васанта, – я тоже знаю это место. Если ты сомневаешься, я могу забрать тебя прямо из твоего дома.

– Нет-нет, – отказалась Настя, – я попробую сама.

– Хорошо, – отозвалась Васанта, – встретимся там. Главное, не волнуйся. Все получится. И не отключайся, чтоб я могла найти тебя, если что.

– Ладно, – нехотя согласилась Настя. Она на цыпочках подошла к двери, прислушалась, приоткрыла ее потихоньку. В квартире стояла сонная тишина. И тогда Настя закрыла глаза, представляя клубящийся туман. Она почувствовала его почти сразу, все ее тело потянулось вперед, по нему прошла волна мелкого озноба, как будто множество тончайших иголочек прикоснулись к коже. Настя открыла глаза и увидела черноту, наступающую на неё из дверного проема. В сгустках тьмы поблескивали искры, как будто тьма была насыщена статическим электричеством. Настя набрала в грудь побольше воздуха, сосредоточилась и представила себе приоткрытую дверь архива. А потом она шагнула вперед, как была, в пижаме и тапочках.

Первым делом она обо что-то ударилась ногой, что-то звякнуло и, отлетев в сторону, покатилось по полу.

– Вот, чуня! – прошипела Настя, – надо было взять фонарик. Она огляделась. В помещении, где она очутилась, стояла непроницаемая тьма.

– И куда теперь? – сама себя спросила Настя.

– Сюда, – послышался голос Васанты. Настя не сразу поняла, что голос прозвучал за ее спиной.

– Васанта? – шепотом переспросила она.

– Это я. Я стою прямо за дверью.

– Тут темно, я ничего не вижу. – Призналась Настя.

– Ничего страшного, сейчас глаза привыкнут, – пообещала Васанта. И действительно, вместо абсолютной темноты Настя уже различала очертания мебели.

– Я, как кошка, – пошутила она, поворачиваясь к двери. Она нащупала замок, повернула и столкнулась с Васантой. Точнее, сначала Настя не узнала Васанту, перед ней стоял кто-то еще чернее, чем темнота.

– А ты мило смотришься, – хихикнула темнота голосом Васанты. Она шагнула навстречу и только тогда Настя поняла, что на Васанте черный костюм, в лучших традициях ниндзя. Она застеснялась своей пижамы и розовых тапочек.

– Нет, правда, – тихонько рассмеялась Васанта, – ты такая непосредственная!

– Спасибо, – буркнула Настя, поворачиваясь к Васанте спиной.

– Что мы ищем? – деловито осведомилась подельница.

– Журнал регистрации восьмилетней давности, – ответила Настя.

– Понятно. Я проверю базу данных.

– Не уверена, что там что-то есть, – Настя покачала головой. – Лучше я пороюсь в картотеке.

– Настя, что именно ты хочешь узнать? – еще раз уточнила Васанта, – возможно, у меня есть ответы на твои вопросы.

– Восемь лет назад я была на приеме у…

– Ты встречалась с Зоей, – продолжила Васанта.

– Ну да, это ты, конечно, знаешь…

– Естественно, ведь именно она тебя открыла, – улыбнулась Васанта. – Надо заметить, совершенно случайно.

– Да, и в тот день на приеме были и другие дети, – сказала Настя.

– Наверное, – Васанта пожала плечами, – какое нам до них дело?

– Не знаю, никакого, наверное, – неуверенно произнесла Настя, – просто, я подумала… Ведь они почему-то попали на тот прием, значит, у них были признаки…

– Никаких признаков, – перебила ее Васанта, – мы в то время проверяли уже всех подряд. Всех, кто хоть немного подходил по времени рождения.

– Ты тоже в этом участвовала? – осторожно переспросила Настя.

– Конечно! – мгновенно согласилась Васанта, – ты даже представить себе не можешь, какой из-за тебя был переполох.

– Вот как…

Настя заметила картотеку и направилась к ней, она не смогла бы объяснить Васанте, зачем ей понадобился журнал регистрации. Теперь она была почти уверена в том, что Габриель не соврал. Васанта подтвердила все его слова. Совпадений слишком много.

Настя выдвигала ящики и просматривала карточки.

– Васанта, странное имя, необычное, – рассуждала она вслух, – кто были твои родители?

– Ты имеешь в виду людей, тех, с помощью кого я получила тело? – уточнила Васанта.

Настя оторвалась от карточек и уставилась на Васанту.

– Да, я имела в виду твоих маму и папу, – подчеркнула Настя.

– Да, да, я поняла. Они были англичанами, долгое время жили в Индии, поэтому, когда я родилась, они дали мне это имя. Васанта в переводе с санскрита значит весна. Но, я их почти не знала, поэтому… – Васанта виновато улыбнулась, – я не слишком привязана к их памяти.

До Насти сразу же дошел смысл слов «я их почти не знала…». Но она спросила, на всякий случай:

– А что с ними случилось?

Васанта ответила не сразу:

– Знаешь, прости, но я не уточняла, – уклончиво ответила она. – Кажется, несчастный случай… – поспешно добавила она.

– И тебе никогда не хотелось разузнать о них? – настойчиво выспрашивала Настя, хотя уже понимала, что так она ничего не добьется.

– Стасси, но ведь это было так давно! – Васанта беспомощно развела руками.

– Почему ты называешь меня Стасси? – Настя снова углубилась в картотеку.

– Стасси? Просто потому что так мне больше нравится, – беспечно отозвалась Васанта.

– Ты долго жил в Европе?

– В Европе? – удивилась Васанта, – да, и в Европе тоже… Люди все время воюют, бррр! Это ужасно!

«Если она родилась в конце девятнадцатого века, то ей пришлось пережить, как минимум, две мировых войны, это не считая локальных» – подумала Настя. Она уже перерыла несколько ящиков и потеряла терпение.

– Большую часть времени я провожу у себя на острове, – рассказывала Васанта, – у меня там чудесный дом.

– Вот как, и чем же ты там занимаешься? – машинально спросила Настя, копаясь в очередном ящике.

– О! У меня очень много всяких дел! – воодушевилась Васанта, – кстати, я тебя приглашаю. В любое время, когда тебе будет угодно.

– Вот же он! – воскликнула Настя, выхватывая из ящика кусочек картона. Васанта прижала палец к губам. Настя прикусила язык.

– Ты что-то нашла? – шепотом переспросила Васанта, подходя к Насте.

– Да! Смотри, тут указан номер и еще буквы и цифры. Ага, это видимо, номер стеллажа, полки, ну, что-то в том духе. Теперь, давай искать. Настя пошла вдоль стеллажей, присматриваясь к обозначениям. Она углубилась и долго блуждала в потемках, пытаясь определить систему номеров. Она слышала шаги Васанты. Но обе они молчали, опасаясь, как бы их не услышала охрана.

Наконец, Насте удалось обнаружить то, что она искала. Журнал находился в стопке таких же пыльных и серых, как он сам. Настя осторожно извлекла его, прочитала на крышке год и месяц. Сомнений не было. Он.

Настя быстро пролистала его, скользя по записям глазами. Она искала свою фамилию. Рядом должны были находиться имена и фамилии других детей.

– Что там у тебя? – спросила Васанта.

– Кажется, нашла, – ответила Настя.

Вот он – Миша, Михаил Колосов, год рождения совпадает с Настиным. Она была почти уверена в том, что это тот самый мальчик.

– Васанта, поищи в базе данных Колосова Михаила.

Темный силуэт скользнул между стеллажами.

– Сейчас, – отозвалась Васанта.

«Глупо, – подумала Настя, – ведь она, наверняка, может без труда забраться к ним в базу по своим каналам… Ладно, все равно, раз уж пришли…».

Настя подошла к Васанте. Та уже показывала на монитор:

– Смотри, это то, что тебе нужно?

Настя присмотрелась, да, наверняка, данные принадлежат тому самому Мише. Что ж, стоит проверить, если он никуда не уехал, Настя найдет его без труда.

– Все, спасибо, – поблагодарила она Васанту.

Та улыбнулась:

– Не за что. Это было… так забавно.

– Разве? А я думала, вы все время так развлекаетесь, – сказала Настя.

– Нет, что ты! – удивилась Васанта, – мы никогда не действуем так примитивно. Если бы ты мне сразу сказала, что хочешь найти какого-то человека, я бы нашла его по своим каналам. Но так, тоже интересно.

– Да уж, – буркнула Настя.

– Да ты не обижайся, – примирительно сказала Васанта, – тебе ведь надо учиться, я тебе помогаю. Это просто опыт. Следующий раз мы придумаем что-нибудь новенькое.

– Возможно. А теперь, мне пора, утро скоро, – Настя чувствовала себя неловко. Стоило только вспомнить, что тоненькой девушке с чудным именем больше сотни лет, что они едва знакомы, что эта девушка повидала много такого, чего Насте и не снилось, и вот, она, бросив свои важные и таинственные дела, (а в том, что у Васанты все дела именно такие, Настя не сомневалась), итак, бросив все, Васанта отправляется ночью с малолетней девчонкой в пыльный архив поликлиники. Н-да…

– Стасси, надеюсь, я помогла тебе? – вкрадчиво спросила Васанта.

– Да, конечно, спасибо тебе…

– И ты снова обратишься ко мне, если у тебя возникнут какие-то вопросы?

– Разумеется, – кивнула Настя, – просто мне как-то неудобно.

– Брось! Ну что ты! Я так рада, что смогла познакомиться с тобой!

– Да, я тоже, – с трудом выдавил Настя.

– Вот и прекрасно!

Насте показалось, что Васанта хотела что-то добавить, но сдержалась.

– Иди первая, – предложила она Насте, – я подстрахую. Настя кивнула. Уже привычно закрывая глаза. Свою комнату она представила без труда. Шагнула, не открывая глаз, и снова зацепилась за порог. Правда, на ногах она удержалась. Постояла, стараясь выровнять дыхание. И вспомнила о струне, которая теперь связывала ее комнату с архивом. Она поступила так же, как и первый раз. Нащупала сгусток, потянула и связала узлом. «Надо было спросить у Васанты, как закрываться от непрошенных гостей» – запоздало подумала Настя.

Потом потрогала ухо, нащупала шарик, бросилась к подоконнику, выхватила из коробочки второй и прикоснулась. Шарик отвалился. Настя сунула оба шарика в коробочку, и, не зная, куда бы ее спрятать, оглядела комнату. Вспомнила о шкатулке, подаренной бабушкой. В ней Настя хранила свои украшения. Там коробочка будет на месте. Хотя бы временно. Потом надо будет найти более надежный тайник.

Миша Колосов

– Настя! Ну, наконец-то!

Настя отстранила телефон от уха.

– Чего ты так орешь? – спросила она.

– Я ору?! – завопила трубка. – Я не ору! Я, между прочим, тебе вчера целый день звонила! Думала, ты всерьез заболела, а твоя мама сказала, что ты гуляешь!

Настя совсем забыла о Наташе. И вот, дождалась.

– Да, гуляла, – согласилась она, – ну и что?

– Как это, ну и что? – бушевала Наташа, – могла бы предупредить! В школе о тебе каждый день спрашивают, я рассказываю о твоей болезни, а ты, значит, просто сачкуешь?

– Я не сачкую, – спокойно ответила Настя, – мне доктор прописал прогулки.

– Ах, вот как?

– Да, так, – Настя попыталась утихомирить подругу, – послушай, Наташ, я действительно чувствовала себя паршиво, мама вызывала врача. Оказывается, у меня переутомление и все такое…

– Да, ладно, – чуть тише сказала Наташа.

– Правда, – Настя поняла, что подруга верит ей, грустно улыбнулась и продолжила лгать. – Не знаю, наверное, вся эта нервотрепка с комиссией, в общем, у меня совершенно законный отдых.

– Понятно, – протянула Наташа. – Ну, все равно, хоть бы позвонила, я бы с тобой погуляла.

– Да, понимаешь, я утром ушла, ездила в центр, там бродила…

– Ладно, я не обижаюсь, – перебила Наташа, – а сегодня? Что будешь делать сегодня?

Настя взглянула на часы, еще не было и восьми часов.

– Вообще-то я еще хотела поваляться.

– Везет некоторым! – Наташа хихикнула, – а мне целых шесть уроков трубить. Слушай, давай, я к тебе после забегу, а?

Настя задумалась: у нее на сегодня был запланирован поход по адресу Миши Колосова. Она пока не знала, о чем будет с ним говорить, если найдет. И уж тем более, Настя не собиралась посвящать Наташу и этого Колосова в свои проблемы. Может быть, вообще не стоит искать мальчишку, которого она едва помнит. Зачем его искать? Что он может сообщить ей?

– Эй, ты чего замолчала? – донеся удивленный голос Наташи.

– А? Нет, ничего, – отозвалась Настя, – так, торможу немного. Вот, что, я тебе сама позвоню, потому что мне сегодня еще в поликлинику надо.

– Ну, ладно, – разочарованно произнесла Наташа, – только не забудь.

– Нет, не забуду. Пока.

Настя быстренько нажала «отбой» и вздохнула. В последнее время она совершенно забыла о школе. А ведь туда придется возвращаться и врать всем подряд. Господи! Да что же это такое! Что же теперь? Ее ожидает дойная жизнь? И так будет всегда? Настя легла на спину и уставилась в потолок. Она слышала, как родители вполголоса говорили в прихожей, как хлопнула входная дверь, это отец отправился на работу… Звуки пробуждающегося мира проникал к ней из-за двери и с улицы, она слышала звяканье посуды на кухне, шум лифта, гул проезжающих машин, голос и топот ног маленького брата… Она слышала, но как бы издалека. Как будто она уже существовала вне этого мира. Насте стало страшно. Впервые в жизни она ощутила бесконечное одиночество и тоску, которые впору назвать вселенскими. Она погружалась и погружалась в них, как в бездну, и бездна поглощала ее, впитывала в себя без остатка. Настя перестала чувствовать, она, словно растворялась. Сначала она даже не помышляла о спасении, так сильно было отчаяние. Но вдруг, она стала задыхаться, она хватала ртом воздух судорожно, как рыба на песке. Она забилась, сбросила с себя одеяло, захлебнулась, закашляла, приходя в себя, вскочила резко, схватилась руками за голову и тихонько заплакала.

– Настя, – позвала мама, приоткрыв дверь, – ты проснулась?

– Да, мама, – с трудом произнесла Настя.

– Завтракать будешь?

– иду…

Настя заставила себя встать и пойти в ванную. Мамин голос окончательно привел ее в чувство. Был сегодняшний день. Все было. Была мама, и брат, и отец, и лифт, и машины, и улица. Была Наташка с ранним телефонным звонком. Значит, не все потеряно. И стоит побороться, стоит попробовать жить.

Настя постояла под душем, до красна растерла себя полотенцем, оделась, вышла на кухню, заставила себя улыбнуться маме брату, съесть йогурт и выпить чаю. Мама хлопотала, интересовалась Настиным самочувствием, сетовала, что она очень бледная, уговаривала съесть еще что-нибудь, совала витамины. Настя покорно соглашалась, проглотила витамины, заверила маму, что ей гораздо лучше и сказала, что завтра пойдет в школу.

– Да ведь ты не отдохнула совсем, – удивилась мама, – к тому же, тебя еще не выписали. Вот, сходишь в поликлинику, если доктор разрешит, тогда…

– Хорошо, мам, как скажешь, – согласилась Настя, – просто надо кое-какие документы подписать, на счет поступления, ты помнишь?

– Успееться, – отмахнулась мама, – если здоровья не будет, какая учеба!

– Мам, я здорова, – Настя обняла маму за плечи, вдохнула запах ее волос, зарылась носом в воротник халата:

– Мам, я так тебя люблю, – и чуть не расплакалась.

– Я тоже тебя люблю, девочка моя, – мама ласково чмокнула ее в макушку, брат протянул к ней руки. Настя подхватила его, закружила. Он расхохотался заливисто.

– Ой, – мама покачала головой, – какая-то ты странная сегодня.

– Нет, мама, все нормально. – Настя поставила брата на пол. – Лучше позвони в поликлинику, пусть меня запишут на прием.

Мама записала Настю на завтра. Чтоб как-то убить время до обеда, Настя вызвалась устроить уборку. Мама протестовала, ей не хотелось, что дочь перетруждалась. Но Настя настояла на своем. Физический труд отвлекает от мрачных мыслей.

К полудню Настя отдраила всю квартиру. А после обеда, пообещав маме скоро вернуться, отправилась на поиски Миши Колосова.

Мама проследила за тем, чтобы Настя не забыла телефон. Настя помнила, что надо еще позвонить Наташе, иначе подруга обидится.

Она пересекла город на двух маршрутках и очутилась в районе, где никогда раньше не бывала. Она немного поблуждала среди одинаковых домов, и нашла то, что искала. Дождалась, когда какая-то старушка открыла дверь подъезда, поздоровалась вежливо, скользнула внутрь. Прикинула, на каком этаже находится квартира. Поднялась на лифте, и только тогда сообразила, а что же она сейчас скажет, если ей откроют дверь?

«А, будь, что будет!» – решила и нажала на кнопку звонка. Прислушалась. В квартире явно никого не было. Настя постояла, ожидая сама не зная чего. Что же делать? Написать записку? Нет. Может, лучше уточнить у соседей? Нет…

Настя вернулась к лифту и спустилась вниз.

Она вышла на улицу и в нерешительности присела на скамейку. Взглянула на часы, было около двух. Миша, если он здесь жил, должен был вернуться из школы. Родители, возможно, на работе. Настя ждала. Она хотела было уже позвонить Наташе, но в этот момент возле нее остановился высокий худощавый парень и сказал:

– Привет…

Настя посмотрела на него внимательно: черная куртка, светлые волосы и серые глаза. Где-то она его видела.

– Привет… – ответила машинально.

Парень несмело улыбнулся:

– Мы ведь, кажется, знакомы? Настя?

– Да, – ответила она удивленно, – а ты?

– Миша, – поспешил представиться он, – мы виделись в твоей школе, недавно. Комиссия из Москвы, помнишь?

И тут до Насти дошло:

– Миша! Ну, конечно! Слушай, а твоя фамилия Колосов?

– Точно! – обрадовался он, – я думал, ты меня не узнаешь.

У Насти радостно подпрыгнуло сердце. Какая же она дура! Он же у нее перед носом сидел во время собеседования! О чем она думала! Ах, да, ни о чем она тогда не думала. И думать не могла, потому что ничего не знала.

– Ты кого-то ждешь тут? – снова спросил он.

– Тебя, – просто ответила Настя.

– Здорово, – неуверенно отозвался он и сразу же спохватился, – тогда, может, поднимемся, а то холодно.

– Да, – храбро согласилась Настя.

Они вошли в подъезд, смущаясь друг друга, отводя взгляды. В лифте он спросил:

– Как ты меня нашла? Тебя из школы прислали?

– Не совсем. Я, скорее, по личному делу, – призналась Настя.

Заинтригованный Миша открыл дверь квартиры, пропустил Настю вперед:

– Проходи, пожалуйста…

В узкой прихожей он, стесняясь, помог ей снять куртку:

– Проходи в комнату…

Настя вошла, огляделась по сторонам. Комната, как комната. С первого взгляда было понятно, что семья Миши живет небогато. Но в квартире было чисто и уютно. Настя присела на край дивана. Миша появился, неловко зацепил ногой стул, смутился, успел подхватить, уселся напротив, сцепив руки на коленях.

– Может, чаю? – спросил неуверенно.

– Нет, спасибо. – Настя попыталась собраться с мыслями, – Миша, мы ведь с тобой встречались и раньше, – начала она.

– Правда? – искренне удивился он, – когда?

– Восемь лет назад. – Ответила Настя, – кстати, как у тебя со зрением?

– Что? – не понял он, – со зрением? Да так… а почему ты спрашиваешь?

Настя улыбнулась:

– Ты мне говорил, что у тебя минус полтора.

– А, ну да, – он поерзал на стуле, – линзы ношу. – Послушай, – вдруг вспомнил он, – так мы, выходит, с детства знакомы?

– Ну да.

Миша посмотрел пристально, даже лоб наморщил:

– В детском саду, что ли? – предположил он, так и не вспомнив.

– Холодно, – Настя рассмеялась. Она почему-то перестала стесняться этого полузнакомого парня. Даже наоборот, Миша был ей симпатичен и понятен. В другое время, возможно, он бы ей понравился… Настя встряхнула головой, мысль о том, что Миша ей нравится, была совершенно не ко времени.

– Мы познакомились в поликлинике, – напомнила она, – около восьми лет назад.

Миша ошеломленно моргнул:

– Надо же! Извини, но я тебя совершенно не запомнил. Когда мы пришли на собеседование в вашу школу, я тебя сразу заметил. – Он смутился, – даже имя запомнил почему-то…

Настя увидела, как у него покраснели щеки, и тоже смутилась.

– Слушай, что это я, – Первым нашелся Миша, – ты же по делу пришла?

– Да, по делу, – Настя попыталась собраться с мыслями. – И мое дело оно как бы это лучше сказать, оно касается нашего знакомства в поликлинике. В какой-то степени – добавила она. Поэтому для меня важно, чтобы ты вспомнил тот день. Я попробую помочь. Было лето, – начала она, – ты пришел на прием в областную глазную поликлинику вместе с бабушкой. Поликлиника и сейчас существует в том же особняке, в центре.

Миша задумался, вспоминая.

– Кабинет, где нас должны были принять, находился в полуподвале. Я со своей бабушкой пришла позднее. Мы сидели и ждали своей очереди. Ну и начали болтать, ты назвал свое имя и сказал, что у тебя зрение минус полтора…

– Ну да, что-то такое помню, смутно, правда, – виновато признался Миша.

Настя вздохнула разочарованно.

– Да тебе зачем все это нужно? – не удержался Миша.

– Видишь ли, я хотела узнать у тебя, как тогда все прошло. Как тебя проверяли…

– Проверяли? – переспросил Миша, – а, ну да, в смысле, зрение проверяли? Ну, не знаю, как обычно. Закрывал глаза по очереди, правый, левый, называл буквы… а что?

– Ничего, – Настя поднялась с дивана, – ты извини, я пойду, наверное.

Миша резко вскочил со стула:

– Постой! Погоди! В смысле, я просто не понял. Я же вижу, для тебя это важно, ты даже расстроилась. – Он стукнул себя по лбу, – дырявая голова! Знаешь, меня ведь в детстве по разным врачам водили, хотели вылечить от близорукости. И так мне все эти проверки надоели!

– Мне тоже, – усмехнулась Настя. – Моя мама была просто помешана на моем здоровье.

– Так у тебя тоже зрение слабое? – спросил Миша.

– Нет, со зрением у меня все в порядке. У меня вообще несокрушимое здоровье, – с раздражением сообщила она.

– Ну, это же хорошо, радоваться надо.

– А я радуюсь, – ответила Настя, – я страшно радуюсь…

– Да, но… – Миша смешался. – Я не понимаю.

– Не важно, – отмахнулась Настя и направилась в прихожую.

– Настя, – позвал Миша, – может, все-таки, выпьешь чаю? Я постараюсь что-нибудь вспомнить, – с надеждой попросил он.

Настя обернулась к нему, шагнула, взяла за руку, стиснула:

– Миш, не грузись, – она хотела было снять куртку с вешалки, Миша опередил ее, помог надеть.

– Хотя, знаешь, – задумчиво произнесла Настя, – ты, все-таки, подумай и, если что, позвони мне, ладно?

– Конечно! – обрадовался он. Настя кивнула и продиктовала номер своего мобильника. – И вот еще что, – вспомнила она, – если тебе это поможет. Мы все были записаны на прием к профессору, светило науки и все такое… Так вот, к профессору мы не попали, нас смотрела женщина, его ассистентка.

Миша слушал очень внимательно.

– Постой-ка, а ведь точно, было! – уверенно казал он, – конечно! Бабушка еще ругалась. Она с таким трудом добилась этой записи. А вместо профессора оказалась какая-то тетенька, и кабинет у нее был такой маленький, темный…

– Да, да, да! – обрадовалась Настя.

– Ха! – воскликнул Миша, – она и смотреть меня не стала! Мы с бабушкой посидели, ответили на какие-то вопросы и все, до свидания!

– Так, так, – Настя слушала его, боясь дышать. – Я помню, вы очень быстро вышли из кабинета.

– Естественно! – подтвердил Миша, – Она полистала мою карточку и так мягко нас выставила.

– То есть, в соседний кабинет ты не заходил? – уточнила Настя.

– Нет, а что, был соседний? Ты там была?

– Была, – невольно призналась Настя.

– Странно, – удивился Миша, – моя бабуля так расстроилась, она же была уверена, что профессор меня осмотрит и непременно вылечит. А меня даже смотреть не стали. Как будто я совершенно безнадежен.

– Нет, Миша, ты не безнадежен, – улыбнулась Настя, – кстати, когда ты родился?

– Летом, в июле, – с готовностью ответил Миша.

– Все сходится, – Настя подсчитала в уме, у нее с Мишей была разница в два месяца. Выходит, Габриель и тут не соврал.

– Ну, спасибо тебе, я пойду, – Настя еще раз коснулась его руки.

Он расплылся в улыбке:

– А я тебя вспомнил, ты такая смешная была, с косичками…

– Да… С косичками, – отозвалась Настя, – ну, пока…

– Я провожу? – неожиданно встрепенулся Миша.

– Нет, не стоит, я еще с подругой должна встретиться, – она увидела, как у Миши погрустнели глаза, почему-то пожалела его, – может, в другой раз?

– Да? Правда? Так я тебе позвоню?

– Конечно, у тебя же есть мой телефон.

Когда Настя входила в лифт, он все еще стоял у двери.

На улице она стала ругать себя за то, что вообще затеяла этот разговор. Ну, что она узнала? Да ничего. Ясно одно, Миша не был в соседней комнате, его никто не проверял, как будто беловолосая с первого взгляда определила – он не тот, кто ей нужен. Придется связаться с Васантой и выяснить у нее все подробности. Хотя, был и еще один способ убедиться в собственном бессмертии. Например, броситься под машину и проверить, убьет ее это или нет. Но под машину не хотелось. Мало ли что.

Настя брела по тротуару, глядя себе под ноги и думала, думала… Может, попробовать отрубить себе палец? Брррр! А если выпить яд? Нет! Это невыносимо! «Я не хочу подвергать себя опасности, не хочу бросаться под колеса, травить себя ядом, рубить пальцы! Все это бред! А что если на мне испытывают психотропное оружие?» – Настя испугалась. «Бред, бред, бред! Но, почему, собственно, бред? Ведь существуют разные террористические организации, они там у себя придумали какую-то гадость, чтоб травить мирных граждан, а я – наиболее восприимчива к этой гадости, вот на мне и испытывают. А сами ждут, когда же я сломаюсь и сойду с ума окончательно. Возможно? Вполне возможно… И что же мне делать? Обратиться к властям? Вот, прямо сейчас пойду в ФСБ, или куда там надо идти? Разведка, контрразведка? Нет, сначала надо рассказать родителям… Ага, я им расскажу, они подумают, что у меня пошатнулась и без того неустойчивая психика и потащат к врачам. Проходили, уже было. Но должен же быть какой-то выход? Я должна убедиться в том, что я не сумасшедшая, что все это мне не померещилось. А выход у меня один – Васанта».

Настя огляделась и обнаружила, что она находится в скверике. Села на холодную скамейку и вспомнила о Наташе. Придется позвонить.

Подруга

Подруги замерзли и решили зайти в кафе. Пошарив по карманам и набрав мелочи, они зашли в кондитерскую и взяли по стакану сока.

– Насть, ты какая-то не такая, – сказала Наташа. – С чего ты взяла? – делано удивилась Настя.

Наташа возмущенно фыркнула и резко поставила стакан, сок расплескался и растекся по столу. Наташа швырнула в лужицу салфетку.

– Если не хочешь говорить, не надо, только не ври, пожалуйста, – попросила она.

Настя сжалась под взглядом подруги.

– Молчишь? – с горечью переспросила Наташа, – я так и думала.

– О чем ты думала? – не удержалась Настя.

– О чем! – хмыкнула подруга, – да все о том же! Думаешь, я ничего не вижу? Слепая я?

– Да, ничего такого…

– Ой, Насть, послушай меня. Мы не первый год знакомы, да? Ты и раньше была со странностями. Я привыкла. У всех у нас свои тараканы в головах. Но когда ты исчезла после собеседования, я сразу поняла, что-то тут не так.

– Я же заболела! – напомнила Настя.

– Конечно! – Наташа подняла руки, – сдаюсь, ты меня убедила! – с ядовитой иронией добавила она. А потом привстала, перегнулась через столик и прошептала, – ты вообще-то, когда последний раз болела?

– Ну, не помню точно…

– Вот именно! – торжествующе заключила Наташа, – И я не помню. Точнее, в детстве ты болела, тебя таскали по врачам. Это я знаю. Но это было давно! И с тех пор ты ведь ни разу даже гриппа не подхватила.

– Наташ, это просто смешно, нам прививки делают, – Настя отчаянно сопротивлялась, она понимала, без объяснений не обойтись. Вот только, что объяснять? И в чем ее подозревает Наташа.

Подруга отмахнулась:

– Тоже мне, аргумент!

– Да чего ты привязалась-то к моему здоровью? – спросила Настя.

– Слушай? – подруга прищурилась, – неужели ты сама никогда не задумывалась? Ты же у нас вундеркинд.

– Скажешь тоже…

– А как тебя еще можно назвать? Школьная программа для тебя – семечки. Одного языка мало, так ты второй взялась учить. На всех олимпиадах – лучшая. А память у тебя такая, что компьютер обзавидуется. Я вообще не понимаю, зачем ты в школу ходишь? Могла бы все экзамены сдать экстерном.

– Я? Я не… К чему ты клонишь?

Наташка никогда не была дурой, именно поэтому Настя с ней и дружила, единственной, с кем было не скучно. И вот, оказывается, подруга давно что-то подозревала, но предпочитала молчать. С чего бы теперь ее прорвало? Да, Насте иногда очень хотелось сдать все экзамены, получить аттестат и забыть о нудных уроках. Но что делать дальше? Сидеть дома с аттестатом и ждать, когда исполнится семнадцать? Или попробовать поступить в местный педагогический, или политех? Особого выбора у них в городе не было. Можно, конечно, заниматься самообразованием. Но ведь родители ее не поймут. Нет уж, лучше, как все, потихоньку ходить в школу, сдерживать себя и особенно не выставляться.

– Я вот что думаю, – рассуждала Наташа, – ты действительно вундеркинд, только скрываешь это, потому что… ну, просто боишься.

Настя невольно расплылась в улыбке. И всего-то! Наташка считает ее слишком умной!

– Ты чего улыбаешься? – спросила подозрительная подруга.

– Да так, просто… Интересно, ты заметила за мной такое, чего я сама за собой не замечала.

– Скажешь, я не права?

– Права, может… Наташ, но я же не виновата в том, что у меня память хорошая, – взмолилась Настя.

– А я и не говорю, что виновата, – Наташа похлопала ее по руке. – Я пытаюсь тебя разговорить и заставить признать, что ты необычная, уникальная, если хочешь. Ты, может, вообще, гений!

– Гений, среди удобрений, – машинально произнесла Настя.

– Чего? Ты на что намекаешь?!

– Да не намекаю я! – не выдержала Настя, – это ты все время намекаешь! Ну, гений, ну и что? Ничего особенного! Гении рождаются постоянно! Вокруг куча гениев! И что?

– Ладно, ладно, – примирительно согласилась Наташа, – я сейчас не об этом. Лично мне не приходилось до тебя общаться с гениями. Не знаю, как у них там и что. А вот у тебя, с точки зрения обычного человека, не все в порядке. Ты предпочитаешь одиночество, у тебя нет друзей, ты не ходишь школьные вечеринки…

– Ну и что? Я не одна такая! В нашем классе треть девчонок никуда не ходят!

– Да они же просто страшные или дуры! – не отставала Наташка. – На тебя же все наши парни пялятся, а ты ни разу не влюбилась!

Настя открыла было рот, чтоб ответить и… осеклась.

– Что? Нечем крыть?

– Ну, знаешь, не все же влюбчивые, как кошки! – огрызнулась Настя. Но замечание подруги задело ее. Иногда мама спрашивала, нравится ли ей кто-нибудь, бабушка шутила, мол, Настя такая выросла красавица, от женихов, поди, отбоя нет. А Настя вежливо улыбалась, отговариваясь тем, что ей еще рано об этом думать. «Смотри, а то сначала рано, а потом будет поздно» – мудро намекала бабушка. Настя иногда заставляла себя смотреть на парней, оценивала их, даже пыталась представить себе, как пойдет с кем-то на свидание. Но никаких эмоций она при этом не испытывала. С таким же успехом, она могла думать о чем угодно.

– Ты слишком отстраненная, – заметила Наташа, – честно говоря, я иногда думаю, а почему ты со мной общаешься? Тебе же скучно! Ты воодушевляешься только когда начинаешь рассуждать о достижениях науки. Вот, тут тебе нет равных! Когда ты увлекаешься, забредаешь в такие дебри, что я просто сижу и тупо хлопаю глазами! Заметь, я себя дурой не читаю, но рядом с тобой… Честно говоря, у меня начал развиваться комплекс неполноценности. Нет, я не против поговорить о чем-нибудь умном. Но ведь надо же давать мозгам отдых! Знаешь, просто поболтать о простых человеческих радостях, побродить по магазинам, посплетничать.

– А мы разве… – неуверенно произнесла Настя.

– Вот именно! Мы с тобой – никогда!

Настя расстроилась. По-своему, она любила Наташу и была к ней привязана. Иногда, та утомляла ее, но не слишком. Насте казалось, что у них сложились прекрасные отношения. Но сегодняшний разговор разрушил ее иллюзии. У Наташки явно накипело.

– Наташ, я не знала… извини… я просто… – Настя лихорадочно подыскивала слова, – но почему ты говоришь об этом впервые?

– Не знаю, повзрослела, наверное, – вздохнула подруга.

– Ты хочешь перестать общаться? – тихо спросила Настя. И ей вдруг стала очень больно, как будто обрывались невидимые ниточки, связывающие ее с миром, с ее миром, с ее прошлым миром.

– Ой, ну какая ты! – возмутилась Наташа, – сразу – хочешь перестать общаться! – передразнила она Настю. – Нет, я просто высказала сое мнение. И хочу, чтоб ты задумалась над тем, как ты живешь, какое впечатление производишь на окружающих. Может быть, ты попытаешься что-то изменить в себе.

– Да, я постараюсь, – неуверенно пообещала Настя.

– Насть, – Наташа снова взяла ее за руку, – ну, ты же видишь, до чего ты себя довела. Переутомилась, нервничаешь, бродишь одна по городу. Таблетки пьешь. Может, тебе надо с психологом посоветоваться. Немного сменить акценты.

Настя улыбнулась:

– Наташ, ты в каком журнале все это вычитала?

– Вот, опять! – Наташа с досадой бросила ее руку, – при чем здесь журнал?

– Нет, не обижайся, это я так – просто, ты сейчас так смешно говорила, как будто подражала кому-то.

– Никому я не подражала, – обиделась Наташа, – хочу помочь, вот и все.

– Я поняла, спасибо. Ты права, я совершенно замкнулась в себе. Надо как-то выбираться.

Зазвонил телефон. Настя уставилась на незнакомый номер, не зная, отвечать или нет. Все-таки, решилась. Миши голос она узнала сразу.

– Привет, – сказал он, – это Миша, ты еще помнишь меня.

– Привет, Миша, конечно помню.

Наташа уставилась на Настю во все глаза.

– Я хотел спросить, ты завтра что делаешь?

– До обеда буду занята, а потом – не знаю.

– Так может, встретимся?

– Ты позвони мне завтра, – уклончиво ответила Настя.

– Хорошо.

Настя нажала отбой.

– Кто это был? – мгновенно спросила Наташа.

– А, это знакомый один, он не из нашей школы, – ответила Настя.

– Ну, ты даешь! Он тебя что, на свидание пригласил?

– Не знаю, возможно…

– Возможно! Хватит прикидываться, тихоня! Давай, рассказывай! А я голову ломаю! Что это с Настькой происходит! А Настька-то попросту влюбилась!

– Наташ, Наташ, не так громко! Люди же вокруг! – испугалась Настя, – нечего рассказывать. Ты его видела, он к нам на собеседовании приходил. Высокий такой, волосы светлые.

– А! – вспомнила Наташа, – блондинчик? Ой, он такой милый! И в лице у него что-то такое есть, ну, знаешь, аристократическое.

– Не выдумывай!

– Я не выдумываю! Я в него сама почти влюбилась. Но, так и быть, уступаю.

Настя рассмеялась. Наташа подхватила. Они вышли из кафе, держась за руки и хохоча.

Настя чувствовала себя такой легкой, почти невесомой. Ей не хотелось больше думать об амритах, Габриеле, своих сверхъестественных способностях, и прочем. Она на какое-то время почти забыла о коробочке с шариками, хранящейся в шкатулке с бижутерией, ее перестали интересовать ответы на многочисленные вопросы. Вместо этого, Насте захотелось просто жить, жить и наслаждаться каждой секундой жизни. Она была бесконечно благодарна Наташе, бесконечно благодарна Мише, осеннему, прозрачному дню, выглянувшему солнцу, людям, спешащим по своим делам, городу, родителям, бабушке с дедом, всем, всем, всем.

Как хорошо, что я есть! – хотелось крикнуть во всё горло.

Ночной разговор

До самого вечера ее не покидало прекрасное настроение.

Ночью, едва Настя осталась одна, едва выключила свет, как внезапная темнота навалилась на нее, обдала ужасом, сжала. Настя поспешно улеглась в постель, накрылась с головой одеялом, закрыла глаза и постаралась думать о приятном: о Мише, предстоящей встрече, о разговоре с Наташей… Она пыталась вернуть дневное ощущение счастья, собирала его по крупица, вытаскивала из потаенных уголков сознания, она старалась удержать хотя бы тень того, что было. Но тревога не отпускала. Она усиливалась, от страха Насте не хватало воздуха, и она хватала его ртом, сердце гулко билось, его удары отдавались в ушах. Кто-то внутри нее упорно твердил: как только ты уснешь, они придут.

Настя сбросила одеяло, легла на спину, покрутилась так и сяк. Включила ночник, попыталась читать какую-то книгу. Тут же отбросила, потому что не видела строчек, мозг отказывался воспринимать какую – бы то ни было информацию.

Настя резко села, сжала голову руками.

То, что с ней случилось, не отпускало. Не позволяло ей жить прежней жизнью, требовало поступков и решений.

Вконец измучившись, Настя решилась. Она выдвинула ящик стола, достала шкатулку, нашарила коробочку, открыла.

Два матовых шарика словно ждали ее. Настя вздохнула. Извлекла один и приложила к мочке.

Васанту она услышала сразу же, как будто та тоже ждала Настю.

– Доброй ночи, дорогая, – замурлыкала Васанта, – тебе нужна моя помощь? Куда отправимся на это раз?

– Никуда, – перебила ее Настя, – Васанта, надо поговорить.

– Понимаю, – отозвалась Васанта, – как насчет прогулки по пляжу? Ты любишь океан?

– Я?! – вырвалось у Насти, – я не знаю. Я его никогда не видела.

– Стасси, Стасси, – пропела Васанта, – Так за чем же дело стало? Приглашаю!

– Да, но…

– Это очень просто. У тебя ведь есть второй кле…, бусина, – быстро поправила она, – прикоснись ею к другой мочке и окажешься рядом со мной.

Настя не нашлась, что ответить. Первым ее желание было немедленно использовать второй шарик, она даже взяла его, но замерла в нерешительности. Что-то подсказывало ей не торопиться.

– Может быть, где-нибудь, поближе к моему дому? – осторожно предложила она.

– Ты боишься? – в голосе Васанты чувствовалось искреннее удивление. – У тебя сейчас холодно и ночь, а у меня – жаркое лето, чистейший песок, шипение волн, красотища! Я хотела сделать тебе приятное. Но, если ты настаиваешь, – быстро проговорила она, – только скажи, и я буду там, где захочешь.

Насте застыдилась своего страха. Если она смогла убежать от Габриеля, из несуществующей пещеры в несуществующей скале, то от Васанты она как-нибудь сумеет отделаться. Правда, ее беспокоили шарики. Ведь если она использует оба, то, как их потом снять?

– Васанта, как не потом снять твои бусины с мочек? – спросила Настя.

– О, пустяки, у меня еще есть. Не волнуйся.

– Мне нужно обязательно вернуться домой до утра.

– Разумеется. – Согласилась Васанта. – Ну, я тебя жду.

Настя глубоко вздохнула и поднесла к уху второй шарик. Тот час в глазах зарябило, комната поплыла, все смазалось, закрутилось, и образовавшаяся воронка втянула в себя Настю.

Она ощутила себя через мгновение или спустя вечность сидящей на чем-то твердом и зыбком одновременно. Сначала она ничего не чувствовала, а потом звуки и запахи ворвались в нее так стремительно, что закружилась голова.

Настя открыла глаза и сразу же закрыла. Ее ослепило.

– Прости, дорогая, – послышался знакомый голос, – давай, я помогу тебя подняться.

Васанта, а это была она, подхватила Настю под локоть и одним рывком поставила на ноги.

– Немного непривычно, правда? – сочувственно спросила она, – но это пройдет, ты быстро освоишься.

Настя, наконец, решила открыть глаза. И чуть не вскрикнула. Прямо перед ней за полоской белого песка до самого горизонта была вода. «Океан», – догадалась Настя. Уж очень большая вода, мировая, бесконечная. И цвет, бирюзово-синий, как по телевизору.

– Мы где-то в тропиках? – спросила Настя.

– Угадала, – смеясь, подтвердила Васанта. Она казалась еще красивее, чем в первую их встречу. Точеное тело, загорелое, тонкое, без единого изъяна, белые волосы, забраны в высокий хвост, ни грамма косметики, из одежды – белая короткая рубаха без рукавов.

– Вот, возьми, – Васанта сняла солнцезащитные очки и надела на Настю.

– Спасибо…

– Ты снова в пижаме, как мило, – улыбнулась Васанта, – может, переоденешься? У меня есть все, что тебе нужно.

– Я бы искупалась, – неожиданно для себя самой произнесла Настя, – когда еще удастся…

– Да хоть каждый день! – Васанта взмахнула рукой, – смотри, тут чудесная лагуна, можешь плескаться, сколько душе угодно.

Настя посмотрела на нее с благодарностью:

– Вот, только купальника не прихватила.

– Стасси, какая ты смешная, тут нет никого, расслабься, никто тебя не увидит, так что, вперед! Слейся с природой!

Настя смутилась. Купаться голой ей совершенно не улыбалось.

– Все поняла, – Васанта реагировала мгновенно. – Идем под навес. Там есть все, что нужно.

На берегу был оборудован навес, точнее беседка, крытая пальмовыми листьями. Под ней дощатый пол, шезлонги, стол, холодильник. Настя неуверенно присела на шезлонг:

– Не могу поверить, – сказала она, – наверное, ты мне снишься.

– Не думаю, – Васанта достала из холодильника бутылку воды, разлила ее в стаканы. Один протянул Насте.

– Спасибо, – Настя отпила глоток. – Васанта, я пришла к тебе, потому что мне требуются ответы на множество вопросов.

– Я с удовольствием отвечу тебе, но не сейчас. – Васанта порылась в большой пляжной сумке и бросила Насте на колени упаковку с купальником. – Надеюсь, подойдет. Настя поблагодарила и огляделась в поисках места, где бы она могла переодеться.

– О, не волнуйся, переодевайся спокойно, я сейчас уйду.

Васанта подмигнула и скрылась. Настя в нерешительности покрутила в руках упаковку, развернула. Купальник был самый простой, сплошной, белого цвета. Настя сбросила пижаму и без труда натянула его на себя. Действительно, сидит отлично. Васанта угадала с размером. Настя почувствовала себя увереннее. Вокруг нее был тропический рай, безлюдное место, возможно, красивейшее на земле. Где-то там, родном городе стояла слякотная поздняя осень, а тут! Настя рассмеялась. От ее тревоги не осталось и следа.

– Урра! – закричала она, выбегая на горячий песок. Она бежала медленно, утопая в нем, песок жег ступни, но это было приятно. Настя с разбегу врезалась в воду, упала, подняла кучу брызг, захлебываясь от восторга и смеха, поплыла. Вода в лагуне была почти такой же горячей, как воздух, удивительно прозрачной и очень соленой.

«Вот бы понырять тут с маской, – подумала Настя, – а еще лучше, провести тут каникулы. Господи, какое блаженство!». Она легла на спину, подставив лицо солнцу, и плавно покачивалась на воде. «Нет, так я скоро сварюсь в этом бульоне». Она поплыла к берегу, где ее ждала Васанта с полотенцем наготове.

– Ну, как? – спросила Васанта, набросив Насте на плечи полотенце.

– Фантастика! – Настя быстро вытерлась, – и этот рай принадлежит тебе?

– Да, – довольно равнодушно согласилась Васанта. – Дом дальше, на холме, его не видно из-за деревьев. Но я тебе обязательно все покажу.

– Спасибо, – Настя замялась в нерешительности, – только у меня очень мало времени.

– Я помню, не волнуйся. Итак, ты хотела поговорить. Это естественно, Габриель, как обычно, напустил туману и скрылся, а ты осталась с множеством вопросов. Могу себе представить…

– Не совсем так, – поправила ее Настя, – Габриель пытался мне все объяснить, но я была напугана, он так бесцеремонно утащил меня,… в общем, я сбежала, и больше его не видела.

Васанта расхохоталась:

– Узнаю Габриеля. Хотел произвести впечатление и перестарался, как всегда, – добавила она. – Но мы это исправим. Настя, пока ты купалась, я позволила себе пригласить кое-кого.

Настя замерла.

– Нет-нет, не пугайся, это не Габриель, – Васанта успокаивающе коснулась ее руки, – честно говоря, мы с ним никогда не ладили. Я пригласила друзей.

– Это твои друзья, не мои, – заметила Настя, заворачиваясь в полотенце, – ты должна была предупредить меня.

– О! Прости меня! – взмолилась Васанта, – если тебе это неприятно, я немедленно отошлю их. Просто, я подумала, что тебе будет интересно.

Она говорила так искренне, смотрела так открыто, умоляюще. Настя сдалась.

– Ладно, может, ты и права. И кого ты пригласила?

– Поверь мне, они тебе понравятся. Идем? – Васанта взяла Настю за руку и потянула за собой.

Под навесом Настя принял душ, и сменила купальник на легкое пляжное платье, предложенное Васантой.

– Идти недалеко, но, не будет терять времени, – сказала та. Настя едва успела увидеть, как перед ней заклубился туман. И вот уже Васанта подхватив Настю, делает шаг. А в следующий миг они обе оказываются в прохладном вестибюле с мраморными полами и окнами во всю стену, закрытыми сейчас жалюзи.

Настя, уставшая удивляться, решила воспринимать все как должное. Она осмотрелась. Увидела, как навстречу ей из плетеных кресел поднимаются люди, молодые мужчины и женщины, хотя, скорее, их можно было назвать юношами и девушками.

«Надо же, какие они все красивые! – с некоторым раздражением подумала Настя, – как будто их специально подбирали… ага, для того, чтоб поразить девчонку из провинции».

– Познакомься, Стасси, это Лалит и Нуа, – две очаровательные девушки кивнули и улыбнулись Насте.

– А это – Амар, Кугун и Фагар.

Мужчины в свою очередь слегка склонили головы.

– Господа, разрешите представить вам Анастасию, вы о ней уже много слышали, вот, теперь у вас появилась возможность ее увидеть. А у Анастасии накопились вопросы, ан которые она хотела бы получить ответы.

«Ни за что не запомню имена!» – в панике подумала Настя.

– Итак, формальности соблюдены, – пошутила Васанта, – прошу всех садиться.

Гости и хозяйка заняли свои кресла. Настя тоже присела. На нее смотрели, с любопытством, насмешкой, а то и вовсе бесстрастно, как бы сквозь, как на пустое место. Особенно ее поразил взгляд красавца в белом костюме. Он и на живого-то человека не был похож. Манекен, механическая кукла. Кажется, именно его Васанта представила, как Фагара. У него что, вообще не бывает эмоций?

– Стасси, я пригласила сюда самых старших, – обратилась к ней Васанта. Настя вздрогнула.

– Спрашивай, – подсказала Васанта.

– Не знаю с чего начать, – шепотом сказала ей Настя.

– Хорошо, тогда начну я, если не возражаешь.

Настя кивнула и слегка расслабилась. Ей хотелось понаблюдать за незнакомцами и незнакомками, прежде чем задавать вопросы.

Вдруг Фагар, обратившись к Васанте, произнес короткую фразу, состоящую из низких хрипящих звуков. Васанта выслушала и сразу же заметила:

– Надеюсь, тебя не затруднит говорить по-русски?

– Нет, – бросил отрывисто Фагар. И добавил, повернув голову к Насте:

– Полагаю, тебе уже известно кто мы такие?

Его вопрос прозвучал надменно. Наст напряглась и ответила с вызовом:

– Не уверена.

Гости и хозяйка переглянулись.

– Стасси, я надеялась, что Габриель тебе рассказал, – мягко произнесла Васанта.

– Рассказал, – согласилась Настя, – но где гарантия, что он не соврал?

Присутствующие снова переглянулись.

– Я бы хотела послушать и других. Расскажите о себе, – предложила Настя.

Фагар отвернулся, всем своим видом показывая возмущение.

«Ага! Значит, ты все-таки, умеешь чувствовать!» – обрадовалась Настя.

– Ты не веришь тому, что рассказал Габриель? – уточнил другой мужчина. Он сидел в стороне, на его лицо падала тень, и Насте не удавалось разглядеть его хорошенько.

– Это Кугунн – шепнула Васанта.

– А почему я должна верить? – переспросила его Настя, – он утверждал, что бессмертен, но ведь так не бывает.

– Не бывает, – согласился Кугунн, – но Габриель не обманывал тебя. Мы действительно бессмертны, с человеческой точки зрения, конечно.

– В это трудно поверить, – не сдавалась Настя.

– Я могу легко доказать тебе, если ты этого хочешь, – Кугунн пожал плечами.

– Как?

– Попробуй убить меня, и ты сама убедишься.

– Вы же знаете, что я не смогу. И потом, мне все время кажется, что я – жертва какого-то гнусного эксперимента. – Призналась Настя, – как будто все, что со мной происходит, это не реальность, а результат воздействия, ну, там психотропов, или еще чего-то такого…

Кугунн рассмеялся коротким сухим смехом.

– Ты слишком поздно нашлась. – Сказал он, – тебе придется ко многому привыкнуть.

Настю, почему-то, успокоил его смех.

– Значит, вы по-прежнему утверждаете, что все это правда. Сейчас ночь, но я не сплю, я перенеслась при помощи этих бусинок, – она тронула мочки, – в неизвестное мне место в тропическом раю. Вы – не плод моего воображения. Я не сплю, а действительно нахожусь в красивом доме на берегу океана, разговариваю с людьми, которые называют себя амритами, то есть бессмертными, и сама я принадлежу к ним.

– Примерно так, – кивнул Кугунн.

Настя глубоко вздохнула.

– В любом случае, выбора у тебя нет, – заметил Кугунн, – ты та – кто есть, согласна ты с этим или нет.

– Не расстраивайся, – подхватила Васанта, – вот увидишь, тебе понравится. – Она так и лучилась улыбкой.

– Забавно, она так похожа на обычного человека, – задумчиво произнесла Лалит.

– Более чем, – отозвался недовольный Фагар.

Настя резко встала:

– Мне пора, – заявила она, – спасибо за приглашение, Васанта, а вам – за компанию, – Настя насмешливо поклонилась Фагару. – Надеюсь, с вами я больше не увижусь.

– И напрасно надеешься, – бросил он.

– Анастасия, ты должна остаться с нами, – сказал Кугунн. – тебе не место среди людей.

– Это не вам решать, – огрызнулась Настя и повернулась к Васанте, – где моя пижама?

Васанта сидела с непроницаемым лицом и смотрела на Кугунна.

– Васанта? – повторила Настя.

Фагар снова сказал что-то резкое. Васанта ответила. Настя поняла, что разговор идет о ней. Они договаривались, не обращая на нее внимания.

Что ж, раз так, он уйдет. Настя сосредоточилась, представляя себе вою комнату, она ожидала увидеть клубы тумана, серую пелену, она закрыла глаза и шагнула, но ничего не произошло. Когда она открыла глаза, то осталась на прежнем месте.

«В чем дело? – недоуменно подумала Настя, – я что-то сделала не так?». Она совершила еще одну попытку, потом еще…

– Стасси, мой остров закрыт, ты не сможешь уйти отсюда обычным путем, – сказала Васанта.

– Так открой! – потребовала Настя.

– Она хочет вернуться? – удивленно переспросила Нуа.

– Да, и немедленно! – почти крикнула Настя, – вы не имеете права держать меня здесь. – Васанта, отправь меня домой! Я доверилась тебе, а ты!

– Она слишком человек, – негромко заметила Лалит.

Фагар снова заговорил, они начала спорить, и, хотя Настя не понимала ни слова. Она знала, спорят о ней.

– Послушайте, вы! – крикнула она, – хотите, чтоб я вас возненавидела?!

Васанта вскочила с места, подошла, попыталась приобнять за плечи. Настя вырвалась.

– Васанта! Ты ничуть не лучше Габриеля, я ошибалась в тебе! – заявила она с горечью.

– Анастасия, ты ведешь себя неразумно, – Кугунн тоже подошел к ней, он оказался крепким парнем, с густыми длинными волосами и белой кожей. У него было довольно красивое лицо, хотя и грубоватое, с крупными чертами. Всмотревшись, Настя вдруг поняла, что он неуловимо отличается от других людей. Он был другим. Вроде бы человек, но какой-то ненастоящий. Лицо, разрез глаз, переносица, посадка головы, рост. Кугунн был высок, метра под два, наверное. Настя никогда не видела таких людей.

– Я хочу уйти, – тихо произнесла она.

– Рано или поздно тебе все равно придется сделать выбор, – сказал Кугунн.

Фагар встал и что-то сказал Васанте. Та обернулась и кивнула. И тогда Фагар достал из кармана коробочку, Настя глазам своим не поверила, точную копию той, что осталась у нее дома, извлек оттуда шарик и прикоснулся к мочке уха. Он исчез почти сразу. Настя несколько секунд молча рассматривала пустое место, где он стоял совсем недавно.

«Шарики!» – Настя ухватила свои мочки. «Фагар использовал шарик, для того, чтоб убраться отсюда!». Что он сделал?

Васанта и Кугунн о чем-то заговорили негромко. Девушки и третий мужчина, так и не проронивший ни слова, тоже ушли поодиночке. Они так же использовали шарики-присоски. Но Насте удалось заметить, что они снимали, а не прикладывали их. «Так вот в чем дело» – догадалась Настя. Все гости появились в дом Васанты благодаря шарикам, но, чтоб уйти отсюда, они сняли их. Так, значит, надо раздобыть еще один. Или… Избавится от них другим способом.

Наконец, Кугунн и Васанта вспомнили о Насте.

– Стасси, почему ты так рвешься обратно? – спросила Васанта, – с нами тебе будет гораздо лучше. Ты получишь все, чего захочешь. Мы поможем тебе, всему научим, амриты могут многое, и ты всему этому научишься. А люди, что ж, они так быстро уходят, как трава, сегодня они есть, а завтра – им на смену пришли другие. Они то и дело закапывают трупы, вся их жизнь – короткий промежуток, рождение – смерть. Мы другие. Мы боги этого мира. А богу незачем жить среди людей. Это его унижает. Оставайся с нами. Твоя привязанность, это всего лишь пережиток, атавизм, не более. Тебе кажется, что ты кого-то любишь, но их уже нет, они смертны, каждая секунда приближает их к могиле. Ты и обернуться не успеешь, как никого из тех, кого ты любишь, не станет.

Настя дрожала, слезы текли по щекам:

– Пусть, – твердила она, – пусть, я хочу до конца быть с ними.

– Ты создаешь нам слишком много проблем, – сказал Кугунн.

– Так же, как и вы мне. Не лучше ли нам просто разойтись!

– Я так надеялась, что тебе у меня понравится, – с грустью произнесла Васанта.

– Понравилось бы, если бы ты не заманила меня в ловушку, – огрызнулась Настя.

– О, Стасси, просто ты сейчас не понимаешь!

– И не хочу!

«Время! Время!» – стучало молоточком в мозгу. Скоро наступит утро. Мама войдет в комнату и не увидит ее. Что будет! Что с ними со всеми будет!

Несмотря на панику, Настя вдруг почувствовала, как обострилось ее восприятие происходящего. Она замечала каждую мелочь, улавливала каждый звук. Кугунн казался темной холодной глыбой, и не представлял конкретной опасности, только мешал. Ее внимание быстро переключилось на Васанту, Настя всмотрелась и заметила, что в мочке Васанты красуется единственный шарик, такой же, как и Настин. Если внезапно подбежать, обхватить ее, то можно успеть соединить шарики. Тогда они отвалятся? Васанта сказала, что остров закрыт. Но ее гости ушли беспрепятственно.

Что-то как будто подтолкнуло Настю в спину, не раздумывая, она бросилась вперед, прыгнула к Васанте на шею, та и опомниться не успела, как оба шарика – ее и Настин, с мягким стуком упали на пол и покатились, подпрыгивая в разные стороны.

Дальше Настя видела происходящее, как в замедленной съемке. И сама себе она казалась замедленной. Вот падают шарики, вот Настя и Васанта встречаются взглядами, вот Настя разжимает руки, поворачивается и прыгает, ее тело вытягивается, летит и медленно приземляется, глаза не выпускают из вида шарик, все еще совершающий прыжки и, то и дело зависающий в воздухе. Настя выбрасывает вперед руку и успевает схватить его.

Только после этого она чувствует глухой удар и понимает, что со всего маху шарахнулась об пол. В голове стоит звон, но Настя, хоть и оглушена падением, находит в себе силы, и за долю секунды до того, как нога Кугунна наступает на то место, где только что была ее рука с зажатым шариком, Настя успевает убрать руку.

«С одной пиявкой покончено!» – успевает подумать она.

Они набросились вдвоем. Прижали к полу. Васанта попыталась разжать Настины пальцы, чтобы извлечь шарик. Кугунн крепко держал ее за руку.

Настя боролась изо всех сил, выворачивалась всем телом, пальца сцепила так, что из ладони выступила кровь.

Кугунн выругался, Васанта вскрикнула. Мучители отпрянули от Насти. Она воспользовалась свободой, мгновенно вскочила на ноги и бросилась к выходу.

Она неслась, не разбирая дороги, не видя, куда бежит. Ее гнал страх.

В ушах звучал голос Васанты:

– Стасси, стой! Остановись! Прости меня!

Потом его заглушил рокот, он шел с неба, все усиливаясь. Настя невольно подняла голову и увидела вертолет, зависший над макушками пальм. Вертолет садился. Настя застыла, наблюдая за ним, оглянулась в нерешительности. Васанта стояла неподалеку и тоже следила за вертолетом. Лицо ее перекосило от злости.

«Вертолет – это люди. Обычные люди» – подумала Настя. «Кто они? Береговая охрана? Доставка почты, или продуктов? Обслуживающий персонал?».

Почему Васанта остановилась? Она испугалась? На вертолете не было никаких отличительных знаков. Что если это просто люди, обычные туристы, например? Случайные?

Настя медленно разжала кулак, на ладони, перепачканной свернувшейся кровью лежал сморщенный комочек, все, что осталось от шарика-пиявки.

Васанта шагнула к Насте, протягивая руки:

– Стасси!

– Не подходи! – угрожающе предупредила Настя.

Она потрогала вторую мочку, и без труда отсоединила другой шарик.

– Хм, так просто, – прошептала, разглядывая его, и резко отшвырнула в сторону. Брезгливо отряхнула ладони и направилась к вертолету.

На тропинке появился торопливо шагающий человек. Настя почти сразу узнала его:

– Габриель?!

– Настя! – крикнул он издалека, – у тебя все в порядке?

– Не знаю… – только и смогла произнести она.

Габриель подошел ближе, но смотрел он не на Настю, а за ее спину.

– Какими судьбами? – услышала Настя насмешливый голос Васанты и обернулась.

– Вы нарушили соглашение, – бесстрастно произнес Габриель, глядя прямо на нее.

Настя недоуменно переводила взгляд с одного на другую.

– Соглашение? Кто бы говорил о соглашении, – усмехнулась Васанта.

Габриель, казалось, не услышал ее:

– Васанта, ты знаешь, о чем я. Ты использовала клещей, чтоб заманить Анастасию к себе и пыталась удержать ее силой.

– Так вы не заодно? – потрясенно переспросила Настя и мысленно отметила, что злополучные шарики-пиявки Габриель обозвал клещами. Что ж, очень похоже.

– Нет, – резко бросил Габриель. – Мы по разные стороны.

Настя почему-то поверила. Она вцепилась в Габриеля и взмолилась:

– Домой! Мне надо домой!

– Я знаю, – ответил он.

Васанта решилась подойти ближе. Она стояла, прижав руки к груди, как будто молилась. Костяшки ее пальцев побелели, так сильно она сцепила их.

– Стасси, мы не хотели ничего плохого, – тихо произнесла она.

– Мне надо забрать мою пижаму, – буркнула Настя, не глядя на нее, и добавила, – Как вы меня достали!

Васанта молча развернулась и направилась к берегу. Габриель взял Настю за руку, потянул за собой. Настя не сопротивлялась.

– Теперь ты веришь? – спросил он негромко.

– Не знаю, – устало отозвалась она, – все это для меня слишком…

Ее пижама лежала под навесом, сброшенная беспечной Настей и забытая. С того момента прошло не так уж много времени. Но от былой беспечности не осталось и следа. Настя чувствовала себя обманутой, преданной и очень усталой. Она стащила с себя платье Васанты, не слишком заботясь о том, видит ли ее Габриель. Надела свою старую пижаму, нашла тапочки.

– Стасси! – снова позвала Васанта, – позволь мне объяснить…

– Нет!

– Васанта, совет соберется сегодня, – сообщил Габриель.

Она взглянула насмешливо:

– Что, решил поменять тактику? Чем ты лучше меня, интересно, а?

– Ничем…

И тогда Настя взорвалась:

– Да прекратите вы паясничать, наконец! – закричала она, – тоже мне, конспираторы! Ах, какие мы все таинственные! У нас даже свой язык имеется, тайный! Нам ничего не стоит заморочить голову маленькой девочке! Конечно! Мы же всемогущие, супербогатые, мы такие все умные и прекрасные! У нас такие возможности!

А на самом деле, знаете кто вы? Знаете? Что молчите?! Вы напыщенные уроды! Вот вы кто!

Васанта поморщилась. Габриель пожал плечами.

– Что, не нравится?! – не унималась Настя, – не любите о себе такое слушать?!

– Стасси, в тебе говорят человеческие эмоции, – попыталась остановить ее Васанта.

– Да что ты говоришь, подруга!? – Настя вложила в свой голос все ехидство, на которое была способна. – А кто мне говорил о доверии? Кто предлагал любую помощь? Кто клялся в дружбе?

– А ты?! – Настя резко повернулась к Габриелю, – я ведь в тебя чуть не влюбилась, между прочим!

– Влюбилась? – переспросил он недоуменно, – ах, да, любовь…

– Что, тебе неведомо это чувство? – Настя всплеснула руками и захохотала. Смех получился истерический. Настя с трудом подавила его. Вытерла слезы тыльной стороной ладони, – в общем, так, друзья мои, – с нажимом на слове «друзья» казала она, – если я немедленно не окажусь у себя в комнате, я покончу с собой. И уж тогда точно пойму, бессмертная я, или нет.

– Настя, я хотел предложить тебе небольшое путешествие на вертолете, а потом ты смогла бы попасть домой, – начал Габриель. Васанта фыркнула.

– И еще, – перебила Настя, – запомните, вам лучше не попадаться мне на глаза. Никогда!

Ну! – угрожающе произнесла она.

– Васанта, выпусти ее, – потребовал Габриель.

– Я никого не держу, – бросила она, отвернувшись.

Настя сразу почувствовала, что свободна. Она зажмурилась, представляя себе свою комнату, и шагнула вперед.

На этот раз ее швырнуло прямо на диван, носом в подушку.

Потрясенная, она открыла глаза, села, отдышалась. Комнату наполнял едва начавшийся поздний рассвет. Из-за двери доносились голоса мамы и отчима. Пронесло? Никто не зашел, не посмотрел на пустой диван. Настя с облегчением откинулась на спину и вдруг почувствовала, как покалывает кожу. Провела рукой по волосам, на ладони остались песчинки. Ступни тоже были в песке, как и домашние тапочки.

Настя подняла один из них и вытряхнула песок на ладонь.

– Хм, где же меня носило? – одними губами произнесла она.

Задвинула тапки под диван, забралась под одеяло. Как теперь объяснить маме, откуда в комнате столько песка? Песок – это вещественное доказательство. Это не глюк, это материя. Его можно пощупать и даже попробовать на вкус. Настя попробовала, песок был соленым, он мгновенно облепил язык и заскрипел на зубах. Настя чертыхнулась, отплевываясь. Надо было срочно бежать в ванную. Но пришлось дожидаться, пока не хлопнула входная дверь. Отчим ушел на работу, мама отправилась в комнату. Настя, подхватив тапки, бесшумно выскользнула в прихожую и на цыпочках пронеслась в ванную.

Она прополоскала рот, тихонько ругаясь, вытряхнула в раковину песок из тапок, затолкала пижаму в стиральную машинку и залезла под душ.

«Выходит, все правда. И мне не померещилось» – думала она, намыливая голову. Что же получается? Существует некая шайка, называющая себя амритами. Эти люди, которые почему-то не считают себя людьми… Ну да, они же наделены некоторыми исключительными способностями, например, умением мгновенно перемещаться и еще у них мгновенная регенерация… Хотя, почему у них? Судя по всему, она – Настя, тоже обладает всеми этими качествами. И еще, они утверждают, что бессмертны. Ну, это еще надо проверить.

Итак, они ищут себе подобных среди людей, и находят. Как нашли Настю. Теперь они хотят, чтобы Настя бросила свою семью и осталась с ними. Причем, судя по последним событиям, между собой амриты тоже не особенно ладят. При этом они хотя и вынуждены общаться с людьми, но людей презирают, или относятся к ним равнодушно.

Настя смыла шампунь, выключила воду и обернулась полотенцем.

Что же выходит? Она должна стать такой же?

Но почему?

А что если амриты просто боятся людей?

А что? Вполне возможно. Ведь по сути, амриты – это мутанты. Если о них узнают, то станут ловить изучать. Допустим, амрита не так-то легко поймать. Но люди тоже не дураки. Додумаются со временем. Всякие там военные, ученые, политики.

Да-а…

Настя взяла тапки и вышла из ванной.

– Настя, ты не забыла, сегодня к врачу!

Задумавшись, Настя столкнулась с мамой и вздрогнула от ее голоса.

– Что с тобой? – обеспокоено спросила мама и заботливо потрогала лоб дочери.

– Нет, ничего, нормально, – быстро проговорила Настя и убралась в свою комнату. Там она привела себя в порядок. Затолкала постельное белье в ящик. Села и задумалась.

Амриты не оставят ее в покое, это ясно. Сегодня она рассорилась с Васантой и Габриелем, завтра к ней подошлют других.

Выхода она не видела. Она понимала, что представляет собой серьезную угрозу, как для своей семьи, так и для всех амритов. Можно, конечно, скрыться, забраться в глушь и жить там отшельницей, закрывшись от вторжения. Или поддаться на уговоры амритов, бросить семью и перебраться к ним. Таким образом, она сохранит своих близких. Но она же нанесет им страшный удар. Нет, надо придумать что-то другое. Надо тянуть время. Ведь до сих пор никто не подозревает о том, что она – тоже не такая, как все. В самом деле: у неё много раз брали кровь для анализов, делали флюорографию. И никто ничего не заподозрил. Значит, для врачей она выглядит, как здоровый ребенок, точнее, уже не ребенок, конечно. Ее непохожесть кроется глубже, возможно, на генетическом уровне.

– Надо изучать генетику, – вслух произнесла Настя, – что и требовалось доказать.

Первое свидание

Странный день выдался у Насти. Точнее, странные сутки. Вообще, если посчитать, сколько она не спит? Нельзя же назвать сном ее короткие провалы неизвестно куда. А прошедшая ночь, хоть и была похожа на странный сон, сном, к сожалению, не являлась.

Настя прислушивалась к себе, пытаясь найти признаки усталости. Но она чувствовала себя на удивление бодро. Решив про себя, что не стоит на этом зацыкливаться, Настя быстренько собралась и отправилась в поликлинику. Хватит изображать из себя больную. Пора действовать. Да, но она, вроде бы, не на диване все это время пролежала. Такую бы бурную жизнь кому-нибудь из ее одноклассников, интересно, на сколько бы кого хватило?

Пока Настя ждала своей очереди к врачу, ей пришла эсэмэска от Миши. Он спрашивал, не забыла ли Настя о своем обещании.

Настя смотрела на дисплей телефона и улыбалась. Надо же! Вот она – жизнь. Человеческая. Без всяких там фокусов. Пару дней назад Настя и не мечтала ни о каких свиданиях с парнями, и вот, пожалуйста! Выходит, она не совсем ненормальная. У нее тоже могут быть друзья и… чувства. Она вспоминала их с Мишей знакомство, и передернула плечами. Ну, конечно, и тут не обошлось без амритов. Ведь благодаря им Настя напала на след полузабытого мальчишки и нагло заявилась к нему домой. В прежние времена она никогда не позволила бы себе так поступить. Да, можно подумать, ей могла бы прийти в голову идея напасть ночью на архив. Но идея-то пришла, и не просто пришла, Настя ее осуществила.

Она думала, думала, но так и не успела отправить ответ. Ее вызвали в кабинет врача. Усталая докторша выслушала ее, посоветовала побольше отдыхать, пить витамины и выдала справку с разрешением посещать школу.

«Что же дальше? – думала Настя, выйдя на улицу.

Имею ли я право встречаться с Мишей? А что если я и его подвергаю опасности?»

Она не знала, что будет с ней завтра. Не представляла, где окажется следующей ночью. Она не имела ни малейшего представления о том, что ждет её за тем углом. И она ни в коем случае не могла никому рассказать правду о себе.

Настя с сожалением вздохнула и решила не отвечать Мише. Но он, как будто подслушал. Телефон разразился трелью вызова.

– Настя, это я, – услышала она голос Миши. – Я отправил тебе сообщение, но ты не ответила. Что-нибудь случилось?

– Нет, все в порядке, – вынуждена была ответить она, – просто я как раз на приеме была…

– У английской королевы? – пошутил он.

– Почти…

– А сейчас что делаешь?

– Стою и думаю, кто поджидает меня за углом, – Настя осеклась, она могла поклясться, что не хотела этого говорить, подсознание сработало.

– Ты серьезно? – испугался Миша, – тогда стой там, я сейчас буду, только кажи, где это.

– Нет, Миш, я пошутила, – стала оправдываться Настя, – просто, вышла из поликлиники и соображала, какие дела мне еще предстоит совершить сегодня.

– Если ты не против, я бы все-таки приехал к тебе, – предложил Миша.

И Настя решилась:

– Слушай, давай в центре, чрез полчасика, в скверике у площади.

– Отлично, – обрадовался Миша.

Настя нажала отбой и улыбнулась. Будь, что будет.

Когда она появилась в сквере, Миша уже ждал ее. Заметил издалека, махнул рукой, побежал навстречу.

Он смеялся. Он удивительно хорошо смеялся, смеялись его глаза и губы, и каждая черточка лица, даже волосы смеялись. И Насте вдруг стало так легко, что он рассмеялась тоже. Люди оборачивались на них, улыбались или хмурились, но Настя не замечала их. Миша стоял так близко, он сжимал ее ладони в своих и говорил что-то. А она просто смотрела в его глаза и мало что понимала из его слов. Она даже не смогла бы сказать, красив ли он, симпатичен ли, и вообще, какой он. Это все было неважно. Потому что он был таким настоящим, близким, живым, смеющимся, он буквально излучал радость.

«Как же хорошо быть просто человеком! – думала Настя, – кажется, я люблю его! – неожиданно пришло ей в голову».

– Я так рад, что ты смогла прийти, – говорил он.

– Я со вчерашнего дня сам не свой, – повторял он.

– Удивительно, как ты меня нашла! – удивлялся он.

– Даже страшно подумать, что со мной было бы, если бы ты не нашла меня, – признавался он.

– Я бы все равно нашла, – отвечала она.

– Или ты нашел бы меня. – Вторила она.

– Городок у нас небольшой, мы бы все равно встретились. – Успокаивала она.

– Это судьба, – шепнул он.

Настя вздрогнула и кивнула. Судьба маячила у нее за спиной, судьба пряталась в ее снах, она пугала ее ночами и не давала покоя днем. У судьбы было имя, точнее, у нее было много имен и много лиц. Габриель, Васанта, Кугунн, Маркус, Думуз, Амита… всего девяносто восемь и она сама – девяносто девятая.

Они гуляли, пока не посинели от холода. И все никак не могли наговориться. Словно встретились после долгой разлуки.

– Что ты думаешь о смерти? – спросила Настя.

– Честно говоря, я о ней не думаю, – беспечно отозвался Миша. – Все умирают…

– А если бы ты узнал, что бессмертен?

– Я и так бессмертен, – он снова рассмеялся, – особенно сейчас.

– Я серьезно!

– Я тоже.

Настя понимала, что надо бы переключиться на другую тему, но уже не могла остановиться:

– Миш, человеческая жизнь, она такая короткая. Мне бабушка говорила, что не успела оглянуться, как постарела. Грустно…

– Зачем же грустить о том, чего нет? – он посмотрел на нее удивленно, – ты чего-то боишься, Настя?

– Я? Вовсе нет, – поспешно отказалась она. «А что если рассказать ему обо всем?» – промелькнула шальная мысль, но Настя мгновенно отогнала ее.

– Знаешь что, пойдем лучше ко мне чай пить, – предложила она. Они уже стояли у подъезда ее дома. Настя не заметила, как они добрались до него. Миша согласился мгновенно. И Настя даже не подумала о том, что подумают родители, увидев с дочерью незнакомого парня.

– Настя?! – воскликнула мама, открыв дверь, – где ты была, я тебе звонила миллион раз!

– Мама, познакомься, это Миша, – представила своего спутника Настя растерявшейся маме и подтолкнула его в квартиру. Мама молча посторонилась, пропуская припозднившуюся парочку.

– Мы очень замерзли, и я решила напоить Мишу чаем, – сообщила улыбающаяся Настя.

– Конечно, конечно, – засуетилась мама, – проходи, Миша…

Из комнаты вышел отчим, взглянул, поздоровался, переглянулся с мамой.

Но Настя ничего не замечала вокруг себя. Она потащила смущенного гостя к себе в комнату, туда же принесла чай в двух больших керамических чашках. Миша занял стул, Настя забралась с ногами на диван и, устроившись в уголке, смотрела на него. Как он грел ладони о чашку чаем, иногда осторожно прикасаясь к ней губами.

– Оттаиваю, – сказал он, улыбаясь.

– Ой, тебе же еще домой добираться, – вспомнила Настя.

– Не волнуйся, доеду.

– Миша, ты ведь не исчезнешь? – спросила она.

– И не надейся!

– Мы увидимся?

– Конечно, завтра.

– И снова замерзнем, – она улыбнулась.

– Можем пойти в кино, – предложил Миша.

– Можем, мы много чего можем, – согласилась Настя.

«Интересно, а смогу ли я попасть к нему в квартиру? – подумала она, – ведь я довольно хорошо ее запомнила… стоп! что за мысли! Прекрати, немедленно!».

Он поднялся с места. Поздно, ему пора. Насте так не хотелось, чтоб он уходил. «А что будет, если я попытаюсь протащить его по струне? Нет, даже думать об этом не смей!».

В прихожей Миша оделся, неловко чмокнул её в щеку, она вышла за ним на площадку. Подъехал лифт.

– Иди домой, простудишься, – с нежностью прошептал он.

– Я позвоню утром, – пообещал.

И Наст покорно вошла в квартиру. «Я не заболею, никогда – думала она. – Но что будет, если заболеет он? Или мама? Бабушка, дед? Брат, или отчим? Господи, только не это!».

– Что-то я не помню этого Мишу, – озабоченно сказала мама, появляясь в прихожей.

– Что ты, мам, мы друг друга с самого детства знаем, – отозвалась Настя, – просто видимся редко, он в другой школе учится.

– Надо же, – мама недоверчиво покачала головой, – и что же, вы именно сегодня встретились?

– Да, именно сегодня.

– Нет, я не хочу сказать ничего плохого, на вид очень милый молодой человек, – не очень уверенно произнесла она.

– Мам, ну перестань, он очень хороший, – сказала Настя, – лучше всех!

– Тебе, конечно, виднее… Главное, чтоб ваши отношения не помешали твоей учебе и…

– Мам, давно ли ты говорила, что мне надо больше общаться с друзьями, а не сидеть над учебниками? – напомнила Настя.

– Ладно, ладно, извини.

Настя вернулась в свою комнату, уселась на стул и уставилась на Мишину чашку.

Соблазн был очень велик. А что если попробовать проникнуть в его квартиру? В самом деле, ведь всегда можно сказать, что она просто приснилась Мише, вот и всё.

Сны

Засыпать было страшно. Настя лежала под одеялом и изо всех сил боролась со сном. Когда сон начал одолевать, она заставила себя подняться, прошлась по комнате, задержалась у двери, сосредоточилась, почувствовала, как к ней протянулись щупальца тумана, про себя она уже называла его запредельем, действительно, то, что она видела и ощущала находилось за пределами реального мира и ее понимания. Но сейчас ей было не до рассуждений, она еще раз проверила узел. Не хотелось, что бы кто-то незваный проник в ее комнату, пока она спит. Наверное, есть и еще какие-то способы закрыться от незваных гостей, но Настя о них ничего не знала, а спросить, значит еще раз подвергнуть себя опасности. Ведь спрашивать-то пришлось бы у своих врагов. Настя поймала себя на мысли, что считает амритов врагами, своими личными врагами. Выходит, ей придется бороться с ними в одиночку, и самой доходить до всего, что могут амриты, а значит, и она сама.

Настя решила прощупать всю комнату, она искала невидимые лазейки. Проверила окно, стены, шкаф, заглянула под диван и стол. Что она надеялась найти? Она и сама не знала. Какой-то незнакомый предмет, подброшенный ей, что-то неопределенное, но опасное. Настя была уверена, что почувствует опасность. Но ничего такого не находилось. Настя немного успокоилась. Села на диван, прислушиваясь к собственным ощущениям. Тревога хоть и отступила, но не исчезла, затаилась где-то в глубине сознания.

– Как я хочу спать! – шепнула Настя и прилегла, положив голову на подушку. Сон навалился почти мгновенно, тяжелый, сумрачный, тревожный, полный смутных образов и затаенной угрозы. Но все-таки, это был обычный сон, из тех, которые не запоминаются.

А под утро ей приснился Миша. Он стоял на ярко-зеленой траве, под ослепительно бирюзовым небом, стоял смеялся, совсем как жизни. Смеялись его глаза и губы, даже его волосы смеялись. Настя подбежала к нему, он взял ее за руку. Его рука была теплой, живой, настоящей. Он повел ее куда-то, Настя не сопротивлялась. Солнце пекло, как в июльский полдень, высокая трава пружинила под ногами, пахло нагретой землей, зеленью, цветами. Настя могла поклясться, что слышит, как гудят насекомые, и какая-то птица вскрикивает невдалеке.

Сон был таким реальным, неправдоподобно реальным. И, хотя, Настя точно знала, что спит, она не верила самой себе. Вдруг, это она здесь настоящая, а все, что с ней было – это только дурной сон. Ведь бывает же так?

Между тем они с Мишей дошли до опушки леса, здесь было прохладнее, пахло хвоей и немного грибами. Они остановились. Настя вдруг узнала это место. Она уже была здесь раньше. Точно! Если пройти немного по тропинке, то там будет ручей и деревянный мостик с перилами. Настя хотела сказать об это Мише, но не смогла. Ее поразила внезапная немота. Она силилась сказать, хоть слово, он смотрел на нее вопросительно, не выпуская ее руки из своей. От бессилия Настя расплакалась и проснулась.

Она так и лежала на боку, головой на подушке, а ноги на полу. Ее щеки были мокрыми от слез.

Она посмотрела на часы. Еще так рано! Что если попробовать уснуть и досмотреть сон до конца? Утром ее не похитят. Не рискнут. Бояться нечего. Настя забралась под одеяло, устроилась поудобнее, закрыла глаза. И почти сразу увидела серую равнину и человеческие фигуры, неподвижно стоящие, с лицами, обращенными к ней.

– Не дождетесь! – крикнула Настя и не услышала собственного голоса. Но они услышали. Настя сразу поняла. Вздрогнули, как один, пошевелились, колыхнулись, и как будто стали ближе. Настя посмотрела себе под ноги и увидела, как ее тень удлинилась и заскользила по камням навстречу к их теням, связала Настю с ними, потянула. Настя дернулась, попыталась подпрыгнуть, вырваться из тени, её ноги как будто попали в липкий густой кисель, они вязли в тени, тень становилась все плотнее, не отпускала.

– Я не ваша! – кричала Настя и билась, стараясь оторваться. Она помогала себе руками, отдирала от себя ошметки тени и швыряла прочь, в лица тем, кто смотрел на нее, это были разные лица и разные глаза. Их взгляды перекрещивались, сталкивались, одни несли ожидание, другие – недоумение, третьи – равнодушие, четвертые – насмешку, Настя улавливала их и мгновенно понимала каждый. Габриель ждал, Васанта нервничала, и даже, кажется, злилась, или это она боялась? Но чего? Знакомые и совсем неизвестные люди почему-то страстно желали притянуть к себе Настю, сделать своей. Но все эти взгляды были лишены главного, в них не было доброты. Может быть добродушие? Но усталое. Интерес? Возможно, но какой-то другой, холодный, не человеческий.

Настя рванулась изо всех сил, она заставила себя отвернуться и не смотреть на своих мучителей.

И сразу же перед глазами услужливо заклубился туман, как будто приглашал поскорее убраться отсюда. Настя, сцепив зубы, шагнула ему навстречу, погрузилась, и почувствовала, как ее отпустило. Тень оторвалась, напряжение исчезло. Она снова была свободна.

Она снова проснулась. Услышала мурлыканье мобильника. Догадалась: эсэмэска.

Потянулась, взяла телефон, взглянула – от Миши, и прочитала:

«Ты мне снилась сегодня!».

Не думая, ответила: «ты не тоже». Отправила. И только потом вспомнила первый сон, тот, где они с Мишей гуляли по лугу. Интересно, а что снилось ему? Она успела подумать, что надо будет спросить у него, как ее мобильник запел.

– Да? – ответила Настя, не взглянув на номер.

– Насть, привет, доброе утро, – голос Миши звучал смущенно. Настя невольно улыбнулась.

– Доброе утро…

– Я, правда, тебе приснился?

– Правда.

Миша тихонько засмеялся:

– Мой сон был таким ярким, – сказал он, – все, как наяву: запахи, звуки, прикосновения… Мы гуляли по траве, вроде, по лугу…

– Да, – отозвалась Настя.

– Слушай, тебе то же самое снилось? – воскликнул Миша.

– Очень похоже, – ответила она, – сначала мы гуляли по лугу, точнее, ты меня куда-то повел, мы подошли к опушке леса, я еще запомнила, что там был ручей и мостик…

– Невероятно! – услышала Настя, – в точности мой сон! Не думал, что так бывает…

– Бывает… еще и не так бывает, – отозвалась Настя.

– Насть, как ты думаешь, что это означает?

– Не знаю, – Настя вздохнула, – наверное, мы думали друг о друге, вот и увидели общий сон.

– Сон на двоих, – произнес Миша.

– Да…

– Насть, я соскучился.

– Я тоже.

– Увидимся?

– Конечно.

– Хочешь, я зайду за тобой? – предложил Миша.

Настя задумалась:

– Нет, не стоит, давай лучше встретимся в центре?

– Хорошо!

Они договорились. Настя отложила мобильник и пошла умываться.

У отчима был выходной. Родители еще спали. Когда Настя вышла из ванной, сонная мама ждала ее на кухне:

– Настя, ну что же ты вскочила в такую рань? – посетовала она, – поспала бы еще.

– Что-то не хочется, мам, – призналась Настя, – и потом, в понедельник мне в школу, не хочу нарушать режим, – она усмехнулась.

– Господи, – вздохнула мама, – что ты за ребенок такой! Уж, скорее бы каникулы, пожила бы у деда с бабушкой, отдохнула.

– Да, мам, обязательно, – пробормотала Настя и вдруг вспомнила, – слушай, тебе придется в понедельник со мной пойти в школу, там надо какие-то бумаги подписать…

– Да, помню я, помню, – отмахнулась мама, – сходим. Одно меня радует, – добавила она, – это то, что у тебя мальчик появился. Вроде, все, как у людей, – она улыбнулась.

Настя покачала головой. Бедная мама, она ни о чем не догадывается. Чувствует что-то, пытается понять, но не может. Еще бы, она живет в понятном ей мире, со своими житейскими заботами. Они простые, эти заботы: дети, муж, дом, родня… Наверное, она хочет, чтоб и у дочери было все так же просто и понятно. А дочь… Вот, уродилась такая… бессмертная.

– Мам, я сегодня снова с Мишей встречаюсь, ладно?

Мама вздохнула, суетливо поправила ворот халата:

– Конечно, – и спохватившись, добавила, – вы уже взрослые, надеюсь, все понимаете, и не будете делать глупости.

– Ну, мам! – Настя расхохоталась.

– А что? – растерялась мама, – сейчас все так рано взрослеют, и телевизор… я в твоем возрасте и половины не знала того, что тебе известно. Опять же, современные нравы…

– Мам, с чего бы это ты так заговорила? – удивилась Настя.

– Ну, – мама пожала плечами, – все так говорят…

– Хорошо, обещаю не делать глупостей, – Настя откровенно веселилась, – клянусь, не приносить внуков в подоле!

– Настя!

– Я же шучу, мам!

– Ну и шуточки у тебя! – нахмурилась мама. – Давай лучше, садись завтракать.

За завтраком они поболтал ни о чем, маме хотелось побольше расспросить о Мише, Настя отшучивалась. Потом на кухне появился отчим с сыном на руках. Мама переключилась на них. Настя допила кофе и ушла к себе.

Наташа прислала эсэмэску: «Что сегодня делаешь?». Настя, не стесняясь, ответила: «У меня свидание».

Наташка позвонила и обиженным голосом потребовала:

– Настасья, у тебя совесть есть? Я, конечно, понимаю, любовь и все такое, но мы же все-таки, подруги? Может, ты и мне уделишь немного твоего драгоценного времени?

– Уделю, – ей в тон ответила Настя, – как ты смотришь на завтрашний день?

– Ладно, – смягчилась Наташа, – сегодня гуляй, так и быть, но завтра ты в моей власти!

С Мишей встретились в назначенное время. Пошел дождь, серый, моросящий, промозглый. Пришлось укрыться в кафе. Они сидели за столиком и держались за руки. Бесконечно обсуждали свой сон на двоих, вспоминали подробности.

– Ты хотела мне что-то сообщить, – рассказывал Миша, – я по глазам видел.

– Да, я пыталась, но ты не слышал, точнее, я не могла произнести ни звука.

– А что ты хотела сказать?

Настя покачала головой:

– Этого я не помню…

– Как жалко, – он погрустнел.

– Не переживай, может, этот сон нам снова присниться, и я смогу тебе сказать то, что не сказала этой ночью. – Пообещала Настя.

– Ты совсем-совсем ничего не помнишь? – на всякий случай уточнил Миша.

– Нет…

Настя уже догадалась, о чем она хотела рассказать Мише. Но сейчас, днем, в кафе, куда то и дело заходили промокшие люди, занимали столики по соседству, разговаривали, пили чай или кофе… сейчас, когда все было так буднично, так по-человечески, Настя не решилась.

«Может быть, когда-нибудь, я узнаю его получше, если пойму, что он сможет меня услышать, если почувствую в нем того, кто в состоянии принять то, что я скажу… Господи! Да есть ли в целом мире человек на это способный!»

– Настя, что-то случилось? – с тревогой прашивал Миша, заглядывая ей в глаза.

– Нет, что ты, все в порядке… – отозвалась она с улыбкой.

– Ты как будто была не здесь, – объяснил Миша, – такая отстраненная, и взгляд… я никогда не видел у девушек такого взгляда.

– А ты, значит, наблюдаешь за девушками? – пошутила Настя.

– Нет, то есть, да, то есть… – он смутился, – я не то хотел сказать.

– Не бери в голову, – успокоила его Настя, – кстати, через неделю начинаются каникулы, – ей хотелось поскорее уйти от скользкой темы.

– Да, – оживился он, – у тебя какие планы?

– Обширные! – усмехнулась Настя, – в пригороде живут мои дед с бабушкой, у них свой до, сад, лес рядом. Там вообще, здорово.

Миша погрустнел:

– Так ты к ним поедешь?

– И тебя приглашаю, – Настя посмотрела испытующе, – Миша, это же рядом. Ты сможешь приезжать хоть каждый день!

– Правда? Вот здорово! – Мишка мгновенно повеселел. – Будем ходить за грибами.

– Ну, если заморозков не будет, – сказала Настя.

– Не будет, я закажу хорошую погоду, – абсолютно серьезно заявил Миша.

– Отлично! – Настя снова развеселилась, – научишь меня?

– А чему тут учить, надо просто сильно захотеть, – ответил он.

– Миш, а ты когда-нибудь молился? – неожиданно для самой себя спросила Настя.

Он посмотрел на нее, сжал ее пальцы в своих:

– Было, – признался тихо, – пару раз… когда мама болела, и бабушка….

Настя вздохнула:

– А я вот, ни разу… Была с бабушкой в церкви, свечки ставила. Красиво, только народу много.

– Это потому что вы в праздник были, – объяснил Миша.

– Наверное…

– Хочешь, я тебе одну церквушку покажу, ну, куда я ходил? Она старинная, восемнадцатого века.

– Хочу. Прямо сейчас?

– А что? Поедем!

Они вышли под дождь, побежали, прыгая через лужи. Им повезло. Как раз подъехала нужная маршрутка, полупустая. В такую погоду люд не очень-то гуляют. Предпочитают сидеть дома у телевизоров.

Маршрутка повезла их сквозь серую пелену дождя. Остановилась где-то, Миша потянул Настю за руку:

– Приехали.

Настя послушно поднялась. Церковка пряталась среди жилых домов, чуть в стороне от дороги. Невысокая, беленькая, с золочеными куполами. Вокруг небольшой двор с садиком. Какая-то женщина, поспешно перебегавшая от невысокой постройки к крыльцу церкви, оглянулась на них, окинула взглядом и скрылась в дверях.

– Ой, неудобно как-то, – поежилась Настя, – служба-то кончилась.

– Ничего, храм открыт, – Миша подвел её к крыльцу. Настя помялась немного и робко поднялась по ступеням. Миша потянул на себя ручку тяжелой двери. В лицо пахнуло теплом и запахом ладана.

Ребята вошли. Настя увидела прямо перед собой Царские врата, темные лики святых. Крохотные огоньки лампадок. Свечи были потушены. В храме никого не было.

Миша тихонько шептал:

– Справа – Спаситель, слева – Богородица, а там, видишь: Николай Угодник, моя бабашка ему всегда молилась.

Настя оглядывалась и робко кивала.

– Что вам, молодые люди? – услышала Настя. Вздрогнула. Рядом стояла та самая женщина, что пробегала через двор.

– Мы просто посмотреть зашли, – ответил Миша, – вы не волнуйтесь, мы скоро пойдем.

– Да, смотрите, – улыбнулась женщина, – красиво у нас, правда?

– Хорошо, – ответила Настя. – Уютно. Женщина обрадовано кивнула:

– А вы крещеные, деточки?

– Крещеные, – подтвердил Миша.

– Ох, жалко, что на службу не успели, – посетовала женщина, – хор у нас очень хороший.

– Да, я слышал – согласился Миша. Настя молчала, запрокинув голову, она рассматривала роспись под куполом. Ее горло сжималось от подступающих слез. Она не могла себе объяснить, почему так. Ведь не впервые она заходит в церковь. И в прошлом году бабушка водила ее на Пасху, и раньше…

Женщина провела их по храму, показывая и рассказывая о самой церкви, ее настоятеле, святых, иконах, праздниках. Настя и половины не понимала, хотя и пыталась слушать внимательно. Ей очень хотелось остаться здесь одной, побыть в тишине и одиночестве, подумать… поплакать.

– Вы приходите почаще, – посоветовала женщина напоследок.

– Придем, – пообещал Миша.

– Спасибо, – поблагодарила Настя.

Когда он вышли на улицу, дождь немного утих. Нищенка у ворот кормила булкой голубей и воробьев. Настя насыпала ей мелочи, все, что нашла в карманах.

Миша снова взял ее за руку. Они брели по мокрому асфальту, по прилипшим к нему бурым от влаги опавшим листьям. И не заметили, как остановка осталась позади. Они брели, изредка перебрасываясь словами. Насте было так хорошо, спокойно, давно уже она не испытывала такого умиротворения. Куда-то исчез страх, преследовавший ее все последнее время.

– Миш, а что ты думаешь о бессмертии? – не удержалась Настя.

– Вот так вопрос! – Миша усмехнулся, – если честно, я о нем не думаю.

– Ну, а если бы тебе кто-то сказал, что ты бессмертный?

– Насть, мы все бессмертные.

– Да ладно, я же серьезно, – настаивала Настя, – люди рождаются и умирают, это аксиома. Но при этом они не хотят умирать.

Миша задумался:

– Знаешь, я не верю в смерть. – Очень серьезно признался он. – Все во мне протестует против нее. Наверное, это сложно понять и еще сложнее объяснить. Скажу так, я уверен в том, что буду всегда, что не исчезну. Просто все будет по-другому, а как, я не знаю.

– Спасибо, – чуть слышно поблагодарила Настя.

Они шли и шли, не замечая усталости. Насте казалось, что она может вот так идти очень долго, хоть всю жизнь. Сколько бы там ни было ей отпущено. А действительно, сколько отпущено бессмертному?

Школьные новости

В понедельник Настя пошла в школу.

До каникул осталась одна неделя. Настя почти успокоилась. Она дала себе слово, не обращать внимания на амритов. А если те уж слишком станут докучать, она найдет способ избавиться от них. Но, судя по всему, после попытки ее похищения, бессмертные притихли. Решили оставить в покое? Или между собой разобраться не могут? Насте не хотелось о них думать. Ее мысли были заняты Мишей, предстоящими каникулами, школой. Больше всего, Мишей, конечно.

Первым уроком в расписании значилась физика. Настя вспомнила о новой учительнице. За то время, пока она якобы болела, наверняка, Светлана Ивановна давала новые темы. А у Насти совершенно не было времени заглянуть в учебник. Такое с ней случилось впервые. Она даже нервничала немного. Вдруг, новенькая спросит ее, а Настя не сможет ответить? Потом ей стало смешно. Надо же, даже мысли пришли в порядок, она, как все нормальные люди, боится учителя, она не выучила урока, она прогуляла школу, она обманула родителей и даже доктора!

– Прогресс на лицо! – сказала Настя самой себе и тихонько рассмеялась.

Наташка ворвалась в кабинет физики и сразу же бросилась к подруге:

– О, ты уже здесь! Наконец-то! Если бы ты знала, как это ужасно, невыносимо! – она обвела класс взглядом, – среди этих! – Взгляд уперся в Антона, – умников! – съязвила Наташка.

Антон с независимым видом откинулся на спинку стула.

– Ты посмотри, как будто не слышит! – громко заявила Наташка.

– Хватит тебе, чего ты к нему прицепилась, – попыталась урезонить подругу Настя.

Но та и не думала сдаваться, ее остановил звонок на урок. Наташка фыркнула и уселась на свое место.

В кабинет стремительно вошла Светлана Ивановна.

Класс нехотя поднялся:

– Доброе утро, садитесь, – разрешила она.

Настя поймала на себе ее внимательный взгляд.

– Афанасьева, ты выздоровела? – спросила учительница.

– Да…

– Что ж, прекрасно, приступим к уроку. Самостоятельная!

Класс загудел недовольно.

– В чем дело?! – прикрикнула Светлана.

Настя толкнула в бок Наташу:

– Что проходили?

– Не боись, напишу за двоих, – самодовольно пообещала та.

Светлана размашисто написала на доске задания для разных вариантов.

– Приступайте…

Наташка действительно легко справилась с самостоятельной. Настя без зазрения совести переписала к себе в тетрадь Наташкино решение. «Все в этой жизни когда-нибудь происходит впервые – подумала она, – главное, не увлекаться».

В конце урока она положила свою тетрадь поверх Наташкиной на угол учительского стола.

– Афанасьева, – Светлана подняла голову от журнала, – задержись на минуту. Настя пожала плечами и кивнула Наташке. Подруга посмотрела удивленно, и вышла из кабинета.

– Настя, ты сделала реферат, который я тебе задала? – спросила учительница.

– Извините, нет, – призналась Настя.

– Хм, – Светлана посмотрела, как показалось с любопытством. – Отчего же? Позволь узнать.

– Времени не было, – Настя решила быть честной.

– Вот как? – учительница почему-то улыбнулась. – И чем же таким важным ты занималась всю неделю?

– Болела, – отрезала Настя.

– Так-так, – Светлана встала и обошла ученицу кругом, – забавно…

– Ничего смешного, – буркнула Настя.

– Нет, я не о том, – Светлана снова уселась за стол, – итак, когда же ты сможешь сделать реферат?

– К следующему уроку, – ответила Настя, поведение учительницы тоже начало ее забавлять.

– Отлично! – откликнулась Светлана.

– Можно мне идти? – притворившись пай-девочкой, попросила Настя.

– Иди…

Она направилась к двери, спиной чувствуя взгляд Светланы Ивановны.

«Странная, – думала Настя, – и чего привязалась?».

После второго урока пришла мама. Вместе с ней Настя заходила к директрисе. Мама выслушала очередные дифирамбы в адрес дочери, подписала какие-то бумаги, Настя не вдавалась в подробности. Она давно поняла, что с поступлением проблем не будет. Единственное, что ее удивило, была настойчивость, с которой директриса доказывала Настиной маме необходимость дополнительных занятий по физике. Она хвалила новую учительницу, говорила о ее квалификации, о том, что та собирает материал для диссертации, и только поэтому приехала к ним в город и пошла работать в школу. Настя узнала, что Светлана Ивановна, оказывается, сама предложила позаниматься с ней, причем совершенно бесплатно. Перспективная девочка и все такое… Насте такая настойчивость показалась подозрительной, но она отогнала от себя эту мысль, что же теперь, всех людей подозревать в причастности к амритам?

На третий урок Настя опоздала. Марина Алексеевна не сказала ни слова. Знала, наверное, где была Настя.

В классе шептались, поглядывали на Настю. То ли завидовали, то ли посмеивались, кто их знает.

После уроков Наташка вдруг заявила, что ей все здесь страшно надоело. Она вообще почему-то нервничала, цеплялась к Антону и обще вела себя агрессивно.

– Ты что влюбилась, что ли? – спросила Настя.

– Вот еще! – вспыхнула Наташка, и Настя сразу поняла, что попала в точку.

Первая четверть благополучно завершилась. Настя легко догнала класс, пропущенный материал оказался совсем не сложным. Она успела сделать реферат по физике. Причем, Светлана Ивановна, просмотрев его, довольно благосклонно улыбнулась. За время каникул Насте надо было подумать и ответить: будет ли она дополнительно заниматься физикой. Честно говоря, физика ее не интересовала. Вот химия и биология – совсем другое дело. Настя так и сказала Светлане Ивановне. Но та так ловко повела разговор, что Насте пришлось задуматься. Светлана Ивановна знала много такого, о чем у Насти имелись весьма смутные представления. И кто знает, возможно, эти знания, могли пригодиться будущем. А пока Светлана подсунула Насте несколько книг и посоветовала посмотреть на досуге.

По дороге домой Настя пролистала их и даже увлеклась. Изданные каким-то научным обществом, крошечным тиражом, книги представляли собой не учебники, и не популярные брошюры, нет, в них описывались интересные гипотезы, ставились вопросы, на которые у современной науки пока не находилось определенных ответов, а читателям предлагалось подумать над путями решения тех проблем, что ставили авторы изданий.

– Забавно, забавно, – повторяла Настя, пробегая глазами страницы. В частности ее привлекла теория, где говорилось о многомерности пространства, она натолкнулась на определение «струн». Правда, о них говорилось весьма туманно, существует, мол, такое мнение, что… Настя задумалась, выходит, ученым все-таки, кое-что известно, не только амриты обладают знаниями, люди тоже о многом догадываются, проверить не могут. Просто лишены такой возможности, в отличие от бессмертных.

Господи, сколько же всего надо знать! А Настя так легко хотела отказаться от этих знаний. Выходит, Светлана права. Надо заниматься. Знание может стать Настиным оружием, настоящим оружием против амритов. Одной, конечно, не справиться. А раз сама Светлана хочет помочь, что ж, надо воспользоваться ее предложением.

Дома Настя собрала сумку, не забыв положить в нее и книги. Сумка получилась увесистой, но Настя не переживала, ее должен был отвезти отчим на машине.

Вечером она созвонилась с Мишей, сообщила, что утром уезжает, еще раз рассказала, как к ней добраться. Они договорились о встрече, Настя пообещала ждать его на остановке, только пусть позвонит, когда сядет в автобус. Наташка тоже пообещала приехать, подышать воздухом и «не дать подруге заскучать».

Впереди была целая неделя каникул, Настя надеялась, что эта неделя будет счастливой. Очень надеялась.

На каникулах

Дед с бабушкой жили хоть и в старом, но еще очень крепком доме с большим запущенным садом и огородом.

Раньше здесь была деревня, но со временем ее оккупировали дачники, деревня разрослась и примкнула к городу. Рейсовый автобус останавливался на перекрестке недалеко от дома. И, хотя город наступал, здесь все еще было очень хорошо. За забором, неглубокий овраг, заросший ивняком, за оврагом – поле и чудом сохранившийся лес, точнее небольшой лесной клин, за ним речка с песчаным пляжем, куда Настя ходила летом.

Летом вообще благодать. Осенью, конечно, похуже, но при хорошей погоде можно было пойти по грибы, да и просто погулять по окрестностям.

В доме ее ждала маленькая комнатка под крышей, где пахло деревом и печным теплом. На полках стояли Настины детские книги, на выдвижной столик она ставила ноутбук и могла заниматься, когда хотела.

Здесь никогда ничего не менялось. Диван у стены, лампа на тумбочке под самодельным абажуром, два окна за тюлевым занавесками… В этой комнате не ощущалось течение времени, мир казался постоянными и незыблемым. Настя любила приезжать сюда.

Она любила смотреть на огонь в печке, любила запах дома и своей комнаты, скрип половиц, уютное мурлыканье кошки, скороговорку вечноработающего телевизора, бабушкину стряпню, завтрак за общим столом, тяжелую поступь деда…

Когда она была маленькой, ей казалось, что так будет всегда. Теперь, когда она стала старше, она, наверное, все бы отдала, только бы сохранить в неприкосновенности мир этих двух старых людей, которых она так любила.

Когда отчим подрулил к знакомому забору, дед уже распахивал ворота. Их ждали.

Настя выскочила из машины, побежала к деду, обняла, уткнулась лицом в вязаный жилет, вдохнула запах детства, и замерла на мгновение. От дома уже спешила бабушка, милая, мягкая, все еще пышноволосая, хоть и седая. С каждым своим приездом, с каждой новой встречей Настя замечала, как безжалостное время отставляет на лицах стариков свои отметины. У неё сжималось сердце и холодело в груди. Примириться с неизбежным? Нет, Настя так и не смогла приучить себя к мысли, что старики когда-нибудь уйдут. А за ними – мама, отчим, брат… Все, кого она любила, все, с кем она должна была рано или поздно проститься. Люди, принадлежащие времени, которому Настя не принадлежала.

Настя обняла бабушку, нашла в себе силы улыбнуться. Щемящее чувство предстоящих потерь не опускало ее. Но нельзя было показывать своего состояния. Нельзя! Надо быть веселой.

Старики так радовались ее приезду!

Настя поднялась в свою комнату, бросила сумку. Внизу ее ждал накрытый стол и долгие разговоры о том, о сем. Отчим рассказывал о работе, она – о школе. Говорили о маме, о брате, об общих знакомых.

Настя немного забылась, расслабилась, наслаждаясь теплом, уютом и тишиной, той особенной деревенской тишиной, какая бывает только в домах стариков, проживших долгую жизнь вместе.

К вечеру отчим уехал, пообещав, что привезет семейство в выходные. Настя разобрала умку, поболтала с бабушкой, а после обеда сбегала к реке, постояла, глядя на серую воду, несущую опавшие листья. Погрустила.

Вспомнила о Мише. Отправила эсэмэску «я на месте, все в порядке». Ответ пришел мгновенно. Миша написал короткое «до завтра!».

Потом Настя вернулась, побродила по двору и саду, где под ногами попадались поздние яблоки вперемешку с прелой листвой.

Позвонил Миша, Настя обрадовалась, она попыталась передать свои ощущения, но поняла, что Мише трудно ее понять, потому что он не знает ее главную тайну.

«А ведь Миша тоже состарится и умрет – пришла страшная мысль, – и все! Все умрут!». Чтоб как-то отвлечься, Настя попыталась заняться домашними делами. Но и делать-то было особенно нечего. Она спустилась в подпол, достала банку компота, набрала картошки на вечер. Почистила ее. Она ходила за бабушкой и требовала работы. А бабушка смеялась и советовала почитать или посмотреть телевизор.

«Завтра приедет Миша, и мне будет легче, – уговаривала себя Настя».

Вечером пили чай, бабушка угощала своими фирменными вареньями и пирогом с яблоками.

Спать Настя отправилась непривычно рано. Перед сном она долго читала при свете настольной лампы. Наконец, сон сморил ее. Она не видела сновидений. Просто провалилась куда-то, сама не заметила, как и почти сразу, как ей показалось, очнулась. Она услышала голоса внизу, громкие, тревожные. Не сразу сообразила, что говорит дед. Испугавшись, Настя вскочила с дивана, чуть ли не кубарем скатилась по лестнице. Дед стоял у телефона в пижаме, тапочках на босу ногу, растрепанный, растерянный…

– Деда, что случилось? – Настя замерла на последней ступеньке.

– Ничего-ничего, бабушке нездоровиться, – чужим, севшим голосом ответил он.

– Что?! Что с ней? – всполошилась Настя.

– Не страшно, – попытался успокоить ее дед, – прихватило, бывает… я уже и скорую вызвал.

Настя уже не слушала его, она метнулась спальню. Бабушка лежала на спине, глядя в потолок широко распахнутым глазами. Дышала она тяжело, лицо посерело, руки вытянуты поверх одеяла.

– Что бабулечка?. Что с тобой? – Настя опустилась на колени и прикоснулась к бабушкиной руке.

– Настя… – голос был совсем тихий, жалобный, – Настя…

«Только не паниковать! Не паниковать!» – Приказала себе Настя, сцепив зубы, чтоб удержать рвущийся из горла крик. Ей стало страшно. Так страшно, как никогда в жизни.

– Бабулечка, потерпи немного, сейчас скорая приедет, – пролепетала Настя, не зная, как успокоить, как подбодрить.

Бабушка не произнесла ни слова, не пошевелилась. Настя чувствовала густой лекарственный запах, и он казался ей запахом самой болезни. Хотелось немедленно проветрить комнату, распахнуть окно настежь, впустить холод и свежесть улицы. Но Настя боялась, что сделает только хуже. Она так и не встала с колен до тех пор, пока не приехала скорая.

В спальню деловито вошли две женщины. Настя вскочила. Дед суетливо двигал стулья, говорил что-то бессвязное.

Настя забилась в угол и оттуда наблюдала, как одна из женщин меряет бабушке давление, хмурится, бросает другой – «вероятно микроинсульт…».

Потом в доме началась страшная суета. Дед забегал, собирая документы и сумку, в комнате появились еще какие-то люди, бабушку переложили на носилки и понесли из дома. Настя шла следом, ее взгляд был прикован к посеревшему бабушкиному лицу.

– Только не умирай, не умирай, – молила она.

Носилки погрузили в скорую. Дед снова о чем-то поговорил с одной из женщин. Только Настя молчала. Она словно бы находилась не здесь, как будто наблюдала со стороны или видела страшный сон, из тех, которые зовутся кошмарами. Сон все длился и длился. Скорая давно уехала со двора, а Настя продолжала стоять в пижаме, тапочках и наброшенной на плечи куртке. Холода она не чувствовала.

Она очнулась, когда услышала:

– Настя!

Дед стоял на крыльце полностью одетый.

– Настя, я вызвал такси, поеду в больницу.

– Я с тобой, – ответила Настя.

– Надень что-нибудь…

– Да, хорошо…

Она вошла в дом, натянула джинсы, свитер. В последний момент вспомнила о телефоне.

«Надо позвонить маме, она же ничего не знает».

Позвонила из такси. Старалась говорить спокойно:

– Мам, извини, что разбудила… Бабушке стало плохо, ее увезли в больницу. Мы с дедом сейчас едем туда… Что? Я не знаю, передаю трубку деду…

Дед крепился, он глухо подтвердил то, что уже сообщила Настя, продиктовал адрес больницы.

Вернул Насте трубку:

– Они сейчас подъедут, – сказал коротко. Настя кивнула.

Семья собралась больничном коридоре. Заплаканная мама, отчим, Настин брат сонный и ничего не понимающий. Безучастный дед.

Наконец, появился молодой доктор, усталый, но спокойный. Мама бросилась к нему:

– Что, что доктор?!

– Она сейчас спит, так что, думаю, вам тоже можно ехать домой, – посоветовал он. – Утром приходите.

– Но как же… – растерялась мама.

– Если что, вам позвонят, – пообещал он. И Настя вздрогнула от этого обещания.

– Как же это? Как же? – бормотала мама, – она не болела никогда… и вот…

Врач пожал плечами:

– Что же вы хотели, возраст…

Мама еще хотела остаться, подежурить. Но ее уговорили. Отчим усадил всех в машину и отвез в дом деда и бабушки.

Спать никто не мог. Кроме Настиного брата, разумеется.

Собрались за столом, сидели молча. Мама выпила валокордину и деду накапала. Снова Настя почувствовала удушающий запах. Тошнота подступила к горлу.

«Это от страха, – догадалась она, – меня мутит от страха!».

Отчиму удалось уговорить всех, хоть немного поспать.

Настя нехотя поднялась к себе, оставаться одной не хотелось. Она села на край дивана, обхватила голову руками и задумалась. Мысли мгновенно заполнили ее голову, и все такие тяжелые, тягучие: «а вдруг?» – пугали они, «что если?» – допрашивали. И Настя не выдержала. Вскочила, сосредоточилась, вызывая в себе представление о выходе в запределье.

Получилось не сразу. Настя даже засомневалась: что если амриты каким-то образом, забрали у нее способность путешествий по струнам. С них станется.

Она заставила себя успокоиться, встряхнула головой, закрыла глаза, сосредоточилась и с закрытыми же глазами шагнула…

У нее получилось. Она поняла это сразу. Исчезли привычные ощущения, вместо них появились ни с чем не сравнимая легкость, сродни невесомости, раньше при входе у Насти кружилась голова. «Скорее всего, именно от страха тела перед неизвестностью» – успела подумать Настя. Она не знала, куда ее затянуло, не стремилась к определенному месту, у нее не было никакой цели. Просто, она нуждалась в непривычном действии. Именно так – в непривычном. Чтоб обрести спокойствие, ей требовалось погрузиться в хаос. Хаос, как ей казалось, вытянет все лишние мысли, заставит принимать решения, избавит от чувства беспомощности. Она шла, летела, протискивалась, парила, ее тело обретало различные формы, то расширяясь до размеров вселенной, то съеживаясь до микрона, до атома, почти исчезая, поглощаемое бесконечностью. Мириады вещей проходили сквозь нее, часто она бы не смогла дать им названия, настолько бесплотными и абсурдными они были.

Она видела в сгустках тумана крохотные искры, хватала их руками и рассматривала: глыбы льда, протуберанцы, черные провалы, горы и кратеры, гигантские смерчи, берущие начало далеко внизу и уходящие мощными воронками в беспределье. Она отшатывалась, сбрасывала пыль с ладоней, искры улетали и терялись в тумане.

Однажды она устала и увидела траву под деревом, и тень дерева, отбрасываемую без всякого солнца. Но Насте было все равно. Она упала на траву и мгновенно уснула.

– Настя, – она с трудом вспомнила свое имя.

– Настя! – кто-то звал и тормошил ее.

Она открыла глаза. Над ней склонилась мама:

– Я в больницу, присмотри за братом.

– Хорошо, – На самом деле у Насти получилось плохо. Она все никак не могла понять, как очутилась на этом диване в этой комнате.

– Мам, ты когда приехала?

– Господи, девочка моя! Ты что?! – мама была явно расстроена. – Проснись, у меня нет времени. Мы с отцом едем в больницу к бабушке. Будь добра, вставай!

Настя подчинилась.

– Да, да, конечно, уже иду, – бормотала она. «Значит, мне приснился сон, – с трудом соображала она, – я помню, как бродила где-то там… и еще дерево… и бабушка… значит, бабушка не приснилась…».

– Мам, ты звонила в больницу? – осторожно спросила Настя.

– Звонила, – мама уже выходила из комнаты, – говорят, что хуже не стало и на том спасибо…

Настя тоже спустилась следом за мамой на первый этаж. Дед и отчим стояли в дверях, ждал маму. Брат, видимо, еще спал.

– Все, будь умницей, я позвоню, – мама торопливо чмокнула Настю в щеку.

Они уехали, а она осталась в опустевшем доме.

Настя меланхолично убрала со стола остатки завтрака, помыла посуду. Заглянула к брату, спит ли?

Села у стола, положив локти перед собой, и стала смотреть в окно.

«Мне было бы гораздо легче, если бы я поехала с ними… – думала Настя, – хотя, чем я могу помочь? А действительно? – вцепилась она в свою мысль, – вдруг, я могу помочь?! Но как? Неужели все мои способности ничего не значат? Что я могу? Только блуждать в потемках и натыкаться на звезды? Прокладывать пути в других измерениях? Что я могу? Что могут амриты? Ведь не просто же так они? Зачем-то они, то есть, мы, нужны? Господи! Какая же я дура! Испугалась: нет, нет, пойдите прочь! не прикасайтесь, не трогайте меня такую маленькую, ранимую и человечную! И куда я теперь, вся такая человечная и правильная? Грош мне цена! У меня родной человек страдает, можно сказать при смерти, а я только и умею, что сопли распускать! Нет! Хватит! Я немедленно найду Габриеля и выпытаю у него все. Пусть попробует не расколоться! Я из него всю душу вытрясу! Он мне все секреты выдаст!»

Настя вскочила, с грохотом опрокинула стул, заметалась. Что предпринять? Может, отправится в то место, где она была с Габриелем? Но где гарантия, что она там его найдет?

Или, наплевать на все и связаться с Васантой? Но она, скорее всего, снова обманет… Ну, а если потребовать у нее гарантий?

Господи! Да что же это такое! Ведь должен быть выход!

– Настя, а где мама? – услышала она.

Брат стоял босиком в дверях и с испугом смотрел на нее.

– Андрюшка, ты проснулся… – Настя опомнилась, подошла к брату, присела на корточки, – мама с папой и дедушкой уехали по делам, скоро вернутся.

– А бабушка? – допытывался Андрюшка.

– Бабушка? Бабушка с ними… тоже…

Настя подхватила брата подмышку и понесла в комнату. Нашла его тапки, обула, повела умываться.

«Куда же я денусь от него? – думала она, старательно вытирая полотенцем Андрюшкино лицо, – собралась горы свернуть, а сама шагу не могу сделать из дома. Не тащить же его за собой… Только этого не хватало…»

Она отвела брата на кухню, открыла холодильник и, критически осмотрев его содержимое, спросила:

– Бутерброд с сыром будешь?

– Не хочу-у, – затянул свою обычную песню Андрюшка.

– А чего хочешь?

– Шоколадную пасту.

– Вот еще! – фыркнула Настя, – йогурт, или творожок?

Андрюшка сполз со стула и вместе с Настей изучал продукты в холодильнике.

– Ладно, давай сыр, – смирился он.

– Можно еще омлет сделать, – сама с собой посоветовалась Настя. Но ей самой есть не хотелось, а брата надо было накормить, иначе мама расстроится, если узнает, что он не завтракал.

Пока Андрюшка уминал бутерброд и заедал его йогуртом, Настя сидела напротив и крутила в руках чашку с остывшим чаем.

Запел телефон Настя вздрогнула, схватила трубку:

– Да! – она была уверена, что звонит мама, но услышала Мишин голос.

– Привет, я уже на остановке, ты меня встретишь?

Она совсем забыла о Мише, о том, что он должен приехать.

– Миш, я даже не знаю, – смешалась Настя, – тут у нас такое…

Андрюшка смотрел с любопытством, даже жевать перестал. Настя вздохнула и вышла из кухни.

– Настя, что-то случилось? – с беспокойством переспросил Миша.

И Настя не выдержала. Заплакала.

– Насть, ты меня слышишь? – Миша почти кричал.

– Слышу…, – всхлипнула Настя, – прости, сегодня ночью бабушке стало плохо, и ее увезли на скорой… Она в больнице, пока ничего не известно. Родители и дед сейчас там, а я с братом.

– Настенька, как же так, – расстроился Миша, – ну, не плач, пожалуйста! Насть!?

– Да…

– Хорошая моя, мне так хочется тебе помочь, можно я все-таки приеду? Я понимаю, тебе не до меня, но я могу быть полезным. Ты меня даже не заметишь. Хочешь, я посижу с твоим братом, а ты съездишь в больницу? Или мы все вместе поедем? Я могу сбегать в аптеку, магазин… Могу дров нарубить!

Настя улыбнулась сквозь слезы:

– Спасибо. Я и сама не знаю, что сейчас важнее всего. Сижу тут, как дура и бешусь от собственного бессилия.

– Тем более! Я просто обязан приехать! – настаивал Миша. – Вот увидишь, я пригожусь.

– Ладно, приезжай, – согласилась Настя, у нее не было сил спорить. – Мы с Андрюшкой выйдем к остановке.

Она вернулась на кухню. Андрюшка, перепачканный вареньем, лопал его прямо из банки.

– Эй, сладкоежка, гулять пойдем? – спросила Настя.

– Пойдем, – Андрюшка с сожалением проводил взглядом банку, Настя убрала ее в шкаф, повыше.

Встреча

Они брели по обочине. Точнее, Настя – опустив голову, а Андрюшка носился туда-сюда и задавал бесчисленные вопросы.

– Это кто кричит?

– Ворона…

– А почему?

– Есть хочет, – односложно отвечала Настя. В другое время она пустилась бы в объяснения, но не сейчас. Правда, Андрюшке и таких ответов было достаточно.

– А куда мы идем?

– На остановку.

– А что там будем делать?

– Встретим одного человека.

– Человека?

– Да…

Настя услышала за спиной мерную лошадиную поступь. На всякий случай схватила Андрюшку за шиворот и прижала к себе.

– Лошадка! – взвизгнул брат, когда флегматичная пегая кобыла поравнялась с ними.

Настя приостановилась, все так же придерживая неугомонного брата.

Кобыла была запряжена в телегу, на телеге сидел незнакомый парень и улыбался во весь рот.

– Прру! – весело крикнул он кобыле. Та встала. Андрюшка потрясенный «лошадкой» потянулся к ней. А парень сказал Насте:

– Здравствуйте!

– Привет, – машинально отозвалась Настя. Парень выглядел смешно, даже нелепо. Издалека его можно было принять за местного поселянина. Бородатый, в треухе, фуфайке. Ну, просто классический деревенский дед. Но только издалека. Борода рыжая, ухоженная, глаза пронзительные, яркие, точеные черты лица. Треух и фуфайка – новенькие, только что из магазина, или со склада. Наряд довершали джинсы и кроссовки. Парень выглядел ряженым. Только для кого он так вырядился?

– Я хочу лошадку! Лошадку! – кричал и подпрыгивал Андрюшка. Кобыла равнодушно косилась в его сторону.

– Перестань! – прикрикнула Настя.

– Зачем же переставать, – парень продолжал улыбаться, – садись, подвезу, – предложил он Андрюшке и подмигнул.

Андрюшка не заставил себя упрашивать, он вырвался из Настиных рук и полез на телегу. Силенок взобраться у него не хватало. Парень вопросительно взглянул на Настю.

– Нам тут рядом совсем, два шага, – она указала на остановку.

– Хоть два шага, – парень подхватил Андрюшку и усадил рядом с собой.

– Но! – парень причмокнул, дернул поводья. Настя обреченно вздохнула и пошла рядом с медленно катящейся телегой. Андрюшка вертел головой и подпрыгивал.

– Как зовут лошадку?

– Мотя.

– Смешное имя! – Андрюшка расхохотался и крикнул, – Мотя! Мотя! – кобыла повела ушами.

– Смотри, она тебя услышала, – подсказал парень.

– А меня зовут Андрюша, – представился брат, – а тебя?

– Марк…

Настя вздрогнула.

– Как? – переспросила она.

– Марк, а если точнее – Маркус. И я могу помочь тебе, Настя.

Настя остановилась. Кобыла тоже.

– Вот мы и приехали, – тихо сказала Настя. Она смотрела не на Маркуса, а на шоссе, по которому к остановке подъезжала маршрутка.

– Маркус, таких имен не бывает! – заявил Андрюшка.

– Что же поделать, – развел руками парень.

Из маршрутки выбрался Миша. Осмотрелся, увидел Настю, махнул рукой, быстро пошел навстречу.

– Маркус, нам надо поговорить, – сквозь зубы произнесла Настя. Он посмотрел на нее, на приближающегося Мишу и кивнул. Он ждал.

– Помоги моей бабушке! – чуть слышно попросила Настя, – ты можешь, я знаю…

Маркус снова кивнул.

Подошел Миша. Удивленно посмотрел на телегу, лошадь, чуть дольше задержал взгляд на Маркусе.

– Вот, – Настя помялась, – катаемся…

– Еще хочу! – Андрюшка и не думал слезать с телеги.

Миша улыбнулся:

– Привет, – поздоровался он и протянул руку сначала Андрюшке, потом Маркусу. Настя наблюдала за ними, и ей было как-то не по себе от этого рукопожатия.

– Андрюшка, слезай, приехали, – велела Настя брату. Тот нехотя протянул к ней руки. Надулся:

– А ты к нам приедешь? – спросил Маркуса.

– Постараюсь, – ушел тот от прямого ответа.

Настя взяла Андрюшку за одну руку, Миша – за другую.

– Идем, – велела Настя. Они пошли к дому.

– Забавный парень, – заметил Миша, – кто он?

– Да так, местный… на конюшне работает, – соврала Настя. Она опустила голову, желая провалиться сквозь землю от стыда. Неужели она так и будет врать всю жизнь Мише? Всю его жизнь…

Настя незаметно обернулась, но ни телеги, ни Маркуса на дороге уже не было. «Лихо он смылся, – подумала раздраженно, – интересно, как мы с ним встретимся? Мы же не договорились?».

Настю выручил брат, он засыпал Мишу вопросами, так что тот еле успевал отвечать. У Насти было время подумать. С одной стороны, хорошо, что Миша приехал. Если ей придется отлучиться, он присмотрит за Андрюшкой. С другой – Миша ей мешал, хоть она и боялась признаться себе в этом.

Они подошли к дому. Андрюшка побежал к калитке, с криком: «Мама, мама!».

– Мама еще не вернулась, – Настя опомнилась и кинулась за братом. – Она сначала позвонит, а потом приедет.

– А лошадка? – переспросил Андрюшка.

– Лошадка тоже приедет, если ты будешь себя хорошо вести, – строгим голосом напомнила Настя.

– А ты будешь себя хорошо вести? – Андрюшка мгновенно переключился на Мишу.

– Непременно! – отрапортовал Миша.

Настя велела им идти в дом, а сама осталась во дворе. Ее беспокоило отсутствие звонков. Она набрала маму. Послушала длинные гудки, наконец, мама ответила:

– Настя, мы в больнице, отец поехал на работу. Пока все без изменений. Но не хуже.

У Насти немного отлегло от сердца.

– У вас все в порядке? – забеспокоилась мама.

– Да, мама, не волнуйся, мы немного погуляли, и еще, к нам Миша приехал…

– Миша? – не поняла мама, – А, тот милый мальчик… Ну, хорошо, тебе будет не так одиноко.

– Мама, может, ты вернешься, и деда привезешь? а я подежурю вместо тебя, – предложила Настя.

– Ох, я даже не знаю, – мама вздохнула, голос усталый, – мы хотели отца дождаться, но кому-то надо домой ехать, немного поспать, иначе ночью не сможем дежурить…

– Я могу! – воскликнула Настя.

– Ну, что ты! – не согласилась мама, – ты будешь днем, а кто-то из нас ночью.

– Как скажешь, – А как Насте хотелось оказаться в больнице именно ночью. Она уже представила себе, как туда прибывает Маркус и исцеляет бабушку. Да, но она же с ним так и не договорилась!

– Мама, я могу попросить Мишу посидеть с Андрюшкой, а сама вас сейчас сменю, – предложила Настя.

– Это как-то неудобно, – замялась мама, – нет, будь дома, мы сейчас приедем.

Настя нажала отбой и задумалась:

«Как позвать Маркуса?». Наверное, надо нащупать какую-то струну, найти путь к нему. Или он сам ее найдет? Да о чем она вообще думает! Им все про нее известно! Каждый шаг! Наверняка они и о болезни бабушки сразу узнали. А теперь строят из себя! «Куда ты денешься, голубушка, прибежишь, как миленькая!» И прибегу! – мысленно пообещал Настя.

Она повернулась, взглянула на дом, из окна на нее смотрел Андрюшка и махал рукой.

– Я сейчас вернусь, – Настя заставила себя улыбнуться. Он не слышал ее, но улыбнулся в ответ.

«Миша здесь, он присмотрит за Андрюшкой, – подумала Настя, – я успею до приезда мамы, должна успеть…».

На крыльцо вышел Миша:

– Что-то случилось? – спросил он, – у тебя такое лицо…

– Нет, нет, – Настя покачала головой, – Миша, мне надо уйти, ненадолго, ты побудешь здесь?

– Конечно, – он был растерян, – ты не волнуйся…

– Спасибо… я скоро, – Настя махнула рукой и направилась к калитке.

Она не знала, зачем и куда идет, но у нее была цель – найти Маркуса.

Настя захлопнула калитку, оглянулась и быстро пошла в сторону остановки.

«Маркус! Маркус! – твердила она. – Чтоб тебя! Да отзовись же!».

Не доходя до перекрестка, Настя бездумно свернула с дороги на тропинку и зашагала через поле. Ноги сами несли ее.

– Маркус! Маркус! – вслух твердила она. И шла, все дальше и дальше, ничего не видя и не замечая.

Остановилась, как будто столкнулась с невидимой преградой. Подняла голову. Увидела перед собой дерево, одинокую облетевшую березу.

Опушка леса.

Настя встряхнула головой: «это уже было… что за бред! Конечно, я же здесь каждый куст знаю!».

Настя решительно направилась к лесу, разбитая тропинка виляла среди корней, Настя перепрыгивала лужи и упорно шла вперед.

Деревья расступились, тропинка прыгнула на корявый деревянный мосток, перекинутый через топкий ручей.

Настя остановилась.

– Сон! Как я сразу не догадалась! Мы же с Мишей сюда приходили! Только во сне было лето, а сейчас осень…

Настя осмотрелась.

– Странно, почему именно сюда?

Она зажмурилась и попыталась мысленно открыть переход.

– Настя, я уже здесь, – услышала она и мгновенно открыла глаза. На мостике стоял Маркус.

– Хорошее место, – сказал он.

Настя промолчала.

– Спасибо за приглашение, – поблагодарил Маркус.

– Не за что… – буркнула Настя, – ты обещал помочь.

– Уже, – ответил Маркус.

Настя вздрогнула:

– То есть, как? – осторожно уточнила она.

Маркус продолжал обезоруживающе улыбаться. «И чего это он так радуется? – С раздражением подумала Настя, – уверен, что поймал меня на слове?».

– Ты ведь хотела, чтоб я помог твоей бабушке? Я правильно тебя понял? – вопросом на вопрос ответил Маркус.

– Да, именно так, – подтвердила Настя. «К чему он клонит? Разыгрывает, что ли?».

– Я помог, – Маркус прямо-таки излучал доброжелательность.

– Хочешь сказать, что она выздоровела? – недоверчиво уточнила Настя. Рука ее нащупала телефон, – это не сложно проверить, – она набрала мамин номер и услышала: «Настя! Это чудо какое-то! Ты не поверишь! Первоначальный диагноз не подтвердился! У бабушки нет инсульта! Приходил главный врач, лично осматривал! Так вот, он сказал, что все хорошо, ложная тревога. Короче: ее еще обследуют пару дней и отпустят домой! Настя! Ты меня слышишь? Але!».

Настя отстранила трубку от уха и с удивлением посмотрела на нее. У нее не было особенной надежды на Маркуса. Амриты обманывают, не задумываясь. Но то, что сказала мама… «Совпадение? Ошибка? Или, действительно, помощь?».

Настя с трудом заставила себя ответить маме:

– Да, мам, я слышу… да, конечно, рада, еще бы… Да, дома… хорошо, мы вас ждем.

Она нажала отбой и посмотрела на Маркуса.

– Что у нее было? – строго спросила она.

– Инсульт. Если проще – кровоизлияние.

– Врач со скорой тоже что-то такое говорила, – Настя задумалась, – да, но мама сообщила, что диагноз не подтвердился.

– Конечно, не подтвердился, я же ликвидировал последствия. Так что, бабушка вполне здорова.

– Может быть, если не врешь… – Настя смотрела ему прямо в глаза, пытаясь понять, правду он говорит, или обманывает. «Как же он может обманывать, если еще утром бабушка была в реанимации, а потом появляется доктор и заявляет, что она здорова! Как-то все это не стыкуется».

– Что ж, выходит, мне надо тебя поблагодарить, – нехотя произнесла Настя. – Скажи, а бабушка теперь абсолютно здорова? Болезнь может повториться?

– Ну… – Маркус развел руками, – человека в ее возрасте невозможно вылечить от всех болезней. Надеюсь, ты понимаешь, что некоторые изменения не обратимы, – пустился он в объяснения.

– Понимаю, – отрезала Настя, – человек смертен. Но вы кое-что можете? Ведь так?

– Кое-что, – согласился Маркус.

Настя помялась:

– И что же? – начала допытываться Настя.

– Если ты имеешь в виду, могу ли я или кто-то из нас сделать человека бессмертным, то – нет. А так: подлечить, подлатать, можем.

– Даже в безнадежных случаях?

– Хм, случаи бывают разные, что ты понимаешь под безнадежностью? Если человеку отрежут голову, то никто ничего не сможет сделать. Разве что, – Маркус поднял голову к небу, – Господь Бог…

Настя вздохнула:

– Это понятно. Ладно, я спрошу конкретнее: сколько лет жизни осталось у моей бабушки?

– При соответствующем уходе, – Маркус задумался, – можно гарантировать еще лет сорок. Настя закрыла глаза: сорок лет! Кажется, это так долго! Так много! А на самом деле? Земля всего лишь обежит вокруг солнца сорок раз и бабушки не станет. Причем сорок – это в том случае, если Маркус будет за ней присматривать. А остальные? Мама, брат, дед, отчим? Миша!

– Как вы это делаете? – Настя решила, раз уж она встретилась с ним, то попытается вытащить как можно больше информации.

– Настя, – мягко произнес Маркус, – человеческая жизнь конечна. И никто из нас не знает, что ждет за порогом. Я понимаю, тебе больно думать о своих близких, о том, что ты не такая, как они…

– Не надо лирики, – поморщилась Настя, – это мы проходили. Давай конкретно. Чего ты хочешь от меня за то, что спас мою бабушку?

Настя напряглась, готовая услышать требование немедленно бросить семью и переселиться к амритам. Развлекать какую-нибудь Васанту на затерянном острове, или сидеть внутри несуществующей горы Меру, или как там она называется… Настя готовилась отразить нападение, но вместо этого Маркус сказал:

– Ничего…

– Совсем? – Настя недоверчиво покачала головой.

– Совсем…

– Что ж, спасибо, – она медленно повернула и пошла прочь. «Не может быть! Это какая-то ловушка, подвох», – думала она, ускоряя шаг.

– Настя, – догнал ее голос Маркуса.

«Я так и знала!» – она почти торжествовала.

– Что?

Он все еще стоял на мостике:

– Я только хотел сказать, что тебе все равно придется встретиться с нами. От себя не убежишь.

– Я знаю.

– Ты не виновата, и мы не виноваты. Так вышло. Тебе придется научиться жить с этим.

– Это все? – спросила Настя.

– Если у тебя нет ко мне вопросов…

– У меня много вопросов, – ответила она, – только, я не думаю, что получу от кого-то из вас ответы.

– Мне очень жаль, что мы напугали тебя, – с грустью произнес Маркус. – Но, я могу гарантировать, что ты получишь ответы на все интересующие тебя вопросы.

– От тебя, конечно, – усмехнулась Настя.

– От меня, или от других… Какая разница?

– Сколько тебе лет, Маркус? – спросила Настя.

– Много… да и какое это имеет значение?

– Верно, никакого, – согласилась Настя, – ладно, спасибо еще раз. Я пойду, пора…

Но она не уходила. Стояла. Ждала чего-то. И он тоже стоял. Смотрел на нее, молчал.

– Может, ты и прав, – помедлив, произнесла она, – пора встретиться. Хотя, я еще не готова. И, мне страшно.

– Это пройдет, – пообещал Маркус, – все пройдет… – Он вздохнул и снова посмотрел в небо.

В этот момент Маркус выглядел настолько нелепо в одежде, как будто с чужого плеча. В дурацком треухе, абсолютно не вяжущемся с ухоженной бородкой, в слишком новой фуфайке…

«И зачем он так вырядился? Хотел сойти за местного? Глупо…» – подумала Настя. Она вспомнила всегда элегантного Габриеля, шикарную Васанту, снобов – Кугунна и Фагара. Они даже не пытались стать такими, как все окружающие их люди. Не хотели слиться с толпой, но при этом, никто не заподозрил бы их в чужеродности. А Маркус, он был словно не от мира сего. Выходит, амриты тоже разные. Габриель что-то говорил на эту тему, да и Васанта, кажется, говорила. Настя вспомнила, как Васанту передернуло при упоминании о совете и о том, что она нарушила какие-то законы. У амритов тоже есть законы… или договоренности?

Ох, что-то все слишком сложно для одной Насти, голова кругом.

– Я должна подумать, – наконец, сказала она.

Он кивнул.

– И еще, – Настя чуть помедлила, – как мне найти тебя?

Маркус, словно только что очнулся, взглянул на нее, как ей показалось, удивленно:

– Я буду поблизости, – пообещал он, – просто позови.

– Ну, пока… – сказала Настя.

– До свидания.

Он исчез почти мгновенно. Настя моргнула пару раз, и – все. Над мостиком растаяла серая пелена, Маркуса не было.

Настя медленно побрела прочь. Ее не покидало чувство незавершенности. Как будто она должна была что-то сказать, или сделать, но не сделала. Она досадовала на себя, время от времени останавливалась, оглядывалась, ругала себя и снова шла, уходила все дальше, к дому.

Мишу и Андрюшку заметила издалека. Миша почти бежал по полю, Андрюшка болтался у него подмышкой. Настя невольно улыбнулась.

– Куда ты пропала? – спросил запыхавшийся Мишка, подбегая.

– Так, гуляла немного, – Настя неопределенно махнула рукой в сторону.

– А мы волновались, – У Миши покраснели щеки, то ли от бега, то ли от волнения.

– Поставь меня! – возмутился Андрюшка. Миша аккуратно опустил его на землю.

– Он неправильно меня одел, – наябедничал брат.

– Я же не умею, – Миша смутился еще сильнее.

– Почему ты ушла?! – продолжал возмущаться Андрюшка. – Все ушли! Мама, папа и ты!

– Я не ушла, – попыталась оправдаться Настя. – Идем, мама сейчас приедет. – Она взяла брата за руку.

– Извини меня, – обратилась она к Мише, – наверное, я сильно расстроилась.

– Я понимаю, – он шел рядом и поглядывал на нее обеспокоено и в то же время счастливо. Он не смотрел под ноги, то и дело спотыкался, но все равно поворачивал голову, заглядывая ей в лицо.

«Милый, хороший мой, Миша, – думала Настя, – отчего же мне так грустно и радостно, когда ты рядом? Еще вчера я ждала тебя и представляла, как мы будем гулять по лесу и полю. И все у нас будет, как в том сне, одном на двоих. А сегодня все по-другому. Как будто между нами пролегли тысячи лет и километров. Ты рядом, я могу дотронуться до тебя рукой, но знаю, что этого лучше не делать, потому что если я разрешу себе тебя, то обреку нас обоих на долгую боль, ведь я не смогу врать тебе всю жизнь, всю твою жизнь, потому что моя – бессмертна…».

– Бабушке лучше, – вслух сказала Настя.

– Правда?! – обрадовался Миша, – Слава Богу! Знаешь, мне почему-то казалось, что все будет хорошо. – Признался он.

– Да, наверное, – рассеянно ответила Настя.

Они едва успели зайти в дом, как, как к воротам подкатило такси, вернулись из больницы мама и дед.

Попытка объясниться. Осенние цветы

Андрюшка бросился к маме, едва та вошла в прихожую.

Мама и дед, не смотря на усталость, выглядели счастливыми. У мамы даже румянец появился. Настя слушала ее сбивчивый рассказ, даже не стараясь уловить суть. Она знала лучше мамы то, что произошло на самом деле. Последние сомнения о причастности Маркуса к внезапному выздоровлению бабушки, исчезли. Дед тоже выглядел бодрым, улыбался, с удовольствием познакомился с Мишей, даже попенял Насте за то, что она не покормила гостя. Но Настя пропустила его слова мимо ушей.

«Они похожи на осенние цветы, – думала Настя с грустью, – вот, только вчера распустились, а сегодня, тронутые ночным заморозком, поникли, завтра они уже превратятся в пожухлую ботву… так и жизнь человеческая. Что я могу сделать для них? И почему только для них? А остальные? Те, кому не повезло, и в их семьях не родились амриты?».

– Мам, я сейчас в больницу, – произнесла Настя вслух.

– Что? – мама сначала как будто удивилась, – да, конечно… я тебе сейчас соберу кое-что, а то ночью впопыхах забыли…

Мама торопливо направилась в комнату, дед пошел за ней, о чем-то напоминая на ходу.

– Насть, – напомнил о себе Миша, – можно, я с тобой?

– Со мной? Да, конечно, – отозвалась она.

Но их все-таки, усадили за стол и заставили поесть. Насте кусок не лез в горло, а Миша явно проголодался. Настя смотрела, как он ест. А в это врем в ее тарелке остывал суп.

Мама торопила. Она беспокоилась, что в больнице окончатся часы приема. Настя насильно впихнула в себя первое, отказалась от второго. Миша поблагодарил за обед, пообещал проводить Настю. Чем-то еще поговорил с мамой и Андрюшкой. Настя уже стояла в прихожей, когда он появился, помог ей надет куртку. «К чему вся эта вежливость?» – подумала Настя – «И вообще, к чему все? Зачем?».

Когда они шли к остановке, Миша вдруг сказал, что у него такое чувство, будто он уже был здесь.

– Так странно, – признался он, – кажется, это называется дежавю…

Настя не стала напоминать ему о сне. Пробормотала «бывает…».

– Ты, наверное, очень устала, – заметил Миша, – не выспалась. А я со своими разговорами лезу.

– Нет, не в этом дело, – поспешила оправдаться Настя, – просто… – она не знала, что сказать дальше. Сказать больше, значит, сказать правду. Но имеет ли она право?

В маршрутке она крепко сжала его руку, закрыла глаза и положила голову Мише на плечо… До самой больницы они молчали. Насте было жаль и себя и его до слез. Она испытывала к нему болезненную нежность, смешанную с благодарностью. Ей так хотелось сказать ему «Я люблю тебя!». Но она так и не сказала.

Зато как же обрадовалась Настя, встретив в больничном коридоре бабушку!

– Что, напугала я вас? – обнимая внучку, и смеясь, пошутила она. Действительно, на больную бабушка не походила. Ее перевели из реанимационной, в обычную палату, сказали, что никакой опасности нет, но задержали на пру дней, просто, чтоб подстраховаться. Бабушка с хитрецой поглядывала на Мишу.

– Никак твой молодой человек? – поинтересовалась.

– Мой друг, Миша, – представила Настя.

– Симпатичный друг, – похвалила бабушка. Миша немного смутился, щеки покраснели. Но бабушка по-родственному потрепала его по щеке:

– Не смущайся, дело молодое.

Она переживала из-за деда, говорила, что зря вызывали скорую, мол, ничего страшного, оклемалась бы. Но Настя помнила ее лицо с заострившимися чертами, невидящие глаза и страдальческий стон. «Ох, бабушка, знала бы ты…».

На прощанье бабушка пригласила Мишу приезжать почаще. «Вот, летом у нас благодать, не то что в городе» – хвалилась она.

Миша, вторя ей, хвалил дом, и все, что вокруг, обещал приезжать.

«Ты посмотри, совсем, как родственники» – думала Настя, наблюдая, как бабушка чмокает Мишу в щеку на прощание.

– День прошел совсем не так, как мы хотели, – сказала Настя Мише, когда они вышли из больницы.

– Наоборот, – не согласился он, – это очень счастливый день. Один из самых лучших в моей жизни.

– Ты во всем находишь хорошее, – улыбнулась Настя.

– Иногда бывает трудно, – признался Миша, – но сегодня все просто замечательно!

Настя оглянулась на здание больницы, на окна, за которыми болели, страдали, выздоравливали и, возможно, умирали люди, вот, прямо сейчас!

– Не смотря ни на что? – тихо спросила она у Миши.

– Насть, что с тобой? – он подошел вплотную, и внимательно посмотрел ей прямо в глаза. Она не выдержала, отвела взгляд:

– Так что-то…

– Насть!

– Что?

– Я люблю тебя…

И тогда она не выдержала, припала к нему и разрыдалась, взахлеб, как маленькая.

Он гладил ее по спине и шептал:

– Ну, что ты, что ты, хорошая моя, все будет хорошо, вот увидишь…

А Настя мотала головой и все никак не могла успокоиться. Как будто, все, что она пережила за последние месяцы, выходило из нее слезами.

Но груз, который она тащила, никуда не делся, он по-прежнему давил на плечи и сдавливал горло.

Слезы иссякли. Настя с трудом подняла голову, улыбнулась сквозь слезы:

– Вот и хорошо, вот и успокоилась, – обрадовался Миша, – ты, если хочешь, расскажи мне. Знаешь, иногда это помогает.

– Когда-нибудь, – пообещала Настя.

Противостояние и выбор

Миша проводил ее до дома, хотя она и отказывалась. Сказал, что завтра обязательно приедет. Настя так и не смогла отговорить его, у нее попросту не было сил отказаться от Миши. Особенно теперь, когда он признался, что любит ее.

Дома все успокоились. Вечером приехал с работы отчим. Семья собралась за столом. Настя увидела, как все они любят друг друга. Внезапная болезнь бабушки сделала их всех еще ближе, еще внимательнее. Мама все время беспокоилась, хлопотала, старалась накормить повкуснее. Дед расспрашивал отчима о работе, советовал, а тот слушал внимательно, не перебивая. Даже Андрюшка проникся и вел себя тише обычного.

Только Настя была словно в стороне ото всех, она старалась преодолеть в себе возникшее отчуждение, но оно не исчезало.

«Время пришло» – решила она, отправляясь к себе наверх.

Она легла, не раздеваясь и лежала, глядя в потолок, дожидаясь, когда в доме все уснут. Когда все звуки стихли и смолкли голоса, Настя поднялась и сосредоточилась. На этот раз она пойдет к амритам сама, и не станет больше прятаться. Маркус прав. От себя не убежишь.

Момент перехода она почувствовала почти сразу. Настя была совершенно спокойна, она точно знала, куда и зачем идет. Сомнений не было. Она просто двигалась вперед, струна раскрылась подобием тоннеля, стены его слегка пульсировали, Настя бежала по тоннелю, не касаясь его, но в то же время, сам тоннель проходил сквозь нее и толкал ее, и направлял. Они со струной были одним целым.

Как всегда внезапно, бег-полет прекратился.

Настя стояла на равнине, плоской и серой, под низким сумрачным небом без солнца. Никто не ждал ее. Настя оглянулась, за ее спиной уходила вверх серая скала. Настя стояла у самого ее подножия на нагромождении валунов.

«Вот почему я все время смотрела на равнину как бы сверху» – вспомнила свои сны Настя.

– Маркус! – негромко позвала она.

И увидела его почти сразу. Он шел к ней через равнину. Одинокая человеческая фигура без тени. Человек в длинном светлом одеянии.

«Да ведь он в тоге» – догадалась Настя.

И не успел Маркус подойти, как Настя увидела и других. Они появлялись ниоткуда, поодиночке, пока еще неразличимые, и шли к ней.

Настя подняла руку:

– Привет, – сказала она Маркусу.

– Легких путей, амрита, – ответил он.

Настя посмотрела на других. Они застыли неподалеку. И теперь она видела и узнавала: Габриель, Васанта, Кугунн, Фагар… лица, лица.… Вон та, беловолосая, что выдавала себя за врача, гигант и хрупкая девушка, их она запомнила из сна, и еще две девушки, те, с кем познакомила ее Васанта, а там, за их спинами… о, Господи! Не может быть! Да ведь это ее учительница по физике! Вот так новость! Лица, лица, неуловимо похожие и такие разные, застывшие, равнодушные, напряженные. Последним появился полуголый парень, в плаще, или одеяле, наброшенном на плечи, он в отличие от остальных, сел на корточки в стороне и казалось, даже не смотрел ни на кого.

– Все, – негромко сообщи Маркус.

Настя молча пересчитала пришедших. Девяносто восемь. Значит, Габриель не врал. Не врал с самого начала.

Вон он, красавец. Настя посмотрела прямо на него. Он спокойно выдержал ее взгляд.

«Знал, знал, что я приду – подумала Настя, – они все знали!».

– Амриты, – подал голос Маркус, и, хотя говорил он негромко, голос его заполнил равнину. – Нас снова девяносто девять.

– Нас всегда девяносто девять, – ехидно заметила Васанта.

Маркус помрачнел. Настя заметила движение среди амритов.

«Ага, не так уж вы бесстрастны, как хотите казаться, – подумала она».

– Васанта, если тебе есть, что сказать, говори, – предложил Маркус.

– Что же теперь говорить? – усмехнулась Васанта, – ты блестяще разыграл свою партию. Привет, Стасси, – она помахала Насте рукой, – наш Маркус все-таки убедил тебя?

Настя промолчала. Происходящее немного удивило ее. Не так представляла она эту встречу.

Васанта пожала плечами:

– Что же вы все молчите? – выкрикнула она, – вы все!

– Тебе тоже стоило бы помолчать, – заметил Габриель.

– Разумеется! – Васанта шутливо поклонилась Габриелю.

Кугун выступил вперед:

– Раз уж так вышло, – он пристально взглянул на Настю, – пусть она все узнает. И пусть сама примет решение.

Настя перестала вообще, что бы то ни было понимать.

– Пусть говорит Думуз, – потребовал Фагар.

– Да, пусть он говорит! – подхватили несколько голосов.

Думуз? Настя присмотрелась. Тот, высокий, что стоял рядом с черноволосой девушкой, Амитой, кажется. Он поднял голову, и Настя поразилась спокойствию, его лица. Так выглядят каменные лица статуй. Он был бос, в простой светлой рубахе и свободных штанах, длинные волосы, перехваченные в хвост, густая борода.

Думуз неторопливо прошел вперед, остановился прямо перед Настей:

– Так вышло, – сказал он негромко.

Настя невольно кивнула.

– Нас всегда девяносто девять, амрита Анастасия. С того самого дня, когда девяносто девять мужчин, женщин и детей укрылись от катастрофы в убежище. – Он помолчал, – некоторые из нас помнят. Другие появились позднее, вместо ушедших. Мы не можем умереть, мы давно перестали быть людьми. Мы даже не знаем, то, что произошло с нами – благо или проклятие. Но мы есть. – Он повернулся к остальным и стал произносить их имена:

– Амита, Васанта, Амар, Видия, Асим, Ила, Лила, Лалит, Мира, Адити, Атанасис, Умар, Аиша, Кумико…

Те, кого он называл, слегка склоняли головы.

– Алан, Амбросий, Анфиса, Зои, Рафаэль, Хаим, Ур, Алюлим, Еменлуан, Кугунн, Убурратум, Еменгалин, Нуа, Издубар, Хазизадр, Аларос, Шам, Амелон, Аменнон, Мегаларос, Даонос, Едорахуз, Отиартес, Ксисутрос, Этан, Белих, Урнун, Адан, Энки, Марту, Фагар, Эрех, Сарагон, Наннар, Нингал, Шубад, Мескила, Каа, Габриель, Маркус, Убартуту, Лалиар, Утнан, Амуг, Галь, Потина, Лючия, Еудор, Арахуз…

У Насти помутилось в глазах. Не смотря на то, что Думуз произносил имена амритов внятно и медленно, Настя понимала, что тонет в них.

Беловолосая – Зои, парень в одеяле, похожий на индейского вождя – Еменгалин, Светлана, ее учительница по физике – Лючия. Кунун и Фагар, их она запомнила после встречи на острове, Амар, его она помнила смутно, ведь он все время молчал, Нуа и Лалит, чем-то похожие друг на друга и на Васанту…

Настя всматривалась в лица, пыталась ухватить что-то, присущее только этому амриту или амрите, ухватить и запомнить. Но, в то же время она понимала, что не в состоянии вместить их всех в собственную память.

– Адана, Гильгаш, Мескиламуг, Утнопиштим, Энемен, Зенон, Сибизан, Хильда, Береника, Баал…

Думуз невозмутимо и монотонно называл имена, Настя изнывала от невозможности запомнить их.

– Мерит, Усир, Биргит, Нарам, Шамаш, Син, Таммуз, Кей, Декий, Хельвайз, Годелена, Идони, Авис, Яхмос, Энхедуанна, Хаффра, Илум, Адад, Эсдар, Бену, Упуат, Тиа, Рат, Нефир…

Но вот, имена иссякли. Думуз назвал себя, Настю и замолчал.

– Вот и познакомились, – выдавила из себя Настя.

– Мы – отверженные, – внезапно добавил Думуз.

– Зачем ты так, – мягко произнес Маркус, – мы, скорее, хранители…

– Не забивайте ей голову! – перебил Кугунн, – мы сами не знаем, кто мы.

– Но, кое-что нам известно, – вступил Фагар, – например то, что мы бессмертны, в человеческом понимании этого слова. И обладаем некоторыми способностями.

Думуз, все такой же бесстрастный, вернулся к своей черноволосой спутнице.

– Мы избранные! – выкрикнула амрита, имени которой Настя так и не смогла вспомнить.

– О, да! – насмешливо пропела Васанта. – Спасители человечества, хранители знаний, скажите еще, что мы лучшая его часть, и за нами будущее! Ха-ха! Стасси, не слушай их! Я же тебя предупреждала!

– Васанта, помолчи! – не выдержал Габриель. – Фагар, неужели ты не можешь повлиять на нее!

– Помолчите вы! Все! – не выдержала Настя. Ее выкрик, видимо, был настолько неожиданным, что спорщики затихли.

– Смотрю я на вас и думаю: кто вы такие? Жалкая кучка мутантов, оторванных от остального человечества. Я не знаю, как и почему вы все, точнее, мы все стали такими. Но, наверное, узнаю когда-нибудь, если то, что вы говорите о нас – правда. Наверное, это очень тяжело, жить и жить, много веков, забыть всех, кого вы любили когда-то, забыть даже саму способность любить. Посмотрите на себя! О чем вы спорите? Вам дарованы такие способности и возможности, а вы вместо того, чтоб применять их, помогать тем, кто живет на этой несчастной планете, тем, предками кого вы поневоле являетесь, своим внукам и правнукам, ну, пусть очень далеким, я понимаю… О, Господи! Мне тяжело говорить с вами!

– О, еще одна альтруистка, – отозвалась Васанта, – Габриель, поздравляю! Стасси, ты очень скоро пересмотришь свои взгляды на человечество, лет через сто. И, надеюсь, мы с тобой еще побеседуем на эту тему.

– Васанта права, – устало произнес Кугунн, – в свое время мы много чего сделали для людей, но они живут, как трава, их время быстротечно. Одни сменяют других, и новые скоро забывают то, что было до них.

– Поживи пару сотен лет, девочка, – поддержал его Фагар, – а там посмотрим.

Настя беспомощно оглянулась и встретилась глазами с горящим взглядом Габриеля и умиротворенным – Маркуса.

Кугунн, Фагар, Васанта, Амар, Нуа и Лалит, а с ними еще несколько амритов, не прощаясь, покинули равнину.

К Габриелю подошли Зои и Лючия – Светлана. А к Маркусу присоединились другие. Всего в каждой группе Настя насчитала человек по тридцать. Среди них не оказалось ни Думуза с его спутницей, ни индейца в одеяле.

– Настя, ты все верно сказала, – заявил Габриель, – ты выбрала свой путь. А мы будем рады помочь тебе.

Настя посмотрела удивленно:

– Разве я что-то сказала о своем выборе?

– Габриель, ты снова торопишься, – заметил Маркус.

– Зато ты все время выжидаешь!

– Габриель, наш спор не имеет смысла…

Настя разозлилась:

– Послушайте! Я уже тысячу раз пожалела, что пришла сюда. Честное слово, только благодаря Маркусу.

– Настя, любой из нас помог бы твоей бабушке. Маркус просто оказался проворнее остальных, – съязвила Зои.

Они снова готовы были заспорить.

– Во что вы тут все играете, а? – удивилась Настя. – Группировки какие-то, споры, ссоры. Вам заняться нечем?

Габриель даже побледнел от возмущения:

– Прежде чем так говорить, ты бы сначала посмотрела на то, чем мы занимаемся. Ты же хотела заниматься наукой? Мы предоставим тебе такую возможность. К твоим услугам будут лучшие преподаватели, лаборатории, любые средства. У нас неограниченные возможности. Надеюсь, ты не станешь этого отрицать?

– Габриель! – попробовал остановить его Маркус. Но тот не обратил внимания.

– Кто, по-твоему, двигает науку?!

– Люди, ученые – не очень уверенно ответила Настя, она уже догадывалась, к чему клонит Габриель.

– Люди? – переспросил он насмешливо, – за последние сто лет мир изменился кардинально. Ты думаешь, что человечеству это было под силу? Нет! И я могу легко доказать это. Мы ищем талантливых детей, помогаем им развиваться, учим, направляем, помогаем достичь результатов, подсказываем. Подумай сама – компьютеры, мобильная связь, нано-технологии, космос…

– Войны, – подсказал Маркус, – ведь войны тоже на вашей совести? Не так ли?

– Войны – неизбежное зло! – мгновенно ответил Габриель, – конфликт – пружина развития!

– Вы что, войны развязываете? – ужаснулась Настя.

– Настя, мы не развязываем войн! – воскликнул Габриель, – все можно перевернуть с ног на голову, и даже самые благие начинания и намерения превратить во зло.

– Именно! – подхватил Маркус, – я много раз говорил вам, нельзя вмешиваться в человеческую историю.

– Вы вмешиваетесь!? Да как вы смеете! – завопила Настя, – кто дал вам право! Тоже мне супермены!

– Нет, Настя, нет, – начал успокаивать ее Маркус, – не все мы одинаковы. Просто у Габриеля и его сторонников идея-фикс осчастливить человечество. Многие этим грешат, но чаще всего выходит с точностью до наоборот.

– Да вы же монстры! – Настя опустилась на ближайший валун и обхватила голову руками.

– Вместо того чтоб спасать, вы губите, вместо того, чтобы помогать, стоите в стороне и спокойно наблюдаете. Хуже вас нет никого. Всякие там гитлеры-сталины, они хоть обычные люди, смертные, слабые, их хватает на несколько лет, а потом они исчезают без следа. А вы?

– Так что же, прикажешь, сидеть, сложа руки? Как делает наш уважаемый Маркус? Или возомнить себя полубогами, а людей – рабами, годными только на то, чтоб исполнять капризы таких, как Васанта, – спросил Габриель.

– Я не знаю, – прошептала Настя. – Но я уверена в одном: я не хочу со временем стать такой, как вы, одной из вас. Я сделаю все, чтоб остаться человеком.

– Мне жаль, что мы не нашли общего языка, – с горечью сказал Габриель, – но знай, мы всегда будем рады тебе. И ты все равно придешь к нам.

Он развернулся и растаял, а за ним и остальные.

– Остались только мы, – услышала Настя, рядом стоял Маркус. Он указал ей на оставшихся амритов.

– Почему ты думаешь, что я присоединюсь к вам? – спросила Настя, – чем вы лучше других?

– А я и не жду, – отозвался он, – я готов отвечать на вопросы и помогать, когда понадоблюсь. Одной тебе не справится.

– Что если я рискну?

– Тебе решать, – мягко ответил он, – но знай, если тебе потребуется наша помощь…

– Хорошо, спасибо.

– И еще: здесь, в этом месте собраны все знания, накопленные амритами за всю нашу историю. Ты можешь приходить сюда беспрепятственно и изучать.

Маркус повернулся к скале и прошел сквозь нее, оставшиеся амриты ждали. Настя вздохнула и направилась следом. Она уже была здесь, в зале со стенами из мрака и уходящими в бесконечность колоннами. Маркус приблизился к одной из них, протянул руку, Настя увидела, как заскользили вверх-вниз стеллажи, набитые книгами, свитками, толстенными фолиантами, и хрупкими папирусами, пергаменты, сменялись глиняными, а те, в свою очередь уступали место каменным скрижалям, металлическим пластинам, с выбитыми древними письменами, рисунками, рунами… и все это невероятное скопление, немыслимое богатство, накопленное веками знание, заполняло собой одну из колонн горы Меру. А что же в других?

– Этого никогда не прочитать, живи хоть миллионы лет, – со вздохом произнесла Настя.

– Ну, почему же, – не согласился Маркус. – Изучаем потихоньку.

– Было бы здорово, перенести все это в электронную библиотеку, – предположила Настя.

– Уже, – улыбнулся Маркус.

У Насти загорелись глаза.

– Есть такой компьютер?

– Разумеется.

– И у меня будет доступ?

– У всех амритов есть доступ, правда, не все им пользуются. Например, Габриель и его приверженцы очень активно используют наш архив, а Думуз им вообще не интересуется. Честно говоря, некоторая часть архива нами скрывается. Нет, не потому что мы жадные, – Маркус снова улыбнулся, – в мире и так слишком много зла. Мы не хотим, чтоб оно увеличивалось. Существует кое-что такое, что следует забыть.

Настя покачала головой. Снова секреты, снова амриты принимают решения за людей. Но Маркус как будто читал ее мысли:

– Не забывай, многое из того, что ты здесь видишь, для человечества давно утрачено. И возвращать это знание не стоит, уж поверь мне.

Настя стояла, запрокинув голову, и с восхищением смотрела на движущиеся стеллажи. Она понимала, что сегодня не способна прочесть ни строчки, ни буквы, ни символа из того, что она видит. Соблазн был слишком велик. Знание лежало мертвым грузом, доступное кучке бессмертных архивариусов.

– Я буду приходить, – сказала Настя.

– А теперь, мы хотим, чтоб ты увидела, – сказал Маркус.

Амриты приблизились и окружили Настю.

– Не бойся, – посоветовал Маркус, – это просто воспоминание.

Они шли вереницей, друг за другом, ступенька за ступенькой, по узкой лестнице, вырубленной в скале: молчаливые, мрачные, испуганные. Мужчины несли светильники, дети прижимались к матерям. Их шаги были почти бесшумными, шорох и шарканье. Девяносто девять человеческих фигур, девяносто девять теней, скользили по каменным стенам в колеблющемся свете.

На каждом повороте вереница людей замирала. А тот, кто шел впереди, прижимал ладонь к скале, уходила в сторону или верх каменная плита, закрывающая проход, люди снова двигались, за их спинами запечатывалась скала.

Двигались медленно.

Переходы сменялись новыми переходами.

Узкие ступени, неверный свет, шорох ног и молчание.

Вожак поднял последнюю плиту. Вереница людей поодиночке вступила в гигантскую пещеру, с подпорками-колоннами. Последняя печать опустилась за их спинами.

Люди сгрудились, сбились тесно, как будто искали защиты друг у друга.

И потекло время.

Сквозь них, мимо них.

Люди стояли на коленях и молились.

Каменные стены, окружающие их, подернулись мраком. Все стало нечетким и призрачным. Последнее убежище поколебалось, вещи утратили очертания и перестали быть.

Только люди оставались людьми.

Живые в неживом, существующие в небывшем.

Они очнулись, с трудом узнавая себя и других с ними. Они вспоминали свои имена, заново утверждая себя.

Среди них больше не было детей. Но все были равны: юные мужчины и женщины.

– Мир перестал быть и начал быть, – сказал один из них, тот, кто раньше был их вожаком.

– Значит, мы свободны? – предположили другие.

Они все еще боялись, но некоторые решились и, подойдя к стенам, хотели искать выход. Но стен не было, как не было и печатей.

Те, кто когда-то были мудрецами, исследовали нечто, заменившее скалу.

– Мы знаем, что это, – сказали мудрецы. – Наше убежище созданное там, где располагался мировой узел, сохранило себя, как образ. Мы действительно свободны. Каждый из нас может выбрать свой путь.

Мудрые потянулись к клубам мрака, и мрак потянулся к ним, они шагнули в открывшиеся воронки и исчезли.

Оставшиеся не были мудрыми, они растерялись. Они не знали, стоит ли повторить поступок мудрых или надо ждать их появления.

Некоторые из них, не дождавшись, ринулись к стенам и стены поглотили их, другие, проявив благоразумие, предпочли ожидание.

За ними вернулись.

Они выходили в новый мир поодиночке, наученные мудрыми. Каждый выбирал себе струну, один из бесчисленных путей, сошедшихся в узле. Они распутывали клубок, нащупывали, звали, и струны слушали, подчиняясь.

Мир, где они появились, не ждал их. Они превратились в невольных чужаков.

Они почти не встречали себеподобных, а если и встречали, то те не жалели принимать их.

Сначала они разбрелись, пытаясь существовать поодиночке. Они теряли друг друга, и не знали, сколько их осталось. Так продолжалось до тех по, пока трое мудрых не собрали всех в Убежище. Тогда оставшиеся недосчитались изначальных, но вместо них мудрые привели других.

Их снова было девяносто девять. Всегда.

– Прошли века, прежде чем амриты научились жить среди людей, – Настя услышала голос Маркуса и очнулась.

– Это легенда? – спросила Настя.

– Изначальные утверждают, что так и было.

– Думуз изначальный? – предположила Настя.

– Он так говорит, – ответил Маркус.

– А разве вы не знаете, кто из вас кто? – удивилась Настя.

– Сейчас очень трудно об этом судить. Изначальные долго были рассеяны по всей земле. Кто-то уходил, кто-то рождался.

Амриты с трудом вспомнили язык изначальных, расшифровали собранные ими знания. Многое было утрачено. Сама понимаешь…

– Выходит, не такие уж вы и всемогущие, – сказала Настя, – просто люди, наделенные некоторыми способностями.

– Можно и так сказать, – согласился Маркус.

– Что ж, спасибо за информацию, – Настя оглянулась. В огромном зале не было никого кроме неё и Маркуса. Амриты ушли.

И впервые она ощутила давление времени. Тысячелетия пронеслись где-то там, над поверхностью планеты, которую Настя привыкла считать своим домом. Миллиарды рождались и умирали, любили, рожали, убивали, властвовали, совершали открытия, предавали себя и других, развязывали войны, возводили храмы, дворцы и пирамиды, жили. Создавались и падали цивилизации, извергались вулканы, поднимались горы, реки наполняли моря, качался вечный океан, сгорали звезды, и неслась в черной пустоте живая планета, подставляя бока желтому солнцу.

А здесь в этой точке все оставалось неизменным. Изначальным. И она – Настя, часть этого изначального, крохотная песчинка, неизвестно каким ветром занесенная в узел мира.

– Мне пора, Маркус. А то дома волноваться будут. – Она сказала это и улыбнулась, сопоставив вечность с домиком в пригороде, где сейчас спят те, кого она любит.

– Мы умеем ждать, Настя, когда-нибудь, ты останешься. – Ответил Маркус.

– Пока, – Настя развернулась и пошла к стене, ловить свою струну.

Уже привычно закрыв глаза, Настя без труда представила себе свою комнату и шагнула.

Дом в пригороде

Утром мама с трудом разбудила ее.

– Настя, мы едем к бабушке, от нее сразу домой. Так что, ты остаешься за хозяйку. Помогай дедушке.

– Хорошо, мам, – Настя зевнула и потянулась. – Можно я еще посплю?

Мама посмотрела с тревогой, прикоснулась к Настиному лбу.

– Бедная моя девочка! Как же ты переутомляешься, – посетовала мама, – ну, поспи. И гуляй побольше. Я позвоню.

Она чмокнула дочь в макушку и вышла.

Настя упала головой на подушку и натянула одеяло.

«Неужели сегодня у меня будет спокойный день» – успела подумать она и отключилась.

Проснулась от пения телефона.

– Миша!

– Насть, я тебя разбудил? – милый, он волновался за нее!

– Я что-то заспалась, – Настя рассмеялась счастливым смехом. – Молодец, что разбудил. Приедешь?

– Конечно, – обрадовался он, – если я не очень помешаю…

– Нет, ты не очень помешаешь, – веселилась Настя, – наоборот, я тебя буду ждать, очень-очень!

– Я скоро! – пообещал Миша.

Настя бросила телефон на подушку, вскочила, потянулась и, напевая, закружилась по комнате.

Миша! Я буду любить тебя сто двадцать лет! И я обещаю тебе, что все эти годы ты будешь счастлив. Мы все будем счастливы. Потому что я – человек. И я умею любить.

Она и сама не знала, чему радовалась.

Ей никогда не стать прежней. Не забыть, не избавиться от амритов.

Все это так.

Она знала, что переживет тех, кого любит, но знала так же, что будет с ними до самого конца, и сделает все, чтоб они были счастливы.

У нее больше не было сомнений.

Расскажет ли она когда-нибудь правду своим близким? Возможно.

Откроет ли свою тайну Мише? Да, если почувствует необходимость.

И еще: она будет учиться.

Она выучит языки, она прочтет древние письмена, и, если потребуется, заставит амритов открыть ей самое сокровенное знание. И она никогда не использует его во вред людям. Потому что она – человек.

Content

Ирина Щеглова
Амриты

Пролог

Процессия с ящиком (пять лет спустя)

Обычная школьница

На следующий день. Школа.

Путешествие в никуда

История амритов

Перелом

Расследование

Ограбление без взлома

Миша Колосов

Подруга

Ночной разговор

Первое свидание

Сны

Школьные новости

На каникулах

Встреча

Попытка объясниться. Осенние цветы

Противостояние и выбор

Дом в пригороде