Анна Ковальди

СУЖЕНАЯ

Пролог

Мы жили в небольшой натурализованной деревушке в предгорье. Моя семья была одной из немногих, что продолжали вести истинный образ жизни, дистанцируясь от современного интегрированного существования большинства рас галактики. Простейшее земледелие, животноводство и естественные условия существования без какого-либо значимого вмешательства иных цивилизаций. Моя бабушка была шаманкой, поэтому наша семья всегда была ближе к исконному жизненному началу именно Земли, чем многие другие наши современники. Жизнь в мегаполисах была куда проще и интереснее.

— Никогда не ходи в пещеру, — пугала с детства мама. — Там живут темные силы, о них издавна рассказывают жуткие истории. Там пропадали люди, уходили безвозвратно. Не удавалось найти даже их тел. Говорят, там есть ворота в другие миры, говорят, что именно так наши древние предки путешествовали по Вселенной. Это сказки, разумеется, но пещера действительно опасна.

— Бабушка, — признавалась я, будучи двенадцатилетней девчушкой, — мне так хочется побывать внутри. Нестерпимо хочется. Мне даже во сне эта пещера видится в последнее время!

— И ты не боишься? — щурила глаза наша шаманка. — Все боятся. Ты же знаешь, там внутри слышен страшный вой, иногда вспыхивает яркий свет, и пропадают люди.

— Бабушка, а они, правда, пропадают?

— Как знать, в древних сказаниях есть мысли о том, что существуют во Вселенной особенные места, где материя миров соприкасается вплотную, где можно одним шагом преодолеть миллионы световых лет, пройти сквозь время и пространство. Вроде бы древние земляне именно через такие ворота смогли попасть на другие планеты, заселить их.

— И они стали инопланетянами? — с детским непосредственным любопытством замирала я в восхищении от сказочной истории.

— Конечно, они менялись, их менял новый мир, другие условия, иная среда обитания, — щурилась и соглашалась бабушка, сообщая какие-то не совсем понятные мне вещи, и тут же впивалась в меня взглядом. — Значит, хочешь побывать в пещере? Видишь ее во сне?

— Очень хочу, вижу! — смеялась я.

Бабушка хмурилась, всматриваясь в меня мутными старческими глазами с необычной мудростью и значимостью, еще непонятной мне.

— Нола, — тон старой шаманки даже в детстве заставил меня осознать важность ее слов.

— Я подарю тебе подарок, неприметный камешек, украшение на память обо мне. Ты всегда носи его на шее, не снимай и никому о нем не рассказывай.

— Он такой важный? — ликуя от внимания, переспрашивала я.

— Да, он не позволит тебя увести, — кивала шаманка, бормоча что-то для себя и узловатыми пальцами выискивая небольшой сероватый осколочек в одной из своих шкатулок.

— Увести? — не совсем понимая сути бабушкиного волнения, уточняла я.

— Да, никто не заставит тебя поступить против твоей воли, — продевая в дырку на камешке шнурок и повязывая мне на шею, серьезно скалилась шаманка. — Никогда не снимай, ты поняла?

Я кивнула, обещая требование пожилой родственницы исполнить, радуясь новому подарку и ощупывая камешек через ткань платья. У меня появился настоящий секрет, почти взрослая тайна!

* * *

Мы своей привычной детской компанией играли в лесу возле скал. Гроза началась неожиданно, сильно хлестнув волной ливня и шквалом ветра. Всей ватагой, осознав, что под кронами деревьев укрыться не получится, рванули к отверстию в ближайшей скале. Тут было множество уходящих в глубь пещеры отверстий и лазов. Там, под сводами одного из них, мы и укрылись, зябко прижимаясь друг к другу и с ликованием наблюдая за потоками воды, льющейся с неба. Мы не понимали тогда, какое это чудо в нашем космическом веке — живой лес и истинная мощь стихии совсем рядом. Эти ощущения были недоступны поголовному большинству жителей планеты, предпочитавшему жить в современных мегаполисах. Мне же повезло вырасти в условиях настоящей земной естественной среды. Смеясь вместе с остальными, вглядываясь в непроглядную стену воды снаружи, неожиданно почувствовала странное тепло. Оглянувшись с испугом, увидела свечение в глубине тоннеля, в котором мы укрылись. Осознав этот факт, толкнула локтем подругу.

— Что за свет?

— Какой? — удивленно оглянувшись назад, засмеялась она. — Нола, тебе уже мерещится что-то от волнения! — и, потеряв интерес ко мне, вновь сосредоточилась на грозе.

А я… гроза меня уже не волновала. Меня нестерпимо тянуло дальше, туда, где был свет. И даже тот факт, что никто кроме меня словно не видел его, меня не останавливал. Вернее, это пугало, но невыносимое желание двигаться вглубь, не пропадало. Наоборот! Ноги словно сами понесли меня туда… ближе к свету.

Перестав считать шаги и отмечать поворот за поворотом, я, с каждым мигом убыстряясь, спешила, сама не понимая куда. Через пять минут я уже бежала, с обреченностью неизбежности стремясь к цели. К какой, я сама еще не знала. Замерла на месте, только достигнув источника яркого свечения. Этим источником была, ставшая словно прозрачной, пульсирующая вспышками энергии, стена подземного грота. И у меня руки зудели от стремления коснуться ее…

Вытерпев лишь пару секунд, я осторожно ладошкой притронулась к прозрачной пелене. И тут же почувствовала отклик… ответное прикосновение… тепло чьей-то ладони. В страхе инстинктивно отдернув руку, прижала ее к груди, до боли в глазах всматриваясь в мутную преграду перед собой. По ней бежала странная рябь, постепенно проясняя обзор, с каждой волной содроганий все отчетливее демонстрируя мне… чей-то силуэт… там, за почти уже прозрачной пеленой.

И вновь эта тяга, неодолимое и навязчивое стремление соприкоснуться вновь. И рука против моей воли взмывает вверх, легчайшим прикосновением отвечая на синхронный жест по ту сторону. На миг я вновь чувствую тепло чьей-то ладони и… ощущаю стремительный захват и неожиданный рывок. Чужая рука жестко и безжалостно, мгновенно сместившись, обхватывает мое запястье, и… ее владелец резко дергает меня на себя, заставив рухнуть прямо сквозь эту странную прозрачную грань.

Все происходит так быстро… сердце пропускает лишь пару ударов… вопль паники и страха не успевает оформиться в моей груди, как шею словно сдавливает удавка, неумолимо и безжалостно сжимая мое горло, лишая возможности двигаться вперед, препятствуя усилию… мужчины. Резкой вспышкой просветления в краткий миг встречи наших взглядов я осознаю это. Даже не мужчина, скорее юноша… немногим старше меня. Впрочем, он не человек! Это я так же понимаю в доли секунды, утратив последние остатки самоконтроля, увидев его устрашающе оскаленное клыками лицо.

Но почти тут же неведомая сила, разгораясь на моей груди горячим всплеском энергии, словно утягивает меня назад, вырывая мою ладонь из руки незнакомца. Меня мощнейшей отдачей откидывает назад на каменистый пол грота, с силой швырнув об него головой. Последнее, что успевает отпечататься в моем сознании — яростный, какой-то отчаянно взбешенный вопль чужака и его перекошенное от гнева лицо с напряженно зажмуренными глазами. Страшное лицо… обреченное.

— Нола, Нола? — прихожу в себя от того, что кто-то тормошит за плечо. — Ты нас слышишь? Зачем тебя понесло в этакую глубь?

— Что со мной? — натужно хриплю, с трудом сумев приподняться и жмурясь от резкого света голографического фонарика. Наверное, кто-то на ручном связнике включил. И тут же, спохватившись, не обращая внимания на враз закружившуюся голову, оборачиваюсь к стене… Той самой, что только что была прозрачной… проницаемой. Стена выглядит, как и положено выглядеть внутренней грани пещеры — массивно, грубовато и… непреодолимо. Привиделось?!

— Я свет видела… — растерянно хриплю я, пытаясь объяснить свое поведение.

— Еще бы! — смех рядом. — Ты, видимо, в темноте оступилась и неслабо приложилась головой о камень.

«Наверное» — с облегчением принимаю я версию. — «Не может же быть правдой то, что мне привиделось…» Поднявшись на ноги с помощью подруги, вместе с друзьями отправляюсь наружу. Гроза прошла, воздух свеж и легок. И на душе у меня тоже легко — показалось или нет, но все обошлось. А с такой бабушкой, как у меня, в любые странности верить начнешь. Впрочем, наверняка показалось…

Дома, скинув рубашку, потрясенно замираю возле зеркала в ванной, уставившись на нескладную и худую рыжую девчушку в отражении. Вернее на камешек, что несколько месяцев назад подарила мне бабушка. Он с тех пор всегда болтался на шнурке на моей шее. А сейчас… он обуглился! Так вот что позволило мне противостоять маневру незнакомца?..

Испуганная внезапной мыслью, начинаю судорожно крутиться вокруг своей оси, опасаясь увидеть еще какие-нибудь признаки подтверждения произошедшего. И вижу их… Метка! На спине по верхнему краю правой лопатки отчетливо проступили на коже два непонятных знака. Похожи на азиатские иероглифы, но и не они. Что это значит?! Заломив руку, в отчаянной попытке пытаю стереть с кожи возникшие рисунки. Увы, толку от этого нет. Я, повернувшись спиной к зеркалу, смотрю на странные знаки, а вижу… в памяти резким воспоминанием всплывает жутковатый, несколько размытый, лик юноши. Чужого юноши.

Ничего хорошего это означать не может! Ужаснувшись пониманием того, что явно вляпалась в проблемы, причем по собственной глупости, решаю никому-никому о произошедшем не рассказывать. Ничего на самом деле плохого ведь не случилось?.. А так, если рассказать, за собственную неразумность наказания от родителей не миновать. Буду молчать.

Глава 1

— Нола, ты совсем взрослая стала, — мама с нотками гордости и грусти в голосе провожала меня в полет.

Я улетала в крупнейший мегаполис планеты, чтобы начать свое целевое обучение. Я выбрала для себя профессию гражданского специалиста любого экипажа звездолета — бортового биолога. Мне (в перспективе, конечно) предстояло проводить рабочие будни в космотеплице и заниматься снабжением команды свежими растительными продуктами и грибами.

Первый год обучения пролетел незаметно. Учеба, новые друзья, невиданные мною ранее развлечения интегрированного межгалактического мегаполиса, жизнь в общежитии космической академии… И пусть я являлась студенткой сектора профессий обеспечения, а не сектора атакующих или управленческих кадров звездного флота Земли, но интересного и у нас было много.

— Что летом делала? — моя сокурсница и подруга Милена донимала меня вопросами, пока мы обедали в небольшом пункте раздаточного питания Академии в первый день второго года обучения. — Или домой летала? Опять в своих девственно диких дебрях первозданной природы весь отдых провела?

— Ага, — кивнула я, не вдаваясь в подробности, понимая, что девушка, как истинный житель современного мегаполиса (а каждый город сейчас был автономной самостоятельно функционирующей системой жизнеобеспечения), вряд ли сможет понять и оценить мои пристрастия. Но я никогда бы не отдохнула от чрезмерно насыщенной жизни горожанки, что сейчас вела, так, как в родном медвежьем уголке планеты.

— Все же странное это стремление — жить какими-то догмами и мироощущением прошлого, отказываясь от стремительности повсеместного прогресса и претерпевая бытовые неудобства, — привычно качнула головой подруга.

Да, ей не понять. Разницу можно только почувствовать.

— А ты? — сменила я тему. — Что, вообще, новенького в мире и в городе?

— Да в основном сейчас все встревожены напряженностью в дипломатических отношениях с карангарцами, — жуя воздушную белковую соломку, вычленила Милена основную новость. — Официально это не подтверждают, но ходят слухи, что мы на грани войны. Вроде как или они с нами, или мы с ними намерены разорвать дипломатические контакты и запретить перемещение по своим территориям.

Ух! Вот уж действительно, загорая на солнышке, купаясь и гуляя в лесу, я соврем выпала из жизни. А тут такое. Карангарцы (хотя и считались древними потомками выходцев с Земли) были куда как более развитой цивилизацией. И по индивидуальным характеристикам они нас превосходили: менталисты со способностями к мыслеобщению и подавлению воли, более крупные и сильные физически гуманоиды. Возможно, земляне и были их предками, вот только иная гравитация, условия среды новой планеты за многие поколения изменили их, вид эволюционировал в новую, более совершенную расу. И война с ними… Любой понимал, что это было бы очень чревато для человечества.

— Из-за чего? — пораженно уставилась я на Милену.

— Кто ж расскажет? Но опять же по слухам, один из их верхушки пытался умыкнуть дочь какого-то нашего главного. Из-за этого весь сыр-бор. Если б какую рядовую девушку выкрали, так и не заметил бы никто. А тут — война назревает… Сразу масса претензий появилась друг к другу.

— Мы же в принципе не можем ничего противопоставить их технологиям и военной мощи? — невольно высказала я общеизвестное. — Да что за примером далеко ходить — наша Академия и то для профильных военных специальностей приглашает в преподавательский состав карангарцев. Ибо они — лучшие воины, стратеги. И даже землянам они существенно повышают профессиональный уровень. Хотя мы далеко не способны на то, что могут они.

— Но мы берем численностью, карангарцы — раса малочисленная, — с философским спокойствием Мила заглотила очередную левитирующую над тарелкой соломинку. — Так что изначальный дружественный союз был выгоден не только нам. Хотя да, они странная и во многом пугающая раса.

Я только плечами пожала — до сих пор ни одного лично не встречала. Да, в Академии было два профессора, что являлись действующими карангарскими военными, но они точно не появлялись в секторе с обеспеченцами.

— Это скверно, — тут третьего не дано.

— Не то слово, — насупилась подруга. — Случись война, а быстрой она не получится, землянам придется мобилизовать все ресурсы. А это, вероятнее всего, означает, что и кадетов всех космических Академий призовут в строй.

Внезапно активировался встроенный в форму ретранслятор, и поставленный голос служащего уведомил всех студентов потока о необходимости собраться в церемониальном зале Академии. Предстояло услышать новости. Мы переглянулись: что сейчас?..

* * *

Сообщение об общем сборе обучающихся кадетов в принципе не удивило — в начале учебного года необходимо донести информацию о нововведениях в образовательном процессе. В основном это касается секторов атаки и управленцев, у гражданских специалистов программа более устоявшаяся и стабильная. Поэтому мы с Миленой в спокойном режиме направились на место сбора студентов, предстояло часа два, а то и больше топтаться на месте, слушая одно и то же.

Однако вопреки ожиданиям нас ждал сюрприз. Огромный!

— С этого года у кадетов сектора гражданских специальностей со второго курса обучения вводится новая обязательная дисциплина — базовая самооборона. Читать курс вам будет один из известнейших карангарских маранов (на земле это звание было приравнено к адмиралу) — Муэн Тоос. Дисциплина войдет в образовательный план всех гражданских профессий и будет включена в перечень необходимых к аттестации как ежегодно, так и по окончании периода обучения.

Такой оглушающей тишины, как после этого сообщения, стены Академии еще не знали. Среди педагогов Академии не было специалистов уровня марана. И вдруг один из них читает лекции обеспеченцам?!! В шоке были все — от «счастливчиков» из сектора гражданских профессий до студентов-боевиков. Мы с Миленой потрясенно переглянулись: что за напасть? Неужели это действительно предвестие грядущей войны… раз решили, что даже обладателям самых мирных профессий не помешает приобрести навыки атаки и защиты. Но странно, что при всей политической подоплеке Академии удалось привлечь для преподавания карангарца, да еще и уровня марана!

Ректор, выдержав минутную паузу и позволив кадетам в полной мере проникнуться новшеством, продолжил:

— И сейчас я представлю вам нашего нового преподавателя. Муэн Тоон, пожалуйста, поднимитесь ко мне, чтобы познакомить кадетов с вами.

Мы с подругой, как и большинство будущих гражданских специалистов, стояли на самых задворках толпы собравшихся в огромном церемониальном зале Академии. Поэтому рассмотреть карангарца возможности не было. Лишь на миг вдалеке между головами впередистоящих промелькнул мужской силуэт в типичной для карангарцев форме. Впрочем, увидеть его черты возможности все равно не было. Карангарцы скрывали лицо — частью их обязательного облачения была маска, этакий полуэластичный шлем с огненного цвета, вероятно, прозрачными вставками впереди, облегающая верхнюю часть головы.

— Нола! — взволнованно зашептала подруга. — Карангарец у нас в преподавателях! Я не верю собственным ушам!

— Ты лучше подумай о том, что он с нас будет требовать, — осадила я подругу, сама в душе замирая от страха. Карангарцы были такими неприступными и жутковатыми… по слухам. — У атакующих двое преподают — гоняют их нещадно. Раз уж они стонут от количества требований и необходимого минимума, то мы…

Впрочем, Милена от моих тревог отмахнулась:

— Мы все будем на его взгляд безнадежны, а в коллективе быть неумехой не так страшно. В любом случае я изумлена тем, что он согласился. Ты заметила — он с косой. Эх, жалость такая.

— При чем тут его прическа? — шепотом уточнила я, непроизвольно накручивая на палец свою рыжую прядку.

Мы краем уха прислушивались к типовым и доброжелательным фразам нового педагога. Сейчас удивление мешало воспринимать любую информацию, что транслировалась на весь зал. Он сразу обозначил свои высокие требования, дисциплинированность и содержательность образовательного процесса.

— Как при чем? Вот они, последствия жизни вдалеке от цивилизации, — фыркнула подруга. — К вам, вообще, хоть один инопланетянин забредал?

Я отрицательно качнула головой.

— Вот, — кивнула Милена, — это и заметно. Карангарцы довольно часто Землю посещают, у нас несколько их военных баз. И земляне на этом их Карангаре бывают. Хотя нашим звездолетам до их планеты тяжело добираться, мы не владеем их знаниями о перемещении в пространстве Вселенной. Однако неоспорим тот факт, что они затрачивают значительно меньшее количество времени на это расстояние.

— Время — величина относительная, — пожала я плечами, успев отметить, что оратора вновь сменил ректор Академии, и все вернулось в привычное русло общего собрания. — Если их планета в другом секторе галактики, то длительность нашего года может сильно отличаться.

— Так и есть, — кивнула подруга, — взрослеют они быстрее. Но они и живут вроде бы дольше нашего. Впрочем, все это не так интересно, как причина появления марана в нашей Академии!

— Думаю, нам о ней вряд ли доведется узнать, — шепнула я Милене, так же запихивая любопытство поглубже.

— Ага. Но… как же я жду первой лекции по базовой самообороне, — подруга томно закатила глаза. — Рассмотрим марана в подробностях!

— Вот уж нет, — ужаснулась я. — Ты не забыла, что по ней будет ежегодная и итоговая аттестация! Я чувствую, что это станет глобальной проблемой!

О том, насколько глобальной, я поняла уже на следующий день!

* * *

Собственно, именно на первом занятии с вознесенным за сутки на первое место в рейтинге слухов и небылиц Муэн Тооном и поняла. Я и отчаянно упирающаяся моим попыткам укрыться на самом последнем ряду Милена устроились в лекционном зале нашего факультета. Зал был полон, мы были в числе первых, но совсем скоро свободных мест не осталось. Карангарец появился в аудитории за секунду до сигнала, ознаменовавшего начало лекции. Уверенно и плавно прошагав к преподавательской кафедре, остановился возле нее и, судя по движению головы, обежал присутствующих стремительным взглядом. Я непроизвольно втянула голову в плечи, стремясь затеряться среди голов сокурсников. Трусиха я, что поделать?..

— Обо мне вы уже все знаете, о каждом из вас я получу представление в процессе обучения. Полагаю, что не ошибусь, если предположу основной вопрос, что сейчас занимает вас — почему он тут?

Гул шепотков, что пронесся по залу, подтвердил его правоту. Все мы невольно подались вперед, ожидая ответа.

— Таковы международные интересы наших народов, — совершенно неожиданно прозвучал ответ, а сурово поджатые мужские губы, видневшиеся из-под маски, дали понять, что подробностей ожидать не приходится.

И что? Это ничего не объясняло. В чем логика? Ладно бы еще атакующий сектор обучал, но психологов, биологов, технологов?.. Что за международные интересы такие… Увы, маран не пожелал вдаваться в детали. Вместо этого, стремительно обернувшись к голографическому экрану позади, от чего его коса, видневшаяся из-под маски, укрывавшей две трети головы, описала небольшой полукруг и привлекла взгляды присутствующих девушек к крепким бедрам мужчины, лишь подчеркнутым эластичной формой. По аудитории пронесся дружный восторженный вздох.

— Он обалденный, Нола, ты же не можешь это отрицать. Этот карангарец сложен божественно! Какое тело, разворот плеч, сильные руки, мощные ноги, этот квадратный подбородок… Уверена, он — красавчик! Не мужчина, а мечта.

И пусть я бы никогда в этом публично не призналась, но… и мне ничто девичье не чуждо. Поэтому, вплотную прижавшись губами к уху Милены, я едва слышно ей шепнула:

— Да, он великолепен!

И тут же боковым зрением уловила, как инопланетянин вновь стремительно обернулся. И пусть нам не дано было увидеть его глаз, но я нутром почувствовала, что его взгляд в упор направлен на меня. И кожу лица мгновенно обдало жаром румянца (извечная проблема рыжих — светлая кожа!). «Какой позор! Он ведь услышал!» — я мысленно двинула себя по лбу. — «Ведь даже я знаю, что их слух превосходит человеческий. Но чтобы настолько?..»

Я была в полнейшем смятении, спешно качнув головой и позволив рассыпавшимся рыжим прядкам скрыть выражение моего лица. Ведь фактически беззвучно произнесла ответ. А он все равно услышал! Скверно с такого конфуза начинать обучение предмету. Тем более такому проблемному. Поэтому я решила быть тише и незаметнее всех, не поддаваясь более на провокации подруги.

Решительно ухватившись за магнитный самописец, активировала режим записи — лекция начиналась. А уж не знаю как с практикой, но теорию я знать намеревалась назубок.

Теперь особенно!

Глава 2

Раскрыв электронный табель, в который уже раз за последние два месяца рыдала над отметкой. Мне, за прошлый год обучения привыкшей к высоким баллам, вновь и вновь было унизительно получать самый низкий балл по основам самообороны. Неважно — срез, опрос, зачет, практика — я была в числе отстающих. Даже безнадежных! Милена большей частью списывала у меня и получала средние баллы, я же… Невзлюбил меня карангарец! Видно оскорбила его та моя фраза. Стыд и запоздалое сожаление сжигали мне душу. Все уверенно шло к тому, что перейти на следующий курс мне не грозит — не аттестуюсь по одному из предметов. Понятно по какому. Позор и конец всем планам о достойной работе в космосе.

— Что, опять не сдала? — подруга, присев на кровать рядом, сочувственно погладила по спине.

— Да, — шмыгая носом, расстроенно подтвердила я. — Он словно возненавидел меня. Не дает никакой жизни.

— Ты знаешь, — Милена задумчиво прикусила свой палец, — мне даже возразить тебе нечего. Он однозначно очень суров с тобой, пристрастен, что ли… И гоняет зверски — ты постоянно последняя с любой отработки возвращаешься, и требует именно от тебя рассказать обо всех видах защитного волнового полога, и именно твоими теоретическими знаниями вечно недоволен — с пересдач не вылезаешь. Хотя как ты никто не готовится к предмету… Ты же уже живешь им, никакой личной жизни не осталось, вдумайся — ты больше времени проводишь с Муэн Тооном, чем со мной. Все вечера до поздней ночи практически пропадаешь на отработках, досдачах, консультациях. Я б тебе даже позавидовала (столько времени рядом с карангарцем!), но твой вид к зависти не располагает. Надо что-то делать…

— Надо, — сорвалась я в истерику и разревелась окончательно. — Но я и так делаю все, что могу. Просто невозможно стараться больше.

— В этом ты права, — подруга перевела на меня задумчивый взгляд. — Усердие тебе уже не поможет.

Вдумавшись в ее слова, подняла на подругу напряженный взгляд.

— Ты на что намекаешь? Что поможет?

— Не начинай только сразу возмущенно кричать, но ему от тебя что-то нужно…

— Кому? — потрясенно моргнула я.

— Карангарцу.

— От меня?!!

— Получается да, — уже менее уверенно протянула подруга. — Никого другого он так не донимает.

— Глупости, — отмахнулась я. — Сама вдумайся в то, что говоришь. Он тут с какими-то тайными политическими мотивами, думаю, все это преподавание, тем более у нас, лишь прикрытие. Временное. И тем более маловероятно, что я его могу чем-то заинтересовать.

— Ты права, но… поведение марана свидетельствует об обратном. Ты просто слишком устала и замучена, чтобы осознать это.

— Серьезно? — с такой точки зрения посмотреть на проблему мне бы и в голову не пришло!

— Да, я в мужчинах получше тебя разбираюсь. А тут какая-то смесь потребности и обиды вырисовывается…

«Неужели это все же месть за ту мою нелепую оценку его внешности? Но ведь о нем многие вздыхали, и гораздо громче меня?..»

— Тогда я знаю, что надо сделать! — неожиданно даже для себя решилась я.

Милена уставилась вопросительно.

— Я поговорю с ним! Прямо в лоб спрошу, почему он так требователен в отношении меня.

Подруга с сомнением качнула головой:

— Не стоит, может, как-то менее категорично? По-женски… Схитри?

— Нет, — отмахнулась от совета уже я. — С ним не смогу. Он меня так замучил и запугал, что сорвусь на конфликт в любом случае.

— А жаль…

— Что еще?

— Ну… такой шанс. У карангарца к тебе интерес. И возможно чисто мужской… В Академии нет запретов на отношения… любые. Хотя у него коса…

— Ты спятила?! — я даже подскочила на ноги. Милена предположила что-то невероятное! Да я о маране, как о мужчине, себе думать запретила еще на той злополучной первой лекции. — И при чем тут его волосы?

— У них длина волос — это показатель семейного статуса. Чем они длиннее, тем более давними и серьезными узами связан мужчина. А при такой косе… там точно или жена, или однозначная невеста.

— И что с того? — не совсем поняла я причину уверенности Милены.

— А то, что у них романы на стороне не приняты, — вздохнула подруга. — Ты не обращала внимания — он избегает любого физического контакта с девушками. Любая наглядная демонстрация — на парнях. И многие девушки с курса пытались «случайно» к нему прижаться. Не удалось ни одной! Так что да, вероятно ты права, а мои мысли — попытка выдать желаемое за действительное.

— Вот-вот! Но в одном права ты — поговорить надо.

Однако слова подруги в душу запали. И даже не тот факт, что Милена заподозрила Муэн Тоона в мужском интересе к моей персоне, настораживал сейчас. Большее недоумение вызывали вдруг всплывшие в памяти детали… Детали, которым я ранее значения не придавала, полностью сконцентрировавшись на выполнении требований педагога.

«Он избегает любого физического контакта с девушками» — сказала подруга. Но со мной он его не избегал! Я застыла на полпути, вспоминая…

— Кадет Дарген, — и ладонь марана словно случайно опустилась на мое плечо, когда мы, оставшись уже вдвоем, последними закрепляли на практике мой навык удушающего захвата. — Действуйте строго по пунктам инструкции, что я дал вам. Резкий рывок (стремительно, мазнув своим телом по моему, мимолетно коснувшись ладонью груди, мужчина оказался позади), рука устремляется вверх (и его же конечность, невольно на миг обвив мою талию, демонстративно двинулась в указанном направлении), локоть согнуть (он и согнул, удобно устроив его на моей груди, притиснув при этом спиной к своему телу), и толчком вдавить в шею… вот тут (и его пальцы, очерчивая на моей коже мишень, плавно движутся по сгибу шеи). Вы все уловили? Или повторим для надежности?

Какое там уловила… Когда ноги подкашивались от слабости, и тело трясло от… я уверяла себя, что от страха опять не справиться, а не от ощущения его подавляющей близости. Пришлось повторять… и не раз. И я в итоге снова ничего не сдала, потому что с каждым повтором все труднее было вспоминать пункты ненавистной инструкции… И как дошла тогда до своей комнаты в общежитии, помню с трудом — в голове все плыло от эмоций и непонятной потребности.

И это был не единственный случай!

Вот я прижата телом мужчины к стене, едва ли не распластана по ней.

— Кадет Дарген! Расслабьтесь! Немедленно! — его рычание в мое ухо. Он в своем уме? Как мне это сделать, когда каждая клеточка собственного тела дрожит и плавится от брутальной мощи этого гиганта?! Когда ощущаешь себя особенно хрупкой, беспомощной… женственной! И отчетливо осознаешь, что он… мужчина! — Почувствуйте мое тело, мышцы пресса… их движение… мою вздымающуюся грудь… поймайте ритм! И дышите вместе со мной. Вы должны научиться контролировать дыхание, для данного приема это необходимо.

К чертям! У меня не получалось контролировать это дыхание!!! Совсем… Оно, наоборот, сбоило со страшной силой, то заходясь в учащенных вздохах, то вовсе обрываясь на миг, когда он крепче вжимался в меня телом, вдыхая. Вдыхая аромат моих волос… уж слишком близко его подбородок располагался к моей макушке. Я же, дезориентированная, отрезанная от мира стеной тела марана, о контроле и не мечтала, вновь проваливая пересдачу…

Или…

— Кадет Дарген, вы осознаете, насколько важен фактор внезапности? — ловко одной подсечкой обрушив меня на мягкое покрытие тренировочного зала, заставив рухнуть на колени, и только в последний миг я успела выставить вперед руки. Маран же навис сверху, одной рукой обхватив меня за талию и так и удерживая в этом коленно-локтевом положении, второй… накручивая мои, к тому моменту разметавшиеся, волосы на свою ладонь. — Вот волосы, к примеру. Это отличный способ заполучить контроль над противником. Он будет послушен вам, — и слегка потянув мою гриву, мужчина вынудил меня прогнуться под собой и медленно запрокинуть голову.

Надо ли говорить, что и с внезапностью я не совладала… Ладони вспотели от невероятного внутреннего напряжения и мучительного томления, охвативших все мое тело в процессе закрепления очередного приема, не позволяя мне в ответ хотя бы коснуться его косы. И тем самым обрекла себя на очередную пересдачу!

Тогда, во время практики, я как-то не задумывалась об этом, испытывая стыд от своей неумелости, разочарование от очередного провала. Все происходило стремительно и в рабочем процессе. Сейчас же, соотнеся прошлый опыт со словами подруги, вынуждена была (пусть и глубоко в душе и беззвучно) признать — интерес, мужской интерес имел место быть!

И это пугало… пугало собственным нетерпением и желанием расставить все точки над «ё», надеждой… Заглядывать себе в душу я страшилась.

* * *

Возможность подвернулась уже через пару дней. В гордом одиночестве, мысленно проклиная все на свете и чувствуя стремительно подступающий упадок сил, я пыталась собраться и выполнить никак не дающийся мне удушающий захват. Не получалось! Ну, никак. И не в последнюю очередь оттого, что за кругом освещенного ринга в центре тренировочного зала я постоянно ощущала присутствие ненавистного преподавателя. Мне он мерещился уже всюду, ощущение давящего контроля и, как следствие, собственной томительной нетерпеливости не покидало теперь постоянно. И сейчас каждую секунду чувствовала на себе его взгляд. И это ощущение волновало, сбивая и заставляя тратить уже скрытые резервы сил на поддержание самоконтроля. На меня этот сногсшибательный маран действовал не менее сокрушительно, чем на других сокурсниц. Сил не было уже совсем, вместо желаемых четких движений выходили какие-то жалкие трепыхания, что не могли напугать даже манекен.

— Не могу больше, — с этой фразой, кулем осев на мягкое покрытие пола, я сдалась.

— Я вижу! — этот недовольный тон уже снился мне в кошмарах. — Нола Дарген, вы безнадежны, вы беспомощны и при любой малейшей опасности будете обречены на поражение.

— Какой опасности? — взвыла я со всей яростью, что последние месяцы копила в душе. — Моя задача — вырастить хороший урожай грибов на борту звездолета! Сражаться с кем-то я не буду!

— А если выбора не оставят? Если поставят перед фактом: жизнь или смерть? Если звездолет вместе с твоими грибами захватят? Тогда что? Тихо умрешь? — с возросшим недовольством и страстностью в тоне уточнил маран.

— Да, — закрывая лицо руками, отозвалась я. — Если так рассуждать, то погибнуть и дома можно — в ванной поскользнуться и головой удариться. Или, вероятнее, звездолет взорвут. Сильно мне в такой момент поможет навык этого захвата?

— Ты слабая! — сказал так, словно сам был этим расстроен.

— И что с того? Чего вы ко мне прицепились? Моя профессия другого не предполагает. Как бы вы ни пытались сделать из меня боевика! — я опять кричу. Собственные эмоции, реакция на его приближение пугают. Тело измучено и обессилено этой борьбой… борьбой с ним, с учебой, с собой. Ну, не способна я ни на что, когда он рядом. Абсолютно безнадежна!

— Я не пытаюсь, ни в коем случае, — я слышу, что он подошел совсем близко, но сил оглянуться нет.

— Зачем тогда вы меня терроризируете?! — неужели истерика.

— Хочу, чтобы ты сама поняла основную истину.

— Какую? — я с искренним интересом жду ответа.

— Тебе нужна защита. Мужская, — как нечто естественное поясняет мне караганец.

— Когда? — изумленно бормочу я, пытаясь его понять.

— Всегда! — и одновременно происходят две вещи: гаснет свет, погружая помещение в темноту, и на мои плечи опускаются его руки.

Вздрогнув, замираю. Кажется, именно этого я подсознательно ждала все эти месяцы, надеялась… Вместе с потрясением приходит и однозначное осознание: Милена была права, и мои подозрения подтвердились — у Муэна Тоон ко мне интерес. Личный! Мужской!.. Я в шоке, даже дыхание на миг прерывается. Но в этот конкретный миг я понимаю, что права, я чувствую, что истина в этом. И еще — испытываю облегчение! Наконец-то. Все инстинктивно кажется правильным…

— В-вы… — заикаясь, пытаюсь возразить я, сама до конца не зная, что хочу выяснить. Но карангарец прерывает.

— Да, я так решил — вам, Нола, нужна моя защита. И вы ее получили. Или уже можно на «ты»?

Описать мой шок невозможно. Кажется, меня слегка потряхивает, мне даже не страшно, настолько я потрясена. Одно дело догадываться, надеяться, бояться поверить и другое — так однозначно и категорично услышать от него! Это пугает…я такая трусиха.

— Но я н-не хо…

— Неважно, у вас нет права отказать мне, — и его руки сильнее сжимают мои плечи, принуждая подняться.

Вернее, поднимает меня он сам, поскольку мои ноги в буквальном смысле подкашиваются от изумления и накатившего чувственного предвкушения. Мир сошел с ума? Зачем-то я нужна этому марану? Что он намерен делать дальше?

— Как это нет права отказать? — едва разжимая губы, переспрашиваю я. Реагировать активнее не получается, я словно не могу до конца поверить в происходящее, я ощущаю себя сторонним наблюдателем, я даже не способна заставить свое тело вырваться, оттолкнуть его… И хочу ли этого?

Одна ладонь мужчины, уверенно скользнув с моего плеча, устремляется к груди, по пути размыкая все магнитные застежки. И через несколько секунд я понимаю, что верхнюю часть спортивного комплекта с меня уже сняли. А его ладони уже двигаются по моей спине, избавляя меня от эластичных лент, фиксирующих грудь. На миг его ладонь замирает над моей лопаткой, в том месте, где еще в детстве появилась непонятная татуировка. Но сейчас вокруг темно и меня мало заботит эта давно забытая история. Происходящее сейчас важнее! Насущнее.

— Перестаньте! — наконец отмерев, я дергаюсь вперед, стремясь отскочить от мужчины.

Он тут же перехватывает меня за талию, удерживая рядом.

— Не беги! — тон мужчины говорит о гневе, окончательно повергая меня в панику.

И пока я набираю полную грудь воздуха, чтобы завопить о помощи, мужская рука, соскользнув с моей талии, устремляется под пояс свободных брюк и трусиков, рывком срывая одновременно всю оставшуюся одежду к полу.

— Не-е-ет! — от неожиданности взвиваюсь я, понимая, что осталась совершенно раздетой.

— Ты напрасно так волнуешься, — спокойно увещевает меня маран. В окружающей непроглядной тьме его голос звучит… обманчиво ласково. Это только усиливает мой ужас.

Причем пугает меня не Муэн Тоон, а собственная, вспыхнувшая мгновенно, зудящая тяга и предвкушающая потребность в нем. И это удесятеряет мои силы. Не узнавая себя, я боюсь поверить в свои эмоции. И наконец-то, вырываюсь… или меня уже никто не держит?.. Бросившись непонятно куда, успеваю отбежать метров на пять, когда неожиданно врезаюсь в мужское тело… в него. Так же обнаженное. Потрясенная этим фактом, застываю на месте. Что происходит?.. В голове полнейший хаос из чувств и эмоций. Но сильнее всех смесь страха и… предвкушения. Мне одновременно хочется убежать от него и метнуться в объятия мужчины, чтобы ощутить его кожу своей.

— Не бойся! — он гладит меня по спине, вновь уговаривая. — Ты под моей защитой.

— Прекратите! — стеснительность побеждает желание, я вновь толкаю его руками в грудь. — Вы не можете это делать, я не хо…

— Говори мне ты. Можно. Муэн. Скажи!

— Муэн, — послушно на автопилоте повторяю я и отчаянно, поскольку чувствую, что вот-вот сдамся и сама наброшусь на него, встряхиваюсь. — Муэн, отпусти меня! Что ты творишь! Это… это… незаконно.

Глупо выкать тому, к кому прижимаешься голым телом. Пусть и не по своему желанию. Пусть и гигантской собственной потребностью в этом тактильном контакте. Меня переполняют противоречия, сейчас я ни в чем не уверена. Ни в себе, ни в нем, ни в реальности происходящих событий. И как вести себя, не знаю…

— Ваши правила вполне допускают нашу связь, — он обхватывает ладонью мой затылок и, склонившись, целует мои губы. Тем самым ртом, что так часто сжимался в узкую линию от моих «успехов» на ниве самообороны. Теми самыми губами, что я лекция за лекцией рассматривала на его лице. Единственную часть его лица, что я знала. Видела. Как и сотни других девушек с моего курса…

— Вы часто со своими студентками вступаете в связь? — шиплю я, изворачиваясь.

— Ты первая, — спокойно сообщает он и вновь ловит мои губы в плен.

«Первая? Невозможно! Я не так исключительна, чтобы поверить в это лукавство!»

— Услышьте же меня. Я против!!! — лучше настоять, пока я в состоянии сопротивляться.

— Я даю тебе свою защиту, понимаешь? — уверенно возражает маран, все так же не позволяя мне отступить.

— А вы спросили, нужна она мне? — в голосе уже истерические всхлипы. Если он сейчас не отступит, я позорно рухну к его ногам, сгорая от страсти и желания. — Сейчас защита необходима только от вас!

— Моя защита в обмен на тепло твоего тела. Это хорошая сделка, — он словно не слышит меня, продолжая стоять на своем. А я упорно и бесполезно (бой с собой проигран безоговорочно!) упираюсь руками в мужскую грудь, в тщетной попытке от него избавиться.

— Вам это зачем? — да добрая половина моих сокурсниц ему не откажет! И в отчаянии вдруг вспоминаю, хватаясь за эту мысль как за соломинку, отделяющую меня от грани. — У вас же коса!

— Моя коса тебя волновать не должна, — и столько убежденности в его ответе. И одна его рука вполне себе с очевидными намерениями, на миг коснувшись моей спины, подбирается к груди.

— Это же принуждение! — с ужасом замирая от осознания бесполезности моей борьбы, сдавленно шепчу я. Сама сгораю в огне нетерпения, жаждая его прикосновений. Но признать это… признаться ему страшно. — Вы же мой преподаватель, как вы можете! Я сообщу ректору.

— Я намерен предъявить на тебя права, — вновь вразрез с моим вопросом заявляет мужчина. — За два месяца я убедился в том, что это необходимо. А времени и так мало. Все начнется сегодня.

— Не надейтесь, что я так просто поддамся, — чисто из самолюбия, решив сопротивляться до последнего, огрызаюсь я. Еще решит, что я слишком уступчива, или набиваюсь в эту связь…

— Ты привыкнешь, — безапелляционный ответ, и мягким толчком ноги меня обрушивают на пол.

«Кошмар. Прямо здесь, в темноте спортзала?! Все и начнется?»

Глава 3

— Нола? Пробуждайся, — в панике (поскольку мгновенно осознала, чей это голос!) распахнув глаза, уперлась взглядом в непроницаемую огненно-черную маску на лице карангарца.

— А-а-а… — судорожно озираясь и пытаясь вспомнить, что было накануне, промямлила я, чувствуя, что краснею. Как-никак впервые в спальне и кровати собственного преподавателя проснулась.

— Я ухожу, у меня расписание плотное — лекции с утра. У тебя же еще есть время собраться, — и, скользнув ладонью по моей щеке в прощальном жесте, мужчина развернулся и помещение покинул.

Выдохнув от облегчения — в одиночестве с мыслями собраться легче — села в кровати, осматриваясь вокруг. Это точно не было моей комнатой в общежитии — не стоит и надеяться на чудо! Более того, это было преподавательскими апартаментами, более того — Муэна Тоон! А ведь, помнится, все начиналось в спортзале?..

Схватившись за голову, застонала. Что натворила, во что вляпалась?.. И как меня угораздило оказаться в таком положении… и почему не устояла?..

Вчера, испуганная и взволнованная до предела, распластанная по мягкому покрытию пола, укрытая темнотой и телом показавшего свое истинное лицо мужчины, полагала, что до утра не доживу — не выдержу грядущего произвола и собственной реакции на него. Но… ничего страшного он мне не сделал, вреда не причинил, да и мое сердечко выстояло. Помнилось, что я упрямо решила не поддаваться — ни его напору, ни своей, внезапно оказавшейся страстной, натуре. Предстать перед Муэном Тооном в неверном качестве не хотелось.

Сначала, замерев в напряженном ожидании, ощущая себя туго скрученной и готовой выстрелить отпором пружиной, я провела в молчании с час. Все это время маран, спокойно расположившись вплотную ко мне и притиснув к полу своей ногой, что вольготно закинул поверх моих бедер, развлекался прикосновениями к моим волосам. Он перебирал прядки, медленно протягивая каждый локон на всю его длину между пальцами, рассыпал их веером по полу и вновь скручивал узлом в своей широкой ладони. Казалось, он будет делать это до утра. Так же молча и не проявляя более никаких намерений. Не представляю, сколько точно прошло времени — в темноте ориентироваться сложнее, но я начала ощущать прохладу нежилого помещения и невозможность и дальше пребывать в таком напряжении. Сил на это уже не хватало. Ни моральных, ни физических. Собственное желание бушевало в груди, требуя выхода, стремясь к этому странному мужчине. Я одновременно изнывала от потребности прижаться к нему самой и страшилась такой возможности. Душу разъедали сомнения, а сердце замирало от неуверенности. Вдруг и тут… не справлюсь?..

Стоило мне пару раз вздрогнуть от озноба, как карангарец свободной от ласки моих волос рукой притиснул к себе плотнее, слегка развернув и прижав спиной к своей груди. И руку свою от моего тела после этого не отвел… Затаив дыхание, я прислушивалась к ощущениям, что дарила его ладонь, легко обегая мое тело. Она, словно рассеянно, принялась скользить по коже, любопытным движением очертив грудь и сдвигаясь к животу. Я тут же напряглась, чувствуя, как твердеют мышцы под его пальцами. Муэн тоже это почувствовал, принявшись круговыми массирующими движениями растирать мой пресс. И все это молча. Мое дыхание на миг оборвалось, выдав сдерживаемые порывы, его было размеренным и спокойным.

Вопреки недавним ощущениям прохлады меня обдало жаром, волна зародилась глубоко в животе и лавой растеклась по венам, не просто согревая, а опаляя. Я поняла, что вопреки здравому смыслу начинаю… расслабляться… дремать. В темноте, в уверенных объятиях, под стук его сильного сердца было так спокойно, так тепло и… безопасно. Это поражало, но сонливое настроение упорно наступало — наверное, уже совсем поздно? Или мой инстинкт самосохранения сошел с ума, решив довериться этому мужчине…

— Вы берете только силой, — решилась я нарушить молчание, чувствуя, что теряю весь запал намеченной решительности в этой бездейственной сонливости. Нежная нега, прогоняя сомнения, уносила меня в направлении безоговорочной капитуляции.

— Да? — в его тоне была насмешка, а дыхание лежащего рядом мужчины щекотало мне шею. — В таком случае это право дала мне ты!

«Проклятье!» — я мысленно застонала. — «Так и знала, что он услышал тот мой дурацкий комплимент и неверно трактовал его причину. Наверное, с этого момента и решил, что я на все соглашусь ради его внимания. А я сейчас только подтвержу его мнение…»

— Нет, — вздохнула невольно. — Я совершила ошибку.

— То была судьба, — прозвучал невозмутимый ответ. — И она не сводит кого попало. Ты — моя, чем скорее сумеешь принять эту данность, тем проще тебе будет.

В принципе он в чем-то прав. В наше время нет предрассудков в отношении любовных связей. И наши отношения, случись они действительно, не вызовут осуждения. Как, впрочем, и ни к чему не обяжут. Может быть, стоит покориться судьбе, расслабиться и получать удовольствие от жизни?.. Два последних месяца стали адом, и продолжать его не хотелось. А выход… вот он. И такой заманчивый и притягательный. Такой желанный и необходимый.

Тем более для меня — неиспорченной стремительностью космической эпохи. Кто не пожелает заполучить для себя в первый раз такое незабываемое олицетворение терпеливой мужественности и уверенности в себе? Уж я точно никогда не забуду, как стану женщиной. Сердце от одной мысли о нашей близости заходилось в ошалелом беге, разгоняя кровь по венам и усиливая мое возбуждение. Карангарец был совсем рядом — я каждой клеточкой обнаженного тела ощущала его. Ощущала и… жаждала большего! «Увидеть его лицо так хотелось» — свербела в сознании крамольная мысль. Я, как и большинство девушек нашего потока, не раз размышляла над этой темой, фантазируя и представляя. А тут… предлагают не только возможность лицезреть лик, но и доступ к телу. В буквальном смысле…

А руки Муэна синхронно с моими мыслями двигались вперед, уже не просто лаская и успокаивая. Они возбуждали, усиливая в моем теле интерес однозначного свойства — желание его такого близкого тепла и силы, потребность в более тесном физическом контакте. В какой-то момент я сама непроизвольно ближе подалась к нему бедрами. Происходящее между нами уже совсем не напоминало принуждение. Я капитулировала…

Темнота размыла грани наших различий, подарила мне всплеск недостающей решительности, оставив просто двоих — мужчину и женщину. Желанных друг другу. Маран почувствовал перемену во мне, принятое решение согласиться и довериться ему. Он сразу чутко отозвался возросшим напором и однозначным вниманием, потеревшись своими бедрами о мою прижавшуюся к нему попку, давая почувствовать мне, что сегодня между нами действительно все начнется. Спать не планировалось… Мягко отклонившись, он перевернул меня на спину, слегка нависнув сверху. Обхватив мои ладони, завел их за голову, не позволяя мне мешать его планам. И, склонившись к лицу, скользнул теплыми губами по уголку моего рта, лишь дразня, пока только обещая новую ласку. Я нервно вздохнула.

— Нола, ты ведь больше не боишься? — шепнул карангарец, скользя губами по моей шее, устремляясь к груди.

— Боюсь, — сглотнув, призналась в ответ. — Но уже не тебя…

— Называй меня по имени, — его требовательный приказ.

— Хорошо, — мой томный шепот в темноте и попытка сдержать собственное тело от красноречивых движений. Мне невыносимо хотелось изгибаться, стремясь всей поверхностью разгоряченной кожи соприкоснуться с ним.

— И не волнуйся, я обо всем позабочусь. Ты научишься дарить мне тепло своего тела и получать взамен мое, — он понял причину моей тревоги.

Мы шептались в пустоте огромного зала, не задумываясь о том, как это, должно быть, выглядит со стороны. Все постороннее отошло на второй план! Сейчас важным стало лишь одно — желанная нами близость.

Обежав губами вершинки моей груди, Муэн поцеловал мой затрепетавший от удовольствия живот и устремился ниже, дорожкой быстрых поцелуев отмечая свой путь. Я невольно замерла в незнакомом предчувствии и инстинктивно податливо развела ноги. Губы мужчины тут же воспользовались этой лазейкой, устремляясь к самой жаркой сейчас части моего тела. Его рот накрыл меня в самом интимном поцелуе, о котором я не могла и помыслить, смущая, заставляя краснеть и одновременно возбуждая еще сильнее. Я с изумлением ощутила, как в моем лоне появилась вязкая влага, устремляясь наружу — навстречу его, уже скользнувшему в меня, языку. Бедра неконтролируемо дрогнули, вздымаясь ему навстречу, приглашая погрузиться глубже.

Сознание захватило волной удовольствия — было и стеснительно, и интересно, и невыразимо приятно. Мужчина, зарываясь лицом в мое лоно, увлажняя каждый сантиметр его кожи своим языком, пробуждал во мне доселе незнакомые ощущения. Восхитительные и невыносимо желанные. Сейчас я бы ни за что не захотела останавливаться! Чувствуя его так сокровенно в себе, ощущая, как его губы в глубоком поцелуе втягивают в себя часть моей плоти, я начала стонать, умоляя его остановиться. Казалось, что терпеть эту сладкую муку уже нет сил. Что волна приятной восторженности нарастает с каждым мигом, требовательно сжимая моими бедрами мужские плечи и подгибая пальцы ног. Подобного я никогда не испытывала. И испугалась! Испугалась, что поведу себя неверно, оттолкну его, разочарую… Что не справлюсь с собой, что умру сейчас от избытка чувственных ощущений.

Но Муэн мою попытку отстраниться и спасти остатки самоконтроля пресек, еще сильнее и напористее скользнув в меня языком, крепче стиснув мои бедра руками, движением плеч вынудив меня до максимума развести ноги. И начал не просто ласкать меня изнутри, его язык стал действовать более четко, в заданном ритме врываясь в мое лоно и выскальзывая из него. Меня же, всколыхнув волной восторга от переизбытка новых ощущений, вызванных его действиями, вскинуло на пик удовольствия, заставив забиться под ним в конвульсиях неожиданной разрядки и тут же опасть вместе с потоком слабости, прокатившемуся по всему телу.

Сейчас доверие к марану было абсолютным — я не думала ни о чем вообще! Просто вся отдалась в умелые руки карангарца. И стоило мне, прикрыв глаза, безвольно откинуться всем телом на пол, как мужчина двинулся вверх. Его руки вновь обхватили мои расслабленные ладони, заводя их за голову и переплетаясь со мной пальцами, его тело склонилось надо мной, а его бедра накрыли мои. И не успев еще окончательно вернуться в реальность после ошеломительного взрыва ощущений, я услышала его шепот:

— Не бойся, — и тут же рот Муэна накрыл мои губы, приглушая ответный вскрик и позволяя мне почувствовать собственный вкус.

Я и не боялась, просто не думала сейчас о страхе, о боли, о чем-то плохом… Все заслонили чудесные эмоции, что он только что подарил мне. И даже когда в меня с усилием скользнул его член, раздвигая мое лоно впервые настолько широко, лишь сильнее сжала его ладони, справляясь с болезненной частью ощущений. Муэн продолжал целовать меня, словно упиваясь ощущением моих губ, сминая их так же яростно, как и двигался во мне.

Бедра мужчины, вращаясь, позволяли его члену погружаться в меня все дальше, делая наше соитие абсолютным. Временами он замирал на миг, чтобы тут же сорваться на новый толчок в мое лоно. С каждым разом все более сильный и резкий. И о боли я уже не думала, сама существуя лишь ради мига нашего очередного самого глубокого и тайного соприкосновения. И каждый раз мое лоно сжималось вокруг его члена, стремясь хоть на секунды задержать его в себе, продлить удовольствие. Но он вырывался, чтобы тут же вернуться назад с еще более глубинным толчком.

Для меня сейчас не существовало ничего, кроме ощущения этого яростного движения, кроме его эротичного и твердого присутствия во мне. Впиваясь ноготками в его ладони, я стонала, умоляя его не останавливаться. Такого накала эмоций и бешеного всплеска адреналина я не представляла. Меня душил восторг, грозя вновь затопить сознание безумием удовлетворения.

И это случилось невероятно быстро — в очередной раз встретив бедрами его движение, я сорвалась за грань контроля над своим телом, обвив член Муэна напряженными и тугими мышцами своего лона, поймав его в ловушку страсти. И это давление моего тела стало последней каплей и для него. Уже расслабляясь в волнах удовлетворенной слабости, я ощутила дрожь его члена и последовавший всплеск излившегося в меня удовольствия. А потом я, кажется, заснула, убаюканная теплом его тела и нежными поцелуями мужских губ.

Он оказался прав — вчера у нас все началось! И сейчас, вспомнив об этом, я испытывала муки смущения.

«Какое счастье, что он ушел, дав мне тем самым возможность примириться с произошедшим в одиночестве» — прижимая ладони к пылающим щекам, размышляла я. Сожалений не было, моя первая близость стала чудесной, наполнив душу теплом восторга, удовлетворения и уверенности в своих женских силах, но со светом дня вернулись сомнения. Сомнения в нем, в его намерениях и дальнейшем поведении. Я боялась быть отвергнутой, испытать боль разочарования в ответ на свое доверие. И… мечтала о продолжении…

И как оказалась в итоге в его постели, я тоже не помнила. И как вести себя дальше, не знала. Но случившегося не изменить — я вступила в любовную связь с собственным преподавателем. И что самое невероятное — была в восторге от этого! Сравнивать не с кем, но я инстинктивно знала — для меня лучшего любовника не будет! Откинув покрывало, слезла с широкой кровати и прямо обнаженной, наслаждаясь ощущением непривычной чувственности и раскованности, отправилась в душ. При любом дальнейшем положении возвращение к привычному для меня распорядку позволит прийти в себя. А что делать с каранг… с Муэном — время покажет.

Смятение в душе — это мои личные сложности и необходимости ходить на учебу они не отменяют. Оглядывалась вокруг с любопытством и чего скрывать — некоторой долей волнения. В мыслях и чувствах был страшный разброд — настолько резких и неоднозначных перемен от жизни я не ожидала. И чего ждать от судьбы дальше, тоже. Но и отличное настроение присутствовало! А страшно было совсем чуть-чуть…

Приведя себя в порядок, подбежала к меню услуг внутреннего обеспечения Академии, чтобы выбрать свежий комплект формы. Все делали это каждое утро, одежда была универсальной, подстраиваясь под размер и строение тела каждого. Одевшись, решительно покинула апартаменты Муэна, дверь за моей спиной плавно закрылась, отрезав от меня случившееся. Решив заскочить к себе и уже оттуда направиться на первую пару, пошагала к крылу с общежитиями. Со стороны Милены я сложностей не ожидала — подруга еще в прошлом году завела себе друга и ночами появлялась редко. Сегодня ее тоже не было, что избавило меня от необходимости объясняться и сохранило в тайне мои перемены в личной жизни. А также избавило меня от необходимости пояснять причину счастливой улыбки, что то и дело выступала на лице. Не скажешь же, что перед глазами вновь и вновь мелькают эпизоды прошлой ночи: нежная решительность карангарца и мой пылкий ответ…

Добравшись до нужной аудитории, внешне спокойно заняла привычное место, поджидая наверняка еще завтракающую Милену. У меня на почве невероятных волнений аппетит пропал напрочь. С трудом удавалось сохранять естественный вид, скрывая нервозность. Через три пары в сегодняшнем расписании значилась вездесущая самооборона! И как я ее переживу, я не представляла. Если раньше в моем отношении к карангарцу все было просто — злость и раздражение служили основой ему (все прочее я старательно загоняла поглубже, не давая возможности проявиться), то теперь… Мне самой трудно было разобраться в себе, не то, что выработать какую-то модель поведения с ним. Тем более публичную. От того, как пройдет занятие, зависело многое…

— Нола, ты с утра голодаешь? — Милена плюхнулась на соседний пластичный куб, служащий сидением. — Или наш таинственный и суровый красавец доконал тебя окончательно?

Я даже испуганно поперхнулась, настолько она была близка к истине.

— Проспала, — ничего умнее в голове не родилось.

— Я так и поняла, говорю же, доконал. С пустым желудком и бессонными ночами ты долго не протянешь. Поэтому я тебя спасу! — и подруга с элементами триумфа в выражении лица извлекла из своей форменной торбочки герметичный тюбик с гомогенизированным сбалансированным завтраком.

Мне в горло от волнения ничего не лезло, но есть пришлось. Зачем расстраивать человека, убежденного, что совершил только что благой поступок? Да и неестественно было бы отказаться. Становлюсь притворщицей — вот они, побочные «прелести» двойной жизни!

К счастью, пара началась, и мы переключились на нюансы создания питательной среды в условиях иной гравитации. За учебой время пронеслось незаметно, и вот уже напряженные кадеты нашего факультета мнутся возле аудитории, где сейчас начнется занятие по основам самообороны. Я, по понятным причинам в компании подруги и заходящем в стремительном беге сердце, и вовсе обреталась с самого края толпы собравшихся. И чем ближе был миг появления марана, тем больше меня колотило от волнения.

Полностью сосредоточившись на поддержании внешнего спокойствия, в итоге не заметила появления преподавателя. Очнулась, когда Милена толкнула локтем в бок, мол, иди, почти все уже внутри. Не сдержавшись, бросила нервный взгляд на Муэна. Впрочем, его лицо скрывала привычная темная маска с огненными всполохами, а тело и видневшийся подбородок были привычно спокойны. Вопреки обычным действиям, преподаватель не вошел в аудиторию первым, а придержал дверь, пока все мы не втянулись внутрь. Молча дождался, пока мы спешно протопаем мимо. Лично я шла, уставившись на собственную обувь и чувствуя, как пылают щеки.

«Что же он думает теперь обо мне?» — вопрос отчаянно терзал мысли, но его извечная маска лишала меня любого шанса прочесть ответ в его глазах.

В итоге я настолько перенервничала, что привычно предшествующий началу новой лекции письменный опрос фактически пропустила — не смогла собраться и сосредоточиться на вопросах. Отведенные на него семь минут истекли мгновенно, а лист голографического дисплея передо мной так и остался девственно чистым. С характерным звуковым сигналом табло перед каждым свернулось, унося в систему к педагогу наши ответы.

Мысленно застонав — хуже ничего не придумать, чем начать показывать еще более скверные результаты именно сейчас — я окончательно расстроилась. Публичные отношения с Муэн Тооном осложнялись, по крайней мере, с точки зрения моего душевного восприятия ситуации. Психологически мне с этого мгновения стало сложнее — стало стыдно за себя!

И, расстроившись, всю лекцию провела в полусне, больше сосредоточившись на том, чтобы не смотреть в сторону марана, чем на содержании лекции. Хорошо еще, что самописец фиксировал каждое слово преподавателя.

Аудиторию покидала чуть ли не бегом, так и не решившись посмотреть в направлении карангарца. Хотя его взгляд на себе чувствовала почти физически. И это только усугубляло мое волнение.

«Теперь точно решит, что ради аттестации ему отдалась» — занималась я самоедством, сама не понимая, почему эта мысль рождает в ощущениях привкус горечи. — «Впрочем, его мотивы так же не ясны. Может, у него хобби — спать со студентками».

Когда мы с однокурсниками обедали (а я вынуждена была соблюдать видимость обычности!), каждому на личный носитель пришли результаты опроса. Я сообщение открывала с тяжелым предчувствием. И… была сражена результатом! Высший балл! Стыд возрос до запредельных размеров, обрушив мою уверенность в себе на самое дно. Оставить отношения в сугубо личной плоскости явно не получается, а значит, они будут постоянно напрягать меня. Ведь я буду выступать неравноправным партнером, а зависимой и обязанной частью пары. Скверно!

— Нола, ну что? — подруга сочувственно смотрела на меня.

— Три балла, — вновь солгала я, назвав мой типичный результат. Просто не представляла, как смогу объяснить действительные данные.

— Опять пересдача, — посочувствовал сидевший рядом однокурсник.

Я уткнулась взглядом в тарелку, прощаясь с радужным настроем утра. Как-то гадко все выходит… И однокурсники быстро сообразят в чем дело с такими двойными стандартами марана. А такой известности мне бы меньше всего хотелось. И влюбиться в него, безответно вздыхая день за днем, тоже! Опасность последнего была реальной.

— Нола, в самом деле? Это получается, ты и сегодня на практическую отработку теории пойдешь? — Милена искренне расстроилась. — Вот я точно не лучше тебя знаю, а четыре балла получила из десяти. Пусть и по нижней границе, но от пересдачи свободна.

«Вот наболтала!» — мысленно обругала себя, сообразив, что не смогу объяснить теперь причину отсутствия отработки.

— Так график «подтягивания хвостов» еще никому на сегодня не приходил, — сам того не ведая, избавил меня от необходимости выкручиваться еще один одногруппник.

И тут, как специально, у самых «успевающих» из нас сработал связник, информируя о новом сообщении. Как неудачно!

— А вот вспомни… — мрачно отметила Милена.

Мой связник сработал последним. Под сочувствующим взглядом подруги я поспешила с поступившей информацией ознакомиться. Получается, допзанятие по самообороне мне не грозит, а по остальным предметам я училась прекрасно. Тогда что?

«Нола Дарген, практическая отработка теории сегодня с 22.00 до 07.00 следующего дня» — потрясенно прочитала сообщение от Муэна Тоон. Местом реализации отработки маран, не смущаясь, вполне доходчиво в этот раз назначил собственную жилую территорию. Без комментариев! Я испытала шок. Как же все… цинично и без толики уважения ко мне. Видимо, нежность ночью мне показалась. Вот уж точно… сделка!

— Со скольки у тебя сегодня? — оторвал меня от мерзких мыслей сокурсник.

— С десяти вечера, — на автомате ответила парню.

— Последней будешь, — засокрушалась подруга. — Отведет душу на тебе за всех.

Ну, еще бы! Всё волнение сегодняшнего дня, все сомнения и страшные ожидания обрушились на меня с новой силой, выбивая из-под ног уверенности в себе. Было больно и горько, я испытала чувство разочарования в Муэне.

Да этот карангарец — обычная скотина, вознамерившаяся удобно использовать меня в своих интересах. Как он там сказал? Будешь дарить мне тепло своего тела в обмен на защиту? Согревать его одинокую постельку в обмен на аттестацию по проклятой самообороне (в переводе на человеческий язык). Заскучал дядя в одиночестве на чужбине.

А тут я такая вся восторженная подвернулась. На душе было погано… Доверилась марану напрасно. И как с этим теперь жить и посещать его предмет?..

Глава 4

Методично освобождая полку за полкой, я собирала вещи. Было обидно и жалко года обучения и напрасных надежд. Академия была одним из самых статусных образовательных учреждений Земли, диплом гарантировал бы мне стабильное трудоустройство. А уж как было обидно за свою девичью наивность! Маран меня дезориентировал, околдовал вчера… А сегодня сказка закончилась, оставив меня с болью обиды и неуверенностью.

Вернувшись в общежитие, поплакав немного, я решила, что сложившаяся ситуация с основами самообороны и конкретно с Муэном Тооном была для меня неприемлемой. На тех условиях, что сегодня были обозначены мараном, я поддерживать с ним личные отношения не собиралась. А значит… аттестация мне не грозит. Посему нет смысла ждать отчисления по итогам годового экзамена. Лучше с достоинством уйду сама, никому не показав, чего мне стоит это.

Не то чтобы я ждала от него любви, верности до гроба и прочей романтической ерунды. Понятно, что наша связь предполагала временный характер. Но уважения к себе я заслуживала. А получила весьма недвусмысленное указание на место, что отныне буду занимать при нем.

«У него же коса!» — язвила я сама над собой, намеренно ожесточаясь — так легче было воспринимать происходящее. И вспомнила любимую бабушкину присказку. — «А тут я со свиным рылом в калашный ряд…»

Выждав, когда Милена отправится к другу, я, проигнорировав три сообщения, пришедшие на связник (наверняка наш великий и непогрешимый воин недоволен моим опозданием!), взялась за сбор своего имущества. Завтра прошение об отчислении в ректорат подам и к вечеру буду вольна отправиться на все четыре.

С мягким перезвоном раскрылась дверь в нашу комнату. Застигнутая врасплох, я с удивлением оглянулась — неужели подруга со своим парнем рассорилась? Однако в дверном проеме стояла вовсе не Милена. Да, в жилые помещения кадетов, помимо собственно проживающих, свободно могли входить преподаватели. Правда, случалось это очень редко, по чрезвычайным обстоятельствам… И узреть Муэна Тоона я точно не ожидала!

Увы, в отличие от моей физиономии, явно отражавшей сейчас всю гамму испытываемых мною чувств от потрясения до испуга, лицо карангарца было скрыто шлемом. Как же удобно им… Я бы сейчас тоже не отказалась от такого «прикрытия». А пока же только и смогла, что с чувством настороженности плюхнуться попой на край своей кровати. Муэн молча, позволив створкам двери сомкнуться позади себя, прошел в нашу с Миленой комнату и присел на ее кровать. Мой взгляд замер на единственной видимой части его лица: губы марана были плотно сжаты, превратившись в узкую полоску.

— Нола, твой отказ явиться сегодня следует понимать, как нежелание следовать вчерашней сделке? — очень сдержанно и прямо уточнил мужчина.

А я оробела. Кто я такая, рядовая двадцатидвухлетняя землянка против него — уже состоявшегося марана карангарцев, преподавателя Академии. Поэтому только испуганно кивнула и перевела взгляд на стандартный вещевой бокс, куда как раз паковала одежду.

Судя по движению шлема, мужчина за моим взглядом проследил.

— Как это понимать? — жест в сторону бокса.

— Собираюсь, — тихо, уставившись на его грудь, обтянутую эластичной тканью их формы и уже такую знакомую мне на ощупь, подтвердила я очевидное. — Решила обучение прервать, завтра рапорт подам!

Определенно мое решение стало для него сюрпризом — губы карангарца на миг дрогнули, приоткрываясь от удивления.

— Почему? — выдержав задумчивую паузу, спросил Муэн.

— Так понятно же, что итоговую аттестацию мне за этот год не получить… — я отвела взгляд, уставившись на входную дверь.

Странное у меня с ним общение выходит. Как с незнакомцем, ни разу мною не виденным. И в то же время мои руки помнили его тело — каждый сантиметр. Я внезапно осознала это, даже вспомнила ощущение тепла его кожи. При свете дня и без этой формы я не узнаю его, но в темноте — распознаю на ощупь из сотни других… наверняка. От подобных мыслей стало только морально тяжелее.

— Я же четко дал понять тебе вчера две вещи, — в голосе мужчины мелькнуло раздраженное облегчение (впрочем, возможно, это побочный эффект используемого им голосового переводчика), — ты отныне принадлежишь… ты находишься под моей защитой, а значит, получишь аттестацию по основам самообороны!

Он меня уговаривает?!! Но, не видя его лица, быть уверенной в этом я не могла.

— Скажу вам честно — для меня неприемлемы те условия, на которых все это случится! — я тоже решила быть прямолинейной. Раз он пришел сам, значит, вопрос ему небезразличен. И вдруг это мой единственный шанс все изменить… к лучшему. Между нами. Поэтому буду говорить честно.

— Говори мне ты! — с толикой шипения, вновь сжав губы, напомнил маран.

— Трудно фамильярничать с тем, чьего лица ты не видишь, — невольно огрызнулась я.

Возвращения разговора в русло интимно-личного общения мне бы не хотелось — и так было морально трудно вести с ним диалог — давили смущение и неуверенность в себе.

Хотя он больше не пугал меня как раньше…

Какой-то конкретной реакции я не ожидала. Карангарцы всегда носили эти шлемы, без них их никто не видел… кажется. И когда мужчина, спустя пару секунд, уверенно поднял руку и, коснувшись необычным способом боковой части шлема, стянул его с головы, я изумленно распахнула глаза. И затаила дыхание от любопытства и изумления. Сейчас я увижу Муэна Тоон. Больше никто, только я…

Впившись взглядом в лицо мужчины, забыв обо всем, жадно всматривалась в каждую черточку. Определенно у карангарцев с нами тесные эволюционные связи. Муэн был очень похож на человеческого мужчину, хотя его инопланетное происхождение так же не вызывало сомнения: бледнокожий овал лица с немного тяжеловатым подбородком, изящный нос с непривычно короткими крыльями, ромбовидной формы глаза с алыми радужками и вертикальным зрачком. Глаза неописуемо эффектно смотрелись при его смоляной шевелюре. Однозначный красавец, Милена не ошиблась.

Но при всем этом эффектном внешнем виде мимика, выражение лица, сосредоточенный взгляд и поджатые губы однозначно говорили о сильном характере, о самодостаточности и вере в себя. Тряхнув головой, отбрасывая выбившиеся из косы прядки волос назад, мужчина заметил:

— У нас принято носить форму на публичных выходах! Это считается проявлением вежливости и уважения, подчеркивает собственный статус и дисциплинирует! И шлем лишь часть формы, дома мы обходимся без него. Я не намерен был скрываться…

— Я поняла, спасибо… тебе, — опомнилась я, перестав пялиться на экзотическую внешность Муэна. — Мне так гораздо комфортнее, я хотя бы вижу реакцию на свои слова.

— И теперь я хотел бы понять, какие мои условия для тебя неприемлемы? — в упор рассматривая меня, вернул мужчина мне мой ответ. С очень серьезным и внимательным видом.

Вздохнув, я попыталась собраться с мыслями, поскольку его неожиданным поступком была основательно выбита из колеи.

— Мне бы хотелось дальше… э-э-э… более равноправных взаимоотношений между нами, раз уж все так получилось! Ты и так начал с фактического шантажа… А когда все мои действия поставлены в прямую зависимость от итогов годовой аттестации, это… напрягает. Я переживаю, стыжусь, чувствую себя обязанной угождать и безропотно выполнять все твои… пожелания… Меня это нервирует и вряд ли станет способствовать взаимопониманию между нами… Проще говоря, ты станешь мне неприятен, ненавистен и непереносим.

— Мне бы этого не хотелось, — перебив меня, спокойно заметил маран.

— Мне бы тоже, — тихо отозвалась я, отводя взгляд и признаваясь в том, что тоже испытываю к нему интерес и влечение.

Да и когда еще такой шанс подвернется побыть женщиной настолько восхитительного мужчины? Мужчины, который так зацепил за душу. А уж оценить и его настойчивость, и его мужественность я возможность имела. Причем не в прошлой ночи суть. За два месяца преподавания и индивидуальных практических отработок Муэн о себе многое дал понять.

— Тогда я вообще не пойму, чем ты недовольна?

— Мне бы хотелось объективности, Не надо ставить процесс обучения в зависимость от личного отношения ко мне: Разграничим их: педагог и студентка это одно, наша связь другое, — на одном дыхании попросила я.

— Нола, я не допущу не аттестации для тебя, — все так же серьезно сообщил караганец.

Ого! Неужели я ему серьезно понравилась? Я была польщена и в душе шевельнулась робкая надежда. Надежда на то, что он достаточно серьезно увлекся мною.

— Но дать мне шанс добиться этого самой ты можешь? Или ты хочешь сказать, что не был… э-э-э… несколько предвзят в последнее время? — чувствуя, что краснею, но не смогла не намекнуть мужчине на определенную очевидность его интереса ко мне.

Маран хмыкнул:

— Договорились! Отныне я буду в отношении кадета Дарген абсолютно беспристрастен. А вот ты, Нола, лишишься повода игнорировать мои… приглашения.

Окончательно засмущавшись — как он так все опять повернул к тому, что ему в итоге выгодно? — я кивнула, шепнув:

— Я не против… не игнорировать!

В следующий миг Муэн Тоон стремительно вскочил на ноги и с уверенным и довольным выражением лица присел рядом, одновременно обнимая рукой за плечи и прижимая к себе.

— Очень рад, что ты под таким впечатлением от меня… с самого начала, — в тоне мужчины промелькнул смех.

А я негодующе застонала:

— Мне этот дурацкий шепот уже не забудут, да? И вот несправедливость жизни — шепталась там половина всех девушек потока, а припоминают лишь мне!

— Потому что именно от тебя услышать это было очень значимо, — многозначительно ответил и неимоверно заинтриговал меня маран. — Собственно, эта твоя фраза и предопределила дальнейшее. Я в тот миг и решил, как я «дожму» тебя.

— Возмутительно, — счастливо прижимаясь головой к его плечу и ощущая невероятную легкость в душе (словно мы давно были вместе!), забухтела я в ответ, напрашиваясь на комплименты. — Хочешь сказать, я тебе с первого взгляда понравилась?

— Да, — голос карангарца странно дрогнул, — с самого первого взгляда…

Каким же это было бальзамом для моего самолюбия, позволяя уверенности в себе резко воспрянуть. Женское начало в душе ликовало.

— Я же могу лишь подтвердить то, что сказала два месяца назад, — скромно опустила я ресницы.

— Твоей соседки сегодня не будет? — перемещая меня к себе на колени, многозначительно и деловито уточнил Муэн. — У нас отработка теории намечалась…

— Нет, — выдохнула я, согласная на все, уже предвкушая…

— Отлично! — и не теряя времени, Муэн скользнул по моему телу ладонями, подбираясь к нижнему краю майки. От волнения я совсем упустила из вида, что сбором вещей занималась в будничном «домашнем» виде: короткой майке и широких шортах. — Кровать, конечно, узкая…

Но мы разместились… Всю ночь нам вполне хватало места на моей стандартной «одиночке». Поначалу, стремясь унять какое-то обоюдное нетерпение, выплеснуть скопившиеся эмоции, мы быстро разделись. Муэн за пару движений избавил меня от скромного облачения и сам же стянул эту их неотъемлемую форму. И тут же, не дав мне толком полюбоваться его телом, подмял под себя, устроившись сверху.

Сейчас я не воспринимала его своим педагогом, он был просто мужчиной — желанным и моим. Недавний душевный провал сменился эмоциональным подъемом и желанием испытать взаимную страсть. Я непроизвольно сама ерзала под ним, стремясь ускорить его действия. Мне нестерпимо вновь и скорее хотелось ощутить близость, что накануне подарила столько восторженных впечатлений. А Муэн со смехом и грозным рыком (вся его первоначальная угрюмая серьезность пропала!) накинулся губами на мою грудь, сминая вершинки, втягивая в рот мягкую плоть. Действовал он безумно чувственно, возбуждая меня каждым прикосновением языка все сильнее.

Поэтому я с восторгом встретила и синхронное движение его члена, нетерпеливо и даже резко ворвавшегося в меня. И не просто встретила, а сама активно подалась бедрами навстречу. В крови клокотала энергия, хотелось не только получать, но и отдавать. Поэтому я на каждый толчок своего мужчины отвечала движением навстречу. Сегодняшний наш секс был яростным, позволяя избавиться от остатков обиды друг на друга, примиряющим. Уже привычным жестом переплетя пальцы наших ладоней, Муэн мощно и сосредоточенно, уже откровенно резкими и даже грубыми толчками, с силой впечатываясь в мои бедра, врывался в мое истекающее влагой желания лоно.

Меня уже трясло от силы внутренних ощущений, хотелось лишь сжаться вокруг его члена, слившись с мужчиной в единое целое. Сила трения внутри меня была невероятной, разжигая сильнейший жар. И, не выдержав, я в нем сгорела, со стоном обхватив своего карангарца ногами и отдавшись ему полностью.

Вздыбившись в последнем неконтролируемом рывке, обмякла под замершим во мне мужчиной, чувствуя, как волны слабости и удовольствия разбегаются по телу, осознавая, что и он сейчас кончает глубоко во мне.

Спустя несколько минут Муэн перевернул нас, поменявшись местами. Отдыхая, устроил меня поверх своего тела, рассеянно в неосознанной ласке поглаживая мою спину от шеи до бедер. В какой-то момент его рука подцепила шнурок, на котором так и висел бабушкин подарок. То, что от него осталось после необъяснимого случая в пещере.

Вытянув камешек, карангарец отрешенно рассматривал его.

— Что за украшение?

— Бабушкин подарок, — пояснила я.

— Сними, я хочу посмотреть, — довольно категорично попросил Муэн.

И я уже подняла руку, когда неожиданно вспомнила бабушкину просьбу — никогда не снимать. Бабушки уже давно не было в живых, но в память о ней обещание нарушать не хотелось.

— Не могу, — призналась мужчине.

Карангарец напрягся, лежа поверх его тела, я легко распознала это ощущение, но промолчал. Хотя камень из рук не выпустил, продолжая теребить его пальцами.

— Ты знаешь, что это за камешек? Откуда? — наконец отозвался он, к моему удивлению продолжив тему.

— А что, он особенный? — удивилась я. В детстве серьезного значения подарку не придала и какого-то глубинного смысла в нем не искала. Слова бабушки казались скорее присказкой…

— Это не земной… минерал. В каком-то смысле это вообще не камень. Очень редкий материал во Вселенной. Я знаю о них, но видеть доводилось нечасто, — перекинув мои волосы на одно плечо, пояснил карангарец.

Я задумалась:

— Моя бабушка была шаманкой, это старинное земное занятие. Она была навроде духовного наставника для определенных людей, верила в разные мистические сказки, многое знала и умела.

— А ты веришь в… мистические сказки?

В памяти сразу мелькнули отголоски давно забытых детских воспоминаний. Сейчас я уже не могла вспомнить ничего конкретного о странном происшествии в утробе горы — лет десять с тех пор минуло, да и то, что всплывало отрывками, было чем-то сумбурным, искаженным детским восприятием. И сейчас тот случай уже даже мне казался неправдоподобным, за прошедшие годы я и себя убедила в том, что ничего не было. А тату… И с ним я свыклась, воспринимая уже как неотъемлемую часть себя, словно оно всегда у меня было на лопатке.

И рассказать кому-то о странном жизненном эпизоде я так и не решилась, опасаясь непонимания и насмешек. А уж в глазах карангарца и вовсе не хотелось выглядеть суеверной, темной и несведущей.

— Не верю, конечно, — с показной бравадой отозвалась я. — Все это лишь бабушкины сказки!

На самом деле, выросшая в условиях естественного быта землян, воспитанная бабушкой, я очень даже верила. Но признаться в этом представителю превосходящей нас космической цивилизации не решалась.

Глава 5

Последующие месяцы стали в чем-то идиллией. Касаемо моей личной жизни так точно. Муэн заполнил собой все мое свободное от учебы время. И пусть он четко следовал своему обещанию — к кадету Дарген все «особое» отношение пропало. На занятиях я ни разу не заметила со стороны Муэна какого-то индивидуального внимания к себе. Ни словом, ни жестом он ни разу не выделил меня из числа прочих кадетов, но вот по отношению ко мне лично… он меня с ума сводил, поработил и «затретировал» своим желанием. Я превратилась в безумицу, живущую ожиданием. Ожиданием новой встречи! Жила с чувством сумасшедшей гонки от расставания к встрече, с ощущением его порабощающего внимания и довлеющего над всеми событиями моей жизни физического интереса. Жила счастьем наших отношений, эмоциями, его таким близким присутствием. Жила Муэном… Что удивительно, такое динамичное существование меня окрыляло, придавало сил, поэтому меня хватало и на учебу, и на отношения с мараном. И он не скупился тратить свое время на меня. По сути, я теперь жила в состоянии ожидания нового «знака внимания». А Муэн был щедр на них… и непредсказуемо властен в реализации любой своей идеи. Так что я быстро смирилась с «вероятностью самого невероятного»…

Расставшись с Миленой, направилась в сектор технического инвентаря, получить оборудование для завтрашней практической работы по почвоведению. Сектор находился в малообитаемой части Академии, поэтому, завернув за очередной поворот, я меньше всего ожидала в кого-то врезаться. Но прежде чем сообразила в кого, такие знакомые руки уже захватили меня в плен объятий и резко прижали к стене.

— Бродишь в одиночестве черт-те где, — коленом заставив меня раздвинуть ноги, прошипел Муэн, стягивая с головы и отбрасывая в сторону маску, — будь готова нарваться на злодея!

Я только растерянно замерла от неожиданности, заранее согласная на любые требования своего «злодея». И обстановка меня завела: его необычная фантазия, неумолимый напор и острота ощущений, ведь нас тут могли застукать в любой момент! Но раз карангарца это не смущало…

— Как знать, вдруг я на это и рассчитывала, — не прерывая контакта глаз с алым взором мужчины, я игриво скользнула языком по враз пересохшим губам. С Муэном я была готова на любую авантюру!

— Что ж… — только и рыкнул мой ночной Бог, одним движением руки стягивая с меня по пояс форму. При этом эластичные ленты, сдерживающие грудь, он и вовсе порвал.

Шумно выдохнув от ощущения внезапно пощекотавшей соски прохлады, я выгнулась, красноречиво приглашая мужчину согреть их своим дыханием. Но… у него были иные планы. Отступив на миг, карангарец резво сдернул мою одежду ниже, стянув на пол, и расстегнул свою бесподобную форму спереди. И не дав мне возможности присмотреться, вновь плотно прижался, зажав между собой и стеной. А его нога снова безжалостно втиснулась между моих бедер.

Мы больше не разговаривали, лично мне дыхания едва хватало на жадные вдохи между отчаянными стонами и его умопомрачительными поцелуями. И не подумав приласкать меня сначала, карангарец обхватил руками обнаженную талию и рывком поднял меня вверх. Обнаженной спиной ощутимо прошлась вдоль покрытия стены и тут же, подвластная его движению, ухнула вниз. Но теперь своим женским естеством я опала не на его колено, а осела на уже твердый мужской член. Причем мужчина совсем не деликатничал, насадив меня на себя.

Болезненно застонав, я тут же в отместку впилась зубами в его плечо и обхватила сильную шею Муэна руками, помогая удержать меня в таком положении. Склонившись к моей груди, мужчина с довольным смешком зарылся в нее лицом, нарочито медленно вдыхая аромат моей кожи. И усилил давление на стенки моего лона, начав активно вращать бедрами и наращивать внутреннее трение между нами, возбуждая меня и только теперь позволяя мне повлажнеть.

Стоило мне испытать внутренний комфорт единения наших тел и самой слегка качнуть бедрами, сжимая ногами торс карангарца, как его ладони рывком поддели мою попку, вновь поднимая меня. А его член остался внизу. И почти тут же, перестав удерживать меня на весу, позволил вновь осесть на него. В этот раз проникновение уже не встретило сопротивления моего тела. Наоборот, мое лоно жадно и горячо обволокло мужской член, сдавливая его в ответном порыве страсти. Но ненадолго…

Мужчина вновь заставил меня вскинуться вверх, чтобы тут же рухнуть обратно под собственным весом, позволяя насадить себя на его твердый орган до упора. Это было настоящим безумием, чем-то запретным и оттого возбуждающе острым. Опасаясь кричать, я кусала его плечи и стискивала бедрами мужской торс, царапая руками ткань карангарской формы на спине, так полностью и не скинутой мараном. Надолго меня не хватило! Уже на пятом его встречном толчке в меня мир вокруг окончательно поплыл, укрыв меня спазмами дрожи и удовольствия, заставив мое лоно яростно сжаться вокруг мужского члена, выжимая его до капли.

Грудь Муэна под моими руками ходила ходуном, сама я едва не задыхалась от бешеных конвульсий моего осипшего горла, когда ослабшими ногами соскользнула с его тела, пытаясь самой обрести устойчивость. Маран раньше пришел в себя, придержав меня и подхватив с пола форму, помог натянуть ее вновь. Я же скорее мешала ему в этом деле, двигаясь невпопад и вслушиваясь в затихающие волны страсти.

— Кадет Дарген! — деловито отчеканил Муэн, закрепив последнюю магнитную застежку у меня под горлом. — Немедленно отправляйтесь дальше выполнять поручение. И, натянув шлем, карангарец развернулся и покинул меня, на подгибающихся от слабости ногах продолжившую движение в отдел инвентаря.

Уф, выдал он!

Впрочем, подобные, сводившие меня с ума раскованностью и остротой, финты были в духе моего мужчины. Как-то собрав наш курс в аудитории для просмотра программного голографического фильма, он в процессе занятия неожиданно подошел ко мне сзади. Обхватив меня руками, проскользнул ими в вырез форменной куртки, накрывая грудь. К счастью, вокруг было темно, и стояла я в последнем ряду зрителей. Однако это стало пыткой… чувственной и невыносимой. Меня захлестнуло эмоциями: восторгом и паникой, желанием и острым осознанием присутствия вокруг людей. Сдерживаться от стонов в окружении сокурсников было адским трудом. Тем более адским, чем настойчивее и откровеннее маран ласкал мою грудь… Я искусала губы, я дрожала от напряжения, чувствуя как капли интимной влаги пропитывают белье, я сжимала ладони в кулаки и с усилием прикрывала веки. Я ничего не видела и не слышала вокруг. Мне казалось, что я дышу оглушающе, что вот сейчас все обернутся и… наша тайна станет общедоступна. Как не сошла с ума, поддавшись вожделению — не представляю. Но и подобной остроты удовольствия я не испытывала никогда! Муэн в очередной раз свел меня с ума. За миг до вспыхнувшего в помещении света он отстранился, приведя мою одежду в порядок.

— А краткий пересказ основных фактов продемонстрированного урока мы услышим… — маран вышел к экрану и встал лицом к присутствующим, — от кадета Дарген! Давайте, это ваш шанс повысить свои баллы.

Надо ли говорить о том, что я заработала пересдачу?.. И в тот же вечер смотрела запись урока вновь, уже вдвоем с… педагогом. И опять ничего не увидела, а вот лопатки основательно стерла о преподавательский стол, на котором мы устроились в итоге. И мне снова пригрозили индивидуальным занятием…

К счастью, очень часто мешать образовательному процессу Муэн не решался, понимая его значимость для меня. Но это никак не распространялось на время, что мы проводили вместе. Уж тогда карангарец не упускал ни единой возможности меня где-нибудь притиснуть и поиметь. Я от этого сексуального террора приходила в восторг — Муэн был великолепным любовником, даря мне волшебные ощущения удовольствия и жизненные силы. Поразительный факт — я стала спать гораздо меньше и… высыпалась! А еще я все сильнее привязывалась к нему…

Особенно моему мужчине нравилось брать меня сзади. У нас даже возник своеобразный ритуал ежевечернего совместного купания. Муэн забирался в большую, наполненную водой, земную ванну и усаживал меня между своих ног. Обязательно распускал мои волосы по плечам и спине (я заметила, что к моим волосам он вообще был крайне неравнодушен, никогда не упуская возможности поперебирать их, или зарыться в локоны лицом), гладил их, одновременно массируя мою голову и плечи. Затем целовал мою шею и верх спины, ненадолго замирая губами над лопатками, проводя руками по спине вдоль позвоночника.

А дальше под тихое урчание мужчины (я уже успела понять, что это признак довольства и удовлетворения!) его руки, плавно огибая мою талию, устремлялись вверх — к моей полускрытой теплой водой груди. Тут меня природа не особенно одарила, или время мое еще не пришло, но в широких ладонях Муэна она помещалась с уверенным запасом. Подхватив каждую снизу, он, заставив меня откинуться спиной на его грудь, ласково баюкал их в окружающей наши тела воде, поглаживая пальцами вершинки до тех пор, пока я не начинала с умоляющими стонами поджимать пальцы и с усилием сжимать бедра. Вот тогда его ладони отступали, уплывая ниже и вынуждая меня расслабить и раздвинуть ноги. И пока его губы скользили по моему плечу, а я, зажмурившись от удовольствия, полулежала на мужчине, позволяя ему все-все, пальцы Муэна вместе с водой проникали в мое лоно. Он во мне был порывист и отчасти резок, изначально стремясь оказаться как можно глубже, коснуться источника моих самых чувственных ощущений. В такие мгновения меня словно вскидывало вверх, заставляя тело изгибаться от невыносимо сильных ощущений и эмоций, а руки сжимались в кулаки, которыми я хлопала по поверхности воды, требуя перестать меня мучить.

И мой карангарец переставал… Быстро переместив меня вперед, сам прижимался сзади, а потом дразнящим движением члена скользил между моими ягодицами, каждый раз заставляя меня напряженно гадать — куда он толкнется сегодня. Чаще всего мужской член входил в мое лоно, но иногда, под особенное настроение, Муэн выбирал и другой вариант. Намеренно, с целью отвлечь, болезненно прихватив своими выступающими клыками кожу на моем плече и рывком одной руки притиснув мои бедра, проникал в мою попку, одновременно заставляя меня прогибаться вперед. Так, удерживаемая его рукой, ухватившись руками за бортики ванны я, послушная его напору, при каждом толчке мужчины с глухим всплеском ударялась грудью о поверхность воды. В итоге разгоряченным ощущалось все тело: грудь опаляло жаром, истовое глубинное трение наших тел раскаляло меня изнутри, а бедра, встречавшие каждое движение мужчины, горели от его шлепков.

Как я ни старалась продержаться еще, надолго меня никогда не хватало. Несколько движений его члена, и меня затягивало в омут чувственной эйфории. Муэн стал моим ночным божеством, а его неутолимое желание нашей физической близости превратили мою жизнь в сексуальный марафон. Голова шла кругом, тело уже не могло существовать без его страсти, а душа… она вся безраздельно была отдана карангарцу. Мне часто хотелось самой попробовать проявить инициативу, но маран был так настойчив и стремителен в своих действиях относительно меня, что этапы учебы чередовались с периодами головокружительного секса с ним. Я не успевала жить, думать, что-то планировать. Я просто с головой погрузилась в это пиршество страсти, упивалась физическим единением наших тел и не размышляла о будущем. Просто надеялась на то, что все будет хорошо и дальше. Мне казалось, что время остановилось, и этот невероятный инопланетный мужчина всегда будет рядом. И захочет, обязательно захочет, чтобы рядом была и я.

— Чем планируешь заниматься в период летних каникул? — однажды во время нашей отвлеченной болтовни вскользь поинтересовался Муэн, удивив меня вопросом.

— Домой поеду… — неуверенно прокомментировала я. Неужели он хочет присоединиться?..

Однако действительность оказалась много круче!

— А посетить Карангар желания нет?

— Это приглашение? — изумилась я, подняв на Муэна потрясенный взгляд. Вот не ожидала.

— Именно, — карангарец был вполне серьезен.

Учитывая, что на земном звездолете полет к ним занял бы очень много времени, вряд ли у меня будет еще шанс такого путешествия. Но сам факт приглашения стал неожиданностью… Ведь у него коса!

— Я подумаю, — решила я пока избежать конкретики, — до лета…

Маран, по моим ощущениям, ответом был несколько разочарован, впрочем, внешне это никак не проявилось. И, со спокойствием в алых глазах, уже привычно заявил:

— Тогда решено — полетишь со мной.

Возражать не стала, решив, что спорить сейчас об этом смысла нет. А к каникулам уже определюсь!

Вне учебного процесса мы с карангарцем легко находили взаимопонимание. Муэн зачастую дразнился и подшучивал надо мной в каких-то бытовых совместных делах. Но стоило мне хоть немного обидеться, или красноречиво надуться, как тут же спешил извиниться. И эта необъяснимая чуткость и бесспорное уважение, что он проявлял, в контрасте с его однозначно авторитарной манерой поведения в паре, меня умиляла.

Хотелось верить в то, что я не временный эпизод…и важна для него. Моя надежда крепла. Впрочем, пока я сама избегала разговоров о каких-либо перспективах наших отношений, даже когда Муэн ненавязчиво наводил меня на эту тему. Ведь у него была коса… И этот факт бесконечно угнетал меня где-то глубоко в душе, не позволяя совсем воспарить в небо от счастья. Так что я ловила момент и наслаждалась настоящим. Его волосы — это отдельная тема. С экзотической внешностью своего мужчины я свыклась. Привыкла и к более стремительным движениям, непривычно твердой коже карангарца. Но к чему я не могла привыкнуть и каждый раз с волнением отмечала этот факт, так это к его потрясающим черным и гладко струящимся по спине волосам. Всякий раз, снимая форму, он обязательно расплетал косу, позволяя своей шикарной шевелюре укрыть его спину. А я, всякий раз занимаясь с ним сексом, с отдельным вниманием замечала, как, укутывающие меня темным покрывалом, волосы мужчины возбуждающе касаются моей кожи. И зарываться руками в его гриву мне нравилось. Я бы и расчесать их не отказалась, но… у меня создалось впечатление, что Муэну это не нравится. Он определенно избегал ситуаций, когда я оказывалась за его спиной. Возможно, инстинкты воина сказываются.

— У меня красивые волосы? — удивлялся обычно он моим восторгам. — Нет, мои — обычные. А вот твои…У нашей расы в большинстве волосы темные, лишь у слабых и больных встречаются светлые. Но рыжих… рыжих нет ни у кого! Я с первого взгляда, увидев их, уже не смог забыть…

«Ага» — довольная, сообразила я, что обратило внимание карангарца на меня изначально. Помимо моей болтливости, разумеется!

— У нас это довольно распространено, — улыбалась я в ответ на комплимент. Болтали мы об этом в выходной с утра, усевшись на широкой кровати Муэна друг против друга и поглощая завтрак.

— Не сказал бы, — отрицание каранганцы выражали вовсе не качанием головы. Для этого у них был жест, порой сбивавший меня с толку — взмах рукой. — У вас чаще встречается какой-то блеклый рыжий цвет. У тебя же оттенок очень сочный, яркий, живой.

Жмурясь от удовольствия — кому такой комплимент не был бы приятен? — продолжала жевать, наслаждаясь ситуацией и спокойствием утра.

Все было у нас прекрасно до момента, пока наш курс не отправился на практику. И азы самообороны тоже были включены в программу отработки теоретических знаний. Там и случилась беда…

Глава 6

Милена мою возникшую личную жизнь пусть и не сразу, но подметила. Но, осознав, что делиться подробностями у меня желания нет, расспросы прекратила. Она и сама редко объявлялась в нашей жилой комнате, фактически переехав к своему другу. У них все было серьезно, пара собиралась стать семьей. И этой их определенности я даже немного завидовала. Как ни хорошо все было между мной и мараном в постели, но каких-то предложений на более отдаленное будущее он не озвучивал. А я как не мечтала о нем, навязываться не желала.

Но беспокойство обо мне подруга проявлять продолжала. И, конечно же, не зная истинной подоплеки наших отношений, продолжала по инерции волноваться о перспективах моей аттестации по основам самообороны. Тем более что внешне «террор» в отношении меня Муэн Тоон не очень-то и прекратил.

Промежуточную аттестацию я преодолела. В группе самых слабых, впрочем, их среди гражданских специалистов было поголовное большинство, да и то Муэн часто говорил, что это еще проявление его снисходительности, а по сути, все мы были ни на что не годны. Но это был мой объективный результат, все агрессивное было мне чуждо. И даже защищаться выходило плохо.

— Не переживай, — с усмешкой наедине заверял меня карангарец, слушая мои сетования на собственную никчемность в вопросах самообороны, — со мной ты в безопасности!

«Вот только с ним я буду не вечно» — сразу всплывала в голове безрадостная мысль. И становилось так грустно, что сердце щемило предчувствием разлуки.

А от перспективы совместной вечности я бы уже не отказалась… Но мне не предлагали, а сама я навязываться не собиралась, живя сегодняшним днем и наслаждаясь устоявшимся состоянием нынешнего существования. Меня все устраивало, я жила с ощущением полного удовлетворения и довольства. Лишь понимание того, что однажды все пройдет, удручало. Но эти мысли я от себя фанатично гнала…

Учеба перестала быть каторгой, потому что теперь я знала, что не буду специально «срезана» на самообороне. А старалась и ответственно готовилась я и раньше. Так что теперь вечерами, устроившись в жилых апартаментах своего мужчины в ожидании его возвращения с дополнительных практик и отработок (хотя частенько я и там лично присутствовала), я повторяла пройденный материал и готовилась по прочим предметам. В сердце жило счастье и довольство, от того и учеба спорилась.

И совместная жизнь с мараном оказалась очень комфортной. Именно в психологическом плане — он на удивление просто воспринимался мною, гармонично подходил в бытовом аспекте совместной жизни. Учитывая, что нас связывал только секс, вовсе не обязательно быть на одной волне во всем остальном. Мы же… все время шутили, если не наслаждались страстью! И это было так здорово, так естественно, так… интимно.

Вот как с утра Муэн меня игриво будил, так все время, что мы были только вдвоем, и продолжал подшучивать.

— Нола, подъем, — и неожиданный поцелуй, доставшийся моей пяточке от уже облаченного в форму карангарца, заставлял меня невольно улыбнуться, выплывая из сладкой дремы. Каждый раз я не знала, куда Муэн меня поцелует перед уходом… — Ты проспишь самооборону, и… расплата будет ужасной!

— М-м-м… — обнимая подушку, поскольку заснули мы опять под утро, — обещаешь?

— Пугаю, — слегка хлопая ладонью меня по попе с наигранной бравадой «предупредил» мужчина.

— Мне страшно-о-о… — специально переворачиваясь на спину и заманчиво выгибаясь всем телом под взглядом Муэна в пробуждающем потягивании, бросая на него насмешливый взгляд, надувала я губки.

— Живи пока, — хмыкал маран и вкрадчиво добавлял, — до вечера…

— Буду ждать… вечера, — я сладко зевнула и искренне улыбнулась карангарцу.

— Я тоже, — непривычно серьезно отозвался Муэн и, сверкнув всплеском голода в алом взгляде, стремительно натянул шлем и вышел.

Довольно посмеявшись (когда он не мой педагог — он такое чудо!), я еще немного повалялась, вспоминая прошлую ночь, и отправилась в душ. Связь с Муэном изменила меня, сделав не только более свободной, раскованной и чувствительной. Мое тело даже на капли падающей сверху воды реагировало иначе, стремясь и в этих прикосновениях распознать руки моего мужчины. Обхватив себя руками за плечи, зажмурилась и довольно вздохнула: в душе появилось и утвердилось ощущение легкости. А что оно там дальше будет… посмотрим.

В выходные дни мы и вовсе долго валялись в кровати, переплетясь конечностями и сонно балуясь. Уговаривали друг друга вставать, а потом вместе придумывали причины этого не делать. И, конечно же, в итоге находили повод… повод еще задержаться в постели. И в душ шли вдвоем, порой растягивая помывочно-пробуждающий процесс на часы. Карангарец с ума сводил меня своей страстностью, ненасытностью и чуткостью. Он был неповторимым, уже казался мне самым лучшим и… таким единственным! Время, проведенное вместе, пролетало стремительно и беззаботно. Нам было хорошо друг с другом — легко и естественно. И мне уже казалось, что так будет вечно!

* * *

Сейчас же мы с Миленой вместе с кадетами нашего курса находились на земной военной базе, где предстояло в условиях, максимально приближенных к реальным, пройти нашу первую практику. Муэн тоже был здесь, но проводить вместе свой досуг у нас тут получалось редко — виделись мы урывками. Ведь здесь не предполагалось размещения кадетов в индивидуальные жилые блоки, на базе мы все вместе жили в казарме. И прибывший с нами преподавательский состав теснился в своем аналоге нашего местообитания. Так что скрыть наши близкие отношения при более частых встречах не получилось бы. А огласки не хотела я! Так и получалось, что в текущем месяце я чаще видела его на практических занятиях в закрытом шлеме и карангарской форме, чем обнаженным в одной кровати со мной. В итоге я тосковала и отчаянно скучала, мучаясь возбуждающими снами и следя за Муэном жадным взглядом при каждой встрече, подмечая малейшие, уже только мне знакомые, особенности. Так хотелось подойти и обнять его, прижаться всем телом, ощутить ответный отклик. Ведь с последнего нашего случайного свидания прошла неделя, когда…

В тот злосчастный день мы с подругой и другими сокурсниками находились в одной из теплиц, разбираясь на практике в тонкостях организации процесса снабжения базы растительными продуктами, когда появился какой-то военный. Перекинувшись парой слов с нашим куратором, направился прямо ко мне!

— Кадет Нола Дарген? — уточнил он.

Я напряженно кивнула.

— Следуйте за мной. Есть распоряжение главы Академии относительно вас, — и, развернувшись, он двинулся к выходу.

Только и успев нервно оглянуться на подругу, я поспешила следом. Мужчина совершенно неожиданно проводил меня до… транспортного шлюза, где, как выяснилось, нас ожидал военный крейсер.

— Кадет Дарген, — возле шлюза нас встретил один из заместителей ректора Академии, — вам предписано немедленно вернуться на Землю!

— Немедленно, — опешила я. — Почему?

— По вам пришел запрос из ведомства космических сил Земли, — уклончиво пояснил представитель Академии. — Подробности вам сообщат на месте.

— Но… собраться?.. — совсем растерялась я, боясь предположить о причине такой спешки. И почему я? И… надо предупредить Муэна!

— Нет, вылетаем немедленно. Ваши вещи доставят позже! — сухо уведомили меня, кивнув на вход в крейсер.

И что я могла? Как военнообязанная, я должна была подчиняться приказам ведомства. Кивнув, с тяжелым камнем на душе, шагнула в указанном направлении.

Так, совершенно неожиданно и без внятных пояснений, я покинула военную базу.

Неделю, что понадобилась для возвращения на родную планету, провела в страхе и тоске — меня лишили любого средства сообщения с внешним миром, да и в остальном условия моего содержания очень напоминали арест! А уж как я волновалась о Муэне, отчаянно тосковала по нему…

Вопреки моим ожиданиям, меня, по прибытии на Землю, доставили не в Академию, а в одно из зданий военного ведомства. И вот там все, наконец, прояснилось…

— Кадет Дарген, — меня удостоили чести общаться с кем-то из штаба нашего звездного флота, — началась война.

Вздрогнув, вспомнила давний разговор с Миленой и как-то сразу поняла с кем…

— А-а-а… почему? — должна же быть причина у столь радикального смещения вектора взаимоотношений землян и карангарцев.

— Они напали на седьмую эскадру нашего звездного флота, находящуюся сейчас возле Веги. Связь с ней утеряна, все крейсеры в ее составе, вероятнее всего, уничтожены. О выживших у нас информации нет, — тяжелым взглядом всматриваясь в мое лицо, сухо проинформировал военный.

О боги… Это сколько же людей погибло… И не только непосредственно военных, но и гражданских специалистов, обслуживающего персонала. И Вега… там же крупнейшая военная база Землян в созвездии.

— Почему вдруг?.. — переспросила я, думая о том, знал ли об этом мой карангарец.

— Почему напали? — понял мужчина. — Мы подозревали, что их давно интересуют ресурсные разработки, что мы ведем в том секторе галактики. Были попытки перекупить их. Неудачные… Вот и пошли другим путем. Нашим правительством принято решение интересы земной конфедерации отстаивать так же и военным путем. Сейчас к Веге направлены двенадцать наших боевых космических эскадр, мы так же укрепляем гарнизоны прочих наших баз в секторах, прилегающих к территории Карангара.

А Милена про какую-то романтику рассуждала… Все же куда прозаичнее. Ресурсы! Межгалактическая война… первая в истории человечества… тем более с расой, пусть и значительно более малочисленной, но превосходящей технологически. И гибель целой эскадры… в голове этот ужас не укладывался, а главное — я никак не могла соотнести это с Муэном. Он же маран, такие же, как он, командовали этим нападением карангарцев, отдавали приказы об уничтожении. Получается и он способен на это… Я просто не представляла подобного. Мой такой уже родной, до малейшей черточки знакомый и близкий Муэн безжалостно убивающий людей?.. Волна потрясения, ужаса и шока накрыла сознание. Я растерялась, понимая только одно — мой мир перевернулся. И как раньше уже не будет.

«Но почему он рассказывает мне обо всем этом? Еще и этот вызов на Землю?!» — но, задаваясь этим вопросом, я уже понимала, что причина в моей связи с Муэном.

— А я? — и запнулась, не зная как продолжить вопрос.

— Вы… — взгляд представителя штаба приобрел остроту, сконцентрировавшись на моем лице, — на вас были предъявлены брачные обязательства. Карангарским мараном Муэном Тооном. Вы же знаете наши законы: гражданка земной конфедерации не может вступить в брачный союз с инопланетянином без официального согласования. Разные же бывают случаи… А согласование вступает в силу спустя семь месяцев с момента подачи заявки.

— Когда… — голос меня подвел, и пришлось прокашляться, — когда поступила заявка?

— Четыре с небольшим месяца назад.

«Летом! Семь месяцев истекли бы летом, — выдало потрясенное сознание. — Как раз когда я, наверное, была бы на Карангаре, согласившись на приглашение Муэна…»

— И я?..

— И вы… поймите нас правильно, — мужчина словно подобрался. — В такие моменты, когда нашей общей Родине, нашей цивилизации угрожает смертельная опасность… А война с карангарцами будет очень тяжелой, многие и многие миллионы людей погибнут и уже погибают. Не факт, что карангарцы не пойдут дальше и не атакуют Землю и ближайшие к ней базы, чтобы полностью избавиться от нашей расы. Вы понимаете, Нола? Представьте себе, что станет с нами всеми, поймите, что погибнут ваши близкие, все, кого вы знаете сейчас, перестанут существовать…

Душу сдавило кулаком ледяного страха. Я натужно вздохнула, наконец-то осознавая, какая беда пришла к нам. Ко мне…

— Нола, — мужчина смотрел на меня с надеждой, с немым призывом во взгляде, — подумайте об этом и скажите, на что вы готовы ради человечества, ради своих близких?

— На все, — выдохнула я, впрочем, не понимая, что, собственно, в данных обстоятельствах могла. О Муэне я уже не думала, масштаб трагедии заслонил все прочие чувства и мысли.

— Вы настоящая патриотка своей расы, Нола Дарген! — голос военного звучал патетично, даже торжественно. Мужчина довольно улыбался моему ответу. — И мне радостно видеть, что, наверняка внушенные вам карангарцем, мнимые перспективы не заслонили от вас долга гражданки Земли. Тем более не могу не напомнить вам, это и ваш долг, как кадета Академии — жертвовать собой ради спасения жизней других людей.

— Жертвовать? — потрясенно повторила я.

— Да, Нола, вы должны понимать, что возможен и такой вариант, что ради спасения многих и многих жизней, жизней вашей семьи, в первую очередь вам придется отдать свою жизнь. Каждый из нас, выбирая путь служения Родине, должен быть готов к этому в любой момент, — мужчина подошел ко мне и с восхищением сжал мою руку. — Вы — необычайная девушка, таких приводят в пример детям, именами таких называют проспекты, о таких пишут историю! Поверьте, и ваше имя будет увековечено в ней, ваши родители будут гордиться своей дочерью… если что.

— Н-но…

— Нола, вы один из наших козырей. Нам тоже есть что противопоставить карангарцам. Муэн Тоон не стал бы заявлять брачные обязательства, не будь это важным для него. А значит, мы можем обменять вас на их согласие в одном из принципиальных вопросов или вовсе через вас уничтожить его.

— Как? — я отшатнулась. Как бы все не повернулось, но я не ощущала Муэна врагом. Не могла! Для меня он был так же значим, как мои близкие, как моя семья…

— Тут возможны варианты. Мы можем заразить вас особым вирусом и передать ему, выполняя принятые межгалактические правила даже сейчас. Или вживить вам имплант, что сдетонирует, когда он будет рядом.

В немом ужасе я прижала ладони ко рту. Они хотят, чтобы я убила Муэна?!!

— Но зачем он вам? И не проще ли просто сейчас задержать его, раз он так важен и опасен? Он же на территории земной базы и он один… И тем более, это означает его непричастность к любым действиям, направленным против нас!

Военный недовольно фыркнул:

— Если бы… но он уже не там. Покинул ее в тот же день, что и вы. Как только узнал о начале активной фазы военных действий. Мы крайне удачно и тайно вывезли вас, — мужчина зло усмехнулся. — И да, он опасен. Очень. Собственно, это один из их основных военачальников карангарцев, гений стратегии в каком-то смысле. Безжалостный тактик. Такого сложно переиграть, но с вами…

— И как он мог оказаться педагогом одного из учебных заведений Земли? — я подняла на мужчину взгляд, вдруг поняв, что о себе Муэн рассказывал крайне мало, тогда как обо мне выведал, кажется, все-все. — И почему наше космическое ведомство это допустило? И есть же двое других педагогов карангарцев у атакующих?

— Э-э-э… знаете народную мудрость о том, что врага надо держать к себе ближе, чем друга? И те другие они по сути никчемные, у себя не котируются, вот и пришлись нам ко двору. И мы предполагаем, что они шпионы, поэтому использовали их для передачи ложных данных. А с Муэном Тооном действительно странно… он сам предложил себя на эту должность. Но мы посчитали, что при обучении кадетов гражданского сектора он вряд ли что-то сможет узнать, а мы… к нему присмотримся. Но сейчас везение от нас отвернулось — взять его на территории базы не удалось, он сбежал на карангарском звездолете.

Я непроизвольно выдохнула, ощущая, как напряжение отпускает. Он вне опасности! Вопреки всему это было для меня огромным облегчением. Представитель военного штаба перевел на меня взгляд.

— Но вы у нас, и это несколько уравнивает нашу игру, — закончил он объяснения.

А я вдруг поняла, что что-то здесь не так, слишком много «но»…

— Извините, но я не смогу быть вам полезна, — решилась я озвучить внутренний протест, признавая свою слабость. Прав был Муэн. — Я не способна убить кого-то…Тем более его.

— Даже врага человечества? Если от вас будет зависеть судьба нашей расы? — голос мужчины стал суровым.

— Увы, — едва не шепотом подтвердила я.

— Что ж… — он задумался, — мы, разумеется, не вправе на вас давить, вы пока не приняли присягу и подчиняться приказам не обязаны, но… Я хотел бы, чтобы вы пообщались с родственниками погибших. Тех, кто стал первой жертвой вероломства карангарцев. Идемте!

И как я не упиралась, он увлек меня за собой…

Глава 7

— Дарген? — напарник, вытянув свою худую шею, пытался рассмотреть меня, примостившуюся за цистернами с питательным раствором. — Тебя к начальнику станции вызывают.

Вздохнув, работу с рассадой прервала и полезла мыть руки — абы в каком виде на такую встречу не отправишься. Тем более что хороших новостей сейчас никто не ожидал. Прошло полгода с того момента, когда я узнала о войне с карангарцами. За это время земная конфедерация потеряла две трети своего звездного флота, несколько десятков военных инопланетных баз, некоторые из которых были ключевыми. Наши потери были ошеломительными, о потерях врага доподлинной информации не было. Да, мы знали транслируемые всеми информационными источниками данные о том, что наши сражались отчаянно, используя любой способ противостоять карангарцам. Но эскадра за эскадрой отправлялись в зону столкновения и… не возвращались. И точка за точкой исчезали с карты конфедерации ключевые объекты, с которыми в какой-то момент после сигнала о приближении врагов пропадала связь…

Круг сужался, мы все понимали это. Нападение на Землю лишь вопрос времени. В душах землян рос страх и отчаяние. Все силы и так были мобилизованы, карангарцам потребовалось совсем немного времени, чтобы достичь такого результата. Для военного ведомства это стало неприятной данностью. Кадетов, не завершивших свое обучение, так же начали призывать в экипажи звездолетов в качестве сопутствующих специалистов и помощников. Так случилось и со мной. Но, в отличие от моих сокурсников, совсем недавно. Лишь три недели назад я появилась на военной базе Зондера, спутника Плутона, и вошла в состав ее экипажа.

Почему так поздно? Причина в том, что меня до последнего надеялись использовать иначе. Как я ни противилась, но смогли переломить, убедить в том, что я должна это сделать и рискнуть собой. Но… не пришлось. Меня с полгода держали, что называется, под руками. По обрывкам фраз я даже поняла, что Карангару выдвигались предложения, касаемо меня, но… Время шло, а меня так никуда и не привлекли, а потом и вовсе отпустили, позволив вернуться в Академию, откуда я уже и отправилась добровольным помощником на базу Зондера.

Видимо, не так заинтересован был во мне маран, как полагал наш штаб. Я для него ничего не значила! Другое дело я. Только лишившись возможности быть рядом с Муэном, осознала, насколько значим и важен он стал для меня. И как бы ни пытались убедить в том, что он враг, я не могла смириться. И тосковала о нем и ненавидела одновременно. Сходила с ума от страха за него, скучала по нашим ночам, по его страсти. Тело, привыкшее за месяцы, что мы провели вместе, стало жадным до близости, желание переросло в потребность — всепоглощающую и невыполнимую. Я мучилась, желая его. Он приходил ко мне во снах, после которых я просыпалась влажной, яростно сжимающей ладони своими бедрами. Закрывала глаза, обнимала себя руками и представляла, что вот он — лежит рядом, что обнимает меня, ласкает мою грудь, целует мое лоно… Пальцы сами устремлялись туда же, стремясь хоть так унять ту ноющую боль, что поселилась в моем теле, боль, вызванную одиночеством.

Месяц проходил за месяцем, мне становилось только хуже. Я уже не жила, а существовала, превратившись в пустую оболочку самой себя. От былого счастья не осталось и следа. Все высосала мука. И ненависть. Ненависть уже к себе. За то, что не могла забыть, за то, что скучала, за то, что хотела… врага. Меня снедала вина. Ведь вокруг я видела тех, кто уже лишился по вине карангарцев своих любимых. А я томилась от желания вновь получить шанс встретить его, душа рвалась к Муэну Тоону.

И я ненавидела марана за это! Как и за то, что он карангарец, за то, что их раса сделала с моим миром, с моим народом, с моей душой… Однажды решив что все, я не могу больше существовать с ощущением конца жизни, с ноющей пустотой внутри, изводя себя тоской по этому мужчине, запретила себе вспоминать! Я решила… решила начать все сначала, вычеркнуть из памяти и сердца время с ним, решила попытаться построить новые отношения. С другим…

Им стал коллега, напарник. В это время многие искали близкого тепла, стремясь забыться в нем, хоть на мгновения забыть о неотвратимом ужасе войны, в котором мы жили. И мы с ним тоже… попытались. Но, увы! Его губы не манили желанием, руки не опаляли страстью, а объятия не дарили тепла. Мне с ним было так же холодно и одиноко. Даже хуже… Мне было противно! Невыразимо отвратительно от мысли о том, что он не… Муэн. А я могла быть только с ним. И ни с кем другим… Осознав это, ушла. И больше таких экспериментов не повторяла, продолжая одиноко замерзать в своем холоде отчаяния и тоски.

От будущего ничего хорошего уже не ждала. Замкнулась в себе, ожесточилась. Впитывая в себя горе и страдания других, все сильнее ощущала свою вину за то, что испытала счастье рядом с ним… рядом с врагом! Я дошла уже до того, что мечтала… жаждала его смерти! В этом мне виделось избавление… лично мне. Поэтому на вызов командующего гарнизона шла спокойна — меня уже нечем было напугать, самого дорогого меня уже лишили.

— Нола, — командующий гарнизоном базы выглядел усталым, — насколько я осведомлен о вашей квалификации в Академии, в вашей программе обучения была медицинская помощь?

— Скорее уход, — пояснила я. — Квалифицированным медиком я не являюсь, могу оказать базовую помощь.

— Но с медицинским оборудованием вы в ладах?

— Конечно, — уверенно кивнула в ответ. — Нам читали управление процессами. И практика полноценная была, она после первого курса, так что я успела…

Мужчина тяжело вздохнул.

— Не могу приказать вам это, поскольку вы не врач, но предлагаю… Сегодня в сектор Триада отправляется крейсер-разведчик. Стараемся с ними отправить максимально укомплектованную бригаду медиков, вдруг там еще есть те, кто два дня назад выжил.

Я сглотнула — этот сектор был соседним с нами. И решилась:

— Я готова, я хочу. Вдруг, в самом деле, смогу кому-то помочь…

О Муэне я думать себе запрещала, за все это время подавляла любые воспоминания о нем, решив, что не могу позволить себе любовь к врагу. Расставшись, поняла, что влюбилась. Полюбила его так, как можно любить только по-настоящему, на всю жизнь. Но очень быстро пришло осознание, что это невозможно, что я предам своих — свой мир, человечество, близких… Еще в начале войны, много общаясь с родными погибших, помогая им, осознала, что начинаю ненавидеть карангарцев, что вижу в них врагов! И в Муэне тоже, в нем особенно. За то, что оказался так двуличен, за то, что причинил такой вред. Его часто упоминали в информативных сводках, именно он руководил передовыми силами противника. И от этого я чувствовала себя предателем, ощущала вину перед всеми теми людьми, что уже лишились близких, и лишатся еще… Сейчас же… да. Я поняла, что давно искала способ внести свою лепту. Сделать что-то более значимое, чем бестолковое ожидание смерти. И я была готова ко всему, я даже смогла бы убить Муэна, окажись он рядом.

— Собирайтесь, крейсер стартует через пару часов. И… будьте готовы ко всему, мы засекли присутствие карангарских звездолетов и совсем близко от нашей базы. Так что живем одним днем и готовимся к обороне.

По давно возникшей привычке коснулась рукой скрытого под одеждой камешка — подарка бабушки. Этот жест приносил успокоение.

* * *

Крейсер оказался юрким, скоростным и маневренным звездолетом. Команда была разношерстой, но в основном состояла из матерых вояк и всех, хоть каким-то опытом обладающих в медицине.

— Поступим непредсказуемо, — предупредил наш временный капитан. — В лоб не попрем, а обогнем по краю, вдруг да подкрадемся незаметно… Хотя и крюк сделаем.

Мы не спорили, мужчина успел доказать свой профессионализм, выведя эскадру, которой командовал, из-под удара противника. Хотелось верить, что и сейчас нам будет сопутствовать удача и кого-то из своих мы найдем и поможем.

Увы, полет прошел неудачно. К территории бывших земных баз мы не смогли приблизиться — там явно присутствовали карангарские военные космолеты. Возвращались удрученные: карангарцы однозначно напали, и наши базы были оккупированы ими. Выходило, что мы напрасно потеряли время. И на нашей базе, как мы поняли, произошло что-то чрезвычайное — на все наши сигналы никто не отвечал. При этом никаких видимых повреждении станции не было и судов противника рядом не фиксировалось. Что стряслось?..

— Мы сами не поняли, как все произошло, — едва ли не шепотом пояснял мой коллега, спустя несколько часов, когда мы все же решились пристыковаться к станции и вышли из корабля. — Они появились внезапно, нас всех разом накрыло — с места двинуться не могли, не то, что сопротивляться. Я сразу подумал — все, последние мгновения жизни. А они покружили вокруг и… улетели. Исчезли так же внезапно, как возникли. И отпустило нас вот только, вам ответить даже не могли. Так что вы удачно улетели, могло так получиться, что только вы бы и выжили…

Сердце дрогнуло, пропуская удар. Гибель других отзывалась болью в душе, но все же эти люди были мне незнакомы, жили где-то далеко, здесь же… Беда пришла прямо на мой порог. И как знать — каким станет будущее. Возможно, оно сократится до одного завтра!

Накаркала…

Ночью карангарцы появились вновь. Не сказать, что все мы спали, после того испытания, что пережили люди при их появлении накануне, нервное напряжение и страх уже не отпускали. Нет ничего ужаснее абсолютной беспомощности, когда ты не способен хоть как-то защищать себя. И Муэн преподавал у нас самооборону, прекрасно зная, что земляне в принципе не способны что-то противопоставить им…. Как чудовищно цинично! В этот раз и нам довелось испытать это ощущение парализующей неподвижности, когда ты все осознаешь, все понимаешь, но не способен шевельнуть и пальцем. Меня «появление» застигло в одиночестве, в темноте крошечного чулана с подкормками. Там, рухнув рядом с заваленным разными минеральными смесями столом, я так и осталась лежать беспомощно, не способная подняться. Только слезы текли из глаз, и было страшно… очень… очень.

Не знаю, сколько прошло времени, мне казалось — вечность, прежде чем я осознала какой-то шум рядом. До этого стояла абсолютная тишина, даже аварийная система не сработала. Но сейчас… кто-то был рядом! В следующую секунду, выхватив мое скрюченное в странной позе тело лучом света, надо мной склонился карангарец. Этот шлем, и эта форма были так хорошо знакомы мне… по, теперь уже казалось, прошлой жизни! Инопланетянин, тщательно осветив мою фигуру, неспешно склонился ближе и неожиданно подхватил на руки. Впрочем, мне и изумленный вздох издать было не под силу. И куда-то понес…

Из того, что мне удалось увидеть, а обзор без возможности повернуть голову был скверный, хорошего было мало. Никого из членов команды и гарнизона базы не было на нашем пути! Меня же целенаправленно и скоро куда-то несли. На карангарский звездолет!

А там было как-то сумеречно, если не темно, что совсем лишило меня возможности ориентироваться в пространстве. Я понимала лишь, что мы движемся. И довольно долго. Под конец меня куда-то положили и оставили одну, фактически в темноте. Однако пролежала я недолго. Внезапно, словно по щелчку, оцепенение спало. Боясь поверить в это, я осторожно пошевелила рукой. И тут сзади раздался шорох, и вокруг вспыхнул свет, ослепив меня сразу. Когда, проморгавшись, смогла что-то различать, поняла, что рядом стоит карангарец. Он вскинул руку и таким знакомым жестом снял шлем… Муэн!

Не отводя от мужчины взгляда, резко поднялась и села на выдвижной корабельной кровати. Что случится теперь? Для меня он сейчас ощущался совсем не так, как полгода назад, он был… чужим. Не дорогим, своим, в каком-то смысле близким. Нет! Я оледенела за эти полгода. Я заставила… научила…вынудила себя считать его врагом! Муэн, словно собираясь с мыслями, или давая мне время примириться с ситуацией, спокойно переодевался, явно совершая привычные до автоматизма действия, отдыхая после напряжения… боя.

«Наших уже нет… в живых?» — вспыхнул в голове вопрос, от которого стало страшно. — «Тех, с кем еще вчера была рядом, разговаривала, смеялась…»

От этой мысли обострилось чувство вины: я-то жива! И карангарец стал вдвойне ненавистен. Он уже не был для меня Муэном, он стал врагом. Однозначно и отчетливо это осознала. И как от врага ничего хорошего я от него не ждала…

— Нола, — маран стянул эту их ненавистную форму, устало потер лицо и таким узнаваемым жестом расплел волосы, — ты стремишься изничтожить меня взглядом?

— Вы все заслуживаете только уничтожения, чудовища. Безжалостные монстры! И ты первый в списке, — прошипела я то, что лежало на поверхности души.

Муэн довольно долго молча вглядывался в меня алым взглядом, прежде чем грустно вздохнул:

— Ясно. Что ж, прими тогда к сведению, что ты отныне в плену у чудовища.

— Я не подчинюсь, никогда, — в запале гнева шептала я, истово веря в этот момент, что справлюсь со всем.

И отвела взгляд, невольно осматриваясь вокруг. Помещение очевидно принадлежало мужчине, обстановка была аскетично простой, единственным украшением помещения служила небольшая коллекция, судя по всему, оружия. Не все из висящего на стене неподалеку я могла опознать, но что предметы носили характер колюще-режущего оружия — я осознала.

— Что-то не заметил, чтобы от тебя что-то требовали… — буркнул карангарец, отворачиваясь к противоположенной стене, на всем пространстве которой был какой-то странноватый экран.

«Вот уж нет, — с чувством горечи подумала я, — требуешь… безмолвно требуешь сделать вид, что все нормально, как раньше, что не случилось сейчас всех этих смертей, что я должна просто забыть о них, радуясь собственному спасению…»

Взгляд вновь скользнул по оружию, а я внезапно поняла: вот он, шанс! Шанс отомстить, шанс совершить возмездие!.. И я чувствовала, что в этом мое высшее предназначение… Перед глазами в долю секунды лицо за лицом встали те люди, что пережили горе утраты близких. Те, с кем я столько времени провела за эти полгода. А я…. вот сейчас я могла облегчить их боль… и хоть немного свою вину… И умерла бы сама. Непременно! Вот оно избавление… для нас.

Не задумываясь, действуя инстинктивно, я схватила со стены какую-то округлую, заостренную с одного края, пластину и, рывком подскочив с кровати, с размаху и со всей силы всадила ее в спину карангарцу…

«Убить его!» — в голове набатом стучала единственная мысль. — «Должна я. Именно я! Освободиться…»

Муэн вздрогнул, резко обернувшись от экрана, на котором что-то сосредоточенно искал, и перехватил мою руку, удерживая на месте. Другую ладонь завел назад, вырвав из спины опасную пластину. Я невольно взглянула на нее и увидела кровь… алую… человеческую. Ею было покрыто лезвие оружия и часть его руки. Задохнувшись от ужаса и внезапно осознав, что натворила — напала на другое живое существо — я испуганно вскинула взгляд на лицо мужчины, встретив его суровый алый взор.

— Ударила в спину, — спокойно и медленно, а от того еще более страшно протянул карангарец. — Значит так…

Ужас накрыл сознание полностью, и я поддалась душевному порыву, сбежав в темноту забытья. Слишком много потрясений за раз.

Очнулась резко, сразу вспомнив, что только что случилось. И поняла… что связана! Вернее, руки были связаны плотным гибким ремешком. А еще… он меня раздел.

Обнаженное тело приятно холодила ткань укрывавшей материи, видимо покрывала. Я открыла глаза и сразу наткнулась взглядом на Муэна. Он сидел на краю кровати и смотрел на меня.

— Очнулась? — голос звучал спокойно.

Я только сухо сглотнула, скользнув взглядом ниже на его грудь, на которой сейчас зеленой лентой виднелась эластичная повязка. Поднять взгляд на его лицо уже не решалась. Но и раскаяния не ощущала — он это заслужил. Скорее, сожалела о неудаче. О неудаче попытки побега из замкнутого кольца собственных чувств и страданий.

— Еще желание сделать глупость есть?

Я промолчала, решив, что буду игнорировать его, чтобы не происходило. Муэн выждал немного и пожал плечами, впрочем, тут же поморщившись от боли. И… подтолкнув меня к стене, стал устраиваться рядом.

— Тогда я спать, устал за последнее время неимоверно. И наконец-то я высплюсь.

— Еще бы, — не сдержалась я от ненавистного шепота, — убивать столько нелегко!

— Лучше помолчи, — недобро посоветовал Муэн. И в голосе помимо усталости сквозило предупреждение, заставившее меня оборвать готовую вырваться фразу.

Вопреки моему безмолвному сопротивлению, карангарец обхватил меня одной рукой и, притиснув к себе, заснул. Я же спать не могла. Так и лежала час за часом, мучаясь чувством вины и страха, размышляя о несправедливости случившегося. Земля обречена!

Дыхание спящего рядом мужчины было ровным и расслабленным. Это его спокойствие лишь сильнее ожесточало меня, побуждая к принятию самых категоричных решений. В следующий раз, а он будет — я верила, не ошибусь!

Когда Муэн проснулся, мои силы изрядно иссякли, ощущалась усталость.

— Так и не спала? — первым делом, взглянув на меня и сонно потягиваясь, уточнил он.

Я молча отвернула голову к стене.

Карангарец неожиданно засмеялся и, весьма собственнически обхватив мою грудь руками, слегка ее потер ладонью.

— Убить меня хочешь все еще? — все так же с усмешкой в тоне.

— Даже больше! — честно выкрикнула я.

Муэн слегка отклонился и, окинув меня задумчивым взглядом, с неожиданной решительностью и злостью в тоне заявил:

— Я дам тебе шанс это сделать…

И, не оставив и мгновения на осознание услышанного, резко склонился ко мне, целуя в губы. Нет — безжалостно сминая их своим ртом, прикусывая клыками. Обхватив связанные руки ладонью, насильно поднял их вверх — над головой. В ответ на мою попытку ударить его ногой, придавил меня бедром, лишив возможности брыкаться. Отчаянно выгибаясь, я пыталась увернуться, толкнуть его связанными локтями по голове, но… Муэн лишь жестче перехватил ладонью мои руки, зафиксировав неподвижно и их. И… он продолжал яростно впиваться в мои губы, лишая последнего дыхания, вынуждая меня сдаться и ответить ему. Ради глотка воздуха, ради того чтобы жить…

Стоило мужчине почувствовать мой невольный отклик, как давление на губы слегка спало. Свободная рука карангарца, обхватив и на миг ощутимо плотно сжав мою шею, позволив мне почувствовать собственную хрупкость в сравнении с его силой, двинулась ниже. Приникнув ладонью к бешено бьющемуся пульсу, Муэн переместил свое внимание на мою грудь. По очереди, словно здороваясь после долгого расставания, подхватил каждую, слегка сжав и пощекотав соски пальцами. А потом и вовсе сосредоточившись на одной груди, зажав ее вершинку между пальцами, принялся ритмично массировать и сжимать ее кистью руки. Синхронно с языком, который, воспользовавшись моим сбившимся вниманием, ворвался в мой рот, двигаясь так же напористо и четко, что и рука мужчины. Томительный вдох — влажное скольжение в меня его языка, уверенно протиснувшегося сквозь мои губы — на грани грубости безжалостное тисканье моей груди и… он на миг отступал, позволяя мне на секунду наивно расслабиться, чтобы тут же снова нахлынуть новой волной искушающих притязаний на мое тело. Атаковать напором и яростью, что ощущалась в его напряженном до предела теле. Губы и грудь горели огнем, мало чем уступая пожару гнева в моей душе.

«Ненавижу! Убью!» — отбивала в висках толчками кровь.

О, как же я была беспомощна в это мгновение, притиснутая его телом к кровати, против воли покорная любому его прикосновению, любому желанию… И как мечтала ему за все отплатить. Сейчас мне казалось, что я способна разорвать его на кусочки голыми руками. Только дайте мне свободу… дайте шанс!

Но, увы, в планы марана это не входило. Не сбавляя напора, он усердно и планомерно трудился над моим возбуждением. И как бы я ни мечтала о его гибели, тело вспомнило эти руки, его губы, эту властную манеру покорения. Вспомнило и откликнулось вопреки всему. И сердце билось, и грудь вздымалась, уже подстраиваясь под заданный мужчиной ритм. Пропуская удар и забывая вздохнуть, если он вдруг останавливался, чтобы поднять на мое лицо свой страшный сейчас взгляд. Страшный от настоящего огня, что пылал в нем. Но я смотрела, смотрела как загипнотизированная, не имея сил отвести взор или зажмуриться, покорная и этому его безмолвному приказу. Чувствуя, как живот сводит от спазма желания, как против воли мои ноги стискивают его колено, как в отчаянном усилии вскинув бедра, я трусь о его ногу уже влажными складками лона, как от напряжения и последующей слабости дрожат мышцы ног и подгибаются пальцы стоп.

Тело… мое тело сошло с ума. Оно так скучало по этому безумному водовороту ощущений, что дарил мне лишь карангарец, что узнало и откликнулось почти мгновенно! Откликнулось жаром, влагой желания, затопившей лоно, волнами нетерпеливой дрожи. А сознание… невозможно представить ненависть сильнее, чем пылала сейчас в моей душе. И злость! И ярость! И бессилие…

Я ненавидела его до безумия, и я хотела его до сумасшествия. В отчаянии, собрав крохи сил и решимости, изловчившись, сама впилась зубами в его губы, сжимая их остервенело, ощущая привкус его крови, мстя хотя бы так.

Он не простил, не понял… И в ответ, мгновенно втиснувшись между моих бедер, одним толчком своего члена вошел в меня, предрешая мое поражение. Почувствовав дорожки слез, взгляда не отвела — пусть торжествует. Пусть в алом взоре вспыхнет огонь победы, пусть… Я запомню, я не прощу…

Торжества не была, была боль, на миг вспыхнувшая в глазах и сразу укрывшаяся за его веками. Когда он вновь открыл глаза и выскользнул из меня, его глаза были пусты, а взгляд безжалостен.

Осознав, что его руки больше не удерживают меня, осталась лежать в том же положении. Связанные руки оставались над головой, грудь призывно вздымалась вверх, а бедра были до предела раскрыты под ним. Я принадлежала ему сейчас физически и абсолютно. Настолько полно, насколько это только возможно. И совершенно не желала признавать его душой. Мысленно кричала лишь одно: «Не прощу, не забуду…»

И в то же время с истовым нетерпением ждала его следующего толчка, возвращения его члена в мое лоно, сама подаваясь бедрами навстречу и слизывая с губ капельку его крови. Муэн отозвался. Отозвался новым яростным толчком, вдавившим меня в кровать, ладонью, вновь сжавшей мою грудь и другой рукой устремившейся к моему лону, утопающей во влаге моего желания, раздвигая мои сокровенные складочки и прикасаясь там, где это было наиболее невыносимо Я закричала:

— Муэн! Я не могу…

Бесполезно. Новый резкий толчок, боль невыносимого желания, потребность в развязке. Я ощущала каждое движение его члена, каждый его грубый рывок, плавное скольжение обратно, когда во мне на самой грани полного разъединения оставалась лишь небольшая округлая часть вершины мужского естества. Мои бедра инстинктивно подавались вверх, стремясь удержать, сохранить мужское присутствие во мне, ощущая немногим не животную потребность в его движениях. А душа ненавидела, и сердце билось безумно, разрываясь на две части.

— Ненавижу! — уже не контролируя себя и запрокинув голову, в голос закричала я. Это пал последний бастион моей внутренней силы.

— Я тебя тоже! — прохрипел Муэн.

И снова рванул в меня, и снова припал к губам, и снова сжал пальцами сладострастную вершинку моего лона. Меня словно пронзило судорогой. Я уже не осознавала, как бьюсь под ним, трусь своим телом о его, цепляюсь зубами за его плечи, как умоляю меня не оставлять… Не оставлять одну… сейчас. Продолжить и спасти меня. Мы, словно животные, забыли обо всем, упиваясь лишь этой дикой страстью, бешеной радостью воссоединившихся тел. Нестерпимо хотелось лишь одного — развязки. Испытать разрядку, облегчение, прогнать этот адский зуд страсти. И вот-вот случится, я ждала, я была готова, замерев на самом краю, страдая от боли собственного нереализованного желания, переполненная эмоциями и возбужденная до предела. Когда он грубо вырвался из меня полностью и откатился в сторону, оставив беспомощно и унизительно изгибаться в муках неудовлетворенного желания.

Прижав связанные руки к поджатым ногам, зло застонала, понимая, что он и не собирался доводить дело до конца, что это было лишь частью его плана по моему порабощению. Попытка сломить меня, подчинив себе. Легче от понимания не становилось. Наоборот, тело словно обезумело, отчаянно требуя продолжения. Я сжимала бедрами одеяло, изнывая от желания потереться хотя бы об него. Мне невыразимо не хватало присутствия Муэна, ощущения движения его твердого члена внутри, мужской силы, трения наших тел. Хотелось выть, кричать, умолять, сдаться…

Живот сводило от судорог, я чувствовала настоящую боль от неудовлетворенного желания. И была не в силах хоть что-то исправить. Проклятый маран своего добился — желание душило меня, заглушая голос разума. О, как же я хотела сделать ему так же больно, как было мне сейчас. Болью пульсировало тело, она снедала душу. Боль и обида.

— Ты монстр! — завопила я в итоге после мучительных попыток унять бешеное перевозбуждение, уже катаясь по кровати, истово сжимая бедра и отчаянно стараясь освободить руки. — Ненавижу тебя!!!

— Хочешь убить? — Муэн стоял рядом, наблюдая за мной. И даже чувство стыда меня не сдерживало, настолько велика была сила неудовлетворенности. Я инстинктивно выгибалась, маня его высокой грудью, призывно разводила ноги, приглашая вернуться. Но мужчина был неподвижен, казалось, не обращая внимания на собственное возбуждение и не отводя пылающего взора от моего лица.

— Да-а-а-а, — искренне завопила я. — Хочу! Ненавижу тебя, все плохое в моей жизни от тебя. Я бы убила тебя с радостью, если б смогла… — меня трясло от дрожи разочарования и боли. Я понимала, что вопреки всему он не вернется сейчас.

— Ты сможешь, — как-то надломленно пообещал карангарец и в один шаг подскочил ко мне.

Сорвав рывком ремешок с моих рук, неожиданно вложил мне что-то прохладное и острое в ладонь. Потрясенно подняв взгляд, увидела что-то вроде стилета, но со странной объемной гранью лезвия. Ох… Я подняла на карангарца потрясенный взгляд: это реально?..

Происходящее?..

Муэн спокойно обхватил ладонью мою руку, сжавшую оружие, и, не разрывая контакта глаз, плавно поднес ее к своей груди, прижав острейший кончик к конкретной точке тела.

— Давай, если надавишь посильнее, ты убьешь меня, гарантирую. Я не буду сопротивляться, я жду, — он говорил негромко и размеренно. В тоне была усталость.

О Боги… я не могла поверить в то, что это реальность… даже ощущение изводящей боли мучающегося тела притупилось. Шок заслонил все. Какой сладчайший миг! Какой долгожданный… Перед мысленным взором вставали лица матерей, жен, что никогда больше не дождутся своих близких, не увидят их. Ощущение чужого горя, что день за днем разъедало мою душу чувством вины. И вот, одним махом я могу отплатить. Могу остановить… его.

Надеюсь, во взгляде вспыхнуло торжество, предвещавшее ему конец, обещавшее ему расплату. Я судорожно и уже осознанно сжала ручку стилета и… надавила. Вопреки ожиданиям лезвие не скользнуло легко в его плоть, требуя от меня приложить усилия, преодолеть сопротивление его мышц. В месте раны появились первые капли крови, превратившиеся в тихий ручеек. Я, сглотнув, замерла, следя за этим ручейком, медленно окрашивающим в грязно-багровый цвет полотно повязки на груди. И боялась… Было страшно, невыносимо страшно ощущать себя способной убить. Я всегда была не готова к подобному… И от этого уже не низ живота свело спазмом, замерло сердце, пропуская удар, страшась. Я не могла убить… даже его. Смотрела в его глаза, делала ему больно, но убить…. Слишком слаба я духом для этого.

— Не тяни! — вдруг яростно рявкнул Муэн. — Прекрати уже все это. Разом! Ты можешь…

— Нет! — со всхлипом заревела я, разжимая задрожавшую от накатившей слабости руку.

Оружие упало, открыв его крови путь наружу. Ручеек заструился с удвоенной силой, заставляя меня в панике зажмуриться и сжаться, стремясь отстраниться от карангарца.

«Слабачка, ничтожество…» — мысленно проклинала я себя, уже полностью осознавая, что бессильна перед ним. И вовсе не потому, что не хочу его смерти. Просто я не могу убить того, кто дорог. Кто дорог по-настоящему, важнее собственной жизни. Того, кому можно простить все, простить в ослеплении любви…

Закрыв лицо ладонями, я зарыдала. Зарыдала, понимая, что беспомощна, что влюблена. Что люблю чудовище, и это для меня важнее всех его поступков. Я готова принять и их… только бы он был рядом.

«Ты ничтожна!» — призналась себе.

Муэн шумно вздохнул рядом и неожиданно резко схватил меня за шнурок на шее.

Шнурок с бабушкиным подарком. И рванул его, с болезненным давлением, разорвав вмиг. И тут же отшатнулся, сжимая ладонь. Мужчину трясло от боли, его словно корежило изнутри, одновременно сжигая и ломая. Он рухнул на пол, лицо искажали жуткие гримасы, он хрипел ужасно. Испугавшись, я ошарашенно наблюдала за Муэном, не понимая, что происходит. Хотелось приблизиться, но было страшно. Карангарец выглядел так, словно его захватили… демоны. Я верила в подобное.

Так и не решившись вмешаться, просидела на кровати, поджав ноги и напряженно следя за мужчиной. Прошло минут двадцать, прежде чем его отпустило. Обессиленно опав на пол, он тяжело дышал, наконец-то разжав руку, из которой выпал… пепел. Я, увидев это, шокированно коснулась рукой шеи, которую обожгло болью при его рывке. Зачем он это сделал?.. И что за подарок оставила мне бабушка?..

Постепенно вернув себе контроль над телом, Муэн смог сесть. И молча посмотрел на меня. Устало и ликующе одновременно. Я изумленно вглядывалась в его глаза, не понимая, но чувствуя, что сейчас случилось что-то невероятное.

— Нола, — он смог собраться с силами для ответа, тяжело поднимаясь на ноги, — теперь пути назад у тебя нет.

— Почему? — недоуменно шепнула я.

— Потому что ты — моя жена, и теперь это незыблемый факт, — прежде чем я умудрилась изумленно охнуть, маран обернулся ко мне спиной и, перехватив рукой веер своих волос, перебросил их на одно плечо, оголяя спину.

А там… там были знаки, что я знала до мельчайшей черточки. Те знаки, что появились на моей спине после необъяснимого явления в детстве. Сколько же раз, уже став взрослой, я корила себя за тот детский страх, что не позволил довериться бабушке…

Сердце ухнуло вниз, взгляд замер на той части мужской спины, где виднелись знаки. А в памяти отчетливо возник образ, казалось, давно поблекший за многие годы. Лицо юноши… экзотическое лицо с алыми глазами, яростно оскаленными клыками и смоляными волосами… Сейчас, свыкнувшись с внешностью Муэна, я со всей очевидностью понимала, что это был он… много лет назад. И как я не поняла этого сразу, сейчас не представляла. Наверное, не хотела понять, специально избегала этой мысли, загоняя куда-то в укромный уголок сознания. Иначе…

И вот теперь меня поставили перед фактом. Поставили категорично и безапелляционно! Муэн, так и не обернувшись, вновь откинул волосы назад и шагнул в соседнее помещение. Я же… спрятав лицо в ладонях, разрыдалась. Поплакать было о чем: происходящее между нашими народами никуда не делось, а между нами поменялось коренным образом. И я не понимала, как мне принять это противоречие. Однако информации о прочности наших уз неожиданно обрадовалась. Это давало надежду на то, что сможем между собой все как-то разрешить. Теперь выходило, что друг другу мы совсем не чужие…

Я слышала, как карангарец вернулся и молча перемещался по комнате. Но смотреть на него сил не было, слишком много вопросов было и к нему и к себе. Вопросов, на которые, возможно, нет ответов! В итоге, так и не сказав друг другу хоть что-то, мы расстались. Он ушел!

Почему не сказал мне сразу? К чему было вступать со мной в связь в Академии? И предъявление брачных притязаний, теперь этот поступок виделся мне в другом свете. Но почему не пожелал обменять, не откликнулся ни на один сигнал, касаемо меня, от руководства земного космического флота? И камень этот, зачем надо было срывать его с меня, еще и так… устрашающе Война, опять же… к какой из сторон мне себя теперь надлежит относить… Вопросы не заканчивались, наоборот — каждый из них порождал множество новых. Ответы дать мне мог лишь… муж.

Не знаю почему, но это зримое подтверждение нашей связи (даже с учетом того, что я еще не понимала, как оно случилось и почему) произвело на меня сильнейшее впечатление. Я как-то сразу поняла, почувствовала, что это — незыблемая истина, что Муэн не был голословен, когда говорил о неотвратимости. И внутренним чутьем я приняла эту истину сразу. И нашу близость.

При этом горечь гражданки земного союза, в полной мере испытавшей на себе бремя войны, никуда не ушла. И обида на него за то, что бросил одну, оставил вдалеке от себя, что — и это сейчас стало мне очевидно — все это время жила в моей душе, не пропала. К сожалению, Милены рядом не было, да и сам Муэн был гораздо более лучшим источником информации.

«Потребую от него объяснений» — решила я, устало откидываясь на кровать. Изматывающее напряжение и жестокий утренний эксперимент карангарца, вкупе с бессонной ночью, меня подкосил. По его реакции смогу и судить о его отношении и намерениях относительно меня. Из этого буду исходить в дальнейшем поведении. И смогу определиться для себя: примирюсь ли с таким мужем, приму для себя его суть, закрою глаза на его роль в уничтожении моей расы, стану ли предательницей… Решение было не из простых, и я подозревала, что при любом выборе душу будет до конца жизни отягощать вина. Одно было бесспорно на Карангаре я надолго. И от Муэна мне не убежать.

Глава 8

Проснулась с ощущением чужого прикосновения, ласки… Маран, скользя пальцами по лицу, едва ощутимо касался его. Невольно задержав дыхание от нахлынувших эмоций, выдала себя. Сердце защемило ощущением близкого тепла и одновременно пониманием едва ли не глухой безысходности нашей несовместимости. Моральной… Эта война лишила нас любого шанса на счастье, при том что я в душе не сомневалась, что нам будет хорошо друг с другом.

Муэн отстранился, но я слышала его дыхание и понимала, что мужчина остался рядом.

Плавно приоткрыла глаза. В помещении было темно, я лишь угадывала очертания его силуэта.

— Ты поэтому брачные обязательства предъявил? — вдруг подумала об этом.

— Да, когда нашел тебя, сразу подал заявку, хотел соблюсти все ваши условности, — Муэн на мой спонтанный вопрос ответил. Голос в темноте звучал негромко, как-то успокаивающе, поэтому я осталась лежать, продолжая всматриваться в мужчину. А Муэн, выдержав паузу, размеренным тоном добавил. — И ты отказала мне…

«Отказала?» — я растерялась. И только потом сообразила, что гражданке Земли не пристало отвечать на предложение врага согласием. Ответили за меня, да и вряд ли я ответила бы иначе… в тех обстоятельствах.

Помолчав, решила беседу продолжить. При этом интуитивно боялась задевать самый острый вопрос — войну.

— А почему ты меня искал? Из-за этих… знаков?

— В каком-то смысле. Знаки — это синры, символ объединения у нас. У меня не было иного выхода, или найти тебя, или так и жить… в одиночестве.

— Это так серьезно? — мой шепот. — И как они смогли появиться у меня?

— Для меня серьезно, для тебя… полагаю, что нет. Но для твоей бабушки, ведь она подарила тебе оберег, все так же было серьезным, уверен, — и снова усталый вздох.

— Ты о камне?

— Да, о нем. Это очень необычный камешек, вернее, сплав из нескольких ингредиентов. Он наполнен той же энергией, что врата миров. Это место, где сходятся галактики, где соприкасается материя сотворения. Так считается у нас, и хоть ты и не веришь в сказки, уверяю — это реальность. Когда-то наши предки пришли на планету через такие врата. Но опасно было оставлять их открытыми, поэтому позже кто-то один вернулся, чтобы рассказать землянам о чуде новых миров и… принес с собой несколько камней из того органо-минерального сплава. Именно их наличие на Земле — энергетический противовес, блокирующий «открытие» врат.

— Ох, — выдохнула я, сразу вспомнив все былины и предания, что рассказывала бабушка.

Она точно знала…

— Да, ворота стали непреодолимы, но… свою магию не утратили. Мы верим, что возле них особое энергетическое поле, что усиливает призыв…

— Призыв? — непонимающе перебила я.

— Да, по достижению определенного возраста любой юноша или девушка на Карангаре может прийти туда и позвать… свою пару. И она обязательно откликнется, отзовется душой, сердцем потянется ближе. В общем, придет туда же. И стоит молодым людям коснуться друг друга, как их навсегда свяжет особыми узами, печатью которых и являются синры. Приходить можно на протяжении года. И я приходил… и звал… И получил отклик — однажды пришла она, необычная маленькая девочка с незабываемыми рыжими волосами, пришла из-за ворот! — Муэн уже не рассказывал, он сам, скорее, погрузился в воспоминания. По эмоциям, ощущавшимся в его голосе, я поняла, что сейчас он вновь мысленно переживал эти мгновения.

— Я… — почти беззвучно шепнула мужчине.

— Да, ты. И знаешь, есть одна странность у ворот. Они неодолимы для всех, но только не для тех, кто призван. Стоит сквозь них увидеть друг друга, почувствовать, соприкоснуться … и они срабатывают! Мы способны при таком контакте внушить необходимость перехода, заглушить возникший страх своей пары. Такие случаи были, но очень редко. А с тобой не получилось… Я почувствовал тебя, коснулся, увидел, осознал, что обрел пару, но… ты не ушла за мной.

— Подарок бабушки! — оглушенная этой мыслью, пробормотала в ответ.

— Да, теперь я знаю об этом. Но тогда… осознав, что ворота вновь сомкнулись, оставив тебя где-то за много световых лет от меня, что обрел синры, но не пару… я словно обезумел. Я был обречен на одиночество, на страдания неприкаянного, ведь для меня отныне не было места нигде в моем мире. Для меня был лишь один путь — поиск. А я был так юн, произошедшее едва не сломило меня.

Слушая карангарца, сама не ощущала слез, что струились из глаз. Мне было жаль того мальчика, мне было жаль себя. Но и бабушку я понимала. Даже сейчас я не представляла, как пережила бы ужас случившегося, утяни он меня тогда за собой, лиши семьи и привычного мира. Наверное, сошла бы с ума.

— А ничего нельзя было изменить? — собственный голос звучал надломленно.

— Нет, моя душа нашла во Вселенной свою половину, ту, что откликнулась на призыв. И когда я осознал это, то понял, что у меня лишь один способ тебя вернуть. Ты сделала меня мараном, предопределила мою карьеру, закалила характер. Отныне я все существование подчинил одной цели — стать лучшим и заслужить право отправиться на Землю. Знаешь, сверхтопливо нашей цивилизации — мое изобретение, результат многих лет упорного труда и исследований. Я смог сократить расстояние между нашими мирами до минимума. И все это время я безумно спешил и боялся одного — что не успею. Ваш век так короток, а пространство, разделявшее нас, так велико. И я не был уверен, что ты так же будешь ждать меня. Жил с этим страхом.

— Но почему не рассказал мне обо всем сразу? В Академии! К чему были те отношения… — разозлилась я.

— Ты бы не поверила. И не думай что это не так. Камень не дал бы мне увести тебя насильно, блокируя мое влияние. И сейчас ты веришь мне, потому что его нет, и ты чувствуешь душой — я искренен. С ним это было бы невозможно — ты бы испугалась, посчитала меня ненормальным и не поверила бы… А шанс упустить тебя снова так пугал. Поэтому я решил понравиться тебе по вашему сначала.

— Ты поэтому его сорвал?! — ужаснулась я, прозревая. — Тебе же больно так было…

— Это не боль, — я услышала его горький смешок. — Больно проживать сотни лет, зная, что ты далеко, что, возможно, мы никогда не встретимся… Я даже имени и возраста твоего не знал. Только что у тебя необыкновенно красивые волосы.

У меня перехватило дыхание. Таким Муэна я не представляла. Душу рвало на части от эмоций, что бурлили в ней. От того, что я сейчас чувствовала в его словах. Мне казалось, что вот только теперь я ожила, отогрелась… рядом с ним. А до этого я смутно помнила свою жизнь: юность стерлась в памяти до размытого мазка, те полгода, что предшествовали нашей нынешней встрече, я и вовсе не помнила, сейчас осознавая, что стала совсем бесчувственной тогда, жила как робот, бесцельно прожигая время и не воспринимая окружающую действительность. Единственным цветным пятном моего черно-белого прошлого стали месяцы в Академии. Время с Муэном. Как же я не понимала этого раньше?! Камешек…

— А я когда о брачных притязаниях услышала, сначала подумала, что ты опасаешься моей беременности, — невпопад шепнула ему.

И снова грустный вздох. А потом смех… горький.

— Если б я мог, но камень тебя оберегал! Это ведь тоже стало бы способом увести тебя насильно, — мне показалось, что карангарец резко и гневно рубанул воздух рукой. — Мне лишь оставалось надеяться на то, что смогу привлечь твое внимание, заинтересовать, очаровать… А уж как я был счастлив, услышав твой шепот подруге. О! Тогда я впервые обрел надежду…

Чувствуя, что краснею, перебила:

— Ты во всем давил на меня! И самообороной дожимал, ты меня фактически принудил к сожительству! Да и потом… времени думать мне не оставлял…

— Так и хотел, надеялся, что ты добровольно под видом отдыха согласишься полететь к нам. Обратно я бы тебя не вернул, да и брачные претензии бы вынужденно удовлетворили. И камень бы на своей территории нашел способ сорвать, — и сейчас он был честен!

— Так вот почему маран и согласился преподавать в Академии, — просто подтвердила я вслух очевидный факт.

— Согласился?! — снова злой смех. — Я их принудил меня взять! Едва нашел тебя там. Да я бы на все пошел, чтобы подобраться к своей рыженькой…

Я вновь поперхнулась воздухом, перестав дышать, столько силы и страсти было в его словах. И тут же подсознательно уцепилась за фразу, вдумавшись в ее смысл.

«На все пошел» — сказал он. Он и пошел… О чем я думаю?!!

Я тут лежу, утопаю в слезах и радости от того что все прояснилось, что теперь могу утвердиться в его отношении ко мне, а он… он остается все тем же убийцей землян!

Мысль принесла эффект ледяного душа.

— А те двое других преподавателей Академии, карангарцы, они — шпионы? — подозрение давно жило в подсознании, или мне об этом сказал кто-то из нашего военного штаба?..

— Да, — немного озадаченный, но явно правдивый ответ.

Получается, подготовка к моему похищению не мешала ему готовиться к войне с Землей!

Как бы ни было велико его желание обрести свою пару, он продолжал оставаться мараном карангарцев! И руководил их нападением.

— Муэн, — оперевшись на локоть, я чуть приподнялась над кроватью и, отчаянно всматриваясь в мужчину, решительно заявила. Не могла не заявить! Я женщина, а та, кто несет в себе основу жизни, не сможет понять и простить того, кто ее отнимает, не забудет лиц других матерей, лишившихся детей. Даже в ущерб собственному счастью, — я не могу принять твоей правды. И очень сожалею о том, что случилось. Искренне! Но я не признаю тебя мужем.

Всё, это сказано, и неважно, какой болью отдается в душе решение. Неважно, что оно спонтанно. Неважно, что я сама не смогу с ним жить. Видимо, пришло мое время нести крест этого нашего непостижимого объединения. И я должна была хотя бы его озвучить… не знаю, смогу ли следовать ему.

С глухим рычащим стоном Муэн уронил голову на краешек кровати, коснувшись волосами на макушке моего плеча. Я инстинктивно шарахнулась к стене, но стремительная рука, обхватившая мое плечо, удержала на месте.

— С момента первого прикосновения там, у ворот, — голос его звучал глухо, скрытый матрасом, и яростно, — ты меня предаешь. Не пошла за мной тогда, обрекла меня на чудовищные муки, убежала с учебной базы, не предупредив, не приняла моих брачных претензий, ударила в спину оружием и вот сейчас, после всех пояснений, вопреки собственным ощущениям, ответила отказом. И знаешь, — он резко вскинул голову и прожег меня пылающим алым, устрашающим в этой темноте, взглядом, — мне уже безразлично твое мнение! Мне кажется, что я выстрадал право на тебя. Оно есть у меня. В конце концов, право силы и принадлежности. Я уже сказал тебе, что отныне и навсегда — ты моя.

Меня буквально парализовало яростью и мощью зазвучавшей сейчас в его голосе. Оцепенело вглядываясь в его фигуру, скорее, почувствовала, чем увидела, как он резко встал и на миг отстранился, освободив мое плечо. Легкий шорох и вот уже я чувствую горячее тело Муэна, притискивающее меня к кровати.

— Теперь у меня будет семья, — убежденно шепчет он мне на ухо, — я уже не отступлю.

И снова наши ладони переплелись в безмолвном противостоянии борьбы, тела напряженно замерли, всей поверхностью кожи осязая друг друга, губы встретились, целуя и кусая одновременно, избавляя от напряжения и даря мир. Мир моей душе, которая рада была этой борьбе. Ведь она давала мне шанс оправдаться перед собой за то желание и потребность, что ощущалась сейчас в ней.

Муэн не дал мне и шанса ускользнуть. Просто сдавил руками в объятиях, захватил мой рот своими губами, раздвинул ноги коленом и… безумно, как-то отчаянно крепко прижал меня к себе. Едва не вжимая в собственное тело.

— Нола… — на миг оторвавшись от моих губ, прижался поцелуем к плечу.

И стремительно скользнул своим телом по моему, освобождая от хватки. В следующую секунду я ощутила его голову уже между своих бедер. Жесткие волосы мужчины щекотали нежную кожу моего тела, когда он целовал мое лоно, вбирая его во влажное тепло своего рта. Я от резкого взрыва ощущений немного нервно сжала его пальцы, что все еще удерживали мои руки, и инстинктивно подалась телом вверх, приглашая мужчину попробовать меня глубже.

Он порыв подхватил, тут же скользнув в меня языком. А меня укутало ощущением удовлетворенной слабости, сопротивляться не было сил. Не заметила, как он разъединил наши пальцы, подхватив руками мои бедра, устраивая меня удобнее для себя. И все это время продолжал ласкать меня, слизывая каждую капельку моей интимной влаги, со стоном и довольным урчанием пробуя мой самый сокровенный вкус. Мои руки как-то сами устремились к волосам карангарца, расплетая его привычную косу, укрывая этим шелковым покрывалом собственный живот, лаская кожу его прядками. Руки продолжили движение, подобравшись к груди. Зажмурившись и полностью сконцентрировавшись на движении его языка во мне, методично скользящего по каждой стеночке моего лона, сжала ладонями страстно вздымавшиеся холмики груди. Действуя послушно согласно заданному мужчиной ритму, ласкала их ладонями, теребя соски и двигая бедрами, чтобы усилить ощущение его присутствия во мне.

Миг, когда мои руки сменились ладонями Муэна, совпал с первым толчком его члена глубоко в меня. Сам карангарец уткнулся лицом в мое плечо, глухо повторяя мое имя и остервенело двигая бедрами. Каждый рывок мужчины приносил облегчение, одновременно еще сильнее возбуждая и заводя меня. Крутясь под ним ужом, спеленала его ногами и рывком бедер встречала каждый его толчок. Оба мы двигались, словно в исступлении, сосредоточившись на внутреннем трении наших тел, на силе его напора, на моем страстном ответе, чувствуя, что разрядка совсем близка.

Когда наступил сладчайший миг слабости и удовлетворения, стиснули друг друга в объятиях, наслаждаясь мигом абсолютного единения, продлевая его…

Потом долго лежали, не разрывая связи тел и слушая сердца руг друга. Мое заходилось в ошалелом беге, карангарское замедленно отсчитывало удары.

— Не плачь, — его молящий шепот и ощущение его губ, собирающих мои слезы с лица. А я и не заметила что плачу. Настолько сильные эмоции переполняли в этот момент, настолько отчаянно хорошо и невыразимо больно было душе. — Прими меня, Нола, прими…

— Я не могу, — я сама себя не слышу, кажется, что это крик души. — Пойми, не могу. Я не смогу доверять убийце, разделить с ним абсолютную близость, свою душу…

Муэн рядом со мной замер.

— Убийце?! — недоуменно, потянувшись куда-то рукой и активировав освещение, переспросил он.

Зажмурившись от яркого света, испуганно сжалась: вот оно! Тема войны таки поднята.

— Конечно, я знаю, что наступлением на землян командуешь ты, — старательно моргая, чтобы с честью встретить его взгляд, сообщила я о своей осведомленности.

— Наступлением?! — с возросшим недоумением в голосе.

— Ну, атаками, нападением, агрессией, войной… называй как хочешь, — злясь на его попытку уйти от ответа, фыркнула я, слегка отстраняясь.

— Нола, — Муэн перебил меня, обхватив мой подбородок ладонью и заставив в упор посмотреть на него. — Я не понял, о чем ты говоришь? Какая война землян с карангарцами?

Неверящим взглядом уставившись на марана, я поняла что… ничего не понимаю! Вообще, дар речи временно пропал. Я смотрела и видела искреннее недоумение, более того, я чувствовала, что он честен…. И если маран карангарского флота не понимает, о какой войне речь, то… как это может быть?!

— Но ведь война идет… — сипло выдохнула я, чувствуя безумную неуверенность.

— Но мы тут при чем? — Муэн не отводил вопрошающего взгляда. — Карангар не вмешивается в дела земного союза.

— Вы с нами не воюете? — как попугай переспросила я, ощущая настоящий ужас: что же происходит?

— Зачем нам это, Нола?

— Из-за ресурсов…

— Каких?! Мы в принципе потребляем меньше ресурсов, используем их иначе и у нас больше возможностей в любом случае. Добычей чего вы можете настолько прельстить нас, чтобы обострить ситуацию до военного конфликта?

— Но ведь война идет, люди гибнут, ваши военные базы на Земле исчезли, дипломатические отношения Земли с Карангаром разорваны, да и что ваши корабли делали на той базе, откуда забрали меня?! — я вывалила на него всю кипу разрозненных вопросов, что сейчас хаотично метались в голове. Я совершенно растерялась.

— Нола, — Муэн забавно поморщился и, переместившись, сел в кровати, опираясь спиной о стену, а меня уложил на свои колени, — ты все смешала в одну кучу. Это совершенно несвязанные друг с другом вещи. Давай обсудим все отдельно. Дипломатические отношения разорваны, и исчезновение наших военных баз — следствие этого факта. Причина несколько личностна: один из членов верховного мараната Карангара, подобно мне, оказался связан судьбой с земной девушкой. С ее отцом взаимопонимания у них не получилось, поэтому он девушку похитил. С ее согласия причем! А отец этот — ваш верховный военачальник, или что-то в этом роде, в общем, пошел на принцип и ситуацию обострил, как мог. Уверяю, со временем все уляжется, и взаимоотношения цивилизаций восстановятся, не так и глобальна причина их разрыва.

— Это нормально для вас? — сосредоточенно слушая и натянув на себя покрывало, уточнила у Муэна. — Похищать наших женщин?

— Нет, это редкость неимоверная, лишь несколько случаев за всю историю наших народов имеется. И то всегда карангарцы через врата перехода суженых уводили. Это лишь мне так «повезло»… И девушку эту так же он увел. И не всегда это были девушки, уводили и мужчин, насколько я наслышан. Были вроде бы случаи, когда в них наши женщины обретали свои пары. Хотя сам факт того, что сразу две сейчас, это, конечно, странно. Возможно, предзнаменование сближения наших рас. Впрочем, с учетом нашего летоисчисления, мы с тобой в пару объединились давненько, — он вздохнул.

— Значит, война не из-за этого… — подытожила я.

— Ваши же не безумцы, раздуть надуманный скандал ради своей обиды и выгадывания каких-то сиюминутных преференций — это одно, а совершать массовое самоубийство — это совсем другое. И наши официально готовы признать вину — мы понимаем, что наш собрат иначе поступить не мог, но и ваши нормы морали нарушил, поэтому требованиям подчинились — ушли. Уверяю тебя, Карангару на полную колонизацию земных территорий понадобилась бы неделя. Мы бы просто подчинили вас ментально, лишили бы желания сопротивляться. Есть системы, ретранслирующие наши возможности на огромные территории. Кстати, именно так я заполучил тебя — на нужный промежуток времени лишил население вашей базы возможности воспрепятствовать нам. Я не нападал и не нанес никому вреда, лишь забрал свое! Тебя! И с этой целью и находилась в этом секторе галактики моя эскадра — мы искали тебя. На всякий случай подчеркиваю — это сугубо звездолеты моего рода, а не отправленное сюда с приказом атаковать военное подразделение нашего космического флота. Понимаешь?

— Нет, — призналась честно. — Не понимаю вообще ничего… Вроде бы ты и просто объясняешь, но в мою картину мира это не укладывается. И я так и не поняла: есть война или нет?! Наши погибают или нет?

Сейчас все личное отошло на второй план, важнее было прояснить для себя окружающие реалии.

— А кто-нибудь видел хоть одного погибшего? — отозвался вопросом карангарец. — И вообще, помимо информационных официальных сводок есть какие-то данные? Что, никто ни разу не вырвался, не избежал уничтожения, ни одна спасательная капсула не сработала?

— Не знаю, просто эскадра за эскадрой перестает выходить на связь, база за базой замолкает… И… — я вдруг сообразила, вспомнив о недавнем полете и попытке прорваться к ближайшей замолчавшей базе, — мы позавчера сами совершили пробный вылет, хотели подобраться к своим. И не смогли! Засекли присутствие ваших звездолетов.

— Теперь ясно, — Муэн таким привычно-непривычным жестом потряс головой, — мы тогда тебя и засекли, а потом сбились и потеряли. И на базе не обнаружили, не ощутили. Вы нас увидели, видимо. И других карангарских космолетов там не было, и быть не могло.

— Но почему пропадает связь с нашими колониями?!?

— Я бы предположил у вас военный переворот, но точно сказать не могу. Свяжусь со своими, наверняка имеется более конкретная информация. Я же в последние полгода несколько отошел от дел, сосредоточившись на поиске тебя. Полагал, что тебя куда-то отправят, ты же кадет военной академии.

— Военный переворот? — версия многое объясняла, если бы не одно «но». — Капитан корабля, что руководил позавчерашним вылетом, как раз один из тех, кто сумел вырваться, он увел свой звездолет из-под удара ваших…

О том, что он меня оставил и отклонил все предложения касаемо меня, говорить не стала, слишком много эмоций вызывали эти факты в душе. Побоялась не сдержаться.

— Не веришь мне, — вздохнул Муэн. — Мне думается, что подобное мероприятие как захват территории должен готовиться масштабно. Явно организаторы на Земле манипулируют общественным мнением, но есть и те, кто «служит» живым подтверждением насаждаемой версии событий. Слова вашего капитана лишь слова, есть что-то более материальное для подтверждения. И вполне вероятно жертвы есть, не все же, осознав ситуацию, переходят на сторону заговорщиков. Но карангарцы к их появлению точно не причастны!

— Это невозможно! — поверить в подобную наглость, в такой масштаб цинизма и безжалостности я не могла. — Ты полагаешь, что некие заговорщики решили таким образом захватить часть территорий земного союза? Это слишком невероятно чтобы быть правдой… И опять же это только слова, твои слова…

Муэн грустно усмехнулся, настойчиво пытаясь поймать мой взгляд. А потом задумался:

— Какая из ваших «замолчавших» баз у нас ближайшая по пути? — вопроса я не ожидала.

— Кемера, — и задумываться не пришлось, все было на слуху — сводки о наших потерях крутили по всем внутренним каналам связи на любой земной территории.

— Можем залететь, хочешь? — просто предложил Муэн. — Своими глазами все увидишь. Заодно и выясним, что происходит. Это будет считаться подтверждением, а не пустыми словами? Можно и не на одну базу по пути сесть.

В изумлении подняв на карангарца взгляд, не могла поверить в услышанное.

— А… это возможно? Нас… пустят?

— И спрашивать не будем. Уж извини, но для нас не проблема осуществить любое присутствие на ваших территориях. Просто нет цели вредить человечеству, у нас нейтральное отношение к вашей цивилизации. И пока вы не ущемляете наши интересы, мы не вмешиваемся в ваши внутренние процессы. Внушим людям, находящимся там, не воспринимать нас, станем невидимы для них… И понаблюдаешь за тем, что происходит на «замолчавших», якобы уничтоженных нами, базах.

— Хорошо! — я решилась. Ясность была необходима мне. Если Муэн мне не лжет, если карангарцы не повинны в гибели людей, если он не повинен… Это меняло для меня все. Это позволяло мне обрести мир в душе, примириться с реальностью и своей судьбой.

Поверить любимому мужчине…

— Тогда так и поступим, — спокойно, проводя ладонью по моим волосам, пообещал Муэн.

Для карангарцев все действительно оказалось просто! Три звездолета, в том числе и тот, на котором находились мы, абсолютно спокойно сели на посадочные зоны Кемера, ведомые диспетчерской системой базы. Мы вышли из корабля и, стандартным образом пройдя системную очистку, отправились на ее внутренние территории. Жизнь здесь шла своим чередом, мимо, совершенно не замечая нас, проходили сотрудники станции (один даже налетел на меня, резко вывернув из-за угла, но тут же, перестроившись и не осознав причины заминки, продолжил движение). Я заглянула в зону пищевой раздачи, в рубку управления, в пару кают — везде царила деловитая сосредоточенность и привычный ход событий. Ни горя, ни траура, ни сожжённых стен комплекса, ни кучи мертвых тел! Я, в сопровождении Муэна перемещаясь по территории базы, совершенно не могла понять, что происходит, пока не услышала информационный ролик в одном из секторов отдыха.

— Карантинная зона земного союза расширена до систем Зонда и Венеры. Конкретной информации о происходящем внутри нет, связь утеряна. Всякие контакты с этими территориями прекращены во избежание малейшей вероятности заражения. По последним данным пандемия унесла до семидесяти процентов жителей на инфицированной территории. Это трудное время для нас, время, когда мы должны сплотиться и мобилизоваться. Сейчас надо жить будущим, думать о том, какую жизнь мы сможем подарить своим детям. Надо смириться с гибелью тех, кто остался там, на землях, где свирепствует вирус. Принять то, что изменить мы уже не можем. Наша задача — не допустить заражения у нас. Отныне мы — бывшие колонии Земли — берем на себя бремя развития человеческой цивилизации, мы станем этой цивилизацией. Нас ждет великое будущее, и мы справимся со всем! — что сразило меня совершенно, так это личность человека, произносившего эту проникновенную речь. Это был глава военного ведомства Земного союза.

И все это совершенно не укладывалось в моем сознании.

— Но не может же эта стена страха — с одной стороны угроза заражения, с другой — вера в оккупацию территорий, разделить человечество??! — с бурей переполнявших душу эмоций обернулась я к Муэну, уже сама не обращая внимания на множество людей, находящихся в помещении.

— Почему нет? — пожал он плечами. — Главное, удержать от контактов поколение-два, а потом все обрастет внушенным страхом, убеждениями, утвердится в массовом сознании. И разрыв с исконной расой случится. Любая цивилизация развивается, и каждая по своему. Возможно, это даст им толчок, возможно, приведет в тупик… история покажет.

— Но это жестоко! Чудовищно жестоко! — по щекам струились слезы, и Муэн, обхватив за плечи, прижал к себе. — Люди… и те, что на Земле, убежденные в гибели своих родных, и те, что здесь, знающие, что их близкие, оставшиеся на Земле, обречены… Как можно?!

— Нола, эволюция беспощадна, ее не интересуют индивидуумы, она исходит из более обширных понятий! Прими этот факт, изменить ничего нельзя.

— Но можно же вернуться на Землю, сообщить о лжи, — я отчаянно хотела прекратить этот ужас непонимания, обрушив громаду лжи.

— Нет, мы не будем вмешиваться! Это — путь вашей цивилизации, и только вы либо пройдете его, либо нет, И поверь, твое вмешательство ничего не изменит, лишь повлечет твою гибель… Чтобы противостоять этой ситуации и изменить ход истории, нужны возможности, ресурсы и подготовка. Всего этого у тебя нет, поэтому ты не справишься.

Муэн был безжалостен и, подхватив меня на руки, отправился обратно к их звездолету.

— На другие базы полетим?

— Нет, — прошептала я, рыдая.

Я чувствовала сердцем, что окружающая реальность — правда, и карангарец меня не обманул. Я поверила ему в это мгновение…

— Нола, тебя это уже не касается У тебя другая судьба, своя история И тебя это не должно было затронуть… Твоя душа давным-давно связана с Карангаром, — успокаивал меня Муэн. — Просто так случилось, что все отложилось. Но сейчас все возвращается на истинное место.

Мы уже с час как покинули «замолчавшую» базу Кемера. А я все нервно вздрагивала, сжимала ладони в кулаки и изводилась мыслями о том, могу ли я что-то сделать в этой ситуации.

— Не должно было затронуть?

— Конечно. Если бы не камень, что подарила твоя родственница, я бы увел тебя много лет назад. Тебя не коснулись бы нынешние события на Земле, этого не было в твоей судьбе изначально, — просто пояснил он, осторожно обнимая меня. — Мне искренне жаль, что ты их пережила.

— Полагаешь, что ребенком оказаться в другом мире стало бы меньшим стрессом? — саркастически отозвалась я. — Да и ты сам меня оставил на Земле, тебе предлагали обменять меня…

— Я не мог. Они требовали в обмен невыполнимое — технологии нашего топлива. И до этого были попытки привлечь нас на свою сторону. Но мы принципиально не вмешиваемся. И я побоялся, что если проявлю интерес, ситуация усугубится — тебя будут использовать до конца, угрожая мне. И сделал вид, что мне безразлично. Но сам караулил, выбирал способ выкрасть тебя…Я бы не отступил! И тебя бы вернул…

Настороженно замерев, я вдумалась в его слова. И медленно повернула к нему лицо, невольно сдерживая дыхание.

— Так ты не хотел бросать меня?

— Нет. Тебя очень удачно выкрали, я такую вероятность из вида упустил. А где искать, доподлинно не знал, пока выяснял — время шло. А после запросов понял, что тебя хорошо укрывают, — Муэн спокойно переплел пальцы своей руки с моими и ответил решительным взглядом. — Ты — моя жена, моя единственная, моя душа… Поверь в это и доверься мне.

Поверить очень хотелось. Всем сердцем хотелось… Совсем рядом — руку протяни — избавление от одиночества, счастье, любовь… Решусь ли я? Переиначу свою жизнь? Начну и проживу ее заново?.. Да! Сердце было согласно. Душа ликовала. Да! Да! Да! Ведь я рядом с тем, кого люблю, рядом с мужем. И в нем смысл моей жизни, лишь рядом с ним я живу…

Даря безмолвный ответ, сама обвила его шею руками и поцеловала. Открыто, не таясь, давая почувствовать, как соскучилась, как люблю, как благодарна… Муэн на секунду замер, вслушиваясь в мое прикосновение, а потом, словно ожив, сдавил меня руками, притиснув к себе крепко-крепко.

Вдвоем… наконец-то.

И меня словно озарило. Муэн не убийца, не враг… Он не уничтожал людей в угоду каким-то потребительским интересам их расы. Он… мой! И он достоин любви, он действительно более чем заслужил ее. Мне было очевидно, что любовь с его стороны ко мне искренна, естественна и сильна. Муж… я почувствовала его душой, разрешила себе это! Такой далекий и неизвестный, но при этом такой родной и любимый… Любимый давно и, наверное, навечно. И я, наконец-то, позволила своему чувству вырваться наружу, раскрыться, стать очевидным карангарцу. Я доверилась ему…

Запрокинув голову, встретила его вопросительный взгляд и улыбнулась. Улыбнулась счастливо и открыто. Пусть люди… человечество идет своей дорогой — разделяется, снова сходится, ищет свой путь. Я же свое место в мире отыскала. Оно рядом с Муэном. И свое предназначение. Оно простое — быть его женой. Того, кто истинно достоин уважения и любви! Того, кто все сделал для меня, того, кто знает ей цену!

Вскинув руки, впервые сама проявила инициативу, обхватив лицо мужа ладонями. И, помедлив в миллиметре от его рта, встретившись с ним взглядом, коснулась его губами. Осторожно… словно впервые, пробуя, здороваясь…

Душу переполняли нежность, облегчение и любовь. И мне слов не хватало для того чтобы выразить их. Да и не хотелось ничего говорить, гораздо важнее было дать ему почувствовать. Впервые между нами я не соглашалась идти за ним, не позволяла подчинять себя его намерениям. Я действовала сообразно своим желаниям! И Муэн был не против. Я по его открытому и восторженному взгляду видела, что он все понял и сам с нетерпением ждет проявления моих чувств. Он ждал этого мига дольше, гораздо дольше меня…

— Муж мой, — голосом, полным нежности и счастья, шепнула я, вставая на ноги и утягивая за собой карангарца. Мне хотелось наконец-то своими руками стянуть с него эту облегающую форму, почувствовать его тело… каждый кусочек кожи ощутить ладонями. — Любимый…

Грудь мужчины на мгновение замерла, взгляд вспыхнул восторгом. А потом он, не сдержавшись, обхватил меня руками и притиснул к себе с такой силой, что едва не смял.

— Нола… — и столько чувства, скрытой тоски и одновременно счастья было в его голосе, что у меня из глаз потекли слезы. Слезы счастья…

Он поймал соленые капли губами, тут же перемещаясь ими к губам, целуя умопомрачительно, так, словно всю душу из меня хотел вытянуть или подарить мне свою. И это слияние губ нас окончательно закружило, всколыхнув желание и страсть. Нам хотелось овладеть друг другом, именно сейчас испытать самую сокровенную близость, стать единым целым.

И руки сами скользили по телам друг друга, срывая все, что мешало ощущать, быть близким, насколько только возможно. Одежда летела на пол, а мы, уже целуясь с пылом и напором самых нетерпеливых в мире любовников, встретившись после разлуки длиною в вечность, сжимали обнаженные тела друг друга в объятиях, неловко перемещаясь по каюте, налетая на стены. Нас шатало от нетерпения, от желания и страсти. Хотелось любви… именно ее.

Притиснув меня к стене, Муэн подхватил за бедра, поднимая выше. Я благодарно и с ответным не меньшим желанием обвила его ногами, тут же встречая первый рывок его члена в меня. И выгибаясь, стремясь прижаться к нему еще и грудью, потереться сосками и… видеть его глаза. Откинув голову, не отпускала алый взгляд, не позволяя ему сомкнуть веки, читая в глубине его странных зрачков картину той бури эмоций, что пылала сейчас в наших сердцах. Бурю взаимной страсти и бешеного желания.

И с каждым резким толчком, с каждым глухим ударом его бедер о мои, с каждым финальным касанием глубин моего лона хотелось только большего. Страсть нарастала, яростью и мощью снося все надуманные преграды, заставляя меня раскрыться сильнее, отдаться полностью… Его взгляд уже пылал огнем, меня трясло от возбуждения и удовольствия. А Муэн напряженно сжимал зубы, рыча и издавая глухие стоны. Сама я, кажется, кричала, но не слышала себя — все заглушала бешено стучащая в ушах кровь. Ритм нашего соития стал безумным, я бедрами стискивала тело мужчины, царапая его спину и понимая, что начинаю улетать… Улетать в мир своих ощущений, поддаюсь эйфории удовольствия. Сознание накрыло счастьем, чувством единения и полной общности. Встретив его самый сильный рывок, я на мгновение осознала, что мы сейчас стали одним целым.

— Любимый… — сипло шепнула я и, зажмурив веки, окунулась в ощущение накатившей расслабленности, даже бессилия. — Любимый…

Муэн, тоже тяжело дыша, привалился к стене, отчаянно удерживая меня от падения.

Его тело было влажным, мое, кажется, тоже… Выплеснув в этом соитии всю страсть, отдав все силы, сейчас мы еле дышали. Но при этом оба улыбались, вновь молча разговаривая глазами. Улыбались потому, что понимали — мы впервые занимались не сексом, а любовью! Теперь я знала разницу, прочувствовала… Отдаваться без остатка любимому мужчине… чудесно. Ведь ты ощущаешь ответную отдачу и открытость, ты получаешь двукратный отклик и поток любви!

— Нола…

— Муэн…

— Мы… — и наши губы встретились вновь, благодаря и обещая. И договаривать не было смысла, мы понимали все и так — вместе! Навсегда!

Эпилог

Мне приснилась бабушка. Такой, как я помнила ее в детстве. И она улыбалась…

— Нола, ты понимаешь? — она, как когда-то давно, взяла меня за руку.

А я, оробев как в детстве, вдруг осознала, что действительно понимаю… понимаю, почему она поступила так.

— Да, мне надо было вырасти вдали от него. Стать собой, научиться радоваться счастью, пережить горе, чтобы ценить все хорошее в жизни. Мне надо было вырасти, чтобы подойти ему. А ему научиться ценить меня…

— Ты права. Все настоящее легко не приходит, милая. Цените то, что имеете, и радуйтесь даже малому, — бабушка улыбалась.

— Мы будем… обещаю. Но, бабуль, у нас будет время? Нам останется что-то… на двоих? — подспудно я этого боялась.

— Конечно. Его жизнь длиннее, и на твои сто тридцать ее хватит. Вы проживете вместе эту жизнь. Верь мне!

— И все будет хорошо? У нас? — хотелось знать наверняка.

— Да, — улыбнулась бабушка, медленно утрачивая очертания. — И ваши души всегда будут находить друг друга…

А я увидела… себя. Словно со стороны. Я на корточках сидела в странном и теплом (я чувствовала это!) голубом песке, зажмурившись и подставив лицо яркому свету дня. Руки мои ласково обнимали большой живот, где рос наш малыш. А позади, прижавшись к моей спине и положив свои ладони поверх моих, сидел Муэн и целовал меня в волосы.

И мы были спокойны и счастливы!

Открыв глаза, встретилась взглядом с вопросительным взором мужа.

— Хочу домой, — шепнула ему. — На твой неизвестный Карангар. Вези меня!

Content

Анна Ковальди
СУЖЕНАЯ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог