Сергей Волков

Простокваша

Никита стоял, уткнувшись лбом в оконное стекло, и плакал. В черноте ноябрьского утра редкие огоньки уличных фонарей и фары проезжавших машин расплывались большими желтыми кляксами.

За спиной мальчика, в углу темной комнаты, застыл сделанный Никитой из мегаконструктора космодесантник Дик в полном боевом облачении. У кровати на полу лежала книжка «Городок в табакерке». На полках стояли любимые игрушки – солдатики, машинки, макет деревянной древнерусской крепости. Над компом мерцала в сфере объемника скрин-картинка – муравьи строили муравейник, таская палочки, травинки и листики.

Своя комната, свои вещи, все привычно и знакомом. Через час Никита будет в школе, сегодня его любимое рисование. «Все хорошо!», – в который раз говорил себе мальчик: «Еще три дня – и будет мой день рождения, десять лет, первая круглая дата, как сказал папа. Будут гости, подарки, торт…».

В эту школу Никита ходит всего месяц. Раньше они жили в другом городе, там, где он родился. Там остались бабушка с дедушкой, друзья и… и хорошее настроение. Здесь, на новом месте, все вроде бы нормально, но что-то не так, что-то не так…

Слезы полились еще сильнее. Никита знал – плакать в его возрасте стыдно, он же не девчонка, но… Это непонятное чувство, похожее на страх… Оно всегда приходит по утрам. Никита представлял его в виде черной змеи, которая выползает из своей спрятанной где-то в закоулках его души норы и обвивает мальчика темными кольцами, душит хорошее настроение и вообще все хорошее.

Когда появляется змея, Никите сразу хочется стать крохотным, не больше муравья с компьютерного скрина, и спрятаться куда-нибудь, в какой-нибудь уютный, малюсенький, полный тайн и загадок городок, такой, как в книжке, которую он читал перед сном. Школьный психолог говорил что-то о мегафобии. Никита понял – психолог считает, что он боится больших предметов, больших домов и больших людей. Наверное, это не правда. Ведь он ходит в школу, гуляет, играет, даже сделал этого дурацкого десантника…

Вспомнив про Дика, Никита снова заплакал. Теперь желтые кляксы за окном слились в одном большое пятно, красивое, радужное пятно, в которое хотелось нырнуть, как в воду.

– Никита! – позвала мама с кухни: – Сынок, завтрак готов!

– Никитос! – немедленно подхватил басом старший брат Андрей: – А ну бегом! Бегом!

Никита услышал, как папа что-то негромко сказал Андрею, на что брат обиженным голосом ответил:

– А чего он… Всегда как сонная муха! Опять, небось, рыдает у окошка…

– Андрей! Не трогай брата! – это уже мама. Она всегда заступается за Никиту. Но легче почему-то не становится.

Сейчас опять папа скажет, что это ненормально, мама расстроится, Андрей будет подначивать… Надо побыстрее съесть эти дурацкие сырники, выпить чай, и уйти.

Никита всхлипнул, вытер слезы рукавом и побрел на кухню.

– И вправду – ты опять ревел? – отец нахмурился: – Да что ж с тобой такой, сын?

– Он у нас страдалец! – ухмыльнулся Андрей, привычно уклонился от дежурного маминого подзатыльника, и подмигнул Никите, мол, не боись, я тебе еще не так подковырну!

– Иди-ка, дружок, умойся как следует, – папа кивнул на ванную комнату. Никита послушно вылез из-за стола и побрел умываться.

В ванной он включил воду, сунул руки под струю и прислушался. В кухне разговаривали, как любит говорить мама, «на повышенных тонах». До Никиты долетали обрывки слов: «…психолог сказал, что…», «…повышенная нервозность…», «…переезд из другого города, старые друзья…», «…неврастения в таком возрасте?!», «…но в школе же все нормально, с ним никто не конфликтует…», «…Анна Петровна говорила, что он странный…», «…мегафобия…», «…и что теперь, психиатор?», «…будь с ним поласковее…», «…давай спросим его, что он хочет…», «…Андрей, сколько раз тебе повторять – он же маленький…».

Никита набрал в ладошки воды, плеснул в лицо, завернул кран и взялся за полотенце. Голоса немедленно смолкли, потом отец сказал: «Я сам его спрошу, сейчас же!».

– Никитка, сынок! – папа смотрел на мальчика, улыбаясь краешками губ: – Что бы ты хотел получить в подарок на день рождения? Вот самое-самое… Чтоб – больше всего на свете?

Никита сел на свое место, уткнулся носом в тарелку с сырниками, посопел и выдавил:

– Папа, а вы могли бы подарить мне… Набор «Творец», номер 7, с использованием нанотехнологий… Помнишь, мы видели в «Детском мире»?

– Ого! – отец крякнул. Мама всплеснула руками, а Андрей хотел выдать очередную «дико смешную» хохму, да так и застыл с открытым ртом…

* * *

Дни до дня рождения тянулись, словно вагоны пригородного монорельса. Вроде первый вагон уже просвистел над головой, а конца и края состава все нет.

Никита ходил в школу, сидел на уроках, носился на переменках вместе со всеми, дома прилежно делал домашние задания, пробовал играть в солдатиков по вечерам, даже включил один раз космодесантника Дика, но все мысли мальчика были о «Творце».

«Подарят или не подарят? – гадал Никита, – „Творец“, конечно, стоит дорого, зато если у меня будет такая штука…». Собственно, что случится, если «такая штука» действительно появится в Никитиной комнате, он толком не знал. О «Творце» Никита прочитал на одной из страниц «зеленого», детского Глобал-нета. Там описывались различные модели «Творцов», и особенно расхваливали седьмой номер – с его помощью, как обещали создатели, любой ребенок может создать свой собственный маленький мирок, причем совершенно реальный, без виртуальных объектов и декораций.

Долгожданный день рождения прошел, увы, как всегда: пришли мама-папины друзья Кузнецовы, Решетниковы и Комовы, были их дети – Игорь, Вовка, Олег и маленькая Аннушка. Торт, чай, лимонад, пирожные, игрушки, виртуальные поединки на компе, голографический баскет, новые серии «Десантника Дика» по объемнику. Все здорово – и все не то…

Никита несколько раз ловил глазами взгляд отца, но тот лишь улыбался.

День стал клониться к вечеру, гости разъехались. Никита подошел к маме, которая выгружала чистую посуду из кухонной машины, ткнулся лбом в локоть.

– Что такое, Никитушка? Опять? Ты же именинник сегодня! – мама повернулась к сыну: – Ты видел, какую куртку тебе прислали бабушка с дедушкой? Настоящий хамелеон, всепогодная, с маячком, климат-контролем и встроенным миникомпьютером!

– Это хорошо… – вздохнул Никита: – А вот… мама, вы же сами спрашивали, чего бы мне хотелось… Я думал…

В глазах вдруг защипало, и знакомая черная змея выползла из каких-то секретных глубин и начала обвивать мальчика темными кольцами отчаяния.

– Никитка! – на кухню вошел отец, легонько хлопнул сына по спине: – Знаю, знаю, чего ты ждешь… Но в магазине твоей модели не было, пришлось заказать на складе. Завтра привезут.

– П-правда, папа?… – сквозь наворачивающиеся слезы спросил Никита и улыбнулся. Черная змея немедленно оставила его и ушмыгнула в свою потайную нору.

* * *

Контейнер с «Творцом» привезли под вечер. Курьер, явившийся в сопровождении киберносильщика, несущего на платформе большой темно-синий ящик, с интересом посмотрел на родителей, купивших своему сыну ТАКОЙ подарок. Затем он прощелкал на мобикоме кредитку отца, вставил в прорезь на боку контейнера карточку-гарантийку, дождался, пока пискнет сканер, потрепал Никиту по щеке: «Ну, владей, Демиург!», и откланялся.

«Творец» еле влез на Никитин стол. Мальчик сам подсоединил питание, сетевые разъемы, закрыл дверь, пообещав всем домашним, что как только он «сотворит» чего-нибудь стоящее, обязательно всем покажет, уселся за стол и приложил палец к сенсору «старт».

В первые несколько секунд ничего не произошло. Потом в недрах «Творца» раздалось жужжание, стрекот, щелчки, вспыхнуло несколько ярких красных и зеленых точек на поверхности контейнера, и вдруг верхняя крышка с шипением разделилась надвое, половинки ее разъехались в стороны, приняли вертикальное положение и ушли вовнутрь.

Взгляду Никиты открылось ровное прямоугольное пространство рабочего стола «Творца», покрытое гладким серым пластиметом. Сзади выдвинулась дырчатая пластинка проектора объемника, спереди прямо Никите на колени выехала клавиатура, сбоку с характерным щелчком выскочил джойстик.

Тонкие световые трубки подсветки залили рабочий стол синеватым светом, заработал объемник, и в голографической сфере прямо напротив Никитиных глаз возник маленький человечек с длинными усами, в восточном халате и восточной же мохнатой шапке.

– Здравствуйте! – церемонно поклонился человечек: – Искусственный Интеллект нанотехнологического комплекса для реального микромоделирования «Творец-7» к вашим услугам. Рад приветствовать вас. Как к вам лучше обращаться? Варианты ответа: Бог, ваше величество, хозяин, властелин, эй ты, чувак, по имени-отчеству, по имени, другое?

– М-можно п-по имени… – запинаясь, пробормотал опешивший Никита.

– Ваше имя? – поинтересовался человечек.

– Никита…

– Очень приятно. А меня можно называть просто – джинн. Без имени, у нас, джиннов, имен не бывает. Такой вариант вас устраивает?

– Д-да… – Никита кивнул: – А вы… Настоящий джинн?

– Абсолютно! – улыбнулся в висячие усы человечек: – Мой дух был заточен великим Слах-эд-дином, повелителем правоверных, в пузырек из-под духов его матушки, несравненной Шатиль-ханум, а спустя тысячу лет освобожден программистами «Руссофта» и определен управлять комплексом «Творец-7», порядковый номер 9543.

Никите вдруг стало весело. Он поглядел на джина и лукаво спросил:

– А почему в пузырек, а не в кувшин? Пузырек же маленький?

– Видите ли, Никита, дело в том… – джинн взмахнул голографической рукой: – Что я карликовый джинн!

– Гипофизарным нанизмом болели? – сдерживая смех, как можно печальнее спросил Никита. Джинн от неожиданности подпрыгнул на месте:

– Вы знаете такие слова? Удивительно! Вы очень образованы, Никита, а ведь вам всего… э-э-э, десять лет? Угадал?

– Еще бы не угадали… – Никита улыбнулся. – Думаете, я не знаю, почему вас… ну, весь комплекс ваш, привезли не вчера, а сегодня? Наверняка папа просил запрограммировать вас как-нибудь по-особому, чтобы меня веселить все время.

– Что вы, как можно! – джинн не на шутку обиделся, – Я же Искусственный Интеллект! Я весь – сплошной экспромт. Хотя… Не буду врать, некоторые сведения о вас, Никита, в блоках моей постоянной памяти присутствуют.

– Да ладно, это в общем-то не так важно. – Никита шмыгнул носом, усаживаясь поудобнее. – Лучше расскажите, что вы можете.

– Охотно! – джинн тоже уселся, скрестив виртуальные ножки по-турецки, и принялся говорить, потешно загибая пальцы на левой руке:

– Во-первых, я могу смоделировать любой объект, существовавший когда либо, существующий сейчас или придуманный вами, от простейших – типа иголки, до самых сложных – например, завода по производству космической техники. Во-вторых, я могу воспроизвести любой фрагмент земной поверхности со всеми геологическими, биологическими и искусственными составляющими. В третьих, я могу создать совершенно небывалый мир, придуманный вами. Наконец, я могу воплотить в миниреальности любое художественное произведение, будь-то фильм, мультфильм, компьютерная игра или книга. Я вас не очень утомил?

– Нет, продолжайте, пожалуйста! – Никита кивнул, а у самого глаза загорелись от раскрывшихся перед ним возможностей.

– Продолжаю, – джинн встал и принялся расхаживать взад-вперед в переделах сферы объемника: – Благодаря тому, что в комплект «Творца-7» входят несколько видов наноботов – сборщиков и утилизаторов, называемых ассемблерами и дизассемблерами, а так же базовый набор элементов таблицы Менделеева, все созданные мною объекты являются не просто моделями, а реальными, действующими, функционирующими, живыми, если речь идет о биологических объектах, микро-копиями. Таким образом…

– Ух ты… – прервал джинна Никита, вскочив со стула. – Давайте начнем прямо сейчас! Мы можем сделать стратолет, и отправить его в другой город? Чтобы пилот передал чип с посланием моим друзьям? Я сейчас надиктую…

– Увы, это запрещено, – джинн перестал ходить и уставился на мальчика, а потом наклонился вперед, словно хотел сказать что-то по секрету: – Дело в том, Никита, что все созданные мною объекты могут существовать только в пределах рабочего стола комплекса «Творец-7».

– Ну-у во-от… А почему? – разочаровано удивился Никита.

– В структуре любого из созданных мною объектов всегда присутствует некоторое количество наноботов. Они постоянно поддерживают объекты в стабильном состоянии, используя энергию комплекса. Перестав получать энергию, они начнут добывать ее извне, разбирая окружающую их среду на простейшие составляющие и производя то вещество, которое делали на модели. Если их не остановить, они сами не остановятся никогда и постепенно разберут всю планету. Конечно, живым организмам наноботы не повредят, их активность при встрече с живой клеткой за приделами комплекса автоматически блокируется, но все остальное…

– Знаю, знаю… – вздохнул Никита: – Законы Декслера, «липкая серая слизь», мы в школе проходили. Жаль, я думал… Ну ладно, тогда давайте создадим чего-нибудь по вашим правилам…

* * *

Теперь Никита перестал плакать по утрам. Черная змея тоже больше не появлялась – видимо, сдохла в своей тайной норки от злости.

Едва проснувшись, мальчик спешил к «Творцу-7», над рабочим столом которого каталось по невидимому туннелю из электромагнитного поля маленькое плазменное солнышко.

На «севере» рабочего стола выросли горы, увенчанные белыми шапками ледника, с «запада» на «восток» текла среди лесов и лугов широкая река, желтели соломенными крышами редкие деревушки и коричнивели квадратики полей, а на «юге», на холме, за деревянными стенами, медленно росло небольшое городище. Джинн и Никита моделировали участок Среднерусской возвышенности IX века. Правда, гор там не было, но Никита настоял, чтобы на модели они были – иначе что ж это за мир без гор?

По первому требованию мальчика джинн разворачивал перед ним голографическую линзу, и Никита с восторгом наблюдал, как на опушку микролеса выбегал самый настоящий микрозаяц, за которым гналась рыжая микролиса.

Еще интереснее было смотреть на людей. Вот поутру на крылечко избушки в деревеньке, которую Никита, не мудрствуя, окрестил Приречной, выходит старый дед с седой бородой, а следом за ним выбегают двое внучат в одних холщовых рубашонках. Вот бабушка в расшитом переднике и смешно повязанном платочке выносит ребятишкам крынку с чем-то белым, наверное, с молоком. Дети по очереди пьют из кувшина, и весело бегут выгонять из загона на лужок толстую грязную свинью и десяток поросят…

Никита знал, что действиями всех смоделированных живым существ, в том числе и людей, управляет джин, который для этого выделил внутри себя несколько модулей памяти и подключил к ним дополнительные процессоры, но все равно ему казалось, что маленькие человечки – взаправду живые.

Творцы микромирка заранее договорились, что на рабочем столе не будет войн, смертей и прочих нехороших вещей – пожаров, наводнений, ураганов, засух… Поэтому Никита всегда спокойно наблюдал за происходившим «в сказке», как он про себя называл модель. Тут всегда все было «в порядке», хорошо. И от этого мальчику тоже становилось хорошо…

* * *

Джинн теперь появлялся редко – сложный мир, живущий на рабочем столе комплекса, требовал больших аппаратных и «интеллектуальных затрат», как он выразился. Постепенно Никита привык к тому, что созданный «Творцом-7» микромирок живет и развивается сам по себе. Наблюдая за ним, он стал разбираться в нравах, обычаях и быте смоделированной эпохи, как заправский историк.

Но некоторые мысли не давали мальчику покоя. Например – действительно ли съедобно то, что едят и пьют микролюди? И если да, то почему бы не наладить выпуск этой еды и питья в его, большом мире?

Особенно Никиту волновало молоко, что регулярно, каждое утро, выносила бабушка своим внучатам в Приречной. «А что, если взять немного этого молока, капнуть в чашку, и подождать, пока наноботы не наполнят ее до краев? Потом выпить, оставив только на донышке. Там, в этом остатке, все равно будут наноботы, и они сделают новое молоко!» – размышляя таким образом, Никита наконец решил: нужен секретный эксперимент! Такой секретный, чтобы даже джинн был не в курсе.

К эксперименту он подготовился основательно. Сперва выменял у Борьки Колесникова молекулярную пипетку. Борька с такой замечательной вещью, подаренной ему отцом, инженером-генетиком, расставаться ни за что не хотел. Или хотел, но за что-то такое, чтобы бы было ему, Борьке, очень нужно. Пришлось отдать хитрому приятелю три диска замечательной «виртуалки» «Капитан Воронцов против космических террористов», ну да ладно, наука того стоила.

Затем с дальней полки шкафа был извлечен раритет, семейная реликвия – старый прапрапрадедушкин микроскоп фирмы «Цейс», с двойными окулярами и хорошим увеличением. В молодые дошкольные годы Никита рассматривал через него инфузорий в воде из аквариума. Голографическая лупа – это хорошо, но с микроскопом – вернее.

Наконец, с помощью деталей от макроконструктора, левой руки космодесантника Дика и ванадиевой проволоки из папиного ящика с инструментами Никита подготовил себе снаряжение для эксперимента. Над рабочим столом «Творца» завис грозный манипулятор с молекулярной пипеткой в желтоватых десантных пальцах. Для точности попадания был изготовлен проволочный каркас-шлем, к которому юный нанотехник намертво прикрутил рабочий цилиндр микроскопа, вывернутый из штатива – это устройство он назвал «прицеливатель». Теперь оставалось только ждать…

Очередное утро в микромирке Древней Руси, где сутки равнялись семи часам по времени «большого мира», наступило по графику – в 19–30 вечера, за полчаса до ужина. Никита надел шлем, поместил окуляры микроскопа перед глазами, направил молекулярную пипетку на крылечко избушки и замер в ожидании.

Вскоре, как обычно, сонно позевывая, из дверей выбрел бородатый дедок, потом колобками выкатились внучата. Никита подпер левой рукой голову, чтобы изображение не дрожало, и начал опускать тонкий кончик пипетки, пальцами двигая титановые тяги в руке десантника Дика. Ниже… Еще ниже… Еще…

– Ну, давай! – шептал Никита: – Ну бабушка, ну бабулечка… Ну где ты там?!

Словно испугавшись последнего грозного окрика, на крылечко выскочила бабка в переднике. Пухлыми руками она прижимала к груди крынку с молоком. Молекулярная пипетка ткнулась раз – мимо! Второй – мимо! Третий – ай, тонкий кончик чуть не попал бабусе в голову!

Никита занервничал – неужели не попадет? Тут старушка протянула посудину детям, и очередной клевок молекулярной пипетки достиг своей цели, враз поглотив половину жидкости из сосуда.

– Есть! – Никита вскочил, скинул с головы на кровать неудобный каркас «прицеливателя», вынул молекулярную пипетку из холодных искусственных пальцев, и капнул ее содержимое в фарфоровую чашку, заранее поставленную на полке.

– Ну, теперь попробуем древнерусского молочка! – радостно хлопнул Никита в ладоши.

– Никита, ужинать! – донесся с кухни мамин голос.

Мальчик заглянул в чашку, но на белом ее дне крохотной капли молока, в которой суетились сейчас ассемблеры-дизассемблеры, конечно же, не было видно.

– Чтоб, когда приду, чашка была полной! – шутливо сдвинув брови, Никита пальцем погрозил пустой чашке и отправился на кухню…

* * *

Сирена взвыла, когда Никита доедал ягоды из компота. Мама взвизгнула, Андрей выронил ложку, отец вскочил из-за стола, но сын опередил родителя и пулей понеся в свою комнату.

Сирена вопила, не переставая. Над рабочим столом «Творца» тревожно моргало то красным, то синим искусственное солнышко. Джинн скакал в сфере объемника, как угорелый, и едва завидев Никиту, громовым голосом объявил:

– Внимание! Вы нарушили Закон о нераспространении нанотехнологий! Сигнал тревоги уже поступил в ближайший офис службы контроля за нанотехникой! Прибытие группы быстрого реагирования ожидается через три минуты восемнадцать секунд. До прибытия группы быстрого реагирования категорически запрещается приближаться к вынесенному за пределы рабочего стола «Творца-7» веществу! Внимание! Вы нарушили Закон о…

И так далее по кругу…

Но самое главное было не это. На полке, там, где стояла кружка, белела какая-то пышная, изредка пузырящаяся масса, быстро растущая в объеме. Вот первые куски ее упали на кровать, и тут же стали разрастаться, одновременно уходя в глубину, в матрац.

Никита попятился, уткнулся затылком в папин живот.

– Это что такое? – зловещим шепотом спросил папа.

– Пап, т-ты т-только не… – Никита с трудом выговаривал слова, не в силах отвести взгляд от быстро растущего белого сугроба, похожего на желе.

В дверях застыла потрясенная мама, рядом столбом стоял Андрей, тихо повторявший, как заведенный: «Ну ни фига себе, ну ни фига себе…»

Ба-бах! – с грохотом рухнула входная дверь. Несколько человек в черных комбинезонах, роняя мебель, промчались по квартире, ворвались в комнату – и тоже замерли, уставившись на снежно-белую массу, уже поглотившую всю кровать и подбиравшуюся к столу с «Творцом-7».

Но прежде чем старший группы быстрого реагирования наконец скомандовал своим бойцам направить переносные генераторы поля, останавливающего активность наноботов, на сотворенный Никитой катаклизм, мальчик шагнул вперед и ткнул пальцем в белое влажное желе.

– Стоять! – рявкнул оперативник, но не успел.

Никита сунул палец в рот и вдруг улыбнулся.

– Ты чего?! – не понял старший, опуская раструб генератора.

– Простоква-а-аша-а… – блаженно жмурясь, прочмокал Никита, вынул мокрый палец изо рта и добавил: – Они завтракали простоквашей…

Content

Сергей Волков
Простокваша