Ли Монро

Темное сердце навсегда

ПЕРВАЯ КНИГА ИЗ СЕРИИ «ТЕМНОЕ СЕРДЦЕ».

Пролог

Джейн Джонас приближается к своему 16-летию, и обеспокоена своими тревожными повторяющиемися снами, в которых один и тот же таинственный мальчик её возраста приходит к ней, и говорит Джейн, что они судьба друг для друга. Её мать больше беспокоится о её лунатизме, но в мире Джейн, сны и реальность вот-вот столкнутся …

Когда она развивает дружбу с загадочным новым незнакомцем в городе, блондином, супер-крутым Эваном, для неё это интересно, это что-то новое, и Джейн хочет, его больше, чем она когда-либо хотела кого-то — пока её тайный парень из снов не становится на пути.

Теперь Джейн оказывается между двумя мирами: один знакомый, но с оттенком романтики и волнения, другой темный и опасный, где ангелы, оборотни, и неотразимый незнакомец пытается соблазнить ее…

ПЕРЕВОДЧИКИ:smart_pupa (63 %), tatira (22 %), marusya_v (7 %), dashenka1401 (4 %) и др.

КОПИРОВАНИЕ ПЕРЕВОДА ЗАПРЕЩЕНО! УВАЖАЙТЕ ЧУЖОЙ ТРУД!

ПЕРЕВОД СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ— https://vk.com/lovefantasybooks

* * *

Пролог.

Ветки хлестали по моему лицу, когда я бежала мою щеку задело, потому что я наткнулась на ветку. Я оттолкнулась вперёд, тёплая кровь была у меня на губах, мое сердце колотилось всё быстрее в груди. Надо мной разверзлись ночные облака и над ними беспокойно скользнула бледная луна. Вдали от меня, я услышала хруст сапог по снегу и увидела темную фигуру через густые деревья. Я была так близко, что я могла крикнуть его, но он ускользнул и быстро скрылся из виду. Я бы позвала. Но неизвестность заставляла меня молчать.

Когда я дошла до поляны, того места, которое я хорошо знала на холме, я услышала звук грузовика, который немного издавал стоны вдоль горной дороги. Я остановилась и стояла, тяжело дыша, ничего не видя, кроме черного изогнутого асфальта и полумесяца в небе.

Кто бы он ни был, он исчез.

Внезапно энергия, сила, которая держала меня в лесу испарилась. Я стояла, холодная и пораженная, и наклонила свою голову назад, чтобы посмотреть на небо. Темно-синее. Облаков нет сейчас. Просто тёмная, неумолимая ночь.

Звук треска ветки у меня за спиной заставил меня рывком обернуться. Но, когда я повернулась, чтобы посмотреть, что-то тяжелое схватило меня за плечо, и я остановилась. Мое лицо оставалось в таком же положении, но мои глаза спустились вниз, чтобы увидеть длинные бледные пальцы опирающиеся на мою ключицу.

— Не двигайся, — прошептал кто-то. — И не пугайся. Владелец руки осторожно повернул меня, чтобы я могла посмотреть на него. Большие глаза, широкий рот, короткие каштановые волосы. Я знала его. Я знала этого парня.

Но мы никогда не встречались.

— Джейн, — сказал парень, его рука, на удивление была теплой, когда держала мою. — Пожалуйста. Я бы никогда не причинил тебе боль.

— Кто ты? — Когда я говорила появилось облако от моего холодного дыхания. — Что я здесь делаю? — Я не помнила, зачем я пришла в эти леса.

— Ты последовала за мной. Ты мечтала обо мне во сне в течение долгого времени, и теперь ты знаешь, что я реальный…Ну, — он издал сухой смешок, — почти реальный.

— Пожалуйста, — сказала я слабо, как будто я не устраивала за ним погоню. — Просто отпусти меня домой.

— Джейн. Ты дома. — Он отпустил мою руку и положил обе свои руки вокруг моего лица, тем самым притягивая меня ближе к нему.

Зеленые глаза, и кожа, как у ребенка, но скулы принадлежали мужчине. Его лицо было доброе, хотя в его зрачках было что-то предостерегающее и дикое. Мне было так холодно, что я не могла двигаться, за исключением лишь того, что мои руки дрожали, и сердце колотилось.

Смотря на моё замешательство, он гладил мои щеки кончиками пальцев, и моя голова наклонилась, и внезапно я успокаилась. Потом постепенно я почувствовала осознание остального моего тела, моих ног, моих бедер, моей груди.

— Здесь твоя история начинается, — прошептал он. — Со мной, в этом месте.

И поскольку я слышала это здесь, в этот момент, я знала, что это было правдой.

Сегодня был мой шестнадцатый день рождения, и моя история началась.

Глава 1

— Джейн?

Кто-то потряс меня.

— Джейн. Вставай!

Я резко проснулась. Открыв глаза, я увидела золотые косы и ситцевую пижаму.

— Дот, — сказала я ворчливо, — Какой сегодня день?

Моя девятилетняя сестра наклонила голову, её большие голубые глаза смотрели на меня серьёзно. Она сморщила нос. — Суббота, глупая. Твой День рождения! — Она положила обе руки на мою кровать и взгромоздилась на кровать рядом со мной. — Они говорят о тебе внизу.

— Уже? — сказала я, все еще сонная. — Что они говорят сегодня?

Дот театрально вздохнула. — Мама беспокоится, что ты встаешь по ночам и открываешь окна и двери. — Она удобно уселась рядом со мной. — Прошлой ночью твои следы остались на ковре в прихожей.

— Ох, — я откинула голову. — Я ходила во сне. — Дот радостно кивнула. — По-мойму это круто. — Она покрутила серебряную цепочку на руке. — Куда ты ходишь, Джейн? Неужели тебе не страшно?

— Я не знаю. — ответила я, прижимаясь щекой к ее белесой макушке. — Ну знаешь, я вроде как… сплю.

Дот захихикала. — Ну, я думаю, что ты храбрая, — сказала она. — Не слушай их.

— Что еще мама говорит? — спросила я, как бы между прочим.

— Что наверно тебе нужно поехать в пансионат, — сказала она грустно. — Потому, что ты слишком замокнутая.

— Что? — я дернула Дот за руку. — Замокнутая?

— У тебя мало друзей. — Дот повернулась ко мне лицом. Она обняла меня за талию и чмокнула в щеку.

— Но я сказала ей, что у тебя есть я.

— Точно, — я улыбнулась. — Думаю, что правильно быть замкнутой.

— Я так и сказала. — Дот спрятала лицо у меня на груди. — Замокнутая.

— Мне шестнадцать. Мне больше не нужно ходить в школу. Если я не хочу, то не нужно.

— Везет тебе. — Дот постаралась сесть. Она внимательно изучала мое лицо. — Что это? — она указала на мою щеку, откидывая прядь волос в сторону. — У тебя царапина. Вчера ее не было. — Я посмотрела на нее и коснулась рукой лица, ощущая неровную, шершавую кожу.

— Наверно, я поранилась во сне, — осторожно сказала я, ко мне возвращались отрывочные воспоминания: деревья, сильный холод, а затем…. тепло, которого я никогда до этого не ощущала. И кто-то….

— Тебе лучше это не показывать, — прервала мои мысли Дот, распуская мои темные кудри и укладывая их вокруг лица, чтобы закрыть рану. — Или мама начнет запирать тебя ночью на ключ.

— Она чересчур беспокоится, — сказала я, наполовину желая быть запертой. Уже несколько недель перед моим Днем Рождения мне снились странные сны. Поначалу я не запоминала их, но потом… последнее время я стала вспоминать немного, просыпалась обессиленной и иногда с необъяснимыми синяками и царапинами.

— Я хочу есть. — Дот сползла с постели. — Время для завтрака! — Внизу нас уже ждал типичный именинный завтрак семьи Джонас. Моя мать не считает нужным нас баловать. Они с папой купили мне машину на семнадцатилетие, а в этом году они положили деньги на счет. Дот, умница, подарила мне подарочный сертификат на книги, папа поцеловал меня в щеку и вернулся к подсчетам на калькуляторе. Центром внимания я не была. Настроение этим утром было спокойное.

— С Днем Рождения меня, — проговорила я, помешивая овощи в миске.

— Олд Мюррейс отменили заказ, — сказал отец ни к кому не обращаясь.

— О Боже. — Моя момя вздохнула, отодвигая недоеденный йогурт с бананом. — Еще один.

Папа кивнул, вытирая бороду салфеткой. — Но мы справимся, Анна. У меня еще есть стол миссис Бенджамин и лестница Пита. Голодать не будем.

Мама взяла миску, отодвинула стул и прикрикнула на нашего Ирландского волкодава, Бобби, который путался под ногами. Она пошла на кухню. — Но теперь все равно идёт спад, Джек, — отозвалась она. — Ни у кого нет денег и ситуация не улучшается. — Она надела резиновые перчатки. — Миссис Каффри на почте говорит, что эта наша гора проклята.

Мой отец подмигнул нам с сестрой. — Я плотник, — сказал он. — Я всегда найду работу.

Моя мама, которая всегда была пессимисткой, вздохнула и продолжила укладывать пакет в мусорное ведро. — Я только говорю, что нам нужно быть готовыми к худшему.

— Что такое проклятье? — спросила Дот, макая кусочек хлеба в яйцо. Я смотрела, как густой желток растекается по скорлупе.

— Это просто выдумка, вот что это, — сказала я ей. — Проклятий не существует.

— То же, что они говорят про волшебство? — заинтересовалась Дот.

— Оно тоже не существует, — я закатила глаза. — Бабушка Джонас назвала бы это чепухой. — Я подняла глаза и встретилась взглядом с мамой, которая держала в руке мешок с мусором и направлялась к двери.

— Нам нужно поговорить о твоей учебе на будущий год, Джейн, — вдруг сказала она. — Я не могу продолжать учить тебя дома. Мне нужно найти работу.

— Ладно, я пойду в колледж. — Я допила чай. — Есть один в Хассоке. И он всего за 5 миль отсюда. — Я улубынулась Дот. — Я могу ездить на велосипеде.

— Нет, — быстро проговорила мама. — Не здесь.

— Пансионат, — толкнула меня Дот. — Говорила тебе, Джейн.

— Я уже выросла, — сказала я. — Это нелепо.

Мама положила мусор. — Никакого пансиона. Бог знает, что мы не можем себе этого позволить. Но ты можешь проводить время с девушками своего возраста. Думаю для тебя не очень здорово, застревать здесь на весь день. — Она вздохнула. — Надо начать новую жизнь. Правда, Джек?

Мой папа неловко потер лоб. — Я не знаю, Анна … действительно ли это необходимо? — Он посмотрел на меня. — Мама просто хочет, чтобы ты стала счастливой после той истории с девушками … Я имею в виду, новая школа может помочь тебе всё забыть.

Мама попыталась улыбнуться мне. — Это будет хорошо для тебя, Джейн. Ты найдёшь хороших друзей.

Я поморщилась. — Мне не нужны друзья. Это Мой День Рождения, и вы испортили его. Я в порядке.

Мои родители обменялись взглядами, думая, что мы этого не заметим.

Вы не будете решать за меня, думала я вызывающе.

— Я иду кататься на велосипеде, — сказала я, поднимаясь со стула и, идя к задней двери. Как вдруг, кто-то дернул меня за волосы, завязав их в неопрятный конский хвост и постучал по моей царапине.

— Ау. — Я схватилась за ручку двери, растерянно.

— Джейн? — позвала моя мама.

— Я в порядке. — огрызнулась я. — Прекратите суетиться.

— Оденься потеплее, милая. — сказала она вяло.

Я проигнорировала её и натянула капюшон.

— Вернись до двенадцати, — сказала она. — Мы должны позаниматься математикой сегодня.

Я вышла на улицу, не отвечая ей, и сразу же пожалела, что не надела пальто.

Мне не нужны изменения, думала я, сердито, крутя колёса моего велосипеда. Мне не нужны друзья. Я закрыла глаза, думая, о том, что случилось год назад, до того момента, когда я ушла из школы. У меня не было друзей, и Сара заметила это. Пчелиная королева, Сара Эмерсон, она правила всей нашей школой и всегда бросала ядовитые комментарии обо всех.

— Ты уродина, Джонас. — говорила она мне, снова и снова. — Ты выглядишь, как мальчик. Твоя одежда, как у бродяги. Для Сары, которая никогда не носила одно и то же дважды, которая выучила слова «материальные ценности» перед словом «мама», я была совсем непонятна. Я ехала вниз по холму к городу. Казалось, что мое путешествие было неудобным, я тряслась едя по камням, по изогнутой вниз часте горы. После нескольких дней серое небо, наконец сменилось на красивый солнечный день. Отличный день для побега. Воздух дул вдоль моих щек, когда я ехала, настойчиво давя на педали. Слева от меня был лес, сосны покрылись снегом, как глазурью. Это место было жуткое, это совсем не то место, где бы вы хотели остаться в ночное время.

Я была здесь прошлой ночью.

Я покачала тревожно головой и резко затормозила. Я поставила одну ногу на землю и подумала, о том, что я услышала, что кто-то назвал мое имя. Кто-то на деревьях. Я сглотнула и бросила свой велосипед. Колесо развернулось, я ступила по земле, чтобы присмотреться. Я добралась до окраины леса и ничего не видела. Никого. Я отвернулась, когда я услышала зов снова, мягкий звук, который был принесён ветром. — Джейн.

— Джейн!

Я опустила руку и дернулась назад. Моя сестра присела на мой велосипед, крутя колесо, и смотрела на меня.

— Ты бежала за мной весь этот путь? — спросила я её.

— Я хотела уйти тоже, — сказала она льстивым голосом. — Мама и папа снова спорят.

— Отлично. Но я еду довольно трудным путем, — сказала я ей.

Дот кивнула яростно. — Я не возражаю против камней, — сказала она. — Так веселее.

— Странный ребенок. — Но я улыбнулась ей все равно. Пока она пыталась поставить велосипед вертикально я снова повернулась и кинула ещё один взгляд на густые деревья, прислушиваясь.

Ничего.

— Что ты делаешь? — спросила Дот, переступая с ноги на ногу. — Поехали.

Я в последний раз посмотрела на деревья прежде, чем снова ехать. Разочаровавшись.

Глава 2

Ближайший городок, Бэйл, был всего в миле от нашего дома, но нытье Дот впереди меня означало, что дорога займет целую вечность. Когда мы, наконец, добрались до главной улицы, которую мама называла «цивилизация», у Дот уже отваливались ноги.

— Говорила же, что это долгая дорога, — усмехнулась я. — Понравилось?

Дот сморщила нос и высунула язык. — Может по молочному коктейлю? — спросила она, с надеждой глядя по сторонам.

Бэйл немного походил на один из тех городков, которые показывают в фильмах про Дикий Запад с Клинтом Иствудом в главной роли. Ни супермаркета, ни бутиков. Только самое необходимое. В местном продуктовом продавалось все от иголки с ниткой до икры, а рядом ютились ремонт обуви, магазинчик со всякой мелочевкой и оптимистичным названием Городской антикварный центр, небольшая почта и кафе «Фабиос». Раньше оно принадлежало итальянской семье, которая уехала еще до моего рождения, но Эйлин и ее муж Грег оставили название. Место было уютным и старомодным и напоминало закусочную. Я приходила сюда с тех пор, как научилась выговаривать «ванильное с шоколадом». И хотя молочные коктейли я уже переросла, для Дот это было самое любимое место во всем мире.

Она бросилась вдоль тротуара к нему, оставив меня прикреплять велосипед на несуществующей АЗС. Когда я выпрямилась, фигура человека переходящего через дорогу попалась мне на глаза. Высокий в клетчатой рубашке с длинными ногами в синих джинсах. Он был примерно моего возраста, может, чуть старше, с загорелым лицом и у него были, короткие, торчащие в разные стороны волосы. Даже с такого расстояния я видела, что он был одним из тех красивых, альфа-самцов, и мы не видели таких типов раньше здесь. Я видела что его взгляд был обращён на меня, и я равнодушно обернулась, и повела Дот в кафе.

Я смотрела, как парень подходит к входу в Фабио в то же самое время когда моя сестра выполнила смешной поклон, открывая дверь перед о мной. Я услышала её восхищённый вопль, и опустила взгляд вниз… Внезапно мне было жаль, что я не носила что-то менее мальчишечье, я была в своём потертом, старом и сером худи, и в старых рабочих брюках, которые были слишком коротки для меня.

— Почему ты одеваешься, как бродяжка, Джейн? — знакомая фраза моей матери. — Ты девушка, а не авто-механик.

Только сегодня я признала, что она была права.

Я быстро развязала свой балахон и повязала его вокруг талии. Когда я проходила мимо окна, чтобы добраться до двери я увидела свое отражение и поняла, что это не чуть меня не улучшило. Раздраженная, я развязала кофту и положила её под руку.

Когда я зашла в кафе я увидела, что Дот уже сидит на табурете у стойки. А парень сидит рядом с ней, заставляя её смеяться. Я вырыла свой кошелек из своего переднего кармана и остановилась на другом конце прилавка.

Эйлин подошла ко мне и улыбнулась. — Она уже сделала свой заказ, — сказала она, склонив голову в направлении Дот. — И кажется у неё появился поклонник.

— Кто этот парень? — Я спросила небрежно, кладя деньги на прилавок. — Никогда не видела его раньше.

— Эван? — Она пожала плечами, потом наклонилась ближе ко мне. — У него есть семья здесь по-видимому, я так думаю. — Она поджала губы. — Он был один в документах … ну ты знаешь парень, который пропал без вести в Австралии оказался на пороге своего отца. Я не могу не думать о его фамилии.

— Я не помню, такого. — Я нахмурилась.

Эйлин покачала головой. — Ты должно быть гуляешь

с повязкой на глазах и затычками для ушей. — сказала она с улыбкой. — Этот мальчик был тем, о ком говорил весь город несколько недель назад.

— Интересно, — сказала я, тайком посмотрев на него.

— Очень интересно, — сказала она, подмигнув. — И смотреть за ним тоже увлекательно.

— Хм. — Я сморщила нос и положила монету семи футов на прилавок, как чаевые для Эйлин. — Думаю, я лучше спасу его от Дот. Она большая прилипала.

Эйлин усмехнулась. — Она восхитительна и ты это знаешь, — сказала она, отмахиваясь от денег. — Именно поэтому вы, девочки, получаете ваши молочные коктейли на дом.

— Спасибо, Эйлин, — сказала я угрюмо. — Я думаю, что я буду кофе сегодня.

Хотя я ненавижу кофе.

— Окей — докей. — Эйлин подмигнула мне. — Гораздо более утонченно.

Я покраснела, и должно быть я была малиново-розовой, когда я пошла к Дот и Эвану.

— Это Эван, — объявила Дот, когда я подошла. — Он искал компанию. Эван, это Джейн.

Эван повернулся, улыбаясь. Его глаза были невероятного синего цвета. И хотя они были яркими и дружелюбными, было еще что-то в них. Что-то пронзительное, умное.

— Привет Джейн. — Голос у него был глубокий, но тихий.

Я кивнула грубо, отводя быстро взгляд. Вблизи он был очень красивым. Каждая его черта была близка к совершенству. Фактически он не был похож на человека.

Мы должны уйти как можно скорее, сказала я себе. Я не могла поддерживать беседу с кем-либо моего возраста, уже не говоря о его прекрасной внешности.

— У нас не так много времени, — сказала я Дот, которая сузила глаза.

— Мы только пришли сюда. — сказала она, качая ногами под столом, и нечаянно пинула по колену Эвана. Он изящно улыбнулся.

— У меня математика, помнишь? — Я взяла меню, чтобы хоть как-то занять мои неловкие руки. Дот прекратила смотреть на Первого красавца.

— Джейн на домашнем обучении. — сказала она ему, как ни в чем не бывало.

— Ты не ходишь в школу? — спросил он, и я

вынуждена была посмотреть на него.

— Да … Нет… я раньше… — Его рот изогнулся в полуулыбке. — Ну это долгая история. — Я посмотрела на Дот, мечтая, чтобы она держала свой язык за зубами. и ее глаза стали большими. Но Эйлин подошла к нам и поставила чашку с блюдцем и молочный коктейль Дот, и моя сестра повернулась, чтобы поднять его, принимаясь долго, и шумно хлебать коктейль через соломинку. Я закатила глаза и поймала взгляд Эвана, а затем мы оба улыбнулись.

— Ты можешь рассказать мне о всех своих тайнах прошлого

в другой раз, — сказал он, изучая мое лицо. — Ты похожа на девушку у которой есть своя интересная история.

— Нет, — сказала я. — Ничего интересного не происходит в моей жизни.

В отличие от тебя, хотела я добавить. Но я этого не сделала. Потому что я социально отсталый человек.

— Эйлин сказала, что у тебя здесь есть семья? — сказала я, вместо этого.

Эван взял салфетку из коробки и начал складывать её. — Да. — сказал он. — К моему отцу. Биллу Форресту и к его семье. Я жил с мамой в Австралии в течении длительного времени.

Когда я пыталась подумать о том, кто такой Билл и чем мне знакома эта фамилия, пальцы Эвана двигались быстро и умело, и мой взгляд упал на то, что он делает. Оригами?

— Я останусь с отцом на время лета, а может быть и на больше, — продолжил он, и он посмотрел на меня сквозь ресницы, я старалась найти что-то, чтобы отвлекло моё внимание. Он опустил голову, снова и сконцентрировался на складывании бумажки. Вдруг там, в его руках возник белый, белый лебедь.

— Круто! — Дот сказала, отталкивая своё питьё и ухватившись за оригами.

— Дот, не разорви это, — сказала я быстро. Я посмотрела на Эвана. — Ты понимаешь, что ты должен научить ее, как

сделать это?

— В любое время. — сказал он, подмигивая моей сестре. — Я расскажу тебе, как я сделал себя полезным.

— Ты можешь на этом зарабатывать? — Дот спросила, положив лебедя в карман, прежде чем выхлебать последний глоток из своего стакана трубочкой. — Моему отцу нужен кто-то для случайного заработка.

— Нет, он не зарабатывает на этом, — сказала я. — Когда он это сказал?

Она покачала головой. — Я слышала, как он говорил маме. — Она ткнула рукой Эвана. — Сколько тебе лет?

— Восемнадцать. — сказал Эван. — Лишь восемнадцать.

— Сегодня День Рождения Джейн. — сказала ему Дот с гордостью. — Ей исполнилось шестнадцать.

— Это правда? — Я заметила, что у него были тугие скулы и его глаза мерцали глядя на меня, и как улыбка медленно расцветала на его лице. — Сладкие шестнадцать.

Прежде чем я успела покраснеть, Эйлин подошла к нам из другого конца комнаты.

— Уже шестнадцать. — Она покачала головой и положила две чистые чашки обратно на полку над кофеваркой. — Я старею. — Она улыбнулась нам. — Ты должна устроить себе небольшую вечеринку по крайней мере. С Днем Рождения.

— Спасибо, Эйлин. Я отхлебнула свой напиток, чувствуя, как глаза Эвана смотрят на меня.

— Так, — сказал он, — Как же вы девочки будете отмечать праздник?

— Ох, никак. — Я, наконец, посмотрела на него. — Это не большая проблема.

— Мы сыграем в Эрудита позже, — сказала Дот, возясь со своей соломинкой. — И мама сделает праздничный ужин.

Я кивнула Эвану. — Печально, но она права. Мы не суетимся в нашем доме.

— А как насчет друзей? — Эван пил кофе, не сводя с меня глаз.

— Я….

— У неё их нет. — сказала Дот. — Она предпочитает свою компанию.

Была небольшая тишина, пока я боролась с желанием задушить свою сестру.

Эван допил кофе и улыбнулся мне. — Ну, я уверен, у тебя отличная компания, — сказал он.

На этот раз румянец прокрался в мои щеки, и хотя я попыталась улыбнуться в ответ, я лишь странно поморщилась.

— Я уверена, что ты мог бы прийти на ужин. — сказала Дот ему. — Мама всегда готовит слишком много еды.

— Не будь глупой, — сказала я быстро и немного резко. — Он не заинтересован в обеде с кучей незнакомых людей.

— Откуда ты знаешь?

Дот не унималась, так что я бросила на неё предупреждающий взгляд.

— Мы должны идти. У нас займёт полчаса, чтобы добираться в гору. — Эван взглянул сначала на одну, а затем на другую из нас. — Где вы двое живёте?

— В верху на дороге… — начала я.

— Мы живем на горе, — Дот прервала меня. — Самый ближний дом на вершине. Ты не пропустишь его.

— Пошли. — Я потащила её со стула и натянуто улыбнулась Эвану. — Приятно было познакомиться. Увидимся.

— Надеюсь, что так. — Он посмотрел на меня, и, когда он поднял голову, я заметила небольшой, слабый, дискообразный шрам на одной стороне его шеи. — Я буду здесь завтра.

— Хорошо.

— В это же время.

— Окей. — Я повела Дот к двери, прежде чем она смогла ответить на мою последнюю реплику. — Пока, Эйлин, — крикнула я, и она махнула мне рукой.

Когда мы дошли до двери, я оглянулась быстро, чтобы увидеть, как Эван наблюдает за нами.

— Он такой миииилый. — сказала Дот, танцуя на тротуаре.

— Заткнись.

— Я не думаю, что он действительно заметил твой странный комбинезон, — продолжала она. — Он был слишком отчаянно влюблен.

Я хмыкнула. — Ты сошла с ума, и ты знаешь это.

— Ты должна увидеть его снова, — сказала она, не обращая внимания

на меня. — Он очень красивый.

— Стой там где стоишь, Доротея Джонас. Это не твоё дело, и я не заинтересована в том, чтобы иметь парня. — Я посмотрела на неё строгим взглядом. — Кроме того. Он не тот, кого бы одобрила наша мама.

— Почему? — Она нахмурилась.

— Потому что … потому что у него проблемы. — Я сделала паузу, прежде чем говорить снова. — Он был в документах… и он пропал без вести в Австралии и оказался здесь месяцами позже.

— Это тот мальчик? — у Дот были глаза-блюдца. — Папа говорил о нем. Мама очень сокрушалась в тот день.

— Да. Но он очень клёвый.

— Он один из милых парней. Это то, что сестра Кэссиди говорит. Клёвые парни это те, кого девушки всегда хотят.

— Да, — сказала я, закатывая глаза. — Сестра Кэссиди не все знает.

Дот проницательно оценила мой внешний вид.

— Кстати, мы идем домой, — сказала я. — Или мама отправит за нами поисковой отряд. — Я прочитала достаточно плохих романов и прекрасно знаю, что мальчики флиртуют и это ничего не значит. И был лишь только вопрос времени, когда Эван узнает, что я урод здесь. Девушка, которая одета как мальчик, у которой нет друзей.

Но, когда я катила велосипед домой, с Дот, которая болтала со мной сидя на седенье, я не могла избавиться от ощущения, что что-то возникло передо мной.

Все стало немного ярче сейчас.

Глава 3

Я не хочу заснуть в эту ночь. Я не могу. В моей голове все мысли перемешались. Но я всё же боюсь, что усну. Я устала от пробуждения каждое утро с головной болью и устала бегать в школу.

Я подперлась о подушку и смотрела, на не совсем полную луну, я сидела, спокойно смотря в небо. На ясную ночь, на верхушки деревьев видимые через окно. Я вздрогнула, поняв, что окно было слегка приоткрыто, и встала с кровати, чтобы закрыть его.

Когда я подошла к окну звук идущих сапогов по снегу остановил меня и я чуть не умерла от страха. Это папа?

Положив одну руку, на грудь я на цыпочках подошла и протянула руку, чтобы закрыть окно, но прежде чем я смогла закрыть его, донёсся ясный голос извне.

— Джейн.

Сердце колотилось, я наклонилась вперед и посмотрела вниз. Он был там, одетый в черное пальто, в достаточно длинное, которое достигало его лодыжек. Темные волосы шлепали его по лицу. Он был не супер-хорош собой, у него не было сверхидеального лица. У него была бледная кожа. Хотя даже с такого расстояния я могла увидеть его глаза, необычайно большие и миндалевидные. Цвет их был похож на мох рядом с горным хрусталём у реки.

— Я пришел, чтобы найти тебя сегодня. — Его голос был удивительно глубоким, уверенным.

— Ты знаешь моё имя. — услышала я, как говорю это. — И

ты исчез.

Он улыбнулся. — Я видел тебя с сестрой. Я хотел увидеть тебя одну.

Я наклонилась подальше от окна. — Это сон. Это должен быть сон.

— Неужели? — Он спокойно отступил. — Откуда ты знаешь?

Я усмехнулась. — Потому что в моей реальной жизни, ко мне не приходят незнакомцы посреди ночи.

— А что же сегодня? — сказал он. — Когда я назвал твоё имя. Это тоже был сон?

— Нет. — Я закусила губу. — Я не знаю. Я могла это вообразить. — Тишина. Он смотрел на меня серьезно.

— Окей. — Опираясь локтями на подоконник, я положила своё лицо на свои руки. — Есть что-то знакомое в тебе.

Он рассмеялся. — Скажи мне моё имя.

— Лука, — сказала я, не задумываясь.

— Видишь. — Он обхватил руками себя. — Ты же знаешь меня.

— Я не знаю, откуда мне известно о тебе. Почему это происходит?

— Не ищи логический ответ. — Он засунул руки поглубже в карманы. — В этом нет никакого смысла, ни в чём из этого. Но он будет со временем. Ты поймёшь.

— Подожди. — Я отошла от окна и схватила носки и ботинки и толстое шерстяное пончо, которое принадлежало моей бабушке. Проходя мимо шкафа с зеркалом, я поморщилась увидев своё странное отражение, прежде чем подойти к лестнице и вниз к задней двери.

Он стоял прямо передо мной, когда я открыла её.

— Милое пончо. — протянул он.

Я вышла на улицу, прикрывая за собой дверь и она почти закрылась за мной. — Смотри, — прошептала я. — Я не знаю, кто ты. Я просто знаю, что ты снишься мне. — Я посмотрела на него. — Мне не нужно этого.

Он ничего не сказал, но подался вперед и обнял меня, держа меня нежно в лунном свете. Я не пыталась остановить его, или сдвинуться с места. Он почувствовал себя хорошо. От него пахло деревом, и немного дымом. Он был теплым.

— Это так замечательно, быть с тобой, наконец, — сказал он, положив голову на мою. Хотя я должна была бороться или кричать, я чувствовала лишь спокойствие и удобство. Я позволила ему удерживать себя ещё на минуту дольше, прежде чем я положила руки вокруг него. Он был стройным, но с твердыми мышцами.

Лука откинулся назад и взял мою голову в свои руки. — Как ты думаешь, можешь ли ты расширить границы своей реальности?

— Что?

— Ну. — Он сделал паузу. — Представь себе на минуту, что мир, который ты знаешь, совсем не единственный.

Я закатила глаза, отстраняясь от него. — Послушай, Гэндальф*, я не в параллельных мирах и не интересуюсь всем этим сверхъестественным дерьмом. Если это какая-то шутка…

* — герой фильма «Властелин колец.»

Я подумала вдруг, была ли это шутка Сары. Ей, должно быть, было так скучно, в прошлом году, когда она никого не могла помучить. Был ли это второй этап её плана сломать меня?

Пока мы стояли, кто-то прошёл через дверь и голова Бобби протолкнулась у меня между ногами, обнюхивая землю. Я положила одну руку, и погладила его шерсть, но грубый хищный рык остановил меня. Бобби присев обратно на задние лапы, глядел на Лука, и рычал, оскалив зубы.

— Эй. — Я наклонилась, чтобы быть на одном уровне с собакой. — Что с тобой, мальчик? — Но Бобби продолжал рычать и дрожать.

Я посмотрела на Луку, который отступил назад. — Все в порядке, — сказала я ему. — Он не навредит тебе.

— Он явно этого хочет, — сказал Лука, вытирая лицо рукавом.

Я потерла мягкие уши собаки. — Бобби не такой. Он дружелюбный пёс, не так ли, мальчик?

— Нет, я не это имею в виду… — Лука колебался. — Он может чувствовать, что я… — Он остановился, сглатывая. — Я не отсюда.

— Ни я ни он этого не чувствуем, — сказала я сухо. — Потому что ты отсюда.

Лука посмотрел на небо, на почти идеальную круглую луну. — Я хочу рассказать тебе обо мне, но ты не доверяешь мне еще и это будет звучать … глупо. — сказал он. — Я хотел, чтобы у меня было больше времени. Завтра я …

— Завтра ты что?

Я поднялась на ноги и направилась к нему, Бобби все еще ныл позади меня.

Лука протянул руку, чтобы схватить мою, но затем остановился, и положил её обратно в карман. — Ты не поняла. Это тебя испугает.

— Ты будешь пугать меня так же как сейчас?

— Это действительно так, как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Тебе страшно?

Я поняла, что я ничего не чувствовала, лишь спокойствие, что само по себе заставило меня беспокоиться.

— Нет. Это всего лишь сон. Как и другие …

— Но разве ты не чувствуешь, как будто это происходит на самом деле? — Лука смотрел на меня, не мигая.

Я удерживала его взгляд.

— Это ощущается как … реальность, — ответила я, в конце концов.

— Тогда, — просто сказал он. — Откуда эта царапина на лице. Ты получила её во сне?

Я всглотнула. Я знала, где я получила её.

— Тебе нечего бояться. Не бойся меня, — сказал он мягко.

— Я никогда не причиню тебе боль.

— Я знаю. — прошептала я, потому что я это действительно знала.

А потом я почувствовала его губы на своем лбу, мягкий поцелуй, и его запах. Это заставило меня захотеть прижаться к его телу, и я почувствовала, что хочу ответь на поцелуй. Я подняла голову, чтобы встретиться с его губами, внезапно зная, что делать, и то, чего я хочу, но он остался стоять на месте, с грустными глазами.

— Мы друзья, — сказал он, касаясь царапины на моем лице. Затем он взял меня за руку и наши пальцы переплелись.

Я закрыла глаза, внезапно почувствовав усталость и перед глазами все расплылось.

— Эван, — сказала я, — что ты хочешь?

Я резко открыла глаза, почувствовав, как Лука отскочил от меня. Когда он заговорил, голос его был сердитым.

— Что за Эван?

На следующий день я чувствовала себя разбитой. Я валялась в постели, сколько могла, но моя мама уже сердито шумела снизу и я заставила себя встать и одеться.

Очередной фэшн триумф, сказала я себе, изучая свое отражение в зеркале. Штаны в стиле милитари, настолько старые, что порвались на колене, да и петли для ремня протёрлись. Ёщё я надела толстый шерстяной свитер в полоску, который связала папина мама до того, как умерла два года назад. А на ногах, тапки-носки, подаренные мне на Рождество в прошлом году.

Мои волосы стали очень длинными и это, наверное, было мое самое большое достоинство. Я распустила их, обдумывая, как бы я выглядела с прямыми волосами. Пора бы мне уже что-то делать со своей внешностью. Два загадочных мальчика появились на горизонте. И меньшее, что я могла сделать — так это выглядеть поприличнее.

— Спускайся сейчас же, — послышался нетерпеливый и раздраженный голос мамы. — Тут тебе не приют.

Дот бросила мне предупреждающий взгляд, как только я оказалась на кухне, и, взяв Бобби за поводок, удалилась через заднюю дверь во двор, где работал отец.

Мама смерила взглядом мой обтягивающий свитер. — Отдай его Дот, — сказала она, уставившись на мою грудь, которая как и волосы увеличилась за последние пару месяцев.

— Надо купить тебе новых вещей, ты растешь. — Мама встряхнула полотенце и аккуратно повесила его на ручку духовки — И подходящий лифчик. — Она стояла спиной ко мне, поэтому не видела, как я закатила глаза. — Одной комбинацией в наши дни не обойдешься.

— Ладно, — сказала я вяло. Я отодвинула стул и насыпала в миску хлопьев.

Мама перестала копошиться и наблюдала, как я ем.

— Ты опять была на улице ночью? — Она

взялась за спинку стула. — Я слышала, как ты разговаривала сама с собой.

Я проглотила хлопья и ответила. — Я не помню.

Мама уселась напротив меня. — Это плохо. Это нас всех беспокоит.

— Правда? — Я не замечала, чтобы Дот или отец даже отдаленно волновались. Только она.

— Неужели ты ничего не помнишь, Джейн? — спросила она, оттирая пятно со стола. — Совсем ничего?

— Нет, — твердо сказала я. Как будто она поверила бы мне, если бы я ей сказала. — Ничего.

— Посмотри на себя, ты выглядишь уставшей. Мне кажется, нужно показать тебя врачу…

— Со мной все в порядке. Это временно… — я отодвинула миску. — Почему ты так нервничаешь из-за этого?

— Я беспокоюсь за тебя, милая, — сказала она мягко. — Ты растешь, и все меняется, ну знаешь, твое тело. Гормоны… — она неловко замолчала.

— Ну вот и объяснение. Это просто гормоны. — Я фальшиво улыбнулась. — А потом они успокоятся и все будет хорошо.

— Может и так. — Ее лицо было взволнованным. — Может это все и объясняет.

Я выглянула из окна, услышав, как Дот и папа болтают во дворе. — Я могу теперь пойти на улицу? — сухо спросила я. — Или это тоже тебя расстроит?

— Иди… — она поднялась и смотрела, как я надеваю ботинки в прихожей.

Открывая дверь я словила мамин взгляд, полный беспокойства, почти страха. И меня кольнула совесть. Я вела себя, как грубиянка.

— Со мной все нормально, мам, — мягко сказала я ей. — Не переживай. Бобби, что с тобой сегодня, — сказала я, сталкивая его с колен. — Ты

весь день не оставляешь меня в покое.

Было уже четыре после полудня и я, наконец, уселась за уроки, или работу, ведь на самом деле в школу я не ходила. На эту четверть по истории мама задала мне тему Тюдоры. Обычно мне нравилась история, с ней я переносилась в другой мир, открывала для себя новую жизнь, которую и не могла представить. Но сегодня я не могла сконцентрироваться, хотя мне отчаянно хотелось отвлечься. То, что случилось прошлой ночью, впервые хорошо запомнилось, до мельчайшей детали. Неудивительно, что выходки Генри и жизнь его несчастных жен ничуть меня не интересовала. Моя жизнь и так теперь состояла из двух миров. Я ненадолго задумалась может у меня какое-нибудь психическое расстройство, латентное до сих пор. Я видела вещи, которых не было на самом деле, видела зеленоглазого мальчика, являвшегося ко мне ночью. В этом что-то есть, думала я, но этого не могло случиться. Не со мной, в любом случае.

Бобби тыкался носом мне в ногу. — Дотти! — крикнула я. — Забери собаку хорошо? Он уже замучил меня.

В двери показалась Дот. — Идём, мальчик… — она склонилась и развела руки, чтобы обнять собаку, но он не реагировал и оставался рядом со мной.

— Глупая собака, — она выпрямилась, подошла и заглянула на экран. — Ох, домашнее задание по истории. Бедная Джейн.

Она обняла меня за плечи, я посмотрела на нее и улыбнулась.

— Твоя царапина прошла, — сказала она, дотрагиваясь

до места, где она была.

Я провела рукой по щеке и обнаружила ровную кожу.

— Джейни, ты выглядишь так, будто увидела привидение или что-то такое.

Не призрака, подумала я спокойно. Но что-то столь же нереальное.

— Вобщем, мама хочет, чтобы вы с папой проехались по магазинам до закрытия. Ей нужны женские вещички. Он уже уезжает.

В тот же момент мы обе услышали звук заводящегося мотора в папином грузовике. Я глянула на свои штаны и кукольный свитер. — Мне нужно переодеться, — сказала я Дот, выключая компьютер. — Скажи папе, мне нужно пять минут.

— Ты переодеваешься, чтобы поехать по магазинам с папой? — Дот удивленно повела бровью.

— И что? Я не могу пойти в таком виде.

Дот обежала вокруг стула и вдруг резко остановилась. — Надень юбку. Может столкнешься

с… ну ты знаешь с кем.

Эван. Я почти забыла о нем. Мальчики очень похожи на автобус: как только перестаешь его ждать, сразу два появляются за поворотом.

— Забудь, — сказала я Дот, направляясь в сторону лестницы. — У меня все равно нет юбки.

— Возьми у мамы, — отозвалась моя сестренка, когда я поднималась в спальню. — Она не будет против.

Я раздраженно выкладывала футболки, шорты, джинсы и леггинсы из полок. У меня не было ни одной женственной вещи. Единственным девчачьим признаком во мне были мои волосы. Густые, темные и слишком кудрявые. Я осмотрела себя в зеркале. Глаза были ничего, большие и темно-серые, но кожа была ужасной. Болезненно бледной. Надежды не было.

— Поторопись, Джейн, — снаружи позвал отец. — Что ты там делаешь?

Я быстро подвела глаза, подводку я без спроса взяла у мамы. Так было определенно лучше, подумала я, глядя на свое отражение. Я размазала чуточку помады по щекам, чтобы придать им цвета. Затем я провела руками по волосам, по крайней мере они были блестящими. Что это ты делаешь? — спросила я себя. Ты не можешь быть интересна Эвану.

И все-таки, я тщательно выбрала свои самые новые, темные, прямые джинсы и футболку, в которой обычно я чувствовала себя неловко, потому что она слишком плотно облегала грудь, но сегодня меня это не смущало. Я осмотрела комнату в поисках чего-нибудь теплого из одежды. Мой взгляд упал на пончо, лежавшее на кресле. Я сниму его, если увижу Эвана, решила я. Даже если это означало, замерзнуть до смерти.

Прекрати. Ты его не увидишь.

Отец громко погудел.

— Ладно, ладно. — Я потянулась в сторону пончо и продела его через голову. — Иду.

У меня было странное чувство, когда я его надела, плохое предчувствие. Из окна я видела, как отец терпеливо ждет меня в машине. Я улыбнулась, отталкивая черные мысли. Мне всегда нравилось ездить с папой. Он включал радио и пел, и мне всегда было неловко. Но на самом деле, мне нравилось, как он пел за рулем. От этого я чувствовала себя безопасно, защищенно.

Папа увидел меня в окно и помахал.

— Ты выглядишь замечательно, Джейни, — сказал он. — Давай, поторопись.

А то твоя мать сделает из нас отбивную.

Я схватила сумочку и бегом спустилась по лестнице, плохое предчувствие забыто.

Почти.

Глава 4

— Черт возьми, эта развалина становится скрипучее с каждым днем, — сокрушался папа, когда двигатель нездорово задребезжал по пути в Бэйл. Он поменял передачу, и машина заревела, оглушая нас.

— Пора купить новую, — сказала я, пока он жал

на педаль газа без особого успеха. Пикап повело вправо к краю дороги, а затем в другую сторону.

— Пап? — я начинала волноваться. — Опасные маневры.

— Все нормально. — Меня эти слова не успокоили. — Это от холодной погоды. Она говорит, что выбилась из сил. — Мы подъезжали к подножию холма. Отец пытался словить радиоволну, но приемник беспомощно шипел, и он сдался. Я поставила ноги на приборную панель и откинулась назад.

Я смотрела в окно и видела, как небо заволакивают тучи. Большое черное облако появилось из ниоткуда и вокруг стало очень темно.

— Отлично. — Папа потянулся в бардачок за очками. — Ничего не вижу. Джейни, может ты….?

Но мое внимание отвлекла фигура, появившаяся из леса. Животное: самая большой пес, которого я когда-либо видела, выскочил на дорогу прямо перед нами и резко отпрыгнул, пытаясь избежать столкновение.

Животное зарычало и оскалило зубы, так что видна была вся его пасть. Глаза черные, как ночь и полные ненависти. Я сбросила ноги с панели.

— Папа, — до меня донесся собственный крик. — Стой!

— Иисус! — Я повернулась, чтобы увидеть испуганное лицо моего отца. — Я не могу… — С огромным усилием он схватился за руль и повернул его чтобы отклониться от пути существа стоящего на дороге, и грузовик, казалось, стал набирать обороты, мчась к проволочному забору который закрывал горные деревья. В панике я положила руки на свои глаза, не в силах смотреть что будет дальше, я поняла что на мне был мой ремень безопасности. Все, что я могла услышать, это было жужжание двигателя, а затем раздался массовый толчок из-за того что мы въехали в забор и в низкую каменную стену позади него. Я держала руки над моими глазами, ожидая, что всмё сейчас закончится.

Мы перестали двигаться, но двигатель сходил с ума, маниакально шумя, как самая мощная бензопила, которую я когда-либо слышала.

Мое сердце все еще колотилось, я убрала свои руки с глаз и повернулась к отцу. Он лежал упав на руль, лоб его был с прожилками крови. Он не двигался.

— Папа? — Я ахнула, осторожно двигаясь на своем месте. Я, кажется, не пострадала. Наверное мне помог мой ремень безопасности, я откинулась к нему, наклоняясь вперед, чтобы посмотреть, были ли его глаза открыты. Они не были открыты. Я сглотнула, чувствуя, что скоро у меня польются испуганные слезы.

Не паникуй, Джейн, сказала я себе, но я понятия не имела, что делать. У меня даже не было мобильника, я даже не могла сделать ни одного звонка, но у папы был телефон. Я лихорадочно порылась в карманах его пальто, но ничего, он, должно быть, оставил его сегодня. Я закрыла глаза, желая быть в другом автомобиле, желая отправиться и увидеть нас, чтобы что-то поменять, но стояло молчание. Я очень хорошо знала, что этот участок дороги был очень опасным. Он приводил к нашему дому и больше никуда. Никто не поехал бы так далеко.

Я выпустила небольшой стон и откинулась на спинку стула, пытаясь думать. Я однажды оставила Девушек Гидов, к которым я должна была приссоединиться на неделю, но я к ним совсем не ходила, довольно антиобщественно. Если бы я была бы с ними, я могла бы иметь некоторое представление о том, что делать в такой ситуации.

Эгоистичная идиотка.

Я опустила окно надеясь, что морозный воздух успокоит меня. У меня было ощущение что я знаю что делать, девушка-гид я или нет, я должна согреться, если я была в шоке, а я определённо сейчас была в шоке, думаю я мыслю правильно. Надо мной темные тучи рассеялись, обнажив полную луну.

Я смотрела на неё, совершенную и круглую там, в небе, как будто она могла бы предоставить мне некоторые жизненно важные идеи. Зная, что я теряю время, я закрыла глаза, пожелав себе быть сильной, чтобы дальше всё обдумать.

Думай, Джейн.

А потом была просто тишина, и я освободила свою голову от всяких мыслей, и думала лишь о том, чего я хотела, очень хотела. Помогите ему. Помогите ему. Помогите ему. Я повторяла это, в своём сознании, снова и снова.

В своём сознании я видела своего отца на тележке, его везли по коридорам, где стояли врач и две медсестры. И бузумный управляющий, сердечный монитор, звуковой сигнал, кто-то выкрикивает приказы, и тянет меня за руку, я слышу голос мягкий, женский голос, говорящий со мной. — Он будет в порядке?

Я открыла глаза, испугавшись от звука голоса.

Женщина, с маленькими, птичьими чертами лица, улыбалась мне.

— Он будет в порядке. — Она изучала меня. — Ты уверена, что тебе не было больно? Я думаю, нам нужно проверить тебя.

— Я думала, что он… — Я остановилась, мой голос заставил меня дрожать.

— Он контужен и потерял сознание на некоторое время, и он получил серьёзные травмы головы и шеи, — сказала медсестра. — Но ты доставила его сюда быстро.

— Как я …? — начала я. Как же мы сюда попали? Это не имеет смысла.

— Никогда не видела ничего подобного, — сказала она, её глаза заблестели, когда она включила свет. — Твой друг просто пришёл сюда

неся твоего отца в своих руках. Довольно героически. — Она выключила свет. — А ты, кажется, в хорошем состоянии. Тебе очень повезло.

— Мой друг? — Может ли в этот день произойти ещё больше неожиданностей?

— Он вернулся в комнату ожидания, — сказала она, взяв в руки блокнот и записав что-то там. — И он очень нерничает. — Она подмигнула мне. — Счастливая девушка.

Я слабо улыбнулась. — Я сейчас вернусь. Если вы только скажите мне, где комната для посетителей?

Она указала на коридор. — Просто иди вперёд и поверни на лево.

Я шла медленно, не в силах отдышаться. Кого я собираюсь найти в этой комнате?

Я знала только двух парней, и один из них был технически плодом моего воображения.

Как я завернула за угол, я посмотрела на себя. На моё пончо, на мои джинсы, на свою футболку они были совершенно нетронутыми, даже мои зеленые конверсы были без отметин. Я не получила ни царапины.

Я увидела большую табличку с надписью КОМНАТА ДЛЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ она была над стеклянной дверью. Я взялась за ручку и затаила дыхание. Я медленно повернула её, и дверь открылась, чтобы показать мне почти пустую комнату. Пустую, но там была фигура в знакомом темном пальто, он сидел сгорбившись в кресле, его длинные ноги покоились на низком столике перед ним. Лицо его было бледнее, чем когда-либо, но внешний вид его был хорош, его мягкие, зеленые глаза смотрели на меня, где я стояла, заставив меня с любопытством смотреть на него. — Ты помог нам… — прошептала я, сквозь слезы

спокойно. — Спасибо.

— Всегда пожалуйста. — Он подарил мне слабую улыбку, он обернул руки вокруг себя, его руки потерялись в складках пальто. Я подошла к нему, чтобы сесть рядом с ним, но он покачал головой.

— Нет … Джейн, — сказал он, его голос был напряженным. — Сейчас не время. Я объясню это тебе. Я обещаю. — Я заметила, что он дрожит.

— Что случилось с тобой? — Я посмотрела вниз, заметив, что всё его тело, казалось, скрутилось из-за спазма.

— Я … Я объясню это, позже… — сказал Лука и сильно затрясся. — Но ты должна уйти сейчас, ты понимаешь? Вернитесь к своему отцу.

— Но я… — Я сделала еще один шаг ближе, не желая оставлять его в таком состоянии.

— Пожалуйста, выйди, — сказал он. По его тону было понятно, что ему трудно говорить сейчас, его глаза становились широкими и агрессивными. Я отступила назад, в шоке, и Лука вздохнул, говоря снова с усилием. — Поверь мне, это будет слишком много для тебя. Иди.

Я кивнула, повернувшись назад, а потом я услышала его. Звук, низкий и хриплый, позади себя. Я взглотнула и пробежала через дверь, закрыв её крепко за собой. Не желая слышать, что происходит дальше внутри, я быстро пошла туда, где я должна была быть.

Глава 5

Греческие мифы и легенды, я изучала их. Я бы провела параллели между чувствами и поведением, и всеми дилеммами и проблемами людей, с которыми они сталкиваются сегодня. Но эльфы и гоблины, лабиринты сложных миров, где драконы могут говорить и где ты словно в квесте? Я никогда не принимала их всерьез. Я знала, что это было странно, учитывая мою отчужденность от мира, полного социальных сетей и модных журналов, было странно, что я не потеряла себя в этих мирах, и не а их и не верила в них, но я в них не верила. Мой отец всегда говорил, что я родилась видя лишь черно-белое и ничего больше, но я не думаю, что это так. Я думаю, в глубине души, я никогда не смела верить, что магия существует. До того дня, как папа попал в больницу. Я взяла коробку хлопьев и посмотрела на них, а потом положила их в корзину. Я проверила список мамы. Мыло, корм для собак и копия местной газеты. Я нашла мыло потом. Без запаха. Обычное для моей мамы.

Потом я перешла во второй проход нашей тесной маленькой бакалейной лавки, взяв в руки две банки корма для собак. Опять же, обычного. Бобби был единственным получателем роскоши в нашей семье.

Газеты и журналы были перед прилавком и, когда я направилась к ним я могла видеть заголовок Газеты Хассока. Вы не смогли пропустить эу надпись. ГДЕ ЖЕ ТЫ ТАИНСТВЕННЫЙ ГЕРОЙ?

Я сделала резкий вдох, нахмурившись. Я не могла думать об этом больше.

О нём.

Почти месяц прошел с момента аварии. Я провела недели обдумывая каждую деталь, и я все еще не могла ничего понять. Я просто осталась в своей комнате, читая старые исторические романы с мамой и хандрила вместе с Дот. Вся семья была в шоке, но папа сейчас дома, он очень хрупок и слаб. Но ему становится лучше сейчас, но это потрясло нас всех. Моя мать перестала заставить меня идти в школу, по крайней мере. Но она постоянно, ругалась на меня и на Дот за каждую малейшую вещь, говоря нам, чтобы мы не мешались под ногами. Но я не хотела никуда идти. Мои сны прекратились. Лука ушел. И хотя я должна была чувствовать себя освобожденной, все, что я чувствовала, это разочерование. Это безумие. Я даже не знаю его.

Взяв копию газеты и положив остальные на прилавок, я кивнула мальчику продавцу. Он был из моей школы, на пару лет старше меня. Эрик. Один из немногих людей в Академии Хассока, который не мучил меня. Он был достаточно хорош … может быть, но немного странен. Эрик посмотрел на меня и начал складывать мои товары. Когда он добрался до Газеты он остановился, посмотрев на заголовок.

— Это круто, — сказал он, глядя на меня. — Этот парень. Как супергерой.

— Супергерои не существуют, — сказала я и схватила газету и положила её в свой рюкзак. — Они существуют лишь для маленьких мальчиков.

Эрик выпрямился. — Я знаю, это. — сказал он обороняясь. — Это просто, знаешь ли, довольно странно, как он мог «просто бродить» по горной дороге. — Он положил остальные вещи в полиэтиленовый пакет. — Ты должна это признать.

Я пожала плечами. — Нет, я так не думаю. — Я взяла пакет у него и передала ему десяти фунтовую купюру. Он посчитал сдачу, и все ещё смотрел на меня. Я положила деньги в свой кошелек и натянуто улыбнулась ему.

— Эй. — сказал он, узнав, наконец, меня. — Ты Джейн Джонас! — Он ударил рукой победоносно по прилавку.

Я закрыла глаза, надеясь, что, когда я снова открою их, он исчезнет. Но он все еще был там.

— Джейн Джонас… — Он раскачивался на месте. — Ты та девушка из аварии.

— Я была бы благодарена, если бы ты заткнулся, — сказала я холодно. — Я не хочу говорить об этом.

— Джейн, Джейн Джонас. — пел он, прежде чем его глаза уловили что-то позади меня, и он остановился.

— Она сказала тебе заткнуться, — сказал голос, который я смутно признала. — Так сделай это, идиот.

Была тишина, когда я повернулась, чтобы посмотреть на моего спасителя. Высокий, блондин, улыбался, мне сейчас, маленькие складки образовались вокруг его голубых глаз. Я сглотнула, понимая, еще раз, что я была не совсем одета для подобной встречи.

— Привет Эван, — сказала я, желая, чтобы мое лицо не загорелось. — Всё нормально. Я могу справиться с этим.

Эван подошёл быстро и уверенно ко мне и протянул руку.

— Позволь мне, взять это, — сказал он и схватил у меня пакет. — И, — он снял мой рюкзак с моего плеча. — Ты должно быть немного потрясена до сих пор … после того, что произошло.

— Я не… — начала я, когда он убрал локон с моего лица и засунул его мне за ухо.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Ты не хочешь говорить об этом.

Я кивнула.

— Я отвезу тебя обратно домой.

— Всё нормально. У меня есть свой велосипед.

— А у меня машина. — Он открыл дверь, чтобы пропустить меня вперёд. — Так что я выиграл. — Эван ехал медленно обратно домой. Я не сказала ни слова, идя к его машине, и теперь, когда я сидела на переднем сиденье рядом с ним, я просто сосредоточилась на том, чтобы не смотреть на него. Я не смотрю на его длинные, мускулистые ноги, я не смотрю на его сильные, устойчивые руки на руле. Я определенно не смотрю на его идеально прямой нос, и его яркие, непослушные волосы. Но я смотрела на него, и запоминала каждую частицу его все полчаса, что я провела в его обществе, с тех пор как мы познакомились.

Я смотрела вперед, как мы свернули с главной дороги и направились вперёд, это заставило моё сердце биться быстрее. Я должна была задавать вопросы. Говорить с ним. Что-то вроде: «Эй, я слышала, ты убежал и жил как бродяга в течение шести месяцев и это вызвало в твоей семье душевную боль и беспокойства.» Но я не могла. Его физическое присутствие заставило меня почувствовать себя, как пугливую лошадь.

Это было похоже на то, что я пыталась избегать слона в посудной лавке.

— Ты когда-нибудь играла в бильярд? — спросил Эван в конце концов.

— В бильярд. — Я покачала головой. — Здесь нет места куда ты можешь пойти, чтобы поиграть в бильярд.

— Я знаю одно место. — Он взглянул на меня. — Есть способ выбраться отсюда, но это хорошее место, чтобы в нём немного поболтаться. — Я кивнула, надеясь и боясь, что его следующий вопрос будет «Хочешь пойти куда-нибудь?» Когда он ничего не сказал, я посмотрела из пассажирского окна и изучала придорожные кусты. Эван изменил скорость, когда мы начали восхождение по горной дороге, и мое сердце стало биться быстрее. Через пару минут мы были бы там, где эта штука заставила папу свернуть с дороги.

Я чувствовала на себе взгляд Эвана. — Ты в порядке? — спросил он тихо.

Я выдохнула, стараясь не смотреть на забор на другой стороне дороги. — Я в порядке. — Я улыбнулась ему. — Действительно. — Сквозь деревья я видела свет в нашем доме на милю вверху. — Ты можешь высадить меня там, где начинается трек. Я смогу пойти оттуда пешком.

— Все, что ты захочешь. Но я был бы счастлив довести тебя прямо до дома..

— Не нужно. — Я начала собирать сумки. — Ты не мог бы помочь мне вытащить велосипед…

Когда Эван закрыл багажник своей машины, я стояла неловко держа свой велосипед, рюкзак был на одном моём плече, другая рука была занята пакетом, я была как глупая маленькая девочка.

Он провёл рукой по волосам, потом сунул её в карман джинсов, его глаза смотрели на меня.

— Ты заставляешь меня нервничать, Джейн, — сказал он, улыбаясь. — А я никогда не нервничаю.

— В самом деле?

— Да. Я имею в виду, мне нравится, что ты серьезная. Ну ты знаешь, ты не такая, как другие девчонки. Ты не говоришь просто, чтобы заполнить тишину. — Он сделал паузу. — Но это затрудняет меня, чтобы попросить тебя пойти куда-нибудь со мной. Ты знаешь, на свидание, потому что …Я понятия не имею, что ты обо мне думаешь. — И даже в темноте я видела, что он затаил дыхание.

Я улыбнулась, слегка дрожа, хотя воздух определенно не был холодным.

— Это было бы здорово, — это было все, что я могла сказать.

— Это значит да?

— Это значит да. — Я оглянулась на дом. — Но я действительно должна идти.

— Это круто. — Он подошел ко мне и я могла думать только о нём, он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку. Я почувствовала щетину на его подбородке, а волосы были словно щеткой против моего лица. — Завтра ночью?

— Окей. — сказала я, ошеломленно. — Завтра ночью

— Великолепно. Я заеду за тобой.

— Нет, — сказала я быстро, думая о пытке, которая мне тогда предстоит. — Я буду ждать тебя в городе.

Он усмехнулся. — Конечно. На старой заправочной станции в шесть? Мы можем поехать оттуда.

— Хорошо, — Я помахала покупками снова. — Увидимся в шесть.

Я наблюдала, как его машина развернулась обратно в сторону и уехала вниз по горной дороге в сторону города. Когда я, наконец, стала идти по дорожке к нашему дому, я не могла сдержать тупой улыбки. Я повесила рюкзак и пакет на руль моего велосипеда и поплелся вперед в туман. Шорох в кустах остановил меня, заставляя меня повернуться к трассе.

— Кто здесь? — сказала я громко.

— Джейн. — голос донёсся с лева от меня, низкий, но интенсивный. У меня перехватило дыхание и я остановилась, щурясь в полумраке, уже зная, кому голос принадлежал.

Фигура появилась из листвы на трассе. Темное пальто, зеленые глаза. Я потеряла контроль над велосипедом и он рухнул на землю, две банки корма для собак покатились в кусты.

— Ты? — сказала я, стараясь отдышаться. — Ты вернулся.

Он выглядел усталым, темные тени выделялись на его белой коже. Он медленно двигался ко мне.

— Я пришел, чтобы объясниться. — Он облизал губы, и я увидела, что его глаза за капюшоном, смотрели уклончиво.

Я протянула руку, чтобы дотронуться до него, и, хотя он держал свои руки в стороне, он улыбнулся. — У твоего отца всё в порядке?

Я кивнула. — Что случилось с тобой в ту ночь? Почему ты заставил меня уйти?

— Длинная история. — Он вынул руки из карманов и потер глаза, потом посмотрел вниз на дорожку. — Мы можем пойти куда-то? Просто на некоторое время.

Я взглянула на велосипед на земле, а потом на него. Он наклонился и поднял собачий корм, из того места куда он закатился, изучая этикетки. — Мистер Шоу Время Шоу. — сказал он, приподнимая бровь.

Я схватила банки из его рук, мой рот дернулся. — Собаки. Для них нет какого-то определённого сорта.

Он наблюдал, как я засунула банки обратно в пакет.

— Мы можем пройти вокруг холма. — Я указала на небольшое отверстие в деревьях по всей трассе. — Но я должна вернуться через двадцать минут или Дот начнет меня доставать.

Лука улыбнулся. — Она очень защищает тебя.

Я нахмурилась. — Откуда ты знаешь? — Я резко сказала. — Ты шпионил за нами?

— Нет. — Он рассмеялся. — Я просто … проницательный.

— Хм. — Я подошла к велосипеду и пошла рядом с ним. — Ну, давай, пошли.

Лука, и я ступали, не говоря ни слова по влажной дороге. Я приезжала сюда много летом, с собакой, а иногда и с Дот. Когда солнце было за горизонтом, внизу небольшой город и окружающий пейзаж был захватывающим. Это было спокойное место.

— Так, — сказала я в конце концов. — Объясни мне, почему ты внезапно появился в моей жизни? — Я взглянула на него. — В моей реальной жизни … Потому что эти сны прекратились.

Лука остановился и подошел к краю дорожки, глядя на деревья. Он прочистил горло.

— Помнишь, что я говорил раньше … О растяжении связанном…

— С границами моей реальности. — закончила я за него. — Да. Я помню.

— Ну… — Он колебался. — Это будет звучать … фантастически. Но представь себе, что есть такое место, где … живые существа, существа с сердцами и умами и … стремлениями … существуют. — Он попытался улыбнуться. — Где кто-то, как ты понимает, что не вписывается во всё остальное. Будто их части пропали без вести. И даже если они знают, что они должны оставаться там, где они есть, быть счастливыми без этой недостающей части, они не могут. Они только чувствуют это пустое пространство.

Я посмотрела на него: вспоминая своё детство. Дни рождения, год за годом, как местные дети приходили, под принуждением, потому что я не знаю, как играть с ними; временами я пряталась, когда родственники приезжали к нам, при необходимости я всегда сидела, читала, и думала о себе. Ни один человек рядом со мной не понимал меня, и я не хотела быть понятой. Я любила Дот больше всего, чем кого-либо, но она не понимала меня.

— Я могу себе это представить, — сказала я, держа его взгляд, ожидая его ответа. Когда он не ответил я пыталась сосредоточиться на чём-то еще.

— Ты сказал «живое существо».

Он сделал глубокий вдох, прежде чем ответить. — Я человек, во многих отношениях, — сказал он наконец. — Только я могу жить вечно, если захочу.

— Боже мой. — Я смотрела на него, потом мои глаза сузились. — Не говори мне, что тебе действительно двести лет?

— Нет. — Он улыбнулся сейчас. — Мне семнадцать. Но я остановлю старение, когда достигну пятидесяти.

Серьезно? Я обернула руки вокруг себя, ошеломленная, и осмотрела лицо Люка. Не было намека на улыбку на его лице. — Ты не шутишь, что ли?

Он покачал головой.

Я выдохнула тяжело. — Так что … Откуда я влипла во всё это?

— Ты единственная. — сказал Лука просто. — Та, которую я видел в своих снах в течение длительного времени. Моя недостающая часть.

Я смотрела на него, не зная, смеяться ли мне. Был ли это какой-то сюрреалистический анекдот. Но в глубине души я чувствовала, признание этого. Я знаю, что я чувствовала это. Я просто не могла сформулировать это. Потому что это не имеет смысла. Тем не менее. — Боже. Я польщена и все такое, но…

— И я твоя недостающая часть, — Лука прервал меня. — И это подтверждают …твои сны.

Я слегка нахмурилась. — Ты имеешь в виду, что хотя я не знаю, что ты существовал, но я скучала по тебе?

— Да, я уверен в этом.

Я вздрогнула. — Давай продолжай идти. Там через несколько метров впереди, там есть скамейка. Мой папа сделал её.

Мы продолжали, пока мы не достигли круговой патч, подальше от деревьев и кустарников, где резная скамейка моего отца была расположена спиной к дереву. Я села и, молчала, Лука присоединился ко мне. Я потерла свои руки, не глядя на него.

— Так. То, что ты говоришь, вроде как … безумно.

Он засмеялся, и лицо его просияло. Прекрасные мохово-зеленые глаза светились в яркости света. — Я знаю. — Он повернул своё лицо к небу. — Но там откуда я родом, мы имеем сомнительную привилегию, чтобы сойти с ума. Мы знаем, что нет никаких реальных границ, хотя мы советовали не использовать их.

Тяжелое движение позади заставило меня вздрогнуть. Лука положил руку на мое плечо, успокаивая меня. — Это сова, — сказал он, спокойно. — Ничего не бойся. — А потом я снова услышала мягкий ух совы позади. Я расслабилась.

— Как ты узнал, что я нуждалась в помощи, — тихо спросила я, — в тот день?

— Я просто знал, — это было всё, что он сказал, не встречаясь со мной глазами.

Я потерла колени. — Я не собираюсь спрашивать, зачем ты послал меня подальше от приемной. — Я остановилась. — Я думала, что я услышала…

— Это сложно, — вмешался Лука. — Я хотел бы сказать тебе, так, чтобы не волновать тебя, но ты должна доверять мне сначала… — Он замолчал. Я продолжала, глядеть на свои ноги. И мы сидели в течение минуты или двух, не говоря ничего.

— У меня есть кое-что для тебя. — Он порылся в кармане, вытягивая потрепанный блокнот. — Однажды я пошел в своё самое любимое место в целом мире, и… — Он сделал паузу, как будто обдумывал свои следующие слова. — Ну, давай просто скажем, я обнаружил, погребенные под камнями по реке, её мы называем водная дорога, книги. — Он протянул блокнот. — Эту книгу.

Я взяла у него, его в свою руку. Она была покрыта выцветшими карандашными набросками, абстрактными петлями и завитками. Я посмотрела на Лука вопросительно.

— Кто бы ни написал эту книгу, он переживал ужасные потрясения. Они любили друг друга, но что-то пошло не так. Их пути потерялись. Связь сломалась. — Он остановился на мгновение. — Если ты прочитаешь, ты поймёшь. — Он коснулся моей руки. — Я хочу, чтобы ты сохранила его.

— Почему ты даёшь мне его?

— Потому что эта книга привела меня к тебе, Джейн. Я не знаю, как, но я знаю, она связана с тобой, и мной.

Я нахмурилась, но у меня тоже было странное ощущение, когда я дотронулась до него. Такое же ощущение у меня было, когда Лука прикоснулся ко мне. Ощущение тепла и безопасности, дома.

— Окей. — Я сунула книгу в карман пальто, вспомнив, что где то лежит пакет и что я опоздала. — Я должна вернуться … Моя мать будет беспокоиться.

Он улыбнулся. — Конечно. Но я увижу тебя снова скоро.

— Я надеюсь, что это будет так, — сказала я. Я встала со скамейки и пошела по пути. Я оглянуась, чтобы посмотреть на него, Лука по-прежнему сидел. — Ты остаешься здесь?

— Я вернусь домой отсюда, — сказал он. — Но я приду снова … завтра, или …

Я вспомнила Эвана. — О … завтра … У меня есть планы, на завтра, — сказала я неловко.

— Верно. — сказал он, вставая, чтобы стоять, прислонившись спиной к дереву. — Мы найдем способ, чтобы встретиться.

И он медленно двинулся назад, к деревьям он, казалось, слилися с ними. И вдруг он ушел, оставив меня идти домой одной.

Когда я вернулась к моему велосипеду и взяла покупки для моей матери, я спрятала блокнот в карман своего худи, прежде чем взять велосипед и продолжать катить его по дорожке к дому.

Если бы не было веса книги Луки в кармане, я до сих пор не поверила бы, что он существовал. Но мало того, что я теперь знаю это наверняка, я также знаю, что, кем бы я не была, с ним, я чувствовала себя более реальной, чем я когда-либо чувствовала себя в своей жизни. Я с облегчением увидела, Дот и маму смотрящих телевизор, когда я вошла в гостиную. Наш удалённый дом заставлял Дот иметь компанию, лишь в моём лице. Но авария папы заставила снизить её всесильное любопытство. Вместо того, чтобы бегать за мной по всему дому, как щенок, эти последние несколько недель она больше была с мамой, и стала робкой и спокойной. Это заставляло чувствовать себя странно. Я полагалась на Дот, она была моя жизнь, моя душа. Она призывала меня к риску и, хотя я никогда не поблагодарила её за это, я знала, что без нее я была бы намного более одинокой и скрытной, чем я уже была.

— Эй, детка. — Я потрепала её светлые кудри неопрятно. — Что случилось?

Дот посмотрел вверх. — Я могу спать в твоей кровати сегодня вечером? — Она взглянула тревожно на мать, которая смотрела на неё с неодобрением. — Просто еще одну ночь, — сказала Дот. — Пожалуйста?

— Если все в порядке с Джейн, то я полагаю… — Мама улыбнулась мне. — Еще одна ночь?

Чего я действительно хотела так это, свернуться калачиком на кровати и думать о невероятных событиях последних часов. Мне нужно рационализировать всё. Убедить себя в том, что я была нормальной шестнадцатилетней девчонкой. Но я никогда не была «нормальной», и то, что происходит в моей жизни сейчас, хотя это должно удивить меня, меня не удивляет. Мне также необходимо, подумать почему Лука заставляет меня нерничать меньше, чем Эван. С Дот рядом со мной, я бы не получить шанса обдумать всё.

— Конечно, — сказала я. — Еще одна ночь.

— Спасибо, милая, — Мама сказала, вставая, чтобы пойти на кухню. — Я сделаю нам что-нибудь поесть.

— Ты храбрая. — сказала Дот, тыкая плавленые сырки вилкой. — Разве ты не чувствуешь в себе смелость?

Папа спит наверху, и мама сделала для всех нас сыр на тостах. Я не могла съесть мой. Я была еще слишком сбита с толку. Дот была болезненно одержима, в течение последних нескольких недель, вспоминая о той ночи аварии.

— Не совсем, — пробормотала я. — Я ничего не сделала.

— Я бы не сказала, что это ничего. Ты побежала за помощью. — Она выливала большую ложку томатного соуса на тарелку. — В темноте. Ты должна была быть напугана. — Она покачала головой. — Это благословение для того парня. Это такой позор, он убежал прежде, чем мы могли поблагодарить его.

— Да, — сказала я, глядя на мою тарелку.

— Я с содроганием думаю, о том, что у нас здесь есть волки. — продолжала она. Глаза Дот были широко раскрыты, её руки по-прежнему сжимали нож и вилку.

— Волки едят людей? — спросила она с тревогой.

Мама и я обменялись взглядами.

— Они хищники, милая, — Мама сказала ей. — Но они очень редки. — Она взглянула на меня. — Мы просто должны убедиться, что мы не бродим в лесу ночью. Одни. Тогда все будет в порядке.

Я опустил голову, чувствуя, что ее глаза все еще на мне. Знала ли она?

— Ты видела его лицо? — Дот не мог перестать задавать вопросы.

— Я так думаю… — У меня была вспышка черных глаз, красного рта, зубы, огромные, его тело. Я встала резко. — Я кажется заболеваю..

— Джейн? — Мама тоже встала, идя неловко за мной. — Милая…

Я побежала, почти спотыкаясь на спящую собаку, в ванной комнате внизу. После того как «я была больна», я остановилась, пригнулась, смесь страха и неверия пробежала по мне.

Я ждала шестнадцать лет, что что-то произойдет в моей жизни, признак того, что я где-то нахожусь … с кем-то. Моей судьбой был странный, тощий мальчик в черном пальто? Мальчик, который пришел ко мне в моих снах, который никогда не умрёт. Кто пришел из мира, прямо из книг Толкиена, но с кем я не чувствовала страха.

А как насчет Эвана, таинственного человеческого мальчика в моей реальной жизни, который заставляет мои волосы вставать дыбом, только из-за того, что находится рядом со мной?

Я покачала головой, пытаясь освободиться от некоторых из мыслей. Что все это значит?

— Что со мной происходит? — Я сказала вслух.

Звук шагов за дверью заставил меня смотреть вверх. Моя мать стояла, держа в руках кухонное полотенце в руках. Она смотрела на меня, не улыбаясь.

— Я сделала тебе горячий шоколад. — сказала она, и глаза её посмотрели на меня. — Он заставит все казаться нормальным.

— Нормальным? — Тихо сказала я.

— Важно, вернуться к нормальной жизни. — Она слегка повернулась, чтобы уйти обратно в кухню, но остановилась. — Назад к тому, что ты всегда знала.

— Я не уверена, что это возможно, — сказала я ей, тупо и мелодраматически. — Произошло такое…

— Я знаю, ты была очень храбра. — Но ее тон был резким, даже враждебным. — И теперь тебе придется очень сильно постараться, чтобы двигаться дальше. — Она повернулась снова, и было предупреждение в её глазах. — Чтобы оставить это позади. — Она вышла в коридор и крикнула Дот, чтобы та заканчивала есть, оставив меня в недоумении. Что настолько взбесило её? Я подождала, пока Дот уснёт, прежде чем я выскользнула из постели и как можно тише, взяла моё худи. Я взяла блокнот из кармана и, взглянув быстро на него вернулась к спящей сестре, толкнула всю мятую одежду со стула и, свернулась калачиком на нем.

Я открыла книгу на первой странице.

Мой дорогой, дорогой, я не знаю, увижу ли я тебя снова, становится все труднее прийти к тебе. Я нужна дома. Я знаю, что скоро мне придется выбирать между тобой и моей семьёй, и это будет очень сложно. Я люблю тебя. Я не думала, что можно полюбить парня так сильно. Но …

Страница была разорвана, и я пропустила её и посмотрела на следующую страницу, чтобы найти более четкую запись.

Я видела тебя сегодня, и мы лежали в нашем любимом месте, прислушиваясь к ручью, моя голова лежала на твоей груди и я почувствовала, как сильно бьется твое сердце, и я никогда не хотела возвращаться домой. Но реальная жизнь вмешивается, сладкий.

Я лежала на своей кровати, зная, что скоро мне нужно будет пойти к маме и сказать ей, что я никогда не оставлю её, и буду всегда заботиться о ней, потому что я всё, для неё. Она не будет жить вечно. Теперь мне это яснее, чем когда бы то ни было.

Я перевернула страницу, чтобы увидеть рисунок реки и дерева. Он не был хорош, это были лишь черты и пропорции, а в углу была пара крыльев с надписью Мой Ангел написанной внизу. Я чувствовала, как будто я вторгаюсь в их жизнь, и я подумала, в кого же влюбилась эта девушка. И как Лука на земле, пришёл и нашёл, её дневник.

Реальная жизнь вмешивается … Что это значит?

Я закрыла книгу, решив досмотреть её в другое время, и вернулась в постель, на которой спала Дот.

Мне ничего не снилось этой ночью, я впала в спокойный сон. Но моей последней мыслью были, парень и девушка лежащие блаженно в объятиях друг друга.

Глава 6

— Тебе нужно расслабить плечи, — сказал мне Эван, когда я согнулась с кием над столом. — Опусти их вниз.

Я попробовала сделать, как он говорит, но мне было сложно расслабиться, когда рядом со мной был полубог. Эван рассмеялся. — Со временем понравится, — сказал он, поднмиая бутылку и делая глоток.

Я пыталась выстроить линию, чтобы соединить кий с шаром. Я знала, что мне нужно попасть им в красный шар, чтобы он закатился в лузу. Я неуклюже ударила по шару и он отскочил от края стола на пол. Я застонала.

— Я самый худший партнер по пулу, — я бросила на Эвана извиняющийся взгляд. — Нужно было предупредить тебя, что я самый неуклюжий человек в мире. — Я пошла за шаром и, поднимаясь, увидела, что он наблюдает за мной. — Ты можешь поиграть с кем-нибудь другим.

— Я не хочу играть ни с кем другим, — сказал он спокойно. Он допил пиво. — Но я схожу за напитками и мы можем передохнуть.

— Отлично. — Эван направился к бару за пивом себе и колой для меня, а я осмотрелась в поисках места. У стены стоял кожаный диван, никем не занятый. Я пошла в его сторону и удобно уселась в уголке, подогнув под себя ноги. Мы проехали пару миль до бильярдной. Здесь были в основном мужчины и парни. Парочка девушек, которые пришли, скучали и потягивали коктейли с Бакарди или чем-то там еще; для вечера субботы они были одеты идеально. Я же потратила два часа, разбрасывая вещи на кровати.

В итоге, я отрезала рукава старой черной обтягивающей футболки и сделала из нее миниюбку, надела ее на черные леггинсы, а на ноги обула балетки. Затем погладила белую хлопковую рубашку и надела ее наверх. Вымыла волосы и дала им высохнуть — получились аккуратные красивые завитки. Глядя на себя в зеркало, я с облегчением отметила, что выглядела вполне прилично. По крайней мере, у меня были длинные ноги, а рубашка скрывала грудь. Последнее, что мне хотелось, так это, чтобы выглядело, будто я хвастаюсь своей фигурой. Я не настолько себе нравилась.

— Классно выглядишь, — сказал Эван, когда мы встретились (кстати я пришла на пять минут раньше). На удивление моя мама не возражала, что я иду на свидание с мальчиком. Скорей всего, Дот убедила ее, что он не был маньяком, и когда я, наконец, нашла в себе смелость сказать родителям, что у меня вроде как свидание, мама и бровью не повела. Отец что-то пробормотал о том, как быстро летит время. Но мама шикнула на него, намекнув, что он должен быть рад, что я делаю то же, что и мои сверстники.

Она настояла на том, что подвезти меня до главной улицы и выехала очень заблаговременно. Я была уверена, что она будет следить за нами до того, как вернется домой. Но я была рада, что у нее хорошее настроение и не возражала. Для разнообразия было неплохо увидеть ее не источающей тоску и безнадежность.

— Приятно увидеть, что у тебя есть ноги, — сказала она, похлопав меня по коленке. — Красивые ноги, между прочим. — Она улыбнулась. — У твоей бабушки были такие же красивые ноги.

— Ты думаешь, что они слишком открыты? — спросила я, оттягивая вниз юбку.

— В твоем возрасте не бывает «слишком открытых ног». — Она наклонилась ко мне и поцеловала меня в щеку. — Повеселись. И скажи Эвану, что мы бы хотели с ним познакомиться как-нибудь.

— Мам, — я закатила глаза. — Ты уже пытаешься от него избавиться? У него уже есть опыт побега.

Она рассмеялась. — Уверена, что все это в прошлом.

Мы остановились за главной дорогой, строго следуя инструкциям.

— Ну иди. Увижу тебя дома в 11. Ладно?

— Хорошо. — Я открыла дверцу, и тотчас в желудке образовался нервный комок. — Но не удивляйся, если я вернусь через полчаса.

Я захлопнула дверцу, а мама покачала головой, улыбаясь. Она подождала немного перед тем, как завести машину. Вот бы мне ее уверенность по поводу вечера. Если честно, я была в ужасе. Сидя на кожаном диване и глядя на других девушек, я чувствовала себя неопытным ребенком. «Что он вообще во мне видит?» — удивлялась я, глядя как Эван обменивается шутками с барменом и забирает наши напитки.

Он с улыбкой подошел и подал мне бокал. Затем он удобно устроился на диване и, сделав глоток пива, повернулся ко мне.

— Я тоже не очень люблю быть на публике, — сказал он тихо. — Большую часть детства я провел в Австралии играя на пляже в одиночестве. — Он барабанил пальцем по бутылке. — И никогда не чувствовал, что меня что-то связывает с другими.

— Как не в своей тарелке? — Я сделала глоток. — Будто все в курсе какой-то шутки, а ты один ее не понимаешь?

Он засмеялся. — Что-то в этом роде. — Он зажмурил глаза в задумчивости. — Мама постоянно доставала меня, чтобы я пошел поиграл в футбол, побыл среди одноклассников. Но то, о чем они говорили меня не интересовало. Мне иногда казалось, что у меня больше общего с нашей собакой, чем с мальчишками моего возраста.

— И со мной так. — Я отклонила голову назад. — Я и сейчас себя так чувствую… Ну, раньше. — Я посмотрела на него.

— Так что произошло? — спросила я на прямую. — Почему ты сбежал?

На миг по его лицу промелькнуло, словно защитная реакция — раздражение.

— Жизнь, — сказал он, поднося горлышко к губам. — Я почувствовал себя в ловушке. Были места, которые мне хотелось посетить… Все было сложно. — Он выглядел неловко. — Скажем просто, что мне нужно было уйти. Мы не очень ладили с мамой. — Он пожал плечами. — Наверно, я мог бы поступить по-другому…

— Я тебя понимаю, — сказала я, хотя его объяснение было немного расплывчатым. Очевидно, он не хотел делиться со мной всей историей.

Эван покрутил бутылку между ладонями и немного оживился.

— Когда мне было пятнадцать, я смотрел на карту мира, и я представлял себе все эти места. И я думал, что там живет столько разных людей из разных культур разных вероисповеданий во всех этих странах. — Он посмотрел на меня. — Как будто я мог быть кем угодно, там, где хотел, придумывал свою собственную историю.

Я молчала минуту, обдумывала его слова. — В смысле, пишешь свою судьбу?

— Наверно. — Он улыбнулся моему выражению и откинулся назад на спинку.

— Когда твои родители расстались? — спросила я, чувствуя себя уверенней.

Я увидела, как он немного напрягся, губы сжались в плотную линию. — Когда мне было пять, — сказал он бесстрастно. — Он женился второй раз. Она сейчас свободна. — Судя по его тону, он не хотел продолжать.

— Ох. — Я скользила взглядом по комнате в поисках вдохновения для новой темы разговора, но безуспешно. Я почувствовала, что наблюдает за мной, потягивая пиво.

— А у тебя как, Джейн? — сказал он, наконец.

— А что у меня? — я неосознанно оттянула вниз юбку.

— Могу я спросить почему ты бросила школу?

Я ожидала этот вопрос и решила, что скажу правду, опуская пару самых неприятных деталей. — Я не ладила с другими детьми. — Я соскребла кусочек этикетки с колы. — С одним человеком, в частности… — я замолчала, вспоминая перекошенное, злое лицо Сары, когда она стояла в дверном проеме туалета во время перемены, наблюдая, как я пыталась собрать в кабинке остатки своих вещей, которые недавно спустили в туалет. Обе ее подружки, Дженнифер Гибсон и Мариэлла Холт, стояли рядом с ней. Когда я попыталась пройти мимо них, Мариэлла утопила свой каблук в моей ступне.

— Куда это ты собралась, сучка? — прорычала Сара. — Разве я разрешила тебе идти? — Она взяла мою сумку и снова ее перевернула. Я беспомощно наблюдала за этим, понимая, что что-то подобное произойдет и завтра и послезавтра.

— Девчонки могут быть жесткими, — прервал мои мысли Эван. Он закашлялся. — В смысле, я предполагаю, что это была девчонка?

Я покачала головой и громко вздохнула. — Лицо и тело у нее были, как у девушки. — Я поднесла к губам колу и отодвинув ее, добавила. — Но больше всего она была похожа на монстра.

Он засмеялся, сдирая этикетку с бутылки. — Значит, она превратила твою жизнь в ад, — сказал он глядя вниз — этот монстр?

— Да. Каждый день моей жизни, всегда что-то случалось. И в каждом случае я должна была быть наказана.

— Она тебе завидовала, — сказал он глядя на меня. — Это очевидно.

Мои щеки запылали. — Очевидно, — ухмыльнулась я, пытаясь скрыть чувство неловкости.

— Она и впрямь постаралась, эй! — Эван посмотрел на меня. — Ты, правда, веришь, что ты странная?

Я поморщилась от этого слова — с ним я его еще не использовала. Как будто он прочитал мои мысли. Я не знала утешает меня это или наоборот делает уязвимой.

Я слабо улыбнулась, вдруг почувствовав, что сказала лишнего кому-то, кого практически не знала. Я не была уверена, что готова к такому. Или к такому парню, который говорит обо мне такие вещи. Слишком скоро.

— Ты в порядке? Джейн?

— Мне пора домой, — быстро проговорила я, ставя бутылку на стол. — Было здорово, но… — я запнулась. — Мне жаль.

Эван вскочил на ноги. — Конечно, — сказал он добродушно. — Как скажешь. Назад мы ехали в тишине и я ненавидела себя за то, что вечер прошел не так, как мне хотелось бы. Эван включил радио на волну с кантри музыкой. Она успокаивала меня. Кантри — это музыка историй. Я сконцентрировалась на Долли Партон, плачущую по поводу соперницы Джолин и уставилась вперед себя. Я испортила вечер, потому что была фриком-одиночкой, не в состоянии забыть про Сару Эмерсон и доверять кому-либо вне семьи. Я закрыла глаза, думая, что может это не вся правда. После того, что случилось ночью после аварии, я доверяла Луке. Но могла ли я действительно доверять незнакомцу?

Я отбросила мысли, чувствуя себя виноватой. Сейчас рядом со мной сидел Эван, а не Лука. Одна ситуация в одном мире за раз, сказала я себе. Просто наслаждайся моментом, Джейн.

Эван прочистил горло, звук вернул меня на землю.

— Жаль, что я не знал тебя тогда, — сказал он ни с того, ни с сего, и сменил передачу. — Я бы поставил эту ведьму на место.

Я вздохнула. — Уже поздно. — Я неловко заерзала на сидении. — Я просто хочу забыть о ней.

— Меня это так злит, — продолжил он, будто не услышав меня. — Как людям сходит с рук то, что они делают с другими.

Я взглянула на него — он был взвинчен. — Возможно, в итоге и не сходит, — сказала я ему. — Может все выравнивается.

— Надеюсь, что так. — Он закусил губу, затем заметив, что я смотрю на него, расслабился и улыбнулся.

— Ты не голодна? Мы могли бы взять по бургеру или что-нибудь другое? — Мы подъезжали к Фабиос, где горел свет. В субботние вечера, Эйлин работала позже, чем обычно. Я увидела ее через окно, смеющуюся с покупателем у барной стойки.

Я поняла, что умираю с голода. — Может здесь остановимся? — я нуждалась в знакомой и дружеской обстановке. — У Эйлин классные чизбургеры с картошкой.

— Давай. — Эван затормозил и осмотрелся в поисках парковки. — Как ты захочешь.

Я улыбнулась. Сколько раз он уже это сказал? Как ты захочешь. Он был очень милым человеком. Я почувствовала себя виноватой, что мне было с ним некомфортно. Эван был на моей стороне.

— Приготовься, что вокруг сейчас будет сплошная суета, — предупредила я его, показывая в сторону Эйлин. — Мы будем новостью номер один здесь. К Эйлин в основном приходят либо пожилые, либо скучающие одинокие подростки, покупающие сестренке молочный коктейль.

— Эй, — Эван пихнул меня локтем, улыбаясь, и закрыл машину. — Тогда я буду следить, чтобы тебе не был скучно… или одиноко, когда я рядом. Идет?

Я засмеялась, довольная, что вечер в итоге был спасен. — Хорошо, — я взяла его под руку, и мы вместе зашли в Фабиос, где нас уже ждала улыбающаяся Эйлин.

Глава 7

Мама весь день не могла сдержать улыбку, напевала что-то себе под нос, когда готовила яйца с беконом. Папа, все еще в шейном корсете, медленно листал воскресный выпуск газеты и время от времени изучающе посматривал на свою жену.

Мама поделила еду, а в центр стола положила горку тостов. Мы с папой и Дот обменялись взглядами.

— Ты не против жирной еды? Мама, ты себя хорошо чувствуешь?

Она усмехнулась, поднимая нож с вилкой. — Я подумала, что вы сегодня заслужили поощрение, — сказала она и отломала кусочек тоста. — Последнее время, все было непросто… Но теперь, похоже, наши дела идут в гору. — Она засияла, глядя на меня.

— Она рада, что у тебя есть друг, — сразу подметила Дот. — Особенный друг.

— Он просто мальчик и это был один вечер. Ничего такого.

Мама и Дот улыбнулись друг другу. — Мы бы не прочь с ним познакомиться, правда, Джек? — мама повернулась к отцу. — Убедимся, что он тебя достоин.

— Разве мы вернулись к пятидесятым? — я ковыряла вилкой бекон. — Может, ему стоило сначала спросить разрешения у папы?

— А было бы неплохо, — отозвался отец. Он, наконец, отложил газету и слегка подмигнул мне. — Но в наши дни я прошу слишком много.

— Может быть в другой раз..? Мама отпила чай. — Он придет к нам на ужин?

— Посмотрим, — сказала я, пообещав себе, что мы отложим это на максимально возможное время. — Я пойду прогуляюсь после завтрака. Не видели мою куртку. Там холодно.

— Она тебе мала. — Мама покачала головой. — Лежит в комнате для гостей. Я собиралась отдать ее Дот.

Я съела половину яйца и отодвинула тарелку. — Я могу идти? Мне нужно на воздух.

Мама уже было натянула недовольную маску, но одернула себя. — Ладно, но не очень долго. Ты еще

не закончила домашнее задание, которое я тебе дала на прошлой неделе.

— Я вернусь через час или два и сразу им займусь. — На улице в самом деле было холодно. Посмотрев на небо, я вспомнила почти полную луну прошлой ночью и безоблачную погоду. Сегодня будет полнолуние.

Я свистнула Бобби, который семенил взад-вперед около отцовского сарая, и надела на него ошейник. Он потерся мягкими ушами о мои ноги.

— Жаль у меня нет твоего жилета, — сказала я ему, гладя по спине. — Куда пойдем?

Бобби смотрел на меня круглым нерешительным взглядом.

— Наверх холма? — предложила я. — Где не ступала нога человека?

Бобби залаял, что означало, что он согласен, и мы отправились в путь, вскоре мы увидели коренастые деревья, которые закрывали нам путь. Был красивый, яркий день, и я чувствовала свет на этот раз, когда мы поднимались. Думая о легком стебе Эвана, как мы посидели и поели в Фабио накануне вечером, вспоминаю смех Эйлин и мистера Гарри, которому было по меньшей мере восемьдесят, и обычно он был не особо разговорчив, но он был впечатлён его рассказами о том, как он учил серфингу на Золотом Побережье летом прошлого года. Он говорил, что там было классное солнце и он хорошо провёл время, что не имело никакого сходства с моим проживанием здесь, в этой бесконечно холодной среде. Но я люблю хорошие истории, и Эван был хорошим рассказчиком.

Внезапно Бобби остановился. Сначала он замер, затем отступил, в конечном итоге он встал напротив ствола дерева.

— Что с тобой, мальчик? — Я наклонилась, чтобы обнять его, глядя перед нами, чтобы посмотреть, что там. Вначале не было ничего, но потом я заметила что-то за деревом. Темный силуэт. Спрятанный от нас.

У меня перехватило дыхание, я все ещё поглаживала Бобби.

— Кто там? — спросила я, звуча более уверенно, чем я себя ощущала.

Силуэт переместился и лицо появилось рядом со стволом одного из деревьев.

— Лука? — Я встала с облегчением, а потом посмотрела на Бобби, который трясся и рычал одновременно.

Лука двигался так, словно он был совершенно беззащитен. Я видела, как он послал умоляющий, доброжелательный взгляд на пса, который проигнорировал его, продолжив яростно лаять.

— Бобби, шшш. — Я снова встала на колени, положив обе руки вокруг дрожащего животного. — Лука хороший. Он тебе не навредит.

Но Бобби пытался вырваться, он метался, а я изо всех сил пыталась удержать его. Я никогда не видела его таким.

— Отведи его домой. — Голос Луки был тверд. — Он испуган.

Я заметила тогда, что он сразу затих.

— В чем дело? — сказала я, все еще пытаясь контролировать собаку. — Ты в порядке?

Бобби продолжал пытаться вырваться из моих рук. Его тело сильно двигалось и я изо всех сил пыталась удержать его, его челюсти сердито сжимались, превращая его ласковое лицо в дикое и хищное.

— Бобби! — Я почувствовала, как сила исчезает из моих рук, как его тело напряженно.

— Мне очень жаль, — сказал Лука, затаив дыхание. — Я не думаю…

Вдруг Бобби встал на дыбы, злобно щелкая зубами в воздухе, и я ахнула.

— Беги, Джейн… — Лука попятился, его лицо исказилось гримасой, когда он это сделал. Внезапно он качнулся вперед, задыхаясь, как будто от боли.

— Лука! — Я смотрела на его руки, как они бесконтрольно сгибаются.

— Пожалуйста. — Он дрожал, а глаза его стали намного больше, зеленый цвет потемнел и становился похожим на цвет дикой природы. — Просто оставь меня!

— Но…

— Иди! — закричал он, и упал на землю.

Я посмотрела на собаку, рык Бобби был слабее, ему было теперь любопытно, и наверное он боялся.

Я взяла его и дернула назад.

— Давай, мальчик, — я задыхалась и вытащила испуганного животного за собой, я почувствовала облегчение, когда, наконец, Бобби и я уходили оттуда. Тогда был лишь адреналин в моих жилах, и он заставил меня идти быстрее, чем когда-либо в моей жизни. Бежав вниз через густой лес, я порвала свою одежду, когда я двигалась. Мы бежали пока не вернулись к сараю отца.

Мы подошли к задней части дома и, я наклонилась, и запыхавшись, наблюдала, как Бобби пробежал через открытую заднюю дверь, прежде чем я посмотрела туда, где мы были. — Кто ты? — прошептала я смотря на вверх леса.

Всё ещё тяжело дыша, я шла медленно, ступая так легко, как могла, идя вдаль от дома, обратно к Луке. Но звук, который пронзил воздух остановил меня.

Крик, печальный и низкий, исходил из высоты.

А потом, еще один, я не чувствовала страха, я лишь тянулась к парню, которому сейчас больно.

Верни меня к нему, я услышала, как говорил это голос в моей голове. У него проблемы. Верни меня назад.

И затем всё стало чёрным.

Глава 8

— Мне жаль, — сказал Лука, отчаянно потирая мои плечи. — Джейн, мне так жаль. — Он откинулся назад, когда я моргнула и посмотрела на него. Постепенно мои глаза стали замечать всю обстановку вокруг. Мы сидели вокруг высоких, толстых деревьев, дубов, мягкая зеленая трава была под нами. Слева от меня, широкая, чистая река текла успокаивающе. Я дрожала, садясь и пытаясь обнять себя.

— Где мы? — спросила я.

— Ниссилиум. — сказал Лука, смотря на моё лицо. — Мой дом.

— Я не помню, как очутилась здесь.

Лука сел рядом со мной и потер глаза. — Ты потихоньку вспомнишь. И я не очень этому рад.

— Почему? Что случилось? — я нахмурилась. Память понемногу возвращалась. Лес, Бобби был там… и Лука. Я сосредоточилась, но больше ничего не всплыло.

Он заерзал рядом со мной. Я впервые обратила внимание на цвет его лица. Он выглядел хорошо. Он выглядел здоровым. Я поняла, что тут было тепло и мне в моей куртке начинало припекать. Я сняла ее.

— Лука. — сказала я серьёзно. — Скажи мне правду. Всю правду.

Он поджал губы, закрыв глаза на секунду. Когда он открыл их снова, он начал говорить.

— Я сказал тебе, что бессмертен, — начал он. — Но я более или менее, по крайней мере, по своей сущности и внешности — человек.

— Да. И?

— Есть еще кое-что. Что-то, что мне не нравится, но я ничего не могу с этим поделать.

— Что это? — спросила я и задышала чаще.

— Я также отношусь к виду волков. Волков-охотников. — Он тяжело вздохнул. — Мы оборотни.

И тут же мне представилась картина Луки в виде животного, корчащегося от боли в диких лесах.

На мгновение я перестала дышать. — Понятно, — прозвучало это по-дурацки. — Теперь все сходится. — Я повернулась к нему и вдруг ко мне пришло осознание. — Это был ты. Вечером, когда случилось авария. Ты был тем волком.

Лука кивнул. — Я был на смертной Земле, и не успел оглянуться, как было уже было поздно. Наступило полнолуние и я начал превращаться. Но деревья были такими густыми и моя волчья сущность рвалась на свободу. Я просто бежал и не понял, как сам оказался на горной дороге, и там была машина… — Он замолчал и опустил голову. — Но я бежал слишком быстро и остановиться не мог.

Я стояла молча, пытаясь принять все это. Нежный Лука — яростный … зверь?

— Раз в месяц я не могу контролировать свое превращение. Неважно, где я, только полнолуние имеет значение.

Я уставилась на него и вдруг рассмеялась, от страха, желая, чтобы все это не было правдой. — Ты серьезно. Это не шутка?

— Ты не думала, что я шучу, когда я рассказал о бессмертии, — тихо сказал он. — Почему ты так удивлена, что я оборотень?

Я посмотрела на него — немного сутулившийся, в черной куртке. — Ты такой спокойный… и изящный. Мне сложно поверить, что ты можешь быть кем-то настолько свирепым.

— Свирепость здесь не поощряют, — сказал Лука. — Это место, где такие, как я, и другие, кто живет на Ниссилуме, подавляют свои дикие инстинкты. — Он замолчал. — По крайней мере, мы пытаемся.

— Другие? Другие волки?

— Другие существа из темных миров. — Он невесело усмехнулся. — Существа, о которых вы смертные читаете только в книгах.

— Ты имеешь в виду вампиров и волшебников? — прищурилась я.

— И ангелов и ведьм, — продолжил он, пытаясь сохранить беззаботное выражение лица.

— Ого, — все, что смогла выговорить я.

— Я не продумал все детально, — извинился Лука. — Все это, наверное, пугает тебя.

— Возможно я еще не осознала все, — осторожно ответила я. — Но я не чувствую страха. Пока, по крайней мере.

— Правда? — он посмотрел на моё лицо.

— Нет. В смысле, что … Просто будто еще один слой странного, — я засмеялась. — И я видела людей пострашней тебя.

— Да? — он выглядел почти разочарованным.

— В школе была одна… — начала я.

— Она причинила тебе боль, — вдруг закончил он за меня.

Я уставилась на него, не моргая. — Как ты это узнал?

— Я говорил тебе. Я очень проницателен.

— Это точно. — посмотрела на него и отвела взгляд. Мы сидели рядом в комфортной тишине.

— Это мирное место. — сказал он потом. — Ниссилиум.

Я смотрела вокруг себя, на зеленые и коричневые листья, слушала пение птиц и тихое журчание реки. Сидя так, без движения, я чувствовала себя в безопасности.

— Да, — согласилась я. — Так и есть. — У меня было так много вопросов, но я не знала с чего начать. К счастью, Лука понял это и сам заговорил.

— Мы живет так же, как и вы, — начал он. — Мы работаем и обеспечиваем свои семьи. Общаемся… — он засомневался. — И мы научились жить с нашими природными врагами.

— Вампирами, — сказала я, откуда-то вспоминая, что вампиры и оборотни были конкурентами.

— Да… и ведьмами. — Он засмеялся. — Они не применяют силу, но они коварны и скрытны. Они могут причинить вред, просто разговаривая с тобой. Наши законы запрещают любые проявления вражды, злонамеренные действия караются по закону, и большинство видов подчиняются. Но бывают и другие случаи.

— Но кто здесь главный? Кто руководит?

— Ангелы. — Он улыбнулся. — Серафим. Они ханжи своего рода, как ты понимаешь. Но делают свое дело хорошо. Зло им не свойственно, и поэтому они прирожденные правители.

— У них есть крылья и… ну как их… арфы?

Он засмеялся. — Крыльев я никогда не видел. И мне кажется, что арфы выдумали вы, смертные. Но они обладают потрясающей силой, если захотят. Могут изменять облик и двигают вещи на расстоянии. Суперсила. Всевидящие, всезнающие. Но они строги к себе в этом отношении. Основная часть их философии включает доверие. Они доверяют друг другу и верят что все мы, живущие в Ниссилиуме, будем вести себя осторожно. Не использовать во зло наши возможности. Живут они в Небесном Дворце и на прилегающей территории.

— А что насчёт твоей семьи? — спросила я его.

— Моя семья это мои родители, младшие сестра и брат. — Он потер колени. — Они хорошие люди и живут по законам Ниссилиума. Хотел бы я жить так, как они.

— Ты хороший человек, — сказала я мягко. — Я знаю это.

Затем Лука взял мою руку и вложил в свою. Его пальцы были длинными, изящными и сильными.

— Это мое любимое место — сказал он, отпуская меня и глядя по сторонам. — Оно называется Водный Путь. Здесь я и нашел дневник.

— Я немного прочитала его. И мне стало грустно. — Я надула щеки. — Кто захочет влюбляться. От этого столько боли.

— Так и есть, когда любовь забирают, — сказа он, вытягивая руки. — Или ты влюбляешься не в того человека.

— Наверно. — Я посмотрела по сторонам. — Как же я сюда попала, на Водный путь?

— Я привел тебя. — Он улыбнулся. — Я не знал, сработает ли это, но когда нашел тебя в лесу, я просто поднял тебя и вот ты тут. — Он замялся и потом добавил: — Я думаю это случилось благодаря совместным усилиям. Видимо, ты тоже хотела сюда попасть.

Около нас вода была покрыта легкой рябью и плескалась, и я увидела лягушку, её брюшко вздымалось и опускалось, она наблюдала за нами с небольшого камня. Бриз затронул вершины деревьев и вода в русле реки мягко покачивалась. Это так успокаивало.

— Хм. Возможно. — Я медленно покачала головой. — Но я начинаю думать, что Эрик был прав. Ты действительно супергерой.

— Эрик? — Лука выглядел потерянным.

— Просто ребёнок работающий в городском магазине. — я улыбнулась. — Я заставила его почувствовать себя идиотом, после того, как он сказал это. Но он был прав.

— Я не герой. Далеко не герой. Я был причиной того несчастного случая, из-за которого твой отец попал в больницу.

— Грузовик был очень плох. Этот несчастный случай случился бы рано или поздно.

— Это очень мило с твоей стороны. — сказал Лука мрачно. — Но я виноват.

Я повернулась к нему и взяла его за руку. — Без твоей помощи мой папа бы … Ну, я не могла бы сделать всё самостоятельно. — Я сжала его пальцы.

— Ты заставляешь меня чувствовать себя неловко. — губы Луки дернулись. Он снял пальто, и в первый раз я увидела его правильное, худое, гибкое тело в футболке и джинсах. Я смотрела на него, пока не почувствовала на себе его взгляд и я быстро отвернулась, чтобы посмотреть на реку.

— Каково это? — спросила я, не глядя на него. — Обращаться в волка?

— Болезненно. — Лука поморщился. — Как будто каждый орган внутри меня удваивается в размере. — Он положил руку на грудь. — И мое сердце буквально чувствует, что оно лопнет. Это длится всего несколько минут, но мое тело меняет форму и моя человеческая форма должна адаптироваться слишком быстро — это несет риск сердечного приступа.

— Боже. — Я положила руку туда, где билось моё сердце. — Это должно быть страшно.

— Да. И так происходит каждый раз, но это должно случаться один раз в месяц, к сожалению. — Он сделал паузу. — Оборотни прекращают свое существование, если они злоупотребляют своей силой.

— Почему ты хочешь, превращаться в любое другое время?

— Чтобы защитить близких. Или, если ты возмущен до предела человеческих возможностей. — Лука покачал головой. — Или в экстремальных ситуациях.

— Мне жаль тебя. — сказала я.

— Это имеет свои преимущества, — он улыбнулся. — Скорость, например. То есть она есть всегда, даже тогда, когда я человек. И сила. — Он поднял руку. — Она не выглядит суперсильной, но сила в ней может разрушить кирпичную стену за секунды.

Это была ничем не примечательная рука. Она была длинной и худой, она не выглядела так, будто в ней таится что-то особенное. Не думая, я протянула руку и своим пальцем погладила его руку вдоль нижней части, где вены бежали вниз к его ладони. Я ни разу не касалась никого так. А месяц назад, я бы никогда не поверила, что я буду делать что-то настолько интимное. Я убрала свою руку, и мы сидели в тишине в течение нескольких минут.

— Ты можешь исцелять, также, не так ли? — сказала я. — Ты коснулся моего ранения и оно исчезло вскоре после этого.

Он кивнул. — Есть и другие вещи, тоже … Ты узнаешь о них со временем. Но я привел тебя сюда, чтобы показать тебе, что я не брежу, что я говорю правду, — сказал Лука в конце концов. — И чтобы ты меньше боялась.

— Я не боюсь. В самом деле, если не считать мою семью, я чувствую себя безопаснее с тобой, чем с кем-то ещё.

Лука посмотрел на меня. — Даже не с твоим парнем?

Я покраснела. — Как ты узнал об этом?

— Я увидел его, — сказал он категорично. — Ночью мы встретились на трассе около твоего дома.

— О. — Я почувствовала укол предательства. Но в отношении кого, я не была уверена.

— Все в порядке, — сказал Лука. — Это было неизбежно, как я полагаю.

— Это никогда не было неизбежным для меня. — Я дотронулась до какой-то травы, растущей между скалами. — И он даже не мой парень.

— Какой он из себя? — спросил Лука, не обращая внимания, ни на что.

— Он старше меня. Внимательный. И он жил в Австралии.

— Так что он загорелый и подтянутый? — сказал Лука сухо. — Это хорошо для него.

Мои губы дернулись. — Но он не может сломать кирпичную стену рукой. — Я посмотрела на полуулыбку Луки. — Он не супергерой.

Он пожал плечами. — Но он смертный. Он не так сложен.

— Это не так, — сказала я, интересно, было ли это было правдой. — Я ничего не знаю о нем на самом деле.

Тишина воцарилась между нами.

— Так или иначе, — наконец сказал Лука. — Это не имеет значения, мы с тобой — друзья.

— Я надеюсь на это. — Я держалась за одну из его тонких рук. — Я никогда не забуду то, что ты сделал для меня.

— Я сделал бы это снова с большим удовольствием, — сказал Лука, хотя он не смотрел на меня.

Я проглотила комок в горле, смущенная тем, как я себя чувствую. Чувствую себя мирной и в безопасности так близко с мальчиком сидящим рядом со мной, но Эван хотел меня тоже. Было, ли все так, как есть? То, что я хотела мальчика также, как Эван хотел меня?

— Ты должна лучше рассмотреть Эвана. — сказал Лука, читая мои мысли. — Смертные девушки не приносят ничего, кроме неприятностей. — Он вздохнул. — А тут еще это дальнее расстояние.

Я засмеялась. — Теперь это не проблема, не так ли?

— Нет. — Он усмехнулся. — Но это то, что я собираюсь сказать себе.

Звук шагов поразил нас, и я быстро обернулась и увидела девочку с длинными конечностями лет двенадцати, волосы её были заплетены в две толстые, прямые, темные косы, и она шла к нам. Она не сводила глаз с меня, хотя когда она подошла, она говорила с Лукой.

— Я подумала, что найду тебя здесь, — сказала она. — Альфреду нужна твоя помощь, чтобы снести сарай, Лука … А кто это?

— Это Джейн. Джейн, это моя сестра, Далия.

— Она Охотник? — сказала Далия, осмотрев меня сверху вниз. Она опустилась на траву рядом с нами. `

— Она …смертная, — сказал Лука осторожно.

Глаза Далии расширились. — Ты вернулся на Землю смертных? — Она покачала головой, неодобрительно. — Ты не должен был…

— Нет, и ты никому не говори, Далия, — сказал он, строго. — Все под контролем.

Я переводила взгляд с одного на другого. — Под контролем?

Далия лукаво улыбнулась. — Он имеет в виду, что он не влюбится в тебя. — Она выглядела почти триумфальной. — Он не может, или он…

— Этого достаточно. — Лука схватил её за руку. — Теперь постарайся быть милой с Джейн. Она мой друг.

— У Луки нет друзей, — сказала мне Далия, категорически. — Он антиобщественный.

Я закусила губу, чтобы скрыть улыбку, Далия и Дот были как две капли воды. — Нас уже двое. У Луки и у меня есть много общего.

— Он лишь читает все эти книги смертных, что он взял с Земли однажды. — продолжила она. — Гекльберри Финна и Белый Клык и Фрэнни и…

— Зои. — закончила я. — Я читала их тоже.

— Как ты сюда попала? — спросил её Лука. — Ты прибежала?

— Нет, я пришла на Сабре. — Далия жестом показала назад. Далее в деревьях небольшой черный конь был привязан к одному из стволов. — Я взяла и Индию со мной, но я оставила её подальше. Она не пройдёт через деревья.

Лука посмотрел на меня. — Я хотел бы показать тебе Небесный дворец, но нет времени.

Далия прыгала с одной ноги на другую. — Это то, зачем я пришла, чтобы сказать тебе. Мама состоит в комитете Великого Бала. Она сказала, что мы все должны помочь ей. Она собирает семейный совет.

Лука закатил глаза. — Я и забыл об этом.

— Что за Великий Бал? — спросила я.

— Ежегодное празднование мира Ниссилиума, — объяснил Лука. — Ангелы устраивают его в Небесном дворце, дабы сохранить добрую волю среди всех видов. — Он сделал паузу. — Это место, где ангелы, вампиры, ведьмы и волки все мы встретимся и будем делать вид, что не ненавидем друг друга. Было бы забавно, если бы я не был обязан также носить костюм и быть вежливым в течение многих часов подряд.

— Лука всегда попадает впросак и просто подает напитки. — сказала Далия мне. — Это потому, что у него нет пары. — Она посмотрела на меня, её карие глаза были яркие и озорные.

Лука нахмурился. — Прекрати, Далия. Великий Бал не для смертных девочек.

— Она могла бы притворяться. Мать была бы вне себя от радости, что у тебя есть напарница.

Я подняла бровь.

— Это как «подруга», в терминологии смертных, — сказал Лука твердо, даря Далии нежный тык в руку.

Я пожевала губу. — Это звучит … интересно, — сказала я медленно. — Весело, даже.

— В самом деле? — Лука уставился на меня. — Ты говоришь, что хотела бы прийти?

— Я не знаю… — Я всплеснула руками. — Я имею в виду, это не более странно и пугающе, чем все остальное прямо сейчас.

— Правда. — Лука посмотрел на траву.

— Я должна надеть платье, верно? — сказала я, загоревшись этой идеей. — Только я не тот вид девушки, которая любит носить платья.

— Это обычай. — Он выглядел серьезным в эту минуту. — Джейн, я не думаю, что это хорошая идея. Если кто-то узнает, что ты смертная…

— Она может быть одной из наших южных кузин, — сказала Далия взволнованно. — Их там так много и никто не знает их очень хорошо.

— Когда будет этот балл? — спросила я.

— Примерно через несколько недель. — сказал Лука.

Была минута молчания, прежде чем я заговорила.

— Я полагаю, я могу прийти. — Я взяла крошечный камень и бросила его в воду. — Если ты хочешь, чтобы я пришла. В конце концов назвался груздем — полезай в кузов.

Брат и сестра посмотрели на меня с непонимающим выражением лица.

— Это как «Черт побери!» в смертельной терминологии, — сказала я и прикусила себе щёку.

Лука поднял брови и повернулся к Далии. — Ну, если ты сможешь держать рот на замке достаточно долго, то … мы увидим. — Он поднялся на ноги. — Теперь пришло время для тебя вернуться в страну грошей и фунтов. — Он поднял руки и потянулся, его футболка приподнялась и показала оливковую кожу его живота. — Тебе нужно закрыть глаза и сказать себе, что нужно вернуться домой.

Как Дороти, нажавшей на её красные туфли вместе.

— И это всё? — спросила я.

— Это всё. — Он взял мою парку. — Давай, я помогу тебе с твоим пальто.

Я просунула руки через парку, в то время пока он держал её. Когда я пыталась застегнуть молнию, я почувствовала, как она с шумом разъехалась.

Лука и Далия смотрели на меня, забавляясь.

— Тебе нужно новое пальто, — сказал Лука, смеясь.

— Ты выросла из этого.

— Ты что, моя мама? — я улыбнулась.

Далия закатила глаза нетерпеливо. — Да ладно, — она скулила. — Я хочу посмотреть, как она уходит.

— Закрой глаза, — сказал Лука мягко. — И дай себе инструкцию.

Я сделал, как он сказал, и вытолкнула все мысли из своей головы, за исключением одной.

Верни меня домой.

И звуки воды и деревьев исчезли, пока не осталось ничего, за исключением голоса в моей голове.

Глава 9

Я вернулась именно туда, откуда я ушла, я лежала в основании дерева. Я открыла глаза, медленно, чтобы увидеть знакомый чистый снег, который за зиму осел на листьях и села. Я посмотрела на небо, интересно, я упала прямо через вселенную в Ниссилиум. Он существовал во вселенной? Я покачала головой. Это не поможет мне ничего проанализировать. Ничего из этого не будет иметь смысла.

Я представила себе, как моя мать ходит по кухне в течение нескольких часов до настоящего времени, глупо беспокоясь о том, где я была, но когда я вошла через заднюю дверь, она мыла посуду, мягко напевая. Услышав звук моих шагов, она обернулась и улыбнулась мне.

— Привет, дорогая. Хорошо прогулялась?

Я посмотрела на часы. Было одиннадцать тридцать. Я уехала в свою прогулку без четверти. Я моргнула. Это было невозможно … Может быть, время остановилось в Ниссилиуме.

— Бобби в странном настроении. — Она снимает перчатки и вешает их на кран. — Он гонялся за птицами или за кем-то еще? Он был слишком взволнован.

Я пожала плечами. — Он был немного возбужден, вот и все.

— Хммм. — Она посмотрела на меня. — Обед будет готов через час. Дот в доме Кэссиди. Почему бы тебе не пойти в гостиную и не поговорить с папой.

Это был не вопрос, это был засахаренный приказ. Мама не любит компанию во время приготовления пищи.

— Окей. — Я встала, расстегнув свою парку. — Но мне нужно переодеться в первую очередь.

Дверь гостиной была закрыта, когда я прошла мимо к лестнице, и я услышала тихий голос и поняла, что папа говорил по телефону. В моей спальне, я быстро переоделась, надев первое попавшиеся, что я нашла у себя на стуле.

Как я засунула пальцы в свои спутанные волосы, мой взгляд упал на фотографию на верхней части моего комода. Это было фото моих родителей, ещё когда они только поженились. Мама была одета в длинное, синие, атласное платье, её темные волосы были свернуты в шиньон на затылке. Она выглядела ошеломляющей. Я взяла фотографию и изучала её лицо. Я могла видеть себя в ней. Мой цвет глаз. Я посмотрела на её платье, интересно, могла бы я когда-либо выглядеть в чем-то элегантной и женственной. Я покачала головой. Смогу ли я сделать это на Великом балу? Вернуться на Землю, в Ниссилиум и быть спокойной и сиять красотой, которая бы неугасла.

Я поставила фотографию и открыла верхний ящик. Там лежал блокнот. Доказательство того, что и Лука и Ниссилиум существуют. Я взяла его и положила его под подушку, чтобы я могла потом прочитать его в постели.

Я пошла вниз, в гостиную, чтобы найти Эвана сидящего на диване рядом с моим отцом. Я моргнула, Эван быстро поднялся на ноги.

— Ох, привет. — Я старалась не нервничать, делая быстрый осмотр моей одежды. Не слишком плохо: легинсы, чистая футболка и короткий черный кардиган. — Хм, что ты здесь делаешь? — неловко спросила я.

После нашего вечера неделю прежде, Эван сказал мне, что собирался уехать из города со своим отцом на некоторое время и что он сообщит мне, когда он возвратится. Я не была уверена, что он имел в виду это в то время. Я точно не была самой хорошей компанией во время нашего свидания. Я фактически убежала из автомобиля, когда он подвёз меня домой.

— Я катался тут неподалеку, — сказал Эван просто. Он подошел и поцеловал меня нежно в щеку, шевеля губами рядом с моим ухом, когда он прошептал: — Я хотел увидеть тебя.

Я посмотрела на своего папу, не было похоже, что он это слышал, прежде чем позволить себе застенчивую улыбку.

— Это мой отец. — сказала я, глупо.

— Я знаю. — сказал Эван улыбаясь. — Мы уже виделись.

Он выглядел невероятно великолепно в потрепанных, выцветших джинсах и джинсовой рубашке. Он провел рукой по своим грязным светлым волосам. — Я просто спрашивал твоего отца о его работе. Ты не сказала мне, что он был плотником.

— Эван делал некоторые изделия из дерева в Австралии, — сказал мой отец, вручая Эвану пиво. — Я бы нанял его с большим удовольствием, если бы у меня не было так плохо с финансами в эти дни. — Он потер свою шею. — Я мог бы сделать всё с небольшой помощью, но я получил эту травму.

— Я делал некоторые работы на верфи в выходные дни, на одном из деревянных судов. Мне очень понравилось работать с деревом. Я узнал много нового. — Он сделал глоток пива. — Это одна из вещей, почему я буду скучать по дому. — Он покачал головой. — Я думаю, что я пошёл по стопам моего отца. Мне нужно найти что-то, чтобы держать себя занятым. — Говоря это, он осторожно боком посмотрел на меня, улыбаясь глазами, когда он облизал капли пива с губ.

Я думала, что выражение о «желе ног» было не правдиво, пока я не увидела, как он сделал это.

Я проглотила. — Ты можешь научить меня водить машину, — сказала я, не задумываясь. — Я имею в виду, если ты говорил это серьезно?

— Я говорил серьёзно, — сказал он, глядя на меня. — И я бы сделал это с удовольствием.

Я взглянула на папу, моля Бога, чтобы он не заметил, как я действовала, но он был занят тем, что гладил Бобби, который прибежал запыхавшийся и дружелюбный в комнату.

— Ох, но у меня нет автомобиля все же, — сказала я, уже пытаясь отказаться. — Я не получу его до следующего года.

— Не проблема. Когда ты хочешь начать?

Папа одобрительно кивнул на Эвана. — Пока не время. — сказал он и подмигнул мне. Я открыла рот, пытаясь придумать еще одну причину, почему я не была готова, но я не могла придумать ничего.

— После обеда, — сказал папа. Он кивнул на Эвана. — Ты останешься на обед, молодой человек? Анна всегда делает достаточно еды для пяти так или иначе.

— Я слышал об этом, — сказал Эван взглянув на меня. — Спасибо. Я хотел бы остаться, мистер Джонас.

— Я сообщу повару, — сказал папа весело, идя на кухню, оставив нас наедине.

Эван осмотрел меня должным образом сверху и снизу, усмехаясь. — Я надеюсь, ты не возражаешь, я просто проезжал рядом и это был единственный способ добраться до тебя и увидеть тебя снова.

Я пожала плечами, но не смогла сдержать улыбку.

— Ты выглядишь так красиво, — сказал Эван и, прежде чем я успела что-либо сказать, приблизился ко мне, его руки погладили мою спину, посылая крошечные электрические импульсы по моей спине. Затем, положив руку мне на талию, он осторожно привлек меня к себе. Я остановилась, как вкопанная, интересно, что делать с искрами летающими у меня внутри, но Эван казался счастливым, когда делал всё сам. — Я не могу дождаться, чтобы увидеть тебя снова, — сказал он тихо. — Я не переставал думать о тебе. Ты мне очень нравишься, Джейн. Ты другая.

Я медленно повернулась, не желая портить момент, говорить или делать что-то глупое или неуклюжее. Но, пока я боролась с этим, Эван поднял руку и погладил меня по подбородку, он остановился, чтобы поднять мой подбородок одним пальцем. Он наклонился вперед, приблизив свои губы к моим, и я почувствовала его мягкий рот, как он поцеловал меня. Сначала осторожно, а затем более сильно, когда я поцеловала его в ответ. Я положила свои руки вокруг его сильной, стройной груди, мои пальцы проследили провалы между его ребер, я чувствовала голод прямо сейчас, но он был совершенно далек от голода в отношении еды.

Но звук открывающейся двери разрушил чары и Эван быстро отошёл прочь. Мы посмотрели на дверь, чтобы увидеть Бобби стоящего в дверях, глядящего на Эвана с какой-то долей обожания.

— Ну, собака любит тебя. — успела я сказать, когда как моё сердце быстро билось. — Итак, у тебя есть печать чьего-то утверждения.

— Пока у меня есть твоё подтверждение. — сказал Эван, убирая мои волосы с моего лица. — Я не забочусь ни о каком другом.

— Ужин готов! — пришёл мамин голос из кухни.

— Ты ещё не встретил мою маму, — прошептала я. — Она настоящий привратник в этом доме.

Эван наклонился, чтобы еще один раз нежно поцеловать меня в губы. — Не беспокойся. Дамы любят меня, — сказал он, с усмешкой. — Ты увидишь.

Глава 10

— Вот, держи. — сказала мама, протягивая Эвану ещё пиво.

— Ох…нет миссис Джонас. — он покачал головой. — Я за рулём. — он посмотрел на отца. — Две — это мой лимит.

Папа одобрительно кивнул, когда мама передала ему пиво и улыбнулась Эвану.

— Так подростки не все пьют и грабят при случае, — сказала она, садясь на стул и приподнимая крышку от кастрюли. — Приятно об этом знать.

— Мама. Никто никого не грабит. — Я закатила глаза, понимая, что не только её внешность я унаследовала от неё. Мы имели похожие социальные навыки очевидно. В то время как Эван мыл руки перед обедом я не успела предупредить её, чтобы она не допрашивала его о том времени, когда он пропал без вести. Я просто надеялась, что она не позволит своему любопытство взять верх над ней.

Я взглянула на Эвана, надеясь, что она не достанет его за сегодняшний день. — Все в порядке. Я имел свою долю испорченности… — Он сделал паузу. — В Австралии, таких подростков были сотни. — Он протянул свою тарелку и мама положила огромную ложку свинины в белом вине ему в тарелку. — Я всегда был слишком глупым, чтобы присоединяться с ним.

— Глупый? — сказала я, поймав его взгляд. — Почему ты так думаешь?

Эван поморщился. — Это правда. Я не один из тех загадочных типов. Я никогда не сидел в своей спальне и не писал стихи куря марихуану. Спроси у моей мамы. Она практически умоляла меня бунтовать. Именно так я мог быть таким же, как все другие дети в округе.

Я чувствовала на себе глаза моей мамы, но я не смотрела на неё, за столом все затихли, когда она продолжила ставить еду.

— Я должна признать, — сказала мама, когда все наконец было подано, — Я тайно надеялась, что вы привели Джейн в заблуждение. Я хотела бы видеть её с кем-то более диким. Она должна выйти за рамки.

— Что? — Я пристально посмотрела на неё. Отличная пиар работа, мама. Я повернулась к Эвану. — Не стесняйся Убегать Как Из Ада. Она не будет вести себя лучше. — Эван покачал головой и стал орудовать своей вилкой.

— Я не хочу уходить, — сказал он, уверенно. — Жаль тебя разочаровывать.

Я жевала свою еду и улыбалась, не в силах смотреть на маму. Она вообще была ужасно любопытной и не многим доверяла, но она считала Эвана святым, поэтому она улыбнулась ему, когда он ел свою еду.

— Какой разумный парень. Твоя мама действительно хорошо тебя воспитала.

Я осторожно посмотрела на Эвана, но его лицо было безразличным. — Она хороший человек, — сказал он.

Он определенно старался держаться. Жаль, моя мать не могла заткнуться.

— Она должно быть скучает по тебе, — сказала мама, не обращая внимания на мои сигналы глазами. — Ты так далеко от неё.

Эван пожал плечами и поковырял вилкой свинину и картофель. — Я тоже так думаю, — сказал он, неловко.

— А кто твой отец… — Мама начала говорить, но я громко прочистила горло, прерывая её. Это превращалось в допрос.

— Эван собирается научить меня водить машину, — торопливо объявила я. — Правда же здорово?

Мама подняла бровь. — Это здорово. Просто убедитесь в том, что никто не заметит шестнадцатилетнего водителя. Особенно не местного. — Она взяла бокал и сделала глоток. — Они просто умрут, ради того, чтобы остановить кого-то не из этих мест.

— Действительно. — Эван проглотил полный рот еды. — Бьюсь об заклад, что они уже следят за мной. — Он посмотрел на меня и подмигнул. — Незнакомец в городе.

— Ну, тогда я всё выскажу им, — сказала мама. — С большим удовольствием. Порядочный, ответственный мальчик действительно ранит их.

Папа и я обменялись улыбками. Ненависть мамы к властям была легендарный в нашей семье. Это странно, учитывая то, что она была образцовым гражданином во многих отношениях.

— Твоя мама тёмная лошадка, ты же знаешь, — говорил мне отец уже в сотый раз. — Она не всегда была такой разумной.

Я никогда не могла действительно представить, что моя мама анархистка была когда-то такой, но сегодня я узнала об этом, благодаря тому, что Эван здесь все расслабилась. Было так спокойно, что даже сам Эван пронёс вилку мимо и неуклюже измазал свой подбородок в соусе.

— О, Боже, мне очень жаль, — сказал он, отодвигая стул. — Что я за недотепа.

Мама уже была на ногах. — Оставайся там, я принесу тебе другую салфетку, — сказала она, бросаясь на кухню.

Я улыбнулась Эвану, когда он вытер свой красивый подбородок.

— Слава Богу, — сказала я. — А то я уже начала думать, что ты не человек.

Эван мельком посмотрел на меня запутанным взглядом.

— Кто не человек? — Мама появилась рядом с ним, протягивая ему чистую салфетку.

— Никто мам. Это была просто шутка.

— А шутка, да да. — Её глаза слегка оживились, но её улыбка выглядела немного принудительной. Я проглотила, начиная нервничать, пока Эван не разрядил атмосферу.

— Я бы хотел еще немного добавки, если конечно ещё что-то осталось, — Он указал на кастрюлю. — Вы прекрасно готовите, миссис Джонас.

— Зови меня просто Анной, — сказала мама, возвращаясь в своё нормальное состояние. — Когда меня зовут миссис Джонас я думаю, что я старая.

Эван улыбнулся, склонив голову, чтобы посмотреть на неё, и как раз в этот момент на долю секунды я увидела, как её глаза закрываются, а затем быстро открываются. Она положила одну руку на стол.

— Мам? Ты в порядке?

— Я в порядке. Я думаю, что я слишком быстро прибежала из кухни. — Она потерла лоб. — И ещё там очень жарко, когда включена печка. — Она улыбнулась, не обращая внимания на озабоченное выражение лица папы и начала двигаться к своему месту за столом.

— Одной ложки достаточно? — спросила она Эвана. — Как насчет другого картофеля?

— Большое, спасибо. — Когда он протянул свою тарелку, я не была уверена, в том, что заметила слабый румянец на его щеке. Но его глаза метнулись и наши взгляды встретились, теперь краснела уже я. Теперь я снова расслабилась. Между нами было странное неловкое молчание, прерываемое лишь скрипом столовых приборов Эвана на его тарелке. Я попытался поймать взгляд своей матери, но она, казалось, намеренно глядела прямо перед собой, когда ела. Папа, заметив мое беспокойство, подмигнул мне, положив нож и вилку вместе.

— Это было вкусно, Анна, — сказал он. Он посмотрел на Эвана. — Рад видеть здоровый аппетит у нас в доме. Джейн и её сестра не большие едоки.

— Надеюсь, что ты не на диете, — Эван подтолкнул мой локоть. — Ты и так само совершенство.

Краска появилась на моей шее снова. Я пожала плечами. — Мы едим. — Я бросила взгляд на отца. — Он преувеличивает.

— Я была точно такой же в её возрасте, Джек, — сказала моя мать, нехарактерно переходя на мою сторону. — Был момент, когда мне было шестнадцать и мой аппетит просто исчез. — Она задумчиво посмотрела на меня, и наш разговор принял новый оборот. — Я была влюблена тогда.

Я приподняла бровь. — Неужели?

Мама рассеянно кивнула, вероятно, пытаясь всё вспомнить. Папа ответил первым.

— Не в меня, — сказал он Эвану. — К сожалению.

Эван сделал глоток воды. — Должно быть, это был довольно хороший парень. Потому что я не думаю, что кто-то или что-то может заставить меня голодать. — Он ударил мою ногу под столом. — Даже девушка, которую я люблю.

Я затаила дыхание. Возможно ли, что такой парень как он, сможет полюбить меня?

— Это тоже верно. — неопределённо сказала мама. — Никогда не теряй голову из-за любви.

Глаза Эвана опустились вниз. — Конечно, нет. — сказал он, но его рука нашла мою и он сжал её. Я тоже сжала его руку, мои ноги снова превратились в желе.

Мама вернулась из своих мыслей в которых она витала. — Во всяком случае, это было давно. Я была молода и … глупа тогда. — Она наклонилась, чтобы поцеловать папу в щеку. — И у меня есть мой замечательный Джек.

Я застонала и закатила глаза глядя на Эвана. — Мне очень жаль. Она обычно не такая, как сейчас.

Челюсть Эвана, казалось, немного сдвинулась, и я плохо себя почувствовала. Должно быть, он думал о своих родителях. Я встала.

— Я пойду помою тарелки, — сказала я быстро. — Всё было действительно вкусно, мама. Спасибо.

— Нет проблем, — она пренебрежительно махнула своей салфеткой. — Это на самом деле, даже хорошо для меня. — Она и мой папа улыбнулись друг другу.

— Тебе нужны лишние руки? — Эван отодвинул свой стул, но я покачала головой.

— Ты гость, — сказала я, улыбнувшись. — Поговори лучше с мамой.

— У тебя такой интересный шрам, — сказала моя мама Эвану, когда я собирала посуду. — Как ты его получил?

Эван непонимающе посмотрел на неё.

— Шрам, — сказала мама, наливая себе еще один бокал вина. — На твоей шее.

Эван открыл рот, колеблясь, прежде, чем он коснулся пятна на горле пальцем. — Этот? Я получил его, когда я работал на лодках в Австралии. Некоторые горячие искры металла отскочили от моей шеи… — Он нежно потер его. — Только металлический диск оставил небольшой отпечаток.

— О, Господи, — сказала моя мама, теперь её тон был более бодрый в отличие от того, которым она говорила несколько минут до этого. — Должно быть, было больно.

Эван кивнул. — Немного.

— Бедняжка, — сказала я, касаясь его руки. — Он останется навсегда?

— На целую вечность, — сказал он, насмешливо, но глаза его были мягкими.

— Иди и возьми чизкейк, Джейн, — сказала мама, портя такой идеальный момент. — Он стоит в холодильнике. На второй полке.

Эван быстро подмигнул мне, когда я проходила мимо него и собирала мусор со стола. — Чизкейк — моё любимое блюдо. Вы великий повар, Анна.

— Ох, прекрати. — Я видела её довольную улыбку. — Тебе скоро он надоест. — Она постучала по моей руке, когда я прошла на кухню. — Спроси у Джейн. Она подтвердит.

— Я надеюсь, у меня будет шанс, чтобы мне он надоел, — сказал Эван, смело, и я оглянулась на маму. Но её губы были подняты, она улыбалась. После обеда, Эван непременно хотел помочь маме с мытьём посуды, и папа пошел, чтобы забрать из дома Кэссиди Дот. Я же была в каком-то оцепенении. За последние три часа я посетила мир, населенный оборотнями и вампирами, и представила своего друга своим родителям. Кто сказал, что у меня скучная и тихая жизнь? Все может измениться в одно мгновение. Я выглянула в окно и посмотрела на верхушки деревьев и вспомнила звук стремительно текущей воды, и грустные, зеленые глаза, и такого деликатного, доброго парня, который показал мне, что есть целый мир, который ждёт, когда его увидят. Внезапное чувство тоски завладело мной, и я пыталась понять, как этот парень мог бы вписаться в мою жизнь.

— Я пошла смотреть телевизор, — сказала мама, вытирая руки кухонным полотенцем. — Вы двое можете развлекаться. — Она свистнула Бобби, взяла газету с прилавка и пошла в гостиную.

Эван потер глаза и лениво потянулся. Когда он опустил руки, его глаза нашли мои и он подошёл ближе ко мне.

— Итак, как насчёт того, чтобы я научил тебя водить машину? — Автомобилем Эвана была потрепанная старая модель Saab он сказал, что его папа одолжил ему эту машину на время его пребывания здесь. Она казалась, жестяной и … Ну, крошечной, по сравнению с грузовиком моего отца. В ней также было холодно. Я обернула руки вокруг себя на переднем сиденье.

— Прости за отсутствие отопления, — сказал Эван, когда повернул ключ зажигания, чтобы запустить двигатель. — И у неё не самый надежный движок. — Он проверил боковое зеркало, и мы начали ехать вниз по дорожке. — Считай, что это боевое крещение.

Я взглянула на него. — Прости за этот мамин допрос. Она просто не привыкла к гостям в нашем доме.

Лицо Эвана было беспристрастно. — Она милая, — сказал он. Мы приехали в нижнюю часть дороги, и он развернул машину в правильном направлении. — А я не привык быть гостем.

Я расслабилась и сунула руку между ног, размышляя. — Я пытаюсь представить твоего отца. Я что-то о нём припоминаю, но…

Эван не смотрел на меня, сосредоточившись на извилистой горной дороге. — Билл Форрест, — сказал он. — Он живет на другой стороне Бейла с моей мачехой. У неё есть дочь … твоего возраста Сара Эмерсон.

Я замерла. Конечно. Мама Сары оставила её свою фамилию. Наверное, я просто предположила, что её отец, Билл, был её настоящим отцом. Она никогда не говорила об ином. Одно время я видела его два года назад с моей мамой за одной из сессий издевательства устроенной Сарой. Моя мама тогда была готова к войне. У меня пересохло во рту.

— Билл Форрест, — Я повернулась к Эвану, но он не ответил, за исключением того, что он просто переключил передачу, — он отец Сары?

— Сара, да. — Его тон был светлым, а затем он быстро взглянул на меня. — Мою сводную сестру зовут Сарой.

— Останови автомобиль, пожалуйста, — прошептала я. Я протянула руку к приборной панели и двери бардачка приоткрылись. Эван, не слушая меня, протянул руку и крепко закрыл его.

— Старый автомобиль, — сказал он, закатывая глаза и на этот раз улыбнувшись мне. Но мое выражение было оборонительным. Мое хорошее настроение испарилось.

— Джейн, — сказал он, прищурившись, — ты что-то сказала?

— Сара сука, которая превратила мою жизнь в ад в школе, — сказала я, не в силах сдержать слезы в моём голосе. — Она…она ужасна. — Я пристально посмотрела на него, когда на его лице появился ещё один взгляд. Понимания.

— О, Боже. — Он притормозил, чтобы ехать с черепашьей скоростью. — Я понятия не имел.

Краем глаза я увидела папу в его новом грузовике вместе с Дот. Она сидела на первом сидении и помахала нам. Эван вяло поднял руку в знак приветствия. Они оба улыбнулись нам, поскольку они проезжали мимо. Я едва могла заставить себя улыбнуться. Я знала, что он был слишком хорош, чтобы быть моим парнем. — Выпусти меня. — Как описать то, что я чувствовала в этот момент? Пустоту, разочарование. И злость.

— Джейн, — Эван подъехал к обочине и заглушил двигатель. — Я не могу поверить, что Сара…? — Он покачал головой. — Она, кажется, такой доброй.

— Ха. — Я смотрела впереди себя, а потом закрыла глаза. — Доброй она уж точно не была. — Я чувствовала, что он двигается и увидела краем глаза, как его рука движется к моей. Я отдернула свою руку прежде, чем он мог бы прикоснуться к ней.

— Эй. — Его голос был нежным. — Я не моя сестра.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него. Кривые скулы, крошечные линии в уголках его глаз, мягкие, полные губы, сочетание его идеально-загорелой кожи с его джинсовой рубашкой.

Нет, он определенно был намного красивее, чем его сестра.

Но мысль о нем, смеющимся обо мне с Сарой… О том, что он живет в том же доме, что эта ядовитая зм… Я задрожала снова, но не от холода. Все несчастья выходили из меня. Я чувствовала себя ужасно.

— Она знает? — спокойно спросила я.

— О тебе? — Он выдохнул, нажав нервно пальцем на руль. — Она знает, что я познакомился с девушкой.

— Но она не знает, как меня зовут?

— Нет. — Он сжал губы и затем медленно, осторожно повернулся, в мою сторону. — Пока нет.

— Я не хочу, чтобы она знала, что мы … мы встречались. — Я сглотнула понимая, что Эван и я теперь были в прошлом. По крайней мере, я не могла сейчас видеть будущее с ним.

Я схватила ручку двери и нажала на неё снизу, чтобы открыть её.

— Пожалуйста, Джейн. Не уходи. — Эван повернул меня к себе, его красивое лицо молило у меня прощения. Это почти заставило меня растаять, но Сара все испортила. И её даже не было здесь.

— Я хочу домой, — повторила я холодно.

Он ничего не сказал, а я вылезла из машины, хлопнув дверью. Начался дождь, крупные капли холодной воды капали на меня, я обняла себя и быстро побежала в дом. Мама кормила собаку, когда я появилась на кухне, промокшая до нитки. Несчастная.

— Ты быстро, — сказала она, выпрямившись. Её глаза изучали моё лицо. — Милая? Что случилось?

— Ничего, — мой голос был безразличным. — Я иду наверх.

Она подошла ко мне. — Он…он что-то тебе сделал? — она протянула свою руку ко мне.

— Он ничего не сделал…я не хочу об этом говорить.

— Но…

— Пожалуйста не надо. — Я прошла мимо неё в коридор. Когда я дошла до лестницы, Дот понеслась ко мне из гостиной.

— Я скучала по нему, — простонала она, дергая меня за руку. — Я скучала по Эвану! — Она резко дернула мою руку, прежде чем поняла, что я не улыбаюсь.

— Джейни, — остановилась она. — Что случилось?

— Ничего, Дотти, — сказала я и погладила её голову.

«Всё совершенно не правильно.» — подумала я.

А потом я прошла мимо неё и начала подниматься по лестнице к себе в комнату. Я знала, что она смотрит на меня, с тревогой, но я просто не могла успокоить её. Все, что я могла сделать, это утешить себя. Позже, лежа на кровати, я услышала телефонный гудок внизу и мама позвала меня, но я отключила свет и проигнорировала её.

Я прижалась лицом к моей подушке и думала о совершенно другом. Ком-то кому я могу доверять. Я уже начала думать, что моим другом может быть Эван, но единственный человек, которого я видела в своей голове был высокий, темный, деликатный парень с самыми добрыми глазами которые я когда-либо видела.

Глава 11

Следующий день начался с того, что выпал свежий снег. Я проснулась и увидела лед на стеклах в окне моей спальни, и натянула стеганое одеяло до самой шеи.

Внизу, взволнованный голос Дот убеждал отца выйти на улицу и поиграть с ней в снежки.

— Ты опаздываешь! — услышала я обращенный к моей сестре голос матери, пытающейся перекричать радио на кухне. — Садись в грузовик, и папа довезет тебя до школы.

Дот прекратила протестовать и задняя дверь закрылась с громким стуком. В это же время, мама выключила радио и в доме воцарилась тишина. Я ждала пока она закричит на меня, чтобы я поднималась, но я слышала лишь звук её шагов по коридору, затем входная дверь открылась и закрылась.

Не смотря на то, что моя семья иногда приводила меня в сумасшествие, я не любила оставаться дома одна. Даже зная о том, что мама скорее всего просто пошла на улицу, чтобы проверить почту и вернуться, я все равно чувствовала себя взволнованной. Дом казался жутким.

Я обернулась и поправила покрывало, а затем убрала руку под подушку, мои пальцы коснулись твердого переплета блокнота. Я вытянула его наружу и приподнялась, оперевшись на подголовник кровати, и снова осмотрела потрепанную обложку. Ей должно быть было несколько десятилетий, и держа её сейчас, я почувствовала приятное волнение. Я держалась за часть чей-то жизни, чьих-то чувств. Я открыла дневник там, где я остановилась в прошлый раз.

Тут было больше рисунков, некоторые из них были нарисованы ручкой: богатый, подробный эскиз чьего-то лица бросился мне в глаза, и я повернула дневник так, чтобы изучить его под прямым углом. Это было стройное лицо, жесткие скулы, глубоко посаженные глаза, обрамленные локонами. Я не могла сказать, был ли это мужчина или же женщина. В стороне от этого портрета был эскиз ворот и большого, величественного здания. Я снова посмотрела на лицо — оно каким-то образом, казалось мне знакомым, но я не могла понять кто это. Я перевернула страницу, чтобы найти ещё одну короткую запись:

Декабрь, — писала она. — Еще один холодный день, и я начинаю думать, что ты не настоящий. Я просто выдумала тебя…Если бы не было кулона, который ты мне дал, я бы, конечно, думала так. Я держу его в надежном месте и, когда засыпаю, я думаю о тебе, но ты не приходишь. Ты меня уже забыл? Моей маме становится лучше. Сегодня она съела целую тарелку супа, даже хлеб. Это такое облегчение, когда всего несколько месяцев назад я думала, что она никогда не восстановиться. Но она сильная. Я читала ей на ночь, и иногда мне так хочется сказать ей о тебе.

О том, сколь многое существует между нами. И я злюсь, потому что это так не просто. Она никогда не поймет. Я думала, бесконечно думала о нас, и каждый раз, когда я все представляю, я не знаю, что будет с нами. Но как я могу быть без тебя? Мне шестнадцать лет, и я чувствую, что моя жизнь закончилась. По крайней мере, если ты действительно ушел, я всегда буду одинока. — Вступление резко остановилось, но я задержалась на этом последнем предложении. Мелодраматическое, оно сильно резонировало со мной.

Я быстро закрыла блокнот, не желая останавливаться на том, что заставило меня почувствовать себя так грустно. Я проскользнула под подушку, положила блокнот и легла на спину. Сейчас я должна чувствовать себя счастливой. В предвкушении чего-то прекрасного. Но вместо этого я чувствовала себя запутанной и опечаленной. Я сморщила нос, готовая унести меланхолию прочь, и подумала о Эване. О морщинках вокруг его глаз и их цвете, неземном ярко-голубом цвете.

Я помотала головой, лежа на подушке с закрытыми глазами, но царапающий звук, заставил меня открыть их. Я сместилась и подперлась о локти. Знакомое лицо смотрело на меня.

— Лука? — Я схватила одеяло с одной стороны и села. На его алебастровых щеках были два розовых пятна, но зеленый цвет его глаз был столь интенсивным, каким никогда не был.

— Доброе утро, Джейн. — Он сидел на кровати, потирая колени. Его пальто было покрыто кусочками веток и хлопьями снега. — Прости, что разбудил.

— Как ты…? — Мои глаза бросились к окну, которое было распахнуто.

— Я надеюсь, что ты не думаешь о том, что я поступил неприлично. — Он усмехнулся, изучая мое одеяло. — Нанес визит к незамужней леди прямо в комнату.

Я переместилась обратно вниз под одеяло. — Это немного неприлично, — сказала я, улыбаясь. — И рискованно.

— Ах. Я видел, как твоя мама ушла в город, — сказал Лука. — Я подумал, что мне будет безопасно прийти сюда.

Я покачала головой.

— Бог знает, что она с тобой сделает, — иронично сказала я. — Ты похож на Викторианского оборванца.

Он выглядел потерянным. — Я понятия не имею, что это значит, но я приму это как комплимент. — Он начал расстегивать пуговицы на пальто и снял его. Он надел только белую футболку и темно-синие джинсы. Он выглядел аккуратно. По-королевски. Но немного бледным.

— Ты наверно замерз, — когда я это сказала, ледяной ветер просвистел из открытого окна к кровати. Лука казалось даже его не почувствовал.

— Я был в движении, — объяснил он. — Мне все еще тепло из-за путешествия сюда.

Я зевнула, глядя на часы.

— Сейчас рано, — сказала я. — Что-то случилось?

Он переместился на кровати. — Не совсем. — Он сделал паузу, теребя невидимую нить на покрывале. — Но у меня был разговор со своей матерью, — продолжал он. — Она хочет познакомиться с моей…девушкой.

Я подняла бровь. — У тебя есть девушка?

Розовый цвет с его щек распространился по его лицу. Это было так восхитительно.

Я сделала выпад, чтобы положить конец его страданиям.

— Хорошо, — вздохнула я. — Ты рассказал своей матери обо мне?

Он поколебался, а затем ответил, — Не я. Далия. Демон.

— О, — Я сочувственно улыбнулась. — Так…?

Он выглядел немного умоляюще. — Я не спрашивал…

— Но ты хочешь, чтобы я притворялась? — Я высунула руку из постели и указала на свое худи. — Подай мне её, и закрой окно, хорошо?

Лука послушно встал и сделал так, как я поручила, в результате чего мой свитер уже был на кровати. Он сидел на краю, глядя на меня, пока я одевала худи. Я откинулась на подушку, удивленная тем, как раскованно я чувствовала себя перед ним.

— Мои родители собираются провести время с великими, — сказал Лука. — Они будут отсутствовать в течение недели или около того.

— Великими?

— Теми, кого вы называете «бабушки и дедушки». — Он поморщил нос. — Это очень многозначный термин, если спросишь. Вы люди странные.

— Я думаю, вряд ли ты можешь называть традиции смертных странными, — сказала я, приподнимая бровь.

— Возможно. — Он посмотрел на меня, выглядя позабавлено. — Дело в том…я по глупости согласился…привести тебя на наш сегодняшний обед.

Это просто была чистая неделя встреч и знакомств с родителями. Я подавила ироничную улыбку.

— Это слишком, — начал Лука. — Я понимаю.

На минуту я задумалась о Эване. Но какая теперь разница?

— Все нормально, — сказала я. — Мне все равно нечем заняться.

Лука с любопытством посмотрел на меня. — У тебя есть свобода выбора, — сказал он, хмуро. — И ты не должна мне ни о чем говорить. Я все знаю.

Я старалась ничего не показывать. Это было унизительно так или иначе, приходится признать, что я сделала ошибку в сглаживании разговоров об австралийском мальчике.

— Ты знаешь, — сказала я, сияя, — Я хотела бы встретиться с твоей семьей.

— В самом деле? — Его серьезные зеленые глаза загорелись. — Замечательно! — Он схватил меня за руку, и это было похоже на то, что я словно погрузила пальцы в теплые, спокойные воды. На мгновение я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением, прежде, чем убрать руку. Мы смотрели друг на друга в течение нескольких секунд, ни один из нас, не знал, что думает другой, стук снегопада против окна спальни заставил нас обоих подпрыгнуть.

— Я готов, когда ты готова, — сказал Лука.

Я сделала глубокий вдох, взглянув на кучу одежды на стуле.

— Ох, дорогуша, — сказала я, вздыхая. — Я не знаю, что мне надо надеть.

______

Лука ждал пока я оденусь, повернувшись ко мне спиной, пока я одевала джинсы, клетчатую рубашку и свой серый кардиган.

— Мне нужно будет что-нибудь стащить из одежды у мамы, — сказала я, отдергивая штанину. — Для бала.

— Это не на пару недель, — сказал Лука, наконец оборачиваясь. — Я бы предложил, заплатить за одежду, но…наша валюта не будет принята на бренной земле.

Я усмехнулась. — Ох, я придумаю что-нибудь, — сказала я, глядя на свой внешний вид. — Что-нибудь более подходящее, чем это. А то твоя мама примет меня за мальчика.

— Никакого шанса, что она примет тебя за мальчишку, — пробормотал Лука, и на секунду наши глаза встретились, в неловком виде подтверждения.

— Мне нужно позвонить отцу, — сказала я. — Скажу ему, что буду отсутствовать некоторое время. Я думаю, что он в это утро поднимает немного древесины, но этот снег, вероятно, означает, что он вернется рано. — Я взял свою адресную книгу и пролистала её, чтобы найти номер папы.

— Разве у тебя нет для этого, чего-то портативного, типа телефона? — спросил Лука, с любопытством глядя на книги.

— Не-а. — Я нашла номер мобильного телефона отца, который я до сих пор не запомнила. — В них нет смысла.

— Совершенно верно, — сказал Лука. — Я забавляюсь от одержимости смертных постоянной связью. О чем вы все постоянно говорите?

Ведя пальцем по правой странице, я закрыла адресную книгу и ткнула ему на неё.

— Не все разделяют наши антиобщественные тенденции, Лука, — сказала я. — Но для отчета, это тоже сбивает меня с толку.

— Тебе лучше сделать свой звонок, — грубо сказал он, глядя в окно. — Я действительно ценю это, Джейн.

— Нет проблем. — Я открыла дверь спальни. — Оставайся здесь. Я сейчас вернусь. — Внизу, я оставила сообщение на телефон отца. Мама еще не вернулась, и когда я закончила разговор, я увидела листок бумаги на столе с её почерком на нем.

УШЛА НА ПРОГУЛКУ В ДОМ ЭБИГЕЙЛ, снова началось. Эбигейл была лучшей подругой мамы, и она жила на другой стороне Бэйла, что означало, что мама уехала на несколько часов. ЭВАН ЗВОНИЛ. ДВАЖДЫ. ВЧЕРА ВЕЧЕРОМ.

Я затаила дыхание. Должна ли я перезвонить? Я смотрела на телефон, когда он зазвонил, в течение нескольких секунд, я собиралась прежде чем ответить.

— Алло? — осторожно сказала я.

— Джейн. — Это был Эван, он звучал заметно менее самоуверенным, чем обычно. — Я чувствую себя так ужасно из-за Сары. Я понятия не имел…Честно… — Он замолчал. — Мы можем, по крайней мере поговорить об этом?

Я колебалась, прежде чем ответить. — Не знаю…

— Ты знаешь, что можешь мне доверять, — сказал он, — Ты ведь это знаешь, да?

— Да… — неуверенно сказала я. Знала ли я это?

— Я не смогу смириться с мыслью, что ты злишься на меня из-за неё. Она того не стоит.

Я ничего не говорила, выжидая.

— И мысль о том, что я не увижу тебя…Что я должен сделать, чтобы все изменить?

— Я не знаю. И сегодня я занята, — сказала я, обмотав телефонный шнур вокруг моих пальцев. — Я позвоню тебе.

— Хорошо.

Эван звучал уныло и я чувствовала, что я должна сказать больше. Дать ему шанс. Но Лука ждал меня. Я сглотнула, разрываясь от вины, движение наверху заставило меня принять окончательное решение.

— Я позвоню тебе, — повторила я. И повесила трубку. Когда я вернулась наверх моя спальня была пуста. Окно было все еще открыто и скрипело, когда я подошла, чтобы закрыть его, я выглянула во двор. Лука скрывался позади сарая папы, полностью завернутый в пальто. Он поднял руку, чтобы помахать мне. Я усмехнулась. Я не продумала, о том как бы мне хотелось, чтобы он выходил нормальным способом. Я надела ещё один слой одежды на пончо и побежала вниз, к тому месту, где он стоял.

— Это не займет много времени, — сказал Лука. Он проскользнул вокруг задней части сарая, и я последовала за ним, он осмотрелся, чтобы проверить, что никто не видел нас.

— Теперь, оставь большую часть разговоров со мной, — сказал он ярко, идя впереди меня. — Все, что тебе нужно знать, что твой отец работает на ферме, и мы в отдаленном родстве через второго кузена моего отца, которого он не помнит. — Он помолчал. — Он имеет ужасную память, которая хорошо для нас поработает.

— Хорошо, — Я шла за ним, мой ум лихорадочно работал. — Что ещё?

— Не говори о фунтах и пенсах, — продолжил Лука. — Мы торгуем кренелсами. — Он повернулся и криво улыбнулся. — Я объясню их номинал в другое время…И придерживайся простых слов и фраз. Никакого смертного сленга и пустого набора слов.

— Спасибо большое.

Лука остановился. — Серьезно, — сказал он. — Все остальное такое же, как и здесь. Магазины, рестораны, школы, даже мода. Хотя мы, как правило, не носим эти ужасные неоновые цвета, которые вы все любите.

Я покачала головой. Я должна быть раздосадована, но я обнаружила, что его болтовня так или иначе восхитительна.

— Ох. — Лука остановился, закусив губу. — И у нас нет автомобилей или поездов, грузовиков и самолетов. Мы в них не нуждаемся.

— Действительно? — Я улыбнулась ему в спину.

Лука колебался, прежде чем продолжить. — Ни телевизоров, ни компьютеров, ни телефонов. Ты наверно думаешь, что мы примитивны; наша жизнь гораздо проще, чем у вас.

Мы углубились через горы и двигались так быстро, что я чувствовала, что уже запыхалась. Я остановилась и, в нескольких футах впереди меня, Лука тоже интуитивно остановился.

— Как это работает, попадание туда? — спросила я, задыхаясь. — Я никогда сознательно не отправлялась в параллельный мир.

Лука замедлился передо мной. Мы достигли небольшой поляны. Он остановился совсем.

— Я не уверен, но это произошло однажды, поэтому должно повториться, — сказал он. — Я знаю, что это имеет некоторое отношение к тому, чего ты хочешь. Ты должна захотеть попасть туда, — Я вспомнила ночь аварии отца. Я сидела в машине, желающая, готовая к кому-либо, чтобы хоть кто-то помог нам. Тогда это сработало. И это сработало, когда я волновалась за Луку в лесу.

— Я думаю, что мне нужно держаться за тебя, — сказала я, внезапно почувствовав себя неловко.

Он протянул руки. — Так держись.

Я подошла ближе, держась за него, отметив, что его длинное тело ощущалось по-другому, не как тело Эвана. Оно было более легким, но спортивным и сильным. Я прижалась щекой к его пальто, чувствовала биение его сердца и как его руки обернулись вокруг моего тела.

— Так хорошо? — он прошептал в мои волосы.

Я кивнула и закрыла глаза, представляя прохождение воды, деревья, звук воды. Я начала дрейфовать, голова Луки была на моей и он держал меня. У меня не было никакой памяти о путешествии; моя первая сознательная мысль была, что бриз поднимал мои волосы и ко мне пришел знакомый звук. Я посмотрела на реку, быстро текущую через камни и преграды. Огромная птица элегантно взлетела, следуя за рекой. Она была похожа на орла. Я моргнула, когда посмотрела на его полет. Я никогда не видела орла. С такого расстояния он выглядел огромным, но не неуклюжим. Просто великолепным.

Лука молча смотрел на него вместе со мной.

— Я читала тот дневник дальше, — сказала я наконец. — Она была моего возраста.

Лука откинулся на локти. — И я боюсь, что счастливого финала там нет.

— Кто же она? — задала я вопрос, больше себе, нежели ему.

— Я верю в то, что она была смертной, — Лука сжал губы. — А её…её возлюбленный, я думаю. был одним из нас.

— Оборотнем?

— Может быть. — Он колебался, прежде чем ответить. — Существует слух о мужчине, живущим в Ниссилиуме, который прекратил свое существование. Люди говорят, что его любовь к смертной девушке убила его.

Я медленно повернулась, чтобы посмотреть на него. — Так вот почему ты сопротивляешься…не хочешь влюбиться в смертную?

Лука кивнул. — Хотя мне, само понятие, что человек может контролировать свои эмоции таким образом кажется смешным. — Он вздохнул, садясь обратно и, держась за колени. — Но, по словам моей матери, вполне возможно контролировать такие вещи. Решить не влюбляться. Позволить править голове, а не сердцу. Не очень-то романтично. — Он покачал головой. — Но, учитывая то, что суждено случиться с теми из нас, кто влюбляется… вероятно, лучше держать отношения со смертными лишь платоническими. А еще лучше не иметь дел со смертными вообще.

Я почувствовала себя отвергнутой. Глупо. Я имею в виду, я знала, что то, что я чувствовала к Луке было другим. Безопасным, спокойным. Возможно, это было менее захватывающе?

— Тебе надо найти себе приличную девушку, — сказала я категорично. — А не фальшивую.

— Хммм. — Лука не смотрел на меня. — Я никогда еще не встречал смертной девушки, которая вдохновит меня на эти чувства. И не думаю, что встречу.

Его ответ меня порадовал, хотя я ненавидела себя за это. Я не хочу быть с ним, но я не хочу, чтобы кто-то другой был с ним.

— Во всяком случае, я решил, что это хорошее место, в котором стоит оказаться сначала, — сказал Лука, изменив тему. — Прежде, чем ты познакомишься с моей семьей. Это спокойное место. Я не хочу, чтобы ты переживала.

— Я встречусь с кучей оборотней, — сказала я с полуулыбкой. — Чего мне нервничать?

Лука усмехнулся и, когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня, я увидела, как его зеленые глаза затанцевали. Когда он смеялся его обычно серьезное лицо загоралось. Это потрясло что-то внутри меня.

Я улыбнулась в ответ, а потом взглянула на бледно-голубое небо.

— Разве мы не должны идти? — спросила я.

Лука поднялся на ноги и протянул руку. чтобы помочь мне. — Да, так как мы собираемся идти медленно. — Он заметил мое недоумение лицо и добавил, — Мы идем. — Лука, и я прошли многие километры, но он держал меня за руку весь путь, и я обнаружила, что мы двигались довольно быстро. Мы пересекли широкое поле и пришли к каменистой дороге, а затем подошли к воротам, покрытым глицинией. Лука остановился перед ними.

— Юг делится от севера огромной рекой. Северяне платят пошлину, чтобы пересечь мост в южном регионе. Тебе следует знать об этом. Хотя мой отец ненавидит подробности. И как я уже сказал, его память не очень хороша. Ни он, ни моя мать не будут спрашивать тебя слишком многое о твоей семье.

— Хорошо, — кивнула я. — Приятно об этом знать.

Он толкнул ворота и мы приблизились к широкой гравийной дорожке, мы шли в окружении яблонь. Впереди меня, я увидела большой старый коттедж. Это была идиллия.

Я чувствовала смесь нервов и волнения, из-за чувства того, будто это мое. Я не чувствовала себя чужой в этом странном мире. Я чувствовала себя, как дома.

Мы достигли входной двери и Лука обратился ко мне.

— Готова? — спросил он, касаясь меня за рукав.

— Готова.

— Альфред! Они здесь! — завопил знакомый голос. Далия, со своими темными волосами спадающими до талии, стояла перед нами. Ее глаза пропутешествовали вверх и вниз по мне.

— Что она надела? — грубо прошептала она Луке.

— «Она» сейчас стоит прямо здесь, — сказал он, несильно шлепнув её по плечу.

— Лука? — Я посмотрела поверх головы Далии, чтобы увидеть женщину высокого роста с короткими, темными волосами идущую к нам. На ней было длинное платье с шелковистой полоской, которая была похожа на пояс. На ногах у неё были элегантные замшевые мокасины. Ее кожа была бледной, а ее глаза были темными, как у Луки и Далии. Она вытянула голову, когда она приблизилась к нам, мягко размещая руки на плечах Далии, чтобы переместить её в сторону.

Вблизи, я увидела, что в её волосах были серебристо-серые полосы. А её глаза были богатого коричневого цвета и миндалевидной формы. Она была красива.

— Здравствуй, — сказала она, протягивая руку. — Меня зовут Хенора. Ты должно быть Джейн? — Она кратко взглянула на Луку, который выглядел немного напряженным. — Я так рада с тобой познакомиться.

— Я тоже, — сказала я, а затем зарумянилась. — Я имею в виду…Я так много о вас слышала. — Я не смела посмотреть на Луку.

— Я приготовлю немного еды, — сказала Хенора, обернувшись и жестом показав нам следовать за ней.

Далия пронеслась мимо нас по длинному коридору, в конце которого я увидела мужчину, более старшую версию Луки, ожидающего, чтобы войти на кухню.

— Любимые цветы моей мамы — лилии, — прошептал Лука позади меня, — И она не ест мясо.

Я незаметно кивнула, интересуясь, как именно её вегетарианство сработает во время полнолуния.

Мы прошли через большую, но уютную комнату, с расписанными стенами и большим окном. Огромная печь стояла в углу и бледно деревянный стол с деревянными пластинами. На нем не было никаких столовых приборов, лишь глиняные кружки рядом с кувшином воды.

Старший дубликат Луки стоял спокойно около одного конца стола. Он просиял от уха до уха.

— Добро пожаловать Джейн, — сказал он, когда Далия вцепилась в его руку с обожанием. Он подошел ближе ко мне, и взял меня за руку. — Я Альфред. Что за благообразная девушка. — Он слегка наклонился вперед. — Необычно.

— Джейн по-прежнему в спецодежде, — сказал Лука, не глядя на меня. — Она пришла прямо с фермы отца.

Я кивнула, мой рот застыл в невежественный усмешке.

— Хорошая девочка, — сказала Хенора одобрительно. — Лояльность к семье и сильная нравственность. Так приятно видеть это в младших. — Она подарила Луке кривой взгляд и повернулась к кастрюле на плите.

Я кинула запутанный взгляд на Луку, но он мудро отказался встретиться с ним.

— Я делаю, все что могу, — сказала я. — Я извиняюсь, если я не слишком нарядна.

— С такой красотой, я думаю, вряд ли это имеет значение, — сказал Альфред, подмигивая Луке. — Как там юг, Джейн? Мы так давно не виделись с нашим двоюродным братом.

Я пристально посмотрела на него, ища правильный ответ. — Все хорошо, — сказала я наконец. — Мы работаем над некоторыми вещами…ну вы знаете.

Альфред кивнул, казалось бы довольный моим ответом. Он наклонился и оставил поцелуй на щеке Далии.

— Я должен видеть их чаще, — сказал он, выпрямляясь. — Прежде, чем я полностью потеряю память о своих дальних родственниках. — Он изучал меня. — Ты знаешь, ты не выглядишь, как Хантеры, Джейн. У тебя более скругленное лицо, чем обычно…в форме сердца…и большие глаза. Их серый цвет, тоже…довольно необычен.

Я затаила дыхание на секунду, интересуясь, выдала ли я себя. Как глупо. Собаки, как правило, не имеют серые глаза. Кошки, возможно. Я сглотнула. И собаки не были известны своим дружелюбием к кошкам. Не говоря уже об этой туче альфа клыков. Я ждала, как обо мне выйдет ещё что-то.

Но внимание Альфреда сейчас было в другом месте, он взъерошил волосы Далии и спросил свою жену, мог ли он помочь ей с чем-нибудь.

Лука взял возможность и подарил мне ободряющую улыбку, но я нервничала, мой ум начинал мчаться со скоростью поезда, из-за всего этого, думая о том, что все может пойти ужасно неправильно.

Стучащий звук главной двери заставил нас всех повернуться, чтобы увидеть мальчика лет четырнадцати шагающего шумно по коридору.

— Лоу. — Хенора покачала головой, небольшая улыбка расцвела на её губах, бросая вызов твердости в голосе. — Опоздал…как и всегда.

Мальчик зашел на кухню. Как Лука, он был стройный, с теми же тонкими чертами лица, но его волосы были светлее, и немного вились, и у него были глубокие карие глаза, как у Далии. Он начал снимать свои ботинки, глаза его были на мне, когда он говорил со своей матерью.

— Кадмий надрезал внизу живую изгородь внутри дворцовых ворот, — сказал он. Его голос, еще не совсем сломался, но был хриплым и немного раздражительным.

Хенора улыбнулась. — Это Лоу, — сказала она, обращаясь ко мне. — Он провел утро в Небесном дворце, подготавливая основу для Великого бала… — Она быстро посмотрела на Луку. — Ему бы могла понадобиться некоторая помощь, Лука.

Лука хмыкнул, наблюдая, как его младший брат отстукивал грязь с ботинок на каменный пол.

— У меня были другие планы на сегодня, — сказал он спокойно. Но в первый раз я обнаружила небольшой край в его голосе. — И ты знаешь, что я не очень хорош в ручной работе.

Лоу усмехнулся и слегка хлопнул Луку по плечу. — Не хорош в этом, или просто не заинтересован? — сказал он весело прежде чем перейти к Хеноре. — Мне нравится делать это, мама. У Луки слишком чувствительна душа. Ты же знаешь.

Хотя Лоу был на несколько лет его младше, в воздухе вокруг него витал авторитет старшего брата.

Хенора снисходительно улыбнулась ему, а потом снова повернулась к плите.

Альфред сделал шаг вперед. — Сын, представь нам свою гостью, — легко попросил он.

— Ах…да, — Лука слегка покраснел. — Лоу, это Джейн, моя знакомая с юга. — он посмотрел на меня. — Джейн, это мой младший брат, Лоу.

Мы с Лоу приветственно кивнули друг другу. И я почувствовала, как он оценивающе на меня смотрел.

— Везунчик, Лука, — сказал он медленно. — Она волчица….я полагаю?

— Конечно, — ответил Лука. — кем же еще ей быть?

Лоу пожал плечами. — Я просто не узнаю ее, вот и все.

— Ты не можешь знать всех на свете, — вклинилась в разговор Далия, к моему облегчению. Этот парень был слишком смышленым.

— Это правда, — его взгляд ненадолго задержался на мне, и затем он посмотрел на стол. — Что у нас на обед, Хенора? Я голоден.

— Жареные овощи и тушеное мясо совы, — ответила она, перемешивая что-то в кастрюле на плите.

Я побледнела. Мясо совы?

Лука мягко меня подтолкнул. — На вкус, как кролик, — прошептал он. — Если ты его пробовала когда-нибудь.

Я кивнула. Я пробовала. Но оно мне не особенно-то понравилось.

— У меня все готово, — сказала Хенора. Садитесь за стол.

Лука и я сидели бок о бок, в то время как Лоу и Далия кратко повздорили о своих местах.

— Я хочу сидеть рядом с Альфредом, — скулила она.

— Очень хорошо, брат, — резко сказал Лоу. — Ты опять все решил до нас. Снова.

— Лоу, — сказала Хенора, — прояви самообладание. — Она нахмурилась, когда он грубо вытащил свой стул.

— Он точно стопроцентный мужчина, — сказала она мне, не без намека на гордость в голосе. — И нетерпение идет в добавок к нему.

— В то время как Лука больше похож на девушку, — лениво сказала Далия. — Я имею это в виду, в хорошем смысле.

— Да уж, спасибо. — сказал Лука, сухо, но он довольно ласково посмотрел на сестру.

Миска с чем-то бледным скрывающимся под почерневшими овощами в соусе была поставлена передо мной.

— Это выглядит вкусно, — солгала я, беря перец с верхушки блюда. На столе не было никаких столовых приборов.

Хенора вручила чаши всем, положив только кучу овощей на свою тарелку.

— Мы должны наведаться к врачу в ближайшее время, Хен, — сказал Альфред, указывая на её еду. — Ты снова ослабнешь, если будешь есть только это и пищевые добавки.

— Ох, не суетись дорогой, — сказала Хенора. — Я в порядке.

— Хенора принимает пищевые добавки, — пояснил Лука. — Ее количество эритроцитов страдает, потому что ей не нравится мясо.

— Я не буду есть моих братьев и сестер, — сказала твердо Хенора. — Вот почему я нахожусь в запертой пещере во время полнолуния. — Она подняла бровь глядя на старшего сына. — Все было так, еще задолго до твоего рождения, Лука… — Она повернулась ко мне. — А ты мясоед Джейн?

— Э-э…да, — сказала я, решив не вдаваться в подробности. Я подозревала, что понятие убийства, и съедение животных в сыром виде, было гораздо более чуждо мне, чем Хеноре.

Она кивнула, принимая это. — Я немного странная, я признаю. — Она вздохнула. — Но у меня есть очень сильные принципы в этом отношении. И я не буду их менять.

Весь стол затих. Нетрудно догадаться, кто был хозяином в этом доме, я и не думала, но почему то вспомнила о своей маме. Она и Хенора явно были главными в доме.

Альфред взял кусок мяса пальцами и разорвал плоть, своими крепкими белыми зубами он стал жевать мясо. Я была прикована этим зрелищем. Остальные, как я заметила, ели аналогичным образом. Конечно. Это были животные. Далия наклонилась и беззастенчиво слизнула соус с миски. Ее длинный язык высунулся, как у Бобби, когда он пьет воду из своей миски.

Когда мои глаза пропутешествовали вокруг стола, я покраснели, и поняла, что Лоу смотрел на меня с относительным удивлением. Когда наши глаза встретились, он поднял еду в руке, жадно атакуя её. Когда большой кусок совы исчез у него во рту, он эффектно вытер подбородок тыльной стороной ладони. Его глаза не покидали мои.

Хенора посмотрела на меня с тревогой. — Тебе не нравится еда, Джейн? — Она указала на мою нетронутую еду.

— Конечно, нравится. — Понимая, что годы смертных манер за столом мне придется обойти, я взяла большой кусок мяса и положила в рот, глотая, так быстро, как могла. По крайней мере, так я бы сильно не почувствовала вкус совы, и мясо быстро прошло в мой желудок. Я сделала большой глоток воды и пыталась прожевать следующий кусок мяса, надеясь, что мои неадекватные зубы не подведут меня.

Как оказалось, так есть животное — это своего рода освобождение. Я могла бы так есть, если бы лицо моей матери не было наполнено страхом. Отрывать мясо зубами, особенно когда оно прикреплено к кости означает, что ни один кусочек не будет потрачен впустую. Моя мать одобрила бы это, по крайней мере.

— Я думаю, Лука сказал тебе о предстоящем Великом Бале, да Джейн? — сменил тему Альфред, наливая себе стакан воды. — Ты должна пойти на него…Я не думаю, что южные волки участвовали в нем в последние годы.

— Не годы, Альфред, — сказала Хенора. — С тех пор, как Тарн оскорбил Селесту в последний раз. — Она посмотрела на меня. — Ты знаешь Тарна. Южный Патриарх. — Она вздохнула. — Он имеет нрав намного хуже, чем у нашего Лоу.

Лоу расширил глаза в притворном негодовании.

— И как ты знаешь, — добавил Альфред. — Селеста не терпит никаких оскорблений.

— Ох, да, — сказала я, толкая ногу Луки под столом. Мы направлялись в глубокие дебри, в ходе этой беседы, и в любую минуту мое смертное невежество будет раскрыто.

Но Лука просто спокойно посмотрел на меня.

— Ну, Селеста Королева, — сказал он, услужливо. — Вроде того. Это её долг, служить всем примером.

— Она не проделала хорошую работу в воспитании своего великодержавного сына, — сказала Хенора. — И где он сейчас?

— Он заперт, ведь так? — сказал Лоу. — Рафаэль был заключен в тюрьму, когда он пошел на этот рожон…Около трех лет назад, я думаю. — Он повернулся ко мне. — У него была истерика, потому что еда не была подана достаточно быстро. Он рвал и метал все во дворце, уничтожал каждый кусок фарфора и стекла, который попался ему на руки…

Лоу явно наслаждался этой историей. Я видела, как Лука смотрит на него немного нетерпеливо.

— И его великая мать приказала поместить его в тюрьму для психически больных, — закончил Лоу, беря огромную часть мяса и овощей. — Сказала, что он сумасшедший.

— И мы не видели его отца на протяжении десятилетий. — сказала Хенора. — Раба Селесты очень тугая, но есть не так много оправданий каких можно сделать для человека, который, предположительно, является законным наследником земли.

Законным наследником земли? Звучит, как какое-то судейское или юридическое слово, подумала я, жуя другой кусок серого мяса, отметив, что сова была на вкус такой же отвратительной, как кролик.

— Я слышал, что он сошел с ума. — Сказал Лоу. — Врачи ничего не могли сделать для него. — Он посмотрел вокруг стола и остановился на мне. — И в конце концов он исчез.

— Это просто сплетни. — Альфред неодобрительно посмотрел на Лоу. — Я виделся с Гейбом, он был хорошим человеком. Это трагедия, если он действительно сошел с ума.

Далия наблюдала за всеми нами с напряженным выражением.

— Он умер, — сказала она хриплым шепотом. — Я знаю, что это случается, если…

— Конечно, он не умер. — Лука закатил глаза. — Никто здесь не умирает.

Хенора и Альфред обменялись странными взглядами.

— Так, кто ты говоришь твой отец? — спросил Лоу, как бы случайно.

— Пето, — сказал Лука, прежде чем я смогла открыть рот. — Он работает на ферме… практически в пустыне в Халлакре. Вряд ли ты его встречал…или же кого-то из его семьи.

— Пето? — Лоу прищурился, задумавшись. — Нет. Я не думаю, что знаю его. Должно быть он такой же антисоциальный, как ты, Лука. — Он злобно улыбнулся мне. — Я поражен, что моему брату удалось завязать разговор с тобой, Джейн. Он не известен болтливостью.

Лоу был немного мне неприятен, и я подумала, что стоит защититься.

— Может быть, он не чувствует, что здесь есть много людей с которыми стоит говорить? — Я смело посмотрела на мальчика над краем моей кружки.

Альфред посмотрел на Луку, затем на меня, и издал громкий, добродушный смех. — Теперь, дети, — сказал он, подмигнув мне, — ведите себя хорошо.

— Не обращай внимание на Лоу. — сказала Хенора. — Он любит мутить воду. — Она нежно погладила своего младшего сына по голове. — И он на самом деле любит своего брата.

Я улыбнулась, но трения между Лукой и его братом не прошли мимо меня.

Далия была не единственным нарушителем в этой семье. После обеда Хенора сказала нам всем сходить в сад в то время как она сделает свежий мятный чай. — Отличный для пищеварения, — сказала она, взяв горсть мяты с клумбе около задней двери и вернулась внутрь. Альфред пробормотал что-то о посещении пожилой соседки и исчез.

Сад был размером с поле. Три лошади гуляли на одном конце. Я узнала одну — Сабра. Далия сразу умчалась к нему, в то время как Лука и я устроились под большим кедром, где были размещены простой деревянный стол и две скамьи. Лоу остался на расстоянии, бросая мяч в воздух и ловя его, иногда бросая взгляды в нашу сторону.

Глядя на заднюю часть дома, я поняла, что он огромен и стар. Эта часть дома напоминала старые рисунки средневековых домов, которые я видела в учебниках истории. И сад дарил какое-то чувство старины, с таким газоном и богато усаженными клумбами. Казалось нелепым, что это место занимали те, кто были на самом деле…животными. Все было так естественно.

Лука стучал руку, которая лежала на столе. Как всегда с ним, я чувствовала своего рода «снотворную радость». Я лениво повернула голову к нему.

— Спасибо, — сказал он. — Надеюсь, это было не слишком тяжелым испытанием.

— Это…своего рода опыт, — сказала я, аккуратно. — Но мне нравятся твои родители. Они были очень гостеприимны… — Я остановилась. — Бог знает, что они подумали обо мне.

— Бог знает? — Лука выглядел ошеломленным. — Вы смертные и ваши боги.

— Это просто выражение, — сказала я. — Все так говорят. — Я села. — В любом случае, вы тоже должны верить в Бога. Ведь вами управляют ангелы!

— Ах. — Он почесал затылок.

— Но они символизируют порядок и нравственность. Кто знает, может есть всемогущее существо управляющее ими? — в недоумении сказала я, и увидела, как его губы дернулись. — Ты имеешь в виду ты просто сам не веришь в Бога?

— Я не знаю. Я верю, что есть что-то вне нас, что-то физически нематериальное. Да. Но я не даю этому названий.

Я думала в течение минуты. — Я тоже предполагаю, что все это намного больше. — сказала я, наконец. — Тем более сейчас.

Мы улыбнулись друг другу. — Видишь, — сказал Лука, — мы брак созданный на небесах.

Я закатила глаза из-за его каламбура, но я чувствовала себя счастливой рядом с ним. Я чувствовала себя хорошо.

— Как думаешь, они поверили мне? — спросила я. — Твои родители?

Лука поцарапал грубую деревянную поверхность столешницы. — Я думаю, они готовы поверить во все хорошее в каждом, — ответил он. — Они большие поклонники презумпции невиновности.

Я нахмурилась. — Но они думают, что я выгляжу слишком странно. Мое лицо слишком круглое…Мои глаза серые!

Он рассмеялся. — Что касается этого, они обладают широким кругозором. Как и смертные, оборотни также способны к генетическим аномалиям. Это правда, у нас более вытянутые лица, и большие челюсти, и наши глаза, как правило, коричневые, а не голубые, но я считаю, только одна вещь действительно поразила их.

Мое дыхание участилось. — Моя невежественность?

— Нет, — он робко ударил меня по руке. — Что ты слишком красивая.

Я была благодарна за тени от висящих листьев кедра.

Я никогда не чувствовала себя красивой или милой. Даже и близко. Я не была блондинкой, не была соблазнительной или оживленной. Я была прямой доской, и ужасно бледной. Я покачала головой.

Звук крика Далии кричащей на Лоу дошел до нас, и мы посмотрели на нижнюю часть сада, чтобы увидеть её борьба с ним за лошадь, Сабра.

— Оставь его, Лоу! — вопила она. — Ты его пугаешь.

Лоу сильно ударил лошадь и скользнул на другую сторону. Он издевался над сестрой. — Ты сделала из него неженку. Он не домашнее животное.

Далия топнула ногой и громко всхлипнула. Она развернулась на каблуках и двинулась к дому, оставив Лоу ухмыляться позади неё. Он остановился, когда он поймал нас за тем, что мы смотрим на него, и выражение его лица стало темнее. Он выстрелили нам кислый взгляд, сорвал розу с куста рядом и выпустил её лепестки.

— Он сегодня не в лучшем настроении, — сказал Лука, нахмурившись. — Но он не плохой ребенок.

— Хмм. — Я чувствовала на себе агрессию Лоу. — Не хотела бы я быть с ним наедине в полнолуние.

Лука рассмеялся. — Он такой же, как Хенора, — продолжал он, пока Лоу разбрасывал лепестки по траве. — Упрямый и следующий традициям. Это вы могли бы назвать патриотическим.

— Или мальчиком с повышенным тестостероном, — сказала я, не задумываясь. Я поймала поднятую бровь Луки. — Я имею в виду…

Но Лука улыбался глядя на меня, когда я колебалась. — Ты, наверное, права. Он «настоящий мужчина».

Хенора, несла поднос со стеклянными чашками и прозрачным чайником полным зеленоватой горячей воды. Она поставила его на стол и села на скамейку напротив нас.

— Спасибо за ваше гостеприимство, — сказала я, когда она разлила чай по кружкам. — У вас красивый дом.

Хенора улыбнулась нам. — Я так рада встретиться с другом Луки, — сказала она. — А то, мы уже начинали беспокоится…

— Мама, — предостерегающе сказал Лука. Он сделал глоток чая. — Ты знаешь, я выбираю друзей осторожно.

Она откинулась. — И я восхищаюсь тобой за это. Я рада видеть тебя счастливым, вот и все.

Лука продолжал потягивать свой чай, глядя прямо перед собой.

— Так, ты пойдешь на балл? — спросила Хенора, опуская свою чашку. — В качестве гостьи Луки?

— Я… — я поймала взгляд Луки. — Да, мне бы хотелось.

— Отлично. — Она лучезарно улыбнулась мне. — Это интересное мероприятие. Нужно быть настороже в течение большей части времени…Есть элементы нашего общества, которые могут вызвать проблемы. Но в целом большинство ведут себя прилично.

Я кивнула.

— Я позабочусь о Джейн, — сказал Лука серьезно. — Все будет хорошо.

Лоу подошел к столу, поднимая чашку и опорожняя её в течение нескольких секунд. Он грубо поставил её обратно на стол.

— Мне нужно вернуться во дворец, — сказал он матери. — Кадмий хочет, чтобы я поработал там внутри сегодня.

— Конечно, — сказала Хенора. — Можешь идти.

— Я присоединюсь позже, — сказал Лука брату. — Я провожу Джейн домой, а затем приду помочь.

Лоу пожал плечами, повернувшись ко мне лицом. — Рад познакомиться, Джейн, — сказал он. — Я с нетерпением жду встречи с тобой на балу.

Я была удивлена его внезапными манерами. — Увидимся на балу.

Лоу наклонился вперед, и поцеловал меня в щеку. Когда его рот приблизился ко мне, мое дыхание застыло в горле, когда я услышала его шепот, — Я буду следить за тобой. — Затем в одно мгновение он выпрямился, как будто он никогда не говорил этого, но его глаза пронизывали мои. Я отвела взгляд, мое сердце билось так громко, что я была уверен, что другие могли услышать его.

Кивнув матери, Лоу повернулся и направился в сторону дома.

У меня осталось холодное, неприятное ощущение от младшего брата Луки. — Я лучше пойду. — Я посмотрела на Луку и Хенору. — Моему отцу нужна моя помощь.

— Конечно, — сказала Хенора. — Мы благодарим тебя за визит. Передавай наилучшие пожелания семье… — Она кивнула глядя на Луку. — Лука увидится с тобой на безопасном расстоянии. — Лука и я выскользнули из дома, с гиперактивной Далией следующей за нами по каменистому пути за пределы границы ворот.

— Я ничего не скажу, — сказала она Луке. — Я обещаю.

— Тебе лучше молчать, — сказал он серьезно. — Иначе ты знаешь, что может произойти.

Она выглядела торжественно. — Ты можешь доверять мне, брат.

Она обернулась ко мне. — Пока, Джейн. Удачи.

Мы наблюдали, как она проскользнула обратно через ворота, прежде чем мы начали идти по направлению к ручью.

— Я не уверена, что Лоу заслуживает доверия, — сказала я, пока мы шли. — Он меня подозревает.

Лука покачал головой. — Он просто играет, — сказал он. — Он капризен и стремителен, и он может быть жестоким. Но он преданный. Я так думаю. — Он смотрел на землю, пока говорил, его лицо потемнело. — Но, возможно, это было глупо с моей стороны, привести тебя сюда. Я не думал, что…Лоу будет так резок.

— Он сказал мне кое-что. — Я связала свою руку с рукой Луки. — Когда он прощался, он сказал мне, что он будет наблюдать за мной.

— Я уверен, что тебе не о чем беспокоиться. — Лука потянулся за моими пальцами свободной рукой. — Но, может быть, я должен был быть более осторожным.

Мы приближались к Водному Пути и уже можно было услышать звук реки.

— Я увижусь с тобой скоро, — сказал Лука. — Нам нужно принять некоторые меры…для бала.

— Неужели мы поступили глупо? — сказала я, удивляя себя. Поведение его младшего брата вывело меня из колеи.

— Возможно. — Он вздохнул. — Но я не оставлю тебе в течение всего вечера. Ты будешь в безопасности со мной.

— Я знаю. — Я улыбнулась, щурясь из-за ожесточенного солнечного света.

Мы спокойно стояли и, хотя я хотела пойти домой, я чувствовала себя неохотно покидая его. — Иди, — сказал Лука. — Возвращайся к своему парню. — Хотя он улыбнулся, в его зеленых глазах была грусть, и я заколебалась, желая успокоить его.

Но я так ничего и не сказала.

Глава 12

Я не могу спать по ночам, я то и дело думаю о тебе. В моих снах все так просто. Ты и я вместе, и все хорошо. Легко. Но когда я проснулась, тяжелая ноша всего того, что разделяет нас, снова легла на меня. Мама почти полностью выздоровела, но она ещё очень слаба. Ее лечение потребовало от неё большего, чем сама болезнь. Она нуждается во мне. И я не могу её бросить. Но мысль о том, что я никогда не увижу тебя, невыносима. Я пыталась прийти к тебе, но ничего не произошло. Я пожелала изо всех сил, но ты теперь отрезан от меня. Только написав это, я чувствую хоть какую-то связь с тобой. Я знаю, я несправедлива. Я хотела бы, чтобы мне не пришлось выбирать.

Я закрыла блокнот, мое сердце стало тяжело биться. Что стало с ней, задалась я вопросом? Что случилось с тем парнем, которого она любила?

Я сидела у окна в книжном офисе отца, глядя на зиму. Дом снова был пуст. Мои родители уехали собрать Дот на ночевку в другой конец города. Встав с книгой под мышкой, я пошла на кухню и открыла холодильник.

Я уже почти наполовину сделала себе бутерброд, когда стук в заднюю дверь испугал меня. Никто не приходит к нам без предупреждения. Это не мог быть Лука — он был в отъезде с семьей. Я взяла нож для резки хлеба и осторожно пошла к двери.

— Кто это? — спросила я медленно.

— Это Эван, — его голос был низким, и скромным.

Я посмотрела на нож для хлеба, за моей спиной, и перевернула защелку на двери, чтобы открыть её.

Снег падал на его растрепанные светлые волосы и на его серое пальто.

— Привет, — сказал он, потирая руки в перчатках. Он сделал шаг вперед. — Я знаю, ты не хочешь меня видеть. И я понимаю, как ты себя чувствуешь зная что… Но я хочу все объяснить… — Он криво улыбнулся. — Как думаешь, я могу ненадолго зайти?

Я закусила губу, но открыла дверь шире. Эван выглядел и казался мне сейчас просто восхитительным. Он сделал шаг внутрь, и стряхнул снег с волос.

Понимая, что я все еще держу нож для хлеба, я опустила руку. Глаза Эвана расширились, когда он увидел его.

— Воу. Я действительно не хотел выпускать такую твою сторону на свободу, Джонас, — сказал он, перехватив мой взгляд, ухмыльнувшись. Все в нем было идеально. Его прекрасные зубы и его идеальный рот. Крошечные линии в уголках его глаз.

— Я просто держала его, — тупо сказала я. — Когда ты постучался…я не собиралась…

— Атаковать меня? — сказал он, улыбаясь еще шире. — Я знаю.

Я подняла руку с ножом. — Я положу его подальше, — сказала я, поворачиваясь в сторону кухни. — Заходи.

Эван последовал за мной на кухню. Я оттолкнула тарелку со своим наполовину сделанным бутербродом к задней стойке и уронила нож в раковину.

— Я сделаю чай, — сказала я ему. — Садись.

Когда я наполнила чайник я чувствовала на себе его взгляд. После того, как я включила его и бросила пару чайных пакетиков в кастрюлю я повернулась и вытащила стул рядом с ним.

Эван все еще был в пальто, серая шерсть выгодно подчеркивала его глаза, и заставляла их казаться ещё более голубыми, а его волосы были в идеальном беспорядке. Он положил свои руки на стол и уставился на меня.

— Я говорил с Сарой, — сказал он, наконец. — О том, что она сделала.

Я почувствовала знакомый глухой звук в животе.

— О Боже. — Я откинулась на стуле. — Я могу только представить, что она сказала обо мне. — Я сердито посмотрела на него. — Она, как ядовитая змея.

— Она выросла, — сказал он серьезно. — Она сказала, что чувствует себя очень плохо из-за того, как она поступала с тобой.

— Хмм, — я жевала свою губу. — Я поверю, когда увижу.

— Может, так и нужно, — сказал он.

— Нужно, что? — сказала я нахмурившись.

— Увидеть это, — он потер стол пальцем.

— Если я и увижу её снова, то точно не скоро, — твердо сказала я. — Ты просто не понимаешь, Эван. — Я всплеснула руками. — Как ты мог? Ты всегда был таким хорошим.

Он подождал, прежде чем ответить. — Так, тебе известно все о моей жизни? Ты знаешь все обо мне?

— Нет… — начала я, растерянно. — Конечно, нет. Но я поняла это, просто посмотрев на тебя. У тебя нет ахиллесовой пяты. Ты неприкасаем.

Странное выражение промелькнуло на его лице, но он не ответил.

— Никто не неприкасаем. — Его голос был тихим. — И уж точно не я. — Я наблюдала, как его глаза блуждали по кухне, остановились на семейной фотографии, которая стояла на подоконнике. Маленькая я, с короткими курчавыми волосами. Мой папа, с большим количеством волос, и моя мама, улыбающаяся глядя на Дот. Его глаза задержались на ней на некоторое время, и я сглотнула. Семья Эвана была разделена. И я попыталась вспомнить тех немногих родственников, что у него были. Я потерла руки, чувствуя вину из-за этого.

Эван отвернулся от фотографии и его лицо смягчилось. — Но мы говорим не о том. Не о прошлом. Речь идет о будущем. Я никогда не чувствовал себя так рядом с другой девушкой. Я хочу, чтобы ты была в моей жизни, Джейн. Я не могу смириться с мыслью, что это просто…конец. — Он посмотрел на меня, удерживая мой взгляд. — И хорошо это или плохо, Сара находится в моей жизни тоже. Если она извиниться перед тобой- по-настоящему — ты сможешь стать моей девушкой?

Могла ли я рассматривать возможность стать его девушкой? Я чуть ли не рассмеялась. Вместо этого я продолжила просто смотреть на него.

— Я не могу себе представить дружбу с Сарой, — сказала я. — После всего того, что она сделала.

— Я знаю, что прошу слишком много. — Он протянул руку и обернул свои пальцы с моими. Я не отстранилась. Как я могла?

— Я не знаю, — я покачала головой. — Ты не знаешь её так, как я.

Эван крепче взял меня за руку, его большой палец слегка массировал мой. — Стоит попытаться, — сказал он. — Ради нас?

Я улыбнулась, но закатила глаза. — Ты хорош в этом, да? — Сказала я. — В получении того, чего хочешь.

Он придвинул меня немного ближе, положив одну руку так, чтобы убрать волосы с моего лица.

— Я просто не могу уйти от этого, — прошептал он, его губы приблизились к моим. — Не могу уйти от тебя.

Я почувствовала, как вся моя решимость растаяла, когда я посмотрела в его глаза, на эти скулы и маленкие веснушки на его загорелом носу. Когда наши рты сблизились, я почувствовала мягкость его губ на моих, и я знала, что я хотела сделать его счастливым. Мы целовались нежно и медленно, прежде чем я заставила себя оторваться от него.

— Хорошо, — тихо ответила я. — Но не сейчас. Сейчас я ещё не готова.

— Отлично. Можешь сделать это, когда захочешь.

— Это все в прошлом, — сказала я увереннее, чем думала. — Пора оставить все позади.

Он улыбнулся, протянув руку, чтобы обнять меня. — Ты смелая девушка.

— Я не смелая. Я просто…позволяю всему случаться со мной.

— Так даже лучше, — игриво сказал он, прижав губы к моей щеке.

_____

Я думала о Саре, когда смотрела телевизор с папой и Дот, которая лежала, растянувшись по всему дивану, прижимаясь к нему. Я пыталась рационализировать то, что она сделала. Было ли это простым безвредным школьным баловством? Стала ли она старше и мудрее…и добрее сейчас? Перспектива увидеть ее, заговорить с ней, была для меня невообразима. Но, может быть, пока надо отложить все это и отдохнуть. Дать Эвану и мне шанс.

Я смотрела на экран, но ничего не видела на нем. Я не могла поверить в то, что она изменилась. Не совсем. Мне придется взять каждую крупицу добра во мне, чтобы дать ей шанс.

Мама прошла с кучей белья для глажки. Уронила его в кресло и плюхнулась рядом со мной на край дивана.

— Ты помирилась с Эваном? — тихо спросила она, похлопав меня по коленке.

— Вроде того, — я засунула ноги под себя.

— Почему вы поругались? Он кажется хороший парень.

— Он — да, — сказала я. — Но не его сестра.

Мама нахмурилась. — Кто его сестра?

— Сара. Сара Эмерсон.

— Ты шутишь? — спросила мама громко, заставив Дот от любопытства посмотреть на нас. — Ну, я понимаю, почему ты злишься из-за этого. — Она покачала головой. — Эта глупая, злобная девушка сестра Эвана?

— Сводная сестра, вообще-то…И Эван думает, что она изменилась. Ей очень жаль. И она хочет за все извиниться.

Мама приподняла бровь. — А что ты думаешь? Что собираешься делать?

Я колебалась. — Я думаю…Я собираюсь выслушать её извинения. — сказала я, с небольшой улыбкой.

Мама потерла мою коленку. — Это очень большое дело для тебя, дорогая. Я не думаю, что то, что она делала можно простить. Но…Эван должно быть этого заслуживает.

— Да, — сказала я, глядя на телевизор. — Думаю, да.

Глава 13

В кафе Фабио было пусто, лишь одна знакомая фигура сидела на стуле у стойки. Мое сердце забилось быстрее, когда я подошла к Эвану

Я не видела его с тех пор, как он приходил поговорить со мной неделю назад. Я не была готова. Так много надо было обдумать. Это касалось не только Сары, но и его самого. Внезапно, все стало таким напряженным. А потом появился Лука… И это тоже добавляло напряжение, но в другом ключе. Я долго гуляла с собакой, размышляя над дневником загадочной девушки. Каждая запись в нем сочилась сердечной болью. Тот, кого она любила внезапно исчез, и эта потеря практически убивала ее. Меня это пугало. Так сильно привязаться к кому-то, а потом этого кого-то потерять… Я засунула дневник поглубже в свой платяной шкаф, не в состоянии продолжать чтение. Мне он ничем не помог, только пробудил во мне еще больший страх. Во что же я ввязывалась?

Мне нужно взбодриться, я полагаю.

Когда я подошла к нему, Эван интуитивно обернулся.

— Привет, незнакомка, — он обнял меня за талию одной рукой и его губы коснулись моей щеки. — Что вам подать?

— Колу, пожалуйста. — Я взобралась на стул рядом с ним, пробежавшись глазами по его черным джинсам. Он снял с себя джинсовую куртку и повесил на спинку стула, и было сложно не заметить его мускулистые загорелые руки, когда он взмахом подозвал Эйлин.

— Колу для леди, — сказал он, когда к на подошла Эйлин. — И еще один стакан ледяного чая, пожалуйста.

— Сейчас подам. — Эйлин засветилась, глядя на него, и начала наливать наши напитки. — Чем вы оба сегодня собираетесь заняться?

Эван посмотрел на меня. — Хочешь прокатиться?

Я кивнула. — Но где-нибудь в безопасном месте. Я тебе говорила, какая я рассеяная.

— Чепуха! Готов поспорить, что ты естественная, — сказал он улыбаясь.

Эйлин поставила наши напитки на барную стойку и я отхлебнула глоток колы прямо из горла.

— Я скучал по тебе. Я думал, что после того, как увижу тебя…

— Я знаю. — я посмотрела на свою колу. — Мне просто нужно было время, чтобы подумать.

— Я понимаю. — Но в его голосе я уловила защитную нотку. По какой-то причине я чувствовала, что должна объясниться, но что я могла сказать?

— Иногда мне нужно просто быть собой. — теперь я смотрела на Эвана.

— Ты должен знать это чувство.

— Конечно. — он отхлебнул немного чая, но все еще выглядел слегка напряженным.

— Эван? — сказала я тихо. — Просто я такая и есть.

— И это именно то, что мне нравится в тебе. — он улыбнулся мне и я расслабилась.

— Итак, — сказала я — куда мы отправимся?

_____

Эван проявлял терпение, пока я пыталась управлять его машиной на пустынном тренировочном полигоне. Мы были в километрах от дома, в месте, которое он заранее отыскал. Через десять минут я сдалась, потому что от моего вождения машина дергалась и глохла.

— Недавно, что был дождь? — спросила я, расстегивая свой ремень безопасности.

Эван покачал головой. Мы поменялись местами и теперь я чувствовала себя более расслабленно, сидя на пассажирском сиденье. Эван проехал по кругу и остановил машину.

— Раньше это место использовалось в военных целях, — сказал он. Слева от нас рядами стояли портативные металлические палатки. Они были заброшенными и выглядели жутковато. Я взглянула на какую-то технику, ржавеющую изнутри.

— Страшновато здесь, — сказала я. — Как ты нашел это место?

— Отец рассказал мне о нем, — Эван опустил стекла и холодный воздух коснулся моих щек. — Он служил…давно. Именно по этой причине он и переехал сюда.

— Так значит ты здесь жил? — спросила я. — Я имею ввиду в Бэйле… ты приехал вместе с отцом?

Эван покачал головой. — Нет….на тот момент они уже разошлись. Мои родители. Сюда он приехал один. Он говорил, что у них здесь были учения.

Вдруг в тишине раздался пронзительный лай, больше похожий на вой. Я прижалась лицом к стеклу, и на несколько мгновений мне показалось, что навстречу ко мне выбежит Лука.

— Это был волк? — я повернулась к Эвану.

Его лицо потемнело: — Кто?

— Волк. — я указала пальцем наружу. — Ты разве не слышал его?

Эван пожал плечами. — Ничего не слышал. — медленная улыбка растянулась на его лице. — Тебе страшно, Джейн?

Я пристально посмотрела на него. Он все еще улыбался, но в его глазах была жестокость. Ее было сложно заметить в тусклом свете. Может, мне показалось?

— Конечно, нет! Меня не так легко напугать!

— Вот и хорошо, мне бы этого не хотелось.

Я кивнула, но я не смотрела не на него, а на его отражение в зеркале пассажирского сиденья. и на то, как он уставился на мою шею. Мне вдруг стало не комфортно.

Я откинулась назад и посмотрела на его лицо — дружелюбное, с небольшими морщинками вокруг голубых глаз.

И снова расслабилась.

Эван поглаживал мою ногу, и от его прикосновения тело покрывалось мурашками. В этот раз, они доставляли мне удовольствие. Я смотрела на его сильную загорелую руку и мне совсем не хотелось, чтобы он убирал ее. Я пододвинулась и наши взгляды встретились.

— Ты в порядке? — спросил он мягко, а потом потянулся и положил руку мне на бедро, пододвигая меня ближе к себе. Я взглянула на его мягкие полуоткрытые губы и положила руки по обе стороны его лица. Мы поцеловались и я почувствовала как все мое тело откликается на этот поцелуй. Его руки поднялись выше, на талию, я чувствовала прикосновение его пальцев и я поняла, что позволила бы ему все, чего бы он ни захотел.

Если бы я не проявляла осмотрительность.

Тяжело дыша, я отстранилась от него. — Не сейчас, — сказала я, — и не здесь.

Эван жадно на меня посмотрел, еще раз крепко меня поцеловал, а потом сел на свое место и взялся за ключ зажигания.

— Плохая девочка, — сказал он, но я увидела его улыбку.

— На сегодня урок окончен? — спросила я застенчиво, обхватывая себя руками. — Я бы хотела убраться отсюда. Если ты не против.

Эван завел машину и мы плавно выехали с полигона. Когда мы подъехали к выезду, вороны, сидевшие в ряд на заборе, вдруг начали каркать на машину. Эван поехал дальше, на выезд на дорогу, когда одна из ворон внезапно взлетела, и пугающе близко подлетела к окну.

Эван не отпрянул от нее, хотя птица выглядела устрашающе. Она была близко, ее глаза-бусины смотрели на него не отрываясь.

— Закрой окно, — сказала я испугавшись, — она выклюет тебе глаза!

— Она не причинит мне вреда, — в голосе Эвана звучала уверенность, и не смотря на то, что его слова должны были утешить меня, я чуть не задохнулась.

— Эван, пожалуйста! — Я перегнулась через него и нажала на кнопку, чтобы закрыть окно.

Когда я откинулась на спинку сиденья, он посмотрел на меня с усмешкой.

— Ты должна стать более ожесточенной, — сказал он, смеясь. — Есть более опасные вещи, чем вороны в этом большом плохом мире.

Хотя он успокоительно сжал мою руку, я почувствовала дрожь, которая путешествовала по моей спине.

— Я тут подумал, — сказал Эван, когда мы поехали обратно к Бэйлу. — Я мог бы остаться здесь чуть подольше.

— Серьезно? Ты имеешь в виду на все лето?

— Может быть. — Он щелкнул на индикатор, что мы поворачиваем направо. — Это бы удовлетворило мою светлость?

Я фальшиво пожала плечами. — Не имеет значения.

— Ты сурова, — сказал он, смеясь. — Я знаю, что ты это не имела в виду.

— Я полагаю, что это будет интересно. — Я потерла окно. — Мы только узнали друг друга. Это был бы позор, если бы ты меня оставил.

— Я приму это за безграничный энтузиазм. Мне вроде, как нравится твоя правдивость.

— Ты имеешь в виду грубость? — спросила я, сухо.

— Нет. Не грубость. Вообще-то это только делает тебя еще сексуальной. Ты знаешь, многие девушки совершенно изменяются, когда приходят домой. Они фальшивки. Ну ты понимаешь?

Я кивнула. — Со мной можешь о таком не беспокоиться.

Эван улыбнулся, затем немного прищурился, как будто он думал не о том, и начал замедляться.

— Могу ли я предложить кое-что тебе? — спросил он, повернувшись и посмотрев на меня. — И если ты возненавидишь эту идею, то это нормально.

— Ты о чем?

— Ты подумала над встречей с Сарой? — спросил он.

Я отвела свой взгляд от его. — Я же говорила тебе, я…

— Я имею в виду, как насчет сегодня? Она бы хотела тебя увидеть.

— Правильно, — я посмотрела вниз на свои руки, чувствуя себя загнанной в угол. — Так это и произойдет сегодня?

— Нет, не здесь. — Он снова подъехал к Фабио. — А здесь. Она ждет тебе здесь. — Он указал на кафе.

— О Боже, — сглотнула я. — Я не готова.

— Все будет хорошо, — сказал Эван. Он отнял руку с руля и схватил одну мою ладонь. — И ты сможешь уйти, когда захочешь.

Я глубоко вздохнула. — Хорошо. Но это точно не сработает.

— Просто дай ей шанс, — Эван наклонился и поцеловал меня в щеку.

Мгновение я стояла у двери, мои глаза, блуждали по комнате, пока они не остановились на её светлых волосах. Густые, прямые, блестящие волосы, идеальные, как и всегда. Я почувствовала страх ползучий внутри меня. Я сразу вспомнила все. Как я сидела к ней спиной в классе, когда услышала её громкий шепот во время разговора с Мариеттой. То слово, что она тогда подчеркнуто сказала. Уродливая корова. Что за ужас она на себе носит? Сара была груба тогда, и я до сих пор помнила это.

Я сделала глубокий вдох, поймав взгляд Эйлин. Она улыбнулась, но ее взгляд перешел туда, где Сара сидела у окна и она нахмурилась. Эйлин была одной из немногих, кто знал, что случилось. Благодаря болтливости Дот, конечно же. Но я была благодарна ей за защитный взгляд, когда я медленно подошла к Саре. Когда я подошла к ней, она повернулась и её глаза посмотрели на меня. Я старалась держаться.

— Привет, — сказала я, чувствуя неловкость.

— Джейн. — Ее хриплый голос был мягче, чем я помнила. Менее высокомерным. — Я рада, что ты пришла.

Я ничего не сказала, но присела на сидение напротив нее. Я сбросила пальто, сохраняя глаза смотрящими немного вниз.

Сара пила латте в высоком стакане, она придвинула его к себе и сделала глоток.

— Как тебе домашняя школа? — Спросила она, но без своего регулярного сарказма. — Урок с Миссис Паркинсон по математике наверное другой.

Я слегка улыбнулась. — Да, немного отличается, — Я играла с искусственным цветком размещенным в центре стола.

— Джейн, мне действительно жаль, — сказала Сара нерешительно. — Обо всем, что я сделала. — Она немного уперлась в спинку сиденья. — Я была монстром.

Я слегка нахмурилась. Я никогда не думала, что услышу, как Сара применит этот термин к себе. Это слово казалось таким странным из её прекрасных уст. Она была гораздо хуже этого понятия, если быть честной.

— Ага. Ну… — Я не знала, как реагировать. Возможно, часть меня не хотела, чтобы я так быстро ей все спустила. После того, как она заставила меня чувствовать себя ужасно на такое долгое время.

— Я много думала об этом, — продолжала она. — После того как ты ушла, я стала замечать, что все смотрят на меня. Они держались подальше от меня. Как будто я была заразна. — Она повернулась лицом с идеальным выражением раскаяния. — Все ненавидят меня.

Эти большие, детские голубые глаза выглядели так жалостливо. Я почувствовала что-то похожее на желчь в животе.

Нет, они ненавидят меня. Ты заставила их меня ненавидеть

Сумасшествие.

Но Сара не замечала моих внутренних ощущений.

— Я поняла, что я также поступила и с тобой. Я знала, что ты никогда не захочешь меня видеть. Когда Эван сказал мне, что встретил тебя… — Она покачала головой. — Я почувствовала, что это был знак.

— Знак?

— Да. Что пришло нужное время для разговора.

Я жевала внутреннюю сторону своего рта. Время, чтобы она заговорила.

— Просто забей, — сказала я, ярко. — Я принимаю твои извинения.

— Серьезно? — Глаза Сары расширились, в невинном жесте и благодарности. — Вот так просто?

Я пожала плечами, желая поскорее все это оставить. Я не собиралась ничего от неё слушать. Нет смысла останавливаться на этом. — Конечно. Все в прошлом.

— Джейн, ты… — Сара скользнула одной рукой под стол и взяла мою руку. Я не двигалась. — Ты такая хорошая. Я бы обижалась целую вечность, если бы ты поступила так со мной, — Она вздохнула, убирая руку.

— Не переживай об этом. — Я начала надевать свое пальто. — Жизнь слишком коротка.

Выражение её лица на секунду стало туманным и запутанным, а потом на её лице вновь появилась улыбка.

— Ты так права, — выдохнула она, поднимая свою сумку и, взглянула в окно. — Эван снаружи? Вы можете, подвезти меня домой?

— Конечно. — Когда она повернулась, чтобы забрать свитер. Я закатила глаза, я убедилась, что изменила выражение лица, прежде чем она обернулась.

Эйлин подмигнула мне, когда мы выходили, Сара шла впереди. Я криво усмехнулась ей в ответ.

— Привет! — махнула взволнованно Сара, Эвану, который все ещё был в машине. Она бросилась к переднему пассажирскому сиденью.

— Знаешь, я думаю, я лучше пройдусь, — сказала я, наклонившись, чтобы поговорить с Эваном через окно. — Я могу устроить себе небольшую тренировку.

Усевшись на переднее сиденье, Сара вытянулась из окна, с кошачьей улыбкой на лице. — Так замечательно, что мы поговорили. Я надеюсь, что мы сможем быть друзьями.

Я кивнула в отсутствие цивилизованного ответа. Сара и я больше не будем врагами, но мы точно никогда не будем и друзьями.

— Я встречусь с тобой завтра, — сказал Эван медовым голосом. — Спасибо, Джейн. — Он указал в сторону своей сводной сестры, которая сейчас уже рылась в своей сумочке.

— Не за что.

Я немного отошла и постояла немного, наблюдая, как они уезжали. Я видела, как Сара близко наклонилась к Эвану, когда они поехали, будто она захотела шепнуть что-то ему на ушко, и его голова направилась к её, образуя один темный силуэт. Мой желудок сжался из-за их близости.

Девушка, которую он едва знает.

Конечно, Эван не такой, сказала я себе, отворачиваясь. Он доброжелательный и теплый. Это не его путь.

Но мне было так холодно, когда я шла домой. Что-то похожее на холодную путаницу схватило меня и не отпускало.

Я поступила правильно. Так почему мне так не казалось?

Глава 14

— Ты не внимательна. — сказала мама нахмурив брови. Мы с ней сидели перед компьютером. Она закрыла окно, с иллюстрацией родословной Тюдоров и посмотрела на меня изучающим взглядом. — Возможно, молодой человек не очень-то способствует занятиям.

— Я просто устала, — пробурчала я. Я уже забыла, когда я высыпалась. Ни о чем другом я и не мечтаю.

— По крайней мере, ты уже не лунатишь, — она вздохнула и надела на ручку колпачок. — Слава Богу, этот этап уже позади.

Я сетовала, думая о том, как мне этого не хватало. Как мне не хватало Луки.

— Ну, что такое? — мама прильнула ко мне и взяла меня за руку. — Я думала, что встреча с Сарой прошла хорошо.

— Да, все прошло хорошо, — я поморщила нос. — Но в конце ничего не изменилось…после всего, что было.

— Тебе полегчало? — она все еще держала меня за руку, — теперь, когда камень упал с души?

— Возможно. Похоже, что просто произошла разрядка.

— А чего ты хотела? Ожесточенной драки?

— Нет… — я окинула кухню блуждающим взглядом. — Но все было слишком легко.

— Ну и хорошо, — мама выпустила мою руку и начала собирать ручки и книжки. — Поверь мне, в драме нет ничего хорошего.

Она сжала губы и я подумала о том, что за драма была в ее жизни.

— Мам, а у тебе еще сохранилось то голубое платье?

— Голубое платье? — она на какое-то время остановилась. — Не думаю, что…

— То, в котором ты на фотографии, той, что висит на моем камоде… Похоже, оно из сатина.

Мама задумалась на мгновенье и затем лицо ее смягчилось. — Ах, то платье! — она удобнее села на стуле. — Я уже давно не вспоминала о том платье. Твоя бабушка сшила мне его.

— Бабушка Эллен? — я выпрямилась.

— Она сшила его в тот период, когда восстанавливалась… — сказала мама с тоской. — Ты же помнишь, что у нее был рак груди, когда ей было пятьдесят лет.

Я кивнула. Бабушка Эллен полностью восстановилась еще до того, как я родилась. Она все еще жива и здорова, хотя и за сотни километров от нас.

— Хотелось бы мне, чтобы она сшила и для меня такое же платье, — сказала я, уставившись в пустоту.

— Наконец, наступил этот день! — мама хлопнула в ладоши. — Мой маленький мальчик захотел стать девочкой.

— Мам! — мои щеки загорелись. — Это просто красивое платье, и все!

— Оно твое, — она была счастлива. — Если я его найду…и если оно тебе будет впору.

— Правда?

— Пойдем и поищем его прямо сейчас. — Мама встала, отгоняя собаку, которая смотрела на нас с любопытством. — Оно где-то наверху. Должно быть там.

Час спустя, я стояла в спальне родителей и держала в руках голубое платье. Мы нашли его на чердаке, оно лежало в огромном чемодане, среди прочих вещей, которые мама забросила туда десятилетия назад.

— Можно я возьму и это тоже? — сказала я хватая полосатую тельняшку, с широким вырезом.

— Конечно, — ответила она, улыбаясь. — Я носила ее не снимая, когда была подростком. Твоя бабушка умоляла меня надеть платье… — она запнулась, мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Я знаю, — сказала мама с хитрецой, — когда-то я была такой же, как ты.

— Давай, — сказала она, когда я стояла полуголая в ее спальне. Она взяла у меня платье и присела на корточки так, чтобы я смогла надеть его через ноги. — Натягивай его аккуратно.

Я сделала, как было сказано, продевая руки в нежные рукава. Мама застегнула платье на спине. Я втянула живот, уверенная в том, что такая утонченная и миниатюрная вещь будет мне слишком мала, но когда мама отступила на несколько шагов, я поняла, что платье село идеально. Я взглянула вниз и увидела, как блестящий сатин переливается разными оттенками, комфортно облегая талию и бедра. Платье подошло по размеру в груди, и ее объем придал платью изящества. Линия горловины начиналась на одном плече и заканчивалась на другом, слегка заглубляясь посредине.

Мама еще повозилась с чем-то на спине, а потом положила руки мне на плечи, подталкивая меня к зеркалу.

— Смотри. — повелела она и я подняла голову, чтобы изучить свое отражение. То, что я увидела, заставило меня открыть рот от изумления.

— Боже, — сказала я, — я сама на себя не похожа.

Ничего не закрывало шею и плечи, лишь волосы крупными черными кудрями струились по моей бледной, но надо признать, безупречной коже.

— У тебя идеальные пропорции, — сказала она, немного поправляя горловину. — Моя красавица.

— Не такая уж и красавица, — ответила я неловко, хотя было сложно сдержать восхищение, пока я любовалась своим отражением в зеркале. — Но я могла бы начистить перышки.

Я увидела, как мама закатывает глаза позади меня. — Надо чтобы твой молодой человек пригласил тебя куда-нибудь, где ты бы блеснула в этом платье.

Я снова посмотрела на свое отражение и улыбнулась. — Я уверена, скоро что-нибудь наметится.

— Я его почищу, — сказала мама, отряхивая ткань. — Я только надеюсь, что ты не вырастешь из него до того, как представится возможность надеть его.

Внезапно, я почувствовала волнение представив, как я появляюсь в этом прекрасном платье на Большом Балу. Оно преобразило меня, даже я не могла отрицать этого.

Днем я снова вытащила дневник, отыскала нужную страницу, забралась на кровать и легла на живот. Середина книги содержала больше рисунков. Она делала наброски интерьера дома. Длинные витиеватые светильники, мужчина и женщина одетые в нечто похожее на банные халаты. Пол в комнате был выстлан черной и белой плиткой. На столе стояли бокалы и большой графин или ваза. Девочка лежала свернувшись калачиком на тахте, у нее были длинные волосы. Ее одежду сложно описать, но на ней была рубашка и брюки.

Я перелистнула несколько страниц и нашла короткую запись.

Ужасно холодно. Здесь всегда так холодно. Мама говорит, что мы собираемся переезжать. Теперь, когда ей стало лучше, она хочет жить в тепле. Мне все равно. Меня больше ничего не интересует. Ты ушел. И мой выбор теперь абсолютно очевиден.

Я нахмурилась. Лука сказал, что хэппи энда не будет. Ничто не мешало прочесть этот дневник до конца, но я не хотела. Каким-то странным образом, мне было необходимо смаковать каждую запись. Так, я чувствовала себя ближе к Луке. У меня было чувство, что если я дочитаю ее до конца, то и его образ может исчезнуть внутри меня.

Я встала с кровати и снова засунула дневник в шкаф, на полку с нижним бельем, туда, где его точно никто не найдет и потом выглянула в окно.

Деревья стали уже зеленее. Весна была на подходе.

Я обернулась, чтобы увидеть полосатую тельняшку сверху на моем стуле. Я надела её на свою футболку и быстро осмотрела себя в зеркале. Она была милой, и пахла моей мамой.

Чувствуя себя в отличном расположении духа, я решила, что возьму Бобби на прогулку в город.

На первом этаже, я пролистала свою адресную книгу, чтобы найти номер Эвана, и после набора номера я ждала, возбужденная от мысли о спонтанной встрече.

— Алло! — знакомый женский голос на другом конце провода ошарашил меня настолько, что на мгновение я потеряла дар речи.

— Говорите? — тон Сары снова стал медлительным и надменным. — Я вас слушаю!

Я прочистила горло. — Ум…Это Джейн.

— О, привет! — вот так просто раздражительность сменилась на нечто более сахарно-слащавое. — Как дела, Джейн?

— Отлично, — я помедлила. Мне нечего ей было сказать. — Эван дома?

— Подожди минутку, детка, я пойду поищу его.

Детка?

Тяжелые шаги стали громче и я услышала его дыхание и постаралась выровнять свое, поскольку оно выбилось из нормы.

— Привет, Джейн, я только собирался тебе позвонить, — сказал Эван. — Ты вчера так быстро ушла, что у меня не было возможности составить с тобой какие-нибудь планы.

— Ох, — выдохнула я застенчиво, но довольно. — Не сказать чтобы я особенно быстро ушла.

Он засмеялся настолько мило и очаровательно, что внутри меня все перевернулось. — Хорошо. Хочешь встретиться?

— Я думала выгулять собаку. Может прогуляемся вместе?

— Хочешь, чтобы я взобрался на холм?

— Это гора, но нет… Я думала взять его в город. Ему нравиться обнюхивать других собак, время от времени.

— Правда? — поддразнил меня Эван. — Думаешь, он не будет возражать против легкого перекуса в моем любимом кафе?

— Он обожает Эйлин, — я улыбнулась. — Она его балует остатками гамбургеров. Встретимся там через, примерно, пол часа?

— Не могу дождаться, — ответил Эван.

Уже было достаточно тепло и я надела свою новую-старую тельняшку и поверх нее накинула куртку. Мы с Бобби спускались вниз к заросшей тропе, которая вела в Бэйл. Я сделала глубокий вдох, помня о том, как легко может вскружить голову весна, когда она приходит внезапно. Температура воздуха повышается всего на несколько градусов, но все вокруг преображается. Я подняла лицо навстречу солнцу и почувствовала, как поднимается и мое сердце. Я была рада, что встречусь с Эваном. Он был прав: я действительно, практически сбежала. Все вышло из берегов. Какими бы ни были ее мотивы, неужели было не здорово, что Сара пыталась загладить свою вину?

Бобби бежал впереди и я ускорила шаг, чтобы нагнать его, пока он не выбежал на дорогу.

— Бобс! — я потрясла поводком, чтобы приманить его к себе. Он послушно подождал меня, что меня нисколько не удивило. Я надела на него поводок и нагнулась, чтобы погладить его.

— Я счастлива, Бобби, — прошептала я в его шелковистое мохнатое ухо.

Бобби склонил набок голову, и я провела пальцем по его нежному уху.

— Ну что ж, хочешь отведать особый горизонтальный молочный коктейль от Эйлин?

Бобби одобрительно залаял, я поднялась и натянула поводок.

— Побежали! — сказала я ускоряя шаги, — до самого кафе!

К тому времени, как мы достигли главной улицы Бэйла, я выбилась из сил, запыхалась и мне было жарко, так что я пошла медленно. Мне нужно было собрать себя в кучу перед тем, как я увижу Эвана. Я остановилась и уперлась руками в коленки, восстанавливая дыхание, потом я выпрямилась, сняла куртку и пробежалась руками по волосам, приглаживая их.

— Хорошо, я думаю, что готова. — Мы вышли на тротуар и когда подошли к Фабио, я встала на цыпочки и заглянула внутрь, сквозь москитную сетку.

Он был там, сидел на барном стуле, как обычно. А рядом с ним, вертясь из стороны в сторону сидела Сара.

Я осела, мое дыхание участилось.

Он взял ее с собой? Зачем?

Бобби озадачено заскулил, пока я стояла на одном месте. Я посмотрела на него так, как будто он мог каким-то образом исправить ситуацию.

Я услышала как она громко и уверено проговорила: — Заткнись!

— И правда, — голос Эвана был более дружелюбным, чем обычно. — Они злобные животные. Они не милые.

Сама того не желая, я снова приподнялась, чтобы посмотреть на них. Рука Эвана лежала у нее на плече, он слегка массировал его, пока они разговаривали. Его лицо было оживленным, а свободная рука постукивала по барной стойке.

— Нет! Коалы такие милые! — протестовала она.

Она хоть в юбке была? Все, что мне удавалось увидеть — это нескончаемые черные ноги.

— Они кусаются, — сказал он оскаливая зубы, как будто хотел укусить ее за щеку.

Внезапно, мне стало жутко холодно. Я вздрогнула, дотрагиваясь ладонью до головы Бобби.

Я почувствовала тошноту.

— Веди себя прилично — я слышала, как он сказал ей. — Джейн придет с минуты на минуту.

Я не слышала, что сказала Сара в ответ. Я приложила голову к стеклу, но все, что я услышала, лишь небольшой тихий звук.

Я тут и осталась. Внезапно уставшая. И униженная.

Сара все испортила. Или же Эван?

Затем я посмотрела на Бобби, которому уже было холодно. Он оглянулся на меня. — Давай, мальчик, — сказала я спокойно. — Пойдем домой.

Опустив голову, я надела куртку и закуталась в нее, а рядом со мной, с очевидным сочувствием бежал Бобби.

Путь обратно был медленным, да еще и тучи сгустились, спрятав солнце.

О нет, еще и солнце скрылось.

Когда мы, наконец, вышли на тропу, я отпустила Бобби и смотрела как он рванул к дому. Потом из задней двери появилась Дот, уже вернувшаяся после ночных посиделок у подруги, и потрепала его по голове. Увидев меня она махнула рукой, улыбаясь, и я автоматически вскинула руку в ответном приветствии.

Я не могла никого видеть сейчас. Я знала, где я хотела быть.

На папиной скамейке лежали веточки и листья. Я смахнула часть рукой, села на скрещенные ноги и закрыла глаза. Я чувствовала на сердце уныние и опустошенность. Знакомое чувство, которое я не испытывала вот уже много недель. С тех пор… я вдруг поняла, — с тех пор, как встретила Луку.

— Я так хочу увидеть тебя, — произнесла я с закрытыми глазами. Где он сейчас? Почему он просто взял и… оставил меня?

Треск и шуршание листьев под чьими-то ботинками заставили меня открыть глаза.

— И вот я здесь, — сказал он мягко и с сожалением.

Медленно, я повернулась, чтобы посмотреть на него. Ошибки быть не могло….и сердце опустилось…

— Я бежал всю дорогу, — сказал Эван, расчищая себе место на скамейке рядом со мной. — Я только увидел тебя на площадке у Фабио, и ты тут же исчезла.

Я помолчала. Я была не уверена, что мне удастся сдержать поток гневных слов. Эван ждал ответа, это было очевидно.

— Джейн? — он положил мне руку на плечо, но я грубо оттолкнула его.

— Оставь меня в покое, — сказала я, — ты все испортил! Ты и твоя сестра!

— Ты позволишь мне все тебе объяснить? — сказал он осторожно.

Я уставилась на него, качая головой.

— Зачем? — я нахмурилась. — Зачем ты позвал ее с собой? Да, я сказала, что прощаю ее, но это не значит, что я хочу общаться с ней.

— Она сама навязалась… — сказал он спокойно. — Она может быть очень настойчивой, когда захочет.

Я вспомнила, каким он выглядел с ней. Расслабленным, игривым. И его слова: «Джейн придет с минуты на минуту.»

— Она тебе нравится, — сказала я, отворачиваясь от него. — И это нормально. Она гораздо больше тебе подходит. Она менее чувствительная. Поверхностная.

— Джейн, — он слегка повысил голос. — Ты же на самом деле этого не хочешь. Ты знаешь, что у нас с тобой особые отношения. Ты действительно считаешь меня поверхностным?

Я вертела в руке поводок. — Я понятия не имею кто ты. Ты изменился… — я помедлила. — Иногда я смотрю на тебя, и мне не нравится то, что я вижу.

Он дотянулся до моей руки. — Я просто знаю как обращаться с такими людьми, как Сара. Помнишь всех тех пустышек, о которых я говорил тебе у нас дома? Я вырос среди девушек, подобных Саре. Я научился веселить их.

Я вздохнула, разглядывая свои спортивные брюки. — Что ж, ты хорошо научился — это все, что я могу сказать. Ты был очень убедителен.

В ответ молчание.

— Я хочу, чтобы она нас зауважала, — наконец, сказал он уже гораздо более спокойным тоном. — Она относится к разряду избалованных и через чур требовательных людей. Мой отец души в ней не чает. Если она хочет прогуляться или выйти в свет — я должен взять ее с собой. Она хочет вести себя по девчачьи и флиртовать, и я вынужден веселить ее, — он вздохнул. — Ты можешь подумать, что я прогнулся, что у меня не хватает смелости быть самим собой рядом с ней. Но в нашем доме я все еще белая ворона. Мне нужно доказать отцу, что я уже вырос…Ты очень много для меня значишь…Я просто хочу все так устроить, чтобы все были довольны…. понимаешь?

Теперь, я почувствовала себя нехорошо. Может быть…возможно, Я отреагировала на ситуацию несколько острее, чем следовало. Может, он и правда старался поступить правильною. Играл долгую партию.

Но ему еще ничего не сошло с рук. Пока не сошло.

— То, что меня напрягает, — сказала я, — так это то, что она добивается своего. Вклинивается между нами. Мне уже кажется, что теперь нас уже будет трое. Я ее знаю. Я знаю, что она затевает.

Он покачал головой. — Я не позволю, чтобы все так произошло. Вообще-то у меня был план…Я собирался сказать тебе…

Я все еще сидела, опустив голову и ждала. Он откашлялся.

— Давай уедем куда-нибудь, только ты и я…. на природу или еще куда, — Он ждал, пока я отвечу, но я продолжала любоваться своей обувью. Наконец, я подняла голову.

— Лучше возьми с собой трехместную палатку, — сказала я сухо, — так, на всякий случай.

— Это такой обходной маневр, чтобы принять мое предложение? — призрачная улыбка заиграла на его губах.

Я вздрогнула. — Я не знаю… Ты всегда умудряешься заставить меня чувствовать себя смешной. Как будто я параноик или еще кто.

— Ты далеко не глупая и не смешная, — сказал Эван серьезно. — Хотя, иногда ты бываешь чуточку параноиком… — готова поклясться, что почувствовала, как он затаил дыхание, и я сделала то, чего он хотел — улыбнулась.

— Может, на следующих выходных, — выдохнула я. — Есть одно местечко с другой стороны горы. Папа раньше брал нас туда, когда мы были маленькими. В это время года там красиво.

— Отлично, — Эван пододвинулся ко мне и нежно обнял меня за плечи. — Мне жаль, что я огорчил тебя.

— Все в порядке., - я почувствовала, как по ногам побежали мурашки, я выпрямила их и опустила на землю. — Просто держи ее от меня подальше.

— Будет сделано, — сказал он, прижимая меня к себе. — С этого момента есть только ты и я.

Глава 15

Дни потекли своим чередом и я начала расцветать. Перестала видеть негатив и тьму во всем, что окружало меня. Паранойя пошла на спад. Я позволила Эвану убедить себя в том, что все недоверие было в моей голове. Я думаю, что в этом был здравый смысл. Сколько я себя помню, я всегда остерегалась посторонних людей… А когда я встретила Сару, тьма стала еще чернее. Она хотела причинить мне вред. Я была другой, и меня следовало наказать за это. Так все и было: все вокруг были моими врагами, за исключением моей семьи.

И Луки.

Рядом с ним, я не испытывала ни одного мгновения страха и это было, если думать рационально, более чем иррационально. И имею ввиду, он ведь был оборотнем! Опасным хищником. Но Лука показал мне все свои темные стороны, а не прятал их.

Возможно, страх — это незнание, а доверие приходит со знанием?

Я не была глупой, я знала, что тяга, которую я испытывала к Эвану была обусловлена, частично, его загадочностью и тем фактом, что он был настолько золотым, что светился. Какая-то часть меня хотела этого золотого мальчика, хотела верить ему. Его красота с лихвой компенсировала отсутствие моей. Вот именно поэтому я проводила дни в мечтах о том, как я проведу с моим парнем ночь под звездами на той стороне горы, и отказывалась думать о его сестре и даже о Луке.

Не то чтобы Лука был поблизости.

Я взяла платье и приложила его к себе напротив зеркала. Двухцветный сатин мерцал и мое лицо светилось в тон ему. Я представила, как мы идем под руку с Лукой и он с гордостью сопровождает меня, элегантную и женственную, через громадный дворец в большой бальный зал. Но попаду ли я когда-нибудь туда? Разве это все не глупая фантазия?

Я вздрогнула осознав, насколько мне было бы не комфортно, если бы это могло быть правдой.

Потому что я хотела быть принцессой на балу. Я хотела танцевать с красивым молодым человеком и чтобы все взгляды были обращены на меня. Я думаю, что на свете нет ни одной девочки, которая бы в глубине души не мечтала об этом.

Я тряхнула головой, смущенная течением своих мыслей. Меня раньше никогда не привлекала такая романтическая чепуха. Мне никогда не хотелось наряжаться… но когда я надела то платье….когда я увидела, как я могу выглядеть в глазах парня…это все меняло.

И это платье не принадлежало этой смертной земле. Оно было предназначено для другого мира, где я была другой Джейн.

Оно принадлежало мне и Луке.

Стук в дверь вернул меня на землю.

— Джейн, — голос отца, — помоги мне затащить стол в грузовик… мать с сестрой отправились в город. Ты можешь мне помочь?

— Сейчас иду, — я положила платье на кровать и схватила толстовку.

Папа закончил делать стол миссис Бенджамин — он был громадным. Я ахнула, когда он открыл заднюю дверь.

— Я буду толкать, а тебе нужно только направлять его через двери, — сказал он.

— Пап, тебе еще не следует поднимать тяжести, — сказала я и строго посмотрела на него, — давай подождем и мы с мамой вдвоем справимся.

— Тут потребуется кое-кто посильнее твоей мамы…как минимум с одного конца, — он вздохнул мягко массируя плечо. — Но, возможно, ты права.

— Я могу позвонить Эвану. Ты можешь подождать двадцать минут?

Папа покачал головой, — Я позвоню миссис Бэнджамин. Я думаю, мы можем повременить один день и тогда мама поможет мне.

— Хорошо. — я облокотилась на автобус и отец присоединился ко мне.

Мы молча стояли и смотрели на стол сквозь ветровое стекло.

— Значит, он тебе нравится? — спросил папа через некоторое время, — Эван.

Я посмотрела сквозь него.

— Похоже на то, — ответила я застенчиво.

Отец кивнул. — Похоже, он хороший парень. Правда немного одинокий. — Он поймал мой взгляд. — Я не хочу, чтобы тебе было больно.

Мое тело покрылась гусиной кожей. — Он сказал мне, что пробудет здесь все лето.

— Хорошо. Просто будь осторожной, вот и все.

Я вздрогнула. — Он бы не причинил мне боль, во всяком случае намеренно.

— Джейн, — отец поджал губы, — ты очень молода. Я знаю, как такой парень как он — повидавший мир, попутешествовавший и все такое — может запасть в душу. Но он независимый. Я вижу это. Просто я не уверен, что тебе следует останавливать на нем свой выбор.

— Я и не собиралась, — сказала я раздражаясь. — Это все поэтому? Ты не хочешь, чтобы у меня был парень?

— Вовсе нет, — папа улыбнулся. — Я думаю, что каждый отец говорит это своему ребенку, но ты, действительно, особенная, Джейни. Особенная девушка. И ты очень чувствительная.

— Я могу позаботиться о себе. Я больше не ребенок.

Улыбаясь, папа подошел и обнял меня за плечи.

— Помнишь, когда он приходил к нам на ужин. Твоя мама тогда говорила, о том, как она была влюблена.

— Я помню. Она говорила, что не могла есть.

— Это верно, — папа усмехнулся, — что ж…когда я впервые встретил твою маму, она была очень подавлена. Она всего мне не рассказывала….но у меня сложилось четкое впечатление, что ее «первая любовь,» действительно, разбила ей сердце. Она сказала мне, что в нем есть дух свободы…он всегда был немного недосягаем, и именно поэтому, в глубине души она всегда знала, что они не останутся вместе; но она чувствовала в нем родственную душу и она полюбила его. Она была раздавлена, когда все закончилось.

— Что случилось? — спросила я с любопытством. — Как все закончилось?

— Он просто пропал, — сказал отец. — Она пыталась связаться с ним, но она так больше никогда и не получила от него известий.

— Бедная мама, — выдохнула я. Я повернулась и посмотрела на папу. — Но потом она влюбилась в тебя.

— Не сразу. Но она знала, что я не собирался никуда уезжать и что я боготворил ее. В конце концов она полюбила меня.

Я сжала его руку. — Мама любит тебя, очень. Это очевидно.

— Я знаю. Я не был ее первым выбором, — он облокотился мне на плечо и нагибаясь, чтобы поцеловать меня в голову. — Но когда мы были помолвлены, она сказала мне, что я был ее правильным выбором.

— Ну конечно ты был! — я прижалась к нему. — Тот, другой парень, не сделал бы ее счастливой.

— Вот, поэтому я и говорю…не все то золото, что блестит. Не отдавай никому свое сердце до тех пор, пока не будешь уверена. Подурачься чуть-чуть. Повеселись. Но оставь что-то для себя.

Я кивнула. Я была вполне уверена, что Эван был моим правильным выбором. И он не был недосягаемым, не так ли? Он был великолепным. Добрым. Он всегда находил нужные слова…когда меня терзали сомнения, беспокойства. Эван всегда говорил правильные вещи. И я хотела его.

Но он не был моей родственной душой. Я не могла полностью ему довериться. Не сейчас.

Глава 16

Эван встал и осмотрел свое творение. Старая армейская палатка, которую он одолжил у своего отца колыхалась на ветру, но, по крайней мере, она стояла прямо и устойчиво. — Сегодня ночью будет прохладно, — сказал он и взял меня за руку. — Но я тебя согрею, — и обнял меня за талию.

До меня дошло, что скорее всего он не планировал спать отдельно.

Я закусила губу. — Эван… — начала я, — Я не думаю, что готова для… я имею ввиду, я никогда еще этого не делала….

Эван изучающе на меня посмотрел, на лице его играла улыбка. — Не делала чего?

Меня бросило в жар. — Эван! Ты знаешь что я имею ввиду!

— Ах, — сказал он и глаза его сузились. — Ты имеешь ввиду …то самое?

— Ага, — я бы так хотела согнать краску с лица. — Это так, к слову, если вдруг ты рассчитывал…

Он оборвал меня на полуслове, ухмыляясь, — Ни к чему спешить. Я просто счастлив, что проведу целую ночь в твоей компании.

— Ну и хорошо, — мое смущение отступило и я оглянулась по сторонам. Эван отвез нас на восемь или более километров по другую сторону горы, на то место, про которое я ему говорила. Оно было восхитительным. Лес был не таким густым и открывался вид на зеленую долину. Ни домов, ни людей, только птицы на деревьях и странная лиса ночью.

— Я разожгу костер, — сказал Эван, и начал собирать сухие ветки, — Он будет греть нас, пока мы не уйдем спать, да и еду на нем приготовить можно.

— Отлично! — Я присоединилась к нему, выискивая ветки для костра и мы провели 20 минут в комфортной тишине. Когда было собрано уже достаточно много, Эван занялся разведением костра, а я начала вытаскивать из рюкзака еду. Парочка стейков, несколько картофелин и помидоры для запекания на костре. Я была очень голодна. Я пошарила на дне сумки в поисках столовых приборов — их там не было.

— Черт, нам придется есть руками, — сказала я, напрасно вытрясая из парусиновой сумки для продуктов все содержимое.

Эван взглянул на меня. — Я захватил с собой, они в моем рюкзаке, — сказал он щурясь от яркого солнца, — в багажнике машины. Я схожу за ним через секунду. — но звук потрескивающего разгорающегося дерева отвлек его и он повернулся, чтобы подбросить веток в костер.

— Я принесу, — сказала я и помчалась к машине. Эван был сконцентрирован на своем занятии и не услышал меня.

Я открыла багажник и сразу же увидела его сумку. Подняв её, заметила в глубине багажника сверток каких-то бумаг. Что-то похожее на письма, плотно перевязанные. Зажав сумку подмышкой я потянулась за ними. Глядя поверх автомобиля на склонившегося Эвана я попыталась стянуть ленту с бумаг, одновременно удерживая сумку. Но она оказалась слишком тяжелой и с грохотом упала на землю.

К сожалению, я выронила так и не развязанный сверток, а когда вновь потянулась за ним, то почувствовала его руку на своем плече. От неожиданности я дернулась, и чуть не ударилась головой о дверцу.

— Осторожнее, — сказал он, почти резко. — Я же сказал, что сам достану. Лучше, займись огнем.

Удивленная его тоном я взглянула на него. Но выражение его лица было дружелюбным.

— Ладно… — я вновь мельком взглянула на бумаги.

Он взялся за дверцу багажника и начал медленно закрывать ее. — Береги руки.

Я отступила и он плотно захлопнул багажник. И хотя он улыбнулся мне, чувствовались какое-то напряжение и раздражительность.

— Пойдем, — сказал он поспешно. — Давай поужинаем. — Одной рукой он подхватил сумку, а другой обнял меня.

Наступили сумерки. Покончив с жаренным мясом и картофелем мы с Эваном лежали на спине в ожидании появления звезд. Это было мое любимое занятие, лежать так рядом с отцом, когда он показывал на них, а я смотрела, как они разгораются в небе.

Я лежала, положив голову на грудь Эвану и слушала его сердцебиение, а он одной рукой гладил мои волосы. Я ни разу еще не чувствовала себя настолько расслабленной рядом с ним. Перед нами с жаром потрескивал огонь и те полбутылки пива, которые Эван убедил меня выпить, сделали меня сонливой.

— У тебя хорошие родители, — сказал он тихонько, нарушая тишину. — Довольные жизнью.

— Так и есть, — я вспомнила мой разговор с отцом. — Папа спокойный, а мама очень легко возбудимая….скорее эмоциональная. Они дополняют друг друга.

Эван пошевелился и я приподняла голову. — Мне жаль, что твои родители расстались. Тебе, должно быть, тяжело.

Он закинул руки за голову. — Это было давно. Сейчас я привык.

Он хмыкнул. — Тебе везет, у тебя они, по крайней мере, оба есть.

Причина мне показалась странной, хотя, очевидно, это была правда.

— Когда они встретились? Твоя мама и твой отец?

Закрыв глаза я вспоминала. — Думаю, маме было чуть за двадцать. Папа был немного старше. — Я помедлила. — Она встречалась с каким-то другим парнем… она рассказывала нам, помнишь, во время ланча? Я не могу представить свою маму влюбленной… ну, переживания перед свиданием… вся эта девичья смешливость. — Я улыбнулась, глядя в лес. — Хотела бы я это видеть.

Лицо Эвана было серьезным, почти жестким. — Разбитые сердца… — сказал он мрачно. — Теперь, это урок для всех нас.

Я вспомнила слова отца. — Ты считаешь, что лучше не рисковать, не влюбляться?

На его лице появилась гримаса: — Я этого не говорил… просто … может, если мы будем более тщательно выбирать тех, кого мы любим, мы сократим вероятность оказаться с разбитым сердцем.

Итак, Эван был циником. Его слова можно было понять, но он ошибался. Я села, меня слегка мутило от выпитого алкоголя. — Так вот, значит в чем дело! Никогда нельзя быть уверенным в том, что человек останется с тобой навсегда…. Просто нужно доверять, что так и будет. Отсутствие доверия — это ужасно. — я закрыла рот, понимая, что говорю всё это больше для себя, чем для Эвана.

— Боль неизбежна… — его голос был таким отстраненным. Я ждала, что он улыбнется, как знак того, что он говорит несерьезно, но лицо его было бесстрастным.

— Ох, — до меня дошло, — Кто-то разбил твое сердце? Девушка?

— Я этого не сказал. Просто всегда следует быть на стороже. — он замолчал, посмотрел на меня и в мгновение его лицо переменилось. — Хотя, для каждого правила есть исключения. — он притянул меня к себе.

Я обняла его, но я чувствовала себя растерянной. Эван, казалось, был похож на зануду сегодня. Тем не менее, он был настолько интенсивным, в то же время. Но я не могла его прогнать. Просто, когда я начала расслабляться рядом с ним, он делал или говорил нечто, что снова заставляло меня разувериться в нем. Словно, он был, как два разных человека.

Я почувствовала, как он поцеловал меня в макушку, руки двинулись вниз, скользя под пояс моих джинсов, и мои неудобные мысли были заменены желанием. Я не была готова спать с Эваном. Или ещё с кем-то. Не сейчас. Но я хотела, чтобы его руки были на мне, я чувствовала как его рука движется по моей коже в нижнюю часть моего позвоночника, умело и нежно потирая кожу большим пальцем, заставляя меня извиваться от его прикосновений. Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, и его руки взяли мое лицо, а потом вдруг мы поцеловались, более сильно, чем когда-либо. Я наклонила мою голову назад и позволила его губам найти мою шею, слегка выгибая спину, чувствуя как мое тело реагирует на его.

— Я мог бы сделать большое исключение для тебя, Джейн, — задыхаясь, сказал Эван. Он стянул мою футболку, и я поняла, что не хочу, чтобы все это остановилось прямо сейчас. Я почувствовала покалывание, и он уткнулся носом в мою голову, а затем схватил меня за талию своими сильными руками.

— Эван. — Я заставила себя оторваться от него. — Если мы не остановимся сейчас, то я не думаю…

Он приложил палец к губам, заставляя меня замолчать, и проследил контуры моего рта.

— Это чувствуется правильным, ведь так? — прошептал он. — Ты и я.

Я кивнула, это чувствовалось правильно за несколько минут до этого. Даже чудесно.

— Мы можем подождать, — сказала я. — Это ведь не должно произойти сейчас, ведь так?

Он убрал прядь моих волос в сторону от моего лица, глаза его интенсивно изучали меня в течение долгого времени. Тогда, наконец, он опустил руку и его взгляд потух.

— Это не должно произойти сейчас, нет. Но я думаю, что мы оба этого хотим, — сказал он глядя на землю.

— Да, но мы можем сделать это снова. Будут и другие возможности для этого, — тихо сказала я.

— Хорошо, — его голос холодно потрескивал. — Нам не зачем спешить.

Игнорируя мое выражение наполненное болью, он поднялся на ноги, пиная ветки у огня.

— Пошли спать. Я устал.

Я была совсем не усталой. Я была немного ошеломлена и смущена. Но я определенно не была усталой.

— Ты иди, — сказала я ему, глядя на слабый огнь. — Я просто посижу здесь немного. Я не настолько сонная.

Он кивнул, прикоснувшись к моим волосам, и я наблюдала, как он подошел к палатке и зашел внутрь неё.

Я была одна, лишь наедине со звуком недалекой совы. Я чувствовала меланхолию. Одиночество. Как и прежде. А потом слезы потекли у меня из глаз. Как может кто-то столь прекрасный, столь внимательный, измениться в одно мгновение и стать холодным и далеким?

Стать таким злым.

Я сглотнула. Я хотела домой. Сейчас все было разрушено.

Лука? Где же ты?

Я медленно поднялась на ноги, растягивая их. Здесь было очень темно, и я повернулась, чтобы посмотреть назад, я увидела автомобиль Эвана, скрывающегося в кустах как металлический зверь. Было тихо, я все ещё не решалась идти к машине, оглядываясь на палатку, где Эван уже должно быть засыпал. Эван должно быть уже спит. Я подошла к задней части автомобиля и тщательно нажала на ручку, чтобы открыть его. С небольшим скрипом, он открылся, и я ослабила хватку, я немного осмелела, прогнувшись чтобы все оглядеть.

Я убрала ленту прочь и в мои руки упали документы, паспорт, водительское удостоверение и несколько газетных вырезок.

Я открыла паспорт. Лицо Эвана — другое, более молодое, смотрело на меня. Затем я посмотрела его водительские права. Я прищурилась в темноте. Снова то же лицо, без улыбки и его светлые волосы. Я внимательно посмотрела на фотографию. Трудно было сказать, были ли его волосы длиннее, но его шрама не было. Должно быть это фото было сделано до несчастного случая.

Газетные вырезки были вырезаны из некоторых местных австралийских газет. Отчеты о том, что Эван пропадал без вести. Особенная озабоченность его матери. Ее мольбы о свидетелях. Интервью с отцом. Ксерокопия договора аренды автомобиля.

Остальное было тем, что я приняла бы за памятные подарки. Плавательное удостоверение, серфинг значок.

Вдруг я почувствовала, что я просто слишком любопытна. Я быстро собрала эти документы вместе, когда что-то из них выпало на землю. Я схватила листок и собиралась положить его к остальным, когда заголовок на нем бросился мне в глаза: ДЕВУШКА ВИДЕЛА, КАК ПРОПАВШИЙ ПАРЕНЬ ПОДВЕРГСЯ НАПАДЕНИЮ. Фото привлекательной, грудастой девушки было приложено к статье, в которой говорилось о том, что на Эвана Форреста кто-то напал ночью и из-за страха он сбежал.

Я перестала читать. Слишком много информации, чтобы принять. Эван, конечно, имел некоторый «багаж». Но эта история, которую он сам должен рассказать.

Я почувствовала, шелест листьев позади себя, и сразу испугалась. Схватив все, я торопливо перевязала ленточку. Не было никакого дальнейшего шума, и я немного расслабилась, хотя сердце стало биться быстрее, чем обычно.

Я бросила сверток обратно в багажник и осторожно закрыла дверцу, мои руки были на холодном металле, когда я ждала пока мое дыхание успокоится. Я положила голову на автомобиль. Я чувствовала себя онемевшей. Чувствовала, что мои веки опускаются, из-за моей усталости.

Рука, вдруг оказавшаяся у меня на спине, чуть не напугала меня до смерти. Я вскрикнула и повернулась к нему лицом.

— Что ты делаешь, лапочка? — спросил Эван.

Я повернулась, надеясь, что моя дрожь была незаметна.

— Я…мое лицо стало горячим, — сказала я странно. — Из-за огня.

Он видел, что я тут осматривалась? И как он мог так бесшумно подкрасться ко мне?

Он кивнул, и смотрел на меня несколько секунд без какого-либо выражения. Но затем, к моему облегчению, он улыбнулся.

— Ты устала, — сказал он мягко. — Ты уже засыпаешь стоя.

— Правда? — я сглотнула. Это объясняет, почему я не услышала, как он ко мне подошел. — Как долго ты был здесь?

— Я услышал шум. И когда выглянул из палатки, я тебе не увидел. Когда я вышел наружу я заметил твои ноги и верхушку головы. Ты резко упала на машину, — он потер мою руку. — Тебе нужно тепло. Пойдем.

Он взял меня за руку и завел в палатку. Я не была уверена в том, что я хочу лежать позади него, но у меня не было выбора.

В палатке, Эван галантно помог мне снять мою худи, кроссовки и носки. — Тебе лучше остаться в джинсах и футболке, — сказал он, взбивая подушку и кладя её на один из раскрытых спальных мешков.

— Я очень сожалею…о том, что случилось ранее, — прошептал он, когда я почувствовала себя более менее в безопасности. — Я предполагаю, что немного увлекся. Ты просто была такой красивой…и сексуальной. Я просто поступил…как идиот. Ты простишь меня?

Я постаралась улыбнуться в ответ на это. — Все нормально, — сказала я, и мои глаза закрылись.

— Эван, — сказала я после нескольких минут тишины, и открыла глаза.

— Что? — он приподнял голову, его выражение лица было мягким.

— С тобой что-нибудь произошло…когда ты был в Австралии?

Он нахмурился. — Нет…Почему ты спрашиваешь?

— Ничего, — свободно покачала я головой. — Я просто интересуюсь…Просто мне кажется, что есть что-то, чего ты мне не договариваешь.

Его глаза сузились на секунду, прежде чем он снова улыбнулся. — Засыпай, Джейн, — сказал он, мягко. — Ты уже истощена.

Это было правдой. Я едва могла держать глаза открытыми. Я сонно пожала плечами. — Спокойной ночи, — пробормотала я, чувствуя как постепенно засыпаю.

— Сладких снов. Увидимся утром. — Я почувствовала, что он потянул мой спальный мешок, чтобы ещё сильнее прикрыть меня.

В течение минуты я просыпалась снова и снова, мой ум жужжал, но я продолжала держать глаза закрытыми. Эван положил мою руку около своего спальника, когда он тоже лег, это помогло, потому что последнее, что я помню, в темноте, это как я выглянула через щелку и заметила его.

Он был улыбающимся и безмятежным, наблюдающим за мной, пока я засыпаю.

____

Утром я открыла глаза, чтобы увидеть его все ещё смотрящего на меня и улыбающегося, как будто он находился в этом положении всю ночь. Даже с его нечесаными волосами и небольшими тенями под глазами, он все еще был самым образцово выглядящим человеком, которого я когда-либо видела.

— С добрым утром, — сказал он тихо. — Ты хорошо спала?

Я протерла глаза. Я боялась подумать о своих волосах, и нечищеных зубах.

Эван, поддерживая голову рукой, снова улыбнулся мне. — Ты храпишь… — сказал он, дразня. — Совершенно очаровательно.

— Ох, Боже, — я прикрыла глаза. — Я мешала тебе заснуть?

Он поджал губы. — Мне и всему населению с этой стороны горы, вероятно, — сказал он. — Но все нормально.

Я застонала и села, глядя на свою помятую футболку, моя голова лихорадочно заработала, вспоминая…

— Я собираюсь одеться, — сказала я, указывая на выход из палатки. — Не мог бы ты…?

— Да…Конечно. — Эван вывернулся из своего спального мешка, и я с облегчением увидела, что он тоже спал в джинсах. — Я снова разведу огонь и сделаю завтрак.

Он вышел из палатки и я быстро натянула на себя мятые треники, выцветшую черную футболку и видавшие виды кроссовки. В это утро мне было все равно как я выгляжу.

Снаружи ярко светило солнце и мое настроение поднялось, согретое теплыми лучами солнца на моем лице. Я старалась не смотреть на машину, в которой лежали подробности о жизни Эвана, связанные в тугой сверток. Заголовок одной из газетных вырезок все еще стоял у меня перед глазами. Я закусила внутреннюю часть щеки размышляя о том, что делать дальше. Может, следует выбросить ее из головы? Это вообще не мое дело. У него, должно быть, есть свои причины, чтобы ничего мне не рассказывать… Но почему же он хранил все это в багажнике своей машины? Зачем он привез этот сверток с собой аж из Австралии?

Сегодня мы поедем домой. Может, я случайно упомяну о нем в разговоре, когда мы выедем за пределы леса. Почему-то, мне становилось не по себе, когда я представляла себе его реакцию на свой вопрос…И мне не нравилось сама мысль о том, что все это может произойти, когда мы будем вдали от людей.

Я наблюдала за тем, как Эван разводит костер; потом он разбил и вылил на сковороду пару яиц а потом тыкал в них ложкой, когда они начали вздуваться. Он обернулся и увидев, что я за ним наблюдаю и удовлетворенно усмехнулся.

— Хочешь немного кофе? — спросил он. — Или чая?

Я улыбнулась, мысленно переносясь во времени и представив себя и Эвана на нашей собственной кухне, готовящими завтрак. Я одернула себя. Как глупо. Мы же только недавно встретились.

Он действительно выглядел таким милым пока готовил яичницу и наливал в чайник воду из большой бутыли, которую мы привезли с собой. Практичный. Заботящийся обо мне.

Я устроилась рядом с ним и положила ему голову на руку.

— Спасибо тебе, — сказала я. — За то, что делаешь все это.

— Мне хочется делать это, — сказал он спокойно, ставя чайник на огонь. — Мне нравится ухаживать за тобой.

Я почувствовала, как все отрицательные мысли улетучиваются. Я была королевой трагедий. Мне следовало успокоиться и расслабиться.

— Это весело, — сказала я, подталкивая его, чувствуя себя виноватой за то, как я думала о нем. Я зевнула. — Разбуди меня, когда яйца будут готовы.

Я задремала ненадолго, звуки Эвана, пока он готовил, убаюкали меня ко сну.

___

— Мам! — крикнула я, разгружая свою сумку в коридоре. — Пап! Я вернулась!

Дома было тихо, хотя часы на кухне шумно тикали. Вздохнув, я прошла в дом и включила кран холодной воды, чтобы налить её в стакан. Сделав большой глоток, я посмотрела во двор. Сарай папы был заперт. Я задалась вопросом, стоя сложа руки, может мама и он загрузили стол в грузовик.

Я села за стол, чувствуя себя плохо. Я с нетерпением ждала встречи с ними всеми. Эван и я имели хорошее утро. Странные ночные события теперь, казались безвредными. Я будто не доставала документы из багажника автомобиля. Это, словно, было не со мной. И хотя это было интригующе, в печальном и болезненном смысле, Эван должен сам мне все рассказать, если захочет. Если же нет, то я буду в ярости. Я думала спросить его, но также посчитала, что бесполезные вопросы будут некстати.

К тому же он не переставал извиняться о своем «мачо поведении».

— Я простой парень, — сказал он мне. — Меня возбуждает красивая девушка. Но я более чем счастлив подождать. До тех пор, пока ты не будешь готова.

Часы пробили два часа дня и я расслабилась на спинке стула, интересуясь, о том, что бы мне поесть. У меня был огромный завтрак, но я все еще была голодна. Должно быть все из-за волнения…нервной энергии. Но если я продолжу есть, как лошадь, я никогда не смогу вписаться в это голубое платье.

Мысли о платье неизбежно привели меня к мыслях о Луке. Прошло почти две недели, с тех пор как я его видела. Это было странно. Ведь я же не влюбилась в него.

Возможно, теперь он потерял ко мне интерес. Возможно Лоу поработал над этим и вмешался со своей злобой.

Я не хочу думать о другой возможности. Все дело было лишь в моей голове. Возможно, мне все привиделось. Может, это что-то вроде психоза.

Я подошла к холодильнику и достала кусок пирога с заварным кремом и немного молока. Щедро налив его себе в стакан, я села за стол и не думала ни о чем, кроме голода. Это было так непохоже на меня, такой аппетит; как будто я пыталась заполнить еще один пробел. Не в животе. А в своем сердце.

Когда я закончила, я задалась вопросом, должна ли я выгулить собаку. Может быть, увидеть Эвана снова? У меня не было никаких других идей, и на этот раз я не хочу быть одна.

Но я не хотела себе компанию из взрослых.

Я вздохнула и откинулась назад, интересуясь совершить ли мне набег на коробку с печеньем, когда мягкий звук шагов заставил меня сесть прямо и посмотреть из окна.

— Папа? — Сказала я, ничего не видя. Я встала и бросила свою тарелку и стакан в раковину, вглядываясь в передний двор. Мерцание силуэта движущегося за сараем бросилось мне в глаза и мое сердце сделало быстрый скачок.

Я молча ждала, наблюдая, как силуэт появился в поле зрения, и я позволила улыбке осветить свое лицо.

Это был он. Немного покраснелый, его темные волосы шлепались по его лицу. Он улыбнулся мне в ответ.

Смотря на него, я распахнула окно.

— Эй, — сказала я. — Я уже стала думать, что ты больше не придешь.

Лицо Луки немного посветлело, он явно был удовлетворен.

— Мне жаль, — сказал он, его зеленые глаза были печальными. — Я попал на все работы во дворце. Селеста лично курировала подготовку, а у неё глаза ястреба. Она точно знает, если кто-то тайком уклоняется от работы.

— Так во дворце все готово? — сказала я. — Готово к балу?

— Да, — усмехнулся он. — Все готово к парадному выходу Мисс Джейн Джонас.

Я знала, что он меня не подведет.

— У меня даже есть платье. Можно сказать винтажное. Моя бабушка, сделала его для моей мамы, когда она была подростком.

— Отлично. — Он колебался. — Я с нетерпением жду, когда увижу тебя в нем. Для меня будет неудачей, если я увижу его до этого. Старая бальная традиция.

— Прям, как на свадьбе, — сказала я, приподнимая бровь. — Жених никогда не видит платье невесты, прежде чем она не пойдет в нем к алтарю. Старая традиция смертных с Земли.

Он засмеялся, потирая руки. — Хорошая традиция. Могу ли я зайти внутрь, как думаешь? Здесь немного холодно.

— Конечно, но я не знаю, когда моя семья вернется, так что будь готов сбежать в короткие сроки.

— Конечно. — Лука исчез, чтобы войти через заднюю дверь.

— Я видел твоего мужчину… — случайно сказал он, когда я впустила его. — Эвана. Он ехал вниз по склону.

— Он тебя видел? — быстро поинтересовалась я.

— Я был очень осторожен. — Лука закрыл за собой дверь и последовал за мной на кухню. — Ты куда-то уезжала?

— Да, — сказала я, стоя спиной к нему, так что он не мог видеть, как я виновато нахмурилась, пока наполняла чайник. — Мы ходили в поход на ночь.

Лука не ответил, но, когда я повернулась, я увидела, что он пытается выглядеть не обеспокоенно.

Я включила чайник и села рядом с ним.

— Я скучала по тебе, — сказала я, пристально глядя на него. — Больше, чем я думала.

Лука фыркнул, слегка улыбаясь. — Похоже, у тебя было много чего, на что отвлечься. — сказал он, глядя в сторону.

— Мы провели в палатке, на природе всего одну ночь, — сказала я удивляясь тому, почему мне хотелось объяснить ему: — между нами ничего не было.

— Тебе ни к чему оправдывать себя, — голос Луки дрогнул.

— Вот и хорошо. — я встала и налила в кружки кипяток. Доставая чайные пакетики я выглянула в окно. Все было тихо и пока мы были в безопасности. — Ты пьешь обычный чай? — спросила я, поставив кружки на стол.

Лука взял свою и принюхался. — Он меня не отравит, я полагаю, — сказал он, его глаза игриво смотрели на меня поверх кружки. Он сделал осторожный глоток. — Вкусный, — затем поставил кружку на стол и наблюдал за тем, как я шумно отхлебываю свой чай. — А я еще старался быть вежливым, — засмеялся он, — перед прелестной смертной девушкой с утонченными манерами.

Он смотрел на меня и каждая клеточка его лица излучала улыбку, словно я вызывала в нем только восхищение. Мне нравилось это. Очень нравилось.

— У нас есть выражение «есть как свинья», — сказала я ему. — Не у всех смертных есть хорошие манеры.

— И слава Богу! Мне нравится девушка, которая не церемонится, — он закинул руки за голову.

— Девушка, — сказала я застенчиво. — Я полагаю, любая девушка?

Он слегка помедлил. — Ты прекрасно знаешь, что не любая. — и хотя он улыбался, его глаза выражали нечто не такое уж невинное.

И это мне тоже нравилось.

Я напомнила себе, что мы с Лукой были только друзьями, не больше. Я повертела свою кружку, твердо намереваясь никаким образом не выглядеть так, как будто мне хотелось ответить на его флирт. Это было бы унизительно.

И какое-то время мы сидели и слушали тиканье часов.

— Так… — начал Лука немного неловко. — У вас с Эваном все хорошо?

Я почувствовала разочарование и я спрятала его за ханжеским, как мне показалось, ответом.

— Конечно, — я нахмурилась. — А что?

— Ничего. — он сомкнул ладони и смутился еще больше. — Я просто… — казалось, он искал подходящие слова.

— Ты просто что? — Я знала, что я была холодной, но также я была раздраженной. Раздраженной и растерянной тем, как изменилась атмосфера в комнате. И я не хотела говорить об Эване.

— Я просто почувствовал, что что-то не так прошлой ночью. — Он прямо посмотрел на меня.

Он не мог знать, что я чувствовала…Как Эван заставил меня себя чувствовать, и почему я сбежала от него. Я старалась сохранить нормальное выражение.

— Я иногда вижу картинки у себя в голове, — продолжил он. — И часто они ничего не значат…Но…Я думаю, это вы зовете «шестым чувством».

— У моей бабушки оно есть, — сухо сказала я. — Обычно после того, как она съест сыр поздней ночью.

Я видела, как его рот изогнулся и он улыбнулся.

— Ты права. Я не всегда распознаю это правильно. Прости, что сказал тебе об этом.

— Все в порядке. Я счастлива, — сказала я сама не зная правда это или нет. — Но ты первым узнаешь, если станет по-другому.

Я звучала намного более уверено, чем я себя чувствовала.

— Хорошо. — в его голосе была легкость, но его взгляд задержался на мне чуть дольше, как если бы он проник в мое сознание и уловил в нем неуверенность и дискомфорт. Моя гордость не позволила мне признать их, даже перед Лукой.

Часы снова затикали.

— Итак, — я придвинулась ближе к столу, отказываясь вспоминать про тот сверток документов и газетных вырезок. — Когда состоится бал?

Наконец, глаза Луки заблестели. — Ты все еще хочешь пойти?

— Конечно хочу! Я так ждала его все эти недели!

— Хорошо, — выдохнул он с облегчением, — начало завтра ранним вечером.

Я закусила губу: — Я скажу маме, что я с Эваном, — ответила я больше себе, чем Луке. — Остается только надеяться, что он не позвонит или не объявится с визитом.

— Ты вернешься раньше, чем успеешь опомниться, — сказал Лука, изучая мое взволнованное лицо. — В прямом смысле.

Может, я и не захочу возвращаться, — подумала я.

— Верно. Я уже и забыла о временных законах Ниссилиума.

Лука выпил всю оставшуюся чая. — Я так рад, что ты придешь, Это будет счастливая ночь для меня.

— Для меня тоже. — Я убрала собачью шерсть с его пальто, и мы улыбнулись друг другу.

— Я лучше пойду, — сказал он, вставая. — Увидимся завтра. — Он помолчал. — Если ты передумаешь, я пойму.

— Я буду там, — сказала я, когда он вышел за порог. — Обещаю.

Глава 17

— Я правда выгляжу хорошо? — нервно спросила я у Луки, когда мы стояли у ворот во дворец. Я провела вечность наряжаясь для этого вечера и была вполне довольна результатом. Это голубое платье превратило меня из обычной бесформенной девчонки в…девушку с роскошными формами, молочно-белой кожей и длинными блестящими локонами. Цвет платья и немного туши на ресницах подчеркнули мои серые глаза. Все во мне было настолько….женственным. Я словно сошла с обложки глянцевого журнала и это придавало мне ощущение невесомости и я будто парила в воздухе.

Лука окинул меня взглядом. У меня возникло впечатление, что если бы он не был таким сдержанным и воспитанным молодым человеком, то наверняка одобрительно бы присвистнул, как, бывало, делал мой отец, когда мама наряжалась. Даже в сумеречном свете я видела румянец на его щеках.

— Тебе даже спрашивать не стоило, — сказал он и игриво улыбнулся.

Я взглянула на Луку и отметила, что неопрятная одежда, которую он всегда носил, скрывала совершенные физические данные, достойные строгих костюмов: подтянутое, гибкое тело и выдающиеся скулы, которые еще больше подчеркнула новая стрижка. Если бы я не воспринимала его как своего странноватого приятеля, то я бы сказала, что он был…красивым, как модель. Я отвела взгляд стараясь сделать вид, что я этого не заметила, но правда заключалась в том, что мы были красивой парой. Мы были похожи: бледная кожа, цвет волос, индивидуальность….я заставила себя не думать об этом. Противоположности притягиваются, сказала я себе, как в случае меня и Эвана.

Лука сжал мою руку и застенчиво отвернул голову в сторону очереди, стоящей перед нами.

Судя по тону голоса, Хенора была чем-то недовольна.

— Давай немного задержимся, — раздраженно сказала она Альфреду, приподнимая полы своего длинного угольно-черного вельветового платья. — Я хочу подождать, пока та пестрая компания не зайдет внутрь, — и она указала на скопление невысоких женщин с эльфийскими лицами, которые шипели друг на друга, стоя на покрытой гравием дорожке, ведущей во дворец.

— Хен… — Альфред покачал головой, — Это повторяется каждый год…просто не обращай на них внимания. Они уже давным давно разучились колдовать. Кадмиум сделал все возможное, чтобы все книги заклинаний и зелий были уничтожены много десятилетий назад, — он вздохнул: — все что им осталось — это притворяться.

Глаза Хеноры сузились. — Возможно, — Но она обернулась и посмотрела на нас с Лукой, стоящих в нескольких метрах от нее и прорычала: — Лука, Джейн, встаньте рядом с нами, не провоцируйте их.

Лука слегка подтолкнул меня за локоть. — У Хеноры навязчивая идея относительно ведьм, — шепнул он. — Из всех существ, обитающих на Ниссилуме, больше всего она боится их.

Я посмотрела на их сборище. Одна из женщин отделилась от остальных и бросила на нас недовольный взгляд. Я видела, как сначала она оглядела Хенору, потом Альфреда, Луку и остановила свой взгляд на мне. Она разглядывала мое платье и ее маленькое острое лицо становилось напряженным. — Чужестранка, — сказала она своим спутницам высоким писклявым голосом. — И симпатичная.

Остальные проследили за направлением ее взгляда и грубо разглядывали меня.

— Да, действительно, — сказала одна, — Она волчица. Очень необычная.

— Возмутительно! — пробормотала Хенора и притянула меня ближе к себе. — Отвратительные создания. Не обращай на них внимания, дорогая.

Я нервно улыбнулась, но прежде, чем я успела что-нибудь ответить, рядом с нами оказалась та самая ведьма.

Лука инстинктивно шагнул вперед защищая меня. — Тилли, — предупредил он ее, — она тебе ничего не сделала.

Тилли шумно вдохнула воздух, словно пыталась уловить малейший мой запах. — Это мне решать, мальчик-Охотник. Я надеюсь, она прошла проверку?

— Нет никакой нужды проверять ее, — ответила Хенора холодно, — Она волчица, как я, мой муж и мой сын. Но это не твое дело.

— Ох, хватит задаваться, дамочка, — сказала Тилли язвительно. — Я имею право знать кто есть кто здесь.

— Действительно. — поклонился ей Альфред дипломатично. — И я надеюсь, что мы развеяли твои страхи мисс Тилли. Мы желаем тебе хорошего вечера.

Тилли мрачно поджала губы. — Очень хорошо. — она отступила назад, и в мгновение ока смешалась с пестрой группой себе подобных.

— Глупая маленькая идиотка! — Хенора вздернула подбородок и закрыла глаза, будто пытаясь вновь обрести хорошее настроение. Когда она снова открыла глаза широкая улыбка озарила ее лицо. Длинный прямой нос слегка дрогнул. — Пора, наш выход!

Она царственно проплыла мимо ведьм, а за ней Альфред, Лука и я. Я немного замедлила шаг и схватила Луку за руку.

— Ты уверен, что они не распознают во мне смертную?

— Я же сказал тебе. Мята и лавровый лист отлично нейтрализуют запах крови смертных. Так написано в методических книгах. Доверяй мне. — я потерла руки, надеясь, что тех 10 минут, что я провела втирая листья в свою кожу будет достаточно.

Я уже начала расслабляться, когда Лука серьезно посмотрел на меня: — Но есть одно но, Джейн. Не пей много вина…или тебя выдаст твой собственный язык.

Вход во дворец был украшен ослепительно ярким, кристально белым светом мерцающих чайных свечей, закрепленных на тонких золотистого цвета веревочках. Фасад здания был поразительно похож на Версальский Дворец: белый и сверкающий, но и основательный, словно свадебный торт, стоящий на каменном основании. И все же он не вызывал во мне ощущения приторности, но величия и в то же время очарования.

Двое часовых стояли на страже у ворот во дворец и запускали прибывающих гостей внутрь. Впереди нас я увидела высоких, черноволосых мужчину и женщину. У женщины, которую я видела в профиль, была белоснежная кожа, а густые черные волосы были заколоты в высокий хвост и свободно струились и обрамляли ее шею. На плечах у нее был меховой капюшон. У ее спутника, который странным образом был похож на стройного Элвиса, волосы были зачесаны назад и высоко уложены; на нем был стильный вечерний костюм: «брюки-дудочки», длинный сюртук с двойным воротником, галстук-бантик в стиле вестернов.

Лука увидел, что я пялюсь на эту парочку.

— Вампиры, — сказал он низким голосом. — Они такие нелепые в своей гламурности, но будь очень осторожна. Они производят впечатление спокойных и цивилизованных существ, но они мастера по части манипулирования другими.

Я вздрогнула, надеясь, что Лука сказал правду и средство которое должно нейтрализовать запах моей крови сработает. Я внезапно почувствовала себя незащищенной и Лука интуитивно взял меня за руку. — Все будет хорошо. Просто держись рядом со мной.

Наконец, мы вошли в вестибюль. Мраморная плитка у меня под ногами была начищена до блеска, а над головой канделябры в форме подснежников отбрасывали лучи света, которые словно волшебный дождь изливались на наши головы.

Справа от меня стояла женщина-Амазонка, одетая в длинное платье из тюля. Белые волосы ее были элегантно уложены в прическу. Она тепло улыбалась каждому проходящему мимо нее гостю. У нее были обворожительные сапфирово-синие глаза и маленький курносый нос. Если не обращать внимания на несколько морщинок вокруг глаз, ей можно было бы дать на вид от тридцати пяти до пятидесяти лет. Кожа ее выглядела так, словно она всю жизнь ходила с кружевным зонтиком, который защищал ее от вредного воздействия окружающей среды. Она сложила ладони вместе, демонстрируя всем крупное кольцо с ярко блестящим бриллиантом.

— Селеста, — в голосе Луки слышалась почтительность и когда мы подошли ближе и она увидела его, глаза ее наполнились нежностью.

— Какой ты красивый, — сказала они тихонько, по-матерински поправляя ему пиджак. — Дорогой Лука, — она обратила на меня оценивающий взгляд: я стояла рядом с ним в немом восхищении. — А кто это? — она подняла бровь.

— Это Джейн, Мама Селеста, — Лука аккуратно подтолкнул меня вперед. Я склонилась в неуклюжем реверансе, чувствуя себя до ужаса глупо.

Селеста засмеялась. — Как мило, — сказала она, а за нами уже выстроилась очередь из подошедших гостей. — Прошу меня простить… — она изысканно повернулась, чтобы приветствовать их, а мы с Лукой проследовали дальше к большим двойным дверям, через которые слуги вносили подносы с напитками для гостей.

Я с шумом выдохнула, готовясь к тому, что меня ждало впереди.

— Брат, — знакомый голос остановил нас. Лоу стоял в компании своих сверстников с ангельскими лицами и беззаботно помахал нам рукой. Он прошептал что-то своим спутникам и направился к нам через весь зал.

Лука нахмурился. — Разве тебе не следует заняться чем-нибудь полезным, Лоу, вместо того, чтобы тусоваться здесь?

— Я уже внес свой солидный вклад, — сказал Лоу, рассматривая мое платье. — Боже милосердный, Джейн, ты мило выглядишь.

Легкая насмешка в его голосе вызвала во мне негодование, но я сдержалась и даже натянуто улыбнулась.

— Спасибо.

— И как это мы раньше о тебе ничего не знали, — продолжал Лоу — это просто невероятно. — Его взгляд задержался на мне, но и я смотрела на него в упор и мне хотелось, чтобы Лука поскорей отослал его куда подальше. Или сделал что-нибудь.

— Давай, беги отсюда, — сказал Лука. — Я уверен, что на кухне не хватает свободной пары рук.

— Ах, разве я тебе не сказал, — парировал Лоу, — Селеста дала мне особое указание на сегодняшний вечер….провести его…., - он сделал паузу, — в качестве гостя.

— Она сделала это? — Лука был удивлен, но улыбался, он был рад за брата. — В таком случае тебе стоит выполнить ее поручение.

Лоу обернулся к своим друзьям. — Не волнуйся за нас. Мы не станем смущать ни тебя…ни твою очаровательную спутницу, — и с яростной улыбкой на губах он удалился.

Лука покачал головой. — Я серьезно обеспокоен его поведением. Он такой….как ты говоришь — нахал?

— Нахал — очень точное определение для него, — сказала я сухо.

В большом зале — в бальном зале, — стоял оглушительный шум. Это был не просто гул голосов, — это было шипящее и галдящее сборище разномастных созданий. Я была поражена, насколько сильно отличались друг от друга собравшиеся группы существ.

Я увидела Тилли и ее шабаш, они оживленно болтали. Перевозбужденность Тилли придавала ей вид взбудораженной остроносой птички вертящей головой из стороны в сторону.

Вампиры, которых я видела раньше, стояли в углу и безучастно наблюдали за остальными. Женщина в меховой накидке держала в одной руке маленький разукрашенный веер, и обмахивая себя им, шептала что-то Элвису, а потом замолчала и взяла бокал с шампанским у одного из официантов. Она сделала долгий глоток, откинула голову назад и икнула. Я улыбнулась, она стала больше похожа на человека, по крайней мере.

А в оркестре, располагавшемся на полукруглой сцене рядом с огромным панорамным окном, сидела маленькая Далия и усердно играла на скрипке.

Мне вдруг захотелось, чтобы Дот могла увидеть всю эту красоту и я ощутила укол совести: она никогда не узнает об этом месте. Ей не дано этого знать.

Далия подняла голову и нашла нас глазами. На ее щеках вспыхнул небольшой румянец и она нам приветственно кивнула.

— Далия проводит большую часть вечера в скукоте, — сказал Лука, махая в ответ сестре. — Она не может дождаться своего выхода в свет в качестве гостьи.

Я в тайне завидовала тому, что она сидит там и с безопасного расстояния наблюдает за гостями. Если бы Луки не было рядом, я бы чувствовала себя очень не комфортно. Передо мной разворачивалась вечеринка, которая сама по себе была для меня запретной и несла неизвестность. Я с сожалением посмотрела на поднос с бокалами, который официант проносил мимо нас.

Лука проследил за моим взглядом. — Один бокал искрящегося виноградного сока не повредит, — сказал он останавливая официанта и поднимая с подноса два бокала. — Хотя говорят, что в больших количествах он вызывает галлюциногенный эффект, так что поосторожней с ним, — он подал мне напиток.

Я отпила глоток — на вкус как лимонад. Шипучий, но безвредный, — я рассчитывала на это.

— Мне не хочется говорить это тебе, — проговорил Лука поверх своего бокала, — но ты привлекаешь к себе внимание.

— Правда? — я быстро осмотрелась и в животе все перевернулось. Пока я оглядывала зал, я встретила несколько изучающих взглядов. Вампиры особенно бесцеремонно таращились на мое платье.

— Идем, — сказал Лука, — давай уже покончим с этим. — Он взял меня за руку и повел между веселящихся гостей к импозантной паре, стоящей в углу.

— Привет, — промурчала женщина в меховой накидке. Она опустила веер и очаровательно улыбалась приближающемуся Луке. — С твоей стороны довольно грубо, что ты все еще не представил нам свою спутницу. — Она протянула ко мне длинную руку. — Ты такая сладкая, — сказала она пожирая меня глазами. — Откуда же ты взялась такая?

Я открыла было рот, но Лука вмешался и поцеловал ее руку.

— Вания, — это Джейн. Моя дальняя кузина с юга, — он расслабленно улыбнулся. — Джейн, а это Вания и ее муж Милтон, — он указал на Милтона, который стоял к нам в пол оборота в попытке поймать официанта и взять еще виноградного сока. — Они правят гнездами вампиров на Ниссилиуме.

— Ну, не то чтобы мы жили в каких-то развалинах, — сказала Вания. — Мы усердно работали, чтобы теперь наслаждаться роскошным существованием. И наш пример вдохновляет других. — она взглянула на меня и я почувствовала, что я полностью очарована ей. Я посмотрела на свой стакан вспоминая предупреждение Луки. — Райское платье, — сказала она с легким смешком. На моем лице застыла улыбка. — Очень славное для кого-то вашей породы, — она обратилась к Луке поверх моей головы, как будто меня здесь и не было.

Схватив напиток Милтон шагнул вперед возвышаясь над нами, в его руке, облаченной в перчатку был бокал с прозрачной искрящейся жидкостью, другую руку он протягивал мне.

— Рад познакомиться с таким прекрасным созданием, — сказал он. Мое внимание было приковано к его рту широкому и красному, но меня озадачивал и цвет его кожи. Вопреки моим ожиданиям, под глазами у него была кожа здорового коричневого цвета, а не черные круги, как я всегда себе представляла.

Лука осторожно ему кивнул а потом взглянул на Ванию и откашлялся, готовясь продолжить беседу. — Вания и Милтон представители великой итальянской династии Борджиа.

Вания приосанилась, помахивая веером взад и вперед.

— Мы взяли себе имена наших смертных знакомых много столетий назад, — она беззаботно посмотрела на Милтона. — У нас с ними было так много общего, не так ли, дорогой?

— И еще изысканная страна, — добавил Милтон с ностальгией в голосе, — Италия. — Он обратился ко мне: — Ты слышала о ней?

Борджиа? Бесчестное, гнусное итальянское семейство…Я моргнула и выдернула руку из продолжительного рукопожатия Милтона, я подумала, что этот вопрос был ловушкой.

— Нет, не слышала. Она красивая?

— Очень! А еда! Какая жалость, что тогда мы уже не могли её есть.

Лука слегка подтолкнул меня, напоминая мне, если я вдруг еще не поняла, что демонстрировать невежество, было лучшей линией поведения.

Вания открыла кошелек и достала из него маленькое складное зеркальце и помаду. Не замечая наших взглядов она обновила помаду на губах улыбаясь своему отражению в зеркале. Я заметила, с каким обожанием на нее смотрит Милтон.

— Она бесподобна, — пробормотал он а потом быстро оглядел меня с ног до головы. — Хотя, я подозреваю, что сегодня вечером у нее есть соперница…

Я посмотрела на Луку и безошибочно определила гордость, которая отразилась на его лице, мы улыбнулись друг другу. И даже не смотря на то, что в окружении этих импозантных вампиров я чувствовала себя не комфортно, я насладилась легкой волной удовольствия.

Не обратив внимания на прочие комплименты, кроме тех, что предназначались ей, Вания захлопнула пудру и положила обратно в сумочку. Она взяла меня под руку и меховая накидка приятно пощекотала мою кожу.

— Не желаешь взглянуть на галерею предков? — тихо прошептала она мне на ухо. — На всех этих фантастически пуританских Серафимов.

— Почему бы и нет? — ответила я, голова немного кружилась. От напитка или от Вании?

— Я отведу ее туда, Вания. — Лука мило улыбнулся, но в голосе его была жесткость. Он протиснулся между нами и взял меня за руку.

Лицо Вании потемнело, но она быстро ретировалась и широко улыбнулась. У нее были белоснежные зубы, таких я еще не видела.

— Как пожелаешь, — сказала она кратко и протянула руку с бокалом Милтону. — Мне нужно еще освежиться, дорогой, — проговорила она и он послушно взял ее бокал.

Вания повернулась ко мне и Лука сжал мою руку. — Мы еще встретимся позже, — и она провела пальцем по моей щеке. А затем, кивнув Милтону головой, она плотнее закуталась в мех и удалилась вместе со своим кавалером.

— Она невероятная, — выдохнула я. — и у меня все плывет перед глазами.

— Это воздействие Вании. — голос Луки прозвучал сухо. — Она жуткая кокетка, но у нее определенно есть чутье на красоту. — его глаза пробежали по моему платью и я почувствовала, что свечусь изнутри.

— Я с трудом могу себе представить, что все это происходит наяву. Все это так очаровательно.

— Не могу сказать, что обычно наслаждаюсь этим мероприятием, — Лука нежно направлял меня в сторону большого зала и когда мы проходили мимо сборища ведьм они властно пялились на нас. — Как правило я разношу напитки этим чокнутым, — добавил он полушепотом.

В дверях в большой зал нам торжественно поклонился белокурый мужчина, одетый в нежно-голубой с белым фрак. Я кивнула ему в ответ.

— Это Нед, — прокомментировал Лука, когда мы прошли в зал. — Мы с ним проводим много времени вместе на балах. У него хорошее чувство юмора. Для ангела.

Я засмеялась. — Они довольно серьезные ребята, да?

— Паиньки, — медленно проговорил Лука. — Это выражение смертных я очень одобряю.

— Но ведь ангелы и должны быть порядочными, — сказала я. — Надежными.

Лука остановился и поставил свой бокал на стол с мраморной столешницей и ножками, которые судя по всему были золотыми.

— Я завидую твоему почтительному отношению к доверию, — сказал он и я обратила внимание на то, каким добрым и мягким был его взгляд. — Можешь себе представить что оно не ценится среди населения Ниссилиума…ну за исключением ангелов. А что до оборотней….что ж, животные не доверяют…они выживают. — лицо Луки было серьезным. Печальным.

Он это ненавидит, — подумала я. — Ненавидит, что не может кому-то доверять.

— Но ты же доверяешь семье? — сказала я, чтобы смягчить напряжение и разгладить с его лба морщинки.

— Лояльность несколько другое чувство.

А как же я? Мне хотелось спросить, но я не стала.

Гурьба официанток появилась в проеме дверей в холл. Одетые в платья в стиле английского ампира розового, голубого и желтого оттенков, они были похожи на херувимов. Белокурые кудри уложенные в стиле героинь книг Джейн Остин и невероятно кремовая кожа. Я в восхищении уставилась на них.

— Очень симпатичные, — сказал Лука, когда они проносили свои подносы мимо нас, направляясь в бальный зал. — Кукольные. Не в моем вкусе.

Я усмехнулась. — Они словно существа из волшебной сказки. Маленькие феи.

Мы смотрели на них, пока последняя не скрылась в дверях.

— Ну и, — сказала я легко, — У тебя были еще…картинки в голове?

Лука выглядел смущенным.

— Ну ты знаешь, об Эване? — я затаила дыхание, рассчитывая, что он скажет нет.

Лука, казалось, хотел сказать что-то, но он замешкался.

— Ты не возражаешь, если сегодня вечером мы не будем говорить об Эване? Просто…я так наслаждаюсь тем, что сегодня ты только со мной.

Он говорил официальным тоном, но все же очень приятным, и я выкинула из головы все свои вопросы.

— Конечно, — сказала я с облегчением, — И я тоже. Я имею ввиду…

— Я знаю что ты имеешь ввиду, — сказал он улыбаясь. — Пошли…я покажу тебе галерею.

Он повел меня по скользкому мраморному полу, такому чистому, что я видела как голубые складки моего платья отражаются в нем, как в зеркале. В конце зала располагалась витиеватая лестница широкая у основания с золоченым перилами изящно закручивающимися наружу. На ступеньках лежал вельветовый ковер цвета слоновой кости. За изгибом лестницы я увидела огромную картину в позолоченной рамке.

— Это Кадмий, — сказал Лука, кивая в сторону картины. — Запечатленный в годы своего расцвета.

Когда мы поднялись выше, я увидела невероятно красивого мужчину. Одетого в белую мантию, как и красивый белокурый римский император, в его кудрявых волосах была изящная корона из золота и серебра. Его пронзительный взгляд ощущался даже с расстояния в несколько метров.

— Красивый, да? — сказал Лука поворачивая голову так, чтобы получше разглядеть. — Я видел эту картину тысячу раз, но когда я смотрю на нее снова у меня перехватывает дыхание.

— Где он? — сама не зная почему я перешла на шепот, возможно от того, что мне казалось, что я нахожусь в святилище.

— Сейчас? — Лука обернулся и посмотрел в пустой зал, в котором эхом разносились звуки была. В общем гаме раздался смех. — Я весь вечер его не видел. Возможно, происходит что-то, что требует его внимания.

Мы продолжили подниматься по ковру цвета слоновой кости, мимо великолепной картины добродушно улыбающейся Селесты; высший матриархат с сапфирово-голубыми глазами, и прекрасным лицом, в форме сердца. На ней также было и ожерелье с полукруглым серебрянным кулоном.

— Матильда, — сказал Лука, кивая на симпатичную, полногрудую женщину в белом плаще. Хотя, как и другие, она была блондинкой, ресницы её были темными, и два розовых пятна на щеках делали её больше похожей на человека. — Старшая дочь Кадмия и Селесты. Она сейчас где-то в другом месте, — неопределенно сказал Лука. — Наверное, делает хорошую работу или что-то подобное. Она состоит в браке с Рувимом.

Дальше мы прошли к Доркас, младшей сестре Матильды, как сказал Лука. В отличие от других, у неё был более меланхоличный взгляд, и ее волосы были более темного оттенка светлого, и ее кожа выглядела менее молодо. Я задалась вопросом, где же она была сегодня…

— Что это? — сказала я, когда мы поднялись дальше, приближаясь к золоченой раме, в ней не было картины, просто доска под ней с именем «Рафаэль».

— Рафаэль. Он как ты говорила «в немилости». — Лука обернулся ко мне, продолжая говорить низким голосом. — Помнишь, мы говорили о нём, когда ты впервые встретилась с моей семьей?

— Он…сумасшедший?

— Так они сказали. — Лука осмотрелся по сторонам, проверяя одни ли мы. — Но никто точно этого не знает. Он всегда был немного…непостоянным.

— Так они убрали его портрет, чтобы преподать ему урок?

— Это просто жест, — сказал Лука. — Селеста должна показать пример, но она обожает Рафаэля.

Дальше поднимаясь по лестнице, я заметила, что еще одного портрета не хватает. Под ним даже не было имени. Я вопросительно посмотрела на Луку.

— Отец Рафаэля, муж Доркас: Габриэль, — сказал он. — Никто не знает точно, что с ним случилось. — Лицо Луки слегка побледнело.

— Печально. — сказала я, переняв скорбное выражение Луки. Он кивнул, но продолжил подниматься вверх по лестнице.

В верхней части лестницы была большая планка и дверь с двойным фасадом. Два белых стулья стояли по обе стороны от неё. Я взглянула на Луку.

— Приемная Селесты и Кадмия, — прошептал он, взяв меня за руку и потянув меня за собой. Он твердо постучал, но не последовало никакого ответа. Мы посмотрели друг на друга. — Позволь мне показать тебе это…неналго. Вид тут захватывающий.

Он осторожно открыл дверь и свет, который затопил комнату был ослепителен. Во всю противоположную стену было окно с видом на полуночно-синее небо, почти-полную луну и верхушки кедров.

Длинный деревянный сервант с рядами ящиков стоял против одной стены, в то время как в середине комнаты был большой круглый стол, с фотографиями. Я подошла к нему, мои глаза захлестнули все изображения.

Семейные фотографии. Тут была Селеста с дочерьми, с ребенком на руках, Кадмий и мальчик около тринадцати-четырнадцати лет. Сказать, что он выглядел ангельски — было бы огромным преуменьшением. У мальчика были длинные, вьющиеся волосы и он был одет в бледно-голубую мантию. Его волосы выглядели сыро и свернулись вокруг его шеи и плеч, как будто он недавно поплавал; маленькие капли воды сидели у него на лбу. Он выглядел серьезным, с ркой отца обернутой вокруг его шеи. Я подошла ближе. Нечто в этом мальчике привлекло мое внимание.

— Это Рафаэль, — сказал Лука спокойно. — Он выглядит мило, правда? Тогда он только начал становиться странным…

Я ничего не сказала, продолжая смотреть на образ отца и сына. Я не могла объяснить, почему я не могла оторвать глаз от этого фото — но Рафаэль был очень красив, так или иначе. Сдвинув взгляд, чтобы посмотреть на Кадмия, я увидела, что его глаза были такими же, по цвету и форме, как и у его сына.

— Где его отец? — спросила я. — Габриэль?

— Габриэль просто исчез к тому времени, — Лука покачал головой. — Рафаэль воспринял это очень тяжело.

— Бедный парень, — нахмурилась я.

Звук шагов на лестнице поразил нас, и я рванула, уронив что-то со стола. Что-то выпало из-за фотографии Кадмия и Рафаэля.

— Быстро, — сказал Лука. — Мы должны уходить. — Он повернулся к двери. Я оглянулась на вещи на полу. На другую фотографию, рыхлую, которая должно быть скрывалась за одним из кадров.

— Не беспокойся об этом, — неопределенно сказал Лука через плечо. — Мы действительно не должны здесь находиться.

Тем не менее, я схватила фото, собираясь положить его обратно на стол, но когда Лука открыл дверь, я передумала, заправляя его так быстро, как могла в верхнюю часть рукава, где он прошелестел против моей кожи.

Я метнулась за Лукой, и мы вышли на лестничную площадку, немного оттдышаться.

Снова раздались шаги и фигура оказалась почти в конце лестницы. Знакомое платье из серебрянного тюля и кроткая улыбка были ниже нас.

— Лука, — сказал мягкий голос. Это была Селеста, которая держала ключи в одной руке и стакан воды в другой. Опять она нежно посмотрела на Луку.

— Я показывал Джейн галерею, — нервно сказал он. — Мы зашли слишком далеко. — 'Он снова взял меня за руку, успокаивающе. И мы пошли вниз, чтобы встретить её там, где она стояла.

Селеста, кажется, даже не проявила подозрительности. Вместо этого она подарила мне свою знаменитую «рекламную» улыбку, полную тепла.

— Твоя мать должно быть очень счастлива, — сказала она, переводя взгляд с меня на Луку. — Я надеюсь, вы наслаждаетесь обществом друг друга? Вы красивейшая пара.

— Да. — Покраснел Лука. Я взяла его за руку, будучи не уверенной в том, должна ли я каждый раз делать реверанс при встрече с Селестой.

Селеста начала свой спуск, Лука и я шли за ней, но когда она достигла пустого портрета её сына и внука, она остановилась. Она протянула руку, чтобы с нерешительностью проследить имя на табличка Рафаэля.

— Я потерпела поражение, Лука, — сказала она тихо. Она повернулась, чтобы взглянуть на нас обоих. — Ты помнишь Раффи? Вы двое были близки…когда были детьми.

Я выстрелила взгляд в Луку, который молчал.

Лицо Селесты потемнело. — Маленький Раффи, — пробормотала она. — Слишком эктивный и чувствительный.

Я аккуратно дотронулась до моего рукава, чувствуя фотографию — она по-прежнему была на месте.

Она покачала головой, поправляя декольте с одной стороны, а затем приподняв юбку

Мы все двинулись вниз в зал.

Когда мы достигли низа лестницы, мы услышали ревушие звуки из бального зала, она сделала еле слышимый вздох перед нами и начала свою речь.

— Время танцев…и после будет выступление, — сказала она, сухо. — Я надеюсь, что все гости будут наслаждаться этим вечером.

С этими словами она элегантно прошествовала в зал, оставляя нас позади.

— Ты умеешь танцевать? — Сказал Лука, его голос был близко позади меня. Я ждала, что он положит руку на мою талию, но вместо этого он подвинулся, чтобы снова взять меня за руку.

— Не знаю. Но если ты будешь танцевать, то буду и я.

— Согласен, — сказал он, и, когда он придвинул меня ближе к себе, я почувствовала зарождающееся счастье.

Мы шли сквозь звуки живых скрипок, играющих определенную классическую мелодию. Оркестр был в полном разгаре, и люди уже танцевали. Я видела Ванию, закинувшую голову, с руками Мильтона на её талии и несколько женщин-ведьм рядом, они держались за руки и танцевали в круге, их крошечные кошачьи лица улыбались, но их движения были отточены, как у экспертов.

— Все в значительной степени делают свое дело, — сказал мне, Лука с усмешкой. Он взял меня за руку и мягко обернул одну руку вокруг моей талии, притягивая меня ближе к себе. В своем черном смокинге и белой рубашке он выглядел как старинная кинозвезда. Классически красивый. Его зеленые глаза встретились с моими, и он покружил меня вокруг с удивительным мастерством.

— Все смотрят на тебя, — сказл он. — Ты — королева бала.

— В самом деле? — Я чувствовала, что краснею. Это было похоже на невероятную магию мечты. Мечты любой девушки. Взгляд Луки на меня во время танца, заставил мои внутренности зудеть от волнения. Чистое, невинное удовольствие разлилось во мне. Это нормально, что ты чувствуешь себя так, — сказала я себе. Это просто на одну ночь. Это ничего не значит. И у меня до сих пор нет парня.

Наконец, я отвела взгляд, концентрируясь на своих ногах. К счастью Лука, казалось, точно знал, что он делает. Он двигался так галантно и правильно.

— Ты действительно умеешь танцевать, — сказала я, зная, что сама вовсе этого не умею, но в тоже время я наслаждалась этим.

— Я должен был этому научиться, — ответил Лука, немного запыхавшись, когда он взял меня за руку и я закрутилась, смеясь и качнулась назад к нему. — А у вас этому не учат?

— Это все специальная часть ритуального унижения на Земле для подростка — не иметь понятия, как танцевать или говорить с парнями, — сказала я ему.

— Я бы так не сказал, — сказал он быстро, его глаза бросились прочь, когда он заговорил. Я спрятала улыбку, обходя взглядом чрезмерного мужчину в длинном темно-синем смокинге с соответствующей синей полосой в волосах. Человек, из двадцатых годов, подарил мне зубастую улыбку.

— Валдар, — прошептал Лука, — Сын Вании.

— Но не похоже, что ей за тридцать, — сказала я, успокоившись. Я снова взглянула на Валдара, чья партнерша смотрела на меня с суженными глазами. — Они словно, брат и сестра.

— Вания остановила свое старение в своих двадцатых годах, как и делает большинство из них. Вампиры такие тщеславные. — Он поморщился. — И это не каламбур.

Музыка остановилась, и люди отошли от танцпола, чтобы собраться по бокам комнаты, у столов с прохладительными напитками. Группа молодых, черноволосых мальчиков, пила томатно-красную смесь. Кровь? Я вздрогнула, вспомнив, что все в этой комнате могли буквально высосать жизнь из меня, если захотят.

— Как думаешь, кто-нибудь видит во мне смертную? — спокойно спросила я у Луки, когда мы начали идти к вакантному дивану в османском стиле у двери.

— Смертные? — сказал пронзительный голос рядом со мной, и я замерла. Тилли появилась рядом с нами, ее дикие вьющиеся волосы все еще были в беспорядке. Ее обтягивающее бархатное платье прижималось к её телу. Она ненадолго ушла в себя, и мое сердце замедлилось. Если она была пьяна…

— О чём ты Тилли? — голос Луки был наполнен светом, но одна из его рук нашла мою и сжала её.

— Она сказала что-то о смертных. — Глаза Тилли засверкали. — Здесь есть кто-то из них? Во дворце?

— Не будь глупой. — Лука выглядел озадаченным. — Ты випила слишком много виноградного сока, Тилли. Тебе уже начинает мерещиться.

Тилли подняла голову и её миндалевидные глаза уставились на меня. — Она сказала это. — Она подошла ко мне ближе и её нос дернулся, как будто она обнюхивала меня. — Ты появился из ниоткуда, мисс…Кто ты?

— Я… — начала говорить я, смотря на Луку. — Я Джейн, южный оборотень, — Я старалась сохранить свой голос спокойным, насколько это было возможно.

— Хм. — Она задержалась на секунду дольше рядом со мной и мое дыхание, казалось, застыло в горле. Я вспомнила, что сказал Лука: ведьмы могут принести тебе вред, просто взглянув на тебя. Мои глаза скользнули от неё.

— У меня прекрасный слух, — надменно сказала она Луке. — Как ты знаешь.

— Конечно, — сказал он, убедительно ей улыбнувшись. — Но виноградный сок несколько притупляет чувства, ведь так?

Тилли посмотрела в свой стакан, который был пуст, и понюхала его. — Возможно, — сказала она, её голос треснул. Она покачала головой в эксцентричном движении. — Когда они вынесут торт? — сказала она. — Или нам придется терпеть одну из мрачных речей, прежде чем они вынесут его?

Губы Луки дернулись в подлинной улыбке и мое тело расслабилось.

Звук звона металла против стекла привлек всеобщее внимание к передней части комнаты, где Селеста стояла терпеливо ожидая тишины.

_____

— Хорошо проводишь время? — Вания облизала губы слишком близко ко мне, и я сражалась с инстинктом рвануть от нее. Это, конечно, бы выдало меня.

— Очень хорошо, спасибо, — вежливо сказала я, впервые заметив небольшой алмазовый пирсинг в её изящном носу.

Она улыбнулась, поднимая палец, как будто для того, чтобы протереть невидимую слезу с глаз. — Я считаю, эти маленькие тусовки такими трогательными.

Милтон появился у нее за спиной, обернув руки вокруг ее ивовой талии. — Ты такая милая. — Вкрадчиво сказал он. — Лично эти случаи просто делают меня голодным. — Когда я повернулась, я заметила, что он смотрит прямо на меня, и я слегка ошарашилась. — Никакой нормальной еды, — продолжал он. — Лишь множество серых предложений на этих столах.

Я улыбнулась, внезапно ощутив свой ужас. Милтон и Вания вели себя так, как будто хотели расколоть меня. Мои глаза заметались, чтобы найти Луку, но он стоял на другой стороне рядом с Тилли, которая бормотала что-то в его ухо.

Шум в комнате затих, как только Селеста сказала всем затихнуть.

Я медленно шагнула назад, но наткнулась на твердую руку. Я продолжала смотреть на Луку, но он смотрел прямо перед собой, когда Селеста заговорила нежным, но сильным голосом для всех нас. Понимая, что меня сейчас никто не спасет, я осталась на месте, только наполовину слушая речь, гораздо больше внимания я уделяла своему бешено стучащему сердцу. Казалось, прошли часы до того, как Селеста закончила говорить, поднимая бокал для гостей. Оркестр начал настраиваться, и я немного выдвинулась вперед.

— Лучше останься, дорогая, — Вания наклонилась, чтобы прошептать это мне. — Лука сопровождает эту убогую Тилли в дамскую комнату. — Она улыбнулась мне, когда я подняла голову, чтобы посмотреть на неё. — Милтон, и я побудем твоей компанией пока он не вернется.

С растущим чувством паники я наблюдала, как Лука наполовину нес, наполовину тянул Тилли через двойные двери, не сознавая, что рядом со мной была Вания.

Ну же, Лука, — подумала я, смотря глазами на дверь. Вместо Луки в ней появился Лоу, с одной из обслуживающих девушек, которая собирала пустые тарелки и стаканы.

— Лоу! — громко позвала я, удивив саму себя.

Он нахмурился, глядя во все стороны. К моему облегчению его глаза нашли меня. На один ужасный момент я подумала, что он собирался отвернуться и оставить меня в лапах Вании, но он пересек комнату, с шуточной улыбкой на лице.

— Ах, боже мой. Он уже оставил тебя? — Сказал он, коротко кивая Борджиа. — Позволь я найду тебе ещё что-нибудь выпить, — Быстрым, сильным движением он взял меня за руку и потянул меня за собой на другую сторону комнаты.

— Спасибо, — сказал я, возвращая свое дыхание после такого потрясения. — Я думала, что я никогда не сбегу от них.

— Это ничего, — Лоу огляделся, но его взгляд вернулся ко мне. — Но, конечно, ты знаешь, что твоя собственная сила может быть подавлена их…так что-то произошло?

— Да, нет…Я просто была застигнута врасплох, — импровизировала я, растерянно. — И они довольно подавляющи.

— Интересно. — Он взял стакан, с чем-то похожим на воду, у обслуживающей девушки, пока она шла к другой группе гостей. — Ты либо очень наивна, либо у тебя есть все основания опасаться Борджиа… — Он сделал паузу, его взгляд выискивал что-то во мне. — Так что же из этого?

Я покачала головой, как будто я не понимала его. Внутри я поняла, что внимательный Лоу был более опасен, чем Борджиа.

Я повернулась, как тонко, как только могла, чтобы посмотреть на вампиров, но они исчезли. Я снова расслабилась.

— Ты не обязан оставаться со мной, — сказала я ему. — Уверена, у тебе есть много интересных гостей, с которыми ты можешь поболтать.

— Нет, — сказал он спокойно. — Все они и наполовину не интересны, так как ты.

К моему облегчению, Лука появился в зале, взволнованно оглядываясь. Он нашел Лоу и меня, и поспешил к нам.

— Мне так жаль, что я оставил тебя. Но как я вижу, ты была спасена. — Он похлопал брата по плечу. — Спасибо, брат.

— Ты, действительно, должен присматривать за Джейн, — сказал Лоу ему. — Она здесь, как агнец на заклание.

Лука немного побледнел, но не растерялся.

— Мне нужно на свежий воздух, — сказал он, обращаясь ко мне. — Здесь становится душно. — Он снял пиджак и перевесил его через руку.

Лоу усмехнулся, его острые, белые зубы полностью открылись. — Комната полна зверей, — издевался он. — Что ты ожидал?

Лука закатил глаза, глядя на брата и дернул меня за руку. — Здесь есть красивый сад в задней части дворца. Хорошее место, чтобы посидеть вдали от шума. — Проносясь мимо ошеломленного Лоу мы прошли к большой двери возле витража, мимо оркестра, где Далия сидела зевая.

Музыка немного исчезла, когда дверь закрылась позади нас. Зал в который мы вошли был с массой картин в золоченых рамах и со зрелищной мраморной плиткой, отполированной до совершенства. Я никогда не могла устоять перед полированным полом, и я обнаружила, что кручусь вокруг, припонимая подолы платья, я так не делала с тех пор, как была ребенком. Я почти забыла, что Лука был здесь рядом со мной, пока я не остановилась, чувствуя легкое головокружение, и увидела, что он наблюдает за мной с усмешкой.

— Прости, — сказал я икая. — Я обычно не веду себя так…Я предполагаю, что это из-за того, что эта ночь такая особенная. Это заставляет меня немного побезобразничать.

— Я одобряю твое поведение, — сказал он, все еще улыбаясь мне. — Я надеюсь, что получу шанс увидеть твое шаловливое поведение еще чаще.

— Правда? — Сказала я, крутя юбкой из стороны в сторону. — Не позволяй драгоценным ангелам услышать это от тебя, или они просто выкинут нас отсюда.

— Мне на это все равно, — сказал он. — Мы могли бы уйти лишь одни и плохо себя вести где-нибудь в другом месте.

— Лука! — сказала я с притворным неодобрением. — Ты был таким джентлеменом всю ночь!

— Я не имел в виду… — сказал он. — Я не то хотел сказать…

Я ухмыльнулась из-за его дискомфорта. — Так, мы увидим этот таинственный сад, или нет?

Дверь была громоздкой, но в конце концов Лука открыл её, и мы проскользнули вниз в небольшой ковровый коридор. Все было тихо, но когда мы шли дальше по коридору, то услышали звук приглушенных голосов из большой комнаты в конце. Внутри было темно. Я тревожно поглядывала на Луку, который замедлил шаг, мягко положив свою руку на мою, чтобы остановить меня.

— Кто здесь? — позвал формальный, урчащий голос.

— Вания, — пробормотал он. — Это Лука, — громко сказал он.

Вания появилась в дверях, её глаза сузились. — Ну, помяни дьявола, — сказала она. — Валдар и я просто раздумывали здесь кое о чем… — Она замолчала, её взгляд захлестнул меня, как прожектор. — Когда волк…вовсе и не волк?

Лицо Луки застыло. — Я не понимаю.

— Правда? — она шагнула ближе, затем ещё ближе, и поднесла свой блестящий черный ноготь к моему подбородку. Я осталась на том же месте, где и стояла.

— Вания, — вздохнул Лука, хмурясь на её жест. — Что у тебя на уме?

— Ох, дорогуша, — сказала она театрально. — У нас тут небольшая…дилемма…прямо в наших руках.

Мои глаза беспокойно скользнули к Луке, выражение лица которого было бесстрастным. Только небольшой тик в шеке выдавал его.

— Видишь ли в чем проблема, — сказал Вания. — Это милое создание, не пахнет так, как нужно.

Я сглотнула. Это не сработало. Мята и лавровый лист не сработали.

— Ты пьяна, — сказал Лука официально. — И ты все себе напридумывала.

— Не думай так, большой мальчик… — Валдар вышел из-за спины Вании, как гигантская тень из ночи. — Я не выпил ни капли и я согласен с моей матерью, — он улыбнулся мне, и его клыки были там, острые и сверкающие в тусклом свете.

Лука спокойно встал передо мной.

— Я предлагаю вам вернуться к вечеру и забыть об этом, — сказал он, переводя взгляд с Вании на Валдара. — Вы же знаете последствия укусов в Ниссилиуме. Стоит ли это того?

— О сладкий ад, да, — сказал Вания, наклоняя голову назад и смеясь. — За один короткий промежуток в утомительно хорошем поведении. Для этой, сладкой капли смертной крови на моем языке. — Она вздрогнула, уронив голову.

И как только я отодвинулась от неё, её рука взлетела, чтобы захватить мою руку, перевернув её и притянув меня.

— Джейн! — Лука бросился вперед, быстро толкая меня назад. Когда я попыталась понять, что же происходит, я почувствовала тепло, поступающее от его тела и импульс в его щеке. Он, казалось, становился все больше и больше, и его рубашка стала деформироваться под моей рукой.

— Осторожнее волчонок, — издевалась Вания, все еще сжимая меня. — Я быстрее, чем ты… — С треском его челюсти, рот Луки открылся, показывая все зубы, и он запрокинул голову и взревел, так яростно, чем изрядно шокировал её.

— Лука! — крикнула я, бросив взгляд на встревоженное лицо Валдара, позади Вании.

Вания тем временем подошла ближе к сыну, и они оба отошли подальше от Луки.

Я тоже отступила, когда Лука зарычал, его рубашка порвалась, а руки покрылись мелким черными волосами. Я не смела дальше на это смотреть. Я отвернулась и закрыла глаза.

— Уходите, — он зарычал на Ванию и Валдара. — Сейчас же!

С одним кратким взглядом на нас обоих, Валдар взял Ванию и потащил её по коридору, и потом она зарычала и пробормотала что-то себе под нос.

Я осталась в замешательстве, глядя на спину Луки, его рубашка была разорвана, и висела вокруг его талии, а его мышцы пульсировали. Он не обернулся. Вместо этого он положил голову на руки, по нему прокатилась дрожь, и он неслышно застонал.

— Лука, — я осторожно положила ладонь на его лопатку. — Ты в порядке?

Была пауза, а затем, по-прежнему стоя спиной ко мне, он начал медленно качать головой.

— Дерьмо, — пробормотал он. — Я вовсе не в порядке.

Я убрала свою руку, думая, должна ли я уйти. Оставить это место, и Ниссилиум. Но я все еще не двигалась. Я не могла оставить его. Мне этого не хотелось.

В конце концов, Лука поднял голову, и я увидела, что его тело пришло в норму. Он медленно повернулся ко мне лицом, и хотя его глаза были темно-зеленые и немного налиты кровью, это снова был Лука.

— Я сделал глупость, — мрачно сказал он. — Я привел тебя сюда, в такое место. Это было эгоистично и наивно для меня. — Он покачал головой. — Мы должны попытаться отправить тебя домой. И как можно быстрее.

— И где же этот дом? — сказал холодный голос в стороне.

Лука и я быстро повернулись, чтобы посмотреть на Лоу, опирающегося на стенку позади нас, с наглой улыбкой на лице. — Где твой дом?

Лука бросил взгляд на меня, что говорил: «Молчи и позволь мне самому все обсудить». Поэтому я замолчала, убедившись, однако бросить на Лоу возмущенный взгляд.

Он, казалось, этого не заметил. Сейчас он только смотрел на брата.

— Я знал, что она не волчица, — холодно сказал он. — Знал, с того момента, когда вперые её увидел. Я почувствовал её ауру.

— И? — смело сказал Лука. — Она не сделала ничего плохого.

— Пока нет… — начал Лоу агрессивно, но, видя, выражение Луки наполненное болью он изменил свой тон на более спокойный. — Я просто обеспокоен о тебе, брат. Ты знаешь, как это закончиться. Мы все знаем, что на самом деле случилось с Габриэлем…

— Мне плевать, — сказал Лука, с силой. — Ты её не знаешь. И меня тоже.

Лоу молчал в течение минуты, и, наконец, его глаза повернулись ко мне.

— Итак, ты соблазнила его. Ты соблазнила его своей магией смертных и заставила его желать тебя. Но посмотри на него! Он превратился сегодня…Из-за тебя. — Он шагнул прямо ко мне, и с голосом капающим насмешкой, близко подвинул ко мне лицо. — Я говорю тебе это. Ты уйдешь сегодня вечером и никогда не будешь возвращаться. Я не позволю тебе разрушить его жизнь.

— Между нами ничего нет, — сказал ему, Лука. — Если хочешь знать, я был болен и устал от Хеноры и Альфреда. Из-за их постоянных вопросов о том, если у меня кто-то. Джейн мой друг, и она согласилась…сыграть роль моей девушки на сегодняшний вечер.

Я обняла себя. Это все правда. Так почему же я чувствую себя так… разочаровано? Почему я чувствую себя так глупо? Объясните.

— Без разницы, — небрежно сказал Лоу. — Ей все еще не место здесь.

— Я никогда не хотела обидеть Луку, — мой голос надломился. — Но я вижу, что из-за меня у него здесь неприятности.

— Нет, нет, Джейн, — мягко сказал Лука, положив руку на мою. Я сжала его пальцы, как будто это был последний раз, когда я трогаю его, не желая отпускать его.

— Да. — Я повернулась к нему лицом полностью, тем самым Лоу больше не мог увидеть наши лица. — Я не хочу говорить этого, но это так. Достаточно скоро, все узнают, что я не волк. Если Вания не скажет им, то скажет он. — Я жестом указала головой назад.

Я изучала каждый сантиметр лица Луки. Его нежные, зеленые глаза, его отточенные скулы и темные тени, что упали перед его глазами. Я хотела запомнить это лицо навсегда.

— Лоу, оставь нас, — спокойно сказал Лука.

— Я не…

— Я хочу попрощаться с Джейн, — настаивал Лука. — Дай нам хотя бы попрощаться..

Лоу немного колебался, прежде чем снова заговорил.

— Очень хорошо. У тебя есть четыре минуты, чтобы избавиться от нее. — С этими словами он повернулся и пошел по коридору. Мы наблюдали за ним, пока он не закрыл двери позади себя.

Лука повернулся ко мне. — Я приду и увижу тебя, — сказал он тихо, но лихорадочно. — Это будет трудно, потому что Лоу сообщит обо всем этом Хеноре и Альфреду…За мной начнут следить. Но я сделаю это. — Он держал меня за лицо в одной руке и привлек меня к себе, уткнувшись лбом в мой. Я чувствовала, что у меня вот-вот потекут слезы и ко мне придет одиночество.

Хотя я должна была сказать ему, что это был конец, что для нас обоих лучше, больше никогда друг друга не видеть, я ничего не сказала.

Мое эгоистичное сердце, не отпускало меня от него.

Я увидела тихий сад в задней части дворца. Лука повел меня туда, его рука держала мою, когда мы шли туда. Когда мы достигли противоположной стороны, ряда темных, покрытых листвой кустов, показывающих проторенный, но незапланированный путь. Мы спокойно дошли до высоких ворот из кованого железа, которые открыл Лука, и мы проскользнули, с территории дворца.

Я оглянулась на узкой дорожке, через акров травы, в задней части дворца, который красиво мерцал — тени двигались позади витража большого зала.

Я придвинулась, чтобы взяться за Луку, но он покачал головой.

— Я не могу отправить тебя, или пойти с тобой, — сказал он печально. — Ты должна сделать это сама.

Я чувствовала себя сейчас также, как и в пять лет, стоя у школьных ворот с моим отцом. Одиноко, и испуганно, из-за того, что я могу не увидеть его снова. Безопасность, семья уходила от меня.

— Я приду, как только смогу. — Лука сжал мое лицо руками и нежно поцеловал меня в голову. — Закрой глаза.

Я сделала, как он мне сказал, но неохотно. С сожалением, я пожелала оказаться дома.

— Прошай, Джейн, — он колебался. — Позаботься о себе.

Закрывая глаза, я чувствовала, как от меня исчезает небольшая часть моего мира.

Глава 18

Весна почти началась. Как-то резко холодный ветер стал теплей и на полях появились цветы. Окна в доме были распахнуты. Мама снова запела.

Мы с Дот лежали на папиной скамейке и грелись на солнышке, а у наших ног лежали остатки нашего пикника.

У меня еще было пол часа до того, как придет Эван, чтобы поговорить с папой о работе. У папы пошло дело в гору и он уже мог нанять себе помощника.

Я тяжело вздохнула вспомнив о том, что мне предстояло готовиться к выпускным экзаменам. Последние две недели я как могла увиливала от выполнения домашних заданий. Я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме чувства пустоты внутри меня. Словно кто-то выпустил из меня весь воздух и я сдулась. Мама проверяла насколько хорошо я знаю теорию, а Эван намеренно забирал меня покататься на машине. Это отвлекало меня, но коль скоро сесть за руль автомобиля мне удастся не раньше чем через год, мне пришлось заставлять себя.

— В чем дело? — спросила меня мама в один из вечеров, когда я сидела уставившись в пустоту. — В последнее время ты очень молчалива.

— Мне немного не по себе, вот и все. — я уставилась на обложку книги, которую держала мама. — Я не знаю почему.

Но на самом деле я знала. Я знала о той ночи, когда я вернулась с бала всего час спустя после того, как ушла, забежала наверх, стянула с себя платье, бесцеремонно запихнула его в шкаф и забралась в кровать в восемь вечера. У меня было ощущение, что у меня что-то забрали. Что-то, неотделимое от моей жизни, от меня самой. И я злилась. На себя, на Лоу и даже на Луку. Мне дали то, чего я желала, а потом взяли и забрали. Вот так просто. Мама решила, что это было связано с Эваном и я не стала ее разубеждать. Что же я могла ей сказать? Я просто сидела и смотрела часами в окно уговаривая себя в том, что это было к лучшему. Что мечты разбились. Теперь мне нужно было сосредоточиться на реальной жизни. Мне нужно было смотреть в лицо своему будущему.

И у меня есть Эван.

Эван был немного непредсказуемым и капризным, но он, во всяком случае, жил от меня всего в нескольких километрах. И мне не нужно было ускользать из дома, чтобы увидеть его. Мне нужно быть благодарной за то, что я встречаюсь с таким парнем, как он, с парнем, который заставлял меня чувствовать себя одновременно сексуальной, желанной, скромной и уверенной. Мне нравилось как он трогает меня, как он держится со мной, но…

— Но что?

— Джейн? — Дот открыла глаза и села. Она повернула голову в мою сторону хмуро разглядывая меня. — Ты разговариваешь сама с собой.

— Что? — я поморщилась. — О Боже…. прости, — я вытянула ноги и поняла, что джинсы стали мне малы.

— Ты такая смешная в последние дни, — Дот сорвала листочек с куста и стала мять его руками. — у тебя настроение меняется и все такое, — она искоса посмотрела на меня. — Если это и есть влюбленность, то других она явно раздражает.

Я засмеялась. — Кто сказал, что я влюблена?

— Ты все время ворчишь, ничего не ешь и не можешь сосредоточиться, — Дот бросила остатки листа на землю. — Тоже самое происходило с сестрой Кассиди Клэр, незадолго до того, как они с Харри обручились. Она сказала, что влюбленность — это ужасно. — Дот посмотрела на выражение моего лица.

— Прекрати это, — отшила я ее. — Может, я и влюблена. Я не знаю.

— Ты должна знать, — Дот сконцентрировано сжала губы. — Когда ты думаешь об Эване, у тебя возникает покалывание в животе?

Это было правдой.

— Итак, — Дот перекатилась на живот — почему же ты такая печальная?

— Я не печальная…я просто сбита с толку, — я остановилась размышляя о том, а не рассказать ли Дот о Луке и о Ниссилиуме. Но если я скажу ей, что вампиры — это не выдумка, а реальные существа, живущие в параллельном мире, то это будет глупостью. Ее начнут мучить ночные кошмары.

К счастью звук подъезжающей машины привлек наше с Дот внимание.

Я присмотрелась и сквозь деревья увидела голубой цвет машины Эвана.

— Это Эван, — я улыбнулась Дот. — Пойдем поздороваемся.

Эван и отец сидели на кухне за обеденным столом и что-то обсуждали, когда мы с Дот вошли, но он поднял голову и обезоруживающе мне улыбнулся. И как это я смогла забыть какой эффект он на меня оказывал после недолгой разлуки.

— Привет, Дот, — он вытянул руку, — Дай пять! Как поживает моя любимая маленькая сестренка?

— Отлично! — ответила Дот со скромностью, которая была ей не свойственна и папа поднял от удивления брови.

— Дайте нам полчаса, девочки, а потом он будет весь в вашем распоряжении.

Эван одарил меня таким взглядом….Медленным, сексуальным….. рот не улыбается и в голубых глазах напряжение.

— Пойдем, — я потянула Дот за руку. — Поможешь мне прибраться в моей комнате.

Наверху, Дот завалилась на мою кровать, пока я пыталась собрать ворох одежды, который пролежал нетронутым на полу несколько дней. Платяной шкаф был полуоткрыт и мой взгляд упал на голубое сатиновое платье. Меня пронзил приступ меланхолии. Мне не хотелось смотреть на него. Я пересекла комнату и вытащила его, неуклюже пытаясь дотянуться до вешалки.

— Ого, — Дот наблюдала за мной с интересом. — Какое красивое! — она села на кровати часто моргая. — Когда ты его надевала?

— Это платье? — бросила я равнодушно. — Я его просто примерила…она принадлежало маме, — я расправила юбки, и теперь мне не хотелось убирать его, от движения из него что-то выпало.

Фотография.

Я совсем забыла про нее. Не глядя на Дот я наклонилась, подняла ее и положила поверх комода, намереваясь разглядеть ее позже. Но Дот уже смотрела на нее своим орлиным взглядом. Она скатилась с кровати и подбежала, чтобы разглядеть фото.

— Дот, оставь, там ничего особенного, — сказала я немного резко.

Она проигнорировала меня и принялась изучать её.

— Фотография мальчика, — сказала она разочарованно. — Зачем она тебе? Кто это?

Не зная что ответить я выхватила фото из ее рук.

Это был Рафаэль. На снимке ему было около пятнадцати лет. Такие же белесые кучерявые волосы, идеальной формы нос. Он не улыбался, — он даже выглядел злым, ухмыляющимся на камеру, глаза прищурены.

Я еще немного разглядывала ее а потом снова положила на комод.

— Должно быть, эта фотография принадлежала маме и она про нее забыла, — сказала я рассеяно. — Я спрошу у нее позже.

К счастью, Дот потеряла к ней интерес. Она была занята раскладыванием матрешки. Наконец, я повесила платье на плечики и поместила его снаружи платяного шкафа.

— Достаточно уборки на сегодня, — сказала я глядя на свою неубранную кровать. — Но все равно большое спасибо за помощь, — я похлопала Дот по голове и в этот момент в дверь постучали.

— Не против, если я войду? — раздался голос Эвана. — Мы с твоим папой закончили на сегодня.

Прежде, чем я смогла ответить Дот метнулась к двери.

Глаза у Эвана притворно округлились.

— Наконец, я увижу спальню Джонас… — сказал он в с преувеличенным восхищением. Он зашел внутрь, оглядывая комнату: мою не заправленную постель, одежду спешно брошенную на стул вперемешку с книгами и грязные треники на полу.

— Как я погляжу ты еще не успела убраться, — сказал он ухмыляясь мне.

— Мы отвлеклись, — я слегка покраснела и мне захотелось, чтобы Дот смекнула что к чему и вышла из комнаты.

Но как я и предполагала, она не шелохнулась.

— Дот, — сказала я сквозь стиснутые зубы, — разве тебе не надо делать домашнюю работу…или еще чем-нибудь заняться?

— Отличная комната, — сказал Эван подходя к окну, — Шикарный вид из окна, — он повернулся ко мне спиной. — Готовь поспорить, что ты проводишь в ней много времени, да?

— Раньше, она практически отсюда не выходила, — сказала Дот. — Но сейчас кое-что поменялось, — она бросила взгляд на Эвана.

— Вот и хорошо, — Эван погладил ее по голове. — Не возражаешь если я проведу немного времени наедине с твоей сестрой?

Как по мановению волшебной палочки, Дот превратилась в образец послушания.

— Конечно нет, — она направилась к двери. — Ведите себя хорошо, — проурчала она и дверь за ней захлопнулась.

Я закатила глаза, но рассмеялась, так же, как и Эван.

— Она такая милая, — сказал он.

— Ага, — согласилась я. — Хотя иногда она меня вымораживает.

— Маленькие сестрички, — вздохнул он. Я взглянула на него, борясь с желанием сказать что-нибудь грубое о его сестре.

Эван подошел к тому месту, где я стояла напротив комода спиной к окну, Он сегодня был в черном и еще он подстригся. Его кожа уже успела загореть на солнце, которое еще не так ярко светило. Он улыбнулся своей прекрасной улыбкой, обнял меня за талию, притянул к себе и взял меня за руки. Я таяла от его прикосновения и прижалась к нему бедрами. Я положила голову на выемку его шеи.

— Ты в порядке, милая? — осторожно спросил он, — Ты такая тихая.

Я отстранилась от него.

— Столько всего навалилось, — выдумала я, — учеба, скоро важные экзамены…

— Хочешь, чтобы я помог тебе? — спросил он теребя мои волосы. — Я бы мог протестировать тебя, — он усмехнулся. — Или научить тебя.

Я несильно ударила его по руке.

— Неплохо бы, но мне кажется, я не смогу сосредоточиться… если ты будешь меня учить.

— Может, тебе надо отдохнуть — он погладил мои волосы, — провести время со своим парнем.

Я подавила необъяснимое чувство дискомфорта, которое я ощутила.

— Возможно, ты прав, — я вздохнула и увидела как его взгляд задержался на чем-то позади меня. Он нахмурился.

— Что такое? — спросила я.

— Ничего, — Эван улыбнулся. — Я просто увидел птичку…из твоего окна.

Я повернулась, но увидела только качающиеся верхушки деревьев. — Я не вижу её.

— Она уже улетела, — сказал он весело, но он выпустил меня из рук, подошел к комоду и взглянул на свое отражение в зеркале, которое висело над ним.

— Пойдем, прогуляемся, — сказал он изменившимся голосом — более высоким и нервным.

— Эван? — я смотрела ему в спину, пытаясь поймать его взгляд в зеркале. — Что только что произошло?

Я увидела, как изменилось его выражение, он старался успокоиться. Он потер виски и повернулся, чтобы посмотреть на меня.

— Ничего не случилось, — сказал он, — ты все воспринимаешь слишком остро.

Я смотрела на него в замешательстве и с обидой — Я просто спросила…

— Пойдем прогуляемся, — повторил он, избегая смотреть мне в глаза. — Надень кардиган или что-нибудь еще….Позже станет прохладно.

— Ладно. — Я перебрала одежду со своего стула, чувствуя себя растерянно и безучастно одновременно. Я нашла мятую черную кофту и продела свои руки в её рукава, я знала, что Эван смотрел на меня, хотя я была спиной к нему.

— Хорошо. Я готова. — Я не имела никакого желания выходить на улицу, и мне было интересно смогу ли я противостоять ему, но Эван всегда казалось, очищал мою голову от всех вопросов, которые я хотела у него спросить.

Я почувствовала, его руки на своем плече, услышала его дыхание, когда он спустил их вниз и обернул их вокруг моей талии сзади.

— Прости, я бываю немного угрюмым, иногда, — сказал он в мои волосы. — Я не могу это объяснить. Я просто иногда чувствую себя грустно.

Он звучал так раскаянно, что я мягко вывернулась из его рук, чтобы встать к нему лицом.

— А я чувствительная, — сказала я, сканируя его лицо. — Мы составляем хорошую пару.

Он усмехнулся. — Не скучную по крайней мере, — сказал он.

Я улыбнулась ему в ответ, но я чувствовала себя опасной. Часть меня хотела, подтолкнуть Эвана к моей кровати и уступить место сильному притяжению, что я испытывала к нему. Другая часть меня хотела чего-то более устойчивого, более надежного, того, кому я могла бы доверять. Но я наклонилась и быстро поцеловала его в щеку. — Прогуляемся? Мы можем взять собаку.

Эван и я оказались на другой стороне Бэйла, к большому удовольствию Бобби, но, к моему небольшому трепету. Мы были слишком близко к дому Эвана, по-моему. Я подумала, что он снова захочет включить свою «добрую» миссию и привести меня к Саре. Но он не показывал никаких признаков этого, хотя он казалось о чем-то размышлял, когда шел. Я бы могла продолжить все это, но мысли и вопросы собирались в моей голове. Я начала думать о тех документах, что я нашла в машине Эвана в ту ночь. Я хотела знать, почему он уехал… Но я не знала, как это обсудить. Я опасалась его. Пока я полностью его не знала. Я не могла сейчас спокойно себя чувствовать, державшись с ним за руку или болтая. Мне казалось, что у него был какой-то секрет, а мне не нравились тайны. Никогда.

В конце концов, кластер из коттеджей, которые выстроились с одной стороны дороги из Бэйла закончились небольшой дорожкой.

— Дорога закончилась, — сказала я, — мне нужно возвращаться назад.

— Подожди, — вдруг сказал он, — не сейчас.

Я слегка нахмурилась. — Что такое?

Несколько мгновений он не решался, но потом заговорил: — Я все думаю….Мне интересно…что ты чувствуешь ко мне. Я имею ввиду…Я тебе действительно нравлюсь или я для тебя просто как средство от скуки?

— Ну конечно нет!

Он неловко пошевелил ногами. — Я не привязываюсь к людям. К девушкам, — он пристально посмотрел на меня. — Мне дается это с трудом.

— Я знаю, — куда он клонит? — И ты на самом деле мне нравишься. Но мы только недавно начали встречаться…Еще рано о чем то говорить…

— Конечно, — сказал он. — Просто я торчу тут все лето только ради тебя…Я не могу понять как ты воспринимаешь меня — как само собой разумеющееся, краткосрочное увлечение или тебе хотелось бы, чтобы я оставался рядом с тобой….дольше?

Я открыла рот, застигнутая врасплох. Всего несколько недель назад я видела как цинично он говорит об отношениях. Все те слова о том, как выбирать того, кого любить. То, что он говорил сейчас никак не увязывалось с его предыдущими словами.

— Что ты хочешь, чтобы я тебе ответила? — я обняла себя руками. — Я едва тебя знаю…И я так многого о тебе не знаю…,- я шагнула к нему.

— Что, например? — несколько морщинок появилось у него на лбу. — Я рассказал тебе все о себе.

— Ты не сказал мне почему сбежал? Ты просто опустил эти подробности.

Он затаил дыхание и воцарилась тишина. — Ты действительно хочешь это знать?

— Конечно, хочу.

Я не собиралась поднимать в нашем разговоре то, что я видела у него в багажнике. Он подумает, что я влезла в его жизнь. Копалась за его спиной.

— Ты просто, наверное, чувствовал…что просто исчезаешь, — сказала я. — Я имею в виду твоя мама…

— Ей плевать, — рявкнул он. — Она положила все на хорошее шоу, и я дал ей его. Но она была потеряна в своем мире. Со своим бойфрендом. Алкоголем, что она пила почти каждую ночь. Она даже не замечала, что я был рядом большую часть времени.

— Так…ты сбежал, чтобы привлечь её внимание? — сказала я, предполагая.

Он покачал головой и странно, и невесело рассмеялся.

— Не совсем так. Я от этого убегал. От её приступов гнева. От того факта, что она не вставала с постели до полудня и что наш дом постоянно был грязным и убогим независимо от того, сколько раз я убирался, на следующий день все становилось грязным снова.

— Мне жаль, — сказала я, думая, что я воспринимала свою маму такой какая она есть, как должное. — Так почему она была такой?

— Депрессия, — пробормотал он. — Но она особо не беспокоилась об этом… До того момента, когда она вдруг не поняла, что я ушел. А потом она испугалась и начала вести себя, как заинтересованный родитель. Я думаю, она хотела внимания. Она даже побывала на телевидении. — Он покачал головой. — Все думали, что она была святой. — Он посмотрел на меня. — Ты тоже так подумаешь, если встретишь её. Она может быть «нормальной», когда ей это нужно.

Я взяла его за руку, которая была замерзшей. — Эван. Я вижу, как тебе непонятны взаимоотношения. Я имею в виду… Мне тоже. Я никогда не встречалась с парнями. Я понятия не имею, что я делаю. Но я знаю, что меня тянет к тебе. И я восхищаюсь тобой… — Я сделала паузу. — Я думаю, что ты вроде капризный иногда, но у тебя есть причины для этого, я думаю. Из-за твоей семьи…

Он схватил мою руку. — Теперь у меня есть ты. Ты для меня, как семья…

Я улыбнулась так ярко, как только могла, но его интенсивность и ответственность с которой он об этом говорил, заставила меня почувствовать себя тяжело и гнетуще. Я знала, что я никогда не поддавайтесь ни на чьи речи, но Эван, кажется, говорил о слишком многом.

Я оставила Эвана в городе и вернулась назад с Бобби. Я должна была чувствовать себя окрыленной, из-за того, что такой человек, как он влюблен в меня. В такую чокнутую. Но вместо этого я почувствовала беспокойство. И в углу моего сердца я чувствовала, что-то похожее на тоску по дому.

Из-за Луки. Он заставил меня чувствовать себя как-то странно. Я понятия не имела, как должна чувствоваться любовь, и я догадывалась, что речь идет не только о чувстве безопасности и уюте. Это то, что чувствуют друзья. Когда ты влюблен, ты волнуешься и твое сердце хочет вот-вот вырваться из груди.

Ведь так?

В доме было тихо, когда я вернулась. Отец работал снаружи, когда я подошла к дому, он помахал мне, свистя Бобби. Мама делала что-то на кухне, а Дот была поглощена какой-то передачей по телевизору. Я взбежала по лестнице в свою спальню и стояла там, смотря на себя в зеркало. Я чувствовала себя на сто лет старше, чем прежде, до того, как я встретила Эвана…и Луку.

Я посмотрела вниз, чтобы найти фотографию — мой сувенир из Ниссилиума. Но её не было там, где я её оставила. Я нахмурилась. Мне нужна эта фотография.

Я вышла на лестничную площадку и высунула голову.

— Дот! — крикнула я.

— Что?

— Ты не выйдешь на секунду?

Я слышала слабый протестующий стон Дот, но она появилась из гостиной, с полунасмешливым, полураздраженным выражением на лице.

— Я думала, что ты ушла с Эваном? — она вытянула голову, чтобы посмотреть на мое лицо. — Что-то случилось?

— Ничего, — я пренебрежительно махнула рукой, и затем перешла на громкий шепот. — Ты взяла фото?

— Что за фото? — Она сморщила нос. — Ты имеешь в виду, фото того странного мальчика? Нет, я его не брала. — Она закатила глаза. — Зачем мне её забирать?

— Прекрасно. Не важно. Возвращайся смотреть то дерьмо, что ты сейчас смотришь по телевизору.

Дот снова закатила глаза и направилась в гостиную.

Я осталась там, где я была, прислушиваясь к телевизору, к звукам моей матери на кухне. Затем я вернулась в свою комнату и опустилась на пол, глядя под кровать. Ничего.

Я зарычала в отчаянии. Это фотография была моей связью с Лукой, с миром, в котором он был. Это доказывало мне, что я его не выдумала. Я села на колени, закрыв глаза. Моя реальность казалась настолько размытой в этот момент. Я пыталась почувствовать связь с парнем, который собирался разрушить свои барьеры ради меня. Но вместо этого, я скучала о парне, чье существование я даже не могла доказать себе, не говоря уже и о других.

Моя голова отяжелела и затуманилась, кажется у меня будет болеть голова. Я положила руки на уши, думая что это поможет. Через духоту в своем мозге, я могла услышать слова. Кружащие, нечеткие. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на них.

«Ты не в безопасности.»

Ясный, как колокольчик, голос говорил в моей голове. Я открыла глаза, оглядываясь вокруг.

Здесь никого не было.

«Он не безопасен.»

Тот же голос снова. Мой пульс ускорился и я положила одну руку к своей груди.

— Кто это? — слабо сказала я в тишине своей комнаты.

Я не могу тебя найти.

— Лука, — прошептала я. — Это ты? Ты здесь?

Я почти чувствовала его руки, нежно держащие меня за плечи, я села, и склонилась над полом. Я положила одну руку на край кровати, уверенная в том, что он возьмет меня за неё.

Но здесь никого не было.

Глава 19

Сейчас Эван работал полдня на моего отца, помогая выполнить несколько заказов. Мне следовало быть довольной. Частое присутствие Эвана рядом должно было помочь нам раскованнее чувствовать себя в отношении друг к другу другу. Мама даже приглашала его к столу. Но в ее присутствии он вел себя несколько странно, даже скованно. Он не хотел сильно распространяться о своей семье, и вместо него это делала моя мама.

По правде сказать, во время перерывов от работы, которые мы проводили наедине, он был куда более заинтересован в физической стороне наших отношений. Каждый диалог, который я начинала он заканчивал долгим поцелуем или словами о том, какая я славная и сексуальная. Он был внимательным и обворожительным и у меня перехватывало дух при виде его, особенно, когда он помогал на улице отцу и выцветшая рубашка подчеркивала его мускулистые руки. Да, я по прежнему хотела его. От его прикосновений тело мое покрывалось мурашками. Но в последнее время он был практически озабоченным.

Я хотела вывести его на разговор. Я хотела, чтобы он рассказал мне о себе больше, но вместо этого мы только валялись и тискали друг друга.

Не смотря на то, что он был таким соблазнительным, все это стало терять для меня свою привлекательность.

— Он такой тихий молодой человек, да? — спросила мама как-то вечером, когда он ушел домой, а мы остались сидеть на кухне. — У меня создалось впечатление, что у него было трудное детство.

— Так и есть, — сказала я просматривая свои записи для контрольной по математике. Будет чудом, если я наскребу на зачет.

— Да ты что? — спросила она с интересом. — Что случилось?

— У его мамы была депрессия. Поэтому он сбежал.

— Правда? — Мама выглядела шокированной. — Бедный мальчик. Бедная мама.

— Хм, — я отложила свои записи. — Это так сложно, мам. Он весь замкнулся на этом. Он выглядит куда более счастливым когда стругает деревяшки или водит машину, или играет с собакой….в общем, когда он занимается физическим трудом, а все остальное уже выходит за рамки.

— Не всем посчастливилось жить с двумя адекватными родителями, — сказала она вытаскивая тесто для булочек из холодильника. — Тебе нужно проявить сострадание. Я знаю, как тяжело тебе давалась учеба в школе. Но у тебя были мы. Ему же пришлось очень рано повзрослеть. Его жизнь была куда сложнее твоей.

Не намного сложнее жизни Луки, — подумалось мне.

— Но сейчас все изменилось. Он освободился от всего этого…хотя все еще ведет себя как сбитый с толку ребенок, — я вздохнула. — Не то, чтобы он говорил об этом….а мне бы этого хотелось. Но все его мысли нависают над ним темной тучей. Я не уверена, что смогу не обращать на это внимания….и не думаю, что готова для этого.

Или просто не хочу. Даже забавно, с каким рвением я связала себя с Лукой, но в тоже время была не готова сделать тоже самое в отношении Эвана.

— Он получил серьезную психологическую травму и не думаю, что так легко сможет справиться с ней, — мама нахмурилась. — Тебе следует повзрослеть немного. Люди не могут быть совершенными.

— Я знаю, — я на самом деле была молодой и незрелой. Даже немного избалованной. Эван и Лука решали все мои проблемы. Мама была права. А Луки не было рядом. Если у нас с ним действительно такая прочная связь, то почему после была он так долго не появлялся? Я вспомнила что он сказал Лоу в ту ночь. Точнее и не скажешь. Его чувства ко мне были просто платоническими, а вот Эван хотел меня как девушку.

Я взяла со стола свои записи и отодвинула стул.

— Пойду позанимаюсь наверху, — проворчала я.

Мама перестала раскатывать тесто и озадаченно на меня посмотрела.

— Все образуется само собой, — сказала она с улыбкой, — всегда так бывает.

Глава 20

После разговора с мамой я собрала себя в кучу. Никто не может обладать всем сразу. Но то, что было у меня вполне меня устраивало. Будущее было многообещающим. Все было просто прекрасно.

Поэтому когда передо мной предстал Лука я испытала одновременно и радость и шок.

На его лице добавилось краски и глаза его были яркими и живыми. Я не смогла противостоять улыбке. Как я могла думать, что он выглядел странно?

— Ты пришел! — сказала я глупо. — Как ты…?

— Шшш, — Лука приложил палец к моим губам. — Я не надолго…, - он пробежал глазами по моему лицу. — Прости, что я не приходил….Я был…Я видел кое-что. Я не знал что…, - он замешкался. — Но я не мог больше быть вдали от тебя. Мне нужно было увидеть тебя.

Я не слушала что он говорил. Все о чем я думала, так это то, что я знала что он бы не покинул меня. Глубоко в душе я знала, что он бы вернулся. Все будет хорошо.

Я глупо ухмыльнулась ему, не обращая внимания на его серьезный вид.

— Я так рада тебя видеть, — сказала я. — Я скучала по тебе так сильно…

Он положил руку мне на плечо и по ощущениям это было зловеще. — Я пришел предупредить тебя.

— Лука, что такое? Что-то случилось?

— Послушай, Джейн, — сказал он прямо. — У меня были видения. Плохие. Я не могу расшифровать их, но я должен был предупредить тебя.

Мне стало страшно. — Предупредить меня о чем?

Взгляд Луки нервно метнулся в сторону, он неуклюже сидел на скамье папы, куда я пришла, чтобы избавиться от своих смешанных чувств. Или разложить их по полочкам. Или что-то вроде того.

— Эван. — говорит он. — Эван не принесет тебе ничего хорошего.

Я нахмурилась. — Ты снова видел картинки в голове?

Лука кивнул. — Он не тот, кем он кажется, Джейн. В том, что он говорит тебе, что-то очень неправильное…Я не знаю почему, но у меня есть чувство, что он хочет причинить тебе вред.

Я смотрела на него несколько секунд, прежде чем снова улыбнуться.

— Брось, это шутка, да?

— Я пытался поговорить с тобой вчера…Мне казалось, ты слышала меня…., - Лука удерживал мой взгляд, — я знаю, что ты слышала.

— Я слышала тебя…,- Я вспомнила вчерашние слова Луки, — Так ты серьезно, да Лука?

Он посмотрел мне прямо в глаза. — Я надеюсь что нет. Но у меня редко бывают предчувствия…

— Погоди минутку, — я прервала его, — предчувствия?

Я поняла, что смотрю на него со злобой. Я была безумно рада его видеть, но теперь настроение мое поменялось. Почему все должно быть так сложно? Разве недостаточно было того, что я застряла между двумя разными мирами, что я встречаюсь с парнем, красивым как древнегреческий бог, и что он так безоговорочно предан мне? А теперь появился Лука, вошел в мою жизнь и перевернул все с ног на голову своими предчувствиями.

Лука не моргал, но он выглядел подавленным. Еще одна вещь напрягала меня. Почему никто не может стать веселее?

— Да, — сказал он, наконец. — В первые они появились у меня когда мне было восемь лет. Когда мои родители обернулись в Зеленом Лесу, неподалеку от Водной тропы. Моего отца чуть не убил вампир-изменник. В тот момент я как раз обретал человеческое обличье, хотя мой возраст предполагал быструю трансформацию. Я вернулся домой и меня отбросил на кровать крик, который чуть не разорвал мой мозг, — он замолчал восстанавливая дыхание, взгляд его потемнел от переживаемых воспоминаний. — Альфреду удалось отбиться, но он был серьезно ранен. Они с Хенорой нашли меня скорченным и трясущимся под кроватью.

— Как ужасно, — сказала я. Было сложно подобрать слова.

— Это не дар. Это скорее проклятье, если только — если только это может помочь предотвратить что-то. Я не говорил тебе раньше потому что надеялся, что я неправильно интерпретирую увиденное.

— Ты неправильно все понял, — сказала я ему. — Эван бывает иногда капризным, но он бы никогда не причинил мне вред.

— Ты уверена в этом? — Лука наблюдал за мной.

— Да! — я вскинула руки от отчаяния и злости. — Это уже начинает меня раздражать. Порой, я не вижу тебя по нескольку недель, а потом ты появляешься и все ставишь с ног на голову. Так, что я не знаю что дальше делать. Ты меня не хочешь, но и другим не отдаешь! — я закрыла глаза и добавила более мягким голосом: — Я имею ввиду…ты делаешь это неосознанно или еще как-то. Возможно, ты не осознаешь что ты делаешь. Но я воспринимаю это именно так.

— Так вот что ты думаешь? — сказал он, — Что я не хочу…

— Хватит! — я закрыла глаза руками. — Просто оставь меня в покое. Я больше не могу этого выносить, — глубоко внутри я чувствовала себя плохо, говоря ему эти слова, но я устала от непонимания наших с Лукой отношений.

— Это катастрофа, — сказал он.

— Лука, — я вздохнула и опустила руки от лица, чтобы взглянуть на него. — Я думаю, что нам обоим пора признаться себе в том, что между нами никогда не будет нормальных отношений. Это все так странно, и опасно, и…и я ненавижу секреты. Я думаю, что нам нужно продолжать жить своим жизнями, каждый сам по себе.

Я затаила дыхание.

— Если это то, чего ты хочешь, — сказал он мягко, — то конечно.

Я кивнула, отворачиваясь от него, слишком усталая, чтобы анализировать свои чувства.

Все что я слышала пока ждала, что он уйдет — это биение моего сердца.

Когда я обернулась через две минуты, белка остановилась в середине своего пути, чтобы что-то пожевать. И Лука ушел.

Вам знакомо чувство, которое возникает после того, как ты сказал или сделал что-то не так и хочешь все изменить? Ты чувствуешь себя напугано и немного эфорично. Сначала. Но когда драма утихает, ты просто чувствуешь пустоту и сожаление, и ты не можешь вспомнить, почему так поступил. И желаешь забрать свои слова и вернуться назад во времени.

Это именно то, что я чувствовала в день исчезновения Луки. Или, скорее, в тот день, когда я сказала ему уйти. Я потратила остальную часть дня в своей спальне, ненавидя себя, чувствуя себя пустой. Я боролась против своего чувства вины некоторое время, но потом я начала паниковать. Лука был прав? Может быть, Эван плох для меня? Чем больше я обдумывала это в своем мозгу, тем больше я сомневалась, что поступила правильно.

Я попыталась пожелать оказаться в Ниссилиуме; закрыв глаза и говоря это снова и снова. Но ничего не произошло. Я просто должна была ждать, пока Лука не вернется ко мне.

Если он теперь, хоть когда-нибудь вернется.

В последующие дни я со всем смирились. Но внутри я все же чувствовала себя ужасно. Я смотрела вокруг стола на маму, отца и Дот, не обращая внимания на мысли, циркулирующие в моей голове. Моя мать делала выговор Дот за то, что она оставила свои овощи, а мой папа застенчиво листал брошюры под названием «Мировые Лесные Материалы», кидая пищу в рот. Никто не заметил моего остекленелого выражения.

Я взяла с собой собаку на долгую прогулку, и шла через деревья, надеясь, что смогу врезаться в Луку. Я поднялась до самого верха, и стояла, глядя вверх, а не вниз, изучая луну, как она висела, далеко и застенчиво днем, ожидая, чтобы превратиться из выцветшей белой ленты к светящемуся диску в ночном небе.

Все вернулось на круги своя. К нормальности. Больше никаких бледных парней-волков.

В конце концов я решилась. Мне нужно сосредоточиться на Эване. Мне нужно забыть все о Луке. Он не был реальным для меня. Никогда не был. Это была просто…фаза.

Хотя, мне до сих снились сны обо всем этом. О Ниссилиуме. Однажды ночью я была там и на этот раз там был Лоу, а не Лука, ждавший меня на пути у воды. Он стоял, с враждебно сузившимися глазами, и когда я его увидела, он поднялся на ноги и подошел ко мне.

— Он никогда не захочет увидеть тебя снова, — сказал он мне, его глаза путешествовали по моему лицу, но не со взглядом злобы, а скорее с предупреждением. — Ты не можешь вернуться сюда.

А потом, когда я прошла мимо него, его рука потянулась, чтобы остановить меня.

— Тебе следовало прислушаться к его словам, — сказал он, но я не поняла, что он имеет в виду. — Вот увидишь.

А потом он ушел, и деревья заполнились глазами и лицами. За деревьями, шептались чьи-то тела, двигаясь, наблюдая.

Я сделала шаг назад и почувствовала, что одна нога шагает в воздухе, и я вспомнила, что позади меня была вода. В панике, я положила одну руку на улыбающийся силуэт передо мной. Но, когда рука притянула меня ближе, я увидела белую кожу, длинные темные волосы, и рубиново-красный рот.

— Я так рада, что ты вернулась, — промурлыкала Вания, продевая свой длинный черный ноготь в мою плоть. — Я надеюсь, что мы сможем быть друзьями.

Я открыла рот, но мой крик не вырвался наружу и, когда я вырвала свою руку в сторону, улыбка Вании стала ещё более похотливой.

— Приходи снова, дорогуша, — прошептала она. — Лука нуждается в тебе.

________

Я вернулась. Я нашла путь назад сама, и я пишу это рядом с кривой речкой, ожидая тебя. Мне нужно, попрощаться и увидеть тебя еще раз. И я надеюсь, что ты будешь знать, где я. Я буду ждать тебя. Помни, что бы ни случилось, я от всего сердца люблю тебя, но у меня не было выбора. Я почти потеряла свою мать, и теперь, когда она поправляется, я не могу оставить её. Она является частью моего долга, частью моего сердца. Я испытываю к ней родственную любовь… У меня никогда не будет такого, столь захватывающего, столь сильного чувства, что у меня было с тобой.

Если ты не придешь, я пойму. Но я знаю, что мое сердце будет разбито. Я оставляю этот дневник здесь, потому что это последний раз, когда я прихожу сюда. Я надеюсь, что ты найдешь его и прочитаешь все, о чем я думала все эти последние несколько недель. Мое время с тобой было прекрасным — это сон, я буду так, думать об этом. И он навсегда сохраниться в моей памяти как нечто драгоценное.

Глава 21

— Я никогда не вернусь обратно, — сказал Эван, с одной рукой обернутой вокруг меня, лежа на моей кровати.

Я положила свою голову на локоть. — Правда?

— Там ничего нет…кроме моей матери, — сказал он быстро, почти как если бы мысль о ней была незначительной и запоздалой. — Я предпочел бы быть с тобой.

— Что именно ты видишь во мне? — спросила я его. — Я имею в виду… должно быть очереди из девушек, выстраиваются за тобой.

Он подарил мне кривую улыбку. — Я не вижу их…И я не могу оторвать себе голову, чтобы ты увидела, насколько ты замечательная, Джейн. Ты красивая, но твоя красота не тщетна. Ты умна и скромна. — Он помолчал. — У тебя есть содержание.

— Ты прав, — вздохнула я. — Я не могу этого увидеть.

Он кивнул. — Это не удивительно. После того, что случилось…Но ты должна забыть о прошлом. То, как Сара поступала с тобой…Это вовсе не из-за тебя. Это из-за неё самой. У нее были свои собственные «проблемы„…от своего биологического отца. Он не был хорошим человеком, насколько я знаю. Он бил её мать. И она тоже с трудом могла избегать его побоев. Она поняла, что красота иногда бывает бессильна.

Я старалась выглядеть сочувствующе. но не думаю, что у меня это вышло.

— Я об этом не знала, — выпалила я. — Это многое объясняет.

— Ты имеешь в виду, её тягу к власти, — сказал Эван.

Я рассмеялась. — Заметь, ты это сказал.

— Я не говорю, что ты должна её простить, — снова заговорил он. — Просто попробуй понять причину её поведения. Ты просто оказалась рядом с ней не в то время, не в том месте.

— Хм, — я натянула одеяло. — Я была счастлива думать, что это её вина, за все неудачи в моей жизни. Но я уверена, что никто не рождается злодеем.

— Я не знаю, насчет этого, — сказал Эван, пожимая плечами. — Но большинство людей рождаются хорошими.

— Ты такой мудрый, — я игриво ткнула его локтем. — Как ты можешь быть таким зрелым в твоем то возрасте?

— Дерьмо случается. И это помогает увидеть человеческую натуру лучше, я так думаю.

— Я сожелею о твоей маме, — сказала я, надеясь на то, что он мне откроется. — Я не могу себе представить, что…

— Все в порядке, — прервал меня Эван. — Я не хочу и не считаю нужным об этом говорить. Я смирился с этим. — Он покачал головой. — Боже, этот разговор становиться слишком…

— Глубоким? Мне нравится глубокий разговор, больше чем поверхностный.

Эван погладил мою скулу пальцем. — Серьезно, ты никогда не будешь поверхностной.

— Ох, во мне тоже есть немного поверхностного, — пробормотала я. — Определенно.

Эван наклонился ко мне и, я почувствовала себе менее загруженной, чем я была несколько дней назад, я чувствовала себя лучше сейчас, когда я просто обожала его. Эван мог любить меня. И он жил в моем мире. Так было гораздо проще.

Его рот мягко встретился с моим, его глаза были открыты, когда он поцеловал меня, и мои бедра невольно придвинулись к нему. Он осторожно положил одну руку на мой живот, поглаживая его через мою футболку, и я извивалась в ответ, немного стягивая его рубашку, касаясь его крепкого живота, чувствуя с ним контракт. А потом его кроткий поцелуй стал другим, голодным. Он скользнул ладонью вверх, все выше и затем его рука уже была на моей спине, где его пальцы нашли застежку от моего лифчика и умело расстегнули её.

— Эван, — вдохнула я, немного отстраняясь от него с символичным сопротивлением, когда не одна часть меня хотела, чтобы он прекращал.

Он удерживал мой взгляд, притянул мое лицо к своему одним резким движением и поцеловал меня снова, более сильно. Мое тело было далеко от моего мозга, он давал свои слабые инструкции, но у него не было выбора, кроме как подчиниться, тому, что я сильно его целовала. Прежде чем я поняла, моя футболка оказалась у меня над головой, и он уже целовал мой живот. Я легла на спину, зная, что я должна найти в себе силы, чтобы остановить его, когда он поднял голову.

— Все нормально? — спросил он мягко. — Скажи мне, если хочешь остановиться.

Я кивнула, успокаивая его. Сейчас все было не так, как во время похода.

— Джейн! — крикнула моя мамы с лестничной площадки, полностью разрушая момент. — Вам двоим уже хватит времени в спальне. Эван уже должен быть на пути к дому.

Я вздохнула и закатила глаза глядя на него, а он сделал лицо разочарованного щенка в ответ. Он откинул назад волосы, приподнялся на колени и начал застегивать пуговицы на рубашке.

Я посмотрела на свой практически голый верх. С облегчением, я увидела, что мой бюстгальтер все ещё был на мне — это хорошо, что моя грудь хотя бы осталась прикрытой.

— Прости, — сказала я. — Моя мама сегодня, очевидно, следила за таймером…

— Все нормально, — Эван встал с кровати и жестом, подозвал меня. Я надела футболку и подошла к нему, он обнял меня, уткнувшись носом в мою шею.

— Я люблю тебя, Джейн, — сказал он, его голос был приглушенный, и я задалась вопросом, что же мне ему ответить, когда он поднял голову и приложил палец к моим губам. — Ты не должна ничего говорить мне в ответ, — сказал он мне, улыбаясь. — Я просто хотел, чтобы ты это знала.

Вдруг, я почувствовала себя просто глупой, из-за того, что продолжала думать о Луке. Эван был прекрасным во всех отношениях.

— Спасибо, Эван, — сказала я тихо. — Хорошо об этом знать, — Я протянула руку, чтобы застегнуть еще одну кнопку на его рубашке.

Но я пока не могла ему ответить. Я была уверена, что мое сердце было вовсе не здесь.

Глава 22

В первый Майский день мы с родителями стояли на крошечной зеленой лужайке Бэйла и смотрели как Дот держась за руки с Кассиди ходят вокруг каланчи.

— Это место затерялось во времени, — сказала я сухо одергивая собаку, которая хотела присоединиться к ним. — Клянусь, что только что засекла Тэсс из рода Д'Эрбервиллей рядом с палаткой со сладостями.

Мама толкнула меня локтем — Прекрати. Это так мило.

— Да уж, — я рассеяно помахала Дот, которая наслаждалась вниманием. — Мило до тошноты.

Десять маленьких девочек одетых в белые платьица в оборках и в лучших своих туфельках хихикали и визжали, подбрасывая ленточки над головами, по мере того, как аккордеонист ускорял темп мелодии. Для Бобби это было уже слишком. Он начал завистливо лаять.

— Иди и отведи собаку куда-нибудь, — сказала мама уголком рта, одновременно улыбаясь своей младшей дочери.

— Ох, — произнесла я притворно-разочарованно, — Но мне здесь так весело!

Она повернулась, закатывая глаза. — Ах, уходи, противная! Иди и займись какой-нибудь ерундой.

Я вздохнула, оттаскивая Бобби. — Увидимся дома. После того, как Дот стошнит от восторга.

Я почесала ему за ухом и подошла к ларьку, в котором продавался домашний сидр. Друг моего отца, Тэд, приветственно поднял шляпу и протянул мне поднос с миниатюрными стаканчиками.

— Попробуй-ка сидр! — он подмигнул и понизив голос добавил: — Отцу я ничего не скажу.

— Спасибо, Тэд, — я улыбнулась тряся головой. — Предложение заманчивое, но лучше я воздержусь.

— Что же случилось с подростковым бунтом! — Он опустошил содержимое стакана. — Расслабься! Позволь себе повеселиться время от времени, почему бы и нет?

Я усмехнулась и прошла дальше. Он был прав, мне нужно повеселиться, и когда я обогнула зеленую лужайку, прошла мимо буфета и женщин, собирающих лотерейные билеты я задумалась о том, был ли здесь Эван. Он говорил, что придет, хотя я сомневаюсь, что ему было по нраву такое деревенское празднество.

Я остановилась и стала наблюдать за группой мальчишек, пинающих футбольный мяч и кричащих на друг друга, а потом взглянула на часы. Половина четвертого. У меня впереди был еще целый день.

— Хотите я дам вам клевер? — спросил легкий знакомый голос. — Он принесет вам удачу.

Я обернулась и кожа на теле покрылась мурашками, когда я увидела длинные черные свободно струящиеся волосы и большие черные глаза, глядящие на меня.

— Далия, — я выдохнула, окидывая взглядом ее платье с цветочным принтом, белый воротничок и мягкую вязаную шаль. — Что, черт побери, ты здесь делаешь?

— Успокойся, — прошептала она, когда Бобби зарычал. Она положила ладонь на его голову и это утихомирила его. Она однозначно знала как обращаться со своими дальними родственниками, чего не скажешь о Луке. — Я чужестранка, мисс, — её глаза шаловливо бегали, когда она протянула мне свернутый из фольги клевер. — Прошу за него фунт, — сказала она с улыбкой, — и ни пенни меньше.

Мои губы растянулись в улыбке и я с трудом воздержалась от того, чтобы не дотронуться до нее. Ее схожесть с братом была как бальзам мне на душу. Я вытащила из заднего кармана фунт и вручила ей.

— Спасибо, мисс, — сказала она кротко, с любопытством разглядывая монетку, а потом взглянула на меня. — Я могу показать тебе где растет клевер, если ты хочешь, — Она оглянулась по сторонам и мило улыбнулась престарелой паре, проходящей мимо нас. — Ты сама можешь выбрать свою удачу, — Когда ее голова метнулась назад, я задумалась о значении ее слов. Но прежде, чем я смогла понять что к чему, она дотронулась до меня и сказала — Это недалеко.

Я взглянула на собаку, которая нехарактерно безучастно лежала на земле у моих ног. — Что ты сделала с собакой? — спросила я с любопытством. — Такое ощущение, что он под наркотой.

— Просто чуть-чуть колдовства, — сказала она довольная собой. — Он будет немного вялым, прежде чем действие его закончится. — Она подняла лицо к небу. — Примерно через час по вашим заемным меркам, — она опустила голову, заметив мое взволнованное выражение лица. — Не переживай, зелье было действительно безобидным. — Она кивнула мне, потом быстро развернулась и пошла прочь от зеленой лужайки, а я последовала за ней.

Казалось, что Далия точно знала куда она идет и вскоре мы уже были вдали от толпы, и направлялись к пустым улицам. Она двигалась элегантно и плавно, и дойдя до основания горы она остановилась.

— Зачем ты пришла? — спросила я ее переводя дыхание после ходьбы быстрым шагом.

Она серьезно посмотрела на меня, а затем сказала: — Лука в заточении. Лоу рассказал все нашим родителям. Лука несчастен.

— Мне так жаль. Это все моя вина. Мне не следовало…

— У Луки своя голова на плечах, — твердо перебила она меня. — Он еще и чувствительный.

— Я знаю это, — я печально улыбнулась.

Она глубоко вздохнула. — Я не хочу чтобы Луке было плохо. Он последует за своим сердцем…если у него получится….И это опасно. Но…, - она замолчала. — Он переживает за тебя.

— Я знаю…Но в этом нет необходимости. — я оглянулась вокруг. — Я в безопасности. Это не Ниссилиум. У меня есть свобода делать свой выбор…быть с тем, с кем я хочу быть и я сама могу о себе позаботиться в случае необходимости. Вам не о чем беспокоиться.

— Ты не понимаешь, — она удерживала мой взгляд, — У него есть шестое чувство.

— Да, — сказала я снова раздражаясь. — Он рассказал мне о своих предчувствиях.

Далия прищурила глаза. — Но ты не принимаешь их всерьез, — сказала она. — Ты его не принимаешь всерьез.

— Я воспринимаю его всерьез….Просто Лука не сказал ничего определенного. Понимает он это или нет, но я думаю, что у него есть свои интересы, когда речь заходит об Эване.

Она положила руки на бедра.

— Возможно, но он не лжец. Он хороший, честный человек. Он хочет защитить тебя.

— Так что мне делать? — я подняла бровь.

— Держаться от него подальше, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Перестань встречаться с ним.

Меня снова накрыло волной раздражения. — Послушай, Эван живет здесь, а не в далеком параллельном мире. Он хочет быть со мной, и он может быть со мной. В чем здесь несчастливый финал?

Это прозвучало хорошо. Достаточно убедительно.

Она покачала головой.

— Ты не заметила в Эване ничего… ненормального?

— Нет! — я посмотрела на нее, — и если ты думаешь, что в нем есть что-то ненормальное, тогда скажи об этом мне. Скажи, чего я должна бояться.

— Я не могу тебе сказать. У Луки предчувствие… сильное.

— Прости, — я закатила глаза. — Недостаточно сильное.

Далия замолчала. — Что ж, хорошо. Делай что хочешь. Прибыв сюда я рисковала оказаться наказанной. Но я вижу, что ты упрямая…

— Я не упрямая, — сказала я негодующе. — Я просто…

— Да ладно, — она натянула шаль на плечи. — Я сказала то, ради чего пришла. Теперь я должна идти.

Она прошла мимо меня, медленно идя в торону деревьев, отмечавших границу начала холма. Когда она достигла небольшого лесочка, она печально повернулась ко мне.

— Желаю тебе удачи, — крикнула она. — Поверь мне, тебе она понадобится, — и она шагнула в лес и я потеряла ее из виду.

Какое-то время я стояла и смотрела. Внезапно я испугалась. Тот факт, что Далия так сильно рисковала придя сюда, должен был что-то значить, но я все еще не могла поверить в то, что мотивы Луки не были эгоистичными. Для него было бы очень удобно очернить Эвана.

Наконец, я вернулась к дому. Я просидела несколько часов бесцельно глядя на просвет деревьев, где исчезла Далия и заново переживая чувство досады от того, что наша встреча была такой короткой и что я не поверила ей. Я снова перебирала факты в голове. Почему мысль о том, что Лука был прав, заставляла меня чувствовать злобу и вставать в оборонительную позицию? Если я не верила ему, если я на самом деле считала его слова чепухой, тогда почему же я так бесилась?

Потому что у меня не было уверенности. Я слышала от Эвана все, что он мог рассказать о своем прошлом и его слова многое объясняли….но было что-то еще….что-то, что я никак не могла уловить, и что-то неправильное.

И вот я осталась сидеть на траве, которая постепенно стала покрываться росой, и смотреть на ничем не примечательные деревья так, словно они могли распутать мои мысли и помочь найти решение.

Наконец, сияние луны стало бледно-белым и небо вокруг нее потемнело. Я поднялась на ноги, потирая гусиную кожу на руках, забежала по тропе на холм, подошла к задней двери и ощутила успокоение от приятной атмосферы царившей на кухне — теплый свет льющийся из окна и фигура мамы, моющей в раковине посуду. Услышав мои шаги она выглянула в окно и я улыбнулась ей, довольная тем, что оказалась дома. Но она не улыбнулась мне в ответ, казалось, что она смотрела сквозь меня.

У меня затряслись поджилки. Я почувствовала, что что-то случилось.

Я скинула в прихожей обувь и закрыла заднюю дверь. В зале по телевизору шла передача Шоу Талантов и я слышала как Дот смеялась над тем, что говорил папа. По дому разносился приятный запах и я поняла, что очень проголодалась.

— Что у нас на ужин? — спросила я заходя в кухню. Мама стояла спиной ко мне, но я проследила за ее взглядом — она смотрела в отражение в окне. Прямо на меня.

— Мам? — Я оперлась одной рукой на кухонный стул. — Что случилось?

Она не ответила, но вытащила руки из раковины и вытерла их о кухонное полотенце. А потом она повернулась, заложила руки за спину и оперлась о раковину.

— Где ты была? — спросила она тихо.

— Нигде, — сказала я глядя на нее. — Ну…нигде в частности. Просто гуляла, ну ты понимаешь. Как…

— Ты была там, — она прервала меня. — О Боже, как я сразу не догадалась, что это может случиться…? — Она уронила голову и уставилась в пол. — Я имею ввиду, нет никаких причин почему бы и … Но они сказали, что ничего не завершилось, что ничего еще не закончилось.

— Кто? — я нахмурилась ничего не понимая, но крепче впилась в стул рукой. — Что не закончено?

— Прекрати притворяться, что ничего не понимаешь, — она смотрела мне прямо в глаза. — Притворялась, — она потрясла головой. — Ты притворялась все эти месяцы, теперь я понимаю…

Я открыла рот, но слова не шли. Я стояла и ждала, что она скажет что-нибудь еще. Но она просто наблюдала за мной. Ее глаза проникали мне в душу, во всяком случае ощущение было именно такое. Я всегда считала это выражение глупым и бессмысленным. До этого момента.

— Мам, ты меня пугаешь. О чем ты говоришь?

— Это происходит с тобой…, - она задрожала. — Это случилось и со мной тоже. Мне снились сны, я тосковала. И вдруг внезапно у меня появилось все, чего я хотела.

Мои глаза округлились. — Подожди-ка минутку… Ты…

— Ниссилиум, — она тряхнула головой, — я тоже была там.

Я с шумом села на кухонный стул.

— О Боже, — сказала я, закрывая лицо руками. — Это такое облегчение…, - я взглянула на нее, — Мне снились эти сны. Такие насыщенные. Каждую ночь. Как раз перед моим днем рождения…

Она сделала глубокий резкий вдох, но не заговорила.

— И этот парень…, - продолжила я

— Кто? — спросила она резко, — Какой парень?

— Его…его зовут Лука. Он…я не знаю с чего начать…Он словно мой лучший друг.

Она кивнула. — Да. Но что он из себя представляет?

— Э…ну, он наполовину человек…наполовину волк, — сказала я, чувствуя себя на удивление глупо.

Она закрыла глаза. — Я полюбила кое-кого на Ниссилиуме, — сказала она. — Окончательно и бесповоротно. Я больше никогда не чувствовала себя такой счастливой и такой больной одновременно.

Внезапно, все встало на свои места.

— Ты вела дневник, — прошептала я.

— Тот самый, который лежит у тебя в шкафу, — сказала она, — Да.

Я почувствовала, что все сходится на мне.

Мама подошла и поставила стул рядом со мной. Ее лицо было напряжено. И меня озарило еще одно осознание.

— Габриэль, — правда потрясла меня, — Это в него ты влюбилась.

Я увидела боль на ее лице. Воспоминания затуманили ее взор.

— Так много лет назад…, - проговорила она сквозь слезы. — Все так ярко и живо вернулось ко мне, когда я прочитала строки, которые написала сама…

— Ма, — я подошла к ней, — Все в порядке.

Она вскинула голову прямо, и на этот раз в выражении ее лица был вызов.

— Да ты понятия не имеешь, — сказала она коротко изучающие глядя на меня. — Я знала, что для меня наступит расплата. Я знала, что последствий не избежать.

Я быстро закрыла глаза, потом открыла. — Окей. — Я старалась быть собранной и спокойной. Внутри меня бушевала истерика. Я раньше никогда не видела ее такой. — У меня все под контролем…на самом деле все уже кончено.

— Неужели? — Она удерживала мой взгляд. — Я не хотела вмешиваться, когда слышала как ты ходишь по ночам…

Она вдруг встала, подошла к кухонному шкафу, открыла дверцу и вытащила знакомую потрепанную обложку. Она прижала дневник к груди. — Я убиралась у тебя в комнате…У меня чуть сердце не остановилось.

— Лука нашел дневник. Он знал, что он связан но со мной. Но не понимал как.

Мама погладила обложку блокнота.

— Как давно это было. Я не думала… — Её глаза метнулись к двери. — Твой отец…он не знает…он думает…

— Что какой-то парень разбил тебе сердце, — отрезала я. — Какой-то смертный.

Она кивнула и глаза ее заблестели от слез. — Ну как я могла сказать ему правду о том, что я влюбилась в ангела, который живет в мире узнать и понять который он не в состоянии?

— Расскажи мне об этом, — мы переглянулись и не ее лице появилась легкая улыбка. Она снова смягчилась.

— Бедная Дженни, — сказала она голосом, которого я не слышала с пяти лет. — Ты влюбилась в него.

— Все не так, мама, — сказала я серьезно. — Он мой друг. Просто…мой очень хороший друг.

— Твоя родственная душа.

— Да, — я кивнула. — Такое ощущение, что он меня знает вдоль и поперек…и всегда будет рядом.

Она многозначительно улыбнулась. — И это не любовь? Вы просто друзья?

— Мой парень — Эван, — сказала я хмуро.

Она шагнула ко мне и вытянула руки, чтобы обнять меня. — Солнышко, — сказала она тихо, — иди ко мне.

Я стояла не шелохнувшись, потому что уже была слишком взрослой для обнимашек. Да я и никогда не была девочкой, любящей объятия. Но жест мамы манил к себе. Я почувствовала, как тело подается вперед и пошла ей на встречу, позволяя ей обнять меня.

— Это ужасно, да? — сказала она. — Я чувствовала тоже самое…Я имею в виду, в моей жизни больше не было никого, но я продолжала убеждать сама себя что ничего подобного к Габриэлю не испытывала. Я не позволяла себе ничего чувствовать.

— Но у меня действительно нет этих чувств к Луке, — запротестовала я. — Я хочу быть с Эваном.

— А он знает о Луке?

Я покачала головой — Это уже не важно. Лука ушел.

— Ты так решила?

— Нет, — я ушла от прямого ответа и она опустила руки. — Мне не пришлось делать такого выбора, как тебе…Лука знает о тебе и Габриэле. Ты легенда. Смертные девушки у них в мире — это не к добру.

— Я не выбирала…, - она замешкалась и сменила тему. — А как Габриэль? У него все хорошо? У него должно быть, уже есть свои дети?

Я отвернулась. — Мам…у него были дети. Но…он пропал…умер или исчез или что-то в этом роде. — Это звучало грубо, но другого способа сказать об этом не было.

— Габриэль, — прошептала она и ее лицо вдруг побледнело. — Но как…?

— Никто толком не знает, но они уверены в том, что виной всему разбитое сердце.

Она была ошарашена. — Я и думать не думала, — она посмотрела на меня. — Тебе надо быть осторожной, — сказала она — Он одурманивает. Тот мир. Все такое насыщенное, яркое. Тебя затягивает туда, но там тебя никогда не примут…

— Мам, — сказала я умоляюще, — Все кончено. Я больше никогда не увижу Луку. И мы не влюблены друг в друга.

— Ты говоришь себе одно, но факт остается фактом, — сказала она, — Что ты чувствуешь, когда думаешь о том, что никогда его больше не увидишь? Скажи мне.

— Я чувствую…., - я замолчала. — Я не позволяла себе…

— Вот видишь, ты притворяешься.

— Я не ты, мама, — сказала я со злостью в голосе, — Это не твоя история, а моя. И она другая.

Я попятилась к двери. К голосам моей нормальной младшей сестры и папы, — Это ты облажалась, и не надо навешивать это на меня, — Я отвернулась от нее, потому что не хотела, чтобы она увидела мой страх, мою панику.

Я знала что мне нужно сделать.

Я бежала до тех пор, пока мне не показалось, что сердцу и легкие сейчас разорвутся внутри меня. Я добежала до самой кромки леса. Было темно, совсем темно, за исключением луны — полной и яркой, которая снисходительно смотрела на то, как я стою обхватив себя руками и готовлюсь ступить в мрак. Мне не было страшно. Теперь я знала, что все было реальным. То же самое происходило и с моей мамой. Я больше не могла притворяться сама перед собой.

Я смотрела на то, как темные фигурки грациозно прыгали по веткам. Маленькие птички. Я изогнула шею, что бы увидеть что-то в глубине и сосредоточилась на том высоком стройном парне с молочно белой кожей и глазами цвета зеленого мха. Я должна его увидеть, хотя бы еще один раз.

Когда тихо прокричала сова, я подставила лицо небу, вбирая его силу. Маленькие яркие звездочки ободряюще подмигнули мне, и я ощутила едва уловимый бриз, словно нежное дыхание на моей шее и затем, пока я стояла не двигаясь, бриз стал теплее. И ближе.

— Это конец? — прошептал он.

Я не повернулась. Я ждала.

Он положил руку мне на плечо и ощущение его пальцев было таким родным, словно я вернулась домой. Я протянула руку и положила ее поверх его руки, дотрагиваясь до волос на его запястье. Наконец, я обрела способность говорить.

— Та девушка…, - начала я, — которая писала дневник…Это моя мама. Это была она. Она знает о нас. Все знает. То, что произошло с ней…то, что позволяло ей видеть твой мир….перешло ко мне.

Он ничего не сказал, но он положил подбородок на выемку на моем плече. Мы идеально подходили друг другу, как две части мозаики.

Я сделала вдох и продолжила. — Лука…ничего не получится. Как мы можем быть друзьями? Мы обречены… так же, как мама и Габриэль. Я не хочу, чтобы тебе причинили вред.

— Но мы ведь не влюблены друг в друга, — наконец произнес он. — Это разные вещи. — его слова не были убедительными.

— Мне надо быть с тем, чья жизнь не зависит от решения, которое я приму, — я с трудом могла поверить, что я говорю такие зрелые вещи.

— С Эваном?

Я повернулась и посмотрела на него. — Далия приходила. Приходила, чтобы тоже предупредить меня держаться подальше от него, — я улыбнулась. — Что в нем так сильно настораживает тебя?

Он задумался на мгновение. — Мне нужно показать тебе….Я нашел кое-что дома. Возможно, это ерунда…Совпадение. Но я так не считаю.

— Что же? — я сжала его запястье. — Скажи мне.

— Тебе нужно увидеть это самой. Иначе ты мне просто не поверишь.

Это на Ниссилуме.

— Но я не могу вернуться, — сказала я, — Ты сказал…

— Я знаю. Но другого пути нет. Нам просто нужно соблюдать осторожность.

Я взглянула на наш дом на вершине холма. Время ужинать. Мне нужно возвращаться.

— Давай завтра, — сказала я, думая, что мама теперь будет на чеку. — Теперь она будет следить за каждым моим шагом.

— Джейн, — Лука был тверд. — Она поймет…И я обещаю, что верну тебя обратно так быстро, что твоего отсутствия никто не заметит.

Я была в нерешительности. Это все только из-за мамы? Или из-за мыслей о том, что Лука мог показать мне на Нисилуме? Я не могла не пойти. Часть меня хотела пойти. Хотела ощущать связь со всем тем миром. И был только один способ убедить Луку в том, что Эван хороший парень. И в нем нет и тени того, кем считает его Лука.

— Хорошо, — выдохнула я сдаваясь. — Пошли.

Лука не улыбнулся в ответ. В его глазах по прежнему читалась тревога. Он взял меня за руку и прижался своим лбом к моему.

— Мне жаль, — сказал он, — знай это.

Я нахмурилась, не понимая о чем он говорит — Не переживай, — сказала я, — Ты просто заботишься обо мне.

Мы очутились странным образом в месте, которое я с начала не узнала. Я ожидала увидеть умиротворяющий пейзаж Водного Пути, и еще думала, что должна быть ночь. Но на улице все еще светило солнце и мы стояли перед бледной каменной стеной.

— Мне пришлось использовать всю свою силу воли, — прошептал Лука. Он подал мне знак, чтобы я помалкивала и осторожно поднялся на ноги, подтянулся руками на стену и выглянул.

Он посмотрел вниз и подал мне руку. — Пойдем, — сказал он, — Мы во дворце. Я в последнее время много о нем думал, и поэтому я перенес себя — вернее сказать нас — сюда.

Я тоже поднялась, заглянула за стену и увидела сверкающий на солнце замок. На клумбах цвело бесчисленное количество роз всех цветов и оттенков. Посреди ухоженного газона стояла красивая садовая мебель.

Я вопросительно смотрела на Луку.

— Нам нужно проникнуть во дворец, — он оглядел меня с ног до головы. — Но в таком виде тебе туда нельзя….Далия сейчас принесет тебе одежду.

Я посмотрела на свою одежду. Потертые джинсы с огромной дырой на колене и футболка с надписью "Я люблю Нью Йорк", которую привезла мне бабушка из своего путешествия по Америке несколько лет назад. В такой одежде меня сложно будет не заметить.

Словно по команде из ворот в стене появилась Далия. Увидев меня, она посмотрела на меня взглядом, который говорил: "Я знала, что ты придешь!" и шла к нам размахивая холщевой сумкой взад и вперед. Подойдя к Луке она бросила сумку ему под ноги.

— Я взяла форму Амелии, — сказала Далия, — она ей будет великовата, — продолжила она глядя на мою грудь, — но сойдет. И еще вот обувь.

— Спасибо, — Лука улыбнулся ей. — Ты хорошая сестра.

— Хмм, — Далия покосилась на меня, но взгляд ее был дружелюбным. — Будьте осторожны. Лоу развлекается со своими ужасными друзьями. Вам лучше поторопиться.

Лука взглянул на меня. — Она права, — он помассировал мое плечо. — Не волнуйся. Все будет в порядке. Тебе просто нужно одеться.

Я огляделась по сторонам в поисках более уединенного места для того, чтобы переодеться. Но вокруг нас были поля, а перед нами на километры простирались земли дворца.

— Я отвернусь от тебя, — Лука кивнул Далии. — А тебе лучше идти домой. Скажи Хеноре, что я вернусь к ужину.

На ее обычно уверенном лице промелькнула тень сомнения, но она слегка дотронулась до его руки, развернулась и пошла к воротам.

— Она вернется через дворец, — сказал Лука стоя ко мне спиной. — Она дружит со слугами. Никто ничего не заподозрит.

Я подняла с земли холщевую сумку и вытащила из нее тяжелую белую форму. — Но неужели слуги не догадаются о том, что я обманщица?

— Они все будут на кухне, — сказал Лука. — Готовить, бездельничать, шутить. Они пробудут там не меньше часа.

Я быстро сняла пару тапочек и джинсы, хотя я оставила на себе свою футболку. Мне нужно было, чтобы под этим платьем хоть что-то было. Я натянула его, застегнула, чувствуя, как свободно и нелестно оно легло на меня.

— Не смей смеяться надо мной, — сказала я, надев тапочки на ноги. — Я выгляжу отвратительно.

Лука обернулся, его губы подергивались. — Это невозможно, — сказал он, хватая меня за волосы, которые были распущены. — Тебе нужно заделать их. Я помогу тебе.

Прежде чем я успела возразить я почувствовала, как он аккуратно собрал волосы и закрутил их в узел у меня на шее. Его пальцы задели мою кожу, это заставило меня закрыть глаза, я чувствовала покалывание от его прикосновения.

— Вот, — сказал он тихо. — Так лучше. — Когда я повернулась к нему лицом, я хотела убедить его никогда меня не отпускать. Но чем скорее я все сделаю, тем быстрее закончится эта драма.

Я была убеждена, что все, что Лука собирался показать мне, было незначительным. Но я не могла думать, что же это будет. Но, конечно, я знала, что это не имеет ничего общего с Эваном.

Я чувствовала себя почти полностью уверенной в себе.

Я положила свою собственную одежду в холщовый мешок.

— Сюда. — Он взял сумку у меня и толкнул её в удобную дыру в стене. — Здесь вещи будут в безопасности.

Я чувствовала, что попала в сказочное государство. Как будто я готовилась сниматься в драме. Это место, Небесный дворец, был как один из тех величественных домов, которые были раньше в середине столетия в английской сельской местности. Здесь в любой момент мог появиться какой-то рабочий.

— Джейн, — Лука влез в мои мысли. — Это не займет много времени. Ты вернешься домой быстрее, чем заметишь.

— Да, — я чувствовала законченность в его словах. — Я знаю.

Он взял меня за руку, и мы побрели к воротам.

— Держись в нескольких шагах позади меня, — приказал он, когда повернул металлическую ручку, чтобы пройти через в сад. — Старайся выглядеть так, как будто у тебя есть здесь какое-то важное дело.

— Да, сэр. — я улыбнулась. — Как прикажете, сэр.

Он усмехнулся, затем шагнул вперед меня, и мы прошли через спокойное пространство в переднюю часть дома, где я увидела знакомую дверь. Здесь мы были в прошлый раз. После того, как Лука обратился.

Я вздрогнула, вспомнив Ванию. Я надеялась, что её не было поблизости.

Тихо мы прошмыгнули во дворец. Мы шли вниз по темному коридору, затем через в зал. Впереди нас была парадная лестница, где по бокам висели семейные портреты в картинах.

— Нам наверх, — прошептал Лука. — Если мы с кем-то столкнемся держи свой взгляд направленным вниз.

Два шага, и мы поднялись выше, и вот наконец мы оказались в впечатляющей большой комнате наверху, с внушительным окном и видом на бесконечные зеленые поля, которые, казалось, тянулись по всей земле. Возможно, так здесь и было.

В комнате, Лука быстро подошел к темному стеллажу из темного дерева, на котором было обилие фотографий. Он открыл ящик на левой стороне, и нагнулся, осматривая все так тихо, как только мог.

Я стояла у двери, прислушиваясь к шагам за ней. Я смотрела, как он вытаскивает большую книгу. Похоже, она была с разными вырезками, я играла с такой в детстве. Газетные вырезки выступали с её разных концов.

Лука посмотрел на обложку книги, положил её подмышку и закрыл ящик. Он посмотрел на меня.

— Мы должны выбраться отсюда, — сказал он. — Назад, откуда мы пришли.

Когда мы поспешили вниз по лестнице, чья-то фигура мелькнула через зал и Лука остановился, опираясь на меня спиной. Силует исчез за дверью, а мы стояли с бешено стучащими сердцами.

Лука нахмурился. — Мы должны выйти с точки обзора, — сказал он. — И сделать это очень тихо. Селеста и Кадмий будут сидеть в своих частных помещениях. Никто не обратит на тебя внимания.

Я последовала за ним через зал и, к моему облегчению, увидела, что дверь была уже открыта. Мы прошли через неё, к охраняемым воротам.

Лука пошел вперед и поговорил с человеком, ожидающим там, он взглянул на меня, прежде чем кивнуть и жестом разрешить нам пройти.

Наконец, когда мы проделали некоторый путь от ворот и ушли из поля зрения самого дворца, я смогла нормально дышать и остановилась.

— Это был тот опыт, который я никогда не захочу повторять, — сказала я. Я взглянула на записи, которые все ещё были у Луки под мышкой. — Это что? Вещественные доказательства?

Он посмотрел на книгу. — Давай вернемся и заберем твою одежду. А потом я покажу тебе все.

После того, как мы забрали холщовую сумку, мы прошли около воды, и только тогда, когда я изменила свою одежду, и мы сидели на камнях, вода булькала рядом с нами, Лука положил книгу на колени.

Она выглядела так невзрачно. Я не могла поверить, что она могла содержать что-то шокирующее. Лука открыл её на некоторых пустых страницах карт, пока не перешел к середине, где было вставлено несколько газетных вырезок, сумбурно.

— У тебя тут газеты? — сказала я, крутя голову, чтобы посмотреть на один заголовок.

Лука положил руку на него, заслоняя мой взгляд. Он посмотрел на меня.

— Нет, это не газеты, — сказал он. — Это что-то вроде них.

— Лука! Перестань говорить загадками.

Лука на секунду дольше удержал мой взгляд, прежде чем он убрал свою руку и посмотрел вниз.

— Селеста нашла это…Я слышал, что она говорила об этом с одним из служащих, когда я был здесь вчера. Она думала, что книга предназначалась ей…Она нашла её на кровати Рафаэля. Она просто была там…

Я подняла бровь, и он быстро продолжил. — Мне было любопытно. Поэтому, когда Этта — горничная — чистила зал, я спросил её об этом. И после некоторого убеждения она рассказала мне, что понятия не имела, что это такое, но что она убрала это в ящик в верхней комнате, чтобы потом все осмотреть. — Он поморщился. — Я сразу же отправился искать книгу, и когда я начал читать эти отчеты, все встало на свои места.

Я чувствовала, как моя грудь вздымается, когда он сказал это, я посмотрела на вырезки, мое сердце чуть не выскочило через рот.

Я уже видела эти отчеты.

— Дай-ка мне посмотреть, — сказала я, затаив дыхание, хватая книгу.

— Джейн, — с тревогой сказал Лука, — не заставляй себя сильно нервничать.

Я проигнорировала его. Вместо этого я отчаянно сканировала все, что было передо мной. Газетные вырезки о детстве, кто выиграл чемпионат серфинга. Зернистая черно-белая фотография, с улыбающимся мальчиком в гидрокостюме, солнце сделало прожилки на его светлых волосах и снимок не был в фокусе на его лицо.

Другая вырезка говорила о том же мальчике. Спортивный, жил со своей неполноценной матерью. Мальчик, который держался за себя…Кто пострадал от длительных периодов депрессии. Кто бывал не в ладах с законом. ТРАГИЧЕСКАЯ ГИБЕЛЬ МОЛОДОГО ТАЛАНТА гласил один заголовок.

Я читала каждую вырезку о нем. Мальчик с таким потенциалом. Красивый и преданный своей маме. Мальчик, который исчез. Мальчик по имени Эван Даниэль Форрест. А потом я читала о неопознанным теле, что было найдено, задушенным на пляже годом ранее. И там было лицо девушки, которая видела, как на парня напали.

Моя голова опустилась. Кровь, казалось, отлила от моего лица, и я беспомощно смотрела на страницу карты, — на все эти фотокопии — я была не в состоянии осмыслить то, что увидела.

В конце концов, Лука заговорил: — Это может быть простым совпадением. — Я слышала, что он говорил спокойно, без осуждения.

Я подняла голову.

— Нет, — я покачала головой. — Это не совпадение.

Я слышала, как Лука отдышался. — Мне жаль, Джейн…Я не хочу, чтобы это было правдой. Те видения, что я продолжал получать…Я не хочу, чтобы ты была в опасности. — Он встал на колени и обнял меня. Ощущения его, твердого, сильного тела, готового защитить меня, немного сделало меня сильнее.

— Все в порядке, — тупо сказала я. — Может быть, я знала об этом все это время. В глубине души. Я чувствовала, что что-то было не так.

Лука ничего не говорил, лишь слушал.

— Я знала, что это было для меня слишком хорошо, чтобы быть правдой, — продолжала я. — Парень, которому я понравилась. Это так…глупо.

— Что? — Я обернулась, чтобы увидеть Луку в недоумении, с широко раскрытыми глазами. — Ты ведь это не серьезно? Дело не в тебе, Джейн. Разве ты не видишь? Ты не понимаешь, что все это значит?

Я оглянулась на записи. — Да. Эван Форрест мертв. А это значит, что Эван, которого я знаю, вовсе не он.

— Нет, — сказал Лука. — Эван, которого ты знаешь — это Рафаэль.

Я положила руку на свой рот, толчок понимания, чуть не сбил меня с ног. Конечно! Эван забрал фотографию Рафаэля в тот день. А это означало то, что он знал обо мне. Он знал, что я была здесь. Что я была в Ниссилиуме.

— Почему он это делает? Почему он преследует меня? — Я посмотрела на Луку, чье лицо было искажено в тоске. Он протянул руку ко мне, но я не отвечала, я чувствовала, как у меня отключаются эмоции. Я, будто онемела.

— Я думаю… — медленно начал он. — Я думаю, что это имеет некоторое отношение к Габриэлю. — Он покачал головой. — Рафаэль начал вести себя странно, когда Габриэль ускользнул. Он был так зол. Никто не мог утешить его. Он искал виноватых. Я знал, что нечто опасное есть в Эване. Я продолжал получать эти…ужасные вспышки, что ты боишься его. Но у меня не было никаких доказательств. Но сегодня, я нашел эту книгу, и все эти вещи об Эване пропавшем без вести, а затем открытии неопознанного тела…Я понял, что опасность была реальной.

Я начала вставать, я запаниковала. — Лука…это все из-за моей матери… — Я осела на траву. — Он хочет выйти на нее через меня… Я должна вернуться туда прямо сейчас. Она не в безопасности.

Я прикрыла глаза. Это все моя ошибка.

Лука, словно, прочел мои мысли. — Это не твоя вина, Джейн. Ничего из этого. Откуда ты могла знать?

— О Боже. — Я поднялась на ноги, трясясь, и Лука схватил меня, притянул меня к себе.

— Я не дам ему сделать тебе больно, — решительно сказал он. — Или твоей семье.

— Лука? — Голос у него за спиной заставил меня оторваться от него. Мое сердце упало, и я увидела Лоу, он стоял в стороне у деревьев и хмуро глядел на нас.

Лука обернулся к брату. — Лоу, это не твое дело. Оставь нас.

Лоу покачал головой. — Она должна уйти. Хенора и Альфред идут сюда, пока я здесь говорю. Далия ушла слишком надолго и, тайком бродила вокруг дворца. У меня не было выбора, кроме как сообщить им об этом. — Он почти нежно улыбнулся Луке. — Это для твоего же блага. Вот увидишь. Некоторое время в дворцовых подвалах сдержет тебя от опасности.

Сердитая тень упала на лицо Луки. — Ты глуп. Я могу позаботиться о себе сам, принять свой собственный риск и иметь дело с последствиями. И Джейн сейчас находится в опасности.

— Ну, ей придеться разобраться со всем самой, — тон Лоу был высокомерным. Мне захотелось его ударить.

Лука не отпускал меня, и я была благодарна за его защиту. Более того, я чувствовала отчаяние в том, что он останется здесь, а я должна буду возвращаться ко всему одна.

— Лоу, — умолял Лука. — После всего этого я останусь. Но я должен вернуться вместе с Джейн. Еще раз.

Я старалась не останавливаться на несчастной реальности того, что это может оказаться правдой. Я должна была вернуться домой.

— Все нормально, — я сжала руку Луки. — Я смогу это сделать.

Но, когда Лука собирался ответить, я увидела двух лошадей; верхом на одной был Альфред, на другой сидела Хенора, а за ней на плохо выглядящем коне скакала Далия.

— Черт, — прошептал Лука. Он взглянул на брата. — Я не прощу тебя за это.

— Ты уже был предупрежден, брат, — повторил Лоу, — и ты обещал отказаться от Земли смертных. И от Джейн. Навсегда.

— Иногда, жизнь слишком сложна и запутана, чтобы держать обещания, — перебил его Лука.

— Ах, — Хенора шагнула вперед мужа и стояла изучая своего старшего сына с разочарованием. — Я надеялась, что это было частью тщательно продуманной истории Лоу. Я сожалею, что нашла тебя здесь. — Ее взгляд упал на меня, хотя она избегала зрительного контакта со мной.

— Мама, пожалуйста. Ты учила меня быть добрым и помогать другим в беде. — Лука умолял её. — Позволь мне помочь Джейн.

— Мне очень жаль, парень, — сказал Альфред. — Но ты знаешь правила. И ты ослушался нас дважды. Ты лгал нам. У нас нет выбора, сейчас, кроме как запереть тебя. Просто на некоторое время. Так, чтобы ты смог лицезреть последствия своих действий. И научился послушанию.

Я посмотрела на них всех. Хенора и Альфред, с суровыми лицами; Далия, тяжело дышала рядом с ними; Лоу выглядел слишком довольным собой — и Лука. Лука, разрывался между своей лояльностью к семье и к девушке, которая не принесла ему ничего, кроме неприятностей.

— Мне очень жаль, — сказала я- никакие из этих не вина Луки. Он единственный кто пытался помочь мне. Вы должны поверить что он хороший сын. Лучший, честный сын которого вы могли пожелать

Хенора, наконец, посмотрела мне в глаза.

— Я уверена, что ты думаешь о нем, как о хорошем ребенке, — хладнокровно сказала она, — но стандарты у нас на Ниссилиуме несколько отличаются от тех, что блюдят смертные. Честь полностью связана с семьей, с породой. Я не могу ожидать, что ты поймешь это. Но ты тоже лгала нам. Прости меня, если я оцениваю твои слова с малым достоинством.

Возмущение выросло внутри меня, но я придержала язык. Лука уже молчал. Это было бы явной ошибкой, бросать вызов Хеноре. Я видела какой правильной, какой превосходной она была.

— Пойдем, Лука. — Альфред взял под руку своего сына. — Это не будет приятным опытом. Лучше начать свой срок заключения в настоящее время, и чем скорее это произойдет, тем лучше.

— Отец, — с треском произнесла Далия, — это правда необходимо?

— Молчи! — Отрезала Хенора. Она жестко посмотрела на Лоу и Далию. — Вы двое — идите домой. Это не шоу для аудитории.

Она схватила их обоими руками и потащила за собой, когда она пошла к лошадям. Далия бросила печальную, извиняющеюся улыбку мне, в то время как Лоу сохранил свою привычную ухмылку.

Хенора взобралась на свою лошадь, в то время как Лоу уселся на другую. Неохотно Далия уселась позади него. — Пока, — крикнула она, когда Хенора возглавила их процессию в сторону леса. — Удачи.

Лука попытался посмотреть успокоительно на меня, не было никакого сомнения или страха в его глазах. — Запомни, Джейн. Подумай хорошенько, где ты хочешь быть. И ты окажешься там, — сказал он, когда Альфред покачал головой.

— Лука, — предупредил он, дергая его за руку. — Пошли. Это не легко для каждого из нас.

— Я буду с тобой, — крикнул Лука, позволяя чтобы его увели в сторону. — Так или иначе. Я буду с тобой.

— Парень! — Проворчал отец. — Хватит. — Он толкнул Луку перед собой, блокируя его взгляд на меня, когда они уходили. чтобы запереть Луку в дворцовом подвале. Я вздрогнула. Это, как в средневековье. И это жестоко.

Лука наконец повернулся спиной ко мне, и я сглотнула смесь страха и интенсивной печали.

— Прощай, Лука, — прошептала я.

Глава 23

Я снова сидела на берегу реки, зная, что я должна действовать прямо сейчас, но, чувствуя себя немного заторможенной. Я закрыла глаза и сосредоточила свои мысли на доме — голос в моей голове начинал петь, снова и снова. Но я все еще чувствовала чистый воздух Ниссилиума, слышала шелест листьев, прохладный ветерок. Я попробовала снова, но паника мешала моему большому желанию. Мне нужно вернуться в мой дом, увидеть мою маму, понять, что она в безопасности. Это было все, чего я хотела. Но так или иначе, ничего не происходило. Мое тело было напряжено, я была разочарованна. Поэтому, когда я почувствовала, прохладные руки, мои глаза распахнулись.

— Вания?

— Шшш, — сказала она. — Тихо, смертная девушка. Я могу тебе помочь. Нет необходимости для всего этого телекинетического мусора. — Она поморщилась. — Это так ненадежно…Чем больше ты влияешь на это, тем труднее становится.

— Мне не нужна ваша помощь, — резко сказала я, добавив, более мягко: — Но спасибо, — в случае, если она бросила на меня своего рода заклинание, как и тогда.

Она надулась. — Не будь утомительной, девочка.

Я поняла, что необходимо держать её на своей стороне, но не слишком близко.

— В другое время, — сказала я быстро. — Я буду здесь в другое время.

— Я сомневаюсь в этом, — промурлыкала Вания, убрав свои черные волосы с глаз. Ее лицо было почти синим и очень бледным. И при дневном свете она выглядела старше, на её лице появилось больше складок, которых раньше не было.

— Давай уйдем от этого сильного света, — сказала она, потянув меня.

Моя энергия истощалась. И не только из-за событий последних нескольких часов здесь, это происходило из-за присутствия Вании. Лука предупредил меня о ней. Я изо всех сил старалась не поддаваться.

— Я должна идти, — неопределенно сказала я. — Мне нужно кое-что сделать.

— Но я хочу извиниться, — сказала она густым тоном. — Если ты останешься на подольше, это ведь тебе не повредит? Ну, я отведу тебя домой, и мы можем подумать о том, как разобраться с этими невыносимо самодовольными волками. — Она вздрогнула. — Скоро, я думаю. Я не очень-то дружу с солнцем.

Я покосилась на осколок света, идущего сквозь деревья, мои мысли были нечеткими.

— Они немного самодовольны, — наконец, сказала я. — И они забрали его. Они заперли его, чтобы наказать.

Вания склонила голову. — Кого, дорогая? Кого они забрали?

— Никого. Ничего. Я сейчас должна идти.

Вания быстро придвинулась ко мне. Одна наманикюренная рука просто коснулась моей руки.

— Мы начали не с той ноги на балу… — она сверкнула мне улыбкой, — как твои люди сказали бы. Я извиняюсь. Трудно преодолеть определенные врожденные потребности… — Она осмотрела мое лицо почти по-доброму. — Это было отклонением. Моментом слабости. Я надеюсь, ты понимаешь.

Я посмотрела на неё. — Слабость — свойственна человеку. Я понимаю слабости. Я просто не принимаю зла.

Глаза Вании невинно расширились. — О, но я не зло. Мне бы не разрешили жить здесь, если бы я была злой. — Она отстранилась, и её плечи вальяжно приподнялись. — И я хотела бы помочь тебе.

— Вы не можете мне помочь. — Я покачала головой. — Это должно быть без трюков и…и кровопролития.

— Ох, — сказала она, с преувеличенным разочарованием. — Как скучно.

Солнце село за деревьями, и я поняла, насколько уязвима я была, стоя здесь один на один с вампиром.

— Милая девочка, — сказала она, — однажды я была невинна. Незапятнанна. — Она грустно посмотрела вниз на воду. — Но никто не может повернуть время вспять…Нужно просто идти своей дорогой…так или иначе.

Она сделала шаг вперед и я пошла назад.

— Просто подумай, — сказала она, продолжая наш зрительный контакт, — если, предположим гипотетически, я обращу тебя, то твои проблемы будут решены. Ты будешь свободна и сможешь остаться здесь…стать одной из нас.

Это было правдой. Я могла бы остаться здесь. Все будет в порядке. Я бы принадлежала этому миру. И это займет всего минуту.

— Вания, — сказала я, дрожа от искушения, но заставляя себя думать ясно, — у меня есть дом.

— Ах. Дом, — задумчиво сказала она. — Конечно, но ведь дом там, где ты чувствуешь себя, как дома, ведь так?

Ох, она была хороша.

— И ты оставишь этого бедного тоскующего мальчика…умирать. Ты сможешь жить с этим?

— Я должна, — она казалось придвинулась ближе. — Я не хочу быть одной из вас.

— Но к чему ты возвращаешься? К предательству. Одиночеству.

Правда в её словах ужалила меня, но я знала, что она пыталась усыпить меня своим певучим, симпатичным голосом. Я должна была бороться со слезами, которые угрожали политься у меня из глаз. Я чувствовала, как меня покидают все силы, мои мысли становились нечеткими с каждой минутой.

— Здесь, ты сможешь жить вечно, — Её голос был далеким. — Просто подумай об этом.

Облака в моей голове закрывали мои мысли, и я попыталась очистить их. Постаралась подумать. Было то, что я должна была сделать. Тот, кого я должна была остановить.

— Рафаэль, — резко сказала я. — Он меня предал. Моя мать в опасности. Я должна его остановить.

Я чувствовала рот Вании напротив моего уха. — Слишком поздно для этого…Ты ничего не сможешь сделать. Подожди здесь, и Рафаэль вернется…в конце концов.

Я пришла в себя. — Ты знаешь что он сделал?

— Не совсем, — сказала она. — Но это меня не удивляет ни в малейшей степени. Он помешался…Конечно ангелы не видят вреда в мальчике. Но он психопат. Запомни мои слова. — Она вцепилась за мою талию. — И я нужна тебе, на твоей стороне…сейчас, когда у Луки проблемы.

Галоп копыт поразил нас, и во мне вспыхнула надежда.

— Оставь её, — сказал всадник, глядя на Ванию, слезая с лошади. — Просто отпусти её.

Вания оторвалась от меня, когда я почувствовала, что небо, деревья, все размылось.

— Слава Богу, — сказала я и почувствовала как падаю.

— Ты действительно позеленела, как гусь, — сказала Далия, качая головой, когда она посмотрела на меня. — Но женщины сильные. Даже бессмертные должны быть настороже.

Я села на локтях и поняла, что реки уже нет, и навес из листьев исчез. Мы не были у Водного Пути. Мы были на Земле.

Далия переправила меня домой.

Она сунула мне мои тапочки, морща нос. — Ты почти потеряла их.

— Спасибо за помощь. — Я сняла забавные тапочки с моих ног и заменила их на свои собственные.

Далия вздохнула, опускаясь в траву. — Лука мой дорогой брат. И его желание для меня закон, — торжественно сказала она, хотя была и вспышка юмора в её глазах. — А если он хочет, чтобы у тебя все было хорошо…то и я тоже.

Чего еще хотел Лука? Я чувствовала, как печаль поселяется во мне. Мечтал ли он о том, чтобы он никогда меня не находил?

— Теперь ты здесь и я могу идти, — сказала она, поднимаясь на ноги. — Хенора и Альфред могут стать подозрительными. Сейчас раннее утро. — Она надула щеки. — Грубое смертное время.

Трудно было представить, что я никогда её не увижу снова. Трудно и ужасно.

— Скажи Луке, что мне жаль, — сказала я. — За все. И что я никогда не забуду его.

Далия подарила мне нехарактерно нежный взгляд.

— Чувство будет взаимно, — заверила она меня, и я, обняла её, как обычную девушку. — Будь сильной. У тебя есть сила, чтобы перехитрить Рафаэля. Просто соберись и все получится.

Я кивнула, надеясь, но не веря в то, что она права.

Глава 24

Я протопала вверх по дорожке к дому и пришла, чтобы увидеть, что задняя дверь открыта. Вокруг стояла любопытная тишина. Отсутствие жизни в этом месте, заставило меня занервничать. Я сказала себе, что моя семья дома. Конечно, они были дома. Но внутри было темно. Значит они были в гостиной перед телевизором. Моя мама всегда выключала свет на кухне после ужина.

Но мой отец всегда закрывал заднюю дверь.

Я сделала один осторожный шаг вперед.

— Мам? — позвала я. — Пап?

Дом до сих пор был тихим в темно-синем небе. Наверху светила луна: полная и белая.

Я собрала все свои силы и целенаправленно пошла, к задней двери, обходя коридор, прямо в зал. Здесь не было никакого шума, и везде была темнота.

Я включила свет, глотая свой страх. И часы на кухне шумно затихали.

Теперь я заметила темный силуэт на полу в кухне.

— Бобби! — Я упала отчаянно подтянувшись к собаке. Бобби был распростертым и неподвижным. Я положила голову к его груди и к моему облегчению, он ещё дышал. Но он не просто спал. Я знала это. Теперь я увидела ключи от грузовика отца на столе. Они не могли нигде сейчас быть в это время ночи без машины. Они так бы не поступили. Я поднялась на ноги и, не колеблясь, взяла ключи и побежала обратно из дома к машине.

Я не знаю, куда я собиралась. Я просто подумала, что если я буду ездить вокруг в течение достаточного времени, я хотя бы встречу кого-нибудь. Найду хоть кого-то.

Я вставила ключ в зажигание и повторила те движения, которые я видела у своего отца. После этого, я должна буду опираться на мои несколько уроков вождения с Эваном.

Когда я поставила ногу на педаль газа, я взглянула на себя в зеркало и поехала вперед, осторожно вниз по пересеченной трассе. Я выдохнула, немного расслабляясь и проверила уровень топлива. И тут двигатель начал распыляться.

— Черт, — прошипела я, продолжая давить на педаль газа. Но газа не было. Грузовик не будет двигаться.

Я заглушила двигатель и откинулась назад, тяжело дыша. Я не должна паниковать. Я должна сохранять спокойствие. Я была в безопасности внутри грузовика. Никто не мог сделать мне больно в грузовике.

Я чувствовала себя неуютно из-за вида деревьев, выравнивающих дорогу, которые чуть покачивались в ночном бризе.

А потом я увидела фигуру, идущую ко мне. Мужчина, широкоплечий. Я думала в течение минуты, что это папа…но нет, силуэт был выше, моложе…

Эван.

Я протянула руку, чтобы убедиться, что дверь была заперта, и попыталась скользнуть и сидеть дальше на своем месте, но он увидел меня, посмотрел прямо на меня и перешел дорогу, направляясь к грузовику.

Я быстро взяла себя в руки. Представь, что все хорошо, — говорила я себе. Все совершенно нормально.

Он подошел к моему окну, и прогнулся, чтобы заглянуть внутрь. Я улыбнулась так убедительно, как только могла, и он улыбнулся в ответ.

— Что-то случилось? — Спросил он, вытягивая голову, чтобы посмотреть на приборную панель.

Я медленно опустила окно.

— Я хотела немного попрактиковаться. Бензин закончился.

— В это время ночи? — Эван выгнул бровь.

— Все ушли, — сказала я, пожимая плечами. — Мне было скучно.

Он удержал мой взгляд, хотя я не могу сказать, были ли у него подозрения, а затем он слегка ударил дверь машины.

— Твой отец, вероятно, держит запасную банку бензина в багажнике, — сказал он. — Я пойду и проверю.

Не спрашивая ключей он подошел к задней части грузовика, и я слышала, как он передвигал вещи там, ища тайную заначку папы.

Через минуту он вернулся, размахивая знакомой на вид, большой, пластиковой лейкой. — Нашел. Я наполню её.

Я сидела, ожидая, удивленная его добротой. С чего бы ему быть добрым? Он не знал, что я знаю…Он все еще играет. В этом случае, играть буду и я.

Я разблокировала двери.

Наконец Эван закончил. Он открыл дверь водителя. — Подвинься, — сказал он добродушно. — Лучше, если я возьму его отсюда.

У меня не было другого выбора, и я села на другую сторону, когда Эван залез внутрь.

— Так, — сказал он, положив руку на ключ зажигания, — куда мы едем?

— Может быть, мы должны просто пойти домой, — сказала я, сохраняя свой голос устойчивым. — Мама и папа скоро вернутся и папа будет волноваться, если он увидит, что грузовика нет.

Эван искоса посмотрел на меня. — Я уверен, что у нас есть время для небольшой поездки, — сказал он. — Все будет нормально.

Он казался довольно уверенным в этом. Я старалась не сглотнуть. Вместо этого мне удалось сделать вид, будто мне все равно и пожать плечами.

— Хорошо, тогда…

— Эй. — Он положил руку на мою ногу. — Ты, кажется, немного нервная сегодня вечером, Джейни…Расслабься. — Он передвинул руку на мое бедро. Покалывание, которое пришло на этот раз, было не из-за волнения.

— Я пришел, чтобы увидеть тебя, — сказал Эван, когда завел двигатель и грузовик продолжил спуск по горной дороге. — Ты опять проделала один из исчезающих актов.

Прежде чем я успела остановить себя я выстрелила в него взглядом. — Исчезающих актов?

Эван смотрел вперед на дорогу. — Да…Я звонил тебе домой. Твоя мама сказала, что ты ушла куда-то. — Он изменил скорость. — Она звучала немного взволнованно, если честно. Я думал, что я, возможно, столкнусь с тобой, если пойду прогуляться.

— Сейчас поздно для прогулки. И почему ты не на машине?

Эван колебался только на секунду. — Моему отцу был нужен автомобиль для чего-то…И я захотел немного подышать воздухом. — Он повернулся, чтобы улыбнуться мне. — Ну, ты ведь знаешь это чувство?

Знал ли он?

Я кивнула, интересуясь, был ли в его словах скрытый смысл.

— Куда ты меня везешь? — старалась я говорить светло. — Я не хочу далеко уезжать.

— Увидишь, — сказал он, нажимая на педаль газа.

Мы ехали через Бэйл, направляясь к другой стороне города, беспокойство собралось, как маленький шторм внутри меня. Когда мы покинули город и поехали по незнакомым извилистым дорогам, я почувствовала, что начинаю паниковать. Но это не помогло бы мне. Я должна была оставаться как можно более спокойной. Я постаралась взглянуть на профиль Эвана, пока он ехал. Его рот был изогнут, в каком-то агрессивном виде, а руки на руле вовсе не были расслаблены.

Я закрыла глаза, делая вид, что дремлю. Я никогда бы не согласилась на такую поездку. Я должна была настоять на том, чтобы он отвез меня домой. Но опять же, он бы только вернулся со мной, и тогда мы бы остались там одни.

В моем пустом, жутком доме.

С закрытыми глазами, я слышала, как он включил радио и музыка стала громче. Любимая станция папы. Это должно было утешить меня, но вместо этого это только сделало мне больно. Я чувствовала, что со мной и с моей семьей что-то происходит. Эван действовал так, как будто это был его собственный грузовик.

Эван остановил грузовик, и я открыла глаза. Грузовик был припаркован у ворот полигона, который выглядел мрачным и недружелюбным. Я просто могла определить по этим ужасным изогнутым гофрированным крышам, что это дома из Ниссена.

— Что мы здесь делаем? — Сказала я, не в силах скрыть страх в голосе. — Мне не нравится это место.

Эван наклонился и поцеловал меня в щеку, его щетина царапнула меня, и я старалась не рвануть прочь от него. Я чувствовала себя отторженно.

— Не будь таким ребенком, — сказал он, его рука сейчас была на моей ноге. — Сейчас время, чтобы ты выросла. — Его дыхание было тяжелым, его хорошая внешность маскировала все, все намерения, что выражало его лицо и глаза.

— Эван, — сказала я, дыша быстро и коротко, — уже поздно, и я хочу домой.

Я медленно переместила одну руку к дверной ручке, слегка нажав на неё. Я сместилась, как будто я старалась найти более комфортное положение.

Эван протянул руку и прочертил линию вниз по моей щеке, в то время как другая его рука скользнула у меня между ног. Я зажала их вместе инстинктивно. — Отвали от меня, — сказала я, и на этот раз отвращение не было скрыто в моем голосе.

Прежде, чем я смогла моргнуть, его рука взметнулась вверх и он ударил меня по лицу, и я закричала, выпуская свой захват на ручке двери. Эван посмотрел на меня и заблокировал двери, а я прислонилась к окну, слишком потрясенная, чтобы заплакать, или, чтобы вообще издать хоть какой-то звук.

Глава 25

— Ты никуда не уйдешь. — Он прижался лицом к моему, и я могла фактически услышать пульс в его шее. Я сделала, как он сказал, я не двигалась и просто смотрела прямо перед собой, ориентируясь на верхушки деревьев в темноте, глядела на полную луну в небе.

Все, что я могла слышать — интенсивный стук моего сердца.

— Ты коварная маленькая ведьма. — сказал Эван кислым шепотом. — Такая же, как и твоя шлюха мать.

Я повернулась, и мы посмотрели друг на друга. Я могла чувствовать его знакомый запах, но больше я не узнавала его. Он выглядел…уродливым.

Он противно улыбнулся. — Теперь, когда я знаю, какая ты, я чувствую себя менее виноватым… — Он вздохнул. — Я собирался дать себе ещё немного времени. Правильно расположить к себе твою семью. Твоя мать стала бы думать обо мне как о сыне, которого у неё никогда не было… — Он сделал паузу. — Но она всегда смотрела на меня и увидела моё родимое пятно…и потом она раздумывала, совпадение ли это.

Я была на секунду потеряна, но потом мой взгляд упал на шею, где шрам в форме полумесяца казался более заметным сейчас.

— Оно почти идентично тому родимому пятну, которое было у моего отца. Только у него оно было сзади. Это все, что у меня от него осталось.

— Сожалею, — невыразительно сказала я. Его взгляд скользнул по мне, презрительно.

— Я слышал, ты хозяйничала в моем мире, — сказал он спокойно меняя тему. — Ты и этот жалкий волчонок, Лука… — Он покачал головой. — Он всегда был мягкотелым. Даже когда мы были маленькими. Позор для его семьи.

Я молчала, полагая, что это лучшая тактика.

— Ты играла с нами обоими, — Эван мерзко засмеялся. — И это заставило меня гордиться своим обманом. — Он больно ущипнул меня за щеку. — Хитрая распутница, разве ты не такая, Джейн?

Я покачала головой.

— На самом деле, — продолжал он. — Я извиняюсь. Это не твоя вина. Действительно…это не имеет ничего общего с тобой. — Он взял паузу, прежде чем продолжить. — Но, с другой стороны, все это было связано с тобой. — Я вздрогнула из-за того, как холодно звучал его голос. Хуже, чем просто холодно, его голос был плоским и без эмоций.

— Как? — спокойно сказала я. — Я не понимаю…

— Потому что она твоя мать. Твоя плоть и кровь. И я знаю, что ты унаследовала связь с Ниссилиумом… ты и Лука. — Он немного ослабил хватку. — Вы, смертные, претендуете на невинность. Вы кажетесь пассивными…Но вы непомерно опасны. Так нерешительны. Так слабы.

— Ты использовал меня, — тупо сказала я. — Все было…просто притворством.

Эван надулся. — Не выгляди так грустно, Джейни. Ты ведь никогда меня не хотела…или же хотела?

— Я… Сначала, да.

— Так я и подумал, — сказал он, поддельным печальным голосом. — Я думал, что тебя сразил. Я имею в виду, я знаю, что ты хотела меня. Ты не можешь такое подделать. И все шло так хорошо. Просто правильное количество внимания и любви, только нужное количество капризов и недоступности. Это просто жалко, что девушку можно так просто заполучить.

— Ты хотел разбить мне сердце. Заставить почувствовать боль.

— Нечто подобное.

— Но это разбило ей сердце, — сказала я, мой голос, казалось, немного дал трещину. — Моей маме. Это было самое трудное, что она когда-либо пережила.

— В самом деле? — Сказал он, холодно. — Тяжелее, чем смотреть, как твой отец распадается на части. Уходит прочь прямо у тебя на глазах. Наказанный за неё.

Эван был безумным. Мне нужно было выбирать слова более осторожно.

— Должно быть это было ужасно.

— Ты понятия не имеешь, — сказал Эван, с большим чувством.

Изогнутые крыши заброшенных домов Ниссена внезапно попали под свет луны, светящей над нами. Каркающий звук ворон, стал громче, чем когда-либо. Я чувствовала себя больной из-за страха.

— Но ведь это был его выбор? — решилась сказать я. — У него была свобода воли.

Эван не заговорил, но его хватка снова затянулась. Я украдкой посмотрела на его руки. Я увидела, что у него выступили вены из-за такого сильного захвата.

— Они оба взяли на себя риск…

— Что ты знаешь об этом, уродка! — Прошипел Эван мне в ухо, и тошнота стала ещё сильнее. Я держала рот на замке, хотя я хотела накричать и вырвать все на него в одно и тоже время.

— Ты такая наивная. Такая зеленая. Ты влюбилась в первого же сладкоговорящего парня приехавшего в город.

Слеза скользнула вниз по моей щеке.

— Когда я вошел в твой дом и увидел твою мать впервые, мне пришлось взять себя в руки, чтобы не закричать ей в лицо. Она была счастливой, вела себя так, как будто в её жизни ничего не случилось. Говоря все это дерьмо о влюбленности. Она была не в состоянии есть! Я чуть не ударил её. Небеса знают, как тяжело мне было оставаться спокойным.

Я вспомнила этот день. Я думала, что Эван был тихий, из-за того, что думал о своей семье.

Он обернулся ко мне. — Есть столь многое, чего ты не знаешь.

— Что? — Сказала я, изображая невежество. В этом жутком роде, я хотела, чтобы он рассказал мне то, что я итак уже знала.

— Я могу…Я полагаю, ты бы назвала это "перевоплощением". — Он вздохнул, как будто объяснять это было скучно. — Когда-то жил Эван Форрест. Все думали, что он пропал без вести, но он умер от "несчастного случая". Тело было неопознано. Он был задушен. Я так думаю. — Эван посмотрел прямо мне в глаза, наслаждаясь страхом, что он увидел там. — Но убийца не был пойман. Просто исчез.

— Пока он не пришел сюда, — сказала я. — Ты убил Эвана. — Я воткнула свои ногти в ладони, чувствуя капли пота у себя на затылке.

— Ну, а как еще я собирался принять его облик? — Эван пожевал губу, как будто это не было столь важным.

— Но почему он? — снова спросила я. — Почему ты проделал весь путь из Австралии?

— Легче замести следы, — ответил Эван спокойно. — Никаких неловких вопросов. — Он не двигался, глядя на меня с безразличием, как будто он признавался в полиции в магнитофон. — Это означало, что я мог научиться водить машину, получить хороший загар, стать надежным типом…чтобы я смог достоверно изобразить Эвана… И вот я решил приехать сюда, зная, что мой отец будет приветствовать меня с распростертыми объятиями.

— Все, что ты говорил о матери… — недоуменно пробормотала я. — О её депрессии и игнорировании…

Эван улыбнулся. — Хорошо сказано, да? Учитывая, что я придумал это тогда прямо на месте. — Он сделал паузу. — Я почти сам поверил себе.

— Она даже не знает, что её сын погиб, — я вздохнула. — Её настоящий сын.

Он пожал плечами. — Несколько жертв из мирного населения были неизбежны. Ничего не поделаешь.

Он действительно был монстром. Или настоящим психом. Я даже не знала, чего я боялась больше.

— Как долго ты это планировал? — спросила я.

— Годами. С тех пор, как отец пропал.

— Это не так. Разве он не умер из-за несчастной любви?

Глаза Эвана резко заблестели. — Я говорил тебе. Любовь опасна. В случае моего отца, она стала роковой.

— Но он женился на твоей матери, у них были дети…Он двигался дальше.

— Очевидно, что нет, — сказал Эван голосом наполненным сарказмом.

— Ты действительно думаешь, что моя мать в этом виновата? — Я покачала головой. — Это безумие.

— Твоя мать глупая, бессердечная женщина. Она ушла, и теперь у неё есть все.

— Все было не так. — Я чувствовала, что слезы стоят у меня в глазах. — Она была раздавлена. — Я подумала о дневнике. — Она все это записала, и спрятала записи.

Эван резко повернулся. — Что?

— Она записала все свои чувства, то, что происходило с ней…её мама — моя бабушка — была очень больна тогда, ей нужно было заботиться о ней. Она пыталась это объяснить.

Его губы скривились в усмешке. — Удобный предлог для того…

— Нет! — Я вырвалась из его захвата. — У тебя нет монополии на страдания, Эван. Как и у твоего отца. Дерьмо случается. Смирись с этим! — Я понял, что я дрожу, но я меньше боялась сейчас. Я была зла.

Эван пристально посмотрел на меня, он ничего не сделал, чтобы прикоснуться ко мне. Вместо этого он безумно медленно провел рукой по своим волосам.

— Ох, я смирился с этим, Джейн, — сказал он холодно. — Просто подожди и увидишь.

Глава 26

Лука снова пнул болты на двери. Его низкое рычание разочарования направилось на мышь, которая выбежала из тайника между двумя деревянными скамейками. Он закрыл глаза и откинулся вниз на пол.

— Пожалуйста, брат… — прошептал он в руки. — Пойми.

Но снаружи, в глубине дворца, было лишь молчание.

Он сидел здесь часами, глядя на пятно на полу, пытаясь остановить буйство мыслей в голове. Если он сосредоточиться хоть на одной из них он начнет свирепствовать и кричать…Может быть, он распадется? Возможно, он заслуживал этого. Звук открывшейся двери на некотором расстоянии заставил его взглянуть вверх. Тогда шаги, такие же, как у ребенка, приблизились к двери, к его тюрьме, кто-то остановился прямо рядом с ним.

— Брат, — услышал он шепот. — У меня есть ключи.

Его сердце взлетело и адреналин заставил его тело подпрыгнуть и встать, а затем подойти к двери.

Он положил свое ухо на дверь.

— Быстрее. — сказал он сестре. — Я должен выбраться отсюда прямо сейчас.

— Я знаю, я знаю, — проворчала она, и он услышал звон ключей. Она украла большую кучу ключей от дворцового погреба и разбиралась в них.

— Что ты делаешь, девочка? — прошипел он, раздраженно.

— Пытаюсь найти нужный ключ, — объяснила она. Он бы улыбнулся, если бы его ум целиком не думал о том, что он должен сделать.

В конце концов, она повернула ключ в замке, и она стояла перед ним, с небольшой торжествующей улыбкой на лице.

— Хорошая работа, — сказал он, кратко касаясь её макушки перед тем, как пройти мимо к лестнице.

— Подожди, — она схватила его за руку. — Я кое-что нашла. — Она вытащила письмо из кармана.

Лука нахмурился. — Далия, нет времени.

— Прочти. — Она сунула его ему. — Это может быть твоей единственной надеждой.

Он открыл сложенное письмо и просканировал содержимое. Его сестра смотрела на то, как его глаза расширяются, пока он читал. Когда он закончил, он уставился на слова перед ним, в конце концов, он посмотрел и на неё.

— Как это сработает со мной? Мы должны будем убедить его в этом.

Она кивнула. — Я буду держать письмо в надежном месте. На тот момент, когда ты вернешься.

Они не смотрели друг на друга, не зная, вернется ли он вообще.

— Я должен идти, — сказал он. — Время уходит.

Они побежал вверх по лестнице, дыхание Далии было тяжелым за ним.

Он повернулся на самом верху. — Ты идешь, только досюда, — сказал он ей. — Ты это знаешь.

Она надулась, но махнула рукой. — Иди, — вздохнула она. — Будь осторожен.

— Ты хорошая сестра, — сказал он, чувствуя, что это так. — И я вернусь.

Подтягивая капюшон, он побежал со скоростью пумы через двор слуг и через задние ворота.

Наблюдая, как он исчезает из поля зрения, она закрыла глаза, позволяя беспокойству одолеть её.

Глава 27

Двигатель заглох, и я посмотрела на озеро. Озеро Птиц. Это так, назвала его я, когда была маленькой. Задолго до этого — должно быть мне было около пяти или шести — мой папа привез меня сюда. Когда мы спустились к кромке воды, я положила руки к моему лицу. Два белых лебедя всплыли на поверхность, мертвые и кровавые.

Бледную и потрясенную, папа отвел меня в сторону, подбирая меня и держа, делая большие и тревожные шаги от этого места.

Я кричала всю дорогу обратно, пока папа вел грузовик, и я не останавливалась, пока не заснула из-за того, что устала от слез. Мне снились кошмары об этом в течение нескольких месяцев. Моя мать тогда очень злилась на папу. Она была в ярости.

— Как я мог знать, что мы найдем там истерзанных лебедей! — Я слышала, как он виновато говорил, когда подслушивала за дверью гостиной однажды ночью. — Иисус, Анна. Должно быть, дикая собака напала на них.

С тех пор, как ночные кошмары перестали появляться, я не возвращалась сюда. И после некоторого времени, я перестала об этом думать. Заблокировала воспоминания.

Но сейчас я снова была здесь. Я смотрела на зелено-зеленый тростник покрывающий все водное пространство, тошнота росла внутри меня.

Голос Эвана был обычным, вдумчивым. — Жутко, да?

Я ничего не ответила, сконцентрировавшись на том, чтобы не трястись. Чтобы меня не вырвало.

— Я называю это место Озером Смерти, — продолжил он. — Здесь все погибает.

Жесткий звук проник в мои мысли, будто нож разрезал мои мысли, и шипящий звук превратился в слова.

Я иду, — сказал голос. — Не бойся.

Я не смела поверить в это. Эван просто играл какие-то шутки со мной. Но затем, я посмотрела на него. Его рот был закрыт, он молчал.

— Так ты убьешь меня? — сказала я. — Просто со всем покончишь.

Он развернулся ко мне, снова улыбнувшись. — Это не конец, Джейн. — Его глаза танцевали, поддразнивали. — Мы ведь можем повеселиться?

Я почувствовала желчь. Часть меня хотела плюнуть ему в лицо. Но я остановила себя. Он хотел, чтобы я начала действовать, поняла я. Стала кричать, плакать или пытаться спастись. Я не собиралась ему давать того, чего он желал.

В середине озера, невольная птица летала, кружась, с интересом. Я смотрел, как она парит, клюв её клевал кусок пропитанной коряги. Я сосредоточилась на осмотре птицы, не обращая внимания на потемневшее небо надо мной. Я чувствовала себя холоднее, чем когда-либо.

Держись.

Я дернулась, из-за этого голоса, пришедшего откуда-то ко мне. Надежда возросла. Лука шел сюда. Лука мне поможет.

— Я слышал, что говорили о Великом Бале, — сказал Эван, продолжая диалог. — Какая милая смертная девочка.

Моя голова взметнулась, чтобы взглянуть на него. — Откуда ты…?

Он неприятно улыбался. — Ты думаешь, что я действительно не могу выйти из всего этого? — Он покачал головой, он взял тонкую палку и начал тыкать ей в землю. — В Ниссилиуме есть несколько жадных сплетниц, — продолжил он. — Ведьмы не могут сами себе помочь.

Тилли.

Я ничего не говорила, я хотела услышать каждую деталь, что он знал. В каком-то странном образе то, что он говорил о бале заставило меня почувствовать себя близко к Луке. Я сделала глоток, чтобы проглотить слезы.

— И когда я увидел фотографию у тебя дома… — Его тон потемнел. — Я предполагаю, что это просто ускорило неизбежное.

Я помнила это. Помнила его странное поведение. Он сказал, что увидел что-то за окном. Но он просто увидел эту фотографию.

— Этот мальчик — это ты. — сказала я. — Конечно же.

— Тот мальчик был невинным, доверяющим, полным любви… — Он остановился. — Но твоя мать все разрушила.

Я не собиралась снова ему перечить. В этом не было смысла.

— Где моя семья? — спросила я.

Его рот изогнулся в уродливой улыбке. — Они ещё живы, если ты интересуешься этим.

Ещё живы. Он собирается убить нас всех?

— Пожалуйста… — Я подумала о своей маленькой сестре. Потерянной и испуганной. О папе, который ничего не знал о мамином темном секрете. Они не заслуживают того, чтобы быть наказанными за это. И мама тоже.

— Делай все что хочешь со мной, — сказала я ему, звуча намного храбрее, чем я себя чувствовала. — Но не делай им больно.

— Преданность, — сказал он тихо. — Мне нравится это…Но к сожалению, мне её недостаточно, чтобы все пересмотреть. — Он почесал подбородок, задумчиво. — Но куда спешить? Я наслаждаюсь нашей маленькой беседой.

Если у меня будет больше времени, я буду благодарна. Я уже начала понимать, что счастливого конца у меня не будет. Я попыталась воспроизвести лицо Луки у себя в мыслях. Я могла видеть его глаза и я сосредоточилась на них.

Попридержи его здесь, — сказал он мне: ясно, как колокол. — Просто попридержи его здесь.

Глава 28

Лука перепрыгнул через стены дворца; гибко и сильно, его скулы сужались, его лицо меняло форму. Сейчас было полнолуние, и время для его превращения никогда не было настолько правильным.

Он сознавал, что кто-то следовал за ним, но у него не было времени, чтобы остановиться и посмотреть. Он собирался сделать то, чего он никогда не пытался делать раньше. Обратиться в одном мире и перейти в другой.

Его сердце ускорилось и его кожа стала напряженной, более упругой, и он подготовил себя к катастрофическому изменению. Вскоре его органы будут расти и его сердце будет увеличиваться вдвое. Его волосы станут толще и кровеносные сосуды в его глазах с давлением взорвутся.

Он был знаком с этими ощущениями. Он знал их. Но он не знал, какого превращаться, когда ты спасаешь любимую девушку.

— Лука!

Он услышал крик, пока бежал через поля, и он покачал головой, интересуясь, звала ли она его на помощь. Если Рафаэль уже…

— Лука!

Голос звучал близко, прямо за ним, он повернулся, чтобы увидеть свою сестру. Маленькую, аккуратную, красивую версию его.

Далия была волчицей.

Он встал на задние лапы, потрясенный своим шоком.

— Брат, ты не можешь сделать это в одиночку, — она наполовину задыхалась, наполовину рычала, а затем она потеряла голос. Её тонкие челюсти свело вместе.

Он встретил её готовый взгляд, с молчаливой благодарностью, и она порыла землю, показывая, что готова бежать с ним.

И, когда луна поднялась над ними, брат и сестра прыгнули вперед, направляясь к Водному Пути.

Глава 29

Совсем скоро взойдет свет, и я не знала, будет ли с ним лучше или хуже. Я была так исчерпана и устала; я не решалась убирать свою защиту.

Эван катил камни в грязную, стоячую воду. Я использовала этот момент, чтобы посмотреть вокруг, интересуясь, как я могла бы сбежать.

Через несколько деревьев, я могла видеть, грузовик папы, который меня заставил вести Эван, наслаждаясь тем, как я нервно перемещалась по узким дорогам. Это был один из адских способов, когда я поняла, что больше не хочу этому учиться. Я не думаю, что я буду, хоть когда-нибудь в состоянии вести машину снова.

Уверена, что так и будет, если я не умру раньше.

Я пыталась придумать, где мои родители и Дот могли быть сейчас. Куда бы он их отправил. Он привез нас сюда в это ужасное место…Он мог бы спрятать их в одной из этих, ржавеющих старых хижин Ниссена. Он мог бы спрятать их где угодно.

— Что это за место? — спросила я. — Это место для тренировок армии?

Его рука была поднята, готовясь бросить еще один камень в воду, но он остановился, повернувшись ко мне в сторону.

— Мне нравится это место, — сказал он. — Тут так холодно, заброшено и мрачно… — Он полностью повернулся лицом ко мне. — Похоже на то место, которому я принадлежу. Где человек может остаться в течение многих лет…и никто не найдет его. Ни одна душа.

Он повернулся и агрессивно швырнул вперед камень. Он даже не вызвал рябь, просто приземлился на гниющий тростник.

— Но ты не был брошен, — тихо сказала я. — У тебя есть семья…которая тебя любит.

— Мне плевать, — прорычал он, и я немного испуганно отпрыгнула назад.

Он вернулся ко мне и схватил меня за руку, опираясь на меня, рот его был рядом с моим ухом. — Позволь мне показать тебе, что значит по-настоящему кого-то бояться, — сказал он, — потому что на самом деле…Ты и понятия не имеешь о страхе.

Я пыталась контролировать свое дыхание, которое было очень медленным и тяжелым, и позволила подтолкнуть себя к грузовику.

— Садись, — грубо сказал он, открыв дверь.

Я поднялась на пассажирское сиденье и Эван завел двигатель, не обращая внимания на ремень безопасности. Я могла просто смотреть прямо перед собой, чувствуя, как пот формировался на моем теле, хотя сейчас была середина ночи и было прохладно. Эван ехал быстро, сворачивая с некоторых дорог, пугая ночных существ и птиц.

Я не могла ошибиться в том, что здесь почти не ездят машины. Несмотря на скорость, я увидела знак, знакомый знак.

Мы собирались прямо туда.

Место было сырым. Эван поехал прямо через закрытые деревянные ворота и я положила руку ко рту, когда они раскололись на части и кусочки дерева полетели в кусты.

— Пожалуйста, — слышала я, как я причитаю, — останови все это.

— Заткнись! — Рявкнул он, и грузовик с визгом остановился. Он грубо открыл дверь, а я сидела на том же месте, не в силах сдвинуться.

— Вылезай. — Он распахнул пассажирскую дверцу, и мне так или иначе удалось спуститься на траву, хотя мои ноги были как желе.

Сейчас шел дождь. Противный, моросящий дождь, и трава была мокрой из-за него. Напротив нас, стояли жуткие хижины, как будто ожидающие принять нас.

Мне было плевать на все. Я просто хотела увидеть свою семью живой.

Глава 30

Лука боролся в темноте. Все его тело жгло от боли, он тянулся и искажался, он открыл пасть и завыл, сердито перебирая землю.

Позади него, Далия задыхалась, пока давала ему инструкции.

Он медленно продолжил свой путь сквозь деревья, стряхивая дождь с головы.

Небо постепенно бледнело, скоро луна совсем исчезнет. Он зарычал, нюхая землю, пытаясь найти её запах. Запах Джейн.

Они были на дачном участке. Их силуэты были отражены тенями на задней стене и это заставило его остановиться. Он снова приложил морду к земле.

Он мог учуять её.

Теперь все, что они должны были сделать — попасть туда вовремя.

Он повернулся к Далии, молча говоря с ней, и она издала низкий вой понимания.

Вместе, животные побежали по грубой горной дороге, направляясь к другой стороне города.

Глава 31

Вход в хижину был увешан ржавеющими металлическими банками, враждебными и скрипящими, пока они качались вперед и назад.

Я осматривала глазами заднюю часть избы, но там ничего не было, кроме теней.

— Мама! — кричала я, мой голос походил на рыдание. — Папа!

Рядом со мной Эван рассмеялся недобрым смехом.

— Они не слышат тебя. Не трать свое дыхание понапрасну.

— Куда ты их спрятал, придурок? — Я ударила его в грудь, так сильно, как могла. — Ты злой…!

— Успокойся, — сказал он, позабавлено. — Они в безопасности…пока. Они ненадолго вырубились. — Он почесал подбородок. — С твоей мамой и ребенком было легко справиться, но твой отец… — Он покачал головой. — Он потребовал немного больше усилий.

— Они здесь? — в отчаянии сказала я, проходя мимо него.

Он сильно схватил меня за руку. Я поморщилась из-за боли.

— Осторожнее, Джейн, — прошептал он. — Не так быстро.

— Тебе лучше их не трогать, — сказала я. — Дот… — Я положила руку ко рту, не желая думать о том, что он мог сделать с моей сестренкой.

— Успокойся. — Эван теперь звучал скучающе. — Они не далеко. Вы все будете вместе в ближайшее время. — Он злобно улыбнулся. — Они пока просто не в сознании.

— Что ты с ними сделал? — я бесконтрольно дрожала.

— С этим разобралась Тилли, — сказал он. — Она просто раздражает большую часть времени, но она делает очень эффективное успокоительное. Достаточно сильное, чтобы заставить лошадь спать в течение шести месяцев.

Я уставилась на него. Он так пренебрежительно относился к жизням других людей.

— Так, ты мстишь за смерть отца, пытаясь уничтожить всю мою семью, — сказала я в недоумении. — Ты не можешь просто убраться к чертям собачим и забыть обо всем?

Его лицо превратилось в выражение чистой ненависти, когда его рука поднялась, и я почувствовала, как его пальцы сжимают мою шею.

— Следи за своим ртом, чокнутая, — сказал он. — Ты не должна меня судить.

Он сделал паузу, нухая воздух, нахмурившись.

— Что ты делаешь? — Я уставилась на него.

Он пожал плечами. — Ничего. Ты можешь хоть раз помолчать?

Мои ноздри раздулись. Я не чувствовал ничего, кроме ненависти к Эвану сейчас. Его некогда красивое лицо выглядело почти осунувшимся. Горьким.

Он ходил вокруг хижины, пиная части старой ржавой техники лежащей на земле. Крыса выбежала из под шины, и я вздрогнула. Мои родители лежали с крысами?

— Как это было, — сказал Эван прислонившись к стене, — с точки зрения чистого страдания? Как ты вспоминаешь школу? — Он неприятно усмехнулся. — Сара не была такой уж и плохой, как я думал. Это было просто безобидное ребячество.

Я уставилась на него. — Вы двое созданы друг для друга, — сказала я, ледяным тоном. — Я имею в виду…она знала обо всем, да?

— Умно. — Он снисходительно постучал по своей голове.

Я почуствовала отвращение. — Ты проделал ту ещё работенку.

— Спасибо. — Он скрестил руки на груди. — Она была очень счастлива помочь мне. Скучающая, испорченная…Она просто зудела от мысли, как оживить свою жизнь. Я изучал её в течение некоторого времени, прежде чем войти с ней в контакт.

— Как?

— Я говорил с ней…во сне. — Он поднял бровь. — Ничего не напоминает?

— Подожди…Ты можешь делать и это?

— Мы все можем…Если мы захотим этого достаточно. Это требует связи с двух сторон…Ну, ты знаешь, что я имею в виду?

Я отвернулась от него. Он сказал ей, чтобы она мучила меня. Он хотел, превратить все наши жизни в ад.

Иронично, что все это исходит от ангела. Я открыла рот, чтобы задать ещё один вопрос, но снова закрыла его. Какое это имеет значение?

— Итак, что ты собираешься делать с нами, — вместо этого сказала я, не желая знать, но я не хотела по-прежнему слушать молчание внутри хижины.

— Хм. — Он прищурился. — Я хотел утопить тебя, вас всех, одного за одним — но принимая все во внимание… Я уверен, что могу использовать некоторые из этих смертных оружий, лежащих вокруг. К примеру, старую пилу, смертельно острую и ржавую.

У меня не было никакой защиты против него. Я была совсем одна. Лука не придет. Мы все здесь умрем. Я выпустила небольшой всхлип.

Гром вдруг покатился по небу, и мы оба дернулись от неожиданности, взглянув вверх, чтобы увидеть белую вспышку, разделившую тьму. Все поле снаружи осветилось, и на секунду я увидела темный силуэт, двигающийся по траве. Две темные тени…собаки, или…

Этого не могло быть. Ведь так? Мое сердце тихо замерло в ожидании.

Я заставила себя не реагировать на это внешне, и не надеяться, но животные набирали скорость и двигались прямо к нам.

Эван грубо притянул меня к себе, обнимая меня за шею, прижав руку к моему горлу.

Собаки замедлились и остановились у входа, тяжело дыша. Глаза самой большой посмотрели на меня.

Зеленые глаза.

Частичка страха покинула меня.

Лука зарычал, обнажив острые зубы, уши его дернулись назад, он был готов к атаке.

— Я не боюсь тебя, — прошипел Эван ему, все еще прижимая меня к себе. — Почему я должен тебя бояться?

Лука повернул голову, сердито перебирая лапами землю. Металл звякнул из-за вибрации.

— Возвращайся к своей семье… — Эван заговорил с ним, ужесточая хватку на моей шее, и я слегка всхлипнула.

Лука двинулся вперед, его челюсти сжались, отметая висящий металл, как будто это было что-то несущественное, простая занавеска. Он качал головой из стороны в сторону, расстроенно, но Эван даже не вздрогнул.

— Лука, — сказала я, когда он ненадолго уткнулся в меня носом, прежде чем перейти в сторону и посмотреть на Эвана. Позади меня я почувствовала, что Эван достает что-то из кармана свободной рукой, и я вырвалась из его рук, поворачиваясь, чтобы увидеть, что это была бутылка.

— Лука, — предостерегающе сказала я, но он опередил меня. Подвижной головой он быстро бросился на бутылку, которая разбилась об пол.

— Мой друг, — сказал Эван мягко. — Ты не причинишь мне боль… Помнишь, Лука. Ты ведь даже никогда не мог прихлопнуть муху.

— Не слушай его.

Лука покачал головой, и я увидела, что его тело тряслось и сокращалось.

Я снова посмотрела на волка, стоящего на страже у входа, чьи глаза сверкнули тревогой из-за Луки.

— Далия? — сказала я. — Это ты?

Она заскулила в ответ.

— Ты не можешь меня ранить. — Эван покачал головой глядя на Луку. — Ты это знаешь.

Волосы на теле Луки исчезали, и он уже стоял вертикально. С самого начала я поняла, что он будет голым, после обращения. Я вывернула свою куртку, нежно повесив её на талию Луки. Он облизнул губы и я увидела его знакомые бледные скулы.

— Как мило, — насмехался над нами Эван. — Наслаждайтесь вашими последними моментами вместе.

— Эван, это не то, чего хотел Габриэль, — Лука наконец заговорил, его голос был низкий и спокойный и заставил меня задрожать. Эта дрожь означала то, к чему я наконец стала привыкать.

— Что ты знаешь? — Лицо Эвана скрутилось с презрением. — Ты понятия не имеешь, что я пережил. Габриэль все еще будет здесь, смотря на участь её матери. И будет смотреть на тебя…как ты выбрал ту же участь.

— Габриэль не погиб из-за разбитого сердца, — сказал мягко Лука.

— Так и есть. — Голос у входа в хижину заставил нас всех подпрыгнуть. Обернувшись, я увидела свою мать, стоящую позади Далии. Ее волосы были мокрые и спутанные.

— Мама. — Я попятилась от Эвана, практически спотыкаясь из-за этих вещей, разбросанных на полу. Но мама подняла руку, чтобы остановить меня.

Эван выглядел потрясенным и возмущенным.

— Как ты выбралась? — прорычал он. — Я тебя предупреждал…

— Послушай меня. — Она пресекла его слова, её голос был официальным и авторитетным. Она была самой старшей из нас. Мы молчали, ожидая, что она произнесет.

— Я не разбила сердце твоего отца, — сказала она более устало. — Он сломал моё. Он не любил меня. Он так сказал. Сказал мне, уйти и никогда не возвращаться.

Я нахмурилась. Что она говорит?

— Ложь, — Эван плюнул на землю.

— Но я не хотела в это верить, — продолжала она. — Я вгоняла себя в заблуждение, что это было моим решением. Моя мать была больна… И я была человеком. Я понимала, что наши чувства никогда не сработают. — Она покачала головой. — Я даже записала все в своем дневнике. Я подумала, что если напишу это, то это станет правдой.

— Ты думаешь, что я поверю в это? — Он нахмурился.

— Это правда. — Она смотрела прямо на него. — Я не лгу.

Возникло острое молчание, когда она посмотрела на него.

Лука откашлялся. — Эван, поверишь ли ты в это…если это будет написано…твоим собственным отцом? — Спросил он.

Я переводила взгляд с одного на другого, запутанная.

— Что? — огрызнулся Эван.

— Твой отец написал письмо, — тихо сказал Лука, — тебе и Доркас. Далия нашла его, во дворце. В комоде Габриэля.

Далия, которая к этому времени уже обратилась носила мамин пиджак, кивнула, немного подергиваясь от холода.

— Я не хотела подглядывать, — скромно сказала она, — но я думаю, там могут быть некоторые объяснения…

— Хватит! — Эван был в ярости, но теперь он был не так самоуверен. Он попятился и прислонился к стене. — Где это письмо?

— В Ниссилиуме, — сказал Лука терпеливо. — Мы не могли принести его с собой в обличье волков.

— Ну, конечно, — сказал Эван мрачно и саркастично.

Моя мать вышла вперед. Её джинсы и рубашка цеплялись за неё. Она была мокрая насквозь из-за дождя. Но она выглядела сейчас такой молодой, какой я её никогда не видела.

— Слушай, — сказала она. — Твой отец был хорошим, сильным человеком. Он мечтал иметь свою собственную семью. Мирную жизнь. Он руководствовался моралью… — Она быстро взглянула на меня, прежде чем продолжить. — Он знал, что у него никогда не могло быть ничего со мной. И он понимал это. — Я наблюдала, как слезы собрались в её глазах. — Он хотел твою мать и тебя. Он любил вас, больше всего на свете.

Было молчание, прежде чем Эван переварил её слова. Он, видимо, изо всех сил пытался скрыть любые эмоции, кроме чистого презрения и ненависти.

— Он никогда бы не оставил нас, если бы не вы, — начал он. — Это просто то, что вы говорите себе. Если бы вас никогда не существовало, он никогда бы не был соблазнился…

— Эван, — сказала она, раздраженно. — Быть человеком — значит брать на себя ответственность. — Я взглянула на мать с восхищением, и на Эвана, чье лицо исказилось от раздавленной ярости. Эти слова дошли до него. Впервые то, что было написано в его глазах было настоящим.

— Как ты смеешь… — выплюнул он наконец, не в состоянии сформулировать ничего, кроме этого, пока он сжимал и разжимал пальцы.

— Жизнь создает много проблем, — продолжала мама, бесстрашно. — Искушение является одной из них. — Она протянула руку, и взяла меня за руку. — И свободная воля управляет всеми нами. У нас есть возможность выбирать.

Я затаила дыхание, ожидая, когда Эван взорвется, но он, казалось, был заморожен словами мамы. Подняв голову, я встретилась со взглядом Луки. Он не смотрел в сторону, он смотрял прямо мне в глаза. Звук дождя казался прекрасным фоном к тому, что мы так столкнулись взглядами.

— Джейн, — спокойно сказала мама. — Ничего в нашем мире не просто. Особенно любовь. Ты должна доверять тому, что тебе говорят твои инстинкты.

Неужели она предупреждала меня или давала мне благословение? Когда я увидела, как Лука смотрит на меня, я больше не могла описать, это как просто "дружественный взгляд". Я надеялась, это чувствовали мы оба.

Сзади нас, Далия полностью разрушила чары. Сжимая куртку моей матери, она тяжело вздохнула, а потом заговорила с Эваном.

— Я могу показать тебе письмо, — сказала она, её голос немного колебался. — Я вернусь домой.

— Принеси мне письмо, — рявкнул он, глаза его опустились вниз. — Затем и разберемся.

Далия посмотрела на Луку. Он колебался, прежде чем ответить.

— Иди и возьми его. — сказал он Далии, хотя его глаза были на Эване. — Я останусь здесь.

Далия кивнула и повернулась, чтобы уйти, но затем она остановилась, спиной к нам. Мы увидели другую приближающуюся фигуру. Я затаила дыхание, надеясь, что это не Альфред и не Хенора, которые пришли за своими детьми.

Но все было ещё хуже. Мое сердце упало, когда я увидела Лоу в поле зрения. Я слышала, что Лука немного застонал, в то время как Эван выглядел позабавленным.

— Отлично, — сказал он. — Другой благодетель пришел поговорить со мной.

Лоу проигнорировал меня, просто положил руку в карман и вытащил от туда какую-то бумажку. — Ты забыла это, — сказал он, отдав бумажку Далии.

Сконфуженная, я взглянула на Луку, хмурый взгляд которого, сменился улыбкой. Рука моей матери затянулась в защитном жесте.

Лука подошел к брату и обнял его. Через плечо глаза Лоу встретились с моими, но на этот раз в его взгляде не было злого умысла, просто странный тип принятия и понимания.

Далия передала то, что я сейчас увидел, и это было письмо или записка, которая предназначалась Эвану.

— Вот, — сказала она любезно. — Это от твоего отца.

Руки Эвана дрожали, когда он развернул письмо, но к моему удивлению, он откашлялся, сейчас он был больше похож на мальчика, чем на монстра, и начал читать вслух:

Моим дорогим Доркас и Рафаэлю.

Я ускользаю. Это не мое тело, это мой ум. Я знаю, никто из вас этого не поймет. Но я не могу продолжать жить как один из серафимов, тех, кто, как предполагается, направляет и защищает свою семью и население Ниссилиума — я не могу продолжать зная, что я сделал много лет назад. Это был момент глупости, редкой человеческой слабости, но я влюбился в смертную девушку.

Она была красивой, сильной и смелой, и она прожила жизнь, о которой я мог только мечтать. Там, где человеческие ошибки допускаются. Я хотел быть частью этого мира. Я был еще мальчиком. Я мечтал о ней, и я направил всю свою силу, чтобы заполучить её. И она влюбилась в меня. Я думал, что я чувствовал то же самое. Но я понял, после некоторого времени, что она никогда не могла дать мне то, чего я действительно хотел, и того, что Селеста и Кадмий ждали от меня. Им нужны были дети, не тронутые человеческой, смертной кровью. Я плохо поступил с ней. Я оставил её и, хотя я знал, что она путешествовала, чтобы увидеть меня, я не пришел к ней. Я чувствовал такую вину, что моему сердцу было больно. Я знал то, что я сделал, было черствым и жестоким. Анна не заслуживала этого.

Вина, что я чувствую сейчас, возникла из-за того, что я плохо относился к Анне. Я не чистый. Я не заслуживаю своего места здесь. Или свою жизнь.

Я люблю вас обоих больше, чем могу сказать. И Раффи, мысль о том, чтобы оставить тебя приносит мне столько боли. Будь осторожным, мальчик. Изменчивость — в твоей эмоциональной природе. Стань тем, кем я не могу стать. Истинным лидером, образцом для подражания для всех на Ниссилиуме. Я так горжусь тем, что я знаю, кем ты станешь.

Габриэль.

Взглянув я увидела, что лицо моей матери было мокрым от слез. И напротив меня, стоял Эван, выглядя уязвимо, хотя он делал все, чтобы не показать своих чувств.

— Я устал от вас, — прошипел он, глядя на Луку и на меня. — Просто убедитесь, что я никогда не увижу вас снова.

Мы были безмолвны. Освобождены. Едва смели пошевелиться.

Эван прошел мимо нас, локоть его ударился о мой, когда он прошел мимо. Я едва могла поверить, что всего несколько дней назад, он был моим обожаемым другом. Но я не чувствую боль. Я даже не удивлена. Я ничего не чувствовала к нему.

Когда Эван достиг входа хижины, где Далия стояла рядом с Лоу, Лука обратился к нему. — Ты все правильно сделал, — сказал он Эвану. — Спасибо.

Глава 32

— Пошли, Далия, — сказал Лоу, дергая руку сестры. — Мы должны вернуться к Хеноре и Альфреду, которые уже наверное поняли, что нас нет. — Он кивнул Луке. — Я все сделаю правильно, — сказал он ему. — Они никогда не будут знать об этом.

— Спасибо. — Лука улыбнулся. — Мне просто нужно было время…

Лоу встал позади Рафаэля, вместе с Далией, они трое вышли в промокшую темноту раннего утра.

Мама вытерла глаза рукой. — Теперь мне нужно разбудить Дот и моего мужа, — сказала она Луке, звуча более похоже на себя. — Они отключились в хижине по соседству. Эван просто вырубил меня кулаком.

Я посмотрела на бутылку на полу.

— Тилли сделала какое-то зелье для него…

Лука покачал головой. — Предательская землеройка, — сказал он. — Но, зная Тилли, она сделала все не достаточно эффективно. Далия вернется и принесет лекарство, — сказал он маме. — Они придут в себя в кратчайшие сроки.

Лука, и я помогли маме загрузить папу и Дот в грузовик. Она настаивала на том, что доедет до дома сама, давая мне последний задумчивый взгляд, прежде чем она забралась внутрь и завела двигатель. Когда грузовик выехал из виду, через разбитый шлюз, Лука и я остались одни.

Я подготовила себя к тому факту, что все это было в последний раз.

— Спасибо, — прошептала я. — За заботу о нас.

— Иди сюда. — Лука протянул руки, и я охотно укрылась в них, чувствуя, что его тело все ещё было горячее, дрожащее. Я погладила его стройную, мускулистую спину. Я прижалась лицом к его груди. Он провел одним пальцем вниз по моей щеке. — Они придут в себя в кратчайшие сроки.

Я кивнула, хотя я поняла, что я слишком дрожала, я была не в силах смотреть ему в глаза. Это был конец.

— Джейн, — сказал он после паузы. — Ты помнишь, что я тебе сказал. О том, что я никогда не влюбляться в тебя? Как это опасно? Риск…

Я проглотила разочарование и пришедшую боль.

— Все хорошо, — сказала я. — Ты не должен говорить это снова.

Он обнял меня за талию, крепко держа меня рядом с собой.

— Ты ошибаешься. Я должен сказать кое-что, — пробормотал он, — и я буду говорить это каждый день в течение всей нашей жизни.

Я, наконец, подняла голову и увидела, что его губы были на одном уровне с моими. — Что сказать? — Сказала я, стараясь не думать о том, какими красивыми и приятными выглядели его губы.

— Что я люблю тебя. И я хочу тебя…как парень хочет девушку. И я не думаю, что это когда-нибудь закончиться. Какой бы риск — это не был.

Он гладил меня по волосам, пока я смотрела на него снизу вверх.

— Мы найдем способ, — прошептал он. — Если это означает, что мы должны быть в дали друг от друга иногда, то пусть будет так.

— Лука, — я улыбнулась. — Это может сработать?

Он положил голову на вершину моей головы, когда мои пальцы почувствовали мягкую силу его тела, его долговязого туловища. Я вдыхала его знакомый древесный запах.

— Наши сердца связаны вместе, — сказал он, — и я волен решать сам, кто мне нравится. И это то, чего я хочу. Ничего — ни давление моей семьи, или что-то другое — не изменит моих чувств.

И, когда я освободилась, чтобы посмотреть на него, он опустил голову и его губы приблизились к моим, и вот, наконец, мы поцеловались. Не мягко или условно, а жадно, его рот двигался по моей шее, а затем снова к губам, затем он погладил мои волосы и снова проделывал путь к моей шее.

Я знала, что все, что я чувствовала с Эваном было лишь частичкой того, что я чувствовала сейчас. Мне было страшно. Но на этот раз мне нравился этот страх.

— Ты даже не представляешь, как часто я хотел сделать это, — Лука сказал между поцелуями, его дыхание было быстрым и тяжелым. — Как сильно я хотел прикоснуться к тебе. К каждому дюйму твоего тела.

— Я не знаю, почему я этого не замечала, — сказала я тихо. — И теперь, когда я вижу это, я не думаю, что смогу прожить без этого…Без тебя.

Лука мягко наклонил мой подбородок. — Я обещаю, что сделаю все от меня зависящее, — сказал он. — У меня будет несколько сражений. С моими родителями. С Селестой и ангелами…Но они мне доверяют. И кто знает, что Рафаэль будет говорить или делать дальше… Он шагнул так далеко в темноту и теперь я не знаю, вернется ли он хоть когда-нибудь…Но то, что я чувствую к тебе слишком сильное, чтобы позволить тебе просто уйти.

Он поцеловал меня быстро и решительно, вызывая искры во мне, которые затанцевали вокруг моего сердца.

— Я могу подождать, — сказала я, надеясь, что я действительно могла это сделать. Что время и практичность, и другие люди не встанут на моем пути. — Я буду ждать.

Content

Ли Монро
Темное сердце навсегда
ПЕРВАЯ КНИГА ИЗ СЕРИИ «ТЕМНОЕ СЕРДЦЕ».

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32