Марина Серова

Миром правит случай

Глава 1

Вчера я закончила очередное дело, и на сегодня у меня были грандиозные планы по наведению порядка в доме. Только я достала пылесос, как раздался звонок.

— Алло! — ответила я, взяв со стола мобильник.

— Здравствуйте! Это Полина? — поинтересовался мужской голос.

— Она самая, — подтвердила я.

— Меня зовут Сергей. Ваш номер дала мне Ксюша Курникова. Она сказала, что к вам можно обратиться по деликатному вопросу… Можно? — уточнил потенциальный клиент.

— Вы уже обратились, — я опустилась в кресло. — Внимательно слушаю.

— Это не телефонный разговор. Мы могли бы с вами сегодня встретиться?

Сергей сослался на одну из моих бывших клиенток, поэтому у меня не было никаких причин для того, чтобы отказаться от встречи с ним.

— Да, конечно, — согласилась я без особых раздумий.

— Надеюсь, вы ничего не имеете против ресторана «Александрия»? — Сергей назвал один из лучших ресторанов нашего города.

— Ничего.

— Тогда я буду ждать вас там через два часа. Успеете?

— Постараюсь. — Я уже собиралась отключиться, но в голову пришла мысль, и я ее сразу же озвучила: — Как мы узнаем друг друга?

— Не беспокойтесь, Полина, узнаем, — заверил меня Сергей и после некоторой паузы добавил: — Я вас точно узнаю. Ксюша очень хорошо описала вас.

— До встречи, — я прервала связь.

Я представила, как Курникова могла меня описать: двадцать восемь лет, среднего роста, серенькой внешности — словом, ничего особенного. Действительно, природа не наградила меня броской внешностью, и для моей профессии это — скорее плюс, чем минус. Мое лицо давало неограниченные возможности для изменения имиджа. Пару лет назад я окончила курсы визажистов, так что знала некоторые секреты перевоплощения и уже не раз применяла их на практике. В зависимости от обстоятельств я бывала и леди-вамп, и синим чулком, и молодящейся старушкой, и даже безусым пареньком. Так что со стороны Сергея было слишком самоуверенно заявлять, что он наверняка узнает меня по словесному описанию. Мне почему-то захотелось похулиганить, и я, переступив через пылесос, занялась изменением своей внешности.

— Полетт, ты не могла бы начать именно с моей спальни? — спросил дед, заглянув в мою комнату. — Понял, не могла бы. У тебя снова появились дела поважнее, чем уборка.

— Да, позвонил потенциальный заказчик. Вот, собираюсь на встречу с ним.

— А к чему этот маскарад в самом начале вашего сотрудничества? — полюбопытствовал мой прародитель.

— Так, от скуки.

— Ну-ну, — дед скосил глаза на пылесос. — Может, нам вызвать клининговую бригаду?

— Посмотрим, вот встречусь с клиентом, узнаю, насколько там все серьезно, и тогда…

— Ладно, — Ариша понимающе кивнул и пошел к себе.

Я повернулась обратно к зеркалу, взяла блеск для губ и сделала последний штрих, придав своим губкам объем.

Минут через сорок в ресторан «Александрия» вошла яркая брюнетка лет тридцати пяти. Окинув взглядом немногочисленных посетителей, она направилась прямиком к столику в центре зала, за которым сидел молодой человек в костюме без галстука.

— Вы позволите составить вам компанию? — с придыханием спросила уверенная в себе дамочка и, не дожидаясь ответа, стала отодвигать стул.

— Простите, но я жду делового партнера, — Сергей — его голос подтвердил, что я не ошиблась, — бросил на меня беглый взгляд и сразу же уткнулся в меню.

— А говорили, что без труда узнаете меня, — усмехнулась я, расположившись напротив заказчика.

— Да, удивили вы меня, Полина, — клиент ничуть не растерялся, скорее дал понять, что оценил мой розыгрыш. — Ксюша говорила, что вы большая выдумщица. Вы так оригинально наказали ее бывшего шефа! И поделом ему! Ну что ж, давайте что-нибудь закажем.

Я открыла папку с меню и даже не успела долистать ее до конца, как к нам подошла официантка. Сергей предоставил мне возможность высказаться первой.

— Мне, пожалуйста, чашку капучино, — я не стала особо мудрствовать.

— А мне эспрессо, — добавил Сергей, а после того, как девушка в короткой униформе удалилась, негромко сказал, подавшись вперед: — Полина, я хочу, чтобы вы наказали убийцу моего отца.

— А что, законным путем не получается?

— Дело в том, что он погиб больше двадцати лет назад. Все это время я считал, что это был несчастный случай, но вот совсем недавно узнал новые подробности тех давних событий. Его убил человек, которого отец считал своим другом.

— Откуда у вас вдруг появились такие сведения? — не могла не поинтересоваться я.

— Вот, — Сергей положил на стол книжку в твердом переплете. — Там все подробно описано.

Я взяла в руки книгу А. Михальцова «Белые склоны», открыла первую страницу и прочитала краткое содержание.

— Если я правильно поняла, то это не документальная повесть, а художественная?

— Так и есть, — подтвердил Сергей, — но она основана на реальных событиях. Мои родители, так же как и дядя Леша, автор этой книги, были альпинистами. Убийца моего отца, увы, тоже. Помните, как у Высоцкого: «Если друг оказался вдруг»? Вот именно так все и вышло. Почитайте — и тогда все сами поймете.

Официантка принесла кофе.

— Обязательно почитаю, — я отложила книжку на край стола и придвинула к себе чашку ароматного капучино, — это займет некоторое время. Может, вы пока расскажете мне о человеке, которого хотите наказать?

— Я назову вам его имя, — Сергей пригубил эспрессо, — но только после того, как буду уверен, что вы возьметесь за решение моего вопроса.

— Но я смогу дать вам свое согласие только в том случае, если буду уверена, что вашего отца убил именно тот человек. Времени прошло много, установить истину не так-то просто, но я не говорю, что это невозможно…

— Я подожду, когда вы прочитаете книгу и убедитесь в том, что моего отца лишил жизни его «друг», обставив все как несчастный случай, — потенциальный клиент достал из кармана смартфон, поводил пальцем по сенсорному экрану, а затем положил свой гаджет на середину стола. — Столько вы получите, если справитесь с моим заданием. А мне что-то подсказывает: вы справитесь.

Мне почему-то было абсолютно все равно, во сколько Сергей оценил выполнение своего заказа. Лишь ради приличия я подалась вперед и срисовала взглядом шестизначную цифру. Она меня впечатлила. Тут же возник вопрос: откуда у этого молодого человека такие немалые деньги? Разумеется, спрашивать его об этом я не стала. Мы молча допили кофе, после чего Сергей убрал смартфон в карман, а я книгу — в сумку. Разговаривать нам было больше не о чем. Пришло время прощаться с клиентом, который пока так и остался потенциальным.

— Сергей, я свяжусь с вами, когда приму решение.

— Не слишком затягивайте с этим. Я хочу как можно быстрее наказать убийцу, — негромко, но достаточно четко проговорил мой визави. — Он и так слишком долго топчет эту землю. Это неправильно, вы не находите?

Мой ответ был обобщенным:

— Я нахожу, что преступники не должны избегать наказания.

— Вот-вот! Я не ошибся, что обратился именно к вам. У нас с вами одинаковый взгляд на этот ключевой вопрос. — Сергей небрежно бросил на стол пару купюр, расплатившись за кофе.

Мне показалось, он ничуть не сомневается, что мой ответ будет положительным. Может, и так…

* * *

Вечером я уселась с книжкой в кресло, но смогла прочитать не больше двух страниц. Автор слишком увлекся описанием горных вершин. Откровенно говоря, я предпочитала морские, а не горные пейзажи. Однажды моя подружка Алинка уговорила меня поехать на горнолыжный курорт. Она вбила себе в голову, что именно там сможет встретить мужчину своей мечты. Для нее эта поездка закончилась разбитым сердцем («швейцарский бизнесмен» на поверку оказался клерком питерского банка с неплохим знанием французского), а для меня — растяжением связок на ноге (встав в первый раз на горные лыжи, я выбрала самый крутой склон, потому что он был с видом на живописное озеро).

Минут десять я предавалась воспоминаниям, потом механически перелистнула несколько страниц, попыталась читать дальше и совершенно неожиданно для себя втянулась. Сюжет потихоньку начал раскручиваться. В группе альпинистов появилась девушка по имени Мила, и сразу два парня, Николай и Валерий, положили на нее глаз. Они устраивали между собой негласные соревнования, которые едва не заканчивались трагически то для одного, то для другого, то для всей группы. Однако Мила упорно делала вид, что не замечает их внимания к собственной персоне. Девушка была увлечена исключительно горами.

Снова пошли описания снежных склонов, я отложила книжку в сторону и задумалась о том, действительно ли Михальцов взял сюжет из реальной жизни. Допустим, где-то там впереди будет подробнейшим образом описано убийство. И что с того? Имена героев наверняка вымышленные. Все-таки это художественная повесть, а не документальная. Как понять, кто есть кто? Ответ на этот вопрос нашелся довольно быстро, и он поначалу показался мне до банального простым — надо спросить об этом у самого автора. Только потом стали один за другим возникать новые вопросы. Михальцов — это настоящая фамилия или псевдоним писателя? Если это все-таки творческий псевдоним альпиниста, который был свидетелем убийства, то почему он столько лет молчал? Сергей сказал, что его отец погиб в горах больше двадцати лет назад. Может, он просто подогнал факты? Уже в кратком содержании, на первой же странице книги, было написано о том, что герои повести начали восхождение на пик Коммунизма при СССР, а спустились обратно уже после того, как великий и, как многим казалось, нерушимый Союз все-таки рухнул. Альпинисты из группы Мишина разъехались по разным государствам. Не исключено, что автор «Белых склонов» жил и творил далеко от Горовска.

Я решила навести справки об Алексее Михальцове в интернет-пространстве. Оказалось, что это была уже не первая его книга, а третья. В основе двух предыдущих повестей также лежали альпинистские сюжеты и, как выразился сам автор, его трилогия была автобиографической. Ну разумеется, автобиографической! Человек, не имеющий никакого отношения к альпинизму, просто не сможет так подробно описывать восхождения, не забывая воспевать красоты горных склонов и вершин. Меня гораздо больше интересовало, сколько там вымысла.

Кликнув по очередной ссылке, я попала на сайт издательства. Там было объявление о том, что завтра в одном из книжных магазинов Москвы состоится встреча с автором книги «Белые склоны». Это был мой шанс! Я сначала обрадовалась, а потом приуныла — как бы мне ни хотелось, но я не могла так быстро добраться до столицы, даже самолетом. На сегодняшний авиарейс я уже опоздала, а завтрашний мне не подходил — он был вечерним. Но зачем же ехать в Москву самой? Вспомнив, что Женька Крючков как раз собирался на этой неделе по своим адвокатским делам в столицу, я взяла мобильник и позвонила ему.

— Да, Полина, слушаю тебя, — отозвался Евгений.

— Привет! Ты сейчас где? — сразу же поинтересовалась я.

— В вагоне-ресторане.

— Ты едешь в Москву? — обрадовалась я.

— Нет, оттуда. Я был там всего один день, встретился со свидетелем, теперь возвращаюсь домой. А что ты хотела, Поля?

— Я собиралась кое о чем тебя попросить, но раз ты возвращаешься домой, то это уже не имеет никакого смысла.

— Поля, ты бы мне раньше сказала, что у тебя тоже есть дела в Москве, поехали бы вместе.

— Проблема только сейчас возникла.

— Серьезная? — встревожился Женька.

— Не слишком, просто по моему новому делу надо кое-что проверить. Ладно, Женя, не буду тебя отвлекать…

— Пока не от чего, я сделал заказ, жду, когда мне его принесут. А, вот уже несут…

— Приятного аппетита и счастливого пути! — пожелала я Крючкову и отключила связь.

Альтернативный вариант нашелся довольно быстро. Я вспомнила, что в московской прокуратуре работает мой бывший однокурсник Федор Галкин. Недавно я уже обращалась к нему с просьбой. Почему бы не сделать это еще раз? Я уже было хотела набрать его номер, но решила с этим повременить. Федька был буквоедом, поэтому задавать ему размытые вопросы не имело смысла. Стоило сначала дочитать книжку до конца, а потом уже давать Галкину конкретное задание. Я снова углубилась в чтение и засиделась далеко за полночь — так захватил меня сюжет.

Вокруг Милы постоянно что-то происходило. Валерий Большаков, один из тех двух парней, которые боролись за внимание этой девушки, первым взобрался на промежуточное плато и крикнул: «Я люблю тебя, Мила!» Его крик спровоцировал сход снежной лавины, который едва не стоил жизни и этой девушке, и тем, кто был с ней в одной связке. Николай Уткин, другой альпинист, влюбленный в Милу, предусмотрительно взял с собой в поход колечко, чтобы сделать ей предложение на пике Коммунизма, но потерял его. Точнее, он думал, что потерял. Оно каким-то непостижимым образом оказалось на руке у девушки. Спросив Милу, откуда у нее кольцо, Коля услышал, что это подарок Валеры, и догадался, что тот просто-напросто украл у него кольцо, да и девушку тоже. Радости от того, что он покорил новую высоту, было мало. В голове у Николая возникли крамольные мысли…

Как ни было трудно, как ни было опасно, но до вершины добрались все члены группы Мишина. За восхождением был неизбежный спуск, не менее сложный и не менее рискованный, чем подъем. Именно на обратном пути погиб близкий друг Николая, Слава Овчаров, — у него перетерся и порвался трос. Все, кроме Коли, были уверены, что это трагическая случайность, и только Мишин один знал немного более того, чем все остальные, — ночью он просыпался и видел, что Уткин возится с рюкзаком. Николай намеревался повредить Валеркино снаряжение, но в темноте перепутал рюкзаки и вместо троса своего соперника он надрезал трос своего друга. Поскольку погибший альпинист был лучшим другом Уткина, то никто не заподозрил его в преднамеренном убийстве. Мишина гораздо больше волновало, как он сообщит Антонине, жене Овчарова, что Славы больше нет…

Надо полагать, Сергей был сыном Вячеслава и Антонины Овчаровых, и его отец погиб по вине Николая Уткина. Тот хотел устранить соперника, но просчитался и лишил жизни лучшего друга. Если все так и происходило на самом деле, то Уткин действительно заслуживает наказания. Когда речь идет об убийстве, хладнокровном, преднамеренном, то нет срока давности. И не имеет никакого значения, что Николай собирался убить другого. Он решился на этот шаг и должен был быть наказан.

Я могла еще сколько угодно долго рассуждать на эту тему, но время перевалило уже далеко за полночь. Пришлось отложить книжку в сторону, принять по-быстрому душ и лечь в постель. Мне снилось, что мы с Алинкой взбираемся по крутому склону, активно работая ледорубами. И все это ради того, чтобы потом скатиться с другой стороны на лыжах…

Если бы не будильник, я, наверное, совершила бы не один подъем и не один спуск, но то во сне. В жизни я не хотела бы этого повторить. Горные лыжи и уж тем более альпинизм — это не мое. Самым лучшим воспоминанием об отдыхе в горах было кафе с неизменным глинтвейном. Он согревал и придавал смелости.

После завтрака я позвонила Галкину.

— Да, Полина, слушаю тебя! — отозвался мой однокурсник.

— Федя, здравствуй! У меня к тебе одна просьба имеется…

— Какая именно?

— Ты что-нибудь слышал о писателе Алексее Михальцове? Он пишет об альпинистах.

— Не только слышал, но и читал его книги.

— И «Белые склоны»? — уточнила я.

— Нет, эту еще не читал. А что, она уже вышла? — заинтересовался Галкин.

— Да, совсем недавно. Михальцов едва ли не каждый день устраивает презентации своей новой книги. Сегодня последняя встреча с читателями. — Я назвала адрес книжного магазина, потом попросила: — Федя, ты мог бы туда сходить?

— Полина, я не понял, тебе что, нужен автограф писателя? Думаешь, я брошу все дела и поеду ради этого на другой конец Москвы?

— Нет, автограф мне не нужен. Надо кое-что уточнить у Михальцова, а кроме тебя, Федя, мне больше обратиться не к кому.

— Ну и что ты хочешь у него узнать? — нехотя осведомился Галкин.

— Понимаешь, он описывает в своей книге убийство. Один горовчанин утверждает, что это — убийство его отца.

— Погоди, но Михальцов раньше не писал детективы, — заметил Федор. — Неужели сменил жанр?

— Не сменил, просто герой его третьей книги из ревности решает устранить соперника, а получается так, что создает условия для гибели другого альпиниста…

— Поля, что же ты делаешь! Я собирался почитать эту повесть, а ты мне всю интригу раскрыла! — возмутился мой однокашник.

— Федя, это всего лишь эпизод. Если тебе нравятся книги с длинными описаниями гор, со всеми альпинистскими заморочками, то, уверяю тебя, там есть что почитать. Ну так что, ты поговоришь с Михальцовым?

— Во сколько, ты сказала, начинается презентация? — попросил напомнить Галкин.

— В четыре часа.

— А как долго она будет длиться? — уточнил он.

— Понятия не имею. Я на подобных мероприятиях не бывала. Может, час, может, два, а может, и до закрытия магазина, — размышляла я вслух.

— Ладно, Полина, я постараюсь туда заскочить. Так, скажи мне конкретно, что именно мне надо узнать у писателя, — донельзя деловым тоном попросил меня сотрудник московской прокуратуры.

— Михальцов описывает, что Николай Уткин, желая избавиться от своего соперника Валерия Большакова, портит его снаряжение, но в темноте путает рюкзаки. В итоге в пропасть падает его лучший друг Вячеслав Овчаров. Меня интересует, было ли нечто подобное в реальности, и если было, то кто прототипы этих героев, где сейчас живут Николай и Валерий, чем они занимаются.

— Значит, по книге Уткин лишает жизни Овчарова. Ты хочешь знать настоящие имена этих альпинистов, так? — уточнил Галкин, проверяя, правильно ли он меня понял.

— Да, Федя, очень хочу, — подтвердила я.

— А зачем?

— Я же говорила — ко мне обратился сын погибшего альпиниста, он жаждет… знать правду.

— Истина — это всегда хорошо. Ладно, попробую утолить его жажду. Вечером позвоню, — пообещал Галкин и попрощался.

Только я собралась взяться за уборку, как мне позвонила Алинка и стала плакаться, что она продолжает набирать в весе.

— Полька, я не знаю, что мне делать! Три диеты перепробовала — ни одна не помогает. Пошла на йогу, через неделю взвесилась — плюс один килограмм.

— Сочувствую.

— Поля, я чего тебе звоню-то? Может, мне еще на аквааэробику записаться? Помнится, когда ты туда записалась, стала быстро худеть. Когда у тебя следующее занятие?

— Алина, идея записаться на аквааэробику неплохая, меня эти занятия держат в тонусе. Только я уже не первый год этим занимаюсь, а тебе нужна группа для новичков.

— Ты хочешь сказать, я не справлюсь с вашими нагрузками? — обиделась моя подружка.

— Начинать надо постепенно, уж поверь мне!

— Ну не знаю. Я думала, мы вместе с тобой будем тренироваться. А в другое время как-то неинтересно.

— Алина, уж не думаешь ли ты, что во время занятий у нас будет время поболтать о чем-то? — усмехнулась я. — В воде это в принципе невозможно.

— А после занятий? Вот я вчера с йоги вышла, на меня такой жор напал, и я сразу же осела в ближайшем кафе. Никто не мог меня остановить. Была бы ты рядом, одернула бы меня, — посетовала Нечаева.

— Но я же не могу постоянно находиться рядом с тобой! После занятий одерну, так ты вернешься домой и там наешься до отвала.

Уж кому-кому, а мне были хорошо известны Алинкины приступы чревоугодия, которые накатывали на нее в последнее время!

— Тоже верно, — вздохнула Нечаева. — И что же мне теперь делать?

— Возможно, я скажу банальность, но если ничего не помогает, надо… влюбиться.

— Я тебя умоляю! Влюбиться? В кого? Нормальные мужики перевелись, причем не только в Горовске. Пожалуй, я все-таки запишусь на аквааэробику.

— Как знаешь.

* * *

Мне на глаза попалась книжка Михальцова. Я взяла ее и перечитала главу, в которой рассказывалось о том, как Уткин замыслил избавиться от Валерия, как подпиливал трос, как отреагировал на падение Овчарова в ущелье. Вчитываясь в эти страницы, я пришла к выводу, что интересующие меня события списаны как-то слишком поверхностно, словно другим языком. Автор мог абзацами и абзацами описывать, как сверкает снег на солнце, а для мыслей и действий одного из главных героев своей повести, пусть и отрицательного, он будто бы пожалел слов. Мне не хватало подробностей. О чем думал Николай, решив избавиться от Валерия? Неужели он не понимал, что на него сразу же падут подозрения? А Мила? Насколько нужно быть наивным или, наоборот, самоуверенным, чтобы предположить, что эта девушка, потеряв любимого человека, сразу же забудет о нем и переключится на другого? Или Уткин ни о чем толком не думал, а действовал в порыве чувств, узнав, что Валерка украл у него кольцо? Как кольцо попало к Большакову? Почему-то об этом в книге не было сказано ни слова. Или я пропустила это? Зато я хорошо запомнила слова автора: «Горы не терпят людей, подверженных импульсам». Уткин был далеко не новичком, за его плечами было восемь серьезных восхождений. После третьего он полгода пролежал в больнице, врачи не были уверены, что он сможет ходить, а он пошел, и не просто пошел, а снова стал покорять заснеженные высоты. Неужели неразделенная любовь его сломала, убила в нем что-то человеческое? У меня не было ответов на многие вопросы. Пока не было. Они появились вечером, когда мне позвонил Галкин:

— Слушай, Поля! Я так благодарен тебе за то, что ты меня направила на встречу с Михальцовым. Это такой интересный мужик! Он три часа рассказывал о своей альпинистской молодости, читатели не хотели его отпускать. Книжки расходились, как горячие пирожки. Я еле ухватил последние две штуки…

— Зачем тебе две? — удивилась я.

— Для себя и для брата жены, он меня и подсадил на эту серию.

— Серию?

— Да, Алексей Михайлович сказал, что он уже пишет четвертую книгу.

— Ясно. Федя, а ты поговорил с Михальцовым?

— Само собой. Короче, детективная линия — это чистейшая выдумка. Ничего подобного не было и в помине. Писатель пошел на поводу у редактора, который не был уверен, что книга будет пользоваться спросом, вот и попросил добавить криминала. Алексей Михайлович поначалу сопротивлялся этому, но потом вынужден был вставить наспех написанную главу…

— Вот-вот, я и подумала, что она выбивается из общей канвы повествования, — заметила я.

— Михальцов, — продолжил Галкин, — уже пожалел, что не проявил принципиальность. Дело даже не в том, что его осудили некоторые постоянные читатели за то, что он изменил своему жанру. Сын Бочарова…

— Кого? — уточнила я, услышав новую фамилию.

— Вячеслава Бочарова, который был прототипом Овчарова, — пояснил Федор. — Так вот, Сергей прочитал повесть и решил, что его отца убил Николай Селезнев, по книге — Уткин. Алексей Михайлович пытался объяснить ему по телефону, как в книгу попала та глава, не имеющая никакого отношения к реальности. Сроки поджимали, не имелось никакой возможности вводить новых героев, так же как менять фамилии — и Уткин, и Овчаров, и Большаков присутствовали в первых двух книгах. Только Сергей остался при своем мнении. Во всяком случае, Михальцову так показалось, и он решил позвонить Малкину и Селезневу, чтобы урегулировать с ними возможное недоразумение.

— А Мила? Ей он не хотел ничего объяснить?

— Женщина, которая была прототипом этой героини, уже умерла, — пояснил мне Галкин. — Так вот, до Валерия, который уже давно живет в Латвии, писатель не дозвонился. Николай же, по словам автора книги, отнесся к его вольности с пониманием. Ну или просто не стал расстраивать старика, упрекая его в том, что тот сделал его на страницах своей повести хладнокровным убийцей.

— Ясно. А где Селезнев живет? — уточнила я.

— В Горовске. Он бывший следователь, сейчас на пенсии. Других подробностей Михальцов мне не сказал.

— Спасибо, Федя, ты меня очень выручил.

— Я старался, — Галкин попрощался со мной.

Итак, факт убийства не подтвердился. Завтра мне предстояло дать Сергею отбой. Но где гарантия того, что он не будет искать вместо меня кого-то другого? Парень готов был расстаться с солидной суммой, лишь бы наказать Селезнева. Но ведь Михальцов ясно дал понять Сергею, что его отца никто не убивал, тот умер в результате несчастного случая. Этим и отличаются события, описанные в «Белых склонах», от действительности. В том, что писатель говорил правду, я не сомневалась. Одна глава действительно выделялась из общего повествования по стилю, она была написана как-то неумело. Все-таки Михальцов не был автором детективного жанра!

Я задумалась о том, что сказать завтра Сергею, как заставить его поверить в то, что Селезнев не убийца, а потому мстить ему не имеет никакого смысла. Мне практически ничего не было известно об этом молодом человеке, так что найти для него нужные слова было не так-то просто. Вспомнив о Ксении Курниковой, которая рекомендовала Сергею обратиться ко мне, я решила ей позвонить и узнать хоть что-то об этом молодом человеке.

— Алло! — ответил женский голос.

— Ксюша? — уточнила я, не узнав ее.

— Нет-нет, это не Ксеня, это ее мама.

— Елена Ивановна, здравствуйте! Это Казакова, — представилась я Курниковой-старшей.

— Полина, как я рада тебя слышать! Ты хотела поговорить с Ксюшей? Только ее в Горовске нет. Она вскоре после тех событий уехала в Москву, устроилась там на хорошую работу, а этот номер у меня остался. Тариф очень удобный, — пояснила мне Елена Ивановна.

— Ясно. А вы могли бы дать мне ее московский номер?

— Что-то случилось? — встревожилась женщина.

— Нет-нет, просто я хотела кое-что у нее уточнить.

— Может, я могу чем-то помочь? — предложила свои услуги Елена Ивановна.

— Возможно. Вы случайно не знаете Сергея Бочарова?

— Нет, — после некоторых раздумий ответила Курникова-старшая, — я впервые о нем слышу. А кто это?

— Он сказал, что Ксюша рекомендовала ему обратиться ко мне.

— Наверное, дочка познакомилась с ним в Москве. Ты готова записать ее новый номер?

— Да, — я записала цифры на подвернувшейся под руку газете и попрощалась с Еленой Ивановной.

Дозвониться до Ксении мне не удалось, ее телефон был вне зоны доступа. В течение вечера я еще несколько раз набирала номер своей бывшей клиентки, но так же безуспешно.

Глава 2

На следующий день Сергей позвонил мне сам.

— Полина, здравствуйте! Ну что, вы уже прочитали книгу? — спросил он так, будто прочтение «Белых склонов» было основным условием предстоящего контракта. Раз перевернута последняя страница, значит, пора приступать к мести. Ан нет!

— Прочитала, — произнесла я без какого-либо эмоционального наполнения.

— Значит, вы уже убедились, что моего отца убили, — резюмировал Сергей, не допуская иной точки зрения, кроме своей. — Давайте встретимся в том же ресторане, что и в прошлый раз. За час вы туда доберетесь?

В прошлый раз он дал мне на сборы два часа, сегодня решил ужать во времени. Куда же он так торопится?

— За полтора, — решила поторговаться я.

— Хорошо, буду с нетерпением ждать вас, — Сергей оборвал связь.

Может, зря я согласилась на встречу? Сказала бы по телефону, что отказываюсь от этого дела, а книжку отослала бы ему курьером… Пожалуй, Бочаров не из тех, кто примет отказ по телефону. Ладно, попробую при личной встрече доходчиво донести до него, что книжный сюжет кардинально отличается от того, что произошло на самом деле.

Я набрала Курникову.

— Алло! — ответила она.

— Ксения, доброе утро! Это Полина Казакова, — представилась я.

— Неожиданно! Полина, я сейчас иду к боссу, на совещание. Как освобожусь, перезвоню, — Курникова отключилась.

В этот раз я не стала как-то менять свою внешность — в этом уже не было никакой необходимости. Я могла бы успеть добраться до «Александрии» и за час, просто не хотелось идти у Сергея на поводу.

Совещание, на которое торопилась Курникова, похоже, в полтора часа не уложилось. Или Ксеня просто про меня забыла? Подъехав к ресторану, я подождала еще минут пять, потом перевела мобильник в режим вибрации и вышла из своего «Мини-Купера». Навести справки о Бочарове мне не удалось, а посему предстояло общаться с ним, полагаясь исключительно на свою интуицию.

Сергей сидел за тем же столиком в центре зала, что и в прошлый раз. Увидев меня, он приветственно махнул мне рукой, давая понять, что в этот раз меня сразу же узнал. Пока я шла к столу, Бочаров смотрел на меня, сузив глаза. Мне не понравился этот взгляд, ничего хорошего он не предвещал. Я вдруг поняла, что не стоит вести с этим самоуверенным молодым человеком длинных разговоров. Нужно сразу дать ему понять, что я отказываюсь на него работать и уговаривать меня бесполезно.

— Вот, — я подала ему книгу, — возвращаю вам это издание. Художественное издание.

— Понравилось? Михальцов классно пишет, не так ли?

Я села напротив Бочарова и после некоторой паузы произнесла, глядя в его колючие глаза:

— Сергей, вы ведь прекрасно знаете, что Алексей Михайлович отступил от реальных событий, и знаете, по какой причине он это сделал. Так зачем вы продолжаете настаивать на том, что вашего отца убили?

— Вы утверждаете, что убийца ни при чем? — Мой визави даже глазом не моргнул. — Да, Се… Уткин планировал убить другого человека, но убил моего отца. За ошибки надо платить, и лучше поздно, чем никогда.

— Мне известно, что вы общались с автором книги, и он извинился перед вами за перекрой реальных событий, на который ему пришлось пойти по воле редактора. Я пришла сюда, чтобы сказать вам, что отказываюсь выполнять ваш заказ, — я поднялась со стула.

— Сядь! — повысил голос Сергей так, будто имел право отдавать мне приказания. — Хватит уже ломаться! Цену я даю нормальную, так что берись за дело, мисс Робин Гуд, и не разглагольствуй!

— Даже не подумаю! Никакого, — я посмотрела по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, продолжила, — убийства не было, так что мне делать нечего. Прощайте!

— Ты все равно этим займешься! — крикнул мне вслед Бочаров, заставив официанток бросить на меня недвусмысленные взгляды. — Я сказал!

Выйдя из ресторана, я села в машину и сразу же вырулила с парковки. У меня в ушах так и звучало: «Ты все равно этим займешься! Я сказал!» Это было даже не самоуверенно, а архисамоуверенно. Я просто не могла представить себе, что может заставить меня, дипломированного юриста, мстить ни в чем не повинному человеку. Ничто не может! Абсолютно ничто!

Остановившись на перекрестке, я уловила вибрацию, исходящую от сумки, лежащей на соседнем кресле, и достала из нее мобильник.

— Алло! — ответила я, включив громкую связь.

— Полина, это Курникова. Я освободилась. Что ты хотела у меня узнать?

— Ксения, ко мне по твоей рекомендации обратился Сергей Бочаров…

— Кто? Прости, я не расслышала.

— Сергей Бочаров, — повторила я.

— Но я не знаю такого человека! И вообще я никому не давала твой номер.

— Странно, но он сослался именно на тебя.

— Я почти полгода не была в Горовске, уехала оттуда сразу после того, как все закончилось.

— Да, мне твоя мама сказала, что ты сейчас в Москве.

— Я нашла здесь высокооплачиваемую работу, а о том, что со мной произошло в родном городе, я никому не рассказывала. Сама понимаешь, приятного в этом было мало…

— Понимаю, — подтвердила я, тронувшись с места. — Похоже, меня ввели в заблуждение. Извини, что побеспокоила…

— Ну что ты, Полина, я рада была тебя услышать. Если бы не ты и не Евгений Павлович, то я даже не знаю, что со мной было бы…

Я попрощалась с Ксенией и отключилась.

Итак, Бочаров мне соврал. Курникова его не знает. Но кто же тогда порекомендовал ему обратиться ко мне? Тот, кто знал, какое участие я приняла в Ксюшиной судьбе…

Окончив институт, Ксения устроилась на работу в страховую компанию «Астра». Директор сразу же положил на нее глаз, влюбил в себя, а потом цинично подставил ее. Курникову несправедливо обвинили в том, что она давала откаты корпоративным клиентам, и посадили на время следствия в СИЗО. Ее мать пришла на работу с заплаканными глазами. Одна из ее сотрудниц, Света Борщинская, которая была моей первой клиенткой, заметила это и поинтересовалась, что случилось. Выслушав Елену Ивановну, она посоветовала ей обратиться ко мне. Вот именно так, друг у друга, клиенты и узнавали о мисс Робин Гуд, которая защищает права тех, кто не может добиться справедливости законным путем, то есть обо мне. В этот раз вышел прокол — рекомендация, на которую сослался Сергей, оказалась липовой. Виновность человека, которого хотел наказать Бочаров, тоже не подтвердилась. Что же тогда за всем этим стояло?

Остановившись на следующем светофоре, я набрала Крючкова.

— Алло!

— Женя, привет! Ты уже в Горовске?

— Да, вчера приехал.

— Мне надо с тобой срочно встретиться.

— Хорошо, — на удивление легко согласился Евгений. Обычно днем у него не бывает свободного времени. — Ты сейчас где?

— Еду по Первомайской в сторону центра.

— Если еще не проехала Веселую, то сверни на нее. Встретимся в зоне кафе торгового центра «Юпитер». Я сейчас нахожусь по делам в том районе, постараюсь освободиться как можно быстрее.

— Хорошо.

Минут через пятнадцать я уже сидела в пиццерии и ждала Женьку. Пицца по моему заказу готовилась, и Крючков подоспел как раз вовремя.

— «Маргарита», горячая, как раз как я люблю! — Мой приятель с аппетитом набросился на большой кусок. — Поля, извини, я сегодня вышел из дома в семь утра, даже толком не позавтракал. Ты рассказывай, что у тебя случилось?

— Я сегодня отказала одному клиенту.

— А что так? Не понравился? — Женька недвусмысленно усмехнулся.

— Врет много.

— Это бывает, — посерьезнел Крючков. — Отказала и отказала, в чем проблема-то?

— Он может обратиться к кому-то другому.

— Боишься конкуренции? — Женька приступил ко второму куску пиццы, а мне и первый не лез в горло.

— Если бы, — грустно усмехнулась я. — У меня нет конкурентов, по крайней мере в Горовске. Похоже, тот парень решил, что мисс Робин Гуд — это синоним… киллера.

— Ты это серьезно? — Насытившись, Крючков привалился к спинке кресла.

— Это одно из предположений. Другое — парень просто псих.

— Ладно, давай поподробнее…

— Помнишь Ксюшу Курникову?

— Ну, разумеется, я помню всех своих клиентов, а эту особенно. Она опять во что-то вляпалась?

— Нет, мне позвонил некий Сергей, сослался на нее и… — я стала рассказывать Женьке о своей первой встрече с Бочаровым, о сюжетных коллизиях повести «Белые склоны», о беседе Галкина с автором этой книги и о сегодняшней короткой встрече с так и не состоявшимся клиентом. — Представляешь, он крикнул мне вслед, что я все равно займусь этим делом! Женя, в его голосе была какая-то одержимость…

— Похоже, этот Сергей просто психически неуравновешенный тип. Мне периодически такие попадаются. Знаешь, один чудак обещал взорвать таксопарк, если я не устрою побег его родственнику. Я по молодости принял его угрозы всерьез, а потом поговорил со своим подзащитным и выяснил, что тот понятия не имеет, кто так сильно беспокоится о его судьбе. Ни о каком побеге из следственного изолятора мой клиент даже не помышлял. А его псевдородственник оказался постоянным клиентом психбольницы. Он просто прочитал в газете, что задержали таксиста, по вине которого погибли пять человек, и решил ему посодействовать. Потом были и другие случаи, чем-то напоминающие этот, но я уже не обращал на них никакого внимания. Вот и ты не бери в голову этот эпизод. Издержки нашей профессии!

— Женя, но ведь он откуда-то узнал обо мне, о том деле…

— Давай рассуждать логически. Если Курниковы ему ничего не говорили, то это могли сделать еще два человека — Щербаков и Портнов.

— Щербаков, Ксюшин начальник, все еще на зоне, — заметила я. — А вот его приятель Портнов, который вместо того, чтобы защищать Ксюшу, топил ее, вполне мог… Если бы Сергей сослался на бывшего адвоката, от услуг которого Курникова была вынуждена отказаться, я бы не стала дальше с ним разговаривать.

— Ну вот, ты и сама во всем разобралась. Полька, спасибо тебе за пиццу! Я бы до обеда, наверное, недотянул.

— А ты как съездил в Москву?

— Нормально. Слушай, у меня дел невпроворот! — Женька вытер салфеткой губы. — Ты только не обижайся, что я не могу уделить тебе больше времени. Надо ехать в СИЗО, на встречу с клиентом. Я к тебе как-нибудь вечерком загляну, ладно?

— Да, конечно, приезжай!

Мы вышли на улицу, поцеловались на прощание, после чего Женька сел в свою тачку, а я — в свою. Проводив взглядом «Ниссан Мурано», я достала мобильник и позвонила Нечаевой.

— Алло! — промурлыкала моя подружка.

— Алина, привет! Ну что, записалась на аквааэробику?

— Нет, я вчера поехала в бассейн, по пути увидела, что в «Лазури» скидки, остановилась и с головой ушла в шопинг. Мне ведь теперь надо едва ли не весь свой гардероб обновлять. Я в свой прежний размер уже не влезаю. Поля, хорошо, что ты позвонила! Я как раз собиралась сама тебя набрать. Приезжай сегодня в «Зенит» пораньше, я тоже туда подскочу, ты объяснишь мне что там да как…

— Хорошо, — согласилась я. — У меня тренировка начинается в семь. Давай встретимся за час до этого.

— Договорились! Я как раз с йоги туда и заскочу.

Поговорив с Алинкой, я отправилась домой.

* * *

Около нашего коттеджа стояла «Газель» с надписью «Пчелка» на борту. Похоже, Ариша был больше не в состоянии смотреть на домашний бардак и вызвал-таки клининговую бригаду. Конечно, он немного поспешил, ведь завтра я могла сама заняться уборкой. Но, с другой стороны, мне не слишком-то и хотелось этим заниматься. Коттедж у нас большой, двухэтажный, только гостиных три штуки. Дизайн одной выдержан в буржуазном стиле рококо, второй — в холодном модерновом хай-теке, а третьей — в демократичном кантри. Кроме них, на первом этаже располагается большая столовая, несколько кладовок, ну и разумеется, просторный холл. На втором этаже — наши с Аришей спальни и две гостевые комнаты. Разве мне одной справиться со всеми этими помещениями? Пусть уж лучше менеджеры по клинингу трудятся, аки пчелки.

Зайдя в дом, я услышала, как дедуля наставляет работников в гостиной рококо:

— Здесь будьте особенно внимательны. Ни одно блюдечко, ни одна вазочка не должны пострадать, я уже не говорю про статуэтки. Это все имеет антикварную ценность. Кстати, не советую класть что-то в карман…

— Да как вы могли такое подумать! У нас весь персонал работает в фирме уже много лет, и никогда от клиентов жалоб на кражи не поступало.

— Это я так, к слову сказал, — Ариша вышел в холл. — Полетт, ты уже вернулась? А я вот тут уборку затеял.

— Я, конечно, могла бы и сама ею заняться, но профессионалы справятся с этим лучше, — я стала подниматься на второй этаж.

— Сама! — бросил мне вслед дедуля. — У тебя ведь работа!

— Уже нет, — сказала я, свесившись через перила, — я отказала клиенту.

Поднявшись на второй этаж, я услышала звук работающего пылесоса и заглянула в дедову спальню. Одна женщина чистила ковер в виде шкуры белого медведя, лежавший там на полу, вторая — мыла окно. Сколько же здесь постороннего народу? Должно быть, человек пять или шесть. Знала бы, что здесь такой улей, до вечера не вернулась бы домой.

Вскоре ко мне заглянул дед и сказал:

— Вроде всем задания раздал. После моей спальни две милые женщины придут к тебе. Ты уж сама объясни им, что здесь надо делать. Я, собственно, вот что хотел. Ты давеча книжку какую-то читала и все никак не могла от нее оторваться. Видать, что-то дюже интересное было. Дашь мне почитать?

— Ариша, я бы с удовольствием, но у меня ее уже нет. Да и не в твоем вкусе она…

— Женский роман, что ли? — предположил дедуля.

— Нет, про горы.

— Да? Я бы почитал. «Лучше гор могут быть только горы», — пропел Ариша и вышел из моей комнаты.

Клининговая бригада справилась с уборкой дома за четыре неполных часа. А я занималась бы этим дня два, не меньше. Хорошо, что все-таки дедуля подсуетился и позвонил в фирму «Пчела»!

Вечером я поехала в бассейн. Алинкин «Рено Логан» уже стоял на парковке. Я поставила свой «Мини-Купер» нос к носу с ее тачкой, после чего мы одновременно вышли из своих машин и направились рука об руку в бассейн. Мне было достаточно одного взгляда, чтобы понять — Нечаева не придумала себе очередную проблему, она на самом деле существует. За последнюю неделю моя подружка заметно поправилась. И ведь это при том, что она не лежала все это время на диване, а занималась йогой и пробовала какие-то диеты. Правда, высказываться на эту тему я не собиралась, дабы не усугублять ситуацию.

— Поля, я не поняла, — произнесла Алина, едва мы зашли в здание, — почему здесь пахнет не хлоркой, а ванилью?

— Хлорка осталась в далеком прошлом, современные средства очистки воды без запаха. А ванилью, должно быть, из буфета пахнет.

— Здесь есть буфет? Это плохо! Не надо вводить меня в искушение, я и сама туда дойду! В фитнес-центре, где я занимаюсь йогой, только кислородные коктейли продают. А здесь, значит, полноценный буфет? — Нечаева повела носом. — Это мне уже не нравится.

Затем Алинке не понравилось расписание занятий аквааэробикой для начинающих — оно частично совпадало с ее йогой. Но больше всего ее не устроило, что нужна медицинская справка — моя подружка не любила ходить по врачам.

— То есть ты отказываешься от своей затеи? — уточнила я.

— Я еще не решила. Мне надо подумать. Возможно, я просто на плавание пойду, там расписание удобнее. Там ведь смешанные группы?

— В смысле?

— Мужчины есть?

— Есть, вот такие, — я кивнула на старичка, еле-еле передвигающего ноги. — Это на суше с него песок сыплется, а в воде за ним не угонишься.

— Ну а нормальные мужики здесь водятся? — Нечаева стала оглядываться по сторонам. — Вон тот, что у входа стоит, вроде ничего так, спортивный. Не знаешь, он профессионал или любитель?

— Я его первый раз вижу. Или второй? Кажется, я уже где-то встречала этого брюнета, но это явно было не здесь.

— А где?

— Не знаю. Если бы он не ушел, то я, возможно бы, вспомнила… Ладно, Алина, мне пора.

— Удачи! — Нечаева чмокнула меня в щечку.

* * *

Когда я вернулась после тренировки домой, то увидела в прихожей какие-то мешки.

— Ариша, что это? — поинтересовалась я.

— Собрал свои старые вещи, а на мусорку отнести не успел.

— На мусорку? Да как ты мог до такого додуматься? — возмутилась я.

— А что? Я некоторые вещи уже лет пять не ношу. Да и маловаты они мне уже, — дедуля погладил себя по небольшому округлому животику. — Полетт, не ругай меня! Я столько места у себя в шкафу освободил!

— Ариша, ты меня неправильно понял. То, что ты решил от старых вещей избавиться, это хорошо. Но зачем же нести их на нашу мусорку? Бомжей в нашем поселке нет, так что их прямиком увезут на мусороперерабатывающий комбинат. Такое добро зря пропадет! Я лучше твои вещички завтра Васе отвезу. Они ему как раз впору будут. Знаешь, я и в своем шкафу покопаюсь, там наверняка и для Люси что-нибудь подходящее найдется.

— Полетт, а ты не подумала о том, что бомжу в костюме от Hugo Boss милостыню могут и не подать? А я ведь положил туда пиджак этой фирмы. Помнишь, там на рукаве прожженное пятнышко было?

— Конечно, помню. Только ты, дедуля, не отговаривай меня от доброго поступка! Я все равно отвезу завтра вещи Люсе с Васей. Пусть сами разбираются, что с ними делать.

— Как знаешь, — дедуля пожал плечами.

После ужина я нырнула в утробу своего шкафа и стала наводить там порядок. Результатом стали две сумки вышедшего из моды женского барахла.

На следующий день я повезла груз на старое кладбище, где обретались бомжи Люся и Вася, мои незаменимые помощники в благом деле восстановления справедливости. Когда судьба свела меня с ними, я из самых добрых побуждений попыталась устроить их в приют для бездомных, стала содействовать в восстановлении документов и… чуть не стала их злейшим врагом. Мне не было известно, какие обстоятельства сделали Люсю и Васю лицами без определенного места жительства, но я поняла, что их эта ситуация вполне устраивает. Они чувствовали себя абсолютно свободными, а потому счастливыми. Я оставила свою затею документально привязать их к конкретному месту проживания, но взяла негласное шефство над ними. Надо сказать, что Люся с Васей были слишком гордыми для того, чтобы принимать у меня подачки, поэтому я не могла просто взять и выгрузить перед ними поношенную одежду. Они бы не приняли мои дары. Так что мне пришлось пойти на хитрость. Я бросила мешки с тряпками в малолюдном месте за оградой кладбища, а потом пошла на поиски Люси с Васей. Те сидели около часовни с самыми скучными лицами. Похоже, «улов» сегодня у них был небогатым. Первой меня заметила Люся, встала с паперти и дернула своего зазевавшегося приятеля за рукав. Тот увидел меня, вскочил со ступенек и пошел за своей подругой.

— День добрый! — поприветствовала я бомжей. — Дело у меня к вам одно имеется…

— Дело — это хорошо, — Вася улыбнулся беззубым ртом. — А то мы уже умираем от скуки. Не идет сегодня народ на кладбище, хоть тресни!

— Что за дело? — поинтересовалась Люся.

Я достала мобильник и показала им фотографию, которую сделала по дороге на кладбище.

— Вы случайно не видели здесь этого человека?

— Нет, — мотнула головой бомжиха. — Я такую сытую морду определенно запомнила бы.

— Я тоже его не видел, — поддержал подругу Василий.

— У меня есть сведения, что он должен здесь на днях появиться, — сочиняла я на ходу. — Вы тут смотрите внимательней, как только увидите его, сразу же позвоните мне. Мобильник у вас еще работает?

— Работает, — кивнул Вася. — Дай-ка я получше его разгляжу! Надо же как морду наел! Она еле-еле в фотку влезает. Все, срисовал! Как только он появится здесь, мы сразу тебе звякнем.

— Угу, — подтвердила Людмила. — А что он натворил?

— Ой, за ним столько всего водится, в двух словах и не расскажешь! — отболталась я. — Ладно, я поеду, у меня дела… Буду ждать вашего звонка.

— Бывай! — махнул мне рукой Вася.

— Пока! — попрощалась со мной Люся.

Я сделала несколько шагов к выходу, потом повернулась.

— Да, совсем забыла вам сказать. Там, — я мотнула головой туда, где сгрузила одежду, — за забором, из джипа, что ехал передо мной, большие пакеты выбросили. Из одного какие-то тряпки высыпались. Может, вас это заинтересует?

— Где, ты говоришь, это? — нехотя уточнил бомж.

— Да, Полина, ты нам точнее место укажи, — у Люси, когда она услышала о шмотках, глаз загорелся. Все-таки женщина всегда остается женщиной!

Дав им кое-какие ориентиры, я снова попрощалась со своими приятелями и направилась к «Мини-Куперу». Объехав квартал, я вышла из машины, прогулялась немного пешком и, выглянув из-за угла пятиэтажки, убедилась в том, что бомжи нашли мой подарочек. После этого я поехала в свой коттеджный поселок.

Дома меня ждал малоприятный сюрприз.

— Полетт, — сказал Ариша, встретив меня в прихожей, — у нас проблемы с электричеством.

Я потянула руку к выключателю и успешно зажгла в холле свет.

— Горит!

— Здесь — да. В столовой тоже есть свет, в моей комнате, в гостиной рококо, а вот в двух других гостиных — темно. В обоих гостевых тоже.

— Все правильно, по схеме так и должно быть. Похоже, выбило одну фазу. — Я разулась и пошла в подсобку, где был установлен электрический щиток. Ариша последовал за мной. — Так, если я не ошибаюсь, надо нажать вот эту штучку…

— Подожди, — дед остановил мою руку. — Ты уверена, что надо сделать именно это?

— Если честно, то не очень, но можно попробовать.

— Лучше не надо. Как бы мы совсем без света не остались! Давай лучше вызовем электрика. Есть у меня одно подозрение…

— Какое?

— Вчера слишком много приборов одновременно работало. Уборщики привезли с собой три моющих пылесоса, и наш тоже задействовали. Возможно, в сети произошел перегруз, и проводка где-то не выдержала. Вдруг ты сейчас врубишь автомат, и возникнет короткое замыкание?

— Не исключено, — согласилась я с доводами Ариши. — Ладно, не будем заниматься экспериментами. Вызывай электрика!

— Я бы уже вызвал, но не могу найти нужную визитку. Она, наверное, лежала в кармане одного из тех пиджаков, которые я отдал с твоей легкой руки на благотворительность. Кстати, а почему ты не рассказываешь, обрадовались ли твои маргиналы обновкам?

— Обрадовались, — сказала я, не вдаваясь ни в какие подробности.

Я поднялась к себе, разобрала спортивную сумку, а потом стала искать в Интернете предложения об услугах электрика. К сожалению, мне не удалось решить возникшую проблему оперативно. Только один специалист согласился прийти завтра, остальные предлагали более поздние сроки.

На следующий день к нам пришли два мужика в рабочих комбинезонах, покопались в щитке и один из них, тот, что был постарше, сказал:

— Все не так просто. Нужно менять проводку.

— Как?!! — вопросили мы с Аришей в один голос.

— А что вы так удивляетесь? — электрик потер руку об руку. — Сколько лет этому дому?

— Пятнадцать с небольшим, — сказал дед.

— Ну и что вы хотите? За это время уже дважды надо было поменять все провода. Если ничего не предпринимать, то вы в лучшем случае совсем останетесь без электричества. А в худшем… к вам с воем сирен приедут машины красной окраски с цифрами ноль один на борту. Так что будем делать? Ждать красного петуха или…

Мы с Аришей уставились друг на друга. «Блеф», — так и читалось в глазах моего прародителя. Уж кто-кто, а он безошибочно распознавал подобную игру! Дедуля ведь — карточный игрок с огромным стажем! Он еле заметно подмигнул мне, и я чуть склонила голову, давая понять, что всецело полагаюсь на него.

— Ну что ж, ситуация ясна. Только менять проводку мы не будем, поскольку все равно дом продаем. Пусть новые хозяева этим сами занимаются. А нам ни к чему портить интерьер. Пару недель мы на одной фазе продержимся, а там хоть трын-трава, — Ариша беспечно махнул рукой. — Так, сколько я вам должен за консультацию?

— Папаша, а вы не боитесь, что те, кому вы дом продаете, предъявят вам претензии?

— Может, и боюсь, сынок, — дедуля ответил любезностью на любезность. — Но выхода-то никакого нет. У нас дом в существующем интерьере покупают, а замена проводки его неизбежно нарушит.

— Вообще-то можно попытаться обойтись и без этого, — признался электрик. — Придется постепенно, помещение за помещением, проверять всю схему. Если повезет, мы найдем причину… Повторяю, если повезет. Ну так что, пробовать будем?

— Ну если без вандализма? — Ариша вопросительно посмотрел на меня, и я кивнула, давая понять, что этот вариант меня устраивает. — Что ж, приступайте!

— О’кей! — воскликнул молодой электрик.

Я стала наблюдать за их работой. Мне показалось, они знают что делают, поэтому я бросила это малоинтересное занятие и поднялась в свою комнату. Вскоре ко мне зашел дед.

— Каковы, а! Решили бабки с нас срубить! Я сразу понял, что они преувеличивают масштабы катастрофы.

— Ничего удивительного — чем больше объем работ, тем больше прибыль. Не ты один раскусил этих дельцов.

За час с небольшим электрики проверили все помещения на первом этаже, потом поднялись на второй. Сначала они заглянули ко мне.

— Хозяюшка, можно к вам? — поинтересовался тот, что был постарше.

— Здесь есть свет, — я включила настольную лампу.

— Не знаю, кто у вас тут делал проводку, но я однозначно руки бы ему поотрывал. Хорошо хоть схема есть, вот, сами посмотрите, — электрик сунул мне ее под нос. — Видите, через это помещение проходит проводка в соседнее?

— Ладно, работайте!

Молодой электрик стал откручивать розетку. В следующий момент зазвонил мой мобильник. Номер звонившего не определился. Я подумала, что это может быть новый клиент, и вышла с мобильником из своей комнаты в коридор.

— Здравствуйте, вы мне вчера звонили, — сказал приятный баритон, — по поводу проводки. У меня совершенно неожиданно появилось свободное время. Если вы еще…

— Уже, — сказала я с сожалением.

— Извините, — произнес обладатель баритона.

— Я на всякий случай запомню ваш номер. Как вас зовут?

— Ян.

— Хорошо, Ян. Спасибо, что позвонили.

Где ж ты раньше был, Ян? У тебя, по крайней мере, голос приятный. А имя… с таким в шоу-бизнес идти надо, а не проводку чинить.

— Ну что, Колян, — послышалось за дверью, — и здесь все в порядке. Пойдем дальше!

— Пошли, Кузьмич!

Электрики направились в гостевую комнату. По закону подлости неполадка нашлась в самом последнем помещении — во второй гостевой комнате. Ну почему они не начали проверку со второго этажа?

— Ну что, мы поменяли кусок провода, — сказал Кузьмич, демонстрируя нам с дедом обугленные провода. — Только я не удивлюсь, если нечто подобное снова произойдет. Как я уже говорил, проводка старая.

— Короче, сколько я вам должен? — уточнил дед.

Кузьмич назвал сумму.

Когда электрики ушли, Ариша пожаловался мне:

— Что-то я устал за эти два дня. Вчера — уборщики, сегодня — электрики. Голова кругом идет. Поеду я, пожалуй, поиграю в картишки, расслаблюсь… Да и наше финансовое положение не мешало бы поправить…

— Поезжай!

Дедуля вскоре уехал, но я одна дома не сидела. Ко мне пожаловал Женька, и мы провели с ним прекрасный вечер.

Глава 3

На следующий день мне позвонил Федька Галкин.

— Полина, привет! У меня к тебе ответная просьба будет, — сказал он озабоченно. — Я никак не могу дозвониться до своей бабушки. Ты же знаешь, она мне за мать была. Бабуля уже три дня к телефону не подходит. Я у тетки хотел спросить, что случилось, но вспомнил, что она со всем своим семейством в Таиланд улетела. Так что мне больше не к кому обратиться, только к тебе…

— Федя, конечно, я схожу к твоей бабушке, узнаю, почему она не отвечает на звонки. Диктуй адрес! Так, улица Песчаная, — повторяла я за Галкиным, — дом восемнадцать, корпус три, квартира шестнадцать… Записала. Это где-то около старого рынка?

— Да, в том районе, — подтвердил мой однокашник. — Второй корпус находится в глубине спального квартала. С торца обувная мастерская…

— Федя, не переживай, я найду! Как только что-то прояснится, я сразу же позвоню тебе. Пока!

Мне ли было не понять, что чувствовал сейчас Галкин, который рано потерял своих родителей и которого воспитывала одна бабушка! У меня была похожая ситуация. В четырнадцать лет я стала круглой сиротой. Мои мама с папой погибли в аварии, спровоцированной Синдяковым, тогдашним прокурором города. Он был в изрядном подпитии, вот и не справился с управлением. Только ему все сошло с рук — виновником того ДТП посмертно признали моего отца. Прокурору бы на этом успокоиться, но он решил взыскать за свою разбитую иномарку материальный и моральный ущерб, который и адресовал наследнику убитого им водителя скромного «Жигуленка». Одна несправедливость родила другую. Не успел Ариша похоронить сына с невесткой, как занялся продажей квартиры, дабы выплатить долг прокурору. Будучи девочкой-подростком, я не могла в полной мере осознать, почему нам так скоропалительно пришлось переехать в загородный поселок. Дедуля берег меня и до поры до времени не рассказывал всей правды. Когда же я узнала, что убийца моих родителей не только не понес наказания, но еще и умудрился обогатиться за наш счет, то поняла, что никто, кроме меня, не сможет восстановить справедливость.

Прошел еще не один год, прежде чем я смогла наказать Синдякова. К тому времени я уже окончила институт и работала на кирпичном заводе юрисконсультом. По вине директора завода Кудринцева погиб молодой рабочий, а под следствие, с директорской подачи, попал главный механик. Его дочь, Света Борщинская, с которой мы учились в одной школе, попросила меня вступиться за ее отца. Я не могла не согласиться на это, даже несмотря на то, что мне предстояло пойти против своего работодателя. После того как я наказала убийцу моих родителей, пришло осознание, что мое призвание состоит не в том, чтобы сидеть в кабинете, перебирая бумажки и прогибаясь под начальство. Оно совсем в другом — в том, чтобы защищать интересы тех, кто не может отстоять свои права законным путем. Виталий Борщинский был одним из них, и я помогла вернуть ему доброе имя. А директора завода покарала сама судьба, но я, скажу без ложной скромности, ускорила этот процесс. Потом были другие клиенты…

Ариша с пониманием отнесся к тому, что я уволилась с завода и занялась частной практикой. Конечно же, он переживал за меня всякий раз, когда я выходила на «тропу Робин Гуда», но я ни разу не слышала от него стариковского ворчания. Напротив, дед всегда старался мне помочь. Я так же с пониманием относилась к его слабости — карточным играм. Или к силе? Это смотря как на это поглядеть. Карты приносили нам немалый доход, что давало мне возможность браться за дела, которые не сулили никакой прибыли. Мои клиенты очень часто не имели возможности оплатить мои услуги. Кроме того, у Ариши был очень широкий круг общения, благодаря чему он наводил справки о фигурантах моих дел. Еще один плюс — нестандартное мышление, сформировавшееся у моего деда за многие годы, а точнее, десятилетия игры в карты. Он остро чувствовал любого собеседника: вчерашний пример — тому доказательство. Ариша сразу понял, что электрик блефует. Другой бы на его месте повелся на эти байки и согласился бы на замену всей проводки, выбросив деньги на ветер.

— Полетт! — Дед выглянул из своей комнаты, услышав мои шаги на лестнице. — Доброе утро!

— Я бы сказала, добрый день!

— А который сейчас час? — Дедуля прикрыл рот рукой, сдерживая зевоту.

— Полдень.

— Выходит, я проспал завтрак?

— Он на столе. Разогрей в микроволновке, — посоветовала я.

— А ты куда-то уходишь?

— Да, надо смотаться в город, но это ненадолго.

— Погоди, я дам тебе денег. Купишь себе что-нибудь для души. Я угощаю! — Ариша сделал широкий жест рукой. — Этой ночью Фортуна была на моей стороне.

— Я, собственно, не собиралась заниматься шопингом, — замялась я, но, увидев разочарованное лицо своего прародителя, который любил делать мне приятное, поднялась обратно, взяла у деда деньги, чмокнула его в щечку в знак благодарности и стала снова спускаться по ступеням.

— Удачи! — бросил мне вслед дедуля.

— Спасибо.

Я села в «Мини-Купер» и уже через каких-то сорок минут была в историческом центре Горовска. Дом, в котором жила Федькина бабушка, я нашла без особого труда — по вывеске мастерской по ремонту обуви. Сама мастерская уже не функционировала. Двор в отличие от чистенькой и нарядной улицы был довольно запущенный — копаный-перекопанный, ни детских площадок, ни цветущих газонов. Оставив машину около торца дома, я пошла к первому подъезду. Входная дверь болталась на одной верхней петле, ее покачивало от ветра, что выглядело как-то угрожающе. Я не стала задерживаться около нее и сразу же вошла вовнутрь, вспугнув сидящих у лестницы кошек. Поднявшись на второй этаж, я позвонила в нужную квартиру, но мне никто не ответил. Постучавшись в соседнюю квартиру, я услышала:

— Кто там?

— Здравствуйте! Я пришла к вашей соседке, тете Марусе…

Дверь отворилась и миловидная женщина лет пятидесяти уточнила:

— А вы кто же Марии Алексеевне будете?

— Никто. Меня ее внук Федор попросил узнать, почему его бабушка не отвечает на телефонные звонки.

— Пусть он не переживает, с ней все в порядке. Она с моей мамой сейчас на даче. Через недельку они обратно вернутся.

— Скажите, а у них там телефон какой-нибудь имеется? — на всякий случай спросила я.

— Да, конечно, у моей мамы есть сотовый.

— Вы могли бы дать мне его номер? — попросила я, доставая из сумки мобильник, и женщина мне продиктовала телефон. — Спасибо, я передам его Федору.

— Он бы почаще ее навещал, — высказала мне соседка тети Маруси.

— Я ему обязательно это передам. Еще раз спасибо вам за информацию. До свидания!

— Не за что! — Женщина хлопнула дверью.

Я стала спускаться по лестнице, убирая на ходу мобильник, в который вбила номер дачницы, в сумку. В тот момент, когда я шагнула из подъезда на улицу, что-то ударило меня по голове, перед глазами запрыгали цветные искорки, и я потеряла сознание.

* * *

Приходить в себя я стала от того, что кто-то теребил меня за плечи. Открыв глаза, я не смогла сразу понять, где нахожусь и что со мной произошло. Сначала я вспомнила, что пошла по просьбе Галкина к его бабке, потом про подъездную дверь, висевшую на одной петле. Неужели это она упала мне на голову и кто-то, воспользовавшись моим беспомощным состоянием, затащил меня в ближайший подвал и усадил в это видавшее виды кресло? Сумка! Со мной была сумка, а в ней приличная сумма денег, а еще документы, мобильник, планшет…

— Ну что, очухалась? — насмешливо спросил мужской голос. Он показался мне знакомым, но я была не в том состоянии, чтобы сразу же сообразить, кому он принадлежит. — Ну вот мы и встретились снова, Полина!

Я перевела взгляд чуть в сторону и увидела Бочарова, одетого в камуфляжную форму. Он смотрел на меня, как на свою добычу. «С тобой немного поиграть или сразу прикончить?» — так и читалась в его взгляде.

— Ну и зачем ты меня сюда привез? — нашла в себе силы произнести я.

— Допустим, это не я привез тебя сюда, а мои люди. Зачем? Разве ты сама не догадываешься? Для того, чтобы продолжить наш разговор. — Сергей поставил передо мной стул и сел на него задом наперед, опершись руками о спинку. — Вот не ушла бы ты тогда из ресторана, ничего этого не было бы. Голова болит?

— А ты как думаешь?

— Думаю, что болит. Мои ребята немного перестарались. Но ничего, скоро это пройдет. Говорил ведь я тебе, что ты все равно будешь на меня работать, а ты не верила! Селезнев убил моего отца, и он должен быть наказан. Чего ухмыляешься? Думаешь, я проговорился раньше времени? Нет, я сознательно назвал тебе фамилию человека, которого тебе в ближайшее время предстоит отправить на тот свет.

— Ты что-то перепутал, я не киллер.

— Нет, конечно, ты мисс Робин Гуд. Так, разумеется, звучит красивее, — заказчик ядовито усмехнулся. — Но суть от этого не меняется. Тебе по-любому придется этим заняться, так что слушай и запоминай!

— Мне вот интересно, если у тебя есть люди, которые по твоему щелчку могут напасть на девушку, вырубить ее и привезти к тебе, то почему ты им не поручишь решение более серьезных задач? — поинтересовалась я.

— Хороший вопрос. Он говорит о том, что ты не потеряла способность мыслить. — Бочаров поднялся со стула, походил по мрачной комнате, вероятно, обдумывая, что мне ответить. Сев обратно, он сказал: — Да, мои люди могли бы разделаться с Селезневым, но не так красиво, как ты. Они бы тупо сняли его с какого-нибудь чердака из винтовки с оптическим прицелом. Но ты, я уверен, сможешь подстроить какой-нибудь несчастный случай с летальным исходом. Так что придется тебе поднапрячься…

— Бочаров, а ты не боишься, что я соглашусь, а потом откажусь от своих слов, но сначала сдам тебя полиции?

— Ты узнала мою фамилию! Похвально! Так вот, Казакова, если ты держишь меня за дурака, то совершенно напрасно. Я подстраховался. Вижу недоверие в твоих глазах, — усмехнулся Сергей и достал из кармана камуфляжной куртки пачку каких-то фотографий. — Я неплохо изучил тебя, Полина, поэтому знаю, что, точнее — кто, сможет тебя заставить работать в полную силу. Ведь ты дорожишь своими близкими, не так ли?

— А ты своими?

— Не обо мне сейчас речь, а о твоем дедушке. — Бочаров показал мне Аришину фотографию, и у меня екнуло сердце. — Старик — твой единственный родственник, не так ли? Ради него ты, Полетт, пойдешь на все… Или нет? Выбирай, кто тебе дороже — дед или какой-то Селезнев?

— Ну ты и мразь! — процедила я сквозь зубы. Хотела ударить Бочарова, но поздно поняла, что мои руки, оказывается, связаны, как и ноги.

— Ладно, ладно, успокойся! — Сергей несколько отодвинулся от меня вместе со стулом и небрежно бросил Аришину фотографию на пол. — Не буду я с ним связываться. Старик в картишки неплохо играет…

— Ошибаешься, мой дед хорошо, очень хорошо играет в карты.

— Вот это меня и беспокоит. Мои люди, по сравнению с ним, дилетанты. Они скуки ради стали бы с твоим дедом играть в карты на интерес, продули бы ему и отпустили бы старика восвояси. А мне такой вариант, как ты понимаешь, не подходит. Вот этот, пожалуй, поинтереснее, — Бочаров показал мне фотографию Нечаевой, приглядываясь к моей реакции. — Твоя лучшая подружка, Алина. Симпатичная девушка, нет, пожалуй, даже красивая. Слишком красивая для того, чтобы оказаться в заложницах. Я в детстве зачитывался романами Дюма. Так вот, когда я подумал, а не взять ли мне Алину в заложницы, то вспомнил про Миледи. Ей без труда удалось соблазнить того, кто ее стерег. Пожалуй, твоей подружке это тоже под силу. А посему она мне не сгодится.

Алинкина фотография плавно приземлилась на бетонный пол. Бочаров стал тасовать оставшиеся у него снимки, выбирая, на ком бы остановить свой выбор.

— Ну и кто там у тебя еще остался? — поинтересовалась я, теряясь в догадках.

— Твой бойфренд, — Сергей бросил в меня фотографию Крючкова, и она упала на мои колени. Мое сердце сжалось так же сильно, как в тот момент, когда я увидела Аришу и Алинку. — Кандидатура, прямо скажем, неплохая. И почему бы ему не пострадать ради своей девушки? Из него вышел бы неплохой тренажер для моих парней. На нем можно новые приемы отрабатывать. О, да я смотрю, ты занервничала! Любишь его, да? Интересно, а он тебя? Есть шанс это проверить. Правда, имеется одно «но»… Крючков сейчас защищает Орла, и знающие люди говорят, что у него есть все шансы добиться для него условного срока. Если адвокат внезапно пропадет, то люди Орла весь Горовск на уши поставят, дабы найти Крючкова. Оно мне надо — связываться с «орлятами»? Не надо. Так что этот кандидат тоже отметается.

Бочаров с самым глубокомысленным видом уставился на оставшиеся две фотографии. Я терялась в догадках, кто может быть на них запечатлен. Самых дорогих мне людей этот мерзавец уже назвал. Кого же еще он зачислил в мой ближний круг?

— Мозги от натуги не лопнут? — колкости не сходили с моего языка, ведь только так я могла выпустить пар.

— Что? — Сергей взглянул на меня, вероятно, не расслышав. — Действительно, выбор непростой. Фигуры равнозначные. Даже не знаю, какой отдать предпочтение. А, пожалуй, возьму в заложники обоих! Хлопот с ними не так-то много… Да, этот вариант практически идеальный.

— Ты это о ком? — не могла я взять в толк.

— Как, ты еще не догадалась? Ай-ай-ай! — Бочаров осуждающе покачал головой. — Не хорошо бросать на произвол судьбы тех, кого приручила. Да это же бомжи — Люся и Вася. Это ведь они, да?

Сергей повернул ко мне сразу две фотографии, и я увидела моих приятелей. Они были в обновках: Василий — в дедовом поношенном пиджаке, а Людмила — в моем стареньком кардигане. Стало быть, фотки были совсем свежими.

— Ну и с чего ты взял, что мне есть дело до этих людей? — усмехнулась я.

— Есть! Ты уже давно опекаешь их — подкармливаешь, одеваешь. А еще ты привлекаешь их к своим работам. Но в этот раз тебе придется обойтись без помощи этих голодранцев, — говорил Бочаров, поглядывая на фотографии бомжей с миной откровенного пренебрежения. — Они станут гарантом того, что ты доведешь мой заказ до конца. Как только ты задумаешь сделать неправильный шаг, мои ребята будут отрезать у них пальцы, разумеется, без всякой анестезии. Я попрошу их снимать все это на камеру, для наглядности. Тогда, я думаю, у тебя пропадет желание делать что-то не так. Что скажешь на это, мисс Робин Гуд?

— По тебе плачет то ли дурка, то ли колония. Я это пока еще не поняла.

— Правильно про тебя говорили — ты отчаянная. Сидишь, связанная по рукам и ногам, и хамишь. Вот такой человек, не теряющий самообладания в стрессовой ситуации, мне и нужен. — Бочаров достал мобильник, нажал на кнопки и поднес его к уху. — Это я, что у вас там? На месте? Замечательно! Сделайте еще пару снимков и пришлите мне.

Через какое-то время Сергей поднес к моему лицу смартфон и показал только что полученную фотографию. На ней Люся с Васей с залепленными скотчем ртами сидели на полу на фоне каких-то труб. Другой снимок был примерно таким же, но сделан ближе, поэтому я смогла разглядеть эмоции на лицах бомжей. Это был не страх, а скорее возмущение по поводу того, что кто-то вздумал ограничить их свободу. Для Люси и Васи она была превыше всего. Похоже, они пока еще до конца не представляли себе, что их может ожидать впереди. А мне садистские картинки, нарисованные Бочаровым, казались не такими уж нереальными. Он наверняка ни перед чем не остановится, лишь бы добиться своего. Так что бомжам угрожает реальная опасность. Если бы я вчера не поехала на кладбище со своими дарами, то Сергей не знал бы об их существовании. Я вдруг в полной мере осознала, что стоит за словами: «Благими намерениями вымощена дорога в ад».

— Как видишь, я все продумал, — сказал Бочаров, убирая мобильник в карман. — Теперь судьба этих бомжей зависит исключительно от тебя. А что до Селезнева, то этого убийцу жалеть не стоит. Он запугал Михальцова, и дядя Леша теперь всем говорит, что криминальные события, описанные в «Белых склонах», вымышленные. Так что ты не сомневайся: что Уткин, что Селезнев — разницы никакой. Ты же — мисс Робин Гуд! Как же ты можешь мириться с тем, что эта тварь все еще коптит воздух?

— Со связанными руками и ногами? Легко! Я сейчас со всем могу смириться. — Я решила потрафить самолюбию этого психа, чтобы притупить его бдительность.

— Ой, прости, я сейчас это исправлю! — Сергей встал, сознательно уронив на пол фотографии бомжей, подошел к столу, взял кухонный ножик, вернулся ко мне и спросил: — Если я правильно понял, ты согласна наказать Селезнева?

— Ты не оставил мне выбора.

Бочаров перерезал сначала веревку, которой были связаны мои ноги, затем освободил мои руки. Как бы я хотела наброситься на него, впиться ногтями в его кожу и разодрать лицо, оставив на нем неизгладимые шрамы! Но я воздержалась от этого экспрессивного поступка. Дело было даже не в том, что мои конечности затекли и я чисто физически не могла сделать ни одного резкого движения. Мне надо было притупить бдительность Сергея, чтобы он поверил — я сдалась на волю предложенных мне обстоятельств. Вот выйду отсюда, вызволю Люсю с Васей…

— Если ты думаешь, что сможешь наплевать на наши с тобой договоренности, то ошибаешься. Каждый твой шаг будет под моим контролем. — Бочаров вернулся к столу, откинул газетку, под которой, оказывается, лежала моя сумка, запустил в нее свои руки, достал планшет и мобильник. — Хорошие гаджеты, дорогие! Прости, мне пришлось в них покопаться. В телефон я посадил «жучок», и он будет передавать мне все твои разговоры. А в планшет я запустил вирус, поэтому без труда смогу читать твою почту… На твоем «Мини-Купере» стоит радиочастотная метка, так что я постоянно буду в курсе его местонахождения. Но и это еще не все. Весь твой дом нашпигован «жучками».

— Электрики поработали, — догадалась я.

— Они самые, — подтвердил Сергей. — А твой старик — не промах: сразу догадался, что проводку менять не надо…

— Давай поговорим о Селезневе, — сменила я тему разговора. — Какую информацию ты можешь мне о нем дать?

— Вот это уже деловой разговор! — Бочаров вернулся к стулу, наступив по пути на фотографию Васи. — Значит, так, Николай Александрович — бывший следак, сейчас он на пенсии, выращивает на даче в Сологубовке огурчики с помидорчиками. Ездит он на пятилетнем «Акценте» синего цвета.

— Номерной знак? — уточнила я.

Сергей последовательно ввел меня в курс дела о Селезневе и членах его семьи, после чего совершенно неожиданно надел мне на голову мешок и вывел на улицу.

— Сейчас тебя отвезут к тому месту, откуда взяли. Прости за неудобство, — Бочаров втолкнул меня на заднее сиденье какой-то тачки. — Лежи и не высовывайся! Хотя ты можешь высунуться, придется к тебе кое-кого подсадить.

— Подвинься! — небрежно произнес незнакомый голос.

Обратная дорога, по моим ощущениям, заняла минут двадцать. Когда заглох двигатель, мужик, который сидел рядом со мной, спросил:

— Тебя в мешке отвести в «Мини», или ты зажмуришься?

— В мешке, — ответила я.

— Правильно шеф говорил, ты настырная! — Мужик вылез из машины, обошел ее и открыл дверь с моей стороны. — Глаза зажмурь! Не хватало еще рисоваться тут с тобой с мешком на голове.

— Закрыла, — сказала я, и в следующий момент мешок с моей головы был снят. Потом меня довольно-таки небрежно вытянули из салона за руку, подвели к моей машине, открыли дверцу и принудительно усадили в кресло.

— Глаза откроешь через минуту. Да, это твое, — на колени упала моя сумка. — Завтра приступай к работе!

Разумеется, я не стала считать про себя до шестидесяти, почти сразу же открыла глаза и увидела в зеркало заднего вида парня, садившегося в черную «Мазду». Именно на него Алина обратила внимание в бассейне. Выходит, он не просто так оказался в «Зените», а следил за мной. Как-то само собой, без усилий воли, в памяти всплыло, что первый раз он засветился в пиццерии, где я встречалась с Женькой. И как же я не догадалась, что за мной следят? Почему не раскусила электриков? Минут пять я занималась жестким самобичеванием, потом поняла, что это пустая трата времени. Что сделано, то сделано, ошибки надо признать и начать их исправлять. Мой взгляд упал на сумку, лежавшую на коленях, и я стала проверять ее содержимое. Все было на месте, даже деньги в кошельке. Но кое-что прибавилось — вирус в планшете, «жучок» в мобильнике…

* * *

Я не собиралась рассказывать Арише, что случилось. Во всяком случае, сразу же по возвращении домой. Мне необходимо было до конца осмыслить произошедшее, а главное — проверить, действительно ли весь наш коттедж нашпигован «жучками».

Как я ни старалась сделать непринужденное лицо, дедуля все равно почувствовал неладное.

— Полетт, что случилось? Ты выглядишь так, будто едва избежала аварии. Нужно быть внимательнее за рулем. Сейчас на дорогах столько лихачей!

— Ты, как всегда, прав, — я не стала ни в чем разуверять Аришу.

— Похвалишься обновками?

— Увы, — развела я руками, — я ничего не купила.

— А что так?

— Ничего не подошло — то расцветка не та, то нет моего размера. Так что шопинг не задался.

— Не расстраивайся, в другой раз повезет.

— Дедуля, а ты куда-то собираешься? — уточнила я, заметив, что Ариша стоит при полном параде.

— Да, у Стаса Бабенко внук родился, он сегодня проставляется.

— Передай ему мои поздравления, — я зашла в свою комнату и стала оглядываться в поисках «жучка».

— Полетт, — дедуля прервал этот процесс, заглянув ко мне, — я вот хотел у тебя спросить, что мне подарить?

— Купи подарочную карту магазина для новорожденных. Бабенко сами выберут, что им нужнее.

— Полетт, ну какая ты у меня умница! — Ариша послал мне воздушный поцелуй и закрыл дверь.

Полетт! Я вдруг вспомнила, что Бочаров так назвал меня, когда показывал дедову фотографию. Тогда я еще не знала, что здесь стоит прослушка. И где же она? Я снова стала оглядываться в поисках «жучков», но так ничего и не нашла.

Когда дед ушел, я достала из шкафа детектор прослушивающих устройств и беспроводных камер, врубила на полную мощность стереосистему, дабы музыка поглотила писк девайса, который я держала в руке, и стала обследовать шаг за шагом свою комнату. Когда я приблизила детектор к розетке, он стал издавать звук, свидетельствующий о том, что я подошла почти вплотную к тому, что искала. В моей комнате оказался только один «жучок», но достаточно мощный и с подзарядкой. Это я поняла, когда открутила розетку. Избавляться от этого «насекомого» я не стала — не хотела, чтобы Бочаров, обозлившись на меня, стал вымещать свое негодование на Люсе с Васей. Прикрутив розетку обратно, я сделала музыку еще громче (пусть у того, кто занимается прослушкой, лопнут барабанные перепонки!) и направилась в Аришину спальню. Включив телевизор, я стала искать «жучки». Там он тоже был один — сидел в выключателе. А вот в обеих гостевых комнатах прослушивающие устройства были прикреплены к шторам. Мне хорошо был знаком тип этих «жучков» — каждый из них был оснащен датчиком присутствия, так что вхолостую устройство не работало, а потому не потребляло много энергии — автономного питания ему могло хватить на неделю, а то и на месяц.

Постепенно я обследовала все помещения в нашем доме. Электрики оказались сообразительными — там, где мы с дедом чаще всего бывали (наши спальни, столовая, холл, кантри-зал), они подключили прослушку к сети, скрыв ее от глаз, в других помещениях они оставили «жучки» на автономном питании. В душевых было чисто, так же как и во всех кладовках. А я, признаться, опасалась, что Бочаров промолчал про скрытые камеры. К счастью, их не оказалось. Немного поразмышляв над ситуацией, я собрала все прослушивающие устройства, находящиеся в доступных местах, и бросила их в кладовку, после этого в доме появились зоны, свободные от чужих ушей.

Вернувшись в свою комнату, я приглушила громкость стереосистемы, выдвинула ящик стола и стала выбирать «серую» трубку, каковых там было аж три штуки. Напрасно Бочаров думал, что взял все мои мобильные звонки на контроль! Интернета он меня тоже не лишил. Я убрала планшет в стол и достала ноутбук. У меня были запасные адреса электронной почты, и в социальных сетях у меня имелись аккаунты, зарегистрированные на чужие имена. Так что я могла прямо сейчас раструбить на весь белый свет, что со мной сегодня произошло. Только стоило ли это делать? Нет, конечно, трубить на весь Интернет, что Сергей Бочаров заказал убийство Николая Селезнева и похитил двух человек, не считая меня, я не собиралась. Но вот рассказать о том, что со мной произошло Алинке с Женькой, можно, но… не нужно. У Крючкова сейчас своих проблем хватает. Он защищает Петрова, директора частного охранного предприятия «Орел». Дело на днях должны передать в суд. Нечаевой сейчас тоже не до меня — она озабочена исключительно своим прибавляющимся весом. Надо как-то самой выпутываться из этой непростой ситуации.

Докатилась — мне заказали убийство! Мотив Бочарова был пока неясен. Может, Селезнев на самом деле запугал автора «Белых склонов», и тот ввел Галкина в заблуждение? Если так, то тогда Сергей действительно хочет отомстить за смерть своего отца. Око за око, жизнь за жизнь… Только это не мой метод возмездия! Решив поквитаться с Синдяковым, по вине которого погибли мои родители, я думала, что легко смогу отправить его на тот свет. Но на практике все оказалось совсем иначе. Я стала свидетелем того, как сыновья моего кровного врага бросили его, разорившегося, спившегося, а потому ставшего для них обузой, умирать в горниле пожара. Мне бы радоваться, что акт возмездия выполнен чужими руками! Но я вдруг поняла, что жизнь человеку дается свыше, и никто из нас, смертных, не вправе ее забирать. Я чувствовала бы себя соучастницей преступления, если бы не вмешалась в ту ситуацию, поэтому вытащила Синдякова из огня. Теперь он доживает свои скучные однообразные дни в местной психбольнице — его психика не выдержала несчастий, обрушившихся на него, не без моей помощи. С тех пор, принимаясь за наказания убийц, я сразу говорю клиентам, что не являюсь сторонницей фатального исхода. Есть альтернативный вариант покарать душегубов — отравить их существование. И к каждому нужен свой подход, ведь что для одного — зло, для другого — благо.

Не исключено, что Селезнев не виноват в смерти Вячеслава Бочарова. Сергей просто вбил себе в голову обратное и решил устранить Николая Александровича моими руками. Тогда бесполезно искать для него какие-то аргументы, его надо просто-напросто отправить в дурку. Перебрав в памяти кое-какие моменты, я пришла к выводу, что мой заказчик циничен, жесток, но, скорее всего, адекватен. А это означало, что у него имеется какой-то другой мотив устранить Селезнева, не тот, что он мне назвал. А Михальцов, сам не ведая того, просто подыграл ему, описав вымышленное преступление.

Эта версия казалась мне наиболее вероятной, но я не успела развить ее дальше, потому что вернулся Ариша. Он был подшофе и с порога начал несвязным языком рассказывать о том, как все прошло. Дед стоял в холле, в непосредственной близости от «жучка», вмонтированного в розетку, и называл имена и фамилии тех, кто еще был у Бабенко. Как бы Бочарову не пришло в голову использовать эту информацию в целях шантажа!

— Дедуля, я поняла, вы хорошо погуляли. Подробности потом расскажешь. Тебе надо лечь в постель. Пойдем, я тебя провожу! — Я взяла Аришу под руку и повела его к лестнице.

— Я не хочу спать! Куда ты меня тащишь? — сопротивлялся он. — Полетт, если б ты знала, как Стас счастлив! Я завидую ему белой завистью — у него внук на свет появился, наследник! Четыре килограмма двести граммов… Просто богатырь! Родители выбирают — то ли Ильей его назвать, то ли Алешей…

— Чего ж не Добрыней? — пошутила я, но дед меня не услышал.

— У Коли Епифанцева тоже недавно внук родился, у Кирилла Макарчука — внучка. А ведь они моложе меня. Когда же у меня внуки пойдут?

— Дедуля, а я кто?

— Ты? — Ариша непонимающе вытаращил нетрезвые глаза. — Ну ты… это… внучка. Полетт, я не настолько пьян, как ты думаешь. Просто я оговорился. Конечно же, я имел в виду правнуков.

— Будут тебе правнуки и правнучки, но потом. А сейчас пойдем баиньки, — я легонько подтолкнула деда к лестнице.

— Хорошо, я пойду. Сам! Потом… Сколько раз я слышал это «потом», — бубнил себе под нос Ариша, поднимаясь на второй этаж.

Через полчасика я заглянула в дедову спальню — он спал крепким сном. Я тоже собиралась лечь в постель, но вдруг вспомнила о том, что еще не позвонила Галкину. Сначала я хотела пойти в гостевую комнату, очищенную от «жучков», но потом решила позвонить из своей, дабы Бочаров не догадался, что в нашем доме появились места, где его прослушка уже не действует.

— Федя, привет! Извини, что так поздно, — начала я.

— Пустяки! Что с бабушкой? — перебил меня однокашник.

— С ней все в порядке. Просто она со своей соседкой, из пятнадцатой квартиры, уехала к ней на дачу. Я тебе на всякий случай ее номерок разузнала.

— Диктуй! — попросил Галкин.

— Федя, я лучше вышлю тебе его эсэмэской, — предложила я другой вариант.

— Ладно. Полина, спасибо тебе за все.

— Пустяки, мне это было несложно, — сказала я, умолчав о том, чем закончилась эта поездка.

Я не обижалась на Федьку за то, что он невольно меня подставил. Рано или поздно Бочаров нашел бы другой удобный случай для похищения.

Голова все еще болела. Напрасно я надеялась, что смогу обойтись без лекарств. Перед сном мне все-таки пришлось залезть в домашнюю аптечку…

Глава 4

Во время завтрака Ариша опять стал пережевывать вчерашнюю жвачку, в смысле делиться впечатлениями о гулянке по поводу рождения внука его приятеля. Но если по возвращении домой дед еле ворочал языком, а потому называл фамилии невнятно, то сегодня он был уже в норме — его речь приобрела четкость и громкость.

— Дедуля, ты же меня сам учил, что во время еды не надо разговаривать, — назидательно заметила я.

— Я понимаю, тебе все это неинтересно, — Ариша приуныл.

М-да, если я так и буду затыкать ему рот, то он ни на шутку на меня разобидится. Пожалуй, надо рассказать деду о «жучках». После завтрака я жестами заманила своего прародителя в гостиную хай-тек, очищенную вчера от прослушки, плотно закрыла дверь и сказала:

— Ариша, мне надо с тобой серьезно поговорить. Хочу тебя предупредить, чтобы ты отнесся к тому, что я тебе скажу, спокойно, без нервов. Постарайся принять это как данность…

— Полетт, я не верю своим ушам! Ты беременна! Как давно я ждал этого…

— С чего ты это взял? — опешила я.

Вот уж точно, что у пьяного на языке, то у трезвого на уме!

— Ну как же? Ты все утро сидела вся такая загадочная… Потом это предисловие… Полетт, неужели я ошибся? — разочарованно уточнил дедуля.

— Прости, — я виновато улыбнулась. — Речь совсем о другом. Дело в том, что у нас в доме полно «жучков»…

— Короедов? — снова удивил меня Ариша.

— Дедуля, ну каких еще короедов? Я про прослушку… Электрики натыкали по всему дому электронных «жучков».

— Зачем?

— Объясняю. Ко мне обратился потенциальный клиент. Я проверила его вводную, она не подтвердилась, и мне пришлось ему отказать. Тот человек не захотел с этим мириться и взял в заложники Люсю с Васей, чтобы манипулировать мной. А прослушка нужна ему для того, чтобы контролировать меня. Кое-какие комнаты я очистила от «жучков», — я назвала «фри-зоны». — В других пришлось оставить все как есть. Прости, Ариша, но твоя спальня тоже на прослушке. Так что придется теперь контролировать свою речь.

Дедуля молчал, поглаживая свою бородку. Он явно был не в восторге от услышанного, но сдерживал свои эмоции. Я ведь предупредила его, что надо принять эту малоприятную ситуацию как данность. Вот он и пытался свыкнуться с мыслью, что кругом посторонние уши.

— И надолго нам это «счастье»? — наконец спросил он.

— Не знаю, — честно призналась я. — На кону жизнь двух людей.

— Неужели ты решила пойти на поводу у мерзавца, который похитил бомжей?

— Нет, конечно. Но мне нужно время, чтобы вызволить Люсю с Васей. Пусть пока Бочаров думает, что у него все под контролем.

— Под контролем, значит… Ну я устрою ему радиоспектакль! — Ариша встал и направился к двери.

— Без фанатизма, — попросила я.

Я поднялась к себе, переоделась, вышла из комнаты и услышала звук работающей бритвы. Неужели Ариша решил расстаться со своей бородкой? Заглянув к нему в спальню, я увидела работающую электробритву, лежащую на тумбочке около розетки. Самого деда там не было. Улыбнувшись его детской пакости, я закрыла дверь. Ариша сидел в гостиной хай-тек и читал газету. Я махнула ему рукой, давая понять, что ухожу.

* * *

Сев в «Мини-Купер», я включила радио, а потом достала из сумки детектор прослушивающих устройств. Только я его включила, как он сразу же запиликал. Обложили по полной! Кругом «жучки» да «маячки»! Ладно, предупреждена — значит, вооружена — в машине разговаривать по «серой» трубке не буду.

Бочаров ждал от меня кипучей работы. Мне пока не хотелось его разочаровывать. Я завела двигатель и поехала в Сологубовку. Через час я была уже на месте. Проехав на низкой скорости мимо дачи Селезнева, я поняла, что припарковаться рядышком с ней не получится — и места мало, и забор низкий. Я бы перекрыла проезд другим машинам, и бывший следователь сразу срисовал бы «наружку». Доехав до центра поселка, я оставила машину около продовольственного магазина и пошла в сторону интересующей меня дачи. Николай Александрович, если, конечно, это был он, обивал сайдингом пристройку к основному дому. Остановившись около дерева, я стала копаться в своем мобильнике, периодически посматривая в сторону строителя.

— Коля, ты очень занят? — раздался женский голос.

— Вообще-то занят. А ты чего хотела? — Мужчина с молотком в руке посмотрел в сторону летней кухни, увитой диким виноградом.

— Надо кое-что из погреба достать, а я от плиты отойти не могу.

— Ладно, сейчас рейку поставлю и слазаю в погреб.

Я пришла к выводу, что это был все-таки не наемный работник, а хозяин дачи. Выглядел он лет на пятьдесят пять. В его возрасте еще работают, а Селезнев предпочел уволиться из Следственного комитета. Или его попросили об этом? Я отлепилась от дерева и пошла прогуляться по поселку. Дойдя до речки, я села на лавочку и огляделась по сторонам — никого поблизости не было. Пасмурная погода не располагала к принятию солнечных ванн и купанию. Достав из сумки «серую» трубку, я набрала номер мобильного телефона Курбатова, друга нашей семьи.

— Алло! — ответил полковник ФСБ.

— Здравствуйте, Сергей Дмитриевич! Это Полина!

— Добрый день! А я отвечать не хотел на незнакомый номер. Ты что, поменяла симку?

— Да, тариф выгодный попался, — вспомнила я слова Елены Ивановны Курниковой. — Сергей Дмитриевич, у меня к вам просьба имеется.

— Мне вот интересно, если я уйду на пенсию и займусь овощеводством, ты вспомнишь обо мне или нет? — с добродушной иронией поинтересовался Курбатов.

— Разумеется, я буду напрашиваться к вам в гости ради того, чтобы отведать экологически чистых огурчиков и помидорчиков.

— Ладно, спрашивай! — настроился на серьезный лад мой телефонный собеседник. — Что именно тебя интересует?

— Не что, а кто, — поправила я, — а точнее, два человека: Селезнев Николай Александрович, бывший следователь, и Бочаров Сергей Вячеславович. Чем занимается второй, я не знаю, но очень хочу узнать. Но больше всего меня интересует, нет ли у них каких-то точек соприкосновения.

— О Селезневе я слышал. Разве он уже не работает в Следственном комитете?

— Нет.

— Ладно, узнаю, что это он так рано ушел на покой. Мне кажется, он помоложе меня будет. Так, напомни мне, как зовут второго? — попросил Курбатов.

— Сергей Вячеславович Бочаров, ему лет двадцать пять, точнее не скажу.

— Записал. Хорошо, как наведу справки, позвоню.

— Дядя Сережа, только вы мне именно на этот номер звоните, — предупредила я. — Другой у меня временно отключен.

— Хорошо, — пообещал Курбатов и прервал связь.

Я убрала мобильник в сумку и вдруг заметила боковым зрением, что кто-то спрятался в кусты, находящиеся метрах в пятидесяти от скамейки, на которой я сидела. Неужели за мной продолжают следить? Выходит, «жучков» и «маячков» Бочарову показалось недостаточно и он послал за мной своего человека. Вряд ли тот слышал, о чем я разговаривала — расстояние между нами было приличным, да и ветер дул в сторону реки, а не вдоль нее. Вынув из сумки другой мобильник, я набрала Нечаеву.

— Алло! — ответила та.

— Привет! Чем занимаешься?

— Ищу в Интернете новые диеты. Пишут, что имбирный кофе способствует похудению. Может, попробовать?

— Попробуй! Только где его взять? Я в продаже такой не видела.

— Это как раз не проблема. Можно заказать по Интернету, к нему еще диск какой-то прилагается. Надо пить кофе и смотреть видео…

— Все понятно, это очередной развод! — усмехнулась я.

— Ты думаешь?

— Уверена.

— Ладно, поищу что-нибудь другое.

Поговорив с Алинкой, я позвонила деду и спросила, что купить к ужину.

— Вообще-то я и от обеда бы не отказался, — ответила Ариша на фоне громкой музыки.

— Прости, к обеду я не вернусь, дела. Так что ты сам что-нибудь сообрази.

— Ладно, отварю пельмени, — без особого энтузиазма сказал дед. — А на ужин можно было бы курочку зажарить.

— Хорошо, заказ принят. Целую! — Я отключила связь.

«Наружка» наверняка передала Бочарову, что я болтала с кем-то по телефону. После двух звонков по трубке, в которой стоял «жучок», можно было не беспокоиться, что мой заказчик догадается, что я звонила еще и по другому аппарату. Внешне они похожи, издалека не отличишь. Однако мне надо было возвращаться к Селезневу.

Когда я приблизилась к его даче, то увидела, что Николай Александрович возобновил строительные работы. Я повертелась неподалеку, сделала для видимости несколько снимков и даже поговорила с соседями. Пусть тот, кто за мной следит (я спиной чувствовала «хвост»), думает, что я навожу справки о Селезневе! На самом деле я спрашивала, не сдает ли кто дачу. Под конец дачного сезона подобных предложений здесь уже не было.

Вернувшись к своей машине, я постояла около нее, потом зашла в магазин и увидела в окно проехавшую мимо «Мазду СХ5» черного цвета. Конечно, машин такой марки и модели было много, но что-то мне подсказывало — это была та самая тачка, на которой меня везли с мешком на голове.

Купив гамбургер и бутылку минералки, я села в «Мини-Купер» и немного подкрепилась. Затем взяла с заднего сиденья пакет с вещами и стала менять свою внешность. Вместо джинсовой жилетки я надела болеро цвета лайма, а вместо бейсболки — шляпу. В таком несколько измененном виде я снова направилась к даче Селезнева. Николай Александрович с женой сидели за столом под яблоней, обедали. Причем объект моего наблюдения был обращен лицом к забору, так что долго маячить у него перед глазами было рискованно. Пройдясь дважды мимо обедающих дачников туда и обратно, я вернулась к своей машине. Откровенно говоря, что делать здесь дальше, я не знала. Для меня было важно, что сообщит Курбатов. Но если я сейчас отправлюсь домой, то Бочаров, чего доброго, решит, что я халтурю. Интересно, как там Люся с Васей?

Задумавшись о том, как бы поскорее вызволить из плена бомжей, я не сразу заметила, что прямо на меня идет Селезнев. Обойдя мой «Мини-Купер» справа, он зашел в магазин. Я вылезла из машины и пошла следом за ним. Когда я уже потянулась к ручке двери, зазвонил мобильник. Остановившись, я достала телефон, взглянула на экран, поняла, что это Бочаров, и, сделав шаг в сторону, ответила:

— Алло!

— Даже не думай ни о чем с ним говорить! — угрожающе прошипел Сергей.

— С кем?

— Вот только не надо держать меня за дурака! Ты прекрасно знаешь, кого я имею в виду. Решила предупредить Селезнева?

— Ничего такого у меня даже в мыслях не было.

— Хорошо, если так. Тем не менее предупреждаю еще раз — давай без глупостей! Каждый твой шаг у меня под контролем, — предупредил Бочаров, но я уже и сама заметила, где прячется мой «хвост» — знакомый мне брюнет выглядывал из-за кузова грузовика, стоявшего через дорогу. — Да, и скажи своему старику, чтобы прекращал шумовые эффекты! Достал уже! Поняла?

— Как Люся с Васей? — поинтересовалась я невпопад.

— Да что твоим бомжам будет? — усмехнулся он. — К голоду и отсутствию удобств им не привыкать, так что в их жизни мало что изменилось.

— Ты что, моришь их голодом? — встревожилась я.

— А что я, по-твоему, черной икрой должен их кормить? Скажи «спасибо», что я им воду даю. А сколько им на воде сидеть придется, зависит только от тебя. Будешь работать вразвалочку, болтать по телефону с подружками и любоваться деревенскими пейзажами, — Бочаров продемонстрировал свою осведомленность, — то можешь своих оборванцев никогда больше не увидеть. Сколько люди живут на одной воде? Месяц? Так вот, у тебя есть ровно столько времени. А будешь делать глупости — мои люди станут делать бомжам «больно». Поняла?

— Я все это еще вчера поняла, — успокоила я заказчика.

— Вот и хорошо! Жду от тебя скорейшего результата, — Бочаров отключился.

Вскоре из магазина вышел Селезнев с пакетом продуктов и пошел в сторону своей дачи. Я проводила его взглядом, потом резко повернулась в сторону грузовика, из-за за которого выглядывал брюнет. Он не успел спрятаться, и я помахала ему рукой. Тот понял, что раскрыт, вышел из своего укрытия и направился вверх по улице. Вероятно, к «Мазде». Сев в свою машину, я поехала в Горовск. В Сологубовке все равно ловить больше было нечего. Когда до города оставалось километров пять, я заметила у себя на «хвосте» черную «Мазду». Ее водитель уже не маскировался, а шел вплотную за мной. Я срисовала номер преследующей меня тачки и задумалась о том, сколько людей работают на Бочарова, а главное — чем он их мотивировал? Кроме этого брюнета, был еще как минимум один человек — тот, что сидел в прошлый раз за рулем. Я не видела его, но поняла, что вел «Мазду» не сам Бочаров. Сергей пользовался дорогим одеколоном и, скорее всего, не курил. А от водителя, помнится, шел запах не слишком дорогих сигарет. Если бы на моем «Мини-Купере» не стоял «маячок», я бы попыталась сбросить «хвост» — он меня просто-напросто раздражал. Радиочастотная метка давала возможность быть в курсе того, где находится моя тачка. Вероятно, Бочаров предположил, что я могу бросить машину около дома, где был прописан Селезнев, или в Сологубовке, создавая видимость, что слежу за Николаем Александровичем или его близкими, а сама буду в это время рыскать по городу, разыскивая подвал, где содержатся Люся и Вася. Чтобы этого не произошло, он послал за мною «наружку».

Я остановилась около магазина нижнего белья и зашла туда. Брюнет не постеснялся и последовал за мной. Когда он появился в дверях, я показала ему два бюстгальтера, черный и красный, как бы спрашивая, какой ему нравится больше? Тот махнул рукой, мол, делай что хочешь, я лишь выполняю свою работу, и вышел на улицу. Пересмотрев едва ли не весь ассортимент, дабы потянуть время, я так ничего и не купила. Выйдя на улицу, я подошла к своему «хвостику» и спросила:

— Интересно, что бы ты делал, если бы я ушла через черный ход?

— Доложил бы своему шефу, — ответил брюнет.

— И много он тебе платит за такую непыльную работенку?

— Не жалуюсь.

— А задачу посложнее выполнить слабо? — провокационно осведомилась я.

— Не понимаю, о чем ты.

— Тебя хоть как зовут? — поинтересовалась я.

— Зачем это тебе?

— Ты наверняка знаешь мое имя. А я твое — нет. Это как-то неправильно.

— Ну, Антон, — представился брюнет.

— И чего стоишь, Антон? Садись в машину! Дальше поедем! — Я щелкнула брелоком, разблокировав дверцы своего «Мини-Купера».

Сев за руль, я немного подумала о том, куда ехать дальше, и решила смотаться на Техническую улицу, по месту прописки Селезнева. Вчера Бочаров сказал мне, что, кроме него и его жены, в городской квартире зарегистрированы также его сын Игорь с женой и пятилетней дочкой. На дачу в Сологубовку молодые приезжают только по выходным. Мне до них не было никакого дела, во всяком случае пока, но я стала создавать видимость, что активно интересуюсь всеми членами семьи Селезнева. Подъехав к нужному дому, я вышла из машины, прошлась по двору, определила по табличке на подъездной двери, в какой парадной находится сто седьмая квартира, поискала глазами соответствующие окна. Антон стоял у торца дома, наблюдая за моими действиями. Я окинула взглядом детскую площадку — там не было девочек подходящего возраста. Мимо меня проходила женщина лет шестидесяти, и я поинтересовалась у нее, какой это номер дома. Пусть мой «хвостик» погадает, о чем я разговариваю с местной жительницей. Она не только ответила на мой вопрос, но еще и пожаловалась, что мусор три дня не вывозят.

— Видите, какие горы отходов рядом с контейнерами образовались? Скоро крысы заведутся, — женщине явно хотелось с кем-нибудь поговорить о наболевшем.

Я слушала ее, энергично кивая головой. Антон заинтересовался содержанием нашего разговора и направился в нашу сторону. Когда он приблизился настолько, что стало можно понять, о чем речь, я свернула разговор с женщиной и направилась к своему «Мини-Куперу».

— Эй, подожди! — крикнул Антон, догоняя меня. — Ну и о чем ты с ней трепалась?

— Просила предупредить кое-кого о покушении.

— Смешно! — ухмыльнулся тот. — А если серьезно?

— Скажи, а Бочаров разрешал тебе входить со мной в контакт?

— Это смотря в какой, — Антон опять ухмыльнулся.

— Пошляк! — Я села в «Мини-Купер», так и не удовлетворив его интерес.

После этого я поехала домой. Правда, по пути я еще раз остановилась — около супермаркета, чтобы купить курочку. Антон проводил меня до шлагбаума (наш поселок закрытого типа), а когда я заехала на его территорию, развернул «Мазду» и помчался обратно в город.

* * *

Я зашла в дом — там было шумно так, что мне захотелось сразу же зажать уши. Везде, где только можно, едва ли не на полную громкость работали телевизоры, радиоприемники, проигрыватели. Сам же Ариша, как и утром, сидел в гостиной хай-тек и читал газету. Ну просто дежавю какое-то!

— Дедуля, тебе не надоела эта дискотека? — поинтересовалась я, но он даже ухом не повел.

Только когда я зашла и встала перед ним, Ариша поднял на меня глаза, отбросил в сторону газету, вынул из ушей беруши и спросил:

— Ты что-то сказала?

— Я говорю, что мы так проводку посадим. Да и соседи решат, что мы спятили. Музыка аж за поворотом слышна, — я несколько сгустила краски.

— Ладно, давай выключим, — сказал Ариша, снимая очки. — Признаюсь, я и сам устал от всего этого.

— Мне вот интересно, ты сколько раз уже прочитал эту газету?

— В смысле?

— Я уходила, ты сидел, уткнувшись в нее, пришла, а мизансцена та же…

— Ты что же думала, я здесь весь день провел? — Дедуля снисходительно улыбнулся. — Отнюдь! Я немного прогулялся по поселку, заглянул к Злобину… Просто так совпало, что ты меня застала за одним и тем же занятием. Курочку купила?

— Да, — кивнула я.

— Это хорошо. Я весь в предвкушении, — дедуля снова надел очки и уткнулся в газету.

Сначала я прошлась по первому этажу и выключила точки, издающие звуки, затем поднялась на второй этаж и там устранила все шумовые эффекты. В конце концов, надо экономить электроэнергию!

Поставив курочку в духовку, я зашла в гостиную хай-тек и позвонила с «серой» трубки своему знакомому гибэдэдэшнику.

— Витя, привет! Узнал?

— Само собой.

— Выручишь с информацией?

— Ну если это в моих силах, — произнес Копылов, что-то жуя.

— В твоих. Меня интересует, кому принадлежит «Мазда СХ5» черного цвета, — я назвала ее номерной знак.

— До завтра это терпит?

— Терпит. Ты мне на этот номер скинь информацию, — попросила я, — а про мой основной номер на время забудь.

— О’кей!

Поговорив с Копыловым, я набрала другого Витьку — Шилова, в обиходе Шило.

— Алло! — ответил тот.

— Привет! Мне позарез нужна твоя специфическая помощь…

— Полина, это ты? Извини, не сразу узнал. Так что у тебя в этот раз? — спросил хакер.

— Ты ведь можешь пробить по номеру мобильного место его нахождения?

— Все зависит от оператора.

— Витя, я тебя очень прошу, постарайся! Две жизни висят на волоске…

— Надо же, как все серьезно! Ладно, говори, какой номер, попробую сделать биллинг.

Я назвала тот, с которого мне постоянно звонил Бочаров, а потом добавила:

— А еще меня интересует, кому он вчера звонил в районе четырех часов…

— Дня? — уточнил Шило.

— Ну естественно! Сразу после этого звонка второй абонент выслал первому фотографии.

— Сейчас уж мало кто шлет с мобильного на мобильный картинки, — заметил хакер. — Проще загрузить их из Интернета.

— Ну не знаю, что проще, что сложнее, но первый абонент попросил второго именно выслать ему фотографии. Так вот, мне также очень важно знать, где тот, второй, находился в тот момент.

— Ладно, попытаюсь что-то из этого выжать, — сказал хакер, но связь не прервал.

— Оплата по факту, — добавила я.

— Договорились, — Витька отключился.

Сделав эти важные звонки, я поспешила в кухню-столовую.

— Какой аромат! А какая корочка! Румяная, хрустящая, — приговаривал Ариша, наклонившись к розетке, в которой был вмонтирован «жучок». — Объедение! Ну просто пальчики оближешь.

Я покачала головой, давая понять деду, что он переигрывает. Открыв духовку, я поняла, что все в меру — и аромат, и корочка, все было именно таким, как дед описывал.

— Дедуля, тебе ножку или грудку?

— И ножку, и грудку, — сказал Ариша, — и крылышко…

— Кушай на здоровье!

Дедуля не уставал нахваливать мою курочку. Надеюсь, у Бочарова или у того, кому он поручил прослушку, как у собаки Павлова, потекли слюни…

Глава 5

Если вчера на того, кто сидел за пультом прослушки, обрушилась целая какофония громких, но бесполезных звуков, то сегодня его ожидала полная тишина.

— Полетт, я ухожу на весь день! — сказал мне дед после завтрака.

— Я тоже сейчас уезжаю и до темноты, скорее всего, не вернусь. Тебя подвезти до города?

— Не откажусь.

Я высадила Аришу около ресторана «Сытый слон», принадлежавшего его приятелю — Стасу Бабенко, а сама поехала на Техническую улицу, чтобы отметиться перед заказчиком. «Хвоста» за собой я сегодня не видела. Похоже, Бочаров решил ограничиться контролем за моим маршрутом по «маячку», установленному на «Мини-Купере». Припарковавшись у соседнего дома, я вышла из машины и направилась в селезневский двор. Я как раз была на подходе к нему, когда завибрировал мобильник, лежащий в кармане моих джинсов. Оглядевшись на всякий случай по сторонам, я не заметила никого подозрительного и ответила:

— Алло!

— Поля, привет! — сказал Копылов. — Ну что, пробил я «Мазду». Она числится за юрлицом, а точнее — за частным охранным предприятием «Гриф». Учредитель этого ЧОПа — Ферапонтов Андрей Никитич.

— Интересно, а какие еще тачки у них имеются?

— Ты мне такого задания не давала, — заметил гибэдэдэшник.

— А теперь вот даю. Сможешь это выяснить?

— На это время нужно, — заюлил Витька.

— Я отплачу твои хлопоты, — материально простимулировала я гибэдэдэшника.

— Ладно, выясню, — сразу же согласился он.

Убрав мобильник, я присела на скамеечку напротив парадной, в которой жили Селезневы, и стала анализировать новую информацию. Оказывается, я имела дело с профессионалами, поэтому не сразу заметила за собой слежку. А «хвост», скорее всего, за мной увязался сразу после того, как я сказала Бочарову свое твердое «нет». Не подозревая об этом, я показала чоповцам Крючкова, Нечаеву, Люсю с Васей. Вспомнив фотографии, которые мне продемонстрировал Сергей, я лишь убедилась в том, что все они были свежими. Женьку сфотографировали в пиццерии, с достаточно близкого расстояния. Вероятно, Антон стоял за моей спиной и щелкал камерой мобильника. Он же поймал Алинку в кадр, когда она выходила из бассейна. Бомжи были сфотографированы на фоне кладбищенского забора, именно с той стороны, где я бросила мешки с одеждой. Что касается Ариши, то он был снят на фоне нашего коттеджа. Грифовцам не составило особого труда проникнуть в наш закрытый поселок. Его охрану осуществляет другая фирма, но коллеги всегда найдут друг с другом общий язык. Договорившись с электриком, я заказала для него пропуск, позвонив нашему охраннику, сидящему на въезде. Вероятно, он или его сменщик слил эту информацию грифовцам. Следствие этого — у Кузьмича появился молодой «помощник», который и натыкал кругом «жучки». У чоповцев наверняка этого добра завались. И вообще возможности у них большие. Почему бы им не разделаться с Селезневым собственными силами? Зачем понадобилось прибегать к моим услугам? Ответ на эти вопросы нашелся довольно быстро — чтобы самим остаться в стороне.

Я вдруг поняла, что Аришу, Алину и Женьку Бочаров и не собирался брать в заложники. Он просто разыгрывал передо мной спектакль, наслаждаясь тем, что царапает мне душу своими угрозами. В то самое время Люся с Васей уже сидели, связанные по рукам и ногам, в каком-то подвале. Взять в заложники бомжей — это практически беспроигрышный вариант. Их ведь никто не будет искать, даже если они исчезнут навсегда. Как это «никто»? А я? А я в лучшем случае, выполнив заказ на устранение Селезнева, буду вынуждена поскорее забыть обо всей этой истории. А в худшем — меня тоже устранят. Жуть какая-то! Ну просто девяностые возвращаются!

Осознав, что Люся с Васей будут живы и здоровы, пока моя операция находится в стадии подготовки, я встала и направилась к своему «Мини-Куперу». Сев за руль, я решила, что поеду в Сологубовку. Когда я была уже на выезде из города, завибрировала «серая» трубка. Достав ее, я поняла, что звонит Курбатов. Разговаривать с ним в салоне моей машины не было никакой возможности. Моментально остановиться и выйти из авто — тоже. Мало того что остановка на этом участке дороги была запрещена, так я еще и «хвост» срисовала в зеркало заднего вида. Только сегодня это была не черная «Мазда», а белая «Шкода Йети». Сергей Дмитриевич не стал долго ждать моего ответа и отключился. Я свернула в сторону продуктового гипермаркета, «Шкода» повторила мой маневр. Мне удалось довольно быстро найти парковочное место, а вот мой «хвост» был вынужден пойти на второй круг. Тем временем я выпорхнула из машины, быстрым шагом дошла до гипермаркета и, войдя в здание, сразу же направилась в… женский туалет. Только там я могла говорить, не беспокоясь, что водитель «Йети» меня подслушает.

Закрывшись в кабинке, я набрала Курбатова.

— Алло! — ответил он.

— Сергей Дмитриевич, здравствуйте! Простите, что я не ответила на ваш звонок — была за рулем.

— Я так и подумал. Ты сейчас в городе?

— Да.

— Я тут кое-что для тебя разузнал, но мне не хотелось бы говорить об этом по телефону. Ты можешь сейчас подъехать к моей конторе?

— Постараюсь, — ответила я после некоторой паузы.

— А чего так неуверенно? — Курбатов уловил нетвердые нотки в моем голосе.

— Нет-нет, я просто не поняла, вы предлагаете поговорить в вашем кабинете? — попыталась я напроситься в гости к полковнику ФСБ.

— Ну зачем же? Как подъедешь, позвони, я спущусь к тебе — поговорим в твоей машине.

— Дядя Сережа, я как раз собиралась ставить «Мини-Купер» на СТО.

— Что-то серьезное? — поинтересовался друг нашей семьи.

— Нет, фильтры надо прочистить, а то кондиционер стал плохо работать, — соврала я, чувствуя угрызения совести. — Так что я буду без машины.

— Ладно, тогда встретимся в сквере, ну в том, что находится неподалеку от моей конторы, — предложил Курбатов.

— Хорошо. Я точно не могу сказать, когда доберусь туда. Может, через полчаса, а может, и через полтора, — я подумала, что мне предстоит как-то запутать появившийся «хвост».

— Ничего страшного, я никуда не собираюсь. Жду твоего звонка, Полина, — Сергей Дмитриевич отключил связь.

Выйдя из туалета, я увидела парня, курсирующего вдоль касс и всматривающегося в глубину торгового зала. Мне бы удалось пройти мимо него незамеченной и выиграть некоторое время, но какая-то нерасторопная тетка деревенского вида наехала на него пустой тележкой. Тот вынужденно оглянулся, выругался в ее адрес, но потом увидел меня и направился следом за мной на выход. Так что с форой я пролетела. Сев за руль, я вывела машину с парковки и поехала не в сторону Сологубовки, а обратно в город. Водитель белой «Шкоды» не слишком скрывал, что пасет меня, точнее, совсем не скрывал этого. Он плотно висел у меня на «хвосте», не давая возможности оторваться. Я имела дело с профессионалом, и это осложняло мою задачу. Тут еще Алинка вздумала названивать на мою «белую» трубку. Мне было совершенно не до нее. Рискуя испортить отношения с подружкой, я злостно манкировала ее звонки, которые периодически возобновлялись.

Надо сказать, я не просто колесила по городу, пытаясь уйти от «наружки», а создавала видимость, что работаю, не обращая на нее никакого внимания. Описывая семью Селезнева, Бочаров упомянул, что его жена работает в пединституте, а сын трудится в городском бюро технической инвентаризации. Так вот, проезжая мимо этих организаций, я притормаживала и фотографировала. К сожалению, мне не было известно, чем занимается невестка Николая Александровича, работает ли она, водит ли дочку в садик. Иначе бы я и там засветилась.

Мне наконец выдался случай на какое-то время сбросить «хвост» — я успела проехать на зеленый сигнал светофора, а вот «Шкода Йети» остановилась на красный. При первой же возможности я свернула направо, заехала во двор, пересекла его и оказалась на улице, параллельной той, на которой находится Горовское управление ФСБ. Припарковавшись около продуктового магазина, я вышла из машины, перебежала через дорогу, зашла в другой двор, чтобы сократить путь, и вскоре оказалась в сквере, где мы договорились встретиться с Курбатовым. Я позвонила ему по пути, так что мне не пришлось его долго ждать.

— Здравствуй, Полина! Как Аристарх Владиленович поживает? — поинтересовался Сергей Дмитриевич, присаживаясь рядом со мной.

— Нормально.

— Значит, так, сначала о Селезневе. Полгода назад он действительно оставил службу в Следственном комитете, но не по своей воле. Произошла крайне неприятная история. Николая Александровича подозревали в получении взятки за закрытие уголовного дела. Однако доказательной базы для того, чтобы передать дело в суд, было недостаточно. Тем не менее карьера Селезнева на этом закончилась. Я поговорил кое с кем и выяснил, что, скорее всего, это была подстава. Николай Александрович не из тех, кто берет взятки. Напротив, у него репутация неподкупного следователя. А то дело, за которое ему якобы заплатили двести тысяч, и так не имело судебной перспективы. Ну не мог Селезнев вымогать деньги за его закрытие!

— Значит, его подставили. Интересно кто?

— Там какая-то темная история, — махнул рукой Курбатов.

— Сергей Дмитриевич, я не верю, что вам не удалось хоть что-то выяснить об этом.

— Полина, ты переоцениваешь мои возможности.

— Ой ли?

— Ладно, не хотел говорить, потому что это на уровне слухов, но ты вынуждаешь меня сплетничать. Говорят, все это было подстроено в самом же Следственном комитете. Вскоре после всей этой истории начальник СК перевелся в областной центр, что неизбежно повлекло за собой ротацию кадров, в которую Селезнев никак не вписывался. Его еще десять лет назад прочили в замы, но он так и оставался все это время на своем месте. Слишком уж Николай Александрович принципиальный, не умеющий прогибаться под начальство и обстоятельства.

— Неожиданно. А что вам удалось выяснить насчет Бочарова?

— Удалось, — многозначительно кивнул Курбатов. — Ты спрашивала, не было ли у него точек соприкосновения с Селезневым. Так вот, были. Год назад Сергей проходил свидетелем по уголовному делу, которое было у того в производстве.

— Что за дело?

— Двадцатилетняя Алена Дронова выпала из окна собственной квартиры, с шестого этажа. Рассматривались версии об убийстве, самоубийстве, но в конечном итоге следствие пришло к выводу, что это был несчастный случай. Примечательно, что Алена встречалась с Бочаровым и была беременна.

— Вот как? А Бочаров, значит, был не подозреваемым, а свидетелем? — Я скорее не переспрашивала, а размышляла вслух. — Интересно, очень интересно…

— Ты думаешь, что этот молодой человек мог вытолкнуть свою любимую девушку из окна? — уловил ход моих мыслей Сергей Дмитриевич.

— Любимую — вряд ли, а вот нелюбимую — мог, — предположила я.

— Хочу заметить, что у него есть неопровержимое алиби. К тому же Алена имела привычку сидеть на подоконнике при открытом окне.

— А чем занимается Бочаров, вам удалось выяснить?

— Да, он исполняет обязанности директора частного охранного предприятия…

— «Гриф», — продолжила я.

— Так ты, оказывается, сама все знаешь! А я время свое тратил, наводил справки, — Курбатов сделал вид, что обиделся.

— Я не знала, Сергей Дмитриевич, правда! Я догадалась в последний момент.

— У нас не один ЧОП и даже не два, но ты назвала именно «Гриф». Ничего объяснить мне не хочешь? — Курбатов уставился на меня немигающим взглядом.

— Не сейчас, я пока сама в полной растерянности. Такой молодой — и уже директор…

— ИО директора, — поправил меня полковник ФСБ. — Я тоже удивился, как же он в неполных двадцать шесть лет, не имея за плечами даже срочной службы, достиг таких высот? Хорошо, если в политехническом институте, который он окончил, была военная кафедра. Впрочем, объяснение нашлось довольно быстро — учредитель, он же директор, родной дядя Бочарова. У Ферапонтова сейчас серьезные проблемы со здоровьем, поэтому он и доверил фирму своему родственнику.

— Ясно.

— Слушаю! — Курбатов приложил к уху зазвонивший мобильник. — Да, понял. Через пять минут буду… Полина, ты извини, мне пора. Вот, возьми эту записку. Там адрес и еще кое-какая информация о Бочарове.

— Спасибо, Сергей Дмитриевич, вы меня здорово выручили!

— Я старался. Привет Аристарху Владиленовичу! — Полковник ФСБ широким шагом направился к своей конторе.

Я прочитала его записку, запомнила ее содержимое, после чего порвала бумажку на мелкие кусочки и выбросила их в урну. После этого я пошла в сторону своего «Мини-Купера». Стоило ли удивляться, что «Шкода» стояла неподалеку от моего авто! Радиочастотная метка, установленная на нем, исправно подавала сигнал. Только вот водителя за рулем «Йети» не было. Вероятно, он бегал по окрестным магазинам и фирмам, разыскивая меня. Сколько же со мной проблем! За что же парням из ЧОПа «Гриф» такое наказание — следить за строптивой девчонкой, у которой неизвестно что на уме? Похоже, им просто не повезло с и.о. директора. Бочаров не преминул воспользоваться своим служебным положением, дабы решить свой вопрос… Или я заблуждаюсь? Может, инициатива устранить Селезнева принадлежала кому-то другому, а Сергей лишь посредник между мной и кем-то еще?

Бочаров будто почувствовал, что я думаю о нем, и позвонил.

— Ну и где ты шляешься? — осведомился он, не растрачивая себя на приветствия.

— Сижу в машине, жду твоего человека.

— Да? А что ты вообще забыла на Первомайской улице? Почему ты не поехала в Сологубовку? — забросал меня вопросами заказчик.

— Я была там вечера. Как сказал классик, — я имела в виду Максима Горького, — «на один день надо смотреть как на маленькую жизнь». Вот я и посмотрела на жизнь пенсионера в миниатюре, вчера.

— Ну и?.. — вопросил Бочаров.

— Есть одна идея, но над ней надо работать и работать.

— А если поконкретней?

— Уж не думаешь ли ты, что я буду обсуждать это по телефону? — ляпнула я, не подумав, к чему это может привести. Вот захочет Бочаров встретиться, чтобы узнать о моих планах, что я ему скажу? Если у меня и есть какие-то задумки, то они кардинальным образом отличаются от того, что он от меня ждет. — И вообще мне надо убедиться, что с Люсей и Васей все в порядке.

— Да что с ними будет-то? — усмехнулся Сергей. — Это скорее надо сочувствовать тому, кто их… опекает. Они то какие-то дурацкие песни горланят, то голубей приманивают. Проблем с ними оказалось больше, чем можно было предположить.

— Так отпусти их, — предложила я.

— Размечталась! Вот закончишь дело, тогда и отпущу. И не слишком с этим затягивай!

— Я не поняла, ты хочешь, чтобы я сделала свою работу быстро, но грязно или чисто, но не так скоро?

— Быстро и чисто! — Бочаров объединил невозможное. — Поняла меня? Иначе придется тебя простимулировать. Помнишь я говорил о пальцах? Так что дерзай!

Пока я разговаривала с Сергеем, его подчиненный вернулся к своей машине. Увидев меня в «Мини-Купере», он тоже сел за руль и приготовился к старту. Но я не спешила никуда ехать. Мне пришли друг за дружкой несколько эсэмэсок от Копылова, в которых он перечислил марки и номера тачек, которые еще числились за ЧОПом «Гриф». Белая «Шкода Йети» была в их числе. Запомнив эти данные, я удалила Витькины эсэмэски. Потом я написала Алинке, что сильно занята, и пообещала связаться с ней вечером. Только после этого я тронулась с места. Мой «хвостик» не отставал от меня. Часа два я помотала его по городу, потом остановилась около кафе и пошла пообедать. Грифовец ждал меня в машине. На диете он, что ли? Или на мели? Честное слово, мне даже стало жалко парня! Я купила ему пирожок с мясом и бутылку холодного чая. Выйдя из кафе, я сразу же подошла к «Шкоде» и легонько постучала по боковому стеклу. Парень вопросительно уставился на меня, и я показала ему прозрачный пакет с провиантом. Парень был обескуражен. Подумав секунду-другую, он открыл окно и спросил:

— Ты что, снотворное туда налила?

— Делать мне больше нечего! Я о твоем желудке забочусь, а ты в чем-то плохом меня подозреваешь.

— Я ничего не возьму, — сказал тот и закрыл стекло.

— Ну и зря, — я развернулась и пошла к своей машине.

Подружиться с этим охранником мне не удалось. Антон вчера был как-то посговорчивее. Жаль, что не он сегодня ко мне приставлен, иначе бы я попыталась выведать у него, где держат Люсю с Васей. Что-то Шило не спешил мне звонить. Наверное, я дала ему невыполнимое задание.

Сев в машину, я стала опять колесить по городу, периодически где-то останавливаясь, что-то фотографируя, так, от нечего делать. А вечером я подъехала к бассейну, взяла из багажника спортивную сумку и отправилась на аквааэробику. Работа работой, а тренировка по расписанию. Не думала я, что Бочарова это так сильно заденет. Выйдя из «Зенита», я столкнулась с ним лицом к лицу.

— Наплавалась? — преградил он мне дорогу.

— Наплавалась, — подтвердила я. — А ты только идешь на занятия?

— Ты дурака-то из меня не делай! Кому ты звонила? — Сергей схватил меня за запястье правой руки и потащил в сторону.

— Не понимаю, о чем ты! — Я попыталась высвободиться, но безуспешно.

— Думаешь, я не догадался, что ты стрельнула у кого-нибудь в женской раздевалке мобильник? Кому ты звонила? Крючкову? — вопрошал Бочаров, в его взгляде была какая-то одержимость.

— Ты утомителен в своей подозрительности, — усмехнулась я. В ответ на это он еще сильнее сжал мое запястье. — Если бы я хотела кому-то позвонить и рассказать о тебе, то сделала бы это еще позавчера, в крайнем случае — вчера. Возможностей для этого у меня было предостаточно. Я просто занималась аквааэробикой по своему обычному расписанию. Или ты считаешь, что мне не надо поддерживать себя в форме?

— Смотри, если я узнаю, что ты посвятила кого-то в нашу тему, то… пожертвую одной фигурой. С двумя слишком много проблем. Ты понимаешь, о ком я.

— Понимаю. Руку отпусти! — потребовала я, и Бочаров разжал свои пальцы.

— Ты сейчас куда? — поинтересовался он.

— Если я отвечу, ты поверишь мне на слово или все равно приставишь ко мне «хвост»?

— Доверяй, но проверяй, — ухмыльнулся Бочаров.

— На данном этапе мне твои люди в принципе не мешают. Только вот вопрос один к тебе периодически возникает…

— Какой?

— Ты сам-то им доверяешь?

— Ну разумеется, — не задумываясь, ответил Сергей.

— А вот я привыкла доверять только себе, поэтому обычно в свои планы никого не посвящаю. Если мне приходится привлекать к их выполнению посторонних людей, то они знают только свой участок работы. Так спокойнее, безопаснее, если хочешь. — Мне показалось, что Бочаров задумался над моими словами. Во всяком случае, он меня не перебивал своими язвительными замечаниями. — А тот, кто много знает, может слить информацию кому-то другому, особенно, если он работает на тебя за деньги. Всегда найдется тот, кто предложит больше.

— Я не понял, зачем ты мне все это рассказываешь?

— Я должна быть уверена, — я смолкла, выжидая, когда мимо нас пройдут два парня в спортивных костюмах, — что твои люди не сольют меня ментам или… сам знаешь кому. К сожалению, такой уверенности у меня нет, и это в дальнейшем осложнит мне работу.

— Они не сольют, — не слишком убедительно произнес Бочаров.

— Слова…

— Ладно, — после внушительной паузы проговорил заказчик, — я переброшу парней на другой объект. Но ты слишком уж не расслабляйся! И не вздумай сбросить «маячок»! Я буду сам за тобой время от времени приглядывать. Ты, главное, про бомжей не забывай. Стоит тебе сделать что-то не то, так они сразу же это на себе почувствуют.

— Да что ты все время подозреваешь меня в чем-то? Раз я согласилась выполнить работу, значит, выполню. Тебе понравилось, как я отомстила за Ксюшу?

— Само собой, иначе бы я к тебе не обратился.

— Между прочим, ни она, ни ее родители меня не контролировали. И деньги там за работу были другие, на порядок меньше. Так что я достаточно мотивирована и материально, и морально, чтобы выполнить заказ на высшем уровне, — сбивала я с толку своего вынужденного клиента.

— Я тебя услышал, — купился на мои доводы Бочаров и отошел в сторону, давая понять, что я могу идти.

Подойдя к «Мини-Куперу», я положила сумку в багажник и поехала в свой поселок. «Хвоста» за мной не было. Я вернулась домой раньше Ариши. Он приехал на такси примерно через полчаса после меня. После того как я накормила его ужином, он отвел меня в гостиную хай-тек и сказал:

— Вот уж не думал, что на нас обрушится тотальный контроль! Как выяснилось, нас не только слушают, за нами еще и следят, и за мной в том числе.

— За тобой тоже следили? — удивилась я.

— Да, Полетт, я с самого утра срисовал «хвост». Стаса в ресторане не оказалось — он уехал в налоговую. Я решил его подождать, поэтому сел за столик, заказал себе чашечку кофе и обратил внимание на молодого человека, зашедшего в ресторан следом за мной и осевшего в баре. Он попивал воду и, как мне показалось, пытался что-то узнать обо мне у бармена. Святая наивность! Серж слишком дорожит своей работой для того, чтобы чесать языком при первом встречном!

— Дедуля, а как он выглядел? — поинтересовалась я, и Ариша описал мне парня, который ездил сегодня за мной на «Шкоде Йети».

— Думаю, он недолго пас тебя.

— Ну, разумеется, недолго! Стаса я не дождался и ушел из ресторана через черный ход… Знаешь, эта ситуация напомнила мне чем-то девяностые! Тогда проблематично было добираться до дома даже с посредственным выигрышем, от самого казино «хвост» привязывался, поэтому постоянно приходилось что-то придумывать… Навыки еще остались, не сомневайся!

— Да я и не сомневаюсь.

— Полетт, а как долго будет продолжаться такое внимание к нашим скромным персонам?

— С завтрашнего дня Бочаров обещал снять «наружку».

— Хорошо, если так.

Почувствовав вибрацию, я достала из кармана «серую» трубку и увидела на экране номер Витьки Шило.

— Извини, — я приложила мобильник к уху. Ариша, будучи воспитанным человеком, вышел из гостиной, плотно закрыв за собой дверь. — Да, Витя, я тебя слушаю.

— Непростую задачку ты мне задала, — сказал хакер. — Сейчас, когда отменили «мобильное рабство», по номеру не определишь, какой оператор его обслуживает. Оба твоих абонента оказались перебежчиками, так что пришлось потрудиться.

— Ну, я тебя слушаю, — поторопила я Витьку, который вдруг замолчал.

— Информации много. Я, конечно, могу тебе ее зачитать, но сможешь ли ты ее записать? Скажи, куда тебе ее переслать?

— Я сейчас дам тебе новый адрес моей электронной почты, — и я продиктовала его.

— О’кей! Уже отправляю.

Я поднялась в свою комнату, где находился ноутбук. Только я скачала вложение электронного письма и собралась его изучить, как мне позвонила Нечаева на домашний телефон.

— Поля, ну наконец-то я до тебя дозвонилась! Не хочешь составить мне компанию на семинарах по похудению?

Я поняла, что ключевое слово здесь «компания», а не «похудение». Моя подружка не могла не понимать, что мне незачем сбрасывать вес — он и так ниже нормы. В другое время я, возможно, пошла бы с ней на эти семинары за компанию, но только не сейчас.

— Алина, прости, но у меня нет такой проблемы.

— Я так и думала, что услышу от тебя нечто подобное! Скажи, а с тобой аквааэробикой занимаются толстушки?

— Занимаются…

— Может, ты кого-нибудь из них сагитируешь пойти со мной на семинары Ольховского? Я уже двух девчонок с йоги уговорила. Мне еще две нужны…

— Зачем?

— Если я создам свою «пятерку», то для меня занятия будут совершенно бесплатными, — поделилась со мной коммерческим секретом Нечаева.

— Хорошо, я поговорю с ними, но следующее занятие у меня только через два дня.

— А номеров их телефонов у тебя нет?

— Нет.

— Жаль, — вздохнула Алинка. — Между прочим, я намеренно тебе звонила до тренировки. Чем, интересно, ты была так занята, что не могла уделить мне и пары минут?

— У меня была важная встреча. — Я особо не поддерживала разговор с Алинкой, потому что мне не терпелось изучить информацию, полученную от Шило. Нечаева поняла, что я не расположена к пустой болтовне, и попрощалась со мной.

Я повернулась к компьютеру и стала изучать документы. Первое, на что я обратила внимание, — номер, с которого мне звонил Бочаров, был зарегистрирован не на него, а на Соломатина Ивана Ивановича, 1927 года рождения, то есть на подставное лицо. Что касается номера, с которым Сергей связывался при мне, то он, как установил мой знакомый хакер, числился за фирмой «Гриф». Сергей разговаривал с этим абонентом довольно часто — пять-шесть раз каждый день. Были и другие абоненты, с которыми он постоянно держал связь. Если принять во внимание, что эти номера отличались лишь последними цифрами, то нетрудно было предположить — они также зарегистрированы на ЧОП. Собственно, в этом не было ничего удивительного.

Заинтересовало меня другое — по данным биллинга, тот, кто отправил Бочарову фотографии Люси и Васи, находился неподалеку от своего шефа, где-то на северо-западе Горовска. Выходило, что бомжей привезли примерно в то же место, что и меня. Возможно, их вообще держали за стенкой. Я вспомнила, что на северо-западе когда-то располагался деревообрабатывающий комбинат. Закрылся он в середине двухтысячных. Освободившиеся площади поначалу сдавались в аренду под склады, в том числе кирпичному заводу, на котором я работала юрисконсультом. Потом случился пожар, оставивший лишь голые стены, после чего эта территория перестала привлекать арендаторов. В моей памяти всплыло, что в том помещении, куда меня доставили в бессознательном состоянии для беседы с Бочаровым, стены и окна были закопченными сажей. Да и по времени от северо-западной окраины Горовска до Песчаной улицы, где жила Федькина бабушка, было минут двадцать езды. Именно столько я ехала в «Мазде» с мешком на голове. Так что все сходилось. И моих приятелей, скорее всего, до сих пор держат на территории бывшего дока — одна из симок, числящихся за охранным предприятием «Гриф», периодически подавала оттуда сигнал.

Место заточения Люси с Васей определить мне удалось, и я задумалась о том, как бы их вызволить оттуда. После непродолжительных размышлений я пришла к совершенно неожиданному для себя выводу — не это сейчас первоочередная задача. Ну устрою я побег Люсе с Васей, так это только разозлит Бочарова! Радовать его скорейшим выполнением поставленной передо мной задачи я, конечно, тоже не собиралась. Прислушавшись к себе, я поняла, каким должен быть мой следующий шаг — пообщаться с Николаем Селезневым. Я должна была услышать его версию взаимоотношений с членами семьи Бочаровых, начиная с тех времен, когда он покорял вместе с Вячеславом пик Коммунизма, и заканчивая последним годом его профессиональной карьеры, когда он вел дело, по которому проходил свидетелем Сергей.

Несмотря на то что Бочаров пообещал снять с меня постоянное наружное наблюдение, я не слишком-то ему верила, а посему должна была организовать встречу с Селезневым так, чтобы Сергей не узнал о ней…

Я заглянула к деду.

— Собираешься ложиться? — спросила я, делая Арише знаки, что жду его в соседней комнате.

— Да, вот уже постель разобрал. Ты что-то хотела?

— Пожелать тебе спокойной ночи.

— Спасибо. И тебе добрых снов, — ответил дед. Через минуту он зашел в гостевую комнату, очищенную от «жучков», и, сев в кресло, сказал: — Слушаю тебя, Полетт.

— Дедуля, ты как-то говорил, что в вашей компании картежников есть человек с прибалтийским акцентом, — напомнила я.

— Я о нем рассказывал? — удивился дед. — Когда?

— На прошлой неделе. Ты сказал, что выиграл у Эдгара некоторую сумму, и даже попытался спародировать его.

— Да, он так забавно разговаривает, — Ариша попытался воспроизвести прибалтийский акцент.

— Скажи, а откуда это Эдгар взялся в Горовске? — полюбопытствовала я.

— Наследство на него здесь нежданно-негаданно свалилось. Отец, с которым он не виделся лет сорок, отдал Богу душу. Эдгар сначала хотел по-быстрому продать квартиру и вернуться обратно, но его чем-то зацепил наш городок, и он решил здесь остаться. Тем более у него в Эстонии какие-то проблемы… А что ты хотела, Полетт?

Я рассказала деду о своей задумке, а затем спросила:

— Как ты думаешь, ему можно поручить это дело?

— Ну сложного-то тут ничего нет… Вопросы, конечно, с его стороны будут. Зачем это мне надо? Кто такой этот Селезнев?

— Ариша, неужели ты не найдешь что ему ответить?

— Найду, — сказал дед, поглаживая свою бородку. — А когда это требуется сделать?

— Чем раньше, тем лучше. Сможешь с ним завтра встретиться и уболтать его?

— Постараюсь.

Я детально объяснила Арише, что именно требуется от Эдгара, после чего мы разошлись по своим комнатам. Вспомнив, что забыла расплатиться с Шиловым и Копыловым, я села за ноутбук и перевела со своего электронного счета на счета мобильных телефонов хакера и гибэдэдэшника разные суммы, в зависимости от сложности выполненных ими работ. Только после этого я отправилась в душ.

Глава 6

В пятницу, около пяти часов вечера, в парадную одного из домов по улице Технической зашел мужчина лет пятидесяти пяти, поднялся на четвертый этаж и возвестил о себе двумя короткими звонками.

— Вам кого? — послышалось изнутри.

Эдгар прокашлялся и, наклонившись к двери, протяжно, как и присуще прибалтам, произнес:

— Скажит-те, здесь проживает Николай Селезнев?

— Здесь, но его сейчас нет, — все еще через дверь ответил женский голос.

— Подскажит-те, а когда можно будеттт его застать? — говорил Эдгар, во всей красе демонстрируя свой акцент.

— А вы кто? — уточнила невестка Николая Александровича.

— Валериас Малкиныш, Валерий Малкин, — представился на двух языках Аришин приятель, и дверь открылась.

— Тот самый Малкин? — уточнила девушка, глядя на визитера, как на заморское чудо. — Который из Риги?

— О, вы обо мне слышали? — Эдгар смущенно улыбнулся.

— Да, папа рассказывал о вас, о горах. Проходите, пожалуйста, — невестка Селезнева посторонилась, пропуская гостя.

Переступив через порог, визитер поинтересовался:

— Простит-те, а когда вернется Николай?

— Дело в том, что он сейчас живет на даче. Это недалеко от Горовска, всего полчаса езды на машине. Мы как раз собираемся сегодня туда поехать. Можем и вас с собой взять? — предложила девушка. — Места в машине хватит. Надо только подождать, когда муж с работы вернется. Подождете?

Эдгар не был готов к такому повороту событий. Ему понадобилось время, дабы продумать свой ответ. Ситуацию спасла внучка Селезнева, выглянувшая в прихожую.

— А что это за юная лед-ди? — обратился к ней Аришин приятель, и девочка от смущения спряталась за косяк двери.

— Это Мариша, — представила дочку молодая хозяйка дома. — Иди сюда, не бойся. Этот дядя — друг дедушки Коли.

Девочка снова показалась в дверном проеме, внимательно изучила незнакомого, улыбающегося ей дяденьку, вероятно, поняла, что бояться его действительно не стоит, и подошла к матери.

— Здравствуйте! — сказала она, несколько смущаясь.

— Здравствуйте! — вторил ей Эдгар. К этому моменту у него в голове уже созрел ответ, и он его озвучил: — Я был бы рад поехать с вам-ми, но у меня сегодня замало врем-мени.

Человек, выдававший себя за Валерия Малкина, заметил, что невестка Николая не смогла скрыть улыбку. Вероятно, ее развеселило словечко «замало», частенько встречающее в лексиконе русскоговорящих латышей и обозначающее — «очень мало».

— Вы сегодня уезжаете? Вот папа расстроится! — посетовала Селезнева.

— Неттт, я уезжаю завтра, но сегодня у меня есть здесь какие-то дел-ла.

— Скажите мне номер вашего телефона, — попросила девушка, — отец вам позвонит.

Эдгар был готов к чему-то подобному, поэтому сказал без заминки:

— Сегодня на вокзал-ле у меня попросили мобильник. Я не смог отказать приятной девушке. Она отошла в сторонку и пропала…

— У вас украли мобильник? — сочувственно уточнила невестка Селезнева.

— Да, а там все тел-лефоны остались…

— Неприятная история. Вы в полицию обращались?

— Да, там сказ-зали, что найти мой мобильный нельзя. У нас, в Латвии, находят, но у нас страна мал-ленькая… Ладно, я куплю нов-вый, но вот контакты, — Эдгар безнадежно пожал плечами. — Вот что я хочу предложить… Если Кол-ля завтра сможет приехать сюда, я буду ждать его в отеле «Ол-лимпус» до полудня. Передайте, пожалуйста, ему это: мой номер — шестьсот двен-надцать.

— Отель «Олимпус», номер шестьсот двенадцатый, — повторила Селезнева, дабы лучше запомнить эту информацию. — Хорошо, я ему обязательно это передам.

— Так я пойду? — Эдгар подмигнул Маришке, и та спряталась за мамину спину.

— Жаль, что вы не смогли с нами поехать в Сологубовку. Папа был бы очень рад, — молодая хозяйка открыла дверь.

— Ардиевас, — Аришин приятель попрощался сначала на латышском, затем на русском языке: — До свидания!

— До свидания! — сказала девочка, помахав ему рукой.

— До свидания! — повторила ее мать.

Эдгар вышел на лестничную площадку, удовлетворенный своей игрой. Сегодня днем он проиграл Аристарху Владиленовичу в карты некоторую сумму, не слишком большую, но и не слишком маленькую. Предложение оппонента вернуть ему долг не наличными, а небольшой услугой было заманчивым, и эстонец на него согласился. Только потом, когда он услышал, в чем суть этой услуги, засомневался, все ли у него получится.

— Возможно, вы не в курсе, но мой родной эстонский совсем не похож на латышский язык. Это даже не как украинский или белорусский сравнивать с русским…

— Тебя никто не просит говорить по-латышски, — заметил Ариша. — Говори так, как ты сейчас разговариваешь со мной — мелодично, певуче, но при этом не монотонно. Есть в этом произношении какой-то неповторимый флер…

— Вот-вот, неповторим-мый. Я из Тал-лина, и акцент у меня, когда я говорю по-вашему, совсем другой, не тот, что был бы у жит-теля Риги, если бы он сидел сейчас с нами здесь, за одним стол-лом, — отстаивал свою позицию Эдгар. — Меня могут укусить…

— Раскусить, — поправил его мой дед. — Не переживай, никто тебя не раскусит. Уж сколько я людей разных национальностей на своем веку повидал, и то не понял бы, откуда ты конкретно родом — только приблизительно, из Прибалтики. По голосу ясно, что ты не с Кавказа и не из Китая. Нет, конечно, я не настаиваю, если хочешь заплатить прямо сейчас кэшем, плати…

— Так и быть, — махнул рукой Эдгар, — попробую разговаривать так, как муж моей соседки. Он родом из Риги и так смешно говориттт по-русски: «замного», «замало»… Даже мы, эстонцы, так не говорим.

— Замечательная находка, — похвалил его Ариша, — можешь ее использовать. А сейчас слушай сюда! Я объясню тебе, какую именно информацию надо донести кое-кому от лица нашего латышского друга…

Эдгар спускался по лестнице и улыбался тому, какую сумму он сэкономил, согласившись сыграть в этом небольшом спектакле.

* * *

Пока дед готовил почву для того, чтобы Эдгар согласился сыграть роль Валерия Малкина, я тоже не сидела без дела. Поездив по городу, я окончательно убедилась в том, что Бочарову нельзя доверять. Он хоть и обещал снять с меня «наружку», но не сделал этого — я снова приметила за собой «хвост», который, впрочем, следовал за мной не всегда, а периодически и на приличном расстоянии. Я смогла вычислить его только потому, что благодаря Витьке Копылову знала марки и номера всех машин, принадлежащих ЧОПу «Гриф».

Когда «Киа Спортейж» намного отстала, я заехала в первый попавшийся по пути свободный «карман», вышла из машины и, пройдя через сквозной продуктовый магазин, оказалась на параллельной улице. После этого я поймала такси и поехала в сторону гостиницы «Олимпус», которая принадлежала моему бывшему однокласснику — Сашке Соколову.

— И что, интересно, у тебя за дело ко мне? — спросил Сашка, когда я вошла к нему в кабинет. — Ты меня заинтриговала по телефону.

— Мне нужен номер.

— И какие проблемы? Свободные номера всех категорий имеются, — Соколов пристально уставился на меня. — Если ты хочешь установить за кем-то скрытое наблюдение, то сразу скажу тебе «нет». Я не позволю, чтобы о моей гостинице пошли нелицеприятные слухи.

— Ты не отгадал.

— А что тогда?

— Да так, пустячок один, — я объяснила Сашке суть своей просьбы.

— Все именно так, как ты сказала? — Соколов посмотрел на меня с недоверием.

— А что тут может быть не так? — усмехнулась я.

— Ладно, сейчас я схожу на рецепцию и сам зарегистрирую нового постояльца.

— И дашь мне ключи от номера, — добавила я, чтобы мне завтра не пришлось ничего объяснять дежурному администратору.

— Хорошо, и дам тебе ключи, — согласился мой однокашник.

Выйдя из гостиницы, я снова поймала такси и поехала в обратном направлении. Зайдя в магазин, я подошла к другому выходу и увидела сквозь стеклянные двери «Киа Спортейж», стоящую на другой стороне улицы. Несмотря на то что водитель был в очках и бейсболке, я узнала в нем Бочарова. Усмехнувшись такой примитивной технике смены имиджа, я вернулась в торговый зал, купила кое-какие продукты и, беспечно размахивая пакетом, вышла из магазина. Едва я села в «Мини-Купер», как «Киа» сразу же тронулась с места. Вот это был уже достаточно профессиональный ход. Ну разве заподозришь в слежке того, кто едет впереди, а не позади тебя? Конечно же нет! «Спортейж» свернула направо на первом же перекрестке. Зачем держать мою тачку в поле зрения, если на ней стоит «маячок»? Вот если она застыла на одном месте, то тогда можно и приблизиться к машине, проверить, в чем дело…

Я усмехнулась и двинулась с места. Еще немного поездив по городу, я свернула в сторону коттеджного поселка. Подъезжая к шлагбауму, преграждающему посторонним въезд в наш поселок, я обратила внимание, что охранник в будке приложил к уху мобильник. Та же картина была и сегодня утром. Что-то мне подсказывало — этот парнишка в камуфляжной одежде докладывает кое-кому о моих передвижениях. Я и раньше подозревала нечто подобное, но теперь, увидев своими собственными глазами, как неприкрыто действует охранник, поняла, что это нельзя оставлять без внимания. Разве мы для того платим охранной фирме «Сириус», чтобы ее сотрудники сливали информацию о жильцах нашего поселка налево?

Вернувшись домой, я взяла там свой собственный «жучок», а затем пошла к Даше Засухиной, которая жила на соседней улице. Полгода назад она была моей клиенткой, а потом я несколько раз привлекала ее к участию в моих актах возмездия.

— Поля, это ты? — Дарья увидела меня на мониторе своего видеодомофона. — Заходи.

— Привет! Я ненадолго, — сказала я, зайдя в дом. — У меня к тебе просьба одна имеется…

— Да, я тебя слушаю, — Засухина с готовностью уставилась на меня.

Я разжала ладонь и показала Даше электронный «жучок».

— Хочу попросить тебя оставить эту штучку в будке нашей охраны. Ты ведь знаешь, что это такое?

— Догадываюсь. Хочешь послушать, о чем говорят охранники?

— Мне было бы это до лампочки, если бы у меня не возникли подозрения, что они докладывают посторонним о жителях нашего поселка — когда уехали, когда приехали…

— Ничего себе! — Засухина не осталась равнодушной к этой информации. — Это непорядок. Хорошо, я как раз сегодня собиралась в город, остановлюсь у шлагбаума, зайду в будку и постараюсь незаметно оставить там «жучок». Надо только повод придумать…

— Знаешь, завтра утром мне придется поехать в город на такси. Если ты не возражаешь, то я вызову его на твой адрес? — уточнила я.

— Если тебе необходима эта конспирация, то, конечно, вызывай, а я сегодня лично предупрежу охрану, что завтра ко мне придет такси, — Засухина поняла меня с полуслова, и я вручила ей «жучок».

Примерно через час я заметила в окно проезжающую мимо нашего коттеджа Дашину машину и стала налаживать прослушивающее устройство. С врагами надо бороться их же методами! Минут через десять в наушниках послышалось:

— Хорошо, я отметил в журнале, чтобы завтра утром мой сменщик пропустил к вам такси.

Я поставила прослушку на автомат, вышла из дома, села в «Мини-Купер» и поехала в город, а точнее, в ближайший гипермаркет. Там я пробыла недолго, полчаса, не больше, после чего вернулась домой. Положив продукты в холодильник, я зашла в гостиную хай-тек, надела наушники и отмотала запись немного назад.

— Это я, — раздался голос охранника. — Казакова поехала в город. Хорошо.

О моем прибытии он тоже не преминул сообщить. Что и требовалось доказать! Однако я не собиралась сразу же показывать этот компромат руководству ЧОПа «Сириус» — нужно было сначала проверить, во всех ли сменах охранники злостно нарушают инструкции. Да и Бочарова пока раздражать не стоило.

* * *

Утром следующего дня я позвонила с «серой» трубки в фирму «Алло» и вызвала такси, назвавшись Дашиной фамилией. Диспетчер пообещала мне подать автомобиль через полчаса. Этого времени мне вполне хватило, чтобы дойти до дома Засухиной. А чтобы охранник принял меня за Дашу, я заблаговременно подкорректировала свои черты лица декоративной косметикой и надела черный парик.

* * *

В районе девяти я зашла в гостиницу «Олимпус» и сразу же направилась к банкомату, установленному в холле. Улучив момент, когда швейцар вышел на улицу покурить, а администраторша повернулась ко мне спиной, я прошла к лифту и поднялась на шестой этаж. Осмотревшись, я нашла номер довольно симпатичным. Лирика лирикой, но без физики тоже никуда. Достав из сумки детектор, я стала проверять комнату на предмет «жучков» и скрытых камер. Нет, своего однокашника Соколова я ни в чем не подозревала, но вот его персонал нельзя было сбрасывать со счетов. Вдруг какая-нибудь горничная грешит тем, что шантажирует постояльцев видеозаписями эротического содержания? Едва я закончила проверку, как в дверь постучали. Я подошла к двери и открыла ее.

— Простите, я, наверное, ошибся, — Николай Александрович попятился назад.

— Нет-нет, вы не ошиблись, — разуверила я его. — Проходите, вас здесь ждут.

Селезнев переступил через порог, оглядел номер и, остановив свой взгляд на двери в ванную комнату, уточнил:

— Валерий там?

Я неопределенно мотнула головой, после чего сказала, указав рукой на кресло:

— Присаживайтесь, пожалуйста!

— Простите, я, вероятно, не вовремя. Просто я подумал, если Валерий пробудет здесь лишь до двенадцати, то мы толком не успеем пообщаться. Мне как-то не пришло в голову, что он будет здесь не один, — Николай Александрович прищурился, пытаясь понять, кто я такая.

Меня не слишком бы удивило, если бы он принял меня за работницу сферы интимных услуг. Жгуче-черный парик и яркий макияж хоть и делали меня издалека похожими на Дашу, но вблизи создавали совсем не тот имидж, какой бы мне хотелось иметь в данный момент. Я просто не успела снять парик и стереть хотя бы губную помаду алого цвета.

— Дело в том, — медленно начала я, — что Малкина здесь вообще нет и не было. Это я пригласила вас сюда для приватного разговора.

— Что? Как это «не было»? — не поверил мне Селезнев. — Он приходил ко мне домой и разговаривал с моей невесткой. Здесь, в гостинице, мне подтвердили, что Валериас Малкиньш, гражданин Латвии, проживает в шестьсот двенадцатом номере, и выписали пропуск. Все-таки я перепутал номер.

Николай Александрович поднялся с кресла, прошел к двери, открыл ее и взглянул на цифры.

— Вернитесь, пожалуйста, — попросила я. — Я вам сейчас все объясню.

Селезнев закрыл дверь, подошел ко мне на расстояние одного шага и, глядя мне прямо в глаза, осведомился:

— Вы кто? Что вы сделали с Малкиным?

— Я частный детектив. Что касается Малкина, или по-латышски Малкиньша, то я просто использовала его имя, чтобы заманить вас сюда, — достаточно откровенно ответила я. — Николай Александрович, вам угрожает смертельная опасность, и я считаю, что вы должны об этом знать.

— Я вам не верю, — бывший следователь отвел на секунду взгляд в сторону и снова уставился мне прямо в глаза.

— Во что именно вы не верите? В то, что я частный детектив, или в то, что вам угрожает опасность? — уточнила я.

— Ни во что не верю, — признался Селезнев. — Лучше вам сразу рассказать, к чему весь этот фарс. В противном случае я позову администрацию отеля и полицию.

— Ну, администрацию я не боюсь, да и полицию тоже. Насчет фарса… Я бы отнесла мой спектакль к другому жанру. В сущности, смешного здесь очень мало. Вас заказали!

— Да кому я нужен? Я уже не работаю в Следственном комитете, — сообщил мне Николай Александрович.

— Я в курсе.

— Да? И что еще вы обо мне знаете?

— В молодости вы увлекались альпинизмом, так же как Валерий Малкин и Вячеслав Бочаров.

— Так, я, кажется, догадываюсь, откуда ноги растут. Это Сергей все не может успокоиться… Что же он сам не захотел со мной встретиться и прислал вас?

— Он меня к вам не присылал. Поскольку у нас с вами, Николай Александрович, все-таки завязался разговор, может быть, мы продолжим его сидя?

— А знаете, вы меня заинтриговали! — Селезнев сделал несколько шагов назад и опустился в кресло. Я же взяла с тумбочки табличку с надписью «Не беспокоить», повесила ее с другой стороны двери, чтобы горничная не помешала нашему общению, а потом присела на диван. Николай Александрович заметил: — Вы не представились.

— Полина Андреевна, — отрекомендовалась я для солидности.

— Ну что ж, Полина Андреевна, я вас внимательно слушаю, — в голосе Селезнева слышалась неприкрытая ирония. Он дал понять, что не слишком-то верит мне, но готов выслушать меня, так, из чистого любопытства.

— Недавно вышла книга Михальцова «Белые склоны». Вы являетесь прототипом одного из ее героев, не так ли?

— В некотором роде.

— Герой повести Уткин из чувства ревности замышляет избавиться от Большакова, но случается так, что по его вине погибает другой человек, Овчаров, — напомнила я сюжет.

— Это фантазия автора, — пояснил мне Селезнев. — В горах, знаете ли, не до амуров было. Там каждый день, каждый час для любого мог стать последним… Но вы склонны стопроцентно отождествлять меня с Уткиным, а потому считаете убийцей, не так ли?

— Если бы вы были убийцей, то не обрадовались бы приезду Валерия и не пришли бы сюда.

— То есть это был тест? — догадался Николай Александрович.

— Можно сказать и так, — кивнула я.

— Кто же тогда тот человек, который приходил ко мне домой? Каким образом в этом номере зарегистрировали Малкиньша?

— Человек с латышским именем и прибалтийским акцентом — актер. Что касается второго вашего вопроса, то я позволю себе не отвечать на него. Это моя маленькая профессиональная тайна. Мне нужно было встретиться с вами с глазу на глаз, и я предпочла такой вариант. Простите меня за эту вольность, — я попыталась расположить к себе собеседника.

— А вы не подумали, что у стен тоже могут быть уши? — Бывший следователь обвел глазами просторную комнату.

— Подумала, поэтому я проверила здесь все, — я кивнула на лежащий на кровати детектор, который не успела убрать, — на предмет прослушивающих устройств и беспроводных камер. Здесь все чисто.

— Надо же, какая вы предусмотрительная! — с непонятной мне иронией заметил Селезнев.

— Мне показалось, что вы пока не въехали в серьезность ситуации, в которую попали.

— Вы о том, что меня заказали? Полина Андреевна, за время своей работы следователем я столько угроз в свой адрес слышал! Но ни одна из них не воплотилась, — Николай Александрович застыл с озадаченным лицом. Вероятно, он только сейчас начал понимать, что все это не розыгрыш.

— Вот как раз на одном из уголовных дел, которые вы вели, я хотела бы подробнее остановиться. Это ведь вы расследовали обстоятельства гибели Алены Дроновой, не так ли? — Я заметила, что Селезнев напрягся.

— Это не является сколько-нибудь большой тайной, — мой собеседник скосил глаза влево.

— То, что вы были следователем по этому делу, разумеется, не тайна. Но вот к какому выводу вы пришли… — я многозначительно замолчала.

— Смерть Дроновой — трагическая случайность.

— Это официальная версия. Но была еще и другая, которую вы оставили при себе. Николай Александрович, вы догадались, что Сергей вытолкнул свою девушку из окна, но скрыли улики от следствия. Будь на его месте кто-то другой, вы поступили бы иначе, но Бочаров — сын вашего погибшего друга. Вы не захотели портить парню жизнь, не так ли?

— Это все ваши домыслы, — произнес бывший следователь, сцепив руки в замок.

— Тогда почему Сергей заказал вас?

— Так это он? — растерянно уточнил Селезнев. — Нет, этого не может быть!

— Почему не может? Вы — единственный, кто знает, что он убийца. Пока вы живы, есть вероятность того, что об этом узнает кто-то еще, а Бочарову бы этого не хотелось, — я догадалась об истинных мотивах моего заказчика только сейчас и с ходу их озвучила.

Николай Александрович не спешил как-то комментировать мои слова, он анализировал их, пытаясь понять, возможно ли такое. Я не мешала его мыслительному процессу.

— Ну хорошо, — наконец-то заговорил Селезнев, — допустим, Сергей слетел с катушек и решил сделать то, о чем потом всю жизнь будет жалеть. Но как вы об этом узнали?

— От того, кому он сделал заказ, — это была первая неправда, точнее, полуправда, которую я позволила себе, общаясь с Николаем Александровичем. Я пока не могла открыть ему все свои карты.

— Так, и сколько вы хотите за эту информацию? — поинтересовался он после некоторой паузы.

— Вы удивитесь, но я сообщила вам это не из меркантильных соображений.

— А для чего же?

— Чтобы спасти вас.

— И зачем вам это надо? Вы же меня совсем не знаете! Может, я отпетый негодяй? Вдруг Михальцов, — Николай Александрович лукаво прищурился, — описал в своей третьей книжке все так, как было на самом деле?

— Если бы Михальцов-Мишин видел, как Селезнев-Уткин подпиливает трос, то тогда бы вы по окончании похода отправились прямиком в следственный изолятор, а не вернулись бы в Горовск и не продолжили бы учебу в юридическом институте. У меня, знаете ли, тоже диплом юриста, так что мною движет, если хотите, корпоративная солидарность.

— Вы дипломированный юрист, а я, признаться, принял вас вначале за…

— Представительницу древнейшей профессии, — продолжила я, потому что Николай Александрович начал было, но так и не рискнул озвучить свои первоначальные догадки.

— Простите, — повинился передо мной Селезнев.

— Я не обиделась, тем более этот антураж, — я сняла парик, — нужен был мне для конспирации. Николай Александрович, у меня есть к вам предложение. А почему бы нам не сымитировать вашу… преждевременную кончину?

— Шутите?

— Нет, это серьезное и хорошо обдуманное предложение. Собственно, именно ради него я вас сюда и вызвала.

— Полина Андреевна, давайте не будем заигрываться! — одернул меня бывший следователь.

— Вы так и не поняли, что все это не игра, а жестокая реальность.

— Допустим, меня заказали, Сергей заказал. Этот замысел, его замысел, открылся. Зачем же идти у кого-то, у него, — Селезнев пытался заставить себя поверить в то, что говорит, — на поводу?

— Другого выхода просто нет.

— Должен быть, — Николай Александрович не утратил оптимизма.

— Сначала я думала, что вообще нет никакого выхода, но потом нашла этот — инсценировка вашей смерти. — Я заметила в глазах своего визави все тот же протест. — Ну хорошо, давайте вместе поищем альтернативный вариант вашего спасения.

— Если вы узнали об этом заказе, то знаете, кто киллер. Надо попросту его остановить.

— Если вы подумали, что этот киллер находится в розыске или хотя бы имеет за плечами отсидку, то вы ошиблись. Он — не профессионал. Если он откажется от выполнения заказа, то пострадают два других человека, заложника.

— Я просто не верю своим ушам. Бочаров взял заложников? — Селезнев смотрел на меня, ожидая опровержения.

— Увы, это так, — не оправдала я его ожиданий.

— Это моя вина, — признался Николай Александрович. — Я должен был сразу передать то дело другому следователю, но я не сделал этого. Сначала я искренне верил в то, что Сергей ни при чем. Когда возникли подозрения, я надеялся, что они не оправдаются. А потом, когда нашлись улики, подтверждающие, что Бочаров был в тот день у Алены, я понял, что именно от меня зависит судьба сына моих близких друзей. Вы должны меня понять — я знал Сережку с самого рождения, они с моим Игорем друзьями были. Разве я мог своими руками отправить Сергея на зону? Дронову все равно ведь уже было не вернуть. Я заставил себя поверить в то, что все произошло случайно, что Алена просто вывела его из себя своими необоснованными капризами…

— Что значит «необоснованными»? Она же была беременна, вероятно, гормоны бушевали, — заметила я ради продолжения разговора.

— Срок был небольшим. Сергей утверждал, что он не знал о том, что Алена ждет ребенка, а если бы знал, то проявил бы к ней снисходительность… Я не остановил его тогда, значит, надо остановить его сейчас, — Селезнев задумался. — Бочаров откажется от своих намерений, но не по своей воле, а потому что окажется в СИЗО, а потом и на зоне. Можно попытаться возобновить то дело…

— Вы готовы признаться, что сокрыли улики против Бочарова? — с недоверием осведомилась я. — Вижу в ваших глазах отрицательный ответ. Все правильно, после крайне неприятной истории вашего увольнения это будет похоже на мазохизм.

— А если тот, кому он заказал мое убийство, обратится в полицию?

Я подумала, что не смогу толком объяснить правоохранительным органам, почему Сергей обратился именно ко мне. Рассказывать в полицейском участке, что я взвалила на свои хрупкие женские плечи нелегкую миссию современного Робин Гуда, мне как-то совсем не хотелось.

— Доказательств, что к киллеру поступил такой заказ, нет. Явного мотива убивать вас у Бочарова тоже не имеется. Разве что месть за смерть отца? — размышляла я вслух. — Только художественный вымысел быстро раскроется.

— Да, пожалуй, это дело не имеет судебной перспективы, — был вынужден согласиться со мной Селезнев. — Но то, что вы, Полина Андреевна, предлагаете, тоже не вариант. Допустим, Бочаров увидит фотографии с моим «трупом» и поверит в то, что это не инсценировка. Что дальше? Не уходить же мне в подполье до конца своих дней? А как ко всему этому отнесутся мои близкие? Я не говорю уже о том, как мне противна мысль о том, что этот щенок будет праздновать свою победу. Его надо остановить, а не потакать его бредовым идеям. Между нами говоря, он с детства проявлял некоторые странности в поведении. Сначала я думал, что это — следствие того, что парень растет без отца, потом все списывал на переходный возраст. Затем на время учебы в институте в другом городе Бочаров выпал из зоны моего внимания. И тут эта история с погибшей девушкой…

— А что это были за «странности», о которых вы упомянули? — полюбопытствовала я.

— Наверное, я слишком деликатно выразился, — поправил себя Селезнев. — Было бы правильнее сказать «проявлял признаки жестокости». Он учился в начальной школе, когда вместе со своим одноклассником купил в зоомагазине хомяков и пустил их на съедение двум кошкам. Мало того что пацаны, посмеиваясь, комментировали, как два голодных перса ловят и пожирают несчастных, так они еще и снимали это на камеру.

— Зачем?

Вместо ответа Селезнев лишь пожал плечами и продолжил свой рассказ:

— Мы встречали очередной Новый год у Бочаровых. У нас была традиция — делать друг другу пожелания, а через год подводить итоги, у кого что сбылось. Антонина включила видеомагнитофон, вставила кассету, но вместо записей с прошлого Нового года там оказалась запись той травли. Тоня готова была сквозь землю провалиться. А Сергей даже ничуть не смутился.

— Жестокое развлечение, — прокомментировала я услышанное.

— А лет в тринадцать или четырнадцать, я точно не помню, Сергей подбил своих одноклассников закрыть в раздевалке, где дети переодевались после последнего урока физкультуры, одного мальчика.

— Зачем? — опять-таки поинтересовалась я.

— Они все нормативы сдавали, а тот паренек принес какую-то липовую справку. В те времена мобильные телефоны были не у каждого, у того мальчика, в частности, не было. Вечером, когда он не вернулся домой, его родители стали обзванивать друзей сына, учителей, одноклассников. Кто-то из последних раскололся. Родители пропавшего мальчишки вызвали милицию и пошли в школу. Пацан действительно сидел в душной, темной комнате без окон. Выяснить, чья это была инициатива, оказалось нетрудно — дети единогласно показывали на Бочарова. Антонину вызвали в школу, грозились поставить Сергея на учет в милиции, но она смогла каким-то образом уладить конфликт с родителями пострадавшего мальчика. Сергею не только все сошло с рук, но он еще завоевал себе в школе репутацию борца за справедливость. С ним даже старшеклассники стали здороваться за руку, а девчонки начали забрасывать его «валентинками». Мой сын Игорь в той же школе учился, только двумя классами младше, так что от него я об этом и узнал.

— Я уже не раз убеждалась, что одна безнаказанность порождает другую. Стоит ли удивляться, что он решился на убийство, к тому же не одно? И ситуация усложняется тем, что дядя доверил ему руководство своим ЧОПом.

— Руководство? — удивленно переспросил Селезнев. — Он же работал в «Грифе» системным администратором.

— У Ферапонтова какие-то проблемы со здоровьем, и он временно сделал своего племянника исполняющим обязанности директора ЧОПа.

— То у есть у него в подчинении порядка пятидесяти бойцов, а то и больше? Это каких же дел он может натворить? — Николай Александрович оценил масштабы грозящей городу катастрофы. — Допустим, чисто теоретически я соглашусь на ваш вариант. Что это даст?

Я давно ждала этого вопроса, поэтому без промедления стала делиться с Селезневым своими соображениями. Он слушал меня очень внимательно, периодически задавал вопросы, делал свои замечания. Мне казалось, я смогла убедить своего собеседника в том, что инсценировка его смерти — единственный способ выхода из создавшегося положения. Но он продолжал обдумывать услышанное после того, как я замолчала. В комнате повисла напряженная тишина, которую неожиданно прорезал звонок стационарного аппарата.

— Алло! — ответила я.

— Полина, здравствуй! Я хотел спросить, наш гость из Риги будет съезжать, или ему продлить пребывание? — уточнил Соколов.

— Пока не знаю.

— Хочу заметить, что у нас расчетное время — полдень. Так что на раздумья осталось пятнадцать минут.

Я взглянула на Селезнева и подумала, что нам, скорее всего, придется еще не раз встречаться, поэтому сказала:

— Продлевай. Оплату я внесу чуть позже.

— Полина Андреевна, — обратился ко мне Николай Александрович, когда я повесила трубку, — я пока не готов дать вам окончательный ответ. Мне надо еще подумать.

Мне показалось, если бы не Сашкин звонок, то Селезнев бы согласился на мое предложение. У него появилась лишняя минута для размышлений, и она оказалась не в мою пользу.

— Понимаю, непросто согласиться на собственные похороны, даже если они будут ненастоящими. Надеюсь, вы не станете слишком уж затягивать с ответом?

— Нет, я постараюсь в самом скором времени известить вас о своем решении. Каким образом я могу это сделать?

Я назвала ему номер своей «серой» симки. После этого я сняла с двери табличку «Не беспокоить» и бросила ее на кровать, затем закрыла дверь на ключ. Когда мы спустились на первый этаж, Селезнев пошел на выход, а я отправилась к Соколову, чтобы уладить с ним все формальности.

* * *

Зайдя тихонько домой, я на цыпочках прошла через холл, стала бесшумно подниматься по лестнице и увидела через открытую дверь гостиной рококо Аришу, дремлющего в кресле. Спустившись, я так же тихо зашла туда, закрыла за собой дверь и потрепала деда по плечу.

— А, это ты, Полетт? — встрепенулся Ариша. — Как все прошло?

— Селезнев пока колеблется. Он взял время на раздумья, но я надеюсь, что он в конечном итоге примет правильное решение. А как дела у тебя?

— Я периодически включаю в своей комнате запись, которую мы вчера с тобой сделали.

— Значит, Бочаров думает, что у тебя плохо с сердцем, — я три раза постучала по ножке дубового стола, за которым сидела, — а я суечусь вокруг тебя?

— А что тут еще можно подумать? — улыбнулся Ариша. — Как ты считаешь, не пора ли мне уже «выздороветь»? Я ведь столько таблеток выпил под твоим напором!

— Дедуля, может, ты «поболеешь» до конца дня? — попросила я своего прародителя. — Уж больно мне не хочется снова ехать в город и создавать видимость кипучей работы!

— Вообще-то в мои планы не входило весь день торчать дома, — заметил Ариша. — Мы со Злобиным собиралась сегодня культурно отдохнуть…

— Крупная игра намечается? — догадалась я.

— Да, как обычно, по субботам. Я уже договорился с Денисом, он по пути заедет за мной. Думаю, охранник не заметит меня на заднем сиденье злобинского «Лексуса», там ведь тонированные стекла.

— Не буду мешать твоим планам. Только давай наговорим на диктофон новых фраз, чтобы создать впечатление, что ты все еще хвораешь, а я не отхожу от твоей постели.

— Идет!

После обеда я включила свой мобильник, и оператор прислал мне эсэмэску о том, что один абонент звонил мне одиннадцать раз. Разумеется, этим абонентом был Бочаров. Минут через пять после того, как заработал мой сотовый, он позвонил мне в двенадцатый раз.

— Алло! — ответила я.

— Ну и как это понимать! — крикнул Сергей. — Долго ты еще будешь со своим стариком возиться?

— Пока ему не станет лучше.

— Отправь его в больницу, и вся недолга! — посоветовал мне Бочаров. — Что ты с ним носишься, как с маленьким ребенком? Поешь супчику… выпей таблеточку… Тебе самой не надоело, нет?

— Не надоело! Ариша — самый близкий мне человек. У него, кроме меня, тоже никого нет. Кто же будет о нем заботиться, если не я? Он на дух не переносит больницы. Впрочем, тебе меня не понять, — горько усмехнулась я. — Милосердие — это не твой конек.

— В этом ты права. Не мой, — ничуть не стесняясь, подтвердил Бочаров. — Ты вынуждаешь меня пойти на крайние меры. Тебе сегодня пришлют отрезанные «запчасти». Взглянув на них, я думаю, ты пересмотришь свои приоритеты.

— Значит, так, сегодня ты пришлешь мне доказательства того, — в ультимативной форме заявила я, — что с Люсей и Васей все в порядке. Если с ними что-то случится, то я сразу же остановлю работу над нашим проектом! Понял меня?

— Не смей ставить мне условий! — рявкнул Сергей и сразу же отключил связь.

Где-то внутри меня стала подниматься волна тревоги. Она подкатила к горлу, затрудняя дыхание. Неужели из-за меня пострадают ни в чем не повинные люди? Неужто у Бочарова хватит решимости сделать их инвалидами? Скорее всего, хватит. Он ведь с детства проявлял жестокость по отношению к животным, одноклассникам. Он лишил жизни девушку, которая ждала от него ребенка. Он заказал друга своей семьи только лишь потому, что тот узнал его страшную тайну. Так что отрубить пальцы у бомжей — для него сущий пустяк… Самым безнадежным в этой ситуации было то, что я не могла ничего предпринять, дабы их спасти. Допустим, я найду способ заявить в полицию, что на территории бывшего деревообрабатывающего комбината держат заложников. Патруль приедет туда и найдет двух бомжей. И что с того? Бочаров как-нибудь выкрутится, скажет, что они сами проникли на объект, который охраняют его бойцы. После того как стражи правопорядка отпустят Люсю с Васей на все четыре стороны, Сергей придумает новое средство воздействия на меня. Кто это будет — Ариша, Алинка, Женька? Больное воображение Бочарова может дерзнуть даже на то, на что у меня не хватит фантазии. Я поняла, что нет никакого смысла раскачивать ситуацию, заявляя в полицию о похищении бомжей. Напротив, надо сделать вид, что я напугана перспективой получить отрубленные пальцы заложников. Почему бы не сымитировать несколько телефонных звонков, создающих впечатление того, что я, даже находясь дома, предпринимаю усилия для выполнения заказа?

— Толя, привет! Скажи, ты можешь достать мне план коммуникаций Сологубовки? Ну какая разница, зачем мне это надо? Дачу хочу себе купить там. Да не проблема! Я заплачу столько, сколько ты скажешь. Только в понедельник? Ладно, меня это устраивает. Да, и особо никому не трепись об этом. Все, пока!

— Полетт, принеси мне водички, — страдальческим голосом попросил Ариша.

— Сейчас, дедуля, — я зашла в его комнату и увидела, что он, преисполненный азартными надеждами, застегивает свой френч. — Вот, попей!

— Спасибо, внученька. Что бы я без тебя делал?

— Ариша, а может быть, все-таки вызвать врача? — спросила я, подмигивая деду.

— Ты хочешь, чтобы меня забрали в больницу для опытов? — обиженно произнес мой прародитель.

— Ну почему же сразу «для опытов»? Тебя там обследуют, назначат лечение…

— И залечат вусмерть! Нет, я уж лучше, как обычно, отлежусь денек-другой дома, и все пройдет само собой, — страдальчески говорил дедуля, стоя перед зеркалом и старательно причесывая свою бородку.

— Как знаешь. Если что, зови. Мне надо поработать.

— Хорошо.

Мы с Аришей тихонько вышли из его комнаты, спустились на первый этаж и остановились около окна. Когда напротив нашего коттеджа притормозил «Лексус» Злобина с водителем за рулем, я беззвучно открыла дверь и выпустила деда из дома. После этого я поднялась к себе и сделала еще один звоночек, естественно, понарошку.

— Катя, привет! У меня есть к тебе одна просьба, только пообещай мне, что никому не расскажешь об этом. Ты ведь по адресам в форме ходишь? А мне одолжить ее на вечерок сможешь? Понимаешь, я в самодеятельном театре играю. Потому что я не хочу, чтобы весь наш класс пришел на спектакль. Нет, Алинки там тоже не будет. Ты одна знаешь, что я решила испытать себя на сцене. Нет, не сегодня, на той неделе. Я тебе потом еще позвоню. Пока!

Бочаров оценил мои скромные потуги, выполнив условия моего ультиматума. Он позвонил мне и дал послушать голоса Люси и Васи, которые были бодры и веселы.

— Ну что, я твое условие выполнил, — самодовольно произнес Сергей. — Твои приятели здесь живут, как на курорте, — о пропитании и о крыше над головой заботиться не надо.

— Сам поезжай на такой курорт, — съязвила я и повесила трубку.

Остаток дня я занималась тем, что включала на полную громкость диктофон, создавая впечатление, что дед все еще лежит в постели, а я ухаживаю за ним. А тем временем Ариша демонстрировал в подпольном казино свой талант оставлять партнеров без денег…

Глава 7

Вернулся домой дедуля уже под утро. Хоть он и старался не шуметь, но я все равно проснулась от того, что он что-то уронил в холле второго этажа. Проспал Ариша до обеда. Я услышала, что он ворочается, и заглянула к нему.

— Полетт, какая сегодня была игра! Просто сказка. Такого расклада не было с одна тысяча девятьсот…

— Ну если тебе стали сниться карты, значит, ты идешь на поправку, — перебила я разговорившегося деда, дабы спасти ситуацию.

Ариша непонимающе воззрился на меня, и только когда я кивнула на выключатель, за которым был скрыт «жучок», он сообразил, что спросонья ляпнул лишнего.

— Да, таких снов мне давно не снилось, — подыграл он мне. — И я действительно чувствую себя здоровым. Приготовь мне что-нибудь покушать.

— Хорошо, — я закрыла дверь в дедову спальню и пошла в столовую.

Раз уж дедуля «выздоровел», то надо было приниматься за дело, дабы не будить в Бочарове спящего зверя. После обеда я села в свой «Мини-Купер» и поехала в сторону города, еще не зная толком, каким именно будет мой маршрут. Когда я уже находилась в центре Горовска, мне стукнуло в голову, что надо смотаться в Сологубовку. Я свернула налево и поехала в сторону дачного поселка, где коротал свое время пенсионер Селезнев. Как ни странно, но никакого «хвоста» я за собой не заметила. Вероятно, Сергей решил устроить себе и своим бойцам выходной.

Проезжая мимо знакомой дачи, я заметила дымок, вьющийся от мангала. Сын Николая Александровича, Игорь, переворачивал шампуры, причем делал он это как заправский шашлычник в каком-нибудь придорожном кафе — игриво, задорно, что-то напевая себе под нос. Для меня было совершенно очевидно, что Селезнев не поделился с сыном новостями о нависшей над ним угрозе. Я проехала до магазина и остановилась там. Минут через пятнадцать я поехала обратно. Все семейство Селезневых уже сидело за столом под яблоней. Николай Александрович был обращен лицом в сторону забора, поэтому я просто не могла не заметить на его лице озабоченное выражение. Интересно, он как-то объяснил домашним свое настроение, точнее — его отсутствие? Я подумала, что вряд ли он осмелился сказать им правду. А ведь в спектакле, который я предложила Селезневу сыграть перед Бочаровым, должны были принять участие все его родственники. Иначе он провалится. Сергей поверит в то, что Николай Александрович мертв, только тогда, когда увидит слезы на глазах его жены, сына, невестки и внучки во время траурной церемонии. Впрочем, без участия последней как раз можно обойтись. Пятилетней девочке будет трудно потом объяснить, каким образом дедушка вдруг воскрес.

Вернувшись в город, я сразу же поехала в сторону бассейна. Когда я была примерно в километре от него, мне позвонила Нечаева и напомнила, чтобы я сагитировала кого-нибудь посещать вместе с ней семинары по похудению.

— Хорошо, Алина, я попробую, — пообещала я ей.

На сегодняшнюю тренировку пришла только одна толстушка Светлана. Поглядывая на нее в раздевалке, я пыталась придумать, как бы с ней заговорить на предложенную Алинкой тему. Человека, а тем более молодую женщину, можно ведь и обидеть, если с бухты-барахты предложить ей записаться на курсы по снижению веса. Возможно, я так бы на это и не решилась, но заметила в нашей группе новенькую девушку. Что-то мне подсказывало — она появилась здесь неспроста. Я решила проверить свои догадки и по дороге из душа в зал подошла к Светлане.

— Слушай, моя подружка решила похудеть. Кто-то ей посоветовал записаться на семинары Ольховского по снижению веса. Ты случайно не в курсе, они помогают? — начала я издалека.

Новенькая девушка хотела подойти к нам поближе, но ее перехватила наша тренерша.

— Не в курсе. Я и на аквааэробику хожу не для того, чтобы похудеть, а потому что мне это нравится. У меня в роду все крупные: и со стороны матери, и со стороны отца. Я с детства привыкла к себе такой, — Светлана провела руками по своим бокам. — А мой муж считает, что хорошего тела должно быть много.

— Вот, я так своей подруге и скажу. А то она вечно ввязывается в какие-то аферы — то биодобавки сомнительные глотает, то крема для обертываний килограммами покупает, теперь вот эти семинары…

— Если у нее генетическая предрасположенность к полноте, то все бесполезно, — заверила меня Света. — Надо полюбить себя такой, какая есть.

— Абсолютно с тобой согласна.

Мне не удалось сагитировать Светку составить Алине компанию, но зато я убедилась в том, что новенькая проявляет нешуточный интерес к моей скромной персоне. Быстренько отвязавшись от тренерши, она подошла ко мне, но опоздала — я уже все обсудила со Светланой и стала надевать пенопластовые «доспехи». Она стала повторять все мои движения. Это натолкнуло меня на мысль, что новенькая девушка первый раз попала на занятия аквааэробикой. Кое-как справившись с нашей специфической экипировкой, она подошла к краю бассейна, смело прыгнула в воду и… повисла вниз головой — ее ноги в пенопластовых «сапожках» сразу же всплыли на поверхность. Побарахтавшись в воде, новенькая кое-как смогла перевернуться и поплыла к бортику.

— Татьяна, а вы куда? — обратилась к ней тренерша. — Передумали заниматься?

К этому моменту мы все уже заняли в воде исходное положение. Таня поплыла обратно, но погрузиться на дно не смогла, как ни старалась. Осознав, что переоценила свои возможности, она снова поплыла к бортику, вылезла из воды, скинула снаряжение, набросила на свои плечи махровое полотенце, села на скамью и стала наблюдать за нашей тренировкой.

— Поля, она с тебя глаз не сводит, — заметила Светка. — Уж не запала ли она, случаем, на тебя? Ты понимаешь, о чем я?

— Девочки, не сбивайте дыхание! — крикнула нам тренерша.

К концу тренировки уже все заметили, что новенькая проявляет ко мне просто нездоровый интерес. И всем почему-то почудился сексуальный подтекст. Ну, Бочаров, ну и удружил мне! Никто же не знает, что он прислал сюда свою сотрудницу, чтобы она приглядывала за мной. Бассейн пока был единственным местом, где он до сих пор не мог меня контролировать. Во всяком случае, Сергею так казалось.

Заподозрив новенькую, а заодно и меня в нетрадиционной сексуальной ориентации, девчонки из нашей группы застеснялись идти с нами после тренировки в душ.

— Слушай, и чего тебе от меня надо? Чего ты на меня все время пялишься? — поинтересовалась я у Татьяны.

— Ничего, — буркнула та и, повернувшись к стене, встала под душ.

— На следующее занятие тоже придешь? — спросила я, включив воду. — Или охота отпала?

— А мы уже на «ты»? — Не получив ответа, Таня немного помолчала, затем сказала: — Еще не решила. Может, и приду.

— Не трудись, это пустые хлопоты.

— Не понимаю, о чем ты?

— Все ты понимаешь. Кстати, тут есть буфет. Можно время и там проводить, — посоветовала я ей на будущее.

Татьяна еле заметно кивнула. Значит, я все правильно рассчитала — она здесь не ради аквафитнеса, а приставлена следить за мной, и ей эта работенка не слишком нравится.

* * *

Только я села в машину, как позвонила Алинка.

— Чем обрадуешь? — поинтересовалась она.

— Увы, мне не удалось найти желающих записаться на семинары Ольховского.

— Я почему-то в этом не сомневалась! Вот если бы тебе ради работы понадобилось кого-то уговорить пойти на эти семинары, ты бы уж постаралась…

— Ты не права, я старалась.

— Ладно, Поля, придется мне заниматься на общих основаниях, — как упрек бросила мне Нечаева и отключилась.

На всякий случай я проверила «серую» трубку и обнаружила два пропущенных звонка и эсэмэску от Селезнева. Он предлагал встретиться завтра. Я послала ему ответ, в котором назначила место и время встречи — отель «Олимпиус», 10.00.

* * *

Сначала я хотела отправиться в город на такси, но потом все же решила поехать туда на своем «Мини-Купере». Покатавшись по городу и не заметив «хвоста», я припарковалась около ТЦ «Лазурь». Взяв с заднего сиденья пакет с одеждой, я вышла из машины и, зайдя в торговый центр, сразу же направилась в туалет, чтобы там переодеться. Если туда я зашла в юбке и ярко-желтой блузке, то оттуда вышла в джинсах и серенькой рубашке. Прическа у меня тоже изменилась — я сделала высокий хвостик. Вскоре я поняла, что переоделась не зря — у эскалатора стояла Татьяна. В совпадения я мало верила, поэтому даже мысли не допустила, что она появилась здесь случайно. Она скользнула по мне беглым взглядом, не заострив на меня внимания. Я пошла в сторону, противоположную от нее, стараясь изменить походку, чтобы она не узнала меня со спины. От «хвоста» мне удалось оторваться, но это меня мало радовало, ведь я заметила его в самый последний момент. А если бы не заметила, то привела бы Татьяну прямиком к отелю «Олимпус», который находился неподалеку от «Лазури».

В холле гостиницы я встретила Соколова. Он отдавал какие-то распоряжения администратору. Я дождалась, когда он освободится, и подошла к нему.

— Ну, здравствуй, Полина! — Сашка отвел меня в сторону. — Мне докладывают, что таинственный латыш не сдает ключи, значит, не выходит из гостиницы. Но при этом никто его ни разу не видел.

— Да, он большой любитель погулять по этажам, посидеть в баре…

— Я что-то в этом роде и сказал. — Соколов проводил меня до лифта.

Как и в прошлый раз, я сначала проверила номер на предмет наличия в нем прослушки и видеокамер. Все оказалось чисто. Вскоре пришел Селезнев.

— Здравствуйте, Полина Андреевна! Вы здесь? А мне пропуск выписывать не хотели. Девушка на рецепции сказала, что Малкиньша нет в номере, и предложила заглянуть в ресторан. Правда, потом подошел какой-то молодой человек и дал указание, чтобы меня пропустили, — Николай Александрович сел в кресло.

— Что вы решили? — спросила я, что называется, в лоб.

— Скорее нет, чем да. — Немного помолчав, Селезнев попытался объяснить свою позицию: — В выходные на даче собралась вся наша семья. Все были такие счастливые… Только выйдя на пенсию, я понял, как много значит для меня семья. Раньше на первом месте была работа… Полина Андреевна, поймите, ну не могу я даже понарошку заставить своих близких пережить мою смерть!

— Понарошку не можете, а всерьез?

— Вот о чем я хотел попросить вас, Полина Андреевна, — Николай Александрович перевел дыхание, — устройте мне встречу с тем, кто должен, ну, в общем, вы поняли…

— Вы хотели сказать «с киллером»? — уточнила я.

— Да, мне кажется, я смогу с ним договориться…

— Попробуйте, — сказала я, не сводя глаз с Селезнева.

— Не понял… Это что же, вы и есть? — все-таки догадался он. — Я должен был сразу сообразить…

— Вы хотели со мной поговорить? Я слушаю вас. У вас появился свой план?

— Не то чтобы план, так, наметки, — бывший следователь потер руку об руку. — Вы сказали, что Сергей держит в заложниках двух людей. Если их освободить, то он уже не сможет вами манипулировать. У меня остались друзья в органах. Они помогут…

— Ну, допустим, мы освободим этих заложников. Дальше-то что?

— Ну как? Эти люди дадут показания.

— Я не сказала вам в прошлый раз, что это бомжи. Вряд ли кто-нибудь отнесется всерьез к их словам.

— Бомжи? Но почему именно они? Я думал, что в заложниках ваши родственники, но если это совершенно посторонние люди, — развел руками Селезнев.

— Это — люди, — я сделала акцент на этом слове, — мужчина и женщина, а посторонние они или нет, лично для меня не имеет никакого значения. Между прочим, вы мне тоже совершенно посторонний человек…

— Ничего не понимаю. Почему Сергей обратился именно к вам?

— Это длинная история. — Я посмотрела на настенные часы. — Сейчас не время, чтобы ее рассказывать. Через час я должна буду освободить этот номер. Собственно, здесь нам больше делать нечего. Вы отказались от моего предложения, посчитав, что вас не убьют. Хотели бы убить, сделали бы это молча… Вы говорили, что запасной выход всегда есть. Действительно, я поискала и нашла его. Но это выход только для меня, не для вас. Я освобожусь от заказа Бочарова, и он переадресует его кому-то другому…

— Пугаете меня?

— Не думаю, что вас так просто можно запугать. Михальцов описывал, как снежная лавина почти накрыла всю группу. И если бы не решительность Уткина, то из того похода никто не вернулся бы живым. Или это тоже неправда? — провокационно осведомилась я.

— Тогда за мной никто не стоял. Я еще не был женат, соответственно у меня еще не было сына. А вот родители к тому моменту уже умерли. А сейчас у меня семья… Впрочем, я никогда не вел борьбу за спокойную жизнь и не искал себе легких путей. Говорят, кто отказывается от игры, тот ее проигрывает. Я согласен… Я принимаю ваше, Полина Андреевна, предложение. Вы сегодня убедили меня, что другого выхода, кроме того, что вы еще в прошлый раз предложили, нет. Все время жить с опаской, что выстрел грянет — это не вариант.

Вроде взрослый мужик, а ломался, как неискушенная девчонка!

— Ладно, давайте обсудим детали, — сдержанно произнесла я.

— А мы успеем? — Селезнев поднял взгляд на часы. — Я знаю, как это происходит в гостиницах. За полчаса до расчетного времени приходит горничная и вежливо намекает на то, что надо освободить номер, ведь ей предстоит убраться до въезда нового гостя. Может, поговорим в другом месте?

— В другом не получится. — Я взяла трубку, набрала Соколова и сказала: — Я продлеваю пребывание здесь до конца недели.

— Понял.

— Ну что ж, теперь нам никто не помешает. — Время пустых фраз осталось позади, и я перешла к главному: — Значит, так, я предлагаю сымитировать несчастный случай на даче, в ночное время, например, взрыв газа. У вас есть газ?

— В баллонах.

— Замечательно!

Я опасалась, что бывший следователь не сможет даже на время прикрыть колодец собственного опыта, поэтому попытается вносить в мой сценарий свою критическую правку. Но этого не случилось — Селезнев принял мои правила игры, хотя был несколько шокирован ими. Его аппетит пришел во время еды, к финалу он стал предлагать свои пикантные фишки. Мы так увлеклись, составляя подробную «дорожную карту», что не замечали, как настенные часы отсчитывают час за часом. Наверное, Татьяна доложила Бочарову, что потеряла меня из вида, и тот стал названивать мне на мобильный. Только он лежал в «Мини-Купере», с выключенным звуком.

Выйдя из гостиницы в начале четвертого, я направилась в сторону торгового центра и, пройдя сквозь него, столкнулась на другом входе нос к носу с Татьяной. У нее в руках были пакеты с логотипами бутиков, находящихся в «Лазури». Она время зря не теряла! Мы сделали вид, что впервые видим друг друга. Я подошла к своему «Мини-Куперу», щелкнула брелоком, разблокировав дверцы, и села за руль. Правда, трогаться с места я не спешила, а достала из бардачка мобильник и посмотрела, не звонил ли мне кто. Оказалось, что звонил… Крючков. А вот насчет Сергея я просчиталась. Вероятно, Таня докладывала ему, что все время сидит у меня на «хвосте», вот он и не беспокоил меня. Тем временем она перешла через дорогу, закинула пакеты в багажник малинового «Матиса». Такой машины не было в списке, который прислал мне Копылов. Стало быть, это был ее собственный автомобиль. Похоже, Татьяна ориентировалась исключительно на радиочастотную метку и близко к моему «Мини-Куперу» не приближалась, пока он не остановился. Я вдруг подумала: если Бочаров нарушил свое слово насчет того, что он снимет с меня «наружку», то он скорее всего намеревается кинуть меня и по всем остальным пунктам. От Люси с Васей Сергей может избавиться. Зачем ему свидетели? Да и мне обещанной им суммы вполне возможно, что не видать. А ведь я уже изрядно потратилась: сняла номер в гостинице, заплатила за информационные услуги Шилову и Копылову. Да и бензин нынче тоже не дешев. Пришло время запросить аванс, поэтому я набрала Бочарова.

— Ну, — недовольно ответил он.

— Надо бы встретиться, — предложила я.

— Это еще зачем? — пробурчал Бочаров.

— Если ты хочешь, чтобы твой вопрос закрылся в течение ближайших дней, то гони аванс, — в том же небрежном духе ответила я.

— А больше тебе ничего не надо?

— Вообще-то мне ничего этого и не надо было. Это ты выразил непомерную заинтересованность в моей работе и обещал немалые деньги. Все, что я могла сделать бесплатно, сделала. Дальше мне надо платить людям за определенные услуги. У меня свободных денег нет…

— Слушай, ты что, всерьез на днях сделаешь то, о чем мы договаривались? — заинтересовался Бочаров.

— Да, возможно, все будет не так изящно, как ты хотел. Но главное ведь — результат, правда?

— Если ты думаешь, что я поверю фотографиям, то глубоко ошибаешься, — заметил заказчик.

— Ну что ты, у тебя будет возможность сходить в театр, анатомический, и все увидеть своими глазами.

— Ну ладно, ладно, я выдам тебе аванс. Сколько ты хочешь? — уточнил Сергей.

— Как и положено в таких случаях — пятьдесят процентов. И насчет Люси с Васей…

— Да все с ними нормально, — перебил меня Бочаров. — Что касается денег, то я смогу передать тебе их только завтра. И не пятьдесят процентов, а тридцать. Остальное по окончании работ.

— Сорок, — для порядка поторговалась я.

— Тридцать пять, — сказал свое последнее слово заказчик и отключился.

Сумма эта была очень даже приличная, только бы Бочаров меня не кинул. Я вспомнила, каким скучным, недовольным был его голос в начале разговора и как он оживал по мере осознания, что его заказ будет вот-вот выполнен. Кажется, Сергей готов на все, лишь бы человек, знающий его страшную тайну, побыстрее унес ее с собой в могилу. А что до денег, то директорское кресло ЧОПа «Гриф», которое Бочаров занимает в отсутствие своего больного дядюшки, открывает ему большие финансовые горизонты. Я могла себе представить, какой черный нал там крутится!

Поговорив с Сергеем, я набрала Крючкова.

— Алло! — ответил тот.

— Женя, привет! Ты мне звонил, извини, что я не ответила…

— Это ты меня извини, я так замотался, что совсем о тебе забыл. Тут появилось немного свободного времени, думал, мы с тобой пообедаем…

— Да и я, знаешь, сейчас тоже занята. Жаль, конечно, что так вышло. Если бы ты предупредил заранее, я бы перестроила свой график.

— В том-то и дело, что это было спонтанно. Полина, извини, мне звонят по второй линии…

Я подумала, что это даже хорошо, что Крючков сейчас сильно занят и мы с ним редко общаемся. Меньше всего мне бы хотелось выставлять свою личную жизнь напоказ. Кругом сплошные «жучки»… Мне надо было сделать еще один звонок, но не в салоне «Мини-Купера». Убрав мобильник в сумку, я завела двигатель и тронулась с места. «Матис» остался на месте. Мне показалось, что Таня относится к своим обязанностям достаточно прохладно, поэтому сегодня был реальный шанс тайком встретиться с Максом Гавриловым — директором похоронного агентства. Но сначала надо было с ним созвониться. Свернув направо, я проехала вперед и остановилась около аптеки. Выйдя из салона, достала из сумки один телефон, нашла в нем номер Гаврилова, а затем набрала его с «серой» трубки.

— Алло! — ответил приятный баритон.

— Здравствуй, Максим! Это Полина. Помнишь, нас знакомила Алина?

— Да, конечно, — протяжно произнес он.

— Мне нужно с тобой пообщаться на твою профессиональную тему…

— У тебя кто-то умер? — скорбно осведомился он.

— Пока нет, но это может случиться со дня на день, — я обратила внимание, что мимо меня проехал малиновый «Матис».

— Полина, а может быть, не стоит заранее обсуждать эту тему? Знаешь, бывает всякое. Совсем недавно был случай, когда человек, которому родные уже место купили на кладбище, заказали индивидуальные проекты ритуальных изделий, пошел на поправку, вопреки всем законам природы.

— Я не поняла, ты даже не возьмешься меня проконсультировать? — обиженно уточнила я.

— Нет, проконсультировать я тебя, конечно, могу. Я у себя в офисе и до конца дня никуда не собираюсь. Приходи, поговорим.

— Хорошо, — я убрала мобильник в сумку и села обратно в машину.

Центральный офис похоронного агентства «Пантеон» находился неподалеку, но мне предстояло хорошенько запутать мой ленивый «хвостик». Бочаров не должен был узнать, что я была в фирме по оказанию ритуальных услуг. Я стала ездить по городу, периодически останавливаясь, как бы дразня Татьяну. И вот, когда она в очередной раз проехала мимо меня и исчезла из вида, я вышла из машины, села в маршрутку и поехала на Вишневую улицу, где находился «Пантеон».

* * *

— Чай, кофе? — предложил Гаврилов, усадив меня в кресло.

— Кофе.

Максим позвонил своей секретарше, дал ей соответствующее указание, а затем мягко обратился ко мне:

— Рассказывай, кто у тебя на грани?

— Максим, скажи, а здесь обо всем можно говорить? — спросила я, обведя взглядом кабинет.

— Ну, как тебе сказать? Некоторые начинают во всех деталях рассказывать о страданиях своих близких, приходится тактично направлять их в нужное русло. Но если ты, Полина, — Макс взял меня за руку, — хочешь поделиться со мной своим горем, я тебя выслушаю.

— Ты всерьез полагаешь, — я высвободила свою руку, — что я пришла сюда за этим?

— Нет, я, конечно, знаю, что ты девушка не слишком сентиментальная, даже отчасти циничная, но некоторые события меняют людей.

Секретарша принесла на подносе две чашки кофе и (о счастье!) печенье. Я ведь с утра ничего не ела, а сейчас был уже конец рабочего дня. Сделав несколько глотков обжигающего напитка и съев печеньице, я достала из сумки прибор и спросила:

— Ты знаешь, что это?

— Нет, но надеюсь, что не бомба.

— Ну разумеется, нет. Ты не против, если я этим воспользуюсь?

— Нет, мне даже интересно, — Гаврилов откинулся на спинку своего кресла.

Пройдясь по кабинету, я нашла микропрослушку, которую сама же и пристроила в стоящую позади меня монстеру, когда Макс разговаривал по телефону со своей секретаршей. Я протянула ее хозяину кабинета со словами:

— А тебя, оказывается, слушают, точнее, слушали — я дезактивировала «жучок».

— Кому это надо? — озадаченно произнес Гаврилов.

— Тебе лучше знать. Не зря я захватила с собой детектор, поскольку разговор нам предстоит конфиденциальный.

— Ты не перестаешь меня удивлять, Полина! А эта штучка точно уже не работает? — Макс повертел в руках «жучок». — Я ведь в подобных вещах не разбираюсь.

— Точно. — Я проверила весь кабинет, села за стол и допила остывший кофе.

— Полина, спасибо тебе за эту находку. Может быть, ты знаешь, кто эту штуковину здесь оставил?

— Нет, я просто решила подстраховаться и захватила с собой приборчик. Максим, ты готов меня выслушать?

— Да, говори.

— Я пришла к тебе с просьбой. Помоги сымитировать похороны, — начала я с главного.

— Полина, я знал, что ты девушка непредсказуемая, но не думал, что до такой степени. Что значит «сымитировать похороны»? — Гаврилов воззрился на меня с нескрываемым любопытством.

— Мне кажется, ты меня прекрасно понял. Если нет, то я, так и быть, пошагово объясню, что требуется сделать.

Макс слушал меня, не проявляя никаких эмоций, а когда я поставила точку, сказал:

— Прости, мне очень неприятно тебе отказывать, но придется. Это попахивает каким-то криминалом, а я подобными вещами не занимаюсь. У меня все чисто и прозрачно.

— Именно поэтому кто-то поставил здесь «жучок», — усмехнулась я.

— Я не экстрасенс, поэтому не могу комментировать чужие действия, — развел руками Гаврилов.

Я с сожалением отметила про себя, что план А, рассчитанный на то, что мне не придется прибегать к монтажу, не прокатил. Пришлось приступить к плану Б.

— Значит, говоришь, у тебя все чисто и прозрачно? Скажи, а как насчет свежих захоронений на старом кладбище? — Это был не блеф. Люся с Васей неоднократно рассказывали мне, что на месте заросших бурьяном могил появляются свежие холмики, а потом и памятники с недавними датами после тире.

— Полина, неужели ты не понимаешь, что на это есть санкция мэрии?

— Негласная? — уточнила я.

— Да хоть бы и так.

— А что ты думаешь о том, если этим заинтересуются средства массовой информации? Журналисты такие дотошные, они начнут копать, кто именно удостаивается чести быть захороненным на закрытом кладбище, в центре города. А главное — сколько стоит эта услуга и в чьем кармане оседают деньги?

— Ты хоть представляешь, под кого ты копать вздумала? — Гаврилов не больно-то испугался журналистской братии, которую я пообещала на него натравить. Вероятно, у него были серьезные покровители.

— Под кого? — усмехнулась я. — Исключительно под тебя, Максим. В моих силах сделать так, чтобы газетчики все обставили таким образом, будто информация о незаконных захоронениях получена именно от тебя.

— Ты требуешь от меня невозможного, — все еще сопротивлялся директор похоронного агентства.

— Да что ж невозможного в том, чтобы привезти в морг пустой гроб и пару венков, а потом такой же пустой, закрытый и заколоченный гроб отвезти в Турчаниновку и закопать?

— Ты не говорила, что гроб будет пустым.

— Я с самого начала сказала, что надо «сымитировать похороны». Видать, ты упустил этот момент.

— Похоже на то. Мне показалось, что ты просишь кого-то захоронить без свидетельства о смерти. Но если речь идет только о том, чтобы перевезти в район пустой гроб, то это совсем другое дело.

— То есть ты даешь свое согласие? — уточнила я.

— Тут вот какой момент, — заметил Гаврилов. — Работа эта эксклюзивная, стало быть, оплачиваться она должна по особому тарифу.

— Ты хочешь сказать, что сотрудникам твоей фирмы, которые будут этим заниматься, придется заплатить за молчание?

— Знаешь, Полина, я бы не взял тебя к себе на работу — ты слишком прямолинейна. В нашем деле так нельзя.

— А я и не собираюсь у вас работать. Короче, называй сумму! — попросила я.

Макс немного подумал и назвал мне цифру, добавив:

— Это без ритуальных принадлежностей. Там все по прейскуранту.

— Идет, — согласилась я. — Завтра я внесу аванс.

— Если можно не в офисе, — попросил Макс. — Вдруг завтра здесь появится новый «жучок» или даже камера?

— Я проверю.

— Еще я читал, что можно прослушивать разговоры на расстоянии, даже через стекло.

— Да, есть такие транслокаторы, они работают по принципу лазерного сканера.

— Вот-вот, так что давай лучше где-нибудь в нейтральном месте встретимся, — предложил Гаврилов, всерьез обеспокоившись тем, что кто-то решил установить в его служебном кабинете прослушку.

— Я завтра тебе позвоню, и мы договоримся, когда и где лучше нам пересечься. И не вздумай исчезнуть! — Я встала и направилась к двери. — До завтра!

— До завтра, — озадаченно произнес Гаврилов.

Я вышла из «Пантеона», села в маршрутку и поехала туда, где оставила свой «Мини-Купер». Рядом с моим авто стоял малиновый «Матис». Увидев меня, Таня выглянула в окно и спросила:

— Ты долго еще будешь водить меня за нос?

— Вообще-то я занимаюсь своими делами, а если ты ворон ловишь, то я тут ни при чем. Кстати, можешь расслабиться. Я сейчас домой поеду.

— Ну да, конечно, так я тебе и поверила! — Таня закрыла окно и приготовилась к старту.

Я завела двигатель и вывела «Мини-Купер» с парковки, после чего поехала в сторону коттеджного поселка.

Глава 8

Основную часть подготовительной работы взял на себя сам Селезнев. Как выяснилось вчера, для него не было особой проблемой договориться с работниками морга о небольшом спектакле. За двадцать с лишнем лет работы следователем Николаю Александровичу частенько приходилось общаться с патологоанатомами, а заведующий Горовским бюро судебно-медицинской экспертизы и вовсе был его другом. В скором времени предстояло выяснить, так ли это, или, согласно Высоцкому, друг окажется «вдруг». Кроме того, Селезнев вызвался сам договориться со знакомым водителем неотложки, которой предстояло приехать в Сологубовку по вызову и, увы, не довезти пациента до больницы, а свернуть в сторону морга. Самым трудным для Николая Александровича было морально подготовить к спектаклю членов своей семьи. Откровенно говоря, эта проблема казалась мне надуманной. Близкие потому так и называются, что с ними можно поделиться самой суровой правдой и получить всестороннюю поддержку. Во всяком случае, у нас с Аришей все именно так и происходит. Ему не всегда нравится то, чем я занимаюсь. Деду было бы гораздо спокойнее, если бы я работала штатным юристом, а еще лучше — если бы вышла замуж и ушла в нескончаемый декретный отпуск. Уж больно ему хотелось дождаться правнуков! Но я занималась частной практикой. Каждое новое дело привносило в нашу жизнь какие-то проблемы и преподносило сюрпризы, не всегда приятные. Ариша помогал мне со всем этим справляться. Я тоже не слишком ругала его за то, что он проводил время в подпольном казино, порой просаживая там огромные деньжищи. Он был азартным человеком, и я ничего с этим поделать не могла, поэтому не видела никакого смысла в том, чтобы по десять раз на дню твердить ему, что карточные игры — это недостойное занятие. Мне приходилось с этим мириться. А вот у Селезнева дома все было иначе…

Он позвонил в районе полудня, когда я ехала на встречу с Бочаровым. Мне пришлось скинуть его звонок, найти место для парковки, выйти из машины и перезвонить Николаю Александровичу.

— Слушаю вас, — сказала я.

— С организацией на Малой Студеной улице, — Селезнев так назвал морг, — проблем не будет. Я обо всем договорился. А вот с водителем «Скорой» пока встретиться не успел. Его жена сказала мне по телефону, что он отсыпается после ночной смены. Я перезвоню ему вечером, время пока терпит.

— А как у вас обстоят дела дома? — поинтересовалась я.

— Игорь сначала ничего слышать не хотел о «спектакле», но, когда я сказал, для кого он предназначен, согласился. Оказывается, он всегда недолюбливал Сергея и старался держаться от него подальше. Я был так увлечен своей работой, что многого не видел. Мне казалось, они друзья… Так вот, мой сын почему-то не слишком удивился, узнав, чем закончился роман Бочарова с Аленой. А вот предположить, что эта трагическая история может иметь продолжение, он, разумеется, не мог. Узнав, что мне угрожает опасность именно со стороны Сергея, сын сразу же поддержал меня, сказав, что против него надо бороться только хитростью, иначе он выкрутится, как это раньше и случалось. Игорь обещал сам все объяснить своей жене Юле. А внучку Маришку придется отвезти в Митрофановку, к Юлиным родителям. Что касается Анны, моей супруги, то я пока ничего не сказал ей. Утром, после завтрака пытался завести разговор, но так и не смог, поехал в город решать другие вопросы. Полина Андреевна, а как дела у вас?

— У меня все по плану, — ответила я, не вдаваясь в подробности.

— Ну хорошо, вечером еще раз созвонимся, — сказал Селезнев и, немного помолчав, отключился.

Я села в машину и поехала дальше. Бочаров назначил мне встречу неподалеку от офиса частной охранной фирмы «Гриф». Подъехав к условленному месту, я заехала на парковку и стала ждать. Сергей опаздывал. Вероятно, он решил пощекотать мои нервы. Прошло полчаса, и я достала из сумки мобильник, чтобы позвонить Бочарову, но тут он вывернул из-за угла, огляделся и направился прямиком к моему «Мини-Куперу». Подсев в салон моего авто, он достал из кармана бумажный сверток и, небрежно бросив его мне на колени, сказал:

— Хорошая у тебя машина! Она будет моей дополнительной гарантией. Если что-то пойдет не так, я лишу тебя этой «игрушки».

— Да, страховка — дело хорошее, — вторила я ему. — Если с твоей стороны что-то пойдет не так, то твоя мама, Антонина Никитична, узнает всю правду о тебе.

Бочаров замахнулся, чтобы ударить меня, но в последний момент передумал. Остановив свою руку всего в нескольких сантиметрах от моего лица, он поднял ее кверху и пощупал обивку салона.

— Я свое слово сдержу, если ты все сделаешь так, как мы договаривались. А ты ведь сделаешь? — Сергей вперился своим колючим взглядом в мои глаза.

— Ну естественно. Я сама заинтересована в том, чтобы поскорее покончить с этой историей. Надоели твои «глаза» и «уши».

— Извини, без этого никак, — усмехнулся Бочаров. — У меня мало времени, расскажи в двух словах, что ты задумала и когда все это произойдет.

— Точную дату не назову, надо ждать подходящего случая. Что касается первого вопроса, — я увеличила громкость радио, сама же стала говорить тише, — то несчастный случай в быту, думаю, будет в самый раз. Словом, никакого геройства…

— Это даже хорошо, что без помпы, — в голосе Сергея улавливалось предчувствие близкой развязки. — Надеюсь, ты меня не разочаруешь.

Бочаров покинул салон моего авто, и я стала выводить машину с парковки. В зеркале заднего вида показалась уже знакомая мне «Мазда». Она прочно села мне на «хвост», повторяя все мои маневры. Я свернула на заправку — и она туда же, я проехала через кафе для водителей, купив булочку с минералкой, — водитель «Мазды» тоже решил подкрепиться. Если вчера Таня, что называется, отпускала меня на длинный поводок, то сегодня Антон следовал за мной, как приклеенный. Только однажды между нами смогли вклиниться две машины, но «Мазда» быстренько обогнала одну, потом вторую. Мне по-любому надо было оторваться от «наружки», потому что следующим пунктом моей сегодняшней программы была встреча с Гавриловым. Если до Бочарова дойдет, что я общалась с директором именно того похоронного агентства, которое будет заниматься проводами в «последний путь» Селезнева, то мой замысел будет раскрыт.

Проезжая мимо торгового центра «Юпитер», я заметила свободное местечко и сразу же его заняла. «Мазда» проехала вперед. У Антона, как мне казалось, теперь было только два выхода — объехать весь торговый центр и вернуться обратно в надежде, что рядом отыщется свободное место, либо спуститься в подземный паркинг. Я вышла из машины и поняла, что несколько недооценила своего противника. Тот, не долго думая, бросил «Мазду» во втором ряду, против всех правил дорожного движения, и пошел за мной. Я переходила из одного бутика в другой, Антон от меня не отставал.

— Нет, ну нормально! Она еще и делает вид, что мы незнакомы! — возмутился знакомый голос.

Я повернулась, увидела Нечаеву и поняла, что это — мое спасение.

— Алиночка, прости, я тебя действительно не заметила. Видишь того парня в синей толстовке с какой-то надписью на английском? — перешла я на полушепот. — Он за мной следит.

— Кажется, это его я видела в бассейне. И что ему от тебя надо? — поинтересовалась Нечаева, скользнув по нему беглым взглядом.

— Это связано с моей работой.

— Понятно.

— А у тебя, я смотрю, удачный шопинг, — кивнула я на пакеты в руках моей подружки.

— Пока не знаю. Я намеренно купила вещи, которые мне маловаты, чтобы был стимул похудеть. Так нам на семинарах рекомендовали. Знаешь, я там столько нового и интересного узнала! Если у тебя есть время, то можем посидеть в кафе, я тебе все расскажу.

— В кафе? — удивилась я такому предложению Алинки, ведь, начав поправляться, она стала избегать подобных заведений.

— Ну да, в кафе. Нам сказали, что не нужно себя ограничивать в плане еды, поскольку искушение вызывает не вкус, а факт пережевывания запретной пищи. Мы ведь всегда стремимся к чему-то запретному и желаем чего-то недозволенного. Раньше я думала: пока в моем холодильнике есть хоть что-то вкусненькое, я рискую съесть лишние калории, а значит, набрать в весе. Теперь я не ставлю себе никаких ограничений! Вред не от лишних калорий, а от неправильного мировоззрения, — поделилась со мной Нечаева.

— Интересная логика, — заметила я.

— Да, я сама не перестаю удивляться.

Мы пошли к эскалатору, Антон, который стоял у бутика мужской одежды, сразу же пошел за нами.

— Что еще интересного вам там говорили? — полюбопытствовала я.

— С точки зрения фэн-шуй, лишний вес — это хлам, так что надо избавится от ненужных вещей в доме, тогда и лишний вес сам начнет уходить. Я уже немного почистила свои шкафы, но там еще столько барахла!

— Жалко выбрасывать?

— Не в том дело. Надо делать чистку постепенно, а то можно заболеть.

— Ясно.

Мы подошли к витрине с пирожными, и Алина потянулась к самому калорийному десерту. Чему уж тут удивляться — моя подружка всегда была легко внушаемой! Я хоть и не страдала лишним весом, но взяла пирожное с легким кремом на основе йогурта. В теорию о том, что чем больше ешь, тем больше худеешь, я как-то не слишком верила, но разубеждать Нечаеву насчет ее действенности на практике не собиралась. Пока мы наслаждались десертами, Алинка рассказала мне еще несколько постулатов, которые ей уже успели вбить в голову ученики некоего Ольховского. Лично мне все это казалось бредом, хоть и заманчивым. Но моя подруга относилась ко всему серьезнее некуда.

— Да, Поля, он так и не выпускает тебя из вида, — не без сочувствия заметила Алинка, когда мы закончили наше маленькое обжорство. — Что делать будешь?

— Есть одна мыслишка. Скажи, а ты на машине?

— Разумеется, она — на подземном паркинге.

— А моя — на улице. Слушай, а давай с тобой поменяемся тачками? — предложила я.

— Да без проблем, — Нечаева передала мне под столом ключи и документы на свой «Рено Логан».

Я последовала ее примеру.

— Только надо как-то отвлечь его, — я повернула голову в сторону Антона.

— Тоже без проблем. Я с ним заговорю, а ты спускайся вниз.

— Спасибо. Только я должна кое о чем предупредить тебя…

— О чем же? — беспечно поинтересовалась Алинка.

— Мой «Мини-Купер» заряжен электроникой, — я заметила, как аккуратненькие брови моей подруги поползли вверх. — Там стоит «жучок» и «маячок».

— Уф, — выдохнула Нечаева, — а я уж подумала, ты про бомбу. Да, Поля, похоже, ты во что-то серьезное вляпалась…

— Это так. Но тебе ничего не угрожает, — сказала я и вспомнила, что Бочаров показывал мне ее фотографию, как бы размышляя, не взять ли Алину в заложницы.

— А тебе?

— Мне тоже, просто клиент боится, что я его кину, вот и устроил тотальный контроль за мной. А мне позарез надо оторваться от «хвоста».

— Я смотрю, он ходит по кругу, — проявила наблюдательность Алинка. — Давай поступим так: как только тот человек подойдет поближе к лифту, мы встанем и пойдем в том же направлении. Я его отвлеку, а ты заходи в лифт, в какую бы сторону он ни двигался.

Нечаевский план мне понравился. Мы продолжали ворковать, исподтишка наблюдая за Антоном.

— Пора! — скомандовала я, мы поднялись и быстро пошли прямо на него.

Нечаева намеренно задела «грифовца» пакетами, выронив их из рук.

— Молодой человек, смотреть надо куда идете! — упрекнула она его. — Чего стоите? Помогите мне все это собрать!

Пока Антон засовывал выпавшие из пакетов тряпки обратно, я ретировалась к лифту и запрыгнула в прозрачную кабинку. Мне повезло — лифт двигался в правильном направлении.

— Держите, — сотрудник Бочарова вручил Алине ее покупки и стал оглядываться по сторонам, разыскивая меня.

Осознав, что его развели, как школьника, Антон бросился к другому лифту, но тот ехал вверх, так что он только потерял время. Алина же спустилась на первый этаж на эскалаторе и направилась к выходу, недалеко от которого я оставила свой «Мини-Купер». Она успела отъехать от уличной парковки до того, как мой «хвостик» вышел на улицу. Тем временем я благополучно села в ее «Рено», покинула подземный паркинг и набрала номер Гаврилова, включив громкую связь:

— Алло! — ответил тот.

— Максим, мы можем с тобой встретиться в течение ближайшего часа? — по-деловому осведомилась я.

— Да, говори где и когда, — нейтральным голосом произнес директор похоронного агентства. В нем не было ни радости, ни злости, ни скорби.

— В три часа в сквере у драмтеатра, на аллее, ведущей в сторону проспекта Энтузиастов, — предложила я.

— Хорошо, — так же сдержанно произнес Гаврилов, после чего сразу же отключился.

Я подъехала к скверу, достала из сумки сверток и запоздало поинтересовалась его содержимым. Бочаров не обманул, там оказалась именно та сумма, о которой мы вчера с ним условились. На всякий случай я проверила подлинность нескольких купюр — все оказалось в порядке. Отсчитав половину (столько я обещала Максу), я завернула деньги в ту же бумагу, остальное убрала в свой бумажник.

Гаврилов пришел на встречу со мной пешком, поскольку его офис располагался в шаговой доступности от этого сквера. Увидев Макса у северного входа, я направилась следом за ним. Примерно в середине аллеи он оглянулся, вероятно, почувствовав мой взгляд, и приветственно махнул мне рукой. Я подошла к нему, и мы сели на ближайшую скамейку.

— У меня есть несколько вопросов, — директор «Пантеона» стал уточнять детали предстоящей операции. Он заострил внимание на тех мелочах, которые я не предусмотрела, потому что не слишком хорошо знала тонкости похоронного ритуала. Пообщавшись с Гавриловым, я поняла, что за этот фронт работ можно не беспокоиться — сотрудники похоронного агентства не подведут, и со спокойной душой отдала ему деньги. Макс убрал сверток во внутренний карман своего твидового пиджака с заплатками на локтях и сказал: — Полина, я всю голову себе сломал. Кто подбросил мне «жучок»? С какой целью? И знаешь, что пришло мне в голову?

Я поняла, что он меня раскусил, и поспешила развеять его догадки:

— Не знаю. У тебя — свои враги, у меня — свои. Или ты хочешь, чтобы я занялась решением твоей проблемы? Я в принципе не против, но только после того, как закончу это дело.

«Похоже, я ошибся», — сказали его глаза. А вот вслух Макс произнес совсем другое:

— И когда ты освободишься? После «похорон»?

— Нет, вот как раз после них настоящая работа только начнется.

— Значит, мне еще долго мучиться догадками?

— Но ты же вроде сам предположил, кто мог тебя слушать?

— Я могу ошибаться. Ладно, это действительно мои проблемы, если я сам их не решу до того, как ты освободишься, то обращусь к тебе этак через месяцок, — Гаврилов тронул меня за плечо, прощаясь, поднялся со скамьи и пошел к выходу.

Я же набрала Алинку.

— Дорогая, ты сейчас где? — поинтересовалась я у нее.

— Дома. Я не смогла удержаться от того, чтобы примерить обновки! Но лучше бы я этого не делала. Мне пока все мало. Надо похудеть на два размера. Кстати, тот брюнет ходит вокруг моего дома. Думаю, он не знает, что за рулем твоего «Мини-Купера» была я, просто приехал сюда, ориентируясь на сигнал установленного на нем «маячка». Может, оставишь мне свою машину на несколько дней?

Предложение Нечаевой было заманчивым, но я вспомнила о Люсе с Васей и была вынуждена ей отказать. Не хватало еще, чтобы Бочаров выместил на них свое зло!

— Нет, Алина, я не хочу, чтобы у тебя возникли проблемы. Давай поступим так. Я подъеду к соседнему дому и позвоню тебе. — Минут через пятнадцать я снова набрала свою подружку: — Я на месте. Посмотри в окно, Антон все еще там?

— Минуточку… Да, он сидит на скамейке, как раз напротив «Мини-Купера». Поля, прости, я все испортила, да? Надо было помотать его по городу?

— С радиочастотной меткой это бесполезно. Он все равно бы быстро нашел мою тачку. Ты, Алиночка, все правильно сделала — увела его от меня. Я закончила все свои дела, поэтому могу вернуться к «Мини-Куперу». Только нам надо как-то поменяться ключами.

— Я попрошу свою соседку Еву, чтобы она отнесла тебе твои ключи и документы, а мои забрала, — предложила Нечаева.

— Хорошо, я стою у гастронома.

— Жди Еву там, — Алинка отключилась.

Минут через пятнадцать ко мне подошла соседка моей подружки, мы с ней немного поболтали, потом она отправилась в магазин, а я — в нечаевский двор. Увидев меня, Антон встал со скамейки и направился было к «Мазде», оставленной с другой стороны дома, но потом остановился, дабы убедиться, что я сяду в «Мини-Купер». Только когда я тронулась с места, он завернул за угол. Антон догнал меня довольно быстро и следовал за мной вплоть до коттеджного поселка.

Дома я проверила записи, сделанные с помощью «жучка», оставленного Дашей в будке охранников. Выходило, что о моих въездах-выездах докладывали работники всех смен. Один сотрудник фирмы «Сириус» даже назвал того, кому предназначалась эта информация, по фамилии — Бочаров. По стилю его телефонного разговора можно было понять, что он с Сергеем давно и хорошо знаком, скорее всего, они были однокашниками. Однако сдавать злостно нарушивших инструкции охранников «Сириуса» начальству этой фирмы было пока рано.

Поздно вечером мне позвонил Селезнев. Я зашла с «серой» трубкой в гостевую комнату и ответила:

— Алло!

— Полина Андреевна, у меня есть две новости, — начал Николай Александрович. — Одна, как водится, хорошая, а вторая — плохая. С какой начать?

— С плохой.

— Значит, так, сегодня у наших соседей по даче появилась квартирантка. Причем Заварзины никогда не сдавали у себя комнаты. Эта девушка предложила им такие хорошие деньги, что они просто не смогли ей отказать. Во всяком случае, Надя Заварзина так сказала моей жене, когда они встретились днем в магазине. Эта девица заняла комнату с окнами, выходящими прямо на нашу дачу, и сидит там безвылазно при закрытых дверях. Полина Андреевна, я почти уверен, что ее подослал Сергей, чтобы она своими собственными глазами могла все увидеть.

— Да, скорее всего, это так, — согласилась я с Селезневым, а потом стала описывать ему уже знакомую мне сотрудницу ЧОПа «Гриф». — Жиличка ваших соседей лет двадцати пяти, среднего роста, спортивного телосложения. Волосы у нее короткие, а челка — асимметричная. Зовут ее Таней и ездит она на малиновом «Матисе». Так?

— Я сам ее не видел, только малиновый «Матис». Но жена сказала, что она молода и зовут ее именно Таней, — подтвердил Селезнев. — Вы ее знаете?

— Да, она за мной тоже следила по заданию Бочарова. Надо сказать, что она относится к своим обязанностям не слишком серьезно. Так что не такая уж это плохая новость. Если Таня будет наблюдать, что к вам постоянно кто-то приходит, то это собьет ее с толку. Николай Александрович, вам надо почаще, по нескольку раз на дню, вызывать к себе сотрудников различных служб — доставщика пиццы, электрика, сантехника… Приглашайте к себе просто каких-нибудь знакомых. Всех заводите на летнюю кухню, оставляйте их там ненадолго одних… Короче, чем больше народу за эти два дня вас посетит, тем лучше. Потом кто-то из них, кто Тане больше понравится или, наоборот, не понравится, станет виновником взрыва…

— Я понял ход ваших мыслей, — кивнул бывший следователь. — А теперь, Полина Андреевна, вторая новость, хорошая. Мой знакомый водитель машины «Скорой помощи» работает сутки через трое, вот в следующее его дежурство надо все организовать. Придется, конечно, заплатить бригаде…

— Это не проблема. Заказчик внес аванс.

— При другом раскладе я сказал бы «хорошо», но в данном случае язык как-то не поворачивается…

— Скажите, Николай Александрович, а вы с женой поговорили? — поинтересовалась я.

— Да, — выдохнул Селезнев. — Если б вы знали, чего мне это стоило! Аня не дослушала меня до конца, разрыдалась, мне пришлось отпаивать ее лекарствами. Придя в себя, она позвонила Игорю, думая, что он отговорит меня от этой, как она выразилась, авантюры. Но сын, как это ни странно, нашел нужные слова, и жена сдалась. Правда, она еще не знает главного, того — кто за всем этим стоит. Я расскажу ей об этом чуть позже. Не все сразу.

— Начало положено — это уже хорошо. Пусть только ваша жена не выставляет свои эмоции напоказ перед вашей новой соседкой, — посоветовала я.

— Я уже сказал Ане об этом. Она старается. А у вас-то, Полина Андреевна, как дела?

— Нормально, с директором похоронного агентства я обо всем договорилась. Осталось только организовать массовку…

— Какую массовку? — не понял Селезнев.

— На похоронах должно быть много народа. А если ограничиться лишь вашими близкими родственниками, то это кое у кого может вызвать подозрения…

— Да какие уж там подозрения! Другой родни у меня нет, а что до бывших сослуживцев, то после той истории со взяткой…

— Вы бы не хотели, чтобы кто-то из них пришел проводить вас, — продолжила я.

— Вот именно. Если вы считаете, что нужна массовка, пусть будет, — согласился Селезнев после некоторых раздумий.

Поговорив с ним, я заглянула к деду и невербально дала ему понять, что жду его в соседней комнате.

— Да, Полетт! — Ариша уселся в кресло.

— Дедуля, нужны статисты для похоронной процессии. Сможешь подыскать кого-то?

— Человек трех-четырех — легко, — ответил тот, не задумываясь. — Скажи, а поминки будут?

— Ну, разумеется.

— Тогда могу привести целый взвод. Охотников до халявной выпивки найти несложно.

— Ариша, такая большая массовка не нужна. Лучше человек пять-шесть, но таких, чтобы выглядели прилично и обладали артистическими способностями.

— Хорошо, завтра же займусь этим вопросом, — пообещал мне дед.

Глава 9

Настал день, когда должен был грянуть взрыв. Ближе к вечеру Селезнева нарочито громко сказала мужу:

— Коля, мне кажется, я чувствую запах газа. Ты бы сходил на кухню и посмотрел, все ли там в порядке.

— А я вот ничего не чувствую, — возразил ей супруг. — Вечно тебе что-то мерещится!

— Только не в этот раз, — настаивала на своем Анна Павловна. — Может, нам газовика вызвать?

— Сначала я сам посмотрю, в чем там дело, — нехотя произнес Николай Александрович.

Однако после ужина он принялся поливать грядки, потом — поправлять забор. Жена больше не напоминала ему о кажущейся ей утечке газа, поскольку увлеклась просмотром телесериала. Собственно, этот вечер мало чем отличался от предыдущих. Ровно в одиннадцать Селезневы погасили свет и легли в постель, только они не могли заснуть — именно этой ночью должно было произойти страшное…

— Коля, я не представляю, как мы потом будем смотреть людям в глаза, — негромко сказала Анна.

— Каким людям?

— Тем, которые будут считать тебя умершим, — Селезнева три раза постучала по прикроватной тумбочке. — Как мы объясним им твое чудесное воскрешение?

— Аня, мы с тобой уже десять раз на эту тему говорили. О моей «смерти» будут знать единицы, только те, кому положено это знать. Ты, главное, ничего не перепутай и позвони утром Антонине…

— Я все не пойму, почему именно ей?

— Как это «почему»? Если бы со мной на самом деле это случилось, ты кому стала бы звонить в первую очередь?

— Игорю.

— Игорь и так в курсе.

— Тогда сватам, в Митрофановку. Маруся церковные обряды знает, ее отец ведь священником был… Сейчас-то понятно, им ничего об этом говорить нельзя. А как Юля своим родителям объяснила, почему среди недели привезла им Маришку?

— Не знаю, как-нибудь объяснила.

— Коля, а может, Бочаровым не звонить? Как-то неудобно обманывать их.

— Аня, я не хотел тебе говорить, но придется. Все это из-за Сергея…

— В смысле?

— Это он меня заказал, — глухо произнес Николай Александрович.

— Как? — Анна Павловна потянулась к тумбочке, зажгла настольную лампу и заглянула в глаза мужу. — Кто тебе сказал такую глупость?

— Выключи свет, — попросил супруг, зажмурившись, и жена выполнила его просьбу. — Это не глупость. Помнишь, Сергей проходил у меня свидетелем по одному делу?

— Когда девчонка какая-то из окна выпала? — вспомнила Селезнева.

— Так вот, она не выпала, ее Сергей…

— Продолжай, — попросила жена Николая.

— Ее столкнул вниз Бочаров.

— Ты это серьезно? — усомнилась Анна Павловна.

— Вполне. Он был в тот день и час, когда это произошло, в квартире Дроновых.

— Ты же говорил, у него неоспоримое алиби, — припомнила Селезнева.

— Да, его приятели подтвердили, что он был с ними на квартире у одного из них. Его мобильник подавал сигнал именно оттуда. Только я выяснил, что у него было два телефонных аппарата, причем симка, стоящая во втором, была зарегистрирована на другого человека, уже умершего. По данным билинга, два этих мобильника несколько месяцев подряд исправно подавали сигнал из одного места. Они перемещались по городу вместе. Знаешь, когда такое бывает?

— Когда?

— Когда один мобильник лежит в одном кармане, а второй — в другом. Они были словно сиамские близнецы — никуда друг без друга. А тут вдруг разъединились…

— Коля, неужели ты сделал вывод о том, что Сергей причастен к смерти той девушки только на этом основании? Может, он просто дал ей на время второй телефон?

— Вот-вот, он так мне и сказал, что забыл у Алены второй телефон, пришел за ним, забрал и сразу ушел. Снизу он увидел, что она сидит на подоконнике, помахал ей рукой, она ответила ему, наклонившись вниз, потеряла равновесие и упала.

— Может, все так и было?

— Если бы все так и было, то почему он не бросился к ней? Вдруг девушка была еще жива? А она была жива. Очевидцы вызвали «Скорую», но неотложка не успела. Алена умерла через минуту, сказав одно-единственно слово: «Малыш». Вероятно, она давала людям, окружившим ее, понять, что беременна, дабы они сообщили об этом медикам.

— А как Сергей объяснил тебе свое исчезновение?

— Испугался, сам не ведал что творил, и еще что-то в том же роде…

— Такое возможно.

— Аня, не защищай его! Этот мерзавец решил от меня избавиться, чтобы никто и никогда не узнал, что он убийца. А Ферапонтов ему в этом помог.

— При чем здесь его дядька?

— Андрей сейчас находится на грани жизни и смерти — у него рак. Он проходит курс химиотерапии. Выкарабкается он или нет, неизвестно. Ты же знаешь, он владелец частной охранной фирмы. Так вот, на время своей болезни Ферапонтов посадил племянника в директорское кресло. Его дочка-то в этом ничего не смыслит…

— Она, кажется, с Антониной работает, в ее ателье, — вспомнила Селезнева.

— Не знал. Выходит, Андрей с Тоней решили переплести тот и другой бизнес, — предположил Николай Александрович. — Так сказать, сделать семейный холдинг. Сергей руководит охранным бизнесом своего дядьки, а Варя Ферапонтова помогает вести швейный бизнес своей тетке Антонине… Уж не знаю, как там со всем справляется Варя, но Бочаров лихо взял бойцов ЧОПа в оборот.

— Так тебя кто-то из них должен был… ну, ты сам понимаешь, что я имела в виду?

— Нет, все гораздо сложнее. Охранники, по заданию Сергея, похитили двух человек. Он грозится убить их, если одна милая девушка не отправит меня на тот свет.

— Какая девушка? Та, что снимает комнату у соседей?

— Нет, она тоже сотрудница «Грифа». А та девушка — частный детектив. Я до конца не знаю, почему он обратился именно к ней. У нас пока с ней не было времени обстоятельно поговорить об этом…

— Коля, а что это за звук? — поинтересовалась Анна Павловна.

— Так это же вибрация моего мобильника. Все, тихо, Санька Пантелеев звонит. Алло! Так, я понял, хорошо, мы начинаем.

— Что он сказал?

— Все складывается как нельзя удачно. Бригаду нужной нам неотложки направили в Михайлов Ручей, который находится в трех километрах от нас. Они уже там. Если ты сейчас позвонишь в «Скорую» и скажешь, что я пострадал при взрыве газа, то к нам направят именно ту машину, за рулем которой сидит Пантелеев. Нам это и надо.

— Коля, а если сюда направят другую неотложку? — занервничала Селезнева.

— Маловероятно. Все, я пошел, — Николай Александрович поднялся с постели и натянул трико. — Аня, ты все помнишь?

— Вроде бы помню.

— Соберись, мы не можем упустить этот шанс.

— Коля, ты уж поаккуратней, а то и впрямь пострадаешь, — напутствовала мужа Анна Павловна.

Минут через пять в летней кухне раздался грохот — Селезнев заблаговременно убрал полный газовый баллон, поставил на его место пустой и устроил небольшой взрыв. Через несколько секунд женский голос закричал:

— Коля, Коленька, что с тобой? Живой, слава богу! Держись, я сейчас «Скорую» вызову. Да где же телефон? Вот же он!

Едва Селезнева вызвала бригаду неотложки, как на пороге появились Заварзины вместе со своей жиличкой.

— Аннушка, что случилось? — тревожно поинтересовалась Маруся.

— Баллон взорвался, Коля… — Селезнева залилась слезами.

— Он жив? — осведомился Заварзин.

В ответ Анна Павловна лишь закивала, делая вид, что не может ничего сказать вслух из-за комка, подошедшего к горлу.

— У меня медицинское образование, — произнесла Таня, пытаясь пройти в летнюю кухню. — Я осмотрю вашего мужа. Где у вас тут свет включается?

Селезнева поняла, что эту ушлую девицу нельзя пускать к мужу — она сразу сообразит, что он симулянт. Анна Павловна не нашла ничего лучшего, как упасть в «обморок» прямо в руки Татьяны, которая весила раза в два меньше нее. Та от неожиданности не только едва не уронила достаточно корпулентную женщину, но и сама чуть не упала на пол под ее тяжестью. Их двоих успел подхватить Михаил Заварзин.

— Я принесу воды, — его жена Маруся бросилась к колодцу, находящемуся в палисаднике.

Таня с Михаилом Матвеевичем уложили хозяйку дачи на пол.

— Вы разотрите ей виски, — посоветовала девушка, — а я пойду посмотрю, что с ее мужем.

Селезнева сразу же пришла в себя и удержала Татьяну за полу халата.

— Дочка, — сказала она, — там, в доме, у меня лекарства, принеси, пожалуйста.

— Какие лекарства? Где? — уточнила та.

— В спальне, на тумбочке шкатулка стоит, там таблетки.

— Хорошо, — Таня зашла в дом.

— Анюта, попей воды, — Маруся одной рукой приподняла ей голову, а другой поднесла кружку к ее рту.

— Я посмотрю, что с Николаем, — Михаил попытался перешагнуть через Анну, лежащую поперек входа. — Действительно, где у вас свет включается?

— Погоди, — остановила его Селезнева. — Где ваша жиличка? Чего она там копается? Иди посмотри. Маруся, а ты побудь со мной. Если со мной что-то случится, позвони Игорю. У тебя же есть его номер?

— Да, где-то был записан.

— Я принесла шкатулку, какие таблетки вам дать? — поинтересовалась Таня, заглядывая между тем в кухню, где на полу, лицом вниз, лежал Николай Александрович. Ей удалось-таки нащупать выключатель. — Ваш муж… Ему нужна помощь…

— Стой! — Анна Павловна схватила ее за ногу. — Я сама.

Проявив невероятную прыткость, Селезнева вскочила на ноги и бросилась к мужу.

— Коля! Коленька, родной мой! Ты меня слышишь? Потерпи чуток, сейчас приедет «Скорая», ты только не умирай.

— Анюта, он дышит? — осторожно поинтересовалась Заварзина.

— Дышит, но слабо.

— Позвольте я его осмотрю, — настаивала на своем Таня.

— Коленька, родной, — причитала Селезнева, не обращая внимания на предложение соседской жилички, — держись. Ты же сильный, ты сможешь…

— Анна, — Михаил попытался оторвать соседку от мужа, — пусть Таня осмотрит Колю, а ты пока таблетки выпей.

— Уходите! Все уходите отсюда! — закричала Селезнева, не зная что ей делать дальше.

— У нее, вероятно, шок, — предположила Маруся.

— Похоже на то, — согласилась Таня.

— Да, дела, — произнес Михаил. — Баллон разорвало в клочья. Вот у Трофимовых в прошлом году баллон взорвался, так крышу снесло, у соседей окна повыбивало. Похоже, газ был на исходе.

— А отчего он мог взорваться? — спросила Татьяна, на какое-то время потеряв интерес к «жертве» взрыва. — И почему среди ночи?

Но ей никто не ответил. Анна Павловна рыдала над телом своего мужа.

— «Скорую» вызывали? — раздался женский голос.

— Вызывали, — ответили все одновременно.

— Ну и где пострадавший? — Докторша обвела взглядом людей, заполонивших летнюю кухню.

— Здесь, — сказала Селезнева, отползая от мужа.

— Понятно. Посторонних прошу покинуть помещение! — скомандовала докторша. Заварзины сразу же пошли на выход, Таня же задержалась у входа. — Девушка, вы родственница?

— Нет.

— Тогда идите, не мешайте работать! — Докторша наклонилась к пострадавшему.

— Ступайте! — Молодой фельдшер буквально вытолкал любопытную Таню в сад.

— Ну что, больной, вставайте! Мы одни.

— Как же я затек! — Николай Александрович перевернулся на спину.

* * *

Минут через десять Селезнева, накрытого простыней, вынесли на носилках из дома и погрузили в карету «Скорой помощи». Анна Павловна, усаживаясь туда же, успела заметить, что Таня буквально повисла на заборе, наблюдая за происходящим.

— По-моему, все прошло гладко, — многозначительно проговорила докторша, и Селезнева сразу же полезла в сумку за деньгами, которые я накануне передала ее мужу.

— Вот, возьмите, пожалуйста.

Неотложка довезла Селезневых до гостиницы «Олимпус», где предстояло пожить несколько дней Николаю Александровичу. Я договорилась с Соколовым, что он займет номер Малкиньша. Утром, едва рассвело, Анна Павловна поехала домой, на Техническую улицу. Оттуда, с домашнего телефона, она позвонила Антонине Бочаровой.

— Тоня, это я, — произнесла Селезнева сквозь искусственные рыдания.

— Аня? — уточнила Бочарова. — Что случилось?

— Случилось, Тонечка, случилось, — расплакалась Селезнева. — Коля… он… его больше нет.

— Как это «нет»? А где он? — не сразу сообразила, в чем дело, Антонина Никитична. — Говори толком, что произошло?

— Его больше нет с нами, — Анна Павловна упорно избегала слова «умер». — Совсем нет, понимаешь?

— Как? Не может быть! Что с ним произошло?

— Несчастный случай, газовый баллон на даче ночью взорвался, — сквозь слезы говорила Селезнева. — Колю взрывной волной отбросило на другой конец кухни… У него все лицо в ожогах… Наверное, в закрытом гробу хоронить будем.

— Он сразу скончался? — поинтересовалась Антонина.

— Нет, по дороге в больницу. Так что вместо приемного отделения его доставили сразу в патологоанатомическое, в то, что на Малой Студеной.

— Ужас какой! Аня, прими мои соболезнования, — искренне сопереживая горю своей приятельницы, говорила Бочарова. — Скажи, чем я могу помочь?

— Спасибо, Тонечка, пока ничего не надо. О времени похорон я сообщу тебе позже, сейчас Игорь занимается этим вопросом.

— Аня, крепись! Я могу представить себе, что ты сейчас испытываешь, сама пережила такое. Послушай меня: ты должна помнить, что жизнь продолжается. У тебя сын, внучка, может, еще внуки будут. Тебе есть ради кого жить. Хочешь, я к тебе сейчас приеду?

— Не стоит, у тебя свои дела…

— О чем ты! Дела подождут.

— Спасибо тебе, Тонечка, за добрые слова, но, право, не стоит ко мне приезжать. Я всю ночь не смыкала глаз, сейчас выпью лекарство и постараюсь хоть немного поспать.

— Это правильно. Тебе нужны силы.

Селезнева прервала связь с Бочаровой и набрала номер мужа:

— Коля, я сообщила Бочаровой все, что надо. Знаешь, я чувствую какое-то внутреннее опустошение… Она ведь мне поверила.

— Не бери в голову, сообщила и сообщила. Так надо, понимаешь?

— Не понимаю, но доверяю тебе. Если ты считаешь, что без этого никак было не обойтись…

— Считаю. Все, спасибо! Отдыхай!

Поговорив с женой, Селезнев позвонил мне, уже с нового номера.

— Ну что, Полина Андреевна, думаю, что Антонина уже передала сыну трагическое известие. Можете связываться с ним.

— Спасибо, я поняла вас.

Я дала Бочарову полчаса на осмысление информации, потом набрала его номер, только он оказался вне зоны доступа. Сергей не ответил мне ни через пять минут, ни через полчаса. Похоже, он решил уйти в подполье. К такому повороту событий я не была готова. Неужели Таня догадалась, что события этой ночи, свидетельницей которых она стала, были всего лишь инсценировкой, и сообщила об этом своему шефу? Что же предпримет теперь Бочаров? Я догадывалась, что его разочарование может быть очень злым. Мои мысли плавно перетекли на бомжей, и я поняла, что им угрожает реальная опасность. Я потянулась к «серой» трубке, чтобы позвонить в полицию и сообщить о том, что на территории бывшего деревообрабатывающего комбината слышны крики о помощи, но в следующий момент зазвонил другой мобильник. Взглянув на дисплей, я увидела знакомый номер и окончательно запуталась. Кто-то звонил с сотового телефона, который я дала на всякий пожарный случай Люсе с Васей. Они держали его на кладбище в укромном месте. Может, кто-то случайно нашел этот аппарат и баловства ради позвонил по номеру, забитому в телефонную книжку? Или же в тот момент, когда люди Бочарова похитили моих приятелей, мобильник был при них? Тогда это, возможно, звонит Сергей, чтобы донести до меня трагическую информацию — он выполнил свою угрозу… Я медлила с ответом, и гудки прекратились. Мне вдруг пришло в голову, что можно пойти на небольшую хитрость, дабы узнать, кто звонил. Взяв одну из своих «серых» трубок, в которой стояла симка с антиАОНом, я пошла в гостевую комнату, очищенную от прослушки, и набрала по памяти номер, с которого мне недавно звонили.

— Алле! — крикнул знакомый голос.

— Вася? — не поверила я своим ушам.

— Полина? — с той же вопросительной интонацией произнес бомж.

— Да, это я. Ты мне звонил только что. Я не смогла ответить, батарейки сели.

— Ну-ка, дай мне трубу! — вклинилась в разговор Люся. — Полина, с нами такое случилось, такое! Нас похитили, представляешь?

— Дай сюда! — Вася стал вырывать мобильник у своей подруги. — Нас похитили, но мы сбежали.

— Да, мы сбежали, — подтвердила Люся, — но теперь не знаем, что делать. На кладбище оставаться опасно, нас ведь прямо здесь захомутали. Надо искать новое прибежище.

— Да, если здесь останемся, то нас снова могут поймать и отдать на органы.

— На органы? С чего ты это взял? — поинтересовалась я у Васи.

— Ну а зачем еще нас могли похитить? Только для того, чтобы забрать наши органы.

Если люди Бочарова ни слова обо мне им не говорили, то на пустом месте трудно, практически невозможно догадаться о том, что они были орудием воздействия на меня. А посему Люся с Васей понятия не имели, кто и по какой причине ограничил их свободу.

— Как же вам удалось сбежать? — поинтересовалась я.

— Мы с самого начала только об этом и думали, — признался Вася. — Но случай подвернулся только сегодня. К нашему охраннику утром девка приехала, он на радостях забыл дверь закрыть, вот мы и дали деру.

— Какая девка? — уточнила я.

— Девка как девка, — бомж то ли не стал напрягать свои мозговые извилины, дабы дать мне словесное описание этой особы, то ли толком не видел ее.

— На красной тачке, — снова вклинилась в разговор Люся, — на маленькой такой.

— На малиновом «Матисе»? — уточнила я.

— Точно! — подтвердила бомжиха.

Я пока не знала, как ко всему этому относиться, но в одном не сомневалась — Люсю с Васей надо было где-то спрятать, пока их не обнаружили «грифовцы». При другом раскладе я, совершенно не раздумывая, приютила бы их у себя — комнат у нас много. Но в сложившейся обстановке, когда кругом были глаза и уши Бочарова, привезти бомжей сюда — означало подвергнуть риску не только их, но и нас с дедом. Никто не знает, что взбредет в голову Сергею, догадавшемуся, что его пытались обвести вокруг пальца.

— Я бы могла на время устроить вас в приют, но вы наверняка снова откажетесь, — подкинула я беглецам информацию для размышления.

— Откажемся, — уверенно проговорила Люся, но потом вдруг добавила полушепотом: — А может, и нет. Тут два каких-то мужика по кладбищу шныряют. Похоже, нас ищут… Уф, свернули на другую аллею.

— Я приеду за вами и отвезу вас в приют. Давайте встретимся через час около базарчика, что недалеко от южного входа на кладбище, — предложила я.

— Идет, — согласился Вася, в руках у которого снова оказался мобильник.

Я вернулась в свою комнату и снова позвонила Бочарову. Ничего не изменилось — его мобильник был вне зоны доступа.

— Интересное дело! — произнесла я вслух, повернувшись лицом к розетке, за которой сидел «жучок». — Как пришло время производить полный расчет, он куда-то слинял. Неужели решил меня кинуть? Если так, то я пущу в ход свою страховку.

Мгновенной реакции на мои слова не последовало. Возможно, никто уже и не слушал разговоры в нашем коттедже в режиме on-line. Скорее всего, прослушка стояла на автомате — если у Бочарова будет время и желание, он воспроизведет записи.

Я позвала Аришу в гостиную хай-тек и поведала ему последние новости. Он меня внимательно выслушал и сказал:

— По-моему, ты зря паникуешь, Полетт. Если ночью все происходило так, как ты мне рассказала, то вряд ли та девица заподозрила неладное. Да, возможно, жена Селезнева несколько переигрывала, но в шоковом состоянии люди часто ведут себя неадекватно. Я думаю, Бочаров не выходит на связь, потому что ему нужно время для того, чтобы самому убедиться в смерти своего недруга, а затем собрать нужную сумму для окончательного расчета. Что до бомжей, то, возможно, он еще ничего не знает об их побеге. Охранники, которые их проворонили, скорее всего, сначала попытаются отыскать беглецов самостоятельно, ну если уж не найдут, тогда сообщат о своем косяке директору.

— Дедуля, тебя послушаешь, так все очень логично, но на деле может оказаться совсем иначе. Меня смущает Таня. Она два дня безвылазно сидела на даче, наблюдала в окно за Селезневыми, а сегодня утром, после того как все случилось, поехала не домой, не в офис, а прямиком на территорию бывшего дока.

— А что ж тут удивительного? — рассуждал Ариша. — Может, у нее любовь с тем охранником, который стерег бомжей. Они соскучились друг по дружке, вот и забыли закрыть Люсю с Васей.

— Ладно, я поеду в город, чтобы определить их в приют. Без меня их туда могут не принять, места ведь там ограничены…

— Ты на чем поедешь? — поинтересовался дед. — На такси?

— Нет, на своей машине.

— А как же «маячок»? — удивился Ариша, и я раскрыла ему свою задумку.

— Да, наверное, именно так и следует поступить. Подбросишь меня до города?

— Если ты быстро соберешься.

— Я уже практически готов, сейчас только поднимусь к себе, возьму борсетку, и можем выдвигаться.

— Хорошо, я пошла заводить машину. Не задерживайся!

* * *

Я могла бы очистить свой «Мини-Купер» от ненужной электроники еще в гараже, если бы охранники не сообщали Бочарову о моих передвижениях. Доехав до гипермаркета, расположенного на въезде в город, я остановилась, взяла из салона «жучок» и «маячок» и прикрепила их к рекламному щиту, около которого тормознула. Интересно, сколько времени Сергею понадобится, чтобы осознать, что я скинула его «подарочки»? Часа два или больше?

Дед попросил высадить его на углу улицы Первомайской и проспекта Энтузиастов. Я так и сделала, а затем поехала туда, где должна была встретиться с бомжами. Они ждали меня, притаившись за кустами, посаженными вдоль газона. Когда они по очереди шмыгнули на заднее сиденье моего «Мини», я тронулась с места. Люся с Васей стали наперебой рассказывать мне детали того, что с ними произошло. Выслушав их, я пришла к выводу, что похищение несколько разнообразило их монотонную жизнь. Но хорошо то, что хорошо заканчивается. Выбравшись из плена, бомжи не хотели снова туда возвращаться, вбив себе в головы, что по ним плачут трансплантологи. На этом фоне приют для бездомных стал казаться им уже не тюрьмой, а санаторием, из которого можно в любое время уйти по своему желанию.

Только там не слишком обрадовались приему новых постояльцев.

— Мест нет! — сказала тетка в приемном отделении, взглянув на мое сопровождение.

— Полина, ну как же так? — занервничала Люся.

— Минуточку, сейчас разберемся. Вы здесь посидите, подождите меня, а я зайду с другого входа и поговорю с руководством. Только никуда не уходите!

Я несколько раз переводила крупные суммы на счет этого приюта, так что вполне могла рассчитывать на понимание администрации. Впрочем, секретарша имела свое мнение на этот счет.

— К директору нельзя. Там сейчас главный бухгалтер.

— Тогда я как раз вовремя. Здравствуйте! — сказала я, открыв дверь в директорский кабинет. — Меня зовут Казакова Полина Андреевна. Вам мое имя о чем-нибудь говорит?

— Вы из горздрава или из комитета соцобеспечения? — попыталась отгадать хозяйка кабинета. — Что-то я никогда раньше вас не видела.

— Нет, я не из этих организаций.

— А откуда? — уточнила директриса, глядя на меня поверх очков. — Почему тогда вы позволяете себе врываться в мой кабинет?

— Потому что в приемном отделении утверждают, что нет свободных мест.

— Это так, мест действительно нет. Выйдите и не мешайте работать! — Директриса небрежно махнула рукой в сторону двери. — Побыстрее!

— Простите, как вы сказали вас зовут? — поинтересовалась бухгалтерша.

— Казакова Полина Андреевна, — напомнила я ей.

— Тамара Михайловна, похоже, это та самая Казакова, которая перечисляла нам деньги.

— Так это вы? — обрадовалась директриса, точнее, сделала вид, что обрадовалась. — Присаживайтесь, пожалуйста! Что же вы сразу не сказали, кто вы такая?

— Минуточку, я сразу представилась. Вероятно, в Горовске много людей, не равнодушных к судьбам лиц, оставшихся без жилья, вот вы и не сразу вспомнила обо мне, — с плохо скрытой издевкой заметила я. — А сидеть с вами мне некогда. Я привезла двух бомжей, мужчину и женщину. Им нужен временный приют.

— Да-да, — закивала директриса, — я сейчас распоряжусь, чтобы их приняли.

— Благодарю, — я развернулась и пошла на выход.

Когда я зашла в приемное отделение, то увидела, что Люсю с Васей уже оформляют на постой, причем бомжи назвались чужими именами…

Глава 10

В середине дня к одноэтажному серому зданию на Малой Студеной улице подъехала «Киа Спортейдж», из которой вышел Бочаров. Подойдя к санитару, курившему у входа, он спросил:

— Скажи, к вам сегодня ночью поступал Селезнев?

— Мужские тела ночью привозили, — нехотя ответил работник морга, — но фамилий я не помню.

— Ладно, скажу иначе. Мужик пятидесяти шести лет с обожженным лицом был?

— Ну почему «был»? Он и сейчас здесь, — санитар бросил в урну докуренную сигарету.

— Я могу на него взглянуть? — поинтересовался Бочаров.

— А ты ему кто будешь?

— Родственник.

— А разрешение от следователя есть?

— Какое еще разрешение? Я просто взгляну на него и уйду. Секундное дело.

— Ясно, что секундное, только у нас посторонним вход воспрещен, — ломался санитар.

— А такое «разрешение» тебя устроит? — Сергей сунул парню тысячную купюру.

— В принципе устроит, — сказал тот, убирая банкноту в карман. — Подожди меня здесь. Сейчас узнаю, что там да как и позову тебя.

Санитар не заставил водителя «Киа» долго ждать. Минут через пять он выглянул на улицу и жестом позвал его. Бочаров зашел в здание морга и последовал за санитаром. Тот завел его в просторную комнату, стены которой от пола до потолка были выложены белым кафелем. В центре стояли два стола, на обоих лежали тела, накрытые простынями. Резким движением руки санитар приподнял простыню, и взору Бочарова открылось тело, разрезанное на две части, примерно на уровне талии…

— Ошибся, этот парнишка упал с электрички… Прикинь, любил ездить на стяжках вагонов и крышах! Отъездился. Твой родственник, похоже, этот. Точно! — Санитар прочитал бирку, привязанную к ноге другого покойника. — Так и есть — Селезнев! Иди сюда ближе. Здесь тоже есть на что посмотреть…

Бочаров побежал на улицу, еле сдерживая рвотный рефлекс.

— Больше он в морг не совался, — сказал мне по телефону Селезнев. — Я же говорил, ребята в морге не подведут.

— Да, вы в них не ошиблись.

Судя по тому, что мне рассказал Николай Александрович, Сергей должен был убедиться, что под второй простыней лежит труп его личного врага. Но так ли это на самом деле? Бочаров по-прежнему не выходил со мной на связь. Его даже не волновало, что радиочастотная метка уже который час подает сигнал от продуктового гипермаркета. Что там можно делать столько времени? Ладно, два часа, но три, четыре, пять?..

Определив Люсю с Васей в центр временного содержания лиц без определенного места жительства, я поехала в офис частного охранного предприятия «Сириус». Пришло время поставить на место охранников, работающих на конкурирующую фирму. Я уже подъехала к зданию, в цоколе которого размещался интересующий меня в данный момент ЧОП, когда мне позвонил Селезнев. Поговорив с ним, я вышла из машины и сразу же услышала откуда-то слева:

— Казакова, а я смотрю, ты это сидишь в «Мини-Купере» или не ты? Оказывается, ты. Уж не к нам ли ты в гости пожаловала?

— Санников? Да тебя просто не узнать! — я с интересом стала разглядывать своего бывшего одногруппника, вышедшего из «Форда Эксплорер». — Возмужал-то как! Если бы ты не окликнул, то я прошла бы мимо… Сколько же лет мы не виделись?

— Как диплом обмыли, так больше и не виделись, наверное. Я вообще-то сразу после этого уехал из Горовска в соседнюю область. У меня жена оттуда была, если ты помнишь.

— Не помню, — не стала лукавить я.

— Ну и ладно, — махнул рукой Димка. — Тем более что я развелся и вернулся в родные края.

— Слушай, ты спросил, не в гости ли я к вам пожаловала. Ты случайно не здесь работаешь? — я кивнула на вход в фирму «Сириус».

— Так точно, — по-военному четко ответил Санников.

— А кем?

— Перед тобой заместитель директора по кадрам собственной персоной, — отрекомендовался мой однокашник.

— Тогда, Дима, мне к тебе, — обрадовалась я.

— Ну, пойдем, Полина, — Санников приобнял меня за плечи. — Рассказывай, что привело тебя к нам?

— Дело у меня весьма щекотливое. Хочу пожаловаться на ваших охранников, — я сразу же обрисовала цель своего визита.

— Вот как? Если твои претензии справедливы, мы все быстро устраним, — пообещал мне замдиректора «Сириуса». — А вот и мой кабинет. Заходи! Располагайся и рассказывай, что конкретно случилось.

— Я живу в коттеджном поселке, который охраняет ваша фирма. С некоторых пор я стала подозревать, что охранники докладывают о моих передвижениях заинтересованному лицу.

— Полина, а может быть, тебе это показалось? — Санников отнесся к моим словами скептически. — Может, это соседи за тобой шпионят?

— Дима, вот не надо разговаривать со мной, как с тупой блондинкой! Между прочим, мы с тобой одни университеты заканчивали, — заметила я.

— Прости, просто мне крайне неприятно осознавать, что наш сотрудник мог пойти на такое. Я лично с каждым провожу инструктаж.

— Все еще хуже, чем ты мог подумать, — безжалостно рубанула я по профессиональному самолюбию заместителя директора ЧОПа по кадрам. — Речь идет не об одном отдельно взятом сотруднике. Охранники во всех сменах сливают инфу налево.

— Так, — протянул Санников, анализируя услышанное. — Надеюсь, это не голословное обвинение?

— Разумеется, — я достала из сумки и положила на стол флешку с нарезкой аудиозаписей, сделанных с помощью «жучка», оставленного по моей просьбе Засухиной в будке при въезде в наш поселок. — Послушай и тогда убедишься в справедливости моих слов. Надеюсь, ты знаешь голоса всех своих охранников?

— Само собой! — Дмитрий вставил флешку в ноутбук.

— Бочаров, привет! — раздался голос одного из охранников. — Это я. Да, девка на «Мини-Купере» только что проехала мимо. Куда-куда? Разумеется, в сторону города. Не пропущу… Ну что тебе сказать? Она вернулась, да одна. Пока!

— Ну, Мамаев! — Санников стукнул кулаком по столу.

— Вы просили сообщать о Казаковой на черном «Мини», — сказал другой охранник, — так вот, она поехала в город вместе со своим дедом. О’кей!.. Это опять я, насчет «Мини-Купера». Он только что вернулся… Нет, без деда.

— Гришин, и он туда же! — Димка снова ударил кулаком по столу. Он делал так всякий раз, когда слышал голос очередного бойца, наплевавшего на свои должностные инструкции. — Уволю! Всех уволю! Сегодня же!

— Дима, ты не горячись!

— Ну как тут не горячиться! Ладно, я в одном бойце мог ошибиться, но в четверых! Кто такой этот Бочаров? Твой жених?

— Ты что, с ума сошел? — отмахнулась я от такого неожиданного предположения.

— Ну а почему тогда он за тобой следит?

— Это связано с моей работой. А кто он такой, тебе действительно это надо знать, — выдержав интригующую паузу, я продолжила: — Он ваш конкурент.

— Конкурент? — Санников изобразил на своем лице напряженную работу мысли. — Я вроде впервые эту фамилию слышу. Бочаров… Бочаров… Ну, и на кого он работает?

— На Ферапонтова, а если быть точнее, то с недавнего времени — сам на себя.

— Погоди, ты имеешь в виду того Ферапонтова, у которого «Гриф»? — уточнил Димка.

— Да, он серьезно болен, и обязанности директора временно исполняет его племянник Бочаров.

— Так вот, оказывается, в чем дело, — мой однокашник о чем-то задумался. — Нам этот «Гриф» последний месяц дважды дорогу переходил. Самые прибыльные объекты от нас к нему перешли… Мамаев как раз один из них охранял, мы его к вам, на въезд в поселок, перебросили…

— Я слышала несколько больше, чем ты, и по разговору Мамаева с Бочаровым пришла к выводу, что они учились в одном классе…

— Одноклассники, мать вашу! — ни на шутку разозлился Санников. — Значит, так, Полина, мне надо срочно доложить обо всем этом директору. Все гораздо серьезнее, чем я поначалу подумал…

— Да уж, все это не шутки, — кивнула я.

Димка встал и направился к двери.

— Полина, а ты чего сидишь? — удивился он. — Ну да, я ведь не сказал тебе главного — всех охранников в вашем поселке мы поменяем, а говорунов накажем.

На самом деле это я собиралась кое о чем попросить Дмитрия, но в последний момент передумала. Мне показалось, что он не видит дальше своего носа. Так стоило ли с ним связываться?

— Ну, если накажете, тогда я спокойна, — я взяла со стола визитку Санникова и направилась к выходу.

В коридоре мы с Димкой попрощались, я вышла на улицу, села в машину и поехала на аквааэробику.

* * *

— Привет! — услышала я за своей спиной в холле бассейна.

— Привет! — ответила я, оглянувшись. — А я думала, что первое занятие напрочь отбило у тебя желание здесь появляться.

— А я и не на тренировку пришла, а с тобой поговорить.

— Извини, но у меня совершенно нет времени, — я развернулась и пошла в сторону женской раздевалки.

— Тебе придется пропустить это занятие. Наш разговор важнее, — Таня сказала это так убедительно, что я ей поверила и решила сместить свои приоритеты на ближайшие полтора часа.

— Ладно. — Я перекинула спортивную сумку из руки в руку. — Где разговаривать будем?

— Вместе на улицу нам лучше не выходить. Вдруг нас срисуют? Может, в буфете? Хотя там полно народу…

— Давай выйдем через служебный выход на соседнюю улицу, — предложила я, — оттуда до парка — рукой подать. Там и поговорим.

— Идет, — Таня поправила рюкзачок, висящий за спиной.

* * *

— Так о чем ты хотела со мной побеседовать? — поинтересовалась я, когда мы обосновались на скамейке под сенью раскидистой липы.

— Я все знаю, — несколько смущаясь, сказала Таня.

— Не поняла, что ты знаешь?

— Селезнев жив, — как-то виновато произнесла моя собеседница, будто подглядела в замочную скважину то, что ей не положено было знать.

— Какой еще Селезнев? — спросила я, сделав вид, что ничего не понимаю.

— Полина, давай вот без этого, ладно? Ты прекрасно знаешь, кто такой Селезнев.

— Ладно. Говори прямо — что ты хочешь? — Я подумала, что Татьяна сейчас будет вымогать у меня деньги за свое молчание. И стоило ради этого пропускать тренировку?

— Посоветоваться с тобой.

— Да? Ну советуйся.

— Я не знаю, что мне делать дальше. Нет, рассказывать Бочарову правду я не собираюсь. Но оставлять все как есть тоже нельзя. Так ведь?

— Я тебя не совсем понимаю.

— Хорошо, я начну издалека. Понимаешь, когда я устроилась на работу в «Гриф», им руководил Ферапонтов. При нем все было иначе — ясно и понятно. Я работала телохранителем, в основном сопровождала детей крутых бизнесменов в школу, в разные секции, просто гуляла с ними в парках. Меня вполне устраивала эта работа. А потом Андрей Никитич заболел и вместо себя поставил племянника, Бочарова. Тот раньше был у нас системным администратором. Став исполняющим директора, Сергей установил новые порядки. Он отказался от старых клиентов и набрал новых.

— Почему? — полюбопытствовала я.

— Я думаю, что здесь дело в деньгах. Бочаров решил воспользоваться моментом дядюшкиного отсутствия и срубить легкие бабки. С теми, кто отказывался платить больше, он разрывал контракты, заключал новые. Меня он поставил охранять одного пятидесятилетнего придурка, — Таня скривилась, вспоминая об этом. — Тот решил, что женщина-бодигард и проститутка — это слова-синонимы. Я дала ему отпор, он нажаловался на меня и.о. директора, и Бочаров меня чуть не уволил. Уж не знаю, по какой причине он меня все-таки оставил, но мне работать в «Грифе» стало не в кайф. Я бы уволилась, но в другие охранные фирмы Горовска женщин вообще не берут. Во всяком случае, так мне говорили, когда я приходила на собеседование.

— Ну надо же, какое неравноправие! — возмутилась я скорее для поддержания разговора, чем из сочувствия.

— И не говори! — Таня не поняла скрытого в моих словах сарказма. — Короче, на прошлой неделе Сергей дал мне новое задание — следить за тобой в бассейне, причем ничего толком не объяснил. Просто сказал — ко всему прислушиваться и приглядываться. А я не умею так работать, когда чего-то не понимаю. Я поговорила с нашими парнями, которые тоже за тобой следили, так и они не знали, в чем смысл этого, только в отличие от меня они не парились. Им сказали висеть у тебя на «хвосте», причем особо не маскироваться, они и висели. Я чувствовала, здесь что-то не то. При Ферапонтове все было прозрачно — кто заказчик, какая цель, какие ставки. У меня возникло подозрение, что у Бочарова личный мотив, а это означало, что он может и не заплатить за работу. Он уже одного нашего охранника кинул. Тот сопровождал груз в соседнюю область, а когда вернулся, ему ни копейки не заплатили. Сергей сказал, что заказчик остался недоволен его работой, поскольку груз был доставлен с опозданием. Это действительно так — машина по дороге сломалась. А тот заказчик, надо сказать, вообще не проходил по нашим документам. Как тебе это нравится?

— Темное какое-то дело, — высказалась я.

— Вот и я про то же. Бочаров отправил меня в Сологубовку, тоже толком не объяснив, в чем моя миссия. Он сказал так — фотографировать всех, кто приходит к Селезневым, и примечать все необычное. Я взяла и из любопытства забросила к ним в дом пару «жучков». И, как выяснилось, сделала это не зря. Николай с Анной обсуждали очень любопытные вещи. Сначала я узнала, что Селезнев с твоей подачи, — опять-таки смущаясь своей осведомленности, призналась мне Таня, — собирается инсценировать собственную смерть. А потом мне стало известно и о том, что Бочаров заказал тебе его убийство, чтобы избавиться от него как от свидетеля. Вот тогда-то все и встало на свои места! Сергей действительно с нашей помощью решал свои проблемы. Он нас всех втягивал в страшную воронку… Осознав, к чему это может привести, я решила встать на твою сторону, то есть принять инсценировку за реальный взрыв…

— Правда? А чего ж тогда ты так рвалась оказать помощь Николаю Александровичу? Его жена еле задержала тебя на пороге летней кухни, — заметила я.

— Да брось! Никуда я особо не рвалась. Если б я реально хотела выяснить, что с ним, я бы подошла к нему. Мне просто перед моими хозяевами Заварзиными было неудобно. Я им говорила, что окончила медицинский колледж, поэтому не могла стоять в стороне, ничего не предпринимая.

— Интересно, что же тебя с медицинским образованием понесло в телохранители? — полюбопытствовала я.

— Я работала медсестрой в больнице. Один больной оказался наркоманом, он пытался ночью залезть в шкаф, где хранились сильнодействующие обезболивающие препараты. Я заметила это, попыталась его остановить, и мне это удалось — я с детства айкидо занималась. Связав наркомана, я вызвала охрану. Больницу охранял «Гриф», — пояснила Татьяна. — Утром приехал Ферапонтов, узнал подробности ночного происшествия и пригласил меня на работу в свою фирму. Зарплата медсестры не шла ни в какое сравнение с зарплатой телохранителя, которую предложил мне Андрей Никитич. Я решила поменять профессию и сначала об этом ничуть не жалела…

— Понятно. Так что ты сказала Бочарову? — я вернула наш разговор в прежнее русло.

— Той ночью, сразу после того как Николая увезли на «Скорой», я позвонила Сергею и рассказала ему о том, что он, собственно, и ожидал услышать, а не о том, что произошло на самом деле. Только босс отреагировал на мой звонок как-то холодно — мол, это могло и до утра подождать. А ведь Бочаров сам меня озадачивал, если произойдет нечто из ряда вон выходящее, то звонить ему в любое время дня и ночи. Я и позвонила в начале третьего, а Сергей, как мне показалось, решил создать впечатление, что его интересовало что-то совсем другое. Есть у него такая манера — не замечать очевидного, принижать успехи… Знаешь, на прошлой неделе наш охранник в салоне сотовой связи обезвредил вора, между прочим, ценой своего здоровья. А Сергей сказал ему — это твоя работа. И даже премии ему не дал.

— Уж не думала ли ты, что он тебе премию выпишет за то, что ты ему рассказала о взрыве? — усмехнулась я.

— Нет, конечно! Я думала совсем о другом — о том, что говорили Селезневы перед взрывом. Выходило, что Бочаров уже убил одну девушку, потом заказал убийство бывшего следователя. Я поняла, что он на этом не остановится — опасность угрожает и тебе, и бомжам, которых по приказу Сергея взяли в заложники. Я догадывалась, где их держат, и решила их освободить. А тебя, Полина, я хочу предупредить — не верь ему, он сделает все, чтобы не заплатить тебе ни копейки. Он такой жадный! Вот так, — Таня выдохнула, закончив свой сумбурный рассказ.

— Хорошо, я учту твое пожелание. А насчет чего ты хотела со мной посоветоваться?

— Тут у меня одна мыслишка промелькнула — может, сообщить Ферапонтову, чем занимается его племянник? Андрей Никитич каждый день звонит Сергею в офис и спрашивает, как дела. Тот отвечает, что все нормально. Я сама это несколько раз слышала. А что там нормального? Бочаров действует так, будто уверен, что Ферапонтов никогда ни о чем не узнает, потому что он обречен. Да, у него рак, он сейчас проходит курс химиотерапии. Она ведь кому-то помогает, — в Танином голосе отчетливо слышались оптимистичные нотки. — Лично я уверена: Андрей Никитич обязательно выкарабкается. И к чему он вернется? К разбитому корыту, потому что Сергей все развалит.

По большому счету, Таня мыслила правильно — Бочарова надо было отстранить от руководства ЧОПом «Гриф». Но вот способ она выбрала не тот — слишком грубый и ненадежный. Нужно было действовать изящнее и наверняка.

— Я с тобой согласна, Феропонтов должен узнать, что он доверил свою фирму не тому человеку, но не от тебя.

— Вообще-то я и не собиралась лично говорить ему об этом. Я хотела передать ему письмо, напечатанное на компьютере.

— Без подписи?

— Ну естественно! Зачем же я буду подставляться перед Бочаровым? Он и так может догадаться, что это я бомжей выпустила.

— Кстати, как же тебе это удалось? — полюбопытствовала я.

— У нас охранник есть один, Слава. Так он на меня глаз положил. Правда, я к нему совершенно равнодушна. Но не об этом сейчас речь. Я на днях встретилась со Славой в офисе «Грифа», и он проболтался, что стережет кого-то на «деревяшке». «Деревяшка» — это территория бывшего деревообрабатывающего комбината, — пояснила Таня.

— Я в курсе. Дальше-то что?

— По моим подсчетам, Слава как раз сегодня утром должен был меняться. Так вот, я поехала к нему и попросила посмотреть мой «Матис», сказав, что обороты на холостом ходу не падают. Это действительно так. Пока он ковырялся в моей машине, я прошлась по территории, нашла, где держат бомжей, и тихонько открыла дверь, запертую снаружи. Когда я отошла, то услышала, что дверь заскрипела. Встав за дерево, я убедилась, что заложники сбежали, и пошла к Славе.

— Ты здорово рисковала, — не могла я не подметить это.

— А что делать? Бомжи — они ведь тоже люди. А Слава, если и догадается, что это моих рук дело, меня не выдаст, а на себя все возьмет.

— Тебе парня-то не жалко?

— Бочаров Славке ничего не сделает. У него отец крутой. Плохо другое — когда я уезжала, то по дороге встретила его сменщика. Вот тот может ляпнуть Бочарову, что я была утром на «деревяшке». Но я надеюсь, что все обойдется. Во всяком случае, Сергей меня пока не вызывал.

— Ему сейчас не до этого, — я вспомнила, что он сегодня посещал морг.

— Полина, а как, по-твоему, надо сообщить Феропонтову о том, что его племянник слишком вольно трактует возложенные на него обязанности директора?

— Эта информация должна исходить от заказчиков, недовольных тем, как организована охрана. Скажи, Таня, а ты можешь сделать мне подробную справку об объектах, которые охраняют бойцы вашего ЧОПа?

— Я постараюсь, — кивнула Таня и уточнила, какая именно информация меня интересует. Услышав мой ответ, она о чем-то призадумалась. — Полина, а если оставшиеся клиенты всем довольны?

— А вот над этим уже придется поработать…

— Как? — поинтересовалась Татьяна.

Мой ответ был обтекаемым:

— Все зависит от конкретного случая.

— Я подумала бы, что это — авантюра чистой воды. Но после того как ты замахнулась на инсценировку покушения на Селезнева, я готова поверить, что и эта твоя идея выгорит. Ладно, я постараюсь за завтрашний день подготовить все необходимые материалы, — пообещала мне она.

Я дала Тане координаты для связи со мной — номер «серой» симки и запасной адрес электронной почты. Мы общались с ней ровно столько, сколько длилось занятие аквааэробикой. Обратно в бассейн мы зашли также через служебный вход, а вышли из «Зенита» через центральный и по отдельности. Оттуда я поехала сразу же домой. Проезжая мимо продуктового гипермаркета, я вспомнила об электронике, зарулила на парковку и забрала бочаровские прибамбасы. Вскоре я подъехала к коттеджному поселку и обратила внимание, что неподалеку от шлагбаума стоит «Форд Эксплорер». В окне будки показалась голова Санникова…

* * *

Поздно вечером в квартире Селезневых на Технической улице раздался звонок. Игорь открыл дверь и увидел на пороге Бочаровых — Сергея и его мать.

— Игорь, прими наши соболезнования, — со слезами на глазах проговорила Антонина Никитична. — Мы вот с Сережей пришли поддержать вас в эту трудную минуту.

— Проходите туда, — Селезнев-младший указал рукой на гостиную.

Там за столом, на котором стояла фотография Николая Александровича с траурной ленточкой, сидели Анна Павловна и Юля, одетые в черные одежды. «Вдова», как только увидела вошедших, сразу же залилась горючими слезами.

— Мама, я принесу вам воды, — молодая хозяйка пошла в кухню, Игорь последовал за ней.

— Была бы моя воля, я удавил бы его собственными руками, — проговорил сын Николая Александровича. — Это какой же сволочью надо быть, чтобы прийти сюда с соболезнованиями!

— Игорь, возьми себя в руки, — стала успокаивать его жена. — Не хватало еще, чтобы они тебя услышали. Пойдем, надо мать выручать.

— Ты иди, я сейчас, — Игорь достал из холодильника початую бутылку водки.

Юля осуждающе покачала головой, налила в стакан фильтрованной воды и пошла в гостиную.

— Мама, выпейте, пожалуйста, — невестка подала Анне Павловне стакан.

— Спасибо, Юленька.

— А что же, когда отдадут вам тело дяди Коли? — поинтересовался Сергей.

— Мы не будем забирать его из морга, — сказал Игорь, вошедший в комнату.

— А что так? — оглянулся на него Бочаров.

— Лицо сильно обожжено, так что хоронить придется в закрытом гробу. Прямо из морга мы повезем его в Турчаниновку, где бабушка с дедушкой покоятся.

— Коля, когда еще следователем работал, говорил мне, — подала голос Анна Павловна, — если с ним что-то случится, то похоронить его рядом с его родителями. Не думала я, что это так быстро случится…

— Поплачь, Анюта, — Антонина стала гладить свою приятельницу по плечу, — не сдерживай слез. Если горе держать в себе, то можно серьезно заболеть.

Сергей посмотрел на женщин с некой отстраненностью, повернулся к Игорю и спросил:

— Я так и не понял, что за взрыв был у вас на даче?

— Баллон с бытовым газом взорвался, — глухо проговорил Селезнев-младший. — Выпьешь со мной?

— Нет, я за рулем. Так отчего же баллон взорвался? — допытывался Бочаров.

— Отец ночью встал, пошел на кухню, зачем-то зажег плиту — чайник, что ли, хотел поставить… Он, когда долго заснуть не может, чайком балуется… Баловался, — поправился Игорь. — Видать, баллон был неисправный.

— А что же следствие по данному факту какое-то ведется или нет? — не унимался Сергей.

— Да какое там следствие, — махнул рукой Игорь, — участковый пришел, осмотрелся, забрал баллон на экспертизу…

— Участковый, говоришь… А как его фамилия?

— Да что я, помню? Может, это и не участковый был, а дежурный из райотдела… А ты, Серега, почему этим интересуешься? — Селезнев уставился в глаза Бочарова.

Юля забеспокоилась, что муж сорвется и разрушит столь тщательно спланированный и разыгранный сценарий.

— Мама где-то визитку его положила, — молодая хозяйка сделала вид, что ищет ее на книжных полках.

— Я просто хотел помочь, чтобы, так сказать, ускорить процесс, — пояснил свою позицию Сергей.

— Да что там помогать? Это же не криминальная смерть, — подала голос Анна Павловна. — Похороны, как и положено, состоятся на третий день, то есть послезавтра. Вынос тела в одиннадцать ноль-ноль, прямо из морга. Приходите, если сможете.

— Обязательно придем, проводим Колю в последний путь, — сказала Антонина Никитична, вытирая слезы.

Вскоре Бочаровы ушли. Анна сразу же стала звонить мужу. Поговорив с женой, Николай Александрович набрал мой номер.

— А вы, Полина Андреевна, общались с Сергеем? — спросил Селезнев, закончив свой рассказ.

— Нет, он упорно не выходит со мной на связь. Вероятно, решил кинуть с оставшимися деньгами. Мне они не больно-то нужны, аванса вполне хватило на то, чтобы все организовать…

— А как же ваши знакомые, те, которых он держит взаперти? — тревожно осведомился Николай Александрович. — Вы ведь ради них все это предприняли… мы с вами предприняли…

— С ними как раз все в порядке. — Я вкратце рассказала, как и почему Таня помогла им сбежать.

— Значит, она нас подслушивала? Это нам еще повезло, что Татьяна приняла нашу сторону…

— Не думаю, что кто-нибудь из бойцов «Грифа» встал бы на сторону Бочарова, если бы узнал всю правду о нем. Он использовал подчиненных втемную. Просто Таня в отличие от своих коллег-мужчин оказалась любопытной…

— Ну, женщинам это свойственно, — заметил Селезнев. — Нет-нет, вы не подумайте, что я говорю об этом как о вашей отрицательной черте. Работая следователем, я подметил, что женщины, как правило, замечают гораздо больше, чем мужчины. Их показания зачастую помогали найти ключ к расследованию. Впрочем, я несколько отвлекся. Моим показалось, что Сергей все еще не поверил до конца в мою кончину. Похороны должны окончательно убедить его… Скажите, что у вас с массовкой?

— Работа в этом направлении ведется.

— Как это кощунственно ни звучит в данном контексте, но я, Полина Андреевна, благодарен вам за то, что вы делаете.

— Это не самое сложное. Основная работа — наказание Бочарова — впереди, — заметила я.

— Да, он должен понести ответственность за все.

Поговорив с Селезневым, я зашла в свою комнату, взяла другой мобильник и для порядка набрала Сергея. Только он по-прежнему был вне зоны действия.

— Ну что ж, раз он решил меня кинуть, — произнесла я, уставившись на розетку, в которой сидел «жучок», придется мне привести свою угрозу в исполнение. Так, где-то у меня был записан номер телефона Антонины Никитичны… Вот он. Ладно, на ночь глядя не буду беспокоить женщину. А вот завтра с утра самое время будет ей позвонить…

На этот монолог тоже никакой реакции не последовало. Возможно, Бочаров только завтра услышит эти слова и сделает соответствующие выводы. С этой мыслью я и легла спать.

Глава 11

Прошла половина следующего дня, а Бочаров по-прежнему не выходил со мной на связь. И эта тишина мне не нравилась — он явно что-то замышлял. Только после обеда я узнала, чем именно был озабочен Сергей. Он решил отыскать того полицейского, который забрал газовый баллон на экспертизу, и узнать, каковы результаты этой самой экспертизы. Сам, конечно, заниматься этим вопросом он не стал, а поручил это дело Татьяне.

— Значит, так, — сказал ей и.о. директора фирмы «Гриф», — поезжай в Сологубовку, аккуратно узнай, кто занимается ночным взрывом и каковы результаты следствия. Сможешь?

— Попробую, — не слишком уверенно ответила Таня.

— Нет, пробовать не надо, надо сделать, причем чисто! — прикрикнул Бочаров. — Если ты не сможешь, я пошлю кого-то другого.

— Я смогу, — попыталась убедить своего начальника Татьяна.

— Да, насчет фотографий. — Сергей повернулся к монитору. — Я посмотрел, что ты мне вчера сбросила в компьютер. Это все, кто приходил к Селезневым?

— Вроде бы все.

— Что значит «вроде бы»? Ты что, отлучалась оттуда?

— Ненадолго. Хозяйка попросила сходить в магазин. Я не могла ей отказать. Меня не было минут двадцать, а когда я подходила к дому, то мне показалось, что кто-то вышел от Селезневых.

— Кто? Мужчина? Женщина?

— Мужчина, хотя… это могла быть и переодетая в мужскую одежду женщина, — сориентировалась по ходу дела Татьяна. — Я еще подумала, что походка какая-то странная…

— Ты узнала ее?

— Нет, — мотнула головой Таня.

— Точно?

— Да я в Сологубовке никого не знаю. Как я могла узнать того, кто приходил к Селезневым? — Татьяна догадалась, что ее босс намекал на меня, но не подала вида.

— Ладно, поезжай туда! — махнул рукой Бочаров. — Ты уже там примелькалась, так что тебе будет проще. Только запомни — обо мне ни слова!

— Сергей Вячеславович, я все поняла. Можно идти?

— Да, иди!

Таня вышла на улицу, села в припаркованный рядом с офисом «Матис» и послушно поехала в Сологубовку. Отмотав несколько километров по загородной трассе, она убедилась, что за ней нет «хвоста», и вернулась обратно в город. Загнав машину в гараж, стоящий перед частным домом, в котором она жила, девушка зашла к себе и сразу же позвонила мне:

— Полина, это я. Тут такое дело, Сергей все еще не может поверить в то, что Николай умер. Он пересмотрел все мои фотографии и не нашел среди людей, приходивших к Селезневым, того, кто бы мог устроить взрыв. Мне пришлось придумать, что там была еще переодетая в мужчину женщина, которую я не смогла заснять.

— Спасибо, что опять подыграла.

— Это еще не все. Сергей хочет, чтобы я разузнала в поселковой полиции, каковы причины взрыва, — уведомила меня Таня.

— Хорошо.

— Чего уж тут хорошего? — удивилась она.

— Хорошо, что он именно тебя озадачил этим вопросом, а не кого-то другого.

— В этом смысле да. Но я-то собиралась сегодня кое-чем другим заниматься. Если бы я осталась в офисе, то смогла бы выкроить момент, чтобы перекачать на флешку информацию об объектах.

— Сделаешь это завтра.

— Вообще-то я кое-что и без офисного компьютера знаю. Мне надо только сосредоточиться и записать все, что находится у меня в голове. Я тебе что звоню-то, — спохватилась Татьяна, — Полина, может, ты подскажешь, как лучше преподнести Бочарову результаты моего сологубовского «расследования»?

— Скажи, что уголовное дело не возбуждалось ввиду отсутствия состава преступления. Экспертиза баллона показала, что у него был неисправен редуктор. Газ просачивался, поэтому хватило одной искры, чтобы баллон взорвался.

— Редуктор? Я это запомню. А если он спросит, почему редуктор был неисправен?

— Скажи, что этим вопросом никто в Сологубовке не задавался.

— Для достоверности мне надо назвать какие-то фамилии, но я не хочу ехать в этот поселок. И время жалко, и бензин.

— Ладно, я попробую сама это выяснить. Будь на связи. — Отключившись, я набрала номер Селезнева. — Николай Александрович, Бочаров хочет знать, кто расследует обстоятельства взрыва. Вы не подскажете какие-нибудь фамилии?

— Выходит, он все еще сомневается… Ни рассказы его сотрудницы о взрыве, ни записка с моей фамилией на ноге покойника в морге, ни траур у нас в доме окончательно не убедили его в моей смерти. Он продолжает копать дальше… Полина Андреевна, мы где-то с вами просчитались, правда, я пока не могу понять где…

— Действительно, чем больше предсказуемых ответов на его вопросы, тем больше сомнений с его стороны. — Я задумалась на несколько секунд. — Может, Сергею и не надо знать никаких подробностей, имен? Пусть сам все додумывает в меру своей испорченной фантазии.

— Возможно, вы правы, — согласился со мной Селезнев. — Все выглядит слишком постановочно. Я своим тоже скажу, чтобы больше ничего ему не объясняли, не пытались в чем-то его убедить.

Поговорив с Николаем Александровичем, я перезвонила Тане:

— Значит, так! Забудь все, что я тебе говорила о редукторе и всем прочем. Скажешь своему боссу, что произошедшее на даче Селезневых овеяно тайной. Полиция не распространяется на эту тему.

— Полина, ты что? Он же пошлет вместо меня в Сологубовку кого-то другого, — забеспокоилась Татьяна.

— Если ты сможешь убедить его, что ты сделала все возможное, чтобы нарыть информацию, и даже невозможное, то не пошлет.

— Я чувствую, дело закончится моим увольнением, — безнадежно вздохнув, Таня отключилась.

У меня в голове так и звучали слова Селезнева: «Мы с вами где-то просчитались, правда, я пока не могу понять где». Я стала размышлять о том, в чем же просчет. Почему Бочаров не может поверить в то, что его заказ выполнен? Поставив себя на его место, я вдруг поняла, что все дело, скорее всего, во мне. Он не верит, что я пошла на убийство, а посему его надо как-то убедить в том, что у меня просто-напросто не было другого выхода. И дело здесь вовсе не в заложниках, которых Сергей собирался подвергнуть мученической смерти, если я не выполню его заказ. А в чем тогда? Допустим, в деньгах. Можно попытаться убедить Бочарова в том, что мне позарез нужны были деньги, а ломалась я поначалу так, для приличия…

Вернулся Ариша, который уже не первый день занимался тем, что подыскивал людей для участия в «траурной церемонии».

— Полетт, ты здесь? — Дед заглянул в гостиную хай-тек. — Ну что, я еще четверых сподвиг надеть завтра «траур». С учетом вчерашних, получается десять человек. Достаточно или еще надо подсуетиться?

— Вполне достаточно. Что бы я без тебя делала, Ариша? — Я чмокнула деда в щечку.

— Все это было не так уж и сложно, — дедуля был польщен моей похвалой. — Двоих человек дал мне Стас, это кое в чем проштрафившиеся официанты из его ресторана. Он сказал им, что умер хороший человек, а в последний путь проводить его некому. Гарсоны сразу же поняли намек своего босса. Один даже спросил, можно ли прийти на похороны с женой? Бабенко сказал ему: «Нужно». А потом он объяснил им, когда и куда надо прибыть.

— Передай от меня Стасу «спасибо».

— Всенепременно! — кивнул Ариша и продолжил свой рассказ: — Эдгара я снова обыграл в карты, и тот поинтересовался, нельзя ли отдать долг не деньгами, а чем-то нематериальным, как в прошлый раз. Я ответил ему: «Изволь. Есть для тебя одно несложное, но очень ответственное поручение». У моего эстонского друга опять-таки глаза на лоб полезли, когда он узнал, чем ему предстоит заниматься, но желание сэкономить наличные оказалось превыше всего…

— Так, два официанта из «Сытого слона», один из них с женой, да Эдгар, это — четверо. Кто остальные? — поинтересовалась я.

— Видишь ли, Полетт, вокруг подпольного казино вьется определенный контингент, который согласен на любую черную работу — вынести мусор, почистить канализацию, лишь бы получить заветные сто грамм… Ты же говорила, что будут поминки? — уточнил дед.

— Да, в деревенской столовой, в Турчанинове. Там Селезневых уже никто не помнит, так что лишних вопросов «вдове» задавать не будут. А много пьяниц ты позвал? — поинтересовалась я.

— Троих. Но ты не переживай, я провел инструктаж — они оденутся поприличней и будут вести себя чинно. К тому же за ними есть кому последить…

— Кого ты имеешь в виду? Уж не самих ли Селезневых? Им будет не до этого.

— Полетт, думаешь я это не понимаю? За всей массовкой будет приглядывать… Инесса, — дедуля с придыханием произнес имя своей сердечной подруги.

— Инесса? Ариша, неужели ты осмелился озадачить ее этим вопросом?

— Она сама предложила свои услуги. Я рассказал ей о твоем новом предприятии, поделился возникшей проблемой, и она, вникнув в суть дела, вызвалась не только поучаствовать в завтрашнем ритуале, но и приглядеть за массовкой. Более того, она еще и двух своих подруг решила пригласить… Одна из них, как выразилась Инесса, дама готическая — для нее посещение кладбища как праздник…

— Вот уж не думала, что у Инессы есть такие подруги!

— Я сам пребывал в изумлении. Но потом, уже по дороге домой, понял, что ничего удивительного в этом нет. В нашем сознании почему-то укоренилось, что все готы — молодые люди и девушки. А если с годами они не меняют своих убеждений?

— То превращаются в готических стариков и старушек.

— Вот именно. Вот и подруга детства Инессы не изменила со временем своих взглядов. Только старушкой ее называть пока рано, — сделал замечание Ариша.

— Я выразилась образно.

— Ладно. Что касается третьей, то это — дальняя родственница ее покойного мужа. Мари сейчас гостит у Инессы. Когда мы обсуждали этот вопрос, ее дома не было, она пришла, когда я уже собрался уходить. Я ехал в такси, мне позвонила Инесса и вдогонку сообщила, что Мари пойдет с ней на похороны. Разумеется, никаких подробностей та не знает. Инесса просто сказала ей, что приятельствует с Анной Селезневой, и не поддержать ее в трудную минуту не может.

— Ну что ж, я чуть позже свяжусь с Николаем Александровичем, обрисую ему ситуацию, дабы он ввел в курс дела жену и сына с невесткой. А то окажется, что Анна Павловна понятия не имеет, как зовут «подругу», пришедшую поддержать ее в «трудную минуту».

— Да-да, на таких мелочах обычно и прокалываются. Скажи, Полетт, а у тебя как дела?

— А у меня все по-прежнему, — я изобразила на своем лице грустную улыбку-смайлик. — Бочаров так и не выходит со мной на связь.

— Неужели он все-таки решил зажулить оставшуюся сумму? — предположил дед.

— Говорят, он жаден до денег. Но мне кажется, что дело не только в этом. Сергей все еще сомневается, что его заказ выполнен. В морге взглянуть на труп ему не удалось — кишка оказалась тонка. Он в курсе, что и на похоронах сделать это не удастся, поскольку гроб будет закрытым. Не удивлюсь, если Бочаров под каким-нибудь предлогом попросит Селезневых показать ему свидетельство о смерти.

— Брось! Это за рамками приличий!

— Ты думаешь, Сергей боится за них заступить? — усмехнулась я.

— Ты права, я что-то не то сморозил, — самокритично признался дед. — Но что же тогда нам делать?

— Есть у меня одна мыслишка… Понимаешь, в какой-то момент я поняла, что веду себя совершенно неправильно. Сначала я доказывала Бочарову, что я не киллер, а потом взяла и с легкостью «отправила» сам знаешь кого на тот свет.

— Но он не оставил тебе выбора, — заметил Ариша.

— Это так. Дело сделано, но деньги не получены, поэтому я должна впасть в глубочайшую депрессию на фоне чувства вины и одновременно материальной неудовлетворенности. Дедуля, ты должен мне подыграть!

— Всегда готов. Что надо делать?

Я дала Арише общие наметки, а уж дальше он волен был импровизировать. Благо с фантазией и актерскими способностями у него все было в порядке. Что касается меня, то я в этом плане пошла в него…

* * *

Сделав несколько важных звонков, я поднялась в свою комнату и с ходу стала крушить мебель, точнее, создавать впечатление, что занимаюсь именно этим. Я бросала на пол книги, топала ногами, двигала туда-сюда тяжелое кресло. Так продолжалось минут пятнадцать. Дед не выдержал и заглянул ко мне.

— Полетт, что происходит? — спросил Ариша, глядя на розетку.

— А тебе не приходило в голову, что входить в мою комнату без стука нельзя?! Может, я здесь голая и вообще не одна? — в таком пренебрежительном духе я с дедулей никогда прежде не общалась.

— Вряд ли ты услышала бы мой стук. Я спрашиваю тебя, Полетт, что случилось? — с родительской строгостью осведомился Ариша. — С какой стати ты решила устроить этот погром?

— Не твое дело! — огрызнулась я. — Оставь меня!

— Так, кажется, все еще серьезнее, чем я думал. Ну-ка, давай рассказывай, в чем проблема? Да ты пьяна! — стал импровизировать Ариша. — А я то думаю, куда пропала из бара бутылка коньяка? Так вот же она! Докатились, моя внучка хлещет в одиночку коньяк без всякой закуски, да еще из горла! Даже я себе такого не позволяю.

— Не завидуй! — парировала я, стараясь сделать свой голос похожим на голос нетрезвого человека.

— Было бы чему! Значит, так, бутылку, пока ты ее не выпила до дна, я забираю…

— Поставь на место! — крикнула я и сама испугалась агрессивных ноток, которые прозвучали в моем голосе.

Ничего, пусть Бочаров, если он нас слышит, поймет, что я далеко не белая и пушистая, как пыталась сначала себя позиционировать перед ним.

— Да что же это такое происходит? Я никогда не видел тебя в таком состоянии. Ты что, с Евгением поссорилась? — Ариша осуждающе качал головой, войдя в роль строгого прародителя.

— Да при чем здесь Женька?! — воспротивилась я.

— Ну а что тогда?

— Дед, я по-хорошему прошу тебя, оставь меня в покое, — сквозь зубы процедила я. — Это касается только меня, понял?

— Понял, конечно, чего уж тут непонятного? Моя внучка спивается, громит мебель… А мне надо закрыть на все это глаза… Так, а это еще кого к нам занесло так не вовремя? — спросил Ариша, услышав звонок в дверь. — Пойду посмотрю.

— Если это ко мне, то меня ни для кого нет! — крикнула я ему вдогонку.

Я знала, что это была Алинка — сама ей недавно позвонила, попросила приехать и подыграть мне. Она прибыла даже раньше, чем я ожидала. Минут через пять дверь в мою комнату с шумом распахнулась и на пороге появилась моя подруга. Я отметила про себя, что пока от ее походов на семинары Ольховского мало толку.

— Что за дела? Твой дед пытался уверить меня, что тебя нет, в то время как твой «Мини-Купер» стоит у дома… А что это за бардак?

— Алина, ты несколько не вовремя, — неделикатно заметила я.

— Я и не вовремя? Быть такого не может! Ну-ка, рассказывай, что у вас здесь происходит?

— Ничего, — уныло проговорила я.

— Не хочешь рассказывать — и не надо. Кажется, я сама догадываюсь, в чем дело…

— Держи свои догадки при себе, — поспешила я остановить свою подругу.

Нечаева немного помолчала, а потом все-таки выдала полушепотом прямо в розетку:

— Ты так и не решила проблему с деньгами?

— Алина, молчи! — одернула я ее.

— Да не волнуйся ты так, Аристарх Владиленович нас не слышит, он на первом этаже.

— Дед здесь совсем ни при чем!

— А кто при чем? — уточнила моя подружка, которая на самом деле знала о прослушке.

— Значит так, ничего обсуждать с тобой я не собираюсь, тем более дома.

— Какие проблемы? Поехали в какой-нибудь клуб, — предложила Нечаева.

— Мне сейчас не до развлечений.

— Значит я права, это все из-за долга. Но ты же говорила, что тебе предложили денежную работу, которая должна все окупить.

— Заткнись! — прикрикнула я на Алинку.

— Похоже, я права. Поля, ну может, все не так серьезно? В конце концов, можно взять кредит…

— Советчица тоже мне выискалась! На мне и так два кредита висят.

— Поля, ну что ты злишься, я ведь помочь тебе хочу, — примирительно произнесла Нечаева.

— Алина, прости, мне надо побыть одной…

— То есть ты меня вот так выставляешь за дверь? — Нечаева сделала вид, что обиделась.

— Не стоило приезжать без звонка.

— Ну-ну, не ожидала я от тебя такого, Полечка, — обиженно высказала мне Алина. — Я к тебе со всей душой, а ты… Ну и сиди здесь одна со своей проблемой! А я поехала!

Нечаева вышла из комнаты, я последовала за ней и громко хлопнула дверью, создавая впечатление, что это был прощальный жест моей подруги. Она стала спускаться по лестнице, громко цокая каблуками, я же тихонько ступала за ней следом в мягких домашних тапочках.

— Алина, ты что, уже уходишь? — спросил Ариша, встретившийся нам в холле.

— Да, Полине, оказывается, не до меня.

— А что хоть с ней происходит, она сказала? — вопросил дед, глядя туда, где находится «жучок».

— Нет. До свидания, Аристарх Владиленович! — Нечаева открыла дверь и тут же закрыла ее. После этого она разулась и пошла за мной в гостиную рококо. — А здесь-то говорить можно?

— Не шепчи. Здесь можно нормально разговаривать.

— Тогда рассказывай, — Нечаева плюхнулась в кресло, — для чего весь этот концерт?

— Мне надо убедить моего клиента, что я решилась на крайние меры, потому что нуждалась в деньгах. А теперь я, образно говоря, переживаю, что продала душу дьяволу — ни денег, ни спокойствия в душе.

— Как у тебя все сложно!

— Да, Алина, непросто, — согласилась я. — Ты не обидишься, если я не буду вдаваться в подробности?

— Не обижусь. У меня своих проблем хватает…

— Что такое?

— Ты разве не видишь? Вес не снижается! Поначалу на семинарах говорили интересные вещи, но уже на втором занятии стали кое в чем повторяться, на третьем и вовсе ничего нового не сказали. А на четвертое я даже идти не хочу. Надо искать другой способ похудеть, но вот какой, ума не приложу. Вроде все уже перепробовала, кроме липосакции…

— Алина, я тебе уже говорила и еще раз скажу — тебе надо влюбиться, — посоветовала я.

— В кого? — Нечаева уставилась в потолок.

— Ну, раньше у тебя проблем с новыми знакомствами не было…

— Со знакомствами у меня и так проблем нет. Вот сегодня ко мне на заправке водитель «Субару» клеился, вчера нечто подобное было в супермаркете, позавчера — на улице…

— И что?

— А ничего! Понимаешь, вот тут, — Нечаева поднесла ладонь к груди, — ничего ни позавчера, ни вчера, ни сегодня не екнуло. Я вообще не уверена, что еще когда-нибудь смогу влюбиться. Ладно, Полька, не буду грузить тебя своими проблемами. Поеду домой.

— Чего так рано? Посиди еще. Сейчас я кофейку организую.

— Нет, мне надо домой засветло вернуться. У меня в прихожей что-то со светом — не включается. Я лампочку поменяла — не помогло. Хочу попросить соседа посмотреть, что там…

— Алина, а хочешь я дам номер телефона электрика?

— Того, который вам «жучков» кругом насовал? — усмехнулась моя подружка.

— Ну зачем же? Есть альтернативный вариант. Его зовут Яном…

— Яном? — заинтересовалась Нечаева. — Знаешь, мне любопытно посмотреть на электрика с таким экзотическим именем. Я готова записать его номер.

Я вынула из кармана мобильник, на который звонил мне Ян, и показала Алинке входящий номер.

— Записала.

Нечаева вскоре уехала, а я поднялась к себе. Мы с дедом разыграли новую сценку. Но слышал ли наши «радиоспектакли» Бочаров?

Проверив электронную почту, я обнаружила письмо от Татьяны. Она дала мне краткую справку о нескольких объектах, находящихся под охраной ЧОПа «Гриф».

Первым пунктом в Таниной справке числилось ателье с претенциозным названием «Золотая игла», принадлежащее Бочаровой Антонине Никитичне. Было бы удивительно, если бы это предприятие находилось под охраной не «Грифа», а какого-нибудь другого ЧОПа. Мне вспомнилось, что Николай Александрович назвал бизнес Ферапонтовых — Бочаровых семейным холдингом. По сути он был прав. Учредителем «Грифа» являлся Андрей Никитич, а руководил им в данный момент его племянник. Владелицей «Золотой иглы» была родная сестра Ферапонтова, которой помогала вести бизнес ее племянница. Разумеется, Варя в швейном деле разбиралась гораздо лучше, чем в охранном бизнесе. А вот Сергей, напротив, был далек от шитья модных тряпок. Сказать, что он чувствовал себя как рыба в воде в сфера охранного бизнеса, у меня язык не поворачивался. Перепрыгнув с крутящегося стула системного администратора в кожаное кресло директора, Бочаров занялся решением своих проблем. Ну разве это рационально — отвлечь охранников от их основной деятельности, приносящей фирме доход, и заставить их стеречь заложников и следить за мной? Ответ на этот вопрос был слишком очевиден — нет, не рационально.

Вторым пунктом в Таниной справке значился негосударственный пенсионный фонд «Состояние». Она указала также, что председатель этого фонда был другом Ферапонтова. Я подумала, что можно воспользоваться этим обстоятельством…

Скользнув глазами вниз, я заметила знакомую фамилию и невольно улыбнулась. Танечка, сама не подозревая того, ответила на вопрос — кто же все-таки порекомендовал Бочарову обратиться ко мне? Мои догадки о том, что это — Портнов, адвокат, от услуг которого отказалась Ксения Курникова, подтвердились. ЧОП «Гриф» осуществлял охрану консалтинговой фирмы «Паритет», директором которой был Артем Андреевич Портнов. Таня сделала ремарку о том, что Бочаров состоит с ним в дружеских отношениях.

Полгода назад я не ограничилась тем, что помогла Ксюше восстановить ее честное имя, а предприняла максимум усилий для того, чтобы наказать тех, кто пытался незаслуженно отправить двадцатилетнюю девчонку на зону. В результате ее начальник Щербаков получил реальный срок, а вот Артем Портнов лишился адвокатской лицензии. Что касается последнего, то он поплатился не только и даже не столько за то, что при его попустительстве Ксюша провела несколько месяцев в следственном изоляторе, а за то, что его частная практика, как выяснилось, граничила с криминалом. Артем Андреевич брался далеко не за все дела, а лишь за те, которые в адвокатской среде принято считать безнадежными. Он не гнушался тем, что подкупал одних свидетелей и запугивал других, давал взятки следователям и судьям, в результате выигрывал самые бесперспективные дела. Надо сказать, что отец Артема, Андрей Антонович, в недавнем прошлом тоже был адвокатом, и не просто адвокатом, а светочем горовской юриспруденции. Ввиду своего преклонного возраста он уже вышел на пенсию, переехал в деревню и наблюдал за «успехами» своего сына издалека. Как мне ни хотелось расстраивать старика, но пришлось сделать так, чтобы он узнал, какими методами Артем защищает своих клиентов. Гнев Андрея Антоновича был страшен — он заставил сына уйти из профессии, пригрозив лишить его наследства. Как выяснилось теперь, Портнов-младший, оставив поневоле адвокатуру, подался в консалтинговый бизнес.

Я попыталась предугадать, какую цель Артем преследовал, рекомендуя Бочарову обратиться ко мне. Ответ для меня был слишком очевиден — Портнов хотел не столько помочь Сергею решить его проблемы, сколько насолить мне. Он уже пытался отомстить мне за то, что я настропалила против него отца, правда, безуспешно. Кажется, теперь это была попытка № 2. Что ж, больше недели я жила словно за стеклом — кругом посторонние глаза и уши. Приятного в этом, надо признаться, было мало. А нервотрепка с окончательным расчетом? Не удивлюсь, если это Портнов твердил Сергею, что нельзя считать заказ выполненным, пока нет стопроцентной уверенности в этом. А раз нет уверенности, то и платить не за что. Ничего, мы еще посмотрим кто кого…

Стоп! Не это сейчас главное. Первоочередная задача — выбить Бочарова из директорского кресла, чтобы он остался без бойцов, оружия и спецсредств.

Глава 12

С утра я для порядка снова «поругалась» с Аришей, поддерживая миф о том, что все еще нахожусь в полном душевном раздрае. А после завтрака поехала в город, не беспокоясь, что Бочаров узнает о моем маршруте. Санников сдержал свое слово — поменял охранников, стучавших конкуренту. Радиочастотную метку я сознательно оставила в гараже и впервые за последнюю неделю почувствовала себя более или менее свободной.

Проехав мимо дома, в цоколе которого находилось ателье «Золотая игла», я обратила внимание, что камер наружного наблюдения на этом здании нет. Таня написала, что этот объект находится на пультовой охране. Я примерно представляла себе, что это означает. Если в рабочее время в ателье зайдет грабитель, хулиган или просто подозрительный тип, то кто-то из сотрудников, скорее всего администратор, незаметно нажмет на тревожную кнопку. Через несколько минут туда прибудет группа быстрого реагирования и разберется со злоумышленником. В нерабочее время сигнал тревоги сработает, если кто-то попытается несанкционированно пробраться в помещение ателье — через дверь или же через окно. А если вывести из строя тревожную кнопку? Эта идея мне понравилась, но я пока не знала, возможно ли это как-то осуществить на практике. Проконсультировать меня мог Витька Шило.

Зарулив на парковку перед супермаркетом, я позвонила хакеру.

— Алло! — ответил Витька.

— Привет! Надо бы встретиться, — предложила я, отдавая себе отчет в том, что разговор нам предстоит не телефонный.

— Ну раз надо, давай встретимся. Только я сегодня на весь день дома завис — работаю. Если у тебя что-то срочное, подъезжай ко мне сама.

— Подъеду, — ухватилась я за это предложение.

— Помнишь, где я живу?

— Да, конечно. Скоро буду.

Мой взгляд, скользнувший по приборной панели, остановился на часах — была половина одиннадцатого. Наверняка к моргу на Малой Студеной улице уже подтянулись те, кто собирался проводить в последний путь Николая Селезнева. В моей голове мелькнула мысль — а не посмотреть ли за происходящим там хотя бы издалека? Но я себя одернула — не стоит. Все равно Инесса потом обо всем расскажет. Подумав о том, каково сейчас Селезневу, я решила морально поддержать его и набрала номер его мобильного.

— Здравствуйте, Николай Александрович! Как вы?

— Скажу прямо — хреново! Я только сегодня в полной мере осознал, на что обрек своих близких. Третьи сутки почти безвылазно я сижу в гостиничном номере, смотрю телевизор, читаю газеты, а жена и дети отдуваются за меня. Все-таки зря я пошел у вас на поводу! Вы подумали о том, как я буду «воскресать»? Как мне вообще жить дальше, если я носа не могу на улицу показать?

— Мы же с вами это уже обсуждали. Вам надо уехать куда-нибудь отдохнуть, недели на две-три, максимум — на месяц. Разумеется, за счет Бочарова…

— А что потом?

— Обещаю вам — все это время я не буду сидеть сложа руки. Чем я займусь, мы с вами тоже обсуждали…

— Да, вы много мне наговорили, но Сергей в отличие от меня оказался не таким уж легковерным. Боюсь, что он предпримет попытку разоблачить нас при всем честном народе. Анна этого просто не выдержит! Полина, — Селезнев впервые обратился ко мне без отчества, — буду с вами откровенен. Возмездие этому щенку, столкнувшему с шестого этажа беременную женщину, представляется мне с ваших слов как-то туманно. Извините, но я не готов продолжать этот разговор.

Около моего уха раздались короткие гудки. Я вдруг поймала себя на мысли, что в трубке был уличный шум. Может, Николай Александрович разговаривал со мной, стоя у открытого окна? Меня пронзила стремительная догадка о том, что Селезнев разговаривал со мной, находясь на улице, а если быть точнее, то неподалеку от морга. Я бросила мобильник в сумку и рванула в том же направлении. Минут через десять я уже парковалась во дворе жилого дома, находящегося через дорогу от патологоанатомического отделения Второй градской больницы. Выйдя из машины, я увидела знакомый силуэт — Николай Александрович прятался за трансформаторной будкой, периодически поглядывая из-за угла в сторону морга. А говорил, что носа не может на улицу показать!

— Вы что, с ума сошли? — спросила я его из-за спины.

— Полина? — удивился Селезнев. — А как вы здесь оказались?

— Приехала на «Мини-Купере». Пойдемте немедленно отсюда, — я потянула Селезнева к своей машине. — Вы не подумали, что Бочаров может послать своих людей пробежаться по окрестностям?

— Я не смог усидеть в такой-то момент в гостинице. Простите, что соврал вам. А вы-то здесь зачем?

— По вашу душу. Ныряйте на заднее сиденье! — скомандовала я, когда мы подошли к моему авто. — За тонированными стеклами вас там не заметят, может быть.

— Не понимаю, почему я вас все время слушаюсь, — стал бухтеть Селезнев.

— Вы хоть что-то успели разглядеть? — примирительно поинтересовалась я.

— Кое-что успел. «Пантеон» уже там, и люди собрались, все, кроме… Бочарова. Хотя, возможно, он в самом здании, пытается там что-то пронюхать…

— Нагнитесь! — прикрикнула я, увидев «Киа Спортейж», ехавшую нам навстречу, но Николай Александрович даже не шелохнулся. — Бочаров!

Селезнев успел нагнуться до того, как «Киа» поравнялась с моим «Мини-Купером». Хотелось бы думать, что Сергей не заметил моего пассажира.

— Ну что, можно подниматься? — спросил Николай Александрович.

— Можно.

— Вы хорошо разглядели, это действительно был он?

— Вне всяких сомнений.

— Выходит, он решил появиться у морга в последний момент.

— Но это не значит, что Бочаров не послал вперед себя гонцов…

Селезнев ничего мне на это не ответил. Минут через десять я уже парковались около гостиницы.

— Николай Александрович, я еще кое о чем хотела с вами поговорить…

— Слушаю вас.

— Скажите, у вас есть знакомые в криминальной среде?

— Вообще-то я двадцать с лишним лет работал следователем, — напомнил мне Селезнев.

— Я имела в виду такие, к которым вы могли бы обратиться за помощью, — пояснила я.

— Я? За помощью к представителям криминалитета? С вами, Полина Андреевна, не соскучишься, — Николай Александрович осуждающе покачал головой.

— Так есть или нет?

Бывший следователь ответил вопросом на вопрос:

— А вы сами как думаете?

— Знала бы наверняка, не спрашивала бы. Понимаете, мне… нам нужен человек для следующий операции, — я озвучила, в чем ее суть.

— Это безумие! — высказался Селезнев, выслушав меня.

— Ну что вы?! Самую безумную идею мы уже воплотили в жизнь.

— В этом смысле я с вами согласен.

— Ну так, что скажете, Николай Александрович? Есть у вас кто-то на примете? — повторила я свой вопрос, глядя Селезневу в глаза.

В них так и читалось: «Вы это знали или предположили?»

— Вы что-нибудь слышали о Граните? — спросил он после внушительной паузы.

— Вы имеете в виду вора в законе?

— Выходит, слышали. А знаете, как его зовут по паспорту?

— Нет.

— Сашка Караваев. Мы знакомы с ним с детства — в одной деревне, в Турчаниновке, проводили летние каникулы. Да-да, именно там, куда сейчас, наверное, уже направляется похоронная процессия, — голос Селезнева дрогнул. — Я не видел его лет двадцать пять. И даже когда я узнал, как зовут трижды судимого Гранита, то не понял, что это и есть тот самый Сашка Караваев. Мало ли однофамильцев? Дел, которые его как-то касались, у меня в производстве не было до поры до времени. Лет пять тому назад я расследовал обстоятельства… впрочем, сейчас совсем неважно, что именно я расследовал. Речь не об этом. Возвращаюсь я как-то домой, а меня у парадной поджидает черный «Вольво». Как вы, наверное, уже догадались, в нем сидел Гранит. Вот тогда-то я и узнал, что мы, оказывается, с ним в детстве в одной речке купались, на одну гору карабкались, чтобы потом прыгнуть оттуда в воду…

— Вас Гранит тогда о чем-то попросил, так? — догадалась я.

— Попросил, и я выполнил его просьбу, но вовсе не потому, что мы когда-то были с Караваевым знакомы. Просто мне открылись новые обстоятельства…

— Николай Александрович, не надо оправдываться, — попросила я, заметив, что Селезневу непросто об этом говорить. — Раз вы сейчас вспомнили о том случае, то я берусь предположить, что Гранит в знак благодарности предложил вам обратиться к нему, если когда-либо вам понадобится его помощь.

— Так и есть. Я, признаться, забыл об этом сразу же, потому что был уверен, что никогда не сделаю этого.

— У вас остались его координаты?

— Гранит назвал мне номер своего телефона. Там повторяются две цифры, так что запомнить его не составило особого труда, а если быть точнее, то — трудно забыть.

— Придется ему позвонить, — я объяснила, о чем именно надо попросить вора в законе.

— Если можно, не сегодня?

— Ну, разумеется, сегодня слишком знаменательный день в вашей жизни, — не слишком удачно пошутила я. — Простите…

— Да чего уж там! — Селезнев грустно улыбнулся моему черному юмору. — Все так и есть.

На том мы с Николаем Александровичем и расстались. Он зашел в гостиницу, а я вырулила с парковки и направилась в завокзальную часть города, где жил Витька Шило. Не успела я доехать до первого перекрестка, как зазвонила «серая» трубка.

— Алло! — ответила я, включив громкую связь.

— Привет! Это я, — убитым голосом произнесла Таня. — Как я и предполагала, Бочаров меня уволил.

— Из-за того, что ты ничего не разузнала в Сологубовке?

— И из-за этого тоже, все как-то навалилось и я попала под его горячую руку.

— Что именно навалилось? — поинтересовалась я.

— Да все! Ребята ему до вчерашнего вечера не говорили, что бомжи сбежали — думали, что отыщут их и вернут обратно. Слава все злачные места в городе облазил, но так и не нашел их. А вчера вечером Сергей неожиданно приехал на «деревяшку» и узнал, что заложники в бегах, а охранники об этом вторые сутки молчат. Что там вчера было! Бочаров рвал и метал!

— Действительно, что-то они запустили этот вопрос, — заметила я.

— Они хотели боссу доложить о том, что бомжи сбежали, когда поняли, что их не найти. Но Бочаров сказал по телефону, что скоро придется их выпустить. Никто не думал, что он лично появится на «деревяшке». Оказывается, напоследок Сергей хотел сделать бомжам какой-то сюрприз, но какой именно, он не сказал.

— Не удивлюсь, если хотел сначала накормить Люсю с Васей какой-нибудь отравой замедленного действия, а потом выпустить их, оставшись в глазах охранников гуманным человеком. А часа через два в городе нашли бы два трупа…

— Я почему-то подумала примерно о том же, но не захотела об этом говорить вслух — противно, — призналась Таня. — Казалось бы, чего так злиться, что бомжи сбежали, если он все равно хотел их выпустить? Значит, не хотел. Сегодня Сергей был еще больше зол на охранников, чем вчера. Он отчитывал Славу и его сменщика, не стесняясь в выражениях, когда позвонили с одного объекта и сказали, что ночью со склада, который наши охраняли, пропали консервы. Клиент потребовал возместить издержки в трехкратном размере. Я ничего об этом не знала, влетела в кабинет Бочарова и попала под его горячую руку… Он лишь спросил у меня, есть ли стоящая информация, и, получив отрицательный ответ, стал орать на меня благим матом. Закончилось все тем, что он обозвал меня бездельницей и послал к кадровичке за трудовой книжкой.

— Может, Сергею доложили, что ты причастна к побегу?

— Не думаю, он об этом ни слова мне не сказал. Бочаров меня в принципе ненавидел с самого начала, как только я устроилась на работу в «Гриф».

— А что так?

— Понимаешь, ему стукнуло в голову, что у меня особые отношения с Андреем Никитичем. Он ведь меня лично привел на работу, оплатил лицензирование… Но у меня никогда ничего с Ферапонтовым не было — он ведь мне в отцы годится! Но Сергея почему-то сильно задело, что его дядя ко мне хорошо относится…

— Он женат? — уточнила я.

— Кто? Бочаров или Ферапонтов?

— Андрей Никитич.

— Нет, он в разводе, но дочка с ним живет. Говорят, несколько лет назад Ферапонтова жена бросила — уехала к какому-то бизнесмену в Москву. Он так сильно переживал по этому поводу, что даже слег.

— Значит, дочка — его единственная наследница, — размышляла я вслух.

— Не знаю, может, Андрей Никитич и племянника тоже упомянет в своем завещании. А может, и нет. Сергей со своей двоюродной сестрой не больно-то ладит, а из-за наследства, я думаю, они вообще перегрызутся. Хотя, по большому счету, этот бизнес Варьке совершенно неинтересен. Отец как-то приводил ее в офис, так она и часа там просидеть не смогла — сбежала. Коллектив ведь у нас в основном мужской, матом запросто могут ругнуться, курят прямо в коридоре… Это все не для нее. Варвара ведь мнит себя великим модельером! Она даже форму для охранников придумала, только отец не стал ее заказывать по Варькиным эскизам — дорого и непрактично.

— А тебя работа в таком коллективе, значит, не смущала?

— А ты что думаешь, в больнице лучше, что ли? — усмехнулась Таня. — Все медики — циники, бабники и пьяницы. Нет, если я в охрану никуда не устроюсь, то, возможно, вернусь в медицину. Но, честно говоря, так не хочется!

— Скажи, а ты в «Сириус» не обращалась по поводу трудоустройства?

— Я еще месяц назад посылала туда свое резюме, но мне на него так и не ответили. Пробовала по телефону что-нибудь разузнать, но мне всякий раз отвечали одно и то же — ждите, если понадобитесь, мы вам позвоним. Пока не звонили. А ты почему именно про «Сириус» спросила?

— У меня там знакомые есть. Я попробую замолвить за тебя словечко.

— Это было бы здорово! — обрадовалась Таня и тут же повинилась: — Слушай, а ведь я клиентскую базу «Грифа» так и не скачала. Не успела. Прости.

— Жалко, конечно, но не смертельно. — За разговором я и не заметила, как доехала до дома, в котором жил Витька Шило.

Вообще-то я не любительница разговаривать по телефону, когда нахожусь за рулем. Даже по громкой связи. Но сегодня случай был особый — избавившись от прослушки в собственной машине, я радовалась простым вещам. Еще коттедж бы поскорее очистить от «жучков»…

Проанализировав то, что мне рассказала Таня, я пришла к выводу, что Бочаров не сознательно приехал прямо к началу траурной церемонии. Он был занят на работе — воспитывал личный состав, который за месяц его руководства совершенно распоясался. Мало того что одни охранники прозевали заложников, так еще и другой наряд проспал кражу на складе. Что до Татьяны, то ему просто представился удобный случай распрощаться с барышней, к которой благоволил его дядюшка, находящийся ныне на предсмертном одре. Кажется, он понял, что она не глупа, и решил от нее избавиться. А ведь Таня действительно девушка вдумчивая — тупо выполнять приказы начальства она не хочет. Если ей ничего не объясняют, она пытается своим умом дойти, зачем это нужно. И кое до чего Татьяна дошла — поняла, что Бочаров банально разваливает компанию, выкачивая из нее как можно больше денег и попутно решая свои вопросы. Так что Варе может ничего и не достаться… Охранная фирма, понятное дело, ей не нужна, но любой бизнес можно продать и организовать на эти средства другой. А если бизнес разорен, то и продавать будет нечего.

Я свернула направо, чтобы проехать мимо негосударственного пенсионного фонда «Состояние». Он располагался на тихой улочке, в цокольном этаже жилого дома…

* * *

— Ну наконец-то! — сказал Витька, открыв мне дверь. — Сказала, что едешь ко мне, и пропала на два часа.

— Пришлось по пути кое-куда заехать, — я зашла в квартиру, которая мало походила даже на холостяцкое жилище. Это скорее был офис, напичканный компьютерами и прочей электроникой.

— Ой, извини! — Шило подошел к ноутбуку, на мониторе которого загорелась непонятная мне картинка. Ударив несколько раз по кнопкам, он повернулся ко мне. — Выкладывай, что у тебя на этот раз?

— У меня целый список просьб к тебе. Первая эта, — я достала из сумки планшет и подала его Витьке. — У меня здесь какой-то вирус. Посмотришь?

— Что еще? — спросил тот, принимая мой гаджет.

— Мне надо как-то отключить тревожную кнопку, установленную в одном офисе, и сигнализацию — в другом. — Я вкратце обрисовала, что это за объекты.

— Ты меня пугаешь.

— Брось, я тебе и не такие заказы делала!

Хакер повернулся к ноутбуку, и его руки забегали по клавиатуре. Я лишь наблюдала за тем, как меняются на экране картинки. Что он делал, я даже представить себе не могла. Прошла минута, две, три, а Шило продолжал щелкать пальцами по клавиатуре. Минут через десять я решила, что он напрочь забыл обо мне, и даже хотела о себе напомнить, но вдруг он подал голос:

— Сделать так, чтобы тревожная кнопка не сработала, — не такая уж большая проблема. Сигнал можно заглушить, если узнать, на какой частоте он подается.

— А как это узнать?

— Есть прибор, который считывает частоту сигнала. Могу одолжить. Фантазия у тебя работает, поэтому ты наверняка сможешь придумать, как спровоцировать ложный вызов.

— А прибор большой?

— С брелок размером.

— Ладно, допустим, я сделаю это. Что дальше?

— Дальше я беру другой прибор и программирую его на то, чтобы он блокировал сигналы на определенной частоте. Минуточку, — Шило пересел за другой ноутбук и… ушел с головой в свою работу примерно на полчаса. Я тихонько сидела в уголочке и ждала, когда Витька освободится. Наконец он спросил: — Ну так что там еще у тебя?

— Нужно отключить сигнализацию на втором объекте в ночное время, — напомнила я.

— Это вне моей компетенции. Я могу лишь дать совет.

— Внимательно слушаю тебя, Витя.

— Представь себе ситуацию — под вечер на пульт ЧОПа поступает сигнал о попытке несанкционированного проникновения на объект. Дежурный высылает туда наряд. Бойцы с автоматами прибывают на место, а там все нормально. Они решают, что это просто какая-то шальная птица врезалась в стекло. Группа быстрого реагирования возвращается на базу, а через полчасика с того же объекта опять поступает сигнал. Наряд снова отправляется по тому же адресу, но там все тихо и спокойно. Они снова находят объяснение — какой-то пьяный прохожий шел мимо, прислонился к витрине, заставив датчики сработать, постоял и пошел дальше. Нечто подобное повторяется еще несколько раз. И тогда до дежурного наконец доходит, что электроника на этом объекте глючит — уровень помех, на которые реагируют датчики, сильно занижен. Как ты думаешь, что он сделает?

— Пошлет на объект не вооруженных бойцов, а специалиста, который сечет в электронике.

— Вот именно, но только если все это происходит днем. По ночам такие спецы, как правило, не работают. А ночью дежурный просто перестанет реагировать на ложные вызовы, и тогда можно преспокойно разбивать стекло, проникать на объект и выносить оттуда все подчистую.

— Спасибо за подсказку, я возьму это на вооружение.

Мы обговорили с Витькой еще кое-какие детали, потом я поехала домой.

* * *

Ближе к вечеру к нам приехала Инесса. На ней было трикотажное черное платье, но благодаря пестрому шарфику, кокетливо повязанному на шее, она не выглядела человеком в глубоком трауре. Ариша поцеловал в знак приветствия ее руку и повел в гостиную рококо, где мы встречали наших самых дорогих гостей.

— Чай, кофе? — предложила я.

— Да, я, пожалуй, не откажусь от маленькой чашечки кофе, — Инесса продемонстрировала мне свою обворожительную улыбку.

— Сейчас организую. Только вы не начинайте рассказ без меня, — попросила я нашу гостью.

— Ну что ты, Полина, я прекрасно понимаю, что тебя интересуют подробности «похорон» не меньше, а может быть, даже больше, чем Аристарха.

— Полетт, а мне завари чайку, — попросил дедуля.

— Хорошо, — я удалилась в столовую.

Прекрасно понимая, что Арише хочется поворковать с дамой своего сердца тет-а-тет, я тем не менее не стала надолго задерживаться в столовой. Минут через десять я вернулась в гостиную рококо с подносом.

— Ну что ж, я начну с главного, — сказала Инесса, пригубив кофе, — все прошло комильфо. Заверяю вас, что Бочаров и его маман даже мысли не допускают, что похороны были ненастоящими. Сергей, правда, припоздал. Он приехал к моргу, когда гроб уже заносили в катафалк. Мать отчитала его за это, и, как я поняла по обрывкам фраз, доносившимся до меня, он задержался из-за какого-то ЧП, случившегося у него на работе.

— Это действительно так, — подтвердила я. — Вчера вечером он узнал, что охранники больше суток скрывали от него, что заложники сбежали. А сегодня утром стало известно, что ночью ограбили продовольственный склад, который охраняли бойцы «Грифа». Бочаров занимался разбором полетов, вот и припоздал.

— Ну это, пожалуй, уважительная причина, — кивнул Ариша. — Инесса, дорогая, продолжай!

— Поскольку Бочаров был на машине, то я сразу же сообразила, что он и его маман на ней и поедут в Турчаниновку. Мы втроем — я, Ольга и Мари — напросились к ним в «Киа Спортейж». В автобусе было не так уж много места, да и Мари боялась, что ее может там укачать.

— Как она вообще согласилась принять участие в траурной церемонии? — удивился дед. — Мне показалось, что она не создана для трагедий.

— Да, Аристарх, это так. Я сама удивилась, что она вызвалась меня сопровождать, но потом оказалось, что она просто не хотела сидеть весь день дома одна. Впрочем, речь сейчас не о Мари. По дороге Сергей поинтересовался у нас, кем мы доводимся покойному. Я предвидела подобный вопрос, поэтому стала рассказывать байку о том, что мы с Анной Павловной — коллеги, что частенько бывали у Селезневых в гостях как в их городской квартире, так и в Сологубовке. Вспомнив, какие шашлыки готовил для нас Николай Александрович на даче буквально две недели тому назад, я пустила слезу…

— Ваши спутницы не подвели вас? — поинтересовалась я.

— Нет, они скорбно молчали. На кладбище, — продолжила свой рассказ Инесса, — Антонина Никитична посетовала, что не было отпевания. На что Анна Павловна заметила, что ее муж был атеистом. Сергей пытался выяснить у Игоря, кто остальные люди. Тот сказал, что молодые люди — опера, с которыми работал отец…

— Похоже, речь шла про официантов, — заметил дедуля.

«Только бы Бочаров потом не встретил их ненароком в ресторане, — подумала я. — Хотя они ведь могут работать там под прикрытием».

— Вероятно, про них, — согласилась с ним Инесса. — А вот тех, что постарше, Игорь окрестил «соседями». Один из них такую пафосно-трагическую речь толкнул у могилы, будто заранее готовился…

— Это который? — уточнил Ариша.

— Невысокий, с глубокими залысинами, — начала описывать его Инесса.

— Я так и думал! Кирилл горазд языком чесать. Он, если, конечно, не врет, преподавал когда-то философию.

— Охотно в это верю. Я слышала, как на поминках, после второй рюмки, он начал рассуждать о психофизическом параллелизме.

— Вот идиот! Я же предупреждал его, чтобы не забывал, где находится, и держал язык за зубами!

— Аристарх, ты напрасно его ругаешь. Все было вполне пристойно. Он умудрился посмотреть на жизнь и смерть абстрактного человека сквозь призму философии. Я не берусь точно воспроизвести то, что говорил Кирилл, но чувствую, он был прав. Действительно, между психической и физической сущностью человека может лежать огромная пропасть. Вот взять того же Бочарова: он физически крепок и гармоничен внешне, но вот с психикой у него явные проблемы. Как Сергей ни старался контролировать свои эмоции, но в его глазах порой так и сверкали искорки торжества. И это при том что он не пил спиртного, поскольку ему предстояло снова сесть за руль. Он говорил вслух скорбные слова, а внутри радовался, что Селезнева больше нет… Разумеется, по его убеждению, больше нет, — поправила себя Инесса. — А вот его мать, Антонина, показалась мне искренней женщиной. На обратном пути мы обменялись с ней номерами телефонов. У нее, оказывается, собственное ателье! Я недавно нашла у себя в шкафу отрез гипюра. Кружева сейчас снова вошли в моду… Так вот, я собираюсь на днях сходить в ателье. Бочарова сказала, что с ней работает племянница, Варя. Она очень талантливая девушка — модельер. Вот она-то мне и скроит платье из гипюра.

— Инесса, вы даже не представляете, как это кстати! — заметила я.

— Так, я чувствую, намечается повод, чтобы надеть праздничный наряд. Так может, и мне сшить на заказ смокинг? — Ариша озадаченно пригладил свою бородку.

— Почему бы и нет? — улыбнулась ему Инесса.

Она пробыла у нас еще около часа, а затем они с дедулей уехали в город.

Глава 13

Сергей позвонил на следующий день и предложил встретиться все в том же ресторане «Александрия», в час дня. Я согласилась, хотя сразу почувствовала, что ничего хорошего от этой встречи ждать не стоит.

В ресторан я зашла с опозданием на полчаса. По первому же взгляду мне стало ясно, что Бочаров не слишком-то терзался ожиданием. Стол, за которым он сидел, был уставлен разными блюдами.

— Приятного аппетита! — пожелала я, подойдя к нему.

— Спасибо, — Сергей отправил в рот кусок мяса и стал тщательно его пережевывать. Увидев официантку, он подозвал ее: — Мариночка, прими у девушки заказ.

— Слушаю вас, — обратилась она ко мне.

— Чашку капучино, пожалуйста, — попросила я.

— Не слушай ее, Мариночка! У нас сегодня праздник, поэтому гуляем по полной! Значит, так, принеси нам шампанского! А все остальное на твой выбор, — озадачив официантку, Бочаров снова уткнулся в свою тарелку.

— Ну и какой же у тебя праздник? — поинтересовалась я.

— А ты разве не догадываешься? — Устав ждать ответной реплики, Сергей поправился: — Ну хорошо, я не так выразился. Не праздник, а знаменательное событие… В любом случае это надо отметить.

— Без меня. Я пришла сюда за другим.

— За деньгами, что ли? — усмехнулся Бочаров. — Да получишь ты свои деньги, не переживай! А помнишь, как ты сказала, что не возьмешься за мое поручение? Молчишь… Ну конечно, ты все это помнишь, возможно, даже таишь на меня обиду. Но ты сама виновата. Не надо было ломаться. Я озвучил тебе свой заказ, поэтому не мог допустить, чтобы ты, зная о моих намерениях, осталась в стороне. Теперь мы с тобой, как сообщающиеся сосуды. Если моя мать узнает что-то об истинных причинах смерти Селезнева, то и твой дед моментально узнает об этом… Впрочем, не надо о грустном. Вот сейчас принесут шампанское, и я скажу тебе что-то важное. Кстати, Полина, ты в курсе, что шампанское — единственный спиртной напиток, который можно пить под любое блюдо? И под мясо, и под рыбу, и под фрукты, и даже под то, которое подают холодным… Ты понимаешь, о чем я?

— Разумеется, — не догадаться, что он имел в виду месть, было невозможно.

Помнится, отомстив Синдякову, по вине которого погибли мои родителя, я испытала чувство удовлетворения. Но праздновать сие событие в ресторане, да еще с шампанским — такое мне в голову не приходило. Бочаров же, избавившись, как он полагал, от своего личного врага, решил устроить пирушку.

— А вот и Мариночка. Не надо, — остановил он официантку, которая собиралась открыть бутылку, — я сам.

— Не трудись, я не пью шампанское. Совсем, — я отодвинула фужер.

— А что же ты тогда молчала? Скажи, что ты предпочитаешь в это время суток: вино, мартини, коньяк? — запоздало поинтересовался Сергей.

— Сейчас это совсем неважно — я за рулем.

— Не проблема! Мой человек довезет тебя до дома, тем более туда все равно надо заскочить, чтобы кое-что оттуда забрать. Ну так что ты будешь пить? — допытывался Бочаров.

— У меня сегодня еще много дел, так что придется воздержаться от алкоголя.

— Полина, ну что ты опять ломаешься? Я ведь хотел сделать тебе предложение…

— Какое еще предложение? — насторожилась я, подумав, что речь пойдет о новом заказе.

— Работать со мной на постоянной основе. Вместе мы с тобой такие дела могли бы сотворить! Весь Горовск был бы наш! — нескромно заявил Бочаров. — Что скажешь?

Все оказалось даже хуже, чем я предположила. Окрыленный «успехом» нашего совместного предприятия, он, кажется, решил поставить убийства на поток. В его глазах был блеск одержимости. Сергей ждал от меня ответа, но я задала ему встречный вопрос:

— Я не совсем поняла, какой смысл ты вкладываешь в слова: «Весь Горовск был бы наш»?

— А мне кажется, что ты все прекрасно понимаешь. Мы ведь с тобой во многом похожи, поэтому должны мыслить одинаково, а потому понимать друг друга с полуслова.

— Мы не можем мыслить с тобой одинаково, — возразила я, — поскольку ты мужчина, а я — женщина. Один классик сказал, что женщина всю жизнь помнит о первом поцелуе, а вот мужчина сразу же забывает о последнем. В данном контексте речь идет не о поцелуе, а кое о чем другом, не слишком приятном…

— В этом смысле, наверное, мы действительно разные. Но это даже хорошо. У нас с тобой может что-нибудь получиться, — недвусмысленно предположил мой собеседник. — Отрицательные заряды притягиваются. Знаешь, я ненавижу баб, которые истерят из-за сломанного ногтя. А ты не такая…

— Отчего же? Я тоже могу истерить из-за сломанного ногтя, — я посмотрела на свои ногти и с сожалением отметила, что уже давно надо было сходить к маникюрше.

— Не думаю. Я слишком хорошо тебя изучил, — самоуверенно заявил Сергей. — Ну так что скажешь насчет моего предложения?

Мне было ясно как дважды два, если я сейчас откажусь, то Бочаров, как и в прошлый раз, не примет мой отказ. Все пойдет по тому же сценарию, но уже на новом витке, поэтому в заложниках могут оказаться Ариша или Алинка. Хотя не исключено, что он придумает что-нибудь новенькое, дабы воздействовать на меня. Я запоздало поняла, что Сергей слышал все мои «радиоспектакли». А мою угрозу уведомить Антонину Никитичну о том, что ее сын — заказчик убийства, он попытался нейтрализовать ответной угрозой сообщить моему деду о том, что я исполнитель страшного преступления.

— Мне надо подумать, — ответила я нейтральным тоном.

— Ладно, думай, но не слишком долго. И чтобы ты приняла нужное решение, я хочу вручить тебе это, — Бочаров взял со стула, стоявшего рядом с ним, бумажный подарочный пакет и торжественно отдал его мне.

Заглянув вовнутрь, я увидела сверток, завязанный бантиком, и, не желая терзаться догадками, спросила:

— Что это?

— Деньги, все в рамках наших договоренностей.

Уж не знаю, что на него больше подействовало — опасение, что его мать все-таки узнает страшную правду, или желание продолжить наше сотрудничество. Скорее всего, и то, и другое. Бочаров решился-таки произвести со мной окончательный расчет, при этом он подстраховался. Со стороны этот красочный пакет выглядел как невинный презент девушке. Догадаться, что происходит окончательный расчет за заказное убийство, было просто невозможно.

Поставив пакет на соседний стул, я спросила:

— А Люся с Васей?

— Разве ты не в курсе, что я их уже отпустил? — не моргнув глазом, соврал Сергей.

— Нет.

— Они уже на свободе. А что же ты ничего не ешь? — Бочаров сменил тему разговора. — Марина же принесла тебе для начала фирменный салат «Александрия». Рекомендую — очень вкусный. Здесь отличная кухня! Впрочем, ты сама можешь в этом убедиться.

У меня не было аппетита, более того, меня тошнило от неприкрытого цинизма Бочарова. Однако ситуация была не та, чтобы встать и уйти. Я еще не забыла, как в прошлый раз он кричал мне вдогонку: «Ты все равно этим займешься! Я сказал!» Что за этим последовало, я тоже помнила, поэтому решила притупить бдительность Бочарова, придвинула к себе салат и стала есть его через силу. Вскоре Марина принесла мне горячее — почки, тушенные с овощами в горшочке. Интересно, почему она выбрала именно это блюдо? Оно самое дорогое или шеф-повар приготовил по случайности лишнюю порцию, вот она и сгодилась для меня? В голову лезла всякая дребедень, а вот ответ на то, как выпутываться из этой ситуации, мой мозг почему-то отказывался выдавать.

— Действительно, все очень вкусно, — заметила я, причем без лукавства.

— А я что тебе говорил! — Сергей самодовольно ухмыльнулся. Мне показалось, что его ремарка имела отношение не только к меню данного ресторана. Он хотел лишний раз подчеркнуть, что его предложение тоже очень «вкусное». Мы перебросились с ним еще парой-тройкой незначительных фраз, а когда трапеза была закончена, Бочаров спросил:

— Ну так что ты надумала?

— Пока ничего. Признаюсь тебе, я вообще сейчас об этом не думала, а наслаждалась вкусом этих изысканных блюд, — я посмотрела на пустые тарелки.

— Полина, я сегодня добрый. И потом, благодаря тебе я такое дело состряпал! Мой отец, — Сергей воздел глаза кверху, — наверняка мной доволен. Полина, я дам тебе время еще подумать. Суток будет достаточно?

— А если я откажусь? — провокационно осведомилась я.

— Что-то мне подсказывает, ты не откажешься. А если вдруг такое случится, — Сергей, прищурившись, глядел на меня, — то мне придется привести новые аргументы, которые убедят тебя в выгодности нашего альянса.

Бочарову, оказывается, были не чужды ухищрения дипломатии! Но мне ли было не знать, что за этой благопристойной фразой стояла мерзкая угроза.

Все, что я могла сделать в данной ситуации, это поторговаться насчет времени.

— Сергей, понимаешь, у меня возникли кое-какие проблемы…

— Что такое? Быть может, я могу тебе помочь? — Бочаров предложил свои услуги, не дослушав меня до конца.

— Нет-нет, я теперь сама со всем этим разберусь, — я многозначительно посмотрела на пакет с деньгами. — Просто это займет некоторое время. У меня сейчас голова забита совершенно другим. Я просто не в состоянии оценить всей выгодности твоего предложения.

Я дала понять своему собеседнику, что не настроена категорически против нашего тесного сотрудничества в будущем.

— Ну хорошо, — смилостивился Сергей. — Так и быть, я могу дать неделю. Столько времени, надеюсь, тебе хватит, чтобы разобраться со своими делами и принять решение?

— Думаю, да, — ответила я, решив про себя, что за такой короткий срок, если очень постараться, можно выбить у этого безумца почву из-под ног.

— На том и порешим, — Бочаров жестом подозвал официантку и попросил у нее счет.

— А что насчет «жучков»? — вспомнила я. — Надеюсь, они не поселились у меня навеки?

— Мой человек может прямо сейчас поехать с тобой и все забрать. Тем более что эта электроника мне нужна для другого дела.

— Нет, сейчас ехать не надо, у меня есть еще кое-какие дела в городе, но вот часам к пяти я вернусь домой. Было бы неплохо, если бы и твой человек к этому времени подъехал туда.

— Хорошо, — кивнул Сергей, заглядывая в счет.

— Надеюсь, ты не разочаруешь меня своей необязательностью? — Я дала понять, что язык дипломатии мне тоже известен.

— Постараюсь, — Бочаров вложил в папку несколько купюр, поднялся и, подойдя ко мне, помог встать, отодвинув мой стул. — Пакет не забудь, пожалуйста!

— Ну что ты, я не доставлю здешним официантам такой радости, — я направилась к выходу.

Сергей немного замешкался, но догнал меня уже около двери и галантно распахнул ее передо мной. Со стороны он производил впечатление молодого человека с хорошими манерами, но вряд ли кто-то вокруг представлял себе, какие черные мысли крутятся у него в голове. Даже я могла лишь догадываться, в меру своей испорченности, что стояло за его фразами: «Мы с тобой такие дела могли бы сотворить! Весь Горовск был бы наш!» А что до моей испорченности, то она, по сравнению с его, наверняка была лишь в зачаточном состоянии.

Выйдя на улицу, я заметила «Мазду», за рулем сидел Антон.

— Созвонимся через неделю, — сказал мне на прощание Сергей и направился к этой машине.

Сев в «Мини-Купер», я дождалась, когда «Мазда» отъедет, и только потом вырулила с парковки. Для порядка я немного поездила по городу, проверяя нет ли за мной «хвоста», и только после того, как убедилась в его отсутствии, поехала в сторону гостиницы «Олимпус». Остановившись у соседнего здания, я вышла из машины, огляделась и, не заметив никого подозрительного, направилась к отелю.

— Девушка, а вы куда? — обратился ко мне охранник, когда я попыталась пройти к лифту, не выписывая пропуск.

— Я к Соколову.

— К какому еще Соколову? — откровенно тупил секьюрити.

— К Александру Николаевичу.

— Так его нет, он пять минут тому назад уехал.

— Жаль, конечно, но у меня здесь еще одно дело. Мне надо встретиться с гостем.

— Выпишите пропуск, пожалуйста, — охранник подвел меня к стойке рецепции.

— Слушаю вас, — сказала администраторша, не поднимая на меня глаз.

— Скажите, а господин Малкиньш из шестьсот двенадцатого номера у себя?

— У себя, — девушка загадочно улыбнулась, — только он не один. У него дама.

— Госпожа Селезнева? — предположила я. Легким кивком головы администраторша дала мне понять, что я не ошиблась. — И давно она там?

— С утра. Хотите позвонить ему? — Девушка предложила мне телефон.

— Пожалуй. — Я взяла трубку и набрала цифры, которые подсказала мне администраторша.

— Алло! — ответил Селезнев.

— Здравствуйте, Николай Александрович! Я стою на рецепции… Вы не сильно заняты?

— Ну что вы? Чем я могу быть занят? Мы сидим с женой, обсуждаем, куда нам поехать… Поднимайтесь к нам, может, что-то посоветуете. — Мне показалось, что он даже обрадовался мне.

— Скоро буду.

Минут через пять я постучалась в номер и услышала:

— Открыто! Заходите!

— Здравствуйте! — поприветствовала я супругов Селезневых.

— Добрый день! — ответил Николай Александрович. Его жена лишь молча кивнула мне. Я углядела в ее глазах ревность. Между тем Селезнев стал нас знакомить: — Это моя супруга, Анна Павловна. А это — частный детектив, Полина Андреевна.

— Очень приятно, — ответила я, усаживаясь в свободное кресло, а Селезнева опять-таки лишь кивнула мне.

— Анна принесла пирожков собственного приготовления. Угощайтесь, — предложил мне Николай Александрович.

— Благодарю вас, но я только что из-за стола. Собственно, я вот по какому поводу, — я вынула из пакета сверток, завязанный ленточкой с бантиком. — Бочаров произвел сегодня окончательный расчет. Я подумала, что основную часть этой суммы было бы справедливо отдать родственникам Алены Дроновой…

— Полина Андреевна, вы даже не представляете, как это будет кстати! Насколько я помню, Алена жила с мамой, инвалидом второй группы. Эта женщина, — Селезнев задумался, — Светлана Михайловна, кажется, так ее звали, жаловалась, что у нее совсем нет денег на то, чтобы достойно проводить дочь. Она собиралась взять кредит. Не так давно, по весне, я видел ее в продовольственном магазине, она покупала самые дешевые продукты и даже что-то выложила на кассе из своей корзинки, вероятно, осознав, что у нее не хватит денег.

— Николай Александрович, а вы случайно не помните адрес Дроновой? — поинтересовалась я.

— Конечно, помню — улица Рахова, дом восемнадцать, квартира сорок восемь.

— Но, позвольте, — наконец-то подала голос Анна Павловна, — вы что же, вот так просто придете к этой женщине и дадите ей деньги? Возьмите, это вам от убийцы вашей дочери!

— Нет, — возразила я, — у меня и в мыслях не было говорить ей нечто подобное. Насколько я понимаю, Светлана Михайловна считает, что ее дочь погибла по нелепой случайности. Вряд ли ей станет легче, если она узнает, что к ее смерти приложил руку Бочаров.

— Ну а как тогда вы собираетесь объяснить ей происхождение этих денег? — поинтересовалась Селезнева.

— Да, Полина Андреевна, это действительно непраздный вопрос. Поскольку я общался с этой женщиной, то имею определенное представление о ней. Как бы ни сложно ей сейчас было материально, она может отказаться от денег, происхождение которых туманно. Она хоть и бедна, но с принципами, — поведал мне бывший следователь.

— Значит, надо что-то придумать, — сказала я, не имея пока ни малейшего представления, каким образом можно обставить это дело.

— Да что уж тут можно придумать? — Селезнева скептически поджала губы.

— Я даже не берусь давать вам какие-то рекомендации, — стушевался ее супруг.

— Скажите, а чем Алена занималась?

— Она работа в турагентстве, менеджером — продавала путевки, иногда сопровождала группы. Насколько мне известно, Дронова окончила иняз и знала два языка: английский и немецкий, — Николай Александрович смолк, припоминая другие подробности. — Еще она увлекалась фотографией. Ее снимки даже украшали офис рекламного агентства, в котором она работала. Дома тоже висело несколько фотографий в рамках. Мне понравились эти пейзажи. И знаете, был среди них один кадр, сделанный из окна, того самого, на рассвете… Именно это обстоятельство заставило меня поверить в то, что Алена любила сидеть на подоконнике…

— А я вот все думаю, — снова заговорила Анна Павловна, — может быть, это был все-таки несчастный случай? За что ему тогда тебя заказывать? За то, что ты его не посадил? Так за это благодарить надо.

— Лично у меня, Аня, — обратился к жене супруг, — уже нет никаких сомнений, что Бочаров преднамеренно и хладнокровно убил Дронову. Это я раньше упорно не хотел в это верить, потом все же признал для себя тот факт, что он толкнул ее, но толкнул случайно, в пылу спора… А меня он все-таки заказал. Был бы он ни при чем, разве он пошел бы в морг, чтобы собственными глазами увидеть мой труп?

— Да, не пошел бы. Не понимаю, что же такое с Сергеем случилось? Тоня ведь всю душу в него вкладывала, а он превратился в жестокосердного убийцу… Коля, ты бы слышал, что он сказал на кладбище, — Селезнева смахнула слезу, катившуюся по щеке. — Он сказал, что ты был для него за отца, и даже вспомнил, как вы делали вместе с ним скворечник.

— Да, было такое. Тоня позвонила мне и сказала, что сыну задали по биологии сделать скворечник, а он понятия не имеет, как к нему подступиться. Пришлось мне прийти ему на выручку.

— Я помню. А вот наш Игорь через пару лет сам смастерил скворечник, — заметила Анна Павловна. — Он тебя всю неделю ждал-ждал, а ты каждый день приходил домой поздно, едва ли не ночью, и даже в выходные пропадал на своей работе. В воскресенье Игорек понял, что рассчитывать может только на себя, нашел где-то доски, взял в кладовке пилу, молоток, гвозди, изранился весь, но задание выполнил.

— Правда? — удивился Селезнев. — А я даже не знал об этом.

— Разве тебе до того было? Для тебя же работа всегда была на первом месте, — не преминула упрекнуть мужа Анна Павловна.

— Может, и так, зато наш Игорь вырос нормальным мужиком, у которого все в руках спорится, а этот щенок… Я даже не хочу больше о нем говорить. Лицемер! Сам заказал меня и сам же выступал с некрологом!

— Тоню жалко, она рано или поздно узнает, какого монстра вырастила. Уверена: ее вины в этом нет. Сергей просто выродок! Как бы его ни воспитывали, он все равно стал бы отъявленным негодяем… Полина, а вот я хотела спросить вас, почему он обратился именно к вам? — поинтересовалась Селезнева.

— Да, мне это тоже не дает покоя, — признался ее супруг. — Помнится, вы обещали рассказать об этом. Может, сейчас как раз пришло время?

— Ладно, слушайте, — я стала без пафоса и лишней детализации рассказывать о том, как и за что наказала Синдякова…

— А я хорошо помню, как узнал о том ДТП, — заметил Николай Александрович. — На совещании доложили, что в машину нашего прокурора врезался пьяный водитель…

— Мой папа в тот день не пил, и авария произошла на моих глазах, — повторила я дрогнувшим голосом.

— Извините, Полина Андреевна, я не хотел вас обидеть своим недоверием. Я просто вспомнил о том, как был преподнесен тот случай… Честно говоря, меня не слишком все это удивляет. Синдяков подстраивал законы под себя и от подчиненных требовал невозможного. У меня у самого был с ним конфликт. Я отказался по его просьбе замять дело, заведенное на сына одного бизнесмена, в результате его отдали другому следователю, а мое повышение, которого я ждал со дня на день, отложилось на неопределенный срок… Выходит, в том, что Синдяков лишился рассудка, есть ваша заслуга? А я-то думал, что это — результат его пристрастия к алкоголю…

— Определенная доля моего участия в этом есть, — признала я. — Но по большому счету, он сам потихоньку лишал себя разума, я лишь чуть-чуть подтолкнула этот процесс. Возмездие пусть поздно, но все же настигло бывшего прокурора. Так уж случилось, что ко мне стали обращаться люди, которые искали справедливости, но не нашли ее ни в полиции, ни в прокуратуре, ни в суде. Я не могла отнять у них последнюю надежду, поэтому бралась за решение их вопросов. Вы можете спросить — как? Я вам отвечу — по-разному. Каждый человек сам себе враг. Для того чтобы кого-то наказать, достаточно найти у него пороки и слабости, а затем повернуть их против него же самого…

— Вы мисс Робин Гуд, что ли? — спросила Анна Павловна и, наткнувшись на укоризненный взгляд мужа, смутилась собственных слов.

— Аня, да что ж ты сплетни всякие собираешь! — упрекнул ее Николай Александрович. — Полина Андреевна — частный детектив…

— Ну да, ну да, — закивала Селезнева, заставив мужа призадуматься.

— Я стала заниматься частной практикой, — продолжила я. — А с Бочаровым у меня нашелся общий знакомый, который и порекомендовал ему обратиться ко мне, несколько исказив то, чем я занимаюсь. Когда Сергей озвучил мне свое задание, я отказалась, сказав, что он обратился не по адресу. Тогда он взял заложников и пообещал жестоко расправиться с ними, если я не передумаю. А еще он дал мне понять, что на месте бомжей могут оказаться мои близкие… Единственным выходом в сложившейся ситуации была инсценировка несчастного случая.

— А что дальше? — спросила Анна Павловна.

— Дальше вы уедете из города. Не ограничивайте себя материально в выборе тура, Бочаров высоко оценил мои «услуги», — я стала распаковывать сверток.

— Заплатить его деньгами ритуальному агентству — это еще куда ни шло. Но отдыхать за счет этого выродка я не желаю! — запротестовал Селезнев.

Мне показалось, что его супруга имела свое мнение на сей счет.

— Бочаров доставил вам определенные неудобства, поэтому будет вполне справедливо, если он хоть как-то компенсирует вам моральный, а по большей части материальный ущерб. Возьмите, — я протянула пару пачек Анне Павловне.

— Полина, пожалуй, права, это компенсация ущерба, — сказала та, поглядывая на мужа.

— Ладно, бери, — махнул тот рукой. — Иначе ты всю оставшуюся жизнь пилить меня будешь, что я отказался от этих денег.

— Нет, если ты категорически против и всю оставшуюся жизнь будешь упрекать меня в том, что я их взяла, то я их верну, — Селезнева протянула пачки обратно.

— Ну что вы как дети! Берите, а как распорядиться этими деньгами, решите сами. Если уж вам совсем противно потратить их на себя, вы всегда можете отдать их на благотворительность.

— Да-да, мы подумаем об этом, — Анна Павловна убрала деньги в сумку.

Мне надо было решить с Николаем Александровичем еще один вопрос, но я не хотела обсуждать его при Селезневой.

— Ну что ж, мне пора. Вы меня проводите? — спросила я Селезнева.

— Да, конечно. Аня, я скоро вернусь, — он вышел со мной за дверь.

— Вы когда хотите уехать из города? — поинтересовалась я.

— Мы с женой еще точно не решили, но затягивать с этим вопросом не будем. Я уже устал сидеть здесь почти безвылазно. Потом этот номер, вы ведь его оплачиваете…

— Ну не из своих же кровных, — заметила я. — Николай Александрович, обстоятельства складываются так, что надо ускорить процесс, который мы обсуждали с вами в прошлый раз. Вы сможете сегодня позвонить другу вашего детства?

— Ну если этого никак не избежать, я позвоню, — без особой радости согласился Селезнев. — Вот жена уйдет, и я сделаю это.

Мы дошли до лифта, около него стояли люди. Наш разговор еще не был закончен, поэтому я предложила:

— Может, пойдем вниз пешком?

— Хорошо.

На лестнице никого не было. Спускаясь на первый этаж, мы успели обсудить, в каком ракурсе вести разговор с Гранитом.

Глава 14

Домой я вернулась в половине пятого. Ариши дома не было. Я сразу же прошла в кладовку, взяла «жучки» и разбросала их по разным комнатам. В начале шестого раздался звонок домашнего телефона.

— Алло! — ответила я.

— Здравствуйте! Охрана вас беспокоит. Тут к вам приехали на «Шкоде Йети», — сотрудник «Сириуса» назвал номерной знак. — Пропуск на эту машину не заказан. Что делать?

— Пропустите, — разрешила я, — но только сегодня. В список тех, кому постоянно разрешен сюда въезд, эту машину не включайте.

— Вас понял, — охранник отключил связь.

Вскоре около коттеджа остановилась «Шкода». Водитель вышел из машины и нажал на кнопку домофона. Из вредности я не стала сразу же открывать дверь, а минуть десять помариновала «грифовца», приехавшего забрать «жучки».

— Заходите, — наконец открыла я дверь и впустила молодого человека, который полторы недели тому назад выдавал себя за помощника электрика. — Разувайтесь!

Тот скинул кроссовки и сказал:

— Надо бы электричество ненадолго выключить.

— Пойдемте, — я повела «грифовца» в подсобку, где стоял щиток.

— Вы не возражаете, — сказал тот, вырубив в доме свет, — если я начну со столовой и пойду дальше по часовой стрелке?

— Не возражаю.

Я стала ходить за бочаровским сотрудником и следить за каждым его движением, чтобы он специально или ненароком не оставил в доме прослушивающих устройств. Тому это явно не нравилось, но он был вынужден мириться с моим пристальным взглядом. Когда первый этаж был очищен от прослушки, мы поднялись на второй. Моя комната была первой по ходу нашего движения. Парнишка зашел туда следом за мной, огляделся, будто вспоминая, где именно здесь находится «жучок», и совершенно неожиданно для меня направился к окну. Сделав вид, что он снял «насекомое» с портьеры, молодой человек сказал:

— Ну здесь все, пойдемте дальше.

— Все? Вы уверены?

— Да, — кивнул тот, стараясь избегать моего взгляда.

— Я припоминаю, что вы откручивали здесь розетку. Интересно, для чего?

— Правда? — Парнишка сымитировал удивление. — Совсем забыл! Ладно, давайте посмотрим, что там…

Выходит, Бочаров дал ему задание кое-какие «жучки» оставить. Только он был не в курсе, что у меня имеется детектор прослушивающих устройств, поэтому я проверила коттедж и определила местоположения всех «жучков». «Грифовец» предпринял еще одну попытку оставить прослушку в холле второго этажа, но я снова ему помешала:

— А это что такое? — спросила я, указав рукой на картину, в уголке которой торчал посторонний предмет.

— Забыл! Честное слово, — попытался обмануть меня визитер.

— Ну да, ну да, — усмехнулась я.

— Ну вроде бы все, — наконец сказал он.

— Нет, не все, — возразила я, — в моей машине стояла прослушка плюс радиочастотная метка. Потом мобильник, он тоже был заряжен.

— Я ничего об этом не знаю.

— Зато я знаю. Вот, это я уже изъяла сама из «Мини-Купера» и телефона, — я вынула из кармана и протянула «грифовцу» электронные прибамбасы. — Надеюсь, вы ничего здесь больше не забыли?

— Вроде нет.

— Как знаете, если я найду что-то лишнее, то выброшу.

— Не найдете, — попытался заверить меня человек Бочарова. — Ну я пошел?

Вместо ответа я открыла ему дверь и увидела Аришу, выходящего из такси. Мужчины встретились на дорожке, ведущей к дому, но молча прошли друг мимо друга.

— И что ему снова надо было здесь? — недовольно осведомился дед.

— Приходил за «жучками», — пояснила я.

— Забрал?

— Ну естественно! А ты чего не в духе?

— Ты не поверишь, Полетт, но я сегодня проиграл, — сильно смущаясь, признался Ариша.

— Много?

— Разве дело в сумме? Малоприятным является сам факт, что я, — дедуля приложил руку к груди, — и проиграл.

— Надеюсь, ты не будешь впадать по этому поводу в затяжную депрессию?

— Не знаю, посмотрим, может, и буду, — парировал мне Ариша, поднимаясь на второй этаж.

По его интонации я уловила, что все не так уж критично.

Для порядка я проверила, не оставил ли «грифовец» что-либо после себя. Мой прибор ни разу не пискнул, значит, дом был чист. Не получилось у парнишки схалтурить, хоть он и пытался. Теперь я наконец-то могла вести важные телефонные разговоры, не выходя из своей комнаты. Первым делом я позвонила Алинке.

— Алло! — ответила она.

— Привет! Как дела?

— У меня все хорошо, — моя подружка впервые за последний месяц не пожаловалась на увеличение своего веса.

— Это радует. А я звоню тебе по делу. Ты можешь завтра утром устроить мне встречу с Евой?

— Интересно, а зачем тебе понадобилась моя соседка?

— По большому счету, мне нужна ее собака, — я объяснила Нечаевой зачем и спросила: — Как ты думаешь, Ева согласится мне посодействовать?

— Ну не знаю, — Алинка призадумалась. — Впрочем, она так же не выносит разного рода несправедливости, как и мы с тобой. Если ей объяснить, зачем это надо, она согласится. Если ты позволишь, я сегодня проведу с ней подготовительную работу?

— Проведи, — не возражала я.

— А ты подъезжай ко мне часам к одиннадцати, — предложила Нечаева.

— Хорошо, — поговорив со своей подружкой, я позвонила Селезневу, но его мобильник был отключен, а в номере его не оказалось.

* * *

После работы Игорь Селезнев заехал за матерью и отвез ее на дачу. Соседи, как увидели Анну Павловну, сразу же забросали ее вопросами:

— Как Коля? Что с ним?

— Нормально с ним все, скоро поправится, — сказала та, решив, что теперь, когда Бочаров поверил в смерть ее мужа, уже нет смысла поддерживать легенду о смерти супруга.

Тем временем Николай Александрович собрался с мыслями и набрал по памяти номер телефона, который когда-то дал ему Гранит. Тот не ответил. Селезнев подождал минут пять и повторил вызов.

— Алло! — произнес мужской голос, явно принадлежавший не тому, кому он звонил. Бас Гранита сложно было перепутать с другим голосом.

— Я могу поговорить с Александром Михайловичем? — уточнил Николай Александрович.

— Кто его спрашивает?

— Селезнев, — отрекомендовался бывший следователь.

— Там какой-то Селезнев вас спрашивает, причем по имени-отчеству, — приглушенно произнес человек, ответивший вместо Гранита.

— Какой еще Селезнев? — пробасил вор в законе. — Не знаю такого.

— Вы ошиблись, — сразу после этих слов послышались короткие гудки.

Звонок, который морально дался Николаю Александровичу нелегко, оказался бесполезным. Гранит его не вспомнил или сделал вид, что не вспомнил. По сути это было одно и то же. Только Селезнев хотел сообщить мне об этом, как зазвонил мобильник — на экране обозначились повторяющиеся цифры.

— Слушаю!

— Николай Александрович, вечер добрый! — пробасил Караваев. — Ты не поверишь, но я ждал твоего звонка, не сейчас, а еще полгода назад, когда тебя выперли из прокуратуры.

— Я сам ушел, — заметил Селезнев.

— Да ладно, думаешь, я не знаю, как тебя ушли? Вот если бы ты ко мне по горячим следам обратился, можно было бы вернуть тебя обратно. Сейчас это уже проблематичнее…

— Я не собираюсь возвращаться на службу.

— Да? — Гранит прокашлялся. — Ладно, Коля, это все предисловие. Я так понимаю, ты не просто так мне позвонил. Проблемы?

— Я сказал бы иначе — нужно твое содействие.

— Так, — протянул Караваев, — давай это обсудим, но не по телефону. Ты сейчас дома?

— Нет, я в гостинице «Олимпус».

— Ты из дома ушел, что ли? Жена достала?

— Нет, в этом плане у меня все в порядке. Просто обстоятельства сложились так, что мне нельзя оставаться дома.

— Значит, ты позвонил мне не из-за пустячка… Коля, я приехал бы к тебе в отель, но ведь завтра весь город будет знать, что я там был. Твои бывшие коллеги станут гадать, к кому я приезжал. Чего доброго, узнают, что к тебе. Так что давай лучше ты подъезжай ко мне. Я пришлю за тобой машину. Тебя это не обидит?

— Нет. На что ж тут обижаться?

— До встречи, — Гранит отключил связь.

Вор в законе все-таки вспомнил бывшего следователя. Или это Сашка Караваев вспомнил друга своего детства? Скорее первое. Николай Александрович уловил в голосе Гранита покровительственно-высокомерные интонации.

Минут через сорок зазвонил мобильник.

— Слушаю, — ответил Селезнев.

— Николай? — уточнил незнакомый мужской голос.

— Да.

— Черный «БМВ» с номером икс-пять-пять-пять-икс-икс ждет вас на противоположной стороне улицы.

— Я понял, скоро буду.

Бывший следователь сразу догадался, почему авто с обращающим на себя номером не подъехало к парадному входу в отель — над ним были камеры наружного наблюдения, и человек Гранита не стал подставлять его. Мало ли, где и когда всплывет эта запись?

Селезнев вышел на улицу и сразу же увидел черный «Спортейж». Впрочем, номера были не те, что у «Киа», на котором ездил Бочаров. Несколько расслабившись, Николай Александрович направился к перекрестку, но тут его взгляд упал на «Сузуки SX4» красного цвета. В мозгу сразу щелкнуло — такая машина у Антонины. Приглядевшись, он заметил, что за рулем сидит другая женщина, помоложе. «Дожил, — подумал Николай Александрович, — я так скоро начну бояться собственной тени. Кругом Бочаровы мерещатся».

Дойдя до «БМВ», Селезнев огляделся по сторонам и открыл заднюю дверцу. Водитель молча кивнул ему и завел двигатель. Дорога до особняка, в котором жил Гранит, заняла минут тридцать. За все это время в салоне авто не прозвучало ни одного слова. Николая Александровича посетила мысль, что он зря решился на звонок вору в законе. Он пытался придумать какой-нибудь предлог, чтобы повернуть обратно, но когда в голову пришло что-то более или менее подходящее, назад пути уже не было — автомобиль въехал в открывшиеся перед ним ворота. Следователь в отставке оказался на чужой территории, а правила, по которым там играют, всегда казались ему чуждыми. Но чрезвычайные обстоятельства заставили его изменить свои взгляды и сделать почти невозможное.

Селезнев вышел из машины и пошел по дорожке к особняку. Неожиданно из-за колонны вышел человек с ручным металлоискателем.

— Оружие, телефон, — попросил тот.

Визитер вынул из кармана мобильник, выключил его и подал охраннику:

— Пожалуйста.

Тот убрал его в свой карман и стал проводить прибором вдоль тела визитера. Не обнаружив ничего подозрительного, охранник сухо произнес:

— Пойдемте!

Николай Александрович последовал за ним, осознавая нелепость просьбы, которую ему предстояло озвучить хозяину этой усадьбы. Это раньше, во времена работы в Следственном комитете, он был хоть сколько-то интересен Граниту. Зачем теперь ему сдался пенсионер?

Человек резко остановился и толкнул вперед высокую белую дверь.

— Николай! — Караваев пошел ему навстречу, распахнув руки для объятий. — Рад тебя видеть!

— Взаимно, — Селезнев заметил, что Гранит делает знак своему человеку, чтобы тот оставил их вдвоем.

— Ты вот, наверное, думаешь, что я тебе это так, для проформы говорю. Но поверь, это от чистого сердца. Мне ведь с тобой делить нечего, у тебя своя жизнь, у меня — своя, — стал философствовать Гранит. — Не то, что в детстве. Мы тогда с утра до вечера вместе пропадали на речке… И ведь, что удивительно, в те счастливые времена можно было запросто всем скопом завалиться к твоим предкам или к моим, наесться до отвалу картошки в мундире и побежать снова на речку. Запросы у нас были маленькие. Что Бог послал, тому и радовались. Не то, что сейчас.

— Так и было, — подтвердил Николай Александрович.

— Я вот недавно поймал себя на мысли, если пропадет коньяк, к которому я привык, это станет для меня трагедией. Привычка, знаешь ли… А ты какие напитки предпочитаешь? — Караваев открыл бар, уставленный бутылками.

— Я не большой любитель спиртного, но от хорошего коньяка не откажусь, — дипломатично заметил Селезнев.

— Надеюсь, тебе этот понравится, — Гранит взял бутылку, рюмки и подошел к столу, в центре которого стояла огромная ваза с фруктами. — Что же ты стоишь? Присаживайся! Ну как тебе?

— Хорош, — заценил гость, пригубив напиток.

— Я знал, что тебе понравится! Ну, давай рассказывай, что привело тебя ко мне?

Алкоголь несколько расслабил Селезнева, и он озвучил суть своей просьбы:

— Мне нужны люди, которые устроили бы в городе два небольших погрома.

— Что не сидится спокойно на пенсии? Душа рвется в бой, не так ли? — насмешливо осведомился Караваев и вдруг посерьезнел: — Ты что же, Коля, хочешь, чтобы я наступил на собственную мозоль?

— С чего ты это взял? — растерялся Николай Александрович.

— Ты ведь наверняка задумал устроить погром в каком-нибудь подпольном казино или в борделе? — предположил Гранит, и Селезнев вспомнил, что тот курирует именно эти сферы.

— Вовсе нет.

— Значит, решил объявить бой наркотикам? — попытался отгадать вор в законе. — А ты не подумал, что можешь поссорить меня с Морозом или Султаном?

— Тоже мимо, — мотнул головой бывший следователь. — Объекты самые заурядные и с криминалом они никоим образом не связаны.

— Тогда я совсем ничего не понимаю, — Караваев посмотрел на своего гостя сквозь стекло коньячной рюмки. — Коля, ты мне поясни, в чем смысл? Я ведь, когда что-то не понимаю, начинаю мозги напрягать, могу лишнее себе понапридумывать…

— Саша, — произнес Селезнев и, услышав такое обращение со стороны, осознал, как оно нелепо прозвучало из его уст, — у меня и в мыслях не было как-то тебя подставлять. Это мои личные разборки. Надо навести шороху в двух местах. Я даже подумывал о том, чтобы сделать это самому, но потом вспомнил, что ты предлагал мне свои услуги. Твои люди наверняка с этим лучше справятся.

— Ну хорошо, — кивнул Гранит. — Допустим, у тебя завелись враги. Без них в наше время никуда. Что это за объекты, которые ты хочешь тряхануть?

— Один из них — это швейное ателье. Там надо устроить налет средь бела дня. А второй — негосударственный пенсионный фонд, туда надо бы наведаться ночью.

— Ладно, пенсионный фонд! Там наверняка одни жулики работают. А ателье? Неужели ты решил отомстить портному, который кривую строчку сделал на твоем гражданском пиджаке?

— А если и так?

— Ну что, Коля, ты большой оригинал, скажу я тебе! До меня доходили слухи, что ты стал альпинизмом заниматься. Никто из наших так высоко не забирался, в прямом смысле этого слова, как ты. Уж не знаю, зачем тебе это надо было, но, наверное, было надо. Ладно, Коля, дам я тебе своих людей, только я должен быть уверен, что их не заметут. Они, знаешь ли, мне самому нужны!

— Сигнализация в обоих случаях не сработает, об этом я позабочусь сам. И еще — никто из персонала пострадать не должен, грабить тоже не надо, только устроить беспорядок…

— Хочешь кого-то попугать, — догадался вор в законе. — Это мои люди могут устроить. Скажи, Коля, а ты уверен, что тебя этот цирк устроит? Может, нужно организовать представление посерьезнее?

— Нет, нужно сделать только то, о чем я сказал.

Гранит долго молчал, попивая мелкими глоточками согретый теплом руки коньяк, а потом изрек:

— Либо все это абсолютно никчемная мышиная возня, либо эти налеты — часть какой-то сложной операции. Я помню, что ты для меня сделал, так что настал мой черед выполнить твою просьбу. Когда нужно все это устроить?

* * *

— Полина Андреевна, я сказал Гра… Александру, — поправился Селезнев, — что эти мероприятия должны состояться уже завтра. Дело в том, что послезавтра мы с Аней уезжаем. Жена давно хотела поездить по Золотому кольцу. Нам попались горящие путевки, завтра она пойдет их выкупать.

— Я думаю, мы все успеем. Как только у нас будет все готово, я вам позвоню.

— Хорошо, я буду ждать вашего звонка.

Глава 15

Года два назад Ева с мужем и детьми возвращалась на машине с дачи и увидела на обочине дороги раненую собаку. Она остановилась и вышла из авто, чтобы как-то помочь бедняге, скулящей от боли. Было ясно, что дворняжка попала под машину и у нее раздроблена лапа. Увидев жалостливые лица своих детей, прильнувших к заднему стеклу, Ева поняла, что есть только один способ спасти животное — отвезти его в ветеринарную клинику. Муж Евы поддержал эту идею. Он достал из багажника клеенку и аккуратно переложил на нее собаку, а потом они с Евой перенесли животное в машину.

Вскоре дворнягу осмотрел ветеринар и сказал, что, кроме ноги, у нее еще сильно ушиблена грудная клетка.

— Шансов на то, что этот пес поправится, очень мало, их практически нет, а посему я предлагаю усыпить животное, чтобы оно не мучилось, — доктор посмотрел на Еву, но не нашел в ее глазах понимания.

— Если есть хоть какой-то шанс вылечить пса, лечите, — сказала она. — Я не смогу сказать детям, что позволила умертвить беднягу.

— Извольте, только вы должны знать, что лечение обойдется вам в копеечку. Вы готовы оплатить операцию и нахождение этого пациента, — ветеринар взглянул на скулящего пса, — в стационаре?

— Готовы, — в один голос сказали Ева с Германом.

— И наш прейскурант вы видели?

— Нет, но ваши расценки не имеют никакого значения, мы оплатим лечение в любом случае, — уверенно заявил Герман.

— Ну что ж, тогда будем готовить пациента к операции.

Лечение заняло около двух месяцев и действительно обошлось недешево, но оно того стоило. Когда пса забрали домой, он не только мог ходить, но и даже танцевать, хоть его этому никто специально не учил.

— Что за балет? — сказал как-то Герман, когда питомец начал кружиться вокруг него.

Дочка, не расслышав отца, спросила:

— Валет? Папа, ты наконец дал ему кличку? А то мы все просто Песиком его называем.

Так, с легкой руки Даши питомец обрел имя — Валет.

Я не раз слышала о нем от Алинки. Он хоть и был дворянской породы и попал в дом к Еве уже далеко не щенком, но, судя по рассказам Нечаевой, мог дать фору любому породистому четвероногому, дрессировкой которого хозяева занимались едва ли не с рождения. Неудивительно, что мне сразу пришло в голову задействовать в моей операции Валета. Ева не только не возражала, но даже обрадовалось, что ее питомца пригласили поучаствовать в благом деле восстановления справедливости.

Мы обсудили с хозяйкой Валета все детали, после чего поехали в ателье Бочаровой на разных машинах и разными путями. Я припарковалась у соседнего с ним здания и пошла в сторону «Золотой иглы» пешком. В это же самое время мне навстречу двигались Ева и ее питомец без ошейника. Зайдя в ателье, я намеренно оставила дверь открытой и обратилась к администратору:

— Девушка, скажите, а у вас можно заменить «молнию»?

— К сожалению, мы не занимаемся ремонтом одежды. Но здесь неподалеку есть… — сотрудница ателье замолчала, поскольку в этот самый момент в открытую дверь забежал беспородный пес без ошейника.

Валет, почувствовавший запах своей хозяйки (в моей сумке лежал Евин шарфик), стал с лаем бросаться на меня. Я хоть и знала, что он меня не тронет, но все равно немного испугалась и забежала за стойку рецепции. Что касается администраторши, то она забилась от страха в самый угол, напрочь забыв о тревожной кнопке, висевшей у нее на шее в качестве брелока. На лай, естественно, выбежали в холл сотрудники ателье. Валет пару раз гавкнул на них для острастки, заставив попятиться назад, и снова стал нападать на меня. В его умных глазах так и читалось: «Ну что, я достаточно хорошо играю свою роль? Или мне надо легонько укусить тебя?» Кивком я дала понять ему, что он все делает правильно.

— А что, если собака бешеная? — послышалось в толпе персонала.

Мне даже показалось, что эту фразу произнесла именно Варвара. Впрочем, я могла ошибаться на сей счет, зато я была уверена, что следующие слова принадлежали хозяйке ателье:

— Катя, вызывай охрану! Кнопка при тебе?

— Да-да, сейчас, — пролепетала девушка, в глазах которой застыл ужас.

Подняв трясущуюся руку, она нажала на кнопку болтающегося на груди брелока, подав на пульт охранной фирмы сигнал о тревоге. В этот самый момент я нажала на кнопку другого устройства, лежащего у меня в кармане, считав частоту сигнала.

— Девчонки, вы там как-нибудь держитесь, — бросила нам Антонина Никитична. — Сейчас приедут охранники…

— Они что же, его убьют? — робко спросила девушка в рабочем халате.

— Во всяком случае, не здесь, — ответила Бочарова. — Не хватало еще залить здесь все кровью.

Почувствовав негатив, исходящий от толпы, Валет снова гавкнул на нее.

— Собака точно бешеная! Смотрите, у нее даже пена изо рта идет, — фантазировала Варя, прячась за спины других сотрудниц ателье.

— Пену не вижу, а вот ошейника у нее точно нет. Значит, она ничейная. Пристрелить будет не жалко, — выдала Антонина Никитична.

В следующий момент в ателье забежала Ева и бросилась к Валету со словами:

— Так вот ты где? А я тебя ищу-ищу… Что же ты от меня сбежал?

Пес сразу же перестал лаять. На глазах у изумленной публики Ева надела на беспородного пса дорогой ошейник, пристегнула к нему поводок и, бросив на прощание короткое «простите», вывела нарушителя спокойствия на улицу. Я выбежала из ателье следом за ними, сразу же перешла на другую сторону дороги и стала ждать развязки. Минуты через три к ателье подкатила машина, из которой высыпали вооруженные до зубов бойцы частного охранного предприятия «Гриф», только опасность уже миновала. Собака, нарушившая привычный ритм работы ателье, уже ехала домой, где ее ждали лакомства как поощрение за хорошую работу. Пробыв в ателье не больше минуты, охранники сели обратно в машину и уехали. Я же перешла на другую сторону улицы, дошла до своего «Мини-Купера», села в салон, сняла парик, причесалась и поехала к Витьке Шило.

— Привет! — сказала я, переступив порог его домашнего офиса.

— Здорово! Проходи! Я сейчас, — Витька, по своему обыкновению, сел за компьютер. Его «сейчас» продлилось минут двадцать. Освободившись, Витька достал из ящика мой планшет и спросил: — Где же ты подцепила этот вирус? Таких в Интернете нет.

— Он побывал в чужих руках.

— Тогда понятно, — кивнул хакер. — Забирай! Я его почистил.

— Спасибо. — Я взяла планшет и протянула Шило устройство, которое он выдал мне вчера во временное пользование. — Я считала сигнал.

— Сейчас посмотрим. — Компьютер, за которым он сидел, стал издавать какой-то монотонный противный звук. — Нет, чуть позже. У меня проблемы.

Витька устранял их еще минут двадцать, после чего переключился на меня, но ненадолго — ему снова пришлось отвлекаться на свою работу. В общей сложности я пробыла у хакера два часа и вышла от него с новым прибором в сумке. Тот позволял блокировать сигнал тревожной кнопки. От Шило я поехала в гостиницу «Олимпус». По дороге я позвонила Селезневу, поэтому он ждал меня в холле отеля. Там я и передала ему прибор.

— Сейчас я позвоню по номеру, который дал мне вчера Гранит, — негромко сказал мне Николай Александрович, — и договорюсь о том, чтобы передать его человеку эту вещицу. А что с фондом?

— Ближе к вечеру начну с ним работать.

— Надеюсь, все будет так, как вам расписал ваш знакомый, — голос Селезнева прозвучал не слишком оптимистично. — Гранит не простит мне, если его люди попадутся.

— Все будет хорошо.

Я поднялась с кресла и направилась к дверям, но Николай Александрович остановил меня:

— Полина!

— Да, слушаю вас.

— Мне жена не дает покоя, все спрашивает, не вы ли все-таки та, кого называют, — Селезнев замолчал, потому что мимо нас проходила какая-то женщина, — мисс Робин Гуд?

Вместо ответа я загадочно улыбнулась ему и пошла к выходу.

Сев в машину, я поехала в сторону ЧОПа «Сириус».

— Здравствуй, Полина! Снова те же проблемы? — спросил Санников, когда я появилась на пороге его кабинета.

— Нет-нет, новые охранники ни в чем таком не замечены. Дима, у меня к тебе другая просьба имеется, — сказала я, усаживаясь напротив своего однокашника.

— Какая? — спросил он.

— Моя подруга ищет работу в охранной фирме. Не найдется ли у вас для нее местечка?

— Вообще-то нам как раз нужна женщина-охранник. Скажи, а у нее есть лицензия?

— Да, — кивнула я.

— Ну что ж, пусть приходит ко мне на собеседование.

— Когда?

— Дай ей мой номер, пусть позвонит мне, и мы договоримся с ней о конкретном времени.

— Хорошо.

— Что-то не так? — спросил Санников, поскольку я не спешила уходить.

— Дело в том, что Таня присылала вам свое резюме, на него долго не отвечали, и тогда она позвонила, чтобы узнать, какие перспективы. Ей сказали, что вы женщин в охрану не берете.

— Так, я, кажется, припоминаю, нам действительно приходило резюме от Татьяны Беспаловой. Она написала, что в настоящее время работает в каком-то ЧОПе. У нас нет привычки переманивать сотрудников из конкурирующих фирм.

— В «Грифе» она уже не работает, уволилась. Поверь мне, Таня — девочка очень смышленая, я за нее ручаюсь.

— Я учту твои, Полина, рекомендации, — сказал заместитель директора по кадрам.

— Спасибо, Дима! — с этими словами я покинула его кабинет.

Сев в машину, я сразу же позвонила Тане.

— Алло! — ответила она.

— Привет! Есть хорошая новость. ЧОПу «Сириус» как раз нужна женщина-охранник. Записывай номер зама по кадрам! Он ждет твоего звонка.

— Диктуй, — как-то безрадостно произнесла Беспалова.

— А что такое? Почему ты не в настроении? — поинтересовалась я.

— Честно говоря, я думала, что ты меня возьмешь к себе в помощницы.

— У меня нет штатных помощников, — несколько обескураженно ответила я, но быстро собралась с мыслями и продолжила: — Но если когда-нибудь возникнет необходимость, я к тебе обращусь за помощью. Если ты, конечно, не возражаешь?

— Не возражаю, — сказала Таня.

Пока я диктовала ей номер телефона Санникова, зазвонил мой второй мобильник.

— Женя, подожди секундочку, — сказала я, продиктовала Беспаловой последние цифры, попрощалась с ней и переключилась на Крючкова. — Слушаю тебя.

— Полька, можешь меня поздравить — я выиграл очередное дело!

— Поздравляю.

— Есть повод посидеть вечером в ресторане. Как ты на это смотришь? — поинтересовался мой приятель.

— Предложение заманчивое, но я вынуждена от него отказаться, точнее, перенести ужин в ресторане на другое время. Женя, у меня на этот вечер и ночь намечается одна черная работенка. Поможешь мне?

— Легко! — ответил Крючков, не раздумывая.

— Тогда встречаемся в восемь около «Тетта-банка». — Это было недалеко от его дома. — Оденься как можно неприметнее.

— Полина, что ты задумала?

— Расскажу на месте. Да расслабься ты! Банк грабить не будем.

— Успокоила, — усмехнулся адвокат, а потом пообещал: — Ладно, приду. Не бросать же тебя одну!

Поговорив с Женькой, я набрала Алину:

— Привет! Как дела?

— У меня все хорошо, — промурлыкала Нечаева. — Мы же утром виделись.

— Утром у меня не было времени поинтересоваться — ты села на новую диету или увеличила нагрузки? Мне показалось, что ты чуточку похудела.

— Это так: минус два килограмма, — подтвердила моя подружка и, выдержав интригующую паузу, добавила: — Поля, это твой способ сработал.

— Мой способ? — удивилась я. — Ты это о чем?

— Ну как же? Ты сказала, если ничего не помогает, надо влюбиться. Я и влюбилась. В Яна…

— Да ты что? Чем же он тебя зацепил?

— Ян не похож ни на одного из тех мужчин, которые у меня были раньше. Он — особенный! — торжественно произнесла Алинка.

— И в чем же его… индивидуальность? — не могла не полюбопытствовать я.

— Понимаешь, я заметила одну особенность — если мужик богат, сильно богат, то он либо сноб, либо тиран. Если он, напротив, беден, то становится либо сказочником, либо подкаблучником. Середнячки — обычно страшные зануды, все, кроме Яна.

— Ну что ж, надеюсь, ты не слишком быстро в нем разочаруешься. Алина, я ведь тебе по делу звоню. Давай снова поменяемся машинами, — предложила я.

— За тобой опять следят?

— Нет, просто твой «Рено» менее приметный, нежели мой «Купер».

— Ну хорошо, я не против. Кстати, как у вас все прошло? Ева обещала забежать и рассказать, а ее до сих пор нет.

— Валет — просто умница, — я вкратце поведала Нечаевой о том, что сегодня происходило в ателье, рассмешив мою подружку до слез.

— Ну хорошо, подъезжай ко мне, — сказала Алинка, просмеявшись. — Поменяемся тачками.

* * *

Вскоре я припарковала «Рено Логан» на другой стороне улицы, аккурат напротив ателье, и стала ждать, когда же в «Золотую иглу» наведаются гости. Примерно за четверть часа до закрытия туда зашли двое мужчин и повесили на дверь табличку с надписью «Закрыто». Что они делали там, мне не было доподлинно известно, но они явно не свадебные костюмы себе заказывали. Пробыли люди Гранита в ателье минут десять, а выйдя оттуда, спешно скрылись за углом. Судя по тому, что группа быстрого реагирования так и не появилась на объекте, я поняла, что Витькин прибор сработал, заблокировав сигнал тревожной кнопки.

К восьми часам, как мы и условились с Женькой, я подъехала к «Тетта-банку». Крючков был уже там, хотя со спины я сначала приняла его за подростка в спортивном костюме с наброшенным на голову капюшоном. Только когда он повернулся и пошел в сторону «Рено Логана», я поняла, что это — Евгений. Прежде чем открыть дверцу, он заглянул в салон через стекло, пытаясь определить, кто сидит за рулем — моя подруга или я. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы идентифицировать меня (я ведь была в рыжем парике и с несвойственным мне макияжем).

— Рассказывай, что ты в этот раз задумала? — сразу же попросил Крючков, и я стала объяснять ему, чем и для чего нам предстоит заниматься. — А ты уверена, что это сработает? Нет, я не имею в виду ЧОП. Дежурный наверняка поступит именно так, как мы от него ожидаем. Я спрашиваю тебя про председателя фонда. Неужели ты всерьез думаешь, что он станет жаловаться своему приятелю, которому жить-то осталось всего ничего, о пустяковом происшествии, случившемся этой ночью?

— Ферапонтов живо интересуется работой «Грифа», только племянник каждый день говорит ему одно и то же — у нас все хорошо. Что-то мне подсказывает: Андрей Никитич использует и альтернативные источники информации.

— Ну хорошо, — Женька положил свою руку на мою ладонь. — Если ты считаешь, что это необходимо, будем действовать на нервы дежурному. Где находится этот фонд?

— На другом конце города, — я завела двигатель.

— А почему ты не на своем «Мини-Купере»?

— А ты сам не догадываешься?

— Нет, я, конечно, понимаю, что «Логанов» в Горовске намного больше, чем «Куперов», только и камер видеофиксации тоже хватает. Зачем же подставлять подружку?

— Женя, я недавно приобрела по случаю пленку, которая клеится на номера. Для простого глаза она невидима, а вот камеры благодаря такому покрытию не могут считывать номера.

— Я гляжу, ты все предусмотрела, — усмехнулся Крючков. — Лично я даже не знал, что такие пленки существуют.

— Это мне знакомый гибэдэдэшник рассказал. Он и снабдил меня пленкой, изъятой у одного лихача.

— Понятно.

Минут через двадцать мы подъехали к дому, расположенному по соседству с тем, в котором находился НПФ «Состояние». Женька вышел из машины, накинул на голову капюшон и пьяной походкой направился в сторону пенсионного фонда. Дойдя до него, он остановился и прислонился спиной к большому витражному окну. Постояв так, он пошел дальше и завернул во двор, где я и подхватила его. Когда мы выезжали со двора, то заметили ехавшую нам навстречу машину с бойцами ЧОПа «Гриф». Уж больно быстро они отреагировали на сработавшую сигнализацию! Вероятно, находились поблизости.

— Женя, скажи, а как далеко ты можешь бросить теннисный мячик? — поинтересовалась я.

— Далеко. А почему ты спрашиваешь?

— Я захватила с собой несколько мячей. Почему бы не попытаться попасть одним из них в окно с другой стороны улицы?

— Неплохая идея. Кто будет пробовать — ты или я? — решил подтрунить надо мной Крючков.

— Ты, разумеется.

— А я думал, что мы будем совершать атаки на пенсионный фонд по очереди.

— Женя, ты извини, но я боюсь недобросить, — отболталась я.

— Ладно, уговорила.

Покатавшись с часок по городу, мы оставили машину на парковке около круглосуточного магазина и прошли через двор на соседнюю улицу. Время было уже позднее, людей и машин было мало. Выбрав момент, когда поблизости не наблюдалось свидетелей, Крючков взял один мяч и метнул его через проезжую часть. Мячик попал в вывеску и отлетел на середину улицы.

— Ничего, есть еще одна попытка, — подбодрила я Женьку.

Он взял второй мячик, прицелился, размахнулся и бросил его, попав в стекло, но не разбив его.

— По-моему, мяч был уже на излете. Датчик мог и не сработать. Может, третий раз бросить? — предложила я.

— Не надо, давай делать ноги! — Крючков повел меня туда, где мы оставили Алинкину машину.

Второй раз группа быстрого реагирования приехала на объект минут через десять и снова не обнаружила никаких следов несанкционированного проникновения в офис пенсионного фонда.

— Знаешь, мне понравилась играть в мячик. Детство вспомнил, — сказал Женька, когда машина с надписью «Гриф» на борту проехала мимо нас на базу. — Сколько у тебя еще мячей осталось?

— Один. Два других можно подобрать на дороге.

— Пойдем, — Крючков стал открывать дверь.

— Так быстро?

— А чего тянуть?

— Нет, давай подождем хотя бы четверть часа, — осторожничала я. — Я пока объеду вокруг этого квартала.

Минут через пятнадцать Женька показал мне свой самый удачный бросок, только на него ЧОПовцы никак не отреагировали. Терпение у них лопнуло даже быстрее, чем мы предполагали. Третий раз на тот же объект они выезжать не стали. В середине ночи я набрала Селезневу эсэмэску с коротким текстом: «Почва готова». Он ответил мне: «Даю команду высаживать лук».

— Почему именно «лук»? — произнесла я вслух.

— Просто слово короткое, — предположил Крючков, а затем сказал: — Предлагаю отказаться от контроля, а то еще нас заметут вместо настоящих преступников или вместе с ними.

— Надеюсь, что никого не заметут.

— Поехали ко мне, — предложил Женька, и я свернула на улицу, на которой он жил.

* * *

Домой я вернулась только утром. Там меня никто не ждал — Ариша тоже не ночевал дома. Вероятно, он всю ночь пропадал в подпольном казино, пытаясь отыграться. Возвратился он только к обеду. По его сияющей физиономии я поняла, что Фортуна ему сегодня благоволила.

— Как дела? — на всякий случай поинтересовалась я.

Вместо ответа дедуля достал из кармана пачку разных купюр. Наскоро пообедав, он завалился спать.

Ближе к вечеру к нам пожаловала Инесса.

— Аристарх дома? — поинтересовалась она.

— Да, но он спит.

— Кто это спит? — спросил Ариша, бодро спускающийся по лестнице. — Так просто, прилег немного отдохнуть.

— А у меня новости, — сказала его сердечная подруга.

— Полетт, организуй-ка нам кофейку, — попросил дед и, как в прошлый раз, повел Инессу в гостиную рококо.

Сварив крепкий кофе, я зашла к ним с подносом.

— Я сегодня была в ателье, — начала рассказ наша гостья, сделав глоток горячего напитка. — Антонина рассказала мне аж о двух ЧП, произошедших накануне.

— Это интересно, — Ариша, который не особо был в курсе того, чем я вчера занималась, подался всем телом вперед.

— В середине дня в «Золотую иглу» забежала собака, с виду бесхозная, и стала нападать на администраторшу.

— Неправда, — возразила я, допив кофе, — она нападала на посетительницу.

— Полетт, не спорь! — одернул меня дед. — Инесса лучше тебя знает, что там произошло. Она ведь слышала все из первых уст.

— Аристарх, позволь с тобой не согласиться. Я думаю, если мы послушаем Полину, то как раз будем знать все из первых уст. Так ведь?

— Так, — кивнула я и стала рассказывать о том, как Ева запустила следом за мной в ателье Валета.

— Ну и в чем смысл всего этого? — осведомился Ариша.

— В том, чтобы считать сигнал тревожной кнопки, — я объяснила, для чего это было необходимо.

— Что-то в этом духе я и предположила, услышав, что вечером, когда в ателье забрели хулиганы, тревожная кнопка не сработала.

— А как именно они хулиганили? — поинтересовалась я.

— Они искали какую-то Машу, поэтому беспардонно заглядывали во все кабинеты и примерочные. В одной из них оказалась девушка в нижнем белье. Она свою одежду сняла, а свадебное платье, которое собиралась примерять, надеть не успела.

— Какой конфуз! — заметил Ариша.

— Да уж, — согласилась с ним Инесса. — Антонине пришлось сделать ей пятидесятипроцентную скидку на пошив платья, чтобы хоть как-то сгладить конфликт. Но не это самое страшное.

— А что? — не смогла удержаться я от этого вопроса.

— Хулиганы порвали Варины выкройки и чертежи. Она долгое время работала над коллекцией демисезонных пальто, и все насмарку. Ее это так расстроило, что она даже решилась рассказать о произошедшем своему отцу. Антонина, конечно, отговаривала ее от этого, но Варя была так фраппирована произошедшим, что просто не могла держать обиду в себе.

— И что же ее отец? — полюбопытствовала я.

— О его реакции мне, к сожалению, неизвестно. Завтра я снова пойду в ателье. Может, что-нибудь узнаю?

— Не думаю, что одного этого случая будет достаточно, чтобы отстранить Сергея от руководства ЧОПом, — заметил дед.

— Есть еще кое-что. Сегодня ночью кое-кто проник в офис НПФ «Состояние». Охрана на это также не отреагировала.

— Да-да, я об этом слышала, — заметила Инесса, — но почему-то не связала два этих случая воедино.

— Простите, а где вы об этом слышали? — уточнила я.

— По радио, когда ехала к вам сюда в маршрутном такси.

— А что именно там сказали?

— Ночью в офис одного из негосударственных пенсионных фондов проникли неизвестные, устроили там беспорядок и оставили нецензурную надпись на стене, написанную красной краской. По данному факту ведется следствие, — процитировала по памяти Инесса.

— То, что об этом передали в СМИ, это хорошо. Плохо, что не назвали, в каком именно фонде это произошло, — высказалась я.

— Вряд ли Ферапонтов слушает радио, — заметил Ариша.

— Конечно, нет, он ведь лежит в частной клинике «Пульс», — подала голос Инесса. — А вот сарафанное радио может донести до него нужную информацию. Моя приятельница работает там медсестрой, и, если надо, я встречусь с ней…

— Надо, — сразу же сказала я.

— А мне думается, что все это очень жестоко по отношению к умирающему человеку. — Дедуля, как выяснилось, имел свое мнение на этот счет.

— Позволь с тобой не согласиться, Аристарх, — возразила Инесса. — Антонина сказала: есть надежда, что ее брат поправится. Метастазов нет. И тут очень многое зависит от желания самого человека жить. Ферапонтову нужен мощный стимул, чтобы вылечиться. Кто знает, может, осознание того, что он нужен «Грифу», заставит Андрея поскорее встать на ноги?

— Может, ты и права, — Ариша не стал дальше спорить с дамой своего сердца.

* * *

На следующий день сразу из двух источников ко мне поступили сведения о том, что Ферапонтов сложил со своего племянника обязанности директора, возвратив его на место системного администратора. Одновременно с этим Андрей Никитич вернул полномочия своему бывшему заместителю, которого Бочаров первым же указом перевел в рядовые охранники. Сначала об этом мне рассказала по телефону Инесса, правда, весьма поверхностно. А ближе к вечеру мне позвонила Татьяна Беспалова и уже более подробно обрисовала ротацию кадров в ЧОПе «Гриф», последовавшую за чередой ЧП.

— А ты откуда все это знаешь? — поинтересовалась я. — Ты же уволилась.

— В том-то все и дело, — в Танином голосе послышались нотки сожаления. — Выходит, что я поспешила это сделать, надо было тянуть время. Мне сегодня Москаленко, это зам Ферапонтова, звонил и рассказал обо всех изменениях. Он у меня поинтересовался, не хочу ли я вернуться обратно. Я теперь даже не знаю, что мне делать. Собеседование в «Сириусе» я прошла успешно, мне кое-какие справки собрать надо было, чтобы оформиться туда на работу. А в «Гриф» мне хоть завтра можно возвращаться, Москаленко намерен перезаключить договор с клиентом на охрану его ребенка. С одной стороны, я на старом месте ко всему уже привыкла, но с другой стороны, на новом зарплату больше обещают. Полина, что ты мне посоветуешь?

— Подобные решения принимают самостоятельно. От себя я могу сказать, что только на зарплату не стоит ориентироваться, эта величина — переменная. Да и намного ли она в «Сириусе» выше?

— Ненамного. Ладно, я еще подумаю, у меня есть денек в запасе.

Вечером, когда я вернулась из бассейна, мне снова позвонила Беспалова.

— Да, Таня, слушаю тебя, — ответила я.

— Ко мне сейчас Степан приходил, просил вернуться. А еще он мне кое-что рассказал о Бочарове. Я подумала, что тебе это будет интересно.

— Да, я тебя слушаю.

— Сегодня в конце дня в офис пришел один мужик, едва ли не ногой открыл дверь в кабинет директора и увидел там… Москаленко. Узнав, что произошла смена руководства, он не стал решать свой вопрос с заместителем директора, а поинтересовался, где Бочаров. Посетителю объяснили, где кабинет системного администратора, и он сразу же направился туда. Степан курил на улице, неподалеку от окна, поэтому смог кое-что услышать…

— Что именно? — поторопила я Таню.

— Посетитель сказал, что завтра надо сопроводить груз в соседнюю область. Сергей ответил, что он теперь такие вопросы не решает. Визитер поинтересовался, можно ли договориться с Москаленко и, судя по всему, получил отрицательный ответ. Незнакомец стал орать на Бочарова, что тот получил деньги и пытается его кинуть. Сергей стал оправдываться, что в принципе представить себе невозможно, но Семен утверждал, что он именно оправдывался. Все закончилось тем, что тот человек пригрозил Бочарову разобраться с ним, если тот согласно прежним договоренностям не обеспечит вооруженное сопровождение груза.

— А что же Бочаров?

— Неизвестно. Последние слова были за визитером.

— Это интересная информация, — признала я.

— Я, наверное, вернусь в «Гриф», — сказала Беспалова. — Там теперь снова все будет по-прежнему, как при Ферапонтове.

— Это твое дело.

Поговорив с Таней, я задумалась о том, о каком грузе шла речь. Ничего, кроме наркотиков, мне не пришло в голову. Пока Бочаров исполнял обязанности директора, он обеспечивал их сопровождение вооруженными охранниками, теперь у него такая возможность отпала. Однако аванс взят (возможно, для того чтобы расплатиться со мной) и его надо как-то отрабатывать. Интересно, как же Бочаров выйдет из этой ситуации? У меня пока не было ответа на этот вопрос.

* * *

В середине следующего дня мне позвонила Таня и сказала, что Бочарова нет на работе, потому что он еще вчера отпросился у Москаленко на неопределенное время. Я поблагодарила Беспалову за эту информацию и задумалась о том, что же это значит. Неужели Сергей решил удариться в бега? Или же он собрался лично сопровождать таинственный груз? Поразмышляв над обоими вариантами, я пришла к выводу, что второй гораздо более вероятен, чем первый. Хотя Бочаров мог придумать то, на что моей фантазии просто-напросто не хватало. Тем не менее я решила кое-что проверить и позвонила Шило:

— Витя, привет! Ты можешь пробить мне местонахождение одной мобилы?

— Диктуй номер, — попросил хакер. — Записал.

Он перезвонил мне минут через двадцать и сказал, что мобильник Бочарова подает сигнал из пригорода Горовска. Шило обрисовал мне конкретное место — старое железнодорожное депо. Это было неподалеку от нашего коттеджного поселка, и я сразу же поехала туда, причем на «Рено Логане» — мы с Алинкой так и не поменялись машинами.

Съехав со Студеного шоссе, я оставила авто в защитной лесополосе и направилась в сторону заброшенного депо, перебегая от куста к кусту. Только я высунулась из-за очередного кустарника, как увидела фуру, выезжающую из ворот депо. Пришлось спрятаться обратно за зелень. Когда «КамАЗ» приблизился, я разглядела сквозь ветки, что в кабине на пассажирском сиденье сидит Бочаров. Все-таки он решил сам сопровождать груз! Запомнив номер фуры, я подождала, когда она выедет на трассу, и только собралась возвращаться к «Рено», как услышала:

— А ты что здесь делаешь?

Оглянувшись, я увидела двух мужиков, стоявших метрах в трех от меня.

— А что, по-вашему, можно делать в кустах? — с вызовом ответила я, поднялась с корточек, подтянула джинсы и под дикий мужской хохот побежала к машине.

Преследовать меня они, к счастью, не стали. Сев за руль Алинкиной тачки, я выехала на трассу и стала догонять «КамАЗ». Мой взгляд скользнул по приборной панели, и я поняла, что бензин практически на нуле. Зарулив на заправку и встав в очередь к единственной работающей колонке, я набрала Курбатова.

— Алло! — ответил полковник ФСБ.

— Здравствуйте, Сергей Дмитриевич! У меня есть для вас важное сообщение. Из города по Студеному шоссе движется фура, — я назвала ее номерной знак, — с запрещенным грузом.

— Каким грузом? — уточнил Курбатов.

— Я точно не знаю, но предполагаю, что там наркотики.

— Значит, только предполагаешь? — Сергей Дмитриевич отнесся к моей информации как-то прохладно.

— Практически уверена, — поправилась я.

— Ладно, проверим, — безэмоционально произнес полковник ФСБ и прервал связь.

Я почувствовала крайнее неудовлетворение от этого звонка. Заправив полный бак, я поехала дальше, вслед за «КамАЗом», но мне позвонила Алинка.

— Поля, привет! — неслось по громкой связи. — Меня остановил гибэдэдэшник, я пытаюсь объяснить ему, что не угоняла твою машину, а он мне не верит. Меня собираются арестовывать, а твою машину эвакуировать на штрафстоянку.

— А ты показывала ему страховку ОСАГО?

— Показывала, а он сказал, что мало ли кто в нее вписан, нужна доверенность.

— Вот идиот! — не удержалась я от такого экспрессивного замечания. — Я сейчас подъеду и во всем разберусь. Ты где находишься?

Нечаева назвала тихую улочку, на которой ее тормознул бдительный постовой. И откуда он там только взялся? Вместо того чтобы догонять Бочарова, я развернулась и поехала обратно в город. Минут через сорок я была уже на месте. Рядом с моим «Мини-Купером» стоял манипулятор.

— Поля, ну наконец-то! — бросилась ко мне подружка. — Я еле уговорила подождать с эвакуацией.

— Так, я владелица этого автомобиля. Что здесь происходит? — обратилась я к инспектору ДПС.

— Поймали угонщицу, — усмехнулся тот.

— А разве кто-то заявлял об угоне? — парировала я.

— Нет, но эта гражданочка ехала на чужом транспортном средстве без доверенности. Кстати, а у вас есть доверенность на управление «Рено», или оно тоже вам принадлежит?

— Значит, так, управлять автомобилем может любой, кто вписан в полис ОСАГО, — я стала объяснять гибэдэдэшнику то, что он и без меня должен был знать.

— Поля, не трать свои нервы, — шепнула мне Нечаева, — лучше дай ему денег. Я просто сейчас на мели, иначе бы сразу все разрулила.

— Ладно, а ты незаметно включи камеру на своем мобильным и сними факт передачи взятки.

— Хорошо, — Алинка полезла в сумку.

— Товарищ инспектор, — обратилась я к лейтенанту, — может, мы как-нибудь уладим этот вопрос?

— Ну, не знаю, — заюлил тот. — Неужели так трудно написать доверенности, если уж вы хотите меняться машинами?

Я протянула постовому несколько купюр, и тот без всяких раздумий положил их в свой карман.

— Скажите, а вы взятки брать не боитесь? — с издевкой спросила я.

— Поезжайте, пока я не передумал, — инспектор небрежно махнул рукой, проигнорировав мой вопрос.

Я подошла к Нечаевой и спросила:

— Получилось?

— Вроде да. И что мне теперь с этой записью делать?

— Потом перебросишь мне этот файл. Буду держать этого лейтенанта на «крючке». Именно так я завербовала Копылова, но «запасной» гибэдэдэшник мне не помешает. Витька иногда чудит. Слушай, а чего он тебя остановил?

— Ему показалось, что я не пристегнула ремень безопасности. Конечно, это отговорка, просто он решил пополнить свой бюджет всеми правдами и неправдами. Ладно, машинами меняться будем? — спросила Алинка.

— Будем, — согласилась я.

Я с сожалением подумала, что из-за постового, нечистого на руку, я упустила Бочарова.

* * *

Вечером, вернувшись из бассейна, я застала дома Курбатова.

— Дядя Сережа? — удивилась я. — Какими судьбами?

— Да вот, приехал тебя лично поблагодарить за важную информацию. В машине действительно оказались наркотики — около тридцати килограммов героина, спрятанных в пакетах из-под сока. Конечно, без стрельбы не обошлось. Инспектор ДПС, остановивший фуру, груженную соком, ранен в плечо, но врачи говорят, что его жизни ничто не угрожает.

— А Бочарова взяли? — поинтересовалась я.

— Ну разумеется, это ведь он стрельбу открыл из пистолета, который числится за охранным предприятием «Гриф». Конечно, предстоит еще выяснить, почему системный администратор занимался вооруженным сопровождением грузов. Он сам все валит на замдиректора Москаленко, который послал его в рейс.

— Вот сволочь! Дело совсем не так было. Бочаров, как вы знаете, временно исполнял обязанности директора. Он и заключил негласное соглашение о сопровождении фур с наркотиками, а вчера Бочарова неожиданно перевели обратно в админы. Похоже, он позвонил тому, с кем заключал соглашение, чтобы дать отбой, в связи с изменившимися обстоятельствами, но его отказ принят не был. — Я рассказала о вчерашнем визите в офис «Грифа» какого-то незнакомца.

— Так, теперь кое-что вырисовывается, — сказал Курбатов. — Но этот ЧОП все равно придется как следует потрясти. Оружие-то Бочарову никто не имел права выдавать.

— Надеюсь, он в этот раз не отвертится?

— Нет, в этот раз Бочаров получит за все сполна, — заверил меня Курбатов, и его слова легли мне, как бальзам на душу.

Чуть позже я подумала о том, что постовой, остановивший Алину на моем «Мини-Купере», возможно, спас мне жизнь. Вместо того чтобы преследовать фуру с наркотиками, я была вынуждена вернуться в город.

* * *

На следующий день мне позвонила Таня и рассказала о том, что Сергея задержали по обвинению сразу в нескольких серьезных преступлениях.

— Кроме того, — добавила Беспалова, — одного нашего охранника посадили под домашний арест. Он отдал оружие, с которым был на дежурстве, Бочарову.

— Так, а если поподробнее? — попросила я.

— Насколько я поняла, дело было так, — Таня перешла на полушепот. — Вчера утром Сергей приехал на объект, который охранял Петров, вооруженный пистолетом. Он еще не знал, что Бочаров уже не босс. Сергей к чему-то придрался и приказал Петрову сдать оружие, тот и отдал ему пистолет, вместо того чтобы дождаться сменщика, вернуться на базу и, как положено, сдать пистолет в оружейку.

— Ну и бардак там у вас!

— Это Бочаров всех распустил, при Ферапонтове такого не было. Москаленко пообещал, что все наладит, так что я остаюсь в «Грифе». В «Сириус» я уже позвонила и сказала, что передумала устраиваться к ним на работу. Там не слишком-то расстроились.

Я поблагодарила Таню за помощь и отключила связь.

Эпилог

Прошло несколько дней. Все это время я думала о том, как бы отдать деньги Светлане Михайловне Дроновой. Идея пришла мне в голову, когда я смотрела телевизор. В одной передаче говорилось о международной фотовыставке, открывшейся в Вене. На следующий день я поехала на улицу Рахова. Найдя нужный дом и парадную, я позвонила в сорок восьмую квартиру. Подъездная дверь разблокировалась без всяких вопросов. Поднявшись на шестой этаж, я постучалась в квартирную дверь.

— Вам кого? — спросил женский голос.

— Здравствуйте, я ищу Алену Дронову.

Дверь открылась, и пожилая женщина, глядя куда-то сквозь меня, тихо сказала:

— Алены больше нет.

— Как «нет»? Она переехала?

— Моя дочь умерла, — сразу после этих слов Светлана Михайловна собралась закрыть дверь.

— Подождите, — попросила я. — Примите мои искренние соболезнования. Мы ничего об этом не знали…

— Кто это «мы»? — Дронова заглянула за угол, решив, что там есть кто-то еще.

— «Мы» — это организационный состав фотоконкурса «Наша планета». Дело в том, что Алена присылала на конкурс свои фотоработы…

— Проходите, — Светлана Михайловна распахнула дверь пошире и пригласила меня в зал.

— Одна из работ вашей дочери, — продолжила я, сев в кресло, — заняла первое место. Я специально приехала из Москвы, чтобы разыскать Алену. Она не отвечала ни на наши телефонные звонки, ни на электронные письма.

— Да, моя дочка очень любила фотографировать, — Дронова сразу же поверила в мою легенду.

— Скажите, а что с ней случилось? — не могла не поинтересоваться я.

— Ее убили, — тихо, чуть слышно произнесла Светлана Михайловна, но эта фраза ударила меня, словно обухом по голове.

Я была уверена, что она считает, будто с Аленой произошла трагическая случайность.

— Кто? За что? — спросила я с искреннем сочувствием.

— Понимаете, моя дочь встречалась с парнем и случайно узнала, что он подворовывает деньги в фирме, в которой работает, да и не только там. Она назвала его, — Светлана Михайловна задумалась, вспоминая нужное слово.

— Хакером, — подсказала я.

— Вот-вот, она мне так и сказала: «Мама, а Сергей — хакер. Я, наверное, его брошу». Думаю, Алена сказала ему, что все знает, — женщина утерла слезы, выступившие на глазах.

— Его посадили? — спросила я ради приличия.

— Нет, я никому не рассказывала о своих подозрениях, боялась. У нас ведь как дела расследуются? Кто богаче, тот и прав. Разве мне кто поверил бы? Вы первая, кому я об этом говорю.

— Светлана Михайловна, я думаю, что убийцу все равно рано или поздно настигнет кара. Я, собственно, приехала для того, чтобы вручить Алене награду, денежный приз, — я назвала большую круглую сумму. — Придется сделать это посмертно.

— Наверное, так не положено? — скромно уточнила Дронова.

— Положено! — возразила я и привела на ходу придуманный пример. — У нас уже был случай, когда награда вручалась не призеру, а его жене. Дело в том, что автор победившей работы был фотокорреспондентом и погиб в Сирии. Мне просто надо будет взять копию свидетельства о смерти.

— У меня копии нет, последнюю отдала в жилконтору.

— Ничего, я могу сфотографировать оригинал, — сказала я для пущей важности.

Светлана Михайловна открыла старенький шкаф, достала коробку из-под обуви, покопалась в ней и дрожащей рукой подала мне свидетельство о смерти. Я сфотографировала его мобильником. Потом я выдала Дроновой диплом о том, что Алена Дронова заняла первое место в фотоконкурсе «Наша планета», и конверт с деньгами.

— Я таких денег сроду в руках не держала, — растрогалась женщина. — Они мне сейчас кстати: долги отдать надо, здоровье поправить, ремонт кое-какой сделать. Выходит, дочка мне с того света помогла.

— У вас очень талантливая дочь, — сказала я, обведя взглядом фотографии, развешанные на стенах. — Вы можете ею гордиться.

— Спасибо вам за то, что не поленились и приехали сюда.

— Это моя работа, — ответила я, направляясь в прихожую.

* * *

Супруги Селезневы вернулись из поездки по Золотому кольцу. И уже буквально на следующий день они столкнулись на рынке с Антониной. Увидев Николая, она остолбенела, побелела и едва не упала в обморок.

— Тоня, да не пугайся ты так, — сказал Селезнев, подхватив ее под руки, — да, это я, живой.

— Голос тот же… Но как же? — Бочарова повернулась к Анне. — Ты же… Я же… Нет, этого не может быть.

— Может, Тоня, может, — сказал Николай. — Давай отойдем в сторонку, и я тебе все объясню.

— Аня, это правда твой муж? Может, у него был брат-близнец? — Антонина все никак не хотела верить в то, что Селезнев жив.

— Не было у него никакого брата. А похороны были инсценировкой.

— Но зачем вам это понадобилось? — недоумевала Бочарова.

— Ты же знаешь, я был следователем, — стал разъяснять ситуацию Николай. — Кое-кто из моих бывших подследственных заказал меня. Пришлось пойти на крайние меры и инсценировать свою собственную смерть.

— Но нам-то вы могли сказать правду? — спросила Антонина, даже не догадываясь, что тем подследственным был ее сын.

— Не могли! — категорично заявил Селезнев.

— Прости, Тоня, что наша семья ввела тебя в заблуждение, — повинилась перед ней Анна и перевела разговор в другое русло: — Я слышала, что у Сергея проблемы…

— Да, это так, — призналась Бочарова. — Его обвиняют в том, чего он не совершал. Коля, раз ты жив, помоги!

— Как же я помогу? Я в отставке. Скажи, а кто следователь?

— Тимирчук.

— Ну этот обязательно докопается до истины. Если Сергей ни в чем, как ты говоришь, не виноват, его скоро выпустят, а если виновен, то…

— Не виноват! — бросила в лицо Селезневу Антонина и направилась к выходу с рынка.

— Ну вот все и встало на свои места, — проговорила Анна Павловна, глядя вслед своей приятельнице. — Ты «воскрес», а Сергей сидит в СИЗО. Скажи, а ему много дадут?

— Ему вменяют распространение наркотиков в особо крупных размерах в составе преступной группы, вооруженное сопротивление сотруднику полиции и еще несколько статей помельче… Думаю, лет пятнадцать, не меньше.

* * *

Я попросила Женьку Крючкова, чтобы он нашел способ передать в камеру, где сидит Бочаров, копию свидетельства об Алениной смерти. Пусть Сергей знает, что его тайна не ушла в могилу.

Content

Марина Серова
Миром правит случай

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог