Дмитрий Губин

Бумажное радио

Прибежище подкастов: буквы и звуки под одной обложкой

Для кого эта книга?

Для тех, кому интересен журналистский дневник, одновременно записанный как текст и как звуковой файл (в начале каждой главки имеется гиперссылка) в период с марта 2008 по март 2012 года. То есть в период «тучных нефтяных лет» (или в период Дмитрия Медведева, разницы нет).

Для радиожурналистов, которым интересна работа коллеги, ведшему программы и шоу на «Радио России», «Маяке», City FM, «Вести FM».

Для людей из новых медиа, включая блоггеров, потому что подкаст – это звуковой вариант блога.

Для студентов и аспирантов журфаков, исследователей, преподавателей, – всех, кому интересны подкасты как жанр (полагаю, в России я стал записывать подкасты одним из первых). Возможно, им будет интересно посмотреть на различия в письменном и устном выражении одной и той же идеи.

Ну, и для историков-русистов.

Как вообще случилась эта книга?

В 2008-м году в Фонде Радио мне сказали, что начинается новый проект – «Подстанция» – и будет здорово, если я стану записывать там свои подкасты.

Я спешно согласился. Если человек провел полторы тысячи эфиров на радио и еще полтысячи на телевидении, ему проще кивнуть головой, чем признаться, что он не знает, что такое «подкаст».

И стыдливо потом выяснял у коллег, что они имеют в виду под этим словом («Яндекс» этого тогда не знал), пока с облегчением не обнаружил, что подкаст – это симптом радио, инфицированного интернетом. У такого радио трансляция перестает быть единственным способом передачи звука, потому что звук можно расфасовать по файлам и отсыпать слушателю, когда ему хочется (а не когда радиостанция велит). Звуковой файл и есть подкаст (в отличие от broadcast, бродкаста – обычного вещания).

«Подстанция» – podst.ru – была (и остается) проектом информационного вещания нового типа: по выбору и по требованию. И я для реализации этого выбора записывал раз в неделю по реплике на злобу дня. В выборе тем (и уровне злобы) меня никто не ограничивал.

Для этой книжки я отобрал подкасты, которые мне кажутся не потерявшими злободневности и сегодня.

Можно ли использовать эти подкасты в своих целях?

Не просто можно! Более того, мои подкасты можно использовать безо всякого разрешения: я, выкладывая их на сайте подстанции, заведомо отказывался от имущественных прав.

Берите, хватайте, используйте – в информационном обществе от копирования информации выигрывают все, включая автора.

Д.Г.

Огромная благодарность Алеку Петуку (alekpetuk.com), смелому и самоотверженному художнику, бросившему «Газпром», чтобы стать человеком-зайцем, – и сделавшему обложку этой книги.

4 марта 2008

Складки империи

О прошедших выборах, а точнее, о том, как жить дальше, поудобнее (об)устраиваясь в имперском пейзаже

http://www.podst.ru/posts/524/

Лет семь назад мой приятель писатель Дима Быков публично признался в любви к империи. Я удивился, потому как не мог понять – а на дворе еще стояли либерализм и свобода, – зачем Быкову империя, но Быков объяснил: «Понимаешь, в складках империи можно так уютно спрятаться!»

Тогда мне это показалось дикостью, но теперь уже нет. Не кажется же никому дикостью, что в стране, где согласно конституции, источником власти является народ, этот народ выбирает себе царя, а царь проводит выборы своего преемника. Настолько не кажется, что публично не возмущается никто.

Империя воссоздалась, пусть и против моей воли.

Я впервые ощутил уют ее складок во время выборов престолоблюстителя. Появились вдруг смешные политические анекдоты. Такого не бывало со времен Брежнева. Чего стоит одна шуточка, что Винни-Пух на выборах проголосовал за Богданова[1], потому что вымышленные персонажи должны поддерживать друг друга.

Мне нравится, что анекдоты появляются. Они придают сладость, прелесть и остроту существованию в условиях бесчеловечной стужи. Вопрос о том, как жить, спрятавшись в складках, не является праздным. Он имеет отношение по крайней мере к двум существенным точкам этого внутрискладочного бытия.

Первая точка называется «телевизор». В условиях империи он лишний, поскольку не транслирует ничего, кроме имперского назидания в любых формах – от проклятия до восторга. Но попробуйте убрать телевизор из своей жизни. У вас появится время, исчезнет раздражительность, и вы начнете гулять – или читать.

Вторая точка называется «деньги». Я вообще считаю, что откат от либеральной демократии начался в тот момент, когда интеллигенция стала продаваться. В СССР интеллигенция нередко прогибалась от страха, но тут она продавалась за деньги. И дело не в числе серебряников, а в том, что продалась: согласилась делать то, с чем не была согласна. Так что для уюта внутри складок империи про деньги лучше забыть точно так же, как про телевизор. Деньги – это временное тепло. Они как наркотик: короткая эйфория – и долгое тяжелое послевкусие.

Оказавшись в империи, как в мышеловке, можно и нужно – тут я согласен с Быковым – утешаться другими вещами. Дружба, любовь, семья, интеллектуальный труд и вообще все то, что имеет отношение к счастью. А счастье возможно при любых холодах. Если, конечно, не мучают деньги и не бубнит над ухом телевизор.

11 марта 2008

Нас унижающий обман

О квартирном ремонте, о декорациях, имитациях и о подделках жизни

http://www.podst.ru/posts/539/

Мы только что с женой закончили в Петербурге ремонт своей новой квартиры. Квартира новая, дом тоже новый: делай что хочешь. Вот мы и решили сделать то, что нам всегда нравилось. А нравились нам квартиры-декорации, квартиры с условной обстановкой, в которой звучит одна какая-то тема. И именно в этой теме, а не в квартире с дверьми и окнами, ты и живешь.

Конкретно: нам хотелось смешать в своей декорации Петербург рубежа XIX и XX веков и те страны, что называются словом «Средиземноморье». Немного Прованса, немного, возможно, Коста-Васка, хотя это уже не Средиземное море, а Атлантика, – словом, кое-что из того, что находится там, где цветут фиги и плодоносят оливы.

В принципе, нам это удалось. Хотя стоило немалых сил. Например, замечательный вологодский деревенский двухсотлетней давности буфет мы купили на бензозаправке под Сестрорецком, – да, прямо на бензозаправке! – потому что там какой-то умник догадался открыть магазин старой мебели: типа за недорого обставить дачу. И мы вцепились в него обеими руками, потому что он удивительно похож на буфет, который в XIX веке мог стоять в крестьянском доме где-нибудь в Тоскане.

Нам очень нравится эта наша квартирка-декорация. Но вот какую вещь мы обнаружили. Пока мы занимались ремонтом, мы пересмотрели десятки, если не сотни журналов по дизайну. Со снимками шикарных и почти всегда очень дорогих квартир. И всегда задавались одним и тем же вопросом: «Тут у вас все абсолютно новое! А куда же, спрашивается, делась та жизнь, которой вы до этого жили?» Нет, я понимаю, что материальных свидетельств советской эпохи выживает мало, хотя бы по причине их низкого качества. Но тогда ведь свою собственную историю можно показать через другие предметы, порою жившие в других странах, однако впитавшие в себя то время, о котором ты хотел бы сохранить память…

Но ничего подобного в дорогих дизайнерских квартирах нет. Эти дорогие квартиры даже не знаменуют собой некий отсчет эстетики с нуля – как когда-то начинал с нуля великий финский дизайнер Алвар Аалто, предложив в своей крестьянской стране новый, невиданный, пропускающий природу внутрь архитектуры дизайн. Нет, эти люди пытаются имитировать в своих петербургских или московских квартирах то ренессанс, то модерн, – но с неизменной приставкой «псевдо-».

Это не декорации. Это фальшивки, посредством которых их обладатели пытаются себя убедить, что живут всерьез. Причем и убеждают они себя в этом не посредством, например, антиквариата, но современных копий. Потому что старого – имеющего историю – они ужас как боятся, ибо это старое может выявить отсутствие истории у них самих.

Самообман – он в чем-то даже хуже обмана других. Самообманывающийся выдает никогда не бывшую историю – своей семьи или своей страны – за подлинную. Увы.

18 марта 2008

В поисках места под крышей

О том, с чем сталкивается мужчина, пытающийся снять квартиру в Москве

http://www.podst.ru/posts/553/

Неожиданно в моей жизни случилась радость – как водится, со слезами на глазах. Моя квартирная хозяйка, милейшая дама 78 лет от роду, решила выйти замуж. В связи с чем предупредила, что сдавать мне квартиру больше не будет. Ей теперь самой требовалось любовное гнездышко. Деньги ее тоже больше не интересовали, ее интересовало лишь счастье.

Возразить на это было нечего.

Я понял, что придется съезжать и приискивать новую квартиру. Мне казалось, сделать в Москве это так же легко, как в Лондоне, где я уже как-то жилье искал. (Кстати, в Лондоне жилье крайне некачественное и переоцененное. Однако за пару тысяч долларов в месяц вполне себе можно снять квартирку-студию в паре минут от Гайд-парка: мне в свое время эта стратегическая близость была важна, поскольку по утрам я в парке бегал или катался на роликах). Представлял я себе и цены на квартиры в Париже, где за тысячу евро с небольшим хвостиком можно снять мансарду с видом на крыши где-нибудь на Правом берегу, на бульваре Сен-Жермен, в минуте от метро – но, впрочем, в Париже такое метро, что всюду до него рядом…

В Москве же началось невообразимое, потому что первый вопрос, который агенты по телефону задавали мне, был таков: «А вы, простите, чьих кровей будете?» Требовалось отвечать быстро и не задумываясь: «Славянин!»

Вторым вопросом всегда был вопрос о регистрации, хотя какая регистрация может быть у человека, ищущего жилье?

Третий вопрос был о семейном статусе: я был сражен, узнав, что даже славянам, но холостым, квартиру решаются сдать немногие.

Но все же наибольшее изумление вызвал совет не говорить, кем я на самом деле работаю (хотя, казалось бы, не жилец, а мечта: главред журнала и телеведущий). «Не говорите им (в смысле, квартировладельцам) ни за что, вы их испугаете!» Риэлторы обучали меня новой легенде: я женат, детей нет, живу в Подмосковье, но, как только сниму квартиру, жена приедет ко мне из Питера. А работаю я в супермаркете «Ашан» менеджером среднего звена, но имею хорошие шансы на повышение.

И так повторялось изо дня в день, хотя искал я вовсе не хоромы на Остоженке, а обычную однокомнатную квартиру в районе Новослободской.

День на пятый я понял, что российский рынок жилья и есть страна по имени Россия.

Со всеми ее страхами, надеждами, со всеми ее представлениями о прекрасном, где, чтобы жить, важно соответствовать тому, что в массовом представлении является нормой. Чтобы славяне. Чтобы семейная пара. Чтобы в торговле. И никаких детей.

Вот как Россия при соблюдении этих условий может стать великой державой – это вопрос интересный. Но совершенно другой.

7 апреля 2008

Нефть и снег

О том, что роднит Россию с Норвегией, не делая их, однако, родственниками

http://www.podst.ru/posts/592/

Сейчас, когда вы меня слушаете, я, скорее всего, катаюсь в Норвегии на горных лыжах. То, что в Норвегии – не мое баловство, а служебная командировка, а кататься на лыжах – моя служебная обязанность, и весьма серьезная.

Дело в том, что снег в последнее время превращается в важный экономический фактор, а отсутствие снега – в потенциальную экономическую катастрофу. Поясню: людей, которые хотят кататься на лыжах или на сноуборде, в мире становится все больше, а стабильного снежного покрова зимой в мире становится все меньше. То есть можно заплатить немалые деньги за билеты, отель и оборудование, приехать в горы – и снега там не найти. Вот почему в журнале Robb Report, который я редактирую, в этом году исчезнет номинация «Лучшие горнолыжные курорты мира», а вместо нее появится «Лучшие горнолыжные курорты на ледниках». Сегодня владельцы многих альпийских курортов – включая такие знаменитые, как «эспас Килли», «пространство Килли», названный в честь знаменитого горнолыжника Жана-Клода Килли: это в пространстве Килли находится Валь д’Изер – пребывают в размышлениях. Они думают, например, о том, не отменить ли строительство очередного лыжного подъемника, – и не построить ли взамен спа-центр. Потому что люди все чаще едут в горы не для негарантированных лыж зимой, а для гарантированной прохлады летом.

А я еду в командировку в Норвегию, где в данный момент, в апреле 2008 года, в горах лежит полтора метра снега – и, похоже, не думает таять. Мне интересно: так ли рискован в горах Норвегии становится зимний отдых, как он рискован в Альпах?

Вторая причина командировки заключается в том, что Россия с Норвегией удивительно похожи. И у них, и нас зима – практически национальное достояние. И у них, и у нас, национальным достоянием является нефть. И у них, и у нас высокие мировые цены на нефть вздымают на немыслимую высоту внутренние цены. Я слышал уже много раз, что Норвегия куда дороже и Лондона, и Токио.

Что в связи этим происходит внутри Норвегии? Расслаивается ли она так же сильно на богатых и бедных, как Россия? Если нет, то чем достигается социальное равенство, и как чувствуют себя при этом медицина, общественный транспорт и так далее, включая отдых на горных лыжах? Ведь внутри России сегодня кататься на лыжах может только очень богатый человек: однодневный ски-пасс на подъемники в Сорочанах под Москвой или на Пухтоловой горе под Петербургом давно стоит дороже такого же в Европе.

Словом, я еду туда, где много похожих с Россией процессов должно, по идее, происходить – но почти уверен, что они совершенно по-другому происходят.

Но это, как говорится, тема следующего разговора.

15 апреля 2008

С норвежской горочки спустился

О том, чему учит норвежский снег, норвежские горы и норвежские боги

http://www.podst.ru/posts/687/

В минувшие выходные меня эвакуировали. В Норвегии. А потому эвакуировали не мою машину, что обычно подразумевают под словом «эвакуация» в Москве, а персонально меня. Меня эвакуировали снегоходом.

Деваться было некуда: на горнолыжном курорте Хемседал намело полтора метра снега, к ним за ночь прибавилось еще полметра… Автобус не проезжал.

В Норвегии я был в замечательной командировке, смысл которой состоял в том, чтобы покататься всласть на лыжах. Но была и еще одна цель: попробовать понять, как устроена изнутри эта страна, с которой нас роднят, как минимум, две вещи. Во-первых, невероятно высокие цены (и сразу скажу, что и правда невероятные: стакан колы в обычной забегаловке стоил, в пересчете, полтораста рублей). А второе – это, конечно, наличие нефти. А уж между первым и вторым найдет логическую связку любой…

И хотя времени разобраться досконально было мало, кое-какие детали кольнули: например, даже в дорогих коттеджах не обязательно тебя ждали в ванной шампунь и мыло (но это при желании можно списать на особенность культуры – такую же, как наличие электрочайника и запасов чая и кофе в самом захудалом английском отеле). А вот на уровне серьезных надкультурных вещей все было куда как сложно.

Вот взять такую штуку, как спорт. В России самым популярным видом спорта является кидание понтов: выше, дальше, быстрее. А в Норвегии место понтов занимает спорт. Там неважно, как ты одет и какая у тебя машина (боюсь, неважно даже, пользуешься ли ты тем самым шампунем). Спорт – это мерило всего. Ни в одной другой стране я не видел стольких людей, катающихся на лыжах, как боги. А поскольку эти богочеловеки хорошо относились ко мне, они немедленно поволокли меня на самую верхотуру, – так что я, катальщик довольно средний, впервые в жизни спускался по «черному» могулу. И впервые в жизни – по олимпийской трассе скоростного спуска. И впервые в жизни попробовал офф-пист – спуск вниз по целине вне трассы. Довольно крутой был спуск, кстати.

Эти добрые норвежские боги хотели подарить мне лучшее, что у них было. А лучшим в их жизни был спорт, то есть выяснение отношений один на один с природой. Вот преодолеешь ты страх – или нет. Спустишься с этой горы – или не сможешь. И моя решимость была для них очень важна.

Норвегия, в итоге, показалась мне довольно суровой страной. Куда более суровой, чем, скажем, Финляндия. Но спорт как завоевание земли, на которой живешь; спорт как завоевание земли без уничтожения самой земли (что сплошь и рядом встречается в иных странах, где кидают понты) – вот это меня, что называется, вставило.

В моей жизни было не так уж много вещей, которыми я мог бы реально гордиться. Но то, что я спустился по этому черному чертову могулу, – это преисполняет мое сердце гордостью… То есть чересчур красиво сказано… Хотя нет, оставлю как есть: преисполняет.

6 мая 2008

Прощайте, Владимир Владимирович!

О последнем дне президентства Владимира Путина, о некоторых итогах эпохи (или как там потом это время назовут?) и о прогнозах на будущее

http://www.podst.ru/posts/825/

Когда-то поэт Давид Самойлов заметил, что строй в России сильнее власти, отчего власть порой тягается со строем.

Такое «тягание» заметно и сейчас, когда Владимир Путин оставляет президентский пост. Последние восемь лет были временем единственного героя. Так сказать, «вот окончилась зима, наступило лето, лично Путина Вэ-Вэ поблагодарим за это». Эта ироничная, однако точная формула и показывает, в чем состоит общественный договор, существующий в России. А он, есть такая гипотеза, состоит в том, что народ перекладывает ответственность за судьбу страны на власть. Власть же, в свою очередь, обещает народ либо кормить, либо давать народу кормиться. Правитель, соблюдающий договор, переходит в герои. И с этой точки зрения Владимир Путин – герой. Ведь это при нем произошло окормление народа автомобилями, сотовыми телефонами, компьютерами и случилось опоение народа пивом ста пятидесяти сортов. С точки зрения общественного договора, это важнее реальных результатов пенсионной реформы, реформы здравоохранения, сокращения общей протяженности российских автодорог примерно на 7 % или роста коррупции. Коррупция – это ведь вариант кормления, она общественному договору ничуть не противоречит. Еще при Ельцине многие бывали голодны – а вот при Путине они наелись. Поэтому Путин и герой. У нас народ неизменно приписывает власти все свои достижения: приписывает и Путину, как Сталину когда-то была приписана заслуга победы в войне.

Другое дело – переход Владимира Путина в статус первого, но министра. Ни один из министров – за исключением Шойгу – в нашей новейшей истории героем не был. То есть все хорошее у нас было заслугой исключительно президента, а все плохое было недоработкой кабинета министров.

То есть пока все идет как по маслу, и хлеб с маслом есть в каждом доме, а в каждом втором есть хлеб с маслом и с икрой – народ не шевелится, поскольку договор соблюдается. А вот если нефть подешевеет? А если нечего станет есть? Вот тут и может оказаться, что герой, который не выполняет договор, слетает с пьедестала. Или, не желая слетать, объявляет виновным того, кого принято объявлять.

Так что Владимиру Путину следует пожелать либо тихого-мирного ухода в тень, либо стать опять президентом.

20 мая 2008

Чего хотят честные бюргеры?

О трех простых вещах, поражающих в Дюссельдорфе. А именно…

http://www.podst.ru/posts/1006/

Недавно я вернулся из Германии, из Дюссельдорфа. В этом славном городе я был уже трижды, но на этот раз вернулся с разинутым ртом. Первое: я узнал, что местный аэропорт закрывается на ночь! Но изумился я даже не тому, что с 23.00 до 7.00 аэропорт не работает, а причине, по какой он закрыт. Вот на секундочку представьте: крупный немецкий город, большой аэропорт, на ночь его закрывают, почему? Может, он не выдерживает конкуренции с круглосуточными аэропортами-хабами во Франкфурте или Мюнхене? Или потому, что за ночные смены нужно дополнительно платить? Вовсе нет. Причина банальна, хотя и не сразу приходит в голову. Дело в том, что жители города Дюссельдорфа хотят ночью спать. И, чтобы самолеты не мешали спать, на ночь и закрывается аэропорт. Раньше он вообще закрывался чуть ли не в восемь вечера!

Второй раз меня изумила реконструкция старого порта, превращение его в офисный район. Туда ради этой конверсии пригласили молодых архитекторов и дали им оторваться по полной. Они и оторвались. Один офис представляет собой самые большие в мире часы, другой покрыт мятой нержавеющей сталью, третий облеплен гигантскими резиновыми человечками. Но удивила меня не архитектура, а то, что по завершении дел архитекторов призвали опять. Дело в том, что бизнес-район после рабочего дня становился совершенно мертв, и вот теперь архитекторам там предлагалось создать жилье, причем как очень дорогое, так и очень дешевое, и все это вместе. Почему? Да потому, что если все живут порознь за своими заборами, то это резервация, гетто, а никакая не жизнь. Жизнь – это когда много всего вперемежку.

Ну а в третий раз я был сражен резиденцией дюссельдорфского бургомистра. Мне ее показали, и я спросил, нельзя ли заскочить на чаек. «Нельзя!» – ответили мне немцы. И пояснили: дело в том, что бургомистр в своей резиденции не живет. Собственником резиденции является город Дюссельдорф, и город Дюссельдорф сдает резиденцию своему бургомистру в аренду, а зарплата у бургомистра небольшая, ему аренду не потянуть. Но, поскольку он все-таки градоправитель, город оплачивает в резиденции официальные встречи и приемы. А так бургомистр, как любой честный бюргер, живет в том жилье, какое ему по средствам. И вот от этого я, признаться, ахнул. Потому что представить себе, чтобы мэр Москвы Юрий Лужков… Или петербургская губернатор Матвиенко… нет, невозможно представить!

А когда я вернулся в Россию, то прочитал, что в Петербурге Смольный недавно обновил весь свой автопарк, причем средняя стоимость новой машины была 180 тысяч долларов.

И подумал, что, похоже, правы те историки, которые утверждают, что выигрывает войну не та страна, что принимает капитуляцию, а та страна, что извлекает больше преимуществ из ситуации, в которой она оказалась в результате войны.

27 мая 2008

России – попёрло!

Об успехах в футболе, попсе и хоккее, и о том, как выглядят эти успехи со стороны. Или, по крайней мере, глазами трезвого человека

http://www.podst.ru/posts/1039/

В известном анекдоте зять, теща которого ломает ногу, на радости восклицает: «Ну, попёрло!», – вот и сейчас в России происходит что-то подобное.

Помните 1998 год? Тогда, когда грянул кризис, считали каждую копеечку, у родственников брали картошечку, только бы зиму перезимовать! А теперь на тебе: Олимпиада в Сочи, нефть уже 135 долларов баррель, «Зенит» – чемпион, хоккей – чемпион, даже Дима Билан чемпион! И вообще, мы «Евровидение» в следующем году будем у себя принимать, а кто всему этому не рад, тот нам не брат.

И хотя меня успех десяти конкретных парней плюс вратаря, или успех пяти конкретных парней плюс вратаря, или успех одного конкретного парня с микрофоном в руках, хотя эти успехи меня радуют, но радуют немножечко по-олимпийски. Вот кто читал Олимпийскую хартию, тот знает, что Олимпиада – это не соревнование стран, это соревнование спортсменов, то есть индивидуальностей. И поэтому, когда радуются не за конкретных победителей, а за представляемую ими страну – это против идеалов Пьера де Кубертена. Да и вообще, бурная радость по поводу собственной крутости в мире меня несколько напрягает. Меня вообще напрягает растущее самомнение людей, которые пока что, цитируя Булгакова, не совсем уверенно застегивают собственные штаны.

Радость россиян мне больше напоминает радость нажравшегося водки. А я вот рядом стою, вполне себе трезв, и лихорадочно соображаю: то ли мне от радости сейчас в физиономию засветят, то ли просто в грязь рухнут… А что, не так?

Возьмите вы курорт-город Сочи. Там грязное, изнасилованное волнорезами, море, там «Владимирский централ» несется по набережной, там худшие в мире горнолыжные подъемники в Красной Поляне. Это что – олимпийская столица?! Или – футбольный клуб «Зенит». Да, его накачал деньгами «Газпром». Это щедрейший спонсор в стране, где на дачу невозможно провести газ, а если и возможно, то за бюджет, равный годовому бюджету того же «Зенита». Или вот победа на «Евровидении» Димы Билана. Этой победе ведь радуется страна, которая ничего, кроме попсы и шансона, не слушает!

Страна, где нет ни одной нормальной автодороги, надувает щеки и считает себя самой крутой в мире. Страна, где никто не бегает по утрам, кичится победами в спорте. Страна, в которой барство дикое и рабство тощее, все больше похожа на нефтяного алкоголика. И вы в этой стране либо в дупель пьяны, либо в дупель трезвы, но если трезвы, то вас в дупель корчит от ужаса. Кто там у нас еще кого победил? Давайте дружно порадуемся победе и закажем у официанта по такому случаю еще один графинчик «Путинки».

3 июня 2008

Спот-маркет, или Конец сумасшедшего дома

О закрытии «Времечка» – чуть ли не последней прямоэфирной программы на российском телевидении

http://www.podst.ru/posts/1110/

После программы «Времечко» на ТВЦ, которую я веду, а точнее, вел, ко мне как-то подскочил разгоряченный экономист Никита Кричевский и, схватив за рукав, с широко открытыми глазами закричал: «Рынок нефти сегодня – это спот-маркет! Дима, ты знаешь, что такое спот-маркет?!» И хотя я знал, что такое спот-маркет, Кричевского было не остановить. «Допустим, – рычал он, – у тебя зафрахтованы корабли и тебе срочно нужно их загрузить. Допустим, у тебя лесовозы, и ты тогда покупаешь лес по любой цене, иначе у тебя простаивает флот, ты платишь зарплату команде и платишь штраф, приходится лес покупать. Вот это «приходится» и есть спот-маркет! Или у тебя эпидемия в стране, и ты тоже тогда закупаешь лекарства по любой цене, и это тоже спот-маркет. Так вот, весь нефтяной рынок сегодня – это именно спот-маркет. Вот растут цены на нефть, и все с умным видом: это потому, что Китай увеличил потребление! Ерунда, и я проверял, Китай потребление даже чуть-чуть уменьшил. А заодно проверил зафрахтованность танкеров. Представь: они все зафрахтованы, причем очень надолго! То есть это типичнейший спот-маркет, а спот-маркет может рухнуть в любую секунду! Более того, – вскричал Кричевский, – я полагаю, он рухнет уже в этом году!».

Знаете, дорогие товарищи, за что я люблю, а точнее любил программу «Времечко»? За безумие в духе Феллини. Вот представьте: вы ведете программу, на которую разом приходят, перечисляю: экономист, белый маг, психолог, и всех троих вдруг заносит на цены на нефть. И ничего не попишешь, потому как прямой эфир. При этом психолог говорит, точнее, говорил, что цены на нефть – это не баланс спроса и предложения, как должно быть на рынке, а попросту вера в то, что цены на нефть и дальше будут расти, поскольку нефть стала сверхтоваром. Мир знал истории сверхтоваров, вот сейчас недвижимость сверхтовар, а в СССР хрусталь был сверхтоваром или ковер, чтобы повесить на стену. Или луковицы тюльпанов в свое время в Голландии – потрясающий был сверхтовар! И цены на эти сверхтовары немыслимо росли, пока однажды не рухнули… Одно золото осталось. И белый маг, который до этого молчал, тут вдруг закричал: «Да, да, золото! Оно навсегда будет, а нефть рухнет через год или два».

Словом, программа «Времечко» была совершенным сумасшедшим домом, а под личиной психа, знаете ли, можно нести то, что в контролируемый эфир ни за что не допустят. И, может быть, в этом причина того, что руководство канала ТВЦ программу «Времечко» все же прикрыло. Причем не дожидаясь даже конца телевизионного сезона, времени отпусков, когда традиционно переписывают эфирную сетку.

Но то, что «Времечко» закрыли, на спот-маркет или на рынок сверхтоваров никоим образом не влияет. Просто больше прямых эфиров в нашей стране нет, и сумасшедшего дома больше нет. Вокруг – одни записные эфиры и здравомыслящие люди. Которые убеждены, что нефть будет дорожать. До времени и до времечка[2].

10 июня 2008

Прощание с обманутой любовью

О любви, о любви к Анатолию Чубайсу и о том, почему кончается любовь

http://www.podst.ru/posts/1156/

Когда-то я любил Чубайса. Боже, как я любил! Как менеджера и практически как мужчину.

Он для меня был управленцем № 1 – главным менеджером предприятия по уничтожению коммунизма. Это ведь его идея – создать класс собственников. «Неважно, как собственность распределена, важно, что распределена», – цитировал он нобелевца Ричарда Коуза, и я помню, как на него лезла чуть не с кулаками поборница справедливости журналистка Альбац. А я не лез, потому что соглашался: да, неэффективные собственники отпадут, а эффективные появятся – и сам обзаводился собственностью. Благодаря Коузу и Чубайсу я купил одну квартиру, и вторую, да.

А потом, знаете ли, любовь дала трещину. Когда Чубайс ушел в РАО ЕЭС. Потому что на второй квартире напряжение не поднималось выше 180 вольт, и в результате не работал компьютер, а Чубайс говорил не о том, что скоро у всех будет 220 вольт, а о том, как он разделит РАО на генерирующие и передающие компании. И я слушал это лет восемь подряд, я слушал это в Москве, потом слушал в Лондоне, потом снова в Москве, потом снова в Лондоне. А компьютер на квартире по-прежнему не работал. И на земле, которую я купил, электрических мощностей хватало лишь вскипятить электрочайник, а получить дополнительные мощности было невозможно, то есть возможно, но лишь за такие гигантские деньги, что превышали стоимость самого участка и делали бессмысленной затею. Что резко отличалось от ситуации в соседней Финляндии, куда Чубайс электричество экспортировал.

И я Чубайса разлюбил. Не за то, что он неуспешно реформировал, а за то, что возглавил монополию, которая и не ставила целью улучшить жизнь образовавшихся собственников (и несобственников тоже). Там были другие цели – разделить, реформировать, сделать эффективной, гнать на экспорт. У всех русских монополий так. Вон, скажите Миллеру, что цель «Газпрома» – дать газ каждому дачнику: он изумится.

И Чубайс для меня исчез. Потому что возглавил то, что без подлости – в базисном смысле – возглавлять не должно. Как нельзя превращать администрацию президента в источник внезаконной власти (а Чубайс это сделал) или проводить бесчестно выборы в 1996-м (а они были бесчестны, и Чубайс к этим бесчестным выборам непосредственно причастен). А если бы они были честными, то победили бы коммунисты, и президентом стал Зюганов, потом настал бы 98 год, и экономика бы рухнула вместе с коммунистами.

Так что я больше Чубайса не люблю. Я больше подумываю о покупке домика в Финляндии: это самое разумное, пока Чубайс в России.

24 июня 2008

Конец российского либерализма?

О Григории Явлинском и о «Яблоке», которое недалеко смогло укатиться от яблонь в садоводстве моей тещи

http://www.podst.ru/posts/1204/

Прошу прощения, что начинаю с личного.

Я тут провел неделю, прохлаждаясь в тени дачной яблони.

И в тот момент, когда расслабился окончательно, позвонили знакомые и трагическим голосом сообщили, что «либерализм в России кончился, Явлинский ушел».

Мой совет: отключайте вы, ради бога, сотовые телефоны в отпуске! Если вы это правило будете соблюдать, известие об уходе Явлинского с поста главы «Яблока» покажется вам по возвращении никакой не трагедией. Что так убиваться-то? Последний раз Явлинский поражал воображение в момент создания программы «500 дней», а с тех пор больше резонерствовал, ни вашим ни нашим, только он сам весь в белом, и обогатил политический лексикон лишь прозвищем «непорочная Гриша». А то, что называют в России кризисом либерализма, на самом деле есть кризис мужественности. Потому что в политике мужественный человек должен быть готов жертвовать карьерой и даже свободой, а Григорий Явлинский? Он – проводник примерно такой схемы: «То, что делает власть – это бесчестно и плохо, а вот у меня, граждане, есть прекрасный план, как сделать все хорошо, так что голосуйте за меня, и когда я буду у власти, я этот план претворю».

Проблема только в одном. Граждане голосовать за Явлинского в массовом порядке не спешат. В 1996 году они, например, в массовом порядке хотели голосовать за Зюганова, которому стать президентом попросту не дали. А как относиться либералу к власти, которая бесчестно не дает стать президентом антилибералу, Григорий Алексеевич как-то больше помалкивал. Как и Зюганов помалкивал в тех ситуациях, когда власть мочила либералов. Так что в итоге разница между этими двумя джентльменами для меня совершенно исчезла. Они оба так устроились в креслах вечных оппозиционеров, что стало казаться, что это у них с властью такая договоренность.

И если это либерализм, то пусть такой либерализм исчезает, тем более что на Явлинском личный грех: это грех уничтожения всего живого, что в «Яблоке» прорастало. Арестованный питерский «яблочник» Максим Резник после ареста был назван «яблочниками» чуть ли не провокатором. Леша Навальный был исключен за «национализм», хотя национализма в Навальном не больше, чем во мне девичьего. Или, вон, Даниил Коцюбинский, еще один петербуржец, умница и публицист, написавший по-солженицынски о том, что только правда может спасти политические партии, – он тоже был вынужден из «Яблока» уйти. И никто платочком не помахал ему вслед.

В итоге в «Яблоке» остались лишь тени теней, хоровод виллис из «Жизели». Не случайно на моих глазах в одной публичной дискуссии комиссар «Наших» Никита Боровиков с хрустом разделал Ивана Большакова из молодежного «Яблока». Думаю, он бы и Явлинского съел, когда бы Явлинский публичных дебатов не избегал.

Так что уход Явлинского из большой политики – это не кошмар. Кошмар – это если остатки явлинцев будут цепляться за прежнюю схему, подразумевающую монополию на либерализм.

Эта монополия вот как моя дачная яблоня – который год цветы без плода.

1 июля 2008

Русская церковь в стане врагов

О том, почему внутри РПЦ всегда идет борьба плохого с ужасным

http://www.podst.ru/posts/1240/

Русская православная церковь вынуждена, наконец, признать, что у нее есть не вымышленный, а реальный враг. К вымышленным относились всякие католики и сектанты. А к реальным врагам относятся православные – те православные, которые в своей жизни руководствуются лишь православием, и ничем иным.

Этот секрет вылез шилом из мешка во время недавнего Архиерейского собора. Тогда храм Христа Спасителя окружили сторонники Чукотского епископа Диомида (врага ИНН, штрих-кодов, евреев и сотовых телефонов). Против диомидцев вышел «православный корпус» движения «Наши»: «нашисты» кричали, что диомидцы куплены (русский человек, сам продавшись, начинает непременно кричать, что куплены все). Случилась драка. Это было ужасно, но действительность была еще ужаснее.

Дело в том, что диомидцы абсолютно неподкупны. Они искренне считают, что иерархи РПЦ утратили чистоту веры; они ищут «истинного православия»; они готовы за веру умереть. Кстати, пензенские «закопанцы», ушедшие в пещеру – они тоже были никакие не сектанты, а православные.

Отчего так случилось? Говорят, что православие молодо (оно и правда вдвое моложе западного христианства), а потому переживает времена средневековой реформации. Другие говорят, что РПЦ больна тем же, чем и государство – стремлением к монополии и наживе. Но у меня свои наблюдения.

В 1998 году, на празднике 1000-летия крещения Руси, на пресс-конференции митрополита Ленинградского и Новгородского Алексия (то есть нынешнего патриарха), я задал вопрос об узниках веры, сидящих в тюрьме. И зачитал список. «Мне ничего не говорят эти имена», – ответил Алексий. Я опешил. Не знать эти имена он не мог. И тут же ко мне подбежал секретарь митрополита, отец Георгий. «У вас, – зашипел он змеей, – теперь будут проблемы!» Полагалась мне кара земная или небесная, он не уточнил. Вскоре он стал одним из иерархов. Я не удивился.

Полагаю, тысячи честных искренних православных верующих в своей жизни задавались теми или иными неудобными для церкви вопросами. Почему не покаялся никто из завербованных КГБ иерархов? Зачем РПЦ торговала алкоголем и сигаретами? Отчего Патриарх пасхальную службу начинает словами «Дорогой Владимир Владимирович!» – ведь воскрес вроде бы другой человек? Нет ответа, нет дискуссии, хотя это вопросы всего лишь церковной жизни. А есть еще вопросы веры – и на них ответа тем более нет. А когда ответов нет, остается идти либо в атеисты, либо в реформаторы.

Допустим, лично для меня реформаторство диомидцев – очевидное мракобесие: я знаю, что они будут бороться с интернетом, голыми коленками, с инородцами – вообще с жизнью во всех ее проявлениях. Но иной путь обновления церкви вообще вычищен, как в абортарии. Мейнстрим в РПЦ сегодня такой: «есть вещи, которые более важны, чем уничтожение того или иного количества людей или даже жизни всего человечества. Это святыни и вера». И это не Геббельс сказал, это я цитирую, причем слово в слово, протоиерея Всеволода Чаплина. А когда либерального фланга нет, а центр таков, каков есть – остается и правда в пещеры.

Кстати, и в государстве все происходит тоже точно так.

2 декабря 2008

Национальные ценности

О том, какие общие ценности, кроме русского языка, делают нас народом и о том, почему эти ценности так непросто назвать

http://www.podst.ru/posts/2039/

В России в последнее время как-то тихо снят с повестки дня вопрос о национальной идее – и правильно, кстати говоря, снят. Это ж в какой стране вы национальную идею встречали? Другое дело, что даже если вопрос о национальной идее снят, то вопрос о национальных ценностях замолчать не удастся. Вот уж они-то существуют везде и всегда.

Скажем, для американцев ценность номер один – свобода. Будете в Бостоне (помните про «бостонское чаепитие» и борьбу за независимость?), вскарабкайтесь на Bunker Hill и прочтите на каменных скрижалях: «Бог вложил в наше сердце чувство, и этим чувством была любовь к свободе». У кого еще, кроме американцев, вы такого Бога видели?!

У французов, помимо свободы, равенства и братства – liberté, égalité, fraternité – ценностью является art de vivre – искусство жизни. Именно от этой ценности танцуют и французская кухня, и французская одежда, и французский стиль соблазнения – все то, что составляет «прекрасную Францию», Belle France.

У финнов, помимо равенства, гигантская ценность – природа. У немцев – аккуратность, порядок, Ordung. Сравните их, например, с итальянцами, у которых в цене то, что называется стилем «небрежно, но аккуратно» (а еще в итальянских ценностях – bella donna и bambini). В других – и я беру только Европу – странах к ценностям относятся умеренность, открытость, ответственность (это у англичан)… Не говоря уж про то, что общеевропейской ценностью является человек как таковой.

А теперь попробуйте сказать, что является ценностями в России.

Многих я ставил этим вопросом в тупик.

И не потому, что ценностей не существует. И не потому, что наш человек с вероятностью в 90 % называет главными ценностями нашей страны лес, нефть и газ.

А все потому, если честно, что реальных ценностей ровно две, но называть их вслух как-то не очень удобно. И ценности эти – величие России и наличие царя.

Вот почему большинству россиян так мил кровопийца Сталин.

Вот почему, как ни реформируй Россию, из нее получается только то, что получается – как получается только «Калашников» из украденных на советской швейной фабрике запчастей.

11 декабря 2008

750 километров за 8 часов

О федеральной трассе Москва-Питер, о скорости движения, о сокращении штатов и выброшенных на улицу домашних любимцах

http://www.podst.ru/posts/2067/

Я недавно проехал на машине от Петербурга до Москвы за 8 часов, – это для меня рекорд скорости. Ведь эти 750 километров числятся трассой федерального значения. На самом деле дорога узкая, асфальт в ямах, километрами идет двухрядка, а обочины всегда увешаны венками. И уж одну-другую перевернувшуюся фуру по дороге встретишь всегда. И вот из-за этих фур и прочего грузового движения я в последние годы обычно не укладывался добраться из столицы в столицу и за 10 часов. А тут – 8. И даже аварии не встретил ни одной. Зато встретил аномально много трупиков сбитых кошек и собак.

Повысившаяся скорость движения объясняется просто: в стране кризис. Поэтому стало меньше грузовиков и особенно мало – автопоездов, груженных иномарками. Это они превращали движение по узкой дороге в кошмар и это они утрамбовывали в сплошную пробку последние 100 км перед Москвой.

Что касается сбитых животных, то тут объяснение тоже простое: хозяева съехали с дач и выкинули вчерашних любимцев на улицу, где домашние кошечки и собачки обречены на смерть.

Хочешь не хочешь, а находишь аналогию с грядущими сокращениями. И я сейчас даже не о КЗОТе, – я о справедливости. О том, простите за высокопарность, ответе, в котором мы за тех, кого приручили.

Ведь те владельцы бизнеса, которые ради «оптимизации бизнеса» отправят на улицу своих людей, настаивая (опять же ради «оптимизации») на «увольнении по собственному желанию» и «по соглашению сторон», – они что, уже разорились? Ими что, уже продан последний Bentley?

Когда они выбрасывают на улицу своих вчерашних офисных любимцев, не умеющих выживать в диком мире, у которых набраны кредиты и которым надо платить за учебу детей, – они что, поставили в равное положение собственные семьи? Или ждущий сокращений госаппарат – там что, кто-то выставил на аукцион лимузины, на которых гоняет начальство? И все эти вершители судеб, выгоняющие на улицу тех, кто от них зависит, они что, и правда считают, люди есть пыль, и что бога и совести нет, и что ради денег можно все?

Я сам недавно был работодателем. Когда нашу компанию продали – о чем мои сотрудники еще не знали – я уговорил одного из подчиненных подождать, а не увольняться «по собственному», иначе он лишался двухмесячной компенсации.

«Ты как руководитель поступил некорректно», – сказал тогда один мой коллега.

Да, вполне возможно. Возможно, некорректно.

Но, подпрыгивая на трассе Питер-Москва на трупике очередного Дружка, я вдруг подумал о том, что этот поступок – пожалуй, единственный, которым я, как работодатель, горжусь.

16 декабря 2008

Приметы зимы

О том, что общего между отоплением вагонов и сокращением штата на российских железных дорогах. Как, вы и впрямь связи не видите?!

http://www.podst.ru/posts/2134/

В России, товарищи, по всем приметам наступила настоящая зима. У всех эти приметы свои, но у меня есть собственная и никогда не врущая, хотя лежащая в стороне от метеорологии – и называется она Октябрьской железной дорогой. Про наступление настоящей весны пассажир, отправляющийся из Москвы в Петербург, понимает все сразу же при входе в вагон. Вагоны эти протоплены до температуры 26 градусов минимум: Крым, Сочи, Кипр. Вагоны новые, промышленный еженедельник про них пишет так: «Они есть наглядное подтверждение возрождения российского железнодорожного машиностроения», а потому температура там высвечивается на электронном табло. Лично в мою последнюю поездку это табло показывало +30.

Можно, конечно, посочувствовать изнывающим от железнодорожного зноя гражданам, однако опытные путешественники давно берут с собой шорты и шлепки. Однако, если кто-то, собираясь зимой в поездку, купальный наряд забыл, то повода для паники нет. Окна в коридорах новых вагонов не законопачиваются на зиму наглухо, как это было раньше, а потому предусмотрительно открываются проводником. В ночи, когда поезд наберет ход, проводник включит еще и кондиционер: и вот к утру кондиционеры и сквозняки сделают свое дело. В вагонах станет прохладнее градуса на четыре.

Разумеется, всякие неприятные типы, вроде меня, могут занудно заявлять, что это деньги на ветер – вагоны одновременно нагревать и охлаждать. Что руководство РЖД сто раз уже заявляло, что пассажирские перевозки убыточны и финансируются за счет грузовых, но что этого все равно не хватает, и что цены на билеты придется повышать. И вообще, страна вступила в полосу широкомасштабного экономического кризиса.

Но занудствовать глупо.

Разумеется, руководство Октябрьской железной дороги про необходимость строжайшей экономии в условиях кризиса прекрасно все понимает. И вице-президент РЖД Морозов недавно даже сообщил о предстоящем увольнении 39000 сотрудников, а также о сокращении неуволенным премий. Это позволит, цитирую господина Морозова, «сократить издержки не менее чем на 6 %»

Нет сомнений, что господин Морозов свое обещание сдержит.

Дедушка Мороз, подари ты Морозову шлепки и плавки.

23 декабря 2008

И снова здравствуйте, Леонид Ильич!

О том, почему можно вновь оказаться в СССР, если в чужом городе ты не зарегистрировался и при этом выбросил железнодорожный билет

http://www.podst.ru/posts/2194/

Товарищ! Собираясь в Москву, приготовь паспорт и билет, подтверждающий не более чем трехдневное пребывание в столице без прописки. То же касается товарищей, прибывающих в Ленинград. Я вас, товарищи, серьезно предупреждаю.

Моя родная сестра Анна сказала, что ей срочно нужна питерская прописка, то есть регистрация. Пусть временная, пусть хоть в Ленобласти, – иначе ее уволят. Я посмеялся: наверняка, отдел кадров чудит. Я сам во времена СССР прописывался временно в Ленобласти, потому как иначе на работу в редакцию журнала «Аврора» не брали.

А месяц спустя в московской телекомпании «Мир», где я веду ток-шоу, то есть являюсь, как ныне говорят, резидентом, мне отказались выдать пропуск – опять же по причине отсутствия местной прописки, и я снова посмеялся: это ж спутниковый, а не центральный канал.

Но на днях меня не пустили в Останкино уже на Первый: я туда был зван экспертом на ток-шоу. Милиционер на входе, повертев паспортину, скучно потребовал билет, подтверждающий, что в первопрестольной я нахожусь легально, то есть менее трех дней. Сказанные мной по глупости слова про гарантированную Конституцией свободу передвижения сотрясли пустоту.

Формально, конечно, никаких таких официальных запретов нет. Но реально какая-то негласная «указивка» по советскому образцу всем людям в погонах была спущена повсеместно. И вы, товарищи, собираясь в поездку, это имейте в виду.

Что же случилось со мной? Я так и не попал на запись на Первый канал? Ну, в СССР, кто помнит, вопрос с пропиской в столицах решался посредством либо женитьбы, либо постановления обкома. В сегодняшней России милиционер меня пропустил, узнав, что я иду на ток-шоу Андрея Малахова – ну нельзя же было шоу «самого Малахова» сорвать.

А поскольку жениться на Малахове я не собираюсь точно, следует признать, что Первый канал в России занял место обкома.

30 декабря 2008

Исключение из правил или Конфликт интересов?

О том, кого поддержит правительство: работников «АвтоВАЗа» или автовладельцев из Приморья, а также о других риторических вопросах

http://www.podst.ru/posts/2234/

Конец уходящего года был отмечен социальными знаками. На Дальнем Востоке люди выходили на улицы, протестуя против повышения пошлин на иномарки. А в Поволжье людей выводили на улицы, приветствуя повышение пошлины на иномарки.

Те, кто за этим следит, понимает, конечно, что российская вертикаль должна рано или поздно определиться. Либо поддерживать Дальний Восток, где доход сотен тысяч людей зависит от импорта японских машин. Либо Поволжье, где доход опять же сотен тысяч людей зависит от выпуска отечественных машин. И наблюдатели понимают, что подходов к вопросу может быть только два. Либо количественный, – и тогда следует сосчитать занятых на производстве «Жигулей» и сравнить их с числом занятых на перегоне «тойот». Либо качественный, потому что даже очень старая «тойота» лучше абсолютно новых «Жигулей».

Но что тут лукавить – уже понятно, кого поддержит государство. Пошлины на иномарки будут повышены, а покупку «Жигулей» поддержат субсидиями. А одновременно понятно, что за это решение абсолютно никто не будет отвечать. В смысле, никто за это решение не будет отвечать материально. То есть никто из принимающих решение – включая лоббистов из руководства «АвтоВАЗа» – в «Жигули» после этого не пересядет. А позволю напомнить, что в 2005 году, когда «АвтоВАЗ» перешел под контроль «Рособоронэкспорта», для жителей Тольятти переход был ознаменован закупкой для новых начальников новеньких «Тойота Лэнд Крузер». Так «АвтоВАЗ» стал уникальным автозаводом. Потому что во всем мире руководители автоконцернов ездят на том, что производят. Это железное правило, которое имеет отношение не столько к теме справедливости или морали, но и к прямому контролю качества собственной продукции. Хорош повар, который отказывается есть собственную стряпню!

Точно так же главы автопроизводящих стран ездят исключительно на отечественном автопродукте. А исключений из этого правила ровно два: премьер-министр Италии Сильвио Берлускони, который игнорирует «Фиат», предпочитая «Ауди»; ну, и Владимир Путин, передвигающийся на «Мерседесе».

И я вот тут думаю: может, конечно, это за уши притянуто и вообще случайное совпадение – но, может быть, Берлускони и Путин так и любят друг друга и так и любят кошмарить своих политических оппонентов, что им обоим скучно и неинтересно разбираться с убыточном производством что «Фиатов», что «Жигулей»?

13 января 2009

Рациональный подход ко всему на свете

О том, почему после каникул во Франции утешительно размышлять о курортных ценах и всемирном кризисе

http://www.podst.ru/posts/2262/

Русские, проведшие зимние каникулы, скажем, во Франции, первым делом сообщают оставшимся в России друзьям о тамошних – а точнее, тутошних, потому что в данный момент я во Франции нахожусь – в общем, о местных ценах.

Сравнение с нашими ценами действительно впечатляет.

Скажем, мне проживание во французских Альпах в знаменитых Трех Долинах в арендованном шале обошлось в три раза дешевле, чем если бы я решил снять коттедж в парке «Волен» под Москвой или в Коробицыно под Петербургом.

Русские вообще используют ценовое сравнение как основной инструмент, показывающий различие между Россией и миром (а иногда выявляющий интеграцию России во внешний мир).

Между тем реальность, при ближайшем рассмотрении, оказывается совершенно иной. Потому что европейская цивилизация построена на иных принципах, нежели денежных, ценовых. В основе ее лежат два главных принципа. Первый – равенство всех перед законом. А второй – рациональный подход (от того самого латинского слова ratio) ко всему на свете. И в результате тысячелетнего применения этих принципов произошло то, что произошло. Оказалось, что принципы равенства и рационализма приносят свои материальные результаты. Эти результаты можно увидеть своими глазами: можно увидеть Альпы, покрытые сетью скоростных подъемников, расположенных так, что лыжник может передвигаться из долины в долину не снимая лыж. Это куда быстрее и удобнее, чем на автомобиле или специальном лыжном автобусе – бесплатном, кстати.

Вот умножение этих двух принципов и привело к тому, что сегодня Европа устроена гораздо более уютно и вкусно, чем Россия. И она устроена более дешево, особенно если сравнивать не абсолютные цены, а относительные, то есть сколько процентов от своего дохода человек готов потратить на неделю катания в горах, или на вечер в ресторане, или на арендованную квартиру.

Я думаю, что тот кризис, который сегодня в России происходит и который русские вольно или невольно сопоставляют с мировым, будет иметь другую протяженность, характер и последствия, чем в Европе. Там рационалистический подход к делу будет использовать кризис как повод исправить те ошибки, которые мешали жизни экономического организма. А вот в России может шандарахнуть куда сильнее, а ошибок будет исправлено меньше.

А все потому, что русские считают, что достаточно заработать много денег, а вот без равенства и рационального подхода вполне можно обойтись.

20 января 2009

А есть ли рынок?

О мастер-классе знакомого инвестбанкира на тему кризиса и крепостного права

http://www.podst.ru/posts/2293/

У меня есть приятель. Он инвестбанкир.

Поэтому, когда мы встречаемся, и я спрашиваю: «Как дела?», он выдает нередко любопытный ответ. Вот и сейчас к довольно банальной фразе: «В России сегодня рынка нет», он добавляет неожиданное: «Да, собственно, никогда и не было».

Мой приятель любит меня учить основам своего мастерства.

– Понимаешь, – говорит этот парень, заработавший свой первый миллион долларов в 25 лет, – смысл игры на фондовом рынке не в том, чтобы предугадать колебания курса. А в том, чтобы вложиться в хороший бизнес, который в данный момент недооценен. То есть не в том, чтобы выиграть, а в том, чтобы заработать.

– Что значит «хороший бизнес, который недооценен»? – спрашиваю я.

– Хороший бизнес, – продолжает он, – тот, который производит востребованный продукт. И это бизнес, который технологически отлажен. Как говаривал Уоррен Баффет, следует покупать акции тех компаний, которыми сможет управлять даже идиот, потому что рано или поздно этот идиот начнет управлять. А Баффет, между прочим, заработал сорок миллиардов! Для этого компании и размещают информацию о себе перед IPO, то есть перед публичным выпуском акций, – чтобы инвестор мог ее оценить…

– Ну? – говорю я, еще не понимая, куда мой приятель клонит. – У нас то же самое! Но если бы я вложился в публичные акции Сбербанка, то потерял бы 90 процентов…

– Если бы Сбербанк существовал в Европе или США, – отвечает приятель, – то с ним все было бы ясно. Потому что это низкотехнологичный банк, ориентированный на беднейший слой. Зайди в любое отделение: там очереди на полдня! А чтобы получить выписку по счету, ты должен ехать в то отделение, где счет открывал! Каменный век! То есть, по европейским понятиям, это отсталый банк. Но мы с тобой не в Европе, а в России, где все зависит вовсе не от качества бизнеса! Если бы в России я в 2003-м вложился в самую лучшую, технологически безупречную компанию, производящую сверхнужный обществу продукт, я бы все равно проиграл!

– Это еще почему? – спрашиваю я.

– Потому что самая лучшая в 2003 году российская компания называлась «ЮКОС»…

Я вздыхаю и говорю про политические риски. Приятель тоже вздыхает в ответ.

– Опять не понимаешь, – говорит он. – Дело не в политике, потому что политика – это выражение экономики. А у нас нет рынка. И не было никогда. Наша политика означает, что экономика в России устроена так: своим можно все, а чужим ничего. Царь, опричнина, крепостное право. Попробуй отыщи рынок при Екатерине Великой! Там фавориты вместо рынка были. А делать ставки на фаворитов – это казино, а не рынок.

– Ну, так и что? – ошарашенно тяну я, потому что возразить мне нечего.

– Ну и ничего, – мрачнеет приятель. – Либо менять профессию, либо наниматься на работу к фавориту, либо уезжать туда, где рынок есть. Это и называется кризис. Вот ты, умник, догадайся, что я из трех вариантов выберу?

Я в ответ долго молчу.

27 января 2009

Факультет (не)нужных вещей

О том, что формула «чтобы продать ненужное, надо купить ненужное» не имеет никакого отношения к бизнесу, известному больше как «блошка»

http://www.podst.ru/posts/2315/

В моей петербургской квартире второй год длится ремонт. Ужас, кошмар и скрежет зубовный. Ужас и кошмар не только от пыли и грязи, но и оттого, что из комнаты в комнату приходится перетаскивать барахло. Это и есть настоящий конец света: барахла много, а девать его некуда.

Попробую провести инвентаризацию барахла.

Итак: полный набор пластинок Жака Бреля и Сержа Гензбура, винил. Советский проигрыватель «Аккорд». Электронный – тех же времен – «Морской бой». Мохнатый, по советской моде 1980-х, абажур. Мишка олимпийский сувенирный фарфоровый. Мильон подаренных, но ни разу не использованных подсвечников, ваз, вазочек и рамочек – и мильон терзаний оттого, что ставить на стол их стыдно, а выбрасывать жалко. А еще три одеяла шерстяных и два покрывала жаккардовых в стиле «деревенское детство мое».

Девать все это добро и правда некуда – антресоли забиты, а городские старьевщики в Ленинграде изведены как класс еще в 1950-х. Блошиного же рынка, барахолки, этой ярмарки былого тщеславия, которой гордятся и Вена, и Амстердам, и Лондон, молчу уж про Париж с Марше-о-Пюс, в Петербурге нет, не считая рэкетируемых ментами старух у метро «Удельная». А существуй профессия старьевщика – я бы отдал этому старьевщику «Аккорд», ей-ей. Если не за три копейки, то за триста рублей. А ведь именно такой проигрывать стоял когда-то в гостиной в малогабаритной квартире профессора Ленинградского университета Анатолия Собчака! Я этот проигрыватель с двумя колонками видел утром того дня, когда профессор Собчак проснулся председателем Ленсовета и давал мне первое в своей жизни интервью в качестве градоначальника Ленинграда, сидя в майке-«алкоголичке» и синих домашних трениках!

Не найти сегодня такой проигрыватель! Не найти таких штанов-треников! Как, в каких костюмах и декорациях снимать сегодня игровой фильм про Собчака – а ведь он будет рано или поздно снят?

Дело ведь не в стоимости барахла, а в невозможности приобрести нужное и избавиться от ненужного. Вот почему я как-то раз тащил из Москвы в Петербург, потому что в Петербурге не смог найти, станину от дореволюционного «Зингера»: чтобы сделать из нее столик со стеклянной столешницей. А из Парижа тащил в Петербург дивную лампу-тюльпан 1930-х годов, а из Вены – медную шкатулку в форме яблока 1940-х годов, опять же потому, что Петербурге этого всего было не найти.

А вот существуй в Петербурге – да не только там, а и в Москве, и в Иваново, да повсюду! – этот самый блошиный рынок, глядишь, и польстился бы кто-нибудь на моего Мишку олимпийского фарфорового работы ЛФЗ с пятью золотыми кольцами на пузе.

Ну да, сейчас кризис. Говорят, всюду сокращаются рабочие места. И говорят, надо этих людей куда-то устраивать. А я думаю, что можно поступить совсем просто: отвести всего-навсего место в городе и позволить людям на нем, не беря с них никакой платы, торговать пару раз в неделю на этом вот самом блошином рынке…

3 февраля 2009

Партийное общество с выплатой дивидендов

О том, что не надо искать политику там, где вместо нее давно экономика! Включая партии и партийное строительство

http://www.podst.ru/posts/2345/

Простые, но политически активные люди не знают, как, скажем, оценивать создание на обломках СПС новой партии с кризис-менеджерами из Кремля. Или, например, к чему приведет поглощение «Справедливой Россией» Партии социальной справедливости. Многие вообще ничего понять не могут.

Эти люди родились давно и привыкли искать в действиях партий идеологию. Их так воспитали. Хотя пора бы кончать ребячиться (как говаривал граф Пален Александру I спустя минуту после убийства Павла I): для меня все российские партии уже давно – акционерные общества. Более или менее открытого типа. И это не цинизм – сплошные ума холодные наблюдения.

Взгляните: вот акционеры СПС кипятятся по поводу отсутствия идеологии у «Единой России». И в самом деле, идеологии в классическом смысле нет. А в экономическом – очень даже есть. Членство в «Единой России» – это покупка акций крупнейшего политического ОАО в расчете на дивиденды. Ровно в таком же смысле нет идеологии и у СПС: идеолог правых Анатолий Чубайс отошел от политических дел, зато врос в госструктуры. Когда-то именно связи менеджера РАО ЕЭС с менеджерами ОАО СПС держали акции СПС на плаву. Уволился из правого движения Чубайс – рухнул СПС: если хотите, партбилеты оказались своего рода «мусорными облигациями».

Откройте глаза, посмотрите вокруг! От коммунистов до экологов, от защитников выдр до социалистов все озабочены одним: получением прибыли от деятельности своих обществ. Идейных манифестов никто не пишет. Об абортах, однополых браках, праве на оружие, страховой медицине – то есть о том, о чем, скажем, спорят республиканцы с демократами в США – одно ОАО с другим ОАО не спорит. И изменять страну если какое ОАО и хочет, то исключительно в интересах партийного бизнеса. И это взгляд, конечно, варварский, но верный.

Собственно, я к тому, что пора законодательно признать этот порядок вещей. Пусть будут в России партийные ОАО. Пусть устраивают road-show и проводят IPO. Пусть акции (членство в партиях) торгуются на бирже. И закон о партиях должен быть не политическим, а экономическим. Членство простое и привилегированное, условия партийной оферты, местонахождение держателя реестров… (В держатели годится ЦИК).

Тогда и далекие от политики граждане, глядишь, увидели бы в партиях смысл. А руководители партий увидели бы смысл в прозрачности и были бы предупреждены об ответственности. А мы бы по ежедневным котировкам знали бы оценку инвесторами партийной работы и могли бы потребовать на собрании акционеров снять, скажем, с должности гендиректора Грызлова. Или продлить полномочия Явлинского.

И не крутите пальцем у виска – все это именно так в нашей стране и происходит, только скрыто, искаженно и для избранной группы лиц. А политических партий в России нет, потому как нет больше политики – впала в летаргию, в кому, умерла.

Кстати, как вы думаете, насколько обрушил показатели голубых партийных фишек нынешний кризис?

11 февраля 2009

Cверхтовары для сверхдержавы

О рынке жилья и ценах на жилье, а также о том, откуда что берется

http://www.podst.ru/posts/2372/

Летом 2004-го мне позвонили от крупнейшего московского девелопера и предложили написать рекламную брошюру, «смысл которой в том, что жилье в будущем будет только дорожать, а потому надо покупать».

Я тогда жил в Лондоне, по объектам компании пройтись не мог, и чтобы отказать в вежливой форме, запросил немыслимый гонорар. На что заказчик с необыкновенной легкостью согласился. Человек, хорошо знавший положение дел изнутри, объяснил, что для девелопера-гиганта рост цен – единственный шанс выжить: старые объекты достраиваются на деньги, собранные с новых, а в 2004-м на рынке недвижимости вдруг начала проявляться стагнация. «Так что дери с них, старик, сколько хочешь. Змея пожирает собственный хвост, и не остановится, покуда не сдохнет».

Слава богу, у меня хватило ума – а точнее, стыда – не участвовать в этом деле.

Ныне ясно, что самопожиранию было отпущено 4 года – достаточный срок, чтобы избежать самоубийства. Однако цены на жилье за этот период росли так, что заставляли верить в вечную жизнь, ибо превратили недвижимость в сверхтовар. А сверхтовар – это не просто товар, магически сохраняющий и преумножающий инвестиции. Сверхтовар – это товар, в котором прочие свойства несущественны. Словом, все покатило по схеме «нидерландской болезни» XVII века, когда луковица тюльпана стала стоить дороже коровы и интересовала как средство обогащения, но не цветок.

Ведь точно таков и российский жилищный бум. Скажем, в 2005-м петербургская компания ЛЭК рекламировала жилой комплекс «Серебряные зеркала». Разумеется, «элитный». Тогда в недостроенных «Зеркалах» «однушку» можно было купить за 35 тысяч долларов. В 2006-м те же квартиры стали стоить 40, потом 70, потом 140 тысяч, причем это были цены уж не первичного рынка (застройщик к тому времени все распродал), а вторичного, и дорожал именно сверхтовар, а не квартиры, потому что «Зеркала» не были достроены ни в 2006-м, ни в 2007-м, ни в 2008-м (ЛЭК в это время уже рекламировал новый элитный комплекс «Граф Орлов»). Боюсь, эти сверхквартиры не станут квартирами и в 2009-м, и в 2010-м, потому что для превращения их в жилье надо расчистить двор, пустить лифты, навесить двери, установить унитазы и т. д. Год-другой точно пройдет.

Дело не в ЛЭК – примерно так же вели себя все российские девелоперы. Все торговали сверхтоваром, являвшимся, если разобраться, полуфабрикатом.

Теперь, когда змея сожрала саму себя, когда стройки встали, все обсуждают, насколько должны упасть цены, чтобы начать говорить о «выздоровлении рынка»?

Так вот: рынок выздоровеет не тогда, когда упадут цены. А тогда, когда застройщики, во-первых, станут предлагать (как во всем мире) действительно квартиры, куда можно сразу въезжать с ребенком, кошкой и диваном – а не голые инвестиционные метры. А во-вторых, когда деньги покупателя будут идти действительно на его жилье, а не на перекредитование прочих строек.

Суммарно это будет означать как исчезновение квартирного сверхтовара, так и превращение России из сверхдержавы просто в пригодную для жизни страну.

17 февраля 2009

Ночь, улица, фонарь, аптека. Аптека, улица, фонарь

О том, что поражает питерцев в Москве, а москвичей – в Питере. А также о смерти одной идеи

http://www.podst.ru/posts/2398/

В журнале «Огонек», где я работаю, есть рубрика «О своем / со стороны». Идея проста: русский журналист пишет, что его поразило в мире; иностранный – что поразило у нас.

Анекдот в том, что «со стороны» пишут тоже русские журналисты, и по банальной причине. Когда обратились к иностранным, они, как под копирку, стали писать про одно: как их поразила Москва, зачищенная под проезд Путина, с замершими «Скорыми» и пожарными машинными, когда с «крякалками» и «мигалками» по московской пустыне летит президентский кортеж.

А недавно в совершенно другом издании меня спросили, как мне идея рубрики «У нас / у них», в которой москвичи бы говорили о том, что их поразило в Петербурге, а петербуржцы – о том, что поразило в Москве.

Вместо ответа я устроил опрос своих ездящих туда-сюда знакомых. Каково же было мое изумление, когда ответы снова сошлись как под копирку!

Итак, москвичей в Петербурге потрясали:

Ужасные туалеты на Московском вокзале.

Отсутствие парковки у Московского вокзала.

Закрывающееся в полночь (а не в час, как в Москве) метро и в 20 часов – кассы предварительной продажи билетов на поезда.

Медленный темп жизни.

Цены в киосках на Московском вокзале.

Питерцев же, соответственно, потрясали в Москве:

Чудовищные туалеты на Ленинградском вокзале.

Куча-мала вместо парковки у Ленинградского вокзала.

Пробки на Тверской в полночь.

Безумный темп жизни.

200 рублей за чашку кофе-чая в среднем московском кафе.

А больше всего меня поразило – тут я кинулся к архиву, не может такого быть, но я эту запись нашел! – что и 25 лет назад жители двух столиц больше всего ужасались сортирам-побратимам и разнице темпов жизни.

Чай, правда, в СССР был по копейке без сахара, а проблемы парковок и пробок не было вообще. Но в целом «повторилось все, как встарь» – просто-таки по Блоку.

Рубрика тихо умерла.

24 февраля 2009

Битва штангистов с танцорами

О том, почему важно понимать аргументы противника – причем даже в тот момент, когда слушающий врага объявляется предателем

http://www.podst.ru/posts/2421/

Если верить Левада-центру, 74 % россиян убеждены, что войну в Южной Осетии устроили США – ради нефти, денег и продвижения НАТО. Переубеждать бесполезно: большинство судит мир по собственному представлению о мире.

Вообще-то мир устроен так, что у людей, танцующих в балете, мало шансов сойтись с людьми, жмущими штангу. Когда мир смещается в сторону войны, образуется площадка, на которой танцоры и штангисты сходятся вместе и довольно нервно орут друг на друга.

Статьи европейских журналистов, побывавших и в Цхинвали, и в Гори, сводятся к тому, что Москва перешла черту, безо всяких дискуссий в Совбезе ООН введя танки в суверенное государство: так, утверждают журналисты, политические балеты не танцуют. Политики еще более категоричны. Они в Европе и Америке разочарованы тем, как себя Россия ведет и что в России происходит. Некоторые объясняют это потворством Кремля ксенофобии, некоторые – эффектом, какой свалившиеся шальные (нефтяные) деньги производят на незрелые страны. Но все едины в одном: Россия шла к демократии, а потом сошла, причем с ума. Они не могут понять, как это можно – не наслаждаться тонкой линией прыжка в балете, обзывать танцоров обидными словами, накачивать бычью шею, пукать при жиме штанги – и, кстати, травмировать позвоночник. И решительно не желать вставать из третьей позиции на пуанты. Никаким Левада-центром не убедить друзей, что это не злые козни Владимира Путина, а желание народа: быть частью империи, муравьем на фоне пирамиды, величие которой так завораживает, что искупает все. А народ, по конституции России (и Америки) – единственный источник права.

Так что народ имеет полное право считать, что нормальный пацан никогда не наденет колготы и не будет красить ресницы и брови. Нормальный пацан в гробу видал 32 фуэте и бьет в морду, когда его оскорбляют. Он не будет танцевать по правилам Буша, который насадил марионеток и оплатил цветные революции, чтобы захватить нефть (штангист уверен в том так же искренне, как мои западные друзья – в ценности свободы для любого народа). Америка, слышь, задолбала пропагандой, потому что не могут же американские СМИ не плясать под дудку Белого дома. Реальный пацан судит по своей жизни: у него реально выходит так. Он знает, что такое демократия: он при демократах ходил нищим. Для него размер, в том числе территорий, и правда имеет значение. Он не будет консультироваться с Совбезом ООН, потому что какая, на хрен, болтовня, когда наших бьют?! И, кстати, он готов умереть за Великую Россию – в отличие от балетных.

Война всегда ослепляет и оглушает. Врага требуется мочить, а не слушать, чтобы червь сомнения не подточил древко победы. Слушать придется, если проиграешь. А пока кто врагу слово дает – сам враг. И невозможно представить, чтобы в прямом эфире сошлись Медведев и Саакашвили – а ведь именно их вопросы (и ответы) друг другу могли бы многое прояснить.

Что делать в такой ситуации, да? По-моему, разбираться в технике жима. А потом идти на балет – пусть и при пустом зале. Я, вон, на днях интервью Саакашвили в Financial Times прочитал. Надеюсь, он меня тоже прочтет.

3 марта 2009

Этот странный кризис

О том, что кризис, начавшийся в 2008 году, отличается от кризиса 1998 года тем, что все неясно, нечетко, и никто ничего не предпринимает

http://www.podst.ru/posts/2439/

Чем дольше развивается кризис, тем больше появляется предсказаний на тему, сколько будет стоить доллар и как долго все это безобразие будет длиться. Чем больше эти предсказания читаешь, тем лучше понимаешь, что никаких оснований у их авторов делать те или иные выводы нет. Но есть желание смоделировать развитие этого кризиса по аналогии с прежним.

В 1998-м, если помните, все упало сразу. Рухнул вчетверо рубль, банки разорились, деньги пропали, люди лишились работы – и приходилось вкалывать втрое больше, просто чтобы заработать хоть что-то.

Сегодня ситуация другая. Банкоматы исправно выдают наличные со счетов. У банков нет очередей. Рабочие места, правда, сокращаются, но и тут все странно: безработные не возмущаются, не выходят на улицу, и настроение тут такое – апатия. Ну, пусть идет как идет, а мы идти никуда не будем. И чем больше государство говорит о необходимости сдерживания цен, тем больше то же государство повышает цены на то, что полностью им контролируется. Во время кризиса больше всего подорожали не одежда или еда, а транспорт и коммунальные платежи.

Из того же, что не контролируется государством, удивительно – то есть резко и разом – подорожали, до двадцати рублей, уличные туалеты. Почему это, спрашивается, пописать в Москве на фоне девальвации рубля обходится дороже, чем в Нью-Йорке?

Или вот еще из последнего – закрылся журнал «Огонек», в котором я довольно давно работаю. Впрочем, сказано было, что он не закрылся, а просто как бы взял отпуск за свой счет, – а впрочем, даже и сказано не было. Просто перестал выходить старейший российский журнал, и все, и вокруг тишина, хотя еще раньше такое не прошло бы незамеченным.

Человек из числа тех, кто знает в деталях происходящее в верхах, сказал мне, что оживить журнал даже политическая воля не поможет. Потому что политическая воля – это, грубо говоря, когда ты своего друга просишь по пути с дачи сделать крюк и забрать свою тещу. А когда у друга машина на приколе и стоит без колес, – о чем его просить?

В общем, чем дальше, тем неяснее. Ну вот, казалось бы, раз кризис, то нужно на ночь выключать подсветку зданий и домов, вообще поэкономить на освещении – однако ж нет, улицы наших городов сияют рождественской елкой до утра, как и прежде.

То есть все неясно, неопределенно, и внешне как бы без изменений – совсем как при Брежневе. Там ведь тоже был долгий, вялотекущий распад.

И вот здесь бы я и поставил точку, когда бы вдруг не вспомнил, что про такой сценарий где-то уже читал. Ну конечно! В романе Дмитрия Быкова «ЖД». Написан он был в 2005-м, вышел в свет в 2006-м. Там тоже про то, как разваливается страна, в которой идет война, но это очень странная война – без боевых действий, без линии фронта, с гибелью чаще от рук своих, чем чужих, и только вялость вокруг и апатия, апатия и неясная тревога, то есть как бы закат империи, но империи вовсе не Римской, а советской, серой.

И тогда, если Быков прав, это и есть то, что нас ждет в ближайшие 10–15 лет.

10 марта 2009

Старая Европа и новый Петербург

О том, что главный исторический заказник страны разрушается, заменяясь новоделом, потому что там, где европеец видит историю, русский видит старье

http://www.podst.ru/posts/2465/

Как-то приятель соблазнил меня провести уик-энд в Баден-Бадене. Он обожал то, что называется Старой Европой, и обещал показать мне ее во всей красе.

Приятель родился в Перми, однако давно жил в Голландии, – я же тогда работал в Лондоне. Баден-Баден, этот идиллический немецкий городок на краю леса Шварцвальд был действительно удобен для встречи: туда летал дискаунтер Ryanair. А «вся краса» отсылала к европейской истории в той же мере, что и к русской: я был зван «на воды».

К водам в Баден-Бадене имело отношения два заведения: современное, содержащее в названии что-то типа «spa», и старые термы Фридрихсбад, в которые мы и отправились. Войдя внутрь, я остолбенел, а будь на моем месте Елена Батурина (испытывающая, как известно, сильные страдания при виде «ужасного состояния» венецианских домов) – то бы и окаменела. Кафелю там было полторы сотни лет. Того же возраста толстенные трубы открывались при помощи не вентилей, а рычагов. Потолок выглядел так, как выглядит потолок, веками впитывающий дух минеральных солей. «Зато ты сидишь голой задницей на той же мраморной скамье, на которой сидели Достоевский и Тургенев, – сказал приятель. – А в новом spa кто? Одни ваши воры».

Не могу сказать, что тактильные ощущения от филейных частей Достоевского меня восхитили, но разницу между старым и новым я прочувствовал. Мы продвигались по термам по заведенному с XIX века расписанию, то погружаясь в горячий бассейн после прохладной парной, то в холодный после горячей. Банщики крутили нас на каменной мыльне и растирали какими-то пузырями, что мало походило на то, что я понимал под словом «массаж». Под конец мы перешли в последний зал, построенный на манер Пантеона в виде купола без окон, где тусклый свет вперемежку с дождем падал внутрь через отверстие наверху. Еще один слуга беззвучно схватил меня, спеленал простыней по рукам и ногам – как младенца – и уложил на подогретое ложе, накрыв байковым, как в детстве, одеялом. Я уснул невиннейшим сном в своей жизни.

Камни Старой Европы усилили мою любовь к Петербургу – единственному старому европейскому городу в России, который вообще по своей сути есть город золотого сна, декорация вымышленной прекрасной империи. И это было одной из причин, почему я не остался жить в Англии. Должно быть, ту же любовь чувствуют петербургские декораторы, не только закупающие для очередного ресторана стразы от Сваровски, но и трясущиеся над подлинными старыми кирпичами. Ведь эти кирпичи много чего видали и много кого знавали – от Достоевского до Мандельштама.

Тогда я еще не знал, что старый Петербург вскоре начнет уничтожаться с тем же азартом, с каким в 1990-х новые русские сбивали лепнину в протечках ради подвесных потолков. Многие объясняют уничтожение истории коммерческим интересом, но я порой думаю: а может, разрушители просто не видят, что Петербург – это Старая Европа? Не знают силы старых камней?

Я и сам, плескаясь в термах в бассейне, спросил приятеля: а где же знаменитая баден-баденская минеральная вода?

– Дурак! – был ответ. – Ты в ней сидишь.

17 марта 2009

Размышления алкоголика при выборе трезвости

О том, что, возможно, причиной кризиса являются не перегретые рынки, а перегретые потребности и бесконечная вера в деньги

http://www.podst.ru/posts/2529/

Мой знакомый бросил пить. И потрясенно сказал, что самое тяжелое – прощание не с алкоголем, а с иллюзиями. Главная же иллюзия алкоголика состоит в том, будто все его беды от алкоголя. «И вот, – говорит знакомый, – ты больше не пьешь, а беды не исчезают. И ты понимаешь, что не в алкоголе дело».

В России уже лет 15 финансово успешные люди практикуют технократический подход к жизни. Болит голова? – прими аспирин. Хочется машину? – возьми кредит. Надоела жена? – заведи любовницу.

Аналогично отношение и к наступающему кризису. Этот кризис есть кризис кредитной системы вследствие спекулятивного перегрева рынков и, в первую очередь, рынка недвижимости; это кризис необеспеченных кредитов. Наполним систему деньгами через госбанки; пересмотрим эффективность дутых проектов; не будем жалеть тех, кто прогорел на строительстве пирамид – и выйдем из кризиса окрепшими, как Иван-дурак из кипящего молока.

Такова позиция людей, гордящихся своим ratio. А потому не видящих вследствие технократического – с 96-процентным содержанием денег – опьянения куда более неприятных вещей. И самая неприятная в том, что вся современная экономика зиждется на пузыре искусственно созданных потребностей. У наших вещей нет шансов быть заношенными до дыр. Наши машины будут проданы раньше, чем выработают ресурс. Microsoft создал новый Word – хотя и старого всем хватало – но формат новых файлов будет несовместим с прежними, а потому от старого Word следует отказаться.

В результате этой гонки всегда выясняется, что в гробу карманов нет. Но этому не верит никто, занимаясь либо зарабатыванием, либо потреблением.

Понятие и успеха и неуспеха для них определяется только деньгами.

Слово «душа» вызывает гомерический хохот. «Культура», «нежность», «страстная дружба», «нравственные ориентиры», «самосовершенствование» – это либо из лексикона лохов, либо средство вытаскивания денег из их карманов.

Но нынешний кризис – это никак не устраняемая рациональным путем пропасть между душой и потребностями, которые потребительский мир предписывает иметь оторванному от души телу. Мы пожираем материальный мир, и удивляемся периодичности, с какой случается несварение желудка. Мы выкидываем с работы людей, называя это «оптимизацией производства», и производством называем производство очередных, не имеющих отношения к душе, потребностей. Просто теперь, вследствие кризиса, они у нас будут в новой, экономичной упаковке.

Человек давно оторван смысла своей работы, не говоря уж про смысл жизни; он давно оторван от планеты, на которой живет, и от совести, разменянной на экономическую стабильность. Вот это и есть настоящий кризис.

Который ничуть не уменьшится, когда пройдет сквозь инвестиционное похмелье, секвестр, желудочную реструктуризацию, очищающую клизму банкротств – он не уменьшится даже тогда, когда мы станем экономическими паиньками, к радости министра финансов, тоже когда-то бывшего человеком.

24 марта 2009

Высшая школа как кузница каст

О высшей школе, которая учит вовсе не тому, что декларирует, и о том, почему высшее образование стремятся получить решительно все

http://www.podst.ru/posts/2546/

Что-то странное творится с российским высшим образованием. Это образование высшие чиновники тянут в противоположные стороны. Не успел министр Фурсенко пригрозить крупномасштабным изъятием лицензий у вузов, где учат дурно и непонятно чему, как тут же президент Медведев сказал, что лучших студентов платных отделений нужно переводить на бесплатные места.

Заявление Фурсенко означает, что студентов слишком много и нужно их сокращать; заявление Медведева означает, что студентов должно быть много и их нельзя сокращать. Практическая мысль Фурсенко состоит в том, что лучше меньше да лучше; политическая мысль Медведева состоит в том, что чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось – то бишь не пополняло ряды недовольных, особенно когда экономический кризис чреват социальным взрывом. Фурсенко полагает высшее образование инструментом, позволяющим выпускнику делать карьеру; Медведев смотрит на высшую школу как на государственный институт, который должен не дать развалиться государству.

Кто прав? С моей точки зрения – Медведев. Знания и навыки, какие дает вуз в России, вообще не являются инструментами в строительстве карьеры. Профессиональных навыков российская высшая школа дает мало, ну, может быть, за исключением математики, физики и медицины. Журналист после журфака не умеет написать заметку; выпускнику отделения ландшафтного дизайна нельзя доверять обустройство частного сада; качество образования выпускников МАДИ видно по качеству наших дорог.

Объективно высшее образование в России – это реакция на существующий у нас прусский тип среднего образования с его зубрежкой и принуждением. Вырвавшись из казармы, вчерашний школьник вдруг получает свободу – посещать или «закалывать» лекции, ходить в лингафонный класс или в ночной клуб. Сессия лишь дважды в год, а коррупция, слава богу, минимизирует риски исключения.

А потому главным содержанием российского высшего образования является образование связей внутри поколения. Роман Абрамович и дня не проучился в московской «Губке», но зато познакомился в ее коридорах с Ойфом, Швидлером и всем будущим руководством «Сибнефти». Владимир Путин, и теперь Дмитрий Медведев при приеме на работу высоко ценят хорошо знакомый им диплом ЛГУ. Рейтинг российских вузов – это рейтинг шансов попасть в обойму в куда большей степени, чем рейтинг умений.

Вот почему реформатор высшей школы у нас – это враг системы. И это основная причина, по которой реформы образования в России будут идти непрерывно, но само образование не будет реформировано никогда.

Так что российский студент может не волноваться. А министр Фурсенко пусть зайдет после уроков к директору.

31 марта 2009

Рашен бьюти

О том, почему если деньги спорят с деньгами, у людей с людьми лада нет.

http://www.podst.ru/posts/2586/

Прошу прощения за вступление, за которые в приличных газетах бьют морду, – но во времена СССР… этой великой державы… жизнь граждан состояла из дефицита и очередей, причем дефицитом было все. А в ГУМе или «Гостинке» граждане очереди занимали навскидку, даже не зная, за чем стоят.

Такая жизнь, понятно, нервировала и раздражала. Куды прете. Редкие сволочи были советские граждане в очередях.

Когда же великая держава рухнула – что стало, боже ж ты мой, трагедией и катастрофой – был сделан вывод, что когда исчезнет дефицит, то все станут добры.

Мечты сбываются: любой может купить в кредит иномарку. Однако место прежнего хамства (за которым стояла извращенная, но родственность душ) заняла нервическая стервозность. И чем дороже магазин, тем градус стервозности выше; в бутики же, не попив валерьянки, лучше вообще не заходить.

Продавщиц там можно понять: у них ноги от шеи и выдающиеся во всех смыслах груди, но покупатели везут на Рублевку и в Комарово не их, а колечки от Tiffany. И покупателей можно понять: они без колечка от Tiffany не получат того, чего когда-то получали по любви, по пьяни, по глупости, – но бесплатно. То есть сегодня в России общаются не люди с людьми, а деньги с деньгами. А если бы деньги были живыми, они бы непременно нервничали – от того, что их переплачивают или вкладывают не туда.

В принципе, тема нервной расплаты за подмену людей деньгами – не только российская. Скажем, American Beauty – фильм наполовину об этом. «Осторожно, ты прольешь пиво на диван!» – «Но это же просто диван!» – «Нет, это не просто диван!» – и все, больше ни любви, ни семьи. В России этот сценарий прокручивается повсеместно. Забота о детях – это хороший логопед, ортодонт, школа, репетитор, вуз. Забота о родителях – это ремонт в их квартире, отвоз на дачу, привоз продуктов. А на стыках людей и денег – сбой и крик: «Ты разрисовала обои! Ты хоть понимаешь, во что нам обошелся ремонт!» «Мама, что ты сделала с газонокосилкой! Она стоит безумных денег!»

Ну да, вложения не окупаются; деньги нервничают. В России нынче все сплошь деньги, и все можно за деньги, и деньги дико злятся, если чего-то нельзя, и бибикают у тебя за спиной (потому что их бибикалка дороже твоей), и будут бибикать.

В мировом сервисе есть понятие «отельной культуры». Смысл не в том, что «все включено» или в отделке мрамором, а в том, что в клиенте видят человека, в работе – радость, а в деньгах – только индикатор хорошего труда.

Знаете, почему сейчас, почти как в СССР, все так и нетерпимы, и злы, и нервны? Потому что отели есть, а счастья нет. И все ждут, что общий отель обанкротится. Там даже повод будет неважен – отказ ли Европы от углеводородов или неэффективность зажравшейся власти.

И все это понимают, но все пока только и делают, что делают деньги.

28 апреля 2009

Жалящая пчела, крадущийся тигр, притаившийся дракон

О кризисе как об отличном поводе по-иному взглянуть на свою жизнь: например, глазами горнолыжника

http://www.podst.ru/posts/2690/

Первый раз встав на горные лыжи в возрасте 42 лет, я в них влюбился.

Такие внезапные страсти порою случаются с мужчинами в середине жизни.

Я стал проводить на лыжах все свободное время. Я катался в Куршевеле и на Пухтоловой горе, в Санкт-Морице и в Степаново. Не было такого пригорка, на который бы я ни кидал взгляд: годится ли он зимой для спуска?

Горные лыжи научили меня тому, чему не могли научить ни велосипед, ни плавание. Не бывает двух одинаковых гор. Один и тот же склон ведет себя по-разному в зависимости от погоды. Следовательно, и ты должен быть готов к тому, чтобы меняться. Так крутые, но мягкие склоны учили меня развороту с упором. А обледеневшие склоны учили технике пчелы, когда мгновенно жалишь лед и тут же меняешь вектор полета.

И тут в моей обычной жизни стали происходить такие же изменения. Раньше, например, я ужасно боялся остаться без денег, и, когда терял работу, хватался за любую, часто приносившую разочарование. И я перестал хвататься за деньги, которые все равно сбрасывают с себя, как лед на склоне. Дорогие спортивные автомобили точно так же стоят в московских пробках, как и автомобили дешевые.

Я стал по-другому прокладывать жизненный маршрут. Стал заниматься историей и учить французский. А когда потерял работу главреда журнала, не стал искать подобную. Зачем? Этот этап в прошлом с его напрасно потраченным на вечеринках временем. Зато в этот момент у меня безо всяких усилий появилась работа на телевидении.

Как я теперь понимаю, многих людей нынешний кризис пугает вовсе не резким движением вниз, а тем, что они привыкли к стабильности, то есть к единственной технике. И вдруг изменились уклон, скорость, погода.

В одной неплохой книжке по горным лыжам я прочел точное замечание, что агрессивный стиль катания не означает большую скорость. Агрессивный стиль катания означает готовность в секунду изменить стиль катания. Потому что изменился склон.

Мне очень понравилось это определение.

Я стал – как бы это получше сказать? – агрессивнее. Не в смысле грубости или безжалостности к тем, кто слабее. Скорее, наоборот. Просто я стал готов к любым переменам, понимая, что жизнь в основном из них и состоит.

Кризис? Разовьем скорость побольше и применим технику резаного поворота.

И волшебная снежная пыль взметнется за нами.

5 мая 2009

Парочка глупых вопросов

О том, что любого героя нашего времени – то есть того, кого показывают по телевизору – очень просто поставить в тупик

http://www.podst.ru/posts/2728/

Так сложилось, что я – довольно неожиданно для себя – стал вести программу на канале ТВЦ, вместе с Дмитрием Дибровым. Программа выходит в ночь с воскресенья на понедельник, когда нормальные люди уже спят, но все равно находятся ненормальные, которые потом пишут мне и спрашивают:

– Да неужели вам интересно с Дибровым?

Подразумевается – как может быть интересно с тем, чей стремительный, свечкой вверх, блистательный телевизионный дебют случился двадцать с лишним лет назад?

А мне вот с Дибровым действительно интересно. Потому что только Дибров, когда мы расспрашиваем Максима Галкина, и речь заходит о каком-то нереальном, в духе Людвига Баварского, замке, который Галкин построил для себя с Пугачевой в деревне с названием Грязи, способен увязать это строительство с эстетикой Гегеля. Дибров один из немногих, кто не боится говорить про Гегеля. За год работы с Дибровым я выучился одному каверзному вопросу, каковым является вовсе не вопрос о личной жизни. Если я хочу задать вопрос, ставящий человека в тупик, чтобы посмотреть, как он из тупика будет выбираться, то спрашиваю: «А что вы сейчас читаете?»

Большинство людей не способно припомнить название книги, лежащей у них на тумбочке возле кровати – потому, полагаю, что не лежит у них там вовсе ничего. И даже спроси я, какой фильм или спектакль на наших героев в последнее время серьезно повлиял, – думаю, они бы тоже не нашлись, что ответить.

Почему-то герои нашего времени таковы, что их мозг, в отличие от мотора их автомобиля, не нуждается в заправке. Если они милы, симпатичны и часто мелькают на телеэкране – этого уже достаточно, чтобы их считали героями. Больше того: в наше время ум перестал быть тем, что превращает человека в героя.

И это причина, по которой мне интересен Дибров. И это причина, по которой с Дибровым мне порой более интересно, чем с нашими гостями.

Я хвалю чтение, книгу не как развлечение, а как информационный канал, по которому к нам поступает информация. А без информации, без ее переработки наш мозг окукливается, заплывает жиром. Что после этого удивляться, что денег у нас все больше, а счастья у нас все меньше.

Кстати: какую книгу вы сейчас читаете?

13 мая 2009

Финско-антирусская агитация

Об ощущении, что эхо Зимней войны, talvisota, финской кампании не отгремело в 1940-м, а до сих пор грохочет над полночью в Ленинградской области

http://www.podst.ru/posts/2761/

На прошлой неделе по пути на дачу я увидел у дороги огромный билборд, откровенно, как бы раньше сказали, антисоветского содержания. Ну, антирусского содержания. Причем содержанием его была надпись «60 лет поселку Гаврилово».

Гаврилово – оно, конечно, никакое не Гаврилово. Оно большую часть своей жизни было финским поселком Кямеря. Были в этом поселке лесопилка, школа, а также железнодорожная станция. В 1939-м, когда Советский Союз напал на Финляндию, в поселке Кямеря был бой, в результате которого часть финских солдат полегла, красных солдат полегло еще больше, а лесопилка, станция и новехонькая школа сгорели. Потом красные захваченный Кямеря несколько раз переименовывали. Сначала – в Каменку. Потом – в Воскобойниково. И, наконец, в 1949 году – в Гаврилово.

Почему же плакат, спросите вы, был антирусского содержания? Да очень просто. Нужно видеть, что представляет собой поселок Гаврилово сегодня, в круглую свою дату рождения. Лес на всех подступах к поселку загажен бутылками. Дорога, ведущая к поселку, представляет такого вида грунтовку, будто вчера ее бомбили. Дома покосились. Пыль. И средь всего бродят подвыпившие подростки и валяются пьяные мужики…

Тот, кто был в Финляндии, знает, как выглядит любой финский поселочек. Чистота идеальная, глаз радуется, птички щебечут и солнце сияет, даже если льет дождь.

Таким образом, призыв отметить 60-летие поселка Гаврилово иначе, как издевательством над нацией, ныне его заселяющей, нельзя. Ибо изменения, которые произошли с Кямеря за 60 лет советско-российского правления, ужасают.

Но говорю же я об этом не для того, чтобы обратить внимание на поселок, расположенный в 70 километрах от нынешней государственной границы Российской Федерации. А затем, что «зимняя» война 39–40 годов, в результате которой Финляндия потеряла Южную Карелию, была чудовищно несправедливой. Причем несправедливой абсолютно: хоть ленинский аршин к этой войне прикладывай, хоть святого Августина (который, кстати, первым стал делить войны на справедливые и несправедливые). Агрессор Советский Союз напал на маленькую Финляндию, чтобы заграбастать ее территории. А потом распорядился этой землей по-свински, потому что вещь украденную всегда ценишь меньше, чем вещь заработанную. Сегодня вернуть захваченные земли финнам уже невозможно. Выселение из Южной Карелии финнов было трагедией – но точно такой же трагедией стало бы выселение с этих земель русских. А если жители Ленобласти от Зеленогорска до Выборга, то есть от Териок до Виппури, решат вдруг принять гражданство Финляндии, то они обвалят экономику Финляндии, хрупкую, как экосистема Карельского перешейка.

Все это так. Но извиниться перед финнами – необходимо. Причем не словом, а делом. И для начала неплохо бы разрешить всем гражданам Суоми приезжать в Россию без виз. От этого была бы польза всем: и нам, и финнам, и загаженным карельским лесам, которые приезжающие финны, глядишь, и стали бы приводить в порядок.

21 мая 2009

«Коммерсантъ» дал «Огонька» всем прикурить

О новом выходе в люди старейшего общественного журнала страны

http://www.podst.ru/posts/2815/

В жаркие дни весеннего месяца нисана, когда благоверные иудеи вспоминают исход из Египта, а благоверные коммунисты – день печати, в моей жизни случилось событие, имеющие отношение к коммунистам. Хотя и к еврейскому исходу, отчасти, тоже.

В мае возобновил свой выход журнал «Огонек». Я начал работать в «Огоньке» еще при коммунистах, и у меня до сих пор лежат старые, красного цвета «корочки» с подписью тогдашнего главреда Виталия Коротича (я этими «корочками» до сих пор горжусь: тираж «Огонька» при Коротиче был чуть не три миллиона).

Потом «Огонек» переживал разные времена. Приватизировался, менял главных редакторов и хозяев, тираж его падал – пока в январе 2009 года выпуск совсем не остановили: кризис. Владельцам журнал стал невыгоден. И владельцев можно понять – «Огонек» был чуть не единственным журналом в России, который не имел главной ценности в глазах тех, кто размещает рекламу: целевой аудитории. Руслан Тагиев, глава TNS Media, которую все по привычке называют «русским Гэллапом», сказал как-то, что «Огонек» – это выстрел ночью дробью в темноту наугад: закричала раненая в задницу бабушка, и упала к ногам случайно убитая утка.

В переводе на русский это означает, что «Огонек» был объединяющим нацию журналом. Потому что журналы, имеющие целевую аудиторию, не объединяют, а разъединяют нацию по сегментам, доходам или пристрастиям.

Уйдя из «Огонька» в конце XX века и вернувшись в начале XXI, я столкнулся все с тем же объединяющим началом. После моих статей мне присылали проклятия челябинские пенсионеры, и передавал комплименты министр спорта Фетисов; среди моих поклонников были школьные учителя и банкир-миллионер. Никакое другое издание, кроме «Огонька», не будут читать одновременно и нищие, и банкиры! А «Огонек» объединяет всех, кто умеет читать и неравнодушен к происходящему в стране. И маленький его тираж легко объясним тем, что в стране осталось крайне мало таких людей. Они сегодня – узкий кружок, читающая мафия, все эти пенсы в пучеглазых очках и ухоженные мужчины в дорогих очках на «Мерседесах».

И вот – ура и ура – «Огонек» снова стал выходить. На этот раз – в издательском доме «Коммерсантъ», который как раз до этого жестко затачивал все свои газеты и журналы под определенную аудиторию. Может быть, «Коммерсантъ» решил, что объединительной идеи ему как раз не хватает. Но, в любом случае, я этому рад. Тем более, что глава «Коммерсанта» Андрей Васильев – мой давний приятель, обожающий нестандартные идеи, а я такие идеи тоже люблю. Для первого номера возобновившегося «Огонька» я написал, как выглядит весною Куршевель, когда в нем заканчивается сезон. А для второго номера – о том, почему в России и в мире больше не будет пенсионеров.

В день возобновления выхода «Огонька» газета «Коммерсантъ» вышла с черно-белой фотографией брежневских пионеров на полполосы и шапкой: «Наше дело». Вы, надеюсь, помните, как будет «наше дело» по-итальянски? Правильно, «коза ностра». То есть если хотите вступить в мафию читающих, знающих, что «нисан» – это месяц, а вовсе не марка автомашины, – вступайте!

26 мая 2009

Теща на даче и русская душа

О легкости национального характера как оборотной стороне эгоизма и безответственности

http://www.podst.ru/posts/2831/

В нашей семье начался дачный сезон.

Это значит, мы с женой каждую пятницу набиваем багажник продуктами и едем за 130 километров под Выборг, где среди лесов затеряно садоводство, в котором с весны по осень ведет натуральное хозяйство моя теща Марь Николавна.

Условия быта, в которых выполняет продовольственную программу садоводство в целом и моя теща в частности, таковы, что меня больше чем на выходные не хватает: нет ни канализации, ни газа, ни водопровода (не считая огородного, с мутной желтой водой из ручья), а перебои с электричеством – обычная вещь.

Однако моя теща – невероятно легкий человек. То есть неизменная солнечность, с которой она летит пушинкой по жизни, заставляет ее, не замечая, преодолевать трудности, которые другому человеку показались бы непереносимыми. И это делает ее очень русской, то есть искренне живущей одним днем. Но я был бы слеп, если бы не видел, что эта легкость принятия судьбы есть оборотная сторона ее столь же искреннего эгоизма и безответственности (и я не знаю, что там первично).

Ну вот последняя печальная новость: в этом мае на даче умерла 17-летняя Дашка – кошка, которая, кажется, была для моей тещи не просто самым близким, но и любимым существом (и, должен честно признать, по отношению к Марь Николавне куда более отзывчивым, чем я). Теща встретила нас на даче в слезах:

– Так тяжело умирала, так тяжело!

Однако когда мы спросили, почему она не повезла кошку к ветеринару и не попробовала спасти, теща мгновенно смахнула слезы:

– А смысл какой! Все равно был рак желудка! Ну, или рак легких! Время пришло! – причем слово «рак» она употребляла не в медицинском смысле, ведь ветеринар кошку так и не посмотрел, а в смысле отсутствия надобности спасать, коль нет другой надобности ехать в город: например, за пенсией.

Подозреваю, что когда моя теща узнает о моей смерти, то сперва искренне заплачет, еще через минуту воскликнет «а чего это он вдруг?», но уже через минуту поинтересуется, кто же тогда заберет ее осенью с дачи и начнет диктовать список продуктов, которые нужно купить.

Это тоже часть русской традиции и русского характера, на которую я неизменно злюсь, хотя и говорю себе, что бессмысленно злиться, что народ таков, каков он есть, и если ты ему будешь говорить только половину правды – что русские невероятно легки, пластичны, гибки, отходчивы, щедры – то твой народ тебя будет любить и ты сможешь с ним сделать все, что хочешь. А если будешь говорить всю правду – что русские нерациональны, дурно образованы, не знают и не хотят знать мира вокруг себя, не думают о будущем и неизменно загаживают землю, на которой живут – тебя будут ненавидеть и не дадут сделать вообще ничего.

Поэтому знайте, если кто-то говорит вам: «Да-да, русские самые духовные, русские самые талантливые», – вам не просто врут. С вами явно собираются что-то сделать.

4 июня 2009

Разгребая культурные сугробы

О том, почему книга, вовсе не являясь учебником жизни, является ее задачником

http://www.podst.ru/posts/2869/

В этом году я устроил жизнь так, что можно не ездить в офис. А в образовавшееся время стал разгребать скопившиеся за четыре года работы в «глянце»: горы пресс-релизов, дисков, визиток, журналов, непрочитанных книг, – словом, то, что Мураками называл «культурными сугробами».

Термин «культурные сугробы» употреблен в романе «Охота на овец», и я когда-то гордился, что выкроил время его прочесть, потому что мгновенно установил утраченную связь с кругом, где этот роман считается обязательным, вроде «Каштанки».

Узок круг этих книгочеев: вытащенная из культурного сугроба газета «Ведомости» за декабрь 2007 года информирует, что ноль россиян мечтали получить на Новый год в качестве подарка книгу. В то время как книга занимала первую строчку в качестве подарка у ирландцев, швейцарцев, итальянцев и чехов.

Российский откат на фоне советского книжного бума заметен, но не всегда понятен. Хотя все просто: вместо прежних трех способов проведения досуга (водка, секс и книги) появились тысячи новых, а сам досуг сократился (в отличие от работы), да и книга оказалась вовсе не учителем жизни, как твердили в СССР. Ни Берроуз, ни Пелевин, ни тем более Шекспир оказались не способны научить ни тим-билдингу, ни эффективной логистике – сплошное разочарование.

Однако, по мне, правы не соотечественники, а ирландцы с чехами. Книга не учит жизни, но, говоря бизнес-языком, предлагает непрерывную череду кейсов. И эти кейсы таковы: зачем я живу? Бессмыслен ли мир? Что же будет с Родиной и с нами? К чему б это, право, такая хандра?

А ведь поиск ответа на эти вопросы и отличает человека от бизнес-машины.

Ведь в один прекрасный день и вы, вынужденно или желанно, окажетесь наедине со своими культурными сугробами, и тогда от вопросов будет не убежать. Мне даже кажется, что буйство корпоратива (и цветение гламура) – это всего лишь стремление уйти от главных вопросов и не остаться с собой наедине.

В таком случае, книга – средство от отчаяния. Попробуйте в качестве профилактики принимать на ночь по 30 страниц из «Списанных» Быкова, «Дня опричника» Сорокина или хотя бы «России в 1839 году» маркиза де Кюстина. Последний автор хоть и не русский, но тоже многое объясняет.

9 июня 2009

Земля и воля

Об отцах, детях, недвижимости и «Фабрике звезд»

http://www.podst.ru/posts/2889/

Из Москвы ко мне в Питер недавно прискакали знакомые знакомых, прослышавшие, что квартиры в Питере рухнули в цене. Что, к слову, неправда. Меня им рекомендовали как знатока Петербурга и питерской недвижимости, что было правдой примерно наполовину. Разочарованные ценами на элитные, вполне кошмарные (на мой взгляд) дома из железобетона (я-то, признаться, слово «элита» все еще по привычке связываю с животноводством, то бишь с телками да хряками), они с куда большим энтузиазмом выслушали мой рассказ о ценах на коммуналки в центре – это действительно не очень дорого. Однако из первого же старого дома они выскочили с криком: «Но это же кошмар и развалины!» – им плевать было, что там тень Андрея Белого была.

А еще с собой эти доблестные инвесторы прихватили отпрыска, учащегося на таможенника, о чем с превеликой гордостью сообщили. Отпрыск оказался волооким, розовощеким и пухлогубым недорослем, умудрившимся ни разу к 20 годам в Питере не побывать. Перед тем, как отбыть на очередной просмотр недвижимости, родители уговорили меня «хоть немного показать парню Санкт-Петербург».

В машине дитятя:

а) попросил поставить радио с русской попсой;

б) на Дворцовой площади сказал, что «неа, Москва круче, там дома выше» и спросил, а «где здесь торговый центр вроде Манежки»;

в) узнав, что в Караганде, потому как в питерском центре такие центры некуда помещать, разочарованно протянул: «ну вы и живете…»

В Эрмитаж он пойти отказался. Но когда проезжали мимо «Авроры», попросил притормозить и помчался, как заяц, на крейсер. Когда же я сунул вахтенному сотенную за проход на капитанский мостик, то и вовсе счастливо осовел, доверительно икнув мне в ухо, что никаким таможенником он, на хрен, быть не собираются, потому что тогда его «или убьют, или посадят», что это отмаза для родаков, а мечтает он о «Фабрике звезд».

И я его как-то сразу после этого полюбил.

Если бы все недоросли ради «Фабрики звезд» побросали свою таможенную, ментовскую, гаишную или гэбэшную учебу, я бы, ей-богу, стал эту «Фабрику» смотреть.

16 июня 2009

Письма Герману Грефу

О любви. О моей любви к «Сбербанку». Любите ли вы его так, как люблю его я? И до такой степени, чтобы писать ему письма?

http://www.podst.ru/posts/2903/

Недавно на деловом портале slon.ru я нашел подтверждение тому, о чем давно был наслышан: нынешний глава «Сбербанка» Герман Греф ввел в практику рассылать по утрам письма трудовому коллективу. Там, на портале, эти письма были, и я их читал, как Татьяна – письмо от Евгения; слеза увлажняла мне щеку.

«Доброе утро, Сбербанк! Доброе утро, команда! Чаще улыбайтесь и смейтесь. Смех активизирует многие полезные элементы в нашем организме. Смех также возвращает организм в сбалансированное состояние…»

«Доброе утро, Сбербанк! Доброе утро, команда! Как сказал Альфред Ньюман: «Если бы вам удалось надавать под зад человеку, виноватому в большинстве ваших неприятностей, вы бы неделю не смогли сидеть»…

Одно мешало мне влюбиться в Германа Грефа с тем же пылом, с каким Ларина влюблялась в Онегина. Я горестно недоумевал, отчего свои письма возлюбленный (потенциально) Греф писал своей команде, а не мне? В конце концов, я был клиентом «Сбербанка» с 16 лет. У меня в «Сбере» несколько счетов. А ведь другие банки, где у меня тоже счета, мне писали часто, особенно когда хотели, чтобы я их полюбил больше других. И (по секрету от Грефа!) случалось, я отвечал взаимностью. Но, коль уж мне судьба быть Татьяной Лариной, то я готов начать переписку первым.

«Доброе утро, дорогой Герман Греф! Я слышал, вы затеваете многомиллионный ребрендинг Сбербанка. Ваши операционистки теперь в зеленых косынках. Но скажите, любимый Герман Греф, сделаете ли вы так, чтобы я перед вашими операционистками не стоял, а сидел, как в прочих банках? Или я похож на героя Альфреда Ньюмана?»

«Доброе утро, дорогой Герман Греф! Скажите, а почему выписку по карточному счету я могу сделать только в том отделении и в том городе, где я имел неосторожность открыть счет? А если я открывал его в Костомукше? Почему другие банки делают это?»

«Доброе утро, дорогой Герман Греф! Почему с меня ваш петербургский банкомат дерет процент за выдачу наличных, объясняя, что карточка «Сбера» выпущена в Москве? Вы специально дискриминируете понаехавших тут?»

«Доброе утро, дорогой Герман Греф! Почему отделения Сбербанка не принимают к оплате карты Сбербанка? Почему я должен класть деньги на карту, затем снимать деньги с карты, а потом с наличными шагать к операционистке? Почему я не могу заплатить за квартиру и электричество через ваш банкомат?»

Я бы еще продолжал, но остановлюсь. В «Онегине» письма тоже сочинялись пылко, но результатом было – «второму, третьему письму ответа нет». А в итоге Татьяна дала Онегину от ворот поворот, хотя и призналась в любви.

Тем более, что у меня с Германом Грефом все же не любовь, а насильственные сношения, ибо мои работодатели требуют от меня для перевода денег счет именно в «Сбере». А любить я буду пока что хотя бы Citibank, который и звонит, и пишет, и пылко изъясняется в желании видеть меня своим постоянным клиентом.

Пусть даже я не знаю, как зовут его достойнейшего главу, и понятия не имею, рассылает ли он каждое утро своим сотрудникам письма.

23 июня 2009

День сурка, или Снова здравствуйте, Леонид Ильич

О том, что несмотря на перестройку, на 1991-й и даже 1993-й год, Россия живет в том же состоянии самооккупации, в каковом жила, допустим, и при Брежневе

http://www.podst.ru/posts/2939/

Сидя летом сурком на даче, забавно высунуть нос из своей норы в это, как его… – а! информационное пространство. Что там у вас? Президент Медведев назначил начальником милиционеров по центральному округу своего однокурсника Кожокаря? Повысив с должности замначальника РУВД сразу до генеральской? Нормальный ход. Вы бы командовали папуасами – тоже назначали бы в гауляйтеры белых людей, с которыми плыли на одном пароходе.

Словами «папуас», «гауляйтер» я стремлюсь не обидеть, а объяснить тот тип отношений населения и власти, что сложился в России. Впрочем, еще до меня его объяснил Михаил Ходорковский. Полгода назад он заметил, что «ментальность россиян, взаимоотношения народа и элиты, место спецслужб в общественной жизни характерны даже не для воюющей, а для оккупированной страны».

Трудно не согласиться. Власть в России действительно напоминает оккупационный режим, даже в деталях. Вон едет с «мигалкой» присланный Римом наместник (Ну, или назначенный Рейхом гауляйтер). Абориген обязан свидетельствовать почтение Риму, уступая дорогу. Путь следования наместника называется у полицаев «спецтрассой», а называю я полицаев полицаями, потому что кто ж они еще? Не милиционеры же и не полицейские – потому что те служат народу, а эти только Рейху и Риму. Вон, аусвайсы проверяют: выслуживаются, ищут партизан.

Правда, Россию от Рейха и Рима отличает отсутствие деления на метрополию и колонии, фатерлянд и зону оккупации. У нас оккупанты, оккупируемые – все вперемежку. А перемешиваться они никак не должны. Поэтому сепарация идет по принципу личного знакомства. Не аборигенов же, пусть и толковых, во власть пускать? Потому что если аборигены сами выбирают себе шерифа или мэра, императору там места нет.

Владимир Путин, как известно, предпочитал своих из КГБ. Дмитрий Медведев, похоже, предпочитает своих из ЛГУ.

Но по-настоящему интересно не это, а поведение аборигенов, обменявших свободу и ответственность на нефть и благополучие. Оккупируемые властью Рима довольны и не хотят иной: наверное, верят, что деньги от нефти не кончатся никогда.

Помните, было поколение советских людей, всецело преданных власти: когда СССР рухнул, они оказались беспомощны и ни на что не способны, кроме крестного хода с пустыми кастрюлями и хоругвями с Ильичем.

И ведь не представляли, что такое может случиться.

Ведь и сейчас трудно представить марш пустых нефтепроводов…

1 июля 2009

ЕГЭ: народ и партия едины

О том, почему так много людей настроено против ЕГЭ. Не потому ли, что ЕГЭ предполагает равенство, а равенства в России не хочет никто?

http://www.podst.ru/posts/3004/

Я долго не понимал, почему у нас все так ненавидят ЕГЭ. И учителя, и преподаватели, и родители, и сами школьники – порой казалось, что ЕГЭ держится только на воле немногих людей из Минобразования, с министром Фурсенко во главе.

Чего только я не наслушался! Даже от тех, кто, как миленький, сдавал TOEFL, Test On English as a Foreign Language, главный экзамен по знанию английского языка для иностранцев, по типу которого и был внедрен в русскую жизнь ЕГЭ. Когда все сдают экзамен в одно время. Когда все в равных условиях. Чтобы результат оценивал компьютер.

Ведь стандартизированный, компьютеризированный тест наиболее объективен. Не идеален, конечно, – но ничего лучше нет. Когда всем школьникам, от Москвы до самых до окраин, предлагают одновременно выбрать варианты ответов на одни те же вопросы, – да, это максимальная объективность. Другой нет. И я действительно не понимал, почему против этого восставали хулители ЕГЭ. «Дима, – говорили хулители, – это мина подо всем образованием. Подо всем лучшим, что удалось сохранить из советской системы».

Тогда я решил пройти по минному полю. В интернете я без проблем нашел тестовые варианты ЕГЭ. И по географии, истории и русскому языку получил, условно говоря, три «четверки». Неплохой результат спустя 23 года после окончания школы. Причем «четверка» по русскому меня разозлила: я там ошибся с нахождением примыкания, управления и согласования при наличии бессоюзных связей, – хотя всем этим я без проблем пользуюсь сейчас. Но таков любой тест: он определяет знание правил, а не умение их применять. Но разве не таков любой экзамен? В общем, «четверки» были адекватной оценкой моим нынешним знаниям правил, дырки в которых я затыкал логикой и практикой.

Так что я продолжал недоумевать, отчего объективный ЕГЭ все так не любят.

А потом себя хлопнул по лбу. Да вот потому и не любят, что ЕГЭ объективен!

Потому что желание преференций, индульгенций, исключений из правил и льгот объединяет нас всех, сверху донизу.

Те писаные законы, перед которыми все должны быть равны, не устраивают сегодня в России никого. Эти законы пишутся для проверяющих из Европы, для наивных и глупых, а на самом деле в России все желали бы жить не по правилам, а по исключениям. Здесь мы на жалость учителю надавим, здесь приемную комиссию подмажем, – и вот на этой кривой козе из школы в университет проедем. А представить, что компьютер объективно оценит нас всех – да как же такое безобразие можно допустить?

Мысль о том, что существует сила высшая, равная для всех и неподвластная нашей воле, ненавистна сегодняшнему гражданину РФ. Именно поэтому ему так ненавистен ЕГЭ.

Но именно по этой причине министр образования Фурсенко (к которому, вообще-то, у меня есть вопросы) с примкнувшей к нему группой адептов введения ЕГЭ достоин при жизни если не памятника, то хотя бы похвалы с моей стороны.

7 июля 2009

Гендерное лето

О мужчинах и женщинах, которые, пользуясь одинаковыми словами, почти всегда вкладывают в них разный смысл, даже когда проводят отпуск вместе

http://www.podst.ru/posts/3033/

Летом масса любящих пар обречены на непонимание из-за двух ситуаций, которые называются: первая – поездка в отпуск, вторая – ремонт.

Дело в том, что с точки зрения мужчины и ремонт, и отпуск – это инвестиции, потому что для мужчин инвестициями являются вообще все крупные расходы. Поэтому, собираясь в отпуск, мужчина садится за калькулятор и к стоимости тура добавляет экскурсии, топчаны на пляже и так далее, а затем мультиплицирует на количество членов семьи. Он героически переваривает этот итог, представляющий собой двойную, а то и тройную сумму вместо первоначальной. Почти также он поступает со сметой на ремонт, по совету друзей смело умножая ее на треть, и гордится собой, и наивно радуется, что его любимая глупая девочка со всеми его финансовыми колядками будет согласна.

Теперь – внимание! – о том, что последует на самом деле. Уже на борту самолета любимая глупая девочка накупит косметики и духов, а по прилете, на барахолке, незамедлительно присовокупит к ним две пары шлепок. На растерянное возражение, что у нее этих шлепок и так десять пар дома, последует железобетонный аргумент, что все десять пар дома и оставлены. А босоножки, понятное дело, потребуют сумок – обычных и пляжных, потому что женщина, в отличие от мужчины, с сумочкой ходит даже туда, куда король ходит пешком. И королева, кстати, ходит тоже, – причем с сумочкой. Потом, разумеется, отыщутся магазинчики, где будут сброшены цены на очень хорошие платья, и смета отдыха к тому моменту будет пробита, как борт крейсера «Варяг»…

Только очень глупый мужчина полагает, что женщина не в состоянии свести дебет с кредитом. Любая женщина в состоянии свести и дебет, и кредит, не говоря уже о самом мужчине, с ума. А все потому, что женщина устроена так, что в слове «инвестиция» она слышит «праздник», а праздник – это когда можно то, что в другое время нельзя. Поэтому в разгар ремонта женщина вдруг заявит, что нашла кафель мечты – правда, этот кафель в три раза дороже, но – удача! – женщина обнаружила, что на него дают 10 % скидки.

И что, спрашивается, дальше делать мужчине, если средства ограничены? Я так полагаю, что мужчина в этом случае должен залезать в долги, потому что долги все же приятнее отрабатывать, чем отправляться в следующий отпуск одному. А еще потому, что женщина права: если деньги никогда не ставят целью праздник, а только инвестиции – на кой черт деньги вообще нужны? Я, например, близко знаю одну пару, которая каждый раз повторяет этот замкнутый круг: он планирует и считает, а она в самый интимный момент вдруг заявляет, что душ ей нужен только с гидромассажем, и ничего не значит, что в стране сейчас кризис. И еще ей нужно столешницу в кухню непременно из камня, она об этом камне мечтала всю жизнь и подает на развод, если он не согласен. И вот они ругаются, и действительно чуть не доходят до развода, но потом вдруг объявляется неожиданно скопившая денег тетушка, или банк вдруг открывает кредитную линию под малый процент – глядишь, они снова милуются. А ровно в тот момент, когда кредиты исчерпаны, кошельки пусты и карманы вывернуты, она вдруг говорит: «Слушай, я тут подумала, а на фиг нам этот камень по цене как сама кухня, тем более, что он искусственный?»… И вот такое у них, то есть у меня с женой, продолжается уже 20 лет!

14 июля 2009

Россия. Лето. Лорелея

О том, что российский экономический механизм зиждется вовсе не на рациональном расчете, а на стремлении жить не хуже других

http://www.podst.ru/posts/3054/

Кажется, я уже говорил, что сценки, которые можно наблюдать на 6 сотках любого российского садоводства, являются как бы этюдами к большой пьесе на российской сцене.

Вот, например, нам с женой недавно позвонила из садоводства теща и похвасталась, что пока нас не было, ей поставили настоящий стационарный парник.

Прекрасно.

На шести сотках у тещи и без того штук пять тепличек, парников и парничков, главным продуктом которых является доказательство, что Россия – страна вечнозеленых помидоров. Овощеводство на скудных почвах севера – вообще не промысел, а забава. Теперь, значит, материальное оснащение забавы улучшилось.

И мы подъезжаем к участку и застываем.

Перед покосившейся дачкой вырос – ну как бы поточнее сказать? – тепличный храм. Эдакий лондонский Хрустальный Дворец, построенный для Всемирной выставки 1851-го года. Алюминиевый каркас. Ребристый пластик. Три огромных секции. Две двери.

– О господи, это ж, наверное, тысяч десять стоило? Или даже пятнадцать? – спрашиваю я у тещи Марь Николавны.

– Да ладно тебе! За десять тысяч сейчас даже конуру не купишь! Я тридцать тысяч отдала, выгодно, со скидкой! У вас денег не брала – всю зиму копила! – отвечает она.

Мы с женой столбенеем вторично. Тридцать тысяч – для нас сумма серьезная. Жена сейчас без работы, да у меня летний перерыв в записях телепрограмм. Поверить, что теща за зиму накопила 30 тысяч рублей (с пенсией где-то в 7 тысяч!), невозможно. Значит, залезла в долги или другим каким способом извернулась.

Вечером идем гулять по поселку – и вот тут начинаем прозревать. Ровно такие же дворцы-теплицы выросли на каждом втором участке.

То есть механизм понятен: Марь Николаевна из кожи вон вылезет, но сделает такую же теплицу, как сделала Ольга Сергевна, которая не может допустить, чтобы было хуже, чем у Татьяны Семенны, а та увидела, что теплицу начал строить Михаил Ервандыч…

Деньги в данном случае (не говоря уж про калькуляцию, сопоставляющую расходы с возможными прибытками), – деньги тут вторичны. Главное, «чтобы все было, как у людей».

Я теперь понимаю, почему моя теща тратит безумные – с моей точки зрения – деньги на все эти биологически активные добавки, которые стоят дороже лекарств (но лекарствами не являются), а главное, понял, почему говорит, что добавки ей помогают лучше лекарств. Потому что БАДы покупают – и о чудодейственности их сообщают – Ольга Сергеевна и Татьяна Семенна.

И кажется, я теперь понимаю, почему Россия – несмотря на чудовищную бюрократию, невероятную централизацию, низкую производительность труда и неэффективность госрасходов – все же потихонечку развивается.

Потому что она поглядывает в огород к соседним странам.

21 июля 2009

Сыночки-матери, или Победитель не получает ничего

О том, что самый древний зов – зов крови – оказывается порой и самым разрушительным

http://www.podst.ru/posts/3071/

Не так давно я встретил в ночи своего знакомого, Мишу. Вид у него был какой-то болезненный, глаза воспалены. «Давай бухнем», – сказал Миша и потащил меня в ночной бар, хотя ему было впору трезветь, а не добавлять. Миша старше меня лет на 5, он эдакий up middle class: квартира, дом за городом, Infinity – он директор в среднем бизнесе. Мы с ним познакомились в Таиланде. Когда такие люди волокут неблизкого знакомого принять в ночи на грудь, значит, у них рушится либо семья, либо бизнес.

Оказалось – первое, но безо всяких кризисов среднего возраста и молодых любовниц. У Миши была размеренная жизнь во втором браке: от первого брака была дочка, у второй жены был сын. С пасынком любви не сложилось, но жили без ссор. Отдыхали вместе, оплатили учебу в университете, вообще все было хорошо.

Три года назад, в самом начале роста цен на жилье, Миша прикупил еще одну квартиру, решив, что пора подумать и об инвестициях в будущее. Взял кредит, сделал ремонт. Думал жилье сдавать и тем самым кредит возвращать, ну, а на старости – жить как рантье. Все так поначалу и шло, но тут случились две вещи. Первая – кризис, и цены на аренду упали так, что все деньги от сдачи квартиры стали уходить на выплату кредита. А второе – пасынок надумал жениться. И жену как прорвало. Ты должен отдать эту квартиру ребенку! В тебе нет сердца, ты хочешь, чтобы ребенок по чужим углам скитался!

Потом к жене присоединилась теща, и налетели уже вдвоем: конечно, это же не твой сын, над ним можно измываться, ты денег еще заработаешь, а он маленький! – и Мишка сорвался с цепи и рванул на свободу, где и встретил случайно меня.

«Понимаешь, – говорил мне Миша, заказывая уже четвертый бокал красного и косясь в строчку меню, где значилась водка, – я-то думал, парню нужно дать образование, а дальше он сам! И пока он был маленький, все вроде соглашались. Обидно, знаешь, – теща, когда он болел, даже не навещала. А тут вдруг понеслась: не дам испортить внуку жизнь! Он в Москве родился, а ты голым из Костромы приехал, и без моей дочери бы пропал! Представляешь? Я вообще-то в Москве тридцать лет живу…» – «Ну, а с пасынком-то ты хоть поговорил?» – «Ну да. Предложил: я переписываю на тебя квартиру, но банку остаток кредита выплачиваешь ты сам. А он: делай, как хочешь, только денег выплачивать кредит у меня нет».

И вот на этих словах мы с Мишей расстались, потому что было поздно, и меня ждала собственная семья.

В чем ошибка Миши? Есть ли вообще она? Кто прав? Кто виноват? А может и правда, нужно содержать взрослых детей, пока у самого есть деньги?

У меня нет ответа, да и у Миши тоже. Пока же он искренне считает, что лучшим для всех выходом была бы его собственная смерть от инфаркта.

На следующий, разумеется, день после полной выплаты кредита.

4 августа 2009

Вот окончилась весна, наступило лето, государству дорогому спасибо и за это…

О том, о чем думает сейчас подавляющее количество наших соотечественников: о летнем отдыхе. И о сопутствующих ему вещах: таких, как очереди за загранпаспортами

http://www.podst.ru/posts/3140/

Я тут краем уха услышал, что федеральная миграционная служба ускорит выдачу загранпаспортов – на платной, разумеется, основе – и сразу же встрепенулся.

Дело в том, что меня недавно кинули: причем так, как кидали в ревущие 90-е.

Мне нужен был новый загранпаспорт.

Федеральная миграционная служба готова мне была его выдать, однако на двух условиях. Первое: я должен был ждать в очередях. Сначала – в очереди на получение талона на запись в очередь, затем – в главной очереди, потом – в очереди за ответом на вопрос, готов ли паспорт. Второе условие: я должен был ждать нового паспорта месяц.

Мне это никак не годились, и я обратился в фирму, которая обещала сделать новый паспорт без очередей, за две недели и за три с половиной тысячи рублей. Фирма, если кому интересно, называется по одним документам «Олимп», по другим – «Территория права» и химичит себе в петербургском дворе-колодце на 1-й Советской улице, а деньги и документы от вас там получают выдающегося обаяния гадины, про которых наивный человек думает, что они выдающегося обаяния девушки.

И все. Больше фирма не сделает для вас ничего. Гадины-девушки, приличий ради, не заполнят за вас даже анкету. И вы – как и я – будете терять время, а вместе со временем – надежды провести отпуск там, где вы хотели. И в итоге, поняв, что деньги у вас просто украли, вы обреченно пойдете на поклон к государству и отстоите два часа в утренней очереди за талоном, а потом час в дневной очереди по талону, а через месяц отстоите очередь за паспортом, и вам скажут, что он еще не готов, и вы будете ходить туда, как на работу. Уж поверьте: мне снова завтра туда идти.

А теперь скажите: какие, по-вашему, я должен испытывать чувства, узнав, что совсем скоро, на коммерческой основе, миграционная служба будет выдавать паспорта за пару дней и безо всяких проблем?

По-вашему, радости? А я вот испытываю – гадливости и ненависти.

Потому что в Германии ее гражданам паспорт выдают ровно за день. В Великобритании – за три дня, причем заявления принимаются по почте. А в России… В России вы сами видите, что.

Так что, надеюсь, вы понимаете, почему я провожу свой отпуск исключительно за границей.

12 августа 2009

Когда же все это кончится?

О том, что про срок окончания кризиса может спрашивать только наивный, перепутавший потребление с экономикой, и решивший, что Россия – это Европа

http://www.podst.ru/posts/3173/

Иногда люди из числа тех, что полагают журналистов носителями тайного знания, спрашивают меня, когда же кончится кризис. Я мучаюсь от этого вопроса, как от зубной боли, потому что вопрошающим наверняка не понравится мой ответ.

Те, кто задают этот вопрос, исходят из того, что Россия – составная часть мировой экономики, которая живет по законам развитых стран: то есть стран, где случаются, например, кризисы ипотеки или закладных, в качестве реакции производится ремонт экономического механизма, затем следует выход из кризиса.

Допустим, вопрошающие люди ничего не знают о книге главреда Newsweek International Фарида Закария «Постамериканский мир будущего», где много написано про влияние на экономику будущего Индии и Китая, а про Россию – совсем чуть-чуть. Но эти люди быстро забыли историю и собственной страны. А если бы не забыли, то знали бы, что во все времена Россия была экономически (да и политически) отсталой по отношению к Западу. Просто в 1970-х это понимали все, включая простых пролетариев, а, скажем, в начале 19 века – только дворяне, какие-нибудь «арзамасцы», так пылко ждавшие от Александра Первого реформ. Именно тогда Пушкин писал Вяземскому: «Ты, который не на привязи, как ты можешь оставаться в России? …Когда воображаю Лондон, чугунные дороги, паровые корабли, английские журналы или парижские театры… то мое глухое Михайловское наводит на меня тоску и бешенство». А в начале 20 века, чтобы преодолеть эту отсталость, социалисты устроили революцию.

Но, кажется, я понимаю, почему современные русские своей истории – то есть истории большой, но отсталой страны – не помнят. Ведь в 1990-х у нас прошли социальные изменения абсолютно западного образца: рыночная экономика, политическая свобода, равенство перед законом. А в 2000-х на страну хлынул дождь нефтедолларов – и мгновенно выросшее потребление создало иллюзию мощнейшей мировой экономики.

Сегодня дождь еле капает, свобода же и равенство смыты в сточную канаву давно. Нужно смотреть правде в глаза: у нас нет кризиса в западном смысле. Просто мы живем в экономически и политически отсталой стране. Так было, так есть, и не исключено, что так будет.

Почему? Боюсь, что ответ на этот вопрос моим соотечественникам не понравится еще больше, чем ответ на вопрос об окончании кризиса.

1 сентября 2009

За что Европа должна быть благодарна Путину

Об энергии атлантических приливов, о разговоре с актером Вилле Хаапасало, о Сталине, Путине, репарациях и контрибуциях, – вернувшись из отпуска во Франции

http://www.podst.ru/posts/3281/

Когда-то я был потрясен информацией о том, что Финляндия в результате Второй мировой войны не только потеряла лучшие земли на юге, но и вынуждена была платить СССР репарации и контрибуции – металлопрокатом и бензином, в том числе. Я видел фотографию 1946 года с маршалом Маннергеймом в санях: он приказал остававшийся в Финляндии бензин направлять на сельское хозяйство и запретил чиновникам пользоваться автомобилями, и первым перестал сам.

История маленькой страны, вероломно ограбленной огромным соседом – а точнее, история маленькой страны, оказавшейся между жерновами двух огромных страшных государств – настолько меня потрясла, что я решил поговорить об этом с финским актером Вилле Хаапасало. Тем самым, который играл в «Особенностях национальной охоты».

– Мы, финны, – неожиданно ответил мне Вилле, – вообще-то должны быть благодарны Сталину. Потому что, отдавая бензин и сталь СССР, мы стали развиваться, и в итоге из страны крестьян-алкоголиков превратились в промышленное и экономически преуспевающее государство.

Если распространить логику Вилле Хаапасало на происходящее сегодня в Европе, то Евросоюз должен быть невероятно благодарен Владимиру Путину за то, что он навел на нее жерло Газпрома: этого энергетического, цитируя самого Владимира Путина, оружия. В итоге Европа стала учиться обходиться без нефти и газа.

Я только что вернулся из отпуска во Франции, проехав от Парижа до Атлантики. Увиденное потрясло меня не в смысле вкуса утренних круассанов или красоты руральных пейзажей, описанных Прустом. Потрясло другим. Задолго до подъезда к Парижу по обеим сторонам дороги тянутся бесконечные ветряки – еще лет 10 назад их в таких количествах не было. Под Байоной собираются строить приливную электростанцию. Но самое главное – «Рено Клио», который я арендовал, расходовал 5 литров дизтоплива на 100 километров, и это включая пробки в городах и быструю езду на автобане! После этого я легко верил газетам, что французские машины нового поколения будут расходовать не более 3 литров на 100 километров, а при экономичной езде – 1 литр.

То есть Европа, почувствовав угрозу с Востока, в очередной раз прекраснейшим образом изменилась. Откуда должна почувствовать угрозу Россия, чтобы измениться столь же прекрасно – вопрос открыт.

8 сентября 2009

Риторические вопросы

О страсти коллекционирования и о том, что я со своей страстью коллекционировать вопросы ничуть не отличаюсь от коллекционеров марок

http://www.podst.ru/posts/3314/

Одно из умений журналиста состоит в умении задать вопрос, другое – в умении добиться ответа. Однако у меня постепенно растет коллекция вопросов, на которые я не могу получить ответа. Ну, например, никто не может ответить, почему в России везде и всегда грязно. Стоить пересечь границу в сторону Белоруссии или Финляндии – там идеальная чистота, хотя в одной стране – власть Лукашенко, а в другой – власть народа. Но именно по наличию грязи безошибочно идентифицируешь сень родимых осин, где белые брюки – всегда выпендреж, а вовсе не дань летнему сезону.

Многих людей я заставал вопросом про грязь врасплох, но только Иван Шаповалов, тот самый, который создал группу «Тату», ответил мудро. Когда я его спросил, он уронил голову в ладони, минуты на три замолчал, а затем, очнувшись, отрезал: «Умом не понять».

Вот и мне умом не понять, почему европейского производства грузовики и автобусы у нас выпускают клубищи черного дыма, при том, что в Европе я такого не видел ни разу.

Или: почему при наличии Газпрома, в российских дачных поселках нет газа? Или: почему во всех поездах проводницы требуют пассажиров сдавать белье, а в поездах «Москва-Петербург» – не требуют? Или: кто именно и с какой целью отдирает от «спящих полицейских» куски резины? Или: почему на улицах свет включают по расписанию, а не когда становится темно?

А недавно, обратившись к людям добрым – но при этом российским – через «Живой журнал», я коллекцию вопросов сильно пополнил. Почему общественный транспорт не ходит по расписанию? Зачем нам два паспорта, если в Европе обходятся вообще без паспортов? Почему каждое лето отключают горячую воду? Зачем нужна постоянная регистрация, она же прописка? Почему во всех ресторанах и кафе громкая музыка? Почему все заборы кривые? Почему во всех госучреждениях очереди? Почему нас нигде в мире не любят? Почему с нами дружат только страны-изгои? Почему менты, останавливая ночью, предлагают проехать с ними, хотя ты трезвый, а менты пьяные? Почему по телику в новостях лишь позитив, а в сериалах – только убийства? Почему, если у нас все так плохо, мы здесь все еще живем?

И вот из этих-то риторических вопросов и складывается, на мой взгляд, наша жизнь. И из того, что президенту или премьер-министру этих вопросов не задают никогда, наша жизнь складывается тоже.

15 сентября 2009

Философия забора

О том, почему самое главное в русском доме – это забор вокруг него

http://www.podst.ru/posts/3332/

На меня ужасно обижена близкая родственница – тетя моей жены. Дело в том, что к участку в садоводстве, где у тети картошка и старый сарай, я прикупил два соседних участка, но строиться не начал по многим причинам, включая финансовую.

Однако тетя злится не оттого, что я не построил дом, а оттого, что не обнес участки забором. У всех соседей замечательные глухие заборы: у кого – бетонные, у кого – деревянные, а в последнее время пошла мода на заборы из гофрированного железа.

Когда первый раз речь пошла о заборе, я думал, что тетя шутит, особенно, когда выяснилась цена вопроса – шабашники-гастарбайтеры были готовы, по словам тети, окружить ее картошку забором за 160 тысяч рублей. Я спрашивал, для чего нужен забор, смеялся над аргументами, что для защиты от больных бешенством лис и шастающих в зимнее время по садоводству бомжей, приводил финансовые аргументы, но тетя лишь поджимала губы в ответ. Я говорил, что глупо жить рядом с озером и сосновым лесом и отгораживаться от всего этого забором, что в Финляндии, например, заборов вокруг коттеджей я вообще ни разу не видел.

Но тетя была непреклонна. Заборы в садоводстве, и правда – почти у всех, кроме нас. Вот трехметровое бетонное чудовище отгородило от мира дачку военного моряка: из-за него видно только военно-морской флаг, который хозяин каждый раз вывешивает на флагштоке. Вон деревянный забор с колючей проволокой поверху, принадлежащий товарищу из Госнаркоконтроля, откусил часть пляжа на озере. Что же такого страшного у них там внутри происходит, если они боятся показать свою жизнь?

Впрочем, я, кажется, понимаю, откуда у них эта заборная страсть. Дело в том, что любой участок земли, на кого бы он ни был оформлен по документам, принадлежит, по большому счету, природе. Ты как бы берешь у природы эту землю взаймы, и раз так, то твоя задача полученную землю как минимум не испортить, а желательно – улучшить.

Отсутствие забора или прозрачный забор-сетка как раз и демонстрируют твою ответственность перед природой и планетой, на которой ты живешь: да, вот здесь, на своих шести, двенадцати или двадцати сотках ты все облагородил, улучшил, ни у кого не отнял, а, наоборот, добавил в общеприродный котел.

А вот если ты живешь только для себя, а на остальных тебе наплевать, и ты тащишься оттого, что у тебя во дворе черный джип, а также шашлычок под коньячок и непременно на полную громкость радио «Шансон» – то, понятное дело, забор тебе абсолютно необходим.

23 сентября 2009

Про среднестатистическое

О среднем бизнесе в среднем российском городе и об обычных проблемах, способных извести этот бизнес под ноль

http://www.podst.ru/posts/3381/

У моего друга детства бизнес в одном из среднероссийских городов.

Бизнес тоже по местным понятиям средний: автопродажи и автосервис.

Начал он его лет 15 назад, шел шаг за шагом, и эта цепочка шагов – настоящая российская история новейшего времени.

Он торговал сначала «Волгами», а когда ГАЗ остановил конвейер с легковушками, переключился на грузовые «Газели». На волне нефте-торгово-строительного бума эти «Газели» шли в его городе на «ура», он выстроил на окраине автосервис на 17 постов, к «Газелям» прибавил китайский автопром, и, наконец, в итоге, из однокомнатной хрущебы перебрался в квартиру в новом доме с двумя спальнями, родил второго ребенка, а также съездил в Турцию и в Египет.

Пару лет назад у него стало пробуксовывать с оформлением земельного участка в собственность, проверяющие стали наседать со всех сторон, и однажды, во время отпуска, схватив орущих детишек в охапку, он вынужден был лететь назад на работу, чтобы ее не лишиться. Цена вопроса была 10 миллионов российских рублей – что, по словам друга, является средним размером взятки для средних размеров бизнеса в среднем областном центре. Он влез в долги, вывел часть денег из оборота, но что надо кому надо поднес и получил подпись на документе.

После чего грянул кризис, и цена всей его земли, за которую он так отчаянно бился, и всех его производственных корпусов стала меньше, чем цена его новой квартиры. Продажи упали на 75 процентов. Он уволил 40 из 80 человек. Китайскими машинами он торговать перестал: спрос на них исчез вообще.

– Почему, – спрашиваю я его, – их в кризис перестали брать? Они же дешевые? Объясни, а?

– Ну, это как раз просто. «Газели» понемножечку покупают, потому что они для бизнеса, а китайцев не берут, потому что для развлечения. Но ты мне другое объясни. Почему нас так ненавидят местные жители, которые в грязи живут и мусор прямо на дорогу выбрасывают. И ничего другого не хотят. Мы им мусорные баки поставили, так они перед баками на дорогу кидают! За ночь они накидают, а утром наш дворник в бак перекладывает, и вот именно за это они нас ненавидят!

Но я в ответ молчу.

29 сентября 2009

Bienvenue в мир бытового расизма

О курсах французского языка в Москве и о том, имеет ли право Мохаммед из Ливана водить автобус в Квебеке

http://www.podst.ru/posts/3405/

На курсах французского, где я занимаюсь – обучающая игра. Мы должны изобразить муниципалитет в Квебеке и выбрать лучшего и худшего кандидата на должность водителя городского автобуса. Ну, и попутно овладеть указательными местоимениями и степенями сравнения. Наш преподаватель Мари выдает список, я начинаю читать: Мохаммед, 25 лет, из Ливана…

– Oh, no! Pas arabe! Selui qui est le pire! – кричат девчонки в моей группе, то есть араб для них заведомо худший, и я чувствую, что покрываюсь красными пятнами.

То есть то, что нынешний средний русский в быту расист, примерно как средний бюргер в Германии в 1930-х, для меня не секрет. Средний русский обычно верит, что высшая раса – белая, европейская, к которой он себя относит. И по этой причине он полагает, что, скажем, все французы или англичане тихо ненавидят арабов, негров и прочих турок. А политкорректность – это маска, которую они носят в пропагандистских целях, и какое счастье, что мы, русские, можем ее не носить.

В итоге, даже проведя в Лондоне отпуск, мои девушки из моей группы и представить не могут, что там и правда гордятся своими 200 языками и национальностями. И что за расистское заявление в пабе легко получить в фейс.

И пятнами я покрываюсь оттого, что одногруппницы выражают свой шовинизм при француженке Мари, явно записывая ее в союзницы, а мне перед Мари ужасно стыдно, потому что я тоже русский человек, а русскому человеку, при всех безобразиях, важно сохранять лицо перед Европой.

Но знаете, чем все кончилось? Наша группа в итоге проголосовала за Мохаммеда как за лучшего кандидата! Потому что стали разбираться в послужном списке и выяснили, что он единственный, кто имеет стаж работы водителем автобуса. А вот другой кандидат, водитель грузовика, работы лишился из-за аварии. А кандидат-мама троих детей никогда прежде автобус не водила. А для студента-юриста это был лишь временный приработок.

– А мы, – тут я цитирую, – не уверены, что женщине можно доверить автобус! И уж мы точно не доверяем адвокатам! – как и завершила под общий смех на ломаном французском обосновавшая наш выбор одна из моих одноклассниц.

Не смеялись только я и Мари.

6 октября 2009

Homo postsoveticus

О бесплодности попыток найти в России средний класс, поскольку на наших широтах водится нечто иное, куда более интересное

http://www.podst.ru/posts/3423/

Родила она в ту ночь не то сына, не то дочь…

Это я про новую, про современную Россию, и про те времена, когда казалось, что новая Россия непременно должна родить сына по имени миддл-класс. И Россия действительно разрешилась социальным бременем, и тот класс, который появился на свет, который потребовал, чтобы в меню каждого ресторана были солянка мясная, салат «Цезарь» и роллы «Калифорния», и тот класс, который сел в подержанную, а потом и в новую иномарку, и тот класс, который освоил отдых all-inclusive, с пьянкой и музыкой, в Анталье и Хургаде – тот класс действительно, хотя и стыдливо, стали называть средним. Почему стыдливо? Потому что очень уж он отличался от главного европейского дитяти, тамошнего миддл-класса, которого ему навязывали в братцы. Он отличался количественно, он отличался качественно. Он отличался по планам на будущее, по размеру и цели сбережений, по объему вручаемых – и получаемых – взяток, по уровню образования, наконец.

Это как если бы в СССР тоже вздумали вдруг искать миддл-класс на том основании, что все в СССР средненько живут. Но ведь никакого миддл-класса при Брежневе не было – вот в чем правда. Там были другие социальные феномены – например, интеллигенция. Или был класс, который интеллигенция презрительно называла «совком».

Вот и сегодня в России, мне кажется, существует никакой не средний, но весьма заметный специфический класс – пост-совок или, если нейтрально, homo postsoveticus. Это ведь именно он потребляет не столько товары, сколько статус, это ведь он мечтает об элитных квартирах, vip-залах и престижном парфюме в бутиках. Это ведь он слушает во всех едальнях, от придорожной столовки до грузинского ресторана, русскую попсу, раньше называемую совэстрадой. Это ведь он обеспечивает рейтинги телевизору, где лишь поют, пляшут и шутят, и не говорят ни слова правды. Это ведь он покупает лишь иностранное, но считает себя патриотом, причем на том основании, что Россия-де окружена кольцом врагов, которые только и мечтают, чтобы наши пространства схарчить. Он вообще – инфантильно-глянцевый милитарист, как высказался один из моих комментаторов в «Живом Журнале».

Знаете, если вы все еще пытаетесь понять, относитесь ли вы к среднему классу, бросайте это дело.

Лучше попробуйте осознать, имеете ли вы отношение к постсовку.

13 октября 2009

Линия красоты и закона

О том, что если «Газпром» построит в Петербурге обещанный небоскреб, это не только перечеркнет небесную линию города, но и разделит горожан баррикадами

http://www.podst.ru/posts/3438/

Раньше я со своими друзьями в Петербурге – из числа тех, что называется «свой круг» – встречался главным образом на днях рождения, в ресторанах да на прогулке где-нибудь у Петропавловки. Но вот уже второй год у нас новое место тусовки: митинги протеста против строительства 400-метрового небоскреба «Газпромнефти».

Вообще-то мы не относимся к любителям митингов, и, кажется, последний раз шли на баррикады в августе 91-го. Но тут уж всех, что называется, достало. Достало и переводчика с английского Хазина, и художницу по костюмам с «Ленфильма» Замахину, и историка Лурье, и многих других. Дело ведь в том, с нашей точки зрения, главное сокровище Петербурга – не архитектура, которая, хоть и прекрасна, но все же вторична по отношению, скажем, к итальянской. И даже не архитектурные ансамбли, то есть феерические сочетания дворцов и площадей, которые впечатляют, но тоже встречаются вне Петербурга. Главное сокровище Петербурга – это небесная линия города. Это когда на невероятном просторе вдоль Невы узкой ровной невысокой лентой протянулись от горизонта особняки и дворцы, смыкая швом крыш воду с небом. Красота – фантастическая. И небесную линию прорезают лишь шпиль Адмиралтейства с корабликом, шпиль Петропавловки с ангелом да купола церквей. Но нарушать правило, запрещавшее строить выше крыши Зимнего дворца, может лишь власть небесная.

Проблема, однако, не в том, что «Газпром» в Петербурге хочет строить небоскреб, который неизбежно небесную линию нарушит: мы и раньше знали, что российской власти на наши ценности плевать. Проблема в том, что в этом году на сторону чиновников встали те, кого мы считали своими. Небоскреб защищают не только Боярский или Розенбаум, которым власть выделяла недвижимость, но и, допустим, режиссер Месхиев, которого мы раньше однозначно считали своим. Или тренер Москвина.

То есть линия деления на своих и чужих стала пролегать не по образованию, профессии, манере говорить или числу прочитанных книжек. Водораздел сегодня проходит по линии красоты и закона. Линия красоты делит нас теперь на тех, кто любит старые вещи – и на тех, кто их считает старьем, которое необходимо выбросить. Линия закона делит нас на тех, кто подчиняет власть на земле общим правилам – и на тех, кто подчиняет любые правила денежной выгоде.

И эти линии, друзья мои, пролегают сегодня не только в Петербурге.

Боюсь, что Петербург – это только начало.

20 октября 2009

Воспитание чувств

О том, что если родителей унижают на глазах у детей, то, повзрослев, дети однажды начнут мстить за перенесенные унижения

http://www.podst.ru/posts/3458/

В Петербурге воскресным дождливым днем неподалеку от закрытой на ремонт станции метро «Горьковская», у Артиллерийского музея гаишные эвакуаторы увозят одну за другой припаркованные машины.

В этом описании все важно до чрезвычайности.

Артиллерийский музей – бывший Арсенал, нашпигованный военной техникой всех времен. Гулять по нему – мечта любого мальчишки. Метро закрыто – значит, папам с сыновьями добираться в музей нужно действительно на машине, семейной иномарке, объекте тайной гордости пап, тем более, что на улице плюс три. Да, и еще: никаких парковок рядом нет, а парковаться у музея запрещено, но ведь мы же отцы, и нам куда важнее, чтобы наши сыновья не простудились, тем паче, что в воскресенье движения в городе нет, и мы никому не мешаем.

Я хорошо представляю, как внутри Арсенала папы своим десяти– или двенадцатилетним чадам важно рассказывают, что пандусы вместо лестниц устраивались для подъема лошадей и пушек, или объясняют, чем гаубица отличается от мортиры. Это такой детский счастливый возраст, когда твой папа – настоящий бог. А потом бог с детьми выходят на улицу, где ветер и дождь, но где нет машины, и папа суетливо начинает звонить туда и сюда, и хватает ребенка и мчит на штрафстоянку, с которой машину не забрать, потому что надо сначала в ГАИ и платить штраф, а банки, понятно, закрыты, и семейное воскресенье убито прямым попаданием, и папа кричит нехорошие слова.

Дети, вообще-то, забывают со временем многое, кроме унижения их родителей. Думаю, на этом во многом строится непрерывное воспроизводство чеченских и прочих боевиков. На этом же держится, как мне кажется, печальная слава 1990-х как «ельцинских бандитских», потому что четвертый десяток пошел тому поколению, чьи родители, при советской власти уважаемые люди, какие-нибудь инженеры в НИИ или секретари профкомов, в секунду потеряли все и превратились в никого, в турецких челноков, и это в лучшем случае.

Когда власть на глазах у детей превращает их родителей в дерьмо, в пыль, с которой можно сделать что угодно – хоть заставить ползать на карачках – ребенок этого не забудет. Когда он вырастет, он не будет обвинять власть или страну – потому что превратится, скорее всего, как и его папа, в патриота, уважающего силу власти. Но он отомстит времени, в котором взрослел.

Так что, я думаю, нынешние нулевые лет через 15 в народе нарекут «путинскими беспредельными».

1 ноября 2009

VIP-инфицированные

О правилах случки крупного рогатого скота и о жизни простого российского человека

http://www.podst.ru/posts/3546/

Мой знакомый, человек из бизнеса, а потому немного циничный, еще лет 10 назад посмеивался, когда я затыкал уши при рекламе какого-нибудь «ВИП-отдыха» в санатории «Красные зори» или «элитного стирального порошка». «Ты, Дима, мешаешь нам забрать у людей деньги, которые они платят, на самом деле, не за стиральный порошок, а за то, что мы их сделали на минуточку принцами крови, Шумахерами и Наоми Кэмпбелл в одном лице, то есть позволили поиграть в элиту».

Мои жалкие возражения, что термин «элита» имеет отношение к спариванию крупного скота под руководством зоотехника, с порога отвергались. Знакомый доверял своим рекламщикам, призывавшим простаков «окунуться в изысканный респект вип-парфюма в элитном бутике». Дела у него шли неплохо. Респект парфюма в бутике шел нарасхват.

Правда, в растущем вип-инфицировании России меня сильно смущали две вещи. Во-первых, получалось, что вип-статус можно купить, в то время как подлинный статус – штука непродажная. Звезды поднимаются по красным фестивальным дорожкам не потому, что за их места в зале заплачено, а потому, что над их игрой смеется или плачет весь мир. И желанный гость усаживается в красный угол, потому что любят самого гостя, а не его кошелек. То есть у нас под видом элиты и випа втюхивалось прямо противоположное.

Второе же, что смущало – отсутствие счастья на лицах вип-покупателей. По идее, эти новоявленные принцы и принцессы на балу жизни должны были наслаждаться, забыв про жизнь в Золушках. Однако они щурились зло, исподлобья, и даже покупатели «Мерседесов» вели себя так, как будто в полночь их тачки превратятся в тыквы.

Много чего элитного я за последние годы перевидал – элитную гречневую крупу, например. Элитную туалетную бумагу. И даже элитную могилу на элитном кладбище. Но недавно встал в тупик, когда в прачечной меня спросили, желаю я обычную стирку или же «вип». «А что такое вип-спирка?» – спросил изумленно я, и получил незамедлительный ответ: «Это когда стирают не со всеми, а отдельно».

И я прозрел. Знаете, что такое российский элитный статус? Это не когда ты вместе с Золушками или с принцессами, а когда отдельно ото всех, как в элитной могиле. И холодно тебе от многопудья мрамора, и плохо, и кричишь, да не слышит никто, потому что ты сам сюда напросился.

5 ноября 2009

Урок берлинской стены

О том, что если стена разрушена, это еще не значит, что перестала быть опасной идеология тех, кто ее возводил

http://www.podst.ru/posts/3547/

Павшая Берлинская стена научила меня простой вещи: не радоваться, как идиот, получая свободу. Потому что свобода – это не то, что вручается гарантированно. А то, что до конца своих дней предстоит отстаивать, потому что завоеванное может легко исчезнуть.

Первый раз я это осознал в Берлине на знаменитом переходе из западного города в восточный, на чек-пойнте «Чарли». Я туда приехал не тогда, когда стена стояла, и не тогда, когда она рухнула – я приехал в Берлин, когда от стены осталось уже совсем немного. Так, избранные места, отдельные кусочки на память потомкам. Но чек-пойнт «Чарли» меня потряс. Не остатком стены, не музейчиком, в котором становилось понятно, каких немыслимых размеров разделяющая город стена действительно достигала. Меня это место потрясло находящимся рядом кладбищем с пустыми могилами. Там, на стороне бывшей Германской демократической республики, этой верной служительницы СССР, высился лес крестов. На каждом кресте – табличка с указанием имени, и фотография, и годы жизни. И крестов была тьма, они заполняли всю окрестную площадь, и половине – да какое половине! – девяти десятым всех убитых при попытке перелезть через стену было лет двадцать, двадцать с небольшим. Это молодые по преимуществу люди рвались с Востока на Запад, потому что старики, видимо, смирились. Сильное впечатление.

А потом я снова приехал в Берлин, спустя пару лет, на чемпионат мира по футболу. И в этом городе чек-пойнта «Чарли» я не нашел. Его убрали. Снесли все эти мемориальные кресты. Их, да, пытались защитить, собирали деньги, была объявлена подписка, но не смогли. А снесли по очень понятной в России причине. Земля требовалась под строительство какого-то там торгового центра.

Можете себе представить? Было кладбище, пусть даже импровизированное.

И там теперь будет супермаркет.

И вот я стоял, дважды потрясенный, посреди этого Берлина, и понимал, что я тихо ненавижу этот город. Что я тихо ненавижу его жителей. Просто потому, что они не смогли отстоять свою память. Я стоял и думал о них примерно то же, что я думаю о жителях Москвы и Петербурга, у которых тоже сносили их исторические дома, а они их тоже не защитили. Потому что верили, что история – это тьфу, а совершенно другое дело – супермаркет.

Вот этой ненависти Берлин и Берлинская стена меня научили.

Они меня научили тому, что за сохранение разрушенных стен тоже нужно бороться.

17 ноября 2009

Духовка для Ксении Собчак

Об идее, что культуру, искусство и вообще нематериальную пищу можно потреблять точно так же, как и материальную. Это, впрочем, не моя идея

http://www.podst.ru/posts/3614/

Девушка по имени Ксения Собчак вот уже второй год подряд говорит о том, что гламур – ну, ночные клубы и всякие там дорогие шмотки – выходят из моды.

Девушка по имени Ксения Собчак уже второй год подряд утверждает, что в моду входит духовная жизнь. А чтобы снизить пафос, она выражается так: «духовка».

Я довольно давно знаю Ксению Собчак, а потому готов засвидетельствовать: Ксения Собчак всегда говорит правду. К тому же у Ксении Собчак очень длинный нос (чего она сама не скрывает, говоря, что у нее нос как у Буратино) – и это значит, что она очень хорошо различает в воздухе времени новейшие тенденции.

А одна из новейших тенденций, по мнению Ксении Собчак, заключается в том, что модные, прогрессивные (или еще есть такое словечко в больших городах: «актуальные») люди обязаны ныне ходить в кино, покупать (и, желательно, даже читать) книги, посещать выставки – одним словом, вести духовную жизнь.

Идея Ксении Собчак и ее многочисленных адептов состоит в том, что духовная жизнь может быть потреблена точно так же, как потребляется еда в ресторанах, или одежда в бутиках, или потребляются развлечения в клубах. И хотя Ксения Собчак при этом совершенно искренна, моя собственная искренность не позволяет с нею согласиться.

Дело в том, что духовность, духовная жизнь, «духовка» – это все же нечто иное. Это то, что имеет отношение не к сегодняшнему потреблению, а к нашей смерти и жизни после нее. Ведь после того, как наши тела будут преданы земле, единственная жизнь, на какую мы можем рассчитывать, – это жизнь наших душ. И жизнь эта может состоять только в той информации, которую наши души успели при жизни наших тел переработать, причем переработать таким образом, что наши последователи сочли важным этот продукт переработки усвоить. Духовная жизнь – эта та жизнь, которая может продолжиться (или не продолжиться), когда закончится жизнь наших тел. И вот тут простым потреблением, боюсь, не ограничишься.

Недостаточно покупать книги, недостаточно ходить в кино, недостаточно посещать спектакли в театрах. Если все это ничего не изменило в тебе и не заставило тебя что-то изменять во внешнем мире, это сгниет, как пара сношенных и выброшенных на помойку туфель.

Но девушка по имени Ксения Собчак нам об этом, к сожалению, пока ничего не говорит.

25 ноября 2009

На смерть Трахтенберга, великого и ужасного

О природе русского юмора – то, что рассказывал при жизни Роман Трахтенберг

http://www.podst.ru/posts/3657/

Внезапная смерть Романа Трахтенберга – в 41 год, в прямом эфире радио «Маяк» – поставила в неловкое положение и тех, кто знает, что нельзя смеяться на похоронах, и тех, считал Трахтенберга похабником, которому не место в эфире.

Между тем Рома не был ни первым, ни вторым.

Он стал Трахтенбергом-известным-всем, то есть Великим и Ужасным, Знающим-Все-Анекдоты-Мира, когда на зеленом лугу жизни, пафосно выражаясь, гарцевали лошадки, оборвавшие узду советского стойлового содержания. Я помню то время. 90-е едва перевалили за половину. Петербург каждый второй еще звал Ленинградом. В витрине пятиэтажки на Черной речке выставили клетку с макетом мускулатуры голого мужика, между бедренных мышц был засунут детский рожок, над мужиком была надпись «Каждому – свое», и это было кабаре «Хали-Гали». Там Трахтенберг проводил чемпионат по экстремальным шашкам; вместо шашек – рюмки с водкой и коньяком, Трахтенберг комментировал на языке, что называется, телесного низа, девушки из хороших семей визжали от восторга, кто-то из случайных кривился: «Мне это не нравится». «Нравится – не нравится, а президент поправится», – мгновенно реагировал Трахтенберг. Это было время бесконечных болезней Ельцина, а в «Хали-Гали» шампанское разливали из самовара и водку из чайника, официантки были в цветных париках и немецких касках, и ветераны требовали закопать Трахтенберга живьем. В кабаре валила публика трех сортов: бандиты, богема и прилетевшие из Москвы свежекупленными самолетами олигархи.

Трахтенберг и правда не был скабрезником, несущим со сцены непристойности. Он был кандидатом наук и культурологом, знающим цену эффекта от сдвинутых с места смыслов – это и есть цена смеха. Он говорил, что похабщина – это русское чувство юмора: вот евреи смеются надо всем, даже терактами, иначе сойдешь с ума. А русские смеются не надо всем, но все русские шутки – ниже пояса. Трахтенберг и был русским анекдотом, когда бы анекдот ожил и сказал вслух все, что думает о тех, кто над ним хохочет.

Вне сцены Трахтенберг был грустным, даже занудным человеком. Мог долго говорить о пустяковом долге. Страдал оттого, что сначала его не любили, потому что он рыжий, толстый, некрасивый – а потом потому, что любили только за то, что известен. А он читал книжки, был доверчиво нежен и возмущался тем, что происходит в стране. Классический паяц с грустными глазами из кабаре. Такие кабаре маркируют концы эпох. Просто тогда думали, что это конец СССР, а оказалось, что конец короткой эпохи свободы.

В общем, зеленый луг застроили элитными домами. Кто бы мог подумать, что Трахтенберг умрет от кардиошока в эфире государственной радиостанции, где он официально будет называться anchor-man – якорем, удерживающим аудиторию. А когда-то этот якорь знавал другие воды. В 2004-м, отвечая на вопрос интервью, чего он боится увидеть, выходя на улицу, Трахтенберг ответил, что ничего не боится, что к смерти готов. А на вопрос: «Чем ты будешь заниматься через 20 лет?» ответил, цитирую: «По всей видимости, такие, как я, долго не живут».

Трахтенберга будет не хватать. И ушедшей эпохи тоже.

1 декабря 2009

Матрицы «Невского экспресса»

О том, что матриц поведения в чрезвычайных обстоятельствах всегда бывает несколько, а значит, не все безнадежно

http://www.podst.ru/posts/3683/

В минуты чрезвычайных происшествий обычно люди ведут себя по матрице, которую с известной условностью можно назвать национальной. В тот день, когда случилась трагедия с «Невским экспрессом», я спустя четыре часа после нее тоже выезжал из Москвы в Петербург. Четыре часа – время, достаточное, чтобы проинформировать пассажиров других поездов. Но по вокзальному радио предупреждений не было, и проводники не знали ничего, и начальник состава тоже молчал, что возможна задержка с прибытием. До меня дозвонились, когда я уже был в пути. Проводники и мои соседи по вагону узнали обо всем от меня. Вздохнув, предположили, что наш поезд опоздает часа на четыре. Я не был столь оптимистичен.

Проснувшись следующим утром, я действительно обнаружил за окнами не Петербург, а лес в Ярославской области: поезд пустили в объезд разрушенных путей. Причем о том, где мы находимся, мы узнали опять же не от проводников, а по GPS, нашедшемуся у одного из пассажиров. Поездное радио безмолвствовало. Потом, правда, врубили на пять минут «Эхо Москвы» – и мы смогли оценить масштаб катастрофы.

Вот это поведение, когда начальник, то есть человек, ответственный за все, в случае чрезвычайного происшествия мгновенно прячет голову в песок, я бы назвал русской матрицей.

Когда бы не имел перед глазами и другой пример.

Дело в том, что в злосчастном «Невском экспрессе» ехал один из моих знакомых. Его вагон не пострадал. Я мог бы сказать, что рассказ его о крушении был страшен, – но нет, он не был страшен. Эвакуация проходила спокойно. Уцелевших покормили и нашли свободные места. Вообще все было нормально, если слово «нормально» вообще можно применить к тому, что произошло. Не было паники. Не было растерявшихся начальников. Тех, кто уцелели, довольно быстро доставили в Петербург. Более того, в Петербурге на вокзале по громкой связи объявляли о возможных длительных опозданиях. То есть в Петербурге – в отличие от Москвы – у людей была возможность отказаться от поездки и сдать билет.

Получается, матриц поведения при ЧП имеется две. И русских матриц, получается, тоже есть несколько.

И это наполняет меня оптимизмом. При потрясениях, которые, боюсь, ждут нас в будущем, нам будет из чего выбирать.

Что касается моей персональной матрицы – то, как только поезд прибыл в Ярославль, я схватил сумку и, не дожидаясь разъяснений, извинений и полагающейся в таких случаях бесплатной еды, рванул из вагона. Два часа пошатался по городу, проходящим поездом вернулся в Москву и купил билет на ближайший самолет.

Благо, у меня были на это деньги и силы.

8 декабря 2009

Прицениваться vs прицеливаться

О том, как ложные цели заставляют напрасно мучиться и реально страдать

http://www.podst.ru/posts/3725/

На курсах французского языка, на которые я записался три месяца назад и про которые уже как-то рассказывал, завершился учебный семестр. В принципе, для работы и жизни мне хватало одного английского, но второй язык – это как ключ от еще одной двери, за которой находится учебный класс, в котором, говоря высоким слогом, чужая страна всегда готова тебе преподать важный урок.

Однако я никак не ожидал, что кое-какие уроки мне будут преподаны прямо на улице Николоямской в Москве. Дело в том, что у нас на курсах порой использовалась такая обучающая игра: рассказать о своих планах, используя слово «pourquoi» – «почему». Один в группе начинает: «Я хочу купить машину»; другой спрашивает: «Pourquoi tu la veux acheter?», «Почему ты ее хочешь купить?» – «Чтобы не уставать по пути на работу». – «Pourquoi, почему ты не хочешь уставать по пути на работу?» – «Чтобы больше заработать». – «Зачем тебе больше зарабатывать?» – «Чтобы купить машину». Все, группа хохочет, потому что совершенно ясно, что «купить машину» – это ложная цель. А на самом деле нужно, например, завести собаку. Или ребенка. Или сменить работу. Или страну.

То недовольство жизнью, которое в людях копится с возрастом – а опросы показывают, что молодые больше довольны жизнью, чем старики – и связано, как мне кажется, не с болезнями тела, а с болезнями духа, который когда-то неверно поставил себе цели в жизни, а теперь вот приходит расплата.

Для чего нужен тебе, дорогой товарищ, новый телевизор с большим экраном? Для чего нужно вам, уважаемая гражданка, непременно и срочно замуж?

Мне кажется, кое-каких проблем мы могли бы избежать, если бы поиграли со словечком pourquoi.

Кстати, на курсах французского я оказался тоже потому, что однажды задал себе этот простой вопрос – а чего я хочу в жизни? Что составляет для меня ценность и доставляет мне удовольствие?

И думаю, в своем выборе я не ошибся. Удовольствие, которое доставляет постепенное прояснение чужого языка – как будто моют стекло, и пейзаж за окном становится все более четким – несравнимо, скажем, с приобретением за те же деньги нового плоского телевизора.

Потому что, потрать я деньги на телевизор, меня ждало бы сплошное разочарование – деньги потрачены, а смотреть нечего.

15 декабря 2009

Чем их всех там в ящике кормят?

Об одинаковости лиц в политбюро и на современном телеэкране

http://www.podst.ru/posts/3747/

Давно, еще в СССР, мы с женой обратили внимание, что в Политбюро лица его членов сделались неотличимы. Портрет Капитонова можно было заменить портретом Кириченко, а портрет Кириченко – портретом Зимянина. Ей-богу, никто бы не заметил подмены. Более того, я сам несколько раз позднего Ельцина путал с поздним Черненко, и мы с женой выдвинули теорию, что их всех в кремлевской столовой, возможно, кормят чем-то одинаковым и особо специальным.

Второй раз с этим странным чувством одинаковости я столкнулся, когда в программе, которую я веду с Дмитрием Дибровым, я проинтервьюировал изрядное число телевизионных звезд. А звездами на телевидении, если вы обратили внимание, считаются те, кого телевидение показывает, это замкнутый круг, хотя сейчас не о нем.

Так вот, я обратил внимание, что такие разные, казалось бы, люди, как Ксения Собчак и Андрей Малахов, Иван Ургант и Тина Канделаки – удивительно похожи в трех вещах. Во-первых, их объединяет молниеносная реакция на вопросы. Во-вторых, огромная энергетика. А в-третьих – и это самое главное – что они всегда уходят, и даже, точнее сказать, отпрыгивают от ответов на вопросы, касающиеся самых простых, но очень важных вещей. Что они ненавидят? Что недавно поняли? Что их потрясло? Что из политических событий бесит, а что, наоборот, радует? К чему они стремятся? В чем смысл их жизни? Кто мы такие, зачем и куда мы идем?

Ни один из этих вопросов никогда не получал ответа, даже если я прицельно долбил в одну точку в течение двух с половиной часов студийной записи. К концу программ я нередко знал абсолютно все про породы их собачек, экипировку их кухонь и размеры их квартир и даже про модель трусиков, которую предпочитает Тина Канделаки – но не то, что они думают о сегодняшнем дне мира и страны. А потом я понял, что они от ответов уходят сознательно. Или, может быть, неосознанно, но очень хорошо понимая, что именно позволяет им быть звездами телеэкрана.

Выскажи они взгляд на современность – пожалуй, тогда современность могла бы и измениться, учитывая их невероятную популярность. Но в изменившейся современности им пришлось бы либо меняться, либо покидать насиженные места.

Это я говорю к тому, что в рационе останкинской столовой нужно, возможно, что-то изменить, чтобы телевизионные звезды стали, наконец, разными.

А это к тому, что у нас всех, сначала повзрослев, а потом и постарев, есть шанс стать совершенно одинаковыми, если мы будем кушать то, чем нас кормят с экранов телевизоров даже такие замечательные люди, как Канделаки и Собчак, Ургант и Малахов.

22 декабря 2009

Товарищ Сталин как величайший гений, или Про выход из стаи

О коллективном бессмертии и о собственной жизни после смерти

http://www.podst.ru/posts/3775/

Недавно я просмотрел, а точнее, прослушал в пол-уха дискуссию о Сталине, случившуюся на НТВ. Сталину исполнилось 130. Зюганов против Парфенова. Возможно, вы сами были в числе телезрителей.

Я российское телевидение вообще если и смотрю, то вполглаза, а если и слушаю, то в пол-уха – хотя бы потому, что все слишком известно заранее. Ну, скажем, в упомянутой дискуссии заранее ясно, что сталинисты скажут, что Сталин принял страну с сохой, а оставил с водородной бомбой, и что он выиграл великую войну. Антисталинисты же закричат, что ни за что ни про что Сталин угробил миллионы людей. Затем сталинисты скажут, что ошибки были, но Сталин их исправил. Потом антисталинисты снова повторят про миллионы трупов. Далее наступает, как правило, момент, когда старичок-ветеран, позвякивающий, как елка игрушками, орденами, скажет, что он сидел в 37-м в лагерях, а в 41-м в окружении, а в 46-м снова в лагерях, и что он жрал всю жизнь полову, и что потерял всех друзей и родных, а затем просипит из последних сил: «Товарищ Сталин был гений! СССР был величайшей страной!»

Стоп. А вот этот персонаж – из числа тех, кого Сталин бил, но кто под кнутом рыдал от счастья, мне интересен. Сам Сталин интересен меньше, он для меня примерно как Хаммурапи или Батый, но что такого он сумел дать людям холопского звания, которым чем сильней наказания, тем милей господа?

Мне кажется – идею бессмертия. Во фразе «слуга государев» и даже во фразе «холоп государев», слово «государев» – главное. Для русско-советского общества, довольно азиатского, близкого организационно к жизни приматов с доминирующим альфа-самцом, государь есть помазанник божий, а государство – синоним вечности. Если вечность тебя бьет, значит, она существует, и вообще велик бог не любящий, но карающий. Отнять у таких людей Сталина – значит отнять государство, а отнять государство – значит отнять надежду на вечную жизнь. А это для них страшнее, чем физически погибнуть.

По этой причине бороться со Сталиным посредством перечисления его злодеяний бессмысленно. Бороться со Сталиным вообще не нужно, пока бессмертию коллективному не противопоставлено бессмертие индивидуальное, которое достигается созданием того, что остается жить после твоей смерти, будь то вишневый сад или пьеса «Вишневый сад». А для этого нужно не жить в стае, а наоборот, из нее уходить, постепенно превращаясь из обезьяны в человека.

29 декабря 2009

Из жизни блокадников-2009

О пришедшей в Петербург зиме. Она шла, и шла, и шла… Она покрыла, как матом, всех, – кроме автовладельцев

http://www.podst.ru/posts/3798/

22 декабря 2009 года в городе Петербурге начал идти снег. С тем же эпическим замахом, с каким в придуманном писателем Маркесом деревушке Макондо однажды начал идти дождь. Главное же отличие Петербурга от деревушки Макондо состояло в том, что как только там начал идти снег, петербургские дворники на улицы выходить перестали. А вместе с дворниками – водители снегоуборочных машин и далее по списку. Я говорю так, являясь оптимистом и надеясь по этой причине, что перечисленные товарищи где-то в реальности все же существовали.

На третий день непрерывного снегопада в городе исчезли тротуары, и петербуржцы, как в блокаду, стали перебираться по дорогам, которые тоже не расчищали, но по которым пробили колеи автомобили.

Фраза про «как в блокаду» – не мое измышление. Про блокаду мне сказала наша консьержка, блокадница. Точнее, она сказала, что при губернаторше Матвиенко все даже хуже, чем в блокаду.

Может, она и преувеличивала, но на четвертый день снегопада те граждане, что были не в силах проложить грудью дорогу себе через сугробы к мусорным бакам, стали складывать пакеты с мусором прямо перед подъездами. В блокадную зиму мусор, а порой и фекалии, блокадники выбрасывали прямо из окон.

Я думаю, вы понимаете, сколько ласковых слов в эти дни раздавалось в адрес достойнейшей женщины Валентины Матвиенко. Но сама достойнейшая женщина – в отличие от вас – этого, скорее всего, не представляла. Потому что ради проездов ее машины по городу – в сопровождении эскорта ГАИ – специально расчищали дороги, исчезнувшие в других местах. Тем паче длительность пребывания в губернаторском кресле зависит не от мнения горожан, а от воли свыше.

Я, кстати, в эти дни вынужден был кое-как передвигаться по городу и всюду видел одно и то же: полное отсутствие дворников с лопатами и сугробы вместо тротуаров. И у кафедральной мечети, и у многозвездной гостиницы «Астория» – не говоря уж про собственный двор. А это значит, что ответственность за снежную блокаду должны, по-хорошему, разделять и муфтият, и менеджмент «Астории», и любой петербургский житель, слопавший вертикаль власти и при этом не поперхнувшийся.

А единственные, кого я видел чистящими снег с лопатами в изобилии – это автовладельцы. Они выкапывали свои драгоценные иномарки из сугробов – и помешать им не могла бы никакая в мире вертикаль.

О да! Право видеть собственную машину под собственным окном – это наше завоевание. Других завоеваний пока что за снегом не видно.

26 января 2010

Западничество и почвенничество с точки зрения выгоды

Об идее применения общего аршина к России и о приведении русских западников и славянофилов под всеобщий эквивалент, каковым являются деньги

http://www.podst.ru/posts/3900/

В вечном российском споре патриотов и космополитов, почвенников и западников никогда не задавался вопрос о том, какая сторона финансово более успешна.

А ведь легко заметить, что почвенники почти всегда были беднее западников.

Объяснить это дело легко. Помещик-славянофил, видящий мистическую связь души с сохой и цепом, получал урожай хуже, чем помещик-западник, который тайны русской души видел в пьянстве да грязи, а потому выписывал из-за границ голландский плуг, английскую молотилку и немца-управляющего.

В советское время, когда все были равно бедны, а противостояние славянофилов и западников имело форму борьбы комсомольцев со стилягами, побеждали в бытовом плане опять же стиляги: твид на их пиджаках был не чета комсомольской чесуче, а джаз был привлекательнее гармошки на завалинке.

Наконец, в перестройку ориентированный на Запад диссидент благодаря знанию языков получал валютные гранты, гонорары и был сыт, тогда как почвенник-совок голодал по причине девальвации рубля и невыплаты зарплат.

Однако, если мы посмотрим еще более внимательно, то обнаружим, что самыми богатыми людьми в России всегда были все же не западники, а циники: западники, притворяющиеся почвенниками. То есть люди, прекрасно знающие, что живут в отсталой стране третьего мира, с довольно темным, с довольно рабским народом – но уверяющие этот самый народ, что у него лучшая в мире страна и самая непостижимая в мире душа.

Именно таково в своем большинстве российское начальство, включая бывшее, нынешнее и, боюсь, что будущее. Именно эти люди говорят вслух о великой державе, об особом пути и богоносности нации. Именно эти люди носят иностранную одежду, ездят на иностранных автомобилях, отправляют детей учиться за границу и предпочитают рестораны с иностранными поварами.

Русскому циничному начальнику нет смысла быть патриотом, потому что патриот вечно беден. Ему нет смысла и быть западником, потому что рента, которую он может снять с Запада, в его глазах крайне мала. Ему нужно снимать ренту с русских искренних патриотов, искренних почвенников, потому что их в России абсолютное большинство. И ради словесного величия нации они отдадут все.

Я ничуть не преувеличиваю.

Собственно, пушкинское «К чему стадам дары свободы?/ Их должно резать или стричь./ Наследье их из рода в роды/ Ярмо с гремушками да бич» – это ровно о том же.

3 февраля 2010

Инновации коротких штанишек

О нанотехнологиях, «Электронной России» и прочих инновациях, – то есть о том, зачем впрягать лошадь в отсутствующую телегу

http://www.podst.ru/posts/3927/

Недавно в Ростове-на-Дону журналистка спросила меня, верю ли я, что инновационные технологии, о внедрении которых столько говорит Дмитрий Медведев, действительно изменят Россию.

Я поперхнулся и ответил, что в условиях вертикали власти увлечения престолоблюстителей, не говоря уж про царей, никогда не меняют страну по существу, потому как вытекают не из реалий, а из представления самодержца о реалиях. То есть я ответил, что экономику развивают потребности, а не технологии, которые являются лишь одеждой развивающегося организма. Это как мальчик, мужая, заменяет короткие штанишки на брюки, но что покупкой мужских брюк мальчика мужчиной не сделать.

Судя по всему, я сказал что-то мудреное, но тогда я не нашел примера попроще, о чем теперь жалею, ибо пример у меня был под рукой.

Дело в том, что я летел в Ростов авиакомпанией «Скай Экспресс», которая сама по себе есть инновация и европейская технология, называющаяся «дискаунтер». За счет плотной компоновки мест, отсутствия еды на борту, вылета в особо неудобное время и прочих кунштюков дискаунтеры обеспечивают невероятно низкий тариф. Я летал по Европе дискаунтерами. Один раз билет на такой самолет был дешевле автобуса в аэропорт. Я был даже готов к задержкам рейса, что с дискаунтерами случается, и я даже не удивился, когда, задержав рейс на пару часов, «Скай Экспресс» вместо Ростова посадил нас в Краснодаре. Плохие метеоусловия тоже случаются. Но я не был готов к тому, что в Краснодаре 14 часов подряд нам будут врать, что мы вот-вот взлетим.

Мы верили первые четыре часа, а потом пошли ночным штурмом на представителя компании, требуя не взлета, а положенных в таких случаях бутербродов, – и через час бутербродная крепость пала. Потом мы штурмом взяли Бастилию завтрака, и целых 10 часов требовали полагающейся гостиницы, каковую, в виде барака с названием «Вахтовик», где не было душа в номере, а также на этаже, нас заселили ровно на 45 минут, после чего велели возвращаться в аэропорт, где мы сидели еще полтора часа. И ведь, как мы потом узнали, все время «Скай Экспресс» прекрасно знал, что заваленный снегом Ростов нас принять не может. Но тогда бы нас сразу пришлось селить и кормить, не говоря уж про утешать и улыбаться, а русский дискаунтер понимал, что люди – это то, на чем в первую очередь следует экономить.

И это тот самый пример, как западная технология под русскими осинами обращается не в торжество человеческого разума, а в надругательство над человеком, потому что в этом надругательстве и состоит смысл жизни под осинами.

Так что я могу предположить, что чем-то примерно таким обернутся у нас инновации и нанотехнологии. Очутимся мы с ними вместо Ростова в Краснодаре, поругаем начальство, потребуем бутербродов, покричим, что в Европах такое невозможно – но, когда нас позовут на посадку, все простим и займем места согласно дешевым билетам.

9 февраля 2010

С широко закрытыми глазами

Об отсутствии в России читателей научно-популярной литературы. И об отсутствии среди авторов такой литературы россиян

http://www.podst.ru/posts/3948/

Я очень люблю жанр, называемый «научно-популярная литература». То есть не документальную литературу в целом, от мемуаров до словарей, а именно этот вид. Он мне напоминает внутривенную инъекцию – ты болел, и вдруг мгновенное облегчение, и прозревший мозг начинает понимать, как устроен человек, планета, Вселенная.

Первый раз я подсел на иглу науч-попа в конце 90-х. Мой друг, инвестбанкир в американском банке, прислал мне брошюрку Джона Перри Барлоу, она называлась «Киберномика». Автор там задавался очень простыми вопросами: чем новая экономика отличается от прежней? Вот, скажем, в классической экономике у тебя было стадо в 100 коров, и если 10 коров сдыхало, ты становился на 10 процентов беднее. А в новой экономике ты выкладываешь на сайт статью, или лекцию, или программу, и если их скачивают 100 человек, то что это значит? Сколько и чего ты произвел? Ты стал богаче или беднее? И как оценить твой продукт?

Брошюрка Барлоу взорвала Уолл-стрит, ее обсуждали все. Самые недалекие объявили автора врагом копирайта, самые продвинутые увидели у Барлоу мысль, что информационная экономика копирует биологические формы существования жизни.

Вы никогда не слышали про Барлоу и не читали «Киберномику»? Не расстраивайтесь. С высокой степени вероятности, вы не слышали также и про Самюэля Хантингтона, чья книжка «Столкновение цивилизаций» взорвала уже не экономический, а политический Олимп, потому что Хантингтон говорил о том, что на смену двухполярному миру приходит мир полицивилизационный.

Полагаю, вы не читали также фантастического дарвиниста Ричарда Докинза, что вам неизвестна книга «Пушки, микробы и сталь» великого эволюциониста Джареда Даймонда, вы не слышали про размазавшую по стене мир потребления Наоми Кляйн и не читали книг по историю Вселенной Стивена Хокинга. Говорю так уверенно, потому что эти книги, разошедшиеся миллионными тиражами в Европе и Америке, в России имеют тиражи в 3, 5, редко в 10 тысяч экземпляров. И среди создателей книг, меняющих мир, вы не найдете российских имен.

Может быть, российские авторы так слепы и немы, что у них нет великих идей или они не способны их выразить. А может быть, они знают, что их потенциальным читателям в России нужны сведения о скидках и ценах в ближайшем гипермаркете, а вовсе не об устройстве Вселенной.

16 февраля 2010

Чемпионы мира по киданию понтов

О взаимном влиянии национальных приоритетов, массового спорта и участия России в Олимпийских играх

http://www.podst.ru/posts/3981/

Дико неудачное – для российской сборной – начало Олимпиады в Ванкувере заставило многих искать связь между медалями и состоянием спорта в России в целом. Зависимость есть, но не такая уж очевидная. В мире в принципе существуют две модели подготовки спортсменов высших достижений. Первая – китайско-советская, с вертикалью спортивной власти, когда все государство работает на будущих олимпийских чемпионов: поддерживает спортивные школы и секции, проводит соревнования, загоняет спортсменов на сборы, следит за дисциплиной и так далее. При этом массовые занятия спортом в такой стране – вид всеобщей воинской повинности: хочешь – не хочешь, а отбываешь. Не случайно в СССР все было в порядке с олимпийским золотом, однако от уроков физкультуры было делом чести откосить.

Вторая модель – это, условно, общеевропейская, когда спорт – это частное дело, требующее частных средств, однако дело столь массовое и популярное, что неизбежно производит тех, кто готов заниматься профессиональным спортом.

И ведь нельзя сказать, что вторая модель лучше первой. Напротив, если Политбюро ЦК КПСС или пленум ЦК КПК посчитают, что необходимо в кратчайшие сроки пробиться в мировые лидеры хоть в бейсболе, хоть в керлинге – именно первая, вертикальная, модель это дело обеспечит, потому что под нее будет подогнан весь ресурс – от медицины до спортбаз. И нынешний Китай это подтверждает.

Проблема у советско-китайской модели одна. Когда государство ослабляет хватку на горле своих граждан, государственный спорт немедленно рушится. Потому что того питательного массового спортивного бульона, когда заниматься спортом можно всем и можно всюду, попросту не существует. Потому что, как сказала однажды с печалью тренер Чайковская, в Америке расстояния можно измерять катками: едешь – и каждые три километра каток. Потому что в центре Лондона найти бассейн – пара пустяков, а у меня под окнами в центре Москвы третий год закрыт бассейн школы Олимпийского резерва. Потому что в лишенной гор Финляндии 80 с лишним горнолыжных курортов, а под Питером, где населения как в Финляндии, их всего 7, и катание на них вдвое дороже финского. Потому что в Германии, Австрии, Франции спорт – это часть жизни, это большая ценность, и какой-нибудь «Тур де Франс» смотрят все. А у нас горный велосипед боевого раскраса и экипировку сноубордиста покупают, только чтобы все смотрели на них. Поэтому у нас развивается дико дорогой спорт, а дико дешевый – вроде бега трусцой – в полном загоне, и это я на сноуборде катаюсь в толпе, а свои 5 километров пробегаю почти всегда в одиночестве.

Исправлять такое положение со спортом практически безнадежно.

Потому что для этого нужно исправить помешанную на деньгах и понтах жизнь.

24 февраля 2010

Олимпийские слепцы, или Игры патриотов

О наслаждении Олимпийскими играми и о жалости к слепым соотечественникам, которые вместо красоты спорта видят лишь пустые места на пьедестале

http://www.podst.ru/posts/4002/

Во время Олимпийских игр самое страшное – завалиться в какой-нибудь спортбар, где телеэкран и трансляция соревнований. Потому как там непременно найдется жирнопузый с вытаращенными пивными глазами, бьющий кружкой о стол: «Прозяпали, блин, Олимпиаду! Прокакали, блин! По-зор!»

Да ладно пивные жирные мужики – ведь в каждой конторе дамочки в кофточках говорят о том же. Что это худшая Олимпиада для нашей сборной за все годы. Что наши упустили кучу медалей из тех, что могли взять.

Волосы на моей голове при таких речах шевелятся. Полагаю, на черепе спящего вечным сном Пьера де Кубертена – шевелятся тоже. Ибо когда Кубертен возрождал в 20 веке Олимпийские игры, он возрождал эллинский идеал гармоничного человека, примиряющего своей красотой враждующих: о спорт, ты – мир. И он был прав. Потому что спорт, как и мир, как, впрочем, и гармония – они национальности не имеют.

Я именно с таких позиций слежу за играми. Вот, скажем, наш Александр Легков в дуатлоне был четвертым. То есть, с точки зрения жирнопузых и кофточковых, он Олимпиаду прозяпал. Однако я видел, как эта гонка складывалась! И это была гонка, как роман Бальзака, когда наивность молодости в лице Легкова была обманута опытностью и расчетом в лице шведов Хелнера, Олссона и Содергнена. Это был Люсьен де Рюбампре против Жана Вотрена, Жака Колена, Карлоса Эрреры. Кто читал Бальзака, тот поймет. А я читал.

Или вот, могул у женщин, где золото взяла американка Хана Кирни, а наша Марина Столярова была лишь седьмой. Но, боже мой, как Хана брала свое золото! При абсолютно неподвижном корпусе – с какой скоростью и легкостью двигались ее ноги! Это как на скорости в ярости строчит иголка швейной машинки. Кто видел, тот может представить. А я видел.

То есть я говорю о том, что главный смысл наблюдения за любыми спортивными соревнованиями – это отчаянная красота самих соревнований, самих спортсменов, а уж победа твоей страны, области или улицы – дополнительный бонус.

И я вовсе не рву на себе волосы оттого, что россияне были седьмыми или сорок седьмыми, или что наш Плющенко был вторым, а не первым. Скорее уж я печалюсь, что изящнейший фигурист Джонни Вейр не взошел на пьедестал вообще, и мне, кстати, наплевать, американец он, или тунгус, или друг степей калмык.

То есть я за победу спорта, а не национальных олимпийских комитетов.

И тут между мной и моими соотечественниками – целая пропасть, потому что большинство моих соотечественников – они за своих, а не за спорт. Они патриоты. Они ничего, кроме России, не видят.

Не уподобляйтесь, господа, патриотам. Иначе потеряете слух вкупе со зрением.

2 марта 2010

Смена вех

О том, как поколение победителей, победивших в борьбе за миску щей, родило поколение тех, кто считает, что щи обязаны теперь сами появляться перед ними

http://www.podst.ru/posts/4031/

Мой коллега, страстный горнолыжник, на днях рассказывал, как знакомые уговорили его поставить на лыжи их сына – парня не то 16, не то 17 лет, в общем, недоросля на выданье.

Проблемы начались практически сразу, поскольку мальчишка заявил, что горные лыжи – это отстой, а круто – это сноуборд. Потом выяснилось, что даже один разик попробовать выйти на склон он в обычной спортивной амуниции не согласен, и что ему непременно нужен красивый горнолыжный прикид, покупку которого родителям, волей-неволей, пришлось оплатить, и только тогда коллега с сыном знакомых отправились на подмосковный горнолыжный курорт Сорочаны.

«А потом, – сказал мой коллега, – этот пацан, этот чечако надул губки и обиделся, как девушка, когда я взял в прокате самые дешевые лыжи. Нет, ты представляешь? Спортивной подготовки никакой, кататься не умеет даже «плугом», но лыжи подавай самые крутые! Ты только вообрази!»

Но я как раз очень хорошо представлял, что там у них произошло. И я сказал коллеге, что у парня наверняка ничего не получалось, и что через час занятий он сказал, что он устал. Что, увидев спортивный магазин, он сказал, что ему нужно купить крутую зеркальную горнолыжную маску. Что вместо учебы он без конца просил его сфотографировать на лыжах, чтобы разместить «В контакте», в «Одноклассниках» или в какой другой социальной сети, где детки хвастают фотками друг перед другом.

«Откуда ты знаешь?» – спросил меня коллега тем обиженным тоном, какой используется, когда другие за тебя досказывают тобою начатый анекдот.

Но я действительно знал. Потому что поколения всегда видят в детях продолжателей своих идей, а главной идеей моего поколения было изменить страну не для того, чтобы жизнь стала справедливее или разумнее, а чтобы, условно говоря, наесться досыта. То есть купить машину, джинсы, музыкальный центр или, вон, горные лыжи. И ради всего этого мое поколение вкалывало на десяти работах, недоедало, недосыпало и прочее – и получило в итоге свое. Включая подросших детей, которые искренне убеждены, что жизнь вокруг них должна представлять картинку из глянцевого журнала, и что ради этого не надо прилагать усилий.

Так что поведение недоросля на горных лыжах я себе представлял хорошо.

Другого я не могу пока представить – каким будет поколение детей недоросля?

9 марта 2010

Осторожно, двери закрываются!

О наказуемости инициатив снизу, о жилтовариществах, снежных русских зимах и жидких хозяйственниках

http://www.podst.ru/posts/4060/

Когда-то в Петербурге я очень не любил губернатора Яковлева. Его, главным достоинством которого был имидж твердого хозяйственника. При этом в городе грязь была непролазная даже не Невском, с нею вяло боролись посредством переделанных под уборочные агрегаты гигантских тракторов «Кировец», весной с крыш валились гигантские сосулищи – в общем, ах.

Я, наивно разоблачая этого ныне поглощенного историей персонажа, даже написал как-то в ярости, после очередной протечки в питерской квартире, статью под названием «Газообразный Яковлев». Я там написал, что все эти якобы твердые хозяйственники только и умеют, что начальствовать, сидя в кабинетах. Что надо развивать инициативы снизу – жилтоварищества, частные управляющие компании, потому что люди, объединившись снизу, лучше знают, как убирать снег зимой, как бороться с пылью летом и как содержать в чистоте ухоженные и не унижающие достоинства парадные.

О, как же наивен я был! Жилтоварищества, ТСЖ, в Питере организовались в неимоверном количестве. Вот, например, я и мои соседи – это ТСЖ. Нам передали в общую собственность дом, построенный в 1958-м году и с тех пор ни разу не ремонтировавшийся, и где, начиная с перестройки, мы скидывались и меняли входную дверь, скидывались и ремонтировали подъезд – и так далее.

И вот этой зимой, когда Петербург завалило снегом, а потом вышло солнце и снег потек – у нас в доме в очередной раз протекли все квартиры верхних этажей. Включая и мою, свежеотремонтированную. А еще протекла квартира моей тещи. А еще квартиры многих моих знакомых. И они протекли мощно и хорошо – с залитыми компьютерами и подставленными ведрами.

И вот тут выяснилось, что мы делимся на две неравные партии. Та партия, которая мудро не организовала ТСЖ, может требовать от городских властей делать ремонт и вообще качать те права, которые в Питере есть у униженных и оскорбленных.

А мы, создавшие ТСЖ, не можем предъявлять претензии ни к кому, и Валентина Матвиенко публично сказала: в неубранном снеге в городе виновата не она, а дурные управляющие компании и дурные ТСЖ, которые эти дурные компании себе выбрали.

Так что теперь я делюсь с вами опытом: если только у вас не совсем новый дом – не спешите вы создавать ТСЖ. Иначе окажетесь со мной в одной компании.

То есть в дураках.

16 марта 2010

Как я встречался с Петром I

О нынешнем пренебрежении естественными и точными дисциплинами, а также о том, почему ими не следует пренебрегать

http://www.podst.ru/posts/4094/

У нас с женой есть игра. «Эх, – говорим мы друг другу, – представляешь, а воскрес бы сейчас Пушкин!» И пытаемся смоделировать, что бы Пушкина в нынешней жизни больше всего поразило. Возможно, говорящие головы на волшебной самопоказке. Или стихи Иосифа Бродского. Но вполне вероятно, что на Пушкина самое сильное впечатление произвел бы настенный календарь с Памелой Андерсон в бикини. Подобные игры – типа «А что бы сказал Пушкин?» – вообще здорово освежают взгляд на привычные вещи.

Но недавно я попробовал сыграть в другую игру: а что было бы, когда б машина времени перенесла меня на 300 лет назад? И меня, в джинсах и пуховике, доставили бы к Петру I? Что о том прогрессе, который сделала цивилизация, смог бы я ему рассказать и чему бы смог научить?

Ну хорошо, про компьютеры разговор оставим. Но сможете ли вы, вслед за мной, объяснить Петру, что такое электричество? Соорудить при помощи цинковых и медных кружков, а также бумаги и соляного раствора простейший гальванический элемент? Работающую динамо-машину? Запустить при ее помощи собственноручно собранный электромоторчик? Далее перейти к паровой машине, затем – к двигателю внутреннего сгорания, принципу действия коленвала, к идее крекинга нефти с разделением на легкие и тяжелые фракции?

Что вообще из тех знаний и умений, что накопило человечество, мы храним не в компьютерах, а в собственных головах так надежно, что способны их воспроизвести?

Я вовсе не призываю из информационного века повернуть назад в эпоху просвещения и потратить остаток жизни на наращивание личного энциклопедизма, который, скорее всего, так и пропадет, ибо одна википедия заткнет за пояс любого Дидро. Я даже не собираюсь пугать страшилкой «а вот представьте, все компьютеры уничтожит вирус, и что мы будем делать тогда»?

Я о другом: рождаются и подрастают дети, а для детей мир всегда начинается с нуля. И кто-то должен им объяснить, почему не падают с неба звезды, отчего вертятся колеса у машины, куда девается свет в лампочке и почему радио – бесплатно, а диски с музыкой – за деньги. И если родители объяснить это не могут, не успевают или не хотят, то мало-помалу теряют авторитет.

Кстати, после разговоров с Петром I я понял, что смогу оставить его веку в подарок, как минимум, велосипед, чай в пакетиках и сноуборд. А вы?

23 марта 2010

Сидя на французском холме

В который раз о том, что поездка за границу, если оторваться от шопинга и экскурсий, может дать новый взгляд на мир, а иногда и новую профессию

http://www.podst.ru/posts/4118/

Мы с женой поехали погулять на выходные в Париж, и жена немедленно нашла себе работу.

Работа называется английским словом home staging – даже не знаю, как перевести. Сценирование дома или превращение дома в сцену – как вам будет угодно. Суть в том, что продавцам жилья предлагают слегка это жилье изменить, дабы быстрее найти покупателя.

Это понятно каждому, кто пытался хоть раз продать свою квартиру или дом: достаточно сделать самый крохотный ремонтик, переклеить обои, покрасить дачку-развалюшку – как они не то чтобы сильно возрастут в цене, но быстрее найдут покупателя. Хоум стэйджинг – это услуга, смысл которой в том, чтобы, произведя минимум изменений, добиться максимального результата. Без помощи специалистов тут легко попасть впросак: не факт, что вкусы нового владельца совпадают с нашими. А вот работник хоум стэйджинг знает, что модно, что пользуется спросом, и на что, как говорится, люди западают. Простейший пример: во Франции, например, покупателей пугают неорганизованные пространства. Француз, конечно, потом все переставит и поменяет, но сначала он должен иметь перед глазами то, что можно менять.

Хоум стэйджинг как вид бизнеса появился недавно – во время кризиса, когда рынок недвижимости встал и возникла потребность в дополнительном буксире. Тем более, в таком специфическом городе, как Париж, где за 100 тысяч евро в минуте от Нотр-Дам можно запросто купить квартирку площадью 18 метров – только метры будут не квадратными, а кубическими, и объединять будут то, что называется la chambre de bonne, «комнатой бонны»: не факт, кстати, что там будут туалет и душ.

Хоум стэйджинг – очень приятный и, как мне кажется, очень человеческий вид бизнеса. Он позволяет преобразовывать жизненное пространство и, следовательно, жизнь к общему удовольствию. Потому моя жена, которая обожает art de vivre, французское искусство жизни, за идею так и ухватилась. Правда, реализовывать она ее намерена не в Париже, а в Петербурге. Да-да, в наших чемоданах, помимо открыток с видами старого Парижа и пары бутылок вина, будет и home staging.

Будем надеяться, таможня пропустит.

30 марта 2010

Радикальный ислам как пугающее иррациональное

О том, что теракты убивают не только людей, но и идею о торжестве добра, а также о том, надо ли предоставлять слово врагу

http://www.podst.ru/posts/4167/

В день терактов в московском метро мой коллега сказал: «Знаешь, с утра я мог думать только об этом, но к вечеру жил так, как будто ничего не случилось. Хотя сам езжу на метро. Ты думаешь, это привычка?»

Да, я думаю, что привычка. Привычка к стандартным реакциям на нестандартную ситуацию. Меня самого к вечеру 29 марта не покидало ощущение, что я вновь в 1999-м, когда в Москве взрывали дома и подземные переходы. Те же заявления политиков, тот же теракт как повод для заявлений. Зюганов все так же призывает ввести смертную казнь для смертников. Якеменко (и даже неважно, который из двух) обвиняет в случившемся дерьмократов и либерастов. Ну, а силовики все так же клянутся найти и наказать.

Дежавю.

Только 10 лет назад воспринималось свежее. Так что сегодня меня интересует одно – психология исламских террористов. Чего добиваются? Чего хотят? Почему с такою легкостью идут на смерть? Или не с легкостью? Является ли для них смерть через уничтожение врагов, кяфиров, мостом в бессмертие, что хорошо описано, хотя и на другом материале, Александром Тереховым в романе «Каменный мост»?

Чтобы что-то противопоставить, нужно знать, чему противостоишь.

Однако тяжелая, свинцовая, непонятная сила «радикального ислама» такова, что отшатывает даже меня. То есть я понимаю, что у запрета «предоставлять слово террористам» есть две составляющие, а не одна, как мне раньше казалось.

Первая – это идиотизм убеждения, что если нечто запрещено, то этого и не существует.

Вторая – жуткое, животное ощущение заведомого проигрыша рационального мира иррациональному: если предоставить слово радикальному исламу, под его знамена перейдут наши войска. Культура вещей вообще слабее культуры идей.

Кстати, нынешняя Европа куда сильнее нынешней России именно тем, что там больше идеального и меньше материального: может, оттого там радикальным исламистам и дают порой слово. В Лондоне долго вещал Абу Хамза по прозвищу «Мулла Ненависть», пока в 2006-м ему не дали последнее слово перед посадкой на 7 лет.

И все же я действительно хочу понять идеологию и психологии той, пугающей, страшной для меня стороны, и считаю запрет на нее столь же вредным для понимания реальной картины мира, как, скажем, и запрет на «Майн кампф». Нельзя противостоять нацизму, фашизму, сталинизму, вообще любому убийственному радикализму, не зная того фундамента, на котором они построены.

Впрочем, если подключить интернет, кое-что найдется. Например, давнее интервью в «Огоньке» Натальи Евлаповой, адвоката Заремы Мужахоевой – той, что когда-то шла взрывать "Имбирь" на Тверской, не взорвала и получила 20 лет срока.

Или «особое мнение» Юлии Латыниной в эфире «Эха Москвы» 29 марта.

И хотя это не первоисточники, а просто источники, я бы на вашем месте в них заглянул.

6 апреля 2010

А вам я руки не подам!

Об актёре Девотченко, о новых руконеподаваемых, об отечественном телевидении и о гамбургском счёте

http://www.podst.ru/posts/4168/

Недавно актер Девотченко объявил меня руконеподаваемым человеком. Мне сообщили об этом друзья из Живого Журнала. Не то чтобы он персонально мне влепил оплеуху, но по смыслу выходит именно так. В своем блоге актер Девотченко недавно заявил, что все, кто сотрудничает с, цитирую: «лживыми и тенденциозными телеканалами 1, РТР, НТВ, ТВЦ», – те получают деньги, которые, опять же цитирую: «пахнут нечистотами тюремных камер, смрадом неухоженных больниц и приютов для бездомных, прогорклым дымом сгоревших памятников архитектуры… И пОтом омоновских сапог…»

Ну, Девотченко не писатель, а актер. Ему этот немножечко дешевый, на мой взгляд, пафос можно простить. Тем более, что он опубликовал всего лишь личный призыв к собратьям по цеху: не принимать участия в официозной пропаганде, не ходить на тусовки жирных котов, не брать денег ни от ФСБ, ни от ЛУКОЙЛа… Имеет право.

Однако попадает он и в меня. Дело в том, что одна моя телепрограмма, «Временно доступен», которую я веду вместе с Дмитрием Дибровым, выходит на ТВЦ. А другая, «Большая семья», которую я веду вместе с Дмитрием Харатьяном – на «России». И мне за них платят деньги. Которые, получается, дурно пахнут омоновскими сапогами.

Конечно, я мог бы легко не обращать на актера Девотченко внимания. Хотя бы потому, что моя позиция уязвима слабо, а его – уязвима легко. Ведь я программы свои записываю на телекомпании, называющейся АТВ – той самой, на которой делалось «Времечко». К тому же ни в одной программе я не произнес ни одной лизоблюдской тирады. Напротив, пытал Александра Гордона, на кой черт он подписал письмо против Ходорковского, Никиту Михалкова – с какой это стати он уговаривал Путина идти на третий срок, а Михаила Боярского – отчего он поддерживает газоскреб в Петербурге. Так что я отвечаю за вдохновение, а уж кому АТВ сможет рукопись продать – это, полагаю, тому, кто купит.

Я ведь не актер Девотченко, который снимался в сериале «Менты», главная идея которого сводилось к тому, что менты – благороднейшие, самоотверженнейшие люди. В то время, как в реальной жизни, как правило, наоборот. И это я знаю по личному опыту.

Однако отвечать актеру Девотченко подобным образом мне не хочется. Потому что его мысль понятна – не участвуй ради денег в том, что мерзко, не говори за деньги гадости – и против нее мне решительно нечего возразить. Это как машинистка начнет возражать, что не виновата, что печатала быстро и без ошибок, а ей в ответ – да ты ж, милочка, печатала расстрельные списки.

Актер Алексей Девотченко, по гамбургскому счету, прав.

Неправ он только в одном – что ограничивает сферу неправедных дел сотрудничеством с 1-м каналом или НТВ, ЛУКОЙЛом или ФСБ, ворами или шовинистами.

Потому что, по большому счету, не вполне праведно в том, в чем мы все с вами живем, вообще жить.

13 апреля 2010

Ты, мой «Сапсан», вперёд лети!

О том, почему в России ничего нельзя менять, и о том, почему Чехов для нас важнее Пушкина

http://www.podst.ru/posts/4218/

На днях что-то вновь стряслось со скоростным поездом «Сапсан», который пролетает 650 километров между Питером и Москвой за три с половиной часа. Сначала сообщили, что в поезд чем-то швырнули местные жители, потом – что оборвался контактный провод.

Удивления никакого. За полгода, что «Сапсан» носится по трассе, придорожные жители швыряли в него тяжелыми предметами 9 раз, уподобляясь герою чеховского «Злоумышленника». Впрочем, не уподобляясь. У Чехова сиволапый мужик свинчивал с рельсов гайку, потому как из нее получалось отличное грузило, а последствия его не грузили – ну, а нынешние злоумышленники думают как раз о последствиях. Они мечтают «Сапсан» остановить навсегда. Ведь у них из-за «Сапсана» отменили множество электричек.

Мягкий вывод из рассказа Чехова – о неизбежном столкновении новых (читай – западных) технологий с реальной Россией, которая на все эти технологии реагирует лапотным «чаво?» Доктор Чехов просто фиксировал особенности русского организма, не предлагая лечения. Чем, кстати, отличался от Пушкина, который все вздыхал о западном либерализме – достаточно почитать его письма Вяземскому.

Вывод из злоключений «Сапсана» аналогичен выводу из «Злоумышленника». Западные технологии, не выросшие на русской почве, а насильно на нее пересаженные, всегда будут давать побочные эффекты в виде бунтов: когда-то – картофельных, а теперь – сапсановых. Ведь в Европе, где первыми появились скоростные поезда, все эти «Талисы», «Евростары», «ТЖВ», они появились вместе с ростом скоростей обычных электричек и с развитием сети железных дорог. У нас же «Сапсан» поставлен на рельсы, уложенные чуть не век назад – и он прет по ним, как «Мерседес» с мигалкой прет по обычному разбитому российскому шоссе.

К чему, спросите, я клоню? К отмене «Сапсана»? К отмене «мигалок»? К снятию с работы министра Якунина или бери выше? Да ни к чему. Я тут на стороне Чехова, а не Пушкина. Поэтому, прокатившись пару раз на «Сапсане», я из Москвы в Питер продолжаю ездить на медленных ночных поездах.

Так, кстати, получается и дешевле.

20 апреля 2010

Плохие и хорошие новости о смерти

Об ошибке измерения жизни в годах, о плохой новости, состоящей в том, что бессмертия нет, и о хорошей новости, что жизнь после смерти возможна

http://www.podst.ru/posts/4247/

У моего молодого коллеги неизлечимая болезнь. Анализы неутешительны. В принципе, он знает, сколько лет такие, как он, могут протянуть.

Он рассказал об этом мне, потому что у меня есть знакомые в медицине – и тут я обещаю помочь – но главным образом, потому, что невыносимо в одиночку жить с ощущением, что праздник жизни, на который ты едва вбежал, для тебя завершен. Вместо новогодней елки – выжженный лес, и никакой дискотеки. У него нет даже девушки, а его ровесники веселятся и занимаются глупостями. Я знаю, что он в своем новом ощущении должен пройти стадию отрицания, отчаяния, депрессии и, наконец, смирения. Он умен и тоже об этом знает, но пока у него депрессия.

И вот мы нарезаем круги по скверу, и он спрашивает меня, как я думаю, есть ли ТАМ что-нибудь. И я честно отвечаю, что поскольку органы чувств связаны с телом, то после смерти тела попросту исчезает понятие ТАМ. Я не религиозен, чтобы утешать его тем, во что не верю. «Но, – продолжаю я, – лет 10 назад я впервые осознал, что считать жизнь способом существования белковых тел – это большая глупость».

Я действительно тогда ясно понял, что жизнь – это обработка информации, создающая новую информацию. Вот мы читаем Эсхила, чье тело давно распалось в прах. Эсхил говорит о Прометее, который не только украл для людей огонь, но и отнял у них дар предвидения, заменив надеждами, – и это утверждение меняет наши представления о мире и о себе. Следовательно, Эсхил жив. И Пушкин жив, и Толстой, не говоря уж про Элвиса Пресли. Хотя, когда наша планета исчезнет – а она однажды исчезнет, подобно нашим телам – и жизнь снова изменит форму, Пушкин с Толстым, вероятно, тоже умрут.

«Я понимаю, о чем ты говоришь, – замечает коллега. – Но не могу поверить, что мне осталось так мало».

«Не повторяй, – отвечаю я ему, – ошибки измерения жизни годами. Измеряй жизнь объемом обработанной информации. Измерять жизнь годами так же глупо, как радоваться тому, что твой компьютер долго загружается. Радоваться нужно, если быстро работает мощный компьютер».

Мы прощаемся. Моему коллеге на днях к врачу. Я еду в метро, где один пассажир читает газетку «Твой день», один решает кроссворды в журнальчике «Зятек», а остальные убивают время и без этой маскировки. На днях мне лететь на Дальний Восток, и во время долгого рейса коллективное убийство жизней примет вид настоящей бойни.

Я думаю о своем коллеге и еле сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться.

27 апреля 2010

Как лечить потерю памяти

О дочках командующих флотами, российском склерозе, о свежем антиквариате и об истории как о ценности

http://www.podst.ru/posts/4284/

Особенностью российского национального характера является специфическое отношение к истории. Специфика в том, что история является не ценностью, а, скорее, листом черновика, в который в любой момент можно внести изменения.

Эта тема еще ждет своего исследователя: я, например, убежден, что у этого любопытного психологического феномена есть свои вполне материальные причины. Ну, например, обилие лесов в центральной России, то есть древесины как основного строительного материала. В центральной Европе леса повырубили ради пашен уже к средневековью, а потому для строительства использовали камень. Согласитесь, в каменную летопись внести исправления куда труднее, чем в деревянную, вполне допускающую полные переписывания.

Или структура языка с единственным прошедшим временем в двух видах. У французов, например, с прошедшим временем все куда как забавнее: его там целых пять штук, включая ближайшее прошедшее; причем в устрой речи обычного прошедшего нет вообще: оно осталось лишь в литературной.

Но, как бы то ни было, история у нас в стране не слишком ценится. Ведь высшая ценность – это то, что невозможно изменить или повторить. Бриллиант «Орлов», например. А чего ценить историю, если ее можно гнуть и так и эдак? То гордиться тем, что ты рюрикович, то объявлять Рюрика и Трувора выдумкой мировой буржуазии? Впрочем, я сейчас не об этом, а об одном следствии из этого. Если история не слишком ценна, то она оставляет после себя не слишком много следов. Я долго думал, что у нас мал рынок антиквариата из-за войн да революций, а теперь понимаю, что не поэтому. Во Франции, вон, революций было больше, но антиквары занимают пол-Парижа. Более того, у нас антиквариатом считаются вещи столетней давности, но никак не эпохи, что закончилась только что, и это меня печалит. Вот я вернулся только что из Владивостока, где часа полтора провел в местном музее, разглядывая виды бухты Золотой Рог эпохи ар-нуво да фото с трупами расстрелянных участников белочешского восстания.

Но снимков советской эпохи, когда на Тихом океане стоял флот, морские офицеры были белой костью, матросы в увольнительных на берегу бескозырки несли, как подарки, а будущий драматург Гришковец ел на острове Русский собаку, я там и близко не нашел.

А какие лица тогда были? Какие наряды? Каким взглядом – насмешливым, должно быть, – смотрела на фотографа дочка комфлота, которая наверняка ведь не знала слова «нельзя»?

В общем, берегите ваши советские вещи и снимки. Вы себе не представляете, насколько – и отнюдь не в советских рублях с Ильичом – они ценны.

4 мая 2010

Вторая мировая как эпизод Великой Отечественной

О том, что объективный взгляд на войну может нанести колоссальный удар по нашему самосознанию, во многом основанному на самоизоляции

http://www.podst.ru/posts/4340/

Недавно на телеканале «Мир», где я веду ток-шоу[3], увешанный медалями ветеран рассказывал, как его возили в Европу по местам боевой славы. И там в какой-то газете было интервью с таким же ветераном, только американским. «Русские, – говорил американец, – были отважными ребятами. Они очень помогли нам выиграть войну».

«Нет, вы представляете? – с искренней болью восклицал наш ветеран, позвякивая наградами. – Вот ведь до чего докатились!»

Признаться, я сначала не понял. Если бы меня кто-то назвал отважным парнем, кому-то помогшим, я был бы горд. Но через секунду до меня дошло. Для нашего старика было непереносимо, что кто-то мог считать Великую Отечественную эпизодом Второй мировой. Для него Вторая мировая на фоне Великой Отечественной была мелочью.

Это непонимание, эта обида, перерастающие в уверенность, что в мире есть антирусский заговор, цель которой принизить роль СССР, бывшего главным освободителем человечества, характерна не только для ветеранов. Празднование Дня Победы в таком именно виде и есть одна из двух опор сегодняшней нации, если второй считать празднование Нового года под салат оливье.

И бессмысленно говорить, что Вторая мировая война началась на 2 года раньше Великой Отечественной. Что принимало в ней участие 60 с лишним стран, включая, например, Сальвадор и Гондурас. Что шла еще и в Африке, и на Тихом океане. И что всюду – от Корсики до Японских островов – гибли люди. То есть, что Вторая Мировая война была действительно самым масштабным событием 20 века, в котором участие СССР является колоссально важным, крупнейшим, приведшим к финалу, но эпизодом.

Бессмысленно. Подобный подход воспринимается как антироссийский, причем никаким не Кремлем, а самым что ни на есть населением. Потому что потери, понесенные СССР – оценивай их хоть в 20 миллионов, хоть в 40 – в абсолютных цифрах являются самым страшным военным рекордом. И эти мертвецы – которые, взявшись за руки, могли бы опоясать планету по экватору – не позволяют задавать вопрос, что было причинами столь колоссальных потерь, помимо Гитлера. Отчего в самом начале войны до 4 миллионов солдат оказались в окружении? Во сколько тысяч жизней обходилось каждое политическое решение – освободить такой-то город к такой-то дате или войти в Берлин раньше союзников? Ах, чтобы первыми водрузить флаг над Рейхстагом! Хорошо, а убить персонально своего прадедушку, дедушку, отца, брата не ради победы, а ради права быть первым, вы согласны?

Мне кажется, сегодня российскому военному историку необходим в помощь математик. А потом, вероятно, социальный психолог. И тогда, может быть, 9 мая перестанет восприниматься как день, в который нужно петь и плясать, потому что победа списывает все, а нужно думать, плакать и, возможно, каяться. И перестать воспринимать историю человечества как приложение к собственной судьбе.

11 мая 2010

MP3-путешествие из Петербурга в Москву, или Эффект редактора Word

О том, как иностранная техника помогает нивелировать качество русских дорог, а также о том, как начать читать, не беря книгу в руки

http://www.podst.ru/posts/4379/

Я давно наблюдаю эффект, который называю «эффектом редактора Word». Суть в том, что, несмотря на автоматическую проверку грамматики, компьютерный текст всегда содержит больше ошибок, чем рукописный. То есть эффект в том, что техника, призванная повысить качество жизни или хотя бы текста, приводит прямо к противоположному.

Не могу судить, на всей ли планете наблюдается данный эффект, но в России он сильно заметен в части свободного времени, особенно при перемещении в пространстве. Во всяком случае, ни в одной из европейских стран в поездах или самолетах я не видел такого числа людей, откровенно скучающих. В Европе в поездках читают: а где еще, если дома на это имеется лишь полчаса перед сном?

«Эффект редактора Word» применительно к России состоит в том, что несмотря на электронные книжки или mp3-плееры и трансмиттеры, позволяющие слушать аудиокниги за рулем автомобиля, – в России сегодня почти не читают.

«А когда мне?» – обычное возражение соотечественника, проводящего ежедневно пару часов в дороге и в пробках.

Ответ: в дороге и в пробках и читать, то есть, конечно, слушать.

Вот у меня возле кровати долго пылилось радищевское «Путешествие из Петербурга в Москву». Я этим маршрутом езжу регулярно, и мне давно хотелось сопоставить путешествие 1790-го года с путешествием нынешним. Однако чтение Радищева – тяжкий труд, и всякий раз, доходя до фразы типа «наитвердейшая душа во правилах своих позыбнется, преклонит ухо ласкательному песнопению и уснет», моя собственная душа тут же начинала позыбаться в ласкательных объятиях Морфея.

Другое дело – mp3-книга, скачанная на флэшку. Впервые 9 часов дороги от Питера до Москвы были для меня не тоскливы – дело в том, что в какой-то момент текст и дорога начали совпадать. Проезжая Валдай, я слушал про «наглых валдайских и всякий стыд сотрясших девок», а проезжая Завидово – про то, как генерал, мчась по дороге, чуть было не сказал «с мигалкой», плюет на права всех остальных. Когда же самодвижущаяся кибитка моя достигла Москвы, я куда яснее, чем на школьном уроке, понял, отчего Екатерина поступила с Радищевым, как бог с черепахой.

Не лишним будет только заметить, что после Екатерины при императоре Павле Радищев был из ссылки возвращен, а при Александре Первом и вовсе призван ко двору сочинять российские законы.

Ну как бы я еще все это вам рассказал, если бы не слушал в машине mp3!

18 мая 2010

Антипутинский «Робин Гуд»

О Робине Гуде, о воюющем с вертикалью власти Голливуде, о хартии вольностей и о том, почему Россия сегодня – это Англия XII века

http://www.podst.ru/posts/4420/

Меня пригласили на телешоу по теме «богач – бедняк». Повод: премьера голливудского «Робин Гуда» с Расселом Кроу и Кейт Бланшетт.

Когда съемку планировали, фильм еще не вышел, и приглашающие не знали, что «Робин Гуд» ограничивается историей знаменитого разбойника в той части, пока он был не разбойником, а наоборот, честным воякой и слугой королю.

Это старый прием: показать становление героя, чтобы зритель понял, какие несправедливости мира принудили его идти на бой. В нашем английском случае несправедливостью были непомерные налоги на войны, ведшиеся Ричардом Львиное Сердце, а затем и его братом, а также практика внесудебной расправы с несогласными. То есть, в сумме, беспредел вертикали королевской власти. В реальной истории этот беспредел привел к маршу несогласных, то есть войне баронов против своего короля. Король проиграл: в 1215 году он вынужден был подписать Великую Хартию Вольности – прообраз конституции, гарантирующей запрет на новые налоги без согласования с вассалами, равенство прав, суд присяжных и вообще контроль над королем. А пока равенства в Англии не было, Робин Гуд восстанавливал справедливость в Шервудском лесу доступными ему средствами. Робин Гуд бился не за бедных. Он бился за справедливость. А потому и стал кумиром – причем не только своего народа.

И как только эта мысль становится ясна, вполне себе высокобюджетный, но предсказуемо средний по качеству блокбастер начинает стремительно превращаться в резко антипутинское кино.

Ведь что такое Россия при Ельцине до Путина? Это, условно говоря, страна, принявшая Хартию Вольности. Король, то есть Ельцин, не мог ввести закон без одобрения нижней палаты, куда входили как политические партии, так и прямые представители народа – одномандатные депутаты. Затем закон проходил верхнюю палату, состоящую из губернаторов – тоже баронов, только избираемых населением. А что произошло после Ельцина? Одномандатники исчезли как класс, монополистом стала «Единая Россия», выборы губернаторов исчезли, да и сами губернаторы исчезли из верхней палаты. То есть Путин уподобил себя королю Иоанну Безземельному.

Политическая система современной России и Англии XII–XIII веков совпадают настолько, что любой современный российский разбойник, ведущий борьбу с властью под лозунгами равенства и справедливости, пусть он трижды осужден Басманным судом, – в сердце легко может стать героем. А в планах продюсеров Голливуда, я так понимаю, и героем на экранизацию.

Не знаю, дождемся ли мы когда в России свободы, равенства и братства, без которых справедливости не существует – но, полагаю, блокбастера про Ходорковского мы дождемся непременно.

25 мая 2010

Балконная ода

О бытовом идиотизме различных народов, о победе разума и об обеде на свежем воздухе

http://www.podst.ru/posts/4517/

В культурах разных стран существуют традиции, мало что дающие миру, кроме представления о живучести бытового идиотизма. У англичан, например, до сих пор в ходу separate tabs, раздельные краны для холодной и горячей воды. То есть, чтобы умыться, нужно заткнуть слив, смешать воду – ну а затем плескать в лицо смесью соплей и мыла. Этими раздельными кранами оборудованы порой даже ванные в старых отелях, причем душа там нет вообще. А грязные хлопья пены с тела полагается счищать полотенцем. Что поделаешь – такая традиция, сэр! Хотя мы согласны, что это идиотизм, сэр!

В этом бреде примечательны две вещи. Во-первых, идиотизм признается идиотизмом. Во-вторых, действия упорствующих идиотов облагораживает сопутствующая индустрия. Separate tabs производятся и продаются как некий локальный кунштюк.

Однако не везде и не всегда эти два условия выполняются одновременно. Один из самых заметных – в буквальном смысле – образцов российского идиотизма состоит в переделке балконов в лоджии. Проку от того никакого. Российская лоджия представляет собой склад вещей, носить которые стыдно, а выбрасывать жалко. Другое дело – балкон. На балконе, например, можно устроить садик, и в этом саду гонять чаи. Однако эти рассуждения не оказывают никакого влияния на обладателей лоджий. Выбирая между здравым смыслом и возможностью жить «как все», многие предпочитают второе. У моих родителей был балкон, но они никогда не гоняли там чаи, потому что чаи там не пивал никто. И моя мама страдала, пока не превратила балкон в лоджию – «как все». Пусть даже наш дом из-за своих разномастных лоджий и не уподобился окончательно лоскутному одеялу. Лоджия – и все!

А недавно мы с женой купили квартиру в Петербурге в новом доме. Это один из немногих домов, деликатно и аккуратно вписавшихся в старый центр. И все жильцы на первом же собрании дружно постановили свои балконы в лоджии не превращать.

Прошло три года. Из 24 балконов лоджиями стали 8. Две застеклены безрамным стеклом. Одна крыта пластиком на манер павильона с арбузами. Еще одна лоджия имеет вид крепостной стены с бойницами. Остальные – промежуточные варианты.

Я не против традиций, пусть даже бессмысленных. Я против того, чтобы закрывать на бессмыслицу глаза. Если все хотят переделать балконы в лоджии – давайте строить дома сразу с лоджиями. По крайней мере, будут в едином стиле. Давайте сразу проектировать дома с нишами под кондиционеры – все равно каждый второй установит. Давайте облагораживать идиотическую традицию, если мы не в силах ее пресечь. А пока – давайте действовать силой личного примера. Мы, например, с женой высадили на балконе в ящики цветы, по стенам пустили дикий виноград, а еще купили стол, стулья – и теперь на свежем воздухе завтракаем и ужинаем. Кра-со-та!

Рассчитывали мы, что то же сделает и весь дом. Но пока что откликнулся только один балкон, выставивший кадку с драценой. Ау! Есть еще кто живой?

1 июня 2010

Налог на Родину

О том, почему в России цены выше, а зарплаты ниже, чем по другую сторону границы

http://www.podst.ru/posts/4547/

Недавно по социальных сетям ходил забавный видеоролик, рассказывающий о наших налогах. Там говорилось, что российский подоходный налог в 13 % – один из самых низких в мире – с лихвой компенсируется другими налогами. Например, работодатель платит государству социальный налог – 26 % с каждой зарплаты. В магазине мы все платим НДС – это еще 18 %. Кроме того, бизнес облагается налогом на прибыль и недропользование, платит аренду и госпошлины… То есть, если внимательно посмотреть на цену любого товара, выяснится, что она в основном состоит из налогов.

Правда, в ролике умалчивалось, что точно так же обстоят дела во всем мире. Всюду платят социальный налог, правда, в Европе работодатель делит его пополам с работником. Всюду платят НДС либо налог с продаж, не говоря уж про налог на прибыль.

Но главное, про что не говорилось в этом ролике – так это про то, что, в отличие от европейских стран, мы платим еще один, специфический налог. Я бы назвал его налогом на Россию. А вы как думали? Имея производительность труда в четыре раза ниже, чем в США, имея вместо автодорог разбитый асфальт, решая все дела исключительно в Москве и окормляя стада государевых слуг – вы как, рассчитывали от расплаты увильнуть?

Налог на Россию имеет три формы: высоких цен, низких зарплат и высокой инфляции. Цены высоки потому, что в них включены все взятки за разрешения, согласования, предписания, плюс плата за крышевание. Это причина того, что чашка кофе в Москве на Тверской стоит от 150 до 250 рублей при себестоимости в максимум в 10: люди из префектуры ведь не просто так давали разрешение на аренду, и пожарный не просто так ставил свою подпись.

Зарплаты низки потому, что бизнес при таких откатах должен хоть на ком-то экономить, а экономить он может только на тех, кто взяток не берет, то есть на работниках. Это причина того, что минимальная зарплата в России в прошлом году составляла 4330 рублей; в США, для сравнения, это 7 с четвертью доллара в час, то есть 40 тысяч в месяц, в пересчете на рубли.

Ну а цены растут, потому что дороги имеют свойство разрушаться, а аппетиты чиновников – расти. В той же Москве за 10 лет цены на ЖКХ выросли в 10 раз – в отличие от зарплат. Это причина того, что в России инфляция есть, а в Европе – почти что нет.

Кстати говоря, есть и четвертая форма налога на Россию. Это когда повар, или официант, или продавец, имеющие крохотную зарплату и видящие огромные цены, попросту недоливают, недовкладывают и подворовывают. И это причина, по которой кофе в Москве на Тверской – дрянной.

Заплатить налог на Россию можно – точнее, не заплатить его нельзя. Мы платим и будем платить. Правда, спать после этого почему-то не получается спокойно. Ну разве что в других странах.

8 июня 2010

Когда телевизор умер

О том, что случится, когда первенство в передаче информации окончательно перейдет от телевидения к интернету

http://www.podst.ru/posts/4563/

Я в своей профессиональной жизни сменил несколько ипостасей: работал в журналах, на радио и на телевидении – однако лишь недавно увидел, что в передаче информации средство передачи важно так же, как то, что передается. Ну представьте, что от того, по каким трубам бежит вода – по стальным, пластиковым или медным – вы, открывая кран, получаете просто воду, газировку или пиво.

Это я к тому, что техническое развитие СМИ всегда соответствует типу эпохи – и наоборот. Скажем, революций в книгопечатании было три. Сначала свитки придумали разрезать на страницы, увеличив скорость работы переписчиков – это был этап передачи информации от монастыря к монастырю. Затем телячью кожу заменила дешевая бумага – и это началась эпоха Просвещения. Ну, а после Иоанн Гуттенберг придумал станок, заложив основы даже не книжного, а журнального и газетного тиража.

Спустя годы радио идеально удовлетворило потребность эпохи индустриализации и мировых войн мгновенно передавать новости на гигантские расстояния. И точно так же друг с другом связаны эра телевидения и эра потребления. Массовое потребление невозможно без рекламы товара, а главная особенность рекламы – не создание соблазнительного образа, а игнорирование обратной связи. Сколько ни говори, какая гадость эта ваша заливная рыба – на рекламе заливная рыба являет собой неизменно превосходный результат. Телевидение – это всегда игра в одни ворота. Телевидение соединяет все средства воздействия – речь, звук, музыку, картинку – но не дает обратной связи. Телевидение – это мечта маркетолога. Не случайно телевидению достается самый крупный рекламный бюджет.

Главное отличие интернета от телевидения – внутренняя, заложенная еще при рождении интерактивность, а вовсе не технические возможности, вроде твиттера или скайпа. Ведь сами твиттер и скайп предполагают диалог. За все годы работы в журналистике я не получил столько откликов на свою работу, сколько получаю порой на один пост в своем ЖЖ dimagubin.livejournal.com. Причем в журнале письма в свой адрес мог читать только я, а теперь комментарии видны всем.

В интернете любая информация не просто мгновенно доступна, но и доступна для обсуждения. Ни ложь, ни фальшь, ни глупость, ни ошибка не остаются незамеченными. В интернете заложен внутренний детектор лжи, интернет построен не на цензуре, а на внутренней саморегуляции. Все видны всем, и всем видно всё.

Кажется, именно это свойство интернета пока не замечено ни политиками, ни маркетологами. Первые по-старинке пытаются использовать интернет для пропаганды, а вторые – для продвижения товаров, злясь и досадуя, когда их усилия часто разбивает простая дискуссия на форуме.

Я это не к тому, что политики или рекламщики должны перестроиться. А к тому, что, возможно, прежняя эпоха с ее идеологией потребления закончилась, и мы стоим на пороге какой-то иной. Какой? Я не знаю.

Попробуйте поискать ответ в интернете.

15 июня 2010

Российский бюрократ как единственный европеец

О византийской сущности Петербурга, о европейской организованности Москвы и о российском чиновнике как о гаранте жизненных удобств

http://www.podst.ru/posts/4575/

Я каждую неделю езжу из Петербурга на работу в Москву, длится это уже десять лет, так что я давно не обращаю внимание на глупости вроде того, что Петербург – это европейский город, а вот Москва – азиатская столица.

Да ничего подобного. Петербург, на мой взгляд, город самый что ни на есть русский. Он, как всякий русский, одет в европейское, однако ж внутри безответственен, безалаберен и немыт. Проспекты и мосты закрывают на ремонт без предупреждений, указателей на латинице не сыскать, люди дают обещания – и исчезают, по улицам ветер метет пыль, починить кабельное телевидение или домофон – история на пару месяцев, и вообще, как Бродский писал, за рубашкой полезешь в комод – и день потерян.

Другое дело Москва. Да, внешне, конечно, тут азиатчина, Византия, и когда шах с визирем едут во дворец, ради них перекрывают полгорода – однако внутри это никакой не азиатский город, а вполне европейской организации бизнес-центр. Сантехник прибывает через полчаса после вызова, тротуары моют с шампунем, через интернет сыскивается любой товар, а Тверскую асфальтируют исключительно в ночи, так что поутру на работу катишь по свеженькому асфальту.

Интересно, впрочем, даже не это, а чем это достигается. В Москве главный контролер качества жизни и главный за ним надсмотрщик – чиновник и примкнувший к нему миллионщик-бизнесмен, то есть свита визиря. Это в Петербурге губернатор Матвиенко может закрывать улицы и мосты, как ей удобно, потому что она главная и единственная, и на возмущение черни хотела плевать – но если Лужков закроет хоть на день на ремонт Тверскую, тут же получит по полной программе от администрации президента и премьера, от ФСБ и ФСО, от МЧС и МИДа, то есть от той сотни людей, которая главнее Лужкова в негласной табели о рангах.

Получается, что московские бюрократы-сановники, радея о личных удобствах, невольно обеспечивают кое-какие удобства и всем остальным. Парадокс, но факт. Это не народ, мечтая жить по-европейски, жмет на Лужкова, требуя новых дорог, переходов, эстакад, цветущих клумб – это высшие бюрократы, мечтая о европейских удобствах, вынуждают городские власти их устраивать.

Помните, небось, странную пушкинскую фразу, что правительство у нас – единственный европеец?

Теперь вы знаете, в каком смысле ее следует понимать.

22 июня 2010

СМИ народные. И инородные

Об исчезновении в России журналистики и подмене ее пропагандой, а также о важности общественного обмена внутри социума

http://www.podst.ru/posts/4588/

В Москве сейчас бурная дискуссия между журналистами и законодателями. У законодателей есть мнение, что владельцы сайтов должны отвечать за дискуссии на форумах. Журналисты возражают, что дискуссии на форумах свободны, и там каждый отвечает сам за себя.

На самом деле, это не юридический, а важнейший социальный вопрос. Меня тоже порой спрашивают, почему я не удаляю комментарии в ЖЖ, даже если они глупы или оскорбительны. Да по простейшей причине!

Эти форумы, эти дискуссии – едва ли не единственная сегодня возможная журналистика в России. Ведь журналистика – это профессия, которая, как акведук воду, проводит в обществе информацию, стараясь минимально ее замутить. А такая журналистика, едва родившись в конце 1980-х, в России быстренько умерла.

Включите телевизор на любой новостной программе, откройте газету на рубрике происшествий – и вы тут же наткнетесь на сообщение вроде того, что преступники напали на банк, украли миллион, один грабитель милицией пойман, одного ищут… Это не информация, это не журналистика, это черт-те что, потому что все в этом сообщении мутно. Журналист не может судить, имело место нападение или его инсценировка, а грабителем, то есть преступником, человека вообще может назвать только суд. Мне даже непонятно, кем является тот, пойманный – подозреваемым или обвиняемым. Все, что действительно можно сказать – что в милицию поступило сообщение о нападении на банк, и что милиционерами по этому делу задержан один человек. Эта точность имеет колоссальное значение. Она позволяет не искажать истину и придавать журналистскому сообщению смысл документа, с которым можно будет работать очень долго, разматывая клубки старых дел. А вдруг, как со временем выяснится, что банк грабанули сами милиционеры и начали расследование, заметая следы?

Замените слово «банк» на слово «Россия» – и вы увидите, почему журналистики у нас нет. Ее место занимает пропаганда, в которой все сплошь либо ангелы, либо раскачиватели лодки и заокеанские агенты – причем любой из нас может в эти категории быть записан – так вот, пока журналистики нет, ее функцию выполняет обмен информацией и суждениями на свободных площадках форумов и социальных сетей.

В форумах можно, конечно, врать. Но в свободной дискуссии вранье получает в ответ десятки опровержений. В форумах можно, конечно, хамить. Но хамство перестает быть хамством, встречая отпор – тогда оно уменьшается до просто грубости. В форумах можно, конечно, писать глупости – но интернет форумы являют собой еще учебную площадку: я сам там немало глупостей написал, но многому и научился.

В общем, я за журналистику масс, за которую, как ни смешно, был когда-то и Ленин, свято веривший в рабочих и крестьянских корреспондентов.

Это, на мой взгляд, тоже была глупость – но ведь при Ленине в избах не было компьютеров с выходом в интернет.

29 июня 2010, 17:20

Старость для них давно кончилась

О пользе перелистывания старых журналов и портрете страны, который из этого складывается

http://www.podst.ru/posts/4604/

Перед тем, как выбросить толстую пачку старых еженедельных журналов – а обитатели помоек прессу благодаря мне получают регулярно – я непременно их еще раз пролистываю по диагонали.

И вот что любопытно. Если при чтении свежего номера внимание привлекают большие статьи, главные темы и так далее, то при перелистывании по диагонали все больше видна мелочевка. То, что в еженедельных журналах обычно располагается на первых шести полосах – там, где хроника, факты, статистика. Ну вот, навскидку, примеры из первых попавшихся номеров, приготовленных к терминации.

«Показ военных парадов который год собирает у телевизора самую большую долю россиян – по первому каналу парад смотрят от 41 до 51 процента, больше, чем «Евровидение» или фильмы».

«44 % россиян считают, что высшие чиновники указали в своих декларациях меньшую часть доходов, а 34 % – что ничтожно меньшую часть».

«За год расходы москвичей на товары для ремонта выросли, причем 59 % покупателей приобретали электрооборудование, а еще по 49 % – инструменты и сантехнику».

«Вклад России в мировую науку и научные разработки составил в прошлом году 2 %, а США – 35 %».

«47 % россиян понятия не имеет, что с ними произойдет даже в ближайшие месяцы, 31 % планируют жизнь на год-два вперед, и лишь 4 % – вперед на много лет».

«У 1906 руководителей структур МВД выявлены признаки психопатии и нарушений психологической адаптации».

«62 % россиян считают выход мужчин на пенсию в 60 лет нормальным, 33 % – слишком поздним, и лишь 2 % – слишком ранним».

«Средний пенсионный возраст в Европе мужчин и женщин составляет 70 лет и вскоре вырастет на 2 года».

Я могу, конечно, продолжать, но боюсь, что меня обвинят в манипуляциях – так что попробуйте продолжить эту игру собственными силами. Это ведь дважды интересное занятие: во-первых, так образуется портрет страны. Во вторых, можно соотнести с портретом страны свой собственный.

Вот вы как, тоже считаете, что мужчина в 60 лет – заслуживающий пенсионного покоя старик? Тоже не планируете свою жизнь вперед даже и на месяц? Потому что тоже полагаете, что к 60 годам старость для вас уже давно кончится?

6 июля 2010

Вся Россия – наше садоводство

О том, какие изменения произошли в садоводстве под Выборгом, куда я снова съездил к теще на блины, и о том, как эти изменения совпали с переменами в стране

http://www.podst.ru/posts/4619/

Садоводство, где, невзирая на жару, самоотверженно удобряет грядки смесью спитого чая и заплесневелого хлеба моя теща, намереваясь за один сезон обеспечить себя луком приблизительно до 2016-го года, – идеальный полигон для социальных наблюдений. В поселке, построенном 30 лет назад, ровно 100 домов. Моя безлошадная теща, живущая на пенсию плюс нашу с женой помощь – это один процент, но тут таких пенсионных тещ примерно 10 процентов. У нас есть свой архитектор – 1 процент, моряк заграничных рейсов – еще один, рыбак-предприниматель, отчаянно предпринимающий при своем мелком бизнесе попытки свести концы с концами – еще один. А остальные 85 процентов – это бывший советский полупролетарский-полуинтеллигентский класс: бывшие служащие бывших учреждений, за 30 лет переплавившиеся кто во что. Иногда они свои дачи перепродают, и это нам – в смысле статистики – много о чем говорит.

Например, сын начальника строительного участка несколько лет назад попал в аварию, разбил чужую машину, и, чтобы отдать долг, свою дачу продал. Новый владелец, которого никто в глаза не видел, тут же возвел бетонный двухметровый забор, двор заасфальтировал, а на окна навесил железные ставни – подозреваю, из танковой брони. Ставни все время закрыты, но из трубы порою идет дым. Его соседи зовут «силовик» – силовиков у нас 1 процент.

Еще 10 процентов – дачи, стоящие поближе к лесу, которые изначально выглядели побогаче. Там первыми отказались от ковровых посадок картошки и разбили газоны. Сейчас дач, где лишь газоны, цветы, качели-карусели и никакой сельхозпродукции, в нашем садоводстве уже примерно 20 процентов – это наш средний класс. Но у большинства – смешанный тип хозяйствования, то есть, допустим: газон, мангал, грядка с картошкой плюс пара грядок с клубникой. У моей тещи примерно так, и таких нас процентов 70. На самом деле теща – это бедный класс, который считает себя средним.

И еще изменения: если раньше машины были всего домах примерно в 20 (мы гордо выделялись на этом фоне старенькой «девяткой», остальные топали в пыли 5 км до электрички), то за последние годы автомобилями обзавелись 80 домов из 100. А в этом году – я не поленился и объехал на велике весь поселок! – на все садоводство осталось три «Жигуля». Остальные – иномарки, включая парочку нехилых внедорожников BMW.

Еще новости сезона: архитектор дом продал. Новый владелец – милиционер, который тут же впритык к старому зданию (единственному, если честно, в нашем садоводстве красивому – цоколь выложен диким камнем, второй этаж из темного бревна) пристроил огромные каменные хоромы.

Так что все: и милиционер, и владельцы BMW, и моя теща, и таинственный силовик, и средний класс с качелями и газоном – понемножку богатеем.

Но продолжаем по нужде бегать в будку с дыркой в огороде и гробить наши машины на и без наших машин угробленных дорогах.

Это и есть, суммарно, садоводство «Россия».

13 июля 2010

Одноклеточные и многоклеточные

О принципиальных различиях брежневского застоя и нынешнего времени

http://www.podst.ru/posts/4637/

Недавно у меня с Дмитрием Быковым случилась дискуссия в «Новой газете». Тема была, назовем это так – «интеллигенция и власть». Нужно ругать власть или ей помогать? Сотрудничать или не сотрудничать?

Но был в этой дискуссии один поворот, когда Быков оседлал свою давнюю мысль. Звучит она так, цитирую: «СССР был богатой и сложной системой, в которой уживалось много всего, а постсоветская Россия, как всякая послереволюционная действительность, – система слабая, бледная, плоская и простая».

Эту идею – что Советский Союз при всех своих грехах был структурой многоклеточной, тогда как нынешняя Россия все больше напоминает амебу, то бишь одноклеточный простейший организм – Быков отстаивает с яростью империалиста, любящего империю главным образом за то, что в ее складках легко затеряться и уютно жить. Однако я с Быковым не был согласен никогда. Я слишком хорошо помню эту сложность СССР – с колбасными очередями, тотальным дефицитом, с идиотизмом ленинских зачетов, а также требованием знать наизусть имя генсека компартии Парагвая.

Но потом, вспоминая жизнь в СССР, я вдруг понял, что Быков имел в виду. В СССР унылой идее коммунистического строительства – хотя все понимали, что никакого коммунизма не будет – почти каждый противопоставлял свой собственный миф. У кого-то это был миф о западной жизни. У кого-то – о земле обетованной, Израиле. У кого-то, как у режиссера Говорухина, – миф о прекрасной дореволюционной России. У кого-то – о православной соборности. У кого-то – о серебряном веке поэзии. У кого-то – об истинном коммунизме. У кого-то – об отделении от СССР. Эти мифы преследовались, но их было столько, что уничтожить их было можно, только уничтожив население страны.

А когда Советский Союз и коммунистический миф рухнули, то рухнули все прежние мифы. Западная жизнь оказалась полна труда и проблем. Израиль предстал маленьким и провинциальным. В дореволюционной России обнаружилась тьма гадостей, собственно, и приведшая к революции. Жизнь в независимой Прибалтике оказалась бедна. А поэзия не просто не расцвела, наоборот, стихи никому стали вообще не нужны.

И остались только власть, твердящая о росте ВВП, – и все прочие, кто кажет этой власти палец, и отнюдь не большой. А это никакие не мифы, это так – базарная перепалка, когда все недовольны, и даже елочные игрушки не радуют.

Потому что для того, чтобы радовала елка, должна быть сказка про новогоднюю ночь и Деда Мороза. То есть хотя бы один объединяющий всех миф.

21 июля 2010

Дороги, которые нас убивают; права, которые у нас отнимают

О том, почему я все реже сажусь за руль автомобиля и о том, кто персонально виноват в смертях на российских дорогах

http://www.podst.ru/posts/4655/

У троих моих знакомых одновременно отобрали водительские права. Они бегают по адвокатам, судятся и подают апелляции, их дела чуть-чуть отличаются деталями, но суть одна. Права у них отобрали якобы за выезд на встречную полосу с нарушением разметки.

Я не прокурор, не адвокат и не судья, но эти истории мне интересны. Выезд на встречную полосу – крайне опасный маневр. В ДТП в России каждый год гибнет почти 30 тысяч человек, и когда я езжу по дорогам Ленинградской области, то еду по кладбищу – обочины увешаны венками на месте катастроф с летальным исходом. Лобовое столкновение за городом – безусловно, одна из основных причин этих смертей. Однако у этих смертей есть несколько причин.

Первая причина – это дороги. Если мы едем по четырехрядному шоссе с разделительным отбойником или с разделяющим потоки газоном (как, например, в Финляндии), то выезд на встречку попросту невозможен.

Второе – это дорожно-постовая служба. Если она следит за состоянием дорог, если патрульная машина – с включенным проблесковым сигналом – постоянно курсирует по самым опасным участкам трассы, вероятность ДТП уменьшается.

И третье – это поведение самого водителя. Он не должен правила нарушать.

Повторяю, я не судья, и не могу решать, насколько мои друзья были законопослушны. Но я могу судить о первых двух факторах. На севере Ленинградской области – где отобрали права у моих друзей – нет ни одной дороги с четырехрядным движением. Только двухрядные, включая международную трассу «Скандинавия», которая в самой Скандинавии, боюсь, была бы мгновенно закрыта по причине скверного качества. И других дорог не будет: как только что сообщило агентство «Финмаркет», в следующем году на ремонт и строительство дорог в России будет потрачено в 5 раз меньше средств, чем в этом. А что касается дорожной полиции, патрулирующей опасные участки – то такую я встречал исключительно за границей. Наши сидят в кустах в засаде, и тут у меня нет никаких надежд на перемены.

И это значит, что на каждом венке на могиле разбившегося насмерть водителя к надписям «от друзей» или «от родных» можно смело прибавить «от ГИБДД» или «от правительства России» – в качестве причины смерти.

И я – как и вы – заложник этой ситуации. Трасса А125, по которой я вынужден добираться до своей дачи под Выборгом, – это двухрядная вдрызг разбитая дорога, почти полностью прочерченная запрещающей выезд на встречку полосой. Но на встречку я вынужден выезжать просто потому, что ямы на моей полосе в полметра. В итоге я все чаще добираюсь на дачу электричкой и велосипедом. Потому что на машине – либо разобьешь машину, либо отберут права, либо повесят венок на могилу.

Потому что, как говорится в анекдоте, – это наша родина, сынок. Может, разумнее продать дачу и свалить?

27 июля 2010

Неживые, живые и мертвые

О пучинах мироздания, в которые нас повергает вопрос о том, чем, собственно, человеческая мораль отличается от причинно-следственной связи, которая существует в природе вне всякой морали

http://www.podst.ru/posts/4661/

Саша Никонов – мой давний приятель, а также писатель, чьи книги неизменно вызывают скандал – прислал мне свежую рукопись. Называется «Анна Каренина, самка». Скандалы вокруг Никонова вызваны тем, что он пишет, что думает, а думает он то, что мало кто думает, а когда думают, то сказать боятся. Например, Никонов полагает, что родители должны иметь право на прекращение поддержания жизни новорожденных, у которых нет шансов на жизнь, зато есть гарантированные мучения. Про это он написал статью «Добей, чтоб не мучился». И тут же понеслось – убийца, убийца!

Полагаю, что после «Анны Карениной» тоже бы понеслось. Вот начало романа, цитирую: «Анна Каренина была крупная, здоровая самка. Все здоровые самки похожи друг на друга. А все нездоровые больны по-разному… Огромные выступы молочных желез непроизвольно привлекали к Карениной взгляды самцов, идущих ей навстречу по Невскому. Их глубинные, древние слои мозга подсознательно воспринимали обилие жировой ткани в молочных железах и на бедрах как признак высокого качества самки и ее готовности к скрещиванию, легким родам и выкармливанию здорового потомства… Однако их половые инстинкты до поры до времени сдерживались нервными импульсами коры головного мозга, и этот эволюционный стопорящий механизм назывался цивилизованностью». Конец цитаты.

Никонов попросил сказать, что я об этом тексте думаю. Я ответил, что его книга о том, что за чувствами и поступками, определяемыми обществом как «высокие», «низкие» или «волшебные», на самом деле нет ничего ни высокого, ни низкого, ни волшебного – лишь работа биохимических фабрик. Немудрено: мораль – это изобретение человека, в природе морали нет. Сошел сель, убил лося, трех зайцев и свалил сто деревьев – какая тут, к черту, мораль? Другое дело, если это совершил человек.

То есть вопрос книги таков: где кончается внеморальная природа с ее химией и физикой, и начинается мораль, то есть человек?

«Так вот, дорогой Саша, – писал я Никонову, – поскольку я читаю в основном зарубежную литературу, то представляю, как бы мог решить свою задачу западный писатель. Он бы назвал книгу "Семь чувств. Как окситоцин заставил Анну Каренину изменить мужу, а эндорфины привели к Крестовым походам…" – и так далее. Он бы ознакомил с опытами по биохимии, привел бы результаты самых впечатляющих экспериментов, поставленных на любовниках или убийцах, а на сладкое, возможно, переписал бы главу из «Карениной» в том духе, как сделал ты. Это, дорогой Никонов, был бы большой труд, но результат его мог быть впечатляющ, а ты, увы, написал всего лишь то, что написал…»

Никонов, судя по молчанию в ответ, надулся. Его можно понять: писателям часто достается на орехи, а рецензентам – никогда. Но вот уже вторую неделю я думаю о никоновской физиологической «Карениной» и всё мучаюсь вопросом – а правда, где кончается обычная природная причинно-следственная связь и начинается способность человека давать оценки?

10 августа 2010

Взрослые и дети

О том, что родители мало влияют на своих отпрысков, как бы им ни хотелось верить в обратное, а вот посторонние взрослые влияют. И очень

http://www.podst.ru/posts/4683/

На краю садоводства, где у нас дача, есть проплешина, именуемая футбольным полем. По краям пара покосившихся столбиков и правда силятся изобразить ворота, но сакральный смысл проплешины в другом: по вечерам здесь собираются подростки. Жгут костер, травят анекдоты, курят, крутят романы – словом, живут свою первую взрослую (в их понимании) жизнь.

Если бы наблюдатель фиксировал культурный слой, из года в год оставляемый подростками возле кострища, то получил бы летопись страны. Лет двадцать назад на поле валялись пачки из-под сигарет «Стюардесса» и осколки водочных бутылок. Сейчас валяются банки из-под пива, пластиковые бутылки, одноразовые тарелки с остатками фритов и пачки от «Мальборо лайтс». Прогресс налицо. Правда, нам с женой не очень нравится ходить мимо тинэйджерской помойки, и мы порой устраиваем субботник. Собираем тарелки, стаканчики, жестянки из-под «Балтики», благо, большой мешок для мусора установлен тут же, возле скамеечек у кострища, и в этом тоже прогресс.

Вопрос, занимающий нас, прост. Почему, если есть мешок для мусора, подростки все равно бросают мусор на землю? Почему не прибирают за собой? Ведь они вернутся на загаженное место завтра? Неужели им приятно сидеть среди мусора?

Ответ «им все равно» неверен. Строить мальчикам глазки (и говорить комплименты девочкам) куда приятнее в чистом месте. Но ответ «всему виной дурное воспитание, семья и школа» не верен точно так же.

Никакие мама, папа, завуч и классный руководитель не говорят, что мусорить – это хорошо. Напротив, они учат обратному. Однако дети мало подвержены влиянию родителей. Это не моя гипотеза. Это научный факт, многократно подтвержденный – взять исследование в рамках программы усыновления штата Колорадо, когда изучение индивидуальных черт 254 усыновленных детей не выявило сходства с чертами приемных родителей. В прогремевшей книге «Фрикономика» феномену невлияния родителей на детей посвящена целая глава, а у писательницы Джудит Рич Харрис – целая книга под названием «Воспитательная ложь». Дети, на самом деле, больше всего подвержены влиянию сверстников. Подростки, сидящие по вечерам у костра, изображают из себя взрослых – только не своих маму и папу, а таких взрослых, какими они видятся их приятелями. То есть крутых.

Крутой взрослый курит крутые сигареты (но, обратите внимание, не «Беломор»), пьет пиво (но не водку), ест фастфуд и не убирает за собой. Убирают за крутым взрослым дворник-гастарбайтер, домработница или просто женщина, поддерживающая традиционный семейный уклад. Это мама моет полы, но не фотомодель и не ковбой Мальборо. Убирать за собой – признак слабости или старомодности. А подросток больше всего боится прослыть слабым и отставшим от моды.

Сильных же мужчин и соблазнительных женщин, которые гордятся тем, что оставляют за собой после пикника чистый лес, в России попросту нет.

17 августа 2010

Буриданов осел 21 века: между книгой и Reader’ом

О вопросе про идеальный букридер, который я задал в своем ЖЖ, и о том, что проявили ответы на него

http://www.podst.ru/posts/4689/

Среди пары десятков ответов на вопрос о букридере, который следует купить, были как рекомендации, так и вздохи. Лучшей рекомендацией стало предложение френда jozefgotlib поиграться его 505-м «сони-ридером». Ну, а вздохи были о том, что как можно променять на бездушное железо живую книгу, пахнущую типографской краской. И пусть я не уверен, что содержащая свинец краска и слово «жизнь» синонимичны, но это, знаете, как на рынке: когда мясника спрашиваешь, нет ли баранины, он в ответ начинает хвалить свою свинину.

Впрочем, к теме. Пятимесячная работа с электронными книгами – включая книги в текстовых файлах в компьютере, а также аудиокниги в эм-пэ-три, – убедила меня в следующем. Первое: электронные книги не отменяют бумажных. Второе: бумажные книги не отменяют электронных.

Теперь по порядку.

Считается, что у бумажных книг один недостаток – размер и вес. Потаскайте с собой килограммовые кирпичи Наоми Кляйн или Ричарда Докинза! Однако реальных недостатков у традиционных книг больше. Первый – блеклый мелкий шрифт на жухлой бумаге. Этим грешат дешевые издания, а также книги, изданные в СССР, – они все теперь в серии «литературные памятники», причем памятники советской промышленности. Второй недостаток – трудность поиска цитаты. И третий – трудность, а порой и невозможность раздобыть саму книгу, особенно изданную мизерным тиражом. Попробуйте-ка сегодня купить трехтомник Ричарда Пайпса «Русская революция»! А наберите в яндексе «Пайпс русская революция» – и voila, скачивайте на здоровье.

В свою очередь, у ридера с ноутбуком свои проблемы. Чтение с дисплея ноутбука утомляет глаз, да и в метро его не открыть. Ридер же, с электронными чернилами второго поколения, глаза не утомляет, однако его экран невелик, чего не скажешь про цену. 505-й Sony, к примеру, стоит полтыщи долларов. К тому же этот ридер не умеет маркировать и копировать текст. Максимум – делать закладки. И даже масштабировать текст плавно он, увы, не умеет тоже.

Что еще у нас остается? Аудиокниги? Аудиокурсы «Иностранный за рулем»? Увы, и здесь свои пределы. Поверьте, изучать языки в городском трафике почти невозможно: слишком нервно. Хотя возможно – во время утреннего бега или велопрогулок. То же и с аудиокнигами. За рулем в пробках неплохо воспринимаются лихие сюжеты. А вот Марселя Пруста я слушаю исключительно в дальних поездках. Хотя сразу скажу, идеальное время для аудиокниг – это глажка. Из скучнейшего занятия она превращается в увлекательнейшее!

Вывод из всего этого один. Книги сегодня надо приобретать на всех возможных носителях. Для удовольствия – листать страницы, для дела – мгновенно искать цитаты, для экономии времени – брать с собой ридер, а за утюгом слушать аудиокниги. Новые виды чтения лишь дополняют классические.

Если, конечно, вы пока еще не перестали читать.

31 августа 2010

Школа как скучное время года

О том, что вслед за 1 сентября с гладиолусами и бантами наступает время года, которое для детей определяется словом «скучный», потому что год «учебный»

www.podst.ru/posts/4717/

Мы с моей 11-летней племянницей – коллеги. Мы оба ученики. Мы оба учим французский язык. Nous apprenons le français. Она, правда, уже третий год, а я лишь второй. «Ca va? – спрашиваю я ее при встрече. – Comment tu a passé tes vacances?»

Племянница в ответ смеется, потому что смешным детям часто кажется то, что выбивается из привычного ряда. То есть неизвестное. То есть я понимаю, что простейший вопрос – как она провела каникулы – племянница не понимает. Хотя по языку у нее «пятерка». А когда я продолжаю расспрашивать ее по-французски о самых простых вещах, моя племянница Валя напрягается, как всегда напрягаются дети, когда взрослые требуют от них того, чего они заведомо не могут.

«Ну хорошо, – перехожу я на русский, – а чему вас учили на уроках французского?»

Валины глаза начинают блестеть. Она бойко перечисляет мне тринадцать, кажется, глаголов-исключений, которые в сложном прошедшем времени требуют вспомогательного глагола «быть», а не «иметь».

Я слегка ошарашен. Глаголы-исключения я тоже учил, но моя профессор нормандка Мари всегда смеялась тому, что сама не может их без запинки перечислить, и предлагала смешной рисунок для запоминания. А еще на курсах французского мы составляли паззлы, вели расследования, устраивали выборы и без конца разыгрывали сценки.

«Но вы, – спрашиваю я с надеждой племянницу, – хотя бы песни слушали?» – «Нет, – поджимает она губы. – Ну, а комиксы смотрели? – «Нет». – А мультики? – «Нет». – А что вы делали? – «Мы учили. Мы учили грамматику. Она сложная».

Все верно. Французская грамматика – страшная вещь: одних времен почти три десятка, и у глаголов при спряжении больше ста форм! Что может убить каждого, кто, изучая язык, не смотрит на язык как на игру. А сидит и зубрит.

Взрослые люди понимают это, а потому многочисленные языковые курсы для других взрослых строятся по принципу infortainment – учения через развлечение. Но для детей в нашей стране существует лишь учение через заучивание. Поэтому моя племянница, скорее всего, никогда не будет говорить по-французски, а также на всю жизнь возненавидит физику, химию, математику, геометрию, а также, возможно, биологию с литературой, если только ей не повезет с учителем, который сумеет превратить урок в игру.

Будь министром образования я, то обязательно оценивал бы школьные учебники, программы и уроки с точки зрения развлечения. Учеба бывает такой веселой! Если ты, конечно, расследуешь детективную историю, смотришь мультики или ставишь спектакль.

Но я не министр, и моей племяннице предстоит мучиться. Для нее после лета наступает скучное школьное время года. Когда станет взрослой, она возьмет реванш.

2 сентября 2010

Что же будет с Родиной и с нами?!

Об истории России и об историках России, а также о том, почему полезно не поддаваться на магию имен

http://www.podst.ru/posts/4716/

Когда-то в МГУ у меня преподавал литературу профессор Бабаев. На его лекции валом валили. Он устраивал из своих лекций спектакль. И – чего мы тогда не понимали – он мог всю лекцию построить на одних цитатах. То есть это как бы не он говорил, а Пушкин или Гоголь через него говорили.

Бабаева я вспомнил, потому что недавно поспорил по поводу истории и парадигмы России – должна же, черт возьми, у приличного историка быть теория, объясняющая наше вечное хождение кругами одного и того же ада? И мой оппонент поучительно сказал, что если я хочу все понять, следует читать Карамзина и Радзинского. Я решил, что он шутит. Карамзин ведь не историк, а создатель историй, возвеличивающих строй, то есть беллетрист, работавший на заказ власти. Цитируя Пушкина,

«В его «Истории» изящность, простота

Доказывают нам, без всякого пристрастья,

Необходимость самовластья

И прелести кнута».

А Радзинский – тоже беллетрист, только работающий без госзаказа.

– Ну, и кто же тогда настоящий историк? – ехидно спросил мой оппонент.

– Валерия Новодворская – историк, – отвечал я. – Ее парадигма – в сравнении России с бегуном, то выдохшимся, то вдруг несущимся по дикому полю. Кажется, что сейчас он догонит соперников, как вдруг кончается дыхание, он падает, снова застой, – и снова по кругу, безо всяких перемен за сотни лет.

При упоминании Новодворской человек напротив меня стал кричать что-то про старую идиотку, хотя он учебников Новодворской по истории не читал, а я читал.

То есть разговор стало бессмысленно продолжать.

Но тем, кто хочет продолжить, я рекомендую не поддаваться на магию имен – и уж особенно магию контекста, в котором имена известны. Разыщите в интернете – в магазинах вряд ли найдете – Валерию Новодворскую или близкого ей по духу американского слависта, историка Ричарда Пайпса. И, может быть, убедитесь, что не Карамзиным единым жив человек, алчущий правды. И, в качестве напутствия, по методу профессора Бабаева – цитата из Пайпса.

«Русское государство появилось в конце XV века непосредственно из княжеского владения, чей собственник-правитель не имел никакого представления о том, что у его подданных есть самостоятельные законные интересы: единственным назначением подданных, как он считал, было служить ему. Есть лингвистическое подтверждение этому факту: обычное русское название суверена – «государь» – первоначально обозначало хозяина рабов… Совсем неудивительно, что Павел I, правивший Россией во времена Французской революции, запретил использование слов «отечество» и «свобода», приказав заменить первое «государством», а второе – «дозволением»; слово «общество» вообще было выведено из оборота».

Что, не тянет продолжить чтение? Или, вы хотите сказать, Россия со времен Павла сильно переменилась?

7 сентября 2010

К вопросу о вечной жизни

О том, что довольно глупо измерять жизнь оборотами планеты вокруг звезды. Есть мерные шкалы поточнее

http://www.podst.ru/posts/4727/

Лет пять назад я спросил Ивана Шаповалова, создателя и продюсера группы «Тату», на сколько лет он себя чувствует. Я многим людям задавал этот вопрос, позволявший порой выведать важную информацию.

Шаповалов же закрыл глаза и замолчал. Он молчал так долго, что я начал беспокоиться за человека, про чью адекватность всякое слышал, и даже переформулировал вопрос: ну, спросил я, он в свои почти сорок на сколько лет себя ощущает – на шестьдесят или на двадцать пять?

Шаповалов помолчал еще минуту, а потом выдохнул: а что такое сорок или двадцать пять? Вообще непонятно…

Признаться, я был под впечатлением. В самом деле, говорить, улыбаясь, что «чувствуешь себя на 18 лет» – это глупость, достойная попугая. Например, сейчас, когда я наговариваю этот текст, мне по паспорту 46. Но я бегаю по утрам 5 километров, подтягиваюсь на перекладине 16 раз и катаюсь на роликах и сноуборде. Ничего этого я и помыслить не мог, когда мне было 18. Можно ли, исходя из этого, утверждать, что в свои 18 я чувствовал себя на 60? Ведь я в 18 паспортных лет был болезненным юношей и считал всех спортсменов-здоровяков кретинами.

С другой стороны – знания, опыт, выводы, умения, позволяющие оценивать и прогнозировать жизнь, разве не они составляют суть возраста? Я работал во многих изданиях, на радио и телевидении, в России и за границей, и в год пишу текстов на хороший том, я, в конце концов, пережил на Руси шестерых царей и живу при седьмом – ей-ей, мне сегодня не 46, а четырежды по 46!

В общем, с годами я пришел к выводу, что измерять возраст годами – это глупость. Сродни сожалениям по поводу малой продолжительности жизни в России, всем этим крикам о том, что мужчины у нас не доживают и до 60. Артюру Рембо было 18, когда он сделал главные дела своей жизни – написал «Пьяный корабль» и влюбил в себя Верлена – и сделал тем самым для мировой литературы больше, чем Союз Писателей СССР.

Наши тела по-разному устраивают свои взаимоотношения с астрономическим временем, основанном на вращении планеты вокруг себя и звезды. Большинству людей нужно спать 8 часов, но Мстиславу Ростроповичу хватало четырех. Юрий Олеша радовался одной написанной в день строчке, а Дмитрий Быков, похоже, за день может написать полромана. Но какая разница, сколько паспортных лет Быкову сейчас, и сколько паспортных лет было Олеше и Ростроповичу?

Перестаньте измерять свой возраст годами – вот что я хочу сказать. И начните измерять тем объемом информации, который вы получили от мира – и объемом той информации, которую мир получил от вас.

И тогда – вслед за Рембо, Ростроповичем, Олешей, Быковым, Шаповаловым и мной – у вас появится шанс на жизнь после смерти.

14 сентября 2010

Кого нам любить – Родину или истину?

О том, почему произведение российского публициста, вызывавшее гнев 180 лет назад, должно вызывать его и сегодня

http://www.podst.ru/posts/4744/

С тех пор, как я открыл, что скучнейший процесс глажки превращается в милое дело, стоит включить аудиокнигу, – я немало прослушал книг и прогладил рубашек. Последней моей крупной глажкой был Чаадаев.

Про Петра Чаадаева выпускник школы смутно помнит, что был такой старший друг Пушкина, что писал какие-то против самодержавия письма, и в итоге сошел с ума.

В общем, все верно. Отставной офицер, герой Отечественной войны Петр Яковлевич Чаадаев начиная с 1829-го писал «Философические письма», в которых, обращаясь к некой даме – скорее всего, вымышленной – рассуждал о христианстве, России, Европе и мире. Рассуждения эти настолько не понравились Николаю Первому, что он объявил Чаадаева сумасшедшим, и в качестве лечения прописал домашний арест. Всего «философических писем» восемь, большинство из них ныне малоинтересны. Но кое-что, плюс позже написанная «Апология сумасшедшего», до сих пор впечатляет.

Итак, берем в руки утюг и слушаем, что сумасшедший написал о России.

«…мы никогда не шли вместе с другими народами, мы не принадлежим ни к Западу, ни к Востоку и не имеем традиций ни того, ни другого. Мы живем лишь в самом ограниченном настоящем без прошедшего и без будущего, среди плоского застоя…».

Далее: «…наша история ни с чем не связана, ничего не объясняет, ничего не доказывает… Чтобы заставить себя заметить, нам пришлось растянуться от Берингова пролива до Одера. Когда-то великий человек вздумал нас цивилизовать и для того, чтобы приохотить к просвещению, кинул нам плащ цивилизации; мы подняли плащ, но к просвещению не прикоснулись…»

И еще: «…по отношению к нам всеобщий закон человечества сведен на нет. Одинокие в мире, мы миру ничего не дали, ничего у мира не взяли, мы не внесли в массу человеческих идей ни одной мысли, а… из того, что создано воображением других, мы заимствовали одну лишь обманчивую внешность и бесполезную роскошь».

И еще: «Обделанные, отлитые, созданные нашими властителями и нашим климатом, только в силу покорности стали мы великим народом. Просмотрите от начала до конца наши летописи – вы найдете в них на каждой странице глубокое воздействие власти, непрестанное влияние почвы, и почти никогда не встретите проявлений общественной воли». Конец цитаты.

Удивительно, но этот текст, этот литературный памятник и спустя два века скорее злободневен, чем зол. Что, может быть, объясняет, почему памятники в России свергают, едва успев поставить, – и почему история в России все ходит и ходит по кругу.

Про себя самого Чаадаев сказал так: «Я не научился любить свою родину с закрытыми глазами, с преклоненной головой, с запертыми устами». И добавил: «Прекрасная вещь – любовь к Отечеству, но есть еще нечто более прекрасное – это любовь к истине. Любовь к Отечеству рождает героев, любовь к истине создает мудрецов… Не через родину, а через истину ведет путь на небо. Правда, мы, русские, всегда мало интересовались тем, что – истина и что – ложь».

Нет, ей-ей, как нынче написано. Слушайте, покуда не остыл утюг.

21 сентября 2010

Братство конца, или Почему Россия – это Россия

О том, как дневниковые записи московского журналиста о путешествии по Сибири после появления в ЖЖ взорвали страну, отказавшуюся смотреться в зеркало

http://www.podst.ru/posts/4760/

В середине благостного сентября, когда страна начала дышать, наконец, после жары и пожаров, в Рунете появились записки московского журналиста по имени Панков, путешествующего с дочерью по Сибири. За месяц они побывали в Красноярске, Абакане, Минусинске, Иркутске, Братске. Будучи журналистом, Панков вел записки, – возможно, лишь для себя и узкого круга. Как они появились в ЖЖ, а также на десятках порталов и форумов – не знаю. Но факт, что они взорвали интернет-Россию. В первый же день путевые заметки, названные «Братство конца», прочло 150 тысяч человек, а форум города Братска превратился в вулкан и в плюющуюся ядом змею.

О чем написал Панков? Он написал о спившихся поколениях. О зарплатах учителей в три с половиной тысячи рублей. О том, что цены в провинции выше московских. О том, что все ругают Китай, но все надежды связывают с Китаем. Что на выборах голоса покупаются и продаются. Что в городе Братске нечем дышать – он провонял промвыбросами. О том, что в городе Зима закрыли роддом, и рожать ездят за 200 километров. Что в деревнях покойников закапывают без регистрации, потому как не добраться до морга и ЗАГСа. Что рыбу есть нельзя, потому как затоплены кладбища. Что электростанций тьма, но электричество не везде. Что страна разоряется ради денег. Что всюду красиво, но погано, причем местные не замечают ничего.

Что получил в ответ коллега Панков там, где идет обсуждение его заметок?

Он получил, что ему нужно дать по морде, что он гадина, что продажный врун, что это заказнуха и пиар – его даже поймали на неточностях. В общем, его обвинили в том же, в чем в свое время маркиза де Кюстина и Радищева. Но никто не опроверг его по сути.

Объехав страну от Архангельска до Краснодара и от Ростова до Хабаровска, могу подтвердить, что указанная выше картина российской глубинки с вариациями повторяется всюду. Причем российскую глубинку я лично сравниваю не с Москвой (что глупо: Москву сами москвичи сравнивают исключительно с другими столицами), а с глубинкой европейской (что резонно). То есть Братск, условно говоря, нужно сравнивать с финской Иматрой, основу которой тоже составляет сталелитейный завод, и где, однако, чистота, красота, зажиточность и воздух, подобный слезе ребенка. Когда, конечно, в Иматру не доносит ветром выбросы из российского Светлогорска, где дымит ЦБК.

Но дело даже не в том, что жизнь в Сибири беднее, угрюмее и страшнее, чем, скажем, жизнь в провинции где-нибудь в Греции, где тоже существование беднее и тяжелее, чем провинции в Испании, а в Испании – чем во Франции.

Дело в том, как отчаянно защищают и цепляются апологеты русской глубинки за свою бедную и угрюмую жизнь. Подтверждая давнюю мысль о том, что российский государственный строй – то есть строй, при котором самодержец и двор купаются в роскоши, имея все, а остальные бедствуют, имея мало чего – этот строй защищают никакой ни царь или, там, царская опричнина.

Этот строй отчаяннее всего защищает сам российский народ.

Как говорится: грустно, девушки.

28 сентября 2010

Юрий Лужков как жертва когнитивного диссонанса

О самой громкой отставке последнего десятилетия – с пометками для будущего романа

http://www.podst.ru/posts/4813/

С тех пор, как российская политика перестала быть делом публичным и ушла под ковер, комментарии к ней стали тем, что в английском называется speculations – праздными рассуждениями, игрой ума. Чья там пятка сверкнула? Кто запыхтел? Это его придушили или он придушил? – информации ноль.

В случае Юрия Лужкова, которого весь сентябрь мочили по ТВ, но который в отставку не уходил, а в итоге был снят с треском, то есть с формулировкой про «утрату доверия», спекуляций тоже хватает. Однако есть и несколько фактов.

Первый: стрельба по Лужкову велась на каналах, контролируемых администрацией президента. Второе: отрешать от должности столичного генерал-губернатора может только царь, сиречь президент. Третье: царь долго генерал-губернатора мочил, но не отрешал. Четвертое: генерал-губернатор вел себя так, как будто царь, который его мочит, никакой и не царь.

Собственно, все спекуляции на тему Юрия Лужкова были спекуляциями на тему, кто сегодня в России является царем. Что, например, царь Путин и царь Медведев являют собой тандем типа back-офиса и front-офиса в банке: с нами о выдаче кредита, хотя бы и доверия, разговаривает милый менеджер в зале, но решения-то принимает директор в кабинете. Или, например, что front-офис возомнил себя главным, а back-офис решил поставить его на место, используя казус Лужкова, то есть показывая, кто есть кто.

Все это, повторяю, разговоры, спекуляции, но именно они со временем станут основой исторических романов. Мне наиболее интересным сюжетом представляется следующий. Теневой царь пообещал Лужкову, что тот никуда не уйдет, и царский двор понял, что Лужкова трогать нельзя. Но тут Лужков повел себя так, как будто он теперь вечный, а это вопреки другим правилам, и двор понял, что Лужкова надо мочить. То есть при дворе случилось то, что называется когнитивным диссонансом. Это когда одно исключает другое, а выполнять приходится оба. Всем было бы лучше, если бы Лужков, осознавая диссонанс, ушел добровольно. Даже миллиардам Елены Батуриной было бы лучше. Так уж устроено самодержавие, что всесильный генерал-губернатор, миллиардер, светлейший князь Меншиков в секунду оказывается в Березове. И я лично хорошо представляю полотно кисти Церетели «Лужков в Китцбюэле».

Какие выводы из моих слов следует делать?

Да никаких: это ж не басня.

Это, возможно, просто сырье для исторического романа про дворцовые тайны и дворцовые перевороты, которому предпослан эпиграф: «Чем столетье интересней для историка, тем для современника печальней».

5 октября 2010

Православно-мусульманский марш

О красоте пения муэдзина, раздающегося по утрам над Невой, о незнании страха и страхе незнания, а также о тоске по одинаковости, живущей в русском сердце

http://www.podst.ru/posts/4838/

Я живу на два города, Москву и Петербург, и скоростной поезд «Сапсан» использую как избу-читальню. Вот, открываю свежий «Огонек»: в Москве планируется построить 200 типовых православных церквей по принципу минимаркетов, то есть в шаговой доступности. Вот, открываю питерскую газету «Мой район»: петербуржцы требуют запрета мусульманских праздников в жилых кварталах. Вот, открываю «Мой район», но уже московский: москвичи требуют не строить мечети в Текстильщиках.

«Сапсан» – это самый быстрый российский поезд, построенный в Германии. Сидя в нем, легко почувствовать себя космополитом безродным и задавать логически возникающие вопросы. Если не нравятся религиозные обряды под окнами, то где протест против православных церквей во дворах, каждая из которых выплеснется наружу если не колокольным звоном, то крестным ходом? Если не нравится толпа на улице в Ураза-Байрам, то как можно не хотеть строить мечеть, которая могла бы эту толпу укрыть внутри? Если не нравится ислам как религия (а она, кстати – аврамическая, то есть однокоренная с иудаизмом и христианством), то что именно в ней пугает? Если видите за каждым муллой ваххабита, то почему протестами загоняете мусульман в подполье?

Ответов нет, поскольку логика – не тот принцип, на котором держится русская цивилизация. Россия, как однажды заметил крайне ценимый мною писатель Александр Терехов, страна действия, а не думанья. И вошедшего в плоть страха, как заметил он же. Мусульмане – чужие, непонятные, темные, страшные, вот придут и укроют наших женщин хиджабом, а мужчинам перережут горло. Даже робкое, и тоже не бог весть какое умное замечание – что русские спиваются, а мусульмане не пьют – отметается с ходу. Ты, Губин, и правда не русский какой-то, ты засланный, ты не смеешь судить.

На самом деле, я судить смею. Моя питерская квартира выходит одними окнами на Петропавловский собор, а другими – на мечеть. Мечеть на Петроградской стороне – это творение архитектора фон Гогена, сумевшего нежно скрестить Самарканд с северным ар-нуво. Ураза-Байрам, Курбан-Байрам – это все у меня под окнами, и слышны причитания муэдзина, и все это придает местности такой же шарм, как, скажем, греческий храм Биржи – Васильевскому острову. А страшно мне было единственный раз – когда подонки бросили гранату в магазин «Халяль», где мы с женой покупаем баранину. Впрочем, страшно мне каждый раз, когда люди действуют, но не думают. Ведь, поразмыслив, придешь к выводу, что мечеть в Текстильщиках, или буддийские оранжевые одежды на Тверской, или люди в кипах, выходящие из синагоги, или малиновый перезвон, особо сладко разливающийся в выходные – это расширение нашей жизни, поскольку приносит новое знание, а ведь именно отсутствие знания порождает страх.

Кстати, будь я муллой, то устраивал бы в мечетях дни открытых дверей. И зазывал бы, чтобы только вошли. Это уж непременно.

12 октября 2010

Жизнь по инструкции

О неприкаянности российской души, о бездушности российской инструкции и о том, что это вранье, будто выхода из тупика нет

http://www.podst.ru/posts/4864/

Дивным октябрьским утром, в золотую осень, я летел по Петербургу на велосипеде, напевая от счастья.

Это был то редкоуловимое утро, когда липы и клены разом сбрасывают листву, и дворники не успевают ее убирать, а потому свет, идущий от земли, сильнее света, идущего от неба, и говорить об этом следует высокопарным слогом.

У меня тем утром было много дел. Среди прочего значилось забрать заказ в интернет-магазине «Озон». Книги и диски. Я подкатил к пункту выдачи, прошел с велосипедом внутрь и назвал номер заказа.

«Паспорт», – сказала девушка за стеклом. Я хлопнул по карманам. Золотая осень подразумевает наличие счастья, а не паспорта. Я протянул девушке журналистское удостоверение. «Я же сказала: паспорт, мужчина», – сказала девушка раздраженно и сонно. Я порылся в бумажнике и предъявил: пропуск в «Планету фитнес», читательский билет французской медиатеки и две кредитных карты на мое имя. С одной карты, кстати, был оплачен заказ, и это легко было проверить. Я добавил, что могу позвонить домой, жена продиктует номер паспорта. Но ехать за паспортом – крюк и потеря времени. «Мужчина, у меня инструкция!» – девушка ткнула в бумажку. «Велосипед из зала убераем! – раздалось за спиной. – А что, домой на велосипеде тоже вкатываем?» Это был охранник. Охранниками в России служат мужичонки, не годные вообще ни на что, а говорят они во множественном лице, подражая ментам, чтобы превратить свой ноль в бесконечность.

Я не стал говорить, что в Москве велосипед у меня живет прямо в квартире. Я не стал объяснять, что велосипедом никому не мешаю. Я развернулся и поехал за паспортом. День был убит. А когда я рассказал об этом знакомым, то был потрясен их реакцией: «Дима, но ведь она же выполняла правила, инструкцию? У них ведь наверняка случалось воровство. Ну, вот они и страхуются, чего кипятиться?»

А вот теперь, внимание: как, с вашей точки зрения, должна была поступить девушка? Подумайте, а я пока сделаю паузу. Подумали?

Так вот: любой писаный закон не есть еще высший закон: нацисты евреев расстреливали тоже по инструкции. И у девушки выбор был. Она могла выбирать между тем, чтобы испортить настроение мне и, с некоторой степенью вероятности – жизнь себе, если я окажусь жуликом. Чтобы уменьшить эту вероятность, она могла, например, зайти на Яндекс и проверить, как я выгляжу. Или прикинуть, что человек вряд ли затеет аферу ради фильма «Шультес» и книги «Истоки западного образа жизни». Наконец, она могла улыбнуться, извиниться, но все же попросить съездить за паспортом, сказав, что заказ будет дожидаться меня на стойке, и что меня обслужат вне очереди.

Она не сделала ничего, ибо я для нее был не человек, а никто.

И вот именно по этой причине я предпочитаю думать о ней и даже о мужичке-охраннике как о людях, то есть как о заблудших, но все же как о сестре и брате моих, которые, быть может, вспомнят когда-нибудь эту историю, устыдятся – и прозреют.

19 октября 2010

Мечеть в окне хаты, которая с краю

О том, что, если сегодня в России всерьез говорить о толерантности, терпимости и мультикультурности, то есть шанс схлопотать в глаз

http://www.podst.ru/posts/4894/

У меня в «Огоньке» вышла статья. Называется «Мечеть в окне». Она вызвала злую полемику и на сайте, и в Живом Журнале, и вообще в интернете.

У меня почти в каждом номере «Огонька» выходят статьи, я там штатный колумнист. И почти все вызывают дискуссии, я к этому привык, и часто заранее знаю, кто что скажет. Однако эта была исключением. Я столкнулся не просто с неприятием того, что предлагал, но с неприятием агрессивным, хотя написал очень простые вещи.

Я написал, что окна моей петербургской квартиры выходят на мечеть, поэтому мусульманские праздники – какой-нибудь Ураза-Байрам – выплескиваются в мой переулок. Я написал, что рад этому, потому что иная культура в метре от тебя не просто придает жизни колорит, но и напоминает, как разнообразен мир. Я написал, что эта культура уже стала частью моего быта: вон, у мечети открылся магазинчик «Халяль», где я покупаю баранину – так, живя в Лондоне, я покупал в африканской лавке сладкую картошку-батату. Я написал, что благодаря этому я воспринимаю мусульман как соседей – ну, здесь у меня их магазин, а вот здесь в соседях евреи Миша и Жанна, у которых бельгийское кафе, в котором лучшие в Петербурге вафли, а на нашем рынке кореянка Сунако придерживает для меня острую спаржу и сушеного тунца. И что именно это разнообразие культур делает жизнь жизнью, а Петербург – столицей, подобно тому, как мультикультурность и этнические кварталы делают мировыми столицами Лондон, Париж и Нью-Йорк. Но главное, я написал, что создание коммьюнити, то есть соседства, снимает страх перед чужой культурой. Сосед – он всегда свой. А то, что он соблюдает шаббат или празднует Рамадан – ну так и замечательно, он не такой, как другие.

В ответ я получил десятки реплик, смысл которых прост: пошел ты к черту со своей толерантностью. Мы в соседях хотим видеть только таких, как мы, а остальные пусть валят вон. Это наша земля (в Петербурге, на исконно шведско-финской земле, эта фраза звучит особенно сильно), и чужаков мы не потерпим. И – судя по синтаксису и отсутствию орфографических ошибок – так пишут вполне образованные люди. То есть фраза из балабановского «Брата»: «Не брат ты мне, гнида черномазая» – дала обильные всходы.

Я, если честно, устал спорить. Идея национального братства победила в России идею интернационального соседства. Соседство – это идея мировых столиц, больших городов, развитых наций. Родство, братство – идея племенного, общинного строя, это идея деревни, колхоза и хаты, стоящей с краю

Варвары, случается, разрушают и большие города, и великие цивилизации. Однако цивилизации в истории остаются цивилизациями. А варвары – варварами.

26 октября 2010

Всероссийская описка в населении

О прошедшей переписи населения как об еще одном доказательстве, что логика и здравый смысл не являются опорами российской государственности

http://www.podst.ru/posts/4935/

Я не додал государству информации о своем петербургском домохозяйстве. Не рассказал, что у меня с женой высшее образование и два иностранных языка, и что у пасынка тоже высшее образование, но иностранных языков пять, хотя в переписной анкете граф для них всего три. Наш ребенок при этом живет отдельно от нас, в квартире, где прописана теща, но теща живет в у сестры, да и мы с женой живем не по прописке, а в недавно купленной для тещи квартире-«однушке», которая, однако, в перепись должна войти как «трешка», поскольку перепланирована, а перепись требует кухню-столовую считать жилой комнатой. А в квартире, где мы прописаны, сейчас ремонт, а вообще я по будням в Москве, где квартиру снимаю.

Вот видите: я вас совсем со своим домохозяйством запутал, в отличие от переписчиков, которых в тот дом, где кухня-столовая, не пустила консьержка, о чем мы узнали задним числом, а заходили ли переписчики в другие дома, я не знаю, следов нет. Знаю, что нас не переписали. Как не переписали и тьму моих коллег и друзей. Не переписали, например, экс-главреда «Независимой газеты» Третьякова и вообще весь его загородный поселок. Не переписали главреда «Огонька» Лошака. Не переписали звукооператоров и режиссеров эфира станции «Вести ФМ». Не переписали, полагаю, по очевидной причине. Ведь перепись как процедура построена на почти советской идее, что головы и принадлежащие им комнаты легко пересчитать, и что обладатели комнат и голов вне работы сидят дома, а дверь дома легко открывают представителю государства. В действительности мы давно вступили в сложные отношения собственности, а государство для нас давно враг, нацеленный на нашу жизнь и карманы, и мы от него прячемся. Если мы кому-то и доверяем, то Фейсбуку и Живому Журналу.

Очень может быть, что государство посредством переписи действительно хочет узнать о нас правду. Однако жизнь такова, что все частные двери перед ним закрыты. Включая, кстати, и дверь премьер-министра Путина – не верить же нам, что та казенная комната, в какой он встречался с переписчицей, и впрямь есть его домохозяйство?

Логика говорит о том, что некоторую правду о жизни в России можно узнать, лишь объединяя электронные базы данных: базы наших зарегистрированных автомобилей и базы наших приватизированных квартир, базы налоговых инспекций, пенсионных фондов, ЗАГСов, школ, вузов, бюро кредитных историй – а если таких баз нет, их надо создавать. Переписчики эффективны там, где двери открыты, и тогда, когда нет интернета. Это элементарная логика.

Но наша страна по-прежнему держится на инерции и подражании, но не на свежей мысли и точном расчете.

Потому-то, кстати, Россия и не Европа.

2 ноября 2010

О вкусах спорят

О том, что вкусовой релятивизм обычно прикрывает отсутствие образования. И что вообще идеи типа «о вкусах не спорят» – они в пользу темных и бедных

http://www.podst.ru/posts/4997/

В городе Иваново мы с женой на днях покупали букет. Моей маме исполнилось семьдесят, мама живет в Иваново. Цветочный магазин на въезде в город был ровно такой, каковы все цветочные салоны во всех городах России. Снопы роз в пластиковых вазах, затем хризантемы. А еще плюшевые игрушки плюс готовые букеты. В блестках, бантах, с бумажными бабочками и прочими красотами.

Повторяю: во всех городах России эти магазины и эти букеты одинаковы. Все букеты сделаны так, чтобы получатель умилился: прелесть что такое, ленточки курчавятся барашком. Это бедный, плохой вкус пускающих пыль в глаза бедняков. Либо вкус нуворишей, то есть вчерашних бедняков, их представления о шикарном.

Впрочем, среди прочих один букет был довольно изящен. Мы выбрали его, и девочки-продавщицы спросили, не нужно ли добавить бантиков.

– Ни в коем случае! – закричали мы с женой, и девочки пожали плечами, сказав, что многим нравится.

– Но ведь вы же понимаете, что с бантиками ужасно? – спросили мы, но девочки пожали плечами снова, сказав, что на вкус и цвет товарищей нет.

– Как это нет? – неожиданно не согласилась жена, обычно удерживающая меня от споров, но тут сама взведенная долгой и нервной дорогой. – Девушки, ну неужели вы не видите, те букеты откровенно ужасны!

– Наша задача – продавать, – сказали продавщицы.

– Ничего подобного! – сказали мы с женой снова хором, чем привели девушек в изумление. Они начинали принимать нас за безумцев.

– Ничего подобного, – продолжили мы, – потому что задача вашей профессии – воспитывать вкус. А не уродовать мир.

Девочки замолчали. Для них такое было странно слышать. Когда мы уходили, одна сказала: «Что один считает красивым, то другой – уродливым».

У меня не оставалось времени на спор. То, что девушка утверждала, было мнением огромного числа нынешних русских людей – что нет дурного и хорошего, нет прекрасного и ужасного, нет морального и аморального, а есть лишь деньги.

Но теперь я жалею, что не задержался. Не сказал хотя бы, что хороший вкус – это вкус просвещенный. То есть знающий правила композиции и сочетаемости, знакомый с историей профессии. Хороший вкус может нарушать правила, но он знает, что правила есть, а оттого это не нарушения, но позиция. А плохой вкус ведет себя так, как будто мир начался сегодня, а оттого лепит все и сразу, для него критерий – количество да цена.

Нам вообще сегодня крайне необходимо о вкусах спорить. Хотя бы потому, что нам еще далеко до красивой, обихоженной, комфортной для жизни страны, а вверх у нас идут только цены. Спорить нужно, даже когда те, к кому мы обращаемся, хлопают глазами и думают про себя: что это за глупости? Заплатил бы ты, дядя, поскорее – да проваливал.

9 ноября 2010

Марш империалиста

О том, что имперское мышление, присущее (если верить Никите Михалкову) русским, не имеет никакого отношения к империализму, но лишь к хулиганству

http://www.podst.ru/posts/5017/

Господи, ну что я про михалковский «Манифест просвещенного консерватизма»? Проехали, все! Пошумели недельку и забыли.

Однако несколько михалковских идей популярны настолько, что не Михалков их написал на бумаге – это они заставили себя написать. Ну, например, что русскому сознанию свойственна имперская идея. Это ведь не Михалков выдумал. У меня был родственник, пропивший все, включая собственную жизнь – но он готов был убить за одну мысль вернуть японцам Курильские острова. А вот мысль вернуть Аляску – напротив, грела его неимоверно. Анекдот не в том, что точно так же думают многие. А в том, что суть империи не в расстояниях и территориях. Империя – это вообще не вопрос материализма, выгоды. Империя – это вопрос идеи.

Империалистическое сознание сводится к тому, что метрополия, осознавая свое превосходство в науке, технике, культуре, берет на себя бремя просвещения народов, пребывающих в варварстве. Рим был империей не потому, что завоевал другие страны. А потому, что нес колониям цивилизацию со сводом законов, архитектурой, письменностью, литературой. И конкистадоры в Латинскую Америку не шли грабить золото инков. Они несли слово Христово аборигенам, у которых не было ни Христа, ни письменности, ни даже колеса. Другое дело, как к этому относились сами инки.

То есть основа, смысл любой империи в том, чтобы передовые идеи донести до отсталых территорий: цивилизовать дикарей. Любая империя – хоть британская, хоть российская, хоть османская – несла другим народам слово пророка, а также науку, медицину, просвещение. А если не верите мне, то поверьте хоть Чаадаеву, писавшему: «Вся история нового общества происходит на почве убеждений. Утвержденное с самого начала на этой основе, новое общество двигалось вперед лишь под влиянием мысли. Интересы в нем всегда следовали за идеями и никогда им не предшествовали». А этим «новым обществом» во времена Чаадаева и были империи.

То есть имперское сознание и мышление состоят в том, что ты осознаешь свою миссию как миссию цивилизатора. И несешь передовые идеи отсталым народам, хотя бы и силой, хотя бы и за океан. И делаешь эти народы частью своей передовой культуры.

А теперь ответьте: какие такие народы и страны являются отсталыми по отношению к сегодняшней России? Грузия, выжегшая каленым железом взяточников в милиции и ГАИ? Украина с ее раздольем свободных выборов и прессы? Эстония, Латвия, Литва, ставшие частью Большой Европы? И главное – какие такие свои идеи мы можем этим отсталым народам принести? Ну, назовите хотя бы одну? Управляемой демократии? Управляемых телеканалов? Ради какой такой идеи не жалко положить свою жизнь?

А без ответа на этот вопрос то, что в России называют имперским сознанием, является никаким не имперским сознанием. А всего-навсего сознанием хулигана, который сознает, что он всех крупней в своем дворе, а потому может любого побить.

16 ноября 2010

Пусть новые мифы придумает жизнь – не надо, ребята, о мифе тужить

О священниках, о милиционерах, о популярных и непопулярных профессиях и о том, почему популярные профессии нет смысла выбирать

http://www.podst.ru/posts/5037/

Общества часто живут мифами, и понятно: миф – это надежда на лучшее, а надежда – не компас земной, и даже совсем не компас, но хорошее обезболивающее.

Например, отдельно взятый русский человек, ходящий в церковь раз в год святить крашеные яйца на Пасху, вполне может лелеять миф о том, что Россия – в целом православная страна, что он, как и все, православный. Этот миф позволяет ему не задаваться весьма болезненным вопросом, останется ли после него хоть что-то, когда он умрет. Потому что православная душа, покаявшись, обретает шанс на бессмертие.

Социологи – это те люди, которые сопоставляют мифы с реальностью. Поэтому они задают вопросы не только о том, считаете ли вы Россию в целом православной страной, но и, например, хотите ли вы видеть своего сына православным священником. Именно такой опрос провел ВЦИОМ 9 ноября этого года. Выяснилась удивительная вещь: быть священником своему сыну не желает практически никто. На втором месте по нежеланию – милиционеры, далее – учителя, следом – политики. И это при том, что в том же опросе и те же люди, что не желали своим детям быть священниками, милиционерами, военными и политиками, уверяли, что положение священников в обществе высоко, а политиков – крайне высоко. Еще любопытнее, что четырьмя самыми высокооплачиваемыми профессиями в народе считают тех же политиков, бизнесменов, чиновников и журналистов. И это выявляет одно из главных свойств любого мифа.

Мифом можно восхищаться, но следовать ему нельзя. В 90-е девочки говорили, что мечтают стать валютными проститутками, а мальчики – бандитами, но где бы они оказались в нулевых, осуществись их мечты? Зато в нулевых школьники мечтали пойти в банкиры и бизнесмены, но хорошо, что не пошли, потому как половина банкиров и бизнесменов сбежала, а вторая – села. А сегодня тинэйджеры мечтают работать на госкомпаниях, идеально – в «Газпроме».

Ну-ну, посмотрим, где окажутся они через 10 лет, когда подешевеет газ и найдутся новые энергоносители.

23 ноября 2010

Брат Каин, звонящий по мобильному, или Как Авелю стать европейцем

О том, что идеальная формула общественного поведения известна давно и звучит просто: свобода, равенство, братство

http://www.podst.ru/posts/5052/

Прошу прощения за грубое слово, но его из песни не выкинешь.

«Дерьмо твой «Сапсан», – сказала на днях мне одна яркая девушка, делящая время между Москвой, Питером, Нью-Йорком и Парижем.

Ну, она сказала еще грубее, но однозначно имела в виду совершенно замечательный, на мой взгляд, поезд, продукт немецкой индустрии, который за 4 часа и с большим комфортом доставляет меня из Петербурга в Москву. Я обиделся за поезд и решил уточнить, что она имеет в виду: отсутствие специальных путей, не позволяющих «Сапсану» идти еще быстрее? Отсутствие тоннелей и виадуков, из-за чего «Сапсаны» разрезают пополам города и веси, жители которых за это кидают в поезда камнями?

«Дерьмо, – был ответ, – это публика в твоем «Сапсане». Я ехала бизнес-классом, и, представь, как только по радио попросили отключить телефоны, все их тут же достали и начали звонить! Ты в Европе такое представить можешь? Хамло!»

Должен согласиться – в Европе, где курсируют «Евростар» и ТЖВ, такое представить сложно. Если у кого-то вдруг и раздался звонок – человек, извиняясь, в ужасе выбегает в тамбур: ведь он мешает остальным. То же и в ресторанах. Чтобы поговорить по телефону, извиняются и выходят из-за стола.

В России, действительно, по-другому. Двое в купе могут болтать ночь напролет, и плевать им, что еще двое не могут уснуть. Европейцы ради разговора пошли бы в вагон-ресторан или, решив, что разговор не стоит счета за ужин, тоже легли бы спать. Это важное отличие. Средний россиянин отличается от среднего европейца тем, что европеец уважает других, полагая их равными себе, а русский других ставит либо выше, либо вообще не ставит ни в грош.

Происходит такая штука во многом от быстрого поднятия из глубин советского общества, где с детства твердили, что единица – никто, единица – ноль, а важен лишь коллектив. Права личности – включая право на частную жизнь – попирались. Вот почему в советских гостиницах одноместных номеров почти не встречалось, в пионерлагерях были палаты на двадцать человек, а в школьных туалетах не было кабинок.

Жизнь в современной России с ее идеологией денег привела к реваншу за унижения. Считается, что заплативший деньги – за билет или за ужин – имеет право на что угодно. Но это не так. Наши права и наш комфорт ограничены правами и комфортом других, если, конечно, других мы считаем себе равными, то есть сестрами и братьями. Но именно это христианское осознание свободы, равенства и братства и сформировало общественное пространство Европы – ее вылизанные площади, улицы, парки, леса, которыми Европа выгодно так отличается от России.

Так что нам приблизиться к Европе очень просто. Для этого не нужно особых шагов. Нужно просто сказать: вокруг меня – братья мои, они мне ровня, я не хочу делать им плохо. И тогда станет ясно, надо ли выключать в поезде телефон и можно ли выбрасывать на дорогу окурок из машины.

1 декабря 2010

Чапаев и пустота

О рождественском кролике с имбирем, апельсинами и кус-кусом – и о тоске по СССР

http://www.podst.ru/posts/5079/

Я в один день участвовал сразу в двух телепрограммах. В программе «Пресс-клуб» обсуждали тоску по СССР, а в кулинарной программе главред журнала «Афиша-Еда» Леша Зимин учил готовить рождественского кролика с имбирем, апельсинами и кус-кусом.

Должен сказать, через мой желудок прошло немало братцев-кроликов. И удивительные свойства пресной крупы по имени кус-кус, которую можно готовить и пять минут, и час, и будет равно хорошо, мне тоже известны. Кус-кус – это, кстати, та самая манна небесная, что спасла в пустыне евреев, а потом была приватизирована арабами. Эта врожденная веротерпимость кус-куса позволяет выкладывать на него разом, скажем, баранину, рыбу и того же кролика, которого, правда, я доселе пробовал лишь в горчичном соусе. А вот Зимин своего подшефного готовил, словно украшал елку, то есть весело и ярко, и у меня от предвкушения праздника слюнки текли.

И это при том, что на записи передачи про СССР меня кормили. Плавлеными сырками и бутербродами с колбасой. Так сказать, пробуждали воспоминанья – об очередях в продмаги и о том, как я возил эту колбасу из Москвы в Иваново, где жили мои мама, брат и сестра. Сторонники СССР про это тоже помнили. Но они говорили – я их все аргументы знал наперед – про советскую душевность, про фильм «Чапаев», про бесплатное образование, про безопасность и про дружбу народов. То есть у них воспоминанья подменялись фантазиями. Потому что Советский Союз был страной, где родители били детей. А дружба народов состояла в том, что народы дружили против евреев, которым трудно было поступить в вуз и продвинуться по службе. Высшее образование, кстати, в СССР было туфтой – никто не владел иностранными языками, а потому понятия не имел о достижениях своей отрасли за границей: советские выпускники были, как рубль, неконвертируемыми. А что до безопасности – так у меня отца убили среди бела дня в центре города Иваново, позарившись на американские джинсы.

Единственное, чего в СССР было в избытке – это идеологии, услаждающей слух тем, что мы лучшие в мире. Эта идеология при Горбачеве вытекла, как вода из ванны с выдернутой пробкой: роль пробки, как выяснилось, выполнял железный занавес.

И я, в общем, понимаю людей, тоскующих по СССР: сидят, бедные, в пустой ржавой ванне и дрожат от холода. А вместо фильма «Чапаев» видят, что кафель побит, и что кран течет, и вот они жалуются, как маленькие, что раньше вода была с пеной, мама с мочалкой, и пластмассовый желтый утенок в руках.

Им бы выйти из ванной да пойти, что ли, на кухню к Зимину: там сковородки скворчат, ножи стучат, вино в бокалах плещет, из сотейника такие ароматы бьют! Это ведь не кролика Зимин учит готовить – он учит нас готовить новогоднее счастье. И, что характерно, на кухне у него никому в голову не приходит тосковать по сырку «Дружба» и куску «Любительской» колбасы.

7 декабря 2010

Почему мы никому не нужны

Про нефть, оппозицию и национальное самосознание

http://www.podst.ru/posts/5103/

Вы никогда не задумывались, почему при массовой нелюбви к власти – которая гоняет с мигалками, демонстративно презирает закон и простого человека в грош не ставит – так вот, почему при этом в России отсутствует массовая оппозиция? Нет, правда – почему? Ну, скажем, если нелюбовь к гаишникам принимает вид глухой, но яростной ненависти, то почему нет повсеместных демонстраций и выступлений, требующих ГАИ разогнать, ввести для его сотрудников запрет на профессию и провести реформу милиции по образцу грузинской?

Мне кажется, так происходит потому, что нелюбовь касается не сути вещей, а лишь их формы. Власть не любят, а ГАИ ненавидят, потому что они чересчур наглеют, а не потому, что первая думает о личном кармане вместо общественных закромов, а ГАИ поджидает в засаде нарушителей вместо предотвращения нарушений. То есть обходись власть без «Мерседесов» с «крякалками», и не вымогай гайцы взятку – простой человек вполне бы позволил им делать то, что они и сейчас делают. Потому что простой русский человек устроен точно так же, как российская наглая власть. Просто он не допущен до власти.

Давайте, чтобы это проверить, проведем эксперимент. Я сейчас задам два вопроса, а вы, не задумываясь, дадите ответ. И не беспокойтесь, впросак не попадете, потому что «правильного» ответа на них все равно не существует. Итак, вопрос первый: в чем смысл бизнеса? Вопрос второй: в чем главное богатство России?

Я много раз этот вопрос задавал. И независимые, образованные, а также пожившие в Европах люди, обычно отвечали так: «Главное богатство любой страны – это люди. А смысл любого бизнеса в том, чтобы менять жизнь к лучшему. Например, тачать удобные сапоги или печь вкусные пироги. А если вы про деньги, то это всего лишь способ поддержания бизнеса на плаву».

Но большинство, к сожалению, давало другой ответ: «Смысл бизнеса – прибыль. А главное богатство России – это нефть и газ».

А вот теперь задумайтесь. Если смысл бизнеса в деньгах, а нефть и газ – главная ценность России, то фиг власти вообще сдались вы, простые люди? Нефть и газ могут вполне приносить власти прибыль и без такого количества рабов. И власть, гоняя на «Мерседесах» по «встречке», просто воплощает на практике рабские представления о том, как должна быть устроена жизнь.

Так что отсутствие оппозиции в стране не является бедой. Потому что с такими убеждениями оппозиция, придя к власти, вела бы себя точно так же, как и нынешняя власть.

14 декабря 2010

Ни стыда, ни совести. Ни у кого

О душе, совести, лидерах и о народе. Словом, о вас. Или – о нас

http://www.podst.ru/posts/5133/

На минувшей неделе премьер-министр Российской Федерации Владимир Путин, находясь в Петербурге, посетил благотворительное суаре в пользу российских детей, страдающих онкологическими заболеваниями. Там многие вообще-то были: Микки Рурк, например, Шэрон Стоун и Жерар Депардье.

На этом мероприятии Владимир Путин вышел к роялю, сыграл музыкальную фразу, а затем спел Bluberry Hill – вполне так себе спел. Под аккомпанемент американских джазменов.

Реакции на это не было никакой. То есть была, но обычная. Те, кто Владимира Путина любит, сказали: «Вот это мужик! И на самолете, и под воду, и на спорткаре, и за роялем – может все!» А те, кто Владимира Путина не любит, они что-нибудь другое сказали. Например, что ради проезда премьер-министра в Ледовый дворец, где все происходило, в Питере перекрыли дороги, и даже «Скорая помощь» проехать не могла. С умирающими, может быть, детьми.

Вот я сейчас еще раз повторю, а вы воспримите это как тест, ну, как проверку собственного понимания морали. Итак: премьер-министр России Владимир Путин посетил мероприятие, где собирали деньги в пользу российских детей, больных раком, и, чтобы деньги собрались, играл на рояле и пел, – газета «Коммерсантъ» поместила отчет об этом в рубрику «Светская жизнь». Вас ничего не резануло?

Нет, я не про светскую жизнь, и не про то, что играл и пел. Да я бы и слова не сказал, играй и пой Путин в пользу детей Мозамбика, Ганы или Дарфура. Это так же нормально, как для Шэрон Стоун – собирать деньги для иностранных детей. Но тут деньги собирал человек, обладавший высшей властью в стране, про которую он не уставал повторять, что она поднялась с колен и стала великой. И от которого зависит, хорошая ли в его стране медицина.

Я, видимо, чего-то не понимаю. Но мне кажется, что в великих и процветающих странах дети не умирают оттого, что у их родителей нет денег. Мне кажется, что в великих странах премьер-министры обеспечивают хорошую работу страховой медицины, и детской прежде всего. А в стране под названием «Россия при Путине» тот же «Коммерсантъ» регулярно публикует полосы с объявлениями: «спасите ребенка», «нужны двести тысяч рублей на операцию», «не хватает пятьдесят тысяч на лекарства»…

Я понимаю, когда страна бедна и нища – в такой стране президент или премьер просто обязаны обращаться к миру: «Помогите! Гибнут дети!» Но когда в стране премьер-министр не носит часов дешевле полумиллиона, когда резиденций у президента больше, чем было дворцов у царя, а чиновники гоняют на «Порше-Кайенах» – я не понимаю, как лидер такой страны может обращаться за вспомоществованием. Типа, детишки гибнут.

Впрочем, ужас даже не в этом, а в том, что в этом никто не видит ужаса.

Так что дай бог вам полного кошелька, а вашим деткам здоровья.

28 декабря 2010

Мой тост за то, что мы не виноваты

О том, что (произношу это с бокалом шампанского в руке) родителям неплохо бы поумнеть по отношению к собственным детям

http://www.podst.ru/posts/5190/

Если бы мне позволили обратиться ко всей стране сразу (а сейчас у меня отчасти такая возможность), я бы в новогодней речи ограничился призывом к родителям не ругать своих детей за совершенные ошибки. Да и вообще взрослым детей не ругать.

Взрослые люди исходят из того, что так называемые «ошибки» – это результат чьей-то нерадивости. Или злой воли. То есть из того, что, в принципе, не совершать ошибок можно. А следовательно, тот, кто их совершил – виноват.

Так думают люди, плохо знакомые с генетикой или, допустим, с квантовой физикой, то есть с микромиром. А в этом мире, где действуют элементарные частицы или спирали ДНК, совершенно очевидно, что так называемые «ошибки» – то есть, например, полеты частиц в сторону, отличную от расчетной, или неточное копирование спиралей ДНК при делении клеток – это никакие не ошибки, а законы природы. Для квантовой физики, например, законом вообще является принцип неопределенности, согласно которому рассчитать на 100 % поведение частицы невозможно, а можно только с определенной погрешностью, ошибкой.

И ошибки компьютеров, которые периодически случаются и будут случаться, происходят оттого, что идеальных компьютерных компонентов существовать не может в принципе.

Для чего природа так упорно совершает ошибки, то есть отклоняется от своих программ? Да для того, чтобы, например, мы могли приспосабливаться к меняющимся внешним условиям, закрепляя полезные отклонения. Например, человеческий разум – это ведь тоже результат ошибки, случайной мутации в гене HAR1 F.

Так что же теперь, не ругать ребенка, когда он пишет через «а» «корова» или заявляет, что семью семь – сорок семь? Повторяю: не ругать и, уж тем более, не наказывать. В конце концов, «корова» и правда логичнее писать через «а», а в «семью семь сорок семь» заметна логика «пятью пять двадцать пять». Умный взрослый должен не ругать, а стать эдаким дублирующим компьютером в сложной системе. Чувствуете разницу? Ведь дублирующий компьютер не бьет током процессор первого компьютера за ошибку. Он просто выявляет отклонение от программы.

Вот за это я и пью, и вас призываю присоединиться. Алкоголь, кстати, – типичное средство отклонения от наших биологических программ. И чтобы не отклониться слишком далеко, помните, что рядом дети – наша дублирующая система.

С новым годом!

18 января 2011

Патриоты в законе

О предложении депутата Государственной Думы Ивлиева ввести уроки патриотизма в старшей школе – и о том, что из этого может выйти

http://www.podst.ru/posts/5303/

Наш человек обычно убежден в одной вещи. Если где-то в стране случается что-то плохое, то это плохое можно исправить либо посредством закона, либо посредством школьного урока. Допустим, если в дорожных авариях гибнет без малого 40 тысяч человек в год, то надо усилить ответственность за превышение скорости, непристегнутые ремни и выпивку за рулем. И начать преподавать правила дорожного движения в школе, желательно с первого класса.

При этом весь жизненный опыт убеждает нашего человека в совершенно ином. Что аварии случаются оттого, что дороги в России дурны и узки; и что жизнь в России ценится вообще мало; и что привычка жить на «авось», без просчета последствий, повинуясь моменту – например, выходя на встречную полосу в повороте – вообще въелась в нашу цивилизацию. Но, зная за собой эти грехи, человек кричит: «Изменить закон! Ввести урок!» Как будто гаишники берут взятки оттого, что нет против взяток закона или оттого, что брать взятки их учили в школе.

С патриотическим воспитанием то же самое. Воспитывает жизнь. Жизнь показывает, что дагестанцы, азербайджанцы, осетины и так далее живут в любом русском городе тесно, близко, родственно, общиной, кланом, землячеством. Если кто из них загремел в милицию – по делу или нет – община собирает деньги на выкуп. Русские же общиной и кланом не живут ни на родине, ни, к слову, за границей. Если менты загребают в кутузку русского паренька, родители которого бедны, ему не поможет никто. И друзья русского паренька из-за этой несправедливости изливают злобу на нерусских пареньков, потому что ментам попробуй морду набей, а чернявым паренькам можно попробовать.

Внутренне все это знают, но вслух не требуют реформировать милицию по грузинскому образцу, введя запрет на госслужбу для сегодняшних ментов, – и призывают к глупостям, вроде уроков патриотизма. Чему там будут учить? Величию Родины на примере истории, где столетиями князь шел на князя, и брат резал брата, и крест целовали и тут же предавали, и за деньги комплектовали дружины из врагов-половцев? И кто будет учить? Майор-отставник, для которого патриотизм – это тоска по диктатуре?

А любовь к Родине, она, как и всякая любовь – возникает из ничего, но гаснет от обманов.

Впрочем, прибавка к майорской пенсии – это хоть какой-то от уроков патриотизма прок.

А толку от них все равно никакого.

8 февраля 2011

Электронно-чернильная душа

О том, как я сменил гнев на милость по отношению к гаджетам и виджетам

http://www.podst.ru/posts/5378/

Меня всегда забавляла российская страсть к навороченным техническим устройствам – к тому, что называют гаджетами. Идеальным Иванушкой-дурачком, Митрофанушкой-простофилюшкой для меня всегда был мальчуган, приехавший в Москву за красивой жизнью, устроившийся официантом за 15 тысяч в месяц, отдающий 5 тысяч за угол в комнатке на окраине, но жарко убеждающий другого Иванушку, что непременно нужно купить коммуникатор «Блэкберри». Почему? Да потому что только в «Блэкберри» вся почта шифруется, как не понять!

Могу представить, как официантик голодал, копил – и вот купил этот самый «Блэкберри», который теперь ему уже не нужен, потому что нужен стремительно входящий в моду «Айфон», причем, понятное дело, «Айфон» последней, 4-й модели.

Мне баланс между возможностями и потребностями, между ценой и доходом всегда казался признаком зрелого ума. Я-то свои телефоны покупал, как покупают рабочих лошадок, и заезживал их до упора. Я даже не смеялся над теми, кто выкладывал демонстративно на столик в кафе последнее произведение коммуникационной индустрии, с немыслимым числом мелодий или встроенных мегапикселей, – я просто осознавал свое над ними превосходство.

Однако недавно точку зрения я переменил. Случилось это в Париже, куда мы поехали с женой. У нас было с собой по ридеру, то бишь по электронной книге, и в парижском метро мы читали. А когда отрывали глаза от ридеров, то обнаруживали, что весь Париж пялится на нас. Не потому, что в Париже не читают в метро, а потому, что во Франции электронных книг практически нет. Французы вообще консервативны. Так повторялось на поездах всех веток, а потом в скоростном поезде ТЖВ, которым мы махнули в Лион, и в Лионе продолжалось то же. Мы консультировали по поводу ридеров друзей и знакомых. Друзья, узнав, что у меня под рукой коллекция в сто тысяч книг, падали, как падал Андрей Болконский на поле Аустерлица, а узнав, что я ее скачал бесплатно по торрент-трекеру, уже и не поднимались.

А я, превратившись из человека, который посмеивается над модой, в человека, который олицетворяет собой моду, поневоле пришел к выводу, что мода – не такая уж и глупая штука. По крайней мере, когда она заставляет Иванушек и Митрофанушек строчить электронные письма. Или смотреть фильмы на планшетнике в горошину толщиной. А если еще Иванушки, поддавшись моде, приобретут себе по ридеру последнего поколения, где страницы листаешь, как в обычной книге, проводя по ним пальцем – то, глядишь, и перестанут они быть дурачками, каким был я.

15 февраля 2011

О бедном Мубараке замолвите слово

О том, почему я на стороне бывшего президента Египта Хосни Мубарака

http://www.podst.ru/posts/5403/

Когда я говорю знакомым, что в египетской революции поддерживал идею теперь уже бывшего президента не уходить в отставку немедленно, а дождаться выборов, мои знакомые делали круглые глаза.

«Ты же либерал, – говорили они, – как ты можешь поддерживать диктатора?!»

Да, я либерал. Но я консервативный либерал. Я убежден, что европейские идеи свободы, равенства перед законом, уважения к личности являются лучшими идеями, которые выработало человечество. Но я признаю, что эти идеи дают всходы не на любой почве. Попробуйте провести в тюрьме демократические выборы. Свобода у рабов приводит к странному результату – посмотрите фильм «Догвилль».

Мубарака ненавидят сегодня все. Он стал почти фараоном, он правил бессменно 32 года, он уничтожил и оппозицию, и гражданское общество, и есть подозрения, что он направлял бюджет страны в личный карман. Против Мубарака сегодня демократы, коммунисты, против Запад, против Восток, не говоря уж про самих египтян, – но когда Мубарак отказывался передать власть каирской толпе и настаивал на переходном периоде, я, повторяю, понимал Мубарака. Он действительно был диктатором, уничтожившим альтернативные формы общественного устройства – но именно это уничтожение означало, что его мгновенный уход ввергает страну в хаос. А из хаоса выход всегда хуже, чем дурная жизнь при диктаторе, потому что власть в условиях хаоса берут уже совершенные отморозки. Так Николай Второй, не дававший свободы ни земствам, ни представительскому собранию, в итоге выпустил на улицы Петербурга толпу, которую обуздали лишь большевики, создавшие одну из худших тираний на Земле.

Я думаю, Мубарак, настаивая на переходном периоде, спасал не только себя и семью, но и Египет, отлично понимая, что станет со страной, если к власти придет, скажем, организация «Братья-мусульмане». Я читал про братьев-мусульман у знаменитого исследователя ислама Жиля Кепеля, и прочитанное заставило меня вздрогнуть. Вот и Мубарак понимал, что падает, но видел, что может в результате падения произойти, и поэтому отчаянно пытался падение остановить. Ну, представьте, если бы в России сейчас случилась катастрофа, цены на нефть упали до нуля, и голодная толпа поперла на Кремль, – в этой ситуации я точно так же встал бы на сторону Медведева и Путина, потому что обратный вариант означал бы высокую вероятность прихода к власти фанатиков-националистов: другие оппозиционные структуры, способные удержать власть, в России попросту уничтожены.

И это лучше всего показывает, почему несвободные страны извечно ходят по кругу. Диктатор уничтожает оппозицию, стремясь укрепить свою власть, а когда власть рушится, ее, по причине отсутствия оппозиции, подхватывает другой диктатор.

И Россия в том смысле – Египет, только пока что в сытом варианте. И вон, американский сенатор Джон Маккейн заявил, что Мубарак – это предупреждение Путину.

Не думаю, чтобы Путин с этим согласился. Да и я не соглашусь.

Мубарак – это предупреждение всем нам.

1 марта 2011

Чайник и свисток

О том, что думает свисток на носике чайника, когда через него стравливается пар всеобщего недовольства

http://www.podst.ru/posts/5441/

Меня уволили из утреннего эфира радиостанции «Вести FM». Как потом в кулуарах сказали – за оскорбления петербургского губернатора Матвиенко. Я действительно позволил себе в ее адрес пару ласковых слов, сравнив с гауляйтершей из Рейха, – эти слова весьма чувствительны в Петербурге, где сильна память о войне и блокаде. Я провел эти сравнения, потому что Петербург уже вторую зиму выглядит так, как будто блокаду в 44-м не сняли. И вот, в итоге, скандал. Если верить Яндексу, новость о моем увольнении третий день самая обсуждаемая в интернете. Меня попросили об интервью 4 радиостанции, 5 порталов и 1 телеканал, причем французский, потому что на наших критика губернаторов без санкции Кремля давно под запретом. За один день мне пришло полторы тысячи сообщений и писем. Телефон взорвался, режиссер Серебреников приглашал на прогоны своей пьесы, а писатель Быков интересовался, куда я ж теперь, потому что новость облетела, оказывается, всех.

С чего бы такое, а? Я не обольщаюсь по поводу своей популярности – у меня есть свои поклонники, но я отнюдь не народный герой. Уволили с эфира? Но меня несколько раз увольняли, причем пару раз предельно подло, и никто и слова не пикнул в мою защиту. Да что я – вон, Витю Набутова выкинули с эфира «Европы Plus», когда он 12 июня, в День независимости России, обсудил в прямом эфире тему «За что я ненавижу свою страну». И тоже – никакого скандала. А он на «Европе», безусловно, был звездой.

Честно говоря, я не уверен, что до конца понимаю причины, из-за чего скандал со мной разразился. Но одно предположение есть. Оно состоит в том, что сегодня тем, что происходит в стране, не доволен никто. Те, у кого власти нет, в ярости от того, что власть держит их за быдло. А те, у кого власть есть, в ярости от того, что их ненавидит быдло, которое должно уважать.

И то, что называется «конструктивным диалогом», этот накал страстей не сбивает. Потому что «конструктивный диалог» сегодня, включая «конструктивную критику», означает сохранение такого порядка вещей. Вон, в Египте, тамошняя власть, тоже, поди, с обществом 32 года подряд конструктивно общалась, пока не дообщалась. А нам не хочется ждать, пока наш Мубарак состарится. Поэтому каждый, кто кажет средний палец пролетающему с «мигалкой» лимузину, является с точки зрения людей вне лимузина не хулиганом, а героем, а с точки зрения власти является не хулиганом, а террористом.

И в этом нет ничего хорошего, кстати.

Хотя выхода из этого тупика тоже нет.

И мне, поверьте, вовсе не нравится роль свистка на чайнике, который начинает пыхтеть на плите. Свисток, да, мой, но чайник их, пар ваш, а огонь общий.

И, кажись, закипает.

8 марта 2011

Всегда время перемен

О том, с каким трудом люди соглашаются на перемены, – и с какой легкостью они тут же к этим переменам приспосабливаются

http://www.podst.ru/posts/5458/

Удивительно, как люди невосприимчивы к новым вещам, которые, казалось бы, улучшают их жизнь. С этим соперничает лишь фантастическая гибкость, с какой люди в конечном итоге принимают любой новый жизненный уклад.

Например, многие книгочеи искренне удивляются, когда узнают, что я использую электронный ридер. Они задают глупые вопросы про «компьютерный» вид электронной страницы, про утраченный запах бумаги – как будто не видят, что ридер, например, масштабирует шрифты. А тьма книг, особенно изданных в СССР, напечатана столь мелким выцветшим шрифтом, что без лупы их сегодня вообще не прочитать.

Или другой пример. Я знаю людей, скорбящих – по чему бы вы думали? По утраченной культуре переписки. Они сетуют, что интернет убил эпистолярный жанр. Они в упор не желают замечать, что интернет его отнюдь не убил – напротив, он сделал переписку необходимостью практически для каждого. Сегодня десяток электронных писем в день – нормальная практика. А то, что письма стали короче и выразительней – здорово. Неужели удобнее ломать глаза, разбирая неразборчивый почерк?

И совсем уж отдельная категория тех, кто преимуществ перемен не видит в упор – это люди, не верящие в реальные земные последствия сетевых, виртуальных знакомств. Не верят, что через интернет можно влюбиться, встретиться и пожениться. Как будто сайты знакомств не отражают желания знакомиться. А там тоже так: взглянули на фотографии – как мы в жизни обмениваемся взглядами – понравились, вступили в переписку, поболтали по скайпу, договорились о встрече, поужинали… Ну, а под утро поняли, что теперь по жизни только вдвоем, в радости и в горе. Интернет просто сыграл роль свахи, или, если угодно, случая. А в офлайне нас, что, знакомит не случай?

Я долго не понимал этот консерватизм людской натуры, думал – может быть, это черта новейших времен. А потом хлопнул себя по лбу. Во времена СССР, представьте, популярна была дискуссия о том, не убивает ли телефон радость похода в гости. И даже такие солидные издания, как «Литературная газета», всерьез писали, что вот когда приходишь в гости нежданным, без звонка – вот это лишь и есть настоящее общение. Теперь смешно, конечно. А тогда не видели, что телефон – это просто техническая вещь. И если техническая вещь убила мелкое бытовое хамство типа завалиться в чужой дом незваным, значит, и раньше тебе были не рады, но притворялись. А если тебя и после предварительного звонка ждут, значит, тебе рады искренне. То есть техника, оставив суть коммуникации прежней, упростила ее, а заодно избавила от неприятных моментов.

Вот почему я горячий сторонник технических перемен.

15 марта 2011

Частное и общественное

Снова о горных лыжах, о Коробицыно и Куршевеле, а также об идеологии win-win, позволяющей объединить частный и общественный интерес

http://www.podst.ru/posts/5483/

Мы с женой поздно занялись горными лыжами, в совсем уже зрелом возрасте, – бывают такие поздние, но сильные страсти. И каждый раз, собираясь из Петербурга в область, мы мучаемся муками любви, то есть выбора. Может, поехать в Коробицыно на курорт «Снежный»? Или рядом – на озеро Красное, которое отличается от «Снежного» тем, что там одна трасса длинная и пологая, зато прочие короткие и крутые? Или в «Золотую долину», которая от «Снежного» не отличается ничем, но их разделяет забор?

Идея в духе Машеньки, по очереди поевшей у трех медведей, здесь не проходит: у курортов разные хозяева, и если мы заплатим каждому за пропуска на подъемники, катание обойдется дороже, чем во французских Трех Долинах, где один пропуск сразу на полторы сотни подъемников в разных местах. А у нас понятно, почему такого нет: вследствие конфликта интересов. В этом конфликте интерес горнолыжников в том, чтобы за минимальные деньги иметь максимальный выбор мест катания. А интерес владельцев курортов в том, чтобы выжать из нас женой максимум денег и с конкурентами не делиться. Непонятно другое: почему во Франции этого конфликта нет? Почему в Трех Долинах деревни Куршевель, Мерибель, Менюир и Валь-Торанс не душат друг друга и не отгораживаются заборами, а наоборот, объединяются в общую зону катания? Почему такое объединение существует на всех знаменитых курортах?

Ответ содержится в бизнес-идее, известной под именем вин-вин, от английского «win» – «выигрывать». Вин-вин подразумевает, что уступка партнеру – и выигрыш партнера – влечет и твой выигрыш. Скажем, Куршевель уступает Мерибелю в праве принять нас с женой на постой. Но бесплатный лыжный автобус, курсирующий между деревнями, привозит нас из Мерибеля на шопинг в Куршевель. А общий ски-пасс, пропуск на подъемники, привлекает в Три Долины куда больше туристов, чем если бы каждая из долин развивалась по отдельности. То есть в рамках вин-вин различные интересы – включая общественные – счастливо сочетаются и дают выигрыш всем: и лыжникам, и владельцам отелей, и владельцам подъемников, и торговцам и рестораторам, да и просто богатеющей за счет налогов стране.

Почему же тогда три крохотных курорта в Ленинградской области никак не могут объединиться?

Не знаю.

Может быть, владельцы не слышали про вин-вин.

А может быть, в России отсутствует общественный интерес, и присутствует только частный.

А может, потому, что конкурентов у нас принято душить.

Поэтому порою мы с женой, так и не решив, куда нам ехать, в итоге остаемся дома.

22 марта 2011

Японские несчастья, Россия и Курилы

О том, что неплохо бы после катастрофы в Японии предложить японцам Курильские острова в совместное пользование

http://www.podst.ru/posts/5524/

В записках Петра Чаадаева, известных как «Апология сумасшедшего», есть замечание о том, что любовь к Отечеству является прекрасной вещью, но что еще более прекрасной вещью является любовь к истине. С этим утверждением невозможно спорить, его невозбранно цитировать, и с ним только одна закавыка – его невозможно, а порой и опасно на практике применять. По крайней мере, в России.

Вот представьте: вы инопланетянин, прилетевший на Землю. И вас просят разрешить русско-японский спор о принадлежности Курильских островов Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи. Принимать решение на основе истории невозможно: пограничная территория, переходившая из рук в руки.

Я бы на месте инопланетянина руководствовался другим. Первое: кому острова принадлежат сегодня, потому что нарушение суверенитета, то есть прав собственности государства, чревато печальными последствиями. Это понимает, например, Финляндия, не требующая вернуть ей ту часть Карельского перешейка, что была захвачена СССР в результате откровенной агрессии. Но вторым критерием для инопланетянина разумно использовать рачительность. Какая из сторон лучше распоряжается своей землей? Какая меньше вредит природе, где лучше условия жизни? И тут ответ будет не в пользу России. И на Курилах он будет не в нашу пользу – точно так же, как он не в нашу пользу и на русско-финской границе, если сравнивать, например, Иматру и Светлогорск.

Так что же, решения нет? Почему же – есть. Например, находящийся на территории России Сайменский канал Финляндия после войны взяла в аренду до 2013 года. Это ничуть не ущемило советский суверенитет, зато позволило финнам канал реконструировать. Кстати, вместе с каналом финны арендовали и остров – Малый Высоцкий, бывший Равансаари. И все довольны.

Аренда, особый статус, совместное использование, двойное управление Курильских островов – ей-ей, после всех кошмаров и катастроф, случившихся в марте с Японией, из любви к истине и к человечеству что-нибудь подобное неплохо было бы обсудить и создать. А не предлагать цинично японцам поселиться в Сибири, где они никогда не живали и где русские-то скорее выживают, чем живут.

«Не через родину, а через истину ведет путь на небо», – утверждал в свое время Чаадаев. Но тут же печально заключал: «Правда, мы, русские, всегда мало интересовались тем, что – истина и что – ложь». Конец цитаты.

29 марта 2011

Новый старый класс

О специфическом российском классе, который, казалось бы, исчез, но снова появился

http://www.podst.ru/posts/5553/

Меня в последнее время занимает судьба интеллигенции, то есть, отчасти, и себя самого.

Интеллигенции в других странах нет, это российский класс, такой же специфический, как брахманы или шудры в вековой давности Индии.

Если кратко, это класс образованных оппозиционеров. То есть это группа людей, которые кричат, что власть в России дурна и скверна, и что дальше так жить нельзя.

Интеллигентов было полно в дореволюционной России, при Ленине и Сталине их повывели, при Хрущеве и Брежневе они возродились, а при Ельцине снова повывелись. Потому что поверили, что вот теперь-то у нас демократия, либерализм и рынок, как в Европе, – ну и зачем интеллигенту в Европе существовать? Там вместо интеллигентов – интеллектуалы, а интеллектуалы занимаются производством смыслов, а не призывов к смене строя.

Ну, а в последнее время интеллигенты снова стали осознавать себя как класс. Раскройте любые top-20 Живых Журналов – сплошь критика строя. Потому что вокруг никакой не либерализм и не демократия, а царизм, который с трона решает, какой рынок оставить в покое, а какой извести. И, кстати, изводят, включая товарные и мелкооптовые вещевые неподалеку от удобной всем остановки автобуса либо метро.

Я, в общем, думаю, что критика строя – вещь полезная. Во-первых, не дает царю и царькам совсем уж превращаться в набобов, а во-вторых, показывает, что на Руси последние 600 лет строй не меняется, а меняется форма, и, кстати, существующая сейчас – самая комфортная и некровавая изо всех.

А еще я думаю, что интеллигенты умеют критиковать, но не умеют строить, а когда начинают строить, то получается мама не горюй, как, например, у интеллигента Ленина. И в продолжение мысли я думаю, что интеллигентам неплохо превратиться в интеллектуалов, потому что людям нужны смыслы для наполнения ими жизни, жизнь без смысла пуста. И у интеллектуалов как класса есть и классовые интересы, за которые имеет смысл побороться. Скажем, свободному обороту идей дико мешает закон об авторском праве, который неплохо бы изменить. Или что бороться надо за создание общества, пусть даже под окнами в собственном дворе, потому что народ в России есть, а общества, то есть того, что жило бы самостоятельно, без оглядки на царя, практически нет.

Кстати, и царь существует потому, что общества нет.

А вот если бы общество, хотя бы и «синих ведерок», имело свои отделения в каждом дворе, то царь и царьки не гоняли бы по дорогам, как свиньи, сметая всех на своем пути.

И вследствие всех перечисленных выше причин, когда я вижу на дороге хрюшек с мигалками, я хватаюсь все же со смехом за фотоаппарат, а не со злобой за пистолет, даже если бы таковой и был у меня в кармане.

5 апреля 2011

Поколения молодые и старые

О том, что молодые поэты, писатели, режиссеры (ну словом, все, кроме актеров) определяются не возрастом, а временем признания социальной системой

http://www.podst.ru/posts/5584/

Недавно в книге социологов Гудкова и Дубина я нашел ответ на вопрос, не столько даже интересовавший, сколько забавлявший меня с давних пор.

Это вопрос о несоответствии социального и биологического возраста. Другими словами, меня всегда забавляло, что писателя в 30 лет и режиссера в 40 могут всерьез называть молодыми. И что при этом погибший 37-летним Пушкин и даже 26-летним Лермонтов не воспринимаются нами как молодые, Пушкин – тот для нас вообще вполне умудренный мужчина.

Упомянутые Лев Гудков и Борис Дубин – это двое уже немолодых социологов из «Левада-центра». Недавно Издательство Ивана Лимбаха выпустило сборник их старых, перестроечных времен статей, под общим названием «Интеллигенция». И вот в этом сборнике, в тексте, написанном еще в 1988-м, я прочитал следующее, цитирую: «Для человека с чувством исторического времени поколение существует только тогда, когда оно реализовалось, воплотилось в письменной культуре; те же, кто по тем или иным причинам этого не совершил, не стали поколением и до сих пор остаются молодыми, несостоявшимися». Конец цитаты.

Понимаете, да? Лермонтов начал печататься с 21 года, Пушкин – с 15 лет. Если бы их стихи, поэмы и повести опубликовали не при жизни, а после гибели на дуэлях их авторов, все бы говорили о «молодых, безвременно погибших талантах». Правда, поскольку для писательства не нужны ни финансирование, ни команда – как они требуются в кино – литераторы обычно получают статус «молодых» еще довольно молодыми, в отличие от кинорежиссеров, у которых социальная молодость отсчитывается со дня первого выхода на экран. Режиссер Звягинцев, вон, стал молодым в 39, после фильма «Возвращение»

Я бы не упоминал про этот феномен социального отсчета времени с момента выхода произведения на большую аудиторию, если бы не интернет. Раньше ученому, писателю, режиссеру, архитектору, композитору часто приходилось дожидаться вызревания своего поколения – и вымирания старшего поколения – чтобы сделать первый шаг и пробиться в молодые на гребне новой волны. Теперь есть интернет, и каждый может в любом возрасте попробовать оседлать свою волну, сделав общим достоянием свой труд. Снять за 3 копейки свой клип, как это сделала группа ОК-go, или покорить всех своими снимками, как покорили Варламов и Норвежский Лесной, или романом-антиутопией, как Дмитрий Глуховский.

Попробуйте и вы. Не дожидайтесь, чтобы вас назначили в молодые лет эдак еще через двадцать.

19 апреля 2011

Книга – не лучший подарок

О том, что литературоцентричность, культуроцентричность и духовноцентричность мыслящей части нации говорят не о силе национального духа, а о его слабости

http://www.podst.ru/posts/5640/

У одного парня в нашей компании был день рождения, мы скинулись на электронный ридер, а меня попросили составить список книг, которые в ридер следует закачать. Тоже мне, вопрос! Улицкая, Пелевин, Терехов, Быков, Сорокин, Аствацатуров. Уэльбек, Агота Кристоф, Троппер, Каннингем, Брет Истон Эллис. Когда список был закончен, мне сказали: «Ты молодец! А мы вот загниваем, почти ничего не читаем…»

Это ужасно – то, что мне сказали. Но ужасно не то, что люди мало читают, а то, что полагают чтение художественной литературы обязательной отметкой правильной и, не сомневаюсь, духовной жизни. Русские образованные люди невероятно литературоцентричны. И невероятно этим гордятся. Кто «Каштанку» не прочел – тот не человек. Книга – учитель жизни. Литература – оплот морали. Нам же с детства внушали, разве не так?

Да абсолютно не так. Литература мало влияет на общественную мораль, иначе бы нация, воспитанная на Шиллере, и нация, воспитанная на Толстом, не утопили бы в прошлом веке в крови миллионы людей. Пушкин, Толстой, Достоевский – никакие не учителя, а отобранные властью авторитеты, играющие в жизни ту же роль, что и каменные львы у особняка вельможи. А идея, что всякий приличный человек должен прочесть Чехова, привела к тому, что у нас любой сантехник рассуждает о «Каштанке», но ни один сантехник не может быстро и качественно починить унитаз.

Следует ли из этого, что книги следует спустить в канализацию, как это проделывало движение «Идущие вместе» с книгами Владимира Сорокина? Вовсе нет. В той компании, где мы скидывались на ридер, есть люди разных профессий – винный торговец, глава автоцентра, торговец тканями, ресторатор… Все они – профессионалы высокого ранга, и чтобы стать таковыми, им пришлось перелопатить море информации. В том числе и письменной. Просто они этот процесс обработки информации не называют чтением. Чтение для них – это когда Пелевин или Уэльбек.

У художественной литературы несколько функций. Первая – создание иной реальности. То есть книга – лучший наркотик. Эффективный, недорогой и практически без вредных последствий. Вторая функция – создание культурных кодов, системы распознавания «свой – чужой», позволяющая людям, которые в восторге от романов типа «Как я влюбилась в начальника», чувствовать сплоченность, родство душ, вообще оправданность своего бытия на земле.

Хотите научиться правилам жизни? Читайте глянцевые журналы. Хотите научиться профессии? Читайте профессиональную литературу. Хотите узнать, как устроен мир? Читайте научно-популярную литературу.

А книги с сюжетом, с героями, с хорошим языком – это игра. Просто игра в бисер. Изощренный ум без нее не обойдется. Но изощренный ум и не будет этим кичиться.

26 апреля 2011

Поиск идеи в темной комнате

О том, почему любая нация состоит на 90 % из пластилина и о том, почему национальная идея – это способ удержаться у власти тех, кто власть захватил

http://www.podst.ru/posts/5672/

Американский экономист Джон Най недавно проиллюстрировал, как национальный характер легко меняет свой характер под влиянием экономики. Например, тот факт, что англичане пьют пиво, в отличие от французов, которые предпочитают вино, вовсе не связан с различным климатом стран. Просто в конце XVII века Англия втянулась в 35-летнюю войну с Францией, в ходе которой импорт французских вин был полностью прекращен, в компенсацию чему англичане сумели наладить пивоварение. Когда же был заключен мир, английским властям ничего не оставалось, как поддержать местного производителя высокими налогами на импорт.

Пресловутое русское пьянство тоже объяснимо тем, что в России, из-за налогов на импорт, самая дешевая бутылка французского вина все равно всегда стоила дороже бутылки среднего качества водки. При том, что пол-литра вина из организма 80-килограммового мужчины выводятся за 6 часов, а пол-литра водки – за 21 час 45 минут.

Джон Най, чью статью можно прочесть в апрельском номере журнала Esquire честно признавался, что плохо знает историю России, так что пример с водкой я добавил уже от себя, но из идей Джона Ная следует то, что нации меняются под влиянием экономических факторов. И мы это знаем: сегодня русских трудно назвать нацией лентяев, потому что нигде, кроме как в России, не найти столько магазинов, работающих круглосуточно и без выходных.

Из идеи об изменчивости национальных черт под влиянием экономики следует и другой вывод: у наций не может быть национальных идей. Идеи бывают у людей, а не у наций, у наций же бывают манеры поведения. Если это хорошие манеры, то разные идеи уживаются вместе, потому что все люди разные. Периодически та или иная идея становится предметом споров или пристрастий, но ни одна идея не является общенациональной, потому что это лишает нацию гибкости, способности меняться. А в тех странах, где официально существуют национальные идеи – например, нацизма, марксизма-ленинизма или чучхе – на поверку оказывается, что это люди, группы или кланы, окопавшиеся у власти, пытаются такими идеями закрепить свою власть.

Сегодняшнее отсутствие национальной идеи в России вполне может означать, что в нашей стране пластичности и витальности куда больше, чем мы сами привыкли считать. Но может означать и другое: что люди, попавшие в российскую власть, настолько пусты, что им нечего даже сказать, чтобы всерьез у власти закрепиться.

4 мая 2011

Страна лояльных

О том, к чему приводит выбор между верностью начальству и верностью профессии, а также о прошедшем Первомае

http://www.podst.ru/posts/5709/

Первое мая я провел в Петербурге, где, после четвертьвекового перерыва, снова прошелся в колонне демонстрантов по Невскому проспекту, причем над головой моей колыхались стяги то нацболов, то профсоюзов, то коммунистов, а то и вовсе движения против нелегальной эмиграции, участников которого для простоты обычно называют нацистами, да они и не больно протестуют против этого названия.

Ну, а после Первомая я сел в поезд и приехал в Москву, где у меня была запись программы с кинорежиссером Меньшовым – тем самым оскароносцем, который снял «Москва слезам не верит». А поскольку Меньшов – человек уже в возрасте, я задал ему вопрос, который вообще люблю задавать умным и много чего повидавшим людям. Я спросил: «Как изменились за последние лет двадцать ваши представления о любви?»

Он хмыкнул, что означало, что представления действительно изменились, просто он никогда не формулировал суть перемен. Он даже на минуту замолчал, что-то пробормотал сквозь зубы про количество геев, но потом четко сказал: «Очень сильно изменились женщины. Они стали независимы. В принципе, они вообще научились обходиться без мужчин. Это в перестройку у них началось. Вот если считать, что профессия женщины – вырастить ребенка, то они ради профессии шли на все. Челноки с этими огромными сумками были женщинами, потому что им нужно было кормить детей, а никакой другой работы не было». «Ну да, – поддакнул я Меньшову. – Женщины изменились, а мужчины остались прежними. У нас – женская страна». И Меньшов немного нервно пожал плечами в подтверждение факта, который подтверждать ему не хотелось, но опровергать не было возможности.

Я потом еще пару часов думал о том, что вырастить ребенка – это профессия, от которой большинству женщин не отвертеться. И что женщины хранят ей верность. И, когда нужно выбирать между начальником, каким себя мнит себя в семье русский мужчина, и профессией, – они выбирают профессию. И еще думал о питерском Первомае, где всех демонстрирующих – от коммунистов до яблочников, от ЛДПР до едроссов – было, дай бог, двадцать тысяч человек. А в оцеплении их шествия стояло тысяч под сто солдат, милиционеров, омоновцев, спецназовцев, курсантов, снова милиционеров, каких-то еще гаишников и снова солдат. И они гнали демонстрантов сквозь свой строй, как скот гонят на бойню, и разводили к месту митингов, где снова окружали всей своей зондеркомандой. Хотя их задача – не гнать людей, как скот, не позволяя пройтись по Невскому никому, кто разрешения на шествие не получил, а охранять покой и безопасность. Но эти, которые стояли в оцеплении, эти курсанты, гаишники, военные и спецназовцы, они были верны начальникам, а не профессии.

В общем, я согласен с Меньшовым. И, родись я в России женщиной, я бы скорее умер, чем с этими ничтожными мужичонками жил.

10 мая 2011

Альтернативная победа

О военных песнях, квантовой физике и о романе «Фатерлянд»

http://www.podst.ru/posts/5739/

Эстетика празднования Дня Победы в последние годы не столько определилась, сколько закрепилась: военные песни, георгиевские ленточки даже на «Мерседесах», парад на Красной площади с военной техникой. Это значит, что возобладало решение считать, что с Днем Победы «все ясно» – то есть что не надо ничего трогать, пересматривать и обсуждать. Пусть песня «Враги сожгли родную хату» и залпы салюта цементируют нацию. В конце концов, у русских не та ментальность, чтобы отмечать 9 мая лав-парадом и рэпом «А на груди его светилась медаль за город Будапешт».

Насколько это решение разумно, видно хотя бы по воцарившейся неопределенности в политической, военной, исторической оценке Сталина, превращенного в своего рода фигуру умолчания. Ну да, Сталин был, и руководил государством, но давайте сейчас говорить не о нем, а о великом подвиге русского солдата. И вообще, «история не имеет сослагательного наклонения», как утверждает сентенция, словно специально созданная для тех, кто 9 мая пишет на дверце «Мерседеса» «мой трофей», хотя это русские нефтедоллары – трофей немецкого автопрома.

Между тем любой, кто хоть чуть-чуть интересовался квантовой механикой, знает современную гипотезу, состоящую в том, что, возможно, история микромира, история взаимодействующих частиц – это не одна, а бессчетное множество одновременно происходящих историй, в которых наблюдаемая нами побеждает просто потому, что остальные взаимоуничтожаются. И побеждает, кстати, нередко под воздействием ничтожного перевеса сил, и не исключено, что побеждает только в нашем мире.

Я вовсе не хочу сказать, что параллель между микромиром и макромиром корректна, но хочу отметить, что наши представления о мире никогда не окончательны. Более того: консервация этих представлений искажает картину мира и обкрадывает нас. Обсуждение альтернативных историй есть удел зрелого ума, способного разглядеть исторические развилки.

У английского писателя Роберта Харриса есть роман «Фатерлянд», там действие происходит в 1960-х, и Гитлер победил и жив, и Кеннеди прилетает к нему с официальным визитом, а Красная Армия отброшена за Урал, – но жить в этом победившем Рейхе, с его тайной полицией и доносами, так же тяжело и невыносимо, как и в победившем в реальности СССР.

Впрочем, реально мне не хватает альтернативных подходов к изучению войны. Какова, например, была в деньгах цена победы, за которой мы не постояли? Как отличались цены различных сражений – уже в пересчете на жизнь? Или взять военную психологию: как связана та же цена победы с изменением уверенности в победе?

Постановка таких вопросов и поиск на них ответов – это и есть живая история и, если угодно, преемственность поколений. А вовсе не распевание военных песен по всем каналам ТВ, что дико напоминает мне 8 марта, с цветами и тостами «за милых дам».

Потому что когда 8 марта кончается, баба неизменно безропотно убирает со стола и шлендрает на кухню мыть посуду.

19 мая 2011

Клятва жилтоварища

Об ужасе общих собраний ТСЖ и о тяжком труде организации общественной жизни

http://www.podst.ru/posts/5804/

В нашем товариществе собственников жилья недавно было собрание. Утверждение отчета, сметы, плюс «разное». Это товарищество не первое, где я другим товарищам товарищ, и я всякие собрания видал. Даже такие, где председатель прятался за железной дверью. А первое собрание я провел, расселив питерскую коммуналку и собрав весь подъезд, чтобы собрать деньги на ремонт. И одна бабушка из стометровой «сталинки» чуть не упала в обморок, услышав, что раз это наш подъезд, то и ремонтировать его должны мы – и не приходила в себя до тех пор, пока ей не пообещали ветеранскую льготу. Кстати, я до сих пор думаю, что это было верной идеей – идти в переговорах на компромиссы.

Но ТСЖ, на собрание которого я отправился, было жилтовариществом в новом дорогом доме. Средняя машина в нашем дворе – «четверка» ауди. Я шел на собрание с глупой надеждой, что богатые всегда между собой договорятся.

Однако стоило собранию открыться, как запахло серой. В ад его превратила группа блондинок. Это были идеальные блондинки – с подкачанными губами и прочими достоинствами. Стоило председателю произнести первое слово, как одна закричала: «Ужас! Мы платим за услуги по метражу! У нас триста метров квартира, и я отказываюсь платить три тысячи за консьержек! Нам нужно заменить их профессиональной охраной!» (Я быстро подсчитал, что квартира блондинки стоит 60 миллионов рублей, а жена сосчитала, что ее лицо стоит еще сто тысяч). «Вы можете сказать, во сколько обойдется такая охрана?» – спросил председатель. «Это вы нам должны говорить! – закричала подруга блондинки. – Только мы вас не желаем слушать!»

Этот содом продолжался три часа кряду. Потому что жилтоварищам из дорогих квартир важно было не выслушать, а высказаться – они демонстрировали себя точно так же, как наряды и машины, то есть кричаще. А пиком было сообщение председателя, что арендаторы первых этажей, платившие раньше за электричество всего дома, по причине роста тарифов платить отказываются, и платить всем придется по счетчикам.

«Что?! – взвыли блондинки. – Мы что, сами должны платить за электричество?! А зачем мы тогда выбрали вас?!»

И знаете, о чем я к концу третьего часа думал? Что будь у нас не собрание, а, скажем, распродажа, блондинки бы тихо и быстро свой шопинг провели. Потому что торговля – это увязывание интересов покупателя и продавца посредством товара. А собрание – это увязывание интересов граждан напрямую. И вот напрямую у нас плохо получается. А поэтому я постараюсь с блондинками не ругаться, а буду им улыбаться, и перед лицом своих жилтоварищей торжественно обещаю на все собрания приходить.

Надо товарищи дорогие, нужно учиться превращать частный интерес в общий.

24 мая 2011

Гимн во славу победителям

О предателях, о перебежчиках и о гимнах, спетых за деньги

http://www.podst.ru/posts/5832/

Я на днях застыл в изумлении, случайно открыв петербургскую газету Free Time, смысл которой – подвигнуть читателя на осмысленный шопинг, что тоже дело. Меня потрясла колонка главного редактора. Вот о чем он пишет, цитирую.

«Определенно, тучи потихоньку рассеялись и луч надежды на жизнь лучшую (полную потребностей, адекватных возможностям) осветил рынок товаров и услуг. Мы все на этом рынке реализуемся творчески: кто в бизнесе, кто в формате глянцевого журнала. Реализация такая особенно бывает хороша на сытый желудок». Ну, и далее – про то, что в газете Free Time редакционная часть – это отражение рекламного рынка. И все это искренне, с напором, с прославлением брендов, маркетинга и делового партнерства.

Я, знаете ли, не вчера родился и знаю, что деньги от изобильного производства вещей – в результате которого вещи в нашем гардеробе умирают не от ветхости, а от выхода из моды – помогают действительно важным жизненным потребностям. Деньги, полученные от продажи еще одной пары туфель, помогают, в том числе, старикам, детям-сиротам и журналистам, смысл профессии которых – следить за общественным развитием и, кстати, вопить во все горло, если по их мнению что не так.

Но все же задача журналиста – служить обществу, а не кошельку, из которого журналист получает деньги. Как задача любого ответственного гражданина – служить обществу, пусть даже такому малому, как собственная семья, или дом, или двор. А кошелек, дающий деньги, можно поблагодарить в частной беседе, потому что, между нами говоря, давать деньги на общее благо – это скорее обязанность, чем право.

Восторг перед деньгами, умиление перед рынком, щенячья покорность в признании себя колесиком и винтиком бизнеса может быть простительна менеджеру низшего звена, только что принятому на работу. Менеджер среднего звена уже должен понимать, что рынок, бизнес вторичен по отношению к сущностным интересам людей. А журналист должен понимать, что интересы его профессии во многом противоположны интересам бизнеса. Журналист – он критик и контролер, а не певец производства денег.

Людям, не умеющим отделить главное в жизни от второстепенного, инструментального, полезно задуматься, что от них останется, когда они из жизни уйдут. Деньгами и рынком можно пользоваться, но глупо им посвящать жизнь, поскольку глупо быть самым богатым покойником на кладбище.

Журналистика и PR, публицистика и реклама – не просто разные, но диаметрально противоположные профессии, между которыми идет (и должна идти) война. Предателей – к стенке. Газету Free Time – на помойку.

31 мая 2011

Плотность на квадратный литр

О сравнительной цене старых кирпичей и свежего новодела, о бордоских винах, а также о возможности обналичить историю

http://www.podst.ru/posts/5853/

Я только что вернулся из Бордо, где занимался дегустацией совсем молодых вин. По-французски такое вино, еще не розлитое по бутылкам, называется primeurs.

Регион Бордо не сказать чтобы велик, он меньше какой-нибудь Ленобласти в десять раз, однако вмещает 15 тысяч винодельческих хозяйств, и среди них 1000 знаменитых. Причем, некоторые знаменитые знамениты настолько, что к ним не ведет никакого указателя, дабы не набежали толпы туристов.

И вот, стоя на краю виноградника у знаменитого замка Розан-Сегла, откуда рукой подать до знаменитого Шато-Латур или до знаменитого Шато-Мутон-Ротшильд, я вдруг с удивлением подумал, что если идеально возделанные виноградные лозы заменить на пшеницу, а вылизанный замок на разрушенную церквушку, то это будет пейзаж возле деревни Мезгино Шуйского района Ивановской области. Причем разница Мезгино и Розан-Сегла вовсе не в разнице между виноградом и пшеницей, не между сетью великолепных дорог и бездорожьем с умирающими деревнями и даже не между вином и водкой. А в том, что основную часть цены каждой бутылки бордо составляет история. История виноделия, история королевской Франции, история революции, история семейства Ротшильд, доказавшего, что виноград может быть прибыльней банковского дела, – и эту историю можно было, приехав, посмотреть и даже налить в бокал. То есть наше путешествие по Бордо было путешествием по истории, по историям, по смыслам, а не просто дегустацией вин, которым вскоре предстояло быть розлитыми по бутылкам с ценником до тысячи евро. То есть цена вина в тысячу евро была не просто ценой качества – надо признать, фантастического – но и ценой истории.

Россия же под Иваново или Уфой – пока что просто большая, но исторически рыхлая страна. Ты едешь и видишь просто лес, просто поле или просто деревню. С этой проблемой – незаполненного историей ландшафта – столкнулись когда-то финны, начав уплотнять страну сюжетом «Калевалы», попутно организовывая главный местный трюк – идеальное сожительство человека и природы. В России есть оба инструмента для уплотнения земли – и природа, и история. Я думаю, не самая глупая идея – вести летопись своего дома или фотоальбом своего поселка, или даже местных пшеничных или ржаных полей, из которых потом пекут хлеб с неповторимым вкусом. Иначе получится как в Иваново, где не пройти по следам группы «Дискотека «Авария», или как в Уфе, где не найти, в какую школу ходила Земфира и в какой рюмочной выпивал Шевчук.

Нам нужно сажать не только деревья, злаки или цветы, но и историю, – вот что я хочу сажать. Сажать историю, пропалывать сорняки и удобрять всходы.

И вот тогда наши внуки соберут с этой выросшей местной истории урожай, как его собирают сейчас в Бордо.

8 июня 2011

Догонит ли Китай Америку

О перигеях, апогеях, индигенизации и прочих неведомых вещах

http://www.podst.ru/posts/5886/

Я веду на канале «Совершенно секретно» ток-шоу. Недавно на запись приходил один физик, безумный совершенно человек, который рассказывал о новом типе атомных станций, позволяющих вырабатывать гигантскую энергию. Если эти станции, в силу их портативности, поместить на спутник, они станут космическим оружием. И физик эту станцию придумал, но у нас идею зажимают. «Кто зажимает?» – спросил я. «Обама. Вашингтонский обком. Они, – он поднял палец вверх, – там договорились».

Не буду врать: это не первый встреченный мною ученый, свято верящий в то, что всем миром управляет Америка. Люди, которые так считают, затем всегда прибавляют, что Америке скоро конец, что будущее принадлежит Китаю, и что если Россия хочет уцелеть, нам нужно копировать китайский опыт. Этот тоже прибавлял.

То, что эти люди говорят, отражает не столько их личное безумие, сколько мировой процесс, называемый словом «индигенизация». Суть индигенизации в том, что отстающая страна, устраивая модернизацию экономики по передовому образцу и добиваясь впечатляющих результатов, приписывает свой прорыв не передовым технологиям, а собственным вековым традициям. Сейчас мы говорим о китайском экономическом чуде – но еще двадцать лет назад все точно так же говорили о японском чуде и о молодых азиатских драконах. И предлагали копировать пожизненный найм, распевание гимна компании в начале рабочего дня и прочие местные кунштюки. А век назад самый фантастический рост показала Аргентина, и это было латиноамериканское чудо, а потом всех потряс темпами индустриализации Советский Союз.

После краха Советского Союза, когда мир перестал быть биполярным, а стал полицивилизационным, мы наблюдаем в разных цивилизациях один и тот же процесс: попытку модернизации без вестернизации. У нас, кстати, он тоже вовсю идет: мы за потребление, как на Западе, но без независимости судов, как на Западе.

По сути, модернизация без вестернизации – это очень интересный эксперимент, когда технологии, рожденные одной цивилизацией, механически переносятся в другую без сопутствующих гуманитарных идей. Что в итоге получается? Нередко – «Мерседес» посреди русского бездорожья.

Так что я подождал бы говорить о скором крахе Америки или закате Европы. Куда вероятнее, что Китай исчерпает резервы роста, а подавление личности в пользу государства не создаст там новых резервов. Или, что более вероятно, «Мерседес» в очередной яме просто-напросто угробит себе подвеску.

15 июня 2011

Хвала глобализации

О том, что даже древнему прекрасному городу Суздалю глобализация в определённых случаях не столько вредит, сколько помогает

http://www.podst.ru/posts/5900/

Однажды мы с коллегами предавались популярному занятию мазохистов, то есть говорили на тему, отчего Россия не Европа. Эти разговоры, если кто принимал в них участие, всегда идут по одному сценарию, где сначала перечисляются отличия, далее следует эндшпиль в виде тоски по гению Петра, – ну а затем наступает гневная кода с обличением национального рабства.

В тот раз мы печалились, что если основу европейской промышленной культуры составляет малый, часто семейный бизнес, когда владелец ресторана сам обслуживает посетителей, – то у нас все погребено под собой корпорациями, владельцам которых и в страшном сне не пригрезится постоять у станка. Вот почему у нас в каждом областном центре, будь Новгород Великий или Нижний, на главной улице одно и то же – магазины «М.Видео» и «Спортмастер», едальни «Крошка картошка» и «Теремок» и развлекальни «Каро фильм» и «Формула кино». И я подливал масла в огонь, потому что как раз вернулся не то из Новосибирска, не то из Волгограда, где было все точно так же. Ну, а дальше мы гневно обвинили власти, прокляли рабство, допили оставшееся и разошлись.

Но вот на днях я побывал в своем наилюбимейшем Суздале, представляющем собой, если кто не знает, идеальную небесную Русь, когда бы она опустилась на землю, – и это безо всякой иронии. Там 11 тысяч населения, 5 монастырей, бессчетно церквей, 50 частных гостиничек и штук сорок частных рестораций. И никакого «М.Видео» – сплошные лотки частных торговцев. Сказка, в общем. Но я приехал в Суздаль в разгар трехдневных июньских праздников, когда, мне показалось, половина страны рванула к этой сказке в гости. И я был в шоке. Не от обилия народа, нет. В испанских или французских курортных городках в августе народу не меньше. Но город был занят плохо одетой провинциальной толпой. То есть все толстопузые мужики гордо вышагивали в шортах и сандалетах с черными носками. А плотной комплекции дамы – в платьях в крупный рисунок, а пока еще субтильные девы – в богато забрызганных блестками топиках. Это не были бедные люди, нет: я заглядываю в командировках на вещевые рынки и каждый раз поражаюсь несусветных ценам на китайскую и турецкую дрянь. Но это были люди из регионов, куда не дошли сетевые магазины «МЕХХ», «Зара», H&M или Gap. В которых одежда дурного качества, но зато дешевая и стильная, – вот отчего так недурно смотрится московская или питерская толпа. И будь в этот день в Суздале именно московская или питерская толпа, Суздаль тоже неплохо смотрелся бы, несмотря даже на тьму народа.

И вот я сидел в суздальском домашнем ресторанчике, ел почки в сметане и впервые в жизни думал о том, что стандартизация, глобализация и крупные корпорации – это не всегда так уж и плохо.

22 июня 2011

Ошибка Фукуямы, или Снова про Россию и Европу

О пользе старых книг, составляющих основу современного стратегического мышления

http://www.podst.ru/posts/5916/

Недавно я перечитал две книги, полтора десятка лет назад вызвавшие бурнейшие дискуссии в Америке и Европе. Немудрено: обе касаются будущего, и оба автора мыслят парадигматически, то есть концептуально.

Это мышление важно, кстати говоря, понять. Все главные книги по естественным и общественным наукам, создаваемые в рамках западной цивилизации, описывают сегодня не процессы, а именно парадигмы.

Первая книга называется «Конец истории», и написана 1992-м году американцем Фрэнсисом Фукуямой. Вторая называется «Столкновение цивилизаций», и написана в 1996-м году американцем Самюэлем Хантингтоном. И хотя их выход разделяет пренебрежимо малое время, сегодня видно, что они принадлежат разным эпохам.

Парадигма Фукуямы в том, что универсальная цивилизация Запада, решив все принципиальные противоречия, доказала всему миру свое превосходство, и мир будет обречен следовать ее путем, что доказывают развал СССР и преобразования в Китае.

Парадигма Хантингтона в том, что биполярный мир, основанный на борьбе коммунизма с капитализмом, заменяется полицивилизационным миром, и что для каждой из примерно восьми цивилизаций культура станет главным цементирующим фактором. И что с этой точки зрения Россия в обозримом будущем не пойдет по европейскому пути, какими бы иллюзиями кто себя не тешил.

Удивительная вещь – парадигма. Благодаря ей хорошо видно, как далеко смотрел вперед Хантингтон и как был слеп Фукуяма. Последний, например, издевался над предположением колумниста «Вашингтон Пост» Чарлза Краутэммера, что если в результате горбачевских реформ СССР откажется от марксистско-ленинской идеологии, то произойдет его возвращение к политике Российской империи прошлого века, вплоть до конфликтов между Россией и Великобританией. Если бы он знал, что Россия совсем скоро запретит у себя деятельность Британского Совета! Если б он знал, что самой сладкой идеей в головах россиян ХХ века будет русская имперская идея!

Словом, парадигма – очень удобная вещь, позволяющая быстро понять ошибку, исправить ее или даже вовсе отказаться от негодной концепции. А парадигматическое мышление, заменившее описание процессов описанием концепций – чрезвычайно практичное мышление.

Неплохо бы и нам, пусть и являясь отдельной цивилизацией, начать мыслить по-европейски, то есть концептуально.

И для начала даже не перечитать, а просто прочитать Хантингтона с Фукуямой.

28 июня 2011

Дюкасс, или Творог в своем отечестве

О русской кухне, заморских продуктах, о стандартном весе цыплят и вообще о стандартах

http://www.podst.ru/posts/5939/

На днях в Петербурге мне был преподан гастрономический урок – впрочем, не только гастрономический.

Случилось это в ресторане, принадлежащем гастрономическому кумиру Алену Дюкассу, на чьи 20 ресторанов приходится 19 мишленовских звезд, – и вот новый ресторан он только что открыл в Петербурге.

К Дюкассу меня привело не только чревоугодие (которое, кстати, Дюкасс просил Папу Римского исключить из списка смертных грехов), но и весьма пикантное обстоятельство. Дело в том, что Дюкасс в своих ресторанах всегда использует местные продукты, это у него такой принцип. А знакомые петербургские рестораторы меня всегда убеждали, что использовать местные продукты нельзя. Качество не то, количество не то – кое-кто просто на пальцах объяснял, почему грибы выгоднее везти из Италии, лосося – из Норвегии, но ни то, ни другое – не из-под Выборга. И вот я отправился в ресторан Дюкасса.

И там получил от шефа по имени Александр Николя совершенно удивительный ответ. Что абсолютно все овощи, за исключением черного редиса, в ресторане Дюкасса закупают у местных фермеров. Что, и помидоры? Да, и помидоры им удалось найти вкуснейшие. И что кое с какими продуктами в России дела даже лучше, чем во Франции, потому как в Париже есть три сорта творога, а в Петербурге тридцать три. Что с местной курицей проблем вообще нет, за исключением того, что поставщик долго привыкал, что цыпленок должен весить от тысячи двухсот до тысячи четырехсот граммов, но никак не тыщу сто или тыщу пятьсот. И вообще, главная проблема русских продуктов – это проблема стандартов и аккуратности: им, например, в ресторане приходится самим мыть яйца, поскольку на птицеферме их не моют! А так – проблем не больше, чем в Англии.

И я вот сидел после этого разговора в зале, ел дивный, холодный, из местного зеленого горошка суп, где в центре зеленого моря возвышался айсбергом местный творог, и думал о том, что другой звездный мишленовский шеф по имени Стефано Заффрани убедил меня покупать в России макароны «Макфа», поскольку они ему показались вкуснее импортируемых итальянских.

То есть да, проблемы в русской гастрономии есть, и пока что поставки достойной говядины и баранины без перебоев организовать трудно, однако это не ужас, а просто задача, над решением которой надо трудиться. Однако и творог, и макароны, и сырокопченая колбаса, и копченая грудинка – у нас дивно как хороши.

Поняли, к чему это я? Если да, то приятного аппетита!

5 июля 2011

Товарищи лояльные

О выборе между лояльностью к начальству и к лояльностью профессии, а также о разорванных цивилизациях

http://www.podst.ru/posts/5968/

У американского ученого Самюэля Хантингтона есть такое понятие – «разорванная цивилизация». Разорванная цивилизация – это та, где правители и народ смотрят в разные стороны. Например, элита смотрит на Запад, а народ – на Восток. История России, начиная с Петра – это история разорванной цивилизации. Потому что Петру нужен был выход к морям, европейское платье и ассамблеи, а народу нужна была теплая печь. Декабристам нужны были свободы, а их полки кричали: «Да здравствует Конституция!», – потому, что им сказали, что Конституцией зовут жену нового императора. А как так можно обойтись без царя – они не понимали. Русь-матушка скорее уж обойдется без народа.

Эта разорванность всегда грозит проблемами, и долгое время казалось, что разрыв ликвидируется всеобщей грамотностью, просвещением. Но цивилизация, население которой грамотно, не обязательно перестает быть разорванной, просто форма меняется. Например, у нас сегодня писаные законы соответствуют стандартам Запада. Но реальные правила жизни являют собой Восток. И я даже не про коррупцию, воровство или пытки в милиции. Например, в университете, где я преподаю, закончилась сессия, я на днях поставил последний зачет. Я преподаю радиожурналистику, объясняя, что работа журналиста близка работе следователя. И там, и там важно понять, что в действительности произошло, а для того выслушать все стороны и собрать все доказательства. А подгонять доказательства под то, что от тебя требует начальство – это совсем другая профессия, правда? И хотя мои студенты кивают, и я, и они знают, что успешная карьера сегодня строится на лояльности к начальнику, а не к профессии. И у полицейских, и у журналистов. А значит, половина моих студентов станет не журналистами, а пропагандистами, то есть свою профессию предаст.

И так будет продолжаться, пока и самый главный начальник продолжает подбирать людей по принципу личной преданности, а не профессионализма. Но вот если в Кремле начнутся перетряски, если полетят старые головы, а новые головы не будут ни из Петербурга, ни из Ленинградского университета, ни из КГБ, а будут просто профессионалами – тогда берегитесь. Это значит, топтание кончилось, и цивилизация рвется опять, как в 90-е. А в 90-х преподавателям университетов пришлось переквалифицироваться в челноки, чтобы выжить, потому что челноки обществу были нужнее, чем слуги ленинизма.

Кстати: как вы думаете, когда у нас снова все грохнется, какая профессия обществу будет необходима? И, положа руку на сердце: у вас такая профессия есть?

13 июля 2011

Закон, мораль, прецедент, инвалиды и гаишники

О борьбе за справедливость, не опирающуюся на закон, и о законе, не опирающемся на практику и жизнь

http://www.podst.ru/posts/6004/

Если помните, перед самым началом сезона отпусков Совет Федерации решил в 25 раз поднять штрафы за парковку на местах для инвалидов – теперь такая парковка обойдется неинвалиду в 5000 рублей.

Нуждаются ли инвалиды в защите? Безусловно. Справедливо ли обеспечивать им преимущества в парковке? Конечно! Должна ли эта справедливость опираться на закон? Еще бы. Стремление к справедливости, не основанное на законе, всегда приводит к произволу. Вера Засулич стреляла в губернатора Петербурга Трепова, основываясь на своих представлениях о справедливости; суд присяжных оправдал Засулич, потому что верил, что правящий режим несправедлив, – так полтора века назад набирало обороты кровавое колесо русского произвола, которое, по совести сказать, иногда притормаживало, но никогда не останавливалось, хотя бы потому, что Россия – самодержавная страна, где правит не закон, а самодержец.

Вернемся, впрочем, к местам для инвалидов. Если вы их и не видели, то знайте: они непременно есть рядом со входом в любой крупный сетевой гипермаркет или шопинг-молл. А не видите вы их потому, что на них всегда запаркованы машины неинвалидов. Причин такому явлению несколько, и вы их знаете. Первая: самые лакомые места в России достаются не тем, кому положено по закону, а тем, кто успел, или тем, кто круче, или тем, у кого бабла больше. Вторая причина: у инвалидов в России машин нет. Я, к примеру, последний раз машину с наклейкой инвалида видел в СССР. Такова реальность – и никакое повышение штрафов ее не изменит. Оно лишь приведет к новому произволу.

Потому что если к произволу приводит борьба за справедливость, игнорирующая закон, то точно к такому же произволу приводит закон, не основанный на прецеденте. И единственным следствием новых гигантских штрафов будет появление перед каким-нибудь комплексом «Мега» жирнозадых гайцов, нашедших новое место кормления.

А практика реальной российской жизни такова, что мест для инвалидов нет там, где они особо нужны – перед поликлиниками, больницами, травмпунктами. Попробуйте-ка, с костылем за заднем сиденье, запарковаться даже перед самыми расфуфыренными больницами – каким-нибудь «Американским медицинским центром» или центром «Медицина» в Москве. Ноль шансов. Там есть зарезервированные места, но они не для тех, кому трудно ходить, а для начальства.

Но об этом члены Совета Федерации не думают, ведь они – это и есть начальство, а гаишники – это те, кто их охраняет, эдакая отправленная на самопрокорм челядь.

И это и есть практика нашей жизни. Наглядно объясняющая, почему самые прекрасные законы у нас не действуют или действуют с точностью до наоборот.

19 июля 2011

Новые молодые старые

Об уникальной ситуации, сложившейся в России: впервые у поколения отцов и поколения детей нет никаких противоречий во взглядах

http://www.podst.ru/posts/6027/

Недавно одно издание попросило меня написать про то, какая у молодежи сегодня идеология. Ну, они знали, что я преподаю в МГУ, и полагали, что у студентов какая-то такая особая идеология должна быть. И, кстати, в предположении своем были совершенно правы. Дело в том, что общество в смысле развития своих идейных установок работает как двухтактный двигатель. На первом этапе дети подхватывают новые, возмутительные, революционные, отвергаемые отцами теории – а на втором, став отцами, переводят эти идеи в разряд консервативных ценностей. Вот откуда конфликт отцов и детей, чередование революций и реставраций, либеральных и консервативных периодов. Просвещенную Екатерину Вторую менял душитель свобод Павел Первый, Павлу на смену приходил либерал Александр, далее следовал солдафон Николай – ну, и так далее, вплоть до новейшей истории.

Но знаете, какая штука? В наши дни что-то случилось с этим историческим движком. А он ведь он, такт за тактом, работал даже в Советском Союзе, когда поколение послевоенных мещан с коврами на стене сменялось поколением романтиков, а поколение романтиков сменялось поколением фарцовщиков – оно, кстати, и определило перестройку. Но сегодня не так. Сегодня те, кому от 15 до 25, мечтают ровно о том же, о чем мечтают те, кому от 35 до 45. Они мечтают о деньгах. Крутой внедорожник, навороченная хата, дача, отдых за границей, шопинг – все, не парься, чего еще надо?!

Я не только общаюсь со студентами. У меня и моих друзей дети подросли и стали той самой «молодежью», так что я не фантазирую, а констатирую. Поколение next больше не рубит дедушкиной саблей полированную мебель, как рубил юный герой «оттепельной» пьесы Розова «В поисках радости».

А поскольку я скорее летописец, чем социальный психолог, то не могу объяснить, что стряслось с одним из основных прав молодежи – правом быть против. Но нигилистов, готовых умереть за общественные перемены, сегодня в сотни раз меньше тех, кто готов продать душу за «четвертый» айфон.

И даже молодежные «Наши» – не идеология, а технология, сводящаяся к одному: сохранить существующий порядок вещей.

Парадигма России отчего-то перестала меняться.

Перестали меняться поколения, идеи, идеологи, настала стабильность, и молодые стали вести себя как пожилые.

И вот это и пугает.

26 июля 2011

Снова у тещи на даче

О включенном методе наблюдения за жизнью на 6 сотках, а также о социальных переменах в дачной жизни

http://www.podst.ru/posts/6046/

Когда-то я написал серию заметок с названием «У тещи на даче». Я там описывал жизнь на шести сотках своей 80-летней тещи Марии Николаевны, начиная c ее лукавых попыток представить копание в земле выгодным бизнесом, и заканчивая ее беседами с котом Шустриком, в которых она Шустрику пересказывает содержание сериалов, умудряясь при этом еще и спорить с котом. В общем, я с симпатией отношусь к теще, несмотря на то, что Шустрика она любит больше, чем меня. И телевизор, боюсь, тоже.

То, чем я занимаюсь, называется в социологии «методом включенного наблюдения». Он позволяет мне многое понять – причем не только в настоящем, но и в прошлом. Например, тещин муж, пока был жив, свято верил, что дача принадлежит ему, раз он ее строил. Все документы, свидетельствующие об обратном, были для него филькиной грамотой, и когда напивался, он бил кулаком и кричал: «Все мое!» Но точно так же русский дореволюционный крестьянин полагал, что та земля принадлежит ему, которую он пашет, и мечтал о черном переделе, то есть об отъеме земли у собственников.

Впрочем, в жизни нашего поселка немало и перемен – а уж к лучшему или нет– решайте сами. В этом году, например, «Жигули» окончательно исчезли из жизни всех наших соседей, и я остолбенел, когда на прогулке увидел «Порше Кайен». Машина стоила втрое дороже, чем видневшийся за ней старенький домик с сортиром в огороде. Однако за пришествием в наше садоводство «Порше» и «Мерседесов» я вижу не только новорусское желание пустить пыль в глаза, не только реализацию советской мечты о хорошей машине и не только доказательство взяткоемкости нашей экономики – один из «Мерседесов» у нас принадлежит милиционеру. Но вижу и еще один эффект, впервые отмеченный в Японии эпохи экономического бума. Там бум привел к тому, что цены на недвижимость выросли бешено, а на автомобили нет. И когда люди понимали, что им не светит даже дешевая квартира, то покупали вместо жилья дорогущую машину. Вот и у нас. Тот же «Кайен» покупается в кредит миллиона за три. А прикупить к шести соткам еще шесть, снести избушку-развалюшку, построить бревенчатый дом с тремя спальнями, устроить в доме городские удобства – это, извините, уже миллиона четыре, а то и пять. И кредита на строительство никто не даст.

Ну, а если про приятные перемены – то и наш, и соседние поселки обрели топонимику. У нас теперь на домах таблички с названием улиц. И я при желании могу писать письма по адресу, отличному от «На дачу теще», и даже электронные: мобильный интернет на даче тоже работает. Появление табличек, дорожных и просто цивилизационных знаков – результат деятельности местного самоуправления. Оно еще хиленькое, слабенькое, на собраниях люди то молчат, то кричат, – однако, например, вывоз мусора, казавшийся раньше невозможным, теперь организован. А вслед за мусорными баками появится со временем, глядишь, и канализация. Ведь на последнем поселковом собрании уже обсуждали газификацию.

Надеюсь, моя теща до того времени доживет.

2 августа 2011

Поэт и граждане

О том, что спрос на политическую сатиру в современной России достиг уровня 90-х годов, а уж 90-х годов ХХ или XIX века – решайте сами

http://www.podst.ru/posts/6063/

На днях в компании знакомых я встретил актера Михаила Ефремова. С ним я тоже знаком, и мы на «ты», и у меня есть его телефон, и я очень-очень-очень ценю его актерский талант. Но я со многими талантами знаком, и много кому могу позвонить, однако ж Ефремов был чуть не единственным, кому я в этом году звонил в совершенном восторге от его работы.

Речь не о ролях Ефремова в кино.

Я о проекте «Гражданин поэт», то есть о стихотворных сатирах Дмитрия Быкова, которые разыгрывает под видеокамерой Михаил Ефремов. Объекты этих сатир – Онищенко, Зеленин, Медведев, Путин, а порой и все граждане России чохом, и Быков с Ефремовым делают «Гражданина поэта» так смешно, что порой от объектов сатиры, включая Путина с Медведевым, мало что остается.

«Гражданин поэт» выходил на спутниковом телеканале «Дождь», его с эфира сняли, сейчас проект существует на сайте F5, и его смотрят в упоении решительно все, кого я знаю.

Но оказалось, что я кое-чего не знаю. Ефремов рассказал мне, что сатиры, делавшиеся за мизерные гонорары, на одном энтузиазме, вдруг стали приносить доход. Потому что на выступлениях Быкова и Ефремова в московских театрах пошел аншлаг за аншлагом. Понимаете разницу, да? Одно дело – бесплатно скачать ролик. Другое дело – покупать билет и смотреть даже не моноспектакль, а выступление поэта и актера на злободневную тему. Но люди платят за билет, потому что в отсутствие в стране нормальных выборов это единственный способ выразить свое отношение к тем, кто у власти. Точно так же люди голосовали рублем за Алексея Навального, интернет-проект которого, называющийся «Роспил» и сидящий занозой в заду тех, кто сидит на разворованном бюджете, мгновенно собрал миллионы пожертвованных рублей.

Интересно, сколько бы рублей – честных, без принуждения – собрали бы сегодня деятели из «Единой России», задумай они провести творческий вечер в театре?

И вот это добровольное голосование рублем за политический памфлет, эта тоска по сатире, тоска по свободе, это отчаяние от бессменных бесстыдных бесстыжих правителей – это то, что начинает в столицах объединять людей больше, чем доход, позволяющий взять иномарку в кредит.

И похоже, не только в столицах. Ефремов признался, что они с Быковым собираются с «Гражданином поэтом» в большое турне по России. Так что ждите. А не хватит терпения – поищите «Гражданина поэта» в интернете.

9 августа 2011

Литература, политика и жар желания

О разнице между Быковым и Буниным, а также о том, почему в современной России есть литераторы, но нет литературы

http://www.podst.ru/posts/6072/

Я после перестройки довольно долго в нашей стране жил как все.

То есть все больше зарабатывал и все больше потреблял.

А потом то ли объелся, то ли поумнел, то ли повзрослел, то ли постарел – в общем, шопинг и производные утратили свой ореол.

И я нырнул вновь туда, где дельфином молодым некогда резвился – в книги. И, как одержимый, бросился читать и Стогова, и Садулаева, и Идова, и Зайончковского, и Глуховского, и Бояшова, и Крусанова, и Сенчина, не говоря уж про Быкова с Пелевиным. Я, кстати, назвал ровно десять фамилий – начислите себе по полбалла за каждого прочтенного автора, и получите оценку за знание современного русского литературного процесса. Это я вам говорю как отличник.

И я, в общем, быстро понял, что современная русская литература, за редким исключением вроде Улицкой – это, конечно, не литература, а публицистика во всех ипостасях, включая злобнейшую политическую сатиру. Просто у Пелевина это затейливая публицистика, и у Быкова, и у Сорокина, – а вот у других, к сожалению, нет.

Мне казалось, что наша литература переквалифицировалась в публицистику оттого, что главный публицистический канал – телевидение – сегодня для публицистики наглухо перекрыт, заменен пропагандой. А второго публицистического канала – прессы – граждане избегают сами, потому что для чтения газет и журналов надо напрягаться, а телевидение, как и шопинг, напряга не требует.

Но тут понял: дело не только в этом. Я просто перечитал, попали в руки, бунинские «Темные аллеи». Понимаете, Бунин – он ведь тоже по своей организации публицист, полемист. Почитайте его дневники или «Окаянные дни» – убедитесь сами. Но уже на закате жизни, в эмиграции, он написал эти «Темные аллеи», сборник рассказов, в каждом из которых лишь мужчина и женщина, у которых счастье могло быть, да не вышло, несмотря, да, и на любовь, и на жарко тлеющую в глубине темных аллей похоть. И ты ныряешь в эти сумрачные, извилистые, скрытые от взглядов бунинские аллеи – и вспоминаешь, как блуждал в своих собственных.

И вот это и есть литература. И сказать мне, кроме этого, больше нечего, кроме той очевидной вещи, что улягутся политические страсти, распадется, быть может, даже государство Российская Федерация, забудутся Сергей Минаев и Оксана Робски, а жар желанья будет так же тлеть в глубине темных литературных аллей – и будет тлеть всегда.

19 августа 2011

Государственно-частные партнёры

О том, каких милостей от власти следует ждать и почему эти милости увеличат наши расходы

http://www.podst.ru/posts/6088/

У меня случились неприятность вместе с бедой: стырили кошелек. Если кому интересно, в районной поликлинике. Там я стоял минут двадцать у окошечка регистратуры в позе страуса – у того, кто надругался над моей сумкой, времени было достаточно. Лихой щипач верно сообразил, что в бесплатные поликлиники люди всегда ходят с наличными, ибо там половина услуг давно за деньги – вот я жертвою и пал. В борьбе роковой с очередной реформой здравоохранения.

Неприятность состояла в том, что в кошельке были кредитные карты и наличные деньги. А горе – в том, что еще и водительские права. И значит, за восстановлением прав мне следовало отправляться в ГИБДД, то есть туда, где кто не был – тот будет, кто был – не забудет. У Данте в «Божественной комедии» это все описано, начиная с того момента, когда герой спускается в ад.

Однако не спешите сочувствовать. Дело происходило в Петербурге, а там имеется организация, которая называется «Единый центр документов». Там можно оформить все – от загранпаспорта до, вот, водительского удостоверения. У этого центра есть дивный сайт с флэш-анимацией схемы проезда. Там на телефоне вежливые девушки. Там запись на удобное время. Работа 12 часов в день без выходных и перерывов. И, главное, в этом центре ровно за полчаса мне сделали временное водительское удостоверение, сказав, что постоянное, по закону, будет сделано еще через месяц, но с такой же скоростью и без малейших проблем.

Я был в шоке. А был бы еще и в восторге, когда бы не одна деталь.

Мое водительское удостоверение дает мне возможность управлять моим стареньким автомобилем – цена ему сейчас максимум сто пятьдесят тысяч рублей. А только одна из банковских карт дает мне доступ к кредиту в два раза большему. Однако все кредитные карты я заблокировал по телефону и заказал по телефону же перевыпустить, причем всюду это мне обошлось бесплатно, кроме Сбербанка, где обещали содрать 50 рублей. Перевыпуск утерянного документа при наличии баз данных – вообще процедура мгновенная и практически незатратная.

А в Едином центре документов такая же точно операция с точно таким же кусочком пластика, только имеющим отношение к государству, обошлась мне, включая пошлины, в 3900 рублей.

Почувствуйте разницу.

И я эти деньги отдал, потому что иначе вариант был – идти в гаишный ад, торчать день в очередях, мучиться, видеть ненавидящие тебя морды полицаев… увольте.

И вот этот выбор между бесплатным адом и втридорога продаваемым раем – это и есть выбор в сегодняшней России, где уничтожены либо превращены в фарс прочие выборы. Может быть, даже вследствие того, что другие выборы уничтожены.

Я-то, в общем, человек жадноватый, и предпочел бы ни в ад, и ни в рай, а остаться в чистилище.

Но нужда толкает в рай.

30 августа 2011

Интеллигенция и революция

О системе и о выходе за пределы системы

http://www.podst.ru/posts/6124/

У меня много работы.

В восемь утра я усаживаюсь за компьютер.

С десяти идут звонки от знакомых, которым я пытаюсь поделикатнее объяснить, что заканчиваю документальную книгу для одного издательства, дописываю последнюю главку.

«Про что главка?» – интересуются знакомые.

«Она называется «Интеллигенция и революция», – обреченно вздыхаю я.

«Обреченно» – не потому, что мне начнут говорить о текстах с таким же названием, написанных сто лет назад Александром Блоком или Петром Струве, но потому что скажут примерно следующее: «О, ты тоже думаешь, что в России революция возможна?»; «А когда, ты думаешь, в России революция возможна?»; «А ты думаешь, из России нужно валить прямо щас?»

Я не то, чтобы не понимаю этих вопросов. Я их как раз отличнейше понимаю. В России всегда ждут трагических перемен, а революции этого года в арабском мире доказали, что эти перемены возможны, причем там, где и не ждали. Но я дописываю текст совсем о другом.

Во-первых, о том, что интеллигенция – это очень российский класс, который, ненавидя и издеваясь над российской властью, все же именно эту власть и обслуживает, поскольку является ее порождением.

Во-вторых, о том, что революция является для российской интеллигенции неким фетишем, которая либо все потрясающе изменит, либо все ужасающе изменит.

В-третьих, о том, что для интеллектуала – в отличие от интеллигента – вопрос о желательности революции в России вообще не стоит. Для интеллектуала стоит вопрос о том, что может изменить российскую матрицу, являющуюся, говоря научно, матрицей патримониальной автократии, а говоря по-простому, матрицей самодержавия, вертикали власти – назовите как угодно – когда страной правит единственный человек, называйся он царь, генсек или президент.

И революция, восстание – здесь только один из возможных теоретических инструментов.

«Но ты хочешь революции?» – спрашивают, выслушав меня, друзья.

Я усмехаюсь.

Я не хочу революции.

Я хочу смены матрицы.

6 сентября 2011

Цена первобытных решений

О возвращении к первобытным нравам, об идее ошейников для педофилов, об идее пожизненного лишения прав выпивших за рулем, а также об авторах этих идей

http://www.podst.ru/posts/6139/

Депутат Госдумы Антон Беляков предложил ввести для педофилов яркие ошейники – чтобы сразу замечать. Так в Средневековье полосатая одежда метила прелюбодеев, еретиков, проституток, незаконнорожденных и каторжан.

Я знаком с депутатом Беляковым, да и вы, думаю, его видели – худощавый мужчина с наголо бритым черепом, в очках, вообще из тех, кого называют «молодой, интересный и умный». Медик по образованию, между прочим. И помощницей у него знаменитая Людмила, бывшая пресс-секретарь Жириновского. То есть приемы воздействия на толпу Беляков знает. А будучи врачом, знает, полагаю, о педофилии больше других. Это вообще тема темная, не только сексуальная, но и социальная, с размытыми границами. Путь развития человечества – от простого к сложному. Усложняются и техника, и вообще жизнь. Люди узнают больше и о себе, о своей физиологии, психологии, о сочетании в себе человека и зверя. Наши представления о мотивах сексуальной жизни невероятно усложнились, и многое из того, что называлось «гадостью» еще век назад, сегодня общепринятая практика.

Страх всегда вызывается тем, что непонятно, неясно. На ужасе и страхе перед темным, неведомым строятся три главных идеи исключительности: социальная, религиозная, национальная. Принимавшие вид коммунизма, нацизма, фундаментализма. В России немало пострадали от первых двух идей и дико боятся второй. Однако это не повод, чтобы возвращаться в средневековье. Умные, тонкие, образованные – прямо как депутат Беляков – фашисты тоже метили евреев и гомосексуалистов желтыми звездами и розовыми ромбами перед тем, как отвести в крематорий. И толпы этому рукоплескали.

Значит ли это, что я одобряю растление взрослыми детей? Да разумеется, нет, причем ни в каком виде – ни в сексуальном, ни в религиозном, ни в ура-патриотическом. Я сторонник сложных систем. И хотел бы прежде надевания ошейников на людей разобраться в мотивах, ими двигавших. Почитать результаты исследований, потому что читал только «Лолиту» Набокова.

Простые решения заводят далеко. Коллеги Белякова по Совету Федерации предлагают за алкоголь за рулем – даже не приведший к аварии – лишать прав пожизненно. Скажите, только честно – вам нравится эта идея? Вы, ваши родные, друзья, дети, папы и мамы, они за рулем ни разу – ни-ни? А если все-таки разочек «ни», то как насчет надеть на них пожизненно ошейник? Плюс намордник и поводок?

Поздравляю.

13 сентября 2011

Наш русский Фауст победил

О гениях с тяжелым характером и о том, может ли функция аристократии перейти к толпе и народу

http://www.podst.ru/posts/6171/

Сокуров победил с «Фаустом» в Венеции на кинофестивале, российский патриот ликует, как он ликует всегда, когда кто-то что-то сделал удачно, к чему патриот отношения не имеет, кроме общности по происхождению с тем, кто что-то сделал.

Все, что до этого снимал Сокуров, от «Скорбного бесчувствия» до «Александры», от «Дней затмения» до «Русского ковчега», в отечественном прокате имело столь оглушительный провал, что, как правило, не доходило до сколько-нибудь широкого проката. И от победы Сокурова в Венеции, по идее, должен ликовать американский и канадский патриот, потому что прокат «Ковчега» в этих странах принес за 9 месяцев 3 миллиона долларов, которые позволили продюсерам Сокурова утереть пот со лба. Эти 3 миллиона – там рекорд для проката иностранного и сложного для восприятия фильма.

Впрочем, я не подкалываю патриотов и ничего не имею против их шума. Он полезен для латентных синефилов – теперь можно, не таясь, покупать и «Молоха», и «Тельца», и «Солнце», тем паче, что дороже 99 рублей эти диски на развалах не стоят.

Но я о другом. У меня был период, я часто летал из Москвы в Петербург одним рейсом с Алексеем Германом-старшим. Мы почти соседи, он подвозил меня до дома, мы болтали по пути. И один раз Герман, в своей барской и желчной манере Фальстафа, буркнул, понимаю ли я, что в стране всего два режиссера.

– И кто второй? – ответил я вопросом на вопрос.

– Не притворяйся дурачком, – пфыкнул Герман. – Понятно, Сокуров.

Думаю, он преувеличивал: тех режиссеров, которые делают не бокс-офис, не кассу, не бизнес, а chef-d'œuvre, шедевры, в стране человек пять, и третьей будет Муратова, а на четвертом и пятом местах многие. Факт в том, что в российском кинематографе есть люди, боком стоящие к правильному кинопроизводству – тот же Сокуров злопамятен и обидчив, он мелкий деспот и тиран на съемках, от него рыдают и плачут, а Герман – деспот и тиран крупный; и плевать они хотели на инвесторов и бюджеты, и денег им всегда мало, и со сроками у них жуткая жуть – я проходил пробы на «Арканарскую резню» лет пятнадцать назад, а фильм так и не закончен – но то, что в итоге у них получается, поражает воображение. Поражает просвещенное воображение. Так работали, не знаю, в итальянское Возрождение Микеланджело или Челлини, который, конечно, ужас что такое были, однако ж были гениями.

В мире немного гениев, но много людей, обладающих тяжелым характером, срывающих сроки выполнения работ и нарушающих финансовую дисциплину, но среди гениев много тех, кто обладает, срывает и нарушает.

Во времена Возрождения отделять одних от других, терпя капризы таланта и подавляя капризы пустоцвета, мог богатый просвещенный человек, аристократ или священник – он, собственно, и был заказчиком произведений искусства.

Сегодня, если судить по Америке и Канаде, заказчиком Сокурова могут выступать народ и толпа. Они же могут быть заказчиком в синефильской Франции.

Ну, а толпа и народ в России могут пока ликовать.

27 сентября 2011

Путин как наше всегда

О том, почему новость о возвращении Владимира Путина в президенты является и неизбежной, и плохой

http://www.podst.ru/posts/6215/

Поход нынешнего премьер-министра Путина в президенты, перемещение таблички «место занято» с президентского на премьерское кресло, вся эта российская рокировочка – они давно ожидаемые, но все равно дурные новости для страны.

Не только потому, что Владимир Путин снова будет в царях, и в царях до конца жизни, просто неизвестно, его или вашей. Кто бы сомневался, что он и сейчас на троне.

И не потому, что стыдно осознавать себя подданным азиатской деспотии – а что, в Азии не люди живут? А потому, что в России на годы обозначен единственный механизм функционирования общества. И это – крайне неэффективный механизм, вроде «Жигулей», основанный на отсутствии конкуренции и бесконечной лояльности к начальству, в быту обычно именуемой «лизанием зада».

Обратите внимание: ни царь, ни Медведев не проходили разрекламированных праймериз в «Единой России». Царю и наместникам они не нужны. Царь, если захочет, вообще может «Единую Россию» превратить в паука. Просто стало ясно, что Россия остается автократией до конца правления Путина, со всеми вытекающими для Путина рисками, включая египетский или ливийский сценарий, или сценарий Павла I.

Вот как описывает механизм автократии в трехтомнике «Русская революция» историк Ричард Пайпс. «Диктатура должна была вначале атомизировать общество, а затем подавить в нем всякую волю к действию… В условиях режима, который без колебаний казнит невиновных, невиновность не является гарантией выживания. Надеяться выжить… можно только став совершенно незаметным… порвав все связи с общественной жизнью и удалившись в частную жизнь». Конец цитаты.

Те, кто попытается заниматься общественной жизнью, то есть жизнью страны без согласования с царем, получат по башке – как Михаил Прохоров, например, которому сегодня вполне светит если не тюрьма, то сума. Если, понятно, он не вылижет царю зад по полной, да и то не факт, что простят.

Конечно, Владимир Путин пока не прибегает к диктатуре, к насилию, к устрашению, но только потому, что высоки цены на нефть, а пряник эффективнее кнута. Если цены рухнут, Путин возьмет кнут. Не потому, что он злой, а потому, что других вариантов удержать трон нет.

Так что сидите в своей отдельно взятой норке тихо, не фитюкайте и следите за ценами на нефть. Правда, когда царь Путин рухнет, ваша норка обвалится все равно. Не потому, что вы ее дурно обустроили, а просто потому, что в деспотиях по-другому не бывает, в деспотиях смена самодержца есть катастрофа, и попробуйте в истории России отыскать, чтобы когда было иначе.

До катастрофы если вы не доживете, то дети ваши доживут.

4 октября 2011

Мы вместе. И даже ясно, в каком

О подозрении, что объединяющая функция телевидения держится на стадном чувстве, преодолеть которое – как преодолеть земное притяжение

http://www.podst.ru/posts/6233/

Не у меня одного, я знаю, такое.

Не у одного меня лежат специально купленные DVD, которые я уже который месяц даю слово себе посмотреть – и не смотрю.

Но зато вот когда включаю телевизор – а я включаю его так редко, что можно считать, что у меня его и вовсе нет – и там идет фильм, хоть сколько-нибудь по уровню отличный от нуля, я начинаю этот фильм смотреть. Хотя абсолютно до этого не собирался. И даже начало пропустил.

Вчера, например, я таким макаром посмотрел вторую серию «Секса в большом городе». И хотя я знаю, какое впечатление этот сериал на женское население России произвел, для меня этот фильм, несмотря на его замечательные диалоги, точно не входит в список лент, на которые следует тратить время.

Однако ж потратил.

Никто не может объяснить этот эффект: почему, специально покупая диски, мы их не смотрим, и почему, не собираясь смотреть по телевизору фильм, мы смотрим его до конца.

Единственное известное объяснение состоит в том, что применительно к телевизору нас завораживает сам факт, что вместе с нами, одновременно, ту же самую картинку видят сотни тысяч, миллионы людей, пусть и совершенно не знакомых друг с другом. То есть мы шагаем в одном строю, плывем в одном потоке, и если это не соборность – то скажите, что соборностью называть. Не поход же в церковь на Пасху и не съезд же «Единой России».

Здесь очень важна граница между соборным, то есть единым коллективным, и индивидуальным, то есть подогнанным под себя. В коллективном единении неважно качество объединяющего предмета, приятные эмоции мгновенно создает сам факт единения. И в этом, я думаю, причина, почему люди нередко так легко, страстно и искренно объединяются вокруг совершеннейшего дерьма. А при индивидуальном выборе положительные эмоции возникнут только в том случае, если выбор сделан правильно. То есть могут возникнуть, а могут и нет. Индивидуальный выбор – это потенциальная, но отнюдь не гарантированная монета в копилку разума.

Вот почему людей в наше время так объединяют мода и шопинг. Вот почему люди в нашей стране так разъединены в плане чтения серьезных книг. Остается, видимо, одно – серьезным читателям и зрителям объединяться.

Эй, люди! Кто сегодня вечером со мной, пусть и на расстоянии от меня, будет смотреть на DVD Киру Муратову?

20 октября 2011

Из точки знания

О том, что имеет смысл заглянуть на Slon.ru и скачать оттуда списки лучших научно-популярных книг, которые я сам же и начал составлять

http://www.podst.ru/posts/6301/

У меня на днях приключился спор.

С моим студентом.

Спор был о литературе, точнее, о том, что читать, когда времени на чтение нет.

Я объяснял, что читаю почти исключительно научно-популярные книги, а художественными не то чтобы брезгую, просто отношу их к развлечению, а не к рабочему инструментарию, который можно приложить к жизни.

– Лев Толстой есть тоже средство познания жизни, – возражал студент.

– Всю «Войну и мир» можно свести к единственной фразе, когда Наташа Ростова счастливо показывает гостям пеленку с желтым вместо зеленого пятна, – парировал я.

– Это знание про пятно дорогого стоит, – делал выпад студент.

– Да, оно говорит о том, что в семье может и не быть счастья, но без семьи счастья вообще не может быть, – ставил блок я. – Однако ж только к семье жизнь на планете не сводится. Вот, скажем, квантовая физика ничего не говорит о семейной жизни, однако она говорит о неустойчивых состояниях, о так называемых точках бифуркации, а это помогает многое в жизни понять… Хотя бы и в политической…

Меня спор вовсе не удивил. Для студентов нормально спорить, хоть и с преподавателями, о том, что читать. Другое дело, что в наши дни приходится спорить, имеет ли смысл читать вообще.

Загляните как-нибудь на сайт Slon.ru, задайте поиск по фамилии Дмитрий Губин или по фамилии Александр Иванов (это гендиректор издательства Ad Marginem – того, что издавало всего Сорокина или Баяна Ширянова), посмотрите, какие списки настоятельно рекомендуемых книг мы даем. Я настоятельно советую Хаттингтона, Докинза, Даймонда. Иванов – Орхана Памука, Сьюзан Сонтаг, Михаила Пришвина.

Все эти люди невероятно точно и метко подметили определенные закономерности в мире, уложили эти закономерности в формулы и представили их нам.

Грех их опытом не воспользоваться, даже когда предложенные ими формулы менее художественны, чем та, что демонстрировала Наташа Ростова с пеленкой в руке.

25 октября 2011

Масскультурная контрреволюция

О двух глобальных революциях, которые мало кто заметил, но последствия которых не замечать невозможно. О Ксении Собчак и о Бибере, а также о том, почему могильщиком масскультуры является интернет

http://www.podst.ru/posts/6316/

Современники редко умеют оценить масштаб событий. После большевистского переворота в 1917-м петербургская биржа торговала как ни в чем не бывало. В наши дни говорят о революциях ближневосточных, то есть локальных, но мало кто говорит о двух недавних революциях глобальных: агрикультурной и масскультурной.

Агрикультурная революция состояла в том, что наш человек, наконец, одомашнил рыбу и морепродукты, научившись производить форель, мидии или устрицы точно так же, как он производит говядину или молоко.

Смысл масскультурной революции схож: музыка теперь поставлена на поток. Музыкальный продюсер ее производит, как производят лосося или унитазы. Он изучает рынок сбыта, объявляет кастинг и вкладывает деньги в раскрутку группы. То, что сегодня звучит в эфире – это не ужас, как многие полагают, а массовое производство. Фабрика по выпуску «Доширака», просто добавь попсы.

И агрикультурная, и масскультурная революции случились, потому что появились новые технологии. Появились рыбные корма и ускорители роста, появилась серьезная обработка звука, позволявшая выступать под «фанеру». Появились и новые виды сбыта, заточенные под индустриальный продукт. Гипермаркеты для продажи рыбы и телевидение и fm-станции для сбыта звезд.

И вот тут-то изобрели интернет, который оказался не столько продуктом эпохи, сколько ее могильщиком. Потому что интернет-среда оказалась противоположной индустриальной. Музыкальные продюсеры, научившиеся штамповать музыкантов и биться за ротацию в эфире, оказались бессильны там, где в топы популярности выходит то трехгрошовый клип ОК-go! то поющая толстая домохозяйка Сьюзан Бойл, то обретший вид мистера Трололо Эдуард Хиль, то Ксения Собчак, интервьюирующая на мобильник Василия Якеменко. Это вам не производство очередного Бибера, который будет заменен новым смазливым подростком, как только тот подростком быть перестанет – или как только в него перестанут закачивать деньги.

В интернете нет разницы между «много» и «мало», в интернете не действуют привычным образом деньги, интернет экстерриториален и, наконец, он хорошо заточен под индивидуальное, а не индустриальное производство и потребление. В Москве сейчас 54 fm-радиостанции, но меня не удовлетворяет ни одна, и я слушаю через интернет французское радио Telerama да парочку джазовых станций с iTunes. В стране издаются сотни журналов – но сотни тысяч человек воротят от них нос, предпочитая Slon, или LookAtMe, или ЖЖ Навального.

Главный дефицит интернета – не денег, а идей.

И я буду только рад, если вы эту идею усвоите.

1 ноября 2011

Русское чтиво – 1

О тех современных русских авторах, чьи книги бы прочесть я непременно рекомендовал

http://www.podst.ru/posts/6345/

Некоторое время назад я получил предложение от одной местной газеты. За гонорар вдвое выше московского меня нанимали писать колонку типа «культура». Газета мне показалась симпатичной, хотя редакторша слегка напоминала барыню, которая, стремясь прослыть современной, выписала из Парижа гувернера-француза. Но я согласился, и, памятуя про пастернаковское «нельзя к концу не впасть как в ересь, в неслыханную простоту», отослал в качестве колонки список лучших современных русских авторов. Такие списки важны по той причине, что у нас сегодня читают мало еще из-за того, что люди не знают, с чего начать.

Следствий моего труда было два. Во-первых, барыня труд отвергла: она-то ждала красот стиля. Во-вторых, сайт Slon.ru начал, с моей подачи, публикацию списков non-fiction книг от разных известных людей. Так что вот мой вам отвергнутый список худлита: если про Улицкую и Лимонова вы слышали, то насчет Терехова я уже не уверен. Итак…

1. Людмила Улицкая. «Даниэль Штайн, переводчик» и «Зеленый шатер». «Штайн» – это роман о своем среди чужих, а «Шатер» – о том, как эпоха ломает хребты. «Шатер» – хитрый роман: начинается полифонией (три девочки, три мальчика), но когда мальчик-музыкант набредает по сюжету на музыку Шенберга и Штокхаузена, сам роман превращается в какофонию. Хороши и рассказы Улицкой, нередко бунински эротичные. Жаркие, потные, возбужденные девочки, теряющие невинность случайно, как куклу.

2. Александр Терехов. «Каменный мост». Терехов велик хотя бы тем, что создал жанр анти-мокьюментари (mocumentary – это вымысел, притворившийся документом). Не сразу врубаешься, что история убийства 16-летним сыном наркома 16-летней дочери посла и создания фашистской организации в кремлевской школе во время войны реальна. А вообще «Мост» – роман о невыносимом страхе смерти.

3. Эдуард Лимонов. Пятью главными романами Лимонова можно унять жажду, как Христовыми пятью хлебами – голод. «У нас была великая эпоха», «Подросток Савенко», «Молодой негодяй», «Это я, Эдичка», «Дневник неудачника». Сцена совокупления героя с негром из «Эдички» – одна из лучших в русской литературе, и там не про секс. Просто все вокруг мертвые, а черный парень – единственный живой.

4. Владимир Сорокин. «Голубое сало», «День опричника». Сорокин – образцовый постмодернист, жонглер привычностями. Ныне он пишет романы, где мало что оставляет даже не от Путина, а от русской идеи. Именно в этом (а не в откровенных сценах) причина, почему «нашисты» бросали книги Сорокина в унитаз.

5. Виктор Пелевин. «Generation «π», «Empire «V», «Ананасная вода для прекрасной дамы» (последняя книга). П. работает так: вычленяет из хаоса смысл, а потом – ап! – макает его во флуоресцентную краску. Получается инсталляция, раскрашенный скелет современной эпохи. Глава «Зенитные кодексы Аль-Эфесби» из «Ананасной воды», выставляющая на обозрение промытое телевидением общество, в этом смысле – запредельная вещь.

Еще раз: Улицкая, Терехов, Лимонов, Сорокин, Пелевин.

В следующий раз список продолжу.

9 ноября 2011

Русское чтиво – 2

О лучших русских современных писателях: вторая часть списка

http://www.podst.ru/posts/6373/

Если кто пропустил первую серию: в ней шла речь о том, как мои попытки перейти от рассуждения к назиданию, то есть от рассуждений о современной культуре к прямому указанию, что читать, были отвергнуты редакторшей, возмущенной самой идеей публиковать списки рекомендуемых книг.

В первой серии речь шла об Улицкой, Терехове, Лимонове, Сорокине, Пелевине. Вот окончание списка, который, для круглого счета, я специально ограничил цифрой «10». К черту жанр – важна практичность. Чтобы не заблудиться в книжном магазине, где и Айн Рэнд, и Аставацатуров, и Тило Сараццин, и куча пустой породы – все вперемежку.

Итак, продолжаю:

6. Дмитрий Быков. Я люблю этого великого толстяка, я с Быковым дружу, я обожаю Быкова за стихи (любимейшее из «Пригородных электричек»: «Парень в рыжем полушубке/ Лет примерно двадцати/ Обнимает девку в юбке /Типа «Господи, прости!»), а прозу ценю за язык и сатиру уровня Салтыкова-Щедрина. Лучшее у Быкова – «Орфография», «ЖД» и толщиной напоминающий самого Быкова «Пастернак».

7. Михаил Шишкин. Шишкин живет наполовину в Германии, что не могло на него не повлиять: все-таки интеллектуальное бурление сегодня лежит по другую сторону океана и в любом случае по другую сторону Буга. Когда-то шишкинский роман «Венерин волос» очаровал меня тонкими мазками, лессировками – однако это кватроченто свелось к одной идее, хоть и неглупой: пусть люди врут, но сами истории подлинные. Теперь все советуют «Письмовник» – непременно буду читать.

8. Алексей Иванов. В федеральную моду пермяк Иванов был запущен главным российским трендмейкером Леонидом Парфеновым. «Географ глобус пропил» – это роман о русском Питере Пэне, роман об учителе географии, так и не повзрослевшем и застывшим в подростках; это роман, переплавивший все эти «ты, блин, скотина, чего мою ручку-то берешь?» в реальную литературу. «Общага на крови» – роман об ангеле, живущем в общежитии. Далее следуют «Золото бунта», «Блуда и МУДО».

9. Михаил Идов, «Кофемолка». Это недавно открытый в России, не вполне русский автор (потому как живет в США), рукоположенный в наимоднейшие журналом GQ. «Кофемолка» – это фактически авторизованный перевод замечательного производственного романа об открытии кофейни в Нью-Йорке. От чтения возникает удивительное ощущение иной возможной русской жизни, потому что читать Идова – это как Вуди Аллена смотреть.

10. А вот на десятое место претендентов много. Например, трое питерских авторов: Павел Крусанов с «Укусом ангела», Андрей Аствацатуров со «Скунскамерой» или Александр Секацкий с «Прикладной метафизикой». «Метафизика», впрочем, не роман, а поваренная книга интеллектуала. Ну, так я и сам предпочитаю non-fiction: Докинза, Хокинга, Хантингтона…

Так что я, пожалуй, сделаю паузу, скушаю свой твикс – чтобы подумать о новых списках…

15 ноября 2011

Молчание ягнят и агнцев

О том, что превращает Анатолия Чубайса и протоиерея Георгия Митрофанова в братьев-близнецов

http://www.podst.ru/posts/6398/

Я редко призываю покупать журнал «Огонек» – я пишу туда колонку, и, получается, рекламирую себя самого – но 45-й номер, с мамой и дочкой Водяновыми на обложке, является исключением. Там нужно разыскать два интервью: с Анатолием Чубайсом и с профессором петербургской духовной академии протоиереем Георгием Митрофановым. Они почти ровесники – обоим шестой десяток, оба умны, оба знают цену системам, которые их подняли наверх, оба переживают трагедию этих систем.

Чубайс говорит о трагедии России, которая смогла перейти от командной экономики к рыночной, но не смогла от автократии перейти к демократии, и теперь стоит на развилке между закручиванием гаек и либерализацией политики.

Отец Георгий говорит о том, что церковь, сбросившая ярмо несвободы в 1990-е, веру в Христа заменила верой в тоталитарную идеологию, замешанную на величии страны и поисках врагов, превратившись в комбинат по производству ритуальных услуг.

А вот дальше – внимание! – эти два диссидента делают кульбит.

Чубайс, отвечая на вопрос, нужно ли вводить свободные выборы в России, вдруг начинает твердить о великих рисках, которые несет прыжок из несвободы в свободу, о каких-то постепенных шагах, но про сами шаги не говорит ни слова.

А отец Георгий, печалуясь, что церковь никак не реагирует, не дает оценок грандиозным переменам в жизни страны, тут же, опустив глаза долу, начинает сам этих оценок избегать, расточая комплименты патриарху, как будто это не при двух последних патриархах православная церковь стала служить Кесарю, а не Христу.

Я не буду говорить, что кульбиты, которые публично совершают два умных человека, лично мне отвратительны. Отвратительно ругать систему, созданную Кесарем, но тут же льстить самому Кесарю. Я не буду даже говорить, что русская резинка, благодаря таким вот придворным умникам, будет растягиваться все больше. Чубайсу ли этого не знать: в свое время, откладывая и откладывая девальвацию рубля, он добился того, что рубль в августе 1998-го рухнул сразу вчетверо. И я не думаю, что по поводу свойств русской резинки у Анатолия Чубайса или Георгия Митрофанова есть сомнения.

Я лишь хочу сказать, что за их критикой системы с одновременным желанием ее сохранить кроется, как мне кажется, элементарный страх. Страх потерять тот комфорт, который они имеют. Дачу в Жаворонках, машину с мигалкой, кафедру в академии, сладкий сон и сытный стол. Потерять все и довольствоваться служением идее. То есть они понимают, что все рухнет, но видят в этом угрозу и лично себе, а потому надеются, что рухнет уже после их смерти, пусть даже рухнет куда более кроваво и страшно.

Лично мне за них стыдно. Вероятно, и с Чубайсом, и с отцом Георгием мы увидимся теперь в аду. И, поскольку в загробную жизнь я не верю, то боюсь, что нам придется увидеться в приготовленном ими русском аду на земле.

22 ноября 2011

Осень патриарха пацанов

О том, что любовь к Владимиру Путину – это любовь к двору, в котором вырос. С его песочницами, драками, пацанами и паханами

http://www.podst.ru/posts/6426/

Что бы ни пыталась – и довольно жалко пыталась – лепетать пресс-служба Владимира Путина после его освистания в «Олимпийском», Путина публично освистали. И то, что пресс-служба владельца страны все чаще оправдывается, доказывает смену политического сезона. Раньше Путин проходил как хозяин необъятной родины своей, не удостаивая поворотом головы каких-то там и чем-то там недовольных людишек, если таковые и случались по пути.

Любили, а потом разлюбили – история довольно обычная для выборных демократий, многие из глав государств на себе эту перемену испытали. Смена фигур посредством выборов – ее закономерный итог. Но Владимир Путин лучше других понимает, что Россия – никакая не демократия. А в недемократических странах – например, тоталитарных – популярность отца нации подчиняется другим законам. Отца любят навсегда, любят вопреки логике, фактам, рассудку. Тоталитарные страны в своем социальном устройстве копируют схемы первобытного, родового строя, где патриарху поклоняются просто потому, что он отец, старшина рода – а не только потому, что может стукнуть половником по голове. Любовь к Сталину навсегда в сердцах тех, кто считает себя его дочерью или сыном.

Владимир Путин абсолютно прав в том, что Россия – в социальном плане отсталая, по сравнению с Европой, страна. Европа строится не на кровных, а на глобальных связях, на ощущении всемирного родства и персональной ответственности за судьбу человечества – она в этом смысле впитала, переварила и усвоила христианство. Россия же ментально слабо интегрирована в мир постхристианской культуры, ее православие служит кесарю, а не Христу. Однако, и от родового строя наша страна ушла далеко. Сегодняшний тип социальных связей в России – тип связей клановых, дружеских, дворовых, пацанских. Когда понятие «свой» определяется принадлежностью не к семье или человечеству, а к группе, группировке, банде. Путин знаменовал понятный эстетический тип для нынешних 40-летних мужчин, выросших в советских дворах: вожака, главного пацана, пахана. Путин – это понятные дворовые принципы. Кто против нас, тот три дня не проживет. Один за всех, все за одного. Кто девушку платит, тот и танцует. Все дворы – враги.

Я сейчас не о том, что принципы пацанства могут обеспечить уважуху главному пацану и его шайке, но не могут обеспечить развитие страны, в лучшем случае – победу в драке. А о том, что когда пахан отрывается от пацанов, пацаны ведь могут решить, что он зарвался и пора бы его заменить. Вот в «Олимпийском» они и решили. Началась осень Путина. Путина не просто меньше уважают – над ним начинают смеяться, а над его шестерками издеваться.

И я не могу сказать, что это хорошо или плохо. Это хорошо, если за этим стоит пусть смутное, но осознание, что пацанство – это корь, коклюш, свинка, детская болезнь, которой не годится болеть взрослому человеку.

И это плохо, если всего лишь приведет к замене одного пацана другим.

30 ноября 2011

Бес горных лыж

Об открывшемся в Красноярске горнолыжном сезоне, о местном уровне цен и катания, а также о госуправлении времен тандема

http://www.podst.ru/posts/6498/

Я только что вернулся из Сибири, из города Красноярска, где испытал сильные ощущения от катания на горных лыжах.

Дело было в Бобровом Логу – это такой развлекательный комплекс и горнолыжный курорт. Два четырехкресельных подъемника, перепад высот под четыреста метров, склоны в полтора километров длиной, порою неплохой уклон – не Альпы, конечно, но уж поверьте, что ни в одной из горнолыжных каталок ни под Москвой, ни под Питером ничего подобного не сыскать.

А сильные ощущения я испытал потому, что склон поутру в воскресенье был практически пуст. То есть кресла уходили на макушку горы пустыми, народу была хилая щепотка, а на том склоне, что покруче, я вообще рассекал по укатанному ратраком снегу в гордом одиночестве, хищно вспарывая кантами то, что горнолыжники называют «вельвет».

Сначала я решил, что такое творится оттого, что я приехал в начале одиннадцатого, и народ еще просто не подтянулся, еще спит в воскресенье – хотя это странно, потому что в Коробицыно под Питером, куда машиной ехать пару часов, в такие же 10 утра на подъемниках начинают выстраиваться очереди. А «Бобровый лог» в Красноярске – это практически город, ехать всего ничего, туда ходят маршрутки. Но и к часу дня, когда я уезжал, народу прибавилось не сильно.

Потом я подумал, что дело в температуре –27, которую упрямо показывал мой телефон, хотя на самом деле было градусов 18. Но и это ничего не объясняло, потому как желающие катаются всегда. И еще одна штука мне была непонятна – почему, имея подъемники и горы прямо в городе, красноярцы катаются так плохо?

И ответов на эти удивительные вопросы у меня не было, пока парень, привозивший меня покататься (но не катавшийся сам) не объяснил простую вещь. Мне два часа покатушек с прокатом только лыж обошлись в 1350 рублей. Моему коллеге, которому пришлось брать в прокат ботинки, а также куртку, перчатки и брюки, пришлось раскошелиться уже на 2 с половиной тысячи. Мама, папа, я – спортивная семья означает, что день, проведенный в Бобровом Логу вытаскивает из кармана 10 тысяч рублей. Если брать инструкторов и нежиться после катания в сауне – готовьте уже 15 тысяч. Кататься в Альпах или в Дубае, где в пустыне устроена горнолыжная труба, на порядок дешевле. И красноярцы, выбирая между разовым катанием – а за один раз сильно кататься не научишься – и семейным застольем с оливье, теликом и водочкой, выбирают то, что в двадцать раз дешевле.

В многомиллионных Москве или Питере горки низенькие, но обеспеченных горнолыжников много. В миллионнике Красноярске горки высокие, но обеспеченных людей мало. Пусть тандем бормочет что-то про массовый спорт и Олимпиаду в Сочи, но в Красноярске будут идти соревнования все же по водке и оливье.

13 декабря 2011

Молчанье агнцев божьих

О сомнениях в здравости ума петербургского губернатора и размышления о молчании православной церкви

http://www.podst.ru/posts/6565/

Мне хорошо. Я атеист. Поэтому, оценивая, например, политику, я могу ориентироваться лишь на собственное миропонимание. Например, на свои представления об информационном обществе, согласно которым врать – плохо, потому как любое утверждение в эпоху интернета тут же публично проверяется на ложь. Вот, скажем, питерский губернатор Полтавченко заявляет, что призывы идти на митинги протеста инспирированы заграницей, потому как за границей находятся серверы социальных сетей. И мое миропонимание заставляет меня оценивать Полтавченко как вруна либо неумного человека. Вруна – потому что все мои знакомые пользуются социальными сетями, но никто из них указаний из-за границы не получает. А неумного – потому что, публично говоря неправду, в эпоху социальных сетей нельзя рассчитывать, что ей поверят. Именно поэтому я утверждаю: Полтавченко – неумный человек и врун, но я не утверждаю, что он агент заграницы.

Это я не к тому, чтобы обидеть назначенца Полтавченко, а к тому, чтобы показать, что мне легко оценивать явления с точки зрения «хорошо – плохо». А вот верующему человеку (кстати, Полтавченко – православный), ему тяжело. Потому что, с одной стороны, он должен руководствоваться священным для него писанием. Например, христиане – Новым Заветом, который для них есть документ прямого действия, вроде Конституции. А с другой стороны – мнениями отцов церкви, которые, будучи образованными богословами, могут оценивать современные явления. Потому что во времена Христа не было социальных сетей, 31-й статьи Конституции и отрядов милиции особого назначения. По идее, отцам церкви должно быть тоже легко давать оценки, ибо у них один судия, и завет его известен. Но на практике – если предположить, например, что церковь не от мира сего выродилась в госдепартамент – иерархи обречены на молчание. Им врать власти небесной не хочется, а идти против власти земной – не можется: они сами ее часть. Вот православный патриарх и молчит всегда, когда бурлит общество. А простые священники, когда бурлит общество, говорят диаметрально противоположное. Например, ивановский иерей Виталий Уткин призывает благословлять войска на подавление мятежа, то бишь митингов протеста против фальсификаций на выборах. А Феодор Людоговский называет тех, кто в государстве покрывал фальсификации на выборах – фарисеями. Ну, а патриарх по-прежнему молчит: возможно, проводит закрытые заседания. Мне об этом ничего не известно. С моей точки зрения, любые закрытые заседания в эпоху интернета скорее свидетельствуют о желании скрыть истину, нежели ее найти. Как, кстати, и молчание.

Так что мне остается в очередной раз поблагодарить Бога, что я атеист.

23 декабря 2011

Фабрика недовольных

О Навальном, Рыжкове, Яшине и Валенсе, то есть о том, как становятся диссидентами, революционерами, оппозиционерами и президентами

http://www.podst.ru/posts/6611/

Я познакомился с Навальным в 2007-м. Нам предложили вести на пару программу «Бойцовский клуб» на ТВЦ. Мы даже записали эту программу, где чуть не в рукопашную сошлись националист Константин Крылов и писатель Сергей Минаев. Когда программу запретили в администрации президента, я пожал плечами, а Навальный не успокоился. Он очень хотел в эфир, и, думаю, его проект «РосПил» и активность в интернете были производными того самого желания. Если тебе как журналисту затыкают рот, то ты перестаешь быть журналистом и уходишь в интернет, где раздвигаешь рамки высказывания настолько широко, насколько хватает смелости. У Навального в 2007-м не было идеи стать политиком. Но когда он вышел в интернет, а ему и тут стали затыкать рот возбуждением уголовных дел, миллионы людей увидели в нем потенциального президента. После тюрьмы его шансы только выросли.

Сходная история с Владимиром Рыжковым. Я знаком с ним с 1997-го. Он был ярким молодым депутатом, любимчиком Черномырдина, который хотел его видеть под знаменами НДР – а Рыжков увиливал, потому как цену партии власти понимал. Однако увильнул не до конца: возглавил фракцию в Думе. Когда всю власть в стране взял Владимир Путин, Рыжкова не просто вышвырнули из политики – его глумливо вышвырнули. В 1997-м Рыжков и в страшном сне представить не мог, что его будет задерживать милиция, и что Путин отзовется о его работе «поураганил».

Я могу продолжать такие примеры. Очень мало кто из современных революционеров – от Леха Валенсы до Ильи Яшина – шел в оппозицию по убеждениям, как Ленин. Нет, все пытались обсуждать, критиковать и менять страну без митингов и баррикад. И если бы к профсоюзным требованиям Валенсы прислушалась компартия Польши – а она Валенсу гнобила – у социализма могла быть другая судьба. Наша нынешняя, попахивающая революцией ситуация создана вовсе не оппозиционерами. А теми, кто, придя во власть, в дикой спеси уверился, что они боги, а кто под ними – дерьмо, бараны и быдло. Алексей Навальный как юрист и телеведущий сделал себя сам. Но Навальным, которого знают все, его сделали Сурков и Путин.

Я это не просто так говорю. Пока у меня были эфиры на госканалах, я тоже был умеренно критичен. Когда же за критику меня вышвырнули отовсюду, я перестал быть журналистом, переквалифицировавшись в литераторы. А литератор вполне может позволить себе шум и ярость, в отличие от журналиста. Если бы еще доставили в околоток – пошел бы и в революцию, в честь которой, кстати, в Москве до сих пор называется центральная станция метро.

Но пока без околотка обходится.

17 января 2012

История чучхе: от Александра Невского до Каддафи

О национальных героях и об исторических умолчаниях, которые удивительным образом роднят современную Россию с современной Северной Кореей

http://www.podst.ru/posts/6677/

У вас такого не было, чтобы тема, сильно вас увлекшая, скажем, по книге, вдруг стала то и дело всплывать то там, то тут?

Я вот последние года три много читаю по истории страны. Сейчас, например – анисимовскую «Историю России от Рюрика до Путина» – это такой краткий, страстный по словам, но, что называется, взвешенный по оценкам пересказ в одной книге целого русского тысячелетия. И меня потрясло, что те герои русской истории, которые для всех уж из героев герои – там, Дмитрий Донской, Александр Невский – стали рыцарями лишь в представлении наших современников. Потому что на самом деле Донской бился смертельно не только с татарами, но еще и с рязанцами и тверичами. Их, кстати, потому на Куликовом поле и не было, что свирепый Дмитрий был им хуже татар. Но я отнюдь не уверен, что вы об этом факте хоть раз в жизни слышали.

Я абсолютно уверен, что финал эйзенштейновского фильма «Александр Невский» всем известен – тот, где разбив немецких псов-рыцарей, князь на пиру говорит «Кто с мечом к нам войдет, от меча и погибнет» – но вот что у фильма должен был быть другой финал, вы знаете?

Впрочем, оставлю на время русскую историю. Недавно у меня случился разговор по совершенно другой, казалось бы, теме. Для канала «Совершенно секретно» я записал программу с крупнейшим специалистом по Северной Корее Александром Жебиным. И он меня удивил вовсе не тем, что, например, иностранцам в Пхеньяне запрещено пользоваться сотовыми телефонами – я это и раньше слышал. Но тем, что, оказывается, простым корейцам до сих пор неизвестно, что Хусейн казнен, Каддафи убит, а Чаушеску расстрелян. Корейцам корейское телевидение рассказало, что все эти диктаторы и вожди «скоропостижно скончались». «Понимаете, – объяснил Жебин, – северокорейская идеология не может допустить, чтобы вождь был свергнут, отдан под суд или умер насильственной смертью. Вождь должен быть богом, даже чужой вождь».

А вот теперь – о замышлявшемся финале «Александра Невского». Итак, князь на пиру голосом актера Черкасова произносит: «От меча и погибнет!», а далее к нему пробирается гонец и что-то шепчет. Александр бросает пир и выезжает из-за новгородской стены в поле. Там, насколько хватает глаз, горят костры – это подошла Орда. Подъехав к юрте хана, гордый князь слезает с коня, встает на колени и ползет, согласно обычаю, между двух огней ко входу…

Знаете, кто вычеркнул эту концовку – не особо против истории идущую, кстати?

Товарищ Сталин.

Почему вычеркнул?

Ответ на этот вопрос уже дал господин Жебин.

И до меня дошло, почему, если в нашумевшем когда-то конкурсе «Имя России» лидировал Сталин, а победил Невский, это означает, что Сталин все равно победил.

24 января 2012

Любовь к пространствам и страх революции

О страхе россиян перед распадом страны и перед революцией, которая к такому распаду может и впрямь привести

http://www.podst.ru/posts/6689/

Среди главных страшилок, бытующих в современном русском сознании, две главных таковы: нельзя допустить развала страны и нельзя допустить революции.

Это весьма иррациональные страхи. Начнешь расспрашивать, а чем так пугает революция – получишь в ответ: это жертвы, насилие, кровь. Вам что, снова хочется большевиков, ЧК и октября? Позвольте-позвольте, если вам со школы вдалбливали про октябрьскую революцию, это не значит, что тогда революция действительно имела место. Вот в феврале 1917-го – тогда да, именно революция, коренное социальное переустройство при участии, что называется, широких масс. И жертвы у февральской революции, верно, были, они покоятся на Марсовом поле в Петербурге. А в октябре – это не революция, а устроенный кучкой большевиков переворот, арест правительства, разгон Учредительного собрания, террор, концлагеря, заложники, расстрелы… Вот большевистский переворот был действительно кровав – в отличие от буржуазной революции. И революция 1991-го в России не была кровавой. И европейские революции тех же лет – за исключением румынской и югославской – не были кровавы. И дальше, если лезть в историю: революция 17 века в Нидерландах была довольно мирной. Хотя в Великой Французской – да, лилась не просто кровь, но кровища. В общем, с революциями имеются варианты, это при контрреволюциях вариантов нет, там насилие и трупы всегда.

Примерно то же с целостностью территорий. Чехословакия на наших глазах распалась на Чехию и Словакию – что, кому-то стало хуже жить? Советский Союз развалился – да, кому-то стало жить и хуже, но что-то никто не рвется обратно.

Отчего же тогда эти два жупела так яростно внедряются в наше мышление?

Оттого, что гигантская территория вкупе с централизацией действительно являются залогом счастья тех, кто сидит в Кремле. Гигантская территория является залогом того, что где-то да обнаружится то, что потребно развитым странам мира. Не пшеница и лес, так пенька и апатиты; не уран и молибден, так нефть и газ. Главное, чтобы это принадлежало Москве, а не тому региону, где это добро добывают. Представляете, что станет с Кремлем, если Сургут и Нижневартовск станут сами торговать нефтью?! Что будет делать Москва?

Собственно, все прочее – риторика, призванная сохранить этот порядок вещей. И про особый путь страны, как деликатно именуются русский грабеж и рабство, и про кошмар смуты, и про великие потрясения и великую Россию.

Стоит за этим одно: централизация, царь, который отберет все, что другой произведет или на чем другой сидит, а если у кого чего-то не будет, то этот царь, будучи в хорошем настроении, ему даст.

Кроме свободы, конечно. Потому что свободу ни один царь не может дать.

31 января 2012

Чувство достоинства как материальная ценность

О последней книге Бориса Акунина, о несъеденном галстуке девелопера Полонского, о Курском вокзале, Савойе и универсальном эквиваленте

http://www.podst.ru/posts/6703/

Со мной приключились две истории: хорошая и плохая, с плохой и начну.

На вокзале во французском Шамбери не работал лифт. Шамбери – это городок в Савойе, шестьдесят тысяч жителей, у меня там была пересадка, и, чтобы перейти с пути на путь, нужно было подняться-спуститься в тоннель. А лифт не работал. Профилактический ремонт. А у меня была тяжеленная сумка. По лестнице дотащил, но приятного мало.

А хорошая история, если считать историей приобретение хороших книг, а я таковым это считаю – это покупка последней книги Акунина «Любовь к истории». Такой сборник эссе из акунинского живого журнала, посвященных истории. И там я вычитал то, что, в принципе, и без ЖЖ можно найти между строк в романах про Фандорина. Потому что эти романы не только исторические детективы, но и этические моралите.

Цитирую Акунина: «Я сортирую вехи отечественной истории по главному параметру: способствовало то или иное историческое событие прогрессу ЧСД (чувства собственного достоинства) в соотечественниках либо же понизило эту характеристику, которая, я уверен, определяет качество всякого народа». Конец цитаты.

И я стукнул себя по лбу: о господи, а я-то все искал всеобщий эквивалент! Ну, в деньгах в качестве такого эквивалента я разочарован давно. Воровство экономически выгодно, но это не основание идти в воры. И прибыльный, но халтурный бизнес не сильно отличается от воровства. Действия людей вообще неверно оценивать в деньгах. А вот если оценивать бизнесменов, политиков, да кого угодно, хоть школьных учителей, поваров и журналистов с точки зрения прогресса ЧСД, тут сразу все ясно. Потому что плохая школа и плохая еда достоинство унижают, а хорошие – возвышают, и так во всем.

На вокзале в городке Шамбери мое чувство достоинства было унижено, но ремонт – все же состояние временное. А вот на Курском вокзале в Москве из тоннеля на платформы ни эскалаторов, ни лифтов нет вообще. Там унижение человеческого достоинства считается нормой. Хотя на этом вокзале прошла недавно гигантская реконструкция, по поводу освоения средств на которую до сих пор собачатся РЖД и несколько бизнесменов. Одного из них зовут Сергей Полонский – тот самый, который не так давно посылал в задницу всех, у кого нет миллиарда, и тот самый, кто обещал съесть галстук, если цены на недвижимость упадут, но не съел, хотя цены упали.

Думаю, с точки зрения денег как всеобщего эквивалента Сергей Полонский оценивает себя более чем высоко.

Но также думаю, что люди, тащащие на Курском вокзале чемоданы на платформы по лестницам за отсутствием лифтов, могут придерживаться иных оценок.

14 февраля 2012

В метро и за рулем

О том, почему приезжие ведут себя как дикари в московском метро, а москвичи ведут себя как дикари за рулем – и о разнице между дикостью и цивилизацией

http://www.podst.ru/posts/6756/

В московском метро провинциалов вычислить проще простого. Они лезут в вагон, не дожидаясь, когда оттуда все выйдут. Дело не только в том, что в представлении многих приезжих Москва – это такой город, надо хватать свое, работая локтями. Главным образом, дело в отсутствии у провинциалов навыка этической логики, доказывающей, что поступать этично – в нашем случае давая людям выйти из вагона – на самом деле практично. Потому что, если не будешь выпускать, то, скорее всего, и сам не попадешь в вагон, и создашь на перроне толпу, уменьшив шансы сесть и в следующий поезд.

Москвичи, не в первом поколении пользующиеся метро, ведут себя абсолютно как греки, неважно даже античные или современные. Потому что отпечаток, который Древняя Греция наложила на современную Европу, состоит в рациональном обосновании взаимосвязи выгоды, этики и эстетики. Чтобы войти самому, нужно дать выйти другому. Это разумно, красиво и справедливо. На этом стволе античного рационализма и привились затем этические принципы христианства.

Однако в тех сферах, где у москвичей небольшой опыт, они ведут себя как совершенные дикари, не знакомые с логикой. Например, москвичи в большинстве своем являются автолюбителями лишь в первом поколении. Поэтому, прекрасно зная, что в метро в интересах собственной выгоды следует других пропускать, на автодорогах они ведут себя иррационально, стремясь проехать перекресток любой ценой, даже на желтый, даже если в ста метрах впереди горит другой красный светофор, даже если впереди затор, и твоя машина создаст пробку на перекрестке. Вероятно, только дети или внуки сегодняшних автомобилистов усвоят, что в городе быстрее передвигается не тот, кто давит на газ с перекрестка, а кто выбирает темп, позволяющий миновать светофоры без остановки. Желательно, экономя при этом бензин и минимально загрязняя городской воздух выхлопом.

Нужно дождаться смены поколений, накапливания рационального начала в крови.

Пропуская выходящих из поезда, им улыбаться, читать в вагоне ридер и радоваться, что продал машину, которая при таком количестве машин и таком состоянии дорог мне в Москве скоро будет точно уж ни к чему.

6 марта 2012

Цена и ценности

О Збигневе Бжезинском, о «мягкой силе», о нестерпимом блеске бриллиантов культуры, о борьбе двух миров и о (где-то за кадром) разгоне митингов 5 марта и очередном цикле царствования Владимира Путина

http://www.podst.ru/posts/6818/

Збигнев Бжезинской в книге «Великая шахматная доска» (ее хорошо бы прочесть не только русскому либералу, но и русскому консерватору) популярно объясняет, чем поддерживаются претензии США на мировое лидерство и почему была выиграна холодная война.

США, в отличие от СССР, не навязывали своем союзникам ни государственного контроля, ни своей идеологии. С Европой США объединяли общие ценности, которые, что важно, были привлекательны для всего мира. То есть исход соревнования двух систем определила не военная схватка, а гибкость пан-атлантизма не фоне неповоротливости соцлагеря, плюс, безусловно, блеск либеральной идеи, ослеплявший рабов соцлагеря.

Голливуд и Гарвард, Энди Уорхолл и Нильс Бор, Хемингуэй и дом с тремя спальнями, джаз и автомобиль, плюс, конечно, свобода личности – все это было дико привлекательно, и этому было нечем ответить, особенно стоя в очереди за колбасой.

Привлекательность ценностей – как материальных, так и нематериальных – и есть основа «мягкой силы», обеспечивающей победу жизненного уклада. Мы такое видели и в России, когда «мягкая сила» офисной культуры, с ее теплым рабочим местом и корпоративами, перемолола в пыль бандитско-пацанскую культуру, столь распространенную в начале девяностых.

Я говорю обо всем этом через день после того, как Владимир Путин был избран на очередной срок правителем России и на следующий день после того, как в Москве и в Питере разогнали тех, кому этот выбор не понравился, и кто по этой причине вышел на площадь, решив, что площади, как в Америке и Европе, принадлежат всем, а не Путину. В итоге в обоих городах полицией и ОМОНом были хвачены мои знакомые, им устроили веселую ночь. Это пример действия жесткой силы, давления и подавления, на котором строился СССР.

И эта сила может быть действительно сильна – при условии, если за ней мягкая сила, то есть охраняемые ценности. Ибо если есть сила, но нет ценностей, то даже охрана скоро поймет – и на фига пустоту защищать?

Я это к тому, что мы с легкостью можем перечислить западные ценности, привлекательные для нас. Жизнь в своем домике, с автомобилем и хайвеем. Страховая медицина. Качественное образование. Чистый воздух. Улыбчивый сервис. Научные открытия. Журналистские расследования. Честные новости. Независимый суд. Защита личности. «Убить дракона». «Спасти рядового Райана».

Но попробуйте назвать российские ценности, которые заставляли бы прочий мир смотреть на нас, равняться на нас и подражать нам.

Этот вопрос о ценностях я задаю часто.

И слышу в ответ либо про Толстого с Достоевским, либо про нефть и газ.

Скучно, девушки. Нечего ОМОНу в России охранять.

Примечания

1

Андрей Богданов – мало кому известный персонаж (или известный в качестве фантастического «Великого мастера Великой ложи России»), кандидат-самовыдвиженец в президенты во время кампании 2008 года, и, соответственно, формальный соперник Дмитрия Медведева. Куда более сильные кандидаты – например, глава «Яблока» Григорий Явлинский – в то же время получили от Центризбиркома отказ в регистрации. (Прим. автора)

2

Ну, теперь-то мы знаем, когда это времечко наступило: в августе 2008-го, сдетонировав от войны с Грузией. Несмотря на уверения в «стабильности», в августе индекс РТС потерял 16 %, в сентябре – 19 %, в октябре – 32 %.

3

Ток-шоу «Слово за слово» я вел вплоть по июль 2010-го, пока без объяснения причин не был уволен, – что, впрочем, на российских телеканалах является обычной практикой, потому что объяснение портит настроение начальнику, а русский начальник портить себе настроение не любит.

Content

Дмитрий Губин
Бумажное радио
Прибежище подкастов: буквы и звуки под одной обложкой

Для кого эта книга?

Складки империи О прошедших выборах, а точнее, о том, как жить дальше, поудобнее (об)устраиваясь в имперском пейзаже

Нас унижающий обман О квартирном ремонте, о декорациях, имитациях и о подделках жизни

В поисках места под крышей О том, с чем сталкивается мужчина, пытающийся снять квартиру в Москве

Нефть и снег О том, что роднит Россию с Норвегией, не делая их, однако, родственниками

С норвежской горочки спустился О том, чему учит норвежский снег, норвежские горы и норвежские боги

Прощайте, Владимир Владимирович! О последнем дне президентства Владимира Путина, о некоторых итогах эпохи (или как там потом это время назовут?) и о прогнозах на будущее

Чего хотят честные бюргеры? О трех простых вещах, поражающих в Дюссельдорфе. А именно…

России – попёрло! Об успехах в футболе, попсе и хоккее, и о том, как выглядят эти успехи со стороны. Или, по крайней мере, глазами трезвого человека

Спот-маркет, или Конец сумасшедшего дома О закрытии «Времечка» – чуть ли не последней прямоэфирной программы на российском телевидении

Прощание с обманутой любовью О любви, о любви к Анатолию Чубайсу и о том, почему кончается любовь

Конец российского либерализма? О Григории Явлинском и о «Яблоке», которое недалеко смогло укатиться от яблонь в садоводстве моей тещи

Русская церковь в стане врагов О том, почему внутри РПЦ всегда идет борьба плохого с ужасным

Национальные ценности О том, какие общие ценности, кроме русского языка, делают нас народом и о том, почему эти ценности так непросто назвать

750 километров за 8 часов О федеральной трассе Москва-Питер, о скорости движения, о сокращении штатов и выброшенных на улицу домашних любимцах

Приметы зимы О том, что общего между отоплением вагонов и сокращением штата на российских железных дорогах. Как, вы и впрямь связи не видите?!

И снова здравствуйте, Леонид Ильич! О том, почему можно вновь оказаться в СССР, если в чужом городе ты не зарегистрировался и при этом выбросил железнодорожный билет

Исключение из правил или Конфликт интересов? О том, кого поддержит правительство: работников «АвтоВАЗа» или автовладельцев из Приморья, а также о других риторических вопросах

Рациональный подход ко всему на свете О том, почему после каникул во Франции утешительно размышлять о курортных ценах и всемирном кризисе

А есть ли рынок? О мастер-классе знакомого инвестбанкира на тему кризиса и крепостного права

Факультет (не)нужных вещей О том, что формула «чтобы продать ненужное, надо купить ненужное» не имеет никакого отношения к бизнесу, известному больше как «блошка»

Партийное общество с выплатой дивидендов О том, что не надо искать политику там, где вместо нее давно экономика! Включая партии и партийное строительство

Cверхтовары для сверхдержавы О рынке жилья и ценах на жилье, а также о том, откуда что берется

Ночь, улица, фонарь, аптека. Аптека, улица, фонарь О том, что поражает питерцев в Москве, а москвичей – в Питере. А также о смерти одной идеи

Битва штангистов с танцорами О том, почему важно понимать аргументы противника – причем даже в тот момент, когда слушающий врага объявляется предателем

Этот странный кризис О том, что кризис, начавшийся в 2008 году, отличается от кризиса 1998 года тем, что все неясно, нечетко, и никто ничего не предпринимает

Старая Европа и новый Петербург О том, что главный исторический заказник страны разрушается, заменяясь новоделом, потому что там, где европеец видит историю, русский видит старье

Размышления алкоголика при выборе трезвости О том, что, возможно, причиной кризиса являются не перегретые рынки, а перегретые потребности и бесконечная вера в деньги

Высшая школа как кузница каст О высшей школе, которая учит вовсе не тому, что декларирует, и о том, почему высшее образование стремятся получить решительно все

Рашен бьюти О том, почему если деньги спорят с деньгами, у людей с людьми лада нет.

Жалящая пчела, крадущийся тигр, притаившийся дракон О кризисе как об отличном поводе по-иному взглянуть на свою жизнь: например, глазами горнолыжника

Парочка глупых вопросов О том, что любого героя нашего времени – то есть того, кого показывают по телевизору – очень просто поставить в тупик

Финско-антирусская агитация Об ощущении, что эхо Зимней войны, talvisota, финской кампании не отгремело в 1940-м, а до сих пор грохочет над полночью в Ленинградской области

«Коммерсантъ» дал «Огонька» всем прикурить О новом выходе в люди старейшего общественного журнала страны

Теща на даче и русская душа О легкости национального характера как оборотной стороне эгоизма и безответственности

Разгребая культурные сугробы О том, почему книга, вовсе не являясь учебником жизни, является ее задачником

Земля и воля Об отцах, детях, недвижимости и «Фабрике звезд»

Письма Герману Грефу О любви. О моей любви к «Сбербанку». Любите ли вы его так, как люблю его я? И до такой степени, чтобы писать ему письма?

День сурка, или Снова здравствуйте, Леонид Ильич О том, что несмотря на перестройку, на 1991-й и даже 1993-й год, Россия живет в том же состоянии самооккупации, в каковом жила, допустим, и при Брежневе

ЕГЭ: народ и партия едины О том, почему так много людей настроено против ЕГЭ. Не потому ли, что ЕГЭ предполагает равенство, а равенства в России не хочет никто?

Гендерное лето О мужчинах и женщинах, которые, пользуясь одинаковыми словами, почти всегда вкладывают в них разный смысл, даже когда проводят отпуск вместе

Россия. Лето. Лорелея О том, что российский экономический механизм зиждется вовсе не на рациональном расчете, а на стремлении жить не хуже других

Сыночки-матери, или Победитель не получает ничего О том, что самый древний зов – зов крови – оказывается порой и самым разрушительным

Вот окончилась весна, наступило лето, государству дорогому спасибо и за это… О том, о чем думает сейчас подавляющее количество наших соотечественников: о летнем отдыхе. И о сопутствующих ему вещах: таких, как очереди за загранпаспортами

Когда же все это кончится? О том, что про срок окончания кризиса может спрашивать только наивный, перепутавший потребление с экономикой, и решивший, что Россия – это Европа

За что Европа должна быть благодарна Путину Об энергии атлантических приливов, о разговоре с актером Вилле Хаапасало, о Сталине, Путине, репарациях и контрибуциях, – вернувшись из отпуска во Франции

Риторические вопросы О страсти коллекционирования и о том, что я со своей страстью коллекционировать вопросы ничуть не отличаюсь от коллекционеров марок

Философия забора О том, почему самое главное в русском доме – это забор вокруг него

Про среднестатистическое О среднем бизнесе в среднем российском городе и об обычных проблемах, способных извести этот бизнес под ноль

Bienvenue в мир бытового расизма О курсах французского языка в Москве и о том, имеет ли право Мохаммед из Ливана водить автобус в Квебеке

Homo postsoveticus О бесплодности попыток найти в России средний класс, поскольку на наших широтах водится нечто иное, куда более интересное

Линия красоты и закона О том, что если «Газпром» построит в Петербурге обещанный небоскреб, это не только перечеркнет небесную линию города, но и разделит горожан баррикадами

Воспитание чувств О том, что если родителей унижают на глазах у детей, то, повзрослев, дети однажды начнут мстить за перенесенные унижения

VIP-инфицированные О правилах случки крупного рогатого скота и о жизни простого российского человека

Урок берлинской стены О том, что если стена разрушена, это еще не значит, что перестала быть опасной идеология тех, кто ее возводил

Духовка для Ксении Собчак Об идее, что культуру, искусство и вообще нематериальную пищу можно потреблять точно так же, как и материальную. Это, впрочем, не моя идея

На смерть Трахтенберга, великого и ужасного О природе русского юмора – то, что рассказывал при жизни Роман Трахтенберг

Матрицы «Невского экспресса» О том, что матриц поведения в чрезвычайных обстоятельствах всегда бывает несколько, а значит, не все безнадежно

Прицениваться vs прицеливаться О том, как ложные цели заставляют напрасно мучиться и реально страдать

Чем их всех там в ящике кормят? Об одинаковости лиц в политбюро и на современном телеэкране

Товарищ Сталин как величайший гений, или Про выход из стаи О коллективном бессмертии и о собственной жизни после смерти

Из жизни блокадников-2009 О пришедшей в Петербург зиме. Она шла, и шла, и шла… Она покрыла, как матом, всех, – кроме автовладельцев

Западничество и почвенничество с точки зрения выгоды Об идее применения общего аршина к России и о приведении русских западников и славянофилов под всеобщий эквивалент, каковым являются деньги

Инновации коротких штанишек О нанотехнологиях, «Электронной России» и прочих инновациях, – то есть о том, зачем впрягать лошадь в отсутствующую телегу

С широко закрытыми глазами Об отсутствии в России читателей научно-популярной литературы. И об отсутствии среди авторов такой литературы россиян

Чемпионы мира по киданию понтов О взаимном влиянии национальных приоритетов, массового спорта и участия России в Олимпийских играх

Олимпийские слепцы, или Игры патриотов О наслаждении Олимпийскими играми и о жалости к слепым соотечественникам, которые вместо красоты спорта видят лишь пустые места на пьедестале

Смена вех О том, как поколение победителей, победивших в борьбе за миску щей, родило поколение тех, кто считает, что щи обязаны теперь сами появляться перед ними

Осторожно, двери закрываются! О наказуемости инициатив снизу, о жилтовариществах, снежных русских зимах и жидких хозяйственниках

Как я встречался с Петром I О нынешнем пренебрежении естественными и точными дисциплинами, а также о том, почему ими не следует пренебрегать

Сидя на французском холме В который раз о том, что поездка за границу, если оторваться от шопинга и экскурсий, может дать новый взгляд на мир, а иногда и новую профессию

Радикальный ислам как пугающее иррациональное О том, что теракты убивают не только людей, но и идею о торжестве добра, а также о том, надо ли предоставлять слово врагу

А вам я руки не подам! Об актёре Девотченко, о новых руконеподаваемых, об отечественном телевидении и о гамбургском счёте

Ты, мой «Сапсан», вперёд лети! О том, почему в России ничего нельзя менять, и о том, почему Чехов для нас важнее Пушкина

Плохие и хорошие новости о смерти Об ошибке измерения жизни в годах, о плохой новости, состоящей в том, что бессмертия нет, и о хорошей новости, что жизнь после смерти возможна

Как лечить потерю памяти О дочках командующих флотами, российском склерозе, о свежем антиквариате и об истории как о ценности

Вторая мировая как эпизод Великой Отечественной О том, что объективный взгляд на войну может нанести колоссальный удар по нашему самосознанию, во многом основанному на самоизоляции

MP3-путешествие из Петербурга в Москву, или Эффект редактора Word О том, как иностранная техника помогает нивелировать качество русских дорог, а также о том, как начать читать, не беря книгу в руки

Антипутинский «Робин Гуд» О Робине Гуде, о воюющем с вертикалью власти Голливуде, о хартии вольностей и о том, почему Россия сегодня – это Англия XII века

Балконная ода О бытовом идиотизме различных народов, о победе разума и об обеде на свежем воздухе

Налог на Родину О том, почему в России цены выше, а зарплаты ниже, чем по другую сторону границы

Когда телевизор умер О том, что случится, когда первенство в передаче информации окончательно перейдет от телевидения к интернету

Российский бюрократ как единственный европеец О византийской сущности Петербурга, о европейской организованности Москвы и о российском чиновнике как о гаранте жизненных удобств

СМИ народные. И инородные Об исчезновении в России журналистики и подмене ее пропагандой, а также о важности общественного обмена внутри социума

Старость для них давно кончилась О пользе перелистывания старых журналов и портрете страны, который из этого складывается

Вся Россия – наше садоводство О том, какие изменения произошли в садоводстве под Выборгом, куда я снова съездил к теще на блины, и о том, как эти изменения совпали с переменами в стране

Одноклеточные и многоклеточные О принципиальных различиях брежневского застоя и нынешнего времени

Дороги, которые нас убивают; права, которые у нас отнимают О том, почему я все реже сажусь за руль автомобиля и о том, кто персонально виноват в смертях на российских дорогах

Неживые, живые и мертвые О пучинах мироздания, в которые нас повергает вопрос о том, чем, собственно, человеческая мораль отличается от причинно-следственной связи, которая существует в природе вне всякой морали

Взрослые и дети О том, что родители мало влияют на своих отпрысков, как бы им ни хотелось верить в обратное, а вот посторонние взрослые влияют. И очень

Буриданов осел 21 века: между книгой и Reader’ом О вопросе про идеальный букридер, который я задал в своем ЖЖ, и о том, что проявили ответы на него

Школа как скучное время года О том, что вслед за 1 сентября с гладиолусами и бантами наступает время года, которое для детей определяется словом «скучный», потому что год «учебный»

Что же будет с Родиной и с нами?! Об истории России и об историках России, а также о том, почему полезно не поддаваться на магию имен

К вопросу о вечной жизни О том, что довольно глупо измерять жизнь оборотами планеты вокруг звезды. Есть мерные шкалы поточнее

Кого нам любить – Родину или истину? О том, почему произведение российского публициста, вызывавшее гнев 180 лет назад, должно вызывать его и сегодня

Братство конца, или Почему Россия – это Россия О том, как дневниковые записи московского журналиста о путешествии по Сибири после появления в ЖЖ взорвали страну, отказавшуюся смотреться в зеркало

Юрий Лужков как жертва когнитивного диссонанса О самой громкой отставке последнего десятилетия – с пометками для будущего романа

Православно-мусульманский марш О красоте пения муэдзина, раздающегося по утрам над Невой, о незнании страха и страхе незнания, а также о тоске по одинаковости, живущей в русском сердце

Жизнь по инструкции О неприкаянности российской души, о бездушности российской инструкции и о том, что это вранье, будто выхода из тупика нет

Мечеть в окне хаты, которая с краю О том, что, если сегодня в России всерьез говорить о толерантности, терпимости и мультикультурности, то есть шанс схлопотать в глаз

Всероссийская описка в населении О прошедшей переписи населения как об еще одном доказательстве, что логика и здравый смысл не являются опорами российской государственности

О вкусах спорят О том, что вкусовой релятивизм обычно прикрывает отсутствие образования. И что вообще идеи типа «о вкусах не спорят» – они в пользу темных и бедных

Марш империалиста О том, что имперское мышление, присущее (если верить Никите Михалкову) русским, не имеет никакого отношения к империализму, но лишь к хулиганству

Пусть новые мифы придумает жизнь – не надо, ребята, о мифе тужить О священниках, о милиционерах, о популярных и непопулярных профессиях и о том, почему популярные профессии нет смысла выбирать

Брат Каин, звонящий по мобильному, или Как Авелю стать европейцем О том, что идеальная формула общественного поведения известна давно и звучит просто: свобода, равенство, братство

Чапаев и пустота О рождественском кролике с имбирем, апельсинами и кус-кусом – и о тоске по СССР

Почему мы никому не нужны Про нефть, оппозицию и национальное самосознание

Ни стыда, ни совести. Ни у кого О душе, совести, лидерах и о народе. Словом, о вас. Или – о нас

Мой тост за то, что мы не виноваты О том, что (произношу это с бокалом шампанского в руке) родителям неплохо бы поумнеть по отношению к собственным детям

Патриоты в законе О предложении депутата Государственной Думы Ивлиева ввести уроки патриотизма в старшей школе – и о том, что из этого может выйти

Электронно-чернильная душа О том, как я сменил гнев на милость по отношению к гаджетам и виджетам

О бедном Мубараке замолвите слово О том, почему я на стороне бывшего президента Египта Хосни Мубарака

Чайник и свисток О том, что думает свисток на носике чайника, когда через него стравливается пар всеобщего недовольства

Всегда время перемен О том, с каким трудом люди соглашаются на перемены, – и с какой легкостью они тут же к этим переменам приспосабливаются

Частное и общественное Снова о горных лыжах, о Коробицыно и Куршевеле, а также об идеологии win-win, позволяющей объединить частный и общественный интерес

Японские несчастья, Россия и Курилы О том, что неплохо бы после катастрофы в Японии предложить японцам Курильские острова в совместное пользование

Новый старый класс О специфическом российском классе, который, казалось бы, исчез, но снова появился

Поколения молодые и старые О том, что молодые поэты, писатели, режиссеры (ну словом, все, кроме актеров) определяются не возрастом, а временем признания социальной системой

Книга – не лучший подарок О том, что литературоцентричность, культуроцентричность и духовноцентричность мыслящей части нации говорят не о силе национального духа, а о его слабости

Поиск идеи в темной комнате О том, почему любая нация состоит на 90 % из пластилина и о том, почему национальная идея – это способ удержаться у власти тех, кто власть захватил

Страна лояльных О том, к чему приводит выбор между верностью начальству и верностью профессии, а также о прошедшем Первомае

Альтернативная победа О военных песнях, квантовой физике и о романе «Фатерлянд»

Клятва жилтоварища Об ужасе общих собраний ТСЖ и о тяжком труде организации общественной жизни

Гимн во славу победителям О предателях, о перебежчиках и о гимнах, спетых за деньги

Плотность на квадратный литр О сравнительной цене старых кирпичей и свежего новодела, о бордоских винах, а также о возможности обналичить историю

Догонит ли Китай Америку О перигеях, апогеях, индигенизации и прочих неведомых вещах

Хвала глобализации О том, что даже древнему прекрасному городу Суздалю глобализация в определённых случаях не столько вредит, сколько помогает

Ошибка Фукуямы, или Снова про Россию и Европу О пользе старых книг, составляющих основу современного стратегического мышления

Дюкасс, или Творог в своем отечестве О русской кухне, заморских продуктах, о стандартном весе цыплят и вообще о стандартах

Товарищи лояльные О выборе между лояльностью к начальству и к лояльностью профессии, а также о разорванных цивилизациях

Закон, мораль, прецедент, инвалиды и гаишники О борьбе за справедливость, не опирающуюся на закон, и о законе, не опирающемся на практику и жизнь

Новые молодые старые Об уникальной ситуации, сложившейся в России: впервые у поколения отцов и поколения детей нет никаких противоречий во взглядах

Снова у тещи на даче О включенном методе наблюдения за жизнью на 6 сотках, а также о социальных переменах в дачной жизни

Поэт и граждане О том, что спрос на политическую сатиру в современной России достиг уровня 90-х годов, а уж 90-х годов ХХ или XIX века – решайте сами

Литература, политика и жар желания О разнице между Быковым и Буниным, а также о том, почему в современной России есть литераторы, но нет литературы

Государственно-частные партнёры О том, каких милостей от власти следует ждать и почему эти милости увеличат наши расходы

Интеллигенция и революция О системе и о выходе за пределы системы

Цена первобытных решений О возвращении к первобытным нравам, об идее ошейников для педофилов, об идее пожизненного лишения прав выпивших за рулем, а также об авторах этих идей

Наш русский Фауст победил О гениях с тяжелым характером и о том, может ли функция аристократии перейти к толпе и народу

Путин как наше всегда О том, почему новость о возвращении Владимира Путина в президенты является и неизбежной, и плохой

Мы вместе. И даже ясно, в каком О подозрении, что объединяющая функция телевидения держится на стадном чувстве, преодолеть которое – как преодолеть земное притяжение

Из точки знания О том, что имеет смысл заглянуть на Slon.ru и скачать оттуда списки лучших научно-популярных книг, которые я сам же и начал составлять

Масскультурная контрреволюция О двух глобальных революциях, которые мало кто заметил, но последствия которых не замечать невозможно. О Ксении Собчак и о Бибере, а также о том, почему могильщиком масскультуры является интернет

Русское чтиво – 1 О тех современных русских авторах, чьи книги бы прочесть я непременно рекомендовал

Русское чтиво – 2 О лучших русских современных писателях: вторая часть списка

Молчание ягнят и агнцев О том, что превращает Анатолия Чубайса и протоиерея Георгия Митрофанова в братьев-близнецов

Осень патриарха пацанов О том, что любовь к Владимиру Путину – это любовь к двору, в котором вырос. С его песочницами, драками, пацанами и паханами

Бес горных лыж Об открывшемся в Красноярске горнолыжном сезоне, о местном уровне цен и катания, а также о госуправлении времен тандема

Молчанье агнцев божьих О сомнениях в здравости ума петербургского губернатора и размышления о молчании православной церкви

Фабрика недовольных О Навальном, Рыжкове, Яшине и Валенсе, то есть о том, как становятся диссидентами, революционерами, оппозиционерами и президентами

История чучхе: от Александра Невского до Каддафи О национальных героях и об исторических умолчаниях, которые удивительным образом роднят современную Россию с современной Северной Кореей

Любовь к пространствам и страх революции О страхе россиян перед распадом страны и перед революцией, которая к такому распаду может и впрямь привести

Чувство достоинства как материальная ценность О последней книге Бориса Акунина, о несъеденном галстуке девелопера Полонского, о Курском вокзале, Савойе и универсальном эквиваленте

В метро и за рулем О том, почему приезжие ведут себя как дикари в московском метро, а москвичи ведут себя как дикари за рулем – и о разнице между дикостью и цивилизацией

Цена и ценности О Збигневе Бжезинском, о «мягкой силе», о нестерпимом блеске бриллиантов культуры, о борьбе двух миров и о (где-то за кадром) разгоне митингов 5 марта и очередном цикле царствования Владимира Путина

Примечания