Рейчел Хокинс

Духи школы. Четвертая книга «Проклятой школы»!

Посвящается Кейти, почти сестре

Rachel Hawkins

SCHOOL SPIRITS

A HAX HALL NOVEL

Перевод с английского Е.Б. Дод

Компьютерный дизайн А.И. Смирнова

Печатается с разрешения автора и литературных агентств The Waxman Literary Agency и The Van Lear Agency.

© Rachel Hawkins, 2013

© Издание на русском языке AST Publishers, 2014

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.

Глава 1

Вообще-то убить вампира гораздо легче, чем может показаться. Я знаю, что кино– и телефильмы делают из этого целую проблему – дескать, если не нанесешь удар в нужное место, то ничего не выйдет. Но правда в том, что это всего лишь слухи, распространяемые охотниками на вампиров, желающими выглядеть покруче. Если все узнают, как легко на самом деле убить вампира, не будет такого количества фильмов и телешоу и всего прочего. А только и нужно что осиновый кол да достаточно сил, чтобы вогнать его в грудину. И совсем не важно, попадете вы в сердце или нет.

Ясно? Вот так просто.

А как поймать вампира? Это будет посложнее.

– Не. Шевелись, – с трудом выговорила я, потому что сжимала в зубах крохотный фонарик. Я сидела верхом на груди вампира, держа в правой руке занесенный над его сердцем кол, а в левой – бумажку с заклинанием.

– Отпусти меня, смертная! – закричал вампир, но на последнем слове голос у него дрогнул, несколько подпортив драматический эффект. – Скоро здесь будут мои братья, и мы искупаемся в твоей крови.

Я выплюнула мини-фонарик, и он со звоном брякнулся на жесткий деревянный пол. Опустив кол еще ниже, я наклонилась над вампиром.

– Отличная реплика. Мы следили за тобой неделю. Ты работаешь в этом городе в одиночку. Никакого гнезда нет и в помине.

«Гнездом» вампиры называют и свои дома, и группу своих соплеменников, которые, как правило, живут вместе с ними. Всегда считала это название дурацким, но, с другой стороны, многое из того, что касается вампиров, иначе как дурдомом не назовешь.

Данный экземпляр был особенно тяжелым случаем. Он не только тряс намазанными гелем волосами, но и поселился в мрачном псевдовикторианском городском особняке. Повесил бы уж сразу сияющую неоновую вывеску «ЗДЕСЬ ЖИВЕТ ВАМПИР». Вся мебель у него была массивная, деревянная, с обивкой из красного бархата, а когда я ворвалась к нему, он как раз делал запись в дневнике, у камина же сидела красивая юная блондинка.

При виде меня она рванула прочь, и я с кислой миной уже представляла, как отреагирует на наличие свидетеля моя мама.

Вампир, живший под именем Паскаля, а на самом деле бывший, вероятно, Брэдом или Джейсоном, извернулся подо мной, но я сидела прочно. Одно из преимуществ принадлежности к клану Брэнников – большая по сравнению с обычным человеком сила. Помогало делу и то, что данный вампир оказался очень маленьким. Повалив его на пол, я заметила, что он всего на несколько дюймов выше меня, в основном за счет волос.

Со вздохом я снова сосредоточила взгляд на бумажке. Всего несколько слов на латыни, но важно было произнести их правильно, а я никогда не совершала этот к ритуал самостоятельно.

При этой мысли боль сжала сердце, но я старательно ее проигнорировала.

«Паскаль» подо мной перестал сопротивляться. Повернув голову набок, он разглядывал меня своими темными глазами.

– Кто такая Финли?

Я крепче стиснула кол.

– Что?

Паскаль все еще рассматривал меня, верхняя губа поползла вверх, обнажая клыки.

– В твоей голове. В ней только это имя. Финли, Финли, Финли.

О, замечательно. Эти кровососы и обычные – то – заноза в заднице, но некоторые из них обладают дополнительными способностями. Чтение мыслей на низком уровне, телекинез и тому подобное. По-видимому, Паскаль принадлежал к этому особому разряду.

– Убирайся из моей головы, – сердито проворчала я, снова сосредотачиваясь на листке бумаги. – Vado… – начала я, но тут Паскаль меня перебил:

– Она – твоя сестра. Финли.

Когда я услышала имя сестры из уст… этого существа, сердце заболело сильнее, но по крайней мере глаза остались сухими. Нет более жалкого зрелища, чем плакать перед вампиром.

Кроме того, если бы здесь была Финли, если бы это я пропала, она не позволила бы вампиру, тем более по имени Паскаль, отвлечь ее. Поэтому я злобно на него посмотрела и, надавив колом достаточно сильно, проколола кожу.

Паскаль прерывисто втянул воздух, но не отвел взгляда от моего лица.

– Почти год. Вот как давно исчезла эта Финли. Столько же ты работаешь одна. Столько же считаешь, что это ты во всем ви…

– Vado tergum, – произнесла я, отбрасывая бумажку и кладя свободную ладонь на грудную клетку вампира.

Паскаль перевел взгляд на мою руку и побледнел еще больше.

– В чем дело? – спросил он тоненьким от страха и боли голосом. – Что ты делаешь?

– Это лучше, чем быть пригвожденным колом, – ответила я, но когда запахло горящей одеждой, я засомневалась.

– Ты же Брэнник! – выкрикнул он. – Брэнники не занимаются магией! Что, черт возьми, тут происходит?

Я продолжала ровно произносить латинские слова, но вопрос «Что, черт возьми, тут происходит?» был абсолютно правомерен. Тысячи лет Брэнники пригвождали вампиров и убивали оборотней стрелами с серебряными наконечниками (а позднее – литыми серебряными пулями). Мы сжигали ведьм и порабощали фей и в целом превратились в персонажей из страшилок, которые рассказывают монстры.

Но сейчас все изменилось. Прежде всего не осталось больше Брэнников, кроме меня и моей мамы. Вместо охоты на ночных созданий мы работали на Совет, который ими управлял. И они не называли себя монстрами, а проходили под гораздо более цивилизованным термином «экстраординарии». Поэтому в настоящее время Брэнники состояли при экстраординариях кем-то вроде полицейских. Если кто-то из этого отродья выходил из-под контроля, мы выслеживали их, ловили и исполняли ритуал, отсылающий прямиком в Совет, который уже и решал, как их наказать.

Да, это было гораздо труднее, чем просто пробить колом вампира или пристрелить оборотня, но перемирие между Брэнниками и экстраординариями оказалось хорошей штукой. И потом, наша родственница Софи принадлежала к экстраординариям и в один прекрасный день должна была занять пост главы Совета. Нужно было или заключать мир, или терпеть по праздникам весьма натянутые семейные встречи.

Ритуал был почти завершен, воздух вокруг Паскаля начал слегка мерцать, когда он вдруг крикнул:

– Парень в зеркале!

От удивления я чуть выпрямилась.

– Что ты сейчас сказал?

Паскаль тяжело дышал, а его кожа сделалась из цвета слоновой кости серой.

– Это то, чего ты боишься, – выдохнул он. – Что он имеет какое-то отношение к исчезновению Финли.

Во рту у меня пересохло, и, заморгав, я покачала головой.

– Нет… – начала было я, слишком поздно сообразив, что моя ладонь соскользнула с груди вампира.

Воспользовавшись тем, что я отвлеклась, Паскаль снова извернулся, на сей раз сильнее, чем прежде, и умудрился высвободить из-под моих колен одну руку. Я уже пригибалась, уклоняясь от удара, но Паскаль успел приложить меня в висок, и я полетела в сторону.

Я ударилась головой о край стола, из глаз посыпались искры. Какое-то стремительное движение – вампиры, может, и не блещут силой, но с быстротой у них все в порядке, – и Паскаль взбежал по лестнице и скрылся.

Садясь, я потрогала висок и поморщилась. Крови, по счастью, не было, но уже набухала шишка, и я сердито посмотрела в сторону лестницы. Мой кол закатился под стол, я достала его и покрепче сжала. Совет предпочитает, чтобы мы присылали монстров к ним, но заколоть вампира в порядке самообороны? Они ничего не скажут.

Возможно.

Я осторожно поднялась по лестнице, держа кол на уровне плеча. По стене шел ряд пошлых круглых светильников – серьезно, хуже вампиров никого нет, – и мое внимание привлекло какое-то мерцание.

Опустив глаза, я увидела, что вся покрыта тонким мерцающим слоем серебра. О, только этого не хватало. Он из тех придурков, которые пользуются блеском для тела. Теперь я еще больше расстроилась, что позволила Паскалю залезть в мои мысли, что утратила бдительность настолько, что дала ему сбежать. Если он выбрался из дома…

Мои ногти впились в осиновый кол. Нет. Я этого не допущу.

Бордовый ковер на лестничной площадке заглушал мои шаги. Прямо напротив меня висело большое зеркало в тяжелой золоченой раме, и в нем отражалась не столько грозная потребительница вампиров, сколько перепуганная девочка-подросток.

Кожа у меня была почти такая же белая, как у Паскаля, резко контрастировавшая с моей ярко-рыжей косой.

С трудом сглотнув, я постаралась успокоить колотившееся сердце и скачущие мысли. Объединяло вампиров и Брэнников только одно: некоторые из нас обладали особыми способностями. Паскаль читал мысли, а я – вдобавок к силе и быстрому выздоровлению, которые присущи Брэнникам – чувствовала присутствие экстраординариев. И сейчас мое чувство опасности извещало, что Паскаль убежал направо.

Я сделала шаг в том направлении.

Да, моя способность улавливать опасность сработала четко. Но я думала, вампир будет прятаться за дверью или попытается открыть окно и выбраться наружу А вот того, что он внезапно выскочит из темноты и врежется в меня, я никак не ждала.

Мы отлетели на площадку лестницы, свалились на пол. Я почувствовала, что выпустила кол, и, гневно ворча, попыталась двинуть Паскаля коленом в живот. Но на этот раз он не упустил своего преимущества – оказался быстрее и застал меня врасплох. Увернувшись от моего колена, как от пустого места, вампир схватил меня за волосы, повернул голову набок и обнажил мою шею.

Он улыбался – темно-розовые губы на фоне ослепительно белых клыков, а глаза – два черных омута. Несмотря на нелепые волосы, глупое имя и просторную белую рубашку, он был вылитый ужасающий монстр.

Паскаль склонился ко мне, я почувствовала резкий укол его клыков, разрывающих мне кожу, и пронзительно и тоненько заверещала. Этого не могло произойти. Я не могла умереть вот так – чтобы мою кровь высосал безмозглый вампир, называющий себя Паскалем.

Свет померк перед глазами, и я похолодела, как никогда в жизни. Потом вдруг вверху мелькнула серебряная вспышка, сверкнула яркая медь, и заверещал уже Паскаль. Он скатился с меня, и я, приложив дрожащую руку к шее, ощутила на своей заледеневшей коже струю горячей крови.

Торопливо проморгавшись, я поспешно отползла назад по ковру, наблюдая, как рыжеволосая женщина в черном надавила коленом на грудь Паскалю, одной рукой прижимая яркий серебряный амулет к его щеке. Другой она вытащила из-за пояса на спине осиновый кол.

Кол опустился, раздался звук, очень похожий на звук лопнувшего пузыря, и Паскаль исчез, оставив после себя удивительно тонкое облачко пыли и пепла.

У меня еще кружилась голова, когда я посмотрела на повернувшуюся ко мне женщину.

Понимая, что это невозможно, я все-таки спросила:

– Фин?

Но подошедшая женщина не была моей сестрой.

– С тобой все в порядке? – спросила мама.

Я плотнее прижала ладонь к дыркам в шее и кивнула:

– Да.

Поднялась, держась за стену. Проделав это, я бросила взгляд на маму. Хотя она сидела верхом на Паскале, к ней почему-то не прилипло ни блесточки.

– Ну разумеется, – пробормотала я, а потом ковер метнулся мне навстречу, и я без сознания рухнула к маминым ногам.

Глава 2

Освещение в нашей кухне было слишком резким. Глаза у меня болели от сияния ламп дневного света, голова раскалывалась. Не помогло и то, что мы поставили итинерис дома. Это были своеобразные магические порталы, и их разместили в надежных местах по всему миру. Однако у него, как и у многих магических вещей, имелся недостаток: делая путешествие гораздо более удобным, итинерис очень плохо воздействовал на организм. Полагаю, нет ничего хорошего в том, что тебя сгибают и крутят при прохождении через пространственно-временной континуум.

Стоявшее передо мной варево будто бы достаточно остыло, чтобы можно было выпить, и я проглотила его одним махом. На вкус оно отдавало сосновыми иголками, но боль в голове прошла почти мгновенно. Напротив меня сидела мама, крутя в ладонях кружку с кофе. Губы поджаты в жесткую линию.

– Он был молодым вампиром, – наконец произнесла она, и я с трудом преодолела желание уткнуться головой в стол.

– Да, – ответила я, дотрагиваясь до маленьких проколов как раз под челюстью. Благодаря маминому «чаю» они уже начали затягиваться, но все еще болели.

– У тебя не должно было возникнуть с ним никаких трудностей, Изольда, – продолжала мама, не отрывая взгляда от кружки. – Я никогда не послала бы тебя туда одну, если бы не думала, что ты с этим справишься.

Я положила руку на стол.

– Я могла с этим справиться.

Мама посмотрела на укусы у меня на шее и подняла брови. В молодости она была красавицей. И даже теперь в четких линиях ее лица сохранилось что-то притягивающее взгляды людей. Глаза у нее такие же темно-зеленые, как у меня и Финли, но есть в них некая суровость, которой нет у нас.

– То есть я как раз этим занималась, – промямлила я. – Но он умел читать мысли, и он… забрался в мою голову…

– Тогда ты должна была немедленно вытолкнуть его оттуда, – сердито парировала мама, и я невольно спросила себя, что хуже – укус вампира или чувство вины?

Она со вздохом опустила голову и потерла глаза.

– Прости, Из. Я знаю, что ты сделала все, что было в твоих силах.

Но мое «все» оказалось недостаточно хорошо.

Маме не требовалось произносить эти слова. Я чувствовала, как они повисли в воздухе. В последнее время множество слов заполняло пространство между нами. Основное место занимало, вероятно, имя сестры. Почти год назад Финли исчезла во время операции в Новом Орлеане. То была совершенно рутинная работа – всего лишь шабаш темных ведьм, продававших людям крайне опасные заклинания. Мы поехали туда вместе, но в последнюю минуту Фин попросила меня подождать в машине, пока она сама не расправится с ведьмами.

Я так и вижу ее, стоящую в свете уличного фонаря, – рыжие волосы такие яркие, что режет глаза.

– Я ее прочитала, Из, – сказала сестра кивнув на книгу, лежавшую у меня на коленях. – Дочитывай главу. – Она улыбнулась, и на щеке появилась ямочка. – Я знаю, тебе очень хочется.

Так и было. Героиню только что похитили пираты, поэтому ситуация явно принимала опасный оборот. А та работа казалась легкой, и Финли зашагала к дому, где проходил шабаш, с такой уверенностью, что я не тревожилась. Но, просидев в машине более часа, так и не дождалась Финли. Потом вошла в дом и обнаружила, что он совершенно пуст. В воздухе стоял густой запах дыма и серы, оружейный ремень Финли валялся на полу перед продавленным диваном.

Мы с мамой искали ее полгода. Шесть месяцев поиска следов, ночевок в мотелях и изучения других случаев, похожих на произошедшее с Финли, и все без толку. Моя сестра просто… исчезла.

А потом однажды мама просто упаковала наши вещи и объявила, что мы возвращаемся домой.

– У нас есть обязанности, – сказала она. – Брэнники охотятся на монстров. Это наша работа… и надо снова приняться за дело. Финли хотела бы этого.

Тогда она в последний раз произнесла имя сестры.

Теперь мама сидела напротив меня за столом, и ее кружка с кофе вертелась, вертелась, вертелась…

– Может, не будем пока придавать этому значения, – проговорила она наконец. – Ты сходишь еще на несколько заданий вместе со мной, вернешь уверенность в своих силах.

Финли с четырнадцати лет самостоятельно ходила на задания. Мне сейчас уже почти шестнадцать, и мама впервые отпустила меня одну. Само собой, мне тоже не хотелось, чтобы этот выход стал последним.

Я резко отодвинула кружку.

– Мама, я умею это делать. Просто… Понимаешь, этот вампир сумел прочитать мои мысли, а я не была к этому готова. Но теперь я знаю! И в следующий раз буду настороже.

Мама подняла глаза.

– Что он увидел?

Я понимала, о чем она спрашивает. Ковыряя пластиковое покрытие столешницы, я пожала плечами.

– Я на секунду подумала о Фин. Он… увидел это, наверное. Просто это меня отвлекло.

Я не добавила, что Паскаль упомянул о парне в зеркале. Мысли о Фин и так растревожат маму.

Как я и предполагала, ее взгляд вдруг ушел на миллион миль в пространство.

– Ладно, – проворчала она, отодвинула взвизгнувший на линолеуме стул и встала. – Что ж, просто… просто пойдем спать. Продумаем наш следующий шаг утром.

В уголках маминых губ залегли глубокие складки, а плечи поникли, кажется, еще больше, чем несколько минут назад. Проходя мимо, мама на мгновение положила ладонь мне на макушку.

– Я рада, что ты жива, – пробормотала она.

А затем взъерошила мои волосы и ушла.

Я со вздохом взяла свою кружку и крутанула остававшуюся в ней гущу. Каждой клеточкой своего тела я жаждала подняться наверх, принять душ и забраться в кровать.

Но прежде я должна была кое-что сделать.

Дом у нас небольшой. Несколько спален, крохотная кухня и ванная комната, не обновлявшаяся с шестидесятых годов двадцатого века. Некогда он составлял часть фамильного поместья Бронников. Когда нас было больше. Теперь это был просто дом в окружении густого леса. Но имелась в нем одна комната, которая по-настоящему отличала его от обычных домов.

У нас была комната Военного совета.

Звучит круче, чем на самом деле. А так это просто бывшая спальня, в которой высились стопки коробок, стоял большой круглый стол и висело зеркало.

Подойдя теперь к нему, я сорвала тяжелую холщовую ткань. Из недр зеркала на меня уставился колдун.

Звали его Торин, и выглядел он на пару годков старше меня, приблизительно лет на восемнадцать. Но поскольку в зеркало его заключили в 1583 году, фактически ему было больше четырехсот лет.

– Изольда! – радостно воскликнул он и откинулся на спинку стула, положив руки на стол. – Чему обязан столь приятному визиту?

Глядя на Торина, всегда изумляешься. Плененный в своем зеркале, он будто бы сидит за столом в центре комнаты Военного совета. Но в действительности стол пуст. Хотя я вижу этот феномен всю жизнь, тем не менее по-прежнему ловлю себя на том, что поглядываю туда-сюда, словно Торин чудесным образом перемещается на нашу сторону.

От этой мысли у меня снова разболелась голова. В свое время Торин был чрезвычайно могущественным темным волшебником. Никто не знает, какое заклинание он пытался сотворить, когда попал в зеркало, но одна из моих предков, Эвис Брэнник, застала его там и соответственно о нем позаботилась.

Наверное, тут сыграло свою роль и то, что Торин время от времени изрекал пророчество. За минувшие годы его способность видеть будущее пригодилась некоторым Брэнникам: легче сражаться с ведьмой или феей, когда знаешь, что она собирается предпринять.

Но я пришла не затем, чтобы узнать свое будущее. Забравшись на стол, я села по-турецки и подперла рукой подбородок.

– Сегодня вечером меня укусил вампир.

Нахмурившись, Торин подался вперед.

– О, – произнес он, как только разглядел след от укуса. – Так и есть. Вот… Какое слово вы употребляете?

– Дерьмо.

Торин кивнул.

– И тем не менее. – Он принял ту же позу, что и я, рубиновый перстень на мизинце сверкнул в тусклом свете. Лохматые русые волосы упали ему на лоб, обнажились в улыбке кривоватые зубы. – Расскажи мне все от начала до конца.

Я так и сделала, как и всегда с тех пор, как стала достаточно взрослой, чтобы ходить с мамой и Финли на задания. Было что-то… не знаю, успокаивающее в пересказе этой истории Торину. Я знала, что он не цепляется ко всем просчетам в моих действиях, не акцентирует внимание на тех моментах, когда я должна была, образно говоря, повернуть направо, а свернула налево.

В отличие от мамы Торин ни разу не нахмурился в продолжение всего повествования. Наоборот, он прищелкнул языком, когда я описала логово Паскаля, состроил гримасу при упоминании блеска для тела и поднял брови, когда я рассказала, как бросилась за вампиром вверх по лестнице.

– Но с тобой все будет в порядке. И ты осталась жива для новых сражений.

Вздохнув, я перебросила косу на грудь и принялась теребить ее кончик.

– Да, но если бы не подоспела мама… Она считает, я не должна ходить на задания одна. А я считаю, что должна. Сегодня дело пошло немного не так, но если бы она немного больше мне доверяла…

– Если бы она полностью тебе доверяла, то не последовала бы за тобой, а значит, не вмешалась бы в нужный момент, – пожимая плечами, заметил Торин. – А ты, моя очаровательная Изольда, или лишилась бы всей крови на поистине отвратительном ковре, насколько я могу догадываться, или стала невестой вампира. – Он сузил глаза. – Ни та ни другая участь тебе не годится. Да и мне, если на то пошло.

Его слова запали было мне в душу, но я отмела их. Торин являлся частью моей жизни, в общем, всю жизнь. Когда мама и Финли уезжали разбираться с очередной проблемой, он составлял мне компанию. А после исчезновения Финли он стал единственным, с кем я могла поговорить о сестре. Потому-то мелочное подозрение, за которое ухватился Паскаль, так сильно меня беспокоило.

– Твоя мама просто переживает за тебя, – сказал Торин, прерывая мои размышления. – Она потеряла одну дочь. Уверен, мысль о потере и другой кажется ей ужасной.

– Знаю, – ответила я.

Чувство вины навалилось с новой силой. А если бы я погибла сегодня вечером только потому, что позволила глупому вампиру залезть в мои мысли? Что бы тогда было с мамой?

Освободив от резинки кончик косы, я принялась расплетать ее. Тонкое облачко оставшейся от вампира золы поднялось с прядей волос. Фу. Очевидно, контакт с Паскалем оказался теснее, чем я думала.

Сморщив от отвращения нос, я спрыгнула со стола.

– Ну ладно. Душ, кровать. Спасибо за разбор полета.

Торин слегка взмахнул рукой, кружевная манжета взметнулась, открывая запястье.

– В любое время, Изольда.

Уже у двери я обернулась.

– Торин, ты… – Я умолкла, не зная, как закончить. В итоге глубоко вздохнула и с излишней поспешностью спросила: – Ты клянешься, что ничего не знаешь о Фин, да?

Я задавала этот вопрос и раньше, в ту ночь, когда исчезла Финли. В том домике-развалюхе не было никаких других следов моей сестры, кроме ремня. Но там висело зеркало. Большое, в массивной деревянной раме, с которой ухмылялись резные херувимы. И хотя это могло быть игрой света, мне показалось, что стекло чуть поблескивало.

Но я была так перепугана в ту ночь, растеряна, расстроена, что не могла сказать наверняка.

У себя в зеркале Торин подошел к самому стеклу.

– Нет, Изольда, – произнес он на удивление мягко. – Я не знаю, где твоя сестра.

– Хорошо. – Я провела ладонью по волосам, испустив долгий вздох. – Ясно. Понятно.

Нащупала выключатель и погасила свет.

Из темноты Торин добавил:

– Кроме того, Финли никогда меня особо не интересовала. Ведь она не та Брэнник, которая выпустит меня на свободу, верно?

Удивительно, что я смогла заговорить, несмотря на пересохшее горло.

– Этого никогда не произойдет, Торин. Может, я и любезнее с тобой, чем мама или Фин, но ты будешь разговаривать из этого зеркала с моими правнуками.

Торин только рассмеялся:

– Я видел то, что видел. Придет время, когда ты наконец освободишь меня из этой проклятой стеклянной тюрьмы. Ну а пока иди, вымой дух вампира из своих волос и хорошенько отдохни.

Завтра тебя и Эйлин ждет захватывающее путешествие.

– Куда мы едем? – требовательно спросила я. – Что ты видел?

Но ответа не последовало.

Глава 3

Когда на следующее утро я проснулась, мама была уже одета и ждала меня за кухонным столом. Она хмуро уставилась на мою майку и пижамные штаны и сделала знак вернуться наверх.

– Оденься. Мы выходим через пять минут.

– Выходим? – На часах было самое начало седьмого. Как видно, Торин оказался прав. Я потерла заспанные глаза. – Куда мы едем?

Но мама лишь сказала:

– А теперь осталось четыре минуты. Шевелись.

Обстановка в нашей с Финли спальне была весьма скудной. Двухъярусная кровать – сестра спала наверху, – комод, обшарпанный письменный стол и зеркало. Одежда Финли так и лежала в ящиках комода, и я почти машинально схватила ее черную толстовку и натянула поверх майки. Сменила фланелевые штаны на джинсы (свои собственные, поскольку Фин выше меня) и добавила потертые черные ботинки.

Сбегая вниз по лестнице, я кое-как заплела косу, перекинув волосы на одну сторону. Будем надеяться, что там, куда мы собираемся, встречают не по одежке.

Мама стояла на улице за дверью и, увидев меня, ничего не сказала, только мотнула головой в сторону леса, окружающего нашу территорию. Много лет назад все Брэнники жили в этом уединенном месте в глухих лесах на севере штата Теннесси. Тут все еще имелось достаточно построек и тренировочных площадок для приема по меньшей мере сотни человек, но я никогда не видела их заполненными. К тому времени, когда я уже что-то помнила, из Брэнников остались только я, мама и Фин.

В то утро лес полнился всякими звуками – от трещавших под ногами сухих веток до пения птиц, но мама молчала, а я ни о чем не спрашивала.

Углубившись в лес почти на милю, мы подошли к итинерису. Любому гуляющему – хотя здесь мало кто «гулял» – портал показался бы всего лишь маленьким просветом среди ветвей. Посторонний человек понял бы, что он здесь находится, только случайно шагнув в него. Что, вполне вероятно, оказалось бы фатальным, так как итинерис оказывал очень сильное воздействие на человеческий организм. Мы могли пользоваться им лишь потому, что в крови у нас циркулировала некая остаточная магия.

Мама протянула руку, я ухватилась за нее и, пригнувшись под ветками, шагнула в итинерис.

В нем довольно странные ощущения. Не свистит ветер в ушах, и движения не чувствуешь, только деформирующее, тошнотворное давление, словно на тебя навалилась вся Вселенная.

Через секунду мы уже стояли на мощеной дороге.

Вернее, стояла мама. Я же, упав на колени, хватала ртом воздух. Я всегда очень плохо переношу портал.

Мама помогла мне подняться на ноги, но этим и ограничила свое участие. Как только я обрела устойчивость, она зашагала по дороге.

– Где мы? – спросила я, идя следом.

– В Алабаме, – ответила мама.

Я не стала спрашивать, в какой части Алабамы, но по песку и легкому привкусу соли в ветре предположила, что где-то недалеко от пляжа. Скоро мы наткнулись на дорожку, посыпанную ракушечным крошевом. На дорожку мама и свернула, в тишине ее ботинки громко захрустели по ракушкам.

В конце этой подъездной дорожки стоял маленький одноэтажный домик, очень похожий на наш. Перед верандой был припаркован старый джип, несколько комплектов воздушных колокольчиков колыхались на ветру.

Сетчатая дверь со скрипом отворилась, вышла женщина и, прищурившись, посмотрела на нас. На вид она была лет на десять старше мамы, сквозь темно-русые волосы, собранные на макушке в неряшливый узел, пробивалась седина. Черная майка, голые руки – бледные и дряблые. На шее болталось с дюжину ниток бус и кулонов, в правой руке женщина держала кофейную чашку.

– Эйл? – спросила она, хмуро глядя на нас.

– Майя, – откликнулась мама и показала на меня. – Не против, если мы с Иззи зайдем на минутку?

Майя перевела взгляд, словно только что меня заметив. Я слегка помахала ей:

– Привет.

Хозяйка в ответ не помахала, а лишь вздохнула и сказала:

– Что-то рановато для визита Брэнников.

Затем пожала плечами и ушла в дом.

Носком ботинка я расковыряла углубление в ракушках.

– Это значит, нам надо уходить?

К моему удивлению, мама только хмыкнула:

– Нет. Если бы Майя возражала против нашего присутствия здесь, поверь, она дала бы знать.

– Кто она такая? – спросила я, но мама не ответила, устало поднялась по ступенькам и скрылась в доме.

И, помедлив, я последовала за ней.

Внутри обстановка была не такой спартанской, как у нас, но все равно никто не назвал бы ее уютной. Никаких картин на стенах, хотя Майя и разжилась дурацкими часами-котом – мотающийся хвост отсчитывает секунды, глаза ходят туда-сюда, будто за чем-то наблюдают. Другими примечательными предметами обстановки можно было назвать лишь продавленный диван, накрытый безобразным оранжево-коричневым пледом, и покосившийся кофейный столик с обожженной во многих местах столешницей. Но не это заставило меня застыть на пороге. На столике лежали не журналы или тяжелые книги, а… ноги. Не человеческие – я по крайней мере ни одной не увидела, – а с полдюжины куриных, несколько брелоков с кроличьими лапками и чья-то коричневая мохнатая лапа. Там же была книга с измятыми страницами и потрескавшимся кожаным переплетом. От всего этого за милю несло магией, но я ничего не ощутила, когда мы вошли, и потому решила, что Майя не относится к экстраординариям. Может, она просто… таксидермист или что-то в этом роде. За многие годы мама обзавелась разными странными друзьями.

И скорее всего она бывала здесь раньше, потому что и глазом не моргнула при виде сей причудливой коллекции. Однако наклонилась ко мне и прошептала:

– Не говори ничего, пока я не дам знак, хорошо? И не пей ничего, что предложит тебе Майя.

Я изо всех сил постаралась не сглотнуть.

– Поняла.

Конечно же, хозяйка появилась из кухни с тремя кружками, над которыми клубился пар. Даже в другом углу комнаты меня затошнило от этого запаха. Тем не менее мама взяла две кружки, прежде чем сесть на диван. Я села рядом с ней, а Майя опустилась на пол перед кофейным столиком. Ее длинная юбка побрякивала при каждом движении, словно в ее складках были спрятаны колокольчики.

– Стало быть, ты – Иззи, – промолвила она, дуя на свое питье. – Твоя мама много раз приводила сюда Финли, но всегда говорила, что ты слишком мала, чтобы заниматься делом. Сколько тебе сейчас, тринадцать?

Я всегда выглядела моложе своих лет.

– В следующем месяце будет шестнадцать, – сказала я, и женщина присвистнула.

– Ну и ну, как летит время. Когда я с тобой познакомилась, Эйл, сколько было Иззи? Пять? Может, шесть? Это случилось сразу после смерти ее отца и…

– Мы пришли сюда не для болтовни, Майя, – прервала ее мама. – Я хотела просмотреть досье.

Хозяйка закатила к потолку большие голубые глаза.

– Вы для этого пришли? Могла бы спросить по е-мейлу, знаешь ли. Ради подобных вещей не обязательно совершать долгую пешую прогулку. Я уж подумала, тебе нужно по меньшей мере новое заклинание поиска. Посмотрим, не посчастливится ли нам найти твою девочку на этот раз.

Глава 4

С этими словами она встала и снова ушла на кухню. Пока Майя доставала из шкафчиков и ящиков разные предметы, я наклонилась к маме.

– Заклинание поиска? Для Фин?

– Тише, Иззи. – Мама произнесла это спокойно, но сидела, напрягшись, и покачивала ногой.

– Она ведьма? – прошептала я. – Ты пришла к ведьме, чтобы поискать Фин, и ничего мне не сказала?

– Не твоего ума дело.

Сейчас мамин голос прозвучал резче, пальцы просто впились в бедра, и я отпрянула, будто получила пощечину Честно говоря, я прямо-таки почувствовала ее на своей щеке.

Затем мама вздохнула, придвинулась ко мне поближе и уже мягче произнесла:

– Из.

Я покачала головой, воздерживаясь от расспросов о Фин. Сказала только:

– Я ее не почувствовала. Майю. А я всегда ощущаю ведьм.

– Я ведьма-самоучка, – объяснила та, входя в гостиную с папкой, лопавшейся от бумаг, несмотря на все перетягивавшие ее резинки. – Твоя мать здорово оскорбляет меня, используя для сбора подобных вещей. – Она легонько взмахнула папкой, и оттуда вылетело несколько закладок.

– А что там? – спросила я, и Майя со вздохом стянула с папки резинки.

– Статьи, странные сообщения, проскользнувшие в Интернете… В общем, я слежу за всеми новостями, которые так или иначе связаны со сверхъестественным.

Я повернулась к маме.

– Значит, так ты находишь свои дела?

Я готова была поспорить, что мама никогда в жизни не выглядела смущенной, но сейчас на ее лице отразилось что-то очень близкое к этому выражению.

– Не всегда. Но иногда имеет смысл… воспользоваться внешними источниками.

Я знала, что у мамы есть друзья, которые время от времени помогали при выполнении заданий. Был один парень, давший ей лодку, когда требовалось найти русалок-убийц, и у нас всегда, кажется, было много денег, поступавших из таинственных источников. Но средних лет особа, живущая где-то в Тмутаракани и собирающая статьи о предположительно сверхъестественных случаях? Как-то… неубедительно.

Пока Майя усаживалась перед кофейным столиком, я засучила рукава и спросила:

– Что такое ведьма-самоучка?

Убрав со стола все лапы, Майя открыла папку.

– Те ведьмы, к которым привыкли вы, такими и рождаются. Каким нелепым словом они себя называют?

– Экстраординарии, – в один голос ответили мы с мамой.

– Да, правильно, экстраординарии входят в силу в каком возрасте – в двенадцать лет? В тринадцать? И они берут и занимаются магией. Им не обязательно иметь волшебные палочки, книги заклинаний, если только они не пытаются практиковать супертемную жуть. То есть у них эти способности врожденные.

Майя принялась перебирать листки бумаги. Некоторые были распечатками газетных статей с крупными, кричащими заголовками. В глаза мне бросился один, извещавший, что «МОРСКОЕ ЧУДОВИЩЕ ОБЛЮБОВАЛО НОВЫЙ АНГЛИЙСКИЙ КУРОРТ!».

– Ну так вот, мне это кажется невероятно несправедливым, – продолжала хозяйка. На шее у нее на унизанной бусинами цепочке болтались очки, и она пристроила их на кончик носа, продолжая просматривать бумаги. Статья – кажется, о кругах на полях – скользнула на ковер. – Почему одни люди рождаются богами, а остальные, простые смертные, вынуждены пробиваться сквозь грязь человечества, пытаясь…

– Хватит, Майя. – Мама повернулась ко мне. – Ведьма-самоучка – это ведьма, которая владеет магией, но научилась ей, как, наверное, понятно, по книгам. И способности у них весьма ограничены по сравнению с натуральными ведьмами.

– Меня возмущает термин «ведьма-самоучка», – проговорила Майя, надменно поведя плечами. – Все, что я делаю, так же естественно, как и то, чем владеют модные ведьмы-латинки. Если уж на то пошло, книжная магия гораздо утонченнее.

Я глянула на кучку лап на ковре и оставила при себе саркастическое замечание.

– Вот, – наконец сказала Майя, вытаскивая большой лист бумаги. – Это сообщение я и искала. Оно привлекло мое внимание, потому что случилось совсем неподалеку.

Она передала листок маме, и я наклонилась, чтобы прочесть поверх ее плеча. Это была ксерокопия газетной заметки. С зернистой фотографией, на которой из большого кирпичного здания вытаскивали носилки, повсюду виднелась натянутая лента полицейского ограждения. Заголовок гласил: «ПО-ПРЕЖНЕМУ НИКАКИХ ЗАЦЕПОК В ДЕЛЕ О НАПАДЕНИИ НА ПОПУЛЯРНОГО УЧИТЕЛЯ».

– Что произошло? – постучала я пальцем по фотографии.

– Это случилось несколько месяцев назад, – сказала Майя. – Я помню, поскольку тот город в Миссисипи достаточно близко от моих краев, и потому происшествие попало в местные новости. Учителя-естественника нашли полумертвым от удара по голове.

– Ну да, конечно, это кажется ужасным, но не обязательно сверхъестественным, – заявила я.

Но мама покачала головой и, указывая на абзац в статье, произнесла:

– Прочти эту часть. «Особое недоумение полиции вызывает то, что Дэвид Снайдер был найден в комнате, запертой изнутри». Нет ни свидетелей, ни отпечатков пальцев. И он клянется, что был один в комнате.

Я все это прочла, но по-прежнему не прониклась.

– Да, мурашки бегут по спине, но все равно на случай для Брэнников не похоже.

Мама посмотрела на меня, уголки ее губ опустились.

– Если только здесь не замешано привидение.

Изо всех сил впившись пальцами в диванные подушки, я удержалась, чтобы не закатить глаза.

– Мама, я тебя умоляю. Изгнание призрака?

В списке сверхъестественных угроз призраки стоят в самом конце. По большей части они просто летают и пугают людей, и их до смешного легко прогнать.

Но мама и правда улыбалась:

– Идеальный вариант, Из. Как раз такой случай, с которым ты справишься самостоятельно, вернешь себе уверенность…

Тут уж я не сумела сдержать раздражение, прорвавшееся в голосе:

– Мама, устранение призраков и за работу-то не считается. Для Бронников это… все равно что кататься на велосипеде со вспомогательными колесами.

– Скажи это мистеру Снайдеру, – пробормотала Майя, и мама кивнула:

– Если это привидение, оно несет потенциальную угрозу. Мы обязаны обеспечить безопасность учеников… – она, прищурившись, глянула в текст, – средней школы Мэри Эванс.

Перекинув косу на грудь, я поудобнее уселась на диване.

– Я понимаю, но… – Я села прямо. – Постойте, это случилось в средней школе?

Мама всегда из кожи вон лезла, чтобы не заниматься происшествиями в школах. Она никогда не говорила почему, но я предполагала, что это как-то связано со мной и Фин и маминым нежеланием знакомить нас с «обычной жизнью». Поэтому-то мы всегда и учились дома, хотя, думаю, немногие дети писали на каникулах эссе по «Молоту ведьм». И конечно, несколько лет назад я не то чтобы… нет, не могу сказать, что затосковала, но мне подумалось, средняя школа обладает определенной привлекательностью экзотики. Но тогда я была совсем ребенком.

Что-то в этой газетной заметке внезапно очень заинтересовало маму, и внутри у меня похолодело.

– Мам, значит… мне придется пойти в эту школу?

Она не подняла глаз.

– Для тебя это будет лучшим способом провести необходимую предварительную разведку. – Мама плотно сжала губы, и я поняла, что все, что сейчас будет сказано, станет приказом, а не просьбой. – Сейчас это наш случай, Изольда. Дело, которое нам и требуется.

Когда мама говорила таким голосом, возражать было бесполезно. Этим тоном она обычно заставляла меня провести дополнительный час на тренировочной площадке.

Тем же самым тоном она сказала, что мы прекращаем поиски Финли.

– Слушаюсь, мэм, – откликнулась я, надеясь, что мрачный настрой не отразился в моем голосе. Но… средняя школа. Обычная средняя школа, с… с… Ну да, я и понятия не имела, что это такое на самом деле, кроме смутного представления о школьных танцах и индивидуальных шкафчиках для вещей. И пусть наша хижина в лесу ничего особенного собой не представляла, это был дом.

– Город всего милях в пятидесяти отсюда, могу проехаться с вами, все показать, – предложила Майя и посмотрела, прищурившись, на маму. – И, полагаю, вы найдете где разместиться, как только попадете на место.

– Я сделаю несколько звонков, – коротко ответила мама.

– Нам не нужно размещаться, – возразила я, вставая с дивана. – Размещаются те, кто выполняет задачи посерьезнее, чем преследование Каспера.

Мама принялась собирать листки бумаги. Несколько заметок привлекли ее внимание, и она, аккуратно их сложив, убрала в карман куртки.

– Хватит, Из.

Потом поднялась и сказала Майе:

– Нам нужно вернуться домой и сначала кое-что взять. А туда мы поедем на следующей неделе.

Услышав это, я нахмурилась. У нас был автомобиль, но не самый надежный, и при всей моей ненависти к путешествиям при помощи итинериса они были намного быстрее.

Пока мама и Майя строили планы, я снова уселась на диван с газетной статьей в руке. Я понимала, что мне следовало бы проявить больше озабоченности в отношении того парня, которого несли на носилках, но мой взгляд снова и снова возвращался к большому кирпичному зданию позади него. К средней школе Мэри Эванс.

По спине у меня пробежал холодок, и я была абсолютно уверена, что ни к какому привидению отношения это не имеет.

Глава 5

– Я так рад, что ты наконец-то смогла ко мне присоединиться, Изольда, – проговорил Торин, с улыбкой идя по внушительной, отделанной позолоченной комнате. Одет Торин был не в привычные черные брюки и белую рубашку, а в причудливый костюм изумрудно-зеленого бархата, поэтому я поняла, что вижу сон.

Опять.

– Я же велела тебе, никаких снов, – сказала я, но он лишь пожал плечами:

– Да, но это было сто лет назад.

– Это было две недели назад, – возразила я, хотя и приняла предложенный Торином золотой кубок. На пальцах у меня переливались перстни, а платье было таким тяжелым, что захотелось сесть. – И если мне не изменяет память, я прошу тебя не приходить в мои сны последние пять лет. – Я расправила юбку. – Почему я всегда не в своей обычной одежде?

Торин сделал глоток из своего кубка.

– Мой мир, моя манера одеваться. Кроме того, ты великолепно выглядишь.

В этих снах никогда не было зеркал, поэтому приходилось верить ему на слово.

– Это был твой дом? – спросила я.

Вдоль стены выстроились ливрейные лакеи с подносами, уставленными другими кубками. Где-то рядом играла музыка, но я никак не могла узнать песню.

– Освободи меня – и сможешь все увидеть своими глазами.

Насупившись, я вернула Торину кубок.

– Этого никогда не будет. Сколько бы раз ты ни вторгался в мои сны, чтобы поиграть в маскарад.

Он взял мою руку в свои, и я удивилась теплу его кожи. Раньше Торин никогда не брал меня за руку в этих снах.

– Я просто пытаюсь показать тебе, что я не такой уж злодей. Что, освободив меня, ты не выпустишь в мир некую чуму. Это все, чего я хочу, – сказал он, кивком указывая на комнату. – Возвращения своей прежней жизни.

Я вырвала свою руку.

– Твоя «прежняя жизнь» закончилась почти полтысячи лет назад. Этого… – я показала на зал, – больше не существует. По крайней мере за пределами рэп-видео.

Торин прислонился к стене с преувеличенным вздохом.

– Ты меня огорчаешь, Изольда.

– А ты мне надоедаешь. Теперь выметайся отсюда и дай мне увидеть во сне… не знаю, то, что видят обычные девочки-подростки.

Повернув голову, Торин пристально на меня посмотрел. Глаза у него были зеленые, как у меня, но если в моих проступал серый цвет, то в его взгляде вспыхивали, как у кошки, золотистые искорки. А может, они просто отражали весь этот позолоченный хлам, стоявший в зале.

– Ты когда-нибудь знала, что такое – быть обычной девочкой-подростком?

Я попятилась, пошатнувшись в своем парчовом платье.

– Думаю, я это узнаю, не так ли?

Он медленно, лениво улыбнулся:

– И правда. А к слову о…

Комната начала растворяться, и другой голос произнес:

– Это тебе.

Что-то упало мне на колени.

Мама протискивалась на водительское сиденье автомобиля, и я протерла глаза. Совершенно верно. Я находилась не в бальном зале шестнадцатого века, а на парковке универсама «Уолмарт». Я чувствовала, как сон обволакивает меня, но стряхнула его, выпрямившись и заглянув в пакет, который бросила мама.

– Я купила у них все, что относится к школе, – пояснила она, включая двигатель.

Достав из пакета несколько коробок с комплектами телефильмов, я показала на одну и скорчила гримасу.

– Ну да, мам, если только обычная средняя школа не вынудит меня мстить за убийство брата-близнеца моего друга, который в действительности мой друг, большой пользы от этого не будет.

– Лучше, чем ничего.

Мотор чихнул и дернулся, когда мама свернула на шоссе, и я с трудом удержалась от вопроса, почему мы не купили для этой работы новую машину.

Маме удалось снять для нас маленький домик в городке Идеал, штат Миссисипи. Наверно, основатели города назвали его «Идеал» в шутку. Если не считать нескольких торговых рядов и вереницы жилых кварталов с домами в точности как наш, ничем особым Идеал похвастаться не мог.

Разве только средней школой, в которой наблюдалось, а может, и не наблюдалось серьезное нашествие привидений.

Мы остановились на подъездной дорожке у нашего дома. Подобно всем другим домам по обе стороны от нас, он был обшит бежевым виниловым сайдингом, и хотя это был определенно шаг вперед по сравнению с нашей хижиной, тоску он все равно нагонял.

Я помогла маме занести в дом остальные покупки и хотела уже отправиться в свою комнату для просмотра только что купленных телефильмов на только что купленном компьютере, когда мама остановила меня.

– Может, нам… Не хочешь вернуться туда и купить себе что-нибудь из одежды? Я об этом даже не подумала.

Весь мой гардероб состоял из черных джинсов, черных футболок и коллекции толстовок. Они тоже были черные, кроме одной розовой, которую Фин как-то подарила мне ради прикола.

– Все нормально, – ответила я. Я видела достаточно детей, чтобы знать: я, конечно, не супермодель, но и полным уродом смотреться не буду.

Мама кивнула:

– Хорошо. А как твоя легенда? Повторим еще раз?

Я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Я не меньше дюжины раз повторила свою легенду по пути из Теннесси в Алабаму, а потом еще раз, пока мы ехали от Майи сюда. Я бы уже и во сне ее рассказала. Суть состояла в том, что я – Иззи Брэнник (мне позволили воспользоваться настоящим именем, раз уж я впервые выполняла задание самостоятельно) и приехала из Теннесси. Моя мама получила работу в соседнем городке, но мы поселились в Идеале, потому что здесь лучше школы. Коротко, просто, складно.

Тем не менее я повторила. Когда закончила, мама, кажется, осталась довольна, хотя я предчувствовала, что придется еще раз пройтись по ней завтра перед школой.

– Хочешь еще о чем-нибудь поговорить? – спросила мама, и я покачала головой. – Ты хорошо устроилась на ночь?

Она уже бросила взгляд на лестницу.

– Конечно, – ответила я. – Иди… занимайся своим делом.

«Делом» мамы было запереться в свободной спальне и заняться просмотром книг, журналов и странных документов о магии. Может, искала нечто, что помогло бы нам в этом деле, или просто штудировала свой Общий реестр монстров. Мелькала у меня догадка, не ищет ли мама ключи к исчезновению Фин, но я никогда не спрашивала. Я даже не знала, откуда приходили эти материалы. Они просто начали появляться в доме сразу после нашего переезда на прошлой неделе. Видимо, от каких-то других маминых «друзей».

У себя в комнате я сразу же перебрала диски, чтобы решить, какой смотреть первым. Тот, где девчонка влюблялась в инопланетянина, показался самым интересным, но я прикинула, что от него, как и от «Тайны убийства брата-близнеца», толку будет мало. Поэтому в итоге поставила «Ай-ви-Спрингс» – историю о бедной девочке, которую перевели в школу для богатых детей.

Обложка была очень скучной, но к третьей серии я настолько увлеклась, что даже не заметила у себя в зеркале Торина, пока он не кашлянул. Нахмурившись, я поставила фильм на паузу как раз перед тем, как Эвертон, богатый мальчишка, говорит Лесли, нашей бедной героине, что питает к ней некие чувства.

– Что? – рявкнула я, повернувшись к Торину.

– Просто проверяю, как ты. Могла бы, знаешь ли, проявить чуточку благодарности. Чтобы выбраться из своего зеркала, мне требуются значительные усилия.

– Во-первых, нет, не требуются, – возразила я. – Ты постоянно перепрыгиваешь из одного зеркала в другое. А во-вторых, я была бы благодарна, если б хотела с тобой поговорить, но не хочу, поэтому не благодарна.

В настоящее время у меня была куча всяких дел, чтобы еще и с Торином общаться. К тому же до сих пор не отпускало раздражение из-за его вторжения в сон.

– Это жестоко, – фыркнул Торин.

В зеркале он сидел на моей кровати. Вчера мама разрешила мне самой выбрать новое покрывало на постель, но я настолько растерялась среди всех узоров, растительных орнаментов, цветов и поп-звезд, что в конце концов взяла простое зеленое, почти такое же, как и дом.

Не обращая внимания на Торина, я снова запустила фильм. Эвертон признался в любви, Лесли потеряла от радости голову, и когда они уже собрались поцеловаться, встрял Торин:

– Какая скучная парочка.

Я метнула на него взгляд.

– Заткнись.

– Нет, правда. И разве у этого парня нет другой девушки? Ничем хорошим для всех участников это не кончится.

Я невольно чуть улыбнулась:

– Наверно, мне нужно привыкать к подобным драмам.

Торин улыбнулся в ответ:

– Вампиров-то уж точно не так страшно убивать, а?

Я задалась вопросом, что можно сказать обо мне, если мне кажется, ну… нормальным просмотр подростковой «мыльной оперы» в компании с четырехсотлетним колдуном.

– Не знаю, зачем все это делаю, – сказала я, не отрывая взгляда от экрана. – Или почему мама так старается. Если здесь есть призрак – в чем я сомневаюсь, – для этого не требуется ходить в школу в течение, скажем, нескольких месяцев и снимать дом. Мы могли бы просто приехать, сделать все и уехать…

– Изольда, не будь такой наивной. – Торин в зеркале сидел, опираясь на руки, скрестив ноги в лодыжках. – Ваш переезд сюда никак не связан с привидениями. Само собой, вполне возможно, что призраки иногда появляются в школе Бетти Крокер…

– Мэри Эванс, – поправила я, но он сдул прядь светлых волос с глаз и пожал плечами.

– Но очевидно, что подлинной мотивацией переезда Эйлин сюда является ее желание дать тебе возможность познать вкус обычной жизни. Она грубая и сложная, эта женщина, поэтому, разумеется, скорее умрет, чем скажет тебе: «О, Изольда, чувство вины из-за исчезновения твоей сестры погрузило меня в настоящее море страха…»

– Прекрати. – Встав, я выключила фильм и повернулась к Торину. – Прошу тебя… если ты не можешь помочь с Финли, то не говори о ней, хорошо?

Торин слегка поджал губы, наклонив голову набок и разглядывая меня. Потом сказал:

– Я не хотел тебя обидеть. Хотел только убедиться, что ты понимаешь, почему находишься здесь, Изольда. Дело не в охоте на привидение. Просто Эйлин пытается сделать для тебя то, чего никогда не делала для твоей сестры.

Фыркнув, я устремилась к двери.

– Мама так не считает.

– Я знаю ее дольше, чем ты! – крикнул Торин, и я замерла, положив руку на дверную ручку. Такая мысль никогда не приходила мне в голову, но – да, Торин прожил с нашей семьей не одно столетие. Он видел, как мама росла. Знал мою бабушку, прабабушку, всех Брэнников до шестнадцатого столетия.

Наклонившись вперед, Торин выдал свою лучшую застенчивую улыбку.

– А теперь нельзя ли нам перестать ссориться и закончить просмотр сериала? Мне на самом деле хочется узнать, какие еще беды ожидают героев.

Я колебалась, а Торин сел прямо и сложил руки на коленях.

– Обещаю вести себя хорошо.

Я почему-то в этом сомневалась, но, честно говоря, ужасно хотела увидеть, как будут развиваться события. Поэтому снова уселась на пол и включила телевизор. Лесли и Эвертон поцеловались, его девушка об этом узнала, и серия закончилась тем, что Лесли вся в слезах бежала по улице под завывание жутко жалобной музыки.

– Ну, – изрек Торин, когда пошли заключительные титры, – мужайся, Изольда. По крайней мере призрак будет не так ужасен, как это.

Глава 6

На следующее утро я проснулась до будильника. Нельзя сказать, чтобы я никогда раньше не думала о своем первом дне в школе. Помню, как во время походов по магазинам с мамой и Фин шла мимо выложенных на стеллажах карандашей, тетрадей и школьных рюкзаков и гадала, на что это похоже – жить такой жизнью. Но я никогда не думала, что это станет моей жизнью.

Спускаясь на кухню, я все еще предавалась размышлениям. Мама уже была там и, судя по открывшейся моему взору картине, потратила время не зря.

– Ты что, хочешь, чтобы я съела… все это?

Я уставилась на кухонный стол, ломившийся под тяжестью снеди. Блины, бекон, яйца, ваза с фруктами, целая буханка тостов и…

– Это правда овсяная каша? – спросила я, показывая на кастрюлю.

– Кукурузная, – ответила мама, вытирая руки о кухонное полотенце, заткнутое за пояс. – И – нет, – продолжала она, – тебе не обязательно съедать все. Просто я… просто я хотела, чтобы твой день начался хорошо.

Я схватила тарелку и положила себе бекон.

– Мам, ты столько не готовила даже в тот день, когда мы с Фин в первый раз охотились на оборотня. Я совершенно уверена, что сегодня такого напряжения сил от меня не потребуется.

Я пыталась шутить, но мама нахмурилась.

– По-моему, я никогда для вас не готовила. К четырем годам Фин умела сделать себе бутерброд с сыром, а ты в этом возрасте уже пользовалась микроволновкой. Мне следовало больше готовить.

Я в изумлении на нее воззрилась.

– Мама, мы были довольны. Я, между прочим, люблю консервированные спагетти. Особенно с мясным фаршем. Фин обычно отдавала мне фарш и…

Терпеть не могу плакать. Слезы, сопли, красное лицо. Но что я на самом деле ненавижу, так это когда слезы подступают неожиданно. Поэтому я уставилась в тарелку и сунула в рот кусок бекона, надеясь остановить этим рыдание, которое уже подступало к горлу.

Этот фарш тебе нужнее, чем мне, малышка. Ты такая тощая, что какой-нибудь оборотень использует тебя вместо зубочистки.

Мама снова повернулась к раковине.

– Поторопись, а не то опоздаешь на автобус, – сказала она, и я могла бы поклясться, тоже дрожащим голосом.

Бекон с таким же успехом мог быть и картонным, если судить по вкусу, но я проглотила его.

– Хорошо. Конечно. Ну я, наверно, пойду подожду автобус.

Мама обернулась.

– Хочешь, подожду с тобой?

Я хотела. Очень. Почему охота на чудовищ не так страшна, как ожидание у дурацкого знака автобусной остановки в пригороде? Но я пожала плечами.

– Нет, из-за этого не волнуйся. Думаю, я сумею одна постоять десять минут на углу.

Морщины по сторонам маминого рта обозначились четче.

– Не умничай.

– Я не умничала! Я…

Со вздохом я взвалила на плечо рюкзак. Тот же самый, который мы с Фин брали на патрулирование, но на сей раз в нем не было арбалетов и бутылочек со святой водой. Только тетради и две пачки ручек.

– Я вернусь домой после трех, – сказала я маме.

– Хорошо, – ответила она. – Помни, сегодня главное – просто начать осваиваться на месте. Голова опущена…

– Глаза открыты, – закончила я. Чем не семейный девиз для Брэнников.

Мама коротко кивнула:

– Правильно. Мы поговорим, когда ты вернешься домой. И…

Она подошла и, к моему удивлению, обняла меня.

– Хорошего тебе дня, Из.

Я обняла ее в ответ, закрыв глаза и вдыхая безопасный, знакомый мамин запах. У Брэнников не принято обниматься, и я не помнила, когда в последний раз оказывалась в кольце маминых рук.

– Спасибо.

Кухня располагалась сразу у центрального коридора, ведущего к входной двери. Старые владельцы дома повесили здесь маленькую полку с крючками, шкафчик для ключей и крохотное зеркало, чтобы, к примеру, подправлять губную помаду перед выходом. Я сорвала с крючка свою черную куртку и в этот момент уловила какое-то движение.

Торин.

В зеркальце он прислонился к стене позади меня.

– Нервничаешь? – спросил он с ухмылкой.

Глянув по коридору в сторону кухни, я наклонилась поближе к зеркалу и прошептала:

– Нет.

Ухмылка стала шире.

– Да, волнуешься. Ты – Брэнник, Королева среди женщин, и ты боишься идти в школу. Когда на самом деле это школа должна тебя бояться.

Он сказал так, словно этим следовало гордиться. Мама по-прежнему гремела кастрюлями, из крана лилась вода, но я проговорила как можно тише:

– Что это должно означать?

– Как я сказал, – ответил Торин, – ты – Брэнник. Ты не только обучена избавляться от самых могущественных существ, которых когда-либо знал мир, тебя воспитали эффективной убийцей. За тысячу лет генетического отбора все сошлось, чтобы произвести Изольду Брэнник – смертельное оружие.

Я вытаращилась на него.

– Торин, это… это в твоем понимании – подбодрить человека?

Он наморщил лоб.

– А что? Я просто пытаюсь вселить в тебя уверенность перед предстоящим днем с помощью небольшой речи о твоих многочисленных добродетелях.

Поправив рюкзак на плече, я ткнула пальцем в зеркало.

– Значит, подбадриваешь. Правда, это нисколько не помогает.

Теперь Торин прислонился к стене, сложив на груди руки.

– Я вообще-то чувствовал, что речь звучит неплохо, и еще не добрался до той части, где называю тебя тигром, которого отправили учиться вместе с котятами.

В кухне выключили воду. Я сердито посмотрела на Торина и прошипела:

– Я не тигр!

Он элегантно пожал плечами в тот момент, когда мама окликнула:

– Из?

Она вышла из кухни, но Торин уже исчез из зеркала.

– Да? – отозвалась я, надеясь, что мой голос звучит как обычно.

– Просто… будь сегодня осторожна, хорошо?

Несколько странно было слышать такое от нее.

То есть это абсолютно нормальные слова в устах обычных матерей, но не моей. И на секунду мне стало интересно, могу ли я на самом деле быть девочкой, чья мама говорит ей «будь осторожна». Девочкой, которая ездит на автобусах и ест приготовленный мамой завтрак.

Затем она добавила:

– Не привлекай к себе внимание. И помни о легенде.

В итоге поездка в автобусе оказалась легче, чем я думала. Я сама нашла себе место и провела двадцать минут, наблюдая за пролетавшими мимо скучными улицами Идеала и говоря себе, что я, между прочим, разделывалась с оборотнями и демонами. Ни один из школьников в этом автобусе такого не делал. А посему – какие трудности с передвижениями по средней школе? Мне только и нужно прийти в секретариат, отдать секретарю свои (фальшивые) документы, получить расписание и затем… пойти в класс. Мы с мамой согласились, что мне не стоит слишком быстро пускаться в расспросы о нападении на учителя-естественника, но держать ухо востро я должна обязательно.

Накануне вечером я изучила план школы, но это не подготовило меня к толпе людей и сбивающему с толку лабиринту коридоров, лестниц и классов, когда я вошла в громадные двустворчатые двери. Тут было так… громко. Слева верещала и смеялась над чем-то группа девчонок, а прямо передо мной двое ребят кричали друг на друга с плотно вставленными в уши наушниками.

Расталкивая встречных, я попыталась двигаться с той же целеустремленностью, что, казалось, и все вокруг, но это не слишком-то помогло, поскольку я не знала толком, куда иду. Я преодолела один коридор лишь для того, чтобы вернуться назад, так как он заканчивался глухой стеной с рядом шкафчиков. Потом мне показалось, я нашла секретариат, но это оказался кабинет школьного инспектора.

– Секретариат в восточном крыле, – объяснила мне задерганная дама-инспектор, я кивнула и пробормотала «спасибо», словно знала, где находится восточное крыло.

Ну, видимо, где-то на востоке.

К тому времени, когда я отыскала секретариат, уже почти подошло время первого урока, и секретарь едва взглянула на мои документы.

– Вот, – сунула она мне папку. – Расписание и список факультативных занятий. А теперь поторопись до третьего звонка.

До третьего звонка? Пока что не прозвучало ни одного.

В эту секунду воздух наполнился пронзительным звоном, и когда я вышла в коридор, школьники вдруг кинулись к лестницам и в другие коридоры. Прижавшись к стене, я пыталась открыть папку и не быть сбитой с ног. Делая это, я продолжала свой внутренний монолог. «Боже, успокойся. У тебя ушло в пятки сердце из-за кучи детей? Ты сражалась с чудовищами. Возьми себя в руки, Брэнник».

И когда это почти удалось сделать, высокий парень случайно толкнул меня в плечо, выбив из рук папку, и листки бумаги разлетелись во все стороны.

Мускулы у меня напряглись, и я машинально вскинула руку, чтобы… не знаю, схватить парня, ударить его или кто знает, что сделать. Слава Богу, он уже ушел далеко вперед, и моя рука, не причинив вреда, рассекла воздух.

Сделав глубокий вдох, я постаралась успокоиться. Меньше всего мне нужно, чтобы инстинкты одержали верх, когда я еще даже до своего первого урока не добралась. Опустившись на колени, я принялась собирать листки.

– Привет, у тебя все в порядке?

Передо мной стоял парень примерно моего возраста. Рыжевато-каштановые волосы падали на глаза, темно-карие, как я заметила.

– Просто… м-м-м… кое-что уронила.

Присев на корточки, парень подобрал мое расписание и список школьных клубов, а я выудила из-под питьевого фонтанчика карту.

– Ты, наверно, новенькая, – сказал он, и я вскинула голову.

– Откуда ты узнал?

– Ну… об этом в некоторой степени говорит надпись «НОВЫЙ УЧЕНИК» на папке.

О, конечно. Теперь, когда он сказал, я и сама увидела эти слова на обложке.

– А, – только и произнесла я, не зная, что еще можно добавить.

– И согласно этому, – продолжал собеседник, размахивая моим расписанием, – у нас с тобой общий первый урок – английский. Идем, я тебя провожу.

Пока я следовала за парнем, он поправил темно-зеленый рюкзак, пестревший разными наклейками с надписями типа «Ржавый гвоздь» и «Грязные обезьяны». Я решила, что это или названия музыкальных групп, или школьник состоял в самой странной в мире команде бойскаутов.

– Меня зовут Адам, – бросил он через плечо. Когда я просто кивнула, он остановился. – Полагаю, у тебя тоже есть имя.

– О да. Иззи. Меня зовут Иззи.

Адам наклонил голову.

– Что ж, приятно познакомиться, Иззи.

Прозвучал еще один звонок, второй, и я услышала, как начали закрываться двери.

– Это… – начала я, но Адам отмахнулся.

– Ты новенькая, и я знакомил тебя со школой, как подобает достойному гражданину. Мы достойные. Итак. – На ходу он показал мне список факультативных занятий. – Ты уже выбрала, к какой из этих замечательных организаций присоединишься?

Я забрала у него листок.

– Учитывая, что я нахожусь здесь всего пять минут, – нет. И потом, я не очень-то люблю присоединяться.

– Разумно, – благожелательно откликнулся Адам, ведя меня вверх по лестнице. – Но смотри, если внезапно возникнет желание стать членом шахматного клуба, команды по лакроссу или общества охоты за привидениями, у тебя будет такая возможность.

Я замерла на пятой ступеньке.

– Членом чего?

Юноша обернулся, откинул пятерней волосы с глаз.

– Ты про лакросс? Это такая игра с клюшками и…

– Нет, – перебила я, просматривая список. – У вас есть группа охотников за привидениями?

И точно, она значилась в списке – клуб по изучению сверхъестественного. Старательно скрывая ликование, я свернула листок и сунула в задний карман джинсов, равнодушно пожав плечами:

– В смысле… это как-то чудно.

Адам фыркнул и возобновил подъем по лестнице.

– По-другому не скажешь. Девчонка, которая его возглавляет, Роми Хейден, совсем чокнутая. Да ты и сама увидишь, потому что у нее тоже английский. Кстати, о нем… – Он остановился перед дверью и поклонился. – Мы пришли.

Глава 7

Когда мы вошли в класс, все уже сидели на местах, и я почувствовала устремленные на меня взгляды тридцати пар глаз.

Не самое приятное ощущение.

– Это Иззи, – объявил Адам, обращаясь к учительнице.

Согласно моему расписанию, то была миссис Стил, и Адам оказался прав: наше опоздание ее не огорчило.

– Добро пожаловать в среднюю школу Мэри Эванс, Иззи, – сказала она мне. – Сегодня ты посидишь в первом ряду. Роми, пересядь, пожалуйста, на ряд подальше.

Я резко обернулась, чтобы увидеть эту девочку. Не думаю, что от ее маленького клуба охотников за привидениями на самом деле будет какой-то прок. Подобные группы периодически возникали повсюду в стране, их отличительной и весьма печальной особенностью были высокие потери. «Нет ничего опаснее гражданских, которые думают, что могут выследить экстраординариев, – сказала мама несколько лет назад, когда ей пришлось завершать дело, начатое одной из таких групп. – Дети прочли несколько книжек, посмотрели пару глупых телефильмов и по уши завязли в этом деле, прежде чем поняли, что происходит».

Но тем не менее если я искала мстительное привидение, чем не начало? Причем много лучше того, на что я рассчитывала.

Высокая девочка-азиатка встала из-за стола в первом ряду, и я поняла, что видела ее в автобусе. Не заметить ее было трудно. По сравнению с моим полностью черным ансамблем ее наряд представлял собой буйство красок. Ярко-красные джинсы и белая футболка с рисунком из двух радуг и надписью из пронзительно-голубых выпуклых букв: «ВСЕГДА ДВОЙНАЯ РАДУГА». Глубоко натянутая шапка того же энергичного голубого цвета, дужки очков – неоново-пурпурные. Когда девочка встала, я увидела ее красные кроссовки «Конверс».

Усаживаясь за другой стол, она подняла темные стекла своих очков, под которыми были стекла обычные.

– Приятно тебе посидеть за этим столом. Он один из моих любимых.

Я не знала, что на это ответить. Мама сказала, чтобы я поближе сошлась с людьми. Добыла информацию, провела расследование. Она лишь забыла объяснить, как это делать. Представиться Роми сейчас? Воспользоваться легендой? Или это уж слишком быстро?

К счастью, меня спас звонок. Он пронзительно зазвенел, и миссис Стил начала раздавать листки с заданием. Следующие пятьдесят минут я составляла предложения с использованием таких слов, как «непостижимый». Когда урок закончился, Роми рванула к двери, поэтому мне так и не удалось опробовать свою легенду.

Следующим уроком была физкультура, единственный предмет, насчет которого я не волновалась. Мама заставляла нас с Фин пробегать по шесть миль ежедневно, едва мы научились ходить. Кроме того, в фильмах, которые я успела посмотреть, девчонки обычно проводили уроки физкультуры, разговаривая под трибунами или встречаясь со своими тайными бойфрендами. Поскольку поговорить мне было не с кем и бойфренда у меня не имелось, тайного или явного, я решила, что займусь упражнениями.

И я занялась бы, если бы смогла найти спортзал. Мне понадобилось какое-то время, чтобы выяснить, что спортзал – это совершенно отдельное здание, чуть ниже по склону холма от самой школы. А когда я наконец туда попала, то сообразила, что кое-чего не имею – спортивной формы. Все остальные выходили из раздевалок в жутких серых футболках с надписью на груди «СШМЭ» и шортах.

Тренер, коренастый тип маминого возраста, окинул меня взглядом и рявкнул:

– Ты! Почему не в форме?

Я не успела ответить, потому что кто-то крикнул:

– Она новенькая, вот так!

Это была Роми. В сером она показалась не такой крупной. Тренер нахмурился, глядя на нее.

– Осанка!

– Прошу прощения, – сказала девочка, но весь ее тон говорил об обратном. Затем она повернулась ко мне. – Он вообще всегда кричит. Ты привыкнешь.

И тут, в доказательство ее слов, тренер заорал:

– Так, вы! – Он махнул в сторону той половины зала, где стояла я. – Вы – команда А, остальные – команда Б. Разделились, начали!

С громким стоном Роми поправила очки.

– Команды для чего? – спросила я, когда ученики рядом с нами направились к ближайшей стене.

– Для долбаных вышибал, – с долгим вздохом ответила она.

Вышибалы. Ясно. Я об этом слышала. Да и название до некоторой степени говорило само за себя. Понятно, что будут мячи. А потом мы будем… друг друга вышибать.

И точно, тренер начал выкладывать в ряд красные резиновые мячи между нашими двумя «командами».

– Богом клянусь, если я опять разобью очки, то подам в суд на эту паршивую школу, – мрачно пробормотала Роми себе под нос. Поймав мой взгляд, она пояснила: – Дважды за прошлый год. Две пары. – Она повысила голос, глядя тренеру в спину: – Это варварская игра!

– Тише, Хейден, – ответил тренер с видом человека, который произносил эти два слова много-много раз.

Роми сердито на него посмотрела, но встала в ряд. Я присоединилась к ней, скидывая капюшон толстовки.

– Как тебя зовут? – спросила Роми. На одной щеке у нее появилась маленькая ямочка. – Конечно, для меня ты всегда будешь девчонкой, занявшей мой стол, но не очень-то удобно звать тебя так каждый раз.

– Иззи.

– А, тоже обладательница вычурного имени. Значит, ты новенькая?

Я кивнула, но больше ничего сказать не успела – тренер дунул в свисток. При этом звуке несколько ребят бросились вперед и схватили резиновые мячи. Не успел еще умолкнуть свист, как высокий парень на другой стороне зала выбрал своей целью Роми и бросил мяч.

Очки он ей по крайней мере не разбил, но мяч здорово шмякнул Роми по руке. Она сморщилась, потирая уже появившееся на коже красное пятно. Пока высокий парень смеялся и победно хлопал по ладоням своих приятелей, девушка крикнула:

– Да, отличный удар, Бен! Ты выбрал тощую близорукую девчонку. Мои поздравления твоей мужественности!

С этими словами она поплелась к трибунам.

Краем глаза я заметила летящий мяч, но отпрянула назад, поэтому он пролетел мимо, не причинив мне вреда. Хорошо. Это у меня получается. На самом деле похоже на упражнение, которое мама заставляла делать нас с Финли. Там нужно уворачиваться от гораздо более тяжелого кожаного мяча, но принцип тот же. Это упражнение было у мамы одним из любимых, потому что тренировало и силу, и быстроту реакции. По части силы Финли всегда меня превосходила, но по реакции? Это я могу.

Теперь школьники вышибали друг друга по всему залу, и скоро нас осталось всего пятеро на нашей стороне и шестеро – на другой. Одним из тех был тот высокий парень, Бен, ударивший Роми. Наверно, некоторые девчонки считали его красивым, но я видела только «психопата, который из кожи вон лезет, чтобы попасть в девчонок».

Наши взгляды встретились, и парень ухмыльнулся уголком рта. Откинувшись назад на одной ноге, как при броске в бейсболе, Бен швырнул красный кожаный мяч прямо в меня. Он бросил его с такой силой, что я даже попятилась, когда он в меня попал. Но он в меня не попал. Ухмылка Бена сменилась хмурым взглядом, потому что, думаю, он мечтал увидеть, как я распластаюсь на полу.

– Очень плохо, приятель, – пробормотала я себе под нос. И с этими словами швырнула в него ответный мяч.

Я хотела попасть ему в руку, в то же место, куда он ударил Роми. Я не хотела его калечить – ну ладно, ладно, может, и хотела, чтобы ему было больно, немного, – но едва мяч вырвался из моей руки, я поняла, что бросила слишком сильно. Дома мы пользовались мячом из вареной кожи. Он был тяжелым и требовал настоящей силы, чтобы его метнуть. Этот мяч был резиновым, но я вложила в бросок то же усилие.

Мяч попал Бену в плечо, и парень заскользил назад по деревянному полу, визжа кроссовками. Размахивая руками, как ветряная мельница, он достиг дальней стены спортзала и рухнул на пол.

На мгновение воцарилась мертвая тишина. Затем воздух прорезал пронзительный свисток тренера.

– Ты! – прогремел он, выпуская изо рта свисток. – Новенькая! Как тебя зовут?

Внезапно я осознала, что все в зале смотрят на меня. Вот дерьмо.

Расправив плечи, я взглянула на тренера.

– Иззи Брэнник.

– Хорошо, Иззи Брэнник, не могла бы ты объяснить, почему только что сбила с ног Маккрэри?

Смутившись, я посмотрела на Бена. Один из его дружков помогал ему подняться. Лицо у парня было бледное, а когда приятель коснулся плеча пострадавшего, тот сморщился.

– Я просто… играла, – ответила я, и на сей раз голос у меня чуть дрогнул.

– Он уже был вне игры, – сообщил тренер и, поскольку я молча продолжала смотреть на него, покачал головой. – Ведь он промазал. Поэтому уже выбыл. Не нужно было бросать в него мяч и, уж конечно, не нужно было… – Он прервался, чтобы посмотреть на Бена, и глаза у него расширились. – Господи Боже, ты выбила ему плечо?

Бен действительно выглядел немного… перекошенным.

– Я не хотела, – сказала я, но тренер не слушал.

– Отведи его в медпункт, – велел он парню, стоявшему рядом с Беном. Затем его взгляд вернулся ко мне. – А ты. Ты… пробеги несколько кругов. До конца урока.

– Серьезно, это была случайность… – начала я, но тренер Льюис просто указал на двустворчатые двери:

– НА ФУТБОЛЬНОЕ ПОЛЕ. КРУГИ.

Я услышала, как кто-то захихикал, а Роми смотрела, прищурившись, но в целом все остальные в спортзале глядели на меня со смесью неприязни и страха. Я вдруг увидела себя их глазами – вся в черном, волосы зачесаны назад – и спросила себя, как я вообще смогу сюда «вписаться».

Глава 8

Футбольное поле находилось сразу за спортивным залом, еще ниже по склону холма. Кроме беговой дорожки вокруг поля, там возвышалось еще и несколько секций шатких на вид трибун. Я бежала по лестнице к дорожке, мое дыхание превращалось в маленькие белые облачка пара. Щеки так горели, что я удивлялась, как это они не дымятся в холодном воздухе.

Солнце ярко сияло над головой, и я, вздрогнув, сообразила, что было всего-то около девяти утра. Еще даже до ланча дело не дошло, а я уже едва кого-то не убила. Что сказал Торин о моем поступлении в обычную школу? Что я тигр среди котят? Тигром я себя не очень-то чувствовала, да и Бен этот не слишком похож на котенка, но тем не менее. В медпункт повели его, а наказанная – я.

Хотя, думаю, бег – это не настоящее наказание. Это я умею.

Беговая дорожка вокруг футбольного поля даже не была настоящей беговой дорожкой. Скорее она напоминала утоптанную тропу, утрамбованная земля просвечивала сквозь жухлую, сухую траву Порадовавшись, что надела кроссовки, а не ботинки (хотя и в них бегаю очень быстро), я стартовала.

Февральский воздух резал мои легкие ножом, каждый вдох отдавался болью. Но постепенно я начинала чувствовать себя немного более… ну да, «нормальной», вероятно, не самое удачное слово, но хотя бы не так паршиво. Мама всегда говорила, что физические упражнения – лучшее лекарство от всего. Когда она, вернувшись домой, проводила несколько часов на тренировочной площадке, мы с Фин понимали, что не все прошло гладко.

Да, я бы многое отдала, чтобы оказаться сейчас на той площадке. Пара кругов по жалкой дорожке в средней школе – это одно, но отработать до седьмого пота удары ног по чучелу или покидать метательные звезды – это принесло бы куда большее удовлетворение.

Набирая скорость, я сделала поворот и вдруг поняла, что за мной кто-то наблюдает. Подняла глаза – так и есть, на трибуне сидел какой-то парень. Пробегая мимо, я сумела разглядеть только некоторые детали – кудрявые черные волосы, солнцезащитные очки, что-то не то с курткой, – и когда он помахал мне, я проигнорировала.

Когда я совершала поворот во второй раз, парень все еще был там, но теперь стоял, сунув руки в карманы и съежившись от холода.

– Странный тип, – пробормотала я.

Ладно, возможно, девчонка, которая только что вырубила парня при игре в вышибалы, не имеет права голоса, но все-таки. Даже Я знала, что неприлично пялиться на людей.

Я накинула капюшон и продолжила бег еще быстрее, а когда делала третий круг, трибуна опустела. Потрясающе. Может, наблюдатель решил переключиться на другую девочку?

Снова глядя на дорожку, я подумала о том, сколько кругов еще нужно намотать. Тренер сказал «несколько». Существует ли установленное количество, которое известно каждому школьнику? Означает ли это, что мне придется бегать до конца урока физкультуры? И услышу ли я вообще звонок…

Внезапно пара блестящих черных туфель возникла прямо передо мной. Наблюдатель стоял посередине дорожки. Он не шевельнулся, когда я метнулась в сторону, мои кроссовки поехали по грязи, и я замедлила бег.

Тяжело дыша, я круто развернулась к парню и спросила:

– Какого черта?

Он снял солнцезащитные очки, и, пока цеплял их за вырез рубашки, я заметила яркие дужки цвета морской волны. Голубые глаза парня были примерно того же оттенка. Прищурившись, он посмотрел на меня.

– Кто-то хочет тебя убить?

– Что?

Пожав плечами, наблюдатель сунул руки в карманы куртки. Другие ребята, которых я видела в школе Мэри Эванс, носили флисовые пуловеры или куртки фирмы «Норт фейс», как Адам. На этом же парне был темно-синий бушлат, на шее замысловатым узлом повязан серый шарф.

– Просто я никогда не видел, чтобы кто-то бежал столь… решительно, – проговорил он. – Поэтому и предположил, что тебя, должно быть, кто-то преследует. – Преувеличенно низко нагнувшись, он всмотрелся в дорожку. – Но, похоже, дело не в этом. Тогда почему ты бежишь?

– Мне велел тренер Льюис.

Брови парня взлетели.

– А. Стало быть, тебя за что-то наказали. Тренер Льюис не самая творческая личность в том, что касается дисциплины. Дай-ка подумать…

Наблюдатель пошел вокруг меня. Ладно, пялиться – это одно, но осматривать со всех сторон? Это уже никуда не годится. Я стала поворачиваться вместе с ним.

– Что ты делаешь?

– У тебя совершенно определенно внешность крутой Левины. Пререкалась, наверно? Непристойно ругалась, проиграв эстафетную гонку?

– Тебя это не касается, – отрезала я. И заметила, опустив глаза, что у него брюки в тончайшую полоску. Даже не знала, что такие еще существуют. – А ты-то почему не на физре?

Парень наконец перестал кружить и сунул руку в карман бушлата. Достав ингалятор, он помахал им передо мной.

– Астма. Но вместо того чтобы просто дать другой факультатив, фашисты, руководящие этой школой, заставляют меня каждый день приходить на физкультуру и высиживать занятие.

– Тогда почему ты не сидишь в спортзале?

Юноша с усмешкой сунул ингалятор назад в карман.

– Я прикинул, что если должен просто сидеть там, то могу хотя бы комментировать спортивное мастерство своих одноклассников. Тренер Льюис, к сожалению, не согласился. Поэтому теперь я изгнан на просторы футбольного поля. Почти как ты.

Он снова надел солнцезащитные очки.

– А теперь, когда тебе известна моя сокровенная мрачная тайна, мне кажется, будет только справедливо, если ты поведаешь о своей. О, кстати, я Деке, – добавил он. – На тот случай, если тебе не по душе делиться сокровенными тайнами с незнакомцами.

Может, свою роль сыграла его улыбка, ставшая приятным разнообразием после злобных и испуганных взглядов в спортивном зале, но я поймала себя на том, что начинаю улыбаться ему в ответ.

– Иззи. У меня произошел… м-м-м… инцидент во время игры в вышибалы.

– Это, возможно, самая интригующая фраза, услышанная мной за последнее время, – произнес Деке, покачиваясь на каблуках. – Мне со всей очевидностью требуется уточнение.

– Этот дурак слишком сильно ударил одну девочку мячом. Поэтому я… ударила его в ответ.

Декс наклонил голову, разглядывая меня поверх солнцезащитных очков.

– И-и-и?

– И, может, я перестаралась и… вывихнула ему плечо.

– Вот это да! Правда? – переспросил Деке, и всего на секунду актерство – или что это было – слетело с него, и он показался мне обычным подростком.

Обычным подростком, который носит галстук, но все равно.

– Это был несчастный случай, – поспешно пояснила я, но Декс покачал головой.

– Что за девочка и что за дурак?

– Роми Хейден и Бен… не знаю, как его. Не помню.

– Ты вырубила Бена Маккрэри? – вытаращил глаза парень.

– Это получилось случайно, – снова сказала я. – Я швырнула мяч сильнее, чем собиралась.

Декс расхохотался.

– О Боже, я за всю неделю не слыхал ничего более грандиозного. Ты моя новая героиня.

Прищурившись, он наклонился ко мне и сказал:

– Серьезно, я, может, действительно уже в тебя влюблен. Я не поставлю тебя в неловкое положение, если начну за тобой ухаживать?

Голова у меня шла кругом, я попятилась. И вспомнила свою кузину Софи с ее бойфрендом Арчером. Как они постоянно перешучивались между собой. Мне бы выдать какую-нибудь остроту, но вместо этого я ответила:

– Поставишь.

Я ждала, что его улыбка дрогнет и из глаз уйдет веселье. Но наоборот, он показался мне даже более довольным.

– Что ж, тогда нам придется подождать, пока мы не узнаем друг друга получше.

Постойте, неужели это означает, что он на самом деле хочет за мной ухаживать?

– И ты не только напала на Бена Маккрэри…

– Я на него не нападала, – пробормотала я, но Декс пропустил мои слова мимо ушей.

– Ты еще и сделала это, защищая Роми Хейден, самую бесполезную ученицу школы. Я не шучу. Сегодня ты моя фаворитка.

Откуда-то издалека донеслось электронное завывание звонка, и Декс нахмурился.

– Жаль, время общения подошло к концу. У тебя дальше пара алгебры?

Я покачала головой, вспоминая расписание, которое сунула в задний карман.

– Европейская история.

– А, ты в десятом классе. Я в девятом, поэтому расходимся, как в море корабли, – со вздохом проговорил Деке. – В таком случае увидимся завтра утром в автобусе.

Я моргнула.

– Ты ездишь в автобусе?

– Ты не заметила меня сегодня утром? Я оскорблен.

Я была слишком занята переживаниями о том, как сориентируюсь в школе Мэри Эванс, чтобы кого-то заметить, даже парня шести футов ростом и в брюках в тонюсенькую полоску.

– Утром я еще не до конца проснулась, – наконец нашлась я.

Покачиваясь на носках, Декс снова улыбнулся:

– Ясно. Я займу тебе завтра место. До встречи, Изабелла.

– Изольда, – поправила я, и он улыбнулся еще шире.

– Даже лучше.

Он протянул мне руку. Наши ладони соприкоснулись, и меня пробило. Деке, похоже, этого не почувствовал, так как дважды крепко тряхнул мою ладонь, прежде чем выпустить.

– Постарайся никого больше сегодня не побить! – крикнул он, пятясь от меня по дорожке.

Я все еще вибрировала, поэтому пришлось приложить все усилия, чтобы выдавить в ответ слабую улыбку. Как только он повернулся и пошел, как все нормальные люди, я посмотрела на свою руку.

Кожу все еще покалывало, словно сквозь меня шел электрический ток. Он был слабым, и мне, разумеется, приходилось ощущать и посильнее, но ошибки быть не могло. Магия.

Декс был экстраординарием.

Глава 9

Остаток дня прошел без особых событий. Думаю, после избиения человека при игре в вышибалы и флирта с монстром все остальное покажется совершенно банальным.

Я была не вполне готова для новой пикировки с Дексом, поэтому решила пойти домой пешком, а не ехать на автобусе. Расстояние составляло несколько миль, поэтому, когда я пришла домой, икры у меня болели, но прогулка дала время подумать. К какой разновидности экстраординарнее относился Деке? Разумнее всего было предположить, что он колдун… Гематита я у него не заметила, а без этого камня вампиры поджариваются на солнце… и своеобразного запаха, присущего оборотням, не почувствовала. Крылья очень бросаются в глаза, поэтому, если он не прячет их под бушлатом, вряд ли он фей. Но я видела очень много ведьм и колдунов и всегда могла ощутить их силу, как только приближалась к ним на расстояние нескольких футов. Мне никогда не требовалось касаться их, чтобы почувствовать магию.

Отпирая дверь, я прикидывала, кого можно об этом спросить. Я знала, что следует сказать маме, но раньше у меня никогда не возникало трудностей с идентификацией экстраординария, и быть обязанной этим кому-нибудь я не была готова. И потом, подразумевается, это мое задание. Шанс проявить себя.

Интересно, что сказала бы Финли, будь она здесь? Вероятно, что-то вроде: «Ткни серебром и посмотри, убьет его это или нет».

Поэтому у меня остался только один выход.

В доме было тихо и темно, когда я вошла в прихожую, и мамина машина на подъездной дорожке отсутствовала. Тем не менее я поймала себя на том, что ступаю тихо, идя в третью спальню. Я не была там с тех пор, как мы сюда переехали, и, когда открыла дверь, словно получила удар под дых.

Здесь находились вещи Финли. А именно: ее подушка и фотография, которую она сунула за раму зеркала в нашей спальне. На снимке мне было лет шесть, Фин – восемь или девять. Мы стояли на тренировочном дворе, две маленькие рыжеволосые девочки, обнимающие друг друга за плечи. Прелестная картинка (если не обращать внимания, что я держу миниатюрный арбалет, а Фин сжимает в руке меч), и я пожалела, что не помню дня, когда была сделана эта фотография.

В комнате находился и ее пояс, тот, что я нашла тогда ночью повисшим вокруг одного из столбиков кровати. Мне захотелось подойти, подержать его в руках. Вместо этого я прошла мимо кровати к зеркалу на стене. Оно, как обычно, было задернуто тяжелой холстиной. Когда я отодвинула ткань, Торин сидел там, привалившись бедром к кровати позади меня.

Он со скукой разглядывал свои ногти, но когда сообразил, что я здесь, его лицо прояснилось.

– Здравствуй, Изольда. Хорошо прошел день в школе?

– Не очень, – ответила я. – Но мне нужно кое о чем тебя спросить.

Торин сложил руки.

– Честно говоря, у меня сегодня нет настроения пророчествовать.

– Мне не будущее нужно узнать. Мне надо узнать… не знаю, настоящее, наверно. Сегодня я познакомилась с парнем, и он… ну, он какой-то такой…

– В смысле красивый и нравится тебе или в смысле один из моего рода?

Нахмурившись, я ответила:

– Он экстраординарий. Мне кажется. Не знаю. Я испытала странное ощущение, когда к нему прикоснулась.

Едва эти слова слетели у меня с языка, я о них пожалела. Торин лукаво улыбнулся:

– Потому-то я и сказал Эйлин, что ей следовало давать вам побольше возможностей общения с мальчиками. Парень тебя касается, и ты принимаешь гормоны за магию.

Мне захотелось тряхнуть раму, но я скрестила руки на груди, копируя позу Торина.

– Это были не гормоны, а магия. Или сила. Но не похожая ни на какую силу, которую я чувствовала раньше. Она… пожалуй, совсем слабая.

Наконец-то ухмылка пропала, и Торину удалось принять серьезный вид.

– Слабее моей?

Даже запертый в зеркале, он излучал силу, и я кивнула:

– Да, обычно я определяю экстраординария за несколько шагов. Но этого парня не почувствовала, пока он не пожал мне руку. Может, он просто… скажем, очень, очень плохой колдун? – Я покачала головой. – Нет, постой. У него астма. Если б он был колдуном, он бы ее вылечил.

Одно из преимуществ владения магией состоит в том, что ее носители почти никогда не болеют.

Торин элегантно пожал плечами:

– Возможно, он ее симулирует. Или что-то ослабляет его силу Встречное заклинание или наложенные чары. Он показался старым?

Я припомнила Декса, его странную, официальную манеру разговаривать и чудной, старомодный, пусть даже и стильный наряд.

– Да, но я не уверена, что это магия.

– Если ты выяснишь, где он живет, я всегда могу пробраться в его зеркало, узнать наверняка, – предложил Торин. – Это было бы, как ты любишь говорить, громадной занозой в заднице, но я мог бы попытаться.

Колдун очень легко перемещался по зеркалам в нашем доме, потому что оригинальное зеркало находилось здесь. Забираться в зеркала в других местах было для него трудновато, но я видела, как раньше он это делал. И я не скрывала, что идея послать Торина для проверки Декса представлялась очень соблазнительной. А если Декс окажется опасным существом? Конечно, парень-астматик в пижонских шарфах не выглядел таким уж угрожающим, но откуда мне знать? Я ведь нахожусь здесь для расследования сверхъестественных происшествий.

Но меня не оставляла мысль, что, отправив ручного колдуна в зеркало этого парня, чтобы пошпионить за ним, я совершу… да, отвратительный поступок. Учитывая, что он был одним из очень немногих, кто сегодня в школе отнесся ко мне по-доброму. Поэтому я покачала головой:

– Нет, давай не будем заходить так далеко. Я узнаю это сама.

– Как хочешь, – сказал Торин, возвращаясь к изучению кутикулы на пальце. – Но предложение остается в силе.

Я прислонилась к кровати, перекинув руки через ее спинку. В зеркале это выглядело так, будто мы стоим практически один на другом.

– Ты просто хочешь, чтобы я была у тебя в долгу.

– Ты можешь оказать мне только одну любезность, Изольда, – освободить меня из тюрьмы.

От этих слов меня бросило в дрожь.

– Этого никогда не случится.

Он поднял глаза, вздев бровь.

– О, значит, теперь уже ты обладаешь даром заглядывать в будущее, да? Я знаю, что видел. Ты – мой ключ и мое спасение.

Не отвечая, я подошла к зеркалу и задернула ткань. Голос Торина звучал приглушенно за холстом, когда он крикнул:

– Помни, услуга за услугу, Изольда! Я могу быть очень полезен!

Мог. Бывал полезен. Но видения никогда не посещали его, когда в них больше всего нуждались. И, судя по маминым рассказам, Торин любил исказить слова и обещания, чтобы получить больше, чем ты был готов дать, и всегда давал тебе меньше, чем хотел ты.

Иными словами, овчинка выделки не стоила.

Со вздохом я открыла дверь и вышла в коридор.

– Что ты делаешь?

Я вздрогнула от маминого голоса, прогремевшего в тишине дома. Она, хмурясь, стояла на пороге входной двери.

– Изольда? – спросила она, натянутая как струна.

Я замерла, прокручивая в голове миллион лживых ответов. Но мама всегда различала ложь, и та могла лишь разозлить ее.

– Я разговаривала с Торином.

– О чем?

– Только о дне в школе. – Технически это не было ложью, но мама опять нахмурилась.

– Что ж, можешь и мне рассказать о своем дне. – Выражение лица у нее сделалось жестче. – Особенно о том, как ты покалечила мальчика на уроке физкультуры.

Уф. Значит, вот почему она такая злая.

– Это была случайность, – кажется, миллионный раз за этот день сказала я, но мама досадливо вздохнула и бросила сумку на столик в прихожей.

– Проклятие, Иззи. Я же говорила тебе, что незаметность – существенная часть любого задания.

– Я старалась!

– А сломать кому-то руку ко второму уроку? Так ты старалась?

– Я только вывихнула ему плечо, – проворчала я угрюмо. – И он – придурок, который нарочно ударил ту девочку, которая, кажется, могла бы помочь мне с поиском привидения.

Мама раздраженно вздохнула, но потом до нее дошел смысл слов.

– Что это значит?

Я коротко рассказала ей о клубе по изучению сверхъестественного и о Роми. Как только я произнесла слова «подростки, охотящиеся за привидениями», она села на кровать.

– Только этого не хватало. Ты знаешь, что, если здесь действуют самозваные охотники за привидениями, в итоге они все только испортят. Ничего другого от них ждать не приходится.

– Да, – согласилась я и села рядом с мамой. – Но это хоть что-то. Может, у них будет информация. Или о самом мистере Снайдере, или о том, что за привидение обитает в школе. Избавь меня от необходимости идти в библиотеку.

Мама посмотрела на меня, и что-то похожее на улыбку мелькнуло на ее лице.

– Значит, на самом деле ты пошла бы в библиотеку, а не обратилась бы к «Гуглу»?

Теперь улыбнулась я.

– Мам, это же всего лишь «Гугл». И – да, ты всегда говорила, что для исследований лучше всего пользоваться книгами. Даже Интернет не все знает.

– Я в курсе, что говорила это, просто удивлена, что ты слушала.

– Иногда я это делаю, – сказала я, и мама похлопала меня по колену. Затем, прочистив горло, встала и пошла к двери.

– Что ж, это начало, – все еще хрипло проговорила она. – Вероятно, ничего особого не даст, но лучше, чем ничего. А теперь пойдем. Я не хочу, чтобы ты проводила здесь слишком много времени.

Подавив разочарование, я тоже встала. Я всегда гордилась своей мамой. Да, она никогда не пекла печенье и не шила костюмов для Хэллоуина, но она могла сражаться с монстрами. Она была крутой и умной, и может, не читала мне сказки перед сном, зато научила, как защищаться от того, что таится под кроватью.

Но в тот момент мне не нужна была умная, крутая мать, которая производит необыкновенное впечатление. Мне хотелось посидеть рядом с ней на диване и рассказать о том, как паршиво прошел мой день. И возможно, о Дексе, опустив подробности о вероятной магической силе.

Мне хотелось сказать ей, что я тоже скучаю по Финли.

Вместо этого я вышла вслед за ней в коридор и произнесла:

– Тогда я… наверно, пойду делать уроки.

– Хорошо, – коротко кивнула мама. – А я пойду… э… прибираться на кухне. Увидимся в шесть за ужином?

– Конечно, – ответила я и, развернувшись, побежала вверх по лестнице.

Когда я преодолела половину пути, мама позвала:

– Иззи?

– Да?

– Я… у тебя хорошо получается, – с запинкой проговорила она. – Выбитое плечо сюда не относится.

Конечно, мама не сказала вслух: «О, Иззи, я так тобой горжусь, и я ошиблась, поручив тебе такое неудачное задание».

Но я его выполню.

Глава 10

Я в недоумении села прямо. Я двигалась, над головой щебетали птицы, а в воздухе стоял такой густой аромат цветов, что слегка кружилась голова. Темно-зеленая вода искрилась на солнце. Когда я подняла руку, чтобы заслониться от этого блеска, снова обнаружила на пальцах тонну колец, которых никогда у меня не было.

Я со стоном откинулась на шелковые подушки.

– Почему мы в лодке?

С противоположного конца маленькой гребной лодки мне улыбался Торин, налегая длинными руками на весла.

– Подумал, что перемена декораций пойдет на пользу.

– Знаешь, что пойдет на пользу? Если ты перестанешь вторгаться в мои сны с этими… – Я взмахнула рукой. – Не знаю, как назвать.

– Это прогулка, Изольда. И весьма приятная к тому же.

Ужасно противно, но возразить нечего. Солнце ласково грело лицо, и было нечто бесспорно приятное в том, чтобы плыть по реке, поросшей по берегам цветочными кустами и плакучими ивами.

– Где мы? – спросила я. – В каком-то известном тебе месте?

Торин бросил весла и откинулся на сиденье, закрыв глаза и подставив лицо солнцу.

– Ты знаешь ответ.

– Освобожу тебя и узнаю, – пробормотала я.

Он кивнул, отвечая:

– Совершенно верно.

– Поскольку этого не произойдет, есть еще какая-то причина, по которой ты решил, что мы должны спуститься вниз по реке на лодке?

– Ты скрежетала зубами во сне. Это раздражало и беспокоило, поэтому я подумал, что прогулка пойдет тебе на пользу.

– Во-первых, не смей наблюдать за мной, когда я сплю, а во-вторых…

– О, тише, – без особого пыла прервал меня Торин. – Неужели ты не можешь просто полежать на подушках, наслаждаясь этим дивным летним днем?

– Сейчас февраль, и я уже лежу, – напомнила я колдуну.

– Во внешнем мире, – уточнил он. – Но здесь может быть все, что нам угодно.

Опасное направление мыслей. Торин – мастер в подобных делах: предложить мечтания, желания и идеальные дни. Но все это было нереальным и небесплатным.

И тем не менее здорово почувствовать тепло и подремать на солнышке, не переживая из-за Финли, мамы, привидений и – я передернулась – школы.

Опираясь о борт лодки, я опустила пальцы в прохладную воду. Мне понадобилось несколько секунд для осознания, что я не вижу своего отражения. Выпрямившись, я посмотрела, прищурившись, на Торина.

– Понимаю, что зеркал у тебя не бывает, но даже вода не дает отражения?

– Мои правила, – легко откликнулся он.

Какое-то движение на дальнем берегу привлекло мое внимание, и, подняв голову, я увидела женщину, шедшую вдоль берега. На ней было тяжелое платье из пурпурной парчи, иссиня-черные волосы поблескивали на солнце.

– Кто это?

С недоуменным возгласом Торин повернул голову и рассердился, увидев даму.

– Что она здесь делает?

Едва заметное движение ладонью, и женщина пропала, но Торин все не мог успокоиться.

– Странно. Я не приглашал сюда Ровену. – Он прищурился на меня. – А ты?

– Так как я даже не знаю, кто такая Ровена, то нет, не приглашала.

Колдун посмотрел на то место, где она находилась.

– Ровена была членом… – Он осекся, убирая упавшие на глаза волосы. – Не важно.

Я сидела и ждала, когда он что-нибудь добавит, но колдун просто закрыт глаза, подняв к солнцу лицо. Я мало знала о его жизни до зеркала и иногда думала, что, может, это и к лучшему. Странно было думать о Торине как о нормальном человеке – более того, нормальном парне, – бродившем по миру.

Мы долго молчали, и я, видимо, задремала. Возможно ли это вообще – спать во сне? С Торином, который знал? И все равно я вздрогнула, когда он вдруг сказал:

– Тебе следует просто быть собой.

– Что?

– Ты боишься, что не понравишься ребятам. Из-за этого ты и скрипела во сне зубами. Все думаешь, как заставить их полюбить себя, как проникнуть в их маленькую группу.

Он поднял голову, внимательно глядя на меня.

– Но ты как личность прекрасна и ты им понравишься, если будешь просто… вот такой.

Я пошевелилась, разглаживая воображаемые морщинки на своей тяжелой юбке.

– Значит, это твой ценный совет? Быть собой?

Торин усмехнулся, обнажив кривоватые, но очень белые зубы.

– Совершенно верно. Будь собой. Будь Изольдой Брэнник, и им ничего не останется, как обожать тебя.

Он взял мою руку и запечатлел на ней поцелуй.

Я была настолько поражена, что никак не отреагировала, даже не убрала руку.

Когда Торин поднял голову, глаза у него были ярко-зеленые, почти как вода, по которой мы плыли.

– А теперь проснись, – прошептал он.

Я проснулась почти моментально, с сосущим чувством в желудке. На часах оставалось три минуты до звонка будильника, бледно-серый свет просачивался из-за краев штор.

Я немедленно посмотрела на зеркало, но Торина и след простыл. И хорошо, учитывая, насколько странно я себя чувствовала. Что же это такое было? Взять за руку, как в предпоследнем сне, – это одно, но целование рук, цитирую Майю, – совсем другой переплет.

Все еще взволнованная, я вылезла из-под одеяла и пошла вниз.

Мама уже уехала. На сей раз стол от разносолов не ломился. Только приклеенная на холодильник записка напоминала, что там есть замороженные вафли. Я положила парочку в тостер, затем вернулась наверх и приняла самый горячий, какой могла выдержать, душ. Стоя под потоком кипятка, я вспоминала недавний сон. Не целование рук – об этом я точно не хотела думать, – а предшествующие слова.

Будь собой, сказал Торин. И конечно, вчерашний день был, возможно, совсем далек от идеала – ха! невольный каламбур, – но я хотя бы подружилась с Роми. Вроде бы. Так что теперь мне нужно только заговорить с ней о клубе охотников за привидениями и понять, знает ли она что-нибудь о нападении на учителя-естественника.

Легко.

Выбравшись из душа, я почувствовала себя лучше, но обнаружила, что мой маленький внутренний ободряющий монолог занял больше времени, чем предполагалось. Вафли сгорели, и мне грозило опоздание на автобус.

Наскоро одевшись – джинсы, черная футболка и, при воспоминании о вчерашних взглядах, розовая толстовка, – я выскочила из дома. Остановка находилась в конце квартала, и двери автобуса начали закрываться, когда я помчалась к нему. Со все еще влажными волосами, рассыпавшимися по плечам, я влетела в автобус с извиняющейся, как я надеялась, улыбкой.

Водитель – Мэгги, судя по табличке с именем – пренебрежительно фыркнула.

– Я не жду! – резко бросила она мне. – В этот раз тебе повезло, девочка.

– Прошу прощения, – промямлила я, пробираясь в конец салона.

Я выискивала взглядом свободное место, как вдруг поднялся Деке, махая мне.

– Изольда! – позвал он. – Это я, Деке, твой новый лучший друг! Я занял тебе место!

Несколько школьников устремили на него сердитые взгляды, но Декс то ли не заметил, то ли ему было наплевать. Я подняла руку, приветствуя его. Он сидел, широко улыбаясь, и выглядел безобидным, что твой золотистый ретривер, но я не могла забыть случившегося вчера. Если я поняла, что Декс экстраординарий, разве он не догадался, кто я? Не поэтому ли он источает такое дружелюбие сегодня утром?

Автобус, дернувшись, тронулся, как раз когда я прошла назад, и новый знакомый протянул руку, чтобы поддержать меня. Мне показалось, он хочет обнять меня за талию, но его ладонь легла мне на бедро. Даже сквозь джинсы я ощутила этот слабый ток магии.

Декс отдернул руку, и на секунду я подумала, что, может, он тоже его почувствовал. Но парень поморщился и сказал:

– Извини. Мы в нашей дружбе, вероятно, еще не дошли до стадии неуместных прикосновений.

О, конечно. Я была настолько озабочена выяснением, кто такой Деке, что даже не обратила внимания на его прикосновение к моему бедру, которое явно относилось к «зоне купальника». Несколько лет назад мама решила поговорить с нами о жизни и предупредила: «Не позволяйте мальчикам касаться вас в зоне купальника». Затем колдун, которого они с Фин тогда преследовали, приземлился на капот нашего автомобиля, и разговор остался незаконченным.

Думаю, мама вздохнула с облегчением.

Покраснев, я села рядом с Дексом, стараясь не соприкоснуться с ним ногами. (Ноги не относились к зоне купальника, но я была абсолютно уверена, что и эта часть тела принадлежит к постыдной области.)

Когда я принялась заплетать волосы в косу, Декс положил лодыжку одной ноги на колено другой. Сегодня он надел серые вельветовые брюки и свитер с Y-образным вырезом, темно-синий цвет которого подчеркивал голубизну его глаз. Бушлат лежал свернутый под головой.

Я кивнула в сторону бушлата.

– Дремал?

– Да. В наш район автобус приходит в шесть тридцать, что, по-моему мнению, бесчеловечно. Обычно я сплю всю дорогу, но сейчас приложу все усилия, чтобы стать для тебя бодрым соседом.

Стянув конец косы резинкой, я посмотрела на Декса.

– Ты всегда так разговариваешь?

– Как – так?

Я подняла брови.

– «Приложу все усилия, чтобы стать для тебя бодрым соседом»? Кто сейчас так говорит?

Прищелкнув языком, Декс ткнул меня в бок локтем.

– Цивилизованные люди. Люди с такими именами, как Декстер и Изольда.

– Иззи, – сказала я. – Только мама зовет меня Изольда, и то лишь когда злится на меня.

Я не стала упоминать, что в последнее время мама именно так меня и называет.

– Так как же ты очутилась в Идеале, штат Миссисипи, Иззи? – спросил Деке, садясь прямо. Волосы у него на затылке сбились, и меня посетило странное желание пригладить их. На всякий случай я сцепила ладони и сложила руки на коленях.

– Мы жили в Теннесси, но потом моя мама… э… потеряла работу. Поэтому она подумала, что перемена обстановки пойдет нам на пользу.

Вот оно, я в первый раз озвучила свою легенду. Декс принял ее, слегка пожав плечами.

– Я тоже новенький, – сообщил он. – Ну, довольно новенький. Я перебрался сюда летом.

– Откуда?

Переплетя пальцы и подняв руки над головой, Декс потянулся.

– Из Нью-Йорка.

– Твои родители тоже захотели сменить обстановку?

– Они… м-м… их больше нет здесь.

Я с удивлением повернулась к нему.

– С кем же ты живешь?

Декс округлил глаза, изображая невинность.

– О, я живу один. Разве я не упомянул? Мне тридцать пять.

Когда я закатила глаза, он уточнил:

– Я живу со своей бабушкой.

Произнес он это непринужденно, но мама учила нас с Фин обращать внимание на язык тела. Декс так туго обмотал лямки своего рюкзака вокруг пальцев, что побелели суставы.

Не успела я спросить еще о чем-нибудь, как над сиденьем передо мной возникло лицо.

– Привет, – поздоровалась Роми. – Иззи, верно?

– Это я, – ответила я. – А ты… сидела здесь все это время?

– Роми как я, – сказал Деке, ткнув в ее сиденье остроносым ботинком, – садится в автобус в катастрофическую рань, спит всю дорогу.

– Пытается поспать, – поправила она. – Этот идиот обычно не дает мне уснуть.

Несмотря на оскорбление, в ее голосе звучала симпатия, и Декс улыбался Роми.

– В любом случае я просто хотела поблагодарить тебя за то, что ты оторвала вчера руку Бену Маккрэри.

– Вывихнула ему плечо, – поправила я, но Декс отмахнулся:

– Версия Роми нравится мне больше. И погоди, вот увидишь, к весенним каникулам будут говорить, что ты оторвала ему обе руки и сломала позвоночник.

Роми фыркнула.

– Ты сказал ей о собрании? – спросила она Декса.

– Нет, сначала я утомлял ее историей своей жизни, – ответил тот. – Может, сама проведешь усиленную рекламу?

Поблескивая глазами за стеклами очков, Роми положила подбородок на руки.

– Ну, раз уж ты такая крутая девчонка и все такое, мы подумали, вдруг ты захочешь вступить в наш клуб.

Я понадеялась, что на моем лице отразилось недоумение, а не облегчение. Я все думала, как бы попасть в клуб, и тут – бэмс – меня приглашают. Может, сегодняшний день действительно будет лучше вчерашнего.

Старательно сдвинув брови, я перевела взгляд с одной на другого. Было что-то нервирующее в одинаковом выражении восторга на их лицах.

– Э… это один из тех клубов, где первое правило гласит, что ты о нем не говоришь?

Декстер расхохотался, запрокинув голову, а Роми снова фыркнула.

– Нет, – сказала она. – Но если бы он был таким, я бы точно захотела принять тебя и туда. На самом деле это разрешенное школой общество, поэтому участие в нем засчитывается как факультативный курс при подаче заявления в колледж.

Да, правильно. Колледж. Я должна делать вид, что думаю и об этом.

Но Декс выпрямился на сиденье и заявил:

– Роми, не думаю, что на Гарвард произведет большое впечатление членство в некой организации под названием КИС.

У меня вырвался сдавленный смешок. Клуб по исследованию сверхъестественного. КИС. Почти как «поцелуй». Я даже не обратила внимания.

Роми немного огорчилась.

– Не я придумала это название, а когда я туда вступила, Андерсон уже заказал футболки, – не сдавалась она, вызвав у Декса новый приступ смеха.

– Так что такое КИС? – спросила я, хотя уже знала.

– Клуб по исследованию сверхъестественного, – ответила Роми, стукнув Декса по руке.

– О, – слабо проговорила я. – Это… э… фантастика.

– Послушай, у меня такое чувство, будто, произнося «фантастика», ты имеешь в виду «скукота» и «что-то мне не хочется с тобой дружить», – заметил Деке.

– Нет. – Я покачала головой. – Это звучит совсем не скучно. Просто… я никогда не слышала, чтобы школа спонсировала клуб охотников за монстрами. Чем вы, ребята, занимаетесь?

– В основном сидим по ночам в засаде в разных местах, с дурацким снаряжением, закупленным через Интернет, – объяснил Деке, и Роми снова хлопнула его по руке.

– Мы изучаем местные легенды о призраках, а потом… выслеживаем их.

Декс наклонился и сказал театральным шепотом:

– «Выслеживаем» – это шифр, который означает «сидим по ночам в засаде в разных местах с дурацким снаряжением, закупленным через Интернет».

– Мы работаем над тем, чтобы делать больше, – быстро вставила Роми. – Андерсон – ты потом с ним познакомишься – наш местный исследователь привидений, и он ищет способы на самом деле, ну, изгонять призраков и очищать места от нечистой силы.

Она говорила так взволнованно, что я с трудом удержалась от гримасы. Люди, которые увлекаются сверхъестественным, уже плохо, но экзорцизм – это далеко за пределами возможностей кучки подростков.

– А вы что-нибудь уже нашли? – спросила я.

– Однажды мы думали, что записали на магнитофон голоса привидений, – сообщила Роми. – В том жутком заброшенном доме в соседнем городке. И один раз у Андерсона сама собой открылась дверь в чулан.

– Потому что у него было открыто окно, – пробормотал Деке, и Роми метнула взгляд в его сторону.

– Может, и поэтому. Мы не знаем. Могли быть… другие причины.

– Конечно, почему нет? Только я… не хочу носить футболку с надписью КИС, ладно? – добавила я, и Роми протянула руку.

– Идет.

Глава 11

Когда мы скрепили сделку рукопожатием, автобус как раз остановился у школы.

– Постарайся, чтобы и сегодня тебя выгнали с физкультуры, – сказал мне Деке, собирая свои вещи. – Проведем время на футбольном поле.

– Ха-ха, – пробормотала я, вскидывая на плечо рюкзак.

Мы с Роми пошли на английский, Декс неторопливо направился на своей первый урок. В класс к миссис Стил мы вошли до второго звонка, потому Роми бросила рюкзак на соседний с моим стол и сказала:

– Мне нужно в туалет. Посмотри за моей сумкой.

– Конечно, – пообещала я.

Как только она скрылась, я глянула на ее сумку. Быстренько ее обыскать? Вряд ли там есть что-нибудь касающееся КИС и моего задания, но мама велела проверять все. Если кто-нибудь спросит, что я делаю, скажу, искала ручку.

Я уже потянулась к лямке рюкзака, когда что-то тяжелое приземлилось на мой стол. Вздрогнув, я подняла глаза. На столе сидел Адам.

– Привет, – с улыбкой сказал он.

Я отдернула руку и с запинкой поздоровалась.

– Значит, я так понимаю, ты решила в конце концов стать охотником за привидениями.

Он все еще улыбался, но с каким-то странным выражением. Выглядел при этом несколько… пришибленным. Я молчала, и он торопливо продолжил:

– В смысле я только что видел, как ты разговаривала с Роми и Декстером, когда входила в школу, вы вроде подружились. Особенно ты и Деке.

Я растерянно пялилась на него и лихорадочно соображала, что сказать. Почему Адама занимает, с кем я общаюсь?

– Они приятные, – наконец не слишком удачно нашлась я, и парень чуть пожал плечами.

– В общем, все равно, я хотел попросить тебя об этом вчера, но… ты понимаешь.

Адам покраснел и начал заикаться, и я собралась с духом, ожидая неизвестной просьбы.

– Все равно, – повторил он, – ты дашь мне свой номер?

Я моргнула. Что… о, номер моего сотового телефона. Который он хочет получить. Чтобы звонить мне.

– Не вопрос, – ответила я, надеясь, что мой голос звучит естественно. Потому что это естественно. Мальчики просят у тебя цифры телефона. Оторвав клочок от тетрадного листка, я нацарапала номер и подала Адаму. Он с облегчением улыбнулся и проговорил, кивая:

– Класс.

Вернулась Роми и с тяжким вздохом плюхнулась на стул. Заметив Адама, она небрежно махнула ему:

– Привет, Липински.

– Роми, – отозвался парень, но даже не посмотрел на нее. Мне он сказал: – Ну ладно, я… м-м-м… еще увижу тебя, Иззи. – Адам помахал клочком бумаги. – И позвоню тебе.

– Конечно, – ответила я, по-прежнему недоумевая, чего он так разволновался.

Как только он вернулся на свое место, Роми наклонилась ко мне.

– Ты в школе меньше суток и уже охмурила двух парней. Как это тебе удается?

Я резко повернулась к ней.

– Что?

– Липински такие слюни пускал, что чуть стол не закапал, а Декс в твоем присутствии совсем с катушек съезжает.

Тут прозвенел третий звонок, избавив меня от необходимости отвечать. Но, приготовив ручку и бумагу для словарного теста миссис Стил, я бросила взгляд на Адама, сидевшего через несколько рядов позади меня. Он украдкой смотрел на меня, поэтому я быстро уставилась на доску. Выражение у него было какое-то… мечтательное, но ведь не из-за того же, что я ему понравилась? Как это могло быть? Вчера мы провели вместе не больше пяти минут.

Что касается Декса, что ж, он – экстраординарий. И вероятно, интересуется мной только из-за этого. Адам же попросил мой номер, потому что… на самом деле я не могла придумать никакой другой причины, кроме желания позвонить мне. А зачем вообще мальчики звонят девочкам, если не затем, чтобы пригласить на свидание?

Давая определение слову «мораторий», я изо всех сил старалась не обращать внимания на сосущее ощущение под ложечкой. Несмотря на все просмотренные фильмы, я ничегошеньки не знала об общении обычных подростков. Я подготовилась к призракам и к тому, чтобы не запутаться в своей легенде, но одной переменной, которую я даже не приняла во внимание, были… люди. Обычные люди. С обычными чувствами, мыслями и желаниями, не обязательно связанными со сверхъестественным.

Я не могла подозревать всех, кто проявлял ко мне хоть малейший интерес. Очевидно, придется усовершенствовать свои навыки обычного человека.

Может, «Айви-Спрингс» нового сезона уже вышел на DVD…

К концу урока английского языка я составила список того, что мне нужно раздобыть. Новые фильмы, само собой, но еще я хотела купить несколько журналов, которые видела в аптечных магазинах и на газозаправочных станциях. Журналы, на обложках которых красовались девушки с блестящими волосами, – «Американский подросток» и «Дерзкая девчонка». Я хотела сочетать в себе и то и другое. Ладно, пока я, может, и обойдусь без «дерзкости», но в них должно быть достаточно информации про нормальных подростков. В этих журналах всегда были статьи типа «Как понять, что ты нравишься парню?» и «Может ли твоя губная помада убить тебя?».

Еще я вписала «косметика?», но потом вычеркнула. Пожалуй, сначала я прочитаю ту статью о помаде-убийце.

Составление списка немного прочистило мне мозги, и на физкультуру я пришла в хорошем настроении, несмотря на то что тренер Льюис вручил мне спортивную форму, как только я вошла в здание. Переодевшись в самую уродскую в мире форму, состоявшую из серых футболки и шортов, я следом за Роми покинула раздевалку и ступила в спортзал.

Бен был там, сидел на трибуне, рука на перевязи. Я ждала, что он метнет в меня убийственный взгляд, но он был слишком увлечен разговором с сидевшей рядом девочкой-блондинкой.

– Кто это? – спросила я у Роми, кивнув на девочку. Вчера я ее не видела.

Роми глубоко вздохнула.

– Бэт Теннер, девушка Бена с зачатия, наверно. Они то вместе, то врозь.

– Сейчас они, кажется… врозь, – сказала я, несколько преуменьшив. Лицо Бэт было того же красного цвета, что и штрафная линия на игровой площадке, и мне показалось, что в глазах девочки блестели слезы. Бен попытался приобнять ее, но Бэт вывернулась.

– Нет, серьезно, что с тобой происходит? – крикнула она, ее голос эхом разнесся по спортзалу.

Теперь уже и Бен повысил голос:

– Это был не я. – Он поднял пострадавшую руку вверх, насколько позволяла повязка. – Только посмотри на это? – Тут взгляд Бена упал на меня, и, клянусь, он слегка побледнел.

– Ну и ну, Бен Маккрэри тебя боится, – прошептала Роми, и я нахмурилась.

Бэт покачала головой, и я сообразила, что боялся не один Бен; эта девочка покраснела и сорвалась на пронзительный крик не только от злости. Она резко повернулась к трибуне, схватила свой рюкзак и принялась в нем рыться.

– Я понимаю, что ты расстроен, но это?

Она выхватила что-то из рюкзака, и я почувствовала, как напряглись все мои мышцы, но Бэт размахивала перед Беном отнюдь не оружием. Это была кукла Барби с такими же ярко-золотистыми волосами, как у Бэт, одетая в коротенькую форму члена группы поддержки, зеленую с белым (эти цвета, насколько я поняла по флажкам и транспарантам, были цветами школы).

Но даже с расстояния я увидела, что с куклой что-то не так. Ее пластмассовые конечности казались вывернутыми и сломанными, а на животе расплылось ярко-красное пятно.

– Ты больной! – заверещала Бэт, тряся куклой, и Бен побледнел, кажется, еще сильнее.

– Бэт, Богом клянусь, не вешал я эту штуку в твой шкафчик! – Бен снова продемонстрировал больную руку. – Никакой возможности…

– Лжец! – завопила она, слово разнеслось по всему спортзалу.

Это, видимо, переполнило чашу терпения тренера Льюиса. Он обернулся и дунул в свисток.

– Круги, вы все!

– Здесь или на футбольном поле? – спросил кто-то из девочек.

Бэт к этому моменту так разрыдалась, что не могла говорить и сделалась багровой. Лицо тренера не уступало ей по цвету, и сам он, кажется, не вполне владел собой.

– Мне наплевать! – рявкнул он. – Просто… на пробежку!

Я повернулась к Роми и увидела, что она пристально смотрит на Бена и Бэт со странным выражением лица.

– Роми? – позвала я.

Половина класса уже начала лениво трусить по залу, другая половина направлялась к дверям.

Схватив меня за рукав, Роми побежала ко второй группе.

– Нам надо поговорить с Дексом.

– О чем?

Но она не ответила.

Декс снова сидел на трибуне, сгорбившись над книгой. Увидев нас, он помахал нам и запрыгал вниз по ступенькам.

– Сегодня выгнали всех? Случился бунт? Вы сговорились разорвать Бена Маккрэри на части? Иззи возглавила нападение, да?

– Заткнись, – скомандовала Роми, явно о чем-то думая.

Из уважения к астме Декса мы пошли, а не побежали по дорожке, а Роми тем временем поведала ему о нервном срыве Бэт.

– Ах, школьная любовь. Она никогда мне не надоест, – проговорил Деке, когда девушка закончила.

– Думаю, тут дело не только в этом, – заметила она, грызя ноготь большого пальца. – А если кукла выступает в роли лягушки?

Декс остановился и сунул руки в карманы бушлата.

– Да-а-а-а-а, – медленно протянул он. – В этом есть… есть смысл.

– Что все это значит? – спросила я. В футболке с короткими рукавами и шортах было уж слишком холодно, и я пожалела, что не захватила толстовку.

Видя, что я дрожу, Декстер скинул бушлат и набросил мне на плечи. При этом движении на запястье у него мелькнуло что-то серебряное. Сначала я подумала, это часы, но оказалось, нечто вроде браслета. Я так старалась разглядеть, нет ли на нем гематита, – скорее всего Декс не вампир, но проверить никогда не помешает, – что едва не пропустила ответ Роми, пока она не сказала:

– …как мистер Снайдер.

Я вскинула голову.

– Что?

– Мистер Снайдер, – повторил Деке. – Нынешний городской скандал и текущее дело КИС.

Я глубоко вздохнула, не зная, как повести себя. Нужно проявить интерес, но не чрезмерный.

– А что произошло? – поинтересовалась я, прикинув, что это безопасный вопрос.

– Его чуть не убил микроскопом кто-то невидимый, – ответила Роми.

– Объясни поподробнее, – попросила я, и Декс изобразил, как держит что-то над головой и с силой опускает это с возгласом, похожим на клич каратистов.

Чуть улыбнувшись, я подула на руки, чтобы согреть их.

– Нет, я понимаю, как можно убить кого-то с помощью лабораторного оборудования. Я про невидимку не понимаю.

– Мистер Снайдер находился один в той комнате, – пояснила Роми. – Она была заперта изнутри, и окон в лаборатории нет.

Все это соответствовало газетной статье, хотя про микроскоп они не написали.

– А какое отношение имеет к этому кукла Бэт? – спросила я. – И какое – лягушка?

– Примерно за неделю до покушения на мистера Снайдера кто-то взял одну из мертвых лягушек, которых он препарировал на занятии, – ответил Деке, пятясь перед нами. – Ей размозжили голову и прикололи к его двери.

В свое время я повидала немало отвратительного, но тем не менее сморщила нос.

– Фу.

– Точно, – передернулась Роми. – Бедная лягушка.

– Она уже была мертвая, – напомнил ей Деке, но та на него не смотрела.

– А теперь кукла, – пробормотала она вполголоса.

Декс глянул на Роми поверх темных очков.

– Иногда мне кажется, ты забываешь, что мы не можем читать твои мысли, Роми. Ты отнюдь не проясняешь ситуацию для Иззи.

Роми заправила волосы за уши.

– Ну так вот, поэтому полиция считает, что напавший на мистера Снайдера затаил на него злобу.

– Блестящий вывод с их стороны, – вставил Деке, но Роми его проигнорировала.

– И лягушка означала предостережение, способ напугать его. Но, как мы сказали, в комнате он находился один. Он клялся и божился, что там никого больше не было, а микроскоп якобы напал на него сам. Что, понятно, заставило нас подумать о призраке.

– Заставило подумать о призраке тебя, Роми, – уточнила Деке, и она поправила очки.

– У вас есть лучшее объяснение тому, как в запертой комнате на человека напал некто, кого он не видел?

Когда ни Деке, ни я не ответили, Роми коротко кивнула:

– Вот именно. И все знают, что здесь есть призрак – Мэри Эванс. Она была дочкой мэра Идеала в начале двадцатого века. И училась в этой школе.

– Которая тогда называлась средней школой Мэри Эванс? – спросил Деке. – Потому что это потрясающее совпадение.

Роми теперь пошла быстрее, и мы с Дексом тоже прибавили скорость, последний по-прежнему шел задом наперед.

– Нет, тогда она носила имя какого-то генерала-конфедерата. Так или иначе, Мэри влюбилась в одного из учителей.

– Клево, – в один голос сказали мы с Дексом.

Не обращая на нас внимания, Роми продолжала:

– Какое-то время у них был тайный роман, а потом она залетела.

– Вдвойне клево, – сказал Деке, разворачиваясь лицом по ходу движения.

– Поэтому они собирались убежать вместе, – пожала плечами Роми. – Или, во всяком случае, учитель обещал это Мэри. Он должен был встретиться с ней в пещере за городом. Наверно, там и проходили их свидания.

– Но он солгал, а она замерзла насмерть, дожидаясь его, и теперь ее призрак бродит по школе, где она с ним встретилась, – закончила я почти машинально.

И через секунду поняла, что Роми и Декс остановились. Я глянула через плечо.

– Откуда ты это знаешь? – спросила Роми. – Ведь ты прожила здесь… сколько – неделю?

Меньше, но не здесь я узнала историю именно этого призрака. Подобные варианты встречались повсюду. Я допустила, что эта история правдива, она была просто… скучноватой.

Не знаю, испытала я разочарование или облегчение. Я говорила маме, что дело будет легким, но не ожидала, что настолько. Должно быть, это именно тот призрак, с которым мы имеем дело.

Я осознала, что Декс и Роми смотрят на меня во все глаза в ожидании ответа.

– А, да. Мэри Эванс. Я прочла о ней в… э… брошюре о школе, которую дали моей маме.

Декс свел брови.

– У нас есть брошюра? И в ней упоминается история местного призрака?

– А она все еще у тебя? – спросила Роми. – Я бы с удовольствием добавила ее к своему досье на Мэри Эванс.

– Кажется, мы ее выбросили, – быстро ответила я и сменила тему. – Значит, вы считаете, что призрак Мэри злится на учителей или…

Роми покусала нижнюю губу.

– Поначалу мы так и думали. Но если Барби является предупреждением для Бэт, как лягушка – для мистера Снайдера, тогда как это…

Декс вдруг остановился, прижимая руку к груди. Задышал с присвистом, и я сначала подумала, что он дурачится. Но Роми схватила его за руку:

– Деке?

Он пошарил в кармане и достал ингалятор. Вдохнул две солидные дозы, и свист начал медленно сходить на нет. Еще один вдох лекарства, и дыхание Декса стало нормальным на слух.

– Прошу прощения, – произнес он. – Я не собирался устраивать из этого спектакль.

– Не надо было тебе бежать, – побранила его Роми, и он закатил глаза.

– Я просто быстро шел. А сейчас чувствую себя отлично. – Декс поднял голову, и, хотя он был бледноват, кажется, прочно держался на ногах. – Во всяком случае, пойди-ка сообщи об этом маленьком интересном эпизоде Андерсону. Думаю, у него есть альбом выпускного класса за нужный период.

Когда Роми замялась, Декс взмахом руки призвал ее не волноваться.

– Не переживай. Если тренер Льюис решит почтить нас своим присутствием, я скажу, что ты пошла в туалет. Это до смерти его напугает.

– Ты ненормальный, Деке, – ответила она.

– Поэтому я тебе и нравлюсь. Иди давай.

Как только Роми умчалась, Декс повернулся ко мне.

– Наконец-то мы одни. Ну и как твой второй день по сравнению с первым?

– Они оба полны опасности, но поскольку сегодня обошлось без членовредительства, я, пожалуй, отдам предпочтение ему.

Декс рассмеялся, все еще задыхаясь.

– Я рад, что ты решила присоединиться к нашей маленькой команде по поимке призраков.

Скинув бушлат, я вернула его Дексу и как можно непринужденнее спросила:

– Да, а как же это? Ты не показался мне охотником за привидениями.

Принимая бушлат, Декс одарил меня скромной полуулыбкой.

– Просто я полон тайн, мисс Брэнник, – проговорил он. – А теперь, с вашего позволения, я вернусь на трибуну к своей книге. Увидимся в автобусе.

Я смотрела, как он удаляется, и гадала, какие же тайны могут у него быть.

Глава 12

Я надеялась, что сразу же попаду на свое первое заседание Клуба по исследованию сверхъестественного, но по дороге домой Роми объяснила, что по «бюджетным соображениям» они могут встречаться только раз в две недели, а значит, очередное заседание состоится в следующий четверг. Ждать мне предстояло почти десять дней, что оказалось гораздо дольше планируемого, – чем скорее я выполню свое задание, тем лучше, – но в итоге я даже порадовалась этой паузе.

Учиться в школе оказалось сложнее, чем я ожидала. Английский мне нравился. Мы проходили «Макбета», и хотя Шекспира я никогда раньше не читала, любая история с участием ведьм и призраков и насыщенная насилием приходилась мне по вкусу. История тоже была ничего, и на химии я не ударила в грязь лицом, но геометрия оказалась злейшим из врагов, какие мне до сих пор попадались. Я не представляла, как сочетать охоту за привидениями и трудности с математикой, поэтому даже порадовалась возможности ненадолго отложить в сторону выполнение своей миссии.

Кроме лишнего времени на домашние задания, эти десять дней давали шанс сблизиться с Роми и Дексом. С загадочным Андерсоном я еще не встречалась. Он приезжал в школу самостоятельно, а будучи на год младше, не имел общих со мной уроков. Но в автобусе я каждый день сидела с Роми и Дексом, и когда подошло время первого заседания КИС, уже чувствовала себя членом группы. Мне было интересно, все ли дети так быстро заводят друзей или случай с Дексом и Роми уникален.

КИС проводил заседания в одной из передвижных классных комнат за школой, и когда днем в четверг прозвенел звонок, извещающий об окончании занятий, мы с Роми отправились туда.

– Штат запретил их миллион лет назад, – сообщила Роми, когда мы поднялись фактически в трейлер, – но несколько школ оставили их для занятий по искусству и хранения альбомов выпускных классов. – Она фыркнула. – То есть для занятий, которые не имеют особого значения по мнению прекрасного штата Миссисипи.

Означенный трейлер в этом году не использовался. Пахло в нем резиной и влажным ковром, но имелась большая белая доска и несколько столов без вырезанных на них неприличных надписей, поэтому он по всем статьям подходил Роми.

– Сначала мы встречались в столовой, но уборщицы нас торопили.

Роми повернулась к доске, взяла синий маркер, который можно было стирать с доски без тряпки, и написала: 1 пункт. Иззи.

– И как давно ты ведешь это общество? – спросила я, пока она писала: 2 пункт. Странность в спортзале/Бэт/Кукла.

– Я начинала еще в девятом классе, но несколько родителей пожаловались. Видимо, изучение паранормальных явлений является первым шагом к обожествлению дьявола и тому подобному. Но когда мы перешли в десятый, я была готова.

Написав: 3 пункт. Сегодняшний вечер? Роми повернулась ко мне с широкой улыбкой.

– Я объяснила мистеру Оуэнсу – нашему директору, – что это не оккультизм. – Она принялась разгибать пальцы, ведя счет. – Это наука. Изучают же парапсихологию в Дьюкском университете. И… – Роми разогнула указательный палец, – несколько лет назад в школе Мэри Эванс существовал судебный клуб, который изучал убийства, случившиеся в прежние времена. Это гораздо сомнительнее охоты на призраков. И последнее по счету, но не по важности… – поднялся третий палец, – изучение популярных историй о призраках в нашем краю увеличивает познания в области местного фольклора и краеведения.

Я села по-турецки прямо на один из столов.

– Ничего себе. Ты действительно хотела… в смысле, создать этот клуб.

Дверь со стуком распахнулась, и в трейлер размашисто шагнул долговязый парень, даже выше Декса. У него были светлые волосы почти до плеч, и хотя на лице остались следы от угрей и красотой, как Деке, он не блистал, тем не менее был очень симпатичным. Затем взгляд парня устремился на Роми, и его глаза засияли.

– Привет, Роми, – сказал он неожиданно низким голосом. Тут его взгляд переместился на меня. – О, привет.

Я слегка помахала ему:

– Привет.

– Андерсон, это Иззи, – сказала Роми, и я обратила внимание, что и ее лицо как-то засветилось. – Она в общем-то уже в клубе, но мы рассмотрим этот вопрос, когда все соберутся.

– Рад слышать, – приветливо проговорил он, забираясь на ближайший к Роми стол.

«Все» оказались Дексом. Он прибыл минут через пять, сев за стол рядом со мной.

– Итак, Иззи, – проговорил он, глядя на меня своими голубыми глазами, – наша штаб-квартира произвела на тебя должное впечатление?

Роми бросила в него маркером.

– Ладно, все собрались, и я объявляю это заседание Клуба по изучению сверхъестественного открытым. Первый пункт, – она указала на доску, – мы приветствуем нашего нового члена, Иззи Брэнник. Иззи учится в школе Мэри Эванс около двух недель, но уже потрясающе проявила себя, покалечив Бена Маккрэри.

– Вот это да, – присвистнул Андерсон, с уважением глядя на меня.

– Я только ударила его мячом, когда мы играли в вышибалы, – поспешила пояснить я.

– Я мечтал об этом, – отозвался Андерсон. – Пожалуйста, расскажи во всех подробностях, что случилось?

– Потом, – ответила за меня Роми. – У нас много вопросов сегодня.

Из рюкзака она достала ноутбук.

– Итак, как вы знаете, в последнее время здесь произошло несколько необычных происшествий. Сегодня мы с Иззи стали свидетелями особенно странного. – Роми примостилась на столе напротив меня, положила компьютер на скрещенные ноги. – Бэт Теннер нашла в своем шкафчике куклу Барби в наряде, похожем на одежду Бэт, и здорово поломанную.

Андерсон на своем столе наклонился вперед.

– Как мистер Снайдер и лягушка, – сказал он с расширившимися глазами.

– Возможно, – проговорила Роми, поворачивая ноут так, чтобы мы все видели экран. На рабочем столе значилась маленькая папка под названием «МЭРИ ЭВАНС», и Роми кликнула по ней. – Итак, все знают, что Мэри появляется здесь со времени своей смерти.

– Навсегда обречена находиться в школе, – слегка передернувшись, заметил Деке. – От этого и я бы стал убийцей.

Не отрывая взгляда от экрана, Роми нахмурилась.

– Но почему она решила убить? Я хочу сказать, что более ста лет, до недавнего времени, активность призрака выражалась только в том, что иногда открывалась дверца шкафчика или вещи исчезали, а потом находились в непривычных местах.

Щелкнув по иконке, Роми открыла документ с надписью жирным шрифтом «СВИДЕТЕЛЬСТВА». Ниже шли несколько пунктов, включая «ШКАФЧИКИ» и «МЕЛ».

Когда я спросила, что это значит, Роми свернула документ со словами:

– Около десяти лет назад целый класс на уроке истории видел, как кусок мела тридцать секунд плавал в воздухе. Но и все.

Теперь нахмурилась я. От летающего мела к искалеченной лягушке – слишком уж резкий переход. Призрак крайне редко так контролирует свою среду. Если это творила Мэри Эванс, то чем скорее я от нее избавлюсь, тем лучше.

Андерсон постучал карандашом по своим брекетам.

– Если Мэри оставила ту куклу для Бэт, это вроде как рушит всю теорию насчет учителя. – Он посмотрел на меня, и его щеки чуть покраснели. – Мы решили, что на мистера Снайдера она набросилась, потому что он, ну, учитель, а ведь именно учитель… э…

Декс со вздохом повернулся на стуле и положил ноги на соседний стол.

– Оставил ее в положении.

В качестве теории звучало неплохо, и я кивнула. Но Андерсон был прав: почему теперь Бэт?

– Есть ли связь между Бэт и мистером Снайдером? – спросила я с невинным видом. – Какая-нибудь причина, по которой напавшее на него существо захочет напасть и на нее?

Роми подтянула колени к груди и уставилась в пространство.

– Ничего не приходит в голову. У Бэт даже биологии не было в этом семестре.

В трейлере воцарилась тишина, только Андерсон постукивал по своим зубам да изредка проезжала машина. Затем Декс опустил ноги на пол и провозгласил:

– Послушайте, я собираюсь сказать то, о чем все думают. Может, история повторяется? Может, между Бэт и мистером Снайдером происходит то же, что было между Мэри и мистером Клевым учителем.

Роми, Андерсон и я скорчили рожи, но я вынуждена была признать, что идея стоящая и тем более указывающая на Мэри Эванс как на подлинную виновницу. А для избавления этого места от призрака мне только и нужно было узнать «кто».

Теперь Роми щелкнула мышкой по фотографии. На ней были запечатлены несколько человек, одетые по моде начала двадцатого века. Они находились на большой лужайке, некоторые мальчики держали теннисные ракетки. Во втором ряду стояла большеглазая девочка со светлыми волосами, вокруг ее лица был нарисован красный круг.

– Это Мэри, – сообщила Роми, постучав по экрану.

Чтобы лучше разглядеть, Декс наклонился над моим столом, и я уловила приятный лесной запах.

– Она была красивая, – заметил Деке. – На ее месте я бы прохлаждался на небесах, флиртуя со страстными умершими парнями. А не болтался бы здесь, приставая к учителям химии.

– Она чувствует себя привязанной к этому месту, – сказал Андерсон, указывая карандашом на экран. – Она всегда будет здесь, пока не добьется какой-то справедливости.

Очень трудно было не отреагировать на данное заявление, но я сумела. Подобно слухам, окружающим вампиров, существует самая различная ошибочная информация о призраках. Если Мэри Эванс застряла в этом месте, вся справедливость мира не заставит ее покинуть его. Она будет здесь ошиваться, пока кто-нибудь ее не упокоит.

Роми опустила крышку ноута.

– Ну что, проведем сеанс?

Я вскинула голову.

– Постой, что?

– Мы можем связаться с Мэри Эванс, устроив спиритический сеанс, – ответил Андерсон. Он кивнул в угол помещения, где на столе лежала, не распакованная, доска Уиджа[1].

– Посмотрим, удастся ли поговорить с ней, узнать, здесь ли она. Может, в эти выходные?

Вот дерьмо. Не знаю, кто придумал доску Уиджа, но тот тип был ненормальным. Здесь и так обитает опасный призрак; нет никакой необходимости призывать еще что-нибудь с помощью доски Уиджа.

– Вы уверены, что это самая лучшая идея? В смысле ведь доски Уиджа не действуют, разве нет?

У Андерсона сделался такой вид, будто я оскорбила его бабушку.

– Разумеется, действуют. Я хочу сказать, мы никогда раньше не пробовали, но по телевизору…

– В телешоу детекторы электромагнитных импульсов работают, – вставил Деке. – А в реальности твой только мигает своими огоньками.

– Он у меня всего несколько недель, поэтому на самом деле мы еще не знаем, как реагируют мигающие огоньки, – ответил Андерсон, и Деке, уступая, поднял руки.

– Мальчики. – Роми устало вздохнула, и я поняла, что она не впервые пресекает их пререкания. – Детектор электромагнитных импульсов Андерсона – потрясающий и очень ценный для нашего клуба инструмент. И доска Уиджа тоже. Так. Как только у меня наметится свободный вечер, когда мне не нужно будет сидеть с младшими братьями, мы и устроим наш сеанс.

Декс фыркнул:

– Значит, наш сеанс состоится будущим летом, да? – Мне он пояснил: – Роми вечно сидит со своими маленькими чудовищами.

Он произнес это легко, а ведь большинство экстраординариев ненавидит термин «чудовище». Они считают его оскорбительным и не употребляют в обычном разговоре. И снова я задумалась, кто же такой, черт возьми, Деке.

Он со вздохом сел прямо и топнул ногами по полу.

– Я, например, горю желанием услышать захватывающую историю о том, почему Мэри Эванс решила перейти от открывания дверей шкафчиков к покушению на убийство.

Роми проигнорировала его и подняла руку.

– Итак, Иззи Брэнник, ты готова к своей первой встрече с паранормальным?

Я хлопнула ладонью по ее ладони, не зная, смеяться мне или плакать.

– Теперь и всегда.

Глава 13

– Не думаю, что Эвертон на самом деле ее любит.

– Да нет же, любит, – возразила я Торину с набитым спагетти ртом. – Он же отказался от своей мечты отправиться в кругосветное путешествие под парусом, чтобы пойти с ней на школьный бал. Это что-то да значит.

Был вечер пятницы, и мы с Торином сидели в моей комнате… точнее, сидела я. Он же, как обычно, болтался в зеркале, дожидаясь, пока мама вернется домой. Когда я пришла из школы, то нашла записку – она будет позднее и я сама должна позаботиться о своем ужине. Отсюда и спагетти из банки.

– Нет, я знавал таких мерзавцев, как этот Эвертон. Он хочет Лесли только потому, что не может ее получить. Как только она поддастся его чарам, он потеряет к ней интерес.

Я показала ложкой на экран, где в этот момент герои застыли в весьма страстном объятии.

– По-моему, она уже поддалась.

– Фи, – взмахнул рукой Торин. – Попомни мои слова, он бросит ее еще до окончания этого диска.

Я только пожала плечами, мне гораздо интереснее было наблюдать, как целуются Эвертон и Лесли, чем слушать Торина. Я спрашивала себя, будет ли у меня когда-нибудь возможность с кем-нибудь поцеловаться. Это казалось маловероятным из-за всей этой охоты на монстров и семейного страха, но тем не менее. Процесс целования выглядел… приятно.

– Мы можем попробовать, когда я в следующий раз посещу твои сны, – внезапно сказал Торин, и спагетти вывалились у меня из миски.

– Что?

Торин кивнул в сторону телевизора.

– Поцелуи. Ты никогда этого не делала, а у меня весьма недурно получается… по-моему, нам следует хотя бы попробовать.

Сердито на него поглядывая, я стала оттирать пятно с футболки.

– Я не хочу с тобой целоваться.

Подняв брови, Торин наклонился вперед.

– Не хочешь? Почему?

Я поставила миску на стол, есть что-то расхотелось.

– Во-первых, ты злой колдун, заточенный в зеркале, и во-вторых, это было бы… странно.

Он пожал плечами.

– Только если ты сама этого захочешь.

Я понятия не имела, о чем речь, поэтому вернулась к просмотру фильма.

– Я знаю тебя всю свою жизнь, – сказала я Торину, не отрывая глаз от Эвертона и Лесли. – Ты, в сущности, нянчил меня, когда мама и Фин уезжали на задания. Поэтому поцелуи исключены.

Я ожидала, что он начнет меня дразнить, но Торин пренебрежительно махнул рукой.

– Очень хорошо. Я просто подумал, что стоит предложить.

– Спасибо, но нет, – пробормотала я с пылающим лицом.

Теперь Эвертон и Лесли ссорились, но я пропустила, из-за чего, и, честно говоря, совсем отвлеклась. Мои слова о странности поцелуев с Лорином были искренними. Но разве не странно это с любым парнем?

Я украдкой скосила глаза на колдуна. В конце концов, попрактиковаться в поцелуях во сне – это же понарошку. И…

Нет. Нет, нет, нет. Это немыслимо глупая идея. Торин старше меня на четыреста лет, и опасен, и заперт в необычном зеркале. Моя жизнь всегда была странной, но я не собиралась сделать ее настолько странной.

Я остановила диск.

– Ладно, хватит на сегодня «Айви-Спрингс».

Торин издал протестующий звук.

– Но Лесли как раз обвиняла его в том, что он симпатизирует той другой девушке, Лайле! И я уже был уверен, что Эвертон вот-вот наконец-то порвет с ней!

– Продолжим завтра, – пообещала я. – А теперь ты…

Меня перебил настойчивый звонок, шедший откуда-то из недр моего рюкзака.

– Что это такое? – спросил Торин, и я вдруг вспомнила: мой сотовый телефон.

Я с трудом извлекла его из сумки.

– Мама?

Последовала пауза, а затем:

– М-м… нет. Это… это Иззи?

Звонил парень. Какому парню понадобилось… и тут я вспомнила свой второй день в школе, как я давала Адаму этот номер.

– Адам… – Я замялась. – Привет.

– Привет.

– Привет.

– О, какая увлекательная беседа, – пробормотал Торин, и я метнула на него испепеляющий взгляд.

– Так вот, – сказал Адам, – я звоню, потому что сегодня вечером состоится баскетбольный матч, и я подумал, может, ты… э… пойдешь со мной?

Когда я ничего не ответила сразу же, он торопливо продолжил:

– Я знаю, что звоню в последнюю минуту, но он начинается через час, и мы можем просто встретиться там, если хочешь, или я могу заехать за тобой, или… как скажешь.

Лихорадочно соображая, я посмотрела на свою заляпанную спагетти футболку. Парень приедет в мой дом. Чтобы забрать меня и куда-то повезти. Это абсолютно точно свидание.

И я не была уверена, что готова к такому.

– Встретимся там, – решила я. Будем надеяться, мама скоро будет дома, а если нет, что ж, могу и прогуляться. Конечно, переодевшись во что-то, не заляпанное томатным соусом.

– Отлично! – воскликнул он излишне громко.

– Да! – воскликнула я в ответ, стараясь не уступить ему в энтузиазме. В зеркале Торин не только закатил глаза, но и откинулся назад всем телом.

– Значит, через час в школе. Встретимся там.

– Точно, – согласилась я, надеясь, что мы скоро закончим разговор.

У меня начали потеть ладони. Как это в «Айви-Спрингс» никто не испытывает затруднений при разговорах по телефону? У Лесли, вероятно, в жизни не потели ладони, даже когда Эвертон позвонил ей и сообщил, что разрывает их отношения, дабы она могла поехать в художественную школу в Италию.

Наконец Адам произнес: «Тогда до встречи там», и я вздохнула с облегчением.

– Хорошо. Э… пока.

– Пока.

Закончив разговор, я бросила телефон на кровать и переключила свое внимание на гардероб.

– Что же ты наденешь? – заметил Торин, подпирая подбородок рукой. – Посмотрим, можно в черной футболке и черных джинсах. Или, возможно, если ты отдаешь предпочтение элегантности перед функциональностью, то выберешь черную футболку с черными джинсами. О-о! – Он сел прямо, округлив глаза. – Ты знаешь, что будет особенно соблазнительно? Черная…

– Футболка с черными джинсами, – закончила я за него. – Очень смешно.

Но, глядя в свой шкаф, я признала, что Торин был прав. За исключением розовой толстовки, мой гардероб являл собой море однообразия. Море черного цвета. И я не имела ни малейшего понятия, что надевают девочки на баскетбольные матчи.

Схватившись за дверцу шкафа, я наклонилась в него и выудила оттуда футболку.

– Дура, – бормотала я себе под нос. – Тебе нужно охотиться на привидение, а ты впадаешь в панику из-за одежды.

И хотя я не разговаривала с Торином – и он это знал, – колдун вел себя так, будто разговаривала.

– Но ведь данные вещи связаны, не так ли? Призрак и необходимость приспособиться к этим жалким детям. Ты не из-за одежды переживаешь. Ты просто пытаешься наилучшим образом поддерживать свою легенду.

Торин мог жутко раздражать и быть здоровенной занозой в заднице, но время от времени изрекал именно то, что мне нужно было услышать. Поэтому я совсем чуть-чуть улыбнулась ему, прежде чем набросить на зеркало полотенце.

– Ты же знаешь, что я не стал бы подглядывать, – сказал он. – В настоящий момент я очень обижен!

Надев чистую футболку, я потянулась к волосам. Они по-прежнему были заплетены в тугую косу, которую я носила каждый день, и на секунду подумалось, не оставить ли как есть. Но нет, мне нужно выглядеть немного не так, как в школе, верно?

Поэтому я распустила косу и расправляла пятерней пряди, пока они не легли волнами на плечи. Покончив с этим, я достала из рюкзака тюбик бальзама для губ и подкрасила их. Никакой косметики у меня не было, и у мамы, я знала, тоже, поэтому пришлось удовлетвориться этим.

Наконец я сняла полотенце с зеркала и посмотрела на себя. Торин все еще находился там, и я рассердилась, потому что из-за него не могла себя увидеть.

– Очаровательно, Изольда, – проговорил он, и я вынуждена была признать, что выглядела я… Да, может, я совсем не походила на Лесли, но мои волосы действительно смотрелись… красиво, вот так обрамляя длинными прядями лицо.

Тем не менее у меня так и чесались руки снова заплести их в косу. Брэнники никогда не носили так волосы, потому что они только мешают пронзать вампиров, стрелять в оборотней и уничтожать ведьм.

Я услышала, что открылась входная дверь.

– Из? – позвала мама.

Я бросила на себя последний взгляд, схватила куртку и спустилась вниз.

В руках мама держала кипу старых книг, их кожаные переплеты шелушились, а сами они наполняли помещение запахом заплесневелой бумаги.

– Все, что я смогла найти в университетской библиотеке по… О!

Она остановилась в дверях.

– Ты выглядишь по-новому.

– Это тот мальчик! – выпалила я. – Адам. Он… э… пригласил меня встретиться с ним на баскетбольном матче в школе, и я подумала, что ты меня туда подвезешь. Если ты не против. Это часть моей легенды.

Мама захлопала глазами, потом переложила стопку книг в одну руку, прижала к бедру.

– В смысле свидание?

– В смысле миссия, – поправила я, и мне показалось, что у мамы чуть дрогнул уголок губ.

Я подошла и забрала у нее часть книг. Идя за мамой в гостевую комнату, я глянула на корешки. Две книги были посвящены привидениям, но одно название настолько выцвело, что я не смогла его разобрать.

– Зачем все эти книги?

Я по-прежнему не знала, чем занимается мама, пока я целый день нахожусь в школе, хотя она упоминала, что поедет в университет в соседний город, чтобы взять какие-то «материалы».

Мама со вздохом толкнула плечом дверь.

– Для исследовательской работы.

По ее тону я поняла, что больше она ничего не скажет.

И снова внутри у меня шевельнулось чувство вины, смешанное со злостью. Связано ли это исследование с Фин? Если да, я не понимала, почему мама так секретничает.

– Иззи? – позвала она, и я поняла, что мне был задан вопрос.

– Прости.

Я положила книги на кровать рядом с маминой половиной стопки.

– Я спросила, узнала ли ты что-нибудь в школе?

– Вообще-то да, – ответила я, заправляя волосы за уши. – Прежде всего я совершенно уверена, кто призрак.

Я поведала ей о Мэри Эванс и то, что узнала о КИС. Когда я закончила, мама подняла брови.

– Звучит очень типично.

– И я так думаю. – Я примостилась на краю кровати. – Думаю, некоторые истории не без причины превращаются в легенды.

Мама кивнула.

– А как клуб охотников за привидениями? Обычный?

– Да. Детектор электромагнитных излучений, который они заказали по телевизору, сведения о местных легендах. Такие вот вещи. И еще они решили провести спиритический сеанс, поэтому нужно найти способ помешать им.

Мама вздохнула и посмотрела на свои книги, одна из которых называлась «Призраки и их появление».

– Ты уж постарайся. В последний раз, когда я имела дело с одной из этих гражданских групп охотников за привидениями, они проводили сеанс. Кончилось тем, что открылся портал злых фей, и сюда проникло несколько по-настоящему злых волшебниц. Не хочу снова все это разгребать.

Я не знала, имела ли она в виду «закрыть портал, изгнать волшебниц», или это было скорее «а потом я вытирала со стен человеческую кровь».

Я решила, что, может, лучше и не знать.

– Так или иначе, – сказала я, теребя концы прядей, – это кажется вполне шаблонным. Лягушка и история с Барби странные, но…

Мама подняла руку.

– Что ты сказала?

Ну конечно, я забыла рассказать маме о теории Роми, будто Мэри каким-то образом предупреждает жертву. Как можно короче я наверстала упущенное.

Выслушав рассказ, мама нахмурилась.

– Странно это, – проговорила она. – Но на самом деле не важно. Если Мэри Эванс и есть привидение, за которым ты охотишься, избавься от нее.

– Я так и планирую, – произнесла я. – Но ведь изгнание совершается в последний день месяца, правильно? А до него еще две недели.

Мама буркнула в ответ что-то неразборчивое, и я вспомнила слова Торина. Связан ли приезд сюда с желанием защитить учеников средней школы Мэри Эванс? Или мама дает мне возможность приобщиться к обычной жизни?

– Значит, Адам, – произнесла мама, садясь на край кровати. – Это часть работы или…

– Конечно, часть работы, – быстро ответила я, и почему-то сразу же мне представилось лицо Декса. Как бы я чувствовала себя, если бы встречалась сегодня вечером с ним? От такой мысли сердце у меня понеслось вскачь, но не скажу, что это было неприятно.

Мама пригляделась ко мне.

– Ты краснеешь.

Я с трудом удержалась, чтобы не прижать ладони к щекам.

– Что? Нет. Не краснею. Просто… здесь немного жарко.

Но провести маму было не так-то просто.

– Из, я знаю, что мы не слишком много говорили о мальчиках.

– Да и незачем говорить, – поспешно заверила я. – Декс всего лишь друг.

Я не осознала своей ошибки, пока не заметила мамин нахмуренный лоб.

– Мне показалось, что его зовут Адам.

– Да, – подтвердила я, отворачиваясь и направляясь к двери. – Декс просто другой парень. Он участвует в охоте на призраков, а ты об этом говорила, вот я о нем и вспомнила. Давай пойдем, если…

Мама встала.

– Два мальчика? – переспросила она, и я не поняла, чего больше было в ее тоне – ужаса или восхищения.

– Друзья, – повторила я. – Ничего больше. И разве ты не говорила, как важно слиться с ними? Присутствие… присутствие на баскетбольном матче – самое настоящее слияние.

Я видела, как в маме борется Брэнник, желающая верить, что я делаю все это ради выполнения задания – что я и делала, – и собственно мама, которая вдруг поняла, что у нее есть дочь-подросток. Которая общается с мальчиками-подростками.

Мама потянулась ко мне, и я подумала, что она хочет обнять меня за плечи или сделать что-то в этом роде, но в конце концов она опустила руку.

– Иззи, я рада, что ты настолько предана делу, но… ты должна помнить, что эти дети, с которыми ты проводишь время, лишь часть твоей работы. Ты можешь наслаждаться их обществом, но по большому счету в твоей жизни нет для них постоянного места.

Мне следовало бы кивнуть, но вместо этого я заявила:

– Но ведь у тебя же есть друзья. Или связи, или как там это называется. Такие люди, как Майя. Как те, кто нашел тебе этот дом.

Мама слегка нахмурилась.

– Они мне не друзья, Иззи, и они не… гражданские лица. Это люди, которые уже погрузились в эту жизнь. Люди, которые знают об экстраординариях и о том, чем мы занимаемся. Это разница.

– Понимаю, – ответила я.

Но мама наклонила голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Да? Действительно?

Я снова подумала о Дексе и о том, что… приятно было сидеть с Роми на уроке английского.

Но я посмотрела на маму и сказала:

– Без вопросов. Работа. А это все – только средство для достижения цели. Только ради нее.

Мама еще секунду задержала на мне взгляд, а потом вздохнула.

– Ну ладно, – проговорила она наконец. – Тогда я возьму ключи и отвезу тебя на эту игру.

Глава 14

Спортивный зал был ярко освещен, и пока я спускалась по склону холма от автостоянки, слышала барабанный бой, взвизги скользящих по полу кроссовок и отдельные крики. Внутри все это зазвучало еще громче, а зрителей собралось гораздо больше, чем я ожидала. По-видимому, спорт здесь в почете.

Адам ждал сразу за дверью, и я с облегчением увидела, что и он одет почти так же, как сегодня в школе. По крайней мере тут я не ошиблась. А по взгляду, брошенному Адамом на мои волосы, поняла, что и это сделала правильно.

– Ты хорошо выглядишь, – сказал он, сделав в мою сторону жест рукой.

– Спасибо, – ответила я, с трудом удержавшись, чтобы не заправить волосы за уши. – Ты… э… тоже.

На первом свидании с Лесли Эвертон повел ее в шикарный ресторан, который сгорел к концу серии. Но до этого свидание казалось веселым делом. Не помню, чтобы они стояли, неловко переминаясь с ноги на ногу и с трудом подбирая слова.

Потому что там телефильм, дура, а это – реальная жизнь, напомнила я себе.

Наконец Адам кивнул в сторону зала.

– Я… м-м… обычно выступаю в группе поддержки, но сегодня отпросился. Играю на барабанах.

– О, – проговорила я, не зная, что еще добавить. – Барабаны… это громко.

Адам наклонил голову набок, словно решая, шучу я или нет. Затем просто пожал плечами и ответил:

– Да, они такие. Так ты любишь баскетбол?

Я посмотрела на парней в атласной на вид форме, которые бегали взад-вперед по площадке.

– Не знаю. Я вообще-то никогда раньше не видела баскетбола.

У Адама расширились глаза.

– Ты что, серьезно? – По его тону можно было подумать, будто я сказала, что никогда не была на улице. Не дышала воздухом. – В смысле не видела вживую или не видела по телевизору?

– Ни то ни другое, – сообщила я. – У нас не было телевизора, поэтому…

Теперь Адам казался не просто удивленным, на его лице проступил ужас. Может, поэтому я стала оправдываться, мотнув головой в сторону игровой площадки и добавив:

– Но я видела подобные игры.

Затем я вспомнила, что это была «вечеринка», которую устроило ведьминское сборище, и перебрасывались они не мячом, а человеческой головой.

Но, похоже, делиться этой маленькой подробностью с Адамом не следовало.

Он покачал головой.

– Ладно. Ну тогда я рад, что смог пригласить тебя на твой первый баскетбольный матч. Хочу сказать, что команда у нас так себе, но все равно, правда?

Он улыбнулся мне, но улыбка не коснулась его глаз, и я поняла, что не я одна разочарована тем, как протекает это «свидание».

– Давай пойдем, – сказал он, поворачиваясь к залу. Я сделала то же и немедленно столкнулась с каким-то парнем.

– Извини! – сказала я, машинально поддержав его.

Но поскольку это оказался Бен Маккрэри, а руку я положила как раз на то плечо, которое ему выбила, он застонал от боли.

– Извини, извини, извини! – воскликнула я, поднимая руки вверх.

Бен лишь пристально посмотрел на меня, бледный, с расширившимися глазами, и максимально отстранился.

– Де… держись от меня подальше, – пробормотал он и метнулся прочь.

Мы с Адамом смотрели ему вслед.

– Я… вывихнула ему плечо на физкультуре, – объяснила я.

Адам все еще глядел на уходившего Бена.

– Ну да, – медленно проговорил он. – Я об этом слышал, но думал, это просто сплетни. Я хочу сказать, без обид, ты хрупкая, а Бен Маккрэри… нет.

– Я неудачно метнула мяч в вышибалах, – только и нашлась я.

Повернувшись ко мне, Адам захлопал глазами.

– Значит, ты никогда не видела баскетбольного матча, у тебя нет телевизора… и ты можешь выбить плечо мячом?

Мне показалось, что данные утверждения комплиментом не являлись, но я все равно улыбнулась: – Да.

Адам переварил мой ответ.

– Пойду возьму нам колу, – наконец произнес он, кивая в сторону киоска. – Если хочешь, можешь занять нам места, я тебя найду, как управлюсь.

– Прекрасно, – сказала я, радуясь любому предложению, лишь бы не стоять столбом у дверей.

Игра, кажется, только началась, но трибуны были уже почти заполнены. Я заметила несколько свободных мест в середине и собралась уже туда пробираться, когда подняла взгляд и увидела Роми, Андерсона и Декса на самом верхнем ряду.

Они увидели меня в тот же момент, и Роми помахала и знаком предложила подняться к ним. Я совершила восхождение на самый верх трибун, постаравшись не наступить никому на руку.

При моем приближении Андерсон подвинулся поближе к Роми, освобождая место между собой и Дексом. Я втиснулась туда, и если мое бедро и прижалось к бедру Декса, что с того? На самом деле все сидели практически друг у друга на коленях.

– Кто к нам пришел! – восторженно провозгласил Деке, облокотившись на колени. – Почувствовать дух школы, поддержать школьный спорт.

– Да, – подхватила я. – Я здесь…

Но не успела я сообщить про Адама, как Роми наклонилась через Андерсона и сказала:

– Как здорово, что ты пришла! Получилось вроде как импровизированное заседание КИС.

Декс закатил глаза.

– Роми имеет в виду, что она ввела нас в заблуждение, наобещав разные интересные мужчинам вещи типа спорта и подсунув охоту на привидений, как только мы сюда пришли.

– Я знал, что это собрание КИС, – заметил своим низким голосом Андерсон. – Терпеть не могу спорт.

Декс взмахом руки указал на площадку.

– Ну а я – нет. Мне крайне интересно понаблюдать, как парни в синем выбьют дух из этих «Ежей Мэри Эванс».

– Постой, наш талисман – еж? – спросила я.

– Еще несколько лет назад им был солдат армии Конфедерации, – пояснил мне Андерсон. – Но потом все решили, что это агрессивно, поэтому вся школа проголосовала за новый талисман. Вот так мы и стали «Ежами средней школы Мэри Эванс».

Декс кивнул, и я в первый раз увидела талисман. Он стоял рядом с группой поддержки. Ежу постарались придать суровый вид. Кончики колючек выкрасили серебряной краской, чтобы выглядели острее, а мордочка была сердитой.

Но все эти иглы и лютые гримасы все же не могли скрыть того, что талисман был всего лишь ежом шести футов высотой.

Трудно было оторвать взгляд от этого зрелища, но я все же повернулась к Роми и спросила:

– Так над каким делом о привидениях вы сегодня работаете?

Роми с шумом выдохнула, взъерошив свою челку.

– Ну, должен был состояться сеанс. Сегодня мама рано вернулась с работы, поэтому у нас была идеальная возможность, но когда мы пришли на место, дурацкий трейлер оказался заперт.

Глядя на меня, она добавила:

– Я отправила тебе, наверно, миллион эсэмэсок.

Свой телефон я оставила дома. Я еще не привыкла носить его с собой, и зря. Я совершенно точно не хотела, чтобы эта троица устроила спиритический сеанс.

– Роми попросила нас разбить окно, – сказал Деке, – но я ответил, что не готов совершить преступление даже во имя науки.

– Есть шанс, что у тебя скоро вновь выдастся свободный вечер? – поинтересовался Андерсон.

Не успела Роми ответить, как Декс заметил:

– Почему это Адам Липински идет к нам?

– О! – Я совсем забыла про Адама. Но вот он, поднимается по трибуне с двумя стаканами в руках. – Он… э… мы здесь вместе, – объяснила я, и Роми, Декс и Андерсон как один уставились на меня.

– То есть у вас свидание? – подняв брови, поинтересовалась Роми. – И ты села с нами?

– Он сказал, чтобы я нашла места, – объяснила я, пожав плечом.

– Вероятно, он имел в виду вас двоих, – заметил Деке, как можно дальше отодвигая свою ногу от моей. – И вероятно, не такие места, чтобы ты сидела между двух других парней.

Роми уже оказалась в самом конце ряда, а Андерсон максимально близко к ней. Дексу отодвигаться было особо некуда, и он ужался, как мог, чтобы Адам втиснулся между нами.

Адам подал мне стакан с кока-колой, его крышка была ледяной и скользкой на ощупь.

– Спасибо, – пробормотала я, снова вдруг почувствовав неуверенность и смущение. Я не должна была садиться со своими друзьями? Адам поэтому держится как-то… скованно?

Глотнув колы, я подумала, почему издан миллион книг о привидениях, легендах и чудовищах и ничего полезного о том, как пойти на обычное свидание и не выглядеть при этом полной дурой.

– Вы о привидениях разговариваете? – спросил Адам, и Андерсон рядом со мной немного напрягся.

Но Роми нагнулась в нашу сторону, приятно удивленная.

– Вообще-то да. Ведь все знают, что здесь обитает призрак, и…

– И вы собираетесь надеть свои жестяные шляпы и избавиться от него?

Адам произнес это с легкой улыбкой, но все равно получилось… ехидно. Даже злобно.

Роми нахмурилась и стала смотреть игру.

– Нет, мы используем наши жестяные шляпы, только когда встречаемся с инопланетянами.

С другой стороны от Адама Декс театрально вздохнул, прислонился к стене, достал очки и водрузил их на нос. Затем вытянул свои длинные ноги, скрестив их в лодыжках, и сложил руки на животе.

Нахмурившись, я немного наклонилась вперед и спросила у Роми:

– Но если сеанса не получилось, чем вы занимаетесь этим вечером?

Она секунду смотрела на Адама, потом ответила:

– Я просто подумала, что из-за изувеченной куклы и всего остального мы могли бы присмотреть за Бэт.

– Она сегодня выступает в группе поддержки, – пояснил Андерсон, кивая на площадку.

И точно, Бэт стояла там в ряду других девочек, одетых в зеленую с белым форму, держа в руках серебристые помпоны. Мне вспомнилась кукла в грубой копии этого наряда, исковерканная и покрытая фальшивой кровью.

Рядом со мной фыркнул Адам:

– О, из-за дурацкой Барби, которую она нашла в своем шкафчике? Я вас умоляю, это всего лишь идиотская выходка Бена.

– Дело не только в этом, – возразила Роми, но Адам забренчал льдом в стакане и закатил глаза.

– Именно в этом. Ты же понимаешь, Роми, охота на привидения прокатывала, когда мы учились в начальной школе, но теперь ты кажешься странной. Ты ведь это понимаешь, да?

– Лучше быть странным, чем дураком, – пробормотал Деке.

– Ты сказал, приятель, – парировал мой спутник, но Декс ничем не показал, что услышал его.

– Да наплевать. – Адам встал и посмотрел на меня. – Я ухожу отсюда. Иззи, ты идешь?

Глядя на него, я кое-что поняла. У меня не вызвало досаду, когда Адам перебил Роми и помешал мне получить новые сведения. Я пришла в раздражение, потому что Декс оказался прав. Адам был дураком.

– Нет, – ответила я и покрепче уцепилась за скамейку. – Я, пожалуй, останусь здесь.

Я видела, что Адам этого не ожидал. Мгновение он выглядел растерянным, а затем, думаю, обиженным. Но потом посмотрел на меня, как перед этим на Роми, и сказал:

– Ладно, прекрасно. Девчонке, которая никогда раньше не видела телевизора, вероятно, самое место с этими ненормальными.

С этими словами он повернулся и ушел. Наша четверка смотрела ему вслед. Только когда он спустился с трибуны, Декс произнес:

– Иззи, мне кажется, твой новый бойфренд не слишком-то любезен.

Я даже не потрудилась уточнить, что Адам мне не «бойфренд». Значит, мое первое свидание с треском провалилось. Но почему, глядя, как он уходит, я испытывала такое… как бы это сказать… облегчение?

А потом я кое-что вспомнила.

– О, дерьмо. Он должен был отвезти меня домой.

Декс поправил очки, но не успел ничего сказать, потому что ко мне наклонилась Роми.

– За мной где-то через час приедет мама. Мы можем отвезти тебя домой.

– Отлично, – ответила я, не обращая внимания на крохотный укол разочарования. Но в любом случае мне нужно было еще поговорить с Роми.

Внезапно зрители закричали, когда, как я поняла, наша команда повела в счете. Все вокруг нас вскочили, аплодируя, но наша четверка осталась сидеть.

– Ну, Изольда, – сказал Деке, перекрикивая шум, – как ты себя чувствуешь, оказав поддержку команде отверженных?

Я невольно засмеялась.

– Хорошо, – ответила я и с удивлением осознала, что говорю искренне.

Глава 15

Баскетбольный матч подходил к концу, а я так и не поняла толком правила игры, но зато узнала, что бабушка Декса посылает ему сообщения каждые десять минут, когда он не дома, что Роми накручивает прядь волос на палец всякий раз, когда Андерсон к ней обращается, и что в предыдущих классах Андерсон и сам был весьма неплохим баскетболистом.

– Травмировал колено, когда катался на водных лыжах, – объяснил он мне, похлопав ладонью по означенному колену. – Но все к лучшему. Пришлось искать другие способы проводить время, а потом я нашел Ро… э… нашел этот клуб. В любом случае охота за привидениями показалась гораздо более занятным делом, чем бросать в корзину дурацкий мяч.

– Наш Андерсон – перековавшийся спортсмен, – вставил Деке. – О чем он даже не посчитал нужным сообщить мне, пока нашей дружбе не исполнился целый месяц. К тому времени было слишком поздно остерегаться его, как следовало бы.

Андерсон с ухмылкой отвесил Дексу подзатыльник, от которого у того слетели очки.

Декс возмущенно вскрикнул:

– Я оскорблен! Короче, дружба аннулирована.

Андерсон лишь прислонился к стене и рассмеялся.

– Как ты сам сказал, братишка, слишком поздно. – Он повернулся ко мне. – Конечно, если ты захочешь сбежать из этого дурдома, пока можно, я не стану тебя обвинять.

– Эй! – Собственническим жестом Роми положила мне на руку ладонь. – Мы наконец-то заполучили в группу еще одну девчонку. Пожалуйста, не отпугивайте ее так сразу.

Странно было наблюдать их непринужденное общение, а потом видеть, что они и со мной обращаются так же. Я никогда по-настоящему не скучала без друзей – нельзя скучать по тому, чего никогда не имел, – но и не представляла, насколько это может быть здорово.

Я встала.

– Мне нужно в туалет. Я скоро вернусь.

Роми приподнялась со своего места.

– Хочешь, схожу с тобой?

Я колебалась, застыв в неудобной позе – занеся над следующей ступенькой ногу.

– Я знаю, где это, – ответила я, вспомнив, что видела туалет для девочек в вестибюле спортивного зала.

Но, видимо, ответ был неверным, так как Роми вроде бы удивилась.

– Ну… ладно.

Я спустилась с трибуны и, выйдя в вестибюль, вдруг поняла, почему Роми хотела со мной пойти. Перед входом в женский туалет группами толпились девочки, разговаривая и смеясь, некоторые давали друг дружке подкрасить губы своим блеском. Ни фига себе, это вот так должны вести себя подруги?

Я со вздохом направилась к дверям на улицу, заметив, что в школе на холме горел свет. Там есть туалеты, и может, там не будет такого столпотворения.

Похолодало, и меня пробирала дрожь, пока я трусцой взбегала по холму к зданию школы. К счастью, главная дверь под козырьком была не заперта, и я знала, что туалет недалеко от входа, сразу за шкафчиками.

На доске объявлений зашуршали, взметнувшись вверх от сквозняка, объявления, когда я рывком открыла дверь. В коридоре было темно, хотя двери туалета светились двумя прямоугольниками. Я шла к ним, когда коридор внезапно наполнился сиянием.

На секунду я подумала, что кто-то просто включил свет, но нет. Это был не резкий свет люминесцентных ламп и не тусклое желтое освещение туалета. Он был голубоватым и очень, очень знакомым.

Сделав глубокий вдох, я собралась с духом и повернулась.

По коридору прямо за мной плыла Мэри Эванс, ее длинное белое платье едва касалось пола. На фотографии, которую показывала мне Роми, волосы у девушки были уложены в причудливую прическу, но теперь беспорядочно спадали на спину. Она молчала, но ее взгляд блуждал по мне, на прозрачном лице отражалось замешательство.

– Привет, Мэри, – сказала я, мой голос прозвучал громко в тихом коридоре.

Так. Хорошо. Подтверждается, что призрак, терроризирующий школу Мэри Эванс, действительно Мэри Эванс. Но радоваться этому оказалось сложно, когда я вспомнила, что этот самый призрак чуть не убил человека.

– Тебе нужно покинуть это место.

Она вскинула голову, губы сложились в неприятную ухмылку, и я попятилась. Мои плечи прижались к холодному металлу шкафчиков, и я с трудом вздохнула.

– Ты не можешь здесь оставаться… – начала я, когда она бросилась на меня, со свистом разрезая воздух.

Меня словно окунули в ванну с ледяной водой. Я не видела ничего, кроме этого голубого света, а чувство было такое, будто со всех сторон давили с ужасной силой, словно чьи-то руки толкали меня. Но это было не самое худшее. Хуже всего был ее голос в моей голове, верещавший так громко, что я с трудом разбирала слова. Заплатить они должны заплатить должны заплатить – снова и снова. Перед моим мысленным взором проносились образы. Я видела кровь на микроскопе, видела, как призрачная рука Мэри обхватывает его основание. Затем была пещера и огонь? Что-то яркое, что горело.

А потом вдруг холод и давление исчезли, вопли стихли, и Мэри больше не нападала, не окутывала меня.

Она колыхалась передо мной со вздымавшейся грудью, будто все еще дышала, и глаза у нее были безумные. Рот открылся в беззвучном крике, голова запрокинулась, посылая вопль в потолок.

А потом она поднялась, медля высоко над моей головой, прежде чем исчезнуть.

Почти не дыша, я стояла рядом со шкафчиками. Колени у меня подгибались, но я заставила себя остаться на ногах. Брэнники не валятся на пол только потому, что столкнулись лицом к лицу с призраком.

Тем не менее, отделившись от шкафчиков и вытерев трясущейся ладонью губы, я вынуждена была признать, что это не рядовое привидение. Я и раньше видела призраков. Они казались печальными и растерянными, может, несколько раздраженными. Но я никогда не видела ни одного в таком бешенстве, как Мэри Эванс, и уж точно ни один из них не пытался… Боже, что же она пыталась сделать? Было очень похоже, что она хотела забраться в меня.

Содрогнувшись при этой мысли, я открыла дверь в туалет. Там умыла лицо холодной водой и попыталась привести свой пульс в относительно нормальное состояние. Напоминая себе, что встреча лицом к лицу с Мэри Эванс была положительным моментом – ведь теперь я знала, с чем имею дело, – я вышла в коридор.

Передо мной вдруг выросла неясная фигура, и я, сдавленно вскрикнув, схватила ее за грудки и, толкнув, прижала к шкафчикам.

Хлопая глазами, на меня смотрел Андерсон.

– О! – Ослабив хватку, я отпустила парня, разгладила тыльной стороной ладони его смятую рубашку. – Прости, ты меня напугал. Я легко пугаюсь.

Заправив волосы за уши, он кивнул:

– Я это заметил. – Я ждала, что парень одарит меня взглядом «вот дура бешеная», каким одарил Бен Маккрэри, но Андерсон, к моему удивлению, лишь улыбнулся и сказал: – Я знал, что ты одеваешься, как ниндзя, но не думал, что ты на самом деле одна из них.

Я улыбнулась и спросила:

– Тебе не больно, нет?

– Все нормально, – отмахнулся Андерсон. – Тебя искала Роми. Она прочесывает спортзал, а я пошел сюда.

– Где Деке? – вырвалось у меня против воли.

Андерсон пожал плечами.

– Он понадобился своей бабушке, поэтому отправился домой. – Он нахмурился, приглядевшись ко мне. – Ты точно хорошо себя чувствуешь? Выглядишь бледной.

Через главный вход мы вышли на улицу.

– Да, просто… – Я умолкла, и Андерсон кивнул:

– Покорена величием командных видов спорта. Я понимаю.

Засмеявшись, я пожала плечами:

– Что-то вроде этого.

После объятий с призраком воздух уже не казался таким холодным, и я вдохнула полной грудью, пока мы спускались с пригорка. Мы уже почти подошли к спортзалу, когда Андерсон сказал:

– Послушай, Иззи.

Я обернулась, а он стоял ссутулившись, засунув руки в карманы.

– М-м-м… спасибо, что так классно ведешь себя с Роми. Я знаю, что ей приятно общаться со мной и Дексом, но с тобой… ты же, ну понимаешь, девочка и все такое…

Я остановила Андерсона, пока он не пошел по кругу.

– С Роми легко быть классной. Она классная девчонка.

Андерсон был не таким симпатичным, как Деке, но дурацкая улыбка, разлившаяся по его лицу, по-настоящему его красила.

– Она самая классная девчонка! – воскликнул он, и хотя меньше десяти минут назад меня напугали до смерти, я тоже невольно улыбнулась.

– Кто? – спросила Роми, подойдя к Андерсону сзади.

Уши у него покраснели, и он пнул несуществующий камень.

– Эта девочка, – промямлил он. – Девочка, которая классная.

Роми подняла брови.

– Хм. Содержательно, Андерсон. – Взяв за руку, она потянула меня к автостоянке. – Идем, Из, моя мама приехала.

– Пока, Андерсон, – крикнула я, помахав ему свободной рукой.

Он застенчиво улыбнулся и отвернулся.

– Итак, – спросила Роми, когда мы вошли на парковку, – если не считать того, что тебя бросил этот урод Адам, как тебе твое первое официальное мероприятие в школе Мэри Эванс?

Я обернулась на школу, и хотя не могла бы поклясться, кажется, увидела вспышку голубого света.

– Очень насыщенное.

Глава 16

Мама Роми водила мини-вэн, один из этих роскошных автомобилей, в котором двери открываются сами, а в спинках всех сидений установлены телеэкраны. Когда мы забрались на заднее сиденье, я наступила на куклу, горсть крекеров и кучку деталей «Лето».

– Мои младшие братья – чудовища, – заявила Роми, плюхаясь на сиденье.

– А еще им четыре года, – сообщила ее мама, поймав мой взгляд в зеркале заднего вида.

Волосы у нее были несколько темнее моих и кое-как собраны в хвост. Большое пятно, вроде бы от виноградного сока, украшало ее футболку от выреза до середины груди.

Я обратила внимание на дополнительные подушки сидений и посмотрела на Роми.

– У тебя трое братьев?

– Тройняшки, – кивнула она. – Три мальчика. В равной мере очаровательные и противные.

– Роми, – укоризненно заметила ее мама, и та наклонилась вперед, держась за спинку сиденья перед собой.

– Мам, я их люблю, ты же знаешь. Но даже ты не можешь не признать, что на пятьдесят процентов они – чудо и на пятьдесят – священный террор.

Я услышала вздох ее мамы, глянувшей на темно-фиолетовое пятно на своей футболке.

– Ну хорошо, может, в твоих словах и есть доля правды.

Откинувшись на сиденье, Роми вытащила из-за спины крышку от детской бутылочки и бросила на пол.

– Я хотя бы девять лет пожила единственным ребенком. Родители удочерили меня, двухлетнюю, – объяснила мне Роми. – Мне было одиннадцать, когда родились тройняшки, и с тех пор в моей жизни ни минуты покоя.

Но при этих словах она так мягко улыбнулась, что внутри у меня все сжалось. И стало еще хуже, когда мама Роми добавила:

– А у тебя, Иззи? Есть братья или сестры?

– Нет, – ответила я, с трудом проглотив вставший в горле комок. – Только я и мама.

Что еще я могла сказать? «Моя сестра исчезла» – прозвучало бы слишком странно и вызвало бы много вопросов. «Моя сестра умерла» – не соответствовало истине. По крайней мере я надеялась, что не соответствовало. Поэтому легче всего было дать такой ответ, невзирая на вызванную им боль.

– Тогда у тебя дома супер-тихо, – заметила Роми. – Теперь я знаю, куда денусь в следующий раз, когда мне понадобиться сбежать из дома. – И широко улыбнулась.

– Конечно, – ответила я, пытаясь представить Роми у нас. У меня никогда не было компании. Не испортит ли Торин все дело? Может, если я загодя с ним поговорю…

– Думаю, нам стоит купить мороженое перед тем, как закинуть Иззи домой, – сообщила Роми своей матери. – У нее был сложный вечер.

Я резко повернула к ней голову. Я не рассказывала о встрече с призраком Мэри, поэтому о чем это она…

– Один придурок испортил ей настроение.

– Никто мне настроение не портил, – быстро возразила я, но Роми взмахнула рукой.

– Согласна, технически от ворот поворот дала ему ты, но это ни в коей мере не отменяет потребность в мороженом.

– Вроде бы со мной все в порядке, – с улыбкой сказала я своей подружке.

– Точно? – спросила мама Роми. – Потому что я хорошо воспитала свою дочь. Когда парни – придурки, утешить может только мороженое. Или, может, поход по магазинам.

– О-о! – Роми села прямо. – Да, шопинг. Это именно то, что нужно Иззи. Я хочу сказать, что, разумеется, не прямо сейчас, но когда-нибудь в ближайшем будущем. Не обижайся, – добавила она, – но хотя мне и нравится твой мрачный прикид, все же немного цвета не помешает.

Учитывая, что этим вечером Роми надела свитер такого пронзительно-желтого оттенка, что он практически светился в темноте, я слегка занервничала, представляя, что может оказаться ее идеей «цвета». Но разве я совсем недавно не переживала, что мой обычный брэнниковский гардероб не пройдет в школе Мэри Эванс?

– Хорошо, – медленно проговорила я. – Наверно, мне не повредит… пройтись по магазинам.

– Отлично! – воскликнула Роми. – На следующей неделе. Мам, ты возьмешь нас? В четверг?

– Можно, – согласилась ее мама, а потом поймала мой взгляд в зеркале заднего вида. – Дочь говорит, что ты вступила в ее клуб. Ты тоже интересуешься всем сверхъестественным, Иззи?

– Можно и так сказать, – ответила я. – В основном меня просто поразило, что в школе есть такое классное общество, как КИС.

– Что ж, я рада, что ты к ним присоединилась. Роми не помешает подруга. Андерсон и Деке, конечно же, приятные ребята, просто Роми нелегко найти девочек, разделяющих ее интересы.

– Мама, – смутилась девочка.

Я посмотрела на нее и почувствовала себя виноватой. Да, она мне нравилась. Но я подружилась с ней не только потому, что Роми была хорошим человеком. Я… ее использовала.

Что говорила мама? Помни, не сходись слишком близко. Эти люди в итоге лишь средство.

Данная мысль все еще терзала меня, когда автомобиль остановился на нашей подъездной дорожке, но я постаралась ничем не выдать своих чувств. Наоборот, самым бодрым тоном я попрощалась с Роми до завтра, поблагодарила миссис Хейден за то, что подвезла меня, и вошла в дом.

Мама сидела за кухонным столом, когда я туда вошла; перед ней лежала одна из тех старинных книг. Мама едва взглянула на меня, когда я заняла место напротив.

– Как все прошло?

Я пожала плечами:

– Нормально. Я видела привидение, с которым мы имеем дело, и, насколько поняла, она жутко несчастная девица.

– Опасная? – спросила мама, переплетая пальцы поверх книги.

– Я с этим справлюсь, – автоматически ответила я, хотя и вспомнила переполнявшую Мэри ярость. Хотела было спросить у мамы, что она знает о вселении призраков в людей – если тот напор означал именно это, – но передумала. Пусть мама думает, что я разберусь самостоятельно.

Потому что я могла.

Поэтому, пресекая ее дальнейшие расспросы, я сказала:

– Мне кажется, я укрепила свою дружбу со школьными охотниками за привидениями, но…

– Но? – подбодрила мама.

Я со вздохом подперла подбородок ладонью.

– По-моему, я совсем не умею ходить на свидания.

Она рассмеялась и вернулась к своей книге.

– Это ужасно, что я переживаю из-за этого?

Мне хотелось задать ей еще вопросы. Например, ошибкой ли было сесть вместе с членами клуба? Придурок ли Адам, или это просто в характере мальчиков-подростков? В смысле, конечно, Декс таким не кажется, но он не обычный подросток, и…

– А Фин когда-нибудь ходила на свидания? Когда у вас случались более длительные задания, на несколько недель. Был у нее когда-нибудь парень?

Удивившись, мама подняла глаза.

– Я… я, честно говоря, не знаю. Она никогда ни о ком не упоминала.

Если мы найдем Финли… когда мы ее найдем… я у нее спрошу.

На столе лежало несколько ручек, я взяла одну и ткнула в мамину книгу.

– Это твое исследование. О чем оно?

Мама едва заметно придвинула книгу к себе.

– Ничего особенного, не тревожься. Так, ищу кое-что для Майи.

Она резко втянула воздух через нос, в точности как делала Фин, солгав. Сердце у меня сжалось, и я с трудом удержалась от того, чтобы выхватить у мамы книгу и посмотреть, чем она так интересуется. Наверняка это касается Финли. Но если так, почему она не скажет мне, не позволит помочь ей?

Потому что она боится, что ты все испортишь, прошептал внутренний голос. Потому что если бы ты в ту ночь пошла в дом вместе с Финли, она могла бы сейчас сидеть здесь.

Сморгнув подступающие слезы, я только кивнула.

– Понятно.

Повисшее над столом молчание грозило сделаться неловким, поэтому я прочистила горло и проговорила:

– Знаешь, единственная часть в истории Мэри Эванс, которая кажется мне бессмысленной, – это лягушка и Барби.

Мама облокотилась на лежавшую перед ней книгу.

– Ты права. Есть много историй о привидениях, нападающих на людей, но такой уровень физических манипуляций… потребовал бы много энергии. Это не просто использование какого-то предмета в качестве оружия, это – планирование.

Я кивнула, барабаня пальцами по столу.

– Какой-то уж очень продвинутый призрак, тебе не кажется?

– Продвинутый, да, но такие случаи известны.

Мы с мамой так и подпрыгнули при звуке голоса Торина, разнесшегося по кухне. Я огляделась, гадая, где он может находиться, и мой взгляд остановился на часах над плитой. Они были заключены в наборную зеркальную рамку, и хотя различить Торина во всех этих маленьких кусочках было непросто, я его разглядела.

– Торин, ты же знаешь, что должен находиться в своем зеркале, – строго сказала мама, поднимаясь и направляясь к часам.

Она сняла их со стены, и Торин издал обиженный возглас. Я встала из-за стола, опершись на него рукой.

– Ты видел нечто подобное раньше?

Мама остановилась, прижимая часы к себе. Лица Торина я не видела, но ясно услышала его ответ:

– Только один раз. Мой шабаш вызвал крайне страшного призрака. Сами по себе духи обычно безобидны, но если вызвать их при помощи магии – это совсем другая история.

Положив часы на стол, мама обдумала его слова.

– Значит, ты думаешь, что ведьма или колдун могли каким-то образом вызвать этот призрак?

– Возможно. – Мама положила часы циферблатом вниз, поэтому голос Торина звучал приглушенно. – Или в крайнем случае наделить его силой. Изольда упомянула, что в течение долгого времени активность привидения в этой школе была незначительной. Тогда почему он разбушевался теперь? Что изменилось за последние несколько месяцев, чтобы обычное привидение превратилось в нечто, способное к таким действиям, как прибить мертвую лягушку к двери или изуродовать куклу?

Я кусала губу. Сколько уже Декс живет в Идеале? Не может быть совпадением, что, как только появился этот парень, явно кто-то из тех, Мэри Эванс превратилась в сверхпризрака.

Но мама лишь пожала плечами:

– Ну, это не так уж важно. Сильные они или нет, от призраков легко избавиться. И у нас всего несколько дней до полнолуния. Иззи с ней разделается, и все закончится.

Только вот я не была уверена, что закончится. Если кто-то вызывает призраков, что помешает ему вызвать нового, когда Мэри Эванс уйдет? Всего секунду меня так и подмывало рассказать маме о Дексе. Но если я это сделаю, вдруг она посчитает, что данное дело слишком трудное для меня, и решит заняться им сама?

Я посмотрела на стопку книг на столе – мамино суперсекретное «исследование», о котором она мне не говорила.

Если она хранит свои тайны, то и я сохраню свои.

Глава 17

– Вот. – Роми добавила свитер к груде одежды у меня на руках. – Рыжим идет зеленое.

Я с сомнением посмотрела на него.

– Он… не похож на зеленый.

Данный оттенок следовало бы называть «радиоактивный» или, может, «ядовитый». Это слово присутствовало сегодня утром в нашем словарном диктанте.

Нахмурившись, Роми вытащила из висевшей на кронштейне одежды черную юбку.

– Вот, леди Ниндзя, – сказала она, бросая ее поверх вещей. – Можешь носить его с черным.

Мы ходили по магазинам больше часа, и Роми уже уговорила меня купить розовую блузку, две пары не черных джинсов, три футболки разных оттенков фиолетового и даже желтый сарафан.

– Если в первый день весны я не увижу тебя в нем, буду очень разочарована, – проговорила подружка, сунув его мне в руки.

– Идет, – ответила я, хотя внутренний голос напомнил, что весной меня уже не будет в Идеале.

А пока я деликатно вернула на место и зеленый свитер, и черную юбку.

– Думаю, достаточно, Роми. Кредитной карточке моей мамы по силам только это.

Тяжко вздохнув, она с тоской провела пальцами по зеленому свитеру.

– А давай, я его куплю, а ты будешь иногда брать поносить?

Я засмеялась.

– Вы с этим свитером, безусловно, созданы друг для друга.

Когда мы вышли из магазина, у нас еще оставалось почти полчаса до приезда за нами мамы Роми. В Идеале имелся только один торгово-развлекательный центр, среднего уровня, конечно, там было несколько милых магазинчиков, и, должна признать, ароматы, доносившиеся со стороны ресторанного дворика, казались очень соблазнительными. Но подружка направилась отнюдь не туда, а в какой-то совсем уж жалкий магазин игрушек.

– Знаешь, «моих маленьких пони» у меня уже под завязку, – сказала я ей, когда она втащила меня в магазин. Роми закатила глаза.

– Во-первых, для девчонки «моих маленьких пони» никогда мало не бывает. Это просто наука. Во-вторых, мы здесь не ради них. Мне нужна новая доска Уиджа. Наша вся поцарапана и воняет школой.

Ну да, конечно. Приближается спиритический сеанс. Я пообещала маме, что помешаю его проведению, а что делаю вместо этого? Посещаю баскетбольные матчи. Покупаю одежду.

– А мы действительно проведем этот сеанс? – спросила я, пока Роми продвигалась к отделу с настольными играми.

– М-м? Да. В смысле, как только у меня будет свободный вечер. – Ведя пальцами по стопке коробок, она наконец нашла нужную. – Ага!

Когда она стала вытаскивать ее с полки, я переложила свои пакеты в одну руку и освободившейся рукой задержала коробку.

– Послушай, я совсем не против сеанса, но спиритические доски так старомодны. Не можем ли мы использовать что-нибудь более… техническое?

Роми коробку не выпустила, но задумалась, наморщив лоб.

– Например?

– Не знаю. Ведь у Андерсона есть новый детектор. Может, он даст нам попользоваться. И скажи честно, Роми, ты доверяешь Дексу при работе с доской Уиджа?

Замечание оказалось верным. Роми даже дернулась.

– Ох. Ты права. Он станет толкать ее, чтобы вышли всякие непотребные словечки, а потом свалит все на Мэри Эванс, «эту дерзкую девчонку»… или что-то вроде того.

Я невольно рассмеялась.

– Да. Да, он именно так и поступит.

Коробка была задвинута на место.

– Андерсон только и ждет случая опробовать свой детектор. Посмотрим, удастся ли нам записать какой-нибудь перепад призрачной энергии. И даже Декс не сможет это испортить. – Тут она наморщила нос. – Или сможет.

Я подавила вздох облегчения, когда Роми отвернулась от настольных игр.

– Отлично, – проговорила я. – Кроме того, мне очень хотелось увидеть снаряжение Андерсона.

Для того в основном, чтобы убедиться в его бесполезности, – но этого я Роми не сказала.

Мы покинули магазин игрушек и двинулись к выходу. Звучала какая-то рок-баллада восьмидесятых годов, мимо торопливо прошла женщина, ведя за руку маленького ребенка. В нескольких шагах от нас, на бортике большого фонтана с подкрашенной в бирюзовый цвет водой, сидели две девчонки и хихикали.

– Ты пришелец?

– Что? – переспросила я, повернувшись к Роми. Она улыбалась, но ее темные глаза смотрели на меня с подлинным любопытством.

– Ты оглядываешь торговый центр, будто никогда раньше не бывала в подобных местах. А иногда ты и в школе так же озираешься.

– О, – только и смогла произнести я, краснея. Вот тебе и «слилась».

– Где ты жила раньше? – спросила Роми, обходя пару пожилых дам, шедших быстрым шагом и размахивавших руками.

– В Теннесси. – Я тут же усомнилась, что этого достаточно, поэтому поспешно добавила: – Я ходила в совсем маленькую школу для девочек, поэтому – да, все это немного мне в новинку.

Объяснение, кажется, удовлетворило Роми.

– Понятно. Тогда почему твоя мама забрала тебя оттуда и переселила в этот дурацкий Идеал, штат Миссисипи, известный также под названием Самый скучный город на Земле?

– Да не знаю, – ответила я, размахивая пакетом. – Привидений в моей последней школе не было. И охотников за привидениями тоже, если на то пошло.

Я подумала об «Айви-Спрингс», о том, как Лесли и ее двоюродная сестра-близнец Лайла иногда вместе смеются, и держатся за руки, и стукаются бедрами, и всякое такое. Не попробовать ли сейчас стукнуться о Роми бедром?

Но она была намного выше меня, поэтому я попала бы куда-нибудь в кость, а не в мягкую часть, и… да, этот пункт можно опустить.

Вдруг все ее лицо просияло, и девушка схватила меня за руку.

– О! Кстати, об охотниках за привидениями…

Подруга полезла в сумочку и стала в ней рыться.

– Помнишь, ты спросила, нет ли какой-то связи между Бэт и мистером Снайдером? Ты понимаешь, приличной и законной?

– Помню, – отозвалась я, уворачиваясь от нескольких детей с привязанными к запястьям воздушными шарами.

– Ну так вот, я порыскала в Интернете и обнаружила вот что.

Она достала сложенный лист бумаги и подала мне. Это была заметка с сайта школы Мэри Эванс под названием «ШКОЛА ПРАЗДНУЕТ “ИДЕАЛЬНУЮ” ИСТОРИЮ».

– В прошлом году школа устроила целое мероприятие – рассказывали об истории города, и сколько учеников и учителей здесь жили, когда основали Идеал. Посмотри на это. – Она указала на фотографию. – Вот Бэт, а вот – Снайдер.

Я довольно легко узнала Бэт, заметив на снимке также Адама и Андерсона. Мистер Снайдер, темноволосый мужчина лет тридцати, был единственным взрослым.

– Конечно, это немного, но кое-что, правда?

Роми пристально смотрела на меня своими большими темными глазами.

– Да, – согласилась я, рассматривая фото.

Они должны заплатить, сказало привидение.

Подумало. Почувствовало. Чем бы ни были эти вопли в моей голове. Но Мэри замерзла насмерть, согласно легенде. Жуткая смерть, но не совсем то, в чем можно винить других людей. Но что, если Мэри все же считала кого-то виновным и желала отомстить через потомков того человека? И более странные вещи случались.

– И все равно мне непонятно, почему именно сейчас. Сто лет она была мертва, а потом вдруг сошла с ума?

Я глянула на Роми. Та пожала плечами:

– Кто знает, почему призраки делают то или другое? – Она усмехнулась. – О-о, а может, наш город, например, построен над подземным миром! И в Идеал сейчас просачивается физическая злая энергия. – Она поразмышляла над этим, как ребенок над списком подарков к Рождеству. – Ты только подумай, сколько привидений у нас появится, – мечтательно произнесла она, и я едва не рассмеялась.

Не знаю, как можно восторгаться тем, что твой город окажется потенциальными вратами ада, но я хлопнула Роми по плечу и сказала:

– Мы можем только надеяться.

Глава 18

Несколько дней спустя я сидела вместе с мамой за ужином и наматывала на вилку спагетти.

– Так вот, миссис Стил говорила нам, что Макбет был реальным человеком, который действительно убил короля, однако все ведьмы и призраки выдуманы. Но ведь очевидно, что все не так.

Прожевав и проглотив порцию пасты, я продолжала:

– А жаль. Мне кажется, все гораздо больше заинтересовались бы пьесой, если б знали, насколько реально все это. Может, я напишу об этом в своем эссе.

Мама как-то странно на меня посмотрела, поэтому я быстренько поправилась:

– Ну, я не стану говорить, что ведьмы и призраки существуют, но что-нибудь о том, как сверхъестественное…

– Это последняя ночь месяца, Иззи, – качая головой, сказала мама. – Тебе не придется писать эссе.

Я опустила вилку.

– Точно.

Отодвинув тарелку, мама облокотилась на стол.

– Ведь ты не забыла?

Конечно, не забыла. Просто я… наверно, не думала так быстро покинуть Идеал после изгнания привидения. Что было глупо. Если призрак Мэри успокоится, зачем нам тут оставаться?

Поднявшись из-за стола, мама понесла свою тарелку в раковину.

– В любом случае сегодня решающая ночь. Я купила несколько банок соли. Они в кладовке.

Звякнула посуда, и мама включила воду.

– Ты хорошо поработала, – заметила она, стоя спиной ко мне. – Сумела установить, кто этот призрак, а теперь изгонишь ее. И никто не пострадал. По крайней мере кроме того мальчика на физкультуре. Хочешь, я пойду сегодня ночью с тобой?

– Мне кажется, уж соль-то на могилу я насыпать сумею, – буркнула я, ненавидя себя за обиженный тон.

Должно быть, маме он тоже не понравился, потому что она вздохнула и повернулась ко мне.

– Не каждое задание эффектно, Изольда. Некоторые из них заключаются в том, чтобы просто… насыпать соль. Произнести несколько слов. И двигаться дальше.

– Наверно, – ответила я.

Последовало молчание, я слышала ровное журчание уходившей в канализацию воды. Мама повернулась ко мне.

– Тебе понравилась школа?

Удивившись, я пожала плечами.

– Да так, – сказала я. – В смысле я провела там месяц, ну и ничего такого волнующего. Все средние школы такие… скучные?

Мамины губы дрогнули в подобии улыбки.

– Моя была такой.

Я ткнула вилкой мимо спагетти.

– Ты ходила в школу? То есть в настоящую?

Насколько я знала, никто из Брэнников никогда не проводил много времени в мире людей. Мы были слишком заняты тренировками, сражениями и спасением всех остальных от нечестивого зла.

– Совсем недолго, – произнесла она. – Мы с моей сестрой. Наша мама выполняла задание в Калифорнии, на которое в итоге ушло много времени. Она решила, что неплохо нам хотя бы познакомиться со школой, пока мы там жили.

– Тебе понравилось?

– Это все равно что спрашивать, понравилось ли, что все зубы удалили через нос, – ответила мама, и хотя мне захотелось рассмеяться, это прозвучала настолько в духе Фин, что у меня сжалось сердце.

– Значит, нет, я правильно поняла? – наконец выдавила я, и мама сухо усмехнулась:

– Не все так плохо. Мне нравилась история, и в этом была какая-то… не знаю, новизна, наверно. В целом это было не по мне, но я благодарна за тот опыт. В конечном счете. – Она снова заколебалась, словно решая, стоит ли продолжать. Потом сказала: – Это позволило мне узнать, чего я не хочу.

Она встретилась со мной взглядом.

– И я виновата, Из. Перед тобой и Фин. Мне тоже следовало дать вам выбор. Не дожидаясь сегодняшнего дня.

– Ты позволила бы нам… выбрать отказ от принадлежности к Брэнникам? – спросила я. Это казалось самым невероятным в мире. Это касалось того, кто мы были, для чего рождены. Ты не можешь просто так отказаться от всей родословной и священного призвания.

Но мама кивнула:

– Если бы вы этого захотели.

Слова эти повисли между нами в воздухе, пока наконец она не кашлянула, прочищая горло.

– Во всяком случае, в школе скучно. И с души воротит. Но все должны это испытать, пусть и недолго.

– И что теперь? – спросила я, отодвигая тарелку. – Я сыплю соль, и мы складываем вещи и уезжаем?

Мысль об этом должна была бы наполнить меня ликованием. Месяц в обычной школе – более чем достаточно для любого человека, да и домой приятно вернуться. Разумеется, я буду скучать по Роми и Андерсону И Дексу. Но мама права: в нашей жизни нет места для друзей.

Конечно, оставалась одна тайна, требовавшая объяснения. Одна зацепка, которая могла бы еще немного задержать нас в Идеале.

– Но если кто-то вызывает призраков, что помешает ему или ей вызвать нового, как только мы посыплем солью эту могилу?

Мама сжала переносицу большим и указательным пальцами.

– Верно замечено.

Я сглотнула. Сейчас или никогда.

– И еще… м-м… один из участников КИС… э… клуба охотников за привидениями… он – экстраординарна.

Когда ее брови взлетели, я немного дрогнула.

– Ну, во всяком случае, я так думаю.

– Думаешь? – повторила мама. – Из, ты всегда знаешь, когда кто-то принадлежит к экстраординариям. Ты даже знаешь, к какой разновидности.

– Обычно – да, – сказала я, заправляя волосы за уши. – Но на счет этого парня не знаю. Я даже не поняла, что он экстраординарий, пока он не прикоснулся ко мне. – Мамины брови взлетели еще выше, и я быстро добавила: – К руке. Мы пожали друг другу руки. Никаких зон купальника.

Она долго смотрела на меня, потом проговорила:

– Ты уверена, что почувствовала магию, а не… что-то другое?

– Да! – воскликнула я, вскидывая руки. – Боже, почему все только про это и говорят?

Подбоченившись, мама уставилась на меня.

– Кто это – все?

Я сглотнула.

– Только… только Торин.

– Значит, Торину ты рассказала, что этот парень экстраординарий, а мне нет?

В ее устах это прозвучало не слишком приятно.

– Просто я… я была не совсем уверена в этом и не хотела мешать тебе, пока ты работала.

– Изольда, не знаю, сколько раз я должна повторять, но чаще всего от Торина пользы нет. Если тебе нужен совет или помощь в каком-то вопросе, обращайся ко мне и будь честной и откровенной.

– Как ты со всеми своими «исследованиями»?

Не успели эти слова сорваться у меня с языка, как я о них пожалела. Двигаясь как автомат, мама сходила в кладовку и принесла две банки соли.

– Этого должно хватить, – сообщила она, передавая их мне. – Иди посыпь солью могилу, изгони привидение и возвращайся сюда. Затем мы сможем продолжить наш разговор о мальчике-экстраординарии.

– Хорошо, – ответила я, выхватив у мамы банки более грубым движением, чем собиралась. Однако она ничего не сказала, и я пошла наверх за рюкзаком.

Торин уже околачивался в моем зеркале, когда я открыла дверь. При моем появлении он просиял.

– О, замечательно, ты здесь. Не пора ли посмотреть новую серию «Айви-Спринге»? Если Эвертон пригласит на школьный бал Ребекку вместо Лесли…

– Сегодня вечером у меня нет времени, – отрезала я, запихивая соль в рюкзак.

Если бы я хуже знала колдуна, поклялась бы, что он обиделся.

– В последнее время у тебя никогда нет времени. За прошедшие несколько недель я тебя почти не видел, а что, скажи на милость, может быть важнее «Айви-Спринге»?

– Изгнание призрака, – ответила я.

– А, – промолвил он, кивая на рюкзак. – Это все объясняет. А то я подумал, что у вас тут, возможно, трудности с солью.

Я схватила с кровати резинку для волос и швырнула в него. Она стукнулась о зеркало, не причинив вреда.

– Когда ты, уничтожив привидение, вернешься, сможем мы тогда оплакать трагическую любовь Эвертона и Лесли? – спросил он, расправляя кружевные манжеты.

– Конечно, – заверила я, но колдун нахмурился.

– Почему у тебя такой печальный вид, Изольда?

– Нисколько не печальный, – тут же возразила я. – Просто я… мы с мамой только что поругались.

Торин фыркнул.

– Вы с Эйлин постоянно «ругаетесь». Мне кажется, дело тут в другом. – Подавшись вперед, он прищурился. – Изольда, ты… ты опечалена тем, что так быстро покидаешь это жалкое место?

– Нет, – быстро ответила я. Слишком быстро. В зеркале Торин прислонился к моей кровати с самодовольной улыбкой.

– Да, – поправил он. – Ты не хочешь уезжать. Один простой образец рога изобилия, а именно американская средняя школа, и ты к нему пристрастилась.

Закатив глаза, я сунула руки в рукава черной куртки.

– Талдычишь свое, хоть тресни.

Рассердившись, Торин сложил руки на груди.

– Ты же знаешь, что я не люблю подобных выражений применительно к моему зеркалу.

С самым сокрушенным видом, на какой была способна, я взяла рюкзак.

– Прости меня, Торин. Я постараюсь правильно отражать все свои действия.

– Прекрасно, теперь ты просто злишься.

Он все еще ворчал, когда я уходила, и это должно было вызвать у меня улыбку. Раздражать Торина – одно из любимых моих занятий. Но трудно улыбаться, когда его слова камнем лежали у меня на душе.

Одним из достоинств крохотности Идеала была та легкость, с которой до всего можно дойти пешком. Кладбище, где похоронили Мэри Эванс, находилось всего в нескольких кварталах от моего дома. Поэтому, погруженная в свои глубокие раздумья, я оказалась там в мгновение ока.

Большинство людей считают кладбище жутким местом, но за многие годы я так часто бывала на погостах, что они стали вызывать у меня ощущение… уюта. Мимо более поздних могил я прошла на старую часть кладбища. Найти могилу Мэри Эванс труда не составило. Над местом ее последнего упокоения возвышалась огромная мраморная статуя.

Я остановилась, чтобы прочесть надпись: МЭ-РИ-ЭНН ЭВАНС, 1890–1908, НАВЕКИ НАШ АНГЕЛ, ПОКОЙСЯ ВЕЧНО.

– Я действительно на это надеюсь, – пробормотала я, снимая рюкзак.

Достала банку соли и вскрыла ее. Чтобы вернуть дух в могилу и запереть его там, нужно всю могилу покрыть солью.

– Прости, что вот так хороню тебя, Мэри, – прошептала я.

Только я начала сыпать соль, как за спиной у меня раздался голос:

– Занятно встретить тебя здесь.

Я круто развернулась.

Деке.

Глава 19

Я остолбенела, но соль продолжала сыпаться из отверстия банки, образуя на могиле пирамидку. Очень долго Декс просто смотрел, как она сыплется.

Когда банка опустела, он перевел взгляд на меня.

– Та-а-а-ак… и что же ты делаешь?

– Что ты делаешь? – выпалила я в ответ.

В ту самую ночь, когда я иду изгонять призрака, вызванного, возможно, с помощью магии, появляется Деке, вполне вероятно, принадлежащий к экстраординариям. По мне – чересчур уж много совпадений.

– Я проследил за тобой, – сообщил он, как о чем-то само собой разумеющемся, как и я со своей солью. – Я шел домой из магазина, увидел тебя и подумал: надо бы посмотреть, что замыслила достославная Изольда Брэнник.

Со всем достоинством, на какое была способна, я распределила кучку соли по поверхности могилы носком кроссовки.

– Ты не можешь вот так просто следить за людьми, – заявила я Дексу, бросая пустую банку в рюкзак. – Это неприятно. И неприлично.

– Говорит девочка, сыплющая соль на могилы.

Я сердито на него глянула.

– Это… часть моей религии.

Декс с усмешкой сунул руки в карманы бушлата.

– О, значит, ты принадлежишь к Церкви безумцев, помешанных на соли?

– Так принято в ирландско-кельтских верованиях, – начала было я, но Декс покачал головой.

– Не знаю, что оскорбляет меня больше – твоя ложь или то, что ты принимаешь меня за идиота. Кроме того, от меня не ускользнуло, что это… – он кивнул на могилу, – место последнего упокоения Мэри Эванс. Той самой, которую Андерсон хочет засечь с помощью детектора, а Роми – с помощью Уиджа.

Я лихорадочно соображала, пытаясь родить сколько-нибудь правдоподобное объяснение. К сожалению, в голову пришло только: что сделала бы Лесли, если б Эвертон застал ее сыплющей соль на могилы? В уверенности, что ответ был бы «мило заплакала бы», я отвергла данную идею и решила следовать тому, что всегда говорила мама: когда тебя поймали на лжи, держись как можно ближе к правде.

– Доски Уиджа не действуют.

По-прежнему улыбаясь, Декс качнулся на пятках.

– В самом деле?

– Я лишь говорю, что, по моему мнению, продукция компании «Милтон Брэдли» не годится для связи с потусторонним миром, только и всего.

– Тем временем девочка на банке с солью компании «Мортон» устанавливает надежную связь с силами зла. Тогда понятно, почему соль из ее банки не растворяется даже в дождь.

– Соль уничтожает злых духов. Я… я сегодня днем прочла об этом в Интернете.

Пнув соляную кучку, Декс пожал плечами и сказал:

– Ладно. Допустим. Но тогда почему ты пришла сюда одна? Почему не встретилась с нами, не позволила клубу отправить в бой своего Соляного Воина?

Уф, может, он тайный агент ФБР? Никогда не встречала человека, который задавал бы столько вопросов.

– Я думала, вы посчитаете это глупостью.

Тут Декс запрокинул голову и коротко хохотнул.

– Бога ради, Иззи, мы же называем себя КИС. И поверь мне, твоя соляная теория не глупее того случая, когда Роми обследовала могилы времен Гражданской войны[2], надев шляпу из фольги.

– Это… правда было? – Я решила, что он шутит.

Декс кивнул.

– Или когда Андерсон потратил все заработанные за два лета стрижкой газонов деньги до последнего гроша на покупку специального магнитофона, который якобы улавливает голоса призраков. – Он встретился со мной взглядом. Глаза у него были очень синие и… блестящие. – Кроме того, своей странностью ты мне больше всего и нравишься.

Я не знала, что на это сказать, но, по счастью, ответ ему, видимо, не требовался.

– Итак. Ты насыпала эту очаровательную горку соли. Чем я могу помочь?

– Ты можешь пойти домой, – сказала я ему, но он уже снимал куртку – опять бушлат, но этот темно-фиолетовый в лунном свете – и осторожно укладывал ее на распростертые крылья ангела. Затем опустился на колени и начал разравнивать соль руками. Красивые у него руки, решила я. Узкие, с длинными пальцами, изящные. Как у пианиста. Я никогда раньше не задумывалась о таких вещах, но при взгляде на руки Декса меня одновременно бросило в жар и в дрожь.

Я нехотя опустилась на колени рядом с ним и достала из рюкзака вторую банку с солью.

– Тогда… продолжай разравнивать. Нужно покрыть солью всю могилу, чтобы запереть в ней призрака. – Парень поднял голову, и я добавила: – Так сказано в Интернете.

Удовлетворенный ответом, Декс снова занялся солью. Через какое-то время он переместился к дальнему концу могилы, сыпля соль там.

– Прикольно это, – заметил он. – Странно, тревожно и, возможно, противозаконно, но все равно прикольно.

– Ничего, если мы не скажем об этом Роми и Андерсону?

Он улыбнулся мне.

– Ясное дело. Отныне мы с тобой – отколовшаяся группировка КИС.

Наклонившись, он понизил голос до заговорщицкого шепота:

– Мы теперь подпольщики.

Я издала звук, очень похожий на хихиканье. Нет, я не хихикнула. Брэнники так не делают. Следующие несколько минут мы с Дексом утрамбовывали посыпанную солью траву. Больше мы ничего не говорили, но и в молчании было что-то приятное. Оно навеяло воспоминания о том, как мы с Фин сидели в комнате Военного совета – я читала, она натачивала оружие. Одно ее соседство… успокаивало. Радовало. Вот так я чувствовала себя и с Дексом, даже занимаясь таким странным делом, как запечатывание призрака в его могиле.

Затем мы потянулись к одной кучке соли, и наши руки соприкоснулись. На этот раз Декс не извинился, но как только его кожа коснулась моей, я ощутила ту самую вибрацию. Напоминание, что Декс – не обычный парень. Что я не знаю, кто он. И чем больше времени я с ним проводила, тем сильнее крепла во мне уверенность, что он и сам не в курсе.

Опомнившись, я встала, немного отстранилась от него.

– Хорошо, – проговорила я с запинкой. – Так… достаточно.

– Превосходно. Значит, больше никаких привидений, никаких покушений на учителей-естественников и таи-и-и-и-инственно открывающихся шкафчиков, – протянул Деке, шевеля направленными на меня пальцами. Я опять едва не захихикала, но сдержалась. Он вроде бы смутился, сунул руки в карманы и произнес: – Что ж, – но дальше ничего не последовало.

Внезапно возникшее между нами молчание утратило свою приятность и превратилось в неловкое. Я вытерла руки о джинсы сзади.

– Пойду, пожалуй, домой. Мама рассердится, если я появлюсь поздно.

Декс посмотрел на часы.

– Еще нет и восьми. Твои родители амиши[3]?

– Просто моя мама… строгая.

– Моя бабушка тоже, но мне можно побыть на улице по крайней мере до девяти. И не знаю, как ты, но у меня все это посыпание солью вызвало страстное желание съесть жареной картошки. Хочешь чего-нибудь перекусить?

Совместная трапеза. Вечером. Мне не требовались даже Эвертон и Лесли, чтобы понять: это свидание. Или свидание уже идет? Мы смеялись, соприкасались руками, нам было весело. В общем, похоже… на свидание, пусть даже и на могиле.

Но он снова улыбался, и теперь, после его слов, я вспомнила, что толком и не поела за ужином.

– Ты доставишь меня домой к девяти?

Его улыбка стала шире.

– Изольда, друг мой, я могу доставить тебя домой к без четверти. – Он протянул мне руку. – Идем?

Помедлив всего секунду, я взяла Декса за руку, и на этот раз я бы не поручилась на сто процентов, что мой пульс скакнул только из-за магии.

Глава 20

Через несколько минут мы с Дексом сидели в обтянутой ярко-красным винилом кабинке в заведении под названием «Малочная каралева».

– Что у них с правописанием? – спросила я, когда мы туда пришли.

– Раньше они назывались «Молочная королева», но офис корпорации заставил их закрыться после нашествия крыс на кухне. Поэтому владельцы просто открыли его заново, но название дали с ошибками, чтобы на них не подали в суд.

– Я… не хочу здесь есть после твоего рассказа.

Декс засмеялся.

– Происшествие с крысами случилось лет тридцать назад, по словам моей бабушки. Да и вообще это, вероятно, всего лишь сплетни.

Может, он и был прав, но я сделала мысленную заметку воздержаться от бургеров. И потом, вряд ли мне еще когда-нибудь придется здесь есть. Призрак Мэри Эванс отправлен в могилу, и мы с мамой уедем. Что здорово, отлично и совсем не грустно.

– Это лучше наших обычных заседаний КИС, – заметил Деке, когда принесли заказ. – Им категорически не хватает картофеля фри, как я обнаружил. – Он потянулся мимо меня за кетчупом. – А осквернение могил – на удивление веселое занятие, укрепляющее дружеские узы. Мертвых я оскорбляю только с моими ближайшими друзьями.

– Значит, мы друзья, – нерешительно проговорила я, поворачивая брусочек картофеля в кетчупе. Декс схватил брусочек картофеля с моей тарелки и отправил себе в рот.

– Да, – ответил он жуя. – А теперь, когда я украл у тебя еду, это официально. Ты и я – друзья на всю жизнь.

– Хорошо, – сказала я. – Мне… нравится с тобой дружить.

– Мне тоже. – Он улыбнулся моей любимой улыбкой, на удивление глупой для такого красивого парня.

Секундочку, я знакома с ним всего несколько недель. Откуда у меня взялась его любимая улыбка?

Наши взгляды встретились, и пространство между нами… запульсировало. На мгновение я подумала, что просто улавливаю магию Декса, или силу, или что там у него есть. Но ощущение было другое. Она напоминало…

Пискнул телефон Декса, и, пока он смотрел, что там, момент был упущен. Честно говоря, я даже обрадовалась.

– Бабушка, – вздохнул Деке. – Зачем, ну зачем я научил эту женщину посылать сообщения?

Пока он нажимал на клавиши, я изобразила суперинтерес к своей жареной картошке. На самом деле я наблюдала за ним.

Конечно, Декс не был похож на парня, который что-то скрывает, но почему он оказался на могиле Мэри? Не могло быть простым совпадением, что он возник именно там. Действительно ли следил за мной, или есть другое объяснение? Надо бы поближе к нему подобраться.

От этой мысли я затрепетала и уткнулась в свою тарелку. Не так «поближе». Поближе в смысле поиска информации.

– Ну вот, – сказал Деке, убирая телефон в сумку. – Как видно, мой комендантский час продлен, раз я с тобой. – Он подвигал бровями. – Я написал, что я с дамой, которая очень хорошо на меня влияет.

– Хорошее влияние тебе требуется, – чуть улыбнулась я.

Декс откинулся на стуле, пораженный.

– Изольда Брэнник! Ты со мной флиртуешь?

Я бросила в него картофелем, целясь в голову.

Брусочек отскочил от его плеча, и он театрально сморщился, прижимая ладонь к ключице.

– Полегче, бейсболистка! Картофель в твоих руках – смертельное оружие.

– Нет, смертельное оружие у меня только мяч в вышибалах, – возразила я, и он засмеялся.

– Флирт и шутки! Одно за другим! Это та сторона Изольды, которую она показывает только друзьям?

Декс подтрунивал надо мной, но как раз это помогло мне выйти на желаемую тему.

– Да. И к слову, о… – Я решилась. – О друзьях… могут… они могут рассказывать друг другу разные вещи, правильно? Я просто хочу сказать… если у тебя есть какой-то секрет или что-то, о чем ты никогда никому не говорил, ты можешь поделиться со мной. Не важно… что бы это ни было.

О, спокойнее, Иззи. Серьезно. Почему бы мне просто не схватить его и не заорать: «СКАЖИ, КАКОЙ МАГИЧЕСКОЙ СИЛОЙ ТЫ ВЛАДЕЕШЬ!» К концу моей маленькой сбивчивой речи я краснела, а Декс хмурился.

– Секрет? – с недоумением переспросил он. Затем его лицо озарилось догадкой, и он покачал головой. – Ну конечно. Ты о фиолетовом цвете.

– О фиолетовом цвете?

– Об одежде, я имею в виду, – пояснил Деке, указывая на бушлат. – Я знаю, что я модный и холеный, и да – известен тем, что ношу браслет.

Он поднял руку, звякнув браслетом, который я заметила раньше. Теперь стало видно, что он из чистого серебра, в несколько звеньев.

– Но, – продолжал Деке, обмакивая в кетчуп еще один брусочек картофеля с моей тарелки, – мне также нравятся дамы. И не только как приятельницы по шопингу, но и в плотском смысле.

Тон у него, как всегда, был легкомысленный, но моего взгляда Декс избегал. Не говоря уже о гладкости его речи, словно он уже не раз все это произносил.

Прежде мне казалось, что я покраснела. Теперь же мое лицо, вероятно, сравнялось цветом со столешницей.

– Деке, я спрашивала тебя не о том, что ты… я не думала, что ты…

– О. – Он глотнул газировки. – Тогда ты просила меня поделиться каким-то… гипотетическим секретом?

Я покачала головой:

– Проехали. – Это со всей очевидностью никуда нас не вело, поэтому я решила попробовать другую тему. – Расскажи о своей бабушке.

Лицо Декса тут же прояснилось.

– В общем, она лучшая бабушка во всей стране. Печет печенье, вяжет шерстяные покрывала и разрешает мне гулять после комендантского часа с очаровательными леди вроде тебя. Вам надо как-нибудь познакомиться. Ты ей понравишься.

Он это серьезно насчет знакомства с его бабушкой? Да вроде серьезно. Мне действительно нужны журналы о подростках. Сделав мысленную пометку зайти в аптечный магазин, запримеченный по дороге на кладбище, я кивнула:

– С удовольствием. А твои родители, они тоже самые лучшие?

Если при упоминании бабушки лицо Декса засияло, то вопрос о родителях произвел обратный эффект. Его плечи слегка поникли, и что-то промелькнуло в глазах.

– Они умерли, когда я был маленьким. Пока мы живем только вдвоем с бабушкой.

Он сделал большой глоток колы, бренча льдом в стакане.

– Мой папа тоже умер, когда я была маленькой, – услышала я свой голос, и Декс опустил стакан.

Это не являлось частью моей легенды, это была правда, но Декс поделился сокровенным, поэтому мне показалось правильным ответить ему тем же.

– Он… э… был солдатом.

Вот и все, что я знала о своем отце. В семье Брэнников мужчины дома не сидели.

Декс медленно кивнул:

– Тяжело, да?

Отца я не знала, поэтому не скучала по нему так, как по Фин, но все равно ответила:

– Да.

Над столом повисла тишина, и я мысленно отругала себя. Мне полагалось добывать у него информацию, а не делиться личными чувствами.

Игнорируя голосок, нашептывавший, что, возможно, я интересуюсь Дексом не только как Брэнник, я взяла его за запястье, на сей раз готовая к отозвавшейся во мне вибрации.

– Знаешь, а мне твой браслет вообще-то понравился, – сказала я, поворачивая его руку, чтобы разглядеть получше. Я надеялась, что это прозвучало шутливо и немного кокетливо, но на самом деле я разглядывала его, чтобы… не знаю зачем. Может, на звеньях были начертаны руны или что-то выгравировано.

Немного приосанившись, Декстер наклонился ко мне.

– Это потому, что ты женщина со вкусом. Его дала мне бабушка. И строго-настрого наказала никогда не снимать.

При этих словах я резко вскинула голову.

– Серьезно? Никогда? Почему?

Впервые со времени нашего знакомства Деке, казалось, почувствовал себя немного неловко.

– Какое-то суеверие, я думаю. У бабушки, как и у тебя, в жилах течет ирландская кровь. – Он повернул руку, серебро засверкало под лампами дневного света. – Полагаю, он должен приносить удачу. – А затем снова улыбнулся той улыбкой. – И он точно счастливый, потому что был на мне, когда я встретил тебя. – Декс схватил еще один ломтик картофеля с моей тарелки. – Мою новую лучшую подругу.

Я невольно рассмеялась.

– О, так мы теперь лучшие друзья?

Декс очень серьезно кивнул:

– Два ломтика картошки, украденные у тебя, скрепили эту дружбу.

К тому времени, когда Декс повез меня домой, я меньше думала о его браслете, бабушке и токе магии при прикосновении и больше о том, как приятно разговаривать и смеяться с мальчиком. Лесли и Эвертон смеялись не так уж много. В основном они плакали, сердились или чересчур театрально признавались друг другу в любви. В кино это было интересно, но происходившее наяву показалось мне лучше.

Однако подобные мысли были бесцельны и глупы (и мне, совершенно очевидно, нужно завязывать с просмотром «Айви-Спрингс»). Это работа, напомнила я себе, когда Декс открыл для меня дверцу. Он – работа. Ты не должна думать о том, например, какие мягкие у него на вид волосы. Или какие красивые глаза.

Декс проводил меня до входной двери, и когда он остановился, сердце у меня заколотилось в горле. О Боже, вот в такой момент и целуются. Может, я никогда не ходила на свидания, но посмотрела достаточно телесериалов и прочла довольно книг, чтобы знать: когда ты ужинаешь вместе с парнем, а потом он провожает тебя до дома, там-то и случается поцелуй.

И я к этому совершенно не подготовилась. Поцелуи были еще одним вопросом, по которому я собиралась провести дополнительные изыскания… на всякий случай. Скажем, как узнать, в какую сторону поворачивать голову? А куда девать зубы? А что со слюной делать? Может, стоило согласиться на предложение Торина, который предлагал помочь с практикой? Стараясь, чтобы паника не отразилась на лице, я повернулась к Дексу.

– Ну вот. Так, значит. Тогда спокойной ночи.

Он слегка поклонился.

– До завтра, прекрасная Изольда.

И затем наклонился ко мне.

Стук сердца отдавался у меня в ушах, а руки дрожали. Ничего, я справлюсь. Это всего лишь губы. Просто губы, прижимающиеся к губам, будем надеяться, что без слюны. И языки… языки… Ну, в общем, на самом деле нет. Я не могу это сделать.

Я уже хотела отпрянуть, когда Декс протянул руку и… взъерошил мои волосы.

– Спи крепко! – весело провозгласил он и запрыгал по ступенькам с крыльца.

– Э… ты тоже. – Ошеломленная, я выдавила эти слова, когда Декс уже сидел в машине, отъезжая от дома.

Он и собирался взъерошить мне волосы? Я просто вообразила, что он посмотрел на мои губы? Или он увидел мою откровенную панику и изменил намерения?

Я вошла в дом и повернулась к маленькому зеркалу в холле. Волосы и лицо были одного цвета, по крайней мере это подтвердилось.

– Журналы, – твердо пообещала я себе. – Завтра же.

Внезапно возникло нахмуренное лицо Торина.

– Ты со мной разговариваешь? И почему ты вся красная, как свекла?

К счастью, из-за угла появилась мама, и Торин немедленно скрылся.

– Это заняло у тебя больше времени, чем я ожидала, – заметила она, вытирая руки кухонным полотенцем.

– Я столкнулась с тем парнем. С тем, которого считаю экстраординарием. Мы… э… перекусили вместе.

– И? – с надеждой спросила мама.

– И я по-прежнему не знаю, кто он. – С глубоким вдохом я расправила плечи. – Поэтому хочу остаться. Ненадолго. Пока не разузнаю.

В конце концов, всегда оставалась вероятность, что вся эта история вовсе и не закончилась, несмотря на соль, высыпанную на могилу Мэри. Если возможная экстраординарная сила Декса имеет какое-то отношение к вызову ее духа, мне нужно это узнать.

Хмурясь, мама бросила полотенце в кухню.

– Думаешь, он опасен?

Колени у меня подогнулись, сердце понеслось вскачь. Да, Декс был опасен, еще как опасен, но не в том смысле, какой подразумевался. Я состроила свою лучшую гримасу крутой девчонки.

– Нет. Но если и так, я с ним разберусь.

Мама долго на меня смотрела, так долго, что я испугалась, как бы она не отказала. Но она пожала плечами:

– Тогда ладно. Отдаю его тебе целиком.

Я сказала себе, что накрывшая меня волна облегчения связана с маминым доверием, а отнюдь не с тем, что мы остаемся в Идеале.

– Но у тебя всего один месяц, – добавила мама. – И только. Более длительное пребывание может быть опасно для нас.

– Понятно, – кивнула я.

Мама никогда не любила длительные задания. В ее понимании, чем дольше ты находишься на месте, тем выше вероятность появления связей, даже друзей. А Брэнники никогда не могли себе этого позволить. Слишком много вопросов.

– Мам, – проговорила я, ковыряя носком кроссовки линолеум. – Насчет нашей с тобой…

В тусклом свете коридора я смутно видела ее лицо, но почувствовала, что она хмурится.

– Ничего. Просто… спокойной ночи, мама.

Слова эти словно повисли в коридоре. Потом она развернулась.

– Один месяц, Иззи, – повторила мама, направляясь в кухню. – А потом мы уезжаем домой.

Глава 21

На следующий день Декса в автобусе не было, но сидели Роми и Андерсон. Едва завидев меня, подружка улыбнулась и помахала рукой.

– Привет, – поздоровалась я, садясь через проход от них. – Что ты здесь делаешь?

Андерсон обычно не ездил автобусом, потому что имел автомобиль.

Он смущенно сполз на сиденье.

– Мои родители получили счет по своей кредитной карте за этот месяц и обнаружили, что с помощью их «Америкой экспресс» я купил кое-что для КИС.

– Покажи, – сказала Роби, толкая Андерсона локтем в бок.

Он открыл рюкзак, и я, разглядев черное пластмассовое устройство, догадалась, что это и есть тот магнитофон, о котором упоминал Деке.

– Я без вопросов все им выплачу, – сказал Андерсон, застегивая молнию рюкзака. – Но он продавался, поэтому нужно было решиться и купить, понимаешь?

– Абсолютно, – согласилась Роми. – Жаль только, они забрали у тебя машину.

Андерсон пожал плечами:

– Всего на несколько недель. И потом, это значит, я буду больше времени проводить с вами, девчонки.

Очевидно, сказанное относилось и ко мне, но взгляд Андерсона задержался на Роми.

Пряча улыбку, я спросила:

– А где сегодня утром Деке?

– Он скинул мне сообщение, что опаздывает, – ответил Андерсон, приподнял ноги и пристроил их на моем сиденье, задев при этом ногу Роми, и я увидела, как девочка вздрогнула.

Прочистив горло, подружка накрутила на палец собранные в хвост волосы.

– Он написал почему?

Андерсон закатил глаза.

– Ты же знаешь Декса. Он сказал, что потребовался бабушке для доставки тайного послания колумбийскому подпольному торговцу наркотиками, но к ланчу появится.

Я фыркнула от смеха, но Роми нахмурилась.

– Спорим, у него опять приступ астмы. В последнее время они участились.

– Это серьезно? – спросила я. – Его астма?

Роми и Андерсон одновременно кивнули.

– Он над ней посмеивается, но – да, – сказал Андерсон. – Иногда это пугает.

Внезапно я вспомнила, как Декс хватал ртом воздух, и почувствовала, как у меня сжалось сердце. Работа, работа, работа, мысленно повторила я.

– Он давно здесь живет, да?

Роми покачала головой:

– Только с августа. – А потом вдруг повернулась к Андерсону и заявила: – Ладно, пересядь-ка от нас на секунду.

Пристроенные было на моем сиденье ноги Андерсона, обутые в кроссовки, бухнули о пол автобуса.

– Зачем?

– Нам с Иззи нужно поговорить о своем, о девичьем, а ты не можешь принимать в этом участие.

Не знаю, просто ли Андерсон привык повиноваться приказам Роми или испугался, что мы начнем говорить о «Тампаксе», но в любом случае он очень быстро нашел место за несколько рядов от нас. Наклонившись через сиденье, Роми потянула меня за руку.

– Иди сюда.

Перебравшись на место рядом с ней, я подняла брови:

– В чем дело? Что-то насчет КИС? В смысле КИС – охоты на привидений, а не… поцелуев. Но, может, ты хочешь поговорить и об этом? Я не против.

Роми взмахнула рукой.

– Нет, не о деле. О более занятных девчачьих делах. – Она наклонилась ко мне, ее темные глаза искрились. – Тебе нравится Деке?

Она прошептала эти слова, но я все равно оглянулась, надеясь, что никто не подслушивает.

– Во-первых, тише! И… да, конечно, нравится. Вы все мне нравитесь.

– Нет, но я имела в виду – он тебе нравится? Понимаешь, в плотском смысле.

Я закатила глаза.

– Ты явно слишком много времени проводишь с Дексом.

Роми улыбнулась и ткнула меня в грудь ногтем цвета лайма.

– И ты тоже, если мой источник в «Малочной каралеве» не ошибается. У вас вчера вечером случилось свидание?

– Умоляю, – прошипела я. – Тише! Ты можешь хотя бы попытаться? И – нет, это было не свидание. Мы просто… были вместе.

– В сексуальном смысле?

Опять оно. Хихиканье. Тот звук, который я предположительно не издавала.

– Нет, – прошептала я, напуская на себя суровый вид. – В дружеском смысле.

Роми хмыкнула, прищурившись.

– А ты сама? – спросила я, наклоняя к ней голову – Я видела, как ты вздрогнула, когда Андерсон задел твою ногу.

Теперь настал ее черед зашипеть:

– Ш-ш-ш!

Я с улыбкой откинулась назад.

– А, ясно. В твоем случае это совсем другое дело.

– Да никакое это не другое дело, – настаивала Роми, но кончики ее ушей порозовели. – Мы с Андерсоном просто друзья.

– Значит, мы две классные девчонки – охотницы за привидениями, с двумя парнями, которые, может, и клевые, но только друзья и ничего больше, – заключила я, и Роми ухмыльнулась:

– Да. Поэтому я и хочу поделиться с тобой вот этим, хотя собиралась приберечь на дорогу только для себя.

Говоря, она сунула руку в рюкзак. Не знаю, чего я ожидала. Может, что она достанет шляпу из фольги. Брошюру о технике охоты на привидений в двадцать первом веке.

Вместо этого она вытащила глянцево блестевший номер журнала «Рокин герлз», обещавший статьи «Что говорит порода его собаки о стиле его поцелуев!» и «Можно ли влюбляться в неродного брата?».

– Великолепно, – сказала я.

Остаток поездки мы с Роми провели за чтением «Рокин герлз», а затем по пути до класса я рассказывала ей об «Айви-Спрингс».

– Значит, эта Лесли работает в цирке? – спросила Роми, когда мы вошли в класс английского языка.

– Ну, не все время. Только с тех пор, как ее мать вышла замуж за гимнаста на трапеции.

Роми уставилась на меня.

– Так, мне явно нужно немедленно посмотреть этот сериал. Ты говорила, у тебя есть диск?

Когда я кивнула, Роми наставила на меня палец.

– Тогда на следующей неделе принеси его ко мне домой, мы его весь и посмотрим.

– Там больше шестидесяти серий, – заметила я, немного повысив голос, чтобы перекрыть третий звонок.

– Тогда в следующую пятницу. Ты сможешь остаться на ночь, и мы устроим телемарафон.

– Круто, – сказала я и с удивлением поняла, что не притворяюсь. И не потому, что таким образом могла бы еще порасспрашивать ее о Дексе или попытаться выяснить, что ей известно о сверхъестественном. Просто побыть с Роми и посмотреть, как Лесли и Эвертон ссорятся/ мирятся/ разрывают отношения/ обручаются на несколько дней, показалось мне… замечательной идеей.

Миссис Стил объявила, что этим утром у нас будет работа по группам, поэтому мы принялись передвигать столы, образуя маленькие кружки. Видимо, группы образовывались по принципу «кто ближе сидит», поэтому, кроме Роми, наша группа включала Адама.

Уф.

Я приготовилась к неловкости, и Адам вполне оправдал мои ожидания. Едва глянув на меня, он открыл тетрадь и отодвинулся, насколько позволяло место.

В мой стол ткнулся еще один стол, и я, взглянув, увидела Бэт, подружку Бена Маккрэри. Я ожидала от нее враждебности из-за того, что вывихнула плечо ее бойфренду, но она, похоже, даже не знала, кто я такая. Более того, когда мы приступили к работе над заданием – ответам на вопросы для обсуждения по «Макбету», – Бэт не обратила ни на кого из нас внимания. Ее невидящий взгляд был устремлен куда-то вдаль, и когда Роми попросила ее записать ответ на четвертый вопрос, Бэт удивленно заморгала.

– Что?

– Четвертый вопрос, – повторила Роми, поднимая брови. – «Как сверхъестественное повлияло на действия Макбета?»

Бэт лишь покачала головой:

– Я… я не знаю. – Она чуть поежилась и сложила руки на груди. – А мы можем пропустить вопросы про сверхъестественное?

Роми посмотрела на меня.

– Да это половина вопросов.

– В «Макбете» полно призраков, – поддержала я, барабаня карандашом по тетради.

Бэт взглянула на меня, под глазами у нее залегли темные круги. Дважды моргнув, она повернулась к Роми.

– Ты ведешь этот клуб охотников за привидениями, да?

Рядом со мной фыркнул, но ничего не сказал Адам. Роми метнула на него гневный взгляд.

– Да, – ответила она Бэт. – А что?

Та сглотнула, ее горло судорожно дернулось.

– Ты когда-нибудь видела привидение?

Теперь Адам сложил руки на груди, всем своим видом выражая презрение, но ни Роми, ни я не обратили на него никакого внимания.

– Не то чтобы видела, – начала Роми, буквально сверкая глазами и придвигаясь поближе к Бэт, – но чувствовала, это точно. Я могу показать тебе самые разные записи об активности привидений в…

– Я видела привидение в своем доме! – выпалила Бэт. Затем посмотрела по сторонам, не подслушивает ли кто. Ее светлые волосы обвисли и рассыпались по плечам, а когда она положила руки на стол, я увидела, что они дрожат. – Я хочу сказать… Кажется, видела. Последние несколько ночей я слышала странные звуки за дверью моей комнаты, будто кто-то ходил по коридору. Но когда я вставала, т-там никого не было. И я подумала, мне просто слышится, но потом, этой ночью… – Она умолкла и закусила губу. Роми вцепилась в край своего стола, и даже Адам, казалось, заинтересовался. В голосе Бэт звучал подлинный ужас. – Я проснулась, и это… эта фигура стояла у моей кровати. Вся светящаяся и какая-то бесформенная, и я хотела крикнуть, но не могла даже языком пошевелить, а потом она просто… просто исчезла.

Роми буквально трепетала от возбуждения, но я нахмурилась. Этой ночью? Я же запечатала Мэри Эванс в ее могиле прошлым вечером. Она никак не могла летать по дому Бэт Теннер.

От Бэт не укрылось выражение моего лица.

– Ты мне не веришь, – уныло проговорила она.

– Да нет, – покачала я головой. – Дело не в этом, просто…

– Может, ты видела сон? – предположил Адам, и у Бэт задрожала нижняя губа.

– Нет, это был не сон… Знаете что? Не берите в голову. Я в любом случае сглупила.

С этими словами она захлопнула свою тетрадь и, встав, отпросилась у миссис Стил в туалет.

Когда она ушла, Адам положил руки на стол и наклонился ко мне.

– Как думаешь, это наркотики? Спорим, наркотики. В прошлом году я прослушал ознакомительный курс по проблеме наркомании. В местном колледже.

Я все еще таращилась на дверь, поэтому не сразу поняла, что Адам смотрит на меня.

– А?

– Бэт Теннер. Она обкурилась. Нет? А я считаю, что да.

– Не дури, Адам! – резко бросила Роми. – Она действительно до смерти напугана. – Подруга повернулась, чтобы посмотреть на меня. – Надо с ней поговорить. Когда она вернется. Может, члены клуба сходят к Бэт домой, вдруг удастся уловить какую-то энергию…

– Ты, верно, шутишь, – простонал Адам, и Роми обернулась к нему.

– Тебе следовало бы относиться к этому более серьезно. Посмотри, что случилось с мистером Снайдером, а теперь – Бэт. Ты можешь оказаться следующим.

Как обычно, она предполагала, что все следят за ходом ее мысли. Но Адам-то понятия не имел о фотографии, на которой был запечатлен вместе с Бэт и мистером Снайдером, или о теории, по которой Мэри хотела отомстить семьям-основателям Идеала, поэтому лишь уставился на Роми с выпученными глазами.

– Э… какого черта это значит?

Лицо у Роми стало пунцовым, но зазвенел звонок, избавляя ее от необходимости отвечать. Адам отодвинул стол и стал собирать свои вещи, бормоча себе под нос что-то о «ненормальных».

По пути к двери Роми повернулась ко мне.

– Бэт, должно быть, видела Мэри, кого же еще, верно? А это значит, ее дух привязан не только к школе.

Я лишь кивнула, задумавшись. Это не могла быть Мэри. Я знала, как обращаться с привидениями, и применение соли никогда не подводило. Неужели по школьным коридорам бродил другой призрак?

Я увидела Бэт еще один раз, на физкультуре, но она просто сидела на трибуне в окружении подруг, с землисто-серым лицом. Я попыталась привлечь ее внимание, надеясь поговорить с ней и выяснить подробности, но каждый раз, когда наши взгляды встречались, девочка отводила глаза.

К концу дня я почти убедила себя, что Бэт ошиблась. Кукла выбила ее из колеи, и кто ее обвинит? Изуродованная, похожая на тебя Барби, подвешенная в твоем шкафчике? Такое кого хочешь огорчит. Тем не менее меня грызла тревога. Предполагалось, что мне дали простую, легкую работу. Не могла же я испортить и это?

Когда прозвенел последний звонок, Роми и Декс стояли у моего шкафчика, и если при виде Декса, по виду вполне здорового, я слегка и разволновалась, то постаралась не подать виду. Он прислонился боком к двери шкафчика и, наклонившись, слушал Роми. Когда я подошла поближе, до меня долетели ее слова:

– Может, Мэри затаила зло на эти семьи.

– Значит, призрак Мэри Эванс злится на потомков каких-то людей, которые что-то сделали. По какой-то причине, – подвел итог Деке. Когда Роми кивнула, он взял ее за плечо. – Ром, ты хоть слышишь себя?

Моя подруга раздраженно повела плечом, скидывая руку Декса.

– Зачем ты вообще в нашем клубе, если не веришь в подобные вещи?

– Потому что школа настолько скучна, что я боялся помереть, и мне показалось забавным проводить время, охотясь на привидений, – ответил он. – И это действительно забавно. Мне нравится красться по брошенным зданиям, прочесывать кладбища и сыпать соль на… ой!

Он заворчал, когда мой локоть ткнулся ему в ребра. Глянув на меня, Декс скорчил гримасу, но продолжал:

– Жареный картофель. Мне нравится сыпать соль на чипсы после визитов в заброшенные здания и прочесывания кладбищ. Просто это… кажется мне натяжкой, Роми.

Девочка поджала губы, и я не поняла, обиделась она или разозлилась. Наконец она буркнула: «Ну и ладно» – и ринулась прочь. Я стояла, разрываясь надвое. Они оба были моими друзьями, но сейчас разругались вдрызг. Нарушу ли я некий девчоночий кодекс, оставшись вместе с Дексом?

– Ром! – крикнул он.

Она не обернулась, лишь отмахнулась от него. Декс только вздохнул.

– Что ж, какое-то время побудем в ссоре. Дуться Роми умеет, этого у нее не отнять.

– Не надо было дразнить ее, – заметила я, укладывая свои вещи в рюкзак.

– Я не дразнил! – воскликнул Деке. – Я только указал, что ее теория абсурдна.

– А она восприняла это как насмешку, – сказала я, когда мы влились в поток учеников, направлявшихся к парковке. Под навесом выстроились автобусы.

– Согласен, может, надо было выразиться поделикатнее, но жизнь в школе Мэри Эванс не слишком балует Роми. Из-за своего клуба она уже и так притча во языцех. Если она начнет распространять слухи о том, что призрак хочет убить королеву встречи выпускников… – Он покачал головой. – На нее выльется столько дерьма…

– Значит, ты пытался защитить ее… грубя ей?

К этому моменту мы вышли на улицу. Пока счастливые обладатели автомобилей шли через стоянку, мы с Дексом заняли места на тротуаре. Роми стояла в нескольких шагах от нас, целенаправленно на нас не глядя.

– Просто я знаю, как это тяжело, когда все считают тебя ненормальным, – произнес Деке, его голос вдруг зазвучал натянуто. – Когда я был маленьким… – Он осекся, глядя куда-то поверх моего плеча. – Что за черт?

Я обернулась, уловив краем глаза какое-то движение. С дальнего конца парковки к нам двигался автомобиль. И двигался он… быстро. Слишком быстро, учитывая, что другие школьники шли к своим машинам. Одна ученица прошла мимо меня, и я поняла, что это Бэт.

Она застыла, уставившись на ехавший по парковке автомобиль, и пробормотала:

– О Боже мой…

А затем машина поехала еще быстрее, и мы с Бэт, видимо, одновременно поняли, что целит она в нее.

И за рулем никого не было.

Я не думала. Просто бросилась к Бэт, оттолкнув кого-то с пути. Я услышала болезненный вскрик, но к тому моменту уже почти добралась до Бэт. Мы обе, споткнувшись, налетели на припаркованный автомобиль, я так сильно ударилась локтем о боковое зеркало, что прикусила губу.

Бэт свалилась на землю между двумя машинами, а я упала почти на нее.

Прямо позади нас я услышала визг покрышек, тошнотворный скрежет металла о металл. И крики. Много криков.

– С тобой все в порядке? – спросила я Бэт. Глупый вопрос, учитывая ее бледность и слезы.

– Что случилось? – всхлипнула она. – Что это было?

Хороший вопрос.

Я встала и обвела взглядом взрыв хаоса вокруг меня. Автомобиль воткнулся в один из стоявших автобусов. По счастью, в нем никого не было, а все дети, ждавшие посадки, кажется, отбежали в сторону.

Что-то мелькнуло, привлекая мое внимание, и я повернулась к машине Бэт. Там на водительском месте сидел призрак Мэри Эванс. Она казалась гораздо бледнее, чем в нашу первую встречу, и больше никто, похоже, ее не видел. Через секунду она исчезла, и я почти убедила себя, что это была игра света. Ведь я же посыпала солью всю ее могилу. Невозможно, чтобы Мэри вышла оттуда и бесчинствовала.

Если только я что-то не напутала. Но мне нужно было просто рассыпать соль. Разве это трудно?

Но вчера там был и Деке. Мог он сделать нечто, что помешало бы изгнанию? Я окинула взглядом толпу, ища Роми и Декса, и наконец увидела их на тротуаре, рядом со зданием школы. Я двинулась туда, перешагнув через Бэна Маккрэри. Он лежал на траве, сжимая плечо. Значит, вот кого я толкнула. Да уж.

Я, помявшись, извинилась, но он взвизгнул и кинулся прочь.

– Вы, ребята, целы? – спросила я, добравшись до Роми и Декса.

– Мы? – переспросила Роми, откидывая волосы с лица. – Это ведь ты прыгнула на Бэт Теннер, как ниндзя.

– Да, – добавил Деке. – Это было… если я скажу «сексуально», то не стану от этого извращенцем?

Несмотря на весь адреналин, бушующий в моей крови, – а может, из-за него, – я засмеялась. И как только начала, ко мне присоединился Деке, а потом рассмеялась и Роми. Мы втроем долго стояли там и покатывались со смеху, пока все вокруг нас ужасались.

Но когда я повернулась к автобусу, смех застрял у меня в горле. Двое учителей помогали Бэт подняться с земли. Тренер Льюис тоже был там, жестами командуя толпе:

– Отойдите, отойдите!

Вдалеке уже слышался вой сирены, и вокруг исковерканного автомобиля начали собираться люди.

– Ничего себе, – тихо проговорил Деке, словно серьезность произошедшего начала доходить до него только сейчас. – Она же действительно могла пострадать.

Я внимательно за ним наблюдала. Все это было полной бессмыслицей. Если Декс намеренно помешал изгнанию, он был лучшим в мире актером. Теперь он выглядел по-настоящему напуганным.

– Она могла погибнуть! – воскликнула Роми и схватила меня за руку. – Но ты ее спасла.

Я попыталась улыбнуться в ответ, а не думать о том, что, если бы я правильно выполнила свою работу, Бэт не потребовалось бы спасать.

Глава 22

– Соли я насыпала достаточно, – рассказывала я позже тем вечером Торину. Мы только что посмотрели три серии «Айви-Спрингс», но я не могла на них сосредоточиться. Я без конца прокручивала в голове все случившееся днем. – Я точно знаю. Но она не заперла Мэри в могиле.

Торин почесал подбородок.

– Это в высшей степени необычно.

Да, мама запретила мне обращаться к колдуну за советами, но – что делать – он находился здесь, а ее не было. А в этот день мне определенно требовался совет. И не один.

– Более того, это невозможно, – ответила я, перевернувшись на спину и уставившись в потолок. Тот, кто жил здесь до нас, наклеил на потолок целую россыпь пластмассовых звезд. – Призраки бессильны против соли. Отчасти поэтому на них так скучно охотиться.

Торин мгновение молчал, потом произнес:

– Ты сказала, что и учитель, и ученица получили маленькие… подарки. Предостережение о предстоящей им участи.

– Да, расплющенная лягушка и поломанная Барби.

– Умно, – заметил Торин. – Страх делает духов сильнее. Поэтому так трудно избавиться от более старых привидений. Чем дольше призрак нагоняет страх и расцветает благодаря ему, тем он могущественнее.

Я повернулась к Торину.

– Никогда раньше об этом не слышала.

Колдун самодовольно скрестил руки на груди.

– О, как же я люблю знать то, чего не знаешь ты. Это чувство приносит большое удовольствие.

– Что ж, теперь я об этом знаю, поэтому спасибо.

Хмыкнув, Торин кивком принял благодарность.

– Вот цена за пользование моей мудростью.

С тяжким вздохом он плюхнулся в зеркале на мою кровать. Глядя на отражение, можно было подумать, что мы лежим бок о бок.

– Значит, призрак силен страхом, – сказала я, свешивая ноги с кровати. – Но… призраки и так всегда жуткие. Зачем еще трудиться?

– Есть разница между страхом и ужасом, – ответил Торин. – Ужас гораздо более сильное чувство. Оно питает все виды отрицательной энергии. Появление привидения в его призрачном обличье до смерти пугает людей, выражаясь твоим языком. Но маленькие подарочки, говорящие о способе нападения? Это вызывает преждевременный ужас. Это как топливо для призрака. А когда сталкиваешься с духом, уже весьма сильным из-за того, что его вызвали с помощью магии, получаешь большую проблему.

Я обдумала его слова.

– Но зачем вызывать призрака?

Колдун молчал, что было для него нетипично. Когда я, наклонив голову набок, посмотрела на него, он теребил манжету.

– Торин? – напомнила я о себе.

– Духов не всегда вызывают сознательно, – ответил он наконец. – Бывает, кто-то творит особенно сильное заклинание, в результате магии могут возникнуть… непредусмотренные последствия. Если, к примеру, кто-то пытался оживить мертвого…

– Этого нельзя сделать. Невозможно вернуть человека к жизни.

Чопорно фыркнув, Торин выпустил свой рукав.

– Ну разумеется. Уверен, огромное количество знаний, приобретенных тобой за последние шестнадцать лет, значительно превосходит мой личный опыт, накопленный за несколько столетий существования.

Когда его чувства задевали, Торин начинал выражаться чересчур цветисто, и я села прямо, придвинувшись поближе к зеркалу.

– Прости, – искренне сказала я. – Просто… Постой, ты воскрешал мертвых?

– Я этого не говорю, – ответил Торин, но взглядом со мной не встретился. – Я просто объясняю, что если есть призрак, на которого не действует соль, то есть и ведьма, которая практикует серьезную темную магию.

Покусывая нижнюю губу, я думала о Дексе. Он был там в тот вечер, когда я пыталась запереть Мэри в ее могиле, и у меня ничего не вышло.

– Выражение твоего лица говорит о том, что у тебя зарождаются сомнения морального характера, – заметил Торин.

– Да, я вот-вот стану морально неустойчивой. Торин, ты помнишь тот день, когда предложил заглянуть в зеркало Декса?

– Помню, – сощурился он.

– А помнишь, что я отказалась?

– А как же.

– Беру эти слова обратно.

Я понимала, что это ужасно. Кто бы ни был Деке, он стал моим другом, и я совершенно очевидно поступала плохо, используя свое магическое зеркало для шпионажа за ним. Но страдали люди, поэтому сейчас я не могла позволить себе быть хорошим человеком. И где-то в глубине души я, должно быть, знала, что это случится. А иначе зачем разглядывала номер на почтовом ящике, когда вчера вечером Декс провез меня мимо своего дома?

Я дала Торину адрес, убедив себя, что это единственный выход. Быть Брэнник значит принимать трудные решения. Мама как-то сказала: это означает выбирать правильное, а не то, чего хотят наши сердца. Я подумала, она говорит о моем отце, но не осмелилась спросить.

Тем не менее, когда Торин церемонно поклонился и исчез, мне пришлось подавить острое желание позвать его назад и сказать, что все отменяется. Было уже поздно.

Я со вздохом вернулась к своему ноуту, надеясь, что проблемы Эвертона и Лесли смогут отвлечь от моих собственных. Не прошло и пяти минут, как в дверь тихо постучали. Даже зная, что Торин давно удалился, я кинула взгляд на зеркало, прежде чем крикнуть:

– Входи!

Мама открыла дверь и прислонилась к косяку.

– Сегодня в школе произошла автомобильная катастрофа, – без всякого вступления произнесла она. – С тобой это как-то связано?

– Например?

Мама подумала.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Я посмотрела в зеркало.

– Нет, – ответила я наконец. – Ничего такого.

Она глубоко вдохнула через нос, но в итоге просто кивнула:

– Хорошо. Что-нибудь еще стало известно о том мальчике?

На этот раз я постаралась отвести глаза от зеркала.

– Он пригласил меня к себе, чтобы познакомить со своей бабушкой. Я решила воспользоваться его приглашением, посмотрим, не даст ли это каких-то зацепок.

– Хорошая идея, – коротко кивнула мама. – Ты сделала домашнее задание?

– Да.

У нас образовалась куча свободного времени, пока не увезли автомобиль и поврежденный автобус, и я записала ответы на оставшиеся вопросы по «Макбету», а также несколько первых абзацев своего эссе. Декс и Роми, по счастью, помирились. Когда наконец прибыл новый автобус, они снова шутили и пикировались.

– Ладно, – медленно проговорила мама. Когда я посмотрела на нее, она все еще стояла в дверях. – Я подумала, может, съездим сегодня куда-нибудь поужинать?

– А в этом городе есть рестораны? – спросила я. – В смысле, кроме «Малочной каралевы»?

Ее фырканье было очень похоже на смешок.

– Я сегодня проезжала мимо этого заведения. У меня нет доверия к тем, кто так коверкает английский язык.

– По-моему, я видела китайский ресторанчик рядом с «Уолмартом», – заметила я. – Я бы не отказалась от их лапши.

– Значит, китайский, – решила мама, отталкиваясь от косяка. – Жду тебя внизу в десять.

В машине по дороге в ресторан мы молчали, но это не тяготило. Мы не обсуждали задание и за ужином. Говорили о школе, и я рассказала о Роми и КИС и об одной статье, которую прочла в автобусе: «Двадцать способов применения фена для волос, которые даже не приходили тебе в голову!» Мама говорила мало, но слушала, и я решила, что и то хорошо.

Когда счет был оплачен, я решила, что мы поедем домой. Мне не терпелось узнать, вернулся ли Торин. Но мама, включив двигатель, предложила:

– Может, немного покатаемся?

– Э… конечно.

Если наша поездка в ресторан была приятной, то эта… странной. Когда я включила радио, мама немедленно его выключила. И все время наклонялась над рулем и всматривалась в темноту, вертя головой, словно к чему-то прислушивалась.

Но только когда она остановилась перед домом и выключила мотор, я наконец поняла, что происходит.

– Работа?

Она пожала плечами:

– Возможно. На днях я завтракала в кафе-вафельной, и два парня там показались мне подозрительными, поэтому…

Я закатила глаза.

– Мама, в вафельной все подозрительные. Поэтому они туда и ходят. Чтобы… быть подозрительными. И едят вафли. Подозрительно.

Мама откинулась на сиденье.

– Просто я… мне нужно было хоть что-то сделать.

– Что-то помимо твоих исследований? – спросила я, и мама вздохнула, казалось, из глубины души. – Почему ты не хочешь сказать мне, что ищешь? – спросила я – к своему ужасу, тоненько и пронзительно, словно вот-вот заплачу. – Если это связано с… с Финли, то позволь мне хотя бы помочь тебе. Я знаю, что подвела той ночью, но я бы ни за что…

Мама повернулась ко мне, и в очередной раз я поразилась ее сходству с Фин. Высокие скулы, пухлые губы и четкая линия подбородка.

– В случившемся с Финли нет твоей вины, Изольда, – произнесла она, снова прибегая к своему командному тону – Я так не считаю и никогда не хотела, чтобы ты так думала.

Я потянула завязки капюшона.

– Я очень по ней скучаю.

Мимо нас проехала машина, и, наверно, это была игра света, но мне показалось, будто мамина нижняя губа дрогнула.

– Я знаю, что скучаешь.

Она не сказала «я тоже», но хоть так.

Откинувшись назад, я стукнулась головой о спинку сиденья.

– Мы не найдем ее?

Мама молчала так долго, что я уже и не ждала ответа. А потом она сказала:

– Не знаю.

Сидя в темной машине, легче было все это говорить.

– Что мы будем делать, если не найдем ее? Мы с тобой последние в мире из клана Брэнников. Мы просто продолжим охотиться на монстров, невзирая на безумную опасность этого? Пока не останется ни одного Брэнника?

У мамы дрогнул подбородок, но она не ответила. В тишине было слышно жужжание остывающего двигателя. Затем, так же устало, как чувствовала себя и я, мама проговорила:

– Не знаю, Изольда. Я умею только… это. – Она кивнула в сторону дома, но я поняла, что она имеет в виду не только задание. – Моя мать погибла в схватке. Как и мои двоюродные сестры и тетки и почти все Брэнники, которых я когда-либо знала. Но я не представляю, чем займу себя, если не делать этого. И поиск по древним, бесполезным книгам какой-нибудь наводки на то, что случилось с Фин… мне кажется, я просто схожу с ума. Следя за теми типами из вафельной, почудившимися мне экстраординариями, я впервые за много недель почувствовала себя счастливой.

Я в изумлении уставилась на нее.

– Мам. Это же… полное дерьмо.

Мама рассмеялась – резко, но невесело.

– Такова участь Брэнников, Иззи. А теперь вставай. Пойдем домой.

Всю дорогу до дома мы молчали, погруженные в собственные мысли.

Оказавшись в своей комнате, я вгляделась в зеркало, но Торин еще не вернулся. Я не знала, хорошо это или плохо.

Переодевшись в пижаму, следующие несколько часов я просидела за компьютером, ища что-нибудь о Мэри Эванс и вызывании духов. Мама была права: именно этим занимаются Брэнники. Мы охотимся на монстров, спасаем людей, не теряем бдительности. С Дексом и Роми и эссе по «Макбету» я позволила себе слишком отвлечься… Настало время выполнить задание и покинуть Идеал. Дать маме возможность тоже заняться делом, а не следить в кафе-вафельной за какими-то, возможно, чокнутыми парнями.

Когда мама постучала в мою дверь и провозгласила: «Гаси свет», я знала, каким будет мой следующий шаг.

Я выключила ноут и легла в постель, думая, что слишком возбуждена, чтобы уснуть. Но в итоге, видимо, задремала, так как в следующий момент поняла, что Торин здесь, шепчет:

– Изольда!

Я села, боясь, что это очередной мой сон с колдуном. Но нет, вот он – стоит в моем зеркале.

– Торин? – просипела я со сна.

– Если твой парень и затевает какое-то зло, то не этим вечером, – сообщил он, и я была потрясена тем, какое облегчение испытала. – В нем нет ничего сверхъестественного, если не считать того, сколько часов он может играть в видеоигры, – добавил Торин, зевая во весь рот.

– Хорошо, – произнесла. – И спасибо.

В зеркале казалось, что он сидит на стуле за моим письменным столом, откинувшись и сложив руки за головой.

– Значит, все? Мы закончили?

Я повернулась в кровати на бок, лицом к окну.

– Нет, – тихо ответила я. – Мы только начинаем.

Глава 23

– Итак, если все просмотрели розданные материалы, мы можем начать.

Роми, Декс и Андерсон смотрели на меня, и на их лицах читался разной степени эмоциональности вопрос «Какого черта?», когда я встала в передней части передвижного класса, сжимая в руке маркер для записей на доске. В это утро я созвала экстренное заседание КИС до занятий, поэтому до звонка у нас было не так много времени. Чем скорее я увлеку их своей идеей, тем скорее мы сможем остановить Мэри.

– Когда ты успела написать эти тезисы? – наконец спросил Деке.

– Не важно. Нужная часть выделена в середине второй страницы.

Зашелестела бумага – члены клуба искали нужный раздел.

– Это… это называется «О ведьмах, призраках и вызове духов». – Андерсон уставился на меня широко раскрытыми темными глазами. – Вызов духов? Мы разбираемся здесь с экзорцизмом?

– Не совсем. – Я повернулась к доске и начала писать. – Итак, призрак Мэри Эванс был вызван ведьмой. Я не знаю точно зачем, но сейчас это не так важно. Главное – узнать, кто ее вызвал.

Позади себя я услышала голос Декса:

– Э… профессор Брэнник, у меня вопросы. И их легион.

– На вопросы я отвечу в конце.

– Я пошутил, – пробормотал Деке, но я и не собиралась прерываться.

– Итак, вызвать призрак не так сложно, если знаешь, где это сделать. И существуют два места, где ведьма могла вызвать Мэри Эванс. Первое – где она похоронена и второе – где она умерла.

Я повернулась к остальным членам КИС.

– Мы знаем, где похоронена Мэри, а умерла она, согласно легенде, в пещере, в которой обычно встречалась со своим учителем. На странице три я приложила карту местности, где, как мне кажется, и находится пещера. Сегодня вечером мы разделимся и отправимся в эти места. Декс и Андерсон, вы займетесь могилой, а мы с Роми – пещерой. – Я умолкла. – Короче, как только мы выясним, кто вызвал призрак Мэри, мы узнаем зачем и сможем его остановить. А теперь я отвечу на вопросы.

Поднялись три руки.

Первому я кивнула Дексу.

– Э… да. У нас тут есть подруга, Иззи Брэнник. Она примерно вашего роста, волосы того же цвета, и она нормальный, вменяемый человек. А вы, безумная леди, похоже, ее заменили? Нельзя ли теперь получить Иззи назад?

Закатив глаза, я сделала знак Роми:

– Следующий.

– Вообще-то я хочу, чтобы ты ответила на вопрос Декса. Серьезно, Иззи. Что с тобой происходит?

– Я просто пытаюсь быть… продуктивным членом КИС. Значит, все согласны? Вечером мальчики занимаются кладбищем, девочки разбираются с пещерой.

– Э… – начал Андерсон, откидывая с глаз прядь волос, – я… э… хотел спросить, нельзя ли мне быть в паре с Роми? Без обид, Деке, просто…

Декс поднял руку.

– Никаких обид. – Затем он изобразил преувеличенно плотоядный взгляд. – Я в любом случае с большей охотой занялся бы спелеологией с Иззи.

Я знала, что спелеология означает исследование пещер, но сердито посмотрела на Декса, словно он выдал нечто неприличное.

– Теперь вижу, вот Иззи, которую я знаю, – поддразнил он, и я вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь ему в ответ. Уф. Очевидно, я теряю контроль над ситуацией.

Качая головой, я встряхнула распечаткой.

– Хорошо, значит, мы с Дексом берем на себя пещеру, Роми и Андерсон, вы дежурите на могиле. Мы будем искать любые признаки того, что был совершен некий ритуал. Свечи, следы огня, вонь…

– Соль по всей могиле, – тихонько произнес Деке, но ни Роми, ни Андерсон не обратили на него внимания.

– Значит… ведьмы, – хмуро глядя на распечатку, сказала подруга.

– Да. Ну, ведьма, в единственном числе хотя бы.

Она посмотрела на меня, прищурившись за стеклами очков.

– Ведьмы в остроконечных шляпах, летающие на метле.

– На самом деле ничего такого они не делают. Во всяком случае, большинство их. Некоторые время от времени любят поиграть в ретро.

Андерсон вздел бровь.

– А ты знаешь об этом, потому что?..

Я глянула на Декса.

– Потому что много читаю. В Интернете. И еще я ходила в необычную школу для девочек, и у нас был целый курс про… ведьм.

Поскольку все трое продолжали глядеть на меня, я добавила:

– Это была очень прогрессивная школа. Так или иначе, сегодня вечером патруль КИС идет в дозор, класс, правда?

– На сегодняшний вечер у меня нет ничего более интересного, – заявил Андерсон, обхватывая спинку стула, на котором сидела Роми.

– У меня тоже. – На щеках у нее появились ямочки, когда она попыталась скрыть улыбку.

– Знаешь, я всегда готов на разные странности, которые не одобряет моя бабушка, – сложив ладони вместе, сообщил Деке. – Кстати, о ней… раз уж сегодня вечером мы едем вдвоем, Иззи, может, сойдешь с автобуса со мной? Познакомишься с бабушкой.

– Правильно. – Я и так собиралась это сделать. Жаль, не успела посмотреть, нет ли в одном из журналов статьи «Встреча с бабушкой: что это значит?», но нельзя упускать такой случай. – Это… да, конечно, будет здорово.

Декс наклонился вперед, его голубые глаза сияли.

– Тогда давай это сделаем. Первая охота КИС на ведьм!

Раздался звонок, и мы торопливо собрали вещи и вернулись в основное здание школы. Мальчишки широко шагали впереди, а мы с Роми немного отстали.

– На той фотографии был Андерсон, – заметила она, ковыряя ногтем большого пальца между зубами. – Если я права и Мэри охотится на потомков определенных людей…

– На той фотографии полно народу, Роми, – успокоила я ее, беря под руку Я еще не улучила подходящего момента, чтобы стукнуться бедром о бедро, но хождение под ручку тоже ничего. – И с Андерсоном все будет в порядке, потому что мы собираемся выяснить причину появления привидения и положить этому конец. И еще, Мэри достаточно любезно оставляет нам небольшие предостережения, когда намечает жертву. Если с Андерсоном произойдет что-то странное, он нам скажет, и мы узнаем.

Роми это, похоже, не успокоило, поэтому я сжала ее руку.

– Или… Послушай! Может, она уже отомстила. Возможно, она злилась только на родственников Снайдера и Бэт.

Теория эта продержалась до второго урока. Сразу после физкультуры мы с Роми стояли у ее шкафчика, когда вдруг дальше по коридору раздался взрыв.

– Какого черта? – услышала я чей-то хрип, когда из шкафчика повалил серый дым.

– Андерсон? – вскрикнула Роми, но перед взорвавшимся шкафчиком стоял не он. Там был Адам, его лицо напоминало маску страха и раздражения.

Промчавшись по коридору, я схватила его за руку.

– С тобой все в порядке?

Он с досадой стряхнул мою ладонь.

– Да, все клево. Просто какой-то дурак подложил в мой шкафчик шутиху или что-то подобное.

Разгоняя дым, он заглянул внутрь, и я через его плечо сделала то же самое. От учебников Адама осталась только тлеющая кучка золы.

– Так, ребята, пропустите, – сказала миссис Стил, отталкивая учеников с дороги. Сморщившись, она обозрела последствия взрыва. – Сначала сбой в чьей-то машине, теперь шкафчики взрываются? Что здесь происходит?

За спиной у нее мы с Роми переглянулись. Было совершенно очевидно, что с Мэри далеко не покончено.

Глава 24

– Только, пожалуйста, не пугайся нашего двора, – попросил Деке, пока я шла за ним по подъездной дорожке. – Бабушка потрясающе готовит, но садовник из нее никакой.

Декс много чего преувеличивал, но состояние двора к числу таких вещей не относилось. Хотя стоял конец февраля и ничего еще, конечно, не цвело, все кусты и лоскутки травы во дворе перед домом Декса были пожухлыми и хрупкими на вид. Даже грушевому дереву грозила, казалось, опасность повалиться.

Но сам дом был красивым. Приятнее нашего и немного светлее, на окнах висели веселые желтые занавески, а когда Декс открыл дверь, я замерла и сделала глубокий вдох.

Не знаю, какой аромат на небесах, но если там не пахнет свежеиспеченным печеньем, я буду глубоко разочарована.

Заметив, по всей видимости, восторг на моем лице, Декс усмехнулся.

– Сюда, – потянул он меня в кухню.

Когда мы туда вошли, женщина в голубом свитере и – я совершенно уверена – в джинсах вытаскивала из духовки противень с печеньем.

– Деке! – радостно воскликнула она. А затем перевела взгляд на меня. Глаза у нее были такие же ярко-голубые, как у Декса, под цвет свитера. – А это кто?

– Иззи, моя бабушка, бабушка, моя Иззи.

Я метнула на Декса сердитый взгляд, пока женщина ставила противень с печеньем на рабочий стол.

– О Боже! – всплеснула она руками. – Декстер, если ты хочешь пригласить гостью, особенно такую очаровательную, ты должен предупреждать свою бабушку! Я ужасно выгляжу.

На самом деле выглядела она, по-моему, очень хорошо. Ее волосы, черные и кудрявые, как у Декса, только на висках были слегка тронуты сединой. На кончике носа сидели очки на блестящей цепочке. Когда же бабушка Декса обняла меня, я уловила аромат ванили и детской присыпки.

В сущности, она была идеальной бабушкой. Закончив с обниманием, она даже потрепала меня по щеке.

– Ну разве она не красавица? Декс так и говорил, но приятно видеть, что на сей раз он не преувеличил.

Тут мои щеки запылали, а стоявший рядом Декс ткнул меня в бок локтем.

– Как бы то ни было, я ее недооценил, правда, ба?

Она хлопнула его по руке.

– Прекрати, ты заставляешь ее краснеть. Иди-ка возьми пару печений и расскажи о себе, Иззи. Какое милое имя! Это уменьшительное от Изабеллы?

– От Изольды, – поправила я, беря с противня печенье.

Декс сел на табурет с матерчатым сиденьем и похлопал по соседнему. Я села, откусив кусок печенья. Оно оказалось таким, как я надеялась, и даже лучше. Интересно, не согласится ли бабушка Декса меня удочерить?

– Как мило, – сказала она. Прошла к громадному холодильнику из нержавеющей стали и достала пакет молока. – Была какая-то известная история про Изольду… Что-то красивое и трагическое.

– «Тристан и Изольда», – опередил меня с ответом Деке. – И говоря по правде, я надеюсь, что роман о Декстере и Изольде завершится с меньшими потерями.

Бабушка подавила смешок, а я смахнула с губ приставшие крошки.

– Нет никакого романа о Декстере и Изольде, – сообщила я, поймав себя на улыбке.

Потом я вспомнила. Декс был не просто мальчиком, а я была не просто девочкой, сидевшей на кухне у его бабушки и поедавшей самое вкусное на свете печенье. Он принадлежал к какой-то разновидности экстраординариев, и я находилась здесь, чтобы выяснить, к какой.

И даже если бы не это обстоятельство, ни о каком романе между Дексом и мной не могло быть и речи. Я попыталась представить, как привожу его домой к маме, называю своим бойфрендом. Женщины Брэнник всегда очень осторожно подходили к выбору мужчин. Ведь им приходилось думать о родословной, потому-то они и предпочитали воинов. Солдат, «морских котиков»[4].

Мой дед был «зеленым беретом».

Когда бы мама ни говорила о нашем с Финли отце, одно слово звучало всегда – «сильный». А Декс не мог даже обежать трусцой футбольное поле – у него обострялась астма.

И дело не только в этом. Как отреагирует мама на парня, который был таким откровенно… декоративным? Конечно, Декс посыпал солью могилу, но сначала он снял свой красивый бушлат.

Я отогнала эти мысли, непродуктивные и бесцельные, и, улыбнувшись бабушке Декса, спросила:

– Значит, вы приехали сюда из Нью-Йорка?

Я подумала, что это совершенно безопасный вопрос. Но от меня не укрылось, что женщина чуть напряглась.

– Мы везде пожили понемногу. И я говорила внуку, что важно будущее, а не прошлое. – Она погладила его по голове. – Он сейчас здесь, и это главное.

Декс улыбнулся ей, но как-то озадаченно. Может, и ему ее ответ показался странным, но все равно оставалось чувство, будто за этим стоит что-то еще. Тот же взгляд появлялся у Фин, когда она не могла вспомнить, куда положила свой арбалет. (Это случалось гораздо чаще, чем следовало, если вам интересно мое мнение. Ты всегда должен знать, где оставил смертоносное оружие.)

– Бабушка права, – наконец произнес Деке, хлопнув рукой по рабочему столу. – Как сказал Шекспир: «Не оглядывайся назад, ты никогда не должен оглядываться назад».

– Это песня Дона Хенли, дорогой, но тем не менее великолепное изречение, – заметила бабушка, похлопывая его по руке. Странность ушла, женщина снова улыбнулась мне. – Иззи, ты останешься на ужин?

Если остальная ее еда так же хороша, как печенье, я буду идиоткой, если откажусь. За меня ответил Деке:

– Останется. А потом мы хотим немного погулять, если ты не против.

На бабушкином лице отразилась озабоченность.

– Ты уверен, что это хорошая идея, милый? В последнее время твоя астма обострилась…

Но внук отмахнулся от ее слов.

– Я прекрасно себя чувствую. Наверно, такое время года, не знаю. Сезон астмы. Но со мной мой верный ингалятор, – он достал его из кармана бушлата, встряхнул, – и прекрасная Изольда защитит меня, если потребуется.

Когда же бабушка продолжила хмуриться, Декс перестал паясничать и прижался к ней.

– Со мной все будет хорошо, ба, – сказал он мягче, накрыл ее руки ладонью, и его браслет сверкнул на свету – Ты слишком много волнуешься.

Она коснулась серебряных звеньев на его запястье.

– Я твоя бабушка, – объяснила она. – Это разрешается.

Наблюдая за ними, я улыбнулась и почувствовала, как на душе теплеет. Декс был не только красивым, умным и забавным, но и любил свою бабушку…

И тут до меня кое-что дошло. Бабушка Декса. Между ними кровное родство. А это значит, что если он экстраординарий, то и она тоже. Так это и действует; ни одно поколение не остается в стороне, обычные дети у родителей-экстраординариев не рождаются.

От бабушки Декса никаких вибраций не исходило, а она меня обнимала. Коснулась моей щеки. Я ничего не почувствовала. Ни малейшего намека на то, что она – экстраординарий. Однако, чтобы удостовериться окончательно, я подалась к ней и произнесла:

– Какое красивое кольцо.

Как я и надеялась, она протянула руку, чтобы я могла получше разглядеть, а я при этом дотронулась до ее пальцев.

Ничего. Никакой, даже самой слабенькой вибрации.

– Спасибо, дорогая, – сказала она. – Я купила его через телемагазин. Знаешь, эти программы, которые идут за полночь и заставляют глупых старух вроде меня тратить больше, чем следовало бы.

Я рассмеялась громче, чем требовалось, скрывая смущение. Бабушка Декса не была экстраординарием, поэтому и он не мог им быть. Но если это правда, то что же я ощущала? Что бы кто ни говорил, я знала: ток магии при соприкосновении с Дексом был не просто гормонами.

Я посмотрела на него, улыбавшегося своей бабушке, – блестит на солнце серебряный браслет, просто невозможно, нелепо пурпурный бушлат.

Или я хотела, чтобы Декс оказался экстраординарием, просто потому, что мысль о симпатии к нему пугала гораздо больше?

Глава 25

Остаток дня до вечера мы с Дексом провели за видеоиграми. Я никогда раньше этим не занималась, но оказалось, что годы тренировок окупились отличной координацией между руками и глазами. Поэтому если я и не смогла одолеть Декса в «Истребителе драконов IV», то и не совсем уж опозорилась. Истребив драконов, мы поужинали втроем. Рецепт бабушкиного спагетти, как и печенья, явно спустился с небес, и ко времени отправления в пещеру я была так счастлива и сыта, как не была уже много недель.

Ладно, может, опека бабушки Декса и впрямь немного чрезмерна. Но ведь он ее единственный внук и единственный член семьи. Вероятно, это нормально. И Декс нормальный, напомнила я себе, пока мы ехали на окраину городка. В тусклом голубом свете приборной доски я рассматривала его профиль. Нормальный. Никогда не думала, что это слово может звучать настолько привлекательно.

Найти пещеру оказалось легче, чем я думала. Имелись указатели и все такое. Ясное дело, о Мэри Эванс и призраках не упоминалось, но, согласно легенде, именно здесь Мэри и Джаспер – учитель – встречались и занимались… ну, чем они там занимались. И здесь, что важнее, девушка умерла.

Когда мы прибыли на место, Декс открыл для меня дверцу, подал руку.

– Миледи.

Вечер был довольно холодный, и я пожалела, что не оделась потеплее. Декс щеголял в новой пурпурной куртке, на шее толстый зеленый шарф. Парень выглядел теплым и уютным, и мне стало интересно, действительно ли его куртка такая же мягкая, какой кажется на вид.

Наверно, Декс уловил мой жгучий интерес, потому что принялся расстегивать куртку.

– Замерзла? Можешь взять ее.

– Нет, – быстро ответила я. – Просто… пурпурный тебе идет. А это хорошо, раз уж ты так много его носишь.

Он принял важный вид, задрав подбородок и расправив плечи.

– Он подчеркивает цвет моих глаз.

На этот раз я не захихикала, но игриво толкнула Декса, проходя мимо него в пещеру. Внутри мы сразу же включили фонарики.

– Ну, тут…

– Жутковато, – закончила я.

– Вообще-то я хотел сказать «недолго и в штаны наложить», но – согласен.

– Ты действительно думаешь, что Мэри и Джаспер пользовались этим местом для… романтических свиданий? – Проведя ладонью по влажным стенам пещеры, я передернулась. – Потому что, честно, я бы и шапки здесь не сняла.

– Их отношения уже были весьма неприличными. Может, они хотели поставить какой-то рекорд неприличия.

– Очаровательно, – пробормотала я, пробираясь глубже в пещеру. При этом мне пришлось слегка присесть, а Декс практически согнулся пополам. – Кто бы тут ни проводил время, они должны были быть совсем крохами, – пошутила я.

Декс направил на меня свой фонарик.

– М-м… Из, я совершенно уверен, что они не стояли, – заметил он, и я покраснела.

– Правильно, – подхватила я с излишней резкостью, чтобы не выдать смущения. – Так, ладно. Доказательства действия сверхъестественных сил. Давай искать.

Опустившись на колени, Декс схватил с маленькой полочки, высеченной в скале, свечной огарок.

– Как думаешь, это должно было казаться сексуальным или зловещим?

Я краснела без остановки. Мне грозила смерть от потери крови, потому что сердцу уже нечего было перекачивать. Вся кровь прилила к лицу.

– В этом месте нет ничего сексуального, – сказала я, и Декс засмеялся.

– О, да ладно, Иззи. Даже ты, мисс Антиромантика, не можешь не признать, что в свиданиях в пещере при свечах есть нечто привлекательное.

– В пещерах живут летучие мыши, – напомнила я. – А где летучие мыши, там и их какашки. Горы. Ты знаешь, что в Мексике есть пещера, где целая гора из гуано?

Декс перевел на меня деланно страстный взгляд.

– Ты со мной заигрываешь?

Я наставила на него луч света, заставив заслонить ладонью глаза.

– Эй, поосторожней! Ты ведь хочешь, чтобы я увидел призрака?

– Просто… давай начнем искать, хорошо?

– Отлично, – проворчал Деке, и мы еще продвинулись в глубь пещеры.

Потолок сделался ниже, и нам пришлось опуститься на колени и ползти.

– Посыпание солью могил, ползание на четвереньках под землей… у нас с тобой самые увлекательные свидания на свете, – задумчиво проговорил Деке.

Толкнув его плечом, я продолжала ползти. Через несколько футов пещера снова увеличилась, потолок поднялся над головой футов на двенадцать. Декс распрямился и потянулся со счастливым стоном, но я сосредоточилась только на исходившей от стен, наполнявшей воздух магии, от которой волосы у меня почти встали дыбом.

– Вот оно.

Нахмурившись, Декс повернулся вокруг своей оси.

– Что – оно? Это здесь вызывали призрака? Как ты можешь знать?

– Просто… могу.

Может, это был не самый лучший в мире ответ, но я не смогла придумать другого способа объяснить Дексу, как чувствую магию.

К счастью, он не стал углубляться в эту тему.

– Вот это да! – вскрикнул Деке.

– Что?

Он тоже это почувствовал? Была ли это замедленная реакция? Но Декс восклицал не из-за магии, которую источала пещера. Он направлялся к еще одному маленькому алькову, высеченному в скале.

– Ага, – произнес он, ковыряясь в земле. – Ты права, это здесь.

Я встала на колени рядом с ним, осветив фонариком пол пещеры. Там была еще одна оплывшая свеча и несколько обрывков обгорелой бумаги. Немного покопавшись вокруг, мой спутник обнаружил крохотный золотой амулет. Я наклонилась ближе, когда он положил его на ладонь и осветил.

– Сердечко, – пробормотал Деке.

Внезапно я осознала, что мы почти соприкасаемся головами, и глубоко вздохнула.

– Да.

Его взгляд переместился на мои губы.

– Это и сексуально, и страшно, ты не находишь?

– Думаю, зависит от того, как на это посмотреть, – ответила я.

Теперь уже я глядела на его губы. Они, как и его руки и глаза, были красивые. Даже очень. И я вдруг больше всего на свете захотела к ним прикоснуться. Когда мы еще приблизились друг к другу, крохотная часть моего мозга, все еще принадлежавшая Брэнник, а не глупой девчонке, потерявшей голову из-за симпатичного парня, отметила, какого рода магия совершалась в пещере. Здесь сотворили не обычное заклинание. Тут действовало нечто другое. Любовные чары.

И теперь мы с Дексом находились здесь, пропитываясь этой энергией любовного заклинания. Поэтому он и смотрел на меня так, будто желал съесть. Поэтому хотела и я, чтобы он меня съел. Остаточная энергия заклинания, ничего больше. Не знаю, как мне это удалось, но я выпрямилась и отступила от Декса.

Откашлявшись, я поводила лучом по остальному пространству пещеры.

– Тут могут быть и другие свидетельства. То есть это, без сомнения, похоже на магию, и…

– Я никогда никого не целовал в пещере, – задумчиво промолвил Деке. Когда я повернулась, он все еще стоял на коленях, пристально глядя на меня. – Или вообще в каком-нибудь подземном сооружении. В пещере, бомбоубежище, секретном правительственном бункере… – Он снова посветил на меня. – А ты? Ты похожа на девушку, романтическая жизнь которой полна волнений и опасности.

Моя «романтическая жизнь» заключалась в просмотре низкопробных «мыльных опер» для подростков и изредка чтении любовного романа, тайком купленного в аптечном магазине, но признаваться в этом я отнюдь не хотела.

И уж точно я не собиралась говорить ему, что никогда нигде и ни с кем раньше не целовалась.

– Полна, – перешла я на беззаботный тон. – Между моей школой и школой для мальчиков, дальше по улице, был тайный туннель. Так что все свидания проходили под землей.

– Я так и знал, – сказал Деке, заставив меня рассмеяться. – Значит, мальчики, на встречу с которыми ты пробиралась в туннель. Был среди них… кто-то особенный?

Поскольку никакого мальчика вообще не было, не говоря уж об особенном, я не знала, что ответить. Наконец решилась:

– У меня не было парня, если ты об этом.

– Я не хотел, чтобы это прозвучало так прямолинейно, но – да, я спрашивал тебя, был ли у тебя… или есть ли у тебя парень?

Теперь мое сердце стучало стремительно. На сей раз я не могла уверить себя, что он ведет себя по-дружески или что он «просто Деке». Мальчики не спрашивают тебя, есть ли у тебя парень, если не интересуются тобой.

А затем я поняла кое-что еще. Я могла бы сказать ему, что парень есть. Придумать какого-нибудь живущего далеко парня, кого-то, с кем я общаюсь по Интернету и скайпу. И на этом все закончилось бы. Декс и я остались бы друзьями, ничего больше. Он, может, испытал бы легкое разочарование, а может, немного отошел бы от меня.

При одной мысли об этом мне стало больно. Я не так давно познакомилась с Дексом, но он мне нравился. Искренне. С Роми было весело, но общение с Дексом – это совсем другое.

Я молчала слишком долго.

– Значит, да, я угадал? – спросил он. Его тон был легок, как и мой несколько минут назад. Но я различила скрывавшуюся за ним боль.

Скажи ему «да». Скажи ему «да».

Повернувшись, я опустила луч фонарика на пол.

– Нет. У меня нет парня.

Я думала, что знаю все улыбки Декса. Глупую, ироничную, довольную. Но улыбка, озарившая его лицо, была совсем иного рода: сексуальная.

– О, слава Богу, – выдохнул он, а затем пересек пещеру и привлек меня к себе.

Глава 26

Декс был выше, и когда он прижал меня к себе, пришлось встать на цыпочки. Обняв меня за талию одной рукой, а другую запустив в мои волосы, он целовал меня. То есть я хочу сказать – по правде целовал.

Я ему отвечала. И у меня хорошо получалось.

Не знаю, чары подействовали или я обладала особыми способностями к поцелуям. Все, из-за чего я волновалась – непривычные повороты головы, неловкое положение губ, дилемма слюны, – не имело никакого значения. Мы с Дексом целовались так, будто занимались этим всегда. Та вибрация, которую я чувствовала каждый раз, прикасаясь к нему, осталась, но теперь она была окутана другими чувствами – чувствами, казавшимися гораздо мощнее любой магии.

Я сжала его плечи, его куртка под моими пальцами оказалась на ощупь такой же мягкой, как и на вид, и по телу прошла дрожь.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, глаза Декса сияли ярче обычного. Он казался ошеломленным – да и у меня голова тоже была не слишком ясная.

– Иззи, – пробормотал он.

Я отодвинулась от него.

– Это чары.

Декс моргнул, тряхнул головой.

– Что?

Я все еще не могла перевести дух. Старалась удержаться и не прыгнуть снова в его объятия.

– Это место. Здесь действует любовное заклятие. Это единственная причина, по которой мы… мы…

Я возвращалась к нему, рукам уже не терпелось схватить его за лацканы куртки. Декс тянул меня к себе, просунув палец в шлевку моих джинсов, но прежде чем наши губы встретились снова, я уперлась ладонями в его грудь.

– На самом деле ты не хочешь меня целовать, – выпалила я.

– Я… прости, что?

Отступив, я сложила руки на груди.

– Эта пещера. Кто-то сотворил здесь любовное заклинание. Вот что все это… – Я подошла, показывая на его руку, но она была пуста. В разгар… всего Декс выронил амулет-сердечко. Прочистив горло, я поспешно продолжала: – Так или иначе, любовные чары безумно мощные. Они могут… пропитывать помещение. Заставлять других людей испытывать воздействие этой магии. Это с нами и происходит.

Меня несло, я понимала, но просто хотела найти какие-то слова, которые стерли бы возникающий на лице Декса ужас.

– Значит… мы целовались из-за магии?

– Правильно, – с облегчением подтвердила я. – И стало быть, это ничего не значит.

Выражение его лица изменилось, и теперь Декс не казался ужаснувшимся. Он выглядел… разозлившимся.

– Это ты тоже узнала в Интернете? – холодно поинтересовался он. – Воздействие любовных чар на людей, которые не нравятся друг другу?

Я в смущении покачала головой.

– Ты мне нравишься.

Декс засмеялся, но такого смеха я никогда раньше у него не слышала. Он был саркастическим и резким.

– Разумеется, нравлюсь. Как друг, верно? – А затем вдруг вся злость Декса оставила его. Он провел рукой по своей макушке, ероша волосы. – Слушай, все нормально. Мы поцеловались, потому что нас заставила это сделать магия. Что угодно. Давай-ка… давай-ка пойдем отсюда.

Он двинулся к туннелю и, как мне показалось, снова резко рассмеялся. Но это был не смех, а кашель. Затем сипение. И вдруг Декс сполз на землю, его плечи и грудь ходили ходуном, но он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Я бросилась к нему, сунула руки в карманы его куртки, но Декс оттолкнул меня.

– Я знаю, что отношения между нами странные, но сейчас не время! – крикнула я.

В тусклом свете фонарика я увидела посиневшие губы Декса. Он издал этот свистящий звук, но теперь похожий на смех.

– Машина, – произнес он одними губами.

Я метнулась к выходу из пещеры, едва услышав это слово. Пригибаясь, чтобы не удариться головой, я ползла так быстро, как никто еще в мире не ползал. Когда я добралась до автомобиля, руки у меня дрожали. Я распахнула дверь и начала рыться в отделении для перчаток. Нашла только коробку носовых платков и мятные леденцы.

Ругаясь всеми последними словами, какие знала, я сунула ладони между сиденьями. Наконец мои пальцы нащупали металл, и я чуть не расплакалась от облегчения, вытащив ингалятор.

Когда я вернулась к Дексу, сипение сменилось ужасающей тишиной. Неловким движением я сунула ему ингалятор, сев на пятки, и услышала, как он сделал несколько глубоких вдохов.

Прошло гораздо больше времени, чем в тот день на футбольном поле, но через несколько мучительных секунд Декс снова начал дышать. Бледность отступила, и он, дрожа, закрыл глаза.

– Что ж, это нечто новое, – прошептал он, когда наконец смог заговорить. Открыл один глаз. – У меня никогда не было приступа астмы из-за интимных отношений. Ты здорово целуешься, Иззи Брэнник.

Я бы стукнула Декса, но, отчаянно радуясь, что он не умирает, лишь похлопала его по плечу.

– Думаю, виновата ссора, а не поцелуи.

Он слабо усмехнулся:

– Может быть. – Открылись оба глаза. – Кстати, прошу прощения. Не следовало мне так сердиться, но…

– Даже не вспоминай, – перебила я. – И… может, не только магия заставила нас поцеловаться. Но, Деке. Я не могу… мы не можем…

Я не знала, что еще сказать. Казалось, в этих словах выражено все. Я не могу. Мы не можем. Моя жизнь была до смешного опасной. А Деке, по-своему, до смешного отважный. Я подумала об одежде, которую он носил, об откровенной любви, которую проявлял по отношению ко мне, Роми, к своей бабушке. Каждый день своей жизни Декс был исключительно собой, и ему было наплевать, что говорят о нем люди. И я понимала, что если он действительно узнает, какой жизнью я живу, то захочет стать ее частью. Вот таким парнем он был – отдающим себя целиком.

А «отдать себя целиком» со мной принесет ему гибель.

– Все нормально, – проговорил Деке, дыша помедленнее. – Пока мы можем оставаться друзьями, я… я рад этому.

– Я тоже, – сказала я. И хотя понимала, что это правда, непонятно почему мне стало так грустно.

Глава 27

– Значит… Лесли Эвертону нравится? – уточнила Роми с набитым попкорном ртом.

– Да. Вообще-то он ее любит. Но это было до амнезии.

Субботним вечером мы сидели в комнате Роми, на полу стояла большая миска с воздушной кукурузой, на столе – две разного вида газировки, а перед телевизором лежали все три сезона «Айви– Спрингс».

Я рассказала ей, что произошло в пещере. То есть о любовном заклинании, а не о нашем с Дексом поцелуе. Роми поведала, что они с Андерсоном нашли на могиле соль – я изобразила по этому поводу сильное удивление, – но в результате мы согласились, что пятничные вечерние вылазки прошли не очень успешно.

Затем мы поставили «Айви-Спрингс» и позволили переживаниям Лесли и Эвертона отвлечь нас от провала. Роми уже переоделась в пижаму – естественно, с узором из маленьких привидений, – а я покрывала лаком ногти на ногах. Точнее, пыталась. Поскольку я никогда раньше этого не делала, мои ступни выглядели так, будто я случайно наступила на мясорубку. Когда я промакивала ярко-алое пятно, Роми глянула на меня.

– Ничего себе. – Глаза у нее расширились. – Что ты наделала?

Со вздохом вытянув салфетку из коробки на прикроватном столике Роми, я попыталась стереть наиболее вызывающие пятна.

– Наверно, я брала слишком много лака.

Роми засмеялась и села.

– Наверное? Из, такое впечатление, что ты вылила на ноги полбутылки лака. Дай-ка сюда.

Она выхватила у меня бумажную салфетку и принялась рыться в ящике столика, пока не достала флакон жидкости для снятия лака. Я потянулась к нему, но Роми высоко подняла руку над головой.

– Ага. Тебе со всей очевидностью нельзя доверять опасные химикаты. Давай ногу.

Я нерешительно вытянула ногу, и Роми опрыскала несколько салфеток жидкостью для снятия лака. Удаляя самые неприятные пятна с моей правой ступни, она глянула на меня поверх очков.

– Ты никогда раньше не красила ногти на ногах, да?

Я подумала, не солгать ли, но, заметив лак даже между пальцами, решила, что провести Роми не удастся.

– Нет. У моей мамы очень строгое отношение к косметике.

Тихонько присвистнув, подруга покачала головой:

– Никогда не играла в вышибалы, не целовалась и не пользовалась косметикой…

Мое лицо заалело, как пальцы, вернее, вся ступня.

Когда я не ответила, Роми подняла на меня взгляд:

– Иззи?

Я прочистила горло и заправила за ухо прядь волос. Я не планировала рассказывать Роми о поцелуях, но моя дурацкая светлая кожа снова меня выдала.

– Я… э… я и Деке, мы…

Роми села так быстро, что едва не опрокинула бутылочку с жидкостью для снятия лака. Я поймала ее, но Роми была слишком занята тем, что хлопала в ладоши и сдавленно выкрикивала нечто похожее на «Божемойбожемойбожемойбожемой!».

Спрыгнув с кровати, она остановила «Айви-Спринге», как раз когда Эвертон собрался поцеловать Лайлу, двоюродную сестру-близнеца Лесли.

– Не могу поверить, что мы сидим тут уже целый час, красим ногти и смотрим телевизор, когда ты могла бы рассказать мне во всех подробностях о вашем с Декстером О’Нилом суперсексуальном свидании!

– Да ничего подобного, – запротестовала я. – Это было… Ну да, это было именно так, но…

Роми прервала меня очередным воплем, и я невольно улыбнулась.

– Это так здорово! – воскликнула она, плюхаясь обратно на кровать. – Так когда? Где? Как?

Я подтянула к груди очищенную от лака ногу, обхватила колени руками.

– Вчера вечером, в пещере и… э… в губы.

Роми закатила глаза и стукнула меня одной из ярко-зеленых подушек, разбросанных на ее кровати.

– О последнем я и так догадалась. Я имела в виду, он поцеловал тебя первым, или под этой скромной внешностью таится коварная соблазнительница?

Она подняла бровь, и теперь уже я бросила в нее подушкой.

– Он меня поцеловал. Ну, он спросил, есть ли у меня парень, я ответила, что нет, и тогда мы… поцеловались.

В моем пересказе это звучало как-то скучно, заурядно. Но я не знала, как девочки разговаривают о подобных вещах. И потом, мне почему-то хотелось сохранить это для себя. Я словно боялась, что если расскажу все в деталях – какими теплыми были его губы, какой мягкой куртка, – событие утратит свою особенность. А поскольку это, вероятно, единственный раз, когда я позволила такому случиться, мне хотелось, чтобы оно осталось особенным.

Видимо, что-то отразилось у меня на лице, так как легкомысленная улыбка Роми сменилась озадаченностью.

– Почему у тебя грустное лицо?

Я не успела ничего ответить, как подружка торопливо заговорила:

– Было плохо? В смысле я всегда думала, что Декс очень хорошо целуется, несмотря на его склонность дурачиться, но я могла ошибаться, и если да, ты только скажи. Я понимаю, что он мой лучший друг, но ты – моя лучшая подруга, а это важнее…

Я подняла руку, словно это могло остановить поток слов.

– Нет, было неплохо. И… я твоя лучшая подруга?

У меня никогда не было лучшей подруги, если не считать Финли. Но хотя она моя сестра и я ее люблю, ногти на ногах мы друг другу не красили, и я содрогнулась при мысли о том, что она сказала бы про «Айви-Спрингс».

Роми улыбнулась почти застенчиво:

– Ну… да… конечно, ты моя лучшая подруга. А что, по-твоему, означает все это… – она обвела рукой попкорн, лак для ногтей, телевизор, – если не приглашение стать лучшей подругой?

Я услышала мамин голос: Эти люди не твои друзья, Иззи. Они в итоге средство, и как только твоя работа закончится, ты никогда их больше не увидишь.

Но Роми была моей подругой. Когда она пригласила меня в гости с ночевкой, я согласилась не для того, чтобы выжать из нее больше информации о привидениях. Я согласилась, потому что хотела побыть с ней. Накрасить ногти, поговорить о мальчиках и посмотреть, как Эвертон и Лесли строят из себя идиотов.

– Ну вот, опять у тебя грустное лицо, – заметила Роми, и я вздохнула.

– Просто… целоваться с Дексом было приятно. И он мне нравится. Очень. Но я не могу встречаться с парнем.

Теперь печальное лицо стало у Роми.

– Почему?

Потому что я охотница за монстрами и все это просто работа, и скоро мне придется сказать маме, что Декс никакой не экстраординарий, и тогда нам нужно будет уехать.

Эти слова готовы были сорваться у меня с языка в приливе откровенности.

Но я лишь пожала плечами и ответила:

– Мне нужно сосредоточиться на школе. Ты понимаешь? На… э… выпускном экзамене. На колледже. И… всем прочем.

Я ожидала, что Роми станет спорить, но она только вздохнула и забрала флакон с жидкостью для снятия лака.

– Понимаю, – сказала она. – Но от этого не легче. На первый взгляд вы удивительно подходите друг другу, но не знаю. Мне кажется, вам было бы хорошо вместе.

– Да, – отозвалась я.

А потом встала с кровати и снова включила «Айви-Спрингс», пока грустное лицо не стало плачущим.

– Изольда. Изольда. ИЗОЛЬДА!

Моргая, я села в постели. Фу, очередной сон Торина. На который я совершенно не была настроена.

– Уходи, – промямлила я спросонок. – Не хочу играть в маскарад.

Но когда я перевернулась на живот, сообразила, что бального платья на мне нет. И находилась я не в бальном зале и не в лодке. Я лежала на выдвижной кровати в комнате Роми, и Торин был не в моем сне, а в ее зеркале.

Окончательно проснувшись, я вскочила с кровати и как можно тише добралась до Торина. Почти вплотную приблизив лицо к зеркалу, я прошептала:

– Что ты делаешь?

– Заглянул в гости, – сообщил он, с невинным видом поднимая руки. – Разве не это должны делать парни? Навещать вечеринки с ночевкой?

– Нет! – отрезала я едва слышно. – Я по крайней мере так не думаю. Но это не важно. Тебе не следует здесь находиться.

Позади меня Роми засопела во сне и повернулась на бок. Я не думала, что можно говорить еще тише, но попыталась:

– Уходи.

– Я по тебе скучаю, – вдруг сказал он. Наши лица оказались очень близко друг к другу, и хотя это было невозможно, я могла поклясться, что ощутила на щеке дыхание Торина. – Ты больше со мной не разговариваешь. А это? – Прищурившись, он указал на стопку дисков с «Айви-Спринге». – Предательница.

– Это моя работа, – сказала я, не обращая внимания на кольнувшее меня чувство вины.

Что со мной такое? Мне не из-за чего чувствовать себя виноватой. Да, я предпочла посмотреть сериал с настоящей девочкой моего возраста, а не с четырехсотлетним колдуном, запертым в зеркале. Откуда тут взяться чувству вины, скажите на милость? Во всяком случае, мне казалось, что неоткуда. В «Дерзкой девчонке» об этом не писали.

– Эти люди больше не работа для тебя, Изольда, – тихо проговорил Торин. – Они твои друзья. И хотя мне физически больно признавать это, твоя мама права. В итоге сближение с людьми только причинит тебе страдание.

Я попятилась от зеркала, но он продолжал:

– На моих глазах поколения женщин из семейства Брэнник сближались с обычными людьми. Влюблялись, дружили. Каждый раз это заканчивалось трагедией, Изольда. Я знаю, ты не веришь большей части того, что я говорю, но поверь, я не желаю когда-нибудь увидеть тебя страдающей. А эти люди причинят тебе боль.

Роми повернулась на другой бок, и я оглянулась на нее.

– Роми… она не смогла бы обидеть меня.

– Неужели?

В зеркале Торин подошел к письменному столу и, выдвинув верхний ящик, вытащил что-то тоненькое и золотое.

Сердце у меня упало, но я заставила себя пересечь комнату и открыть тот же ящик. Там, спрятанный под блоком ярко-розовой бумаги для записей, лежал браслет с брелоками. На нем висели бальная туфелька, крохотный золотой единорог, подковка и, видимо, горшочек с золотом. А между туфелькой и единорогом пустовало место, где, осенила меня ужасная догадка, должно было висеть сердечко.

Я положила браслет на место, бесшумно задвинула ящик и вернулась к зеркалу.

– Все встает на свои места, – сказал Торин, как только я оказалась перед ним. – Она находит где-то безобидное любовное заклинание, решает попробовать его. А потом пробует другое заклинание, третье. И, насколько тебе известно, Роми возглавляет клуб охотников за привидениями, но привидений-то нет. Поэтому она прибегает к тайной магии, вызывает призрак-другой. Чтобы стало поинтереснее. А затем он очень быстро выходит из-под контроля.

Мне хотелось это отрицать. Сказать, что это какая-то ошибка. Но Торин был прав. Все вставало на свои места.

– Что мне делать? – спросила я, сама не понимая, говорю с Торином или сама с собой.

– Сказать маме. Или этому проклятому Совету по экстраординариям, и пусть сами разбираются. Пусть девочка узнает, что баловство с неизведанным имеет последствия.

Технически обе идеи были хороши, но от обеих мне стало нехорошо. А вдруг выяснится, что единственный способ разрушить чары – убить Роми? Мама это сделала бы. Будь это единственный способ, не сомневаюсь, она бы смогла. Что же касается Совета… может, моя кузина Софи и имеет там вес, но сейчас она в отъезде. Кто знает, что эти люди сделают с Роми?

– Не могу, – ответила я. Торин наблюдал за мной с непроницаемым лицом.

Наконец он проговорил:

– Это значит – быть Брэнник, Иззи. Никто не говорил, что будет легко.

И с этими словами исчез.

Глава 28

В воскресенье утром я притворилась, что у меня расстройство желудка, и ушла от Роми. Она вроде бы немного огорчилась, но я оставила ей последний блок серий «Айви-Спрингс», и она приободрилась. Отправилась я не домой, а в библиотеку. К сожалению, библиотека Идеала оказалась не лучшим источником материалов, и я быстро поняла, почему маме понадобилось ездить за три города, чтобы раздобыть те книги. Поиски «Самоучителя по магии» успехом не увенчались, зато я увидела пособие по садоводству. Вспомнив о жутком газоне Декса, я подумала, не взять ли это для его бабушки. Потом вспомнила, что отношения у нас с ним сейчас не ахти. Кроме того, мне нужно было сосредоточиться на деле.

В тот вечер мы с мамой снова поехали в китайский ресторанчик, и я объявила ей, что готова уехать. Мама подняла брови.

– Дело закрыто?

– Почти, – ответила я.

Как остановить Роми, я до сих пор еще не решила. Какая-то часть меня спрашивала, не поговорить ли с ней, как… как с подругой. А может, сунуть в «Американского подростка» фальшивую статью под названием, например, «Почему так устарела доморощенная магия и вызов духов?».

К понедельнику я все еще ни к чему не пришла. Деке, как обычно, занял мне место в автобусе, но старательно держал дистанцию. По-моему, мы оба испытали облегчение, когда к нам повернулась Роми и начала рассказывать Дексу об их с Андерсоном вечерней вылазке.

– И там везде была соль, – закончила она, поправив съехавшие очки. – То есть больше мы ничего не видели, но ведь должно же это что-то значить?

Декс поперхнулся смехом, быстро превратив его в кашель. Роми забеспокоилась.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да, просто… Кстати, Иззи, расскажи Роми о нашем вечере.

– Она уже рассказала, – подавляя улыбку, проговорила подружка.

Она подмигнула, и мне ужасно захотелось подмигнуть ей в ответ. Вместо этого я сунула руку в карман.

– Совсем забыла. Мы нашли еще вот что.

Перед уходом из пещеры вечером в пятницу я обыскала пол ради этого брелока-сердечка. Сейчас я достала его из кармана.

Роми схватила талисман с моей ладони со странным выражением лица. Пока она его разглядывала, я рассматривала ее.

– Ты видела его раньше?

Вздрогнув, Роми подняла голову.

– У меня есть похожий брелок, но он не такой почерневший и затертый. – Она подала его мне. – Может, он принадлежал Мэри.

Не знаю, чего я ожидала. Конечно, не того, что она воскликнет: «Ой, конечно, это мой! Я произнесла в пещере какое-то странное заклинание и – пэмс! Теперь нас осаждают призраки».

Но я надеялась на более бурную реакцию. Как бы то ни было, Роми как будто немного смутилась.

На английском у нас была контрольная работа, а на физкультуре – дурацкий эстафетный бег, поэтому еще пообщаться с подругой в то утро у меня не получилось. Затем она не пришла на ланч, поэтому я решила поговорить с ней на истории, но оказалось, что урок заменен акцией в поддержку баскетбольной команды. В первом сезоне «Айви-Спрингс» эти собрания показывали раз восемь, но сама я никогда ни на одном не была. И должна признаться, мне настолько захотелось увидеть, как выглядит настоящее собрание по оказанию моральной поддержки спортсменам, что мое любопытство пересилило необходимость узнать, что стряслось с Роми.

Спортивный зал был уже набит битком, когда мы туда пришли, но Роми и Андерсон заняли два места на самом верху трибуны, как в тот вечер, когда тут проходил баскетбольный матч. Обходя других школьников, мы с Дексом осторожно пробирались наверх. В какой-то момент я чуть не споткнулась, и он удержал меня за руку. Мы коснулись друг друга впервые после пещеры, и я вспомнила прикосновение его губ к моим, его объятия. Но едва я восстановила равновесие, как Декс отпустил мою руку.

Оно и к лучшему. Правда. Мы с ним не могли быть вместе. И скоро я оставлю эту школу. Чем меньше того, о чем я буду скучать, тем лучше.

Добравшись до верхнего ряда, я села рядом с Роми, а Декс – с Андерсоном. Даже отделенная от него двумя людьми, я так остро его чувствовала, что кожа горела.

Пытаясь отвлечься, я кивнула на спортивную площадку.

– Так что же тут будет? – спросила я у Роми.

Она удивленно ко мне повернулась.

– Ты серьезно никогда не ходила на акции поддержки?

– У нас в старой школе… их не проводили. У нас не было физкультуры.

Я была настолько рассеянна, что мои слова прозвучали неискренне, но Роми, похоже, не заметила.

– Ладно, в общем, это глупый и бессмысленный ритуал, во время которого мы все подбадриваем нашу глупую и бессмысленную баскетбольную команду. Мы будем кричать им разные речевки, группа поддержки станцует, а потом выйдет талисман, и мы еще покричим.

– Эти звуки… оглушают.

Роми кивнула:

– Да. До ужаса. Но, по-моему, это лучше истории.

Тут баскетбольная команда в тренировочных костюмах выбежала трусцой на площадку, и все закричали и захлопали, словно не видели этих парней каждый божий день. Половина зрителей даже вскочила, но поскольку Роми, Андерсон и Декс остались сидеть, осталась сидеть и я.

Заиграл оркестр, и я увидела с самого края Адама, который играл на барабане. Я пристально следила за ним после взрыва в шкафчике, но пока что Мэри и носа не показывала. Я даже не могла понять, что она для него готовит. Снайдер получил лягушку с размозженной головой, как намек, что ему разнесут голову. Бэт получила искалеченную Барби за несколько дней до того, как ее едва не сбил автомобиль. Адам получил взрыв. Месяц назад я бы сказала, что призраков, способных что-то взорвать, не бывает, но если Мэри могла взмахнуть убийственным микроскопом и управлять машиной, что могло помешать ей разнести Адама в клочья? И все равно я недоумевала, как именно она собирается это сделать?

Декс наклонился к Андерсону. Я услышала, как он что-то зашептал, и все мои мысли об Адаме были забыты.

Может, попробовать поговорить с Дексом в автобусе? Сказать ему… не знаю, будто я наврала, что у меня нет парня. А потом почувствовала себя виноватой из-за поцелуя, поэтому и устроила целую трагедию. Он, вероятно, был слишком умен, чтобы на это купиться, но попробовать стоило. Боже, почему парни такие сложные? Я вдруг пожалела, что не могу сию же секунду сразиться с призраком. Или с вампиром. Или с оборотнем. Да я бы с големом[5] схватилась, невзирая на то, какая это грязная в прямом смысле работа. Все, что угодно, лишь бы снова почувствовать себя собой.

Остаток мероприятия я просидела в мрачных раздумьях. Акция шла совершенно так, как рассказала Роми, и я почти отключилась от происходящего, когда на площадку выбежал огромный еж.

По другую сторону от Роми и Андерсона фыркнул Деке, и в тот момент я ничего так не хотела, как сидеть рядом с ним, слышать едкие замечания, которые он, без сомнения, отпускал в адрес талисмана.

Я не сознавала, что уставилась на Декса, пока он не повернул голову и не посмотрел на меня. Роми и Андерсон разговаривали, близко наклонившись друг к другу, но на секунду мне показалось, что нет никого, кроме меня и Декса. По его лицу скользнула легкая улыбка, и только я подумала улыбнуться в ответ, как на спортивной площадке раздался крик.

Еж катил большую «пушку». Когда одна из участниц группы поддержки подала ему бенгальский огонь, я наклонилась к Роми и поинтересовалась:

– А это что такое?

Она закатила глаза.

– Тьфу, каждый раз торжественное завершение. Он делает вид, что зажигает фитиль, а затем пушка стреляет блестками и конфетти, а мы все ахаем и охаем и притворяемся, что он не делал этого миллион раз. Положительный момент – значит, дурацкое собрание почти закончено.

– Выходит, это не настоящая пушка? – спросила я.

Роми покачала головой:

– Нет. Пневматическая.

– Но… – Я наклонилась вперед. – Она похожа на настоящую. На ту, что стоит перед школой.

Еж взял бенгальский огонь, и все ученики вскочили, скандируя название школы. Еж поджег фитиль, и тот занялся, дымясь.

Я села прямо.

– Он действительно его поджигает?

Прищурившись, Роми всмотрелась, хмыкнула.

– Да. Может, это новшество.

Но девочка из группы поддержки, подавшая талисману бенгальский огонь, в растерянности смотрела на пушку. Затем начала пятиться, что-то говоря через плечо другим девчонкам. А еж, который вдруг показался необыкновенно зловещим, стал поворачивать ствол пушки, пока не наставил его на оркестр. Или, точнее, прямо на Адама. Я увидела, как он выпустил из рук барабанные палочки, нахмурился в замешательстве. Группа школьников радостно кричала, очевидно, предвкушая блестки и конфетти, как и сказала Роми.

Я вскочила и начала спускаться вниз, но я сидела слишком высоко, а народу набилось много. Еде-то позади я услышала голос Декса, звавшего меня по имени, но была слишком занята, пробираясь вниз.

Девочка из группы поддержки продолжала кричать и показывать на пушку, и я услышала хор воплей, донесшийся со спортивной площадки. Я не успевала.

Но тут один из баскетболистов метнулся с первого ряда трибуны к пушке и налег на нее всем своим весом. Противно заскрипели по деревянному полу колеса, но последовавший затем оглушительный удар выстрела был гораздо, гораздо страшнее.

Благодаря баскетболисту от взрыва пострадала дальняя стена спортивного зала, а не Адам… и все дети в радиусе пятидесяти футов от него. Но это было не важно. Началась жуткая давка, когда школьники с криками, толкаясь, ринулись с трибун. Держась за перила, я шаг за шагом спускалась вниз. На площадке кто-то из баскетболистов скрутил ежу лапы назад, а другой парень потянул и снял голову талисмана.

Костюм был пуст.

Когда парень, державший голову, попятился, костюм выскользнул из рук другого игрока и осел на пол.

Мне лишь показалось, что до этого была паника. Крики и толчея усилились, и все здание словно зашаталось.

По спортзалу густыми, удушающими волнами распространился страх. Даже больше, чем страх. Ужас. Исступление. Панический страх. Все это пульсировало в воздухе, и каким-то образом я поняла, что Мэри Эванс становится сильнее.

Много сильнее.

Глава 29

Поскольку школу эвакуировали, мы собрали экстренное совещание КИС у Роми. Ее мама превзошла себя, предложив нам для перекуса три сорта чипсов, а также два вида газировки.

Взяв еду, мы поднялись вслед за Роми в ее комнату.

Подружка немедленно забралась на свою кровать и села в центре ее по-турецки. Андерсон уселся рядом, я разместилась на вертящемся стуле, а Декс пристроил свою длинную фигуру на мягком пуфе.

– Так, – провозгласила Роми, отряхивая с рук крошки, – я думаю, мы все согласимся, что в школе Мэри Эванс творится что-то несусветное.

– Не знаю, Ром, – произнес Деке, скрещивая ноги в лодыжках. – Агрессивность ежей гораздо более распространенная вещь, чем ты можешь себе представить.

– Чего я до сих пор не понимаю, – сказал Андерсон, загребая горсть чипсов, – так это почему она перешла от игры с куском мела к настоящей власти террора.

– Никаких призраков никогда не было, – наконец вмешалась я. – Летающий мел, открывающиеся дверцы шкафчиков – все это туфта, просто чьи-то россказни. – Я слишком устала и думала чересчур быстро, чтобы притворяться, будто ничего не знаю о паранормальном. – Привидение появилось в школе Мэри Эванс лишь сейчас и только потому, что кто-то, не соображая, вызвал его с помощью магии.

Все трое уставились на меня, но теперь мне было уже наплевать. Дело зашло слишком далеко, а после случившегося сегодня в спортзале Мэри будет как никогда сильной. Время у нас вышло.

Я сделала глубокий вдох. Момент настал.

– И я думаю, что знаю кто.

Я подошла к письменному столу и достала браслет Роми. Он болтался у меня на пальце, пока другой рукой я доставала из кармана брелок, найденный в пещере.

– Это принадлежит тебе, не так ли? – спросила я у подруги.

Очень осторожно она поставила стакан с газировкой.

– Да. Что ты хочешь этим сказать?

Я чувствовала устремленные на меня взгляды Андерсона и Декса, когда произнесла:

– Ты возглавляешь клуб охотников за привидениями, но привидений у тебя нет. Поэтому, возможно, ты наткнулась где-то на заклинание. Книжная магия, – пояснила я. – Ты просто подумала, что могла бы вызвать пару местных духов. Ничего чересчур опасного, ничего вредного для других. Но эта магия способна сыграть злую шутку, а иногда дать совсем не те результаты. И люди страдают, Роми.

Она слушала все это с неподвижным, как маска, лицом. Потом встала с кровати и выхватила у меня браслет.

– Это мой браслет, да, это мой брелок. Но я потеряла его несколько недель назад. Я уж точно не болталась по пещерам, занимаясь «книжной магией». Кстати, что это вообще значит?

– Это такая…

– Только не говори, что прочла об этом в Интернете.

– Ты действительно не раз это говорила, – произнес Деке, и на этот раз он, судя по тону, не шутил. По правде говоря, я могла бы поклясться, что глядел он на меня с настоящим подозрением. – Сначала соль, теперь ведьмы, вызывающие духов…

Роми тоже как-то странно на меня смотрела.

– Что за соль?

Бросив сердитый взгляд на Декса, я ответила:

– Так, ничего. И потом, она не помогла.

– Все эти происшествия начались, когда появилась ты, – очень тихо проговорил Андерсон.

Я вскинула руки.

– Какого хрена? Вы сказали, что расследуете историю Мэри Эванс со времени несчастного случая с мистером Снайдером. А это произошло несколько месяцев назад.

– Несколько месяцев назад не было ежей, пытающихся взорвать спортивный зал, – заметил Андерсон.

– Я не имею к этому никакого отношения, – настаивала я, но, сказав это, похолодела. Это была правда. До моего приезда сюда у них произошел один инцидент. Теперь же началось настоящее светопреставление. Неужели я каким-то образом вызвала все это?

– Для человека, уверяющего, что равнодушен к паранормальному, ты, похоже, слишком много знаешь о призраках, – ядовито заметила Роми.

Андерсон медленно кивал, и даже Декс казался встревоженным.

– Та история с солью, – повторил он. – На следующий день Бэт едва не погибла под колесами автомобиля.

– Я пыталась запереть призрак Мэри в могиле, – парировала я. – А не помочь ей убить Бэт.

Не нужно было этого говорить. Лицо Андерсона застыло.

– Ты видел ее на кладбище вечером накануне того дня, когда Бэт чуть не переехали? – спросил он Декса.

Тот кивнул:

– Она действительно говорила, что пытается удержать призрак в могиле.

– Что явно не удалось.

– Если бы я старалась погубить Бэт, зачем мне спасать ей жизнь?

– Как ты и сказала – не хотела, чтобы кто-нибудь пострадал, – заявила Роми. – Ты чувствовала свою вину.

– Нет. Не чувствовала! – произнесла я. Или, скорее, крикнула. Роми даже вздрогнула. Попытавшись смягчить тон, я добавила: – Я не чувствовала себя виноватой, потому что мне не в чем себя винить. Я не вызывала никаких призраков. Вызывала ты.

– Нет, – процедила сквозь зубы Роми. – Не. Вызывала.

– Ладно, хорошо, – сказала я, раздосадованная настолько, что хотелось встряхнуть ее. – Ты не вызывала. Кто-то пришел сюда, украл твой браслет и стал повсюду творить заклинания. Задача в том, чтобы остановить это. Призрак опасен, Роми. И ты не сможешь остановить ее с помощью ящика с мигающими лампочками и шляпы из фольги.

Роми перевела обвиняющий взгляд на Декса.

– Прекрати рассказывать об этой шляпе.

– Тебя это волнует?

– Если наши ящики с мигающими лампочками и шляпы из фольги кажутся тебе такими глупыми, Иззи, может, тебе не стоит дольше оставаться в КИС, – вступил в спор Андерсон.

Я удивилась, насколько эти слова ранили меня. А еще больше поразилась тому, что Декс промолчал. Когда я посмотрела на него, он сидел на своем мягком пуфе, уставившись на ковер и грызя ноготь на большом пальце.

– Отлично, – заключила я, жалея, что дрогнул голос. – Действуйте. Сами разбирайтесь с безумным, кровожадным духом. Я просто пыталась помочь.

– Нам не нужна твоя помощь, – заявила Роми, и, к своему ужасу, я почувствовала, что мои глаза наполняются слезами. Пока эта компания не успела их увидеть, я схватила свой рюкзак и со всем достоинством, на которое была способна, покинула комнату Роми, закрыв за собой дверь.

Пеший путь домой занял не много времени, но с каждым шагом я злилась все больше. Вот что происходит, когда сближаешься с обычными детьми. Глупыми детьми, которые вызвали призрак… и, вероятно, он же их и убьет. Прекрасно. Именно это случается, когда люди суются в то, что выше их разумения. Поэтому судите меня за то, что попыталась вмешаться и использовать, о, не знаю, тысячелетнюю родословную, опыт и подготовку, чтобы уберечь их от беды. Пусть носят свои шляпы из фольги. И пусть Деке…

Тут слезы едва не полились, но я остановилась перед самой дверью моего дома и сделала глубокий вдох. Нет. Я не стану о нем плакать.

О них. Никогда.

Мамин автомобиль стоял на подъездной дорожке, поэтому, войдя в дом, я позвала ее.

– Я здесь, – откликнулась она из кухни.

Я прошла по коридору и с удивлением увидела Майю, стоявшую рядом с мамой у раковины.

– Что вы… – начала я, но не успела продолжить, как мама повернулась ко мне.

Она не улыбалась, но глаза у нее просто сияли.

– Фин, – сказала она. – Мы нашли ниточку, ведущую к Фин.

Глава 30

– Что? – только и сумела выговорить я.

Быстрым движением мама схватила свою куртку со стула.

– На прошлой неделе за несколько округов отсюда исчезла девочка. Так же, как Финли. Вмешалась в шабаш темных ведьм и пропала.

– О-о. – Я постаралась, чтобы в голосе не отразилось разочарование. Новость была отличная, лучшая из всего, что мы узнали до этого. Но она мало что сулила. Когда мама сообщила о ниточке, я почему-то подумала о чем-то… большем. Что уже сегодня вечером мы вернем Финли.

Мне вдруг захотелось этого больше всего на свете. Мы с сестрой ссорились и, может, никогда не красили вместе ногти, но она мне не лгала. Она не вызывала призраков, чтобы потом меня же обвинить в этом.

– В любом случае Майя побудет здесь с тобой, пока я не вернусь. Должна вернуться сегодня попозже, может, завтра рано утром.

– Мне не нужна нянька, – возразила я, но мама только отмахнулась.

– Не сейчас, Иззи. Учитывая все происходящее, мне не хочется, чтобы ты оставалась здесь одна.

– Кроме того, – подхватила Майя, перемещаясь к плите, на которой варила что-то пахнущее розмарином и смертью, – мы отлично проведем время. Я могу заплести твои волосы, научить нескольким заклинаниям…

Никогда в моем «да» не звучало так мало энтузиазма.

– Как только я вернусь, мы разберемся с твоей подружкой – ведьмой-самоучкой, а потом поедем домой, – объявила мама, поразив меня до глубины души.

Я круто развернулась к ней.

– Ты знаешь? Откуда?

Высвободив волосы из-под ворота куртки, мама глянула в сторону коридора.

– Иногда от Торина бывает польза.

Да, но он отъявленный лицемер и доверия не заслуживает.

– Не должен он был тебе говорить, – настаивала я. – Это мое дело, и я им занимаюсь!

– Оно было твоим делом, пока ограничивалось рядовым появлением призрака. Или пока ты выясняла, к какой разновидности экстраординарнее относится тот мальчик. Но, судя по всему, ты этого так и не узнала.

– Я работаю над этим, – вставила я, но мама нахмурилась.

– Это дело пора закрывать, Из, и ты чрезмерно увлеклась им. Как только я вернусь, мы его закончим. Помимо всего прочего, оно становится опасным.

– Оно не настолько опасно, – заметила я, благоразумно умалчивая о еже-пироманьяке.

Но мама покачала головой:

– Ты отстранена. Если мы не сможем остановить это привидение теперь, оно станет только хуже. Чем больше люди испугаются, тем сильнее станет призрак, а чем сильнее он станет, тем больше людей может от него пострадать. Если мы не проявим осторожность, это превратится в замкнутый круг, который, вполне возможно, нельзя будет разорвать.

– Как ты остановишь Мэри? – спросила я у мамы, и она отвела взгляд.

– Оставайся здесь с Майей, а когда я вернусь, мы уладим это дело.

– В смысле ты уладишь, – пробормотала я.

В обычное время я заработала бы резкое «Изольда!» и замечание о пререкании. Но, к моему удивлению, на сей раз мама лишь пересекла кухню и погладила меня по щеке.

– Ты отлично здесь поработала. Ты прекрасно себя показала, и я тобой горжусь. Но сейчас время уходить.

Последний раз она касалась моего лица, когда мне было десять лет и она думала, что у меня лихорадка. Наверно, поэтому я только кивнула и произнесла:

– Ладно.

Чуть улыбнувшись, мама опустила руку.

– Хорошо.

Повернувшись к Майе, она взяла со стола холщовую сумку.

– Я позвоню с дороги.

– Привези ее домой, Эйл, – сказала Майя, помешивая свое варево.

– Хочу попытаться, – ответила мама и, еще раз посмотрев на меня, ушла.

Как только входная дверь закрылась, Майя достала из буфета две миски.

– Хочешь поесть? – спросила она, указывая на плиту.

– Э… нет. У меня дела.

И пока она не предложила мне чего-нибудь еще – чаю из глаз тритона, тушеных птичьих лапок, – я смылась в гостевую комнату.

Захлопнув дверь, я тут же направилась к зеркалу Торина, со всей силой треснув по раме. Запнувшись, он привалился к кровати.

– Что, скажи на милость, ты делаешь?

– Не прикидывайся. – Я ткнула в него пальцем. – Я хотела самостоятельно понять, что делать с Роми. Я тебе доверяла.

– Я лишь пытался помочь, – не согласился он. – Ты могла пострадать, и ради чего? Ради трех неблагодарных детей? Ведь они тебя отвергли, не так ли. – И это был не вопрос.

Его слова больно ужалили, но я постаралась не выдать своих чувств.

– Они меня не отвергли. У них были все основания заподозрить меня в разных странностях, потому что, ну, собственно, я и есть странная. Их нельзя назвать неблагодарными. Они… сообразительные.

Торин нахмурился.

– Изольда…

Я задернула занавеску на его зеркале, внезапно навалились невозможная усталость и печаль.

Поднявшись наверх, оставшуюся часть дня я провела за укладкой своих немногочисленных вещей в спортивную сумку и просмотром последних нескольких серий из третьего сезона «Айви-Спрингс». Но отчего-то даже окончательное воссоединение Эвертона и Лесли (и отлет на воздушном шаре, что получилось даже причудливее, чем та серия, в которой девушке снилось, будто они плывут на «Титанике») не смогло меня развеселить. Когда стемнело, я решила спуститься в кухню и поговорить с Майей. Хорошо бы, правда, она уже закончила готовить.

Она напевала что-то без слов, когда я вошла, и возилась с унылым маленьким базиликом в горшке, который мама купила в «Уолмарте». Он уже довольно давно стоял у нас на подоконнике, жалкий и заброшенный.

– Птичьих лапок, как я понимаю, нет? – спросила Майя, когда я вошла.

– Только что убежали, – ответила я.

Теперь, когда в кухне больше не пахло злой магией, я подумала, не соорудить ли мне какой-никакой ужин. Может, углеводы взбодрят меня, в отличие от «Айви-Спрингс». Я достала пачку макарон и сыр, и Майя радостно улыбнулась.

– Не важно, – сказала она, направляясь к вазе с фруктами, стоявшей в центре стола. Несколько дней назад я купила продукты, поэтому в ней лежало несколько яблок и бананов. Забыв о своей пасте, я наблюдала, как Майя взяла два яблока и один банан и положила их по обе стороны от горшочка с базиликом. Бормоча что-то себе под нос, она обхватила горшочек с базиликом ладонями, и листья начали наливаться зеленью и яркостью. Но по мере этого яблоки и банан сморщивались, теряли цвет.

Как только базилик взбодрился и выпрямился, Майя сняла одно из серебряных колечек-сережек, бывших у нее в ушах.

– Это… странно, – произнесла я наконец.

– Книжная магия! – пропела Майя, слегка пожав плечами.

Я сердито посмотрела на нее. Настоящая магия, книжная магия, вся она вела, как видно, к одному: к отвращению и ужасу. Но дело было не только в этом. Что-то меня беспокоило. Вполне логично, что именно Роми вызывала духов, намеренно или нет, но в глубине души у меня шевелилось крохотное сомнение. Роми была чудовищной лгуньей, но сегодня у себя в комнате она казалась искренне растерянной и оскорбленной. И никакой виноватости на лице, когда я показала ей брелок в виде сердечка, только недоумение.

Я обратилась к Майе, продолжавшей квохтать над растением:

– Предположим, есть ведьма-самоучка, которая вызывает духов, и один из них оказался огромным, страшным и опасным.

Майя повернулась ко мне с печалью в глазах.

– Милая, как правило, нужно просто заставить ведьму отправить призрак назад.

Облегченно вздохнув, я положила коробку с макаронами на рабочую стойку.

– Вот об этом я и думала…

– Но, – перебила Майя, – так в обычных случаях. Данный призрак чересчур силен. К этому моменту единственный способ остановить его – порвать связь с ведьмой, которая его вызвала. Какой разновидности ведьма, роли не играет. Останови ведьму – и ты остановишь призрака.

Я вскрыла коробку, хотя есть почему-то расхотелось.

– И под «остановить» ты понимаешь…

– Убить, да. – Она коснулась одного из амулетов у себя на шее. – Прискорбно, но таково решение проблемы.

Я стояла босиком и, опустив взгляд, увидела свои ярко-красные ногти. В горле у меня встал комок.

– Она совершила ошибку. Сделала глупость, но зачем ей платить за это своей жизнью? Должен быть другой выход.

Когда я подняла глаза, Майя ломала руки.

– Что?

– Понимаешь… – Она замолчала, испустив вздох. – О, твоя мама убьет меня, если узнает, что я хотя бы шепотом намекнула, но… может, и есть один способ. Разорвать связь, не перерезая горло твоей подруге.

Я отодвинула макароны в сторону.

– Да, я бы послушала об этом способе.

– Но он опасен и потенциально ненадежен, и вообще-то эти штуки лучше проделывают природные ведьмы.

Я наклонилась вперед, опираясь руками на рабочий стол.

– Майя, в чем бы он ни заключался, я его испробую.

Она описала мне, чего именно требовал ритуал и что нужно сделать. К концу рассказа мое сердце колотилось, глаза расширились, и я согласилась, что это выглядит гораздо лучше, чем позволить маме проткнуть Роми кинжалом.

– Хорошо, – сказала я, указывая на Майю. – Ты собери все необходимое, а я позвоню Роми и зазову ее сюда.

Но когда я позвонила ей по сотовому, она не ответила. Вероятно, избегала разговоров со мной, и я не могла винить ее за это. По счастью, у меня был ее домашний номер, и я его набрала.

Ответила мама Роми, и когда я назвалась, она удивилась:

– О! Иззи. Я думала, что ты уж точно пойдешь со всеми остальными.

Сердце, скакнув, застряло у меня в горле.

– С кем – с остальными?

– С членами клуба. Роми сказала, что ты созвала сегодня вечером экстренное заседание.

– Ну да, правильно, – проговорила я, сжав телефон так, что он чудом не треснул. – Я все перепутала. Не напомните мне, где это?

Последовала пауза, а потом миссис Хайден вздохнула:

– Боже, Иззи, ты, наверно, подумаешь, что хуже меня нет матери, но я, честно, не помню. – Она издала смешок. – Видимо, сказывается жизнь с тройняшками.

Я постаралась посмеяться в ответ, но достаточно быстро свернуть разговор не получилось. Закончив его, я колебалась лишь долю секунды, прежде чем набрать другой номер.

Ответили на первом же гудке.

– Иззи?

– Деке, – проговорила я, но он не дал мне продолжить.

– Иззи, – заторопился он, – я так сожалею о том, что произошло сегодня днем. Знаешь, я…

– ДЕКС! – повторила я, и, слава Богу, он перестал тарахтеть. – Ты с Роми и Андерсоном?

Я услышала его вздох.

– Нет. После твоего ухода я покинул клуб. Весьма драматично, должен добавить, вместе с…

Мне нравился Деке. Очень. Да что там, может, даже больше чем нравился. Но общаться с ним во время кризиса было непросто.

– Ты знаешь, куда они поехали сегодня вечером?

– Да, – немедленно ответил он, и у меня едва не подкосились ноги от облегчения. – Они собирались в пещеру. Знаешь, в ту, где мы…

– Да, да, – подхватила я. – Слушай, кажется, я нашла способ остановить Мэри Эванс, не причиняя вреда Роми.

– А я и не знал, что причинение вреда Роми стои́т в повестке дня.

– Не стои́т, – сказала я, оглядываясь через плечо на Майю, которая бросала в спортивную сумку все до единой наши банки с солью. По крайней мере я надеюсь, что нет.

– Хочешь, я тоже туда приеду?

Времени на раздумья не было, но я все еще колебалась, совсем чуть-чуть. Я хотела, чтобы он поехал со мной. Потому что независимо от сегодняшних событий, как только все закончится, я уеду из Идеала. Возможно, это мой последний шанс увидеть Декса.

– Нет. – Получилось какое-то карканье, и я прокашлялась. – Нет, тебе не нужно приезжать. Я просто хотела помириться с Роми.

– Хорошо, – тише обычного произнес он. – Иззи…

Я отключилась. Что бы он дальше ни говорил, будет, вероятно, только тяжелее. Кроме того, Майя все подготовила, и мне нужно было идти.

– Спасибо, – сказала я, беря сумку и протягивая свободную руку. – Дай мне, пожалуйста, ключи…

Но широкобедрая Майя, подбоченившись, перекрыла входную дверь.

– Ни под каким видом, – заявила она. – Я пообещала Эйлин, что пригляжу за тобой, а отпустить тебя на схватку с ведьмой-самоучкой и смертоносным призраком – мне почему-то кажется, она это не одобрит. И потом, тебе понадобится помощь в выполнении ритуала.

Напомнив себе, что сбивать с ног пожилых леди нехорошо, я глубоко вздохнула.

– Майя, я это ценю, но мои друзья в опасности, и я должна им помочь. Сама.

Моя, как мне показалось, мужественная речь не произвела на Майю никакого впечатления, вызвав у нее лишь смех.

– Вы, Брэнники, всегда это говорите. – Она понизила голос примерно на октаву. – «Я должна сделать это сама. Это исключительно мой долг. Я не могу принять помощь». – Покачав головой, она добавила: – Но вы не делаете это в одиночку. Никогда не делали. Всегда находятся люди, как я, или тот чудак в зеркале, или дети в твоей школе.

Наклонившись, она взяла меня за плечи.

– Ты не одна, Иззи. Ты, или твоя мама, или, когда мы ее найдем, Финли. Хочешь или нет, помощь тебе нужна. И ты ее получишь. Поэтому тащи свою тощую задницу в мою машину, и едем – дадим этому призраку хорошего пинка.

Глава 31

Автомобиль Андерсона стоял у пещеры, когда мы туда подъехали. Наклонившись над рулем, Майя тихо присвистнула.

– Ну уж если это не идеальная сцена для схватки с призраком, то не знаю, какая еще.

Я глянула на вход в пещеру, но там было темно. И тем не менее они находились внутри, я чувствовала.

Выйдя из машины, я пошла к багажнику. Мы с Майей как раз доставали нашу сумку с припасами, когда свет автомобильных фар прорезал окружающий мрак.

– Кто это… – начала Майя, но я сразу же узнала бордовую легковушку.

Хотя мне следовало ужаснуться, сердце радостно забилось и я не смогла сдержать улыбки. Машина остановилась, и со стороны пассажирского сиденья выскочил Деке.

– Я же велела тебе не приезжать, – сказала я, идя к нему.

Он поднял руки.

– И тем не менее. Так что мы тут делаем?

Прищурившись, он посмотрел мимо меня на Майю, которая уже тащила сумку в пещеру.

– Деке, – начала я, засовывая руки в задние карманы джинсов, чтобы не сделать какую-нибудь глупость, типа обнять его. – Это может оказаться… Постой, машину вел не ты?

Пригладив волосы на затылке, Декс вздохнул.

– Да, бабушке пришлось меня привезти. Понимаешь, по-видимому, в том, что я едва не погиб от взрыва сегодня в школе, есть частично и моя вина, поэтому теперь я лишен водительских прав. Но когда я объяснил, что моей прекрасной Изольде нужна помощь…

Я посмотрела в его голубые глаза, обратила внимание на шарф, надетый на этот вечерний выезд, – взрыв бирюзы и пурпура. Кудрявые волосы Декса торчали во все стороны, и – Боже, Боже – он был прав. Я действительно нуждалась в его помощи. Очень нуждалась.

Что так некстати.

– Декстер! – позвала его бабушка, опуская стекло.

– Ах да. – Он бегом вернулся к машине, опираясь на дверцу, сунул голову внутрь. – Ба, Иззи нужна моя помощь, чтобы войти в пещеру и вызволить оттуда наших друзей. Я хочу ей в этом помочь, а ты подожди здесь.

Бабушка улыбнулась мне.

– Здравствуй, Иззи. Декстер, ты знаешь, я целиком одобряю твое стремление помогать другим, но это кажется…

Она посмотрела в сторону пещеры, и Декс повернул голову, проследив за ее взглядом.

– Я знаю, это выглядит несколько негигиенично и чревато скандалом, ба, но я обещаю, что мы с Иззи преследуем только благородные… цели. У нас даже есть дуэнья! Иззи, кто эта женщина, которая вошла в пещеру?

Я смутилась, не зная, как назвать Майю. Нашлась:

– Моя… тоже моя бабушка.

– Видишь? – обрадовался Декс и, снова сунув голову в машину, поцеловал свою бабушку в щеку. – Бабушка Иззи! Мы в полной безопасности и под надлежащим присмотром.

Не уверена, что Дексу удалось убедить ее, но она поджала губы и проговорила:

– Не больше десяти минут, Декстер.

Он лихо отсалютовал, и мы вошли в пещеру.

Майя находилась в первом отсеке, рассыпая соль. Надо отдать Дексу должное, он лишь хмыкнул, посмотрев на Майю, и вслед за мной углубился в пещеру.

– Ну так вот… – начала я, но тут Декс схватил меня за плечи и прижал к стене пещеры.

– Ты мне нравишься.

Ошеломленная, я захлопала глазами.

– Что?

– Ты. Мне. Нравишься, – повторил он, и на этот раз в его глазах не прятались искорки, на губах не таилась улыбка. – Нравишься с того утра на футбольном поле, и, наверно, мне следовало яснее дать тебе это понять.

Где-то в пещере Роми и Андерсон, возможно, подвергались опасности.

– Деке, серьезно, сейчас не…

– Нет, – легонько встряхнул он меня. – Никогда не будет подходящего времени, Иззи. Теперь я понял. Каждый раз, когда я хотел тебе это сказать, ты отмахивалась или не давала закончить, или кто-то пытался взорвать спортивный зал. Поэтому я говорю тебе сейчас. Ты мне нравишься. И это не имеет никакого отношения к чарам, к возбуждению из-за близкого присутствия смерти или любой другой чепухе, которую ты предложишь в качестве объяснения.

– Деке, – беспомощно проговорила я.

– И я тебе тоже нравлюсь, – продолжал он и тут наконец улыбнулся. – Кстати, с моей стороны это не проявление высокомерия. Хотя я понимаю, что иногда проблема в нем. Но, – заторопился Деке, видя, что я открыла рот для ответа, – я это исправлю. Если ты хочешь. Хотя мне кажется, что втайне тебе это тоже нравится.

Возможно, повлияло сознание того, что сейчас мы встретимся с чем-то по-настоящему страшным. Возможно, я боялась, что, даже если сама не погибну этим вечером, может погибнуть Деке. А возможно, мне просто на самом деле хотелось его поцеловать. Во всяком случае, я схватила его за рубашку и рывком притянула к себе. Наши губы встретились, и если этот поцелуй и не был таким… крепким, как первый, он почему-то показался более значительным. Более важным.

– Ты прав, – тяжело дыша, проговорила я, когда оторвалась от его губ. – Ты мне нравишься. Очень. И я просто хотела, чтобы ты тоже это знал. Но…

Декс снова поцеловал меня, просто быстро прижался губами к губам.

– Нет, – прошептал он. – Никаких «но». Сейчас. Пойдем найдем Роми и Андерсона.

Словно в ответ на его слова, в дальнем конце пещеры внезапно вспыхнул голубой свет.

– Дерьмо, – пробормотала я и потянула Декса за собой.

Мы преодолели извилистый узкий проход, приведший нас наконец в больший зал пещеры. Не позволяя Дексу опередить себя, я вошла туда, не зная, что увижу.

Но там просто стоял спиной к нам Андерсон. Декс облегченно вздохнул.

– О, вот и ты, старик. Мы…

Но тут Андерсон начал медленно пятиться, подняв руки. Когда он повернулся, мы увидели стоявшую за ним Роми. Вокруг нее пульсировал голубой свет, и прямо перед Роми внезапно появилась Мэри Эванс, будто наложилась на нее.

Она была в длинном белом платье, светлые волосы липли к лицу.

Затем Мэри исчезла, и снова перед нами стояла Роми с длинным серебряным ножом, приставленным к груди Андерсона.

Декс ругнулся себе под нос, и я рукой удержала его позади себя.

Роми посмотрела на меня, ее лицо на мгновение снова превратилось в лицо Мэри. Это сбивало с толку и ужасало.

– Я хотела тебя, – произнесла она; говорила Роми двумя голосами. – Ты показалась сильной и… другой. Я подумала, что если войду в тебя, то смогу поджечь мир.

Я чуть отступила, толкая Декса.

– Вообще-то я не большая любительница поджигать мир, поэтому…

Роми рассмеялась, и ее смех причудливым эхом отразился от стен пещеры.

– Не важно. Я заставлю заплатить вот этого.

Она ткнула Андерсона ножом, и парень испуганно вскрикнул от боли.

– Андерсон ничего тебе не сделал, – проговорила я, но она снова засмеялась, качая головой, черты Роми и Мэри так быстро менялись на ее лице, что расплывались.

– Нет, те, кто сделал, мертвы.

– Никто тебя не обижал, – произнес дрожащим голосом Андерсон. – Т-ты умерла от переохлаждения.

Мэри/Роми с усмешкой взмахнула ножом. Пуговица с его рубашки улетела в темноту.

– Значит, вот что они говорят, да? Что я замерзла, совершенно одна, дожидаясь отца моего ребенка. Трагическая судьба, но не жестокая. Замерзнуть до смерти считается мирной кончиной. Все равно что погрузиться в теплую ванну, а затем – в долгий сон. – Она шагнула ближе, и я увидела, как самый кончик ножа царапнул Андерсона по груди. – Но сгореть заживо? Это совсем. Не. Мирная. КОНЧИНА.

Последнее слово она выкрикнула, и мы все сжались, когда оно отразилось от каменных стен.

– Вот что они сделали, знаете ли, – продолжала Мэри. Теперь она была полностью Мэри, хотя лицо и тело принадлежали Роми. Глаза моей подруги никогда не горели такой ненавистью. – Мой отец и его друзья. Когда застали меня за занятием магией. Ничего опасного, ничего пагубного. Всего лишь любовные чары, чтобы сделать моим мужчину, которого я хотела.

Мэри, усмехаясь, наступала на Андерсона, который все пятился. По его рубашке тоненькой струйкой текла кровь.

– И знаете, что сделали эти добрые, благочестивые жители Идеала, штат Миссисипи? Они притащили меня в эту пещеру, говоря, что «непозволительно ведьме жить», и подожгли меня.

– Мне очень жаль, – произнесла я, не кривя душой.

Я подумала о той красивой, скромной, улыбающейся девочке на фотографии. Она не заслуживала такой смерти. Никто не заслуживает. Но это не означает, что я позволю причинить вред невинным людям.

– А теперь, – продолжала Мэри, – пусть пострадают все.

Она кинулась вперед, но я была готова. Схватив Андерсона за руку, я рванула его в сторону, толкнула к Дексу и проходу. Нож Мэри вонзился мне в руку, от боли меня одновременно обдало ледяным холодом и жгучим жаром, но я стиснула зубы и нанесла удар другой рукой. Мэри отшвырнуло назад.

– Вот в чем слабый момент одержимости, – заметила я, выталкивая ребят из этого зала пещеры. – У людей есть тела, а значит, их гораздо легче ударить, чем призрака.

Мэри издала вопль ярости, но я продолжала толкать Декса и Андерсона, надеясь, что дала Майе достаточно времени для подготовки.

Мы ворвались в первый зал пещеры, скользя по соли, которая покрывала весь пол. Майя стояла наготове и, когда вбежала Мэри, выкрикнула какое-то слово.

Эффект оказался мгновенным и болезненным. Вся пещера загудела, как колокол, а Мэри заверещала, упав на колени.

Опять она начала меняться, делаясь то Мэри, то Роми. Майя смотрела на нее, вытаращив глаза.

– Где же ведьма?

– Это она, – сказала я, тяжело дыша и указывая на стоявшую на коленях Роми. – Призрак в ней, она… одержима им.

В одной руке Майя держала какие-то травы, в другой – старинного вида книгу. То и другое упало на землю.

– О, милая, – печально проговорила она. – Тогда я ничего не могу сделать. Для того чтобы ритуал возымел действие, ведьму и призрака нужно разъединить.

Роми извивалась на земле, словно соль жгла ее. В ее лице не было ничего от девочки, которую я знала, но мне была невыносима мысль убить ее. Убить – после того как она красила мне ногти на ногах, смешила и стала первой девочкой, которую я назвала подругой.

Майя подошла ко мне, держа маленький серебряный кинжал, который захватила так, на всякий случай.

Я автоматически оттолкнула от себя кинжал, но Майя ненавязчиво вложила его мне в руку.

– Милая, она мучается. Очень сильно. Если это не помогает, нужно освободить ее.

Во рту у меня появился привкус желчи.

– Ты хочешь, чтобы это сделала я? – спросила Майя, и рядом со мной застыли в изумлении Декс и Андерсон.

– Сделать что? – спросил Андерсон.

– Ты же не предлагаешь… – одновременно с ним начал Деке.

Но я не обратила на них внимания. Это была моя вина. Если бы я предприняла что-то в тот самый момент, как узнала, что Роми вызвала призрак, может, времени хватило бы. Возможно, мы все уладили бы до того, как Мэри стала такой сильной. И если не положить конец этому сейчас, все обитатели Идеала окажутся в опасности. Ярость Мэри будет расти, ее желание вредить станет еще настойчивее. Надо это остановить.

Мои пальцы сжали рукоятку кинжала, но я не успела забрать его у Майи – в пещере раздался голос:

– Декстер?

Все четверо, мы медленно обернулись и увидели бабушку Декса – в толстовке, вышитой котятами, очки в свете фонарика превратились в сияющие круги.

– Ба, я все объясню, – сказал Деке, переводя взгляд с меня и кинжала на Роми, скорчившуюся на земле, и обратно.

– О Господи, – шагнула к нам бабушка Декса. – Это я во всем виновата.

Глава 32

– Ба, да как же ты можешь быть в этом виновата?

Она махнула в сторону Роми.

– В этой девочке… призрак, да?

Мы все тупо кивнули.

Бабушка Декса резко вдохнула через нос.

– Да, так я и думала. Мэри Эванс. Понимаете, она была местной легендой, когда я росла здесь. Ходили слухи, что она была ведьмой и… – Она осеклась, усмехнувшись. – Что ж, я ей, пожалуй, симпатизировала. И я сама всегда баловалась колдовством.

Бабушка вдруг замолчала, приблизившись к Дексу, который смотрел на нее со смесью ужаса и растерянности.

– Я не хотела этого делать. – Ее рука, коснувшаяся щеки внука, дрожала. – Но ты лежал там на полу и не мог вздохнуть.

Декс чуть попятился.

– Что?

Женщина покачала головой, по ее лицу заструились слезы.

– Твоя грудная клетка… двигалась, но вдохнуть ты не мог, а в твоих глазах… – Она прерывисто вздохнула. – В этих красивых глазах стоял такой страх. Я всю жизнь занималась магией по книгам. Оживляла растения, изредка делала заговор на удачу. Вот почему я так хорошо готовлю. Поэтому в ту минуту я просто… стала действовать. Произнесла слова заклинания, которое произносила сто раз, чтобы зацвели мои петуньи.

Прочистив горло, она достала из сумочки салфетку. Промокнула глаза и продолжала:

– А потом ты вернулся. Ожил. Убив все растения в радиусе десяти кварталов. Поэтому я надела тебе свой серебряный браслет и… и надеялась. – Она кивнула на браслет. – Он и держит заклинание, держит душу в твоем теле.

– Но этого было недостаточно, – тихо проговорила я, вспомнив, как недавно Майя вернула к жизни базилик в горшочке.

Бабушка Декса усмехнулась:

– Да, недостаточно. Человеческая душа – могучая вещь, Иззи. Нужно столько силы, чтобы удержать ее. И не важно, сколько растений, птиц и бродячих собак я использовала, все равно я чувствовала непрочность жизни Декса. Поэтому я заглянула в другие книги, испытала другие ритуалы.

– И закончили тем, что вызвали серьезно разгневанный призрак.

– Печальный побочный эффект, – вздохнула она. – Но на самом деле я лишь оттягиваю неизбежное. Существование Декса всего лишь… вопрос времени, пока не иссякнет вся человеческая жизненная сила, данная ему.

Наконец-то я поняла, что чувствовала, когда прикасалась к Дексу. Неудивительно, что я и ощущала магию, и не чувствовала ее. Магия поддерживала в нем жизнь. В своем роде он был призраком. Или зомби. А это значит, что я целовала…

Нет, определенно призрака.

Мотая головой, моргая, Декс пятился от своей бабушки.

– Нет, – сказал он, руки у него дрожали. – Нет, нет, нет, невозможно. Я не могу быть мертвым, а это… – он поддел пальцем браслет, – единственной вещью, которая поддерживает во мне жизнь!

Его бабушка спокойно посмотрела на него через очки.

– Тогда сними его.

– Нет! – закричала я, когда Декс потянул серебряный ободок на своем запястье.

Но он замер с согнутым пальцем.

– Не могу.

– Заклинание принуждения, – сказала бабушка Декса. – Я не хотела ничем рисковать.

Колени у Декса подогнулись, и он осел на землю, закрыв лицо рукой.

– Да, – проговорил он, и я увидела упавшую на соль слезу Он поднял лицо с покрасневшими глазами. – Ба, как ты могла сделать такое… – Умолкнув, он посмотрел на Роми, скорчившуюся и плачущую, явно мучающуюся от боли. – Это из-за меня. Мистер Снайдер и… и Бэт, и спортзал. А теперь и Роми, моя первая подружка в этой дурацкой школе, одержима ненормальным, мстительным духом, которого ты вызвала, поскольку была так озабочена тем, чтобы я не умер!

Плача, Декс встал, отряхнул соль со своих брюк в тонюсенькую полосочку.

– Я не позволю этому случиться. Если я умру, все прекратится? Эт-та энергия или что там питает привидение иссякнет?

За спиной у него Майя покачала головой – нет, но Декс уже снова тянул браслет.

– Потому что я сниму его. Если моя смерть поможет Роми прийти в себя, тогда я рад буду это сделать. По-видимому, я в любом случае живу взаймы.

Он дрожал всем телом, но высоко держал голову, взгляд его был решительным. Я не сомневалась, что он это сделает.

Бабушка Декса шагнула вперед, пытаясь взять его лицо в ладони, но он отшатнулся.

– Нет, милый мальчик, – мягко проговорила она. – Ты не виноват. Виновата я. Просто я… – Ее голос дрогнул, и теперь, когда она попыталась прикоснуться к Дексу, он позволил это сделать, хотя неохотно. – Просто я так сильно тебя любила. Очень жаль, что я причинила вред людям, но я рада, что дала тебе этот лишний год.

Декс смущенно покачал головой, но его бабушка уже шла к Роми. Опустившись на колени, она погладила девочку по голове, а потом достала из сумки маленький ножичек. Я сделала шаг вперед, но Майя поймала меня за руку.

Быстрыми движениями бабушка вырезала крест на своей ладони и приложила окровавленную руку к спине Роми. Потом улыбнулась Дексу и сказала:

– Я тебя люблю.

Все еще дрожавший Декс лишь пристально глядел на нее.

Женщина посмотрела на Роми, которая снова превратилась в Мэри, и проговорила:

– Прости. Я не должна была тревожить тебя. Я представления не имела, что на самом деле с тобой сделали и насколько ты была разгневана.

– Ба… – позвал Деке, но она лишь наклонила голову и что-то прошептала.

Слепящий свет внезапно наполнил пещеру и погас с оглушительным грохотом, от которого мы попятились.

Когда мы снова обрели способность видеть, Роми сидела, обалдело тряся головой, а Андерсон стоял перед ней на коленях. Роми издала какие-то невнятные звуки, и это было так похоже на нее – присуще только ей, – что из моей груди вырвался неожиданный всхлип облегчения.

Но затем всхлипнул кто-то еще. Декс стоял на коленях рядом со своей бабушкой. Глаза ее были закрыты, на губах застыла слабая улыбка, но сомнений не оставалось – она умерла.

Декс поднял к Майе залитое слезами лицо.

– Что произошло?

Майя покачала головой:

– Я точно не знаю. Я никогда раньше не слышала заклинания, которое она использовала.

Присев, она мягко сняла руку Декса со спины бабушки. Его плечи вздрагивали, и мне захотелось что-нибудь сказать, сделать, но ничего не шло на ум.

Без предупреждения Майя щелкнула застежкой на браслете Декса, и я метнулась вперед, протянув руку.

– Майя!

Браслет благополучно упал на землю, но Декс остался стоять где стоял. По-прежнему дыша… ну, точнее сказать, сипя. Нашел в кармане ингалятор и сунул его в рот, не сводя глаз с браслета.

Как только он задышал нормально, Майя положила руку ему на плечо.

– Так я и думала. Она знала, что для нее единственный способ остановить Мэри – умереть. Но это, уж не знаю какое, заклятие не просто убило ее, оно… ее преобразило. Вложило ее жизненную силу в тебя.

Декс опустил ингалятор.

– Значит, я… не умру?

Пожав плечами, Майя подняла браслет и отдала Дексу.

– Ну, умрешь со временем, как и все мы. Но не сегодня.

И обняла его.

Потрясенный Декс почти машинально обнял ее в ответ за шею.

– В конечном итоге твоя бабушка поступила правильно, – сказала Майя. – И сделала это ради тебя.

Если Декс что-то и ответил, я не услышала.

Глава 33

– Значит, ты был… мертвый.

– Роми, – предостерегла я, но она лишь пожала плечами и плотнее закуталась в одеяло.

– Слушай, я понимаю, что он травмирован, но я, между прочим, тоже.

– Мы все травмированы, – пробормотал Андерсон.

Мы сидели вчетвером у нас в гостиной, Роми и Андерсон уютно устроились на диване, я – на имевшемся у нас кресле с откидывающейся спинкой, а Декс – у моих ног, обхватив колени руками, в накинутом на плечи одеяле. С тех пор как мы покинули пещеру, он не промолвил ни слова.

Но теперь он посмотрел на Роми, и призрак его прежней улыбки скользнул по лицу.

– Да, был. И по-прежнему выгляжу лучше любого парня в школе Мэри Эванс.

В конце его голос немного дрогнул, и Декс опять принялся грызть ноготь на большом пальце. Мне хотелось погладить его по голове или похлопать по спине. Но вместо этого я сложила руки на груди.

– Значит, он был мертвым, – повторила Роми, кивая на Декса. – А ты… – она посмотрела на меня, – ты какая-то потрясающая истребительница монстров.

– В настоящий момент такой уж потрясающей я себя не ощущаю, – пробормотала я.

Может, потому что не истребила ни одного монстра. Конечно, мы остановили ведьму-самоучку и покончили с привидением, но победой это ни в коей мере не казалось. Во всяком случае, при взгляде на Декса, на котором лица не было. Его бабушка не была злом. Она просто ошиблась. И, честно говоря, ошиблась ли вообще? Что бы сделала я, чтобы вернуть Финли, если б появилась такая возможность? Или мою маму, если бы что-то случилось с ней? Когда твоя семья почти исчезла, ты сделаешь все, чтобы защитить то, что имеешь.

Входная дверь открылась, и мы все вздрогнули, но это оказалась всего лишь Майя.

Декс встал и подошел к ней.

– Вы о ней позаботились? – спросил он. – Не оставили ее просто… лежать там?

Майя осталась в пещере, чтобы, как она выразилась, «прибраться». Теперь она похлопала Декстера по руке, на ее широком лице было написано сочувствие.

– Позаботилась. С уважением. Она была сестрой, и у нас есть способы улаживать подобные вещи.

В недоумении Декс уставился на нее.

– Сеет… А, понятно, потому что вы обе были ведьмами. Потому что это реальность. Это одна из тех вещей, которые действительно случаются, и моя бабушка была к ним причастна.

Он снова сел и принялся грызть ноготь.

Оставив его в покое, я повернулась к Роми и Андерсону.

– Но если духов на самом деле вызывала бабушка Декса, почему твой брелок оказался в той пещере? – спросила я у подруги.

Морщась, она сделала еще один глоток чая, приготовленного Майей.

– Я говорила тебе. Понятия не имею. Я потеряла эту дурацкую штуку.

С другого конца дивана кашлянул Андерсон.

– Э… вообще-то я знаю почему. Это я взял брелок.

Роми села прямо, одеяло съехало с ее плеча.

– Ты – что? Зачем?

Лицо Андерсона стало пунцовым в тон пледу, в который он завернулся.

– Я увидел в Интернете статью о том, как навести… любовные чары.

Последние слова он скомкал, и получилось «удобные шары».

– Ты наводил любовные чары на меня? – Последнее слово Роми проверещала.

– Да! – воскликнул Андерсон и, отбросив плед, встал и заходил по гостиной. – Понимаю, что это ужасно и я не должен был так поступать, но… ты мне нравилась, и я подумал, это не повредит. – Он немного опустил голову. – Поэтому мы и целовались на кладбище в тот вечер. Прости.

Ха. Значит, мы с Дексом не единственные превратили полевую вылазку КИС в романтическое свидание.

Роми стукнула Андерсона по плечу.

– Идиот! – воскликнула она. – Ты наводил любовные чары в восьмом классе?

– Что? Нет. Я сделал это, ну, в прошлом месяце.

– Так вот, а я обратила на тебя внимание в восьмом классе, – сообщила подруга, стукнув его еще раз. – Поэтому поцеловать тебя на кладбище заставили меня не любовные чары. И теперь любовные чары тут тоже ни при чем.

Она схватила его за рубашку, притянула к себе и поцеловала.

Ужасная была ночь. Настолько плохая, что даже Эвертон и Лесли содрогнулись бы, а ведь они как-то провели ночь в поезде, где их преследовал серийный убийца. Но, увидев целующихся Роми и Андерсона, я улыбнулась. Они были в безопасности и счастливы, а это чего-то да стоило.

Посмотрев на Декса, я увидела, что и он улыбается. Наши взгляды встретились, и мне показалось, что он думает о том же самом.

Вчетвером плюс Майя мы посидели еще с часок, а потом Роми и Андерсон решили, что поедут домой. На пути к двери я остановила подругу:

– Слушай, прости, что я…

Она обняла меня, не дав закончить.

– И ты меня прости.

Я тоже крепко обняла Роми, надеясь, что она не заметила моих слез.

– Завтра я, наверное, в школу не пойду, – сказала она. – И тебе стоит посидеть дома. Может, зайдешь ко мне? Посмотрим, пережила ли Лесли нападение белых медведей?

В горле у меня пересохло, но я заставила себя кивнуть:

– Конечно. С удовольствием.

Когда они ушли, Майя отправилась на кухню якобы приготовить еще чаю, но, думаю, на самом деле, чтобы дать нам с Дексом побыть наедине.

Я насчитала шестнадцать ударов своего сердца, прежде чем он спросил:

– Завтра она тебя не увидит, да?

Лгать смысла не было.

– Да. Как только моя мама вернется, мы уедем.

– И что сделаете? – поинтересовался он, глядя на меня. – Поедете в какой-то другой город? Бороться с очередным злом?

– Твоя бабушка не была злом, Деке, – возразила я, но он покачал головой.

– Ты же понимаешь, что я имею в виду.

Я вздохнула.

– Да. Будем бороться.

Поднявшись и придерживая накинутое на плечи одеяло, Декс встретился со мной глазами.

– Отлично. Потому что я еду с вами.

– Деке… – начала я, но он перебил:

– Наверняка ты должна, как настоящий герой, сказать что-то типа «нет, я работаю одна, моя любовь к тебе будет только помехой», но… Иззи, что еще мне делать? – Его голос дрогнул. – Мои родители умерли. Бабушка… тоже. А магия и монстры, по всей видимости, реальны. Я не могу просто забыть об этом. И я прикинул, что если вы, скажем так, усыновите меня, для нас с тобой положение, конечно, будет странным, но нам не обязательно… Мы могли бы быть просто друзьями.

Я посмотрела в голубые глаза Декса, вспоминая его отвагу. Он готов был умереть, чтобы спасти жизнь Роми, собирался сделать это не раздумывая. Может, он и не способен бежать или сражаться, но Декс обладал самым большим сердцем по сравнению со всеми, кого я знала. И это мне требовалось. Я нуждалась в нем.

– Думаю, для тебя найдется место друга, да, – тихо проговорила я, и он улыбнулся. – Но сначала… – Я колебалась, покусывая нижнюю губу. – Мне… нужно кое-что тебе показать.

Я повела Декса по коридору в гостевую комнату. Остановилась, положив ладонь на дверную ручку.

– То, что я тебе сейчас покажу, довольно странно, – предупредила я Декса.

– Ну да, конечно, потому что все остальное, случившееся сегодня ночью, абсолютно типично.

Он хотел сострить, но по щекам его катились слезы и голос дрожал. В обычной ситуации я улыбнулась бы его попытке пошутить, но то, что я собиралась сделать, было слишком серьезно для улыбок, и Деке, видимо, это почувствовал.

– Прости, – сказал он, накрывая ладонью мою руку. – Я имел в виду… какая бы странность меня ни ждала, я к ней готов.

Я и не сомневалась в этом, но все равно кивнула:

– Тогда идем.

Когда я открыла дверь, зеркало Торина было задернуто, но я услышала его голос:

– А, ты вернулась! Приветствуем героя-победителя!

Декс остановился в дверях.

– Кто это был?

– Так ты готов к необычному? – спросила я, идя к зеркалу.

Декс звучно сглотнул, но через секунду кивнул:

– Готов. Необычное. Давай.

Я сдернула с зеркала ткань – там стоял Торин, как всегда, прислонившись к постели. Декс посмотрел на кровать в зеркале, затем на кровать в комнате, а потом медленно выдохнул.

– Согласен. Да, это… необычно, ничего не скажешь.

– Кто это, черт побери? – Торин прищурился. – О, ясно. Тот мальчик, который играет во все видеоигры. Тот, к кому неравнодушна Изольда.

– Торин, – предостерегла я, но Декс чуть улыбнулся, разглядывая зеркало колдуна.

– Да! – отрезал по-французски Торин. – Причудливо одетый парень, глаза у меня пока еще на месте.

Декс встретился взглядом с его взглядом, по-прежнему улыбаясь уголком рта.

– Причудливо одетый парень? И это я слышу от типа, разодетого, как Принс?

Я фыркнула от смеха, а Торин рассердился.

– Какой такой Принс?

И тогда Декс тоже рассмеялся, и через какое-то время его смех зазвучал нормально, а не сквозь слезы.

– Он мне не нравится, – заявил колдун, указывая на Декса. – Я безмерно не одобряю выбранного тобой любовника.

– Да не любовник он мне, – закатила я глаза. – Он мой друг.

– Правильно, – сказал Деке, наконец-то стряхнув с плеч одеяло. Расправляя их, словно скинул огромный груз, он посмотрел на меня и протянул руку. – Друзья.

Мы обменялись рукопожатием, и на этот раз я не ощутила никакой магической вибрации. Но это не означало, будто я ничего не почувствовала. Декс не сводил с меня взгляда, и я поняла, что должна убрать руку, но мне меньше всего на свете хотелось это делать.

– Меня сейчас стошнит, – пробормотал Торин, отворачиваясь. – Самым натуральным образом вывернет прямо в зеркале, и позвольте вам заметить, удовольствия это вам не доставит.

– Как и это.

Мы с Дексом обернулись и увидели в дверях мою маму. Я не успела ничего сказать – она шагнула в комнату с молотком в поднятой руке. Мы с криком отпрыгнули в разные стороны, когда мама со всей силы обрушила молоток на зеркало Торина.

Глава 34

– Мама! – вскрикнула я, когда несколько осколков впились ей в руки.

Но она, кажется, их не почувствовала. Торин, спотыкаясь, попятился в зеркале, стол пошатнулся, едва не опрокинувшись.

Четыреста лет Торин злил Брэнников и досаждал им, но он всегда был частью нашей жизни. Я полагала, существует некое правило, по которому мы не можем причинить ему вред. В конце концов, если Торина можно было уничтожить, разве кто-нибудь уже не сделал бы этого, наплевав на пророчества?

Рама покачнулась, и Торин состроил гримасу. Или мне так показалось. Трудно было понять, что происходит в растрескавшейся поверхности зеркала.

Мама стояла перед ним, тяжело дыша, с поднятым молотком. По ее рукам стекала кровь, но она словно не замечала ее. Я ждала, что зеркало вывалится из рамы, а Торин превратится в груду осколков.

Не последовало ни вспышки света, ни запаха, ни дыма. Ничего такого, что ожидаешь, когда рядом с тобой творится волшебство. Только тихий хлопок, и Торин вдруг снова оказался целым. На стекле не было не то что трещин, даже царапин.

– Неслыханный поступок, – заявил он, оправляя свой камзол.

– Ты мне солгал, – со злостью проворчала мама. – Ты сказал, что видел Финли, а потом отправил по ложному следу, когда Иззи едва не погибла.

Ее взгляд устремился на меня, на ее лице читались гнев, тревога и еще какое-то неопределенное чувство.

– Это он был твоим источником? – указала я на Торина. – Ты же всегда говорила, чтобы я ему не доверяла, а…

– С полным основанием, – перебила мама, и теперь я поняла, что еще было в ее голосе. Она злилась не только на Торина, но и на себя.

– Иззи нужен был шанс расправить крылья, Эйлин, – проговорил Торин, скучающе пожимая плечами. – И следовало убрать тебя с дороги. Сегодня вечером она мастерски провела дело. Доказала, что она истинная Брэнник.

Мама долго на него смотрела.

– Она всегда была истинной Брэнник, – произнесла она наконец. Затем задернула штору, закрывая Торина. – Мы закончили, – произнесла она, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то еще. – Нужно было уже давно с ним покончить.

Она повернулась и, кажется, только теперь заметила Декса.

– Кто это?

– Я Декстер О’Нил, миссис Брэнник, – сказал Деке, протягивая ладонь для рукопожатия. – И я надеюсь, что вы меня усыновите.

Мама по очереди поглядела на нас обоих, а потом пробормотала:

– Мне надо выпить.

И вышла из комнаты.

В последовавшей тишине я, подняв бровь, посмотрела на Декса.

– Итак… это моя семья. Ты уверен, что хочешь присоединиться?

Декс глянул на дверь, потом на зеркало Торина.

– Моя бабушка была ведьмой, вызывавшей злых духов для поддержания во мне жизни. Планку семейного расстройства с самого начала подняли весьма высоко.

Через полчаса мы все сидели за кухонным столом – я, Деке, мама и Майя. Я рассказала маме обо всем, что произошло в пещере. Когда я дошла до того, как Майя дала мне нож, она спросила:

– Ты убила бы ее? Если бы это означало уничтожение призрака?

Я задумалась, крутя чашку с чаем.

– Не знаю, – наконец ответила я. Я понимала, что мама, вероятно, ждала не такого ответа, но он был честный. – Не думаю. Мне кажется, я попыталась бы найти какой-то другой способ.

К моему удивлению, мама улыбнулась и протянула руку. Не могу утверждать, что она взъерошила мне волосы – для этого движение ее руки было слишком грубым, – но все равно это был жест нежности.

– Ты хорошая девочка, Иззи, – сказала она. – Иногда это и означает быть Брэнник. Не всегда нужно любой ценой спасать положение. Надо быть готовой любой ценой уберечь людей. Мне по-прежнему не нравится, что Торин мне солгал – особенно насчет Фин, – но…

– Мне он тоже не нравится, – впервые, как мы сели за стол, заговорил Деке. – И потому, что солгал вам, и просто вообще из принципа. Это так, к сведению.

Улыбка тронула уголок маминого рта.

– Приятно слышать. Так что нам с тобой делать, Декстер О’Нил?

Декс откинулся на стуле, пытаясь напустить на себя супернепринужденный вид, что всегда так хорошо ему удавалось. Но руки у него дрожали, и выглядел он опустошенным.

– Ну, может, я и не обладаю необыкновенными способностями, и это правда, что моя астма может помешать мне гоняться за чудовищами, но я привык быть мертвым и столкнулся этим вечером с ужасающим призраком. Поэтому мне бы хотелось… присоединиться к вашей команде. Или как там она называется. Никаких ритуалов посвящения с применением крови не требуется?

Он передернулся, и мама скосила взгляд на меня. Я едва заметно пожала плечами.

– Ты ведь понимаешь, почему я сомневаюсь, можно ли разрешить бойфренду моей дочери жить вместе с нами?

– Я не бойфренд Иззи, – совершенно серьезно ответил Деке. – Я просто ее друг, клянусь.

Он поднял руку, намереваясь отдать бойскаутский салют, но получился слегка неприличный жест.

Мама повернулась ко мне.

– Это правда, Из? Этот парень – только твой друг?

Я посмотрела на Декса, не обращая внимания на боль в сердце. Он был прав. Поэтому мы и понравились друг другу. Мы сможем это пережить. Особенно если это означает жизнь Декса с нами.

– Да, – ответила я.

Мама со вздохом встала и выпрямилась, держась за поясницу.

– Что ж, с призраком в Идеале мы разобрались. Куда теперь?

Майя откинулась на стуле.

– У меня есть по крайней мере три папочки на твое рассмотрение. За последние несколько недель как раз возникло несколько интересных случаев.

Мама кивнула:

– Хорошо. Теперь вот еще что. – Она оперлась на стол и наклонилась, чтобы видеть мои глаза. – Да, исследование, которое я провожу, касается Финли. Я пытаюсь проследить историю шабаша, на котором пропала Фин, читаю о других исчезновениях, смотрю, нет ли чего-то, какой-то зацепки, которая поможет нам найти ее. А не говорила я тебе потому, что… – Она опустила взгляд, пошевелила пальцами. – Не хотела вселять в тебя надежду, если в итоге ничего не получилось бы.

Я накрыла мамину руку ладонью.

– Мам, лучше знать, чем каждый раз не знать, ладно?

Через секунду она ответила на мое пожатие.

– Ладно. – Потом, опираясь на стол, выпрямилась. – Итак, у нас есть новые монстры, с которыми надо бороться, есть куда поехать, и нам надо найти твою сестру. Нас ждет наша особая работа.

Прочистив горло, Декс подался вперед, подняв брови.

– А включает ли это «нас» меня?

Мама посмотрела на меня, и я прочла вопрос в ее глазах. Если я скажу «да», она позволит Дексу поехать с нами. И это будет означать путешествия вместе с ним. Жизнь вместе с Дексом.

Ну и отлично. Да, мы несколько раз поцеловались. У нас же не было длительных отношений и всего такого. Наверняка перейти от «просто друзьей» к, по существу, «напарникам» будет достаточно легко. Какими бы голубыми ни были его глаза.

Я едва заметно кивнула маме, она кивнула в ответ.

Мама взяла Декса за плечо и как следует встряхнула, так что он поморщился.

– Добро пожаловать в семью Брэнник, Декстер.

Благодарности

Огромная благодарность моему редактору Кэтрин Ондер за трудную работу, в результате которой Иззи, Деке, Торин и компания предстали в наилучшем и выгоднейшем свете! Также спасибо Лизе Йосковиц за добрую заботу обо мне и этой книге, я признательна и Хейли Уогрейч – необыкновенной чудо-девушке.

Как всегда, спасибо моему замечательному литературному агенту Холли Рут, без которой никакие книги не были бы написаны и уж тем более напечатаны.

Объятия и чай для Виктории Шваб, которая примерно через пять минут после прочтения первой сцены с Дексом заявила на него свои права, а посему – простите, дамы (и Иззи).

Спасибо всем сотрудникам издательства «Дисней-Гиперион», которые столько лет оказывают теплый прием мне и моим книгам.

Большое, большое спасибо всем родным и друзьям, не обижавшимся, когда я на несколько дней запиралась в комнате, бормоча что-то вроде: «Ну как же мне убить призрака?» Вы – лучшие, и я вас люблю.

И – спасибо, спасибо, спасибо всем моим читателям. Вы все милые и потрясающие, и мне так повезло, что вы у меня есть.

Примечания

1

Доска Уиджа, «говорящая доска», спиритическая доска – планшетка для спиритических сеансов с нанесенными на нее буквами алфавита, цифрами от 1 до 10 и словами «да» и «нет».

2

Война 1861–1865 годов между буржуазными штатами Севера и рабовладельческими штатами Юга, поднявшими мятеж с целью увековечения и распространения в стране рабства. Война закончилась победой Севера.

3

Консервативная секта меннонитов. Названа по имени основателя, священника Якоба Аммана. Основана в 1690 году в Швейцарии. В 1714 году члены секты переселились на территорию современной Пенсильвании, сейчас проживают также во многих других штатах. Они живут в сельских общинах. Буквальное толкование Библии запрещает им пользоваться электричеством, автомобилями и т. п. Амиши носят бороду (без усов), старомодную одежду с крючками вместо пуговиц, пользуются плугом в земледелии, строго соблюдают день отдохновения.

4

«Морские котики» – подразделения сил специальных операций ВМС США, предназначенные для ведения разведки и диверсионных операций на морском и речном побережье и в портах.

5

Персонаж еврейской мифологии, человек из глины, оживленный каббалистами с помощью тайных знаний.

Content

Рейчел Хокинс
Духи школы. Четвертая книга «Проклятой школы»!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Благодарности

Примечания