Город мертвых

Две реальности сплетутся воедино,

Дворфов поведёт младой Герой,

Войско Тьмы да будет неделимо

И схлестнётся с нежити ордой.

Катрен 21

«Пророчества Последнего Часа»

Пролог

В туманных потёмках Междумирья смутно просматривались изгибы троп, которые, схоже рыбачьей сети, накрыли бездну. Провалы полнились смолянистым мраком — мраком необычным. Сдавалось, он дышит; вот-вот — и выплеснется на тропы, зубья тьмы отгрызут кусочки стезей. Ощущение безысходности витало в воздухе. Но вскоре мраку пришлось потесниться.

Ослепительно-алая вспышка кровавым клинком вспорола плоть Упорядоченного. Раскалённые капли не успели оросить тропы, а над ними уж завис пульсирующий фиолетовый кокон. Когда волны серебра всколыхнули поверхность субстанции, раздался истошный крик и кокон выплюнул человеческую фигурку. Мужчина рухнул ниц на тропу, сил хватило на слабый вздох. И снова тишь, потёмки.

Длинные замасленные сивые волосы раскиданы по затасканному чёрному плащу, от него вздымаются серые ленты дыма. На худющем правом запястье сверкает филигранной работы, широкий браслет — где попало так лозу не отчеканят. Вымученное сипловатое дыхание мужчины нарушилось тонким писком. Браслет сузился и лужицей расплавленного металла соскользнул с руки. Через секунду на тропе стояла махонькая обезьянка.

— Хозяин! Хозяин! — истерично запищал зверёк, дёргая мужчину за рукав. — Хозяин, вставай!

— Отвали, Чу, — точно зомби, прохрипел человек. Но обезьянка проявляла настойчивость:

— Вставай, кому говорю! Нечего разлеживаться! Не загорать же ты собрался!

— Прочь!!! — гаркнул мужчина и вскинул голову. Сила голоса разом с видом лица подействовала великолепно — опешивший Чу аж шлёпнулся на пятую точку.

— Да-а уж. Загорать Хозяину хватит.

Обезьянка права. Впечатление такое, словно Калх целый день продержал голову в камине: обгоревшие веки чёрными ленточками нависают на проницательные зелёные глаза, рыжий ожог вспучил волдырями тонкие губы и острый прямой нос.

Чу, однако, быстро пришёл в себя.

— Нас опять как малышей обули, — иронизировал он. — Сперва в Высших Мирах шею намылили, а теперь ещё и в Такаре.

— Клятый мирок, — прорычал Калх и скосоротился — поди, говорить больно.

— И откуда там отыскалась этакая мощь? Отродясь не видывал, чтоб Хозяина выбрасывало в Междумирье.

— Да заткнись ты!

Обезьянка театрально отдала честь и встала по стойке «смирно». Едва мужчина попробовал подняться, как сзади сверкнуло, из шафранного кокона ударила серебристая молния. Вонзившийся в спину разряд понудил Калха согнуться. Неимоверная боль расколола голову, дикий ор Чу звучал дробным звоном, уголок глаза разглядел обольстительную женскую фигуру.

— Ничтожный некромантишка! — властный голос кнутом жиганул слух.

Чу горлопанил:

— Эта тётка опять тут! Она здесь! Кариола тут!

Босая длинноволосая блондинка выглядела не лучше Калха. Белое шёлковое платье осыпано заплатами копоти. По лицу рваные раны и ожоги. За гневом голубых очей проступает усталость.

— Сейчас ты у меня попляшешь, рождённый простой смертной, — пригрозила женщина.

Ещё одна молния ужалила Калха в поясницу. Сражённый болью мужчина по-рачьи выпучил очи.

Чу озверел — никому не позволит обижать Хозяина.

— Мочи потаскуху! — заголосила обезьянка. Прыжок закончился моментальной трансформацией. Калх ловко схватил продолговатую ручку, длинная цепь размоталась, острый полумесяц чудо-оружия рубанул даму в колено.

Потрясённая столь ярым отпором Кариола отпрянула. Впрочем, тут же атаковала. Сноп белого огня сорвался с изящных пальчиков и поспешил к жертве. Но Калх сдаваться не собирался. Короткое заклинание сварганило призрачный щит, он и защитил от пламени.

Некромант высоко подпрыгнул — и откуда силы взялись? — ударил чудо-оружием. На сей раз полумесяц лишь скользнул по плечу.

Женский лобик собрался морщинками, с полных губ слетело заклинание.

Калху показалось, что по затылку тролль шибанул дубиной. Слёзы навернулись па глаза, сердце сжалось, ноги подломились.

— Стоять! — высоко пропищал Чу. Напоённый кровью он только вошёл в раж и алкал продолжать поединок. — Плешивая баба, да тебя с такой мордой и в бордель не возьмут!

Уязвлённое женское самолюбие заставило Кариолу ответить на колкость:

— Заткнись, безмозглая железяка!

— Да у меня мозгов больше чем у тебя, — окрысился Чу.

— Тупая безделушка!

Да всё же обезьянка была не такой и тупой. Пока заговаривала даме зубы, Калх успел прочитать восстанавливающее заклинание. Мощь вернулась в конечности, вопящий проклятия Чу в образе полумесяца понёсся за новой порцией крови.

Среагировала Кариола отменно. Стоило лезвию приблизиться, как напоролось на небесно-голубую стену. Чу ругнулся так заковыристо, что любая базарная торговка зарделась бы. Отголоски брани ещё висели в воздухе, а огненный шар Кариолы уже осветил мертвенно-бледное лицо некроманта. Калх всё-таки сумел отклониться, сгусток пламени, плюясь пёстрыми искрами, исчез во тьме.

Каким-то шестым чувством некромант почуял: это шанс! Золотистый дротик замерцал в руке, но к цели так и не полетел. К непомерному изумлению, Калх ощутил, как потоки Силы ускользают. В конечностях появилась сумасшедшая тяжесть — почти по сотне пудов привязали. Измождённый мужчина пал на спину. Женщина простояла на миг дольше.

Как две половинки природы, два начала: мужское и женское, — они беспомощно извивались, так и не способные сблизиться и слиться в порыве экстаза. Больше четырёх сотен лет прожил Калх, но ни разу не испытывал подобного. Вмиг исчезли все магические способности, а тело перестало слушаться. Ни простая физическая, ни чародейская усталь не могла привести к такому результату. Да что там говорить! Трепливый Чу и тот замолчал! А уж этот тип вовек бы не упустил возможность поиздеваться над Кариолой: вон она как барахтается, ну каракатица вылитая.

— И зачем волшбу творить, коль об этом месте ничего не знаете? — проскрипел насмешливый голос.

Калх огромным усилием воли изогнул шею, взору открылось странное создание. Оно донельзя походило на кенгуру, вот только уж очень массивное и башка квадратная. Здоровенные водянистые глазища с лукавством зрели на парочку. Под буро-песочной кожей на плечах вздувались бугры мышц. Толстый хвост в полторы руки длиной.

— Динурий?! — ошалело выдал некромант.

— Ага, один из их расы, — ответило существо.

— Но ведь вы же погибли! Отец писал...

— Не знаю, что там писал Эдон, — оборвало создание, — но, как видишь, живой я.

Выдохшаяся Кариола с трудом перевернулась па спину и опустошённо уставилась на болтавших.

— Мне нужен доступ к Схронам! — взмолился Калх. — Я хочу власти над Оквиноксом.

— Ха, — хохотнул динурий. — Думаешь, Ннория играет какую-то роль?

Мужчина взялся отвечать на явно риторический вопрос:

— Если я заполучу Схроны, то Дюжина содрогнётся.

— Как много азарта! Какой пыл! Просто великолепно. — Пафос живо выветрился из голоса дипурия, молвил: — Юн ты ещё. Очень юн и всего не разумеешь.

— Мне нужны Схроны!

— Время потеряно. Ннория сошла с поля битвы.

— Не понимаю? — смутился некромант.

— А ты многого ещё не понимаешь. Эдон тоже многого не понимал, за что и поплатился.

— Не трогай моего отца!

— А я и не трогаю. Это ж Брон с Целестой обломали ему крылья.

— Как образно говорит, окаянный, — патетично встрял Чу-оружие.

— Очухался горе-помощничек, — не дал себя в обиду динурий.

— Почему ты пренебрегаешь Схронами? — вновь стал допрашиваться Калх.

— У тебя нет глубинного понимания фундаментальных знаний.

— Хватит философствовать!

— А я и не философствую. Попросту нужно мыслить иными категориями, свежим взглядом. А ты, Калх, зациклился на своих трупах. Неужто так сложно понять, что грубой лавиной скелетов власть не получишь?

— Для этого-то мне и нужно попасть в Схроны.

— Схроны уже не играют существенной роли.

— Он опять за старое, — обозлился Чу, наконец-то превратившийся в обезьянку.

Динурий не позволил некроманту рта раскрыть:

— Завладей ты Схронами — ты потратишь десятки, сотни лет на расшифровки наших рукописей, а времени уже нет, Упорядоченное в шаге от решающих событий. — Погодя прибавил: — Кто ж виноват, что ты четыре с лишним века корпел над армиями костяков, а не хотел принципиально пересмотреть свои взгляды?

— Ты считаешь, у меня были шансы попасть в Схроны? — изумился Калх.

— Ещё как были. Да чего уж о старом калякать, потребно глядеть в будущее.

Нависшую тишину нарушил Чу:

— Чёрт бы побрал этого динурия. Где мы находимся?

Некромант осмотрелся. Подле гладких серых троп Междумирья клубилась непроницаемая тьма. Она казалась столь плотной, что можно рвать руками. Но самое удивительное это холод. Калх лишь сейчас ощутил его, в пылу схватки уловить непросто.

— Этого не может быть, — проблеял мужчина.

Динурий то ли усмехнулся, то ли фыркнул.

— Стыдно слышать от сына бога такую околесицу. Ну ты же уже почувствовал холод, как же можешь отрицать это?

— В Междумирье не может быть холода.

— А слышал ли ты, чтобы после пары-тройки заклинаний произнесённых в Междумирье у кудесника всецело пропадали магические способности?

Некроманта загнали в тупик.

— Вон подружке твоей совсем худо, — когтистый палец динурия указал на валявшуюся Кариолу.

— Где мы? — прошептал Калх тревожно.

— Вот, уже в нужном русле мыслись. А то всё Схроны да Схроны. Сдались тебе эти Схроны. В Упорядоченном есть места, где знания прямо-таки лежат на поверхности. И воевать за них не нужно. Бери — не хочу.

— Где эти места?

— Какой ты непоследовательный, — поморщился динурий. — Ты уж определись, на какой вопрос мне отвечать.

Чу бойко вступился за Хозяина:

— А ты не перескакивай с пятого на десятое... Хотя с твоими-то кенгуриными лапами прыгать ой как легко.

— Где мы? — сухо осведомился некромант.

— Молот Глубин ударил отлично, — издалека начал динурий. — Скарабеи всегда хорошо делали свою работу. Вот и закинуло тебя на окраину Упорядоченного. — Щелчок пальцами — и пред Калхом повисла объёмная карта. Тысячи серебристых ниточек как капилляры соединяли разноцветные шарики. — Вот Высшие Миры, — пояснял динурий, кончик когтя прошёлся по двенадцати синим шарикам. — А это Такара, откуда тебя только что выгнали. А вот и Урания — родина твоего папаши. Ну а мы сейчас во-о-от здесь, — указал на нити внизу карты. — Далеко ж тебя судьбинушка зашвырнула.

— Я тут никогда не бывал.

— И не зря сюда попал. Надеюсь, за четыре с лишним века понял, что совпадений и случайностей нс бывает. И Кариолу сюда неспроста закинуло.

Услышавшая своё имя женщина приподняла голову и тут же снова распласталась. Динурий продолжал:

— Очевидно, Судьба хотела показать вам ваше несовершенство. И хотя вы оба дети Высших Сил, какие-то примитивные жуки с их артефактом вас оседлали. Вам двоим нужно пересмотреть взгляды на жизнь, паче того время пришло. Вскоре наступят грандиозные, глобальные события. — Палец динурия тыкнул на оранжевую точку в нижнем углу карты. — Вот тут всё и разрешится. В Эйсвероне схлестнутся все, кто право имеет...

— Я не слышал об этом мире.

— Многие о нём не слышали, ибо Эйсверон — ключ к господству над Упорядоченным. Все основные события свершатся там. — Помолчав, динурий сообщил: — Дюжина тысячелетиями хранила в тайне существование Эйсверона. Для них он намного важнее Высших Миров.

— Невероятно, — челюсть некроманта чуть не отпала.

— В Эйсвероне существуют «Пророчества Последнего Часа», их может достать любой, даже крестьянин. Так вот, в них таится намного больше, нежели в Схронах Оквинокса.

— А эти Пророчсства писали вы?

— Я промолчу, — уклонился от ответа динурий.

— Значит, мне нужно попасть в Эйсверон.

— И тебе и ей, — динурий показал на Кариолу. — Кстати, сударыня, нечего вам отлеживаться. В Эйсвероне вас ждать не будут. Тем более что здесь, на задворках Упорядоченного, со временем неладно. Соразмерность хромает.

— Я уже почувствовал, — буркнул Чу.

— Хоть на что-то сгодишься Хозяину... Отсюда до Эйсверона можно добраться за несколько дней, но а там меж тем пройдут месяцы. Так что старт гонки вы пропустите.

Калх прорычал.

— Не кипятись, Хозяин, — успокаивал Чу, — мы ещё наверстаем упущенное.

Зелёные очи некроманта впились в динурия, спросил:

— А зачем вам помогать мне?

— Над этим тебе и придётся помозговать, — создание растянулось в широченной улыбке. — Кстати, Такара сейчас отрыгнёт нового компаньона.

Пурпурная вспышка озарила Междумирье. Рваная белесо-алая рана плоти самого пространства нависла над головами. После нескольких пульсирующих движений ниспал золотистый звездопад. Средь слепящего сияния промелькнуло тёмное размытое пятно. С противным чавкающим звуком к ногам некроманта рухнуло существо.

— Орк?! — оторопел Калх.

— Он самый, — ухмыльнулся динурий.

— На кой мне орк?

— Это знак Судьбы, первая ступень к новому мировосприятию.

— Не смекну.

— Видишь, насколько ты слаб? Чаял прибрать к рукам Высшие Миры, а с такой штукой разобраться не можешь. — Замечая полное недоумение на лице некроманта, динурий сжалился: — Ладно, растолкую. Появление здесь орка подтверждает слухи о начале решающих времён, ибо многие законы перестают действовать. Творению скарабеев, Молоту’ Глубин, надлежало изгнать из Такары всех гостей, но вместе с ними порталы захватили и плоть того мира.

— Жутковато, — пропищал Чу.

Динурий говорил загробным голосом:

— Пророчества начинают сбываться. Страшные времена ждут Упорядоченное. И никто не знает, что грядёт в конце...

— Тебя как зовут? — Калх строго спросил орка.

— Мануг, — просипел напуганный орк.

— Пойдешь со мной.

Некромант одной рукой поднял на ноги Мапуга — сила возвращалась к Калху, а это уже радовало.

Глава 1

Странные письма

Весна 1851 года в Шаматре выдалась жаркой. Сегодняшнее утро не стало исключением. Над улицами Гамелота дрожало знойное марево, превращая немногочисленных прохожих в жуткие страхолюдины. Длиннющие руки гротескных фигур едва не доставали брусчатки, чёрные плащи смахивали на сложенные кожистые крылья упырей. Прогромыхавшая телега походила на колесницу какого-то древнего бога смерти. Груз из сучковатых досок весьма напоминает фрагменты обнажённых тел, а укутанный облачком табачного дыма возница кажется сгорбившейся горгулией, чья мерзкая рожа выглядывает из кисельного тумана. Дородная дама в бежевом крепдешиновом платье презрительно зыркнула на телегу, пухлая ручка колыхнула веером, металлические набойки каблуков зацокали по каменке. Вслед за сеньорой, точно верные псы, последовала пара телохранителей. Зубчатые гребни еа шлемах и зелёные чешуйчатые доспехи обращали могучих вояк в двуногих ящеров. Колоритная троица скрылась в узком переулке, а нещадное солнце раскалённым оком циклопа продолжало калить город. Оно словно рехнулось, небось, думало, что кирпичам зданий нужен дополнительный обжиг. Окружавшая двухэтажный особняк витиеватая оградка и та, сдавалось, раскалилась — прямо-таки повторно попала в кузню. Растущие вблизи дома георгины и подстриженные шарами кусты тоже не радовались солнышку. Очередной золотистый луч пробежал по черепице, ряды красного и белого кирпича поиграли солнечными зайчиками, плотно-закрытое окно — не преграда, лучик прыгнул на бордовый половик.

Просторная спальня дивит интерьером. Натёртые воском чёрные панели обшивают стены. На ряде пузатых тумбочек стоят мраморные статуэтки обнажённых женщин.

Трюмо сплошь окантовано золотистой дубовой листвой, в зеркале поблёскивает свесившаяся с потолка хрустальная люстра. По дверцам высокого платяного шкафа змеятся угловатые узоры. Обшитое бордовым бархатом, приземистое кресло резными ножками упёрлось в дощатый пол. Рядом высится круглый дубовый столик, столешница обрисована светлыми ромбами. И всё же главная достопримечательность комнаты — широченная кровать с бордовым балдахином. С лакированных столбиков поглядывают аккуратно вырезанные физиономии гномов в колпаках. Ажурные края балдахина искрятся золотыми стежками. Ещё больше золота па бордовом одеяле — кленовый лист так и слепит очи. Внезапно листок взбух, застонало, одеяло слетело па пол.

Купец Томас Радо не любил просыпаться. Лучше уж ещё часок понежиться в постельке, чем снова садиться за стол и считать, считать, считать... В последнее время так просто не поторгуешь, окаянные гномы совсем ума лишились, дерут семидесятипроцентный налог. И как эти коротышки умудрились завладеть Полуденным Трактом?

Гнусаво бурча проклятия, Томас опустил обросшие рыжеватым пухом, голые ноги в бордовые тапочки. Купец уродился упитанным. На вид лет сорок пять. Внешность не ахти: крупный нос, двойной подбородок, тёмные усики. Разве что в карих глазах заметна живость. Пальцы с великолепным маникюром поскребли кудрявившуюся тёмными волосами грудь, пригладили растрепавшуюся за ночь причёску — видать, потел прилично, персты аж застряли в густой смоли прядей.

После заразного зевка Томас поднялся — ростом малость не дотягивал до шести футов — и сделал круговое движение руками. Впрочем, спешно осел. Ну неужто тут до зарядки, если изнеженная кожа ничего кроме лавандового мыла не знает, а шёлковые бордовые трусы с золотыми кленовыми листьями, поди, в самом Саакасуме шили под заказ; да простому селянину ради таких трусов надо полгода спину горбить!

— Фарид! — позвал купец. — Фарид! Бес окаянный, ты где там лазишь?!

Отворилась дверь, и в спальню шмыгнул юнец лет тринадцати. Смуглый цвет кожи выдавал в нём выходца из Саакасума. Из-под копны волос воронова крыла поблёскивали здоровенные тёмные очи. Облачался в узкие коричневые штаны и белую сатиновую рубаху с малахитовыми запонками.

— Чего вылупился, босяк?! — ревел хозяин. — Не видишь что ли, проснулся я?!

— Сейчас, — опомнился слуга и метнулся к шкафу. Порывшись средь множества висевших одеяний, схватил тремпель с бордовым халатом.

— У-у-у! — на зависть волку взвыл Томас. Звучная затрещина была наградой юнцу за работу. — Сколько раз можно учить?! Идиот! Сгинуть тебе в Чёрных Пустошах! — выдал наиболее распространенное проклятие. — Не в том порядке подаёшь! Зачем мне сейчас халат? — Но всё-таки вырвал тремпель и положил па кровать.

— Вспомнил, — проскулил Фарид. Худенькая ручка продолжала потирать раскрасневшуюся щёку — купец приложился дюже.

Слуга подбежал к тумбочке и живо достал инкрустированную бирюзой и поделочной костью шкатулку.

— Вот это оно, — похвалил Томас, выхватывая протянутую шкатулку. — Сперва украшения, а уж потом одежда.

Под крышкой сверкали гранями перстни с красными рубинами, зелёными изумрудами, синими сапфирами, голубыми аквамаринами, жёлтыми топазами.

— Этот сойдёт, — купец надел на указательный палец правой руки перстень с рубином. Полюбовавшись, прогнусавил: — Мало. — Перстень с изумрудом оседлал мизинец левой руки. — Совсем другое дело. — Карие очи Томаса искрились пуще драгоценных камней.

Однако купец ещё не всецело обвешал себя. Шея-то свободна. Дабы ликвидировать этот недостаток, нашёл в шкатулке золотой медальон на толстой цепи. В круге изображался треугольник — символ Триединой Церкви. С благоговейным трепетом Томас нацепил медальон.

Фарид проявил свойственное всем юнцам любопытство:

— А почему вы с медальоном не спите?

Купец насупился, секунда — и поманил пальцем:

— Иди на ушко прошепчу.

Просиявший слуга приблизился и получил звучный тумак. Еле-еле па ногах устоял.

— Ха-ха-ха! — раскатисто ржал Томас. — Думал, я тебе скажу? Да твоё дело прислуживать, а не задавать вопросы.

Юнец смиренно кивнул.

— Скажи, чтоб завтрак подали, — повелел купец.

Фарид едва не до пола поклонился и бочком, по-крабьи, засеменил к двери.

— Да не буду я тебя бить, — кинул вслед хозяин. — Сдался ты мне... Руки об тебя марать. — Стал любоваться перстнями.

Вдосталь насмотревшись, накинул халат и положил шкатулку на место. Из ящичка вытянул небольшую иконку. В золотой оправе заключалась забавная картинка: на пушистом облачке сидел седобородый старец. И пускай Творца никто никогда не видал, именно так изображала Церковь.

Иконка увенчала тумбочку, Томас рухнул на колени и начал молиться. Губы шептали заученные до автоматизма слова, рука мелькала — ретиво крестился.

Меж тем в спальню вошла смазливая прислужница. Серенькое платьице не могло скрыть стройность стана и упругую высокую грудь. Русые локоны ниспадали на плечики. В руках — медный поднос с яствами.

Вид милашки немедля выветрил молитву из головы купца. Куда уж тут до монашеского целибата! Этакая красавица враз распалит плоть. Фанатичный огонёк верующего потух в глазах Томаса, правда, тотчас запылал новый — целый костёр. Будто неудовлетворённый самец, купец пополз на коленях к девушке. Руки цепко схватились за стройную ножку. Благо служанка поднос успела поставить, так бы вылился гороховый суп на голову мужчины.

— Лобзай меня, Марьяна! — фальцетом пропищал Томас.

— Что вы, сеньор? — покраснела до корней волос служанка. Однако и не посмела вырываться — то ли жаждала угодить хозяину, то ли сама не прочь усладить женские инстинкты.

— Лобзай меня!

Скрипнула дверь, и так некстати зашёл Фарид.

— Марьяна забыла соль, — доложил слуга, вздымая над головой белую солонку.

Явление юнца ослабило хватку Томаса, и служанка выскользнула. У дверей развратно вильнула задом, купец яро впился ногтями в пол, маникюры хрустнули — парочку обломал это точно.

— Ну зачем ты припёрся? — не зло, по сварливо запричитал Томас. — Я уж почти... почти...

Голова мужчины болталась из стороны в сторону, из горла рвались всхлипы.

— Так что делать с солью? — вопросил Фарид.

— Сожри её, — огрызнулся Томас и с горем пополам влез в кресло.

А слуга туповато глядел на солонку — кажется, размышлял: пошутил хозяин или нет.

— Вон отсюда, кретин! — прикрикнул купец.

Приказ вывел юнца из ступора, побежал так рьяно, что чуть не вышиб лбом дверь.

— И за что мне такое наказание? — ворчал Томас. — Одни балбесы кругом. Да ещё и гномы эти...

Вид аппетитного завтрака отогнал дурные мысли. В глубокой тарелке паровал гороховый суп. Два ломтика свежего румяного хлеба. Овощное рагу, фаршированные яйца, паприка — на второе. В чеканном кубке темнеет иллизийское вино с пряностями.

Не успевшее как следует подняться настроение тут же испортилось: без соли суп — сущие помои. (И с какой стати гамелотские повара не солят в процессе готовки?)

После пары ложек противного супа рагу почему-то тоже не пришлось по вкусу. Проглотив дуэт фаршированных яиц, Томас стал смаковать вино. Горячительный напиток бодрящей сластью начал растекаться по телу, а тут вновь явился Фарид и виноватой физиономией опять подпортил хозяину настроение.

— Ну? — сурово вскинул бровь купец.

Помявшись с ноги на йогу, юнец достал из-за спины конверты.

— Ваша корреспонденция. — Помедлив, слуга добавил: — Я чуть не забыл о ней.

— Ты и так проштрафился. Письма нужно приносить до завтрака. Понял?

Фарид на ходу кивнул, смуглая худющая ручка протянула корреспонденцию.

— Посмотрим что у нас тут, — пробубнил Томас. Небрежно разорванный розовый конверт упал па пол. — Опять эти недоумки-гномы с их дурацкими предупреждениями... Так, так. — Бегло читал. — Ого!.. О-го-го! Ишь чего удумали. Фарид, ты только глянь, — сунул листок слуге под нос. Не умеющий читать юнец квёло пожал плечами. Опомнившийся купец рявкнул: — Да ты ж болван необученный! — Шлёпнул листком слугу по макушке. — Коротышки одурели. Чают повысить пошлину до ста процентов! Разорить хотят гады! А всё из-за тебя, — совершенно безосновательно обвинил слугу и залепил пощёчину.

Гномье предупреждение скомканным клубочком упало на столешницу, Томас разорвал второй конверт. Замысловатая вязь письма мелко исписывала листок.

— И что же нам скажут тайные осведомители? — нарочито озадачился купец.

Полминуты чтения закончились выкриком:

— Отлично! Отлично, Фарид! Это просто здорово. Вот послушай. «Есть достоверные сведения о скором желании дворфов понизить цену па топоры». Ну разве не радость? Одни коротышки палки в колёса тычут, другие авось пособят.

К сожалению, прочтение всего текста разочаровало.

— Как так, перестанут брать серебро? Это ещё почему? Где я на них всех золота наберу? Где?!

Гнев красными пятнами выступил на купеческом лице. Если и проиграл Томас проснувшемуся вулкану, то совсем чуть-чуть.

— Сволочи!!! Гады!!! Свиньи!!!

Удар увесистого кулака опрокинул Фарида. Кровь из расквашенного носа брызнула па бордовый половик.

— Всех сгною! Будут подыхать в Чёрных Пустошах!

Успокоившись, купец взял третье письмо и невольно вздрогнул. Простенький белый конверт скрепляла махонькая сургучная печать, на ней орёл расправил крылья. Руки купца задрожали, кадык заходил вверх-вниз. Таки проглотив застрявший в горле ком, Томас поломал печать. С чрезвычайной осторожностью извлёк тончайший листок. Буквально несколько слов содержало послание, и едва адресат прочитал, как письмо вспыхнуло рыжевато-синим пламенем. Изголодавшиеся языки огня лизнули кончики пальцев купца, кожа слегка почернела, но мужчина не проронил ни звука, остекленевший взгляд упёрся в столешницу.

— Началось, — прошептали губы.

Пепел письма опал па пол, это и воротило Томаса в реальность. Он посмотрел на всё ещё лежащего на половике Фарида. Юнец чуть не окочурился от страха перемешавшегося с недоумением — такой отеческой теплоты в очах хозяина вовек не видел.

Мужчина подбежал к слуге и крепко обнял.

— Прости меня, прости за всё. — Он утирал текущую из носа Фарида кровь. — Не держи на меня зла... не держи...

Юнец недоумевал. Или же хозяин вконец рехнулся со своими молитвами, или упился до чёртиков; хотя клюкнул всего-то кубок вина.

Томас нежно погладил Фарида по голове, прошелестел:

— Пойди позови Бруно.

Через пару мгновений за шустро выбежавшим слугой стукнула дверь.

Упитанный купчина демонстрировал солдатскую выучку. Халат вмиг слетел с плеч. В платяном шкафу быстро отыскались белая накрахмаленная рубаха с жабо, бордовый камзол с кружевными манжетами и брюки кофейного цвета. Последней точкой в наряде счала потёртая войлочная шляпа совсем не смотревшаяся на фоне шикарных одежд.

— Вызывали? — раздался сухой голос.

— Входи, Бруно, — купец, не глядя, кинул управляющему.

Облачённый в элегантный чёрный глянцевитый костюм-тройку сизобритый старичок шмыгнул крючковатым ястребиным носом, подошёл к столику.

— Ваша светлость куда-то собралась? — изумился Бруно.

— Возникли неотложные дела. Так что пригляди за домом.

— Сделаю, — отчеканил управляющий. Кашлянув, осторожно поинтересовался: — Надолго ли отлучаетесь?

— Сам не знаю.

— Опять гномы?..

— Они самые, — с налётом фальши ответил Томас.

— Коротышки вообще распоясались. Управы на них нет. Глядишь, к лету на центральный рынок по талонам будут пускать.

— Не бери в голову. Скоро всё может измениться.

— Ваша светлость хочет сказать, что наш король...

— Монарх — слюнтяй! — не дал закончить купец.

— Я так и знал, что паладины наведут порядок, — вцепился за новую версию Бруно. — Фольменду давно надлежало перехватить бразды правления.

— Время покажет, — буркнул Томас и вытащил из тумбочки серый поношенный плащ.

Управляющий так и замер с открытым ртом. Плащ полностью скрыл роскошный камзол и сделал владельца нищим или на худой конец странником.

— Гляди в оба, — наказал напоследок купец и вышел в коридор. Там его со вчерашнего вечера поджидали кожаные сапоги. Они-то и заняли место тапочек.

Висящие па стенах портреты шаматранских монархов проводили жильца печальными взглядами.

Томас торопко спустился по лестнице на первый этаж. В натёртой до безупречного блеска бело-жёлтой плитке пола многократно отразилась укутанная в плащ фигура. Купец уж было коснулся дверной ручки, но медово окликнули:

— Вы куда, сеньор?

Игриво накручивающая локон па пальчик Марьяна попятилась — холодный взор Томаса заморозит Южный океан.

— Дела, — вьюгой дунул купец и покинул дом.

Под открытым небом солнце продолжало эксперимент. Духотища. Узкие улочки превратились в парилки. Горожане с ленцой идут по своим делам.

Вроде как Томас не обращал особого внимания на погоду. Наряды шаматранцев тоже не интересовали. А посмотреть есть на что. Зажиточные дамы рядятся в фиолетово-жёлтые платья, отдавая дань почтения государственному флагу. С обилием брыжей и бантов состязаются жемчужные ожерелья и броши. Конечно, попади сеньоры в Иллизию, их наряды выглядели б жалко, но здесь совсем другое дело.

Прошмыгнувший перед Томасом франт заставил купца гадливо сморщиться. Эго ж надо, вырядился как баба! Белые чулочки обтягивают стройные ноги, короткая юбка в клетку, тёмная блуза, на голове — нечто среднее между беретом и чепчиком. Такого форсуна и в самой Канне приметили б, а уже на следующий день треть города щеголяла бы в эдаком наряде.

Однообразные кирпичные домики посматривали окошками на спешащего Томаса. А вот он даже не глянет в их сторону. Ну хоть бы флюгера-дракончики оценил.

Возле бревенчатой мастерской сапожника купец свернул на каштановую аллею. Людей тут значительно больше. Защищённые кирасами бородатые патрульные следят за порядком. Разномастные горожане идут в сторону рынка. Смуглый одноногий шарманщик — очевидно, бывший саакасумский пират — зарабатывает на пропитание бодрящими мелодиями. Чумазый юнец лет десяти дерёт горло, голося о чистке сапог. Скорее всего, папаша паренька из Нортумбии; обрюхатил здешнюю жительницу, даря ребёнку белые-пребелые волосы, а сам улизнул обратно к себе на север. Томас так засмотрелся на мальчугана, что едва не попал под колёса дилижанса.

— Прочь с дороги, босяк! — пробасил рыжеусый ямщик. Щёлкнувший кнут вкусил подол серого плаща. Не мог же знать возница, что под тем дорогой камзол. — Ходят тут всякие... — брань потерялась в стуке копыт.

Дальше купец шёл, проявляя осторожность. Намётанный глаз враз высмотрел в толпе карманника. Плюгавый воришка выискивал жертву. Небось, на деньжата опять напьётся или покувыркается в ближайшем борделе. А лучше бы зашёл к травнику и купил мазь от угрей; с такой харей его легко запомнить.

От украшенной фанерным кренделем пекарни повеяло свежеиспечённой сдобой и в животе Томаса забурчало. Так и не получивший горохового супа желудок требовал покушать. А у купца и медяка с собой нет, разве что пара перстней да медальон.

Беспощадно выпалывая ростки голода, Томас миновал пекарню.

В цветочную лавку зазывала курносая женщина средних лет. Декоративные розы изысканно оплетали крытый соломой, оштукатуренный домик. Из клумб поглядывали пёстрые астры и гладиолусы. На подоконниках в глиняных горшочках росли фиалки, ландыши, кактусы.

Через сто ярдов высился облицованный оранжевой плиткой трактир. На металлическом штыре скобами крепилась вывеска запечатлевшая тарелку с куриной ножкой. Красная надпись гласила: «Жирная курица». Купец пошёл к заведению. Высунувшийся в окно лысый трактирщик потёр ладоши, однако потенциальный клиент обошёл трактир и скрылся в переулке.

Зиявшая прорехами грязная каменка разительно контрастировала с аллеей. Чудилось, закоулок не ласкали мётлы с часа основания Монастыря Идры. Засиженные мухами окна, оголённая обрешётка стен, взлохмаченные соломенные крыши. Любящему чистоту и порядок Томасу оставалось лишь брезгливо косоротиться.

Растущая средь загаженного переулка мимоза выглядела великолепно. Словно лучик света в тёмных пещерах дворфов, она рассекала созданное рукой человека омерзение. Купец приблизился к дереву и трепетно провёл кончиками пальцев по коре — ни дать ни взять юноша голубил тело возлюбленной. Глаза закрылись, губы беззвучно зашептали. На лице рождалось выражение крайнего удовольствия. И неужто помолодел? Двойной подбородок и тот не особо заметен. Томас шагнул в сторону.

— Куда?! — истошно заорало за спиной.

Купец вздрогнул, лицо посерело — кажись, лет десять накинул.

— Куда собрался, жулик?! — тот же голос прогнусил за спиной.

Обернувшись, Томас сразу узнал виновника шума. Немудрено, этого типа весь Гамелот знает. Гном с непривычным для Подгорного Племени именем Фазиль важно упёр руки в бока.

Со времён легендарной Тридцатидневной войны гномы помельчали. Куда уж им до дальних сородичей, дворфов. А этот вообще, худющий аж жуть; в плечах — пол-аршина. Рыжая копна волос и козлиная бородка ухожены. На узкой физиономии выделяются выпученные каштановые очи, крючковатый нос и толстенная нижняя губа — за неё-то и получил прозвище «Губач». Маникюры получше, чем у Томаса. Фазиль кирку никогда не держал, только к счётам привык. Впрочем, таково большинство нынешних гномов. Всё реже и реже их называли Подгорными жителями. Если и ютились гномы в пещерах, то самые низкородные, да и то на верхних уровнях Зубастых гор. Остальные же проживали на поверхности. Особенно приглянулись города Полуденного Тракта и, конечно же, Варбург. Там даже кой-какие воротилы нарыли катакомб (естественно, руками людей-строителей) и взялись организовывать экскурсии для сородичей. Причём драли втридорога. Поначалу «Экскурсы в прошлое» пользовались чрезвычайной популярностью. Зажиточные гномы семьями ходили и зрели, как приблизительно жили давние предки, но врождённая скупость таки взяла своё. Коротышки перестали тратить монеты, часть катакомб затопило сточными водами. Сейчас лишь раз в месяц организовывались экскурсии для приезжих в Варбург гномов. Фазиль в столицу Шаматры ехать не собирался, ему бы тут всех должников отловить.

Томас окрестился, попросил:

— Ты в следующий раз так не пугай.

— А ты не шляйся по подворотням, — парировал гном и, презрительно осмотревшись, картинно смахнул пыль с первосортного кожаного жилета. Одевался неплохо: синяя сатиновая рубаха, наглаженные коричневые брючки, обшитые прюнелью туфельки.

— Слышал я, что вы хотите пошлины повысить.

— Значит, поэтому и удирал...

— Я не удирал.

— Ага-ага не удирал. Знаем мы вашего брага. Человек всегда жаждет улизнуть от ответственности.

— Не нужно мне цитировать Эскобара Золотое Перо.

— А чем тебе не нравится наш литератор? — нахмурился Фазиль. — Любо кто «Пророчества Последнего Часа» не напишет.

— Опять за старое, — вздохнул Томас. — Ну сколько можно талдычить, не писал он их, не писал.

— О-хо-хо, — важничал гном. — Не писал... Как же не писал? Писал, ещё как писал!

— Враки! Эскобар дальше афоризмов не пошёл. Да и те бредовые.

— Чего?! — очумел Губач. Могло показаться, ему сообщили, дескать, у него выросли оленьи рога. — Да ты, жулик, смотри, чего глаголешь!

Купец продолжал отстаивать позицию:

— Всяк здравомыслящий прихожанин знает, что «Пророчества Последнего Часа» писал кто-то из клириков.

— Брехня! Подавиться тебе песком Красной Пустыни! — кинул весьма ходовое ругательство Фазиль. — Попы кроме Святого Писания ничего не карябали.

— Покайся, грешник! — в стиле дьяка проблеял купец.

— Я в Творца не верую, посему и грехов за мной не имеется. Ибо токмо кто верует, тот грешен.

— Перестань цитировать Эскобара!

— Это моя фраза!!! — взъярился гном. Была б у него силёнка в руках, вырвал бы мимозу и отхлестал словоблуда.

Слегка выдохшиеся спорщики приутихли. Первым опомнился Губач:

— Я не дискутировать сюда пришёл. Ты на кой сбегал?

— Я не сбегал.

— Слуг своих будешь учить, а не меня. Просто так драный плащ не одевают.

— Я решил воздухом свежим подышать.

— Услышал про повышение пошлин, вот и решил! А за тобой, Томас, ещё должок. Последняя партия мечей не оплачена. — Фазиль тут же поправился: — Полностью не оплачена. — Порылся в кармане жилета и достал потрёпанную квитанцию: — «Тридцать золотых долга». А с учётом просрочки... — призадумался, — ...все сорок.

— Ну и дерёте, бесы окаянные.

— Работа — святое, — расплылся в улыбке гном. — Так бы ты, небось, сказал. — Подумав, похвастался: — А с работой я справляюсь отменно. Я — «Лучший инспектор зимы». — Из кармана брюк извлёк замасленную картонную карточку. — Гляди, диплом от самого тана!

Томас и смотреть не стал, махнул рукой:

— Враньё самое настоящее. Да и про тана вашего я уже устал слушать. Ну нет его вовсе, нет.

— Есть! — пошёл в словесную атаку Губач.

— Его сроду никто не видел.

— Те кому надо, видели.

— Ты-то видел?

— Не-а, — мотнул головой Фазиль.

— То-то же.

Гном не оплакивал поражение, требования полились с новой мощыо:

— Попрошу сорок золотых и немедля. Иначе опечатаем особняк.

— При мне нет денег.

— Перстни сгодятся, — подмечая блеск камней, сказал Губач.

— Дык... бу... ну... — нечто несвязное вырывалось изо рта купца. — Да им же цена по три сотни золота каждый!

«Лучший инспектор зимы» шельмовато ухмыльнулся:

— И кто тебе тут, в задрипанном переулке, по этакому курсу обменяет? — Взор пробежал по обшарпанным стенам. — Может, она? — постарался пнуть проскочившую мимо чёрную кошку, но явное отсутствие опыта чуть не кончилось трагически — шлёпнулся на каменку и едва не рассадил лоб. — Дурацкое животное. Будь ты неладно. — С охами и ахами гном встал.

— Хорошо, — согласился Томас и стянул с указательного пальца перстень с рубином.

— Отличная вещица, — Фазиль вертел в руках перстень. И всё же алчность не окончательно лишила ясности помыслов, вспомнил: — Попрошу второй.

С явной неохотой купец протянул перстень с изумрудом — почти оторвал частичку себя.

— Великолепное приобретение, — торжествовал Губач. Оказалось, что перстни соскальзывают с его пальцев, но гном не расстроился, с апломбом бросил: —Желаю удачной торговли. — Засеменил прочь из переулка.

Когда Фазиль скрылся из виду, Томас облегчённо вздохнул:

— Наконец-то.

Рука коснулась коры мимозы, плечи расправились, карие очи блеснули. Ребро ладони с шипением рассекло застоявшийся воздух, и синие искры ниспали к ногам. Купец шагнул в обрамлённый пурпурным свечением, чёрный зев портала. Миг — и переулок пустовал.

*****

Люди слушающие рассказы об Аркадии реагировали по-разному. Одни с трепетом замирали, тщась уловить каждое слово о великом городе магов. Другие в ужасе затыкали уши и молились Творцу, дабы не ниспослал гнев могущественных чародеев. Однако любой, кто попадал в Аркадию, заворожено зрел на достижения архитектурной мысли. Особенно прекрасно город выглядел в лучах солнца. Сегодняшний полдень — не исключение. Занимавшая практически всю Аркадию белоснежная Академия искрилась степами, высоченными башнями, черепичными крышами. Безупречная белизна слепила глаз, и лишь изредка плоть учреждения марали чёрные окошки и дубовые двери. Тончайшие шпили пронзали лазурь небес, неся раздвоенные алые вымпелы, которые, схоже змеиным языкам, вились на ветру. Значение вывешенных вымпелов знали все даже в самых захолустьях Кадара. Стартовала неделя испытания неофитов. Студентам предстояло доказать, что не зря учились три года; ежели смогут — получат право на экзамен, а там уже и до звания соискателя недалеко, тогда-то и начнётся настоящее обучение.

Примыкавшие к Академии постоялые дворы заполнялись на треть. Пока немногие родственники неофитов прибыли. Наверное, большинство ожидало летних экзаменов. Но трактирщики всё равно ликовали — после безденежной зимы монеты посыпались в карман. На улочках вразнобой звучали мандолины, цимбалы, барабаны. Перестук копыт тешил слух конюхов. Сипловатый голос зазывал погостить в «Смелом путнике». Бархатистым баритоном лилась героическая баллада из репертуара Серебряной Лютни. Удивительно, но ничего этого в Академии не слышали. Неофитам незачем лишний раз волноваться, вот магические барьеры и хранят покой.

Почти бесшумно по ворсистому ковру длинного коридора Академии ступали серебристые туфельки. Такой же серебристый плащ охватывался пятицветными манжетами.

Связующая не принадлежала ни одному из факультетов посему и носила все цвета: красный, синий, зелёный, белый, чёрный.

Если бы не этот наряд, Сильвию Лотт можно было принять за мать кого-то из студентов по случайности угодившую в Академию. Средний рост, собранные в длинный хвост пепельные волосы, открытое лицо — одним словом, обычная женщина. Но как же часто первое впечатление становится обманчивым. Связующая сполна подтверждала это. Даже ректор Зельминдер иной раз не ведал, какой будет Сильвия в следующий миг. Мягкость карих глаз молниеносно обретала колкость; спокойный тембр жалом скорпиона жалил провинившегося неофита. Находящиеся под пристальным надзором Связующей студенты первых трёх курсов на своей шкуре ощущали норов Сильвии. Когда всё шло по плану, Связующая была, как говорится, тише воды ниже травы, но стоило кому-то из неофитов пошалить и крыша Академии буквально взлетала в воздух.

— Мои приветствия! — донеслось слева. Из соседнего коридора к Сильвии вынырнул высокий лысый мужчина в чёрном плаще. Подпираясь крючковатым посохом, пошёл нога в ногу.

— Не знала, что ты, Оз, придёшь на смотрины, — созналась Связующая.

Лупоглазый собеседник бросил мимолётный взгляд — очи как у ящерицы, — наивно поинтересовался:

— А что, факультету некромантии ход закрыт?

Чуткие уши Сильвии уловили еле слышимый сарказм, но ответила безмятежно:

— Нет, конечно. Просто сегодня выступают потенциальные маги Огня.

— Огня, значит...

Пока Оз жевал губы, Связующая продолжила:

— Так что я не думала, что пожалуют другие деканы.

— А я вот пожаловал.

— Собираешься кого-то присмотреть?

— Не отказался бы. А то в последние годы измельчал мой факультет. Глядишь, и до четырёхсотой годовщины открытия некого будет учить.

— Найдутся таланты, — обнадёжила Сильвия.

— И много таких среди третьекурсников?

— Дюжина наберётся.

— Дюжина среди сотни... — Оз призадумался. — Что ж, тоже ничего. Разумеется, до стихийных магов ещё далеко.

— Ты прав. Вот на Огонь четверть сотни претендентов.

— Старина Гофман обрадуется.

Связующая неоднозначно хмыкнула.

Коридор круто свернул вправо. Покрывавшая стены плитка напоминала тростниковые панели. С потолка в окружении лепнины свисали медные светильники. Зелёный палас выводил в заполненную студентами широкую рекреацию.

— А их тут больше, чем я ожидала, — призналась Сильвия.

Серые плащи выдавали неофитов. По мере того как юноши и девушки подмечали явившуюся парочку, голоса стихали. Несмотря на однообразие одеяний, студенты весомо разнились. Конопатый малый истерично листал затасканный томик. Пухленькая рыжая милашка, закрыв очи, самозабвенно повторяла формулировки заклинаний. Рьяная жестикуляция долговязого брюнета свидетельствовала: будет демонстрировать иллюзии. Размалёванная косметикой блондинка так походила на эльфийку, что Оз подколол спутницу:

— Почему не помыла личико Перворождённой?

— Помада и тени официально не запрещены, — прохладно ответила Связующая.

Присмирённый декан сменил тему:

— Тут с полсотни неофитов. Боюсь, мне никто не достанется.

Промолчавшая Сильвия узрела стоящего у дверей аудитории щупленького белокурого студента.

— Лучший на курсе, — прошептала собеседнику Связующая. — Анри.

Завидевший высокопоставленных магов Анри убрал за спину книгу и чинно поклонился.

— Чего читаем? — с ходу атаковал Оз.

Слегка смущённый неофит явил книгу:

— «Слова Идры».

Жёлтая кожаная обложка полнилась трещинками, название с трудом угадывалось.

— Неужто собираешься в монахи податься? — изумился декан.

— Да нет, конечно. Просто хочется побольше узнать про Церковь. Святого Писания мало.

— А ты что, его уже читал?

— Раз пять, — гордо изрёк Анри. Узрев холодок во взгляде некроманта, начал оправдываться: — Чтение не шло в ущерб обучению. Можете спросить у Связующей.

Сильвия стояла точно статуя. Оз продолжал диалог:

— Коль жаждешь постигнуть замысел Триединой Церкви, достань «Смысловед».

Ошеломлённый неофит аж отшатнулся. Связующая накинулась на декана:

— Совсем что ли из ума выжил? Зачем молодёжи голову всякими байками забиваешь?

— А может, и не байки, — ухмыльнулся Оз.

— Попридержи язык, если жизнь дорога. Неофиты могут не посмотреть, что ты декан, вот возьмут и настучат Гофману, а там уж и Инквизиция к нам пожалует.

— Перед Гофманом я грехи замолю. Бутылочку хорошего бренди поставлю.

— Я серьёзно, а он дурачится.

— И я серьезно. Все прекрасно знают, что декан Огня обожает выпить. Сказывается гасфаргское происхождение.

— Выпить он любит, — не стала спорить Сильвия, — но и Инквизицию уважает.

— Да ну тебя, — махнул рукой Оз и отворил дверь в аудиторию.

— Удачи тебе, Анри, — по-матерински пожелала Связующая и шагнула за некромантом.

Ступенчатая аудитория почти пустовала. Доску вытирала смуглая темноглазая неофитка, уроженка предместий Хаар Дана. Насколько помнила Сильвия, той завтра предстояло выступить перед деканом факультета Воды. У окна на столике в хрустальной вазе торчала кроваво-красная роза — символический намёк на цвет факультета Огня. А за первым рядом столов сидело пятеро представителей этой стихии. Красные мантии и увенчанные радужными стеклянными шарами чёрные посохи роднили чародеев. Слева — пара седобородых. Справа — дуэт относительно молодых: тщательно побриты, юношеское непостоянство осталось в глазах. Одному из этой парочки пришлось походить в неофитах у Сильвии, когда та только заступила на должность. В центре сидел Гофман. Если бы декан встал, то уж никак бы не скрыл низкорослость: и пяти с половиной футов нет. Нечёсаная шевелюра и спутанная каштановая борода сложили визитной карточкой Гофмана. Впрочем, неряшливость компенсировалась чрезмерной педантичностью в работе. Зачастую остальные деканы уже спали после многочасовых совещаний, а он всё сидел над бумагами, анализировал рабочие программы, редактировал перечень экзаменационных вопросов.

— Удачного дня любителям Огня, — расхлябано пожелал Оз.

Гофман что-то сварливо буркнул, морщины заметно углубились.

Некромант фыркнул в ответ и занял место во втором ряду. Сильвия села обок.

— Гляди какой важный, — Оз зашептал на ушко соседке. — Вроде и забыл, что мы с ним брагу хлебали.

Пошутить дальше не получилось, растворилась дверь, и вошёл ректор. Маги вскочили по стойке «смирно», а неофитка со страху чуть не шлёпнулась на вазу с розой.

Семифутовый голубоокий Зельминдер обладал непоколебимым авторитетом. Сивая окладистая борода до пояса, но старость в глаза не бросалась. Могучая комплекция ректора пуще б подошла кузнецу или трактирному вышибале. Длани широченные — как вёслами можно загребать. Почему цвет лоснящегося плаща главы Академии должен быть жёлтым, по прошествии более чем девятисот лет от основания учреждения никто не помнил. Это казалось необычным, ведь в Аркадии имелся огромный архив, где хранились списки всех выпускников, но вот документов объясняющих выбор жёлтого цвета не было. Согласно тех же традиций ректорский посох передавался из рук в руки.

Но не могли же ваятели прошлого знать, что когда-то появится такой высоченный глава Академии. Тёмно-зелёный посох с горизонтально лежащим диском на верхушке был маловат для Зельмиидера и даже не доставал плеча.

Таким вот образом «гвоздь», как его давным-давно за сходство окрестили студенты, больше смахивал па трость.

— Садитесь, — разрешил ректор и только после коллег скромно присел на крайний стул первого ряда. — Начинайте.

— Позови первого претендента, — Гофман повелел смуглой неофитке. Студентка до пола поклонилась и, словно бабочка, выпорхнула в коридор.

Ждать не пришлось. Розовощёкая толстушка уверенной походкой зашла в аудиторию и стала у доски.

Зельминдер протяжно вздохнул.

— Что-то мельчают нынче мужики. Вот и даму впереди себя пустили.

— Я сама напросилась, — выгородила однокурсников девушка.

— Имя? — требовательно вопросил Гофман.

— Дара... Дара Хейс.

Один из безбородых магов подал Гофману толстую тетрадь. На чёрной кожаной обложке — тиснение: цифра «три» в окружении звёздочек.

— Посмотрим-посмотрим... — забурчал декан факультета Огня. — Ага. «Дара Хейс. Шестнадцать лет. Уроженка деревушки Синие Воды, Иллизия. Рекомендована к обучению Баргом Кри». — Задумался. — Ага, вспомнил, ладный малый. — Продолжал читать: — «Память: «отлично». География: «отлично». История: «отлично». Контроль Силы: «отлично». Магия стихий: «отлично». Некромантия: «хорошо».

Оз поморщился. Гофман спросил студентку:

— Неужто не могла некромантию вытянуть?

— Не любы мне эти костяки, — опустила головку Дара.

— Не велика беда. Для Огня это несущественно. Кстати, коллеги, а есть расшифровка неофитки по магиям стихий?

— Конечно, — всё тот же безбородый волшебник протянул декану листок.

Гофман подслеповато прищурился, подытожил:

— Великолепный данные. Очень великолепные. Вы только представьте, контроль Силы по Огню превышает остальные стихии на пятьдесят процентов. Это же сущая находка!

— В мою-то молодость это был не показатель, — пригорюнился ректор.

Смущённый декан прекратил расхваливать, перешёл к делу:

— Пожалуйста, Дара, показывай.

Девушка прикрыла глаза, пухленькие губки прошептали несколько слов, в руке разгорелся цветок — точная копия стоящей в вазе розы. Лепестки сверкали, словно научились у угольков из камина.

Гофман хотел было поаплодировать, но представление не закончилось. Иллюзорная роза сморщилась, секунда — и засверкала с новой силой. Стебелёк превратился в тонкие птичьи лапки, бутон — в алого голубя. Птица изящно вспорхнула с девичьей ладони и сделала круг по аудитории, с кончика хвоста серебристым шлейфом ниспадали искорки.

Звучный хлопок Дары заставил голубя испариться сивой струйкой дымка.

— Потрясающе! — ликовал Гофман. — Превосходная иллюзия. Возможно, и на четвёртом курсе не все способны на такое. Это же просто великолепно. Уважаемые, — глянул на коллег по факультету, — вы чувствовали, как она умело удерживала поток? А Сила? Сила черпалась восхитительно! Холоднокровие неофитки заслуживает похвалы. — Захлопал. Коллеги поддержали.

— Был один изъян, — как бы ненароком заметил ректор.

Дара охнула.

— Махонький, правда, — спешно успокоил Зельминдер. — Во время трансформации в голубя поток на мгновение потерял стабильность. Следует подольше поработать с астралом.

Студентка выдержала взгляд льдисто-голубых глаз главы Академии, пообещала:

— Я буду стараться.

Гофман находился в неком конфузе, несмело поинтересовался у ректора:

— Так как, она прошла испытание?

— Ну конечно. К экзамену она допущена.

На личике неофитки расцвёл триумф.

— Зови следующего, — повелел Зельминдер строго, и Дара торопко побежала к выходу.

— Умелая девчурка, — Оз шепнул на ухо Сильвии.

— Этот лучше, — воссияла Связующая, пальчик указал на вошедшего белокурого студента.

— А-а-а, любитель Церкви.

— Молчи.

Смотреть в тетрадь Гофману не понадобилось — об Анри слышали все здешние маги Огня. Столь перспективного неофита не было пару веков.

— Сеньор ректор, — с чрезмерным почтением обратился Гофман, — это Анри, уроженец Цирии.

— Наслышан я о тебе парень, наслышан, — пробасил Зельмипдер. — И как там Эльфийские Земли? Живы? Здоровы?

Смекалистый неофит уловил иронию, отшутился:

— Остроухие до сих пор от крыс избавиться не могут. А уж пятый год пошёл.

Оз подхватился:

— Так это с твоей помощью цирийские маги изгнали крыс?

— Я слегка помог, — юноша потупил глаза.

— Не прибедняйся, — подключилась Сильвия. — Ты действовал потрясающе. Надеюсь, в Цирии еще долго не будет крыс.

— Что-то я не пойму, — забурчал ректор. — Крыс изгоняли плетениями магии Земли, а ты выбрал Огонь...

— Огонь более практичен, — ровно разъяснил Анри. — Среди комплекса заклинаний Земли нет нужного баланса. Да и разработка новых чар не сулит ничего хорошего. А вот Огонь — совсем другое дело. Вне сомнения, это самая эффективная сторона магии. Потенциал Огня по-прежнему не изучен. То, что используют чародеи Огня находящиеся на службе Инквизиции, это десятая часть возможностей. Если раскрыть истинную силу этой школы, то остальные направления магии останутся далеко позади.

Повисшее молчание нарушил Гофман:

— Так может говорить только специалист экстракласса. Вы посмотрите, как он уловил суть потенциала Огня. Огненная магия действительно самая мощная.

— Перестань льстить себе, — подал голос Оз. — Юнец явно преувеличивал.

Анри стал отстаивать свою правоту:

— Во многих старинных трактатах маги упоминают о колоссальных, неиспользованных резервах стихии Огня. А ваша некромантия уже целиком себя проявила. Не исключаю, что в скором будущем некроманты придумают пару-тройку новых заклинаний, но принципиального скачка они не добьются. Вы поймите, воскрешение зомби — это даже не настоящее, а прошлое. Ну а будущее за магией Огня.

— Молодец! — поддержал Гофман.

— Ничего не молодец, — опротестовал Оз. — Мы ещё очень далеки от раскрытия всех секретов некромантии. Её правильное использование сулит невиданные доселе результаты. Если пустить силу некромантов немного в иное русло, тогда могут пошатнуться сами основы мироздания.

— Кончай нести чушь! — надоело слушать декану факультета Огня.

— Это не чушь! Мы пока не обладаем всецелым, детальным познанием Смерти. Что она такое? Есть ли после неё что-то? Возможно ли возвращение к жизни?

— Твои зомбаки — явно положительный ответ.

— Я не имел в виду тупых мертвяков, я говорил об идеальном возвращении: сохранение разума, физического тела.

— Вот теперь уже полнейшая чушь!

— Довольно!!! — гаркнул подскочивший ректор. — Совсем уж из ума выжили. Базар тут устраивают. Анри, переходи к демонстрации.

Неофит поклонился. Как ручей лились слова заклинания. В пяти шагах от Анри начинал мерцать зависший в воздухе, багровый шар. Вот сплющился с боков, вытянулся, уже напоминает кокон. Мохнатые белесые волокна обрамили магическую субстанцию. Жар стоял неимоверный.

— Ты прошёл, — заявил Гофман.

Неофит, однако, не собирался заканчивать. У краёв кокон потемнел, вроде облили тушыо. Треск рвущихся язычков пламени напомнил стрекотание тысяч кузнечиков.

— Замечательное уплотнение огня, — болтал Гофман. — Ты прошёл.

Но и эго не всё. Вмиг тело Анри окружило лимонное свечение, острые лучики то укорачивались, то удлинялись.

— Солнечная защита! — ошалел Гофман. — Да её и на шестом курсе делать не умеют!

Меж тем юноша шагнул к кокону ярящегося тёмно-багрового пламени.

— Нет! — выпалил декан факультета Огня.

— Пускай пробует! — властно разрешил Зельминдер.

— Но, сеньор ректор, он не сможет устоять! Нет практики! За секунду сгорит!

— Пускай пробует!

А неофит, не обращая внимания па споры, шёл.

Нога коснулась тёмного пламени — и чудо! — Анри вплыл в кокон. Языки огня силились прорвать лучистую защиту, не получалось.

Пятеро магов Огня диву давались. Секунда за секундой — шло время, а неофит оставался цел. Дальше — больше. Тёмно-багровое пламя начало спадать, языки вяло пригибались к земле, черный дымок курился к потолку.

— Невозможно! — очумел Гофман. — Он гасит уплотнённый огонь! Это невероятно! Наваждение!

Даже непоколебимый Зельминдер нахмурился, ноготь скрёб лакированную столешницу. Казалось, ополовиненный кокон покрылся ржавчиной — огонь-то уж рыжий, а то и вовсе жёлтый. Струйки пота текли по побледневшему, крайне сконцентрированному лицу студента. Пламя раз-два конвульсивно дёрнулось и чёрным пеплом ниспало к полам серого плаща. Анри облегчённо вздохнул.

— Браво!!! — заголосил Гофман. И тут — из пепла рванулся карминовый батог огня.

Измотанный неофит получил такой удар, что отлетел к доске. Обожённая кожа лица взбухла шафранными волдырями.

Всё произошло за считанные мгновения. Анри инстинктивно закрылся рукой. С радужного шара посоха Гофмана сорвался белый клубок света. А магический кнут вновь жиганул.

Тело неофита изогнулось дугой, дикий крик разорвал тишь аудитории. Выпущенный Гофманом клубок повис на кнуте, делая его бессильным, но поздно. Юноша походил на обгоревшую сдутую резиновую куклу — пламя выжгло изнутри.

— Кошмар, — опустошённо прошептал Гофман. Коллеги по факультету сидели бледные — поди, в муке вывалялись.

У Сильвии па глаза навернулись слёзы.

— Я же говорил, некромантия лучше, — с апломбом напомнил Оз.

Басовитый голос ректора зазвучал будто из глубокого колодца:

И юноша талантливый сгорит во снопе света,

И мир шагнёт во смертный бой,

Но календарь ещё не видел лето,

Затих тем часом волчий вой.

— Это что? — робко поинтересовался Гофман.

— «Пророчества Последнего Часа», пятый катрен, — бесцветно ответил ректор.

— Ерунда.

— Ну почему же?.. Вроде как всё сошлось. Лето ещё не пришло, а зима уже прошла, с ней в катрене ассоциируется вой волков.

Шокированные маги Огня чесали затылки.

— На сегодня хватит, — Зельмиидср поставил перед фактом и направился к выходу.

Оз что-то бурчал, хватал Сильвию за рукав, но та уже шагала к себе в комнату. Надлежало разобраться в случившемся. Испуганные лица неофитов и рваные всхлипы остались вне внимания Связующей. Осознав, что разговорить женщину не удастся, назойливый некромант отцепился и засеменил в соседний коридор.

Глухие шажки разносились по мраморной винтовой лестнице. А в голове Связующей стократно быстрее неслись мысли.

«Знал ли Зельминдер что произойдёт? Если да, почему не остановил Анри? Бедный мальчик... А этот некрос. Что если он только прикидывается простаком? Вдруг не случайно придирался к юноше? А уязвлённый Анри не сдержался и... Да-а трагедия... Факультет Огня, похоже, наделал в штаны. Хотя и они не лыком шиты... И откуда взялся тот огненный хлыст? Подобного никогда не видела. Как же много загадок».

Путаные мысли никуда не привели, а лестница вывела к невысоким дубовым дверкам с пятью цветными ленточками.

Наложенное на золотистую дверную ручку заклинание узнало касание хозяйки, Сильвия вошла.

Небольшая уютная комнатка не впечатляет интерьером. Низкий потолок, узкое окошко, накрытая голубым одеяльцем кровать у стены, шкаф тёмного дерева, простенькая тумбочка.

Колченогий стул скрипнул под весом женщины, Связующая облокотилась на плетёную спинку. От нечего делать ногти забарабанили по лакированной столешнице круглого столика.

И тут же заметно сильней в дверь постучали.

— Войдите, — разрешила Сильвия.

Совсем юная, худенькая, как былинка, неофитка осторожно вошла.

— Я принесла почту.

— Положи на тумбочку, — безвольно упало с губ Связующей.

Выполнив просьбу, студентка тихонько полюбопытствовала:

— То, что говорят про Анри, правда?

— Правда.

— Ой!.. А как же мы завтра?..

— Ты на Воду?

-Да.

— Боюсь, за завтра два факультета не уложится. Придётся вам ждать до послезавтра.

— Хорошо, — прошептала девушка и, стараясь не шуметь, вышла.

Как какие-то докучливые мошки, обрывки мыслей кружились в голове Сильвии. Под ложечкой засосало — с утра почти ничего не ела. В тумбочке у Связующей всегда хранилась плитка любимого шоколада. Вот хозяйка комнаты и встала, чтобы посмаковать.

Стоило увидеть лежащее па тумбочке письмо, а вернее, махонькую сургучную печать с орлом, как думы о еде улетучились.

Через считанные секунды женщина читала: всего несколько слов.

— Наконец-то, — на грани слуха прошептала Сильвия. Тончайший листок вспыхнул сине-рыжим пламенем, напомнившим о гибели Анри.

В шкафу помимо светлых ночных сорочек и нескольких шикарных платьев висел серый невзрачный плащ с капюшоном. Женщина шустро облачилась, и уже б никто не узнал в ней Связующую. Да и в самом деле, сейчас Сильвия выполняла куда как более важную роль. Вереница синих искр проследовала за рукой. Окантованный пурпуром, чёрный портал глотнул женскую фигурку. А сидящий в своём кабинете Зельминдер почуял такой всплеск Силы, что чуть не рухнул па пол.

*****

Не нарезвившиеся за день чайки неугомонно кричали в вечернем небе порта Хаар Дана. Порой изголодавшиеся птицы стрелой ниспадали в пенистые гребни волн и юрко выныривали с рыбёшкой в клюве. В воздухе стояла странная смесь запахов: гниющая тина, испорченная селёдка, перегар моряков, моча. Хоть бы ветерок потрудился и разогнал этот омерзительный союз. Но бестелесный проказник резвился в выси, его эфемерные лапы тешились клочками тронутых багровым закатом облачков. Будто жаждя помочь ветерку, к небесам тянулись стройные мачты шхун и каравелл. А вот пузатый галион важно покачивался на волнах и, вроде старый профессор, говорил ученикам: «Зря стараетесь, всё равно не достанете».

С грохотом матросы скатили последнюю бочку с борта бригантины «Малышка». Теперь-то можно отдохнуть. А завтра с утра запастись припасами и снова в плаванье. Торговля не должна останавливаться.

— Поживее, Рой! — картаво окликнул коротконогий шкипер.

— Я сейчас, — бросил рыжий моряк лет сорока, завязывая так некстати расшнуровавшийся ботинок.

— Гляди, а то без тебя весь ром выхлебаем! — Шкипер в сопровождении двух десятков матросов спешил в один из портовых кабаков.

— На всех хватит, — буркнул Рой и встал.

Дюжий шестифутовый моряк поражал шириной плеч. Под тельняшкой угадывались бугры мышц. Но вскрытое бронзой загара бородатое лицо так и светилось радушием. Теплота зелёных глаз никак не вязалась с комплекцией вышибалы. Вообще-то в жизни Роя было немало таких казусов. Взять для примера фамилию: Кадарес. Любой скажет, что она принадлежит уроженцу крупнейшего государства Эйсверона — Кадара, ан нет, рыжие мужланы — выходцы одного из варварских племён Нортумбии. Да тут опять несоответствие: Рой отродясь варваром не бывал. А может, кто из предков воевал под фиолетовым флагом со следом медвежьей лапы? Никто из друзей, морских волков, не знал прошлого Роя. Как-то раз тот пришёл и нанялся грузчиком на «Малышку», вот так уже и проплавал на бригантине два десятка лет. Капитан особо не разбирался кто в команде; сам в молодости пять лет ишачил на каторге в Серебряном Хребте и знал, дескать, среди заключённых полно порядочный людей, и не их вина, что за любую провинность шах Саакасума надевает кандалы.

Рой вдохнул на полную грудь и побежал догонять приятелей.

Растопырившиеся в воде каменные пальцы причала остались позади. Нестройным рядом предстали деревянные строения. Лишённые окошек, громоздкие склады теснили домишки портовых служащих. Рыжий моряк не разглядывал знакомую картину, семенил по переулку.

Под подошвами ботинок хрустел щебень. Копотливо опускались сумерки. И кто его ведает, возможно, ночью станут не так заметны обшарпанные бревна домов и всюду валявшийся мусор. Выскочившая из подворотни портовая шлюха под стать переулку: чумазые щёки, на голове — пепельный колтун, изорванное по подолу, бурое платье. Правда, у дамочки есть чем подкупить клиента: грудь как два коровьих вымени.

— Привет, красавчик, — промурлыкала жрица любви. — Не хочешь ли скоротать часок?

— Амалия? — насупился Рой.

— Не-а, — хихикнула шлюха.

— А-а-а, — матрос хлопнул себя по лбу. — Диана!

— Не-а, — лобик блудницы нахмурился. — Я — Софа!

— Софа... Софа... — вспоминал Рой усердно.

— Ну пойдём со мной. Всего три медяка.

Мужчина насилу вывернулся, а цепкая ручка развратницы вновь постаралась обнять.

— Уйди, дешёвка! — ретиво отмахивался моряк. Со стороны могло показаться, что угодил в рой растревоженных пчёл. Наконец нужное решение пришло в голову: побежал.

Весёлая музыка флейты и бубна скрасила подпорченное настроение. (В отличие от многих морских волков, Рой не связывался с второсортными шлюхами; лучше уж посетить дорогой бордель, там хоть время от времени работниц осматривает лекарь.) Из подслеповатых окошек трактира струился свет, падавший на дорогу жёлтыми лужицами. Пессимистическое название не сказывалось на числе клиентов. «Ужин с Утопленником» был излюбленным местом матросов, они частенько ржали с вывески, где тонущий тип тщетно тянулся к спасительному кругу.

От усилия Роя кое-как присобаченная дверная ручка едва не оторвалась, петли жалобно проскрипели.

За время плаванья «Малышки» трактир ничуть не изменился. Слева за стойкой протирал кружки толстячок Джо. В центре в окружении столов лихо плясали матросы. Справа на деревянном помосте играли музыканты. Густобровый седоватый флейтист рядился в серую рубаху и мешковатые штаны. Парнишка с бубном так неистово тянул улыбку, что каждый присутствующий мог детально разглядеть щербатые зубы. Молоденькие прислужницы приносили заказы, получая игривые шлепки чуть ниже спины. Свисавшие с потолка масляные лампы рыжими пятнами разбавляли черноту закопченных стен.

— Рой, сюда! — вздымая кружку, окликнул узколицый моряк.

Не долго думая, Рой присел за столик к приятелям.

— Ром отличный, — известил лысый матрос с зарубцевавшимся шрамом через правую щёку. — Старина Джо сегодня на высоте.

Облачённый в безрукавку на голое тело трактирщик заслышал похвалу, улыбка ещё пуще раздобрила приветливое лицо.

Не успел Рой ничего сказать, а проворная белокурая официантка уж подала картошку с бобами и полную кружку рома.

— А где это шкипер? — полюбопытствовал у товарищей Рой.

— Хо-хо, — хохотнул узколицый. — Наш картавый дружище уже услаждает плоть. — Палец указал на дверцу за деревянным помостом. — Джо подкинул ему нехилую кралю.

— Пускай резвится. Завтра же опять в плаванье.

— Ага. Пусть душу отведёт.

Меж тем флейтист сменил мелодию, и отплясывающие вприсядку матросы затянули старую моряцкую песню — её, небось, пел сам Фромм Мореход в своём известном Восьмилетнем плаванье.

Посетители дружно подхватили припев, вещавший о дальних землях и ностальгии по родному берегу. Рой пел не ахти. Ну а краше всех фальшивил Джо. Голос трактирщика напоминал крики голодного стервятника. Впрочем, Джо особливо не стыдился. Когда клиенты осыпают тебя монетами можно и на голове ходить.

Долго голосить моряки не смогли — разве что один захмелевший что-то нескладно бубнил под нос, — пришлось промочить глотки ромом.

Вторая песня тоже из репертуара морских волков, к тому же по смыслу ничуть не отличалась.

Третья композиция блеснула оригинальностью на фоне моряцких песен. Одна из баллад Серебряной Лютни пускай и исполнялась хило по сравнению с версиями бардов и менестрелей, зато слова почти всецело соответствовали тексту подлинника. Рой всего пару раз сбился с ритма, что было весомым успехом.

Очередная кружка рома совсем взбодрила рыжего матроса. Ещё чуток — и Рой захмелеет. Узколицый приятель уже лежал рожей в тарелке с капустным салатом. Моряк со шрамом порывался вскочить и сплясать, но попытки заканчивались падением на табурет — видать, пол качался как палуба в десятибалльный шторм.

Незаметно пролетела четверть часа. Рой опьянел, притом существенно. Он направо и налево сыпал крайне плоскими шуточками. То рассказывал, как бедолага-шкипер страдал от отсутствия женской ласки во время плаванья и начинал косо посматривать на корабельную кошку. То чаял урвать «кусок хлеба» у гномов и высмеивал несусветную тупость дворфов. В конце концов перешёл все рамки приличия и продекламировал нецензурную поэму о быте портовых шлюх.

Старания Роя на ура оценили моряки. Один тучный матрос гоготал так, что сорвал голос. А красноносый моряк предлагал выдвинуть «рыжего балагура» на должность королевского шута в Лодридже.

Трактирщик ликовал: с таким-то рассказчиком и менестрель не нужен. Мысли о том, чтобы на пару месяцев нанять Роя посетили голову, когда туда же воротились воспоминания.

— Дырявая башка, — пробрюзжал Джо и рванулся на кухню. Спустя полминуты ковылял к Рою, ладонь потирала бедро — кажись, здорово стукнулся.

Рыжий матрос захмелело уставился на трактирщика.

— Ну?.. Чего тебе?..

— Вот, — Джо вытянул из-за спины белый конверт. — Утром юнец тебе оставил. Бесёнок вроде знал, что «Малышка» сегодня прибудет.

Зелёные очи Роя буравились в письмо. Едва трактирщик положил конверт на стол, моряк отшатнулся, взор изучал сургучную печать с орлом.

— От кого-то из родственников? — вопросил Джо.

— Угу, — с натугой выдавил Рой. Ручища сцапала конверт. Поразительно, алкоголь словно выветрился из крови. Взор пристальный, цвет лица естественный.

Метаморфоза не скрылась от трактирщика.

— Что-то случилось? — дребезжа осведомился он.

— Мне нужно идти.

Удивлённый Джо ещё долго разглядывал оставленные посетителем медяки, а тот уж шагал по скованному потёмками переулку.

Под нажимом пальцев надломилась печать, обрывки конверта упали на захламлённую щебёнку.

— Батюшки, — прошептал остолбеневший моряк. Слово ещё висело в воздухе, а тончайший листочек послания запылал дивным сине-рыжим пламенем.

Рой круто свернул в соседний переулок чёрной лентой уводивший на север.

Приморский квартал тонет в густых чернильных потёмках. Призрачное сияние рогатого месяца с надсадой прорывает пласты свинцовых туч и очерчивает неясные абрисы зданий. Звёздочки рады бы помочь, но их колкое сияние — слабый союзник в войне с тьмой. И почему в окнах не горит свет? Или жители спят, или же за время плаванья «Малышки» домики обезлюдели.

Одинокий путник отлично ориентировался во мраке. После нескольких поворотов вышел к развилке. Ржавый фонарный столб донельзя погнут — неужели кто-то хотел завязать в узел? — да и не светит.

Обойдя фонарь, Рой подошёл к каменной стене какого-то склада. Мозолистая длань прошлась по шероховатой поверхности, матрос присел. Пальцы отыскали нужный камень, и тот послушно отодвинулся.

— Вот вы мои родименькие, — зелёные очи блеснули, им ответило сияние малахитовой шкатулки.

Моряк осторожно стряхнул пыль со шкатулки и соскоблил прилипшие комья земли. Стоило нажать замаскированную от чужого глаза кнопку — крышка откинулась. В призрачном свете месяца десятки крупных изумрудов искрились мистически.

— Не мог же я без вас уйти, — точно к детишкам прошептал Рой.

— Отдай нам камушки! — прогремело за спиной, и испуганный моряк подался вперёд, лоб шмякнулся об каменную стену.

— Не дрейфь, матрос, — забасил другой голос, — ты умрёшь быстро.

Рой к груди прижал шкатулку и развернулся.

Во мраке тускло проступали четыре силуэта. Трое — огромные детины. Четвёртая — женщина.

— Софа? — поразился моряк, признав шлюху.

— Она самая, — шагнула вперёд женщина. В руке блеснул изогнутый кинжал.

Мысли со скоростью смерча понеслись в голове Роя. Как же он сразу не заподозрил неладное? Идиот, потерял концентрацию ещё там, в -порту. Ну не могла Софа быть простой шлюхой, не могла. Ведь тогда перед Роем прошло два десятка матросов, да ещё и шкипер (а тот ни одной юбки не пропустит), почему же никто из них не воспользовался услугами Софы? Она попросту поджидала именно Роя! Сидела за заборчиком и ждала!

— Ага-ага, ты выторговал себе лишний час жизни, — будто прочитав мысли моряка, заявила женщина. — Согласись тогда покувыркаться со мной в постельке — уже б лежал в сырой земле. Зато насладился б перед смертью.

Троица амбалов заржала. И лишь сейчас Рой рассмотрел их.

Моложавый блондин сжимал утыканную гвоздями дубину. Неприветливый лысый бугай вооружался тесаком. Брюнет — самый рослый из троих — крутил меж пальцев нож.

— Кончайте с ним! — приказала Софа, и здоровяки кинулись па безоружную жертву.

Как ни дорога Рою шкатулка, с ней пришлось на время расстаться. Моряк положил её на землю, приготовился к отражению атаки.

Среди матросов потасовка — привычное дело. Рой умел махать кулаками. И в этом был, пожалуй, самым сноровистым из команды «Малышки». Но вид приблизившихся головорезов слегка смутил. Они оказались заметно больше, чем когда стояли в потёмках. Брюнет с доброго медведя размером!

Огромный блондин атаковал первым. Дубина со свистом рассекла воздух. Рой увернулся на славу и тут же ловко, почти незаметно ударил. К удивлению матроса, противник уклонился, действовал с феноменальной скоростью. Тесака чуть не оттяпала руку. Попятившийся Рой пригнулся, и клинок высек искры из каменной стены дома. Пользуясь промахом неприятеля, моряк пнул. Удача снова изменила — лысый бугай юрко ушёл вбок.

И тут челюсть Роя ожёг скользящий удар брюнета; лишь каким-то чудом лезвие ножа миновало кожу, костяшки же наградили болью. Кроваво сплюнув, матрос ринулся в контратаку.

Оказалось, брюнет чрезвычайно умелый вояка. Он споро заблокировал боковой удар. Какое-то неуловимое движение бросило Роя на щебёнку.

Распластавшийся моряк этаких приёмов никогда не встречал. Однозначно, это трио не простые грабители. Да такому брюнету цены нет. Его б и саакасумский шах, вне сомнения, взял бы в телохранители. И кто же такая эта Софа? Шлюха? Не шлюха. Обычная бандитка? Кажись, нет. Додумать не удалось, блондин пнул в бок. Встретившаяся с рёбрами печень вызвала горечь во рту. И как только кости уцелели? Брюнет поддержал блондина — пинок выбил из лёгких Роя воздух. Кожаный сапожище лысого амбала залепил матросу по затылку. Любой другой на месте Роя, небось, уже б отправился к праотцам, но только не он.

С запредельной скоростью моряк вскочил — почти превратился в размытое чёрное пятно! Всего за секунду произошёл целый ряд событий. Матрос уцепился за руку лысого и направил его тесак в шею блондину. Одновременно из рассечённого горла вырвался сип, и поломанная рука лысого хрустнула. Пальцы Роя вырвали брюнету кадык, рука пошла назад, локоть размозжил лысую черепушку. Серые брызги мозга ещё не долетели до земли, а моряк неясным чёрным пятном метнулся к остолбеневшей Софе. Женщина и понять не успела, чем же её саданули. Пролетев десять ярдов, шибанулась о каменную стену дома, сползала с неестественно вывернутой шеей.

— Паршивые сухопутные крысы, — прохрипел матрос, вытирая о штаны окровавленные рукн. — Эх, говорил же мне брат, что я сразу делаю, а только потом думаю. Хоть бы допросил кого. — С презрением разглядывал трупы.

Вдруг раздался топот, гомон.

— Поздно вы приходите, патрульные, — ухмыльнулся Рой. Непонятно, правда, как распознал ночной патруль. — Некогда мне тут с вами возиться. — Подхватил шкатулку. Рука, брызжа синими искрами, вспорола воздух. Моряк шагнул во тьму портала, и пурпурное обрамление мгновенно погасло.

Шестеро вояк в бело-красных полосатых халатах и шароварах выскочили на место недавней потасовки. Факелы осветили четыре изуродованных трупа.

*****

Противоборство дня и ночи закончилось победой дамы, а вот в многовековом противостоянии в Тите и поныне не наметился перевес. Громадный город так и оставался поделённым напополам. Король Гасфарга не скрывал желания развязать четвёртую войну с западным соседом, по близость Кадара смущала. Скорее всего, этот гигант вновь встрянет и расставит всё по местам. А как всё-таки хотелось нобилям из Гасфарга навязать в Иллизии свои законы. Взять хотя бы и снести эти изящные башенки и шикарные арки. На их месте куда естественнее смотрелись бы простые кирпичные бордели и склады. Но иллизийцы принципиально иного мнения в вопросах архитектуры. Мансарды, бельведеры, эркеры, портики — все достижения зодческой мысли украшали западную часть Тита.

Шагавший по хорошо освещённому переулку белобрысый юноша не пылал любопытством к архитектуре. Больше интересовало то, что здесь, в иллизийской части города, намного безопаснее, чем в восточных кварталах. Фонари — через каждые двадцать шагов, патрули регулярно прочёсывают улицы.

Спать жутко хотелось, но в сумке ещё оставалось последнее письмо. И если бы адресатом был кто иной, юный почтальон уже б давно пошёл домой, а так имя Волтан говорило о многом. Этот старикан слыл самым известным магом Иллизии, судачили, что королева частенько с ним советуется. По слухам выходило, мол, ему предлагали поселиться в помпезном дворце в Канне, но чародей избрал ветхий домик в Тите. Действительно ветхий. В который раз юноша видел жилище Волтана и не переставал поражаться. Деревянная хибара приткнулась меж двух величавых домов с мраморными колоннами. Крылечко прогнило. В окошке тускло горел свет — очевидно, маг, как всегда, читал.

Почтальон с опаской носком ноги попробовал на крепость ступеньку крыльца. Доска прогнулась.

— В лепёшку расшибусь, — проворчал юноша и осторожно поднялся по лесенке. Кулак постучал в обшарпанную дверь. — Господин Волтан! Простите что поздно, но вам письмо.

Никто не отвечал.

— Господин Волтан, у меня письмо!

Вновь тишина.

Юноша постарался заглянуть в окошко. Ничего не видно, да и ненароком чуть не шлёпнулся.

— У меня письмо!

Ожидание взвинтило нервы почтальона, стукнул сильнее обычного, и дверь отворилась.

— Не заперто? — очумел юноша. Робко заглянул в тёмную прихожую. — Господин Волтан, — негромко окликнул — наверное, струхнул, что без спроса открыл дверь. — У меня письмо.

То ли любопытство, то ли жажда долга потянули почтальона в жилище мага.

Из комнаты в прихожую струился тусклый матовый свет, вырывал из власти мрака пыльную метёлку и поношенные сапоги с мятыми голенищами.

— Господин Волтан, — идя на свет, почти беззвучно шептал юноша.

Комната пуста. На изодранном царапинами столе лежат осколки толстого стекла. Перевёрнутый стул ощетинился надломленными ножками. Под накренившимся стеллажом — куча потрёпанных книг. Дверцы платяного шкафа вдавлены внутрь. Топчан просел под ворохом грязного белья. Стоящая па степной полочке плошка с маслом сеет матовое сияние и чёрно курит. Неужели маг забыл посолить масло? Вон же уже какая стена закопченная. Но а под пятном гари...

Юноша такого никогда не видел. Казалось, плуг прошёл по стене, оставляя глубокие борозды. Супротив воли, страх сковал почтальона. Липкий пот выступил на спине.

Позади хрустнуло. Юнец резко развернулся. Огромная зубастая пасть — вот и всё что узрел.

Зычный вопль разорвал тишь ночных кварталов.

Глава 2

Прибытие в Лодридж

Лодридж, самый огромный город в Эйсвероне, просыпался. Румяное солнышко золотило крыши. Ласточки стригли воздух. Скрипели колёса телег — фермеры ехали на рынок. Голосисто кричали лавочники.

А в узком, тонущем в тени колокольни переулке по-прежнему властвовала сонливость. Развешенное на балконах бельё вяло колыхалось. Облезлый пёс и тот, зевая, копошился в ведре с помоями.

Монотонное течение жизни нарушилось яркой пурпурной вспышкой. Перепуганная псина шарахнулась к двери дома и поджала хвост. Пылающий кокон висел в футе над землёй. Порой пурпурная поверхность бралась рябью, лучи серебра кололи стены домов. Завороженный зрелищем пёс жалко заскулил и буквально тут же из кокона вывалился облачённый в серый плащ мужчина. Кокон спешно погас, разлетелся туманными облачками. Стоявший па четвереньках Томас грубо посыпал проклятьями.

— Что тут творится? — из окна высунулась лысая морщинистая башка. Старик глуповато таращился. — А-а-а, опять пьянчуги поналезли. А ну-ка катись отсюда, дармоед! А то сейчас патрульных кликну.

Томас сплюнул кровью, вжёгся очами в деда. Старикан трухнул не на шутку, дрожащая рука захлопнула форточку, глухо послышалась молитва. Испугу деда нашлось оправдание — взор купца испепелял.

Ещё один кровавый плевок упал па землю. Пошатывающийся Томас с трудом поднялся. В ушах свистело, глаза резало, желудок выворачивало — ни дать ни взять жабу проглотил. Купец мотнул головой. Лучше не стало, а скорее наоборот. Тошнота подступилась к горлу, дыхание сперло.

Мягко говоря, Томас недоумевал. Конечно, он редко использовал заклинание Перехода, да и последний раз применял пару лет назад, но такого ещё не случалось. Чары целиком высосали силы. Однако это не самое страшное. Жуткая мысль охватила сознание. Купец понимал, что Переход занял сутки. Такого просто не могло быть по определению. Переход прогрызал пространство Эйсверона и в доли секунды доставлял к цели, ну или почти к цели: окружность радиусом миля — не беда.

— Что же пошло не так? — вслух задумался Томас. Кое-как отряхнув плащ, осмотрелся. — Я хоть в Лодридже?

Оштукатуренные домишки могли принадлежать любому государству, за исключением Нор тумбии.

— Чего вылупился?! — купец гаркнул на пса. — Пшёл вон!

Псина засеменила вдоль домов. Томас побрёл в противоположном направлении.

Переулок вывел на широкий проспект, и от сердца купца отлегло. Он узнал столицу Кадара. Когда-то давно вон в том сером доме заключал договор на поставку щитов дворфьей работы.

Слева заколесил экипаж.

— Ямщик! — окрикнул Томас. — Ямщик, тормози!

Тощий, как щепка, возница на ходу окинул оком облачённого в пыльный плащ мужчину и заковыристо ругнулся. Мышастый жеребец проскакал мимо.

Купец запоздало понял, что ещё легко отделался. Зная бойкий норов здешних кучеров можно было схлопотать кнутом по лицу.

— Тьфу ты! У меня же и денег нет.

Унылый взгляд пробежался по пальцам.

— У-у-у! Проклятущий гном, чтоб тебе мои перстни вышли боком.

Дальнейшее сквернословие в адрес Губача не имело смысла, Томас пошёл по проспекту.

Этот район Лодриджа на недостаток флоры не жаловался. Всюду росли акации. Из клумб пытливо поглядывали астры. В цветниках на балконах соседствовали герань и гвоздика.

Типичная для Кадара архитектура не портила впечатления. Двухэтажные кирпичные и оштукатуренные дома опрятные. Хоть бы где на черепичной крыше мелькнула заплата.

Рядом с жилыми домами хорошо пристроились магазинчики. При других обстоятельствах Томас, безусловно, заскочил бы в ювелирную лавку и подыскал новый перстень. Ныне же обложенное серой с прожилками золота плиткой здание осталось позади. Лавка пряностей размещаясь в бревенчатой избе с фигурным коньком и сине-белыми ставнями. Скорняк избрал местом работы приземистую хижину, огороженную плетнем с нанизанными горшочками. Над входом в цирюльню распластались большущие ножницы из жести. Вышел посетитель. Один взгляд в его сторону напрочь выбил из головы Томаса желание когда-либо заходить в эту парикмахерскую. У худосочного клиента чёлка кривая. А может, это новая мода?

Купец осмотрел прохожих и сделал выводы, что, скорее всего, цирюльник таки схалтурил.

Ещё немноголюдно, по представлены все категории горожан. Состоятельные торговцы рядятся в кафтаны с золотым шитьём по обшлагам. Многих сопровождают сурового вида телохранители. Чаще всего облачены в кожу, из-за спины выглядывает эфес меча, лицо и руки в сизых шрамах. В отличие от купечества, чиновники предпочитают более форсистые наряды. Водопады кружев струятся по велюровым камзолам красных и бордовых цветов. Молодые франты разодеты поизысканнее чиновников. Пышные рукава парчовых курток пестрят атласными вставками. Бриджи граничат с белыми гольфами. Туфли с квадратными носками и золотистыми пряжками. На головах опоясанные лентами широкополые шляпы или береты с сине-зелёными перьями. Мужчины из низших социальных слоёв носят домотканые рубахи и мешковатые штаны на завязках. Зажиточные горожанки поражают вычурностью платьев. Материал многолик: вельвет, сатин, крепдешин, батист. Обилие фасонов не поддаётся классификации, чёрт ногу сломит! Разрезы на юбках, глубокие декольте, ажурные рукава, зубчатые воротники, брыжи по спине, животу, подолу... Дамочкам мало, ещё и украшениями силятся сразить кавалеров. У некоторых несколько золотых цепочек, кто побогаче — жемчужные ожерелья. Серьги дивят высотой мысли ювелира: золотые зверьки, миниатюрные гроздья винограда из драгоценных камней. Количеству браслетов кое-каких сеньор позавидуют наложницы саакасумского шаха. Менее состоятельные горожанки тоже не забывают что они женщины. Платья недорогие, но добротные. Блузы снежной белизны. Передники накрахмалены. И вполне пристойно смотрится бижутерия. Издали броши из стекла ничуть не отличаются от алмазных.

Среди населения Лодриджа весомо выделялся смуглый мужчина в алом шёлковом халате. Саакасумец носил украшенную павлиньим пером и изумрудом чалму. Желающих позариться на камушек отпугивал вид торчащего за кушаком ятагана.

Шагающий Томас скоротал четверть часа на разглядывание люда. Оказался у перекрёстка озаглавленного церковью. Мало кто задумывался, почему клирики возводят храмы на пересечении дорог. Точного ответа не знал и Томас, однако чуял тут какой-то секрет.

Увенчанный символом Триединой Церкви золотой купол резко контрастировал с белыми стенами. Арочные окошки забирались решётками. Из приоткрытых дверей лилось елейное пение. Басистый батюшка изредка вступал, вещая о конце света и надобности пожертвований.

— Возможно, хоть сейчас церковники близки к истине, — пробурчал купец, минуя величественное сооружение.

За поворотом распростёрлась уложенная брусчаткой улочка. По левую руку, точно профиль гиганта, выступал трактир «Рыжий пёс». У дверей наблюдалась занимательная картина. Дородный купчина в тулупе сдерживал ярый напор гнома. Худющий коротышка жалил как овод. После каждого ругательного слова торгаш отшагивал, искал поддержки у телохранителя. А тот вовсе не отрабатывал денег. Рослый здоровяк в кольчуге запуганно зрел из-под кустистых бровей на Подгорного жителя. Гном взвинчивался, протазан телохранителя, небось, считал за зубочистку.

— Не будет заплачено, — орал карлик, — сгною! В Чёрных Пустошах будешь прислуживать оркам!

— Но... — купец посмел рот раскрыть. Это ещё пуще распалило гнома:

— Пререкается зараза! В гасфаргский бордель вместо девки сошлю!

Томас оценил словесные изыски коротышки. Гасфарг был хорошо известен своими женоненавистническими взглядами. А к шлюхам там относились хуже, чем к худобе.

— Отдавай долг! — рвал глотку гном.

— Я нынче на мели, — потупив взор, признался купец.

— На мели?! Как на мели?

— Почти все сбережения ушли па пожертвования Церкви.

— Тьфу. Болван! Неужто ума нет, что ты бабло разбазариваешь?

— Клирики вещают о грядущем конце света, вот и нужно помочь любимой Триединой Церкви.

— Простофиля. Подумай своей деревянной башкой, как твоё золото сможет препятствовать концу света?

На доли секунды в глазах купца появился разум, правда, фанатизм вновь захватил власть.

— Святые отцы замолят грехи человечества, — слабосильно блеял торговец. — Творец помилует рабов божьих.

— Рабов божьих... — перекривил собеседник. — Вот поэтому-то мы и владеем вашими финансами. Мы, гномы, свободны. Над нами никакой Творец не стоит. И живём мы ради сплошного наслаждения. А вы всю жизнь проводите в молитвах.

— Наслаждение — есть первородный грех, — заученной фразой парировал купец.

— Кто б говорил. Ты ж сам всю прошлую неделю из борделя не вылезал!

Казалось, торгаша как юнца поймали на воровстве яблок — зарделся до корней волос.

Коротышка подметил, что их диалог слушает мужик в сером плаще, и рявкнул:

— Чего уши развесил и буркалы выпучил? Аль гнома живого не видел? Так посмотри. — Чинно выпятил грудь.

— Я и Фазилем сыт по горло, — грубовато изрёк Томас.

— Не упоминай при мне эту рыжую сволочь! Он мне ещё с позапрошлой зимы задолжал! Вот жулик, за карты Фромма Морехода всего не уплатил. А товар-то первосортный, антиквариат как-никак.

— Подделка эти карты, — Томас затягивался в диспут, мимолётом поражаясь известности Губача.

— Чего?! Какая ещё подделка? Никакая не подделка.

— Да и плаванья никакого не было. Ты, гном, сам посуди, как можно без питьевой воды восемь лет проплавать?

— Глупый человечишка. Мозгов у вас как у лысого волос. Никто доселе скумекать не может, что плаванье длилось несколько месяцев. А все восемь лет Фромм прожил на островах в Южном океане.

Купец из Лодриджа не мог промолчать:

— Ересь несёшь, грешник. Нет никакого архипелага в Южном океане.

— Это ты у нас грешник! — бойко атаковал гном. — Отдавай долг!

— Творец учит прощать должникам вашим.

— Опять за старое! Церковь — для вас, людей. Для нас, гномов, не нужна никакая Вера. Есть боги, нет богов — нам плевать. Мы живём сегодняшним днём.

— Твой разум пропитан скверной, — выспренно поставил диагноз торговец из Лодриджа.

— Ах ты ж приблудный монах! — разгневался гном. Коротенькие пальчики вцепились в тулуп купца. — Деньги отдай! Отдай деньги!

Томас подумал: будь на месте этого коротышки Фазиль, поди, вместе с тулупом кожу б содрал с должника.

Судьба дородного купца осталась загадкой для Томаса. Быстро зашагал по улочке, крики гнома потерялись в гомоне людей.

Через пять минут Томас свернул в узкий-преузкий переулок. Там еле разминулся с молоденькой брюнеткой, вернее, её козой. Норовистое животное дважды боднуло мужчину, на третий раз врезалось лбом в кирпичную стену.

На проспекте дышалось попроще. Тут уж никто не боднёт, разве что под колёса дилижанса можно попасть.

Двух-трёхэтажпые оштукатуренные дома зачастую ограждались витыми металлическими заборчиками.

За ними зеленели аккуратно подстриженные газоны. Лилово-розовые цветы вереска соперничали за господство с душистой жимолостью. Изредка подмечался жасмин. В этом году весна пришла рано, в разросшейся сени яблонь чарующе пели скворцы.

Сладкоголосое щебетание птиц нарушилось гнусавыми окриками торгаша. Обряженный в длинную латаную куртку пожилой брюнет катил тележку. За решётчатой заслонкой подмигивали уголья, повыше жарились сосиски. Покупатель нашёлся быстро. Отличавшийся пресным лицом мужчина запросил сразу дюжину сосисок. Впрочем, был таким худым, что для набора среднестатистического веса пришлось бы слопать никак не менее полусотни.

И что греха таить, любил Томас покушать. Вид сосисок понудил желудок заурчать. Купец ускорил шаг.

Из булочной маняще струился аромат сдобы. Томас прикусил губу, почти побежал. Мимоходом чуть не сбил курносую даму с ребёнком. Бросая извинения, растянулся в улыбке — узрел пункт назначения.

Городская библиотека Лодриджа по праву считалась крупнейшей в Эйсвероне. Разумеется, ходили слухи об огромных с сетью подвальных помещений книгохранилищах эльфов, но люди не особо верили. Таким вот образом, выложенное из тёмно-серого камня, высокое четырёхэтажное здание единолично возглавляло списки крупнейших библиотек. Над зелёной черепичной крышей торчал флюгер-петушок. Окошки махонькие, а вроде нужно наоборот, освещение же никуда не годится, нормально не почитаешь. Однако по этому поводу к городским властям претензий не поступало. Похвастаться численностью посетителей библиотека не могла. Гости столицы слонялись по рынкам, горожане же отдавали предпочтение кружке забористого эля, а не какой-то там изгрызенной мышами книжице.

Слева к библиотеке примыкал двухэтажный дом архивариуса. Оштукатуренное здание тонуло в тени лип. Утыканный маленькими круглыми клумбами дворик ограждался металлической изгородью, чьи скобы хищно впились в камень библиотеки.

Томас отворил калитку, дорожка из гравия зашуршала под ногами.

Фасад опрятный: голубые шторки на окнах, цветники под подоконниками второго этажа.

Ещё прежде чем купец приблизился, распахнулась дверь. На крыльцо вышел мужчина лет под шестьдесят и сладко зевнул. Лицо сплошь посекли морщинки, в серых глазах за мудростью выступает затор, вислые седые усы, волосы всклокочены. Рукава белой рубахи, как и жилетка, расстёгнуты. Серые замшевые штанишки.

— Привет, Саймон! — поприветствовал Томас. И — иронично: — И где же твоя любимая кираса?

Саймон, щурясь, уставился на гостя.

— Хо-хо! Господин Томас прибыл. Рад вас видеть. — Малость неуклюже заковылял к купцу. — А кирасу я нынче не ношу. Неудобно в ней хозяину прислуживать. — Пожал купцу руку, искренне сознался: — Стар уж я стал. Вот в былые-то годы горы мог свернуть. Воевал недурно, а теперь никуда не гожусь. Подвиги вам вершить надо.

— Кончай балагурить, — хихикнул Томас. — А то, чую, сейчас опять начнёшь байки рассказывать о приключениях.

— Так вы чего, как и сеньор Альмендо не верите?

— Верю-верю, — морщась, протараторил купец. — Только не нужно больше историй.

— Вот хоть один человек верит. А все зудят: брехня, брехня... Кстати, я и по вашей специальности промышлял.

— По моей?

— Ага. Купчиной был.

Томас усмехнулся.

— Чего? — набычился Саймон. — Не верите? Я тканями торговал, доходы имел нешуточные.

— Гномы б тебя быстро усмирили.

— Тогда ещё коротышки в норах своих сидели.

— Хватит заливать, Саймон. Гномы уж почти тысячу лет сидят на Полуденном Тракте.

— Неужели? — Саймон почесал затылок.

— Ладно, — уронил купец, по-приятельски кладя руку собеседнику на плечо. — Пойдём в дом. Есть жуть как хочется. Кстати, Альмендо...

— В подвалах роется...

— Чего же он так? Неужто гостей не ждал?

— Ждал да ещё вчера. Нынче взвинченный, как на иголках. Кажись, всю ночь не спал. А я уж устал его успокаивать..

Томас чернее грозовой тучи, озорство вмиг испарилось из голоса:

— Ещё никого не было?

— Скоро они все прибудут. Вы не волнуйтесь. Может, кареты в дорогах задерживаются. А брату хозяина вообще далече добираться, Хаар Дан аж на краю света.

Утешения не помогли, купец лихорадочно покусывал губы.

— Не берите дурного в голову, — не сдавался Саймон. — Все болезни от нервов. — Он галантно отворил дверь, пропуская собеседника.

В прихожей лежал круглый вязанный рыжий половичок. Купец использовал его по назначению.

— Вы проходите в зал, а я покличу хозяина, — разъяснил Саймон и свернул направо.

Последний раз Томас был тут больше года назад. Новшеств мало. Шесть ярдов обвешанного розовым штофом коридора явили картину в золочёной раме. На полотне умело запечатлелся закованный в доспехи рыцарь; зарница играла на крылышках шлема, копьё воздето в синеву неба.

Просторный зал хорошо освещался бьющим в окна солнцем. У стен высились шкафы, за стеклянными дверками пестрели корешки книг. В центре стоял большой круглый стол, рядышком пять обшитых зелёно-жёлтым кретоном стульев. Угол облюбовал бордовый диванчик на высоких резных ножках. Бежевая глянцевитая подушка с золотистыми кисточками так и манила вздремнуть.

Стуча каблуками по натёртому воском паркету, купец прошагал к столу. Едва присел, как пожаловала стройная прислужница со смазливой мордашкой.

— Анна? — осведомился Томас, разглядывая облачённую в коричневое платье и белый фартук девушку.

— Она самая, сеньор, — поклонилась служанка и поставила на стол поднос с яствами. — Саймон сказал, что вы прибыли, вот я и подала завтрак.

— Руки надо помыть, — вспомнил о гигиене купец.

И тут как по заказу в зал прошмыгнула невысокая смуглая девчушка лет пятнадцати. В руках — поднос с водой и мылом, через плечо — махровый рушник.

— Господин Альмендо взял новую прислужницу, — сообщила гостю Анна. — Фатима родом из-под Жлииса.

— Я в ней сразу узнал саакасумку. Там девиц с детства к порядку приучают. Никакой тебе строптивости во взгляде.

Покорно опустившая голову Фатима склонилась пред Томасом на колени. Мужчина спешно омыл руки, вытер полотенцем.

— Хорошая служанка.

— Конечно, хорошая, — донеслось от дверей. — Кабы не городские власти, мне б вовек этакой не видать.

— Привет, Альмендо! — Томас подхватился.

— Привет, — без радости бросил смуглый архивариус.

Приятели крепко обнялись.

На вид Альмендо слегка за пятьдесят. Короткие, но всё же растрёпанные медные волосы. На узком лице нить — губы. Ростом с Томаса. Серый, похожий на рясу поношенный плащ не скрывает худобы владельца.

Дуэт прислужниц тихо удалился.

— Заставили вы поволноваться старика, — пробрюзжал архивариус.

— Никакой ты не старик, — возразил купец.

— Не считая Волтана, я самый старый.

— А где остальные?

Альмендо пожал плечами. Погодя предложил:

— Присаживайся, а то завтрак остынет.

Напоминание распалило приутихший было аппетит. Купец примостился на стул, стал рассматривать, что же там принесла Анна. Рисовый суп любил. Оладьи с вареньем тоже ничего. К омлету особого радушия не испытывал. А гречневую кашу на дух не переносил.

— Знаешь же, что гречку не люблю, — заворчал Томас. — На кой подавать?

— Вообще-то я ждал вас вчера не позднее, чем на ужин. Вот тогда-то было всё как полагается. Даже шоколад для нашей подружки захватил.

— Хотелось бы узнать, где та самая подружка?

Вместо ответа Альмендо увеличил число вопросов:

— Чем объясняется твоя задержка?

Официальный тон архивариуса вынудил гостя тщательно продумать ответ. Вышло неважно:

— Чёрт его знает.

— Не чертыхайся в доме. Ты же ярый поклонник Церкви. — Альмендо тянул шельмоватую улыбку.

Купец пропустил иронию мимо ушей, заговорил мрачно:

— Похоже, дела серьёзные. Очень серьёзные... Переход занял сутки.

— Что?! — почти до потолка подпрыгнул архивариус.

— Жаль, что ты не сможешь помочь с этим разобраться, — огорчился Томас и задумался. — И как так получается, ты — самый умный среди нас, а Переход не освоил?

— Самый умный — Волтан.

— Ну его-то в счёт мы никогда не брали. Старикан попросту из высшей лиги.

— Из высшей лиги те, на кого мы работаем, — оспорил Альмендо.

— Тебя сложно разубедить.

— Будут весомые аргументы — разубедишь.

— Вон даже как ты по-книжному выражаешься. Небось, уже всю библиотеку прочитал.

— Кое-что по два-три раза.

Купец будто собирался с силами, долго молчал, к еде по-прежнему не притронулся. В конце концов решился:

— Всё действительно началось?

Еле заметный кивок послужил ответом.

— А подробности? — придрался Томас.

— Подождём остальных.

— Как хочешь, — пожал плечами купец и громко-прегромко хлебнул суп из ложки.

— И это свет общества? — скорчил мину Альмендо.

— Тут не до этикета. Голод рад задушить меня.

В коридоре затопало.

— Вот оказия, — буркнул Томас. — Поесть нормально не дадут.

— Успеешь ещё наесться, — прохладно заверила вошедшая женщина. Скинула серый плащ и предстала во всей красе Связующей: серебристый плащ с цветными манжетами прямо-таки резал глаз, собранные в хвост пепельные волосы и те, казалось, обрели чарующий блеск.

— Рад приветствовать тебя, Сильвия, — галантно промолвил архивариус и, подойдя, поцеловал ручку.

— Я не одна.

Дверной проём заслонила дюжая фигура в тельняшке. Рой держат под мышкой малахитовую шкатулку, рыжая борода растрёпана.

— Привет, братишка, — худющий архивариус кинулся с объятьями.

— Задушишь, — сипя, пошутил матрос.

Не отрываясь от супа, купец толковал:

— А я-то думал, чего они опоздали? Видать, ворковали в кустах как парочка влюблённых голубков.

Весьма плоская шутка заставила Сильвию насупиться. Рой в ответ кинул остроту:

— Не подавись, укротитель гномов.

— Не упоминай о коротышках, когда я ем, — явно переигрывая, попросил Томас.

— Некогда нам пустословить, — вмешалась Связующая. — Неужели не читали письмо Альмендо?

— Присаживайтесь, — запоздало предложил гостям архивариус. — У нас тяжёлый разговор.

Сунув оладью в рот, купец решил прервать завтрак, взор пробежался по троице.

Архивариус встрепенулся:

— Какой же я некультурный! Совсем забыл предложить вам поесть. Со своими книгами от мира отбился...

— Еда потом, — прохладный голос Сильвии обратился в мороз вьюги. — Сперва нужно всё обсудить.

— Волтана нет, — язвительно вякнул Томас.

— Времени нет, вот чего нет! — отпарировала женщина.

— Мы тебе не в Академии, кончай командовать.

— Друзья! — Рой опередил раскрывшую рот Связующую. — Не нужно ссориться. Мы и собраться не успели, а уже грызёмся как кошка с собакой.

Альмендо одобрил:

— Редко от тебя, брат, услышишь такие разумные слова.

В зале повисло гробовое молчание, все четверо внимательно рассматривали друг друга. Заговорил хозяин дома:

— Как я понял, у Роя и Сильвии тоже были проблемы с Переходом.

— Переход занял всю ночь, — проинформировал моряк.

— А у меня около суток, — сгустила краски Связующая.

— Прям как у меня, — произнёс купец. Озадачился: — И где же Волтан?

— Старик выпутается, не волнуйся, — успокоил Рой. — Если уж мы, слабенькие, справились с Переходом, то он и подавно.

— Так что же таки случилось с нашими чарами? — недоумевала Сильвия. — Альмендо, в «Пророчествах Последнего Часа» есть что-нибудь по этому поводу?

— Пророчества можно трактовать по разному, но мне не попадалось ничего свидетельствующего о возможных проблемах с нашей магией.

— Ты считаешь, не только Переход пострадал?

— Вполне вероятно. Конечно, делать выводы рано, нужны детальные исследования. Но в любом случае я бы посоветовал пока особо не применять глобальную магию.

— Я до сих пор не могу понять, — заметно разнервничалась Связующая. — В астрале нет никаких прорех, потоки плетутся великолепно, а мы целые сутки проторчали невесть где...

— Следует проконсультироваться в вышестоящих инстанциях, — вычурно порекомендовал Томас.

— Ни в коем случае! — пальнул архивариус. — Наше место здесь.

— Как знаешь, — склонил голову купец.

— Болтаем-болтаем, а всё впустую, — как базарная торговка, забрюзжала Сильвия. — Давайте выслушаем Альмендо.

Возражений не нашлось. Архивариус кашлянул в кулак и негромко начал:

— Я вас созвал неспроста. То, чего мы так долго ждали, наконец-то свершилось. Десятилетия мы сидели в тени, играя под разными масками, а теперь придётся исполнить свои настоящие роли.

— Вот и хорошо, — просиял Рой, — а то я уж устал бочки тягать.

Альмендо строго глянул на брата — мол, зачем перебил — и продолжил:

— Мной были установлены свершения предсказаний первых катренов из «Пророчеств Последнего Часа». Ранняя весна, гибель брата короля Гасфарга, тяжёлая болезнь шаха.

— Глава Саакасума болен? — удивился матрос.

Отвечал купец:

— Ты в своих плаваньях от жизни отбился. Махмуд подхватил какую-то горячку.

Моряк простовато почесал затылок. Сильвия известила, глядя на архивариуса:

— У меня тоже есть свидетельство свершения пророчеств.

— Очень интересно, — зелень глаз Альмепдо запылала.

Связующая монотонно, во всех подробностях пересказала инцидент с неофитом Анри.

— А ваш ректор не дурак, как для сухопутной крысы, — иронично заметил Рой. — Вовремя продекламировал нужный катрен.

Томас растревожился:

— Думаете, Зельминдер более сведущ, чем прикидывается?

— Нынче никого нельзя недооценивать, — твёрдо заявил архивариус.

— Брат, ты перебарщиваешь, — мотнул головой матрос. — Если уж серьёзно, то Зельминдер отличный маг, но не более того.

— А ты, брат, забываешь, что уже всё началось... Началось то, чего ждало всё Упорядоченное. Мы и представить себе не можем, сколько Сил вмешается в противостояние.

— Наши наставники позаботились... — подал голос купец, однако Альмендо перебил:

— Бесспорно, они создали хороший плацдарм, но даже они не могли предусмотреть всего. Вскоре на арену могут выйти Силы огромного масштаба.

— Или уже вышли, — льдисто дополнила Связующая.

Рой протяжно хмыкнул.

— Чего? — вскинул брови брат.

— Да вот произошёл со мной один казус, — признался моряк.

Около минуты ушло на то, чтобы поведать историю с потасовкой.

— Простые грабители, — зевая, констатировал Томас.

— Простые так ловко не дерутся, — опротестовал матрос. — К тому же никто не знал про мои изумруды. А эта Софа меня вообще как добычу выслеживала.

— Жаль, что ты такой запальной, — пригорюнился архивариус. — Попади нам в руки кто-нибудь из этих «грабителей», тогда б вмиг выяснили, на кого работают.

— Обещаю исправиться, — Рой пристыжено опустил голову.

— Но кто мог стоять за ними? — каждое слово Томаса наполнялось тревогой.

— Упорядоченное огромно, — огласил Альмендо.

— И без тебя знаем. Но также знаем и то, что в Эйсвероне будут фигурировать только самые достойные. Вопрос в том кто они?

Молчание ответило купцу, и он продолжил:

— Поэтому-то я и настаиваю на консультации в вышестоящих инстанциях. Пускай растолкуют, с кем предстоит бороться.

— Томас, — мягко обратился архивариус. — Может, ты и неплохой торгаш, но глубинным мировоззрением не обладаешь. Во-первых, за советами нам стоит обращаться только в крайнем случае. И то это очень нежелательно. А во-вторых, наши покровители могут и сами не знать, кто встанет у них па пути.

Купец изумился такому признанию, а Сильвия одобрила:

— Молодец, Альмендо. Всё чётко растолковал.

— Ничего не «чётко»! — взволновался Томас. — Я вовек не поверю, что наши, так скажем, наниматели не знают возможных противников. Наши покровители безмерно могущественны.

— Ты мыслишь как жалкий неофит, — ошпарила голосом Связующая. — Кабы они были безмерно могущественны, зачем бы использовали нас? А также хочу тебе напомнить, что Упорядоченному миллиарды, миллиарды лет! Миров великое множество. Мы не можем представить, что за Силы таятся в глубинах Упорядоченного.

— Мы не можем, а наши покровители могут!

— Moгут-то могут, но даже и они не в силах всецело предвидеть будущее. Потому и не ведают, кто скрестит с ними мечи.

— Покамест мечи приходится скрещивать нам! — озверел купец.

— Ты чем-то недоволен? — карие глаза Связующей почти ввинтились в лоб Томаса.

— Если б был недоволен, то тут бы не сидел.

— Тобой движет страх!

— Чего-чего? — вскочил купец. Кулаки сжались.

— Ребята, а ну прекратите, — выступил в роли миротворца архивариус.

— Верно, хватит ссориться, — Рой поддержал брата. — Давайте я вам лучше морскую байку расскажу.

К всеобщему недоумению, Сильвия словесно атаковала матроса:

— А ты прикуси язык. Ведёшь себя как дитя. У нас на носу глобальные свершения, на нас висит ответственность за миллиарды жизней, а тут такой подбор исполнителей...

— Что тебе не нравится? — радушное лицо Роя обозлилось.

— Не нравится то, что вы слишком сильно вжились в роли. Ты, например, как простое животное двадцать лет торчал в борделях.

— Якорь тебе в ухо! — ругнулся моряк. — Все эти годы я плавал, а в борделях появлялся всего ничего, только во время визитов на землю.

Альмендо вступился за брата:

— Сильвия, ты явно не права. Сама посуди, что бы о Рое подумали коллеги, кабы он не ходил по шлюхам?

— Твой братец должен плевать па мнение сброда!

— Там не все уж и сброд, — Рой защитил честь матросов.

— Я ж говорю, ты вжился в образ. Небось, уже и друзей средь моряков заимел?

— А как же. Два десятка лет и в шторм, и в штиль мы под одним парусом. И ты хотела, чтобы я не заимел друзей?!

— Безобразие! Форменное безобразие.

Томас пробурчал:

— Видать, она встала не с той ноги.

— Молчал бы уж, — махнула рукой Связующая. — Ты-то пуще всех нас позоришь.

— Это ещё почему? — брови купца встретились на переносице.

— А вот почему! — Женщина метнулась со скоростью молнии и явила висящий на шее Томаса медальон. — Ты — поборник Триединой Церкви. Вернее, исполняемый тобой образ купца души в ней не чает.

— И что здесь такого?

— Он ещё спрашивает! Ты ж ещё с молоком матери впитал способность разбираться в религиях. Здешняя Церковь ничего особенного собой не представляет. Таких в Упорядоченном большинство. И везде слепое поклонение Творцу, Создателю, Спасителю... короче, как бы его ни называли.

— К чему ты клонишь?

— Издеваться вздумал? Дурачка из себя корчишь? Что ж расскажу, коль позабыл. Такой формат Церкви — вершина подлости. Людей стадом рабов гонят в храмы, всюду вещая о грехе, грехе и ещё раз грехе. Но мы-то с вами знаем, что это совсем не так. Человек приходит в этот мир свободным. А так тобой любимая Триединая Церковь внушает им психологию рабов. А всё зачем?.. Да за тем, что б жить не тужить, купаясь в податях.

Альмендо вклинился в спор:

— Сильвия, в твоих словах много правды, но кто ж виноват, что в большинстве своём люди глупы и сами суют шею в ярмо? Вот клирики и пользуются этим. Так что я не вижу в этом ничего плохого. А в защиту Томаса скажу, что он просто великолепно играл роль глуповатого купца.

— «Глуповатого»? — фыркнул Томас.

Связующая избрала новую жертву — архивариус:

— Адвокат тут нашелся! Защищать вздумал. Понимаешь, Альмендо, есть такие вещи, через которые немыслимо преступать. И это вершина аморальности лобызать иконы, даже зная, что ты играешь купца.

— Для достижения результата любые средства хороши, — весьма неуверенно произнёс Томас.

— Нет, нет и ещё раз нет! Должны существовать моральные принципы.

— Какая тут мораль, если Упорядоченное на грани катастрофы?! — обезумел купец. Ещё чуть-чуть — и с кулаками кинется на собеседницу'.

— Что-то ты поздно вспомнил о судьбе миров.

— Я об этом думал всегда!

— В последние годы ты думал только о барышах со своей торговли! Я-то хоть делом занималась, детишек магии учила, а ты...

— Так мне чего, может, нужно было пойти к тебе деканом?

— Это куда благороднее, чем грязная торговля.

— Я торговал честно! — Томас стал красным как рак.

Рой встрял:

— Вы тут на суше вообще рехнулись.

— Молчи! — прикрикнула Сильвия.

— Не затыкай мне рот, сухопутная крыса!

По изящной женской ручке пробежались серебристые искры. Миг — и моряк сжимал изогнутую саблю; мнилось, клинок из тьмы.

— Хватит!!! — надсадно завопил Альмендо. — Быстро сели!

Команда подействовала. Серебристые искры и тёмная сабля исчезли.

— Увидел бы Волтан, — сухо продолжал архивариус, — он бы нам показал, как ссориться. — И тут же охнул — словно дал о себе знать приступ аппендицита.

— Что? — насторожилась Связующая.

Томас и Рой недоумевали. Альмендо покусывал губы, дыхание сиплое, ногти скребли по столешнице. Вскоре таки сказал:

— Ещё один катрен сбылся.

Не будет одного средь избранных Судьбою,

Безумие охватит разум храбрецов,

Четвёрке надо стать собою

И не смириться с властью подлецов.

— Шестой катрен, — ошарашено прошептала Сильвия.

— Седьмой, — поправил архивариус.

Тишина такая, что аж звенит в ушах. Хоть бы кто вдохнул, пошевелился, кашлянул.

Голос вошедшего Саймона пробил ударами набата:

— У вас что-то случилось? А то я чуял, сразу грызлись, а ныне молчат. Вот, думаю, дай зайду.

— Всё в порядке, — заверил Альмендо.

— Ну и ладненько. Главное, чтоб здоровье было. Не то что у меня. — Саймон повернул голову и потёр шею.

— Опять разболелась?

— Угу. Сил уж моих больше нет. И вроде как давно воевал, а после руки того юнца до сих пор шея ноет.

Архивариус глянул на брата, зашептал:

— У него навязчивая идея, что ему в бою свернули шею.

Саймон, однако, услышал:

— Ещё как свернули. Я полдня без сознания провалялся.

Присмирил болтунa купец:

— Ты ж знаешь, я не люблю твои россказни. Иди лучше отдыхай.

— Как скажете, господин Томас, — Саймон низко поклонился и вышел.

— Ну и управляющий у тебя.

— А мне нравится, — сознался архивариус. — Иной раз побалагурить не с кем, а Саймон отлично заливает о былых подвигах. То орков он в чистом поле рубал, то головой в камин их швырял. Порой про торговлю свою болтает. Или как трубочистом работал.

— Он и по крышам лазил? — ошалел купец.

— Ага, лазил. С его слов выходит, разок-де так ухнулся, что доселе с памятью проблемы.

— Оно и видно, — пробурчала Сильвия. — Старик явно не в себе. Уволил бы ты его.

— Не-а, — широко улыбнулся хозяин дома. — Уж больно он мне нравится.

— Ладно, — обронила Связующая. — Что-то нас опять потянуло в сторону. Ещё один сбывшийся катрен — лишнее подтверждение начала решающих времен в судьбе Упорядоченного.

— А я до сих пор не смекнул, кто же написал «Пророчества Последнего Часа».

— Не ты один, Альмендо, — буркнул Томас.

— Динурии их писали, — огласила Сильвия.

— Это не доказано, — возразил купец.

— Сейчас многое принимают на веру, вот и считай, что динурии писали.

— Боюсь, авторство «Пророчеств Последнего Часа» так и не будет установлено, — осерчал архивариус и живо добавил: — По крайней мере, нами. — Помолчав, сказал: — Меня беспокоит отсутствие Волтана.

— Старик мог попасть в неприятности, — став серьёзным, изрёк Рой. — Если уж за мной следили, то за ним и подавно.

— Ты всё-таки считаешь, что на тебя напали не простые грабители?

— Однозначно, не простые, брат.

— О нас не знал никто, — одеревенелым языком промямлил Томас. — В Эйсвероне нет Сил, способных конкурировать с нами.

— Или мы о них не знаем, — зловеще-спокойным голосом произнесла Связующая.

На добрую минуту все четверо лишились возможности говорить. Первым из оцепенения вышел архивариус:

— Если наши покровители не узрели вражьего проникновения в Эйсверон, то противник безумно силён.

— А ты, брат, уверен, что они не узрели?

— Конечно, уверен. Мне б сообщили.

Купец еле слышно зашептал:

— Кто же рискнул перейти им дорогу?

Холодным тоном отвечала Связующая:

— Даже наш немалый разум не в силах мыслить этакими категориями.

— Мы колоссально могучи! А ты говоришь, что не способны мыслить?

— Именно так, Томас. Вне сомнения, мы многое можем. На нас почти не действуют Законы, посему нас и избрали, но мы никогда в полной мере не постигнем сути тех, кто будет реально конкурировать за власть в Упорядоченном. Мы — всего лишь оружие борьбы, не больше. Может, кому-то из собравшихся это неприятно слышать, но это чистая правда. Приходится смириться и действовать в рамках морали, разумея, что ты творишь благое дело.

— Философию отложим па потом, — предложил Альмендо. — Сейчас должно волновать отсутствие Волтана. Кто-нибудь что-то слышал о нём в последнее время?

— Была кой-какая информация, — кивнул купец. — Один коллега по бизнесу рассказывал, что Волтан отказался от дворца в Каппе, предпочитая свою ветхую хижину.

— Старик верен себе, — хохотнул Рой.

— У меня есть более интересные сведения, — созналась Сильвия. Трое мужчин пытливо уставились. Женщина продолжила: — Вроде как год назад Волтан взял на обучение ученика.

— Что? — выпученные очи моряка чуть не выпали па пол.

— Но это ж противозаконно! — выпалил архивариус.

— Тебе, Сильвия, надлежало издать указ на арест. — по тону Томаса не удавалось сказать: шутит или говорит серьёзно.

Некоторое время мужчины бурчали, морщились. Как и всегда, первым пришел в норму Альмендо:

— Коль уж законопослушный старик совершил такое противоправное действие, значит, видел в этом огромную выгоду.

— Не вижу тут никакой выгоды, — мотнула головой Связующая. — Зачем, спрашивается, подставлять себя под удар Академии? Это, конечно, понятно, что в любом случае я бы выгородила Волтана, но всё же... Не пойму логики...

— Действительно, в поле зрения Трибунала попадать опасно, — проворчал архивариус. — Ну и старик... И где его окаянного черти носят?

— Нужно применить Око, — предложила Сильвия.

— Нет! — вскрикнул купец. —Учитывая, что Переход выкидывал такие фортели, от Ока можно ждать чего хочешь.

— Ты не прав, — не согласился Альмендо. — С Оком серьёзных проблем быть не должно. Паче того мы можем распределить силы на четверых.

—Люблю умных людей, — растянулась в улыбке Связующая.

— А я бы подождал Волтана, — подкинул пропозицию Рой. — Пивка б попил.

— Нет времени ждать. Око! Только Око! Иного пути нет.

— Как знаешь, — без интереса согласился моряк.

— В случае чего за последствия будет отвечать Сильвия, — вставая, резюмировал Томас.

Четвёрка покинула зал, в коридоре ковёр приглушил топот, оббитая чёрной кожей дверь таила за собой небольшую комнатушку. Припорошенные сизой пылью, заваленные свитками и томиками стеллажи занимали почти всё пространство. С потолка точно когтистая лапа старой хищной птицы свисал поржавелый тройной крюк —раньше, бесспорно, на нём крепилась люстра. В мутное окошко с трудом пробивался солнечный свет, лучик золотил паутину.

— Апчхи! — громко чихнула Сильвия. — Тут, похоже, не убирали со времён основания Академии.

—А у тебя, гляжу, есть чувство юмора, — заметил Рой.

Женщина промолчала.

Меж тем Альмендо подошёл к изодранному креслу, возле него на полу поблёскивало медное кольцо.

— Не люблю подземелья, — забрюзжал Томас. — Уж больно о гномах напоминают.

— Не переживай, — улыбался архивариус, — в моём коротышек нет.

Альмендо потянул кольцо, ляда откинулась.

— Тут крутые ступеньки, — предостерёг архивариус. Хлопнул в ладоши — мохнатый белесый шарик осветил каменную лесенку.

Квартет приятелей медленно спускался. Магическое сияние позволяло детально разглядеть змеившиеся трещинками бурые стены и щербатые ступени. Чрезвычайно сухой воздух осложнял дыхание.

Лестница вывела в помещение, чьи стены состояли из каменных квадратных серо-зелёных плит. Справа мерцала круглой ручкой арочная дверка. Гости дома безмолвно последовали за архивариусом, тот отворил дверку. Белесый шарик юркнул в открывшуюся взору комнату, а уже через секунду затеплил огоньки на стоявших в углах толстенных свечах и завис над грубо сколоченным столом.

Первым в поле зрения бросался лежащий па столе большой стеклянный шар на чёрной подставке из камня. Стоило отблескам свечей попадать на шар, как он начинал радужно искриться. В стеллажах кроме книг замечались мензурки, колбочки, реторты. Большинство пустые, однако и те немногочисленные могли похвастаться пестротой жидкостей: ярко-оранжевая, неестественно-зелёная, васильковая, карминная.

— Ещё балуешься с алхимией? — Рой вопросил брата.

— Давно поставил крест. Толку с неё никакого.

—А как же философский камень? — подколол Томас.

— Чушь.

К мужскому обсуждению подключилась женщина:

— Я бы не сказала. Ежели удастся расчленить любой металл, ну хотя бы свинец, на первооснову, то вполне вероятно получить из неё золото, платину, да вообще всё что угодно.

— Это по силам лишь Творцу, — парировал Альмендо.

— И ты вместе с Томасом заделался в поборники Церкви?

— Причём тут это? Надеюсь, ты не станешь отрицать существование Всевышнего?

Связующая промолчала.

— Вот так-то, — восторжествовал архивариус. — Творец существует, тут не поспоришь. А то, в каком свете его выставляет так любимая Томасом Триединая Церковь, это уже другое дело.

— Ребята, — радушно обратился моряк, — давай займёмся Оком, а то опять поссоримся.

Воспоминание о сбывшемся седьмом катрене бросило Сильвию в пот.

— Я была очень близка от того, чтобы убить нашего матроса, — бесцветно и тихо созналась Связующая.

— Я б так просто не дался, — воссиял Рой.

— Прекращайте болтовню, — прервал Альмендо. — Возможно, Волтану требуется паша помощь, а мы тут зря время теряем.

— Вот те раз! — пальнул купец. Спутники изумлённо уставились на него. Томас живо растолковал: — Я вот до чего додумался. А вдруг наши неведомые враги специально подсунули Волтану ученика?

— Тонкий тактический ход, — отметила Сильвия.

— Скорее, стратегический, — подправил архивариус.

— А у Томаса котелок варит, — похвалил Рой. — Нe только подсчётами барышей забит.

Воцарилось волнительное молчание.

— Пора приступать, — тоном, не терпящим возражений, изрёк Альмендо.

Все четверо подошли к столу. На лицах читалась предельная концентрация. Ещё и творить не начали, а на лбу у Связующей выступили бисеринки пота.

— Потоки распределяем равномерно, — наставлял архивариус. — При малейших признаках серьёзной опасности отпускайте плетение. Особенно эго касается тебя, брат.

Рой кивнул.

— Начинаем, — вздохнул Альмендо.

— Семь футов под килем, — бегло пожелал моряк.

Четыре пары рук поднялись, веки опустились, зашептали губы. Стоявший на столе шар откликнулся быстро. Стекло помутнело, внутри пурпурно пульсировало. Лёгкий монотонный гул наполнил комнату.

Матрос первым прикоснулся к Оку — шар заблистал сипим. Второй — Томас: Око почернело. Третья — Сильвия: кумачовые лепты опоясали Око. Последний — Альмендо: Око слепя засветилось.

Над шаром зарябило белое марево, будто снежной крупой сыпало. Идущие от стен щелчки нарушали безмолвие. Верх Ока позеленел. В воздухе улавливался неприятный запах гари. Купец охнул. У Связующей заслезились глаза — вроде лук чистила. Альмендо нервно покусывал нижнюю губу, покачнулся вперёд, но устоял.

— Стойте, сухопутные, — осмелился взбодрить Рой. — Ещё немного, сейчас уж будет штиль.

Но «сейчас» так и не наступало. Худой архивариус держался из последних сил, из уголка рта на подбородок струилась кровь. Сильвии совсем худо: очи впали, пальцы тряслись, не дыхание, а жалкий сип.

У Томаса пред глазами клубится туман. Обоняние словно стократно усилилось, по-иному чует гарь. Такие ощущения вовек не вкусить простому смертному. Собаки и те этаким нюхом не обладают. Резкий запах потных тел порождает тошноту, вот-вот — и через рот к ногам вывалятся внутренности. Головокружение качает пол, как шторм палубу.

Затуманенный взор купца углядел: Связующая почти упала. И когда у Томаса не осталось сил и заклинание изготовилось вырваться из-под контроля, скрипнула дверь — вошёл Саймон. Неописуемое облегчение испытал купец. Чудилось, перехватили эстафету. Причём в очень и очень надёжные руки.

— Простите, — неловко забурчал престарелый управляющий. — Я не знал, что вы алхимией занимаетесь.

Видать, Альмендо как и Томасу полегчало, потому как сумел спросить:

— Что тебе нужно?

— Анна растяпа, ваш любимый чайник поджарила.

— Потом, Саймон, потом...

— Baшa воля, — до пола поклонился управляющий и неуклюже, задом, вышел.

Хлопок затворившейся двери, казалось, отсёк все звуки. Подземная комната тонула в тиши. Каждый из четверых пережил тяжкие минуты, теперь можно расслабиться. Умело сплетённое заклинание не проявляло норова, готовилось дать результат.

Над Оком в виде двух синих клинков скрестились лучи призрачного света. После удара во все стороны брызнули снежинки искр. Напоминая вальс осенней листвы, закружились лоскутки света. Не меньше минуты продолжался танец. Мигнуло — и в футе повыше Ока завис тускло мерцавший, зеленоватый куб. Грани теряли чёткость, лохмотья грязного света падали на столешницу, по рёбрам куба вверх-вниз носились серебристые капли.

Четверо человек внимательно всмотрелись в зелёную субстанцию. Предчувствия не подвели, средь зелёных клубов проступил абрис серой полупрозрачной фигуры сивобородого старца. Измятая шляпа-колпак, простоватый плащ, во рту — трубка с длиннющим мундштуком.

— Волтан, — благоговейно произнёс Томас. Только-только слово слетело с губ, как образ старца забрезжил и исчез.

— Мать честная, — ахнул Альмендо.

Кровавые жгуты пронзили куб, он просуществовал секунды — растворился как мираж. Око потухло. Висящий под потолком белесый шарик осветил удручающую картину: четверо магов рухнули.

В который уже раз архивариус первым очухался:

— Волтан мёртв.

— Но кто посмел? — испуг сквозил в голосе купца.

Естественно, никто не ответил.

— Придётся исполнять долг самим, — без энтузиазма подытожила Сильвия.

— Но как же без старика? — недоумевая, лепетал Томас. — Он же самый мудрый, опытный, сильный...

— Справимся, — твёрдо заявила Связующая.

— Поедете втроём, — повелел Альмендо. — На месте осмотритесь.

— Всё правильно, — одобрила женщина. — Возьмём клиента, а потом отправимся в Тит, нужно разобраться с убийцами Волтана.

— Вы забываете, — суховато молвил Рой, — у старика была одна вещичка.

Очи Сильвии сверкнули.

— Если её забрали, мы её вернём, и тогда убийцам вдвойне не поздоровится.

Томас хотел было осведомиться об ощущениях во время плетения заклинания и странном облегчении, но не решился. Эти трое пускай и были его друзьями, к купеческому мнению прислушивались слабо. Да и вообще, нормально ли в чём-то подозревать старого, выжившего из ума Саймона?

Глава 3

Зверолов в шкуре авантюриста

Мускулистая мышастая лошадка устало перебирала ногами. Шутка ли, больше месяца пути? Ещё дней пять — и всадник доберётся до места назначения. Плотный, широкоплечий Тод Фэддингс несколько несуразно смотрелся верхом. Рослый двадцатидвухлетний зверолов пуще привык ходить по тропам родного Златолесья, а не трястись в седле. Внешность запоминающаяся: простоватый взгляд серых глаз, ниспадающая на лоб прямая пепельная чёлка, маленький, чуток вздёрнутый носик, квадратный подбородок. Одет в замшевые штаны с бахромой на боковых швах и коричневую кожаную куртку с накладными карманами. К луке седла приторочен обитый на кончике сталью, боевой, дубовый посох.

— Потерпи, Тётка, — Тод попросил лошадь. — Скоро передохнёшь. Уже почти на границе.

Наездник стал разглядывать пейзаж. Юго-западные просторы Шаматры не особо радовали взор. Полуденный Тракт широкой лентой рассекал серую землю. На обрызганных зеленью травы, сиротливых холмах склонили головы ивы. Взлохмаченное лучами солнце потихоньку опускалось к горизонту. В выси, будто табачный дым, неподвижно распластались сивые облака.

'Тод имел немало оснований покинуть Златолесье, а вернее, одно, но очень существенное. Вот уже несколько месяцев из Зубастых гор долетали дивные слухи, и пытливый зверолов жаждал проверить. Получалось, что какой-то авантюрист нашёл сеть давно заброшенных туннелей, где золотые жилы попадались буквально через каждые десять шагов.

И как тут не изумишься, коль дворфы заявляли, дескать, нет и не может быть никаких заброшенных шахт. Возможно, алчные гномы и хотели прибрать к рукам золотишко, но тех, в отличие от людей, дворфы не пускали на нижние уровни туннелей. Известия об открытии золотых залежей быстро распространились по Эйс-верону и авантюристы живым потоком хлынули к Зубастым горам. Чем больше людей, тем больше слухов. С каждым днём они становились всё невероятнее и невероятнее. Якобы помимо золота в ответвлениях недавно открытых пещер отыскались кладовые под потолок забитые удивительным оружием. Металлу, из которого оно изготовлялось, и в подмётки не годился мифрил. А отдельные образцы вроде как обладали магическими свойствами: шпарили кислотой, жгли огнём, насылали проклятья.

Кое-кто калякал, мол, одна экспедиционная группа наткнулась на выложенный мраморной плиткой грот, ну а в нём пруд пруди артефактов. Говаривали, что вскоре туннелями займутся аркадийские маги, тогда уж точно простого селянина и близко к подземельям не допустят. Потому-то многочисленные сорвиголовы и крестьяне пользовались моментом, спешили поглазеть, а может, и заполучить часть баснословных сокровищ. Уроженцы Златолесья в большинстве своём считали Тода недалёким человеком, одни утверждали, что с его комплекцией прямая дорога в кузнецы, а он зайцев ловит, другие твердили о необразованности сироты.

Молодой зверолов, однако, не причислял себя к простакам и грандиозных планов не строил. Больше чем за месяц пути ещё ни разу не разочаровался в решении податься в Зубастые горы.

Наверное, сначала он не особо и верил в наличие артефактов и дивного оружия, но однажды в придорожной таверне произошёл любопытный случай. Постояльцев потешал историями худой мужичок, он-де одним из первых заглянул в недавно открытые туннели. Все россказни можно было посчитать пьяными бреднями, если бы не предъявленный мужичком экспонат, найденный во время подземных странствий. Конусовидный металлический шлем обшивался зелёной кожей. Она была настолько прочной, что даже острая сабля саакасумца не прорубила. Владелец шлема вещал о драконьей коже (будто не знал, что драконы — миф) и чаял продать шлем за тысячу золотых кому-нибудь из лодриджских коллекционеров.

Да и как же без холодящих кровь рассказов о могучих стражах подземных богатств? Чаще всего упоминались костяки. Ожившие скелеты подстерегали путников и разрывали на куски. Тод не верил. Последние свидетельства о столь глобальных бесчинствах нежити датировались началом XV века, а тогда и факультет некромантии не был открыт. К летучим мышам размером с собаку Тод был настроен более радушно. А каменными големами и многолапыми, зубастыми и клыкастыми страшилищами пускай детишек пугают.

Зверолов и понять ничего не успел, а его обдало ветром, впереди заклубилась пыль. Чертыхаясь, в клубящемся рыжем облаке разглядел уносящегося белоснежного жеребца. За плечами закованного в серебристые пластинчатые доспехи всадника развевался синий плащ. «Паладин!» — прошило разум Тода. Если уж рыцарство заинтересовалось таинственными туннелями, может, действительно всё очень серьёзно.

Тётка получила плетью в бок, но пять минут погони кончились тем, что паладин превратился в точку и скрылся за пологим холмом.

— У-ух! — досадливо выдохнул зверолов. — Ушёл лихач. — И лишь сейчас задумался, о чём бы спросил рыцаря. Конечно, вопросов уйма, но паладин, безусловно, отмолчался б. В дела Ордена чужаков не посвящали. И пусть рыцари жили на виду — замок в Фольменде — и о благородном Кодексе все слышали, нередко ходили слухи о неведомой роли рыцарства в жизни всего Эйсверона. Так оно или иначе, в любом случае с паладинами был связан один весьма и весьма любопытный факт. Триединая Церковь, которая на дух не переносила различные культы божеств, к богине рыцарей, Целесте, относилась сдержано. Еретиков повсеместно жгли на кострах, навязывали мысль, что поклоняться нужно только Творцу, всё остальное — от лукавого, а паладинов даже не смели критиковать. Для себя Тод находил единственное объяснение: клирики боялись противостояния с Орденом, полторы тысячи рыцарей кому хочешь шею свернут. А вообще-то было бы неплохо взглянуть на войну. Кадар, как губка пропитанный религиозностью, бесспорно, поддержал бы Архиепископа. И тогда тридцать, а то и все сорок тысяч легионеров скрестили б мечи с паладинами. И кто его знает, помогло бы численное преимущество кадарцам? Любой, даже малыш, ведал о невероятных способностях рыцарей. Верное соблюдение Кодекса и поклонение Целесте наделяло защитной аурой. Бывало, меч врага оказывался в волоске от шеи паладина и тут против воли владельца останавливался.

Теряясь в догадках, пребывая в томительном предвкушении подземного путешествия, Тод проскакал пару часов. На горизонте проступили очертания городка.

Ош — самый юго-западный город Шаматры. За ним формально принадлежащая дворфам, окружённая Зубастыми горами степь. Пять дней скачки по степи — и Каменный Мешок. Около него и берут начало разветвлённые пещеры. Когда-то именно там звенело оружие — кипела Тридцатидневная война.

Частокол, словно гребень дракона, увенчал холм. Ладно сколоченная деревянная сторожевая вышка вздымалась на добрый десяток ярдов. К широким воротам вела утоптанная ногами и колёсами стезя.

Щурясь от солнца, зверолов осмотрел макушку вышки. Там, облокотясь на бревенчатое ограждение, дежурил бородатый вояка. Кожаная стёганка — слабенькое подспорье супротив арбалетного болта. Да и шлема нет. На запястье — петля увесистой булавы; такой по башке шибанёшь — и мозгов не соберёшь.

У ворот караулила парочка. Угреватый юнец до белизны козонок впился в древко бердыша. Пожилой часовой сидел на перевёрнутой бочке, беспечно болтались ноги, изо рта вылетали колечки табачного дыма. Обмундировывались одинаково: потёртые кирасы, массивные и неудобные гребенчатые шлемы с загнутыми полями.

Престарелый вояка сплюнул через щель в зубах и прокуренным голосом прохрипел:

— И откуда вас столько берётся? Неужто как кролики рождаетесь?

— Тятя, а нам-то что? — пролепетал юноша. — Чем больше — тем лучше. — Посмотрел на Тода и, преисполняясь чинности, потребовал: — Плати!

Зверолов спешился. Ростом дюйма на два обогнал шесть футов. Юнцу этого хватило, попятился.

— Чего хвост поджал, сынок? — с сарказмом осведомился пожилой страж. — Ты не гляди, что он высок как сосна и в плечах с дворфа. Будет задираться — сразу меж очей лупи бердышом. Понял?

— Ага, — проблеял сын.

— Не «ага», а так точно!

— Так точно, батя.

— Вы тут обо мне не позабыли? — поинтересовался Тод.

— Ты гляди, — растянулся в улыбке вояка-отец, — он ещё и умничает.

— Хватит лясы точить! — прогремело со смотровой вышки. — Берите плату — и пускай проваливает.

— Почему так негостеприимно? — наивно вопросил зверолов.

— Сил уж нет вас встречать, — пооткровенничал пожилой вояка. — Пришлые весь Ош заполонили. Байками о мертвяках уже все уши прожужжали. В кабаке нормально не посидишь. А дома тоже не отдохнёшь — жёнушка грызёт. Ух, лярва подколодная!

— Так чего, нет никаких мертвяков в Зубастых горах?

— Конечно, нет!

— Есть, — посмел вставить молодой охранник.

Отец строго зыркнул на нерадивое чадо.

— Хоть ты не слушай этот бред.

— Это не бред.

— Бред самый настоящий.

— А как объяснить то, что на прошлой неделе таверна Роджера взлетела на воздух?

— Что-то не улавливаю связи, — нахмурился зверолов.

— Да враки всё это, — плюнул пожилой страж и умилённо затянулся табачком.

— Никакие не враки, — не сдавался юноша. — Один из горе-смельчаков вырвал из лап подземных костяков какой-то жезл и притащил его к нам. Потом вместе с Роджером восхотел проверить его на жаростойкость... Ужас... Брёвна от трактира разметало по соседним кварталам.

— Слушай его больше, — глядя на Тода, поморщился пожилой караульный. — Никакого жезла не было. Просто-напросто старина Роджер в подвале гнал самогон и что-то там набедокурил. Вот и рванула его лаборатория...

Душой зверолова вновь завладела меланхолическая дрёма. Этот желторотый юнец с историей о жезле, казалось, затеплил огонёк надежды, а старик объяснил без всяких монстров и чудес. Может, и враки эти рассказы об артефактах? Но а как же тогда шлем из зелёной кожи?.. Вопросы по-прежнему оставались без ответов. Предстояло разобраться и собственнолично облазить подземные туннели.

— Вы там уснули?! — пророкотало с вышки.

— Всё в порядке, — успокоил пожилой страж. Посмотрел на зверолова. — О-хо-хо. Юн ты ещё, парень, а уже не сидится. — Глянув на сынка, пожурил его: — Вот каким надо быть, а ты — трус.

— Просто я страхуюсь, — стал оправдываться юноша. — А все эти... эти никакие не смельчаки, а самые настоящие безрассудные сорвиголовы.

— Матери своей будешь заливать, я-то вижу: ты — трус.

Не желая выслушивать разгоравшуюся семейную ссору, Тод спросил:

— Какая плата?

— Медяк за рыло, — грубовато ответил пожилой вояка.

За последние дни поясной кошель зверолова прохудился, но медяк — ещё не деньги.

Юнец ловко сцапал подброшенную монету. Лошадка послушно пошла за хозяином.

Ош гомонил как растревоженный улей. Мнилось, съехались люди со всего Эйсверона. А что же будет в Каменном Мешке? Тод шагал по широкой улице, под ногами — земля, по бокам — бурлит толпа. Высоченные белокурые северяне с глазами небесной голубизны носили куртки из волчьих шкур. Смуглые саакасумцы рядились в шёлковые халаты, нередко подмечались светлые чалмы с павлиньими и страусовыми перьями. Иллизия представлена парочкой аристократов. Особы голубых кровей облачались в габардиновые кафтаны с длинными фалдами, на грудь ниспадала пена кружев, сапоги блестели от переизбытка ваксы. Обок иллизийских сеньоров верно следовали бритоголовые телохранители. Вояки весомо контрастировали с хозяевами. Кожаные безрукавки выставляли на обозрение бугры мышц, суровые лица отпугнут любого баламута, из-за спин торчали эфесы мечей. К немалому удивлению Тода, он узрел группу легионеров. Кадарские солдаты стояли у пекарни «Калач-лихач» и привлекали внимание не только провинциального зверолова. Ну разве тут не посмотришь? Пластинчатые доспехи и шишковатые шлемы начищены до солнечного блеска. Ярко-красные туники. На кожаных поясах висят короткие мечи работы лучших мастеров Кадара. Проходя мимо, по обрывкам фраз Тод сделал вывод о взволнованности легионеров. Один — самый возрастной — то и дело грозился коллегам кулаком, стращал выговорами. Так и не смекнув, что же растревожило кадарцев, зверолов перевёл взгляд па высокую женщину. Представительницы слабой половины человечества почему-то предпочитали сидеть по домам, и эта дамочка стала редкостью. Женщина несла корзину румяных яблок, тщилась сбагрить хоть пару штук. Рыжебородый мужлан — небось, из Нортумбии — категорично отказался. Легионерам же фрукты пришлись по вкусу. Купив вместе с корзиной, постарались шлёпнуть дамочку по мягкому месту, но главный вояка вновь начал браниться.

Здешнее зодчество представлено бревенчатыми домами. Если бы не несколько строений из песчаника, Ош можно было посчитать за крупное село. В одном здании из песчаника находилась городская управа. Видать, мэр неплохо устроился: дверной наличник отягощён вычурной резьбой, окна забраны ажурными решётками. Следующее строение из песчаника отводилось под кузницу. Кряжистый, смахивающий на дворфа, коваль отдыхал на завалинке и попросту не мог проморгать владельца лошади.

— Парень! — окликнул он Тода. — Кобыле нужно подковы сменить.

— Так пока походит, — отказался зверолов. — Не велика цаца.

Куда больше кузницы Тода заинтересовал трактир «Гнутый медяк». К сожалению, в заведении не было конюшни, и гость города пошёл дальше. Дивная игра лютни постепенно умолкла.

Второе питейное заведение располагалось в соседнем квартале. Сложенная из кирпича, трёхэтажная гостиница производила наилучшее впечатление. Рядышком росли яблони. В клумбах цветы. Вывеска «Путник», однозначно, недавно подкрашена. Витает манящий аромат жареного мяса. Да и конюшня есть. Единственное, что перечёркивает все планы — табличка на дверях: «Мест нет».

Тод расстроился и аж притопнул. Судя по всему, ажиотаж вокруг недавно открытых туннелей нешуточный. В трёхэтажной гостинице не меньше сотни номеров, и чтобы ни одного свободного...

Вскоре настроение выходца из Златолесья основательно подпортилось. Неужто сам Творец потешался, зная, что Тод не особо верует?

Зверолов никогда не жаловался на происки судьбы. Разумеется, как и с любым человеком, с ним порой случались неприятности, но вот пять подряд забитых постояльцами гостиниц — это уж слишком. В последней из них Тод попросил место где-нибудь в подвале, однако усатый хозяин растолковал, дескать, там саакасумцы, а на чердаке ночевать собрался отряд легионеров. Зверолов так и не понял, те ли самые легионеры, что он видел, впрочем, всё равно призадумался. Кадар явно проявлял интерес к новым шахтам. А в Лодридже ничего просто так не делали. Таки значит, есть золотишко в туннелях. А вдруг и байки об артефактах — совсем не байки? А ещё и паладин... Рыцарь ну никак не хотел вылезать из головы зверолова. История неуклонно запутывалась в клубок, и Тод был ничуть не уверен, что сможет распутать.

Новоиспечённые загадки Зубастых гор отошли на второй план. Пока предстояло позаботиться о насущных делах. Артефакты — это, конечно, хорошо, но коль усталость свинцом вливается в конечности, а желудок урчит, то приходится воротиться в реальность.

Интуиция подсказывала: ещё чуть-чуть — и Тод прошагает весь Ош. Так немудрено и до самого Каменного Мешка дойти. Молодой путник уж было хотел напроситься на ночь к кому-то из горожан, как взор остановился на темнеющей меж домов здоровенной воронке. Память сама собой восстановила лик юного стража. Его слова будто из глубокого колодца зазвучали в голове зверолова: «...на прошлой педеле таверна Роджера взлетела на воздух».

Тод, как завороженный, направился к воронке. Тётка заупрямилась. Голова моталась в разные стороны, ноги буквально вросли в землю — ни дать ни взять лошадь подумала, что у неё в роду были ослы. Противостояние «человек-животное» закончилось победой «венца творения».

Подойдя, зверолов охнул. Открывшаяся взору картина будоражила. Выемка ярдов двадцати в диаметре и ярдов пяти глубиной. Рваные края свисали вроде закопченные лохмотья. Чернильно-чёрные стены воронки прочерчивались ослепительно-белыми полосами.

Тод присел и зачерпнул горстку чёрного вещества. Липкий пот выступил на спине. Странное ощущение борьбы жара и холода пробежалось по телу. Зверолов до ломоты в скулах стиснул зубы. Глубокий вдох хоть и царапнул когтями упыря лёгкие, но всё же позволил слегка успокоиться. Удивительно, на руке порошкообразное вещество не казалось таким чернильным как в выемке; сероватое. Осторожно, кончиком пальца Тод потрогал порошок, равномерно рассыпал его по ладони. Изучение вещества чем-то походило на разглядывание угодившего в силок зверька. Пристальное всматривание вычленило несколько желтоватых крупиц. Не золотая ли пыль? Обдумать как следует не удалось — отвлекло некое низкое, находящееся на грани слуха гудение. Тод повернул голову — и чуть не очумел от изумления. Сейчас он в состоянии различить стоящую у воронки парочку в серых плащах. Зверолов мог поклясться, что ещё секунду назад её не было. А может, попросту раньше не замечал? Прохожие, кажись, не видели дуэт тихо говоривших мужчин. Те в свою очередь даже не глядели на горожан.

Стряхнув порошок с ладони, зверолов уставился па парочку. Капюшоны серых плащей накинуты на головы. На лицах ничего запоминающегося, узришь человека в толпе — тут же забудешь. Тод прислушался и в низком гуле разобрал обрывок фразы стоящего поближе мужчины.

— ...колоссальное возмущение астрала.

Второй человек что-то ответил, но зверолову показалось, что прогудел пчелиный улей. Над левой бровью Тода невыносимо заболело, в ушах засвистело, на виске запульсировала жилка. Неприятные ощущения спешно покинули. Едва зверолов пришёл в норму, как донельзя подивился. Теперь разговор странных мужчин отчетливо слышен.

— Никак нельзя объяснить случившееся.

— Ты прав. Здесь не была применена магия стихий.

— А ты обратил внимание на эти полосы? — мужчина указал на белые линии средь чёрной воронки.

— Под действием огромной температуры песок обожгли до состояния полужидкого стекла.

— Мне неизвестны такие чары.

— Не только тебе.

— Очевидно, в Зубастых горах действительно что-то есть.

Тод ахнул.

Парочка дружно глянула на зверолова. После паузы один сказал приятелю:

— Показалось.

— Конечно, показалось, — приободрившись, вздохнул другой. — Никому не по силам проникнуть через «Кокон Безмолвия». К тому же здесь никого нет.

Обалдевший Тод громко сглотнул. Осмотрелся. И впрямь улица опустела — небось, по кабакам народ разошёлся. Но почему же эти двое не видят зверолова?

— Пойдём, — предложил коллеге мужчина в плаще. — Долго заклинание мы не удержим.

Парочка ещё раз зыркнула на выемку и, развернувшись, заторопилась по улице. Тоду казалось, что у ног незнакомцев клубится тьма. Очертания фигур расплывались. Вылетевшая из-за угла повозка проколесила прямо перед дуэтом; возница и не глянул па прохожих — не видел! Секунда — и странная пара исчезла.

Нервная дрожь овладела телом 'Тода. Ещё и трясти не прекратила проказница, а в макушку словно вбили раскалённый клин. Когда-то, лет пять назад, юный зверолов по неосторожности разбудил медведицу. Косолапая так саданула, что чуть не разворотила грудную клетку. Боль была чудовищной, правда, не стоила и сотой части нынешней. Тод плашмя завалился па землю. Ртом пошла едкая на запах, густая зелёная рвота. Каждую фалангу выкручивало. Сдавалось, позвоночник насадили на вертел и сейчас будут жарить. Из правого уха заструилась горячая кровь. Время потеряло всякий смысл...

Ржание Тётки. Копыто легонько коснулось ноги. Тод приподнял голову и встряхнул. Ощущение такое, будто под черепушку забрался оркестр махоньких поварят, которые тарахтят кастрюлями и гремят дуршлагами.

— Сброда всякого налезло, — проворчало откуда-то справа. — Молодой ещё, а нажрался так, что облевался с ног до головы. — Дед в поношенной дохе явно преувеличивал.

Прилагая недюжинные усилия, зверолов сел и утёр рукавом рот.

Старик кинул полдюжины неприятных словечек в адрес «пьяного амбала» и скрылся в переулке, где уже сгущались сумерки.

На тронутом багрянцем заката небе возгорались звёзды. Примерно так же в голове Тода разгорались мысли. Пока малочисленным звёздам не удавалось расписать небосвод привычными созвездиями. Мысли аналогично далеки от успеха. Молодой зверолов ну никак не мог смекнуть, что же приключилось. Однозначно, типы в серых плащах были магами, но как необразованный Тод сумел заглянуть через их заклинание и более того — остаться невидимым? Первой напрашивалась мысль, оравшая: «Я — маг! Маг я!» Однако юноша её напрочь отринул, ведь почти регулярно в Златолесье наведывались представители Аркадийской Академии и проверяли молодёжь на наличие Дара, ими-то и был вынесен результат: «Полное отсутствие Дара». Тогда что же получалось?.. А получалось: Тод гнал как назойливую попрошайку мысль «Я — маг!» и переходил к другому вопросу, где проглядывались хоть какие-то зацепки. Кто же эти двое? Вроде ответ очевиден: аркадийские маги, но всё равно оставались неясности. Почему плащи серые? Любой чародей Академии фанатично отстаивал превосходство своего факультета и носил плащ одного из пяти цветов: красный, синий, зелёный, белый, чёрный. Серые плащи принадлежали ученикам. Для Тода всё это не секрет.

Однако дуэт увиденных мужчин был староват для учеников, да и ректор вовек бы не разрешил студентам покидать стены Академии, каникулы и те проводили в Аркадии. Если не ученики, так всё-таки полноценные маги, но почему тогда без посохов? И зачем, спрашивается, аркадийским магам тайно прибывать в Ош и проводить тут какие-то эксперименты? Да никто бы и слова плохого против Академии не сказал. Меж вороха несоответствий и вопросов пробивалась мысль столь чуждая, что Тод поначалу боялся за неё цепляться. Правда, когда не осталось ничего иного, пришлось покумекать в её направлении. Иногда за застольными беседами в родном Златолесье старый трактирщик Льер упоминал, мол, не все маги поддерживают главенство Академии и вроде как в давние времена даже существовали тайные гильдии, где украдкой обучались желающие. Со слов Льера выходило, что аркадийские маги уже давно разобрались с отступниками. А вдруг это не так? Что если где-то ещё остались последователи гильдий? Коль остались, то какие цели преследуют, на чью мельницу льют воду?

Путешествие, которое в большей степени задумывалось как увеселительная прогулка, превращалось в нечто особенное. Истории о таинственных подземельях не могли быть выдумкой. Иначе б ни паладины, ни могущественный Кадар, ни некие загадочные маги не прислали бы сюда своих представителей.

— Вот бы ещё Инквизиция, так все были бы в сборе, — пошутил Тод и ахнул, охнул, крякнул... По улице шло четверо инквизиторов! Капюшоны чёрных ряс низко опущены, на груди изображение костра с тремя красными языками пламени. Челюсть зверолова до земли отвисла.

Протопали сапоги инквизиторов, а сердце Тода ещё долго билось в унисон.

Вечно недоумевать зверолов не мог. Поднявшись, более-менее отряхнулся, тыльная сторона ладони вытерла со щеки и уха засохшую кровь.

— Пошли, Тётка.

Лошадка послушно зацокала за хозяином.

С соседней улицы доносилась игра флейты. «Кабак», — подумал Тод и свернул.

Вечерние сумерки набирали силу. Меж домами хищно притаились плотные тени. Возможно, в них прячутся грабители? Зверолов предусмотрительно отвязал от луки седла посох, пошёл подпираясь.

Откуда доносится музыка определить легко. Большой постоялый двор выделяется на фоне жилых домиков. Трёхэтажная гостиница обложена серой плиткой, фундамент из камней неправильных форм. На зелёной черепичной крыше две трубы. Над дверьми выпирает штырь; дуэт цепей держит деревянную вывеску: с одной стороны — всадник на белоснежном коне, с другой — мужчина спит на мягких перинах и надпись «Вечный скиталец». Позади гостиницы средь потёмок белым пятном выступает оштукатуренная конюшня.

— Рад помочь! — прокричало.

'Тод глянул на низкорослого мужичка. Такого в темноте с гномом легко спутать. Бородка реденькая, морщинистые щёки, на макушке плешь. Одет прилично: кожаные штаны, белая атласная рубаха. На кармашке кожаного жилета нашивка: лошадка стоящая на надписи «Вечный скиталец».

— Я — здешний конюх, — представился коротышка, галантно снимая иллюзорную шляпу.

— Неужто места есть? — часто заморгал зверолов.

— Есть. Полчаса назад кадарцы отправились в Каменный Мешок.

— На ночь глядя?!

— Видать, срочные дела у легионеров были.

С каждым разом Тод недоумевал всё больше и больше. Нервно покусав губу, спросил:

— Сколько за лошадь?

— По-божески, два медяка.

Зверолов заплатил. Отвязав от седла торбу с пожитками, похлопал Тётку.

Лошадка не капризничала, податливо пошла за конюхом.

— Овса побольше дай! — окрикнул Тод.

— Сделаю, — весело заверил коротышка.

За Тётку можно не беспокоиться, нынче самое время о своём желудке позаботиться. Зверолов отворил дверь в гостиницу.

После сумеречной улицы залитый светом обеденный зал вселял в сердце тепло. Изящная флейтистка умелой игрой радовала слух. На стенах — циновки, за столами — разогретые горячительными напитками посетители. За лакированной стойкой из тёмного дерева, подле пивных бочек копошился полный, радушного вида трактирщик. Светлые волосы и усики гармонично смотрелись на добром лице. Впечатление такое, что трактирщик не прочь налить пару кружек бесплатно. Подвёрнутые рукава белой сорочки являли татуировки якорей — поди, в молодости под парусом ходил. На чёрной жилетке золотистая нашивка «Вечный скиталец».

Хозяин заведения сориентировался быстрее Тода.

— Заходи, мил человек! — озорно предложил трактирщик. — Марли, то бишь я, всегда рад новичкам. — Окинул оком зал и приказал: — А ну-ка потеснитесь за центральным столом.

Посетители сдвинулись. Зверолову достался край длинной лавки за не менее длинным столом. Тод положил под ноги сумку и опёр посох о край стола. Только-только разместился, как подоспела стройная служанка в голубом переднике и чёрном куцем платьице. Из-под чепчика глянули большущие голубые глаза, промурлыкало:

— Что будете заказывать?

— Супа какого-то... А на второе — картошечки с мясом.

— У нас есть котлеты.

— Полдюжины тогда.

Сидящий рядом с Тодом тощий старичок в поношенной куртке удивился такому количеству котлет и снова окунул длиннющий нос в кружку с элем.

Заказ подали быстро, зверолов даже как следует не осмотрел посетителей.

Тёплый рисовый суп живительной силой расплылся по желудку. Стараясь не проявлять излишнего интереса, Тод продолжил изучать обстановку.

За столом вместе со звероловом сидело два десятка мужланов. Скорее всего, фермеры и крестьяне, жаждущие отыскать сокровища Зубастых гор. Четверо играли в кости. Остальные поглощали яства: кто суп, кто салат, кто варёную картошку.

Ещё за тремя длинными столами примерно такая же публика. За единственным круглым, приткнувшимся к стенке, устроились весьма колоритные персонажи. Форсистый наряд — камзол с переизбытком кружев — выдавал во владельце иллизийца; а герб на груди — изумруд на фоне щита — относил его в категорию аристократов. Мужчине около сорока, но уже лысоват. Пухленькие щёчки, розовая кожа, гусиная шея. Охрана изнеженного сеньора возложена на двух суровых телохранителей. Рослые мускулистые тела затягивались в кожу; бойцам незачем тяжёлые доспехи, главное — скорость. За спинами телохранителей крепились мечи, вкруг запястий — шипастые браслеты. Четвёртым за столом был дородный клирик в бордовой рясе. Толстыми короткими пальчиками святой отец рьяно копошился в жареной курице — прямо-таки чаял найти сокрытое знание самого Творца. В выкаченных очах проблёскивала взволнованность. На отороченной пучками седых волос лысине играли отсветы масляных ламп. А знатный иллизиец время от времени что-то бурчал сквозь зубы. Церковник, однако, игнорировал. Телохранители — точно статуи.

И котлеты, и картошка Тоду понравились. Пиво уж очень пенистое, но тоже ничего. Лишь ополовинив кружку, зверолов заметил, что в углу зала за колонной стоял маленький столик. А за ним сидел... паладин! Наверняка тот самый, что обогнал Тода по дороге в Ош.

Рыцарь будто почувствовал внимание к своей персоне и отвернулся к стене. Но любопытство зверолова било ключом. Члены Ордена редко посещали Златолесье и почти все известия о рыцарстве доходили до Тода из уст трактирщика Льера, кой болтал о сражениях паладинов с мифическими драконами и о походах Ордена в Чёрные Пустоши, в самое сердце земель орков. Вид рыцаря слегка смутил зверолова, тот склонялся к мнению о великанском росте паладинов и кулаках размером с арбуз. Этот же рыцарь, если б не его серебристые пластинчатые доспехи и синий плащ, мог бы сойти за простого горожанина. Комплекция средняя, шести футов и подавно нет. Четверть века прожил. Узкое, но симпатичное лицо. Чёлка немножко кудрявится, чёрные, как смоль, бакенбарды. Вот повернулся паладин — и Тод отчётливо разглядел миролюбивые серо-зелёные глаза. Ещё непонятно, кто вызывает больше доверия: гостеприимный трактирщик Марли или этот молодой член Ордена. Паладин отхлебнул из глубокой кружки, поставил её перед собой, рука пригладила волосы.

Возможно, зверолов и продолжал бы пялиться на рыцаря, но отворилась дверь и в трактир шагнул новый посетитель.

— Паркс вернулся! — заголосил Марли так, вроде увидел приятеля сгинувшего лет сто назад где-то в Горах Ночи.

Кое-кто из посетителей тоже узнал гостя, возбужденные приветствия наполнили зал.

Трактирщик выбрался из-за стойки и на радостях чуть не сбил высокого Паркса. Парочка крепко обнялась.

Подле радушного лица Марли чёрствая физиономия долговязого посетителя смотрелась не ахти. Истома так и тяготила мешки под глазами. Седеющие волосы растрёпаны. Одежонка вписывается во внешность: пыльный плащ с почти оборванным капюшоном, просящий каши разлезшийся правый сапог. За плечами грязная торба.

— Ну как там, рассказывай? — трактирщику не терпелось узнать новости.

— Горло дай промочить, — сухо потребовал Паркс.

— Ужин гостю!

Команду Марли тут же исполнили. Две официантки подали на стойку бара суп, картошку с салатом, котлеты и кружку пенистого пива. Трактирщик вытянул из-за стойки высокий табурет. Паркс разместился, поджав ноги, — почти курица на насесте.

— Господа! — обратился к посетителям Марли. — Мой друг Паркс только что прибыл из Зубастых гор.

Присутствующие умолкли, игроки в кости перестали тарахтеть кубиками, иллизийский вельможа подобрался. Может, в родном Златолесье и считали Тода простаком, но зоркости ему не занимать. Вот и сейчас заметил заинтересованность паладина. Тот выдвинул из-за колонны стул, сконцентрировался на изучении Паркса.

— Не верю! — проорал пьяный посетитель с ряшкой пошире ночвы. — Не был он нигде!

— Закрой пасть! — прикрикнул на пьянчугу посетитель.

Захмелевший выпивоха комплекцией удался. Правда, стоило увидеть того, кто с ним пререкается, тут же проглотил язык. Приструнивший пьянчугу мужлан размером не уступал крупному огру.

Марли взглянул на Паркса и попросил:

— Ну, поведай-ка нам, приятель, о твоих подвигах.

К этому времени Паркс уже расправился с супом, перешёл к поглощению котлет. Промочив горло большим глотком пива, хрипловато сознался:

— Гиблое место эти Зубастые горы.

Сидевший около Тода тощий старичок опротестовал:

— Ничего не гиблое. Вон дворфы веками живут и горя не знают.

В зале одобряюще заворчали.

Паркс сразу оправдываться не стал, подождал, пока голоса стихнут.

— Возможно, там, где живут дворфы, действительно спокойно, а что касается новых туннелей... Ладно, обо всём по порядку. Прибыл, значит, я в Каменный Мешок, ну а там, скажу вам, людишек не счесть. И откуда хочешь понаехали. Смуглые саакасумцы, белокурые северяне, пьяные в доску гасфаргцы, иллизийцы в своих пижонских одеяниях.

Аристократ из Иллизии поморщился, но промолчал. Паркс продолжал:

— Номерок в гостинице снять было не так-то и просто. А как паршиво кормили в этой «Дырявой бочке»... А клопов... клопов жуть как много.

— Давай по делу! — потребовал иллизиец. — Про клопов я и так всё знаю.

Приказать аристократу закрыть рот не решился даже мужлан с комплекцией огра — уж больно сурово зрят телохранители.

— Дивным местом стал Каменный Мешок, — заверил Паркс. — Там уже магазинчики специальные открыли. А в них предметы, найденные в новых туннелях. Добро, скажу вам, отборное. — Отхлебнул пива. — Оружие в основном. Сабли там, мечи, щиты со странной символикой: то рыбы какие-то, то птицы головастые. Ну ладно, перейду к более интересному. Значит, покинул я «Дырявую бочку», будь она неладна, и отправился в туннели. Не один, конечно, пара компаньонов под рукой. Альвигой — воришка тамошний. Ох, и проныра. Такой и невесту со свадьбы слямзит. А другой попутчик по имени Бур. Этот парень здоров как бык. Кулаками гвозди забивал. Так вот, шли мы, значит, шли и, наконец, пришли в поселение гномов. Вы-то, думаю, знаете, что эти коротышки обитают на верхних уровнях Зубастых гор. Правда, не чета тем гномам, что на поверхности Полуденный Тракт оседлали. Бедно живут. Альвигой украл всего-то ржавый черпак и моток проволоки. Да потом выкинул по дороге.

— Ох, и нудный ты рассказчик, — пожурил иллизиец.

— Скоро будет самое интересное. После гномов мы направились на нижние уровни, в западные пещеры. Вскоре пришли в Дакмур. Дакмур — это поселение, которое основали первые исследователи новых туннелей. Неплохой городишко как для подземелья. Уже и гостиницы оборудовали. Бордели есть. Правда, шлюхи второсортные. В Дакмуре можно запастись провизией, нанять проводников. Хотя я бы остерёг от последнего. О честных проводниках я не слышал. Эти хитрецы аванс возьмут, заведут вас куда-нибудь подальше, а потом и слиняют. И ещё хорошо, коль сумеете выбраться. Многие так и сгинули, — приглушённо сообщил Паркс.

— Обещал интересное, а его нет, — пожаловался иллизиец.

— Будет вам интересное, будет. Вот шли мы с приятелями, шли, и в одном из узких туннелей наткнулись на стальную дверь. Альвигой, бедолага, полчаса промучался с отмычками, всё впустую. Замок заржавел, никак не откроешь. Тогда и подключился Бур. Здоровяк как приложился своей дубиной, а она, скажу вам, большущая, как окорок из ноги тролля. Полдня колотил Бур и, слава Творцу, погнул петлю, а там мы уж втроём высадили двери.

Паркс выдержал интригующую паузу. Даже дыхание посетителей не нарушало тишину.

— А за дверьми, скажу вам, настоящая сокровищница.

Сосед Тода — тощий старикан — ахнул.

— Ага, — кивнул Паркс. — Тогда мы тоже ахнули, правда, на три глотки. Каменьев драгоценных гам видимо-невидимо. Сундуки ломятся от золотых монет. И ещё одно — в углу стоял шкаф, а в нём старинные книги. Страницы хрупкие, тронешь — в прах рассыплется. И письмена не наши. Схожи чуток на гномьи руны, но посложнее. Альвигой говорил, дескать, книги сохранились с самих Тёмных Лет.

Гробовое молчание охватило обеденный зал. Тод поразился столь глубокой тиши.

О существовании звуков напомнил дородный клирик:

— Ложь! Наглая ложь! Покайся, грешник! Каждое верное чадо Творца знает, что кроме Святого Писания и «Пророчеств Последнего Часа» из Тёмных Лет к нам не дошло ни одного письменного источника.

— Может, и так, — вяло пожал плечами Паркс.

— Не «может», а так оно и есть! — разгневался церковник. — Ты, грешник, небось, и символа Триединой не носишь? Неудивительно, что болтаешь такую чушь. — Повременив, бойко закончил: — Ложь твои книги.

— Верно глаголет батюшка, — елейно поддержал клирика иллизиец.

Святой отец приободрился, аж щёчки порозовели. С дополнительными силами накинулся на Паркса:

— Вот как нужно истину вкушать, а ты, смерд, заплутал во Тьме. Покайся. Свечку поставь. Помоги пожертвованиями Архиепископу. — Клирик вытащил из-под рясы толстенную книгу в кожаном переплёте. Закладка помогла найти нужное место. Слащавый голосок наполнил помещение: — «Всяк покаявшийся будет прощён. Творец примет пожертвования и наделит бывшего грешника чистотой помыслов и мудростью вселенскою».

Тод слышал эти строки Святого Писания не менее тысячи раз, но по-прежнему не мог взять в толк, как допустим обмен: деньги — чистота помыслов.

Меж тем церковник не терял времени даром. Даже не подходя, окрестил Паркса и сказал:

— Первый шажок на пути к просветлению я заложил. Ныне всё зависит от тебя, сын мой.

Паркс, похоже, плевать хотел на религию. Повествовал:

— Набрали золотишка мы немало. Альвигой под тяжестью торб согнулся словно старец. К сожалению, до Дакмура донести богатства не получилось.

— Ребятки! — воскликнул сидящий рядом с Тодом старик. — Да он же лгун! Сейчас почнёт заливать про костяков всяких!

— Костяков я не видел, зато оборотень на нас напал. Альвигоя и Бура загрыз. Один я еле ноги унёс. Жаль, всё золотишко по дороге растерял...

— Брехня, — махнул рукой иллизиец. — Детишкам будешь про оборотней заливать, трепло.

Очи Паркса налились кровью. Миг — и метнулся на аристократа.

Тод не верил своим глазам. Время будто замедлилось. Увиденное холодило кровь. На кончиках пальцев Паркса блеснули чёрные когти. Фигура разбухла — уже и в плащ не помещается, тот треснул по швам. Лицо вытянулось, пучки шерсти торчали на скулах, под алыми губами — звериные клыки.

Надо отдать должное телохранителям. Среагировали моментально. Меч первого понёсся навстречу противнику. Второй вояка прикрыл собой иллизийца.

Оборотень, однако, и в скорости и в силе превосходил людей. Ловко увернувшись от клинка, саданул телохранителя лапой. Из рассечённой шейной артерии фонтаном хлынула кровь, ноги подкосились.

Зверолов и понять ничего не успел, а в руках уже был посох, сам же бежал на оборотня. Краем глаза засёк нёсшегося паладина.

Перепуганные посетители вели себя по-разному. Одни впали в ступор, сидели словно восковые манекены. Другие рьяно молились. Третьи постарались покинуть ставшее негостеприимным заведение. Так тощий старикан прыгнул прямо в окно, порождая звон стекла и крики.

Как для простого зверолова Тод умел махать посохом сносно, но оборотень обладал немыслимой прытью. Вроде спиной почуял опасность, и стальной конец посоха просвистел там, где секунду назад стоял монстр, стул разлетелся в щепки.

Оборотень взвыл, широко расставляя лапы. Зверь уже не имел ничего общего с человеком. О Парксе отдалённо напоминал висевший на могучей шерстистой фигуре рваный плащ. Длинная морда смахивала на волчью, если не считать что раза в три-четыре больше. Впрочем, у волков нет таких глаз. Казалось, всё зло мира скопилось в них и пылало адским пламенем.

С некой небрежностью оборотень ударил Тода. К непомерной радости зверолова, когти прошли мимо, локоть же двинул в скулу. Юноша отлетел на добрый десяток ярдов, рухнул на столешницу, ножки столика разъехались. Левый глаз моментально заплыл.

Паладин преуспел не больше. Даже сгорбившись, оборотень превышал его на две головы. Точно какую-то куклу отшвырнул он рыцаря. Доспехи уберегли от серьёзных травм.

Размашистым движением меча атаковал телохранитель. Оборотень сноровисто извернулся и вгрызся в шею врагу. Конечности жертвы судорожно задёргались.

Посетитель — тот самый, что с огра размером — опомнился. Подхватив увесистый стул, кинулся в бой. Наверное, такой же результат был, ударь стул о гранитную стену; спина оборотня нерушимая.

Остолбеневший мужчина посмотрел на сжимаемую в руке ножку стула, а оборотень уже атаковал. Пасть широко-широко раскрылась и сомкнулась на голове человека. Черепушка затрещала как спелый арбуз. Хрустнувшие кости вспороли кожу лица, окровавленными клиньями явили себя. Оборотень мотнул башкой и обезглавил противника.

Клирик бил лбом о пол, читая молитвы. А рядом, точно пригвождённый, сидел иллизиец.

Оборотень прыгнул на аристократа, растянувшись в полёте. Пришедший в норму рыцарь чаял продолжить схватку, вот и помешал зверю, правда, совсем чуть-чуть. Зубы оборотня прорвали дорогой камзол и почти добрались до печени. Иллизиец издал нечто среднее меж воем и скулежом, тело звучно рухнуло на пол.

А тем часом короткий меч паладина вновь рубанул оборотня. Кажется, зверю хватало и раны на лапе, больше подставляться под удар не собирался. Рыцарь промахнулся и по инерции пошёл вперёд, где его уже поджидала разинутая пасть. Соображение Тода нарисовало жуткую картину: клыки гнут доспех, пронзают сердце. Реальность была иной. Буквально в дюйме от острых зубов оказался паладин, и тут произошло чудо, иначе не назовёшь. Фигуру рыцаря охватило фиолетовое сияние. «Аура Целесты!!!» — прошило мозг Тода. Мысль ещё не покинула голову, а оборотень уж схлопотал: нос обгоревший, правая половина морды прожжена до кости. Очевидно, боль была невыносимой даже для такого монстра. Оборотень взвыл, на доли секунды выключаясь из поединка. Это и нужно паладину. Меч ударил сверху, рассёк череп. Рыцарь шагнул вбок и рубанул по рёбрам. За клинком потянулся кровавый шлейф. Ещё один удар проломал хребет. Укол в брюхо повалил зверя.

И тут подоспел Тод. С яростью разгорячённой фурии колотил посохом. Сталь с хрустом дробила кости, во все стороны летели клочки шерсти.

— Остынь, — паладин негрубо оттолкнул зверолова.

Вспотевший Тод посмотрел на результат своей работы. Средь обрывков плаща, в гуще крови угадывалась человеческая фигура.

Рыцарь носком сапога перекинул труп на спину. Остекленевшие глаза Паркса тупо зрели в потолок. Правая часть лица — сущее кровавое месиво. Зубов явно недостаёт.

Раздался голос трактирщика:

— Жаль Паркса. — Вздохнул и промолвил: — А я слышал, что оборотней только серебряным оружием можно убить.

— А я считал оборотней сказками, — отпарировал паладин.

— Какие ещё сказки? В Чёрных Пустошах их полно. Да что я тебе рассказываю, Ордену-то лучше знать.

Рыцарь хмыкнул. Интересно, что бы это значило?

Тод лишь теперь осмотрелся. Зал почти опустел.

Наверное, у многих пропала охота странствовать по туннелям Зубастых гор.

Под столиком стонал иллизиец. Рядом на коленях стоял церковник и самозабвенно молился.

— А ты молодец, — похвалил зверолова паладин. — Первым кинулся на зверюгу.

— Меня зовут Тод.

— Алессандро, — рыцарь протянул руку.

— Приложи к глазу, — Марли дал зверолову холодную мокрую тряпку. — Синяк хоть спадёт.

— А-а-а-а!!! — истошно заголосил аристократ.

И мимолётного взгляда хватало чтобы понять: иллизиец долго не протянет. Белевшая колотыми рёбрами рваная рана кровоточила. Из горла вырывались сипы. В избороздивших лоб морщинах искрился бисер пота.

— Я вас спасу, сеньор Кродвель, — уверял клирик. — Вот замолю ваши грехи, и вы ещё заполучите золотые прииски Зубастых гор.

Предпринятая аристократом попытка что-то сказать окончилась вывалившимся изо рта кровяным сгустком.

— Какой ужас, — прошептал Марли.

— Если рассказы об оборотнях — правда, — бесцветно начал рыцарь, — то Кродвелю не жить, он укушен.

— Не-е-ет, — проблеял церковник. — Сеньор выживет. Эта тварь всего лишь зацепила сто краем клыков.

— Ничего себе «край клыков», — зря на жуткую рану, покачал головой Тод.

— Я замолю грехи, — срывающимся голосом заверял святой отец. — Я замолю...

Паладин поморщился:

— Даже будь это рана не от оборотня, ему всё равно — смерть. — На секунду прикрыл глаза, губы что-то прошептали. — Покойся с миром, — отчеканил Алессандро и засадил клинок в сердце распластавшегося иллизийца.

Зверолов отвернулся, он и не знал, что рыцари на такое способны.

— Что ты наделал, идиот?! — вскочил клирик.

— Он уже был в лапах Смерти.

— Не тебе решать! — церковник покрылся пятнами гнева. — Да чтобы ты знал, сеньор Кродвель был приближённым самой Месандры.

— Королева Иллизии могла исцелять смертельные раны? — иронизировал паладин.

— У Ордена будут неприятности.

Сарказм вмиг соскочил с лица Алессандро. Но вместо испуга, который так ожидал святой отец, обрисовалась невероятная суровость.

— Ты, жирный боров, смеешь пугать Орден?

Клирик смекнул, что перегнул палку, скукожился. А рыцарь звенящим голосом вдалбливал:

— Ещё никогда последователи Целесты не пасовали перед рабами Творца. А ежели у трона Иллизии возникнут какие-то претензии — милости просим на аудиенцию к Магистру.

— Судари, не нужно ссориться, — примирил трактирщик. — Протянул паладину и зверолову тряпки. — Оботрите ваше оружие.

Пока Тод очищал посох, церковник улизнул, громко стукнув дверьми.

— Нужно будет тут всё прибрать, — погоревал Марли, осматривая результаты драки.

— Сколько за ночлег? — спросил зверолов, закидывая на плечо торбу.

— С такого смельчака нисколько.

— Спасибо, — Тод дружески пожал руку Марли.

— Возьми ключ. «Двадцать шестой» помер на втором этаже.

— Алессандро! — зверолов окликнул поднимавшегося по ступенькам рыцаря.

Паладин подождал бегущего Тода.

— Я слушаю.

— Похоже, ты едешь в Зубастые горы. Может, составишь мне компанию?

Алессандро радушно улыбнулся:

— Завтра будет видно.

Парочка зашагала по лестнице.

— Мне на третий, — уронил рыцарь.

— Ну тогда до завтра.

Зверолов и паладин пожали руки.

Коридор второго этажа застилался длинным зелёным ковром с потрёпанными краями. На стенах висели масляные лампы. В помощь к ним через окно пробивалось серебристое свечение луны. На филёнках дверей сидели умело вырезанные ящерки.

Ключ плавно провернулся в замочной скважине, Тод вошёл в номер. Лунного света вполне хватало, дабы осмотреться. Салатные шпалеры стен кое-где отслоились. Орнамент потолочного фриза дивил замысловатостью. Среди пола — вязаный половик пёстрой раскраски. Мебель представляли: приземистый шкафчик, кривоногая тумбочка, столик, табурет и кровать.

Тод запер дверь, торба полетела под кровать, одежда — на табурет.

Мягкая подушка из гусиных перьев и махровое одеяло — лучшие друзья во время сна. «Ещё и в Зубастые горы не прибыл, — думал зверолов, — а уже такое случилось... Что же будет дальше?» А дальше был глубокий сон.

*****

Конюху «Вечного скитальца» не спалось. Разве тут поспишь после эдаких событий? Часто ли оборотни наведываются к Марли на кружечку пива? Коротышка ходил вдоль конюшни, покуривал трубку с изогнутым чубуком. Чёрное полотно неба искрилось россыпью звёзд. Выдохшийся ветерок вяло гнал косматые тучи.

— Доброй ночи, — послышалось за спиной.

Конюх вздрогнул, худенькая ручка схватилась за висевший на шее кинжал.

— А-а-а, — протянул конюх, признав говорившего. — Тоже не спится, сеньор рыцарь?

— Я уезжаю, — холодно известил Алессандро.

— Посреди ночи? — очумел коротышка.

— Держи монету.

Конюх ловко подхватил сребреник.

— Я бы не советовал выезжать ночью. Жулья всякого полно шастает.

— После оборотня мне никто не страшен, — шутливо заявил паладин.

— Ну, как знаете.

Коротышка отворил конюшню и тыкнул пальцем:

— Вон ваш, в углу справа.

— Вижу.

Конюх продолжил наслаждаться видом ночного неба, а рыцарь вошёл в конюшню.

В загонах сонно покачивают головами копи: гнедые, буланые, чубарые, мышастые. Деревянные ясли полны овса. Подстилки из сена чистые — молодец конюх.

Белоснежный жеребец узнал хозяина, заржал.

— Привет, Смельчак, — Алессандро похлопал по спине. Четвероногий друг стал прядать ушами. — Уезжаем. Ты уж прости, что побеспокоил.

Внезапно ноги паладина подогнулись, пал на подстилку, руки чуть ли не до треска костей сжали череп. Дикая головная боль понудила зажмуриться. Подёргивание нижней тубы, бледная кожа лица, мелкая дрожь пальцев — всё это говорило о нездоровье молодого рыцаря. Любопытно то, что странные симптомы неведомого заболевания быстро прошли. Через считанные минуты Алессандро и жеребец неслись по безлюдным улицам ночного города.

Глава 4

Гости Златолесья

Весна пришла рано, вот чем и объяснялась пышная зелень дубов и буков. В изумрудной сени деревьев щебетали птички, цокали белки, ритмично стучал дятел. Вообще-то Златолесье получило название за красоты осени, именно тогда золотистые шапки деревьев радовали взоры путников. Впрочем, троице всадников было на что взглянуть. Карабкавшееся к зениту солнышко желтило пушистые облака, лучи золота шарили в листве и невесомыми пятнами падали на лесную дорогу. Свежий ветерок трепал лошадиные гривы и задирал полы серых плащей. В обыденной жизни трио занималось совершенно разными делами: купец, матрос, Связующая, — ныне же выглядело почти одинаково. Мужчины восседали на вороных меринах, женщина подпрыгивала в седле белоснежной лошадки. Переговаривались редко. Рой старался шуточками взбодрить. К сожалению, юмор моряка был мало понятен «сухопутным». Сильвия являлась вершиной концентрации. Для Томаса куда интереснее пялиться по сторонам, чем хохотать с баек приятеля.

Лесной большак уж очень неожиданно вывел на засеянную домиками равнину. Почерневший от времени придорожный указатель сообщал о названии деревушки.

— «Лазаииа», — прочитал Рой.

— Слава Творцу, прибыли, — вздохнул купец.

Связующая ошпарила Томаса взглядом карих очей — не терпела склонности приятеля склонять голову перед Всевышним. Купец или не заметил, или же проигнорировал.

— Почитай пять суток в седле, — пробурчал моряк. — Зад чуть в антрекот не превратился. Краше б я сплавал в Ледяной океан и обратно.

— Хоть здесь не балагурь, — попросила Сильвия и пришпорила лошадку.

Мужчины последовали за подругой.

Шесть десятков домиков быстро приближались. Отчётливее различались звуки: гоготанье гусей, стук топора, соседская свара.

Возле первого домика Томас и Рой притормозили бойких меринов. Рысаки медленно зашагали по улочке. Местные собаки залаяли.

Жилища различные.

Преимущественно бревенчатые избы, нередки оштукатуренные дома, порой на глаза попадаются глиняные мазанки. За плетнями чернеют делянки огородов. Пока селяне там редкость, но вскоре придёт время сеять картошку, тогда крестьян с огорода не сгонишь. В загоне мычит корова — небось, хозяюшка заспала и забыла выпустить.

Из-за заборов и через окошки на троицу посматривали жители. Гости тут в диковинку. Южнее пролегает Полуденный Тракт, вот там-то безудержно колесят фургоны, скачут всадники. Сильвия чинно, с расправленной спиной восседала, одаривала крестьян холодными взорами. Неужто считала местных жителей своими неофитами? Купец и матрос с любопытством разглядывали население. Женщины носили домотканые платья, от солнца спасали белые косынки. Мужчины облачались в мешковатые штаны и одевавшиеся через голову рубахи с красной вышивкой по вороту. Детишки в основном босиком, с раннего возраста закаляются.

Из подворотни, гавкая, выскочил лохматый кобель. На ошейнике болталась верёвка с перетертым концом.

— Вернись, Сирко! — заорал щуплый дед, ковыляя на улицу. — Я тебе сейчас дам! — пригрозил клюкой.

Пёс пошалил, облаяв лошадей; хвост озорно дёрнулся. Кобель засеменил к хозяину. Послушание четвероногого друга не особо и порадовало старика. Он звезданул клюкой по мохнатой спине. Заскуливший пёс резво метнулся во двор.

Инцидент позабавил Роя. Томас за компанию хихикнул. А Сильвия оставалась нерушимой, как ледяная скала.

— Вон наш дом, — женщина указала пальцем.

— Не наш, а нашего клиента, — придирчиво поправил купец.

Связующая сжала губки, удержалась от полемики.

— Ставни заколочены! — чуть не вывалился из седла изумлённый моряк.

— Невероятно! — стушевался Томас.

— Держите себя в руках, — посоветовала Сильвия студёно.

— Но как так может быть? — недоумевал Рой.

— Правда, как? — поддержал купец.

— Ведёте себя, как базарные торговки, — Связующая сморщилась, будто съела червивую грушу. Выбранная женщиной аналогия приструнила мужчин. Болтать сразу перехотелось.

Трио приблизилось к глиняной мазанке. Помимо заколоченных ставней о заброшенности жилища свидетельствовали темневший на дверях навесной замок и чертополох, щедро окруживший домик.

Путники спешились. Рой побежал осматривать замок. Меж ставен силился заглянуть Томас. Сильвия, точно главнокомандующий, стояла, сложив на груди руки, и следила за успехами товарищей.

Разочаровавшийся матрос сплюнул. Повернувшись задом к мазанке, постучал каблуком в двери.

— Открывай, хозяин! — с иронией проорал моряк.

Со столь плоской шуточки даже гномы б не посмеялись. Скорее всего, не смеялся бы и Томас, но сейчас, вероятнее от отчаянья, заржал во все лёгкие.

Связующая всплеснула руками.

— Вот парочка идиотов мне досталась. У них на плечах такая ответственность, а они... Неужели во всём Упорядоченном нельзя было отыскать кого-то подостойнее?

— А это ты у куратора спроси, — посоветовал Рой, обзаведшийся лучезарной улыбкой.

— Шутки шутками, но куда подевался юноша?

На лицах троих воцарилось недоумение, а у купца оно вскоре переросло в растерянность.

— Уважаемые, вы за шкурами? — раздался вопрос. От соседнего домика вперевалочку шла закутанная в клетчатый платок пучеглазая старушка. На чёрной юбке нет следов тяжкой сельской жизни, а вот блузка вымазана.

— Да, — кивнул Рой. — Нам бы Тода повидать.

— А он чего, вам задолжал?

— Можно и так сказать.

Старушка остановилась подле Сильвии и известила:

— А соседушка мой отлучился.

— На охоту? — нехитро поинтересовался Томас.

— Да кто ж его знает. Уже как больше месяца не видела.

— Месяц?! — в один голос выкрикнули купец и моряк.

Селянка испугалась.

— Вы не волнуйтесь, бабушка, — мило успокоила Связующая. — Расскажите всё по порядку.

— А чего тут рассказывать? Ушёл — и нет его. Куда ушёл — не знаю. Зачем — тоже не знаю. Когда явится — неизвестно.

— Тьфу ты! — махнул рукой Томас, да так, что та чуть не отвалилась.

Рой выудил из-под плаща увесистый кошель, обратился к старушке:

— Мамаша, а может, припомнишь чего?

— Не ведаю я, соколик. Уже ж говорила. Токмо могу посоветовать в трактир к Льеру наведаться. Старикан много чего слышит, уши-то огромные, — бабка дробно и едко засмеялась.

— Благодарствую, — матрос вручил три медяка.

— Не за что благодарить, — пробурчала селянка.

Когда троица уселась на лошадей и поскакала по улице, старушка проворчала:

— Ох, Тод, Тод, небось, обхитрил клиентов...

Среди приземистых домиков Лазанны высился двухэтажный трактир. Над дверьми коротко и понятно написано «Льер». Стыки меж брёвнами ладно законопачивались мхом. Для красоты конёк двускатной крыши покрывался золотистой краской. На окошках висели расшитые гвоздиками голубые шторки.

Хозяин почуял стук копыт и выскочил встречать клиентов.

Старушка оказалась права, упоминая размер ушей Льера. Лопоухий пожилой мужичок средней комплекции. Короткие седые волосы. На лице выделялись тонкий прямой нос и тёмные проницательные глаза. Одевался в протёртый до дыр, некогда добротный жилет из бычьей кожи. Вместо пуговицы правый манжет рубахи сшит чёрной ниткой. На коленках штанишек ромбовидные кожаные латки.

— Рад видеть гостей, — просиял Льер.

Рой спросил:

— Папаша, а где ваш зверолов?

— Так вы чего, к Тоду? — непомерно огорчился трактирщик.

— К нему самому.

От унылого вида Льера могло прокиснуть всё молоко в Лазанне.

— Так где Тод? — осведомился моряк.

— Я вам не энциклопедия, — похвастался мудрёным словечком Льер и шагнул в трактир.

— Погоди! Мы заплатим.

Старик выглянул и огрызнулся:

— Шлюхам будете платить.

— У всех своя цена, — заметил купчина.

— Я не продаюсь. — Помедлив, Льер добавил: — Но ежели зайдёте на кружечку-другую, я может быть, кое-чего и поведаю. — И скрылся за дверью.

— Вот это тип, — восхищённо развёл руками Томас. — Держу пари, такой бы с гномами потягался б.

— Придётся промочить горло, — спрыгивая с мерина, констатировал Рой.

— А лошадей куда? — обеспокоилась Сильвия.

Матрос отворил дверь и окликнул:

— Хозяин, куда коней девать?!

— У входа привяжите, — брюзгливо донеслось. — У меня никто не посмеет украсть.

Обок трактира действительно была коновязь. Оставив лошадей, троица вошла в одноимённое заведение Льера.

Дневного света явно не хватало. Питейный зал полнился сумраком. Коптилки под потолком не горели — поди, хозяин берёг масло. Грубо сколоченные прямоугольные и квадратные столы вперемешку с лавками стояли на дощатом полу, которому не помешало б познакомиться с мокрой тряпкой.

На потолочных балках ранее, несомненно, отчётливо виделась резьба, сейчас же за слоем копоти с трудом различимы какие-то завитки. Прямо напротив входных дверей вздымается лестница; балюстрада простенькая — ровные столбики.

Левее невысокая стойка бара, а за ней ведущая на кухню дверь. Из неё и вынырнул Льер. Нёс поднос с квартетом кружек.

— Прислуга до вечера отдыхает, — бурчал трактирщик. — Самому приходится...

Гости разместились за центральным столиком. Поставив поднос, Льер присел рядышком.

— Кажется, у вас были вопросы? — иронии старика мог бы позавидовать смешливый Рой.

— Мы ищем Тода, — созналась Сильвия откровенно.

— Шкуры, значит, нужны, — прищурившись, старик отхлебнул пиво. — Хорошее пойло. Стоит повысить цену.

— Так что там с Тодом?

— А что с Тодом? — пожал плечами Льер. — Хороший парень, хотя и сирота. Ответственный, обязательный. Чуток недальновидный, правда. Но это терпимо... А коль вам чего задолжал, не волнуйтесь, вернёт. Впрочем, ежели вам нужен любой зверолов, я могу посоветовать. В соседней деревушке живёт один. Ох, и молодчина. И ехать к нему недалеко, миль десять на север.

После такого потока болтовни путники просто были обязаны перевести дух. Трактирщик не дал насладиться тишиной, продолжил жужжать:

— Урожай на сей год ожидают отменный. Вон весна как рано пришла. А старожилы пророчат, что это к добру. Однако тут палка о двух концах. Коль урожай будет большим, то рынки живо наполнятся продуктами, а это повлечёт обвал цен.

— А ты, смотрю, в экономике гребёшься, — подметил купец.

— Да где там, — отмахнулся Льер. — Не обучен я. Разве читать могу... да и то по слогам.

— А с гномами торговал?

Трактирщик уж было открыл рот, но ответить не дала Связующая:

— Довольно болтать о ерунде. — Томасу достался испепеляющий женский взгляд. — Мы ищем Тода.

— Парнишки уже больше месяца в Лазанне нет, — известил старик.

— И как это понимать?

Под строгим взором Сильвии Льер поёжился. Погодя насилу выдавил:

— Кажись, странствовать подался.

— Странствовать?! — обезумел купец.

— А чего тут такого? Ну не сидеть же ему всю жизнь на одном месте? Вот и решил проверить нервишки.

— Где он сейчас? — в голосе Связующей звенел хрусталь.

— Точно сказать не могу, но вроде как Тода соблазнили байки о сокровищах Зубастых гор.

— Ну и авантюрист, — покачал головой Рой.

Сильвия прошептала:

— Купился мальчишка на брехню.

— А почему сразу брехня?! — непонятно почему взвинтился трактирщик. — Неужели новость об открытии новых туннелей такая уж сенсационная? Коль я был бы помоложе, тоже б отправился исследовать логовища дворфов.

— Да-а, — поддержал моряк, — странствовать это интересно.

— Очень даже интересно.

— Нет и не может быть никаких новых туннелей, — настаивала Связующая. — За тысячи лет дворфы и гномы вдоль и поперёк облазили Зубастые горы и никаких секретных гротов отыскать не могли.

— Спорный вопрос, — не согласился Льер.

— Не собираюсь я спорить о такой ерунде. Тут всё яснее ясного: нет никаких новых туннелей.

Осушив кружку, старик заметил:

— Чуется добрые вы люди.

На такую похвалу Сильвия ответила фырканьем. А говорят ещё, что женщины любят комплименты.

— Посему кое-чего поведаю, — суховато продолжал трактирщик. — Тод неплохой парень, но боюсь, как бы он не вляпался во что-то нехорошее.

— Боитесь за его судьбу в Зубастых горах? — предположил Томас.

— Не о том речь. — Льер механистически поднёс кружку к губам, но, вспомнив, что пуста, поставил на стол. — Мне совсем непонятен столь бурный интерес к персоне молодого зверолова. — Осмотрел гостей. — Вот вы, трое незнакомцев, из которых двое, безусловно, знатного происхождения, выпытываете о провинциальном сироте. Это же ненормально. — Подумав, поправился: — Ну, может, было и нормально, кабы не один нюанс...

— Вы о чём? — разящий взор Связующей буквально пригвоздил старика к лавке.

— Пару дней назад о Тоде выспрашивали.

Сильвия и Томас насторожились. Рой взволнованности приятелей не разделял:

— И что с того?

—А то, что я эдакого странного типа отродясь не видывал. А прожил я ни много ни мало семь десятков.

— Разъясните попонятнее, — попросила Связующая и добавила: — Пожалуйста.

Льер попросту не мог не изумиться: холод в женских глазах вмиг превратился в материнскую теплоту. Опасливо посмотрев по сторонам, старик тихо-претихо заговорил:

— Два дня назад заявился в Лазанну странный мужик. Одет в простой серый плащ... ну типа вашего... И если б не глаза, я вовек бы не обратил внимания. — Трактирщик сглотнул.

— Что с глазами? — спросила Сильвия.

— У вас, сеньора, взгляд колкий, но всё равно и вам далеко до того типа. Когда он зрел на меня, я чувствовал, что у меня в башке роются. Ух, и жуткое ощущение. Будто липкие щупальца шарят. — Льер задрожал, точно окатили бочкой ледяной воды. — Я не смог противиться и вывалил ему всю правду.

— Какую такую правду? — осведомилась женщина.

— В принципе ничего особенного. Рассказал, что Тод подался па юго-запад, к Зубастым горам. Ещё сообщил, что у парнишки есть средь леса шалаш, может, там что-то интересное имеется.

К допросу несмело подключился Томас:

— А можно поподробнее об этом шалаше?

— Минутку, — обронил старик и слегка неуклюже побежал к стойке бара. Вернулся с пожелтевшим листком бумаги и кусочком грифеля. — Сейчас нарисую где это. — Поставил жирную точку. — Вот это Лазанна. А здесь проходит дорога. От этой развилки нужно сместиться западней. Мили три-четыре по ровной лесной дороге. А затем увидите повалившийся дуб. Свернёте налево, и ярдов через триста будет шалаш Тода. Парнишка там частенько просиживал. Не знаю, может, и доселе там, а все россказни о поездке в Зубастые горы это пустословие.

— Спасибо, — кинула Связующая и молнией вылетела из трактира.

— Что это с ней?

— Не обращай внимания, отец, — попросил моряк. Взял листок с чертежом и вручил Льеру серебряник. — Выпьешь за наше здоровье.

— Обязательно, — улыбнулся старик, проводив взглядом посетителей.

Томас и Рой нагнали Сильвию на выезде из посёлка. Всадница нещадно хлестала белоснежную кобылку.

— Совсем что ли обезумела? — прицепился матрос.

— Скоро все обезумеем, — бросила сквозь зубы женщина. — Творится нечто ужасное.

Купец вздрогнул, пальцы до белизны костяшек вцепились в узду. Связующая бегло говорила:

— Мало того, что юнец сбежал, так ещё на него кто-то охотится.

— Может, это совпадение? — предположил Рой.

— Сам прекрасно знаешь, что совпадений не бывает. Если что-то произошло, значит, на то были причина и закономерность.

— Э-э-э... — протянул моряк.

— Мы и представить себе не могли, что кто-то помимо нас будет искать Тода.

— А вдруг это кто-то из его клиентов? — выдал гипотезу Томас.

— Ну конечно, — издевательски хохотнула Сильвия. — Какой-то маг высочайшего уровня интересуется заячьими шкурками.

Парадоксальность фразы понудила мужчин задуматься.

Дорога свернула с равнины в лес. Солнце припекало. Светло-серые стволы буков стройными рядами окружали могучие дубы, чьи узловатые корни вгрызались в дёрн. Ветерок с неохотой шелестел листвой. Симпатичные белочки лузгали орешки, мусоря скорлупками. В отличие от подавленного настроения странников, природа выглядела вполне неплохо.

— А не может ли этот таинственный маг быть как-то связан с твоим ректором? — вопросил спутницу Рой.

— Я всегда присматривалась к Зельминдеру, — довела до сведения Связующая. — Но серьёзно никогда ни в чём его не подозревала. Он хороший волшебник и отличный руководитель Академии. — Рьяно закончила: — Да и при чём тут Зельминдер, коль о Тоде не могли знать простые смертные?

Вопреки распространённому мнению о глупости женщин, аргументы Сильвии валили наповал.

— А если тут как-то задействованы магические гильдии? — подкинул идею купец.

— Не смеши, Томас, — сморщилась Связующая. — Во-первых, все тайные гильдии были уничтожены Академией лет триста назад. И все россказни об их нынешней деятельности не имеют под собой оснований. Уж я-то знаю. А во-вторых, даже действуй ныне сильнейшие гильдии прошлого, они б вовек не заподозрили Тода. На парнишке лежат такие чары, что... — так и не договорила.

— Вот это переплёт, — охнул моряк. Казалось, только сейчас осознал, куда же вляпался.

Купец решился на новую версию:

—А вдруг особы ранга наших кураторов вмешались?

— Исключено однозначно, — отрезала Сильвия.

— Мысль Томаса стоит чуток подправить, — сказал матрос. — Безусловно, что Силам такого масштаба пока путь закрыт, но они могли выставить своих, скажем так, наёмников...

Связующая бойко воевала в словесном поединке:

— Если эти наёмники здесь появились, то это говорит либо о недальновидности наших кураторов, либо... — Помолчав, таки отважилась сказать: — Либо о колоссальном могуществе объявившихся Сил.

Томас платком вытер со лба испарину.

— Стоит связаться с братом, — угнетённо произнёс Рой. — Пускай изменит мнение и войдёт в контакт с кураторами.

— Я думаю, — говорила Сильвия, — никто не станет упрекать наших нанимателей в недальновидности. Тогда получается, что на арену вышли немыслимые Силы, а точнее — их слуги.

— И почему Волтан так рано нас покинул? — как дитя пригорюнился Томас.

— Мать честная, — ахнул Рой. — Так вот кто убил старика! Ответ лежал на поверхности, а мы не могли додуматься. Воистину правы те, кто говорит: «Истина проста».

— Теперь начнутся настоящие приключения с достойными противниками, — огласила Связующая.

— Но почему?.. — промямлил Томас.

— А ты чего ожидал? Что всё пойдёт как по маслу? Или же думал, дескать, только и будешь что спать на шелках и хлестать розгами слуг?

— Зачем так строго?

— А затем, что ты должен почувствовать себя мужиком, а не размазнёй. Да с твоими-то способностями ты в одиночку легион положишь.

— Если бы сейчас нам противостояли простые легионы, — вздохнул купец.

— Ты гляди, а Церковь ещё не все мозги дурью прокоптила.

— Может, уже хватит меня подкалывать? — волком оскалился Томас.

— Попридержи свою злобу.

— Ребята, а ну не ссорьтесь, — встрял Рой.

Пропозиция моряка присмирила парочку. Всю дорогу до шалаша Тода ехали молча.

— Теперь не пригодится, — пробурчал матрос, сминая и пряча в карман листок с маршрутом.

Сложенный из веток, частично обложенный мхом, большущий шалаш высился среди опушки. По сравнению с дубами можжевельник подступился поближе к жилищу, но всё равно оставалось ещё ярдов двадцать. Солнце слепило глаза, а лучше б приструнило сороку. Бело-чёрная трещотка раскричалась так, что у Томаса аж голова разболелась.

Странники спешились и на всякий случай привязали лошадей к веткам дуба.

— И что мы тут собираемся найти? — Рой спросил спутницу.

— Будьте настороже, — Сильвия уклонилась от ответа.

Как два телохранителя, мужчины сопровождали женщину. Купец нервно покусывал губу. Моряк шёл на полусогнутых ногах — вроде к прыжку изготовился. В воздухе реяло напряжение.

Вход в шалаш закрывался куском старой кожи. Связующая на пару секунд сложила перед собой ладони. Томас жалостливо застонал.

— Цыц, — прикрикнула Сильвия. Умолк не только купец, но и сорока. Вот уж диво.

Связующая резко отдёрнула клапан, и тот пал к ногам.

Сквозь дыры в степах в шалаш струился золотистый солнечный свет. В лучах плясала пыль. Жилище высокое и просторное; во всяком случае, вошедшая троица на тесноту не пожаловалась. На топчане навалена груда невыделанных шкур. Меж стенами натянута бечева, обвешанная луком и чесноком.

— Упырей отпугивает, — показав на чеснок, пошутил Рой. Приятели промолчали, ныне не до юмора.

— Я чувствую здесь отголоски волшбы, — шепотом сообщила Сильвия. Пробежавшись взором по топчану, подметила меж шкур скомканный предмет. — Глядите.

— Вот те на, — только и смог сказать моряк.

Трио смотрело на искромсанный серый плащ. Помимо дыр и следов гари, магическое чутьё позволяло узреть чародейскую суть плаща.

— Неужто это одежонка того типа, о котором вещал Льер? — призадумался матрос.

— Сейчас узнаем, — прошептала Связующая и скрестила указательный и средний пальцы правой руки. Рыжий огонёк пронёсся по ногтям и исчез так же неожиданно, как и появился.

Осторожной поступью Сильвия подошла к топчану. Не долго думая, подняла плащ.

— Добротная штуковина, — оценила женщина. Поднеся плащ поближе к глазам, пальчиками постаралась растянуть то, что осталось от рукава. — Смотрите сюда.

При натяжении меж волокон ткани проблёскивали тончайшие, как паутинки, золотистые нити.

— Такие плащи запрещены Академией, — пояснила Связующая. — При их изготовлении применяется особая магия. Плащи позволяют чародеям на время становиться невидимыми.

— Вот это да, — подивился Томас. — Даже я такого не умею.

— А почему они запрещены? — нахмурился Рой.

— Эти плащи всецело истощают владельца, — разъяснила Сильвия. — Зачастую бывало так, что маг попросту умирал, не в силах контролировать ход заклинания.

— Получается, что хозяин этого плаща был умелым магом.

— Именно, что был, — поглумился купец. — Гляди, чего с одежонкой стало. Небось, плащ прикончил владельца и сам обгорел.

— Любопытно вот что, — печально начала Связующая. — Насколько мне известно, лет десять назад все за исключением одного такие плащи были уничтожены Трибуналом.

— И у кого же тот единственный плащ? — полюбопытствовал моряк.

— У Волтана, — прошелестела Сильвия.

Потрясённый Томас осел:

— Так вот кто убил старика...

— Не будем делать скоропостижных выводов, — хлипко предложила Связующая.

— А что тут думать, — гадливо поморщился купец.

Не менее минуты троица находилась в прострации.

— Давайте постараемся детально изучить плащ, — промолвила Сильвия.

Томас смахнул слезу и встал.

— Я готов, — обронил он.

— Я тоже, — кивнул Рой.

Связующая положила обгоревший плащ на центр шалаша, секунд десять постояла с закрытыми глазами.

— Постарайтесь не выходить за привычные рамки, — предостерегла женщина. — Помните, что Переход не прошёл нормально. Любая опасность — тут же отпускайте плетение. — После короткой паузы настояла: — Работаем усердно. Нам повезло, что вещичка волшебная. Возможно, сумеем достоверно определить судьбу её владельца.

Все трое взялись за руки, образуя круг. Губы зашептали заученные слова заклинания. Постепенно голоса усиливались. Слова принадлежали какому-то древнему, давно забытому языку. По плащу пробежались сине-белые молнии и разлетелись роем зелёных светляков. Шалаш залило блекло-оранжевое сияние. Мнилось, воздух уплотнился. Ещё несколько слов заклинания — и в ярде над плащом завис жёлтый шар. Его гладкая поверхность стала шероховатой, затем расписалась каракулями. Разобраться в их хитросплетении не получилось, ибо шар лопнул, породив замысловатый символ болотного цвета. Напоминающий формой бутон тюльпана диковинный знак медленно вращался вкруг своей оси. Временами с него срывались багряные ленточки, которым судилось прожить всего мгновения. Сильвия издала высокий протяжный звук, и символ угас.

С минуту ничего не происходило. Еле-еле на месте знака затеплился огонёк. И хотя трое магов предусмотрительно зажмурились, ослепительная вспышка через веки резанула глаза. Томас заскулил и крепко-крепко сжал руки коллег. Все сложности позади, теперь оставалось любоваться результатом.

Над волшебным плащом в ореоле зеленоватого свечения проступала мужская фигура. Вызванный чародейством образ троекратно уступал в росте своему реальному прототипу. В облачённом в сероватый плащ мужчине не было ничего особенного, вернее — ничего кроме глаз. Взгляд прямо-таки насквозь пронзал. Томас почувствовал, как сердце ёкнуло, спина вспотела.

— Однозначно, самый сильный чародей в Эйсвероне, — выдавил из себя купец.

— Молчи, — прошипела Связующая и впилась ноготками в руку Томаса.

Призрачный маг подёрнул плечами и начал переставлять ногами. Висел-то на месте, но ощущение такое, что куда-то шёл. Вот рядом промелькнуло смутноватое очертание дуба. А вот и шалаш! Волшебник синхронно, правой и левой рукой начертил перед собой два круга. Уверенно шагнул в приблизившийся шалаш. Осматривался маг недолго. Внезапно напрягся, и был сбит неясной, чёрной теныо. Окутанный зеленью свечения иллюзорный плащ задымился. А плащ реальный, лежащий на земле, дёрнулся, и произошло то, чего никак не ожидала троица. Земля содрогнулась, из-под плаща вылетели мокрые комья почвы, а сам плащ вздыбился. На поверхность рвалось какое-то создание. С умопомрачительной скоростью закружились события. Грохот и рёв наполнили воздух. Чёрная громадина взметнулась ввысь, мимолётом разбрасывая в стороны троих магов и разметая в щепки шалаш.

Пара меринов и кобылка испуганно заржали. И надо сказать, есть повод. Над опушкой зависло жуткое чернокожее страшилище. Размерами в два-три раза превосходит взрослого мужчину. Огромные кожистые крылья застилают солнце. Лапы заканчиваются четвёрками серповидных когтей, ещё по одному на локтях. На лысой круглой башке много примечательного: вздёрнутый как у летучей мыши нос, мутные буркалы, широченная пасть с кристально-блестящими треугольными зубами. На животе твари рельефно выступают кубики пресса. Грудная клетка в обхвате превышает бочку.

Томас, хлобыстнувшийся спиной о дуб, ещё и оклематься не успел, а бестия уж сверкнула очами и направилась за первой жертвой.

Серебристый шар огня сорвался с руки вскочившей Сильвии. Это и спасло купца от смерти. Врезавшийся в бок твари магический сгусток изменил траекторию атаки чудовища. Невероятно острые когти чиркнули по волосам Томаса и, будто плуг, пробороздили ствол дуба.

Монстр шустро вознёсся в заоблачную высь и спикировал на Роя. Моряк — нелёгкая добыча. В мускулистой руке блеснул мрачный изогнутый клинок. Миг — и лезвие рубануло по лапе. Бестия взревела, судорожно задёргались крылья. Связующая выпустила ещё пару шаров серебристого огня. Первый скользнул по спине, второй прожёг в крыле дырку. Не замечая боли, стоящая на земле тварь пошла врукопашную на матроса. Весьма умело Рой увернулся от лапы, звучно рассёкшей воздух. Бестия взревела, а противник уже контратаковал. Если и уступал моряк в скорости шарам Сильвии, то совсем немного. Дюжая фигура превратилась в размытое тёмное пятно, в мелькании невозможно различить чёрный клинок. Монстр не стушевался, драл когтями воздух, надсадно ревел.

Меж тем к Томасу воротились силёнки. Теперь он покажет Связующей, что совсем не трус. Купчина бежал очень быстро, но ежели сравнивать с моряком, то полз улиткой. Короткое заклинание сварганило сиявший красным пламенем двуручный меч.

Когда Томас приблизился к дерущейся парочке, у приятеля всё лицо в крови, а на груди алела глубокая рваная рана. И как ещё Рой держался? Длинный огненный клинок рубанул в основание правого крыла монстра. Хруст кости и запах горелой плоти — такой результат. Воспользовавшись замешательством твари, матрос засадил клинок туда, где должно находиться сердце. Тёмная сабля вошла по самый эфес. Из глотки монстра вырвался до омерзения противный высокий звук. Им и человека можно убить. Сильвия согнулась, зажимая уши. Купец инстинктивно отшатнулся. Рой оказался самым стойким. Выдернув саблю, осмотрел рану. Её края искрились серебром, внутри пульсировало что-то чёрное. Ударили одновременно: моряк и монстр. Клинок глубоко рассёк чёрную шею, а когтистая лапа откинула человека на две дюжины ярдов. С глухим стоном Рой рухнул навзничь.

Израненной твари передышки не дали. В потасовку рьяно вмешалась женщина. Концы серебристого посоха несли на себе кружащиеся диски света. Один из них проверил на прочность бедро. Взвывшая бестия прикрыла глаза, ноги дрогнули. И тут Томас нещадно вонзил меч прямо в пах. У монстра не было никаких признаков половых органов, но заорал точно гигантский кот, которому прижали причинное место. Связующая умелым движением ударила вновь. На сей раз другой конец посоха буквально разорвал кубики пресса. Тварь опустилась на колени, и купец в прыжке сделал то, что не получилось у Роя: пламенный клинок попал в свежую шейную рану, отсечённая башка кубарем покатилась по опушке. Венчавшая могучий торс обрубленная шея плюнула в небо сноп рыжего огня. Обезглавленная бестия пала ничком. После серии конвульсий тело сморщилось, мускулистые лапы ссохлись. Рыжий огонь вмиг охватил монстра. Вскоре от твари осталось лишь пятно гари; отсечённая башка превратилась в горстку золы.

Магическое оружие Томаса и Сильвии моментально исчезло. Парочка бросилась к распластавшемуся моряку.

— Я в порядке, — хрипло успокоил Рой. — Рука только, кажись, поломана.

— И ещё рёбра в придачу, — присовокупила Связующая.

Бесспорно, матросу досталось больше всех. На щеке и лбу — царапины. Плащ на груди потемнел от крови. Правая рука неестественно вывернута.

—Я сейчас, — бросила Сильвия и побежала к кобылке.

Лошади немного успокоились. Женщина мимоходом погладила четвероногую подругу и в седельной сумке отыскала прямоугольную железную коробочку.

— Рад, что у нас в отряде есть врач, — шутливым тоном изрёк моряк.

— Потерпи, — сорвалось с губ Связующей. Села подле пациента и открыла коробочку, в той — серый порошок.

Томас распахнул плащ Роя и порвал рубаху. Наверное, простой смертный умер бы от такой раны. Когти монстра поломали половину рёбер, глубоко вошли в печень.

Взяв щепотку порошка, Сильвия посыпала на грудь Роя. Зашипело. Белые пузыри выросли на коже. Кровотечение остановилось. Постепенно надломленные кости пришли в движение. Колотые части соединялись. Моряк тихонько постанывал. Стоило рёбрам принять первозданный вид, рана на груди начала затягиваться, рваные края наползали друг на друга.

Томас уже неоднократно видевший подобное не переставал удивляться. Ещё недавно казалось, мол, друг на волосок от смерти, а теперь о ране напоминают разве что маленькие рубцы, щедро исполосовавшие грудь. Да и они не навечно. Купец знал: пройдёт максимум неделя — и грудь друга будет как новенькая.

— Ещё может поболеть, — Связующая заботливо сообщила Рою.

— Я в курсе.

— А сейчас твоя рука...

Моряк со стонами поднял переломанную руку. На женской ладошке появился махонький серебристый кинжал. Непонятно, то ли из рукава вытянула, то ли магией создала. Как бы там ни было, кинжал осторожно распорол потрёпанный рукав матроса. Лучевая кость пронзала кожу в районе запястья.

— Стисни зубы, — посоветовала пациенту Сильвия.

Едва Рой выполнил просьбу, женщина дёрнула травмированную руку. Матрос утробно застонал. Порошок присыпал рану и выбелил окровавленное лицо.

— Бот и всё, — резюмировала Связующая.

Томас присел возле моряка и озвучил не дававший покоя вопрос:

— Что это была за тварь?

— Никогда о такой не слыхала, — призналась Сильвия.

Рой пожал плечами и охнул — видать, раны еще болели.

Купец продолжал допытываться:

— И как это нам удалось её призвать?

— Фры, — фыркнула Связующая. — Ты и впрямь подумал, что в результате нашего заклинания она вернулась из воспоминаний плаща?

— А как же.

— Всё совсем не так. Эта бестия попросту сидела под землёй.

— Вот оно что, — тягуче проговорил Томас.

— Умная тварь, — воздал должное матрос. — Поохотилась на нас отменно. Специально ждала, пока заклинание нас измотает, а затем напала...

— Но откуда она тут появилась? — недоумевал купец. — И кто за ней стоит?

Ответить приятели не могли.

— Ясно одно, — начал Рой. — Это существо убило мага искавшего Тода.

— Могущественный чародей был, — голос Сильвии сочился уважением. — Я и не знала, что в Эйсвероне есть маги его уровня.

— Я всё понял, — потрясённо прошептал купец. — Всё понял... всё...

— Чего ты там понял? — нахмурился моряк.

— Теперь картина мне ясна... ну или почти ясна.

— Давай уже рассказывай.

Кашлянув, Томас деловито молвил:

— Магов уровня того волшебника в Эйсвероне не существовало, но вспомните о слухах: Волтан и его ученик.

— Так это был он? — ахнул матрос.

— Конечно. Этим всё и объясняется. Старина Волтан нашёл чрезвычайно талантливого субъекта и почему-то взялся его обучать. А потом этот ученик и прикончил учителя, забрал волшебный плащ и сумел узнать о Тоде. Правда, неизвестно только что именно...

— Вполне логично, — похвалил моряк.

Купчина гордо задрал голову.

— А при чём тут тогда эта тварь? — не понимала Связующая.

— А вот тварь, возможно, это и есть наёмник непосредственных соперников наших кураторов, — длинно высказался Томас.

— Однозначно, наш купец делает успехи, — восхитился Рой.

Сильвия не успокаивалась:

— Неужели вы всерьёз думаете, что ученик Волтана, пусть даже и такой умелый, мог убить старика?

— Точно определить силу этого мага мы не смогли, — вступил матрос, — но он был безумно силён. — И спешно охнул.

— Что случилось? — вскинул бровь Томас. — Рука беспокоит?

— Пет. Я вот что подумал. А что если и этот, как мы предположили, ученик, как и та тварь, наёмник неких Сил?

Связующая скептично помотала головой:

— Это уже тяжеленный камень в огород наших кураторов. Получается, что помимо нас сразу две группировки вмешались в противостояние.

— Очень маловероятно, — прогнусил купец. — Этакого ляпа наши наниматели допустить не могли. Один враг — это ещё возможно, но два...

—А что говорят «Пророчества Последнего Часа»? — задал вопрос Рой.

— Там всё очень туманно, — огорчилась Сильвия. — Даже если брать наиболее разумные трактовки, то каждый катрен имеет десяток значений... Ох, уж эти динурии...

— Это не они их писали! — взвинтился Томас.

— Вот только не ссорьтесь, — встрял моряк. — Сейчас происхождение Пророчеств не играет особой роли. Нужно копаться в настоящем.

— Прошлое даёт понимание к будущему, — глубокомысленно огласила Связующая.

Мужчины возражать не стали.

Волнение красными пятнами выступило на щеках купца. Томас растревожился:

— Ну неужели кураторы сплоховали? Это же просто невероятно. С их-то силами допустить сюда двоих, двоих врагов!

— Упорядоченное огромно, — таинственно зазвучал голос Сильвии. — И мы не знаем, какие Силы таятся на его окраинах.

— Мы и есть на окраине! — истерично вскричал Томас.

— Не горячись, — ровно произнёс моряк.

— Как тут не горячиться, коль неясно с кем воюешь?

— Этого и следовало ожидать, — заявила Связующая. — Лишь теперь началась настоящая война, а всё то, что было ранее — элементарная прелюдия.

Жуткое молчание повисло над поляной. Разрядил обстановку купец:

— Давайте глянем, что там осталось от монстра.

Рой с кряхтеньем столетнего старца поднялся, зашагал за друзьями.

Изучение пятна гари ничего не дало. Казалось, кто-то просто сжёг бумагу. Горсть золы привлекла куда большее внимание.

— Чуется отголосок магии, — известила Сильвия. — Сейчас проверю. — Пальчик осторожно прикоснулся к пеплу. Затеплившийся на ногте огонёк спрыгнул на золу и ушёл под землю.

— Ну как? — полюбопытствовал Томас.

— Слышны отголоски магических защит и больше ничего.

— Скудная информация, — скосоротился матрос.

— И что делать дальше? — упёр руки в бока купец.

— То, что и собирались, — сказала Связующая.

— А может, к Альмендо наведаемся? — взмолился Томас. — Расскажем ему всё...

— Нет времени. Я отправляюсь в Тит, искать то, что хранил Волтан. И, возможно, кое-что выведаю об этом ученике. А вы поедете по следу Тода.

— Может, используем Переход? — спросил Рой.

— Нет! — купец прокричал так, будто ему предложили совершить акт самосожжения.

— Хоть сейчас я соглашусь с тобой, Томас, — пропыхтела женщина. — При нынешних условиях использовать Переход категорически запрещено. Нас попросту может напрочь выжечь магией.

— Сильвия, — обратился моряк, — я собираюсь воспользоваться заклинанием поиска Тода. Как ты думаешь, стоит рискнуть?

— Стоит, но не в твоём состоянии. Организму нужен отдых.

— Тогда поиском займусь я, — купец пошёл к тому, что осталось от шалаша. Взяв невыделанную волчью шкуру, продемонстрировал недюжинную силищу — руками оторвал кусок размером с ладонь.

Томас вернулся к приятелям и сел на скрещенные ноги. Веки медленно опустились, длани сжали меж собой кусочек шкуры. Словно неугомонные светлячки, рыжие огоньки закружились у рук купца. Заклинание заняло полминуты. Томас положил кусочек шкуры в карман и сообщил:

— Тод на юго-западе.

— Значит, действительно к Зубастым горам отправился, — покачала головой Сильвия.

— А вдруг россказни о новых туннелях — правда? — поставил вопрос купец.

— Полная чушь, — отмахнулась Связующая. — Я и не собираюсь это обсуждать. — Строго посмотрев на мужчин, дунула вьюгой: — Отдохнули? Теперь в путь. И чтобы не смели дурачиться.

Томас и Рой с неохотой поднялись и, шаркая ногами, поплелись к меринам. Вскоре перестук копыт потонул в шелесте листвы.

Оставшаяся от головы монстра зола заискрилась. Голубые молнии вознеслись к небесам. На месте золы появилась липкая жижа. Вспучившись волдырями, начала расти. Сперва вырисовалась лысая башка, затем могучие плечи. Распахнулись кожистые крылья. Возродившаяся тварь встряхнулась, вроде промокший пёс, — комья липкой земли загадили траву. Толчок мускулистых лап — и бестия взмыла к солнцу.

Высоко-высоко небо обложено кучевыми облаками. И никто не мог различить, что монстр полетел на юго-запад.

Глава 5

Первый день в Каменном Мешке

«Наконец-то», — с облегчением подумал Тод, осматривая серые каменные стены. Фортификационным сооружениям Каменного Мешка было далеко до стен Лодриджа или Гамелота. Впрочем, на юго-западный город отродясь никто не нападал. Каменный Мешок не принадлежал ни одному из государств, хотя в былые годы монархи Шаматры алкали насадить своего мэра. Потуги столь рьяно встречались гномами, что воплотиться в реальность так и не смогли. Вот так вот город и оставался без хозяев. Благо купцов с телохранителями полно и шайкам разбойников не разгуляться.

За исключением северо-восточного направления, куда уводил Полуденный Тракт, со всех сторон Каменный Мешок окружался Зубастыми горами. Острые пики терялись средь белоснежных облаков. Глубокие ущелья рваными ранами иссекали тела гор. Местами на зелёных заплатах высокогорных пастбищ паслись отары овец.

Опускная решетка, точно челюсть дракона, хищно нависала над широченными воротами. Группа воинов в кожаных стёганках и шлемах с султанами конских волос досматривала содержимое фургона. Хозяин — розовощёкий кривоногий толстяк — божился, что контрабанды нет. Заверения не производили впечатления. Вояки дотошно рылись средь глиняных горшков и рулонов рябой материи. Частенько косились на стоящего в сторонке гнома. Чернобородый коротышка с деланной суровостью зыркал на фургон, что-то помечал в потрёпанной тетрадке.

— Всё чисто, — доложил гному воин со шрамом на переносице.

— Проезжай, — разрешил коротышка.

Владелец фургона чинно поклонился. Седоватый возница дёрнул поводья, лошади заторопились в город.

— Ещё один любитель приключений, — скептично оглядев Тода и его Тётку, подытожил гном.

— А что, много нас таких? — полюбопытствовал молодой зверолов.

— Ты мне тут зубы не заговаривай, — оскалился коротышка. — Ишь умник нашёлся. Медяк за вход — и гуляй.

Тод осмотрел недоброжелательных воинов, готовых броситься на любого обидчика их работодателя-гнома. Неприятности зверолову не нужны — заплатил. Спешившись, вошёл под защиту стен.

Дел невпроворот: передохнуть после более чем месячного путешествия, запастись провизией, выбрать из слухов крупицы истины.

Ожидания не обманули. Как и рассчитывал Тод, Каменный Мешок буквально кишмя кишел людьми. И стар и млад, все съехались, дабы испытать судьбу и обследовать новые туннели. Саакасумских вельмож выдавали чалмы с бриллиантами. Высокородные южане ходили в сопровождении смуглых телохранителей, которые не отличались телосложением, но двигались с кошачьей грацией. И совсем не хотелось испробовать остроту их сабель. Разряженных иллизийских купцов оберегали затянутые в кожу, высоченные, светловолосые телохранители-северяне. Красные плащи кадарских легионеров заметно выделялись средь серых одеяний простолюдинов. Тод норовил увидеть в толпе Алессандро, кой уехал из Оша так и не подождав зверолова, однако понимал, что это попросту невозможно. Да и если паладин не пожелал странствовать разом с Тодом, то и вновь навязываться глупо.

Торговцы пользовались возможностью, рекламировали товары. Крепыш, обвешанный с ног до головы вязанками бубликов, заломил нехилую цену. Леденцы па палочке спросом не пользовались, бритый торгаш горевал. Сосиски шли нарасхват. Изголодавшиеся легионеры чуть не перекинули тележку, осыпая долговязого старика медяками.

Частенько хлопали двери лавок. Местная архитектура похвалиться не могла — сложенные из камня домики и бревенчатые избы, — посему оставалось глазеть на пёстрые вывески. Улица, где шагал Тод, разила многообразием заведений. У пекарни выстроилась очередь. Цирюльня пустовала. Над дверьми магазинчика травника зачем-то висели сухие веточки. В двухэтажный бордель зазывала нарумяненная матрона толщиной со столетний дуб. Прохожие больше внимания уделяли не ей, а аппетитной, полуобнажённой девице, что замерла на огромной вывеске. А прямо через дорогу стояла деревянная церквушка. Интересно, почему батюшка не закроет пристанище блуда? А может, и сам услугами пользуется? За одни такие мысли Тода можно было назвать еретиком и сжечь на костре.

Зверолов так призадумался, что не подметил, как натолкнулся на гнома и сбил того с ног. Рыжебородый коротышка рухнул в кучу лошадиных экскрементов.

Фазиль завопил так, будто сел на раскалённые уголья. Это ж надо, изгадил новёхонькие вельветовые штанишки, да ещё и синюю сатиновую рубаху замарал. Хорошо хоть обшитые прюнелью туфельки целы. Отборная брань полилась изо рта коротышки.

Гном негодовал. В последнее время судьба вытворяла с ним невиданные доселе штуковины. Сперва получил «Лучшего инспектора зимы», а потом за десять дней преодолел двухнедельный путь из Гамелота в Каменный Мешок. Заблаговременно нанятые всадники тогда-то потешились, словно куль с овсом передавали махонького Губача, силясь как можно скорей доставить его в Каменный Мешок. А всё почему, да потому, что без Фазиля тут никакого порядка нет, авантюристов наползло со всего Эйсверона, вскоре пошлины от купцов не дождёшься. А сейчас вот ещё какой-то простолюдин толкнул в кучу фекалий!

— Ты что себе позволяешь?! — после ругани изрёк нечто пристойное Фазиль.

— Прошу прощения, — смутился Тод.

— На рудники в Серебряный Хребет сошлю! В Красной Пустыне будешь у меня песок жрать!

Гном чуть ли не в пуп дышал рослому зверолову, но напирал как взбесившийся буйвол.

— Простите, — промямлил Год.

— «Простите» он мне говорит! Да всех твоих денег не хватит, чтобы купить такие новые штаны. А ты мне — «простите»! У-у-ух! Дурацкий Верховный Совет, заслал меня в этакую глушь! Дерьмо сплошное на дороге валяется! — Подумав, Губач добавил: — Одно валяется, а другое ходит.

Неизвестно чем бы закончился конфликт, если бы не нагрянул форс-мажор.

— Держи вора!!! — заорала полная старушенция в дорогом крепдешиновом платье.

Худощавый юноша в сером, неприметном плаще нёсся по улице, держа под мышкой сумочку. Воришка юрко увернулся от ручищи седоусого прохожего и налетел на Фазиля. Для юноши столкновение прошло без последствий. Гном же повторно шлёпнулся в кучу фекалий.

Вслед за вором побежала троица крепких парией. Тод не двигался с места, смотрел на Губача. На вторую встречу с экскрементами у Фазиля не хватило силы воли. Унижение смыло с лица спесь, коротышка по-детски захныкал.

—Давай помогу, — услужливо протянул руку зверолов.

— Пошёл вон! — истерично завопил гном и швырнул в Тода кусок кала.

Коричневую кожаную куртку зверолова фекалии особо не испортили, чего не скажешь об увенчанной перстнем с рубином, лелеянной ручке Губача.

— Вон пошёл! — деря горло, возопил Фазиль.

Тода упрашивать не нужно. Сказали «пошёл» — значит пошёл. Зверолов заторопился по улочке, на ходу отряхивая куртку.

Молва об алчности, хитрости и коварстве гномов летела по всему Эйсверону. Златолесье не было исключением. Престарелый трактирщик Льер постоянно рассказывал, как его ещё в молодости обжулил Подгорный житель сумевший всего за гнутый медяк по поддельным документам выкупить наследное имение Льера. Тогда Тод не задумывался над ролью гномов в жизни общества, коротышки ведь не заглядывали в Златолесье. Теперь же рыжебородый гном ну никак не хотел покидать разум. Вот так и сидел пред очами в куче навоза, безудержно хныкая и тря ручкой заплаканные глазки.

— Тпру-у-у!!! — заорало справа. — Гляди куда прёшь!

Зазевавшийся зверолов лишь сейчас смекнул, что едва не попал под колёса дилижанса. По счастью, возница вовремя притормозил пару вороных рысаков.

— Извиняюсь, — пробурчал Тод, таща за собой Тётку.

Оживлённые улочки Каменного Мешка не шли ни в какое сравнение с живописными пейзажами Златолесья. Суета и гам раздражали зверолова. Поскорей бы попасть в туннели, там хоть и темно, зато спокойно.

Вволю наглядевшись на прохожих, Тод стал подыскивать приличный постоялый двор.

От широкого бульвара, будто жёлтые червяки, ответвлялись усыпанные песком проулки. Аллея каштанов была единственным зелёным насаждением, увиденным звероловом в городе. Красоту природы слегка портил прыщавый старьёвщик, разложивший свой «скарб» прямо на каменке. Поношенным ботинкам недоставало шнурков. У закопченного чайника погнут носик. Гразная сковородка и пара ржавых кастрюль тоже не порадуют кухарку. А в ворохе мятой одежды, верёвок и частей мебели разобрать вообще ничего нельзя. Очевидно, старьёвщик рядился в собственный товар: потраченная молью меховая шапка, растоптанные сапоги, латаные штаны, тулупчик, чаявший через полы избавиться от замасленной ваты. И если старьёвщик вёл себя мирно, то уличный брадобрей как банный лист пристал к Тоду. Жилистый мужчина живо разложил стульчик и, щёлкая большущими ножницами, предлагал присесть. Зверолов насилу вырвался.

Одноэтажный трактирчик «Вечерок» неплох для того, чтобы перекусить. Тоду же нужен ночлег, конюшня, к тому же не помешает закупить провиант.

Через несколько сотен шагов меж жилых домов возвысилась добротная бревенчатая гостиница «Медовик короля». Слышалась игра лютни. Но табличка «Мест нет!» не дала Тоду возможности взглянуть на музыканта.

Погоревать не получилось. В этом квартале питейных заведений как грибов после дождя. Постоялый двор «Снегирь и Сойка» состоял из дуэта оштукатуренных конюшен и облицованной тёмно-зелёной плиткой двухэтажной гостиницы.

Возле одной из конюшен пара светловолосых здоровяков расплачивалась с кривоногим конюхом. Тот часто кивал. Бурча, поправлял воротник куцей серой курточки.

— Приятного отдыха! — вслед здоровякам пожелал конюх и поспешил навстречу Тоду. — Заходим, не стесняемся!

Вблизи зверолов получше разглядел мужчину. Губы тонюсенькие, еле видно. Крупный нос по форме напоминал грушу — Тод впервые узрел такой. Правый глаз постоянно косил в сторону.

— Я хочу оставить на содержание мою лошадку, — признался зверолов. — Может, на месяц. Может, на полтора.

— Сейчас все так делают, — известил конюх. — Сперва заплатишь два сребреника, а когда вернёшься — ещё восемь.

— Многовато.

— А чего скупиться? Из туннелей же с золотишком придёшь.

— А оно там и вправду есть? — завороженно поинтересовался Тод.

— А как же, — поважничал конюх. — Я не знаю, какие там по миру слухи ходят, но здесь-то мне всё видно. Богатств в туннелях видимо-невидимо. Артефакты мешками несут. — Говорил уверенно. Неужто и впрямь туннели завалены драгоценностями? — Я б и сам пошёл, да здоровья нет.

— Убедил, — зверолов протянул два сребреника. Кошелёк почти опустел. Главное, чтобы на ночлег и продукты хватило.

Конюх упрятал монеты в поясной кошель и повёл Тётку к стойлам. Тод направился к гостинице.

Зверолов полагал увидеть побольше посетителей. Зал заполнен едва наполовину. Меж столов изящно лавируют милашки-прислужницы. Клиенты радуются двусмысленным улыбкам не меньше, чем пиву. Толстые колонны квадратного сечения подпирают потолок. Стены обшиты лакированными панелями чёрного дерева. В углу разинул пасть сложенный из речного камня камин. Над ним в овальной рамке пестреет картина, запечатлевшая еловую ветку, на которой расселись снегирь и сойка. Настроение посетителей поднимает играющий на цитре сгорбленный старец в хламиде. Отмеченный бельмом музыкант то и дело задевал струны кончиком козлиной бородки, внося фальшь в мелодию.

Не успел Тод присмотреть себе место, а кухонная дверь отворилась, и к стойке бара подошёл плотный русоволосый трактирщик. По виду — весь в делах. Листал толстую тетрадку. Грифель за ухом. Не желая отвлекать хозяина заведения, зверолов решил позже договориться за комнату. Присел у окошка за круглый столик.

Стройная официантка споро подошла. Выглядела неплохо: тугая коса смоли, пухленькие губки, обрамлённые длинными ресницами выразительные, серые глаза.

— Обед, — заказал Тод и тут же добавил: — И посытнее.

— Сделаю, — проворковала девушка и игриво подмигнула. Небось, думает, что зверолов приехал сюда развлекаться. Ещё в родном Златолесье Тод пользовался вниманием девушек. Да и что греха таить, частенько то с одной, то с другой кувыркался на сеновале. Сейчас же надлежало малость охладить пыл, концентрируясь на исследованиях туннелей. Если удастся отыскать золотую жилу, тогда можно будет дворец отгрохать и поселить в нём целый гарем.

Тод ещё витал в облаках размышлений, а обед уже подали. К брюнетке присоединилась пышногрудая блондинка. Девушки переглядывались, из-под ресничек на широкоплечего зверолова томно посматривали красивые очи, милашки хихикали.

Сумев побороть смущение, Тод буркнул:

— Спасибо.

— Если что, мы всегда на кухне, — промурлыкала блондинка. Официантки тихонько засмеялись и пошли, виляя задами.

Лишь теперь зверолов начал глядеть, что же тут за обед. В глиняной миске паровал рисовый суп. Две краюхи ржаного хлеба. В плоской, как блин, тарелке лежали оладьи. Голубенькая пиала отводилась под сметану. Кружка полна пива. Тод не смог бороться с любопытством, отхлебнул. Так и есть, водой разбавили. Ну это ещё полбеды. Мяса-то на столе нет.

— Официантка! — зычно позвал зверолов.

Блондинка и брюнетка наперегонки выскочили из кухни. Подбежали и вытянулись как струны. В глазах искрилось озорство. Ведь точно же думают, что купился Тод на их девичьи уловки. Правда, зверолов разочаровал.

— А мяса какого-нибудь нет? — грубовато спросил он.

Прислужницы разом пригорюнились.

— Есть, — промямлила блондинка.

Видать, трактирщик был одарённым человеком. Несмотря на то, что писал в тетрадке, умудрился уловить все детали общения официанток с клиентом.

— Бесстыдницы, — не грубо, но сварливо пожурил он девушек. — Только и умеете, что глазки строить, а о сытном обеде забываете.

Прислужницы совсем сникли.

— Вот выпорю вас, — продолжал трактирщик, — тогда поймёте, что работа это вам не развлечение.

Взбучка подействовала. Брюнетка принесла жареную курицу. А напарница подала тарелку варёной картошки с подливой и паприкой.

Тод приступил к кушанью, мимолётом осматривая посетителей. Старался не очень и глазеть. А вдруг посчитают за воришку? Публика разномастная. Пуще всех выделялся громадный рыжий детина с лицом исполосованным шрамами. Таких парней и называли варварами. Наверняка из самого Роффа прибыл. Возле здоровяка-северянина приткнулась пара светловолосых мужчин. Оба комплекцией не уступали Тоду, но рядом с варваром смотрелись хило. За длинным столом толстощёкий старикан заливал какую-то байку. Гортанные смехи свидетельствовали о популярности рассказчика. Возле камина царила атмосфера азарта. Воздух прямо-таки трещал от накала. Чудилось, четверо мужчин жили в неком обособленном мирке, в мирке, где знамение бога — гремящие в стаканчике кубики. Вот поставленные на кон монеты загрёб плутоватого вида юноша с лицом узким, как клинок сабли. А вот уже удача заглянула к бритому крепышу. Лопоухий старик поморщился, узловатая рука выудила из кармана медяк. Последний игрок чернее грозовой тучи. Ему и в повседневной жизни не везло — глаза нет, кончик носа отсечён. Одноглазый кинул на кон кожаную куртку. Тод ухмыльнулся и продолжил есть суп.

Хохот мужчин, слушающих байку, совпал с бранью одноглазого. Тот матерился так, что дал бы фору Фазилю, угодившему в кучу навоза.

Одноглазый швырнул на стол рубаху, и посетители получили возможность лицезреть изрезанную шрамами от батога спину. Скорее всего, прошёл каторгу в Серебряном Хребте.

Фортуна вновь не улыбнулась одноглазому. Рубаху забрал юноша.

Проигравшийся любитель азарта до крови прокусил губу.

— Одолжи денег, Баир, — попросил он у крепыша.

— Чем отдавать-то будешь? — хмыкнул тот.

— Матушкин сервиз продам.

— Ты ж его на прошлой неделе пропил.

Одноглазый поскрёб затылок.

— Первый мешок золота из новых туннелей — твой.

Крепыш расхохотался:

— Ишь как губу раскатал.

— Одолжи! — побагровел одноглазый.

— Умерь пыл.

Уже весь трактир наблюдал за перепалкой, грозившейся перерасти в потасовку. Игра цитры оборвалась. Толстощёкий балагур приутих. Рыжий варвар в предвкушении мял кулаки. Тод разглядел, как под столом в руке юноши блеснул кинжал.

Трактирщик не пас задних. Огромный опыт работы помог прочитать ситуацию.

— Арнольдо! — заголосил владелец гостиницы.

Но одноглазого уже не остановить, рванулся на крепыша. А тот, видимо, с детства участвовал в драках. Столь ловко увернуться любо кто не мог. Кулак одноглазого просвистел над головой противника, крепыш засадил по рёбрам. Одноглазый охнул и получил локтём в челюсть. Хруст возвестил о серьёзнейшей травме. Горе-игрок рухнул без чувств.

А у трактирщика начался свой бой. На зов таки прибежал, вернее — еле протиснулся через кухонные двери Арнольдо.

— Идиот! — ревел хозяин заведения. — Поди, опять девок лапал?!

Вышибала пристыжено уткнул взгляд в пол. А Тод всё ещё дивился внешности Арнольдо. В росте тот не уступал рыжему варвару. В весе превышал многократно. Если у северянина сплошные мышцы, то Арнольдо буквально заплыл жиром. Определить возраст невозможно. Над верхней губой и на подбородке пробивались пучки юношеского пушка. Лоб прочерчен глубокими морщинами.

— А ну-ка выкинь отсюда этого одноглазого! — приказал трактирщик.

И шага не успел сделать Арнольдо, а крепыш заверил:

— Я сам. — Взвалил на плечо обездвиженное тело и понёс к выходу.

Инцидент исчерпан.

У Тода никогда не было тяги к азартным играм. А теперь ещё больше убедился, что это пустая трата времени, денег и нервов.

Быстро доев, зверолов подошёл к стойке, спросил:

— Сколько с меня?

— Два медяка, — не отрывая взор от тетрадки, сказал трактирщик.

— Мне б ещё комнатку снять.

— Пять медяков.

Зверолов расплатился и получил ключ с жестяной биркой, где был выцарапан номер.

— Второй этаж, по коридору направо, — растолковал владелец «Снегиря и Сойки».

Был полдень. Тод мог либо передохнуть до ужина, либо послоняться по городу. Если бы нс усталость от длительного путешествия, то, бесспорно, выбрал бы последнее. Зверолов затопал по лестнице, вслед доносились новая байка толстощёкого старикана и игра цитры.

Коридор такой узкий, что двум широкоплечим мужланам вовек не разминуться. Благо никого помимо Тода нет. Прошагав до окошка, зверолов увидел нужную дверь.

Вероятно, многие постояльцы удивлялись помпезности номера. Тод потрясённо изучал покои. На стене в окружении мудрёного орнамента висело панно; неизвестный живописец умело изобразил залитую лучами солнца дубраву. Два покрытых лаком шкафа не испортили б интерьер жилища барона. Над металлической кроватью красовался добротный ковёр: рыжий и чёрный коты. На тумбочке светлого дерева стоял изысканный светильник с абажуром.

Зверолов положил торбу под кровать и поставил у тумбочки посох. Разувшись, прилёг. Хоть чуть-чуть покемарит.

Странное состояние полудрёмы не приносило отдыха. Обрывки воспоминаний и фантазий смешивались в необычные видения. Чёрные косматые оборотни пробирались по мрачным туннелям, те почему-то выводили в обеденные залы, где шла игра в кости. Оборотни накидывались на людей. Растерзанные человеческие фигуры разлетались в стороны здоровенными окровавленными игральными кубиками. Потом прямо из воздуха материализовались мужчины в серых плащах. Не замечая оборотней, что-то обсуждали. Средь множества неясных слов Тод улавливал упоминания школ магии, названия заклинаний. Затем обеденный зал превращался в исчерченную белыми полосами, чёрную воронку. Облака тумана не позволяли разглядеть, что же там ворошилось на дне. Казалось, одно усилие, одно маленькое усилие — и оно покажет себя. Но ощущения обманывали столь же нагло, как и невеста, убежавшая из-под венца к любовнику.

Настойчивый стук воротил Тода в реальность. Лучше бы не отдыхал. Состояние точно после перепоя. Глянул в окно. Уже сумерки.

Стук в дверь повторился.

— Там открыто, — промямлил зверолов, вставая.

Дверь отворилась, вошла уже знакомая пышногрудая блондинка-официантка.

— Я принесла тебе пива, — перешла на «ты» девушка, протягивая кружку.

Тод не отказался. Посмаковав напитком — надо же, не разбавлен водой, — сел. Прислужница мило-премило улыбнулась. И юноша почувствовал, как щит силы воли дал трещинку.

— Присядь, — попросил зверолов, похлопав по кровати.

Официантка, будто целомудренная монахиня, застенчиво примостилась на краешек кровати.

— Меня зовут Дарина, — представилась, опустив глазки.

— Тод, — назвался зверолов. Сделав глубокий глоток пива, спросил: — А истории о новых туннелях — правда?

— Как сказать... В большинстве своём ложь. Я немало слышала от завсегдатаев «Снегиря и Сойки». Понимаешь, Тод, большинство силится похвастаться своими подвигами и уж очень преувеличивает. Сыплют байки про оживших костяков, зомби. Все это чушь, полная чушь. Одно могу сказать, новые туннели действительно открыли, и кое-что там имеется. Хотя «новые» это не совсем верное слово. Туннели-то старые, принадлежащие гномам до Тридцатидневной войны. Когда дворфы выгнали коротышек, тайные сокровищницы остались. Их только сейчас нашли.

— Вон оно как.

— Это ещё интересно, что гномы не закатили грандиозный скандал.

Дарина обезоруживающе улыбнулась. «А она ничего», — сказал про себя Тод. Поставил опустевшую кружку на пол и привлёк к себе девушку.

Зверолова уже не интересовало, закрыта ли дверь. Разумом всецело овладела страсть. Вздохи сладострастия наполнили комнату...

Тод спускался по лестнице в обеденный зал. Настроение великолепное. Дарина показала такое мастерство плотских утех, что и портовым шлюхам было чему поучиться. А поначалу скромницей прикидывалась.

Висящие под потолком масляные лампы освещали помещение. Посетителей заметно больше, нежели в обед. Игроков в кости и след простыл, зато толстощёкий старикан до сих пор сыплет байки. И как ещё не осип? Рыжий варвар коротал время в компании двух русых приятелей. Северяне с аппетитом поглощали котлеты. Сгорбленный старец продолжал наигрывать на цитре; плаксивой мелодии не разочаровать воодушевлённого зверолова. Получивший нагоняй Арнольдо как сторожевой пёс сидел у входной двери, исподлобья зыркали маленькие злобные глазки.

Трактирщик у стойки протирал стаканы. Тод подошёл и сказал:

— Мне бы провизией запастись.

Владелец гостиницы посмотрел лукаво — небось, знал, что Дарина вытворяла с гостем.

— Без проблем, — после затяжной паузы уронил трактирщик. — Зайди на кухню. Там у Фатимы всё есть.

Учтиво закивав, зверолов поспешил на кухню.

Дверь приоткрыта. Озорной девичий смешок заставил Тода остановиться. Сам не понимая почему, зверолов прильнул к дверной щели.

Обзор не ахти, но часть кухни видно. У плиты копошится худощавая смуглая женщина лет сорока. Подле заваленного горой немытой посуды стола болтают Дарина и брюнетка.

— Попрошу выигрыш, — потребовала блондинка.

Собеседница поморщилась и призналась:

— Не думала, что он так быстро ляжет с тобой в постель.

Тод вздрогнул.

Дарина поделилась секретом:

— Пару капель возбуждающего зелья в пиво — и любой кобель твой.

«Кобель?! — мысленно взъярился зверолов. — Меня как какого-то быка случали!»

— Вот твой серебряник, — брюнетка заплатила Дарине. Та расплылась в улыбке и промурлыкала:

— Теперь примусь за рыжего варвара.

— Нет, — опротестовала брюнетка. — Нынче моя очередь.

Тод весь аж кипел. Его оценили в сребреник! Разумеется, он не ожидал от Дарины большой и чистой любви, но чтобы вот так две блудливые официантки на него спорили. Только прирождённая уравновешенность удержала зверолова от того, чтоб ворваться на кухню и побить на головах потаскух посуду.

— Чего ты там окоченел? — Вопрос трактирщика вывел Тода из ступора.

— Завтра прикуплю провизию.

Владелец гостиницы глянул так, что по спине зверолова пробежали мурашки. Ну точно трактирщик всё знал. Тод чувствовал себя вымоченной в помоях тряпкой, о которую даже зачумленный орк не будет вытирать лапы. Хоть одна радость осталась — у окошка пустовал столик. Зверолов на негнущихся ногах подошёл к табурету и вяло осел. На душе кошки скребли.

Он так и не понял, сколько прошло времени, когда пред ним предстала брюнетка-прислужница.

— Что будете на ужин? — улыбаясь, вопросила она.

— Думаете, самые умные? — просверлил взглядом Тод.

— Вы о чём?

Играла официантка слабенько. Уголки рта чаяли расплыться в ухмылке, в очах затаилась издёвка.

Зверолов не захотел выяснять отношения, просто вяло изрёк:

— Неси что-нибудь.

Брюнетка пошла на кухню, развратно виляя бёдрами.

Вот и получил Тод первую пощёчину от Каменного Мешка. А чего ждать в самих Зубастых горах?

На ужин брюнетка подала глубокую тарелку гречневой каши, котлеты, острый морковный салат, кусок сыра и, конечно же, пиво.

Пока зверолов без особого аппетита ковырялся ложкой в каше, трактирщик где-то нашёл долговязого лютниста. Он и сменил уставшего игрока на цитре. Новый музыкант примостился на высоком табурете и запел одну из баллад Серебряной Лютни. Более тысячи лет песне, но она по-прежнему актуальна. Во все времена и во всех странах крестьяне гнут спину, а графы и герцоги купаются в роскоши. Вторая песня звучала повеселее: толстый барон ну никак не мог посвататься к молочнице. Продолжить исполнять репертуар Серебряной Лютни не судилось. В «Снегирь и Сойку» пожаловала парочка посетителей, и трактирщик заголосил:

— Господа! А вот и путешественники, вернувшиеся из Зубастых гор!

Все взоры моментально направились на гостей. Тод пожалел, что посох остался в номере, случай с оборотнем крепко-накрепко сидел в голове.

Первый мужчина лет шестидесяти. Глаза навыкате, морщинистые щёки, крючковатый нос, засаленная козлиная бородка. Облачён в длинную серую куртку и узкие штанишки с латкой на колене. Второму ещё и тридцати нет. Курчавые светлые волосы обрамляют круглое лицо. Как два сапфира сверкают голубые очи. Пыльный серый плащ с капюшоном.

— Садитесь, — любезно предложил трактирщик.

Странники уселись за круглый столик. Официантки живо принесли яства: суп, кашу, котлеты, салат...

— Ну как там, Ирвин? — спросил владелец гостиницы.

Мужчина постарше поскрёб бородку, сипловато заговорил:

— Тяжкое это дело в моём возрасте лазить по туннелям.

— Золота набрали? — заёрзал трактирщик.

— Какое там золото, — махнул рукой молодой путник.

По обеденному залу пролетел вздох разочарования. Громче всех расстроился рыжий варвар — казалось, из гигантских мехов вышел воздух.

Ирвин поспешил успокоить:

— Золото, конечно, есть, но только очень и очень глубоко. Те залежи, которые ближе к поверхности, уже давно присвоены первыми путешественниками.

— Ага, — согласился молодой напарник, откусывая приличный шмат хлеба. — Вплоть до Дакмура ничего найти не получится.

— Что ещё за Дакмур? — подал голос сидящий в углу парень со шрамом на подбородке.

— Подземный городок путешественников. Неплохое местечко. Уже и гостиницы есть.

— Надо же, — поразился трактирщик.

— А цены там о-го-го, — прогоготал Ирвин.

— А не перебраться ли мне туда? — озадачился владелец заведения.

— Там уже всё занято. Разве что в Дыру Дьявола.

— Дыра Дьявола?.. — нахмурился трактирщик.

— Это второй городок, — пояснил курчавый путник. — Намного глубже, чем Дакмур.

— Вы там были?

— Не-е-ет, — протянул Ирвин. — Мы ещё не такие безумцы.

— Верно, — согласился напарник. — Золото золотом, а жизнь дороже.

Трактирщик насупился, попросил:

— Растолкуйте.

— Название говорит само за себя, — монотонно промолвил Ирвин. — Во-первых, жулья там всякого больше, чем в Усмаре. А во-вторых, гиблое это место...

Пара путников дружно уткнулась в тарелки.

— Ну не молчите, — взмолился трактирщик.

Ирвин заговорил похоронным голосом:

— Слухи нехорошие ходят о Дыре Дьявола. Многие странники прожили там последний день.

— Очень многие, — перехватил эстафету напарник. — Толкуют, дескать, нежить слоняется вокруг города, а иной раз даже заходит.

— Надо некромантов из Аркадии туда направить, — предложил парень со шрамом на подбородке.

— Колдунов только там не хватало, — пробурчал Ирвин.

Трактирщик не унимался:

— А вы сами-то видели костяков?

— Господь уберёг, — окрестился пожилой путешественник.

— Так может, это просто слухи?

— Всё верно, — поддержал рыжий варвар. — Никакой нежити там и в помине нет. А эти детские сказки специально распространяют, дабы конкурентов на золотишко было поменьше.

В зале одобряюще загудели.

Тод осмелился вмешаться:

— Не знаю как там нежить, но оборотни есть.

Множество глаз уставилось на зверолова. Тому аж неловко стало. Трактирщик спросил:

— А ты чего, парень, там бывал?

— Не бывал, зато видел одного мужика вернувшегося из туннелей. В Оше это было. — Сглотнув, Тод закончил: — В оборотня он обратился.

Несколько секунд висела глубокая тишина. Рыжий варвар разразился громогласным хохотом.

— Вот позабавил! Ты, парень, скажи, где это в Оше варят такое пиво, что после него такое привидится? Может, когда-нибудь буду проезжать.

К смеху северянина присоединились остальные посетители.

— Да не вру я! — вскричал зверолов. — Сам всё своими собственными глазами видел. Кабы не паладин, то оборотень всех бы загрыз.

— Так там ещё и паладины были?! — удивился варвар и вновь расхохотался.

Тод понял: доказать свою правоту подвыпившим мужикам — гиблое дело.

Варвар басил:

— Нечего рыцарям больше делать, как по такой глуши как Ош шастать. По твоим словам, скоро короли припрутся в Каменный Мешок.

Зычный, гомерический хохот сотряс стены гостиницы.

Веселье нарушилось долетевшим с улицы цокотом множества копыт и конским ржанием. Любознательные посетители прильнули к окнам, а трактирщик собственнолично побежал встречать незваных гостей. «Возможно, купец, или какой-то барон», — пришло на ум Тоду.

Владелец «Снегиря и Сойки» неуклюже попятился Обратно в зал. За ним шагнул русый юноша лет шестнадцати. Зверолов не мог понять, что же так обескуражило трактирщика и почему посетители приутихли.

Позади юноши выросла пара огромных вояк. На них, как и на парне, кирасы с выгравированным пикирующим беркутом. Полосатые золотисто-фиолетовые плащи выдавали в гостях подданных Шаматры.

— Ваше Высочество, — таки промямлил трактирщик.

«Принц Шаматры!» — громко прозвучало в голове Тода.

Небесно-голубые глаза юноши студёно сверкнули. Мнилось, этот худенький паренёк может заморозить весь зал. Сидящие за длинным столом посетители встали и отошли. Принц уселся на освобождённый табурет. Рядом встал дуэт огромных телохранителей. Ещё с десяток вояк — все в кирасах с беркутом — зашли в гостиницу. Один отличался, носил шлем с султаном конских волос.

— Вот мы и на месте, Ваше Высочество, — доложил он.

— Знаю, капитан, — холодно произнёс принц.

Прислужницы уже выносили с кухни яства.

Рыжий варвар чувствовал себя не в своей тарелке.

И виной не рослые вояки, а то, что потешался с возможного визита короля. Ну, пускай не сам монарх, но принц.

От таких совпадений по спине Тода бежали мурашки.

Зверолов, разумеется, слышал о наследнике престола Шаматры, но увидел впервой. О юном Леопольде, точнее, о его происхождении судачили частенько. Смазливый белокурый принц совсем не походил на отца. Король Людовик уродился пучеглазым брюнетом. Базарные торговки, бывало, калякали, мол, королева Шаматры забеременела от выходца из Нортумбии. Правда это или вымысел Тод не ведал.

Сейчас, однако, не до разбирательств в генеалогическом древе династии шаматранских правителей. Визит принца в Каменный Мешок был из ряда вон выходящим событием. Леопольд мог прибыть только с одной целью. А если уж столь высокородные особы почтили своим присутствием, то Зубастые горы действительно хранили тайны.

— Вы уже тут, Ваше Высочество? — сухо донеслось от дверей. Подпираясь крючковатым посохом, к принцу шагал старый как мир маг. Седая борода почти подметала пол. Красный плащ выдавал во владельце чародея Огня. — Я еле с коня слез, — лучась морщинами, поведал Леопольду волшебник.

«Ежели принц взял с собой мага, — думал Тод, — то это ещё раз подтверждает, что в горах есть что-то интересное». Любопытство разгоралось, но необъяснимое волнение эфемерным дождём обливало зверолова. Тело мелко дрожало, стучали зубы. Даже здесь, в уютной гостинице, Тод чувствовал притаившееся в Зубастых горах Зло.

Глава 6

Возникновение проблем

Ночь пролетела незаметно. Тоду казалось, только-только сомкнул глаза, а солнышко уже заглянуло в окошко. Образ молодого принца всё ещё стоял пред очами. Вчера вечером Леопольд был немногословен, сытно поужинал и пошёл почивать в лучший гостиничный номер. И что же всё-таки находится в этих горах, если монархи посылают сюда наследников?

Быстро одевшись, зверолов поспешил завтракать.

Сонь среди постояльцев мало, ноловина столов занята. Трактирщик с перекинутым через плечо рушником маленькими глотками попивал пиво и посматривал на клиентов. Те могли быть довольны, ароматный запах жареного мяса царил в гостинице. Белокурая Дарина подавала тарелки с соей и фаршированными яйцами. Брюнетка, чьего имени Тод до сих пор не знал, разносила кружки с пивом. Возможно, ранее вид развратно виляющих бёдрами официанток и позабавил бы зверолова, но сейчас ему хотелось удавить потаскух.

Тод присел за длинный стол и узрел, что в углу у камина затевается игра в кости. Знакомый по вчерашнему дню бритый крепыш избрал партнёрами плюгавенького старичка в бушлате и женоподобного юношу в вельветовой курточке.

Музыкантов пока не было. Видать, трактирщик боялся, как бы музыка не разбудила принца. А тот, скорее всего, спал. Особы царских кровей любят понежиться в постели.

Дарина поставила перед Тодом тарелку с завтраком. Зверолов не чаял уловить в глазах блондинки раскаянье, но и на такое презрение не рассчитывал. Безжалостно-холодный девичий взгляд заставил Тода вздрогнуть. Мнилось, прислужница стала королевой и уничтожающе зрела на грязного свинопаса. Взгляд длился какие-то секунды. Зверолову, однако, ноказалось, что прошла вечность — вечность, где каждый миг тебя унижали, считали навозным жуком, жалкой букашкой. Блондинка изящно развернулась и заторопилась к следующему клиенту.

В груди Тода защемило. Союз злобы и досады заполнил сознание. Хотелось живьём содрать с Дарины кожу и бросить шлюху в муравейник.

Через пелену душевной боли зверолов расслышал:

— Тоже тобой попользовалась?

Тод повернул голову и лишь сейчас заметил говорившего. Парню под двадцать. На добродушном лице сидел аккуратный вздёрнутый носик. Каштановые волосы слегка вились. Уши редкой формы: без мочек. Одевался в простенькую куртку из кожи.

— Я Франко, — протягивая руку, представился юноша.

— Знаю, чего ж не знать. — Зверолов нахмурился и спросил: — А ты его откуда знаешь?

— Да это ж кузен супруга моей двоюродной тётушки.

Тод часто заморгал, пытался разобраться в перипетиях дальнего родства.

— Хороший мужик, — весело продолжал Франко. — Вот только жаль, давно его не видел. Как он там?

— Всё по-старому. В своём трактирчике заправляет. — Прожевав сою, зверолов осведомился: — А ты, выходит, из самой столицы за приключениями прискакал?

— Выходит так. После развода денег почти не осталось. Вот, думаю, дай судьбинушку испробую.

— Может, вдвоём попробуем по туннелям побродить? — предложил зверолов. Франко молчал. Тод привёл весомый аргумент: — Вдвоём всё-таки не так боязно.

— Слышал о костяках?

— Нежить — может, и враки, а вот оборотня я своими собственными глазами видел. — Голос Хода звучал приглушённо. — Шесть дней назад в Оше это было. Мужик один из Зубастых гор припёрся и стал рассказывать об оборотнях. Ему, как и мне, ноначалу не верили, а потом он превратился в оборотня...

— Ты так не шути, — взволнованно попросил Франко. — А вдруг сам сейчас превратишься?..

Зверолов призадумался и хохотнул:

— Не должен.

Продолжить обсуждение помешали. В «Снегирь и Сойку» зашёл высоченный рыжий варвар. Позади, нонурившись, плелись два светловолосых компаньона.

— Полнейший беспредел! — забасил варвар. — Очумели коротышки! Была б моя воля, всех бы удавил!

— Что стряслось? — участливо спросил трактирщик.

Троица мужчин села за круглый стол. Варвар недовольно растолковал:

— Гномы, будь они неладны, свободный доступ к туннелям запретили.

— Как?! Почему?! Не может быть! — голоса наполнили зал.

— Ещё как может, — пророкотал варвар. — Гномы сделали платным доступ в Зубастые горы. Берут исключительно золотом и суммы просто баснословные. Не меньше десяти золотых с рыла.

— Чего?! Как?! Грабёж!!! — гостиница тонула в криках.

— Причём плату устанавливают в инди... индивидуальном порядке. Во какое мудрёное слово... Устраивают своеобразные смотрины в здании Налогового Совета.

— Мы им что, скот? — возмутился Франко.

— Да что они себе позволяют?! — прокричал бритый крепыш, на время позабывший об игре в кости.

— Не позволим! — сипло заголосил плюгавый старичок. Уж неужто собирался странствовать по туннелям?

— А ежели силой в горы прорваться? — предложил брюнет лет тридцати.

— Исключено, — огорчил варвар. — Там гномы выставили целую армию наёмников. Человек сто с арбалетами. Даже не подступишься.

— Вот оказия, — поник крепыш.

Обеденный зал галдел, гремел кружками. Трактирщик молча обмозговывал печальные вести. В голове интенсивно шёл подсчёт убытков. Вне всякого сомнения, новость о платном доступе в Зубастые горы отобьёт у многих желание соваться в Каменный Мешок.

— Что собираешься делать? — Тод спросил Франко.

— Попытаюсь испытать счастье, — с надеждой прозвучал ответ. — Ведь рыжий здоровяк говорил, что гномы проводят смотрины. Авось с меня не потребуют много.

— А ты хоть при деньгах?

— Полноте, — отмахнулся Франко. — После развода — гол как сокол.

— У меня тоже ветер в карманах свищет.

— Не горюй. Как-нибудь выкарабкаемся, — уроженец Лодриджа по-приятельски похлопал зверолова по плечу.

— Схожу за вещичками.

— А мои уже тут, — Франко вытянул из-под стола кожаную сумку.

— Подожди, — бросил Тод и помчался на второй этаж.

И осушить кружку не успел Франко, а зверолов уже явился: за спиной — торба, в руке — посох.

— Хорошая штуковина, — подытожил Франко, оглядев обитый сталью кончик посоха. — Костякам головы бить сгодится.

— Кстати, а ты знаешь, где эго здание Налогового Совета?

— В юго-западном квартале. Красивое такое, с колоннами.

— Думаю, провиантом не будем запасаться.

— Верно. На кой нам сейчас продукты, если допуск к туннелям не получили?

Парни положили на стол по медяку — плата за завтрак, — вышли на улицу.

Спешившее к зениту солнце золотило одинокие облачка, нолзущие как черепахи. Город постепенно просыпался. Открывались лавки. Снующие лоточники расхваливали свои товары. Чистящий обувь мальчуган очень расстраивался, когда видел сандалии, но и прохожие в сапогах и ботинках игнорировали юнца.

Тод и Франко шагали по узенькой улочке. Под ногами горбилась каменка. По сторонам изредка сверкали витрины. В магазинчике ткача пестрели рулоны дорогих тканей из самого Саакасума. Лавка благовоний пуще интересовала женщин. Представительницы слабой половины человечества почти не попадались. «К счастью», — думал зверолов, вспоминая презрительный взгляд Дарины. Такое до гроба не забудешь.

Франко оказался редким балагуром. Без устали звенел о детстве, когда лазил воровать, яблоки и груши. Охота на жаб приукрашалась героическими зарисовками о выдуманных принцессах. Юноша не упустил возможность поведать о своих кулинарных вкусах. Ещё Тод узнал, что его собеседник поначалу собирался пуститься в бесшабашное путешествие в Красную Пустыню, но едва услышал о новых туннелях, то сразу отправился к Зубастым горам.

— Можно спросить? — зверолов решился прервать лепет.

— Ну конечно.

— Я вот только сейчас подумал, а как же в Зубастых горах и без карты?

— Не велика проблема. Я слышал, что у входа в пещеры продаются карты всех верхних уровней подземелий. А за удвоенную плату можно купить планы с кратчайшим маршрутом до Дакмура.

— Это хорошо, — прогудел Тод. Новоиспечённый приятель вновь начал пересказывать байки из детства.

К превеликой радости зверолова, вскоре болтовня Франко оборвалась.

— Вот и здание Налогового Совета, — известил выходец из Лодриджа.

Кажется, новость о решении гномов всколыхнула всех авантюристов. Длинной извилистой змеёй к входу выстроилась очередь. Но разномастность людей и шум не смогли отвлечь Тода от созерцания вычурного здания.

Налоговый Совет располагался в самом настоящем дворце. Тот хотя и двухэтажный, однако высоченный, слепящий белизной. Украшенные каннелюрами толстые мраморные колонны удерживали двускатную крышу. На фронтоне застыли барельефы: мускулистые мужчины, чью наготу прикрывали набедренные повязки, боролись со львами. Окна окружены хитроумным орнаментом. Широкая лестница вела к дверям, у которых дежурила пара непомерно рослых вояк.

— Вы последний? — подойдя к хвосту очереди, спросил толстячка Франко.

— Угу, — буркнул мужчина и потуже запахнулся в войлочных тулуп. Не лихорадку ли подхватил? Ведь жарко же, а он мёрзнет.

Почти тут же явился высокий худощавый тип с кривым носом и осведомился у Тода:

— Ты последний?

— Мы, — кивнул зверолов, ноказывая на себя и приятеля.

Длиннющая очередь растянулась на несколько десятков ярдов. Желающих попасть в Зубастые горы и обогатиться — море. Одни явно опытные бойцы: добротные кольчуги, шлемы, мечи с потёртыми эфесами. Другие — удравшие от жёнушек селяне: плащи, серые куртки. Кое-кто вооружён утыканными гвоздями дубинками. Но всех объединяло неодобрение к чересчур распоясавшимся гномам. В адрес коротышек лилась брань. А один седоусый вояка грозился вздёрнуть коротышек на ближайшем дереве.

Прямо напротив здания Налогового Совета высился двухэтажный магазинчик. Он был неплох собой, но рядом с апартаментами гномов оставался в тени. Черепичная кровля новёхонькая. Стены обложены серой плиткой. Окошки забраны решётками — проблема для воришек. Деревянное крыльцо соседствовало с вывеской «Товары мистера Дамиана».

Из магазина вышла пара крепких мужчин в кожаных штанах и куртках. С виду походили на телохранителей. Один показал другому большой палец. Товарищ закивал.

«И что же там за товары у этого мистера Дамиана?» — задался вопросом Тод. Очередь на смотрины к гномам двигалась медленно, и зверолов предложил Франко:

— Давай заглянем в магазинчик.

— А потом придётся снова стоять. Никому же не докажешь, что... — Франко не закончил мысль, сказал: — Если хочешь, иди посмотри, но только не задерживайся.

— Я быстро, — просиял зверолов и в предвкушении судьбоносных открытий понёсся к магазинчику.

Тод в один прыжок преодолел крыльцо и оказался в просторном помещении. На расстоянии ярда вдоль степ тянулся прилавок, а сами стены облепливались множеством полок. На второй этаж вела лестница. Перво-наперво зверолов решил рассмотреть людей, а уж потом товары некого мистера Дамиана. Трое покупателей увлечённо шарили взглядами по полкам; ощущение такое, что пришли отыскать утраченную непорочность молоденьких жёнушек. Первый мужчина нервно подёргивал головой, узловатые пальцы зачёсывали назад седеющие волосы. Второй плутоватой физиономией смахивал на хорька. Третий вечно трогал пузатый живот, вроде как боялся, что тот исчезнет. Персонал магазинчика: двое мужчин разнившихся как день и ночь. Маленький, худенький продавец носил кожаный жилет поверх чёрной рубахи. Толстенный здоровяк напомнил Тоду вышибалу Арнольдо из «Снегиря и Сойки». Лицо амбала не блистало интеллектом. Белая рубашка пошита добротно, опоясан салатным кушаком, широкие чёрные штаны.

Изучив публику, зверолов перешёл к рассмотрению товаров. Чего тут только не было. В бутылках из тёмного стекла стояло вино из Иллизии. Если не подделка, то этот Дамиан выложил за него кругленькую сумму. Рулоны голубого и алого шёлка представляли здесь Саакасум. Под статуэтками крепилась табличка, вещавшая: серебро из Серебряного Хребта, что в Мейетаре. Фигурки запечатлели аристократов в пышных нарядах и зверей: медведей, лосей, зайцев. Особо запомнился Тоду мамонт. Зверолов, бывало, слышал об этих огромных, обросших шерстью животных. Но вот существовали ли мамонты или это только сказки Тод не ведал.

Слухи поселяли мамонтов в далёкие Чёрные Пустоши. «Чем же они там питаются в этих пустошах?» — задумывался зверолов. Средь товаров мистера Дамиана было место и для одежды. Петушиная пестрота дюжины халатов резала глаз. На овчинный тулуп вряд ли кто позарится — не сезон. Бордовая ливрея сойдёт слуге, а добротный камзол — его хозяину. Для кухарок тут тоже есть товары. В квадратных коробочках хранились пряности: корица, имбирь, пастернак. А ежели у кого чайник сгорел — не беда, у мистера Дамиана их с десяток. Кроме того, чайные сервизы имеются и тарелок с полсотпи наберётся. Есть навесные замки, дверные защёлки, молотки на любой вкус. Кривая сабля в богато украшенных золотом ножнах. Очень дорогие, отделанные лазуритом и нефритом шкатулки. И даже колесо от телеги!

Разочарование овладело Тодом. Он и сам не знал, что ожидал тут увидеть. Меж тем похожий на хорька мужичок купил бутылку иллизийского вина и покинул магазин. Зверолов поглядел вслед и, нонадеявшись, что Франко ещё стоит в очереди, ношёл к лестнице. Как-никак у мистера Дамиана оставался второй этаж. Может, там что любопытное отыщется?

Тод преодолел несколько ступенек, как проход преградили.

— Медяк за просмотр раритетов, — прогнусила бабка.

Зверолов готов был отдать все свои медяки лишь бы не видеть столь неприятное создание. Столетняя старуха приютила на себе добрую половину всех морщин Эйсверона. Над верхней губой пробивались чёрные усики. На кончике крючковатого носа сидела чёрная родинка с монету размером. Из-под ажурного чепца выбивались засаленные седые пряди. Белый фартук и серое платьице ещё ничего, а туфельки дырявые, да и ноги кривые.

— Аль глухой ты? — приценилась бабка. — Медяк, говорю, плати.

Сколько Тод не тряс головой, старуха не помолодела.

— А что там такое? — зверолов показал на второй этаж.

— Раритеты.

— Какие такие раритеты?

— Всё что привезено из новых туннелей.

У Тода как у омара выпучились очи. Медяк враз перекочевал из кошеля в худющую руку бабки.

— Прошу. — Старушенция постаралась с галантностью отойти, но возраст сказался: чуть носом не пересчитала ступеньки.

Планировка второго этажа не отличалась от первого. Просторный зал, прилавки. Единственное различие, здесь все товары за стёклами. Посетителей всего двое: мужчина и женщина. Держались за ручку. Злоба вперемешку с презрением завладела сознанием зверолова. Образ проклятущей Дарины никак не хотел выметаться из головы. Стоявшие посреди зала рыцарские доспехи малость отвлекли Тода. Качество отменное. На шлеме торчал плюмаж из белых перьев. Кираса увита финифтью. Латные перчатки опёрлись на двуручный меч. Рыцарь шелохнулся — и зверолов едва не осел. Закованная в сталь рука подняла решетчатое забрало, колкий взгляд серых глаз осмотрел Тода. «Живой охранник!» — понял зверолов. Тем часом рыцарь опустил забрало, вновь замер. «Что же здесь такое, коль эдакая охрана?» — призадумался Тод. Решил оглядывать слева.

Под первой витриной стояли щиты. Кажется, обычные: круглые, каплевидные. В основном серые. Парочка покрыта зелёной краской. Ещё один красный, ужасно погнутый. Скорее всего, щиты принадлежали исследователям Зубастых гор, а может, мистер Дамиан просто прикупил их в ближайшей оружейной лавке.

Вторая витрина хранила предметы поинтереснее. Полдюжины мечей в длине отличались, зато эфесы одинаковые. Золотистая рукоять венчалась крупным рубином, имела множество поперечных бороздок. Повыше мечей лежала громадная секира — в самый раз для тролля. Тод часто слышал, мол, в недавно открытых туннелях находят оружие из необычайно-прочного металла. Неужели это оно?

На третьей витрине арсенал оборвался, началась подборка совершенно разных предметов. Большинство из них сдавались зверолову дешёвой бижутерией. Голые потемневшие браслеты не несли никаких орнаментов. Для изготовления неказистых колечек молено было взять медную трубку и стократно разрезать. Обруч для волос облепливался какими-то красно-белыми перьями. Ожерелье украшалось просверленными посередине дюймовыми дисками и чем-то сродни жёлудям. А для каких целей служит продолговатый чернильно-чёрный брусок Тод и не догадывался. Повернувшись к стражнику, спросил:

— А это всё можно купить?

Воин промолчал. Ответил мужчина, но-прежнему держащий за ручку спутницу:

— Если денег хватит, мистер Дамиан и душу свою продаст.

— Душа мне не нужна, — пробурчал зверолов, переходя к следующей витрине.

Вырезанная из красного дерева обнажённая женщина хоть и сидела, ноджав ноги, всё равно в аршин высотой. Волосы укладывались в некое подобие короны. Длинные ногти сверкали лаком. Тод поморщился — после бесовки Дарины на женщин смотреть не мог, даже на деревянных. Игнорируя каменных жучков лежащих у ног фигуры, зверолов подошёл к очередным экспонатам.

На полке в ряд стояли погнутые пивные кружки. Зачем, спрашивается, нужно было их сюда тащить? Аль своих мало? Пока Тод недоумевая смотрел, носетительницу что-то привлекло. Она заворковала: «Купи, купи!», — дёргая спутника за рукав. Зверолов бросил короткий взгляд на витрину, у которой замерла влюблённая парочка, и узрел простую бочку. И кто поймёт этих женщин? Неужто капусту не в чем квасить?

Стоило Тоду шагнуть к следующей витрине, как дикая боль пронзила голову. Пред глазами поплыли цветные круги. Поморгав, зверолов уставился на полки. И что же могло вызвать такую реакцию? Вверху висели кнуты, внизу лежал ворох верёвок. Ничего необычного. Боль заметно притупилась, но под черепушкой зазвучал гул. Юношу пробрал холодный пот. Похожие ощущение были в Оше возле воронки оставшейся от таверны некого Роджера. Тод глянул вправо и охнул. Двое мужчин в серых плащах с накинутыми капюшонами. И откуда взялись? А не их ли случайно видел зверолов в Оше? Память отказывалась ответить на вопрос. В лицах мужчин ничего запоминающегося.

— Великолепный экземпляр, просто великолепный, — хвалил тип повыше, тыча пальцем в витрину.

— Самый лучший среди здешних, — закивал другой.

Тод глянул на стражника и влюблённую парочку.

Бесспорно, они не замечали дуэт в плащах. На одеревеневших ногах зверолов направился к таинственным мужчинам.

Оказалось, что их заинтересовал небольшой, утыканный иголками череп. Нижняя челюсть отсутствовала, на верхней клыки в мизинец длиной.

— Для детального разбора нужно заполучить эту штуковину, — констатировал мужчина повыше.

— А стоит ли так рисковать? — озадачился напарник. — Я бы не стал светиться.

— Можно поступить стандартно. Дадим кому-то денег, он и принесёт нам этот череп.

— Игра не стоит свеч. Артефакт, безусловно, великолепный, но цена нынешней миссии колоссальна. На кону дело четырёх сотен лет.

— Ты прав, — смирился мужчина повыше. — И всё-таки интересно, кто пользовался этой штукой?

— Если навскидку оценить потоки, то схоже с шаманами гоблинов.

— И откуда в Зубастых горах гоблины?

— Не знаю. Как не знаю и того, какой твари принадлежал череп.

Тод уловил в голосах волнение. Выходит, загадочные мужчины — простые люди, которым свойственны земные чувства.

Сухой кашель наполнил помещение.

— Дурацкий возраст, — прохрипел зашедший старик в красном плаще.

Одного взгляда хватило зверолову, дабы вспомнить, где же видел деда. Именно он сопровождал принца Леопольда. «Маг!» — короткая мысль ошпарила разум Тода. И тут, словно эхо, ей вторили мужчины в плащах:

— Маг!

— Здесь маг, — обеспокоился мужчина повыше.

— Для нас он слеп, — чёрство изрёк коллега.

И парочка как ни в чём не бывало вновь уставилась на странный череп.

Дыхание Тода перехватывало. Бисер пота серебрился по лбу. Пальцы коченели. И всё же юноша нашёл в себе силы, чтобы подойти к чародею Огня.

— Извините, — зашептал зверолов, — вы случайно не видите там, в углу, мужиков в плащах?

Волшебник поморщился. Всмотревшись, хохотнул:

— Я, может, на старости лет и стал слеповат, но с десяти шагов людей различаю. Нет там никого. — Маг иронично посмотрел на Тода и поблагодарил: — Спасибо за шутку.

Зверолов юмора в своих словах не улавливал, осмелился остановить шагнувшего к ближайшей витрине чародея.

— Я не шучу, — прошептал Тод. — Я действительно вижу там мужчин.

Волшебник ещё раз глянул в указанный угол и с нотками серьёзности посоветовал парню:

— Пить меньше надо.

— Послушайте, я не шучу, — в порыве зверолов чуть не ухватился за посох мага.

— А ну отстань, — отмахнулся чародей.

Тод в страхе отшатнулся, расслышал голос мужчины в плаще.

— Чего там старик бубнит?

— А кто его знает? — пожал плечами напарник. — Выжил, небось, из ума в своей Академии.

«Выжил из ума», — повторил про себя зверолов, адресуя фразу к себе. Неужели именно так сходят с ума? Если ни простые люди, ни маг ничего не видят, то почему же тогда Тод ясно зрит мужчин в плащах? А вдруг это галлюцинация? Зверолов слышал от старины Льера, что слабоумным мир видится совсем не так как нормальным людям. А что если и вправду нет никаких мужчин в плащах? Возможно, даже и не было оборотня в Оше. Тогда, выходит, и Алессандро — плод нездорового разума.

Тод до боли сжал руками виски, но мужчины в плащах не исчезали. Где-то в глубине души юноша порывался накинуться на иллюзорные фигуры и разорвать их в клочья, которые тут же испарятся как клубы тумана на ветру. Что-то удержало. Зверолов понёсся к выходу, слыша вслед брюзжание старого мага: «Безумец».

На улице волнение Тода ослабло и тут же усилилось — Франко нет среди очереди. «Опоздал!» — мысленно испугался зверолов и метнулся к входу в Налоговый Совет.

Лестницу пробежал без происшествий. У дверей остановил мужчина средних лет.

— Куда?! — прогромыхал он.

— Прочь! — прокричал Тод, замахиваясь посохом.

Гнев широкоплечего зверолова поумерил норов мужчины. Больше никто не решился преграждать дорогу.

Обвешанный гобеленами холл многолюден. И здесь тянется очередь.

— Сюда, Тод! — донёсся звонкий голос Франко. Юноша стоял прямо перед двустворчатыми дубовыми дверьми.

— Я с приятелем, я с приятелем, — бубнил зверолов, протискиваясь сквозь толпу.

— Знаем мы таких приятелей, — пробурчал престарелый мужичок, но уловив жгучий взгляд Тода вмиг умолк.

Зверолов насилу пробился к товарищу.

— Я уж заволновался, — признался Франко искренне. — Нашёл что-нибудь интересное?

— Нет, — мотнул головой Тод. — А как тут дела?

— Гномы очумели, — доложил Франко. Опасливо посмотрел на дверь и продолжил шёпотом: — Тот варвар не лгал: коротышки дерут по десять золотых.

— А чего тогда стоять?

— Кое-кому цену снижают.

— Это ещё почему?

— Сам не знаю, а никто говорить не хочет. Скрытные все стали. Уж больно хотят в туннели попасть да чтобы без конкурентов.

Тод желал задать очередной вопрос, но не получилось. Дверь отворилась, вышел толстячок в войлочном тулупе.

— Ну как? — азартно спросил Франко.

— Сволочи, — пустил сквозь зубы толстячок и, распихивая локтями толпу, нобрёл к выходу.

— По одному запускают, — сказал приятелю Франко.

— Желаю удачи, — проявил радушие зверолов.

Дверь за Франко захлопнулась. Тод ухом прислонился, но из-за стоящего в холле гомона ничегошеньки не слышно. Тревожные мысли о собственном сумасшествии воротились. Так был паладин или нет? А если типы в плащах реальны, что тогда получается? Кто они? Откуда? Зачем прибыли в Каменный Мешок? Коль они и реальны, то, вероятнее всего, напрямую не связаны с новыми туннелями. Ведь сами же увлечённо пялились на доставленный оттуда странный шипастый череп.

Сконфуженный зверолов и не понял, сколько времени прошло, когда открылась дверь. Кислая мина Франко говорила о результате посещения гномов. И всё же Тод поинтересовался:

— Ну как там?

— Ненормальные коротышки. Голова пухнет от их вопросов. Зачем? Почему?.. Хорошо хоть цену за допуск до пяти золотых сбил.

— Каким образом?! — выкрикнул из толпы худощавый парень со шрамом на правой брови.

— Вприсядку плясал.

— Унижаться я не буду, — пробурчало в толпе.

— А мне в самый раз, — прозвучал второй голос.

Франко сказал Тоду:

— Да у меня и пяти золотых нет.

— Следующий!!! — надсадно заорало из-за дверей.

— Я подожду тебя, — Франко похлопал зверолова по плечу.

Тод вошёл в залитый солнцем зал. Плясать не умел, да и не собирался. Солнечные лучики искрились на мозаичном полу. У белоснежных стен стояли величавые фигуры атлетов из мрамора. Справа за маленьким столиком сидел чернобородый гном, покусывающий кончик гусиного пера. «Писарь», — скумекал зверолов. Слева высились два мускулистых вояки с мечами на поясах и алебардами в руках. Впереди растянулся длинный письменный стол. Над ним виднелся раскрытый фолиант, на краях кожаного, переплёта — маленькие пальчики. Коротышка что-то увлечённо читал и Тод пока не мог разглядеть местного вершителя судеб.

Но вот фолиант лёг на стол. Зверолов обомлел. Узнал гнома. Его-то вчера ненароком толкнул в кучу фекалий. Такую физиономию вовек не забудешь. Крючковатый нос, пухлая нижняя губа, рыжая бородёнка, карие глаза навыкате.

Сверкнули очи, Фазиль побагровел как помидор.

— Знакомые лица, — прогнусил рыжий гном.

— Вы его знаете? — удивился писарь.

— Встречались как-то. — Губач не спешил проинформировать сородича о подробностях знакомства с широкоплечим юношей.

— Имя? — вопросил гостя писарь.

— Тод Фэддингс.

— Даже имя у тебя дурацкое, — пробрюзжал Фазиль.

Писарь лебезя хохотнул, записал имя в тетрадь.

— И откуда ты прибыл, холоп? — заносчиво спросил Губач.

— Вообще-то я не холоп.

— Все люди — гномьи холопы, — огласил Фазиль. Призадумавшись, закончил: — Жаль, средь афоризмов Эскобара Золотого Пера такого не было.

— Истину глаголете, Фазиль. Истину, — угодничал писарь.

— В похвалах не нуждаюсь, — индюком надулся Губач и поправил воротничок синей рубахи.

— Рубашку хоть сменили? — сардонически вопросил Тод уязвлённый презрительным отношением к людям.

Писарь ничего не понимал, хмурился.

— Молчи! — прикрикнул на зверолова Фазиль. — Не тебе старших учить. Кстати, сколько тебе лет?

Тод молчал.

Губач дал слабину:

— Это нужно для картотеки.

— Двадцать два, — ответил-таки зверолов и писарь записал.

— Вот видишь, всего двадцать два, а мне уже сто пятнадцать, — Фазиль воздел указательный палец. Поважничав, продолжил осыпать вопросами: — Родом откуда?

— Из Златолесья.

— Был и я когда-то там. Ох, и хорошее у Льера пиво.

«Неужто старину Льера весь мир знает?» — подивился Тод.

— Род деятельности? — вёл допрос Губач.

— Зверолов.

— Ух ты! А я вечно хотел себе шапку из песца заказать.

— Во-первых, песцы у нас, в Златолесье, не водятся. Это вам не Нортумбия. А во-вторых, шапки я не шью, у меня только шкуры.

— От базара к делу! Как давно в Каменном Мешке?

— Вчера приехал.

— Записываешь? — спросил писаря Фазиль. Уловив кивок сородича, вновь занялся Тодом: — Цель приезда?

— Как и все, хочу по туннелям побродить.

— Деньги, значит, нужны?

— А может, и кое-что другое... — многозначительно ответствовал зверолов.

— Нет там никаких артефактов! — разволновался Губач. — Миф это всё. — Успокоился быстро и вкрадчиво полюбопытствовал: — А грибами галлюциногенными случайно не торгуешь?

— Господь миловал.

— Верующий, значит?

— Не особо, — поморщился Тод.

— Вас, людей, не поймёшь.

— Вас, гномов, тоже.

— А нас и понимать не надо, — оскалился Фазиль. — Если б понимали, то сидели б на нашем месте, а так сидите... — узкое лицо Губача совсем растянулось. — Я понял, на чём тебе сидеть. По старой дружбе не придётся тебе платить за допуск в Зубастые горы. Только одно дельце сделаешь. — Набрал полную грудь воздуха и выдал: — Сядешь в огромную кучу дерьма!

Зверолов побагровел от возмущения. Писарь недоумевал. А Фазиль праздновал триумф.

Вопреки негодованию Тод заметил:

— Я же нечаянно вас в дерьмо толкнул.

От гнева Губач налился кровью, ещё чуток — и из ушей пар пойдёт. Смекалистый писарь наконец-то сообразил, как же познакомились его начальник и зверолов. Постарался удержать смех, попытка закончилась чем-то средним меж хрюканьем и посвистыванием.

Не считая падения в кучу фекалий, Фазиль многие годы не испытывал такого позора. Это ж надо, какой-то простолюдин перед рядовым писарем осрамил «Лучшего инспектора зимы»!

— Двадцать золотых и не меньше!!! — заголосил Губач так, что стёкла задрожали. — А теперь вон отсюда! — Рьяно отряхивался, точно кал до сих пор марал рубашку.

От греха подальше Тод живо покинул общество гномов.

— Ну как? — Франко не дал прохода.

— Двадцать золотых, — опечалился зверолов.

— Ничего себе! — прокричало в толпе.

— Чем же ты так провинился перед коротышками? — изумился Франко.

— Старые счёты.

Высокий кривоносый мужчина без настроения вошёл в зал, дверь гулко захлопнулась.

— И что теперь делать? — озадачился Тод.

Приятель прошептал на ухо:

— Я подамся воровать. — И — уже громче: — А для тебя тоже есть выход.

На лице зверолова сгустились тучи — или не одобрял воровство, или скептически оценивал будущий совет Франко.

— Я слабенький, — болтал уроженец Лодриджа. — А ты у нас силён, плечи-то вон какие широкие. Так что тебе прямая дорога в телохранители.

— Так много не заработаю.

— Не в том дело. Купцы ведь тоже жаждут отправиться в туннели. А торгаши с гномами в хороших отношениях.

— Можно поподробнее?

— С удовольствием. За допуск купеческого телохранителя коротышки просят всего золотой.

— Осталось малость — наняться на службу, — пасмурно проговорил Тод. — И где же искать купца желающего взять телохранителя?

— Посмотри туда.

Зверолов глянул в указанном направлении. На стене висела огромная доска объявлений. Раньше из-за спешки её не замечал.

— Надеюсь, для тебя что-то путное найдётся, — обнадёжил Франко.

Юноши пошли к объявлениям.

К доске булавками крепились белые и пожелтевшие бумажки. Одни наслаивались на другие, частично скрывая более давние сообщения. Мысли, которые хотел донести неизвестный автор, хоронились, словно засыпанные песком пустыни древние города; вот обрывок строчки — торчащий шпиль башни, вот размашистая подпись — оголённая ажурная оконная решётка.

Как для провинциального зверолова Тод читал сносно. Сапожник срочно нуждался в «молодом, смекалистом, непьющем» помощнике. Запрос о-го-го. Найти в Каменном Мешке непьющего парня — всё равно, что девственницу в борделях Гасфарга. В лавке какого-то негоцианта недоставало грузчиков. Некто по имени Жеронимо предлагал обогатиться на изготовлении кирпича. Для богатых сеньоров имелись услуги дилижанса курсирующего в Жлиис; конвой прилагался. Объявление на добротной плотной бумаге заявляло об открытии в южном квартале магазинчика сладостей. Можно было прикупить за полцены мешок шерсти, а если есть денежки — прямая дорогая в бордель Рыжей Агнессы.

— Вот подходящее, — пособил Франко. — «Саакасумский купец Хамед наймёт умелых телохранителей для похода в Зубастые горы. Оплата высокая. Северный квартал, напротив таверны «Хохотушка».

— Ну что ж, попробую себя в роли охранника. А ты?..

— Я ж уже сказал. Ни руками, ни ногами махать не умею. Придётся что-нибудь... Ну ты понял.

— Лучше не рискуй, — остерёг Тод.

— Не волнуйся.

Парни вышли из здания Налогового Совета. Солнце припекало. В городе властвовало безветрие.

— Ежели что, — заговорил Франко, — вечером в «Снегире и Сойке» встретимся.

Тод крепко обнял приятеля и пожелал:

— Береги себя.

Комната тонет в потёмках. Солнце не в силах пробиться через висящие на окнах драпировки. Содержания книжных шкафов не разобрать. За письменным столом сидит пожилой мужчина. Аккуратно подстриженная седая бородка сразу бросается в глаза. Больше ничего запоминающегося.

Скрипнула дверь, с гибкостью пантеры в помещение прошмыгнул юноша.

— Как успехи, Франко? — донельзя сухим голосом спросил хозяин комнаты.

Парень сделал несколько шагов и доложил:

— Всё прошло великолепно. Зверолов ничего не заподозрил.

— Твоё мнение о нём?

— Типичный селюк. Простоватый, не особо умный, слабохарактерный.

— Всё подтвердилось...

— Именно, — кивнул Франко. — С ним можно разыгрывать любую карту. От денег вовек не откажется. На баб падкий. — Нарочито задумавшись, продолжил: — Если никчемная официантка с ним такое сотворила, что и говорить о наших девочках. Да с их-то умением Тод на почве неразделённой любви вскроет себе вены.

— Ты забываешься, он нужен живым... пока, — мрачно закончил бородатый мужчина.

— Этот зверолов сущий болван. Я начинаю опасаться, а вдруг это не тот, кто нам нужен?

— Это он, — столь властно сказал мужчина, что юноша вздрогнул. — Ошибки здесь нет. А тебе, Франко, не стоит высказывать столь глупые предположения. У каждого своя задача. Помни об этом.

Парень осмелился задать вопрос:

— Почему стоило его отпускать? Он же был у меня в руках. Почти лучший друг, — во фразе чувствовался яд.

Мужчина промолчат, и Франко возобновил тираду:

— Этот план с купеческими телохранителями ничего не стоит. Чего мы добьёмся? Неужели вы думаете, что Тод в чём-то заподозрил меня?

Хозяин комнаты соизволил молвить:

— Ты, Франко, хоть и талантливый агент, но довольно низкого посвящения. Сейчас, признаюсь тебе, идёт такая хитроумная игра, что и я всех деталей не улавливаю.

У ошарашенного юноши чуть не отвалилась челюсть.

— Вы хотите сказать, — вяло начал парень, — что в этом деле задействована верхушка...

— Стоп! — оборвал мужчина. — Похоже, от удивления ты потерял самообладание.

Франко осмотрелся, констатировал:

— Но здесь же никого нет.

— Ты прекрасно знаешь, что у стен есть уши.

— Наши уши, — юноша повысил голос.

— К сожалению, не только.

На сей раз потрясённый парень едва не лишился чувств. И всё-таки годы выучки позволили выстоять. Более того, Франко осведомился:

— Кто-то играет помимо нас?

— Я и сам не знаю, — озадачился собеседник. — Верхушка тревожится. — Погодя дополнил: — Ещё никогда не действовало столько наших агентов. Даже я многих не знаю в лицо. Да что там я, даже мой вышестоящий информатор в недоумении...

— Что же получается?

— А получается то, что дельце этого Тода это не простая прогулка, а серьёзнейшее задание. Можно сказать, глобальная миссия.

На глазах Франко выступили слёзы радости. Юноша благоговейно проговорил:

— Я и не надеялся, что на нашу жизнь выпадет то, чего ждали столетиями.

Глава 7

Дорога в телохранители

От длительной ходьбы у Тода заныли ноги. Казалось, ещё век потопчешь улочки, а таверны «Хохотушка» не найдешь. Зверолов облазил почти всю северную часть города, но безрезультатно. Поначалу бродил по совету кривоного старика. Придя на указанное место, оказался у публичного дома; наверное, дед страдал склерозом. Затем следовало затяжное странствие по рекомендации воина в дорогих чешуйчатых доспехах. Очевидно, вояка просто посмеялся над простолюдином и отправил его туда, где отродясь «Хохотушки» не было. Насилу вырвавшись из нищих кварталов, Тод решил утолить голод. Чёрствый пирожок лоточника совсем подпортил настроение. Да и это не всё. Спросил на свою голову у импозантного прохожего о местонахождении «Хохотушки». Неизвестно чем же не поправился Тод сеньору, сославшему юношу на край города.

Разгневанный зверолов схватил за шиворот пробегавшего мимо мальчонку.

— Где тут у вас «Хохотушка»? — спросил Тод строго.

Мальчуган оказался на редкость смекалистым, живо ответил:

— Это таверна моего отчима. Давай покажу.

Зверолов поспешал за юным проводником, не обращая внимания на дома. Вид каменных строений осточертел. Прохожие тоже. После случая с Дариной Тод без злобы не мог смотреть на женщин. А дамочкам хоть бы что, губки накрасили, щёчки нарумянили, глазки тушью подвели — и думают: они царицы. Мужчины встревожены решением гномов о платных допусках в туннели. То тут, то там стояли группы мужланов бранящих коротышек. Ещё парочка радикальных решений со стороны гномов, и вполне вероятен бунт. Не только Тод, но и многие другие постоянно задумывались, как же коротышкам удалось оседлать Полуденный Тракт и связать Шаматру сетями коррупции. В Варбурге, к примеру, без негласного согласия гномов ни один чиновник не решался выдавать разрешение на торговлю. Вопросы, над которыми билось не одно поколение людей, так и остались без ответа. Мальчишка прокричал:

— Прибыли!

— Спасибо, — буркнул зверолов.

Мальчонка подождал вознаграждения, с таким же успехом мог ждать дождя в Красной Пустыне. Шмыгнув носом, побежал в таверну.

Одноэтажная бревенчатая «Хохотушка» манила изголодавшегося Тода запахом жаркого. На голодный желудок не дело предстать пред работодателем, однако вдруг желающих зачислиться в телохранители вдосталь.

Следовало выбирать. Зверолов сказал желудку: «Потерпишь», — и заторопился к высившемуся напротив таверны зданию.

Видать, купец Хамед безумно богат. Уж не контрабандой ли промышляет? Эдакий домину так просто не отгрохаешь. Чем-то он напоминал здание Налогового Совета. Колонны, правда, потоньше. Широкие окна обрамлены мозаикой. К дверям вела белокаменная лестница с пузатыми столбиками балюстрады. Перед входом на изумрудном ковре травы росли подстриженные шарами кусты.

К Хамеду не легко попасть; и дом, и сад обнесены металлической оградкой в два ярда высотой. Над ней, безусловно, трудился умелый кузнец. Внизу раскинулись большие стрельчатые листочки. На уровне груди круглые щиты с тарелку размером. Завершалась ограда острыми наконечниками.

Полюбовавшись, Тод подошёл к калитке. Подёргал — закрыто. Окликнул:

— Есть кто?!

Собачий лай служил ответом. Из-за дома торопливо семенил приземистый крепыш, на поводке бесновался крупный мастифф в шипастом ошейнике. Мужчина фигурой смахивал на дворфа, безрукавка оголяла накаченные бицепсы, бычья шея — всё это с трудом помогало удерживать пса. Здоровенное животное громко и злобно лаяло, слюна летела во все стороны, позади Тода случайные прохожие убыстряли шаг.

— Чего тебе? — грубовато спросил охранник.

— Я по объявлению.

— A-а, проходи.

Калитка отворилась, пёс едва ли не прыгнул на гостя. Отшатнувшийся Тод инстинктивно выставил посох.

— А ты им хоть исправно махаешь? — тыкнул на посох крепыш.

— Слегка умею.

— «Слегка» для хозяина не годится. Нужно мастерски. Ладно, пойдём.

Зверолов закрыл калитку и на безопасном расстоянии пошел за мужчиной и его злобной псиной.

— Ты как раз вовремя, — заверил мужчина. — У нас смотрины кандидатов.

Обогнув здание, Тод увидел засыпанную песком площадку. Две группы мужчин стояли с разных сторон. Ближе к дому четверо. Напротив человек десять.

— Сеньор, Хамед, — почтительно обратился крепыш, — вот ещё один кандидат.

Один из четвёрки проворчал Тоду:

— Стань туда.

Зверолов присоединился к большей группе мужчин. Скорее всего, тот человек, что приказал Тоду, и был купцом Хамедом. Смуглый мужчина с аккуратной чёрной бородкой в меру упитан. Носил полосатый чёрно-зелёный халат и белую чалму с рубином и павлиньим пером. Пальцы сверкали бриллиантами перстней. Рядом с Хамедом стоял лысый остроносый мужчина за пятьдесят. Жилистый. Облачён в кожаные штаны и жилетку. От мужчины так и веяло некой внутренней силой. Он напоминал сжавшуюся пружину. А во взоре пылал огонь. «Наверное, мастер», — подумалось зверолову. Позади возвышались огромные мускулистые воины в стёганках. Руки лежали на эфесах полуторных мечей.

Тод спешно окинул оком претендентов на роль телохранителей. Два-три человека явно слабенькие, комплекцией не вышли. Белокурый здоровяк крепок, закалён холодными ветрами родной Нортумбии. Усатый брюнет лет сорока, за спиной коса — редкое оружие. Бритый вояка с посечённым шрамами лицом держал ятаган и круглый щит. Остальные плотные селяне.

Хамед вышел вперёд и напыщенно заговорил:

— Ни для кого не секрет, что я отправляюсь в опасное путешествие в Зубастые горы. Моя безопасность это самое важное. Посему мне нужен большой отряд. Причём попадут туда только лучшие. У меня уже есть команда. Лекари, дюжина сноровистых телохранителей, но этого мало. В Жлиисе я и не рассчитывал, что туннели таят столько опасностей, вот и приходится выбирать из... вас. — Бегло осмотрев кандидатов, купец продолжил: — Те, кто пойдут со мной, не пожалеют. Каждый телохранитель получит по два процента от общего дохода. А это немало. Барыши будут исчисляться сотнями пудов золота.

Группа претендентов поражённо ухнула.

— И это правда, — говорил Хамед. — Мой компаньон по бизнесу одним из первых отправился исследовать туннели. И теперь владеет крупнейшей золотой жилой. Но предупреждаю, золото достанется лучшим. Эдмундо вас оценит.

Лысый мастер сделал два шага вперёд. Под жгучим взглядом Эдмундо зверолов поёжился, а стоявший рядом мужчина охнул, будто на него свалился двухсотфунтовый тюк.

— Сейчас мы посмотрим, кто из вас чего стоит, желторотые мальцы, — с хрипотой говорил мастер. — Моего хозяина должны охранять лучшие, а я гляжу, тут собрался сплошной сброд. — Беспощадный взор прошёлся по претендентам. — Мозес и Бенассио вас протестируют, — Эдмундо указал на здоровяков в стёганках и издевательски спросил у кандидатов: — Ну, кто первый на плаху?

Стоящему подле Тода мужчине совсем худо стало. Точно выброшенная на берег рыба, жадно хватал ртом воздух. Смелее всех оказался белокурый северянин. Житель Нортумбии вышел из группы.

— Хорошая комплекция, — оценил мастер одобряюще. — Но, замечу, мышцы это ещё не всё. Каким оружием владеешь?

— Меч, шестопёр, копьё, посох... Короче, всем кроме лука. С детства стрелять не любил.

— Мозес, попрошу.

Вояка с ленцой прошествовал на усыпанную песком площадку. Телохранитель повыше северянина, но тот не тушуется.

— Бенассио, — окликнул мастер. — Меч претенденту.

Второй воин подошёл к варвару и нехотя протянул полуторный меч. Оружие пришлось по вкусу, северянин сделал несколько взмахов, клинок со свистом резал воздух.

Эдмундо наставлял:

— Мозес, действуй аккуратно, не смей ненароком зарубить. — Уловив кивок телохранителя, мастер обратился к претенденту: — Можешь воевать в полную силу.

По лицу варвара проскользнула ухмылка.

— Начинайте! — повелел Эдмундо.

Кое-кто из претендентов опасливо попятился подальше от площадки.

Бойцы стояли на полусогнутых ногах, словно изготовились к прыжку. Северянин двумя руками держал перед собой меч. Клинок противника касался песка. Никто не спешил атаковать. То ли сказания об агрессии варваров были мифом, то ли этот северянин отличался от соплеменников. Белокурый здоровяк взглядом сверлил оппонента, на лице ни один мускул не дрожал. А телохранитель совсем уж расслабился — ни дать ни взять пришёл в тихий трактирчик на чашечку чая.

Молниеносно ударил варвар. Поначалу усыплял внимание врага, теперь показал свою истинную скорость. Клинок по широкой дуге низвергся вниз, не так и прост Мозес. Подсев, защитился мечом и вместо того, чтобы нанести смертельный удар по рёбрам, юрко ускользнул в сторону. Неудача не в силах сломить северянина. Повторная атака столь же стремительна. Попади в цель, колющий удар насквозь пронзил бы телохранителя. Тот ловко отбил лезвие и толкнул неприятеля плечом. Мало кто устоял бы на ногах, варвар, однако, удержался и более того — пнул в голень. Телохранитель охнул и был вынужден отбить метящий в шею клинок. Полдюжины быстрых ударов варвара оканчивались лязгом — соперник вовремя блокировал. Начало обоюдного удара совпало. Клинки скрестились, вздулись мышцы бойцов, у северянина на скулах выступили желваки, из глоток рвались хрипы.

— Довольно! — вмешался Эдмундо.

Варвар первым отпрянул. На лице Мозеса властвовало недовольство.

— Ты принят, — порадовал северянина мастер. — Отдай меч.

Бенассио забрал оружие и приготовился к противоборству с кем-то из претендентов.

Меж тем Хамед выкроил момент и заметил:

— Хорошего телохранителя заимел.

Мозес по-прежнему недоволен. Если дать новую возможность сразиться с варваром, уже точно не пожалеет.

Сухой голос Эдмундо зазвучал деспотично:

— Кто тот смельчак, что выйдет против Бенассио?

Откликнулся бритый вояка с лицом иссечённым шрамами. Мастер скептично оглядел круглый щит и ятаган. Взмах руки стал сигналом к началу поединка.

В отличие от северянина, второй претендент незамедлительно атаковал. Плотно прикрываясь щитом, понёсся прямо на врага. Ничуть не смутившийся телохранитель увернулся, полуторный меч высек из щита искры. Звон ещё стоял в ушах, а бритый мужчина развернулся и вновь атаковал. Обманный удар ятагана был верно прочитан Бенассио. Тычок щитом тоже не принёс результата. Впрочем, защищаться претендент умел. Телохранитель не вкладывал всю силу в удар, но тог всё равно ощутимый. За полминуты щит не менее пяти раз спас от серьёзных ран бритого мужчину. Колющие выпады ятагана становились всё медленнее и медленнее. Правда, вскоре выяснилось, что его владелец лукавил. Как и не бывало усталости. Ятаган прытко понёсся снизу вверх, искрясь на солнце. Совсем не зря Хамед платил Бенассио. Тот продемонстрировал феноменальную скорость. Короткое, еле уловимое движение — и выбил ятаган. Используя инерцию, телохранитель простоватым толчком откинул противника на десяток ярдов.

Купец зааплодировал. А бритый претендент, очевидно, осознал, что может оказаться не у дел и видеть золото Зубастых гор только во снах. С истеричным криком он кинулся на Бенассио. Б воображении владельцу ятагана не откажешь, на ходу швырнул в глаза врагу горсть песка и ударил кромкой щита. Телохранитель и тут на высоте. Тод никак не мог взять в толк, как с такой здоровенной фигурой можно так шустро двигаться. Бенассио уклонился от просвистевшего щита и саданул ногой в живот. Мужчина заорал от боли и рухнул ниц.

— Не годится, — подытожил мастер. — Психованный больно.

Вроде желая доказать слова Эдмундо, бритый претендент подхватился (и откуда силы взялись?), прокатился оглушительный ор. Истерическая попытка закончилась полным провалом. В два счёта Бенассио увернулся от кулака и двинул в челюсть. Средь брызнувшей крови удалось разглядеть осколки выбитых зубов. Со стонами, хватаясь за лицо, мужчина пал на колени, а затем без чувств распластался.

— Вышвырни его отсюда, — приказал мастер.

Бенассио перекинул соперника через плечо и, будто мешок с мусором, потащил выбрасывать на улицу.

— Кто следующий? — вскинув бровь, спросил Эдмундо.

Почти все претенденты попятились — зубы ещё дороги. Отвагу проявил усатый брюнет с косой. Мастер деловито констатировал:

— Редкое оружие, очень редкое...

— Надеюсь, мне можно им махать.

— Хозяину всё равно чем ты его защищаешь, главное — безопасность.

С трепетной нежностью, словно лелеял любовницу, усач вытянул из-за спины косу, ногладил.

— Macao, твоя очередь, — напомнил мастер.

Телохранитель подмигнул вернувшемуся Бенассио и медленной поступью направился на претендента.

На сей раз Macao атаковал первым. Размашистый удар разрезал воздух и рассёк песок там, где секунду назад стоял усач. Интересно, если убьют претендента, кто будет отвечать? Хотя городских мастей нет, так что не велика беда. К огромному удивлению собравшихся, усач не стал бить лезвием, а тыкнул нижним концом косы. Широкая грудь телохранителя приняла удар. О его силе возвестил вырвавшийся из лёгких вздох. Претендент развивал успех. Коса крутанулась над головой, ловкий выпад — и лезвие взрыхлило песок. Macao посчастливилось отскочить. Отступать не хотел. Полуторный меч резво рубанул. Усачу хоть бы что, коса защитила и тут же понеслась отсекать ноги. Как кузнечик-переросток подпрыгнул могучий телохранитель и в полёте исхитрился нанести колющий удар. Лишь каким-то чудом клинок не зацепил шею претендента. И началось самое интересное. Оба сражающих показали всё, на что способны. Быстро мелькавший клинок плёл смертельные кружева. Коса не отставала. Пучки искр осыпались на песок, а ноги расписывали его дивными орнаментами. И не только претенденты, Хамед и Бенассио увлечённо зрели за происходящим, но и Эдмундо. Казалось, он вмиг потерял заносчивость, поражался мастерству усача. Исход поединка — загадка для всех. Ни Macao, ни его противник не хотели уступать. Бойцы ловко уклонялись от ударов. У сапог клубилась песочная пыль. Свист полуторного клинка и изогнутого лезвия были единственными звуками, единственными пока не заговорил Эдмундо:

— Хватит!

— Пусть продолжают! — приказал купец властно.

На секунду остановившиеся бойцы возобновили схватку.

Многие претенденты уже давно подальше отошли от песочной площадки. Бенассио же напротив порывался поддержать коллегу, но всякий раз мастер останавливал.

Ход поединка слегка изменился. Нынче вояки всё чаще и чаще сталкивались. Свист стали звучал писком комара на фойе колокольного звона встречающихся клинка и лезвия. Первый ощутимый успех пришёл к усачу. Коса рассекла стёганку, на плече выступила кровь. Ответа долго не ждали. Распалённый Macao умело заблокировал лезвие и долбанул коленом в живот. Удар выдался столь сильным, что усач согнулся в три погибели. С триумфальным криком телохранитель занёс меч, чая обезглавить оппонента.

— Стоп! — заорал Хамед. Это и смутило Macao, зато усач на все сто использовал паузу: ткнул косой в колено. Телохранитель не сдержал стон.

Эдмундо бойко ринулся меж соперниками.

— Достаточно!

Macao ввинтился очами в усача и, прихрамывая, отошёл к Бенассио.

— Где ты так научился махать косой? — спросил мастер.

— Меня никто никогда не учил управляться с ней. — Усач ловко покрутил косой и сунул её за спину. — До всего сам додумался. С пятнадцати лет с моей милашкой дружу, — нежно погладил опасное оружие.

— Вне сомнения, ты принят на работу.

— Не очень его хвали, — посоветовал Macao.

— Я сам знаю, что мне делать, — морозно парировал Эдмундо. Победив в противостоянии взглядов, обратил взор на претендентов и сказал: — Следующий.

Тод уж было хотел выйти, как его обскакал моложавый парень средней комплекции. Домотканая рубаха и мешковатые штаны причисляли к селянам.

— Мечом владеешь? — коротко вопросил мастер.

— Могу... — буркнул претендент.

Macao дал меч и отступил, скрестив на груди руки.

И двух шагов не прошёл Бенассио, а уже посмеивался. Будущий оппонент держал полуторный меч, точно изнеженная принцесса дубинку, чья ручка в ядовитых шипах.

— Это ниже моей чести воевать с ним, — признался телохранитель.

— Я тебе дам! — провизжал парень, кидаясь на врага.

Бенассио был хорошо обучен и лишних движений не делал. Даже меча не вынул. Он шагнул в сторону — соперник бежал словно ослепший бык — и выхватил вражий меч. Миг — и плашмя клинком ударил парня по пятой точке. Юноша пронёсся две дюжины шагов и только потом сообразил, что неприятель остался далеко позади.

— Сгинь с глаз моих, — замотал головой Эдмундо.

Парень пожал плечами и, особо не расстраиваясь, побрёл прочь.

Слегка позабавленный Macao воспрянул духом и забрал у коллеги свой меч. Не дожидаясь команды мастера, вышел на площадку. Тод тоже не медлил, встал напротив рослого телохранителя. Откинул торбу и выставил перед собой посох. В голове прокручивались возможные варианты атак. Зверолов был крепок физически, но по-настоящему дрался посохом пару раз. Сперва пересчитал зубы троице пьянчуг в трактирчике Льера. Затем приструнил охотника собиравшегося украсть у Хода шкуры. Но нынешний соперник куда опаснее всяких там алкашей и охотников.

— Поглядим, что ты можешь, — пробурчал мастер.

Молодой зверолов получше взял посох. От этого боя зависело будущее. Покажет себя хорошо (о победе не могло быть и речи) — отправится в столь желанное путешествие в туннели. Следовало действовать быстро, смело, напористо. На кончике клинка Macao сверкала смерть. Боязно. Вообще-то Тод редко заглядывал в церковь, но сейчас взмолился. Авось Господь Бог поможет?

Телохранитель атаковал с немыслимой скоростью. Хорошо хоть пожалел бедолагу. И моргнуть не успел зверолов, а кулак уж двинул прямёхонько в лоб. Пред глазами закружились цветастые бабочки. Затошнило. Подломились ноги, и Тод упал во тьму... Видать, боженька был занят и не прислушался к молитве.

Глава 8

Другая попытка

Вспыхнуло. И снова глубокая тьма, тьма и больше ничего, абсолютно ничего. Нарушить безмолвное господство мрачной владычицы посмел пришедший откуда-то из немыслимых далей звук. Сначала высокий, затем понизился до монотонного гула. Иной раз чудилось, что различимы слова. Неизвестно сколько прошло времени, но издалека прилетело имя Тод.

В глаза ударил слепящий свет, зверолов зажмурился.

— Наконец-то ты оклемался, — раздался незнакомый старческий голос.

Тод почувствовал, как ему на лицо брызнули водой, потом ощутил её сладковатый вкус на языке. Уже не тошнило и хоть это радовало.

Приложив поистине нечеловеческие усилия, зверолов сел и осмотрелся.

Выяснилось, что лежал на траве у знакомого дома купца Хамеда. Доносился звон стали — поди, претенденты до сих пор воевали. Над Тодом корпел старичок в лиловой ливрее. Добродушное лицо так и светилось заботой. Седая бородка чистенькая. В узловатых пальцах фляга.

— Глотни ещё, — порекомендовал старик.

— А чего-то покрепче нет? — промямлил Тод.

— После травм головы алкоголь противопоказан.

Зверолов вопросительно глянул на собеседника, тот пояснил:

— Я-то знаю, травник как-никак.

— Башка раскалывается.

—А ты чего хотел? Мозес шутить не любит. — Старичок рачительно посмотрел на пациента и предложил: — Понюхай.

Под носом Хода оказалась щепотка какого-то порошка, не оставалось ничего иного как проверить обоняние. Резкий запах чуть не выжег глаза, аж слёзы навернулись.

— Тьфу, — сплюнул зверолов. — Забери эту гадость.

— Никакая это не гадость, — оскорбился старик. — Это специальная смесь из девятнадцати трав.

— Вот и нюхай её сам... У-ух, ну и боль... — Тод потрогал голову.

— Не переживай, скоро пройдёт. У меня и не такие пациенты бывали.

Зверолов лишь охнул.

Воспоминания постепенно сложились в складную картину. Тод обеспокоился:

— А где мои вещи?

— Да вот же, — старик показал на лежащие рядом посох и торбу.

Тод мотнул головой. Действительно, ещё не восстановился.

Травник ровно заговорил:

— Что, так приключений захотел или просто деньги нужны?

Юноша долго обдумывал вопрос. Потом ответил:

— Нужны деньги чтоб попасть в горы.

— А-а-а, так ты купился на эти россказни. И почему молодёжь такая глупая? Неужели не понимает, что лапшу ей на уши вещают? — Узрев непонимание во взгляде зверолова, старик растолковал: — Истории о туннелях это надувательство.

— Почему ж тогда твой хозяин повёлся?

Травник хохотнул:

— Хамед ещё ребёнок. Состояние сколотил нехилое, но всё ещё мыслит как дитя.

— Если рассказы о сокровищах Зубастых гор это миф, тогда почему гномы запретили туда открытый доступ?

— Ничего удивительного. Коротышки помешаны на золоте. Вот и нашли новый способ сдирать с людей деньги. Ну ты сам посуди, будь там золото и все те артефакты, о которых рассказывают, стали б гномы пускать хоть кого-то?

Тод почесал затылок.

— То-то же, — поучительно протянул травник.

— А зачем сюда надо было паладинам приезжать? А принцу Леопольду?

— Наследник престола ещё юнец, вот и клюнул на гномьи байки. А паладинов вообще никто не поймёт. Они странные. Целесте своей поклоняются. И почему клирики ничего не сделают? Деяния паладинов — богохульство. Существует лишь Творец, а всё остальное от лукавого.

— Кабы не было Целесты, то не было б у паладинов аур.

— Вот молодёжь, — развёл руками старичок. — И тут не может скумекать.

— А чего ещё кумекать?

— Ежели сам Творец не способен на столь явные проявления в нашем мире, то что уж и говорить о какой-то выдуманной богине...

— И впрямь Творец слабоват, — Тод потёр шишку, вспоминая как безуспешно молился перед поединком.

— Ничего не слабоват. Попросту ауры не имеют отношения ни к каким божествам.

— И откуда они тогда?

— Магия.

Зверолов рассмеялся.

— Полный бред. Ордену не служат волшебники.

— Это только так говорят. Лично я считаю, что рыцарство всецело сотрудничает с Аркадией. Вот поэтому, наверно, Церковь не решается разогнать Орден.

— Любопытная версия.

— Хоть тут ты согласился, — просиял травник и протянул щепотку порошка: — Нюхни ещё.

— С меня хватит, — отстранился Тод. Встал. Немного покачивался. Но ему уже заметно лучше. И тяжёлый всё-таки кулак у этого Macao.

— А ты хороший парень. Помогу я тебе.

— Не нужны мне ваши травы, — явно переигрывая отмахнулся зверолов.

— Я не о травах. Тебе ведь нужны деньги?

Тод кивнул. Травник продолжал:

— Можно неплохо заработать. Вчера в Каменный Мешок прибыл новый компаньон сеньора Хамеда. Купчину зовут Карпатий. Я слышал, ему потребны помощники. Он тут почти никого не знает, вот и подбирает достойных людей.

— Боюсь, в телохранители я не поступлю.

— Другая работа найдётся, — обнадёжил старичок. — Я сейчас нарисую, где он живёт. — Порывшись в глубоком кармане ливреи, выудил комок мятых бумажек. — Та-ак, рецепт... не годится... А это у нас что? Мы-ы-ы... Старьё... Вариант крапивной настойки... Вот чистый листок. — Кое-как разгладив бумажку, начал рисовать грифелем. — Сейчас мы здесь. Пойдёшь по этой улице на юг, затем сверни вот сюда. Теперь опять на юг. Тут цирюльня. Обойдёшь её и снова свернёшь. Вот тут будет двухэтажный особняк. Вообще-то он принадлежит сеньору Хамеду, но купец Карпатий на время его арендовал. Если спросят, скажи что лично от сеньора Хамеда узнал о желании Карпатия нанять работника.

— А не влетит?

— Да ничего страшного.

— Спасибо за заботу, — поблагодарил Тод и взял листок.

— Прихвати моего порошка.

— Вот только не надо. Как-нибудь сама голова пройдёт.

— Ну и молодёжь... Твердолобая...

— Как раз не очень... — зверолов потрогал сидящую на лбу шишку.

— Давай я хоть мази какой дам.

— Нет, нет, нет. Мне уже лучше.

— Тогда желаю удачи.

Ещё не твёрдо Тод стоял на ногах, посох, однако, помогал при ходьбе. Выйдя на улицу, юноша вздохнул.

Мир встречал совсем не радушно. Ещё и близко к туннелям не подступился, а уже оборотня повидал, преследуют галлюцинации с мужиками в плащах, сотрясение мозга заимел. Прельщало лишь одно — травник нарисовал план. А ведь зверолов ещё не позабыл, как долго искал «Хохотушку». Чётко следуя маршруту, зашагал на юг.

Облака сжалились над жителями, прикрыли палящее солнце. Стук копыт, топот йог, поскрипывание тележных колёс мирно сосуществовали с бранью и криками уличных торговцев. Докучливая старушенция попробовала всучить Тоду набор деревянных ложек. А лучше бы предложила что-то съестное. В животе зверолова урчало. Уже за полдень, а он не обедал. Избавившись от назойливой торговки, Тод стал выискивать где бы перекусить. Судьба соизволила проявить милосердие. Бревенчатая таверна «Два брата» прямо под рукой.

Затянутый сизым табачным дымком зал небольшой. За круглыми столиками сидят посетители. Пышногрудые официантки изящно скользят по полу. У стойки разговаривают близнецы. Русые мужчины лет тридцать прожили. Лица красивые; не глаза, а сапфиры.

Тод присел у окна и задумался: «Как же там Франко? Мне-то вон как перепало. Главное, чтобы его не поймали на воровстве».

— Что закажете? — спросила белокурая прислужница и игриво улыбнулась.

«Дарины с меня хватит», — помыслил зверолов. Сухо потребовал:

— Обед и посытнее.

Пока официантка копошилась на кухне, Тод прислушивался к разговорам. Почти всё сводилось к ругани в адрес обнаглевших гномов решивших продавать допуски на вход в туннели. Один худосочный остроносый мужчина тоном бывалого лектора вещал, дескать, коротышки скоро вновь схлопочут от дворфов и что Тридцатидневная война покажется им детской сказкой. Затем плотный парень со щербатыми зубами сообщил о прибытии в Каменный Мешок принца Леопольда. Известие вызвало гомон, а остроносый мужчина посмел заявить о грядущем открытом конфликте Шаматры и гномов.

Рассольник, полная миска варёной картошки и салат подняли Тоду настроение. И как ни предупреждал травник, что после удара головы алкоголь вреден, зверолов не удержался и дёрнул кружечку добротного пива.

Последние капли хмельного напитка ещё стекали по пищеводу, а Тод ахнул. Сдалось, кто-то невидимый вбил гвоздь чуть повыше левой брови. Неужели травник прав? Боль была немыслимой, но и она показалась мизерной рядом с возникшим чувством. Зверолова окатила волна безудержного страха. Сердце заколотилось, порываясь просадить рёбра. Спазмы завладели горлом. Потрясённому Тоду почудилось, что уловил на себе сверлящий взгляд. Стоило посмотреть в угол, как тут же охнул. За столиком сидел мужчина в сером плаще, из-под опущенного капюшона не мигая зрели жгучие очи. «Опять галлюцинации», — мысленно обеспокоился зверолов. Поразительно, но стол перед мужчиной пуст. Обычно хозяева заведения не позволяли вот так просиживать, сначала закажи блюда — а потом сиди. А вдруг мужчина в плаще только пришёл? Да нет, вроде бы дверь не открывалась.

Терзаемый странными, неспокойными мыслями Тод дрожал от страха. Сходить с ума не хотелось. А повод был. Вошедшая парочка влюблённых голубков выискала столик поукромнее — как раз тот, где сидел тип в плаще, — и пошла к нему. Парень и девушка не замечали посетителя. Тот вскочил в самый последний момент и девица села на освобождённый стул.

До боли в висках зверолов сжал голову. Подхватившись, побежал к выходу.

— Ты не заплатил? — преграждая дорогу, прохрипел выросший из-под земли вышибала.

Тод положил на широкую ладонь полдесятка медяков — явно переплатил — и как ошпаренный выскочил на улицу.

Сверяясь с планом, натыкаясь на прохожих, зверолов мчал к пункту назначения. А в спину по-прежиему ввинчивались жгучие очи загадочного мужчины в плаще.

— На месте, — пропыхтел Тод, осматривая здание.

Обложенный коричневой плиткой, двухэтажный дом окружался яблочным садом и обносился оградкой аналогичной той, которая у Хамеда: стрельчатые листья, небольшие круглые щиты, острые наконечники.

Зверолов подошёл к калитке, пытливый взор пробежался по саду. Может, и тут бродят злобные мастиффы?

— Хозяева! — окликнул Тод. — Хозяева!

— Иду, — прогнусавило из-за деревьев.

Несколько секунд — и показался обладатель противного голоса. Получи подвыпивший художник задание нарисовать эксцентричного мужичка, тот бы выглядел именно так. Столь кривоногих людей зверолов ещё не видел, ноги колесом. Ростом с Фазиля. Крючковатый нос с полбанана длиной. Лицо изрыто оспой. Косые глаза шарят по сторонам. Одежонка презабавная. Бордовый берет с оранжевым помпоном. К парчовому кафтану приторочены пёстрые ленточки, конкурирующие с алыми атласными вставками. Поверх штанов клетчатая юбка до середины бедра. И зачем напялил? Если бы хотел скрыть кривые ноги, следовало подлиннее юбчонку нацепить.

— Кто такой? Зачем припёрся? — парой вопросов атаковал забавный человечек.

— Меня зовут Тод. Я от купца Хамеда по поводу работы.

Осмотрев юношу, коротышка сквозь калитку протянул руку:

— Я — Дункан.

Ладошка коротышки оказалась потной. Зверолов поспешил отереть свою длань от нота.

— Проходи, — Дункан отворил калитку. — Предупреждаю заранее, сеньор Карпатий не любит болтовни. Так что говори мало и по существу.

Антураж просторного холла великолепен. Видать, немало Карпатий платит за аренду такой красоты. У стен на мраморных постаментах стоят белоснежные женщины в ногах. С украшенного лепниной потолка свисает хрустальная люстра. На широких окнах — подвязанные золотистыми шёлковыми шнурками, бордовые портьеры.

— Пошли сюда, — Дункан подогнал засмотревшегося гостя.

Тод проводил взглядом холл, но на лестнице тоже есть на что взглянуть. По перилам тянулась мелкая резьба. В балюстрадах увековечены обнажённые девы.

После деревянной лестницы шаги на ковре звучали почти бесшумно. В коридоре множество дверей. На стенах золотятся утыканные свечами, витиеватые канделябры. У одной из дверей дежурил могучий вояка в кольчуге до колен, на поясе висел меч в шагреневых ножнах.

— Это к хозяину, — пояснил Дункан.

Стражник посторонился. Тод зашёл за коротышкой.

Просторная комната внизу обшивалась стеновыми панелями чёрного дерева, вверху — блекло-розовые шпалеры. Под потолком изгибались гирлянды орнаментов. Застеклённые шкафы хранили не одну сотню книг. За широким письменным столом спинкой к входу стоял стул. Судя по всему, купец миловался в окно.

— Сеньор Карпатий, это к вам, — тихо потревожил Дункан.

Стул развернулся.

Зверолов чуть не обомлел.

Когда несколько часов назад увидел Фазиля, поразился, сейчас же вообще утратил ощущение реальности.

Карпатий — не человек.

«Лизард!» — как молния рассекло разум Тода. Создание гуще всего напоминало огромную ящерицу. Кожа тёмно-синяя. На вытянутой морде сверкали жёлтые глаза. Расстёгнутый камзол и рубаха позволяли рассмотреть верх покрытой мельчайшими чешуйками бежевой груди. Вообще-то в Златолесье лишь один старина Льер верил в существование лизардов. Ящеро-люди считались мифом. Большинство историй поселяли лизардов на далёкий-предалёкий запад, туда, где заканчивались Эльфийские Земли, и начинались таинственные, неисследованные болота.

Тод побоялся, мол, вдруг это опять галлюцинация, но уже более тяжёлая стадия.

— Не смотри на меня как на покойника, — попросил лизард, оголяя два ряда треугольных зубов. Да какой тут покойник?! Неужто покойников зверолов не видел? На ящерочеловека Тод пялился, будто узрел самого Творца в публичном доме. — Мы вполне реальны, — продолжал лизард. — Просто на людской территории о нас мало слышали. Я действительно занимаюсь торговлей. И зовут меня Карпатий, вернее, это упрощённая для людей версия имени. На самом-то деле я — Ка-ар-Паа-Тииий. И это только первая составляющая двенадцатеричного имени.

Остолбеневший зверолов напоминал восковую фигуру. Дункан разбил сходство. Принеся из угла табурет, усадил парня.

— Этот малец от Хамеда, — сообщил коротышка.

— Не такой он и малец. В плечах с дворфа будет. — Карпатий пристально посмотрел на гостя, принюхался, о чём сообщили расширившиеся ноздри. — Значит, тебе нужны деньги?

— Да, — дар речи вернулся к Тоду.

— И зачем, коль не секрет?

— В туннели хочу отправиться.

— А-а-а, как и дружище Хамед страдаешь байками...

Тод промолчал

— И что же тебя удерживает? — спросил лизард.

— Гномы.

— Гномы?

— С сегодняшнего дня коротышки устроили платный допуск к туннелям.

— Неужто? — изумился Карпатий. — Дункан, почему ничего не доложил?

— Хозяин же не интересуется Зубастыми горами, — стал оправдываться прислужник.

— Не кипятись так, — успокоил купец. Полюбопытствовал у гостя: — И сколько же гномы берут за допуск?

— Вообще-то десять золотых, — отвечал Тод, — но с меня двойная плата.

— И почему же?

Зверолов отмахнулся.

— Да я вчера ненароком толкнул их начальничка в кучу дерьма.

Дункан лающе рассмеялся, Карпатий хохотал с булькающими звуками.

— Ну ты и артист, — растянулся в широченной улыбке лизард. — Хоть кто-то укротил этих алчных коротышек. Знаешь, с ними совершенно невозможно торговать. Пошлины дикие дерут. Порой я жалею, что занялся здесь бизнесом. У меня на родине всё значительно спокойней.

Тод осмелился спросить:

— А вы и вправду живёте на болотах?

— Не такие это и болота... Признаться, я не очень люблю рассказывать о родине. Уж больно горько на сердце становится.

— А где вы так хорошо выучили наш язык?

Лизард расхохотался.

— Ты, небось, думаешь, что ваши байки правдивы? Нет, парень, мы вовек как жабы не квакали. В Эйсвероне уже давно один единый язык. Даже эльфы свою старую речь утратили. Старожилы моей деревни рассказывают, что в Тёмные Лета у нас, лизардов, был свой язык, но правда ли это я не знаю.

— А правда ли...

— Помолчи, — Дункан осёк зверолова. — Я же предупреждал, сеньор Карпатий не любит болтовни.

— Ничего, — махнул рукой Карпатий и Тод разглядел острые чёрные когти. — Пускай балаболит. Мне нравится наш новый работник.

— Вы меня берёте?

— Беру и даже обязуясь заплатить необходимые тебе двадцать золотых.

Тод улыбнулся и спросил:

— А что делать-то нужно?

— Ничего противозаконного. Есть тут в Каменном Мешке один человек. Он только недавно прибыл из своего родного Тита и ещё не понял, что тут по его законам не поживёшь. К тому же этот гад украл принадлежащую мне золотую цепь. Вещичка не ахти, но просто дорога мне. Так что верни мне её, да и заодно пригрози ему, чтоб больше не совал нос не в свои дела... Ну, короче говоря, бока ему можешь намять.

— А почему за эту работу не взяться вашим телохранителям?

— Понимаешь, неохота ставить под сомнение свою репутацию. Да и я здесь тоже новичок, так что ещё не знаю местных любителей лёгкой наживы. А с таким вопросом к своему партнёру Хамеду обращаться не хочу. Подумает ещё, что я грязный бизнес веду...

— И как зовут этого вора?

— Имён у него навалом, так что это не имеет значения. Главное, ты должен знать, что он остановился в гостинице «Колодец», ну и дурацкое же название. Его комната на втором этаже. «Двадцать девятый» номер. Трактирщик тамошний вроде как продажный человек. Так что, случись что, в любом случае я тебя откуплю.

Дельце было опасное, но Тоду не терпелось поскорее попасть в туннели и лично поглазеть на золото и артефакты.

— Ну как, устраивает? — вопросил Карпатий.

— Соглашайся, — подзадорил юношу Дункан. — Двадцать золотых на дороге не валяются.

Прикинув в уме все «за» и «против», зверолов кивнул:

— Хорошо.

— Вот и ладненько, — улыбнулся купец и протянул руку. Тод пожал и удивился насколько лизард холодный.

Дункан гнусил:

— Не перепутай. Гостиница «Колодец», «двадцать девятый» номер, человек из Тита, золотая цепь. — Коротышка вручил листок с тщательно прорисованным маршрутом.

Тоду ещё ни разу не приходилось делать ничего подобного. Опыта не было, надеялся на интуицию и смекалку. Средь бела дня выяснять отношения с типом из Тита накладно, краше ближе к вечеру. Именно поэтому зверолов просидел в «Снегире и Сойке» до сумерек и лишь тогда отправился на задание.

Вид широкоплечего парня отгонял любителей лёгкой наживы, чьи тени скользили меж домов.

Имея план, Тод без труда отыскал гостиницу «Колодец».

Крытое красной черепицей, трёхэтажное здание сложено из камней с грубо колотой лицевой поверхностью. В окошках теплится свет. Доносится хохот, игра флейты, бубна.

Зверолов зашёл в заведение. Стараясь не привлекать к себе внимания, осмотрелся. Вечер в самом разгаре. Официантки подносят пиво и яства разгорячённым посетителям. Каплоухий трактирщик под музыку приплясывает у стойки. Флейтистка недурна собой: большеглазая, грудастая, стройная. В бубен бьёт одноногий старик в рваном жилете.

Осторожно обходя столики, Тод поспешил к лестнице на второй этаж. «Главное, чтобы он был у себя», — звучало в голове.

Никто не окликнул зверолова, а спускавшийся по лестнице седеющий мужчина даже не глянул в его сторону.

Совместные потуги бьющей в окно луны и масляных ламп освещали коридор. На оштукатуренных степах темнели пятна свежей замазки. Под ногами Года поскрипывал паркет.

Число «двадцать девять» аккуратно выводилось на металлической табличке. Дверь обыкновенная. Тод покрепче сжал посох, поступал. Молчание. Ещё постучал. Опять тишина. Третья попытка стала самой успешной — за дверью послышалась поступь шагов. «Узнали б односельчане, чем я тут занимаюсь...» Додумать не судилось. Отворилась дверь, и зверолов ввалился в комнату. Средний по силе тычок посоха кинул на пол хозяина комнаты. Тот хилой комплекции, облачался в тёмно-зёленый плащ, капюшон накинут на голову. Для более детального рассмотрения у Тода нет времени. Захлопнув дверь на засов, метнулся к человеку.

— Здесь тебе не Тит, — прохрипел зверолов, стараясь чтобы голос звучал поубедительнее. Грубо скинул с хозяина жилища капюшон и отшатнулся. «Женщина!» — прозвучало в голове Тода.

Девушке и двадцати не было. Обрамленные пышными ресницами, большие, удивительно красивые, карие глаза непонимающе зрели на юношу. Длинные каштановые волосы раскиданы по плечикам. Симпатичное создание, да вот только напуганное.

— Что вам нужно? — робко пролепетала девушка, сжимаясь в комочек.

Ранее, безусловно, Тод успокоил бы милашку, теперь же, после случая с Дариной, алкал удавить всех женщин Эйсверона. Дикий гнев, словно костёр, запылал в груди парня. Растерянности как не бывало. Будто клешня гигантского краба, рука вцепилась в девичье плечо.

— Тут у нас другие порядки, — со злостью изрёк зверолов.

— Я... я не понимаю, — зажмурившись, пропищала девушка.

— Не прикидывайся, шлюха. Мне всё известно. Где золотая цепь?

Обращение «шлюха» девушка встретила равнодушно, зато упоминание золотой цепи разожгло погибельный огонь в глазах. Тод поёжился. И это лишь начало. Девушка коротко взмахнула рукой — невидимая сила швырнула юношу на стену. Зверолов помыслил было, как сейчас бахнется башкой об пол, но эфемерные ручищи не позволили. Иллюзорные пальцы сжали каждую мышцу Тода, парня вдавило в стену. Силища немалая, штукатурка начала опадать.

Девушка направилась к зверолову, рука массировала плечо, очи испепеляли беспомощно висевшего юношу.

Когда девушка остановилась в полушаге от Тода, он с трудом выдавил:

— В... во... волшебница?

— Говори, кто подослал тебя? — в голосе чародейки свистела вьюга.

Зверолов стиснул зубы.

— Не хочешь говорить? — ухмыльнулась девушка. — Я быстро научу тебя, как общаться с женщинами.

— Вы все — шлюхи!

— Вот уже и заговорил.

Волшебница сжала кулачок. Тод явственно почувствовал, как ему стиснуло правое запястье. Лишь сейчас понял, что посох по-прежнему в руке. Жаль, это не спасло. Не в силах вытерпеть боль, парень разжал руку, посох гулко упал на пол.

— Я вытрясу из тебя всё, — пригрозила чародейка. — Ты мне расскажешь, кто стоит за этими тварями.

— Лизарды не такие и твари.

На лице девушки обрисовалось недоумение. Впрочем, тут же сменилось испугом. Грохот и звон битого стекла наполнили комнату. Через окно врывалась огромная чёрная фигура. Когтистые лапы встряли в пол, расправились кожистые крылья, на лысой башке растянулась усеянная треугольниками зубов пасть.

С пальцев волшебницы сорвался рдяной сгусток огня. Ещё и попасть не успел в бестию, а та уж взревела.

Из мускулистого чёрного плеча к потолку потянулись струйки дыма, наполнившие комнату удушливым запахом гари.

Чародейка позабыла о юноше (ныне есть враг поопаснее), и тот рухнул на пол.

Второй шар огня пронёсся по комнате, озаряя стены. Бестия увернулась. В доли секунды магическое пламя сожгло часть штукатурки, обрешётка запылала. Жар не смутил монстра. Когтистая ручища рассекла воздух.

Отшатнувшаяся девушка чудом уцелела. Повторно удача не улыбнулась. От столь быстрого удара никто б не ушёл. Кулак бестии двинул волшебницу в бедро. Как малолетняя девчушка, вскрикнула чародейка и повалилась на колченогий табурет, превращая его в брызги щепок.

И как ни противны были Тоду подлые девушки, твари-то похуже. Схватив посох, юноша бросился на защиту слабой половины человечества.

Обитый сталью посох мог раскрошить гранит, со спиной монстра возникли проблемы. Что-то таки хрустнуло, однако тварь даже не поморщилась. Благо атака зверолова отвлекла бестию от лежащей волшебницы. Дико рыча, монстр кинулся на парня. Удар лапы надвое разломал круглый столик. Тод наудачу отмахнулся. Бестия с запредельной скоростью ушла в сторону и тут же буквально налетела на зверолова. Тоду сдалось, что его сбросили на каменку с высокой колокольни. Заболела каждая косточка, каждый сустав. Кровать смягчила падение — хоть не всё так плохо.

В дверь забарабанили.

— Что там происходит?! — сипло закричал кто-то.

Но девушке не до ответа. Она пришла в себя и швырнула в спину монстра шар огня. Эта попытка стала самой удачной. Комок пламени прожёг сквозную дыру. Края раны обвисли рваными лоскутками чёрного бархата. Рёв твари перёшёл в высокий и противный свист.

А меж тем под ударами дверь накренилась.

Бестия, вроде предчувствуя приближение новых врагов, взялась за дело с удвоенной мощью. Одной лапой подхватила Тода за ногу и как дубиной саданула по степе. По счастью, удар пришёлся на спину, если бы голова — результатом стала б смерть.

Сразу два шара бросила чародейка. Один пропалил крыло, другой обжёг ягодицу. Взъярённый монстр, словно тряпичную куклу, отбросил зверолова. Тод на животе проехался по полу и, если б кровать была повыше, скользнул бы под неё, а так стукнулся лбом. Возле старой шишки вспучилась новая. Мир постепенно начал меркнуть.

Вокруг дверей посыпалась штукатурка. Вот-вот — и люди ворвутся в комнату. Плюясь искрами, извилисто летел огненный шар. Замысловатой траектории не судилось запутать тварь. Бестия извернулась и ударом лапы повалила волшебницу на пол.

Когтистые ручищи поднялись, коснулись потолка. Монстр изготовился к смертельному удару. Теперь девушка не казалась могущественной чародейкой, напоминала испуганного ребёнка. Слепя блеснули треугольные зубы твари, в ответ засверкали несущиеся к жертве когти.

Белая молния сорвалась с ладони Хода и насквозь пронзила монстра. Ошалелый юноша испуганно вскрикнул, а тварь и этого не успела. Чёрное тело мгновенно опоясалось серебристо-синим свечением и разлетелось мириадами искр. От бестии ничего не осталось. Трудно было сказать, кто пребывал в большем шоке: юноша или девушка.

С грохотом вывалилась дверь, ворвалось трио. Каплоухого трактирщика сопровождал дуэт вышибал. Амбалы с бычьими шеями, кулаки — пудовые гири.

— Что тут стряслось? — нахмурился трактирщик. — Какой жуткий кавардак. — Помедлив, спросил девушку: — А это ещё кто? — Взор пронзил Тода. — A-а, всё понял. Ребята, выкиньте этого насильника.

Вышибалы ринулись к зверолову.

— Нет! — остановила волшебница. — Вы не так поняли. Это... это мой жених.

Тод аж поперхнулся. «Невеста» продолжала:

— Он не бандит. Бандиты убежали через окно.

— Вон оно что... — трактирщик потёр подбородок. Подошёл к разбитому окну и посмотрел вниз. — Не так уж и высоко. Вот сволочи, даже раму придётся менять. Сколько их было?

— Двое, — солгала девушка. — Один высокий в красной куртке. А другой маленький и с ножом.

— Высокий в красной куртке... — призадумался трактирщик. —А это что? — изумлённо вытаращился на обожённую стену.

Ни девушка, ни юноша не знали что соврать. Тем часом трактирщик осторожно потрогал то, что осталось от обрешётки.

— Они чего, факелами махали?

— Высокий махал, — кивнул Тод.

— Вот сволочи, — побранил трактирщик и приказал вышибалам: — Чтобы к утру нашли этих двоих.

— Сделаем, — пробасил один амбал.

— Непременно, — поддакнул другой.

Владелец заведения обратился к девушке:

— Давайте я предложу вам другой номер.

— Мы пока тут побудем.

Ухмыльнувшийся трактирщик осмотрел «жениха», «невесту», кровать и подытожил:

— Для влюблённой парочки ложе уж очень узкое.

Молодая волшебница зарделась.

Владелец гостиницы продолжил:

— К тому же и дверь тут теперь не запирается.

— Как-нибудь переживём, — пробурчала чародейка.

— Ну, тогда мы не будем вам мешать. — Трактирщик двусмысленно подмигнул и, точно овец подгоняя вышибал, вышел.

Дверь кое-как загородила дверной проход.

Тод пробурчал:

— Тоже мне невеста нашлась.

— Скажи «спасибо», что я тебя выручила от этих амбалов... Хотя это мне надо говорить тебе «спасибо». Что это было за заклинание?

— Не знаю, — мотнул головой ошарашенный зверолов. — А что это была за тварь?

— Хотела тебя спросить о том же, — призналась волшебница и на неё нахлынули воспоминания.

Небольшая комнатёнка освещалась стоящей на полке масляной коптилкой и оседлавшим стол шаром толстого стекла. Над шаром корпел остроносый седобородый маг. Морщины густо-прегусто покрывали лицо, а пожелтевшая кожа узловатых пальцев напоминала древний пергамент. Облачался чародей в белый плащ с широкими рукавами.

За ходом заклинания следила сидящая на кровати молоденькая девушка. Каштановые волосы длиной почти до пояса. В красивых карих глазах жило любопытство. Тёмнозелёный плащ хорошего качества.

— Вот так вот нужно удерживать потоки, — похвалился волшебник.

— Я поняла, учитель Волтан, — заверила девушка.

— Другого я и не ожидал, Ирэна.

Последнее слово старого мага ещё висело в воздухе, а в комнату ворвалась чёрная фигура.

Накопленный с годами опыт спас чародея. Волтан отскочил с резвостью юноши и рубанул возникшей в руке серебристой саблей. Надсадный ор крылатой бестии совпал с испуганным криком Ирэны. Правая лапа твари была по локоть отсечена. Монстр, однако, не спасовал. Не в силах Волтана устоять после пинка. Маг повалился на стул, ломая тому ножки. Бестия довольно взревела, кулачище саданул по стеклянному шару, осколки засеяли столешницу.

Девушка постаралась защитить учителя. Торопко прочитала заклинание, и шар огня осветил комнату. Всего-то кончик крыла обгорел.

Левой ручищей монстр схватил чародея, тот засадил в пах противнику клинок. Хрипя, тварь отшвырнула старика. В полёте длинная сивая борода развевалась как плескавшийся на башенном шпиле вымпел. Треск ознаменовал встречу Болтана и платяного шкафа, дверки вогнулись.

Ещё один огненный шар Ирэны не причинил бестии вреда.

Монстр до хруста костей вывернул правую руку мага, сабля пала на пол. Удар в живот — и в когтистом кулаке ворох кровавых внутренностей. Чародей застонал и получил укол когтем в шею. Рассечённая артерия сочно плюнула кровью. Побледневший маг из последних сил прикоснулся к твари. Ослепительная вспышка разом с утробным громом дали о себе знать. Бестия пошатнулась, секунда — и опала горсткой золы.

Девушка бросилась к истекающему кровью учителю. Сказать «Я вам помогу» язык не поворачивался. В животе престарелого мага зияла жуткая рана. И ещё каким-то чудом кровь из артерии била не так сильно.

— Всё началось... — прохрипел Болтан.

— Вы о чем? — пролепетала девушка, стискивая руку учителя.

— Слушай меня внимательно. Сейчас тебе нужно улизнуть отсюда и как можно скорей. Уезжай куда-нибудь подальше. Надеюсь, мои друзья тебя вскоре отыщут.

— Кто они?

Даже находясь одной ногой в обители старухи-смерти, Болтан не мог раскрыть секрет.

— Под кроватью лежит плащ невидимости, — говорил маг. — Я рассказывал, как его активировать... Возьмёшь его... И ещё вот это. — Трясущаяся рука явила висящую на шее окровавленную толстую золотую цепь. — Помоги снять.

Защёлка цепи никак не хотела повиноваться дрожащим пальчикам Ирэны — небось, цепь не желала расставаться с владельцем. Попытки с пятой девушка сняла цепь.

— Храни её как зеницу ока, — попросил Болтан. — Настанет день — и за ней придут... А теперь уходи.

Гримаса скосила лицо волшебника. Щёки ввалились. Очи помутнели. Серебристые молнии начали хлыстать тело. Экзекуция продлилась считанные секунды. Ярчайшая вспышка заставила Ирану зажмуриться. Когда открыла глаза, учитель исчез. В девичьей груди сжалось сердечко. Навернулись слёзы. Маг мёртв и уже ничто не воскресит его.

Болтан действительно был мёртв, но его приказы жили. Ирана отыскала под кроватью туго обвязанный бечёвкой, серый плащ. Не брезгуя, нацепила на шею окровавленную цепь. Печальный взор в последний раз осмотрел комнату, именно тут престарелый маг учил девушку чародейству. Он был хорошим учителем, учителем навсегда оставшимся в памяти Ирэны. Девушка выбежала на улицу.

Молодая волшебница не видела, что вскоре из горстки золы возродилась крылатая тварь.

Глава 9

Ночная прогулка

Тода пробирал мороз. На ум не приходил ответ на вопрос: что это была за молния? События последних дней находились за гранью привычного. Сначала галлюцинации — а галлюцинации ли? — потом жуткая крылатая тварь и слепящая молния. Чудилось, зажмурься, открой глаза — и проснешься в родном Златолесье. Однако реальность иная.

— Меня зовут Ирэна, — представилась чародейка.

Юноша воротился из мира раздумий, буркнул:

— Я — Тод.

В красивых девичьих глазах сверкнуло, детально изучила парня.

— Ну, выкладывай, какими судьбами ко мне пожаловал?

Скорее всего, совместное противоборство монстру расположило зверолова к девушке. Охотливо заговорил. Поведал откуда он, зачем прибыл в Каменный Мешок, подробно рассказал о встрече с лизардом. Когда парень умолк, волшебница призадумалась. Погодя молвила:

— Давно не слышала о лизардах. А таких летающих тварей всего-то раз видывала.

— Так ты с ними встречалась? — опешил Тод.

— Встречалась, но не знаю кто они такие.

Зверолов пожевал губы, решился выяснить:

— Я не могу понять, ты вроде как чародейка, а посоха нет. Хотя для волшебницы ты молода. И двадцати нет.

— Девятнадцать.

— На каких-то три года младше меня, а уже чародейка. Не понимаю. Неужели ты в десять лет поступила в Академию? А может, ты сбежавшая студентка?

— Вопросы, вопросы, вопросы, — забрюзжала девушка. — Твой посох тоже не очень похож на посох мага.

— Я и не маг.

— А как же твоя молния?

— Ни черта не понимаю...

— Хочешь сказать, что впервые прочитал заклинание?

— Угу, — кивнул Тод.

— Любопытно, очень любопытно... был бы жив учитель, он бы разобрался.

— Так твой учитель мёртв?

Ирэна приуныла. Очень долго молчала. Шёпот слабым шелестом павшей листвы нарушил тишь:

— В Тите моего учителя убила такая же крылатая тварь.

— А как же ты уцелела?

— Монстр тоже не пережил схватки с Волтаном.

— А твоя цепь? — спросил зверолов.

— Её мне дал учитель и завещал беречь. Придёт час — и за пей придут. — Ирана осмотрела собеседника и ухмыльнулась: — Не думаю, что это ты.

Смутившийся юноша понурился.

— Прости... Я не хотел на тебя нападать... Вообще-то я миролюбивый, но сегодня что-то нашло...

— О том, что я тут, не знал никто, — опустошённо говорила девушка. — По крайней мере, я так думала...

Тод изменил русло беседы:

— Выходит, твой учитель занимался противозаконными делами. Вне стен Академии запрещено обучать магии.

— Я не собираюсь читать тебе лекции. Просто-напросто аркадийские маги безумно зазнались. Их методика обучения давно устарела. Волтан мог за месяц научить тому, чему в Аркадии учили неофитов в течение трёх лет.

— Твой учитель был умелым, — признал парень.

— Именно что был...

— Извини...

— Волтан никогда не использовал магию во зло. Так что у Академии не может быть никаких претензий.

— Что собираешься делать? — поинтересовался Тод.

— Конечно, пойду с тобой вытрясти всю правду из этой ящерицы.

Зверолов хмыкнул и известил:

— Карпатий показался мне порядочным челове... лизардом.

— Порядочный, не порядочный — мне всё равно. Сейчас нужно выведать, откуда он прознал о цепи, о том, что я прячусь здесь, в Каменном Мешке, и как он связан с теми тварями.

— И куда я угодил? — зверолов схватился за голову.

— Боюсь, ты не осознаёшь сложности твоей ситуации.

— Ты о чём?

— Если человек не контролирует свои магические способности, это может серьёзно грозить окружающим и ему самому.

Тод насторожился. А девушка сгущала краски:

— Магия может всецело выжечь неумелого чародея.

— Ну и чего? По-твоему, мне нужен учитель?

— Не помешал бы.

— Получается, мне прямая дорога в Аркадию?

— Это лучший вариант. Не думаю, что ещё кто-то помимо Волтана занимается тайным и качественным обучением будущих волшебников.

— Сидеть на лекциях это не для меня, — поморщился зверолов.

— Жизнь твоя, тебе выбирать. Если не найдёшь учителя, можешь ненароком испепелить случайных прохожих, можешь убить себя...

Громко сглотнув, Тод тихо спросил:

— А ты, Ирэна, можешь мне помочь?

— У меня только начальные познания в волшбе. Кое-что я, конечно, смогу тебе растолковать, но этого мало. Тебе нужен хороший учитель.

— Постой. — насупился юноша. — Тут что-то не так. Откуда у меня волшебные способности? К нам в Златолесье неоднократно приезжали маги из Академий, детишек с Даром выискивали, но у меня-то его не было. — На лице зверолова царила растерянность.

— Очевидно, эти маги что-то напутали.

— А мог ли Дар проявиться только сейчас?

— Исключено, — как ножницами отрезала девушка. — Человек получает Дар во время рождения. Никакого приобретения Дара не может быть. Кабы такое было возможно, многие аристократы захотели б стать магами. Представляешь, как это забавно хвастаться перед коллегами-баронами волшебными фейерверками?

— Я — маг? — прошептал зверолов и затравленно осмотрелся.

— Это не так уж и страшно, — улыбнулась Ирэна.

— Тебя не поймёшь, то пугаешь, то успокаиваешь...

— Главное — не волнуйся без причины, и проблем с Даром будет поменьше.

— А научи меня какому-нибудь заклинанию, — попросил юноша. В очах искрилась детская непоседливость.

— Это не дело двух минут. Да и учить я никогда и никого не пробовала.

— Всё когда-нибудь происходит в первый раз.

— Ты забыл, что мы спешим.

— Спешим? — брови Тода сошлись на переносице.

— Надо немедленно навестить ящера и разобраться с ним.

— Как-то не очень хочется...

— Значит, девушку лупить ему хочется, а ящерицу он боится?

— Никого я не боюсь, — взвинтился зверолов.

— Тогда нечего ныть. Этому Карпатию мы устроим хорошую ночку. — Чародейка достала из-под подушки свёрток. Размотав, явила серый плащ. Два-три раза отряхнула, надела поверх своего тёмно-зелёного плаща.

Зверолов поёжился.

— Что случилось? — осведомилась Ирана.

— Не люблю я серые плащи.

— Такого ты вовек не видывал, — ухмыльнулась девушка. — Он достался мне от учителя. Волшебная штука, — ладошка нежно погладила рукав.

От волнения в груди Тода разгорелся костер. Язык сам по себе озвучил мысль:

— Он делает тебя невидимым?

Чародейку точно обухом по голове ударило.

— Откуда тебе известно?

— Я уже несколько раз видел загадочных мужчин в серых плащах. Самое интересное, что кроме меня их никто не замечал.

— Где ты их видел? Что это были за мужчины?

— Двоих видел в Оше. Потом уже здесь ещё двоих, а затем и ещё одного.

С каждым словом юноши девушка бледнела. Тод сухо закончил:

— Мужчины были самые обычные, среднего роста, возраста.

— Ну и новости. Учитель рассказывал, что такой плащ есть только у него.

Тревога расплескалась по комнате. У зверолова волосы встали дыбом, всё тело покалывало. Незримая петля потуже затянулась на шее. Лишь сейчас Тод осознал: попал в переплёт. Проказница-Судьба почему-то избрала своей игрушкой простого парня из Златолесья. Какую же участь ему запланировала? Предрешён ли его рок? А возможно, Судьба ещё будет кидать кости, жаждя взглянуть на результат броска?

— Пошли, — сказала Ирэна, забрасывая на плечо сумку.

Юноша последовал за девушкой.

Обеденный зал почти пустовал. Сонный трактирщик вялыми движениями протирал стойку. Вышибала сидел за угловым столиком, мускулистая ручища грубо лапала полненькую официантку, девица хихикала. В центре допивал пиво мужлан с красной одутловатой мордой.

На улице прохладный ветерок раскачивал вывеску. Бестелесный проказник с озорством накинулся трепать длинные волосы волшебницы. Убывающая луна призрачным сиянием заливала дремлющий город. В чёрном бархате неба бисеринками искрились звёзды.

— Ночью бродить опасно, — провозгласил Тод.

— Если управились с такой тварью, то всякую шпану порвём в клочья.

Зверолов и удивиться не успел девичьему запалу, а та уж скомандовала:

— Веди к ящерице.

— Пойдём.

Топот двух путников нарушал глубокую тишь ночи. Местами из окон на каменку лился желтоватый свет. В голове Тода вертелись путаные мысли. Наверное, ещё никогда парень не был так близок к сумасшествию. Проказы воображения обращали кусты в сгорбившихся чудищ жаждущих наброситься на прохожих и впиться клыками в шею, дабы испить тёплой кровушки. Брошенный кем-то ящик показался клеткой, где томится что-то настолько чуждое сему миру, что зверолов задрожал. Скрип болтавшегося на ветру фонаря сдавался скрежетом когтей. Трусом Тод не был, сейчас же всецело уступил страху. Дикий необъяснимый ужас всласть тешился, расшатывал нервы. До ломоты в челюстях зверолов сжимал зубы. Старался дышать ровно, но не получалось. Будто тисками сдавливало лёгкие, к горлу подступался ком. И ещё чудо, что Тод оставался в состоянии идти в верном направлении.

Вопреки юноше девушка хранила холодное спокойствие. Её абсолютно не волновали бесшумно скользящие меж домов тени. Блеск ножей отражался в глазах Ирэны и возвращался губительным пламенем, понукавшим бандитов подыскивать других жертв.

— Почти пришли, — буркнул Тод.

— Стой! — как кнутом хлестнула волшебница.

Хитросплетения пассов девичьих рук произвели на юношу впечатление. Когда движения сошли на нет, конус белого света накрыл чародейку. Недолго просуществовала магическая субстанция. В очах зверолова зарябило, миг — и Ирэна исчезла.

— Вот те раз! — вырвалось у Тода.

— Не кипятись, я здесь, — игриво и дружелюбно раздался голос волшебницы. Парня подёргало за рукав.

— Я тебя не вижу.

— Тоже мне новость.

— А тех мужиков в плащах я видел.

— Нет времени разбираться. Пойдём.

Вояж продолжился. Одинокая фигура Тода неторопливо шагала по улице. Удивительно, но топота Ирэны совсем не слышно.

Обложенный коричневой плиткой, двухэтажный дом выступил позади укрытого лунным серебром яблочного сада.

— Это здесь, — прошептал зверолов, приблизясь к калитке. — Думаю, мы не вовремя.

— Не дрейфь, — отозвалась девушка.

Стражники отлично справлялись с обязанностями. Быстро заметили стоящего у калитки человека. Пара могучих охранников в длинных кольчугах с алебардами на плечах подошла к Тоду.

— Какого чёрта тебе надо? — грубо пробасил один.

— Постой, — вступил другой, — я, кажется, его знаю. Послушай, парень, это ты днём приходил к хозяину?

— Я, — коротко ответил зверолов.

— И чего воротился?

— Уже справился с заданием.

Стражи изумились.

— Проходи, — дружно сказали охранники.

Тод вошёл, надеясь, что Ирана успела проскользнуть перед закрывшейся калиткой.

Украшенный женскими статуями холл остался за спиной. Лестницу преодолели шустро.

В коридоре второго этажа поджидал Дункан. Кривоногий коротышка одевался не столь броско как днём. Голову венчал мятый спальный колпак — небось, забыл снять. Не застёгнутая белая рубаха оголяла темнеющую волосами грудь. Чёрные брюки с наглаженными стрелками.

— Уже управился? — поразился Дункан.

— Ага.

— И где цепь?

— Только для Карпатия, — без промедления выдал юноша.

— Хозяин уже спит, но твоему визиту обрадуется.

Коротышка резко развернулся, засеменил по коридору.

Дуэт стражников неотступно следовал за Ходом.

Около одной из дверей Дункан приказал охранникам:

— Стойте тут. Тод, за мной.

В сопровождении коротышки юноша зашёл в комнату.

Хоромы купца превосходные. Правда, скудное освещение стоящего на тумбочке канделябра не в силах в полной мере явить красоту. Над мебелью — шкафом, столом, стулом — бесспорно, трудились лучшие мастера. Широченная кровать с балдахином алого бархата тоже ничего. На степе гобелен, увековечивший сцепу убиения тролля троицей паладинов. Великолепие потолочной лепнины не вызывает сомнений, а оконные портьеры золотятся звёздами.

— Хозяин, — хрипловато позвал Дункан. — Хозяин, к вам пришли.

Под одеялом заворочалось, высунулась голова ящера, жёлтые глазки подслеповато прищурились.

—А, это Тод, — позёвывая, признал гостя Карпатий.

— Он уже выполнил задание, — доложил коротышка.

— Молодчина, — похвалил лизард. Лапа взяла с изголовья кровати синий шёлковый халат и спешно накинула. — Всё прошло нормально? Приструнил девчонку?

Ответ Тода ещё висел на губах, а купец уж плюхнулся на кровать.

— Это я тебя сейчас приструню! — зазвучал звонкий девичий голос.

— Чего творится? — опешил Дункан.

— Магичка тут, — просипел Карпатий, испуганно прикрываясь одеялом.

Возле кровати с пола к потолку начали змеиться ленты серого дыма. Меж сизых клубов вырисовалась молодая чародейка.

— Помогите!!! — истошно заголосил коротышка.

Дверь моментально распахнулась, пара стражей с алебардами вихрем влетела в комнату.

По наитию действовал Тод. Посох описал дугу и сбил первого вояку. Его крик лишь на секунду опередил вой напарника, которого ошпарил огненный шар Ирэны.

— Предатель, — проблеял купец. Похоже, трусом уродился. Когтищи-то вон какие длинные, а сопротивляться боится.

В отличие от хозяина, Дункан не робел. И откуда выудил изогнутый кинжал? Коротышка со спины бросился на девушку. Смерть уж заискрилась на кончике лезвия, но удар оборвался на полдороги — Тод размашисто саданул посохом по роже Дункана. Хруст поломанного носа совпал со вскриком. Без сознания рухнул коротышка.

Обожённый магическим пламенем вояка корчился в агонии. Второй страж держался за развороченное колено. Однако у купца есть и другая охрана.

С топотом стада мамонтов в покои влетело трио. Все в кольчугах. У двоих мечи, третий держал кистень.

Звеня цепью, шипастый шар понёсся размозжить голову Тода. От неминуемой смерти юношу спасла волшебница. Как ни быстр вояка, магию ему не обскакать. Огрела густого багряного пламени насквозь пробила стража.

Мечников охватило замешательство — на противостояние с чародейкой не рассчитывали. Конфузом бойцов отменно воспользовался Тод. Ближнего врага тыкнул посохом в пах, другим концом посоха проломал горло второму мечнику.

Стон, хрип, сип — всё смешалось. Порой в какофонии слышались булькающие звуки запуганного до смерти лизарда.

— Пощади! — взмолился Карпатий и рухнул на колени перед Ирэной. В руке волшебницы пылал жирный шар огня готовый в любую секунду прикончить лизарда.

— Рассказывай, ящерица! — приказала девушка.

— Я ничего не знаю, — проблеял купец трусливо.

Чародейка занесла руку с шаром. Это подействовало. Карпатий прикрыл голову, затараторил:

— Всё расскажу, всё расскажу...

Тод краем глаза приглядывал за поверженными стражниками. Тем не до повторного нападения. Вояка с разбитым горлом испустил дух. Мечник доселе держался за причинное место. Владелец кистеня пировал с предками. Алебардисты живы, но выглядят неважно. Одному не позволяла встать разбитая коленная чашечка. Другого обглодал огонь, оставив в проплавленных дырах кольчуги жуткие ожоги.

— Говори, — строго приказала лизарду Ирэна. — Откуда знаешь про цепь? Что это за крылатые твари?

По лицу Карпатия пробежало недоумение. Нещадный блеск глаз чародейки развязал язык:

— Мне обещали за твою цепь тысячу золотых. Но обо всём по порядку. Перед тем как начать торговлю в людских землях, через своих агентов я провёл детальное изучение рынка и пришёл к одному открытию. Многие торговые караваны действовали — да и действуют — под прикрытием. Я так и не смог докопаться, кто же им помогает, но содействие ошеломительное. Вы и представить себе не можете...

— Не тяни, — повелела девушка.

— Ага-ага. Так, значит, прикрывает кто-то торговцев. Они даже не платят десятипроцентный налог в пользу Триединой Церкви. А это говорит о многом. Если кто-то умудряется дурить Архиепископа, то он... мм-ы... — Лизард так и не окончил мысль. — Это же просто невероятно. Прикрытие торговых караванов открывает огромнейшие перспективы. Скажу вам, что ни в одном из королевских домов ни о чём подобном не слышали. Ни монархи, ни верхушка Церкви не подозревают, что творится у них под носом.

Изумление и заинтересованность дружно разместились палице Ирэны. Тод чесал затылок. Карпатий продолжал приоткрывать завесу тайны:

— Естественно, я постарался выйти на этих загадочных покровителей. Признаюсь, мне лишь удалось прикоснуться к вершине айсберга, но и того вполне хватило. Я до сих пор не могу осмыслить... Аркадийские маги и те остаются в неведении. Никто или почти никто не понимает глубины происходящих событий.

— Вот и растолкуй нам.

— Конечно, — услужливо кивнул лизард. — Изучая здешнюю торговлю, я вскрыл то, что таилось столетиями. — Набрал полную грудь воздуха, молвил: — На территории семи людских государств с давних времён действует тайная организация, Серое Братство. Его агенты есть везде: при монархах, в мэриях, торговых гильдиях, монастырях... Какие цели они преследуют, я не знаю. Организация столь законспирирована, что столетиями оставалась в тени. Лишь я, придя со стороны, смог свежим оком открыть её существование. И вот все свои силы я потратил, дабы выйти на агентов

Серого Братства. С их помощью я рассчитывал организовать беспошлинную торговлю. Вот здорово было бы. Разве что гномам оставалось платить...

Молчание затянулось, Ирана приказала:

— Продолжай!

— Не один месяц я потратил на поиски. И вот таки вышел на члена Серого Братства. Его зовут Тамп. Он спекулянт и нынче барышничает в Дакмуре, в подземном городе, что в Зубастых горах. Так вот. Этот самый Тамп устроил мне испытание. Он рассказал, дескать, в Каменный Мешок должна прибыть молодая волшебница... Это ты, Ирэна... Я должен был забрать у тебя золотую цепь и доставить её Тампу. За работу мне обещали тысячу золотых и торговое прикрытие Серого Братства. И вот два дня назад ко мне пришёл посыльный от Тампа. Молодой член Серого Братства принёс информацию о твоём местонахождении. Потом мне под руку попался Тод, вот я и решил его использовать.

Девушка призадумалась.

— Всё это так невероятно, — прошептала она. — Чтобы на протяжении многих веков существовала тайная организация...

— А маги там есть? — спросил лизарда Тод.

— Не могу знать.

Ирэна поинтересовалась у зверолова:

— Ты о тех мужчинах в серых плащах?

Юноша вяло кивнул.

Купец шелестел:

— Серое Братство — вот реальные правители мира. Для них не существует границ. У них своё государство. Вполне вероятно, что многие войны прошлого начинались и заканчивались по мановению руки кого-то из верхушки Серого Братства.

— Это организация чем-то напоминает тайные магические гильдии древности, — резюмировала Ирана.

— С одним лишь уточнением, — засиял лизард. — Трибунал Академии давным-давно уничтожил все гильдии, а о Сером Братстве и не догадывается.

— Невероятно, — охнул Тод.

Карпатий фактами накалял обстановку:

— Вы и представить себе не можете, как хитро играет Серое Братство. Его методы оттачивались столетиями, а может, даже тысячелетиями. Я не удивлюсь, коль узнаю, что корни Серого Братства уходят в Тёмные Лета, о которых нынче никто ничего не знает.

— Пустые слова!

— Ничего не пустые. Помните, я упоминал о посыльном Тампа? Так вот, его имя Франко.

— И что? — хмыкнула Ирэна.

Тод же пошатнулся, прошептал:

— Он набивался ко мне в друзья.

— То-то и оно, — купец воздел указательный палец.

— Они окольцовывали меня, — обалдел зверолов.

— Угу, тебя. Только непонятно на кой им ты.

— Кто же они такие? — задалась вопросом девушка. Вместо ответа застонал вояка с раздробленным коленом.

Тод осведомился у Карпатия:

— Что тебе ещё известно?

— Я рассказал всё.

— Смотри мне, — в голосе чародейки звенела сталь, — если узнаю, что обманул, живьём сожгу.

Напуганный лизард пригнулся так, что без малого продавил лбом паркет.

— Держи язык за зубами, — приказала Ирана. — Иначе я явлю тебе истинную силу мага. Тогда Серое Братство покажется тебе детскими сказками.

— Я нем как могила.

Девушка пошла к выходу, беря Тода под руку.

— Нам опять по дороге.

Дверь захлопнулась за незваными гостями. Всё тише и тише звучали шаги. Тяжко вздохнув, лизард сел на кровать. Распластавшийся на полу Дункан наконец-то поворочался. Привставший охающий коротышка шмыгнул поломанным носом.

— Я не понимаю тебя, ящер, — шепелявя начал Дункан (зубов нескольких лишился), — зачем сдался весь этот театр? Меня чуть не зашибли. Охранников вон сколько убили.

— Они — мешки мяса и костей, — ядовито изрёк Карпатий.

— Всё равно не понимаю. Зачем ты рассказал им про пашу организацию? Ещё б и имена всех агентов в Шаматре выдал. Ну зачем ты рассказал?

— В том-то и сила Серого Братства, что не всегда его низшие члены понимают решения вышестоящих.

—А ты-то сам знаешь, что затеяли те, кто над тобой?

Лизард уклонился от ответа:

— Сейчас нужно чтобы юнец и девчонка поняли, что им противостоит достойный враг, и серьёзно взялись за дело.

— Но зачем, чёрт бы тебя побрал, нам это нужно?! Кто они такие, в конце-то концов?

Карпатий помолчал, взволнованно предложил:

— Ты бы лучше сказал, кто такие те крылатые твари, о которых упоминала девка?

Глава 10

Формирование отряда

Застенчиво румянилось утреннее небо. Щебетание птиц поднимало настроение редким прохожим. Тод и Ирана из их числа. После разговора с лизардом пара приняла решение. Зверолов забрал из гостиницы свою торбу. Воспользовавшись деньгами волшебницы (а у неё золотишка как пыли в коморке неряхи), дуэт прикупил сухарей, вяленого мяса, сухофруктов, сыра, бурдюк иллизийского вина. Кроме снеди приобрели две масляные лампы и бутылку масла про запас. По слухам выходило, что вплоть до Дакмура и даже дальше основные туннели освещены факелами, но слухи слухами, а собственные лампы никак не помешают.

Сегодня у здания Налогового Совета безлюдно — то ли ещё рано, то ли высокая цена отвадила любителей поскитаться по подземельям.

В Тоде боролось два чувства. С одной стороны волновался. С другой — не терпелось приструнить надменного Фазиля. Тот, небось, думает, мол, юноша вовек не отыщет двадцать золотых. Наверное, так бы оно и было, но волею случая дороги Тода и молодой чародейки пересеклись. Чего греха таить, поначалу парень не особо и радовался такому соседству, однако миловидная девушка располагала к себе. И вот уже в который раз зверолов ловил в глазах волшебницы дивное свечение. У юноши с удвоенной силой начинало колотиться сердце, кровь бежала быстрей, дыхание перехватывало. Тод предпринимал лихорадочные попытки отогнать ненужные мысли. Успех обходил стороной.

У дверей Налогового Совета, как и вчера, стояли два рослых стража. При виде девушки оба облизнулись. Мимо воли Тод почувствовал разгоравшуюся в груди ревность. Посмей вояки коснуться Ирэны — зверолов расколошматит им головы. Конфликта избежали. Вероятно, охранники очень дорожили работой. Один услужливо открыл двери. Второй вежливо предложил:

— Проходите.

Вчера в холле властвовала толпа, ныне главенствовало безлюдье. Тод взором пробежал по доске объявлений, ни на шаг не отставая от спутницы.

Волшебница постучала в дверь и, не дождавшись ответа, отворила.

Знакомая зверолову обстановка: мозаичный пол, у стен высятся мраморные атлеты. Справа за маленьким столиком сидит чернобородый гном-писарь. Слева стоят двое крепких алебардистов. Фазиль сонно зевает, восседая за длинным столом.

— Знакомые всё лица! — с издёвкой восхитился Губач, почёсывая реденькую рыжую бородку. — Неужто раздобыл золотишко?

Ирэна взяла инициативу:

— Сколько за допуск для меня?

Фазиль встал. Глянув исподлобья, вышел из-за стола. Очевидно, именно так покупатели коз или коров осматривают товар: гном трижды обошёл Ирану, щурившиеся глазки путешествовали по тёмно-зелёному плащу девушки.

— Хороша, — подытожил Губач. — Такой самое место в гареме шаха.

Каштановые очи чародейки так сверкнули, что коротышка едва не свалился. Возможно, Фазиль и казался кому-то глуповатым, но сам-то считал себя крайне сообразительным; вот и сейчас без слов понял, что перед ним за штучка. Рядом с любимым девушка будет самой нежностью, медово промурлычет, ласково погладит. Врагу же теми самыми ручками выцарапает глаза.

Пока что Губач берёг зенки. Высокомерие выветрилось из голоса; хоть и гнуся, но с долей почтения заговорил:

— Для вас, сеньора, будут скидки. К сожалению, не ведаю вашего имени...

— Ирана.

— Сеньора Ирана, с вас я возьму пять золотых.

Пускай и приглянулась Фазилю девушка, но всё равно алчная натура коротышки драла немало.

— А Тоду скидок не будет? — спросила чародейка.

Губач глянул на юношу как на заклятого врага.

— С какой такой стати ему скидки? — возмутился гном.

— Значит, с нас двадцать пять золотых, — констатировала волшебница. Развязала поясной кошель, сверкающие монеты посыпались в сложенные лодочкой ладошки Фазиля.

Блеск золота отражался в глазах Губача. От самого гнома так и веяло жадностью. Этакий тип и мамашу родную за медяк в рабство продаст. Не исключено, что будет чахнуть над златом, а даже не купит хлебной корки и так и подохнет с голода.

Добрую минуту Фазиль пребывал в трансе. С превеликими усилиями оторвал взгляд от монет и засеменил к столу. Из ящика гном извлёк усыпанную нефритом шкатулку. Вскоре золотишко скрылось из виду.

— Коллега, выпиши два допуска, — Губач приказал чернобородому гному.

Писарь живо достал два бланка и спросил посетителей:

— Ваши полные имена.

— Ирэна Кор, — представилась девушка.

— Тод Фэддингс.

Перо клюнуло носом чернила, ровные ряды букв легли на бумагу. Гном посыпал на бланки песком, дабы чернила скорее высохли. Всецело действительными допуски стали, когда писарь поставил печати.

— А ну-ка прочь! — проорало за дверьми.

— Не положено! — кричало в ответ.

Испуганный Фазиль вжался в стул. Вояки с алебардами кинулись к дверям. Добежать не успели, а в зал уж ворвался широкоплечий дворф. Теперь уже мало кто помнил, что дворфы приходятся какими-то дальними родственниками гномам. Облачённый в длинную мифриловую кольчугу непрошеный гость ростом с Губача, да вот многократно плотнее. На голове поблёскивает рогатый шлем из мифрила. За спиной —торба и двустороння секира. Чёрная окладистая борода не вровень той рыжей мочалке, что у Фазиля. Крупный нос дворфа бросается в глаза. Под мохнатыми бровями — очи чернее смоли.

— Стоять! — рвано приказал Фазиль алебардистам.

А дворф нехилого десятка. Рослых вояк не испугался. Будто и не было тех, зашагал к Губачу.

— Так, значит, ты тут главный? — спросил гость сурово.

— С кем имею честь? — тем самым ответил гном.

— Дрэдмок. Посыльный от дворфов.

— Ясно, что не от гоблинов, — попытался сострить Фазиль, но под взором чёрных глаз скукожился.

— Мы, дворфы, недовольны вашей деятельностью, коротышки.

— Сам такой, — огрызнулся Губач. В принципе был прав.

— Неужели тебя не учили, что старшим грубить не хорошо?

— Ха! Кто тут, интересно, старший!? Мне, чтоб ты знал, сто пятнадцать годков.

— Выходит, я на четверть века тебя старше, — хорохорился дворф. И вновь стал непоколебимым как камень.

Губач без крика, но с зубным скрежетом пережил поражение, полюбопытствовал:

— Чем вы там недовольны?

— С вашего позволения люди заполонили все наши туннели. Скоро вообще нам негде будет жить.

— Мы тут ни при чём.

— Ну как же, а не вы ли выдаёте допуски?

Чернобородый гном постарался спрятать за спину бланки, в результате чуть не упал. А Фазиль и Дрэдмок не взирая на присутствующих продолжали дискуссию.

— Мы только второй день выписываем допуски, — рьяно защищался Губач.

— Это формальность и ничего не меняет. Вы несколько месяцев подряд разжигали слухи об открытии новых туннелей. Уж мне-то не знать вас окаянных.

— Мы — честнее честного.

— Плуты вы, вот вы кто.

— Дворф лютует — гном пирует! — взорвался Губач.

— Побереги на потом афоризмы Эскобара.

— Какое ещё «потом»?

— У нас будет много времени.

— Что ты несёшь? — рвотно поморщился гном.

— Кажись, ты тут главный. Вот и предстанешь перед моим таном.

— Чего?! — одурел Фазиль. Задыхаясь, продолжил: — Ты... ты предлагаешь мне спуститься в эти мокрые, холодные подземелья? Да я краше на корове женюсь. — Рассмеялся.

— Тебе решать, — спокойно говорил Дрэдмок. — Коль собственнолично не пояснишь тану обстановку, мы перекроем проход в туннели.

Сражённый известием гном потерял дар речи.

— Это противозаконно! — сумел-таки вымучить Губач. — Вы не имеете права!

— Наше право мы доказали в Тридцатидневной войне.

Аргумент наповал сразил Фазиля. С холодной расчётливостью вещал дворф:

— Выбор ваш. Если согласуете с моим таном условия нахождения людей в Зубастых горах, тогда милости просим, иначе...

Пренеприятные новости вогнали гнома в размышления. Пальцы скребли затылок, бурчание напоминало гул пчелиного улья. В голове Губача шли подсчёты, переходившие во взвешивание: на одной чаше возлежали доходы от допусков в туннели, на другой — величина опасности подземного путешествия. Вообще-то Фазиль был жутким трусом — тени своей боялся, — по ещё большее место в характере занимала жадность. Порой даже сородичи поражались скупости Губача. Он предпочитал пировать за чужой счёт, а уж если сам заходил в кабак, то заказывал за пол цены полкружки пива и разбавлял её водой. Мелочность и скаредность пересилили боязливость. Гном прогнусил:

— Я пойду с тобой. — Фазиль сально ухмыльнулся — поди, предвкушал, как обжулит дворфьего тана. Дрэдмок говорил прямо:

— Будешь хитрить — морду набью.

Перспектива схлопотать по носу погасила плутоватую отраду Губача. Собравшись с мыслями, Фазиль обратился к соплеменнику:

— Сколько у нас надёжных наёмников?

— Полсотни по городу наберётся, — ответил писарь.

— Три дюжины забираю с собой.

— Не пойдёт, — опротестовал подчинённый.

— Не понял? — насупился Губач. — Ты чего, совсем одурел? Аль белены объелся?

— Верховный Совет не давал постановлений.

— Тут я Верховный Совет! — вскричал Фазиль нервно.

— Не-а, — потянул ухмылку чернобородый гном. — Покамест ты только «Лучший инспектор зимы». И не в твоей компетенции так глобально распоряжаться наёмниками. Они нужны здесь.

Побагровевший Губач истерично заколотил кулачком по столу.

— Вообще из ума выжил, писака? Да ты хоть понимаешь, кому перечишь? Да я происхожу из одного из самых знатных гномьих родов!

— Это не даёт тебе никаких прав. Не будет решения Верховного Совета — ни один наёмник с места не сдвинется.

— И чего мне прикажешь, в Варбург за пару минут слетать и принести тебе это решение?

Писарь хохотнул.

— Гадина, — обиженно просипел Фазиль и впал в раздумья. Разумеется, он мог себе позволить хоть сейчас нанять с улицы десяток наёмников. Но будут ли они верны? Да и алчность опять же потуже завязывала кошельки Губача. — Твердолобый писака, ну закрой глаза, дай мне солдат.

— Тогда Верховный Совет меня за причинное место подвесит.

— Бюрократы хреновы! Всех бы уволил. Ну погодите, вот доберусь когда-нибудь до нашенского тана, тогда по-другому заговорим.

— Тогда и поговорим, — маслянисто усмехнулся писарь.

Фыркнув как кот, которому не досталось сметаны, Фазиль посмотрел на широкоплечего Тода. Вместо надменности во взгляде гнома сидела мольба.

Писарь хорошо знал Губача и прочитал его мысли. Предостережение прозвучало безжалостно:

— Не смей отдавать ему деньги, они уже во власти Верховного Совета.

— Своими заплачу! — окрысился Фазиль. Раболепно обратился к зверолову: — Послушай, парень, составь компанию. Тебе же всё равно по дороге.

Тод ухмыльнулся. «Или двадцать пять золотых потребовать или предложить вновь шлёпнуться в кучу дерьма?»

Сто пятнадцать лет жизни научили Губача читать по лицам.

— Только не это! — вскричал Фазиль. — Полста золотых плачу! — Оказывается, Губач не такой уж и жадный. Во всяком случае, унижаться не хочет.

Меж тем Тод посмотрел на Ирэну. Всё взвесив, девушка прошептала:

— Я не возражаю.

— Вот и ладненько, — Фазиль обрадовался так, словно выиграл в лотерею особняк. — Я мигом. — Стрелой вылетел. Интересно, где и когда так быстро бегать научился?

Дворф повздыхал:

— От этих коротышек вечно одни неприятности.

— Меня зовут Тод, — зверолов протянул руку.

— Дрэдмок, — дворф скрепил знакомство рукопожатием.

— Ирэна, — представилась волшебница.

Дрэдмок галантно поцеловал девичью руку.

— Вот каким кавалер должен быть, — сказала Тоду чародейка. — А ты с кулаками врываешься.

Получить подробности знакомства парня и девушки дворфу не удалось.

В зал внёсся Губач. На ходу швырнул юноше толстый кошель. Встав около дворфа, достал из-за спины небольшой арбалет.

— Я тоже при оружии, — похвастался гном.

Дрэдмок осмотрел тёмно-коричневый деревянный приклад, серебристую тетиву.

Подытожил:

— Плёвая работа.

— Дурак! Отличное качество. Арбалет волшебный.

Ирэна вздрогнула. Дворф заливисто рассмеялся:

— Врун ты, коротышка.

Задетый за живое Фазиль сердито притопнул.

— Сейчас я тебе покажу вруна, сейчас покажу...

На поясе у Губача висел колчан плотно набитый болтами. Гном извлёк один из них, явив всем собравшимся необычность снаряда: на копчике, вроде уголёк, рдело утолщение.

— Гляди, болван, — прохрипел Фазиль, заряжая арбалет. Довольно таки быстро прицелился стрелок. Щёлкнула тетива, и болт с шипением взрезал воздух. Статуя атлета разорвалась брызгами мрамора, смешавшимися со струями огня. Зазвенели выбитые оконные стёкла. Со стоном на колени повалился алебардист — осколок глубоко рассёк щёку. Испугавшийся писарь перевернул чернильницу, чёрные пятна заляпали допуски. Грохот и свист стихли. Хорошо, что никто из присутствующих серьёзно не пострадал.

— Видал? — с апломбом вопросил Губач.

— Видал, — буркнул Дрэдмок.

— На тебя скептика пришлось болт волшебный истратить. А они у меня на вес золота.

Ирэна с трудом сдержалась, чтобы не попросить у гнома взглянуть на магическое оружие. Фазиль патетично хвалился:

— Такого оружия ни у кого нет. Артефактная штучка. Арбалетик мне из новых туннелей принесли.

— Выходит-таки есть там артефакты, — взбодрился Тод.

Губач смекнул, что сболтнул лишнее.

— Ну-у... э-э-э... бе-е... — различные звуки вырывались из гномьего рта.

— Тан ждать не будет, — оборвал дворф.

Фазиль посмотрел на писаря, дал указание:

— Пригляди за городом.

Четвёрка пошла к выходу.

На улице выстроилась очередь желающих попасть на аудиенцию к гномам. Рослые мускулистые охранники, после того как дали маха с дворфом, никого не пускали.

— Гном, почему нас не пропускают?! — крикнул Губачу курносый парень.

— Пусть проходят, — проворчал Фазиль, плетясь за Дрэдмоком.

Квартет зашагал по улице на запад.

Солнце ещё далеко от зенита, но светит ярко. Пышные облака снизу окрашены алым. Значительно выше мелькающих стрижей парит орёл. А горожане не имеют такой свободы. Прикованные к земле вынуждены обходить дома. А как бы хотелось оттолкнуться, взмыть в заоблачную высь и, сбросив оковы предрассудков, скользить в потоках воздуха.

Дрэдмок часто ловил на себе взгляды прохожих. Даже здесь, в Каменном Мешке, дворф — диковинка. Дворфы издревле предпочитали сумрак пещер свету солнца. Их общение с людьми сводилось к продаже оружия. А в последние годы сделки заключались исключительно под землёй. Так что Дрэдмок — такой же редкий гость, как и монах-праведник в борделе.

Гружённые ящиками повозки грохотали по каменке. Люди из разных частей света демонстрировали свойственные их странам наряды. Нортумбийцы носили грубые кожаные куртки с воротниками из волчьих шкур. При виде этаких одеяний иллизийцы морщились, сами-то тонут в водопадах кружев, кафтаны обшиты золотыми нитями. Смуглые саакасумцы выхаживают в дорогих шелках, на чалмах зеленеют павлиньи перья. Всю эту разномастную толпу чают зазвать лавочники. У пекарни сипло голосит белобрысый мальчонка. Сутулому гончару не терпится заиметь клиента. В поте лица трудится подмастерье сапожника; лучше б не вопил, а покрасил вывеску, облезлый сапог схож с обглоданным окороком.

У таверны «Мотылёк» не кричали, но Губач метнулся к дверям, бросая на ходу:

— Подождите.

— Не ему меня учить, — пробурчал дворф, поспешая за гномом.

Тод и Ирэна пошли следом. Юноша прошептал:

— Видала арбалет?

— Попозже попрошу посмотреть, — почти не разводя губ, сказала девушка.

Едва зверолов вошёл в таверну, убедился в торговом таланте Фазиля. Губач ретиво размахивал руками перед наголо обритым, пузатым мужичком в белом фартуке. Трактирщик отменно справился с убранством заведения — чистые шторки, пейзажи на стенах, — ну а напору коротышки противостоять не мог.

— За тобой долг! — хрипел гном.

— Я выплатил его ещё прошлым летом, — неумело отбивался мужчина.

— Ложь! Я хоть сейчас подниму документы. Учитывая набежавшие проценты, ты должен мне кругленькую сумму. Боюсь и продажа «Мотылька» тебя не спасёт.

Трактирщик волком взвыл, фальшивя в конце.

— И нечего мне тут концерты давать, — пригрозил Фазиль. — Только моею милостью ты ещё на свободе.

Мужчина платком вытер со лба пот. Три-четыре раза вздохнув, наклонился и зашептал что-то на ухо гному.

Заинтересованность обрисовалась на лице Губача, он аж облизнулся. Суровость, однако, вскоре вернулась. Фазиль прокричал:

— Думаешь подкупить меня непорочной девой?! Не выйдет! Долг прежде всего!

— Пощади! — пав на колени, взмолился трактирщик. Интересно, столь же яро молится перед иконой Творца? — Пощади, Фазиль! У меня жена, детишки малые... — Руки вцепились в ногу гнома.

Раболепие мужчины размягчило Губача:

— Хорошо. Покамест не буду требовать долга. Ты мне ещё сгодишься. Для начала дай-ка мне провизии. Лучшей провизии, — поправился гном. Хмуро посмотрев на дворфа, спросил: — К тану суток трое топать?

— Около того, — кивнул Дрэдмок.

— На неделю провианта дай, — потребовал у трактирщика Фазиль.

— Всё сделаю, — вскакивая, отчеканил владелец «Мотылька». Насколько позволяла комплекция, торопко побежал на кухню.

— Вот так вот нужно с ними, — проговорил Губач авторитетно. — Сейчас индейка будет, курага и... и много всего прочего.

Трактирщик вернулся с двумя огромными тюками. Когда поставил перед гномом, тот охнул: тюки по грудь высотой.

— А ты, Бернард, превзошёл все мои ожидания, — похвалил Фазиль.

— Всё наилучшее принёс. Индейка... две штуки. Пять головок белого сыра. Три каравая. Яичек варёных дюжину. Колбаска! — Трактирщик поцеловал сложенные в щепотку пальцы. — Не колбаска, а райское наслаждение. Фиников из Саакасума не забыл положить. Несколько пачек медового печенья из самого Мейетара. Три бутыли иллизийского вина. Бурдюк козьего молока.

— Тьфу, — сплюнул Губач. — Какой идиот научил тебя молоко в бурдюках держать?

Бернард поморщился, продолжил перечисление:

— Сушёные грибочки. Шербет не забыл. Отличное кушанье, его сам шах обожает. А ещё...

— Хватит балаболить, — остановил гном. И как щипцами оторвал от себя: — Спасибо.

— Не за что, не за что... — отбивая поклоны, залепетал трактирщик.

Фазиль помиловался радующим слух словам, впал в размышления. Два тюка (да и один) точно не дотащит. Придётся просить компаньонов. Золотишком за работу платить не хочется, небось, продуктами откупится.

— Слышь ты, парень, — Губач кичливо обратился к зверолову. — За треть провианта понеси мешок.

— Во-первых, у меня есть имя. А во-вторых, я-то думал, что провизия общая.

— Хо! — сдалось, поблизости лопнул наполненный воздухом шар. — Ещё чего удумал. «Общая»! Да где это видано, чтобы гномы делились с людишками?

К беседе подключилась Ирана:

— Вообще-то у нас самих есть чем перекусить. Так что Тод может вообще тебе не помогать.

— Как шустро перешли на «ты», — забрюзжал Губач. Его редко переспоривали; сейчас, кажись, поражение зависло над коротышкой. Коль никто не поможет нести, Фазилю доведётся ограничиться маленькой сумкой — два тюка вовек не потащит. Приструнённый гном насупился, буркнул: — Хорошо. Продукты общие.

— Глядишь так, и подружимся, — озарился улыбкой Тод.

— Не нужны мне друзья. Самому неплохо.

Трактирщик дал волю любопытству:

— А вы, Фазиль, в туннели собрались?

— Не твоего ума дело!

— Я только предупредить хотел, — виновато пригнулся Бернард.

— Что вы хотели сказать? — спросила Ирана.

Владелец таверны посмотрел на девушку, потом на гнома, словно желая получить разрешение на разговор.

— Не тяни, — прогнусил Губач.

— Я тут, можно так сказать, в центре слухов. Вот и слышал кое-чего. — Голос трактирщика зазвучал еле слышно: — Вчера пожаловал бродяга из самого Дакмура. Такими жуткими историями сыпал, что чуть клиентуру не распугал.

— Ну и чего он там болтал? — высокомерно и как бы нехотя осведомился гном.

— С его слов выходило, что ещё глубже Дакмура есть туннели, где разгуливает нежить. Костяки нападают на людей. На куски рубают. Ох, и страшное же оружие у скелетов. Вроде как одного пореза хватает, чтобы человек впоследствии умер в жуткой агонии. Всё тело покрывается синими пятнами, очи лезут из орбит.

— Пьяная болтовня, — отмахнулся Фазиль.

— Я-то тоже так думал. Казалось, что просто пугает, хочет похвастаться. Но... — Продолжить мужчина не мог — прямо-таки кость в горле застряла.

— Рожай быстрей! — повелел Губач.

— Но сегодня утром нашли этого бродягу у себя в номере. Мёртвым нашли... — Бернард задрожал. — Всё тело синее, глазища выкачены, кровавой слюной вся кровать забрызгана... — Чудилось, ещё немного — и мужчина заплачет от страха.

— Можно взглянуть на труп? — спросила девушка, чем и приковала к себе удивлённые взгляды.

— Ты чего, лекарша? — придрался гном.

— В какой-то степени, — схитрила Ирэна.

— Трупа нет, — мотнул головой трактирщик. — Нашенский священник почуял скверну Дьявола и приказал сжечь тело.

Фазиль потоптался на месте и уронил:

— Враки всё это. Нет там никакой нежити. — И с долей тревоги добавил: — Хорошо хоть Дакмур не совсем по пути.

Гному и дворфу не по пути, а вот Тоду и Ирэне именно туда и надо. По сведениям лизарда спекулянт Тамп находился в Дакмуре.

— Так пособишь с тюками?.. Тод, — присовокупил имя Губач.

— Без проблем, — юноша взвалил на спину тюки.

— Берегите себя, — дружески кинул вслед Бернард.

Квартет путников снова зашагал по улочкам. Одноэтажные дома невысоки, вдали за ними чернеют горы, вершины укрыты периной облаков. Что же сокрыто в недрах Зубастых гор?

— Послушай, Дрэдмок, — обратился зверолов, — а ты что-нибудь слышал о нежити гуляющей возле ваших поселений?

— Всякое болтают, — без настроения ответил дворф. — Соплеменники твои любят слухи распускать. По пути в Каменный Мешок встретился мне один болван, так тот гутарил о зомби гнавшемся за ним двое суток.

— И что?

— А ничего. Зомби его — на дне винной бутылки.

Весь вид Дрэдмока говорил: беседовать неохота.

Тод не стал приставать с вопросами. Мимоходом начал рассматривать здания. Жилые дома все как один: каменные стены, черепичные кровли. Господство однообразия разбавилось лишёнными окон складами. Очевидно, в них хранили товары именитые купцы. Чуть дальше выглядывала второсортная харчевня. Девица в белоснежном переднике прямо на улицу выметала оставшийся после ночной попойки мусор.

Каменная городская стена выросла неожиданно. У ворот стоял крытый парусиной фургон. Возницы нет, зато пара вооружённых кривыми саблями наёмников околачивается.

— Привет, ребятки! — помахал рукой Фазиль.

Вояки с ленцой встали смирно.

— Расслабьтесь, — разрешил гном. — Ничего подозрительного не видели?

— Всё спокойно, — в один голос ответили наёмники.

— Хоть это радует. Я тут на недельку отлучусь, так что не бедокурьте.

Известие об отъезде Губача смутило вояк. Если бы гном уходил через восточные ворота, не было бы ничего необычного, а так получалось...

— Вы в горы? — изумился наёмник что повыше.

— Да вот коротышка меня тащит, — Фазиль тыкнул на дворфа. В ответ Дрэдмок едва не заморозил взглядом. Гном забурчал что-то себе под нос и поплёлся прочь из города.

Дорога рыжей лентой тянулась к подножью Зубастых гор. Слева и справа несмело пробивалась молодая травка. Нестеснённый множеством домов и узостью улочек ветерок стал играть волосами путников, дёргал за полы девичьего плаща. Солнышко пронзало облака, золотые лучи путешествовали по изгрызенным каменистым гребням, те соседствовали с мощными кряжами изредка утыканными старыми соснами.

Постепенно стезя начала забирать вверх. Всё ближе и ближе становились горы. Рядом с их могучими телами Тод чувствовал себя махонькой крупицей. Ирэна хранила спокойствие. Фазиль никак не мог перебороть волнение. А Дрэдмок улыбался — шёл домой.

Полосатый бело-голубой шатёр раскинулся у чёрного зева пещеры. Гномьи наёмники круглосуточно дежурили. После решения о необходимости допусков явно прибавилось работёнки.

Зверолов различил не менее десятка высоких фигур. Вскоре с близи рассмотрел вояк. Каждый вооружался арбалетом. Вероятно, не вровень тому, что у Губача, но всё равно опасное оружие. В одежде тоже однообразие: обшитые стальными пластинками, кожаные стёганки. А вот оружие самое разное: копья, мечи, ятаганы и даже бердыш.

На обросшем мхом валуне сидел седеющий вояка с вислыми усами.

Держался спокойно — поди, за главного. Губы посасывали чубук трубки. На поясе — ятаган с широченным лезвием.

— Здорово, Эглунд, — поприветствовал гном.

Наёмник привстал и ответил поклоном.

— Вот в туннели собрался заглянуть, — как не пытался Фазиль придать голосу иронию, звучали тревожные нотки.

— Опасно там будет, — предрёк Эглунд. — Охрана нужна.

— Сам знаю. Да вот не имею я права снимать вас с поста. Ежели Верховный Совет прознает, меня в грязи утопят.

Тод подивился: неужто и вправду у гномов существовала такая казнь?

Эглунд заверил Губача:

— Никто не узнает. Мои люди будут хранить молчание. Разумеется, за разумную плату.

— О-хо-хо, не знаешь ты нас, гномов. За ещё большую плату эти же самые люди меня с потрохами сдадут Верховному Совету.

— Несладкая у вас жизнь.

— А ты чего думал? Небось, считал, дескать, я в молоке купаюсь и с девственницами сплю? Да у меня ответственный пост. Свои же в любой момент могут кинжал в спину вогнать. А после того как я получит титул «Лучшего инспектора зимы» так вообще проходу нет. Вот и в эту дыру, Каменный Мешок, не от хорошей жизни сослали. — Гном остолбенел. — Вот те раз. А вдруг Совет предвидел, что мне придётся спуститься в туннели?

Гипотеза заинтересовала не только Фазиля. И Тод, и Ирэна призадумались.

— Жуть, — выдавил трясущийся Губач. — То подхалимы, то завистники... Ладно, хватит болтать. Ты мне лучше скажи, карты ещё не все продали?

— Навалом осталось.

— Вот и принеси мне парочку. Авось одну по дороге потеряю.

Дрэдмок проворчал:

— Какой жадный коротышка. Одной карты ему мало.

— Сам ты коротышка. А без карты я заблужусь.

— Я дорогу знаю.

— На дворфа полагаться так же опасно, как и на ядовитую змею.

— Или перестанешь цитировать Эскобара, или — морду набью, — поставил условия Дрэдмок.

— Не бравируй, у меня тут защитники есть.

— Тут-то есть, а в туннеле, коль будешь дурачиться, я тебе зубы пересчитаю.

— И как же я тогда шепелявым буду с твоим таном разговаривать, — быстро сориентировался не лишённый юмора Губач.

— А ты хохмач.

Фазиль чванливо задрал нос.

— Ну хватит, хватит, — попросил Дрэдмок. — Зазнался уж больно.

Тем часом моложавый наёмник принёс кожаный футляр на верёвке.

— Здесь подробные карты верхних уровней подземелий.

— Отлично, — одобрил гном.

Раскрыв футляр, начал изучать чёрные линии щедро расписавшие пожелтевший пергамент.

— Мне бы тоже карту, — почему-то застенчиво изрёк Тод.

— Сейчас... — прогнусил Губач. — Вот, кажись, одинаковые. Держи, — протянул пергамент.

Зверолов хотел было взять, но Фазиль отдёрнул руку.

— А деньги?! — очумел гном. — Сперва сребреник заплати.

— Я думал, мы друзьями стали.

— Нет у меня друзей! И не нужны они мне! Сколько можно талдычить одно и то же?

— Я могу и не нести твои мешки.

Лик Губача налился краской.

— Не спорь с ним, Тод, — попросила чародейка. — Заплачу я ему.

Лишь когда сребреник оказался в ладошке Фазиля, тот отдал карту.

— Коротышки неисправимы, — вздохнул дворф.

— Сам такой, — огрызнулся гном. Взяв у кряжистого наёмника масляную лампу, зашагал к пещере.

Троица поспешила за рыжим предводителем.

Никто не замечал стоящего за шатром мужчину в сером плаще.

Краткая хронология

Необходимое примечание

Ныне в Эйсвероне используется система записи дат, первым годом которой считается дата основания Ордена паладинов (О. П.). Попытки ввести новое летоисчисление от года основания Аркадийской Академии (А. А.) или Монастыря Идры (М. И.) не увенчались успехом. Первое летоисчисление существовало около 50 лет и применялось в основном магами Аркадии. Второе летоисчисление осталось в обиходе монахов, но в последние годы и они под нажимом Архиепископа всё больше склоняются к общепринятой системе записи дат.

Бытуют скудные сведения о более древних календарях, так в Саакасуме ходят толки о неком «Календаре Шаоха» ведущем начало летоисчисления примерно за пять тысяч лет до основания Ордена паладинов. Однако официальные правительства и Триединая Церковь не признают существования «Календаря Шаоха». В Эльфийских Землях у некоторых родов Перворождённых есть семейные календари, чьё содержание держится в строжайшем секрете. Впрочем, даже многие эльфы не доверяют им.

1 г. Основание Ордена паладинов в Фольменде.

11г. Первый поход паладинов в Чёрные Пустоши. Закончился катастрофически. В боях с орками полегло около трёх тысяч рыцарей.

36 г. Второй поход паладинов в Чёрные Пустоши. Орки несут огромные потерн. Рыцари преследуют неприятеля до южных склонов Гор Ночи.

66 г. Основание Идрой (33 — 90 гг.) первого монастыря, который после смерти Идры получил название Монастырь Идры.

? — 311 гг. Жизнь гнома Эскобара Золотое Перо.

418 г. Тридцатидневная дворфо-гномья война. В результате блестящих побед дворфы получают абсолютный контроль над Зубастыми горами.

500 — 502 гг. Первая война Иллизии и Гасфарга. Причина: власть Гасфарга задерживают шитый караван идущий из Иллизии в Кадар. Три года безрезультатных баталий заканчиваются подписанием мирного соглашения при непосредственном содействии Ордена паладинов.

614 — ? гг. Жизни менестреля Серебряной Лютни.

724 г. Объединение восьми варварских племён в Нортумбию.

814 г. Безрезультатная попытка духовенства привить Веру в Нортумбию: сожжены три монастыря и десятки церквей.

893 г. Основание Аркадийской Академии.

979 г. Гномы получают контроль над Полуденным Трактом.

1018 г. Вторая война Иллизии и Гасфарга. Причина: иллизийская принцесса Амалия сорвала намеченную свадьбу с наследником Гасфарга Роем. Гасфарг захватил треть территорий Иллизии, но из-за вмешательства Кадара и Триединой Церкви был вынужден вернуться к прежним границам.

1111 — 1150 гг. Правление Архиепископа Валентина (1050 — 1150 гг.).

1234 г. Восстание в Саакасуме. Жестоко подавлено.

1360 г. Мейетар отдаёт Саакасуму серебряные шахты в долговременную аренду.

1400 г. Третий поход паладинов в Чёрные Пустоши. Так называемый Туманный поход. Всецело засекреченный поход, о деталях и исходе которого почти ничего не известно.

1466 г. В Аркадийской Академии при загадочных обстоятельствах открывается факультет некромантии.

1491 — 1498 гг. Известнейшее Восьмилетнее плаванье Фромма Морехода (1447 — 1499 гг.).

1544 — 1562 гг. Третья война Иллизии и Гасфарга. Причина: в Кронке сожгли склады зерна. Восемнадцать лет вялых боёв ни к чему не привели.

1629 г. Четвёртый поход паладинов в Чёрные Пустоши. Полный разгром орков.

1700 — 1721 гг. Пираты, негласно поддерживаемые шахом Саакасума, совершают набеги на побережье Иллизии.

Content

Город мертвых

Пролог

Глава 1 Странные письма

Глава 2 Прибытие в Лодридж

Глава 3 Зверолов в шкуре авантюриста

Глава 4 Гости Златолесья

Глава 5 Первый день в Каменном Мешке

Глава 6 Возникновение проблем

Глава 7 Дорога в телохранители

Глава 8 Другая попытка

Глава 9 Ночная прогулка

Глава 10 Формирование отряда

Краткая хронология