Пирс Энтони

Начинающий адепт

Расколотая бесконечность

1. СКЛОН

Он шел уверенной походкой, и большинство присутствующих так или иначе выказывали ему свое уважение. Когда он поворачивал в сторону, люди расступались, освобождая ему дорогу; когда он встречался с кем-то взглядом, ему едва заметно кивали. Как и все остальные, он был рабом, обнаженным и без всяких привилегий. Считалось дурным вкусом открыто восхищаться рабом. И все же здесь он был гигантом. Его звали Стайл. Ростом он был один метр пятьдесят сантиметров и весил пятьдесят килограммов. В другой системе измерения его рост был четыре фута одиннадцать дюймов, вес — один хандредвейт, или восемь стоунов. Или же: рост — пятнадцать хендов, а вес — сто десять фунтов. Остальные мужчины были выше его на полметра и весили килограммов на двадцать пять больше. Он был стройным, но не мускулистым. Привлекательным, но не красивым. Он сдержанно приветствовал друзей, которых, из-за его замкнутости, у него было немного. Хотя в нем можно сразу же было разглядеть доброго и отзывчивого человека.

Он направлялся к Залу Таблиц Игрового Дворца, своему любимому месту.

Вне этих стен он чувствовал себя ничтожеством. Он хотел состязаться с соперником своего уровня, но таких сегодня здесь не было. В кабинках, что располагались по всему периметру зала, находилось по два человека.

Остальные толпились в центре зала, устанавливая контакты. Нежный, прохладный, слегка ароматизированный ветерок приятно обдувал тело. На полу играли солнечные блики. Стайл остановился, не желая смешиваться с толпой.

Он предпочитал, чтобы кто-нибудь сам вызвал его на Игру. С одного из кресел поднялась молодая женщина. Разумеется, она была обнаженной, но Стайл остановил на ней взгляд, любуясь совершенством ее тела. Затем быстро отвел глаза в сторону — в присутствии девушек он чувствовал себя неловко.

Высокий мужчина перехватил женщину:

— Игра? Как у него все легко получалось! Резким движением руки она отмахнулась от него, идя навстречу Стайлу.

К ней обратился мальчишка:

— Игра, мисс? — женщина улыбнулась и вновь ответила отказом, но на этот раз не так резко. Стайл улыбнулся про себя. В отличие от нее он узнал мальчика: Роллум, Вторая ступенька в лестнице Девятилетних. Хотя до Стайла ему еще далеко, но игрок он превосходный. Если бы женщина приняла вызов, она бы наверняка проиграла.

Вне всякого сомнения, она узнала Стайла. Он продолжал скользить взглядом по толпе, но все его внимание было приковано к женщине. Среднего роста — всего лишь на несколько сантиметров выше его — и поразительного телосложения. Высокие, упругие груди идеальной формы качались в такт шагам. Ноги были длинными и стройными. В других мирах мужчины считали, что женская красота проявляется только в обнаженной женщине, но часто это не соответствовало истине. Многие женщины прибегали к помощи одежды, чтобы представить свою анатомию в более выгодном свете. Но женщина, которая приближалась к нему, не нуждалась в том, чтобы подчеркивать изящество своих форм. Подойдя к нему, она едва слышно произнесла:

— Стайл… Повернувшись, он удивленно кивнул в ответ. Ее лицо было настолько красивым, что у Стайла забилось сердце. Большие зеленые глаза, светло-каштановые волосы, ниспадающие на плечи. Надо обладать настоящим искусством, чтобы волосы так естественно обрамляли лицо. Правильные черты лица чем-то привлекали его, но он не мог понять, чем именно. От охватившего его смущения Стайл боялся заговорить. — Меня зовут Шина, — сказала женщина. — Я хочу вызвать тебя на игру. Вряд ли она была игроком высокого класса. Стайл знал всех ведущих игроков в каждой возрастной лестнице. Значит, она дилетант, случайный участник, возможно, специализирующийся в какой-то одной области. Вряд ли ее можно считать серьезным соперником. Ее тело было слишком роскошным для силовых видов спорта. Женщины-игроки, занимающие первые места в легкой атлетике, играх с мячом и плавании, были худыми, высокими, с плоской грудью. Шина отличалась от них своими пропорциями. Значит, мериться силой она не станет. От ее красоты у него перехватило дыхание. Стайл лишь согласно кивнул. Она непринужденно взяла его за руку, и от такого жеста ему стало не по себе.

Конечно, Стайл знал женщин, они стремились погреться в лучах его славы, а его смущение лишь придавало им смелость. Но эта женщина была настолько красива, что вряд ли искала мужское общество — мужчины, должно быть, сами пытались добиться ее расположения. Она вела себя так, будто бы он сам завоевал ее. Возможно, так оно и есть — его слава игрока заставила Шину приблизиться к нему. Впрочем, он никогда бы не выбрал ее в соперницы.

Женщины были не менее искусными игроками, чем молодые юноши или убеленные сединами старцы. Они нашли незанятую кабинку. В центре стояла колонна, на ее противоположных сторонах размещались панели. Стайл стал с одной стороны, Шина — с другой. Овалы на полу зарегистрировали их вес, и панели осветились. Колонна была невысокая, и Стайл мог видеть улыбающееся лицо Шины.

Смущенный таким дружеским расположением, Стайл перевел взгляд на панель. Сверху появились названия четырех категорий: СИЛА — УМ — СЛУЧАЙНОСТЬ — ИСКУССТВО. Слева сбоку еще четыре: ОБНАЖЕННЫЙ — ПРИСПОСОБЛЕНИЕ — МАШИНА — ЖИВОТНОЕ. Для удобства эти категории также обозначались цифрами и буквами: 1–2 — 3–4 сверху, А — Б — В — Г сбоку слева. Таблица выдала им этот вариант наугад.

ИГРА: ПЕРВИЧНАЯ ТАБЛИЦА

1. СИЛА

2. УМ

3. СЛУЧАЙНОСТЬ

4. ИСКУССТВО

А. ОБНАЖЕННЫЙ

Б. ПРИСПОСОБЛЕНИЕ

В. МАШИНА

Г. ЖИВОТНОЕ

Стайл изучающе посмотрел на лицо Шины. Теперь, когда она стала соперником в игре, его робость исчезла. Он почувствовал, как напряглись мышцы, застучало сердце и дал о себе знать кишечник — обычные ощущения перед каждым состязанием. У некоторых это проявлялось настолько сильно, что победить их в таком состоянии не составляло особого труда. Но Стайлу это помогало собраться с силами. Он жил Игрой!

Даже если его соперником была привлекательная девушка, смущавшая его своими упругими грудями. Интересно, что у нее на уме? Действительно ли она хотела выиграть или просто решила испытать судьбу? Серьезные у нее намерения или она всего лишь одна из почитательниц, рассчитывающая на свидание с ним? Если она настроена на победу, то, несомненно, выберет ИСКУССТВО и, возможно, УМ, но ни в коем случае категорию ОБНАЖЕННЫЙ. Если она просто решила испытать судьбу, то выберет СЛУЧАЙНОСТЬ, где ее участие будет сведено к минимуму. Если она хочет набраться опыта, то может выбрать все, что угодно. Если поклонница — несомненно, остановит свой выбор на СИЛЕ.

Разумеется, не она будет выбирать. Право выбора принадлежит ему. Но его выбор зависит частично от оценки ее способностей и настойчивости. Он должен посмотреть на таблицу ее глазами и, выбрав то, что ей меньше всего нравится, получить преимущество.

Он принялся обдумывать ее варианты выбора. Истинный игрок выберет категорию ОБНАЖЕННЫЙ, ибо в этом вся суть Игры — одержать доблестную победу, не пользуясь никакими средствами. Тот, кто просто решил испытать судьбу, может выбрать что угодно, но его выбор все равно зависит от ряда факторов. Смельчак, несомненно, остановится на категории ОБНАЖЕННЫЙ, чтобы лишний раз доказать свою смелость. То же самое выберет поклонница. Итак, Стайл определил предпочтительный выбор своей соперницы.

Что ж, сейчас все станет ясно. Проведя по панели рукой, он коснулся слова СИЛА.

Она уже сделала свой выбор. Так, как он и предполагал. Они соревновались по категории 1А. СИЛА/ОБНАЖЕННЫЙ.

Появилась вторая таблица. Теперь сверху шли следующие категории:

1. ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ

2. ВЗАИМОДЕЙСТВУЮЩИЙ

3. СХВАТКА

4. СОВМЕСТНЫЙ

а сверху вниз —

А. ПЛОСКАЯ ПОВЕРХНОСТЬ

Б. ИЗМЕНЯЕМАЯ ПОВЕРХНОСТЬ

В. НЕРОВНАЯ ПОВЕРХНОСТЬ

Г. ЖИДКОСТЬ.

Теперь ему предстояло выбирать буквенную категорию. Плавать и выполнять гимнастические упражнения на снарядах ему не хотелось — хотя в такой компании это было бы весьма интригующе, — поэтому две последние категории он отмел сразу. Он неплохо бегал на дальние дистанции, но сомневался, что Шина выберет бег. Поэтому он нажал на Б — ИЗМЕНЯЕМАЯ ПОВЕРХНОСТЬ.

Она выбрала цифру 1 — ИНДИВИДУАЛЬНАЯ категория. Значит, это не поклонница! Итак, им предстоят какие-то гонки, где они не будут соприкасаться или взаимодействовать друг с другом. Впрочем, иногда допускались незначительные исключения. Что ж, отлично. Он увидит, на что она способна.

Теперь на панели высветился список различных состязаний на изменяемой поверхности. Стайл посмотрел на Шину. Она пожала плечами, и он первым сделал выбор: ЛАБИРИНТ. Как только он коснулся соответствующей кнопки, название Игры появилось в первом из девяти квадратиков новой таблицы.

Шина выбрала СТЕКЛЯННУЮ ГОРУ. Это название появилось во второй клетке. Он поставил в третью клетку ПЫЛЬНЫЙ СКЛОН. Затем последовали:

ОРИЕНТИРОВАНИЕ, ХОДЬБА ПО КАНАТУ, ПЕСЧАНЫЕ ДЮНЫ, СКОЛЬЗКИЕ ГОРКИ, СУГРОБЫ и ИЗВЕСТНЯКОВЫЙ ХОЛМ. Таблица заполнилась.

Теперь он должен был выбрать один из вертикальных столбцов, а она — один из горизонтальных рядов. Он выбрал третий, она — первый. В квадратике значилась их игра: ПЫЛЬНЫЙ СКЛОН.

— Уступаешь мне победу? — осведомился он, нажимая на соответствующую кнопку запроса, чтобы поставить в известность машину. Если через пятнадцать минут она не ответит отказом, победу присудят ему.

Она ответила без промедления:

— Не уступаю.

— Согласна на ничью?

— Нет.

Он не ожидал от нее ни того, ни другого. Победа уступалась лишь в том случае, если соперник имел неоспоримое преимущество. Например, если в шахматах с одной стороны сидел гроссмейстер, а с другой — игрок, даже не знающий, как ходят фигуры. Или когда в поднятии тяжестей соревнуются ребенок и культурист. Пыльный Склон считался безобидным соревнованием, элемент соперничества здесь сводился к минимуму. В этой игре мог уступить только человек, боящийся падений с высоты. Но таких среди настоящих игроков не встречалось.

И все же ее ответ удивил Стайла. Она могла рассмеяться, когда он задал ей эти обязательные вопросы. Она же отнеслась к ним серьезно. Это означало, что, несмотря на спокойствие, она нервничала.

Но ведь это была не турнирная Игра! Если она не рассчитывала на победу, то могла согласиться на поражение и ничего при этом не потерять.

Или могла принять предложение на ничью, а потом хвастаться перед своими подружками, что она соревновалась с самим Стайлом. Значит, она не стремилась к славе и вряд ли просто хотела испытать судьбу. И, разумеется, обычной поклонницей ее нельзя было назвать тоже. Она действительно желала состязаться с ним, хотя вряд ли принадлежала к категории опытных игроков.

Взяв игровые жетоны, которые им выдала машина, они вышли из кабинки.

К участию в игре не допускались одиночки. Лишь двое игроков могли заполнить таблицу и сообщить машине о своем решении. Это исключало появление в игровой зоне случайных людей, которые могли помешать игрокам.

Дети, конечно, допускались к имитирующим играм, где они получали огромное удовольствие. Для ребенка Дворец Игр был парком для развлечений. Но таким образом они привыкали к Игре и с годами становились ее фанатичными приверженцами. Именно так произошло со Стайлом.

Пыльный Склон находился в другом куполе, поэтому им пришлось воспользоваться метро. Как только они приблизились к вагону, двери тут же раскрылись, впуская их внутрь. Там уже находились несколько рабов — трое мужчин средних лет, которые сразу же устремили свой взор на Шину, и мальчик, который сразу же узнал Стайла.

— Ты жокей! — Стайл кивнул. Он легко находил общий язык с детьми. Да и ростом он был ненамного выше мальчика.

— Во всех скачках ты выходишь победителем! — продолжал мальчик.

— У меня хорошие лошади, — объяснил Стайл.

— Да, — согласно кивнул ребенок. Теперь и трое мужчин обратили внимание на Стайла. Но вагон остановился, и все вышли в новом куполе.

Стайл и Шина, держа игровые жетоны в руках, направились к Пыльному Склону.

Взяв у них жетоны, секретарша павильона одарила Стайла улыбкой. Он улыбнулся в ответ, хотя это было и не обязательно — секретарша была роботом. Ее лицо, руки и верхняя часть туловища ничем не отличались от человеческих ни по форме, ни по цвету. Но ее безупречное женское тело заканчивалось на уровне стола. Ног у нее не было. Такое впечатление, что талантливый скульптор начал ваять ее сверху вниз, оживляя при помощи волшебства, но остановился на полпути. Стайлу хотелось узнать, что чувствовала эта верхняя половина тела — хотелось ли ему полностью быть похожим на гуманоида или же на стол? Трудно ли ощущать себя половиной чего-то?

Секретарша вернула ему жетон. Стайл коснулся пальцами ее изящной руки.

— Во сколько ты заканчиваешь работу, красотка? — поинтересовался он, приподнимая бровь. Он не чувствовал себя застенчивым с роботами.

Она была запрограммирована и на такое обращение.

— Тс-с. Мой парень рядом. — Она указала на сидящего рядом с ней робота — стол с торчащими из-под него мужскими ногами. Ноги угрожающе задвигались, как бы предупреждая Стайла. Мощные, мускулистые ноги.

Стайл огорченно посмотрел на свои ноги.

— О, мне тяжело с ним тягаться. Мои ноги только-только достают до земли. — Старинный земной писатель Марк Твен придумал эту фразу, и Стайл удачно использовал ее. Шина снова взяла его за руку, и они направились к Склону. Он думал, что Шина выскажет свое мнение по поводу его общения с машинами, но она, казалось, не обратила на это внимания. Ну что ж.

Склон представлял собой запутанную систему каналов, сходящихся и расходящихся в разных местах. По размеру он напоминал среднего размера гору. В каналах плавала пыль — безвредные полупрозрачные частички пластика, которые в большом количестве становились похожими на жидкость.

Казалось, внутри бушуют водопады, стремительно несутся вниз горные реки и медленно текут ручьи талого снега.

Они надели на себя облегающие костюмы и маски с фильтрами, без которых участие в игре на Склоне запрещалось. Пыль не наносила вреда человеческому организму, но забивалась во все отверстия, которых на человеческом теле немало. Именно это и не нравилось Стайлу в этой игре — одежда. Только Граждане носили одежду, рабы ходили абсолютно голыми. Им запрещалось прикрывать свое тело, разве что если это было связано с выполнением служебных обязанностей. Нарушение этого правила могло привести к сокращению срока пребывания на планете Протон. Хотя защитный костюм помогал двигаться в пыли, в нем Стайл чувствовал себя неловко. Облегающие шорты возбуждающе давили на половые органы, и он стеснялся Шины.

Шина, однако, не испытывала никакого дискомфорта. Вероятно, она знала, что, скрывая под шортами свои прелести, она выглядит еще сексуальнее, привлекая к ним повышенное внимание. Стайл, как и другие рабы, испытывал тайное влечение к одежде, особенно к предметам, скрывавшим половые органы. О такой одежде рабы могли только мечтать. Чтобы скрыть смущение, Стайл отвел глаза в сторону. Лифт доставил их на вершину Склона.

Теперь они находились рядом с крышей купола, удерживающего воздух и тепло.

Через прозрачные стены Стайл видел безжизненный пейзаж Протона, лишенный какой либо растительности. Во враждебном небе плавали облака смога. Склон выглядел совершенно иначе. От вершины шли вниз шесть каналов, наполовину заполненных пылью. Лучи, освещавшие их, постоянно меняли свой цвет, и каналы становились то красными, то голубыми, то желтыми. Каналы переплетались, образуя гигантский цветок немыслимой красоты. Забыв о неудобствах одежды, Стайл зачарованно любовался этой картиной. Казалось, что цвета меняются беспорядочно, но сверху было видно, как на Склоне возникают рисунки тюльпанов, роз, фиалок и жасмина. В нужный момент вентиляторы подавали воздух с соответствующим ароматом. Это был настоящий шедевр, и Стайл любовался работой неизвестного художника. И хотя он видел это много раз, ощущение новизны не проходило.

Шина, казалось, не замечает всей красоты Склона. — На старт, — сказала она, нажимая на кнопку. Загородки каналов опустились, и Шина прыгнула на ближайший к ней крутой скат. Пораженный ее ловкостью, Стайл прыгнул за ней вслед. Набирая скорость, они сначала двигались вперед ногами по широкому зеленому каналу, а затем вошли в первую вертикальную петлю белого цвета. Вверх — вниз, замедляя скорость у верхней точки и снова набирая ее при движении вниз. Шина двигалась с поразительной скоростью. Формы ее тела как нельзя лучше подходили для извилистых поворотов Склона. Собравшаяся за ней пыль, как поток воды, толкала женщину вперед. Стайл, следуя за Шиной по тому же каналу, попытался отсечь от нее пыль, чтобы таким образом прекратить продвижение соперницы. Но она уже слишком оторвалась от него, ловко пользуясь своими преимуществами.

Что ж, существуют и другие способы. Канал проходил через зону частичной невесомости, где движение замедлялось. Его пересекал другой канал, крутой спиралью уходя вниз. Перебравшись в него, Стайл стремительно набрал скорость и обогнал женщину.

Она повернула в другой отвод и, оказавшись позади, стала отсекать его пыль. Это был момент взаимодействия — борьба за пыль. Стайл остановился, царапаясь о пластиковую стену. Нет пыли — нет продвижения!

Уцепившись за край стены, он подтянулся на руках и перевалился в соседний канал. Это разрешалось правилами, но такой маневр под силу только опытным игрокам. Здесь было полно пыли, и он снова набрал скорость, однако наверстать упущенное время было трудно. Они уже находились на середине Склона, и Шина продолжала лидировать.

Стайл наконец-то понял, что участвует в настоящих гонках. От этой женщины можно было ожидать чего угодно!

Он снова перепрыгнул в ее канал, отсекая от нее пыль, но в тот же момент она перебралась в соседний и сохранила превосходство. Отличный маневр! Очевидно, она не раз участвовала в гонках на Пыльном Склоне и хорошо знала все хитрости. Стайл и не подозревал, что ему достанется такая соперница. Но теперь ему достался лучший канал, и поток пыли вынес его вперед. Она перепрыгнула к нему, стараясь лишить его пыли, но он уже мчался по третьему каналу.

Они продолжали гонку по разным каналам. Шина почти уже догнала его, хотя он выкладывался на полную. Стайл финишировал с минимальным отрывом.

Они приземлились на площадку под аплодисменты других игроков, которые с интересом наблюдали за необычным состязанием. Такие гонки бывали не часто.

Изящным движением тела Шина стряхнула с себя пыль.

— Всех не победишь, — невозмутимо сказала она.

Ему досталась достойная соперница! Давно уже никто не заставлял его действовать с таким упорством. Стайл наблюдал, как она снимает маску и защитный костюм. Теперь, когда он узнал, что ее тело ко всему прочему и ловкое, Стайл наслаждался ее красотой.

— Ты заинтересовала меня, — сообщил он Шине. После хорошей игры у него всегда пропадала застенчивость.

Шина улыбнулась.

— Я надеялась на это.

— Ты чуть не выиграла у меня.

— Я хотела, чтобы ты обратил на меня внимание.

Стоящий рядом игрок рассмеялся. Стайлу пришлось последовать его примеру. Стайлу захотелось узнать, зачем она это сделала. Совместное участие в состязаниях растопило лед, и Стайл теперь чувствовал себя настоящим мужчиной.

Ему даже не пришлось приглашать ее к себе домой. Она сама пошла за ним.

2. ШИНА

Она вошла в его квартиру, как к себе домой. Коснувшись кнопок консоли, заказала полный обед: фруктовый салат, протеки новый хлеб и голубое вино.

— Очевидно, ты знаешь обо мне, — сказал Стайл, когда они уселись за стол. — Я же о тебе ничего не знаю. Зачем ты хотела привлечь мое внимание?

— Я большая поклонница Игр. И могу стать хорошим игроком. Но у меня мало времени — срок пребывания заканчивается через три года. Я хочу брать уроки. У самого лучшего игрока. У тебя. Чтобы войти в форму…

— И участвовать в Турнире, — закончил Стайл. — У меня осталось столько же времени. Но тебе следовало обратиться к кому-нибудь другому. Я занимаю всего лишь Десятую ступеньку на своей лестнице…

— Потому что ты не хочешь участвовать в Турнире этого года, — сказала она. — Ты подождешь, пока твой срок не подойдет к концу, потому что как только раб заявляет об участии в Турнире, его срок автоматически заканчивается. Но ты легко сможешь занять первую ступеньку лестницы для тридцатипятилетнего возраста, а первые пять игроков с каждой взрослой лестницы автоматически участвуют в…

— Спасибо за информацию, — с легкой иронией поблагодарил Стайл.

Она не обратила внимания на его реплику.

— Ты специально отсиживаешься во второй пятерке, чтобы не попасть в первую, когда там случайно освободится место. Таким образом ты из года в год занимаешь одно и то же положение, дающее тебе возможность в любой момент принять участие в Турнире. На самом же деле ты самый выдающийся игрок нашего поколения.

— Это уж слишком. Я жокей, а не…

— …и я хочу, чтобы ты стал моим наставником. Я предлагаю…

— Я и сам вижу, что ты предлагаешь, — сказал Стайл, осматривая Шину с ног до головы. Он произнес это без тени смущения. Теперь, когда они познакомились, его первоначальная стыдливость уступила место дерзости. В конце концов они вместе участвовали в Игре. — Впрочем, будь у меня даже в запасе не три года, а целое столетие, вряд ли я смогу помочь тебе. Талант передается по наследству и шлифуется постоянным трудом. Возможно, до Пятой ступени я бы тебя смог довести. Ты на какой лестнице?

— Для 23 лет женская.

— Тебе повезло. Сейчас на этой лестнице всего три игрока, достойные участия в Турнире. Стоит приложить достаточно усилий, и ты сможешь занять одну из оставшихся ступенек. Но, хотя ты и заставила меня попотеть на Пыльном Склоне, я не уверен, что ты обладаешь достаточными способностями.

И, даже если ты попадешь на Турнир, твои шансы на победу вряд ли можно будет назвать значительными. Мои шансы на победу тоже невелики. Вот почему я использую для тренировки любую возможность. Несмотря на твое заявление, я знаю полдюжины игроков, которые гораздо сильнее меня. А таких, как я, — еще больше. Каждый год четверо или пятеро из них примут участие в Турнире, а остальные будут продолжать совершенствовать свое мастерство. Учитывая фактор случайности, у меня всего лишь один шанс из десяти победить в Турнире. А у тебя… — О, я не тешу себя иллюзиями на выигрыш, — сказала она. — Но если я смогу добиться положения, чтобы мне на пару лет продлили срок пребывания…

— Пустые мечты, — заметил Стайл. — Граждане используют такие призы как уловку, но только один из тридцати двух игроков в году добивается такого успеха.

— Я с удовольствием помечтаю, — сказала Шина, глядя ему в глаза.

Стайла это заинтересовало. Он знал, что лучшей женщины ему не найти.

К тому же она могла стать отличным игроком. Та ловкость, с которой она меняла каналы во время состязания, могла помочь ей в других видах Игр. Он мог довольно приятно провести два года, тренируя ее. Очень приятно.

Но это насторожило его. Он уже влюблялся раньше, но потерял свою любовь. Прошло несколько лет, прежде чем он оправился от этой потери. Если оправился. «Тона», — подумал он с внезапной ностальгией. Шина многим напоминала Стайлу его бывшую подругу.

Хотя что ему еще остается делать в эти три оставшиеся года? Он потеряет все, как только покинет Протон. Устроится где-нибудь в Галактике, а может, даже и отправится на перенаселенную Землю. Но больше всего Стайлу хотелось остаться на Протоне. Но раз уж это маловероятно, лучше тогда как следует прожить оставшееся время. Шина сказала, что ее срок пребывания оканчивается тогда же, когда и у него. То есть, если они покинут Протон одновременно, у них может возникнуть тесный союз.

— Расскажи мне о себе, — попросил Стайл.

— Я родилась за пять лет до того, как у моих родителей закончился срок пребывания, — сказала Шина, отложив листик салата. Как и все стройные женщины, она ела очень мало. — Меня взяла к себе одна Леди. Сначала я выполняла обязанности служанки, а потом стала ее сиделкой. С детских лет я пристрастилась к играм и добилась немалых успехов, но моя хозяйка старела, и мне приходилось заботиться о ней все больше и больше, пока… — Она пожала плечами, и ее грудь заманчиво колыхнулась от этого движения. Да, ей было что предложить, но какое-то чувство не давало Стайлу покоя. — Несколько лет я не участвовала в Играх, — продолжала Шина, — хотя следила за ними на экранах хозяйки, а в свободное время изучала технику и стратегию. У моей хозяйки был личный спортивный зал, который порекомендовал ей доктор. Она никогда туда не заходила, а я тренировалась там постоянно. Моя Леди умерла на прошлой неделе, и меня отправили в отпуск, пока ее наследница не вступит во владение. Это молодая, здоровая женщина. Вряд ли ей понадобятся мои услуги.

А если бы наследником стал молодой, здоровый мужчина, подумал Стайл.

У рабов не было никаких прав, кроме определенного срока пребывания на Протоне, и ни один здравомыслящий человек не согласится покинуть планету даже на день раньше срока. Рабы должны безропотно выполнять обязанности любовников или наложниц своих хозяев, а также всячески ублажать их. Их тела принадлежали Гражданам. И только в личное время между рабами могли возникнуть межличностные отношения. Как сейчас.

— Поэтому ты обратилась ко мне, — сказал Стайл. — Чтобы обменять свои способности на мой опыт.

— Да. — Она сказала это без тени смущения. Так как у рабов не было ни денег, ни власти во время их срока пребывания, обменным эквивалентом становился статус в Игре и секс.

— Что ж, давай попробуем. Поживем вместе неделю. Может, ты мне надоешь.

Подобные слова не могли считаться оскорблением. Отношения между мужчинами и женщинами среди рабов были поверхностными, хотя им разрешалось вступать в брак. Стайл давно узнал, что никогда не надо рассчитывать на прочную связь. Однако он ожидал, что она ответит на его слова какой-нибудь колкостью. Например, что он ей первый надоест. Но этого не случилось.

— Готовясь к Играм, я изучала искусство, как ублажать мужчин, — сказала Шина. — Давай поживем вместе неделю.

Хороший ответ. И все же любую женщину покоробило бы его бездушное предложение. Ведь он мог сказать: «Возможно, мы не подойдем друг другу».

Но Стайл предпочел сказать это в резкой, грубой форме, чтобы посмотреть на ее реакцию. Шина не обратила на это внимания. Стайл задумался. Может, здесь какая-то ловушка?

— Чем ты еще увлекаешься? — поинтересовался Стайл. — Музыкой? — Он не собирался спрашивать об этом, это получилось непроизвольно. Раньше любовь ассоциировалась у него с музыкой.

— Я не люблю музыку, — ответила Шина.

— Какую? — быстро спросил Стайл.

Она снова пожала плечами.

— Любую.

— Вокальную? Инструментальную? Механическую?

Шина наморщила лоб.

— Инструментальную.

— На каком инструменте ты играешь?

Она растерянно посмотрела на него.

— А… Ты всего лишь любишь слушать. А я играю на нескольких инструментах. Предпочитаю деревянные духовые инструменты. Все это необходимо для Игр. Тебе надо научиться играть хотя бы на одном музыкальном инструменте, иначе твой противник, узнав твое слабое место, может одержать легкую победу.

— Да, я должна этому научиться, — согласилась Шина.

А что бы она делала, если бы вместо СИЛЫ он выбрал ИСКУССТВО? Так как первая категория была ОБНАЖЕННЫЙ, им могли выпасть песня, танец или рассказ. Может, она обладала даром рассказчицы? Хотя, судя по всему, у нее маловато воображения.

— Вот что мы сделаем, — сказал Стайл, поднимаясь из-за стола. — У меня есть костюм… — Он нажал на кнопку, и одежда выпала из стены в его руку. Это была полупрозрачная ночная рубашка.

Шина приняла ее с улыбкой. Находясь в своей квартире, рабы имели право иметь одежду и надевать ее, когда никто этого не видит. Если позвонят по видео или кто-нибудь зайдет, Шине придется сорвать с себя пеньюар или же спрятаться. Но это делало их связь еще более возбуждающей.

Ведь одежду могли позволить себе только Граждане.

Без всякого смущения Шина набросила на себя пеньюар и сделала небольшой пируэт. Полупрозрачная ткань облегала ее фигуру. Стайл никогда не видел ничего более эротического. Он выключил свет, и эффект усилился.

О, что одежда могла сделать с женщиной! Эта игра полутеней, создающая тайну, где ее раньше не было!

Но опять какое-то чувство не давало Стайлу покоя. Шина выглядела очаровательной, но где ее смущение? Почему она не поинтересовалась, где он достал одежду? Пеньюар одолжил ему хозяин. На время, конечно. Но человека, не знающего о привилегированном положении Стайла, должна была насторожить незаконная одежда, которую тот хранил дома. А Шина отнеслась к этому спокойно.

Фактически они не нарушали закон, как не нарушает закон человек, который не предает, а всего лишь думает о предательстве. Стайл был опытным игроком и знал все нюансы человеческого поведения. Шина вела себя неестественно. Хотя, возможно, сказались годы, которые она провела в изоляций, ухаживая за своей хозяйкой.

Стайл подошел к Шине, и та обняла его. Никаких там пожалуйста-не-надо-этого-делать и прочих уверток. Она была немного выше его, поэтому ему пришлось лишь слегка наклонить ее голову, чтобы поцеловать в губы. Ее стройное и упругое тело в облегающем пеньюаре разожгло в нем желание. Давно с ним не случалось ничего подобного.

Она ответила на его поцелуй. И тут все части головоломки встали на свои места. Он понял, кто она такая. Внутри у него закипела ярость.

Он уложил Шину на кровать. Она легла там с таким изяществом, будто проделывала это по несколько раз в день. Стайл сел рядом и принялся гладить ее ноги, скрытые под полупрозрачным материалом. Обнаженная женщина в толпе не вызывала никакого эротического чувства. Но находиться с одетой женщиной наедине…

Его руки нежно ласкали ее тело, а мозг лихорадочно работал, подогреваемый яростью. То, что он собирался ей оказать, могло вызвать у Шины неадекватную реакцию.

— Я бы никогда не догадался, — заметил он.

Она посмотрела на него из-под полуприкрытых век.

— О чем бы не догадался, Стайл?

Он ответил ей вопросом на вопрос:

— Кому понадобилось посылать мне гуманоидного робота?

Она даже не напряглась.

— Не знаю.

— Эта информация должна содержаться в твоей памяти. Мне нужна схема.

— Как ты узнал, что я робот? — спокойным голосом спросила она.

— Дай мне схему, и я выдам тебе источник моей информации.

— Мне не разрешается сообщать свои параметры.

— Тогда я сообщу о тебе в Управление Игр, — пригрозил Стайл. — Роботам запрещается соревноваться с живыми людьми, если у них нет разрешения от Игрового Компьютера. Или ты игровая машина?

— Нет.

— Тогда тебе придется отвечать по всей строгости закона. Запись нашей игры находится в Компьютере. Если я пожалуюсь, тебя перепрограммируют.

Несмотря на такие слова, она смотрела на него нежным взглядом.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты это сделал, Стайл.

Насколько сильно было это запрограммированное в ней желание? Многие считали, что робот не может нанести вред человеку, но Стайл прекрасно знал, что это не так. Роботам на Протоне запрещалось наносить вред Гражданам или совершать действия, идущие вразрез с интересами Граждан.

Рабов же не считали за людей. Если раб помешает роботу выполнять его обязанности, то человек может пострадать.

Стив мешал выполнять свои обязанности роботу Шине.

— Шина, — произнес он. — Сокращенное имя от «машина». Тот, кто тебя запрограммировал, обладал чувством юмора.

— Я не различаю юмор, — ответила Шина.

— Конечно, нет. Это тебя и выдало. Ты так серьезно отвечала на мои вопросы, хотя я ожидал, что ты рассмеешься. Никаких эмоций.

— Я запрограммирована на эмоции. Я также запрограммирована на сигналы любви.

Сигналы любви. Только робот мог дать подобное определение!

— А как насчет реальности?

— Я запрограммирована и на реальность. Здесь нет большого различия. Я здесь, чтобы любить тебя, если ты мне это позволишь.

Пока она не собиралась прибегать к насилию. Стайл облегченно вздохнул: вряд ли бы ему удалось убежать, если бы она на него напала. У всех роботов различные физические способности, равно как и умственные. Они зависят от технологического уровня сложности робота и его предназначения.

Шина являлась шедевром технологического мастерства. Раз она во всем была похожа на настоящую девушку, то и сила у нее должна быть, как у нормальной девушки. Хотя никто не гарантирован от исключений.

— Мне нужна схема, — повторил Стайл.

— Я расскажу тебе о моей миссии, если ты меня не выдашь.

— Я не могу поверить тебе на слово. Ты пыталась обмануть меня, придумав историю о несуществующей хозяйке, за которой ты якобы ухаживала.

Я поверю только схеме.

— Ты ставишь меня в затруднительное положение. Моя миссия заключается в том, чтобы оберегать тебя от опасности.

— Что-то я этого пока не чувствую. И к тому же, зачем меня надо оберегать?

— Не знаю. Я должна любить и оберегать тебя.

— Кто тебя послал?

— Не знаю.

Стайл коснулся настенного видео.

— Соедините меня с Управлением Игр.

— Не делай этого! — закричала Шина.

— Отмените вызов, — сказал Стайл.

Судя по всему, она не собиралась прибегать к насилию. У него появилось преимущество. Это становилось похожим на Игру.

— Схему!

Она опустила глаза и наклонила голову. Ее роскошные волосы упали на плечи, струясь по прозрачной ткани пеньюара.

— Хорошо.

Внезапно у него возникло чувство жалости к Шине. Действительно ли она машина? Его охватили сомнения. Впрочем, все это можно проверить.

— Здесь у меня терминал, — сказал Стайл, коснувшись рукой участка стены. Оттуда появился шнур с многопрофильным штекером. Немногие рабы имели доступ к компьютерам, но Стайл был одним из самых привилегированных рабов на Протоне. Пока он ведет себя скромно и хорошо ездит на лошадях, этот статус у него никто не отнимет. — Где у тебя выход?

Она отвернулась. Убрав прядь волос с правого уха, нажала на мочку.

Ухо сдвинулось вперед, открыв разъем для подключения.

Стайл вставил туда штекер, включил питание, и тут же заработал принтер, выдавая листы с цифрами, графиками к таблицами. Хотя Стайл и не был специалистом по компьютерам, он разбирался в программах — это не раз выручало его в Играх — и имел опыт анализа различных факторов, влияющих на исход скачек. Именно поэтому его хозяин позволил Стайлу пользоваться компьютером — чтобы Стайл совершенствовал свое мастерство жокея. Для скачек требовалось не только тело, но и ум.

Внимательно посмотрев на схему, Стайл присвистнул. Двухэлементный мозг с цифровыми и аналоговыми компонентами походил на два полушария человеческого мозга. Суперсовременный компьютер в теле робота. Схемы обратной связи давали возможность машине использовать полученный опыт и вносить изменения в программу, если они не противоречат главной директиве.

Постоянно совершенствующийся компьютер. Одним словом, разумная машина, копирующая человека.

Стайл быстро нашел интересующую его информацию: происхождение Шины и ее главную директиву. Робот может лгать, воровать и убивать, но он не может нарушить свою главную директиву. Стайл ввел полученные данные в анализатор. Вывод был простым: ДАННЫЕ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ОТСУТСТВУЮТ.

ДИРЕКТИВА: ОБЕРЕГАТЬ СТАЙЛА ОТ ОПАСНОСТИ. СУБДИРЕКТИВА: ЛЮБИТЬ СТАЙЛА.

Значит, она сказала ему правду. Она не знала, кто ее послал к нему, и не хотела причинить ему вред. Она должна не только защищать его, но и руководствоваться в своих действиях любовью к Стайлу. Это отличало ее от других бесчувственных роботов. Эта машина действительно заботится о нем.

Он должен верить ей.

Стайл отсоединил штекер, и Шина дрожащей рукой вернула ухо на место.

Она снова выглядела, как человек. Стайл почувствовал себя виноватым перед ней.

— Извини, — пробормотал он. — Я должен был убедиться.

Она отвернулась.

— Ты меня изнасиловал.

Стайл понял, что так оно и было на самом деле. Он подключился к ней вопреки ее желанию, насильно овладел ее информацией. Даже в физическом смысле это походило на насилие: он вставил штекер в отверстие, которое она прятала от всех.

— Я должен был узнать все о тебе, — извиняющимся тоном повторил Стайл. — Я привилегированный раб, но все-таки раб. Зачем понадобилось кому-то посылать дорогостоящего робота для защиты человека, которому ничего не угрожает? Я не мог поверить тебе на слово, особенно когда понял, что твоя «легенда» — не правда.

— Я запрограммирована реагировать так, как обычная девушка! — вспыхнула Шина. — Какая нормальная девушка скажет, что ее собрали в мастерской?

— Ты права, — согласился Стайл. — И все же…

— Это основная часть моей главной директивы. Стать привлекательной для мужчины — для тебя, любить этого мужчину и оказывать ему всевозможную помощь. Меня создали с таким расчетом, чтобы я слегка напоминала тебе девушку, которую ты когда-то любил.

— Так оно и вышло, — сказал он. — Ты сразу же понравилась мне, хотя я и не мог понять, что именно меня в тебе привлекло.

— Я пришла, чтобы предложить тебе все, что у меня есть, включая женскую тайну. Я даже надела этот пеньюар, чего бы никогда не сделала настоящая женщина. А ты… ты…

— Я разрушил эту тайну, — закончил Стайл. — Если бы я мог получить информацию другим образом…

— Ты ничего больше не мог поделать. Ведь ты — мужчина.

Стайл удивленно посмотрел на Шину. Отвернувшись от него, она сидела с опущенной головой.

— Неужели ты, робот, испытываешь какие-то эмоции?

— Я так запрограммирована!

Он подошел к ней с другой стороны, чтобы посмотреть в глаза, но она снова отвернула лицо. Он взял ее рукой за подбородок.

— Не дотрагивайся до меня! — закричала Шина.

Ничего себе программа!

— Послушай, Шина. Я извиняюсь. Я…

— К чему извиняться перед роботом. Только идиот может разговаривать с машиной!

— Действительно, — согласился он. — И поступил глупо и теперь хочу, насколько возможно, загладить свою вину.

Он снова попытался заглянуть ей в глаза, но она закрыла лицо руками.

— Черт возьми! Посмотри же на меня! — воскликнул он. Какие только чувства не возникали в его душе — растерянность, злость, раскаяние.

— Я обязана служить тебе. Я обязана подчиняться твоим приказам, — сказала Шина, поднимая глаза. Ее щеки были мокрыми.

Гуманоидные роботы могут плакать. Впрочем, они могут делать почти все, что могут делать люди. Этот робот был запрограммирован таким образом, чтобы плакать, когда его обижают. Стайл знал об этом, но слезы Шины тронули его. Она действительно напоминала ему девушку, которую он когда-то любил. Только на Протоне, где Граждане имели безграничные возможности, могли сотворить подобного робота. В любое время Граждане могли получить любую информацию на каждого человека, включая самую интимную.

— Ты здесь, чтобы оберегать меня, а не чтобы служить мне.

— Я могу оберегать тебя только когда нахожусь с тобой рядом. Но теперь, когда ты узнал, кто я на самом деле…

— Почему ты так думаешь? Я ведь не прогоняю тебя.

— Я создана, чтобы доставлять тебе удовольствие, чтобы желать тебя.

Только так я могу выполнять свою главную директиву. Но теперь это невозможно.

— Почему?

— Зачем ты смеешься надо мной? Или ты считаешь, что запрограммированные чувства не такие сильные, как врожденные? Что электрохимические реакции у робота слабее, чем электрохимические реакции у одушевленного существа? Я существую только для одной цели, а ты не дал мне ее выполнить. Теперь у меня нет смысла для дальнейшего существования.

Почему ты не принял меня такой, какая я есть? Тогда бы ты поверил, что я настоящая.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— А ты — на мой!

Стайл поразился. Таких женственных роботов он еще никогда не встречал.

— Хорошо, Шина. Я отвечу на все твои вопросы. Почему я смеюсь над тобой? Ответ: я не смеюсь над тобой, а если бы и смеялся, то не для того, чтобы обидеть. Считаю ли я, что запрограммированные чувства не такие сильные, как врожденные? Ответ: нет, я считаю, что все чувства одинаковы, несмотря на свое происхождение. Считаю ли я, что твое запрограммированное сознание хуже моего сознания свободного человека? Ответ: нет. Если ты считаешь, что у тебя есть сознание, значит, оно у тебя есть. К тому же в тебе находятся цепи обратной связи, помогающие постигать мир. А я — раб, послушный воле своего хозяина. Конечно, мною руководят и другие факторы, которые я даже не замечаю, — сила притяжения, мой генетический код, социальные законы. Большая часть моей свободы находится в моем мозгу, тут мы с тобой похожи. Почему я не принял тебя за настоящую женщину? Потому что я один из наиболее опытных игроков, не самый лучший, но один из самых талантливых в своем поколении. Я добился успеха не при помощи своего недоразвитого тела, а благодаря уму. Задавая вопросы, познавая себя и других. Когда я замечаю аномалию, я должен найти ее источник. Ты красивая, добрая. Именно такой я представлял себе идеальную женщину. Даже рост у тебя идеальный — мне никогда не хотелось, чтобы женщина была ниже меня. Ты нашла не лучший повод, чтобы обратиться ко мне, не смеялась, когда я шутил, твои реакции казались мне неестественными. Казалось, ты знаешь очень много, но стоило мне копнуть поглубже, я понял, что твои знания поверхностные. Я спросил тебя о музыке. Ты ответила, что она тебе нравится, но не могла уточнить, что именно. Это типично для программированого искусственного разума. Даже самые совершенные машины могут лишь приблизительно напоминать человека. Современный робот в контролируемой ситуации может выглядеть таким же умным, как и человек, потому что он в любую секунду может получить необходимую информацию; человек, впрочем, менее организован, не всегда ему в голову приходят правильные мысли. Но интеллект робота — иллюзия, и это проявляется в нестандартных ситуациях. Мозг живого человека — это самые настоящие джунгли, где могут возникнуть самые удивительные решения. Робот дисциплинирован, организован, у него нет туманного подсознания, где хранятся полузабытые воспоминания и впечатления. Он знает только то, что он знает, и не знает того, что в него не заложено — здесь у него проходит четкая граница. Таким образом, у робота, мягко говоря, отсутствует интуиция — из хаоса разрозненных сведений он не может выловить нужную информацию. Твой мозг более прямолинейный, чем мой, и это возбудило во мне подозрение. Вот почему я не поверил твоей истории. Будь я доверчивым человеком, я бы никогда не стал первоклассным игроком.

Глаза Шины округлились.

— Ты ответил на мои вопросы!

Стайл рассмеялся. Надо же, он прочитал ей целую лекцию.

— Теперь ты ответь на мой вопрос.

— Потому что я Шина-машина. Другой мужчина с радостью бы воспринял меня, учитывая мои женские формы. Для этого и создаются машины моего класса. Но ты слишком привязан к реальности, хотя и живешь в мире иллюзий.

То, что привлекло тебя во мне, теперь не даст тебе возможности воспользоваться моим предложением. Тебе нужна настоящая живал девушка, а ты знаешь, что я такой никогда не стану. Ты не захочешь тратить свое время на разговоры с какой-то машиной.

— Ты делаешь слишком поспешные выводы. Моя логика отличается от твоей. Я сказал, что твои возможности ограничены. Я не говорил, что ты мне не нужна.

— Тебе и не надо было это говорить. По своей натуре ты вежлив даже с машинами, как с той девушкой на Пыльном Склоне. Но это был короткий эпизод в общественном месте, у себя дома вряд ли ты станешь притворяться. Теперь, когда я поближе познакомилась с тобой, я поняла, как глупо вела себя…

— Разве машины бывают глупыми?

— …полагая, что смогу обманывать тебя долгое время. Я получила то, что заслуживаю.

— Не думаю, что ты это заслуживала, Шина. Тебя послали ко мне, и для моих джунглей твоя программа не подошла.

— Спасибо, — почти иронично произнесла она. — Я полагала, что возьмешь то, что тебе предлагают, но теперь знаю, что это был слишком упрощенный подход. Что мне теперь делать? Мне некуда возвращаться, и я не хочу, чтобы меня разобрали раньше времени. Пройдет немало лет, прежде чем мои детали придут в негодность.

— Оставайся со мной.

Она непонимающе посмотрела на Стайла.

— Эго шутка? Я должна рассмеяться?

— Это серьезно, — уверил ее Стайл.

— Без всякой причины?

— По сравнению с тобой для моих действий не всегда нужна причина.

Хотя в данном случае причина имеется.

Она нахмурилась совсем как настоящая женщина.

— Чтобы прислуживать тебе? Ты можешь заставить меня сделать это. Ведь ты заставил меня выдать тебе схему. Я в твоей власти. Но я запрограммирована совершенно на другие взаимоотношения.

— У рабов не может быть прислуги. Ты мне нужна для того, для чего тебя сюда прислали.

— Для защиты и любви? Я слишком логична, чтобы поверить в это. Ты не тот человек, которого может удовлетворить машина. — Но в ее голосе звучала затаенная надежда.

Стайл знал, что голос и черты лица были такими же искусственными, как и все остальное. Может, ее эмоции существовали лишь в его воображении. И все же это тронуло его.

— Это всего лишь твои догадки. Конечно, мне нужна настоящая женщина.

Но тем не менее я согласен сыграть в эту игру, по крайней мере я узнаю, какая мне угрожает опасность, раз для моей защиты прислали гуманоидного робота.

Шина кивнула.

— Да, это логично. Я стану играть роль твоей подруги и все время буду находиться с тобой, защищая тебя от любой опасности. Если ты согласен принять меня на таких условиях, в этом случае я смогу выполнить свою задачу.

— Какие условия? Я принимаю тебя такую, какая ты есть на самом деле.

— Перестань — закричала она. — Ты представления не имеешь, что такое быть роботом! Быть копией идеала — и бояться сделать что-нибудь не так…

Стайл разозлился.

— Шина, отбрось свою логику и выслушай меня. — Сев рядом, он взял ее руку в свою. Ее пальцы слегка дрожали. — Я невысокого роста, ниже меня, наверное, никого нет. Всю жизнь этот недостаток отравлял мое существование. В детстве меня дразнили и не принимали в игры. Многие даже не понимают, что оскорбляют меня, когда не принимают во внимание. Когда я стал подростком, мои страдания лишь усилились — ни одна девочка не хотела дружить с мальчишкой, который ниже ее ростом. Все это немного сгладилось во взрослой жизни, но страдания остались прежними. Люди обращают большое внимание на рост. Высокие мужчины становятся лидерами, а коротышкам предназначена судьба клоунов. Хотя в действительности невысокие люди обладают лучшим здоровьем, чем высокие, у них лучше координация, они дольше живут. Они меньше едят, тратят меньше энергии, занимают меньше места. Из всего этого я извлекаю пользу. Отчасти поэтому я стал первоклассным игроком и великолепным жокеем. Но маленьких людей не воспринимают серьезно. К моему мнению не прислушиваются так внимательно, как ко мнению высокого человека. Когда я с кем-нибудь разговариваю, мои глаза расположены на уровне его подбородка. Он знает, что я ниже его. Так считают и все остальные. Поневоле сам начинаешь в это верить.

— Но ты же не хуже их! — запротестовала Шина.

— Так же, как и ты. Но от осознания этого мне не становится лучше.

Шина замолчала.

— Здесь речь идет не об объективных вещах, — продолжал Стайл. — Самоуважение субъективно. Может, это и глупо, но оно влияет на поступки человека. Ты сказала, что я не знаю, что значит бояться сделать что-нибудь не так. А ты представляешь, как я себя чувствую?

— Но ведь ты человек. Ты можешь убедить себя в чем угодно. Было бы глупо…

— Глупо? Несомненно. Но я бы отдал свой статус в Игре и душу в придачу за лишние двадцать пять сантиметров роста. Чтобы стоять рядом с тобой и смотреть на тебя сверху вниз. Возможно, как женщина ты являешься моим идеалом, но я далек от идеала мужчины. Ты — рациональное существо с поверхностной программой, а я — согласно моей программе — нерациональное животное.

Она пошевелилась, но не стала вставать с кровати. Под тонкой тканью ее тело казалось эталоном красоты. Как терпеливо работал ее создатель, чтобы, лишь взглянув на нее, Стайл проникся к ней таким желанием, что страсть не позволила бы ему узнать правду. При других обстоятельствах это, возможно, и сработало бы. Стайл почти поверил ей.

— А ты бы согласился поменять свое маленькое человеческое тело, — спросила Шина, — на большое тело гуманоидного робота?

— Нет, — ответил Стайл не раздумывая.

— Тогда ты в более выгодной ситуации, чем я.

— Я только хотел сказать, что понимаю, что значит несправедливость.

Что значит быть хуже идеала, несмотря на все старания. Все это происходит из-за того, что я понимаю, каким должен быть идеал. При помощи хирургии я мог бы увеличить свой рост. Но дело не в этом. Мое тело доказало, на что оно способно, а душа еще нет.

— У меня вообще нет души.

— Откуда ты знаешь? Шина молчала.

— Я знаю, почему ты так думаешь, — сказал Стайл.

— Ты знаешь это, потому что ты это знаешь. Это заложено в тебя. Так же, как я знаю, что я — ниже других. Такое знание нельзя отвергнуть рационально. Именно поэтому я понимаю тебя. Я понимаю всех тех, у кого есть какие-нибудь недостатки. Я солидарен с теми, кто стремится к тому, чего не имеет. Я хочу помочь им, хотя отдаю себе отчет, что никто из них не может помочь мне. Я готов отдать все, что у меня есть, за несколько сантиметров роста, хотя знаю, что это сумасшедшая мысль и что это не принесет мне счастья или удовлетворения. Ты бы променяла свою логику и красоту на тело из плоти и крови. Свое машинное бессмертие на короткий человеческий век. Ты в более худшей ситуации, и мы оба знаем это. Однако с тобой у меня не возникает дух соперничества, который появился бы в присутствии живого человека. Я чувствовал бы превосходство над собой со стороны живой девушки, я постарался бы доказать, что ничуть не хуже ее. Я заставил бы ее быть хуже идеала, чтобы чувствовать себя достойным ее. Но с тобой…

— Ты можешь воспринимать меня такой, какая я есть на самом деле, потому что я робот, — немного удивленно сказала Шина.

— Потому что я в более худшем положении, чем ты.

— Думаю, теперь мы понимаем друг друга. — Стайл привлек ее к себе и поцеловал. — Если ты согласна… Она освободилась из его объятий.

— Тебе меня жаль! Сначала ты меня изнасиловал, а теперь хочешь, чтобы мне это понравилось! Он не стал ее удерживать.

— Возможно. Я еще не разобрался в том, что управляет моими поступками. Я не стану тебя удерживать, если ты не захочешь остаться со мной. Я оставлю тебя в покое, если ты этого пожелаешь. Я научу тебя, как играть роль человека, чтобы никто и не подозревал о твоем истинном происхождении. Я постараюсь… Шина встала.

— В этом случае уж лучше меня разберут. — Подойдя к видеоэкрану, она нажала на кнопку. — Управление Игр, пожалуйста.

Стайл вскочил с кровати и через мгновение уже стоял рядом с ней. Он схватил ее за плечо и прижал к стене.

— Вызов отменяется! — крикнул он. Шина смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Тебя действительно заботит моя судьба, — тихо сказала она.

— Это так. Стайл обнял ее двумя руками и поцеловал в губы.

— Я почти верю тебе, — сказала Шина после поцелуя.

— Мне все равно — веришь ты мне или нет! Может, сейчас ты не хочешь меня, но я тебя хочу. Если ты только приблизишься к видеоэкрану, я изнасилую тебя в прямом смысле этого слова.

— Ты не сделаешь этого. Ты не такой. Она была права.

— Тогда я попрошу тебя не уходить, — сказал он, отходя в сторону.

— Я… — Он замолчал, охваченный противоречивыми чувствами.

— Джунгли твоего разума — дикие хищники терзают твой здравый смысл, — сказала Шина.

— Действительно, — нехотя признался Стайл. — Я силой заставил тебя выдать мне схему. Прости. Я верю твоим чувствам. У тебя есть самоуважение, и тебе не надо делать того, чего ты не желаешь. Прости меня, пожалуйста.

Поступай, как знаешь, но я не хочу, чтобы из-за моей грубости прекратилась твоя… — Стайл запнулся. Он не мог сказать «жизнь» и не мог подобрать подходящее слово.

— Грубость? — прошептала она, улыбаясь. Затем она нахмурилась.

— Стайл, но ведь ты плачешь! Он дотронулся пальцем до своей мокрой щеки.

— А я и не заметил. Теперь моя очередь плакать.

— Из-за какой-то машины.

— А почему бы и нет, черт возьми!

Она обвила его шею руками.

— Я думаю, что полюбила бы тебя, даже если это и не было бы запрограммировано во мне. Это, конечно, очередная иллюзия.

— Конечно. Они снова поцеловались. Так все и началось.

3. СКАЧКИ

Утром Стайл должен был явиться на работу к своему хозяину. От возбуждения он даже не чувствовал усталости и знал, что хорошо выступит на скачках. А потом уже отдохнет. Вместе с Шиной.

Шина стояла рядом с ним, неуверенно глядя по сторонам. Был час пик, и им пришлось стоять в вагоне метро. В это утро, как и в другие дни, Стайл предпочел бы сесть — это уравняло бы его в росте с остальными. Все пассажиры были на голову выше его, и Стайл чувствовал себя человеком второго сорта. Один из пассажиров скользнул по нему взглядом и принялся рассматривать Шину.

Она отвернулась, но незнакомец придвинулся ближе и коснулся ее локтем.

— Исчезни! — процедила Шина сквозь зубы и властно взяла Стайла за руку. Смутившись, незнакомец отвернулся, его ягодицы напряглись. Он не мог себе представить, что ее спутником был этот коротышка.

Держа Шину за руку, Стайл смотрел сквозь прозрачную стену вагона. По ту сторону лежала блеклая и безжизненная поверхность планеты Протон. Стайл вспомнил, как вчера он смотрел на нее с вершины Пыльного Склона. С тех пор его жизнь резко изменилась, но Протон остался прежним. Вне куполов, где силовые поля удерживали насыщенный кислородом воздух, жить было невозможно. Сила притяжения на поверхности Протона составляла две трети от земной, и ее искусственно усиливали внутри куполов. Эго означало, что между куполами сила тяжести уменьшалась. Ведь ее нельзя было создать искусственно, а лишь сфокусировать в определенном пространстве. Планета страдала от подобного вмешательства. А радиация из протонитовых шахт уничтожила всю растительность. Никто не мог выжить вне купола!

На улице одного из пригородных куполов к ним пристал еще один мужчина.

— Эй, мальчишка! За сколько продаешь эту красотку?

Стайл прошел мимо, не удостоив незнакомца ответом, но Шина не стерпела.

— Я не продаюсь. Я робот.

Мужчина расхохотался. Действительно смешно — разве мог раб иметь в своем распоряжении гуманоидного робота. Если в Игровом Дворце на Стайла смотрели с завистью и уважением, то на улицах он становился мишенью для острот.

В конюшне Стайл представил Шину обслуживающему персоналу:

— Эго Шина. Я познакомился с ней вчера в Игровом Дворце.

Конюхи и их помощники одобрительно закивали, с завистью разглядывая Шину. Все они были выше Стайла, но относились к нему как к равному. Здесь, как и в Игровом Дворце, он тоже считался героем. Он любил свою работу.

Шина крепко держала его за руку, показывая этим самым, что кроме Стайла ее никто не интересует.

Стайл понимал, что это глупо, но ему это нравилось. Для окружающих Шина была девушкой исключительной красоты. Из всех женщин, которых Стайл знал раньше, ни одна не могла сравниться с Шиной по красоте. Шина была роботом, он не мог на ней жениться, она не могла рожать ему детей, а их союз был временным. Хотя до того, как он узнал ее истинную сущность, она предложила ему связь всего на два-три года, пока не окончатся их сроки пребывания. Нет никакой разницы.

Он показал ей своего коня.

— Эго Боевой Топор, самая горячая и быстрая лошадь на этой планете. Я участвую на нем сегодня в скачках. Сейчас я его проверю. У него норов меняется каждый день. Ты умеешь ездить верхом?

— Да. — Конечно, она умела. Обязательная деталь в ее программе: она должна была уметь обращаться с лошадьми.

— Я посажу тебя на Молли. Она уже не участвует в скачках, но еще довольно резвая и нравится Боевому Топору. — Он махнул рукой одному из помощников конюха. — Седлай Молли для Шины. Мы поедем по кругу.

— Да, Стайл, — ответил мальчишка.

Стайл набросил повод на Боевой Топор, который послушно опустил голову, и вывел коня из стойла. Темно-гнедой конь был гораздо выше Стайла, но команды выполнял покорно.

— Хорошо выезженная лошадь, — заметила Шина.

— Выезженная, но непокоренная. Боевой Топор слушается меня потому, что знает — я могу скакать на нем. С другими он ведет себя иначе. Он большой и сильный, ростом в семнадцать хендов — больше чем метр семьдесят пять. Только я один имею право ездить на нем.

Они вышли на огороженную площадку. Стайл осмотрел голову коня, заглянул ему в рот, провел рукой по роскошной гриве, затем тщательно проверил копыта — нет ли трещин, куда могут забиться камешки. Трещин, конечно, не было. Похлопав коня по мускулистой спине, Стайл вытащил из сарая седло.

— А где попона? — спросила Шина. — А подпруга? Стремена?

— Мне это не нужно. А седло защитит лошадь от механических повреждений — без него я могу до крови стереть ему спину. А если это случится…

— Твой хозяин разозлится, — закончила за него Шина.

— Да. Он ценит лошадей превыше всего. И я, естественно, тоже. Если Боевой Топор заболеет, я буду находиться в конюшне, пока он не выздоровеет.

Шина хотела засмеяться, но передумала.

— Я не уверена, что это шутка.

— Это не шутка. Мое благосостояние зависит от моего хозяина. Но даже если бы не зависело, я все равно находился бы рядом с лошадьми. Я люблю лошадей.

— И они любят тебя, — сказала Шина.

— Мы уважаем друг друга, — согласился Стайл, снова похлопав коня.

Боевой Топор ткнулся губами ему в волосы.

Привели Молли. На ней было седло, стремена и оголовье. Шина села на лошадь, взяла поводья и принялась ждать Стайла. Одним прыжком он вскочил в седло. Ведь он был одним из самых лучших гимнастов и мог при желании крутить «колесо» прямо на скаку.

Лошади знали дорогу и шли рысью. Стайл всегда обращал внимание на аллюры, чувствуя, как играют мускулы под кожей лошади. Боевой Топор был прирожденным победителем и сегодня находился в хорошей форме. Стайл знал, что он сможет выиграть на нем сегодняшние скачки. Он понял это еще до того, как сел на лошадь, но он никогда не воспринимал победу как нечто само собой разумеющееся. Сначала надо все проверить. Ведь он отвечает за это перед собой, перед хозяином и перед лошадью.

Впрочем, в этот раз он готовился к скачкам не так ответственно, как всегда. Вместо подготовки он занимался любовью с Шиной. К счастью, он хорошо знал лошадей и жокеев, которые будут сегодня его соперниками.

Боевой Топор был явным фаворитом. Ничего, эти скачки Стайл выиграет без подготовки. Интуиция его не подведет.

Отбросив мысли о скачках, Стайл сконцентрировал свое внимание на пейзаже. Дорожка вилась среди экзотических деревьев — миниатюрных секвой, мамонтовых деревьев и пихт. Гигантские кусты были покрыты яркими цветами.

Шина лишь мельком взглянула на них. Заметив это, Стайл сказал:

— Эго самые великолепные сады на всей планете. Каждый куст привезли сюда непосредственно с Земли, хотя это обошлось в астрономическую сумму.

Это привело бы в восторг любую обычную девушку, редко кому удается побывать в этом куполе.

— У меня просто слов нет, — отозвалась Шина и с готовностью принялась крутить головой, рассматривая пейзаж. — И все это привезли с Земли? А почему бы не вырастить их из обычных семян, а потом уже подвергнуть мутации?

— Потому что у моего хозяина очень изысканный вкус. В том, что касается лошадей и растений. Ему нужны только оригиналы. Обе эти лошади родились на Земле.

— Я знала, что Граждане богаты, но не подозревала до какой степени, — сказала Шина. — Лишь оплата за перевозку…

— Ты забыла об одном — эта планета имеет монополию на производство протонита — горючего Космической Эры.

— Как я могла об этом забыть! — Она многозначительно посмотрела на него. — Мы здесь одни?

— Нет.

— Все равно я должна это спросить. Кто-то послал меня к тебе. Значит, тебе угрожает какая-то опасность. Может, это сделал твой хозяин?

Стайл щелкнул пальцами.

— Но зачем? Впрочем, надо это проверить, хотя я и уверен, что это не он.

Шина кивнула.

— Тогда, возможно, это дело рук другого Гражданина. Но зачем другому Гражданину защищать тебя и от чего? Может, здесь какая-то ловушка? О, Стайл, я не хотела бы быть чьим-то агентом…

— Я должен поговорить с ним, — сказал Стайл. Поклонившись, он произнес:

— Сэр!

После паузы из динамика, замаскированного в кустах, раздался голос:

— Да, Стайл?

— Сэр, я подозреваю, что мне или вашим лошадям грозит опасность. Вы разрешите мне задать вопрос?

— Задавай, — нетерпеливо ответил голос.

— Сэр, со мной находится гуманоидный робот, запрограммированный, чтобы оберегать меня от опасности. Это вы послали ее?

— Нет.

— Тогда, возможно, это сделал другой Гражданин. Я подозреваю, что ваш соперник подослал вам бомбу под видом этого робота…

— Нет! — в ужасе воскликнула Шина.

— Убери ее от моих лошадей! — рявкнул Гражданин. — Охрана займется ею!

— Шина, слезай с лошади и беги! — закричал Стайл. — Держись от нас подальше.

Она соскочила с лошади и побежала среди деревьев.

— Сэр, — позвал Стайл.

— Ну, что тебе нужно, Стайл? — Терпение Гражданина лопнуло.

— Я умоляю вас, не причиняйте ей вреда. Она ни в чем не виновата.

Ответа не последовало. Очевидно, Гражданин разговаривал со своей охраной. Стайлу оставалось только надеяться на благополучный исход. Если это ложная тревога, то его накажут за то, что он без проверки разрешил Шине приблизиться к лошадям. В этом случае ее могут вернуть ему целой и невредимой. Его хозяин прекрасно понимал, что победа в скачках во многом зависит от жокея. Нет смысла огорчать жокея перед состязанием.

Но если Шина действительно представляет собой опасность, если в ней действительно заложена бомба, о которой она сама не знает…

Ожидание длилось десять минут. Лошади почувствовали его состояние и беспокойно крутили головами. Какой же он дурак: ему следовало сразу связаться со своим хозяином, как только он узнал, что Шина — робот. Если бы ее красота не ослепила его — а может, это было так и задумано? — он сразу бы заподозрил, что, несмотря на директиву защищать его от опасности, она могла представлять собой угрозу его жизни. Разве она смогла бы его защитить, если бы взорвалась сама? И теперь ему пришлось снова применить к ней насилие…

— Она чистая, — сообщил замаскированный динамик. — Думаю, кто-то из моих друзей решил пошутить. Ты хочешь оставить ее себе?

— Да, сэр. — Стайл почувствовал огромное облегчение. Очевидно, Гражданин находился в хорошем расположении духа.

Динамик молчал. К чему Гражданину тратить свое бесценное время на разговоры с каким-то рабом? Через мгновение из кустов вышла Шина. Она выглядела такой же, как и раньше. Когда Стайл направился к ней, она вдруг разрыдалась.

Стайл обнял ее, и она прижалась к нему всем телом.

— О, это было так ужасно! — всхлипывая, произнесла она. — Они просветили меня, сняли голову, разобрали все тело…

— Охрана знает свои обязанности, — сказал Стайл. — Но ведь они затем собрали тебя заново.

— Не могу в это поверить! Перепаянные контакты не так надежны, к тому же они повредили мой блок питания, когда замкнули меня накоротко. Вчера я говорила об изнасиловании, но только теперь поняла, что означает это слово!

А ведь с ней обошлись нормально! Если бы Скайл не заступился за нее и если бы он сам не представлял для Гражданина никакой ценности, Шину просто бы безжалостно разломали. Гражданину бы и в голову не пришло беспокоиться о чувствах какого-то робота. Да он и не знал, что Шина могла чувствовать.

К счастью, внутри ее не оказалось никакой бомбы и она не представляла собой опасность. Поэтому ее вернули ему. Стайлу повезло.

— Сэр, я благодарю вас.

— Главное, выиграй скачки, — сердито ответил Гражданин.

Стайл прекрасно понимал, что как только он станет бесполезным, Гражданин избавится от него без всякого сожаления. Стайл был обязан выиграть скачки!

— Ты заступился за меня, — сказала Шина, вытирая слезы. — Ты спас меня.

— Ты мне нравишься, — смущенно признался Стайл.

— А я люблю тебя. О, Стайл, я никогда не смогу…

Он прервал ее поцелуем. Зачем обсуждать невозможное? Она нравилась ему, он уважал ее, но они оба понимали, что он никогда не сможет полюбить машину.

Они сели на лошадей и возобновили свою прогулку по роскошному саду.

Они проехали мимо причудливого фонтана в виде рыбы, изо рта которой била струйка воды и дальше текла в пруд с зеркальной поверхностью. Шина остановилась и, глядя на свое отражение, стала приводить в порядок лицо.

— Два раза я напрасно обвинил тебя… — взволнованно начал Стайл.

— Нет, Стайл. Второй раз я сама себя обвинила. Ты ведь сам знаешь, что, несмотря на директиву защищать тебя, во мне могло находиться незапрограммированное устройство, скажем, механическая бомба. Может, она предназначалась бы для Гражданина и взорвалась бы, когда бы я оказалась рядом с ним. Нужно было все это проверить, но я чувствую себя на самом деле изнасилованной!

— Все равно я у тебя в долгу, — сказал Стайл. — Хотя ты и машина, у тебя есть права. Уж если не юридические, то по крайней мере этические.

Тебя бы не подвергли этой ужасной процедуре, если бы я не привел тебя во владения моего хозяина, не убедившись предварительно сам… — Стайл пожал плечами. — Я бы не стал тебя так унижать.

— Я знаю, — ответила Шина. — Ты относишься с уважением к животным и машинам. — Она слабо улыбнулась. Приведя себя в порядок, она снова села на Молли.

— Ладно. Поскакали!

И они поскакали. Лошадей охватил дух соперничества, и они перешли на галоп, делая вид, что хотят обогнать друг друга. Лошади интуитивно почувствовали, что люди перестали нервничать, и это придало им силы. Мимо них проносились сводчатые галереи, карликовые джунгли, восхитительные статуи, но они не обращали внимания на эти восхитительные проявления богатства. На какое-то мгновение они — все четверо — почувствовали себя свободными, они очутились в своем собственном мире — мире, где мужчина и женщина, жеребец и кобыла существовали в превосходной гармонии. Четыре существа, объединенные единым стремлением.

Но скоро все это закончилось. Круг завершился. Они слезли с лошадей, и Стайл передал поводья Боевого Топора одному из конюхов.

— Отведи его в конюшню. Он в отличной форме. Сегодня он будет участвовать в скачках. И позаботься о Молли.

— Это все? — удивленно спросила Шина, когда они покинули владения. — Тебя отпустили?

— Я сам распоряжаюсь своим временем — пока побеждаю в скачках. Думаю, сегодня нас тоже ожидает победа. Возможно, Гражданин даже не станет меня наказывать, хотя и следовало бы. Теперь я должен сам подготовиться к соревнованию.

— А как ты это делаешь?

— Угадай, — ответил он, сжимая ей руку.

— Существует какая-то система?

— Увидишь.

Когда они вернулись домой, Шина занялась своим туалетом. Теперь, когда ей не надо было скрывать от него свою сущность, она перестала есть — зачем зря переводить пищу? Но ей следовало избавиться от того, что она съела до этого. Процесс полностью напоминал человеческий, только пища выходила непереваренной. Она прочистила себя, выпив и пропустив через себя несколько литров антисептической жидкости. Теперь она была чистой в прямом смысле этого слова.

Стайлу все это было известно, так как он разбирался в роботах. Он не задавал ей никаких ненужных вопросов. Как и любая женщина, она имела право на уединение. Стайл не мог понять, почему охрана, собирая Шину заново, поместила обратно и пищу. Возможно, их больше интересовали металлические конструкции, чем мягкие ткани, где нельзя скрыть смертоносное устройство.

Он относился к ней, как к настоящей женщине, хотя и чувствовал некоторую скованность. Она возникала в нем, как тонкий слой пыли на некогда блестящей поверхности. Она ему очень нравилась, но со временем его отношение к ней неизбежно станет платоническим.

Он пытался скрыть от Шины свои эмоции, но она все прекрасно понимала.

— Мое время ограничено, — сказала она. — Дай мне возможность помечтать.

Стайл обнял Шину и крепко прижал к себе. Он не знал, каким еще образом можно забыть о неминуемом разрыве.

Во второй половине дня они явились на ипподром. Там находились конюшни, оборудованные видео и голографическими экранами, чтобы заинтересованные Граждане могли следить за скачками. Стайл не знал, какой разыгрывается приз и какие ставки делают Граждане. Его обязанность заключалась в том, чтобы выиграть эти скачки. Именно это он и собирался сделать.

Зрительные места заполнялись рабами. Конечно, у них не было денег, чтобы делать ставки, но здесь в ход шли личные услуги, в основном связанные с Играми. Граждане, чьи лошади принимали участие в скачках, всегда отпускали своих рабов на ипподром, чтобы те подбадривали жокеев.

Скачки всегда привлекали много народа.

— Лучше тебе отправиться на трибуны, — посоветовал Шине Стайл.

— Почему? Разве мне запрещено находиться рядом с лошадьми?

— Никто тебе этого не запрещает, но другие жокеи могут дразнить тебя.

Шина пожала плечами.

— Если я буду на трибунах, то как же я смогу защищать тебя от опасности?

— Я тебя предупредил. Не забывай краснеть.

Боевой Топор в полном снаряжении ожидал Стайла. Увидев своего жокея, он нетерпеливо затоптался на месте. Стайл принялся разговаривать с ним, проведя рукой по крепким мускулам, проверяя упряжь и копыта. Он знал, что все в полном порядке, но хотел таким образом успокоить лошадь, чтобы она не испытывала беспокойства.

— Мы победим их и на этот раз, Топор, — ласково прошептал Стайл, и жеребец повел ушами, внимательно прислушиваясь к голосу своего жокея. — Все эти клячи останутся позади.

Остальные жокеи делали то же самое, правда, они не были так уверены в победе, как Стайл. Все они были тоже невысокого роста — миниатюрные атлеты, мускулистые гимнасты. Один из них заглянул через изгородь, наблюдая за Стайлом.

— У тебя новая кобыла, Стайл?

Тут же к нему присоединились и остальные.

— С виду крепкая. Уже скакал на ней?

— Резвая, наверное.

— Породистая лошадка…

— Не брыкается?

Шуткам — не всегда приличным — казалось, не будет конца. Шина не забывала краснеть. Наконец жокеи успокоились.

— Стайлу всегда достается самое лучшее, — сказал один из жокеев, возвращаясь к своей лошади.

— Мы всегда завидовали его кобылам, — заметил другой, — но мы не умеем скакать на них так, как это делает он.

— Вне всякого сомнения, — сказала Шина, и все рассмеялись.

— Они приняли тебя в свое общество, — сообщил ей Стайл. — Когда познакомишься с ними поближе, узнаешь, что это хорошие ребята. Мы соревнуемся на скачках, но понимаем друг друга. Мы с ними одинаковы.

Лошадей подвели к стартовому створу. Жокеи сидели верхом, вставив ноги в высокие стремена и слегка согнув колени. На ипподроме стало тихо.

Скачки проводились каждый день, но лошади и жокеи были всегда разными. Это привлекало зрителей. Как и тысячи лет назад, люди восхищались лошадьми, соревнующимися за победу. Праздничный дух состязания, красота несущихся во весь опор лошадей — о, что может с этим сравниться!

Створ открылся, и скачки начались.

Нагнув голову, чтобы она находилась на одном уровне со спиной, Стайл все время поддерживал себя на одинаковой высоте. Главную роль играли колени и равновесие. Стайл как бы плыл над лошадью, не мешая ей мчаться вперед. Он был как бы неподвижным пловцом среди беснующихся волн в штормовом море.

Рутина, но она нравилась Стайлу. В нем даже просыпалось сексуальное возбуждение, когда он соревновался на хорошей лошади. Боковым зрением он видел вздымающиеся спины других лошадей с парящими над ними жокеями — щепки в бушующем океане.

Зрительские трибуны превратились в смазанное пятно. Зрители всегда прикованы к земле, а он находится в настоящей реальности, в сердце Вселенной. Какой экстаз!

Боевой Топор любил простор, и Стайл дал ему возможность вырваться вперед, трогая поводья лишь в самых необходимых случаях. Жеребец сам шел к победе, он не выносил, когда к нему приближались другие лошади. Все, что ему было нужно, так это направляющая рука, не дающая сбиться ему с пути в критический момент. Стайл знал это, знали это и другие жокеи. Если он не совершит какую-нибудь глупость, победа наверняка ждет его. Ни одна другая лошадь не могла сравниться с Боевым Топором.

Стайл оглянулся. Его тело продолжало совершать тысячи невидимых движений, компенсируя вес и направляя лошадь, но мозг был не занят.

Остальные лошади остались позади. Уставшие, они напрягали последние силы, в то время как Боевой Топор играючи преодолевал дистанцию. Его Гражданин останется довольным. Возможно, лошадь радовалась, что ей с самого утра уделяли столько внимания или на нее так подействовала утренняя пробежка с Молли. Возможно, радостное возбуждение Стайла передалось жеребцу. Никогда еще Боевой Топор не мчался с такой стремительностью. Он идет на рекорд!

Это уж точно обрадует Гражданина! Но Стайл не собирался подстегивать лошадь — зачем это делать, когда победа уже обеспечена. Пусть Боевой Топор сохранит силы до следующего раза, возможно, они ему еще пригодятся.

На первом повороте Боевой Топор оторвался от остальных лошадей на целый корпус. Он действительно показывал хорошее время. Стайл знал, что многие Граждане предлагали за Боевой Топор сказочные суммы, но лошадь, конечно, не продавалась. К тому же Боевой Топор побеждал только тогда, когда им управлял Стайл. Стайл понимал жеребца, и тот старался доставить ему удовольствие. Остальных жокеев он игнорировал.

На скачках участвовало много жокеев, но никто не мог сравняться со Стайлом. Стайл мог управлять как послушной, так и непослушной лошадью, скакать в седле или без седла. Он любил лошадей, и они платили ему взаимностью. Благодаря этому взаимопониманию он творил чудеса на скачках.

Боевой Топор имел агрессивный характер и не раздумывая пускал в ход зубы и копыта. Он мог лягнуть человека, стоящего спереди, сзади или сбоку. Он мог внезапно укусить человека, не пригибая при этом ушей, — жеребец научился скрывать свои намерения. Три жокея не смогли справиться с его вспыльчивым характером. Ни один из них не мог даже удержаться в седле несколько минут.

Хозяин Стайла сначала намеревался оставить жеребца как производителя, но затем передал его Стайлу. Он поставил перед ним задачу: превратить это чудовище в беговую лошадь. Жеребец был не только строптивым, но и умным.

Несколько побед могли увеличить его стоимость как производителя.

Стайл обрадовался возможности попробовать свои силы. Три месяца он жил рядом с жеребцом, ухаживал за ним, кормил с руки, не позволяя никому приближаться к Боевому Топору. Стайл не использовал ни шпоры, ни хлыст, лишь иногда повышал голос. Ни разу он не нарушил это правило. Хотя Стайл хлестал других лошадей, он никогда не поднимал руку на своего питомца.

Жеребец чувствовал себя королем, но подчинялся дисциплине. Впервые Боевой Топор доверял человеку и хотел сделать что-нибудь приятное для Стайла. Он с готовностью выполнял все его команды. Он полюбил в Стайле человека.

Затем началась езда. Боевой Топор не был новичком, прекрасно понимал, чего от него хотят, но подчиняться не желал. Когда Стайл впервые сел на него, в их отношениях качался новый и опасный этап. Им предстояло выбрать — либо дружба между двумя существами, либо соперничество лошади и наездника. Последнее Боевому Топору очень нравилось. Как только Стайл садился на него, он тут же сбрасывал его на землю. Ни одна лошадь до этого не могла сбросить Стайла, но Боевой Топор делал это с особой ловкостью, которую приобрел в общении с предыдущими жокеями. Но Стайл не стал применять никакие специальные приспособления. Он запрыгивал на жеребца без седла и, держась обеими руками за гриву, выводил его на простор. До этого ни один жокей не возился так долго с Боевым Топором.

Стайл запрыгивал на коня с ловкостью гимнаста, и тот сбрасывал его со спины. Стайл и не старался удержаться на Боевом Топоре, ему надо было укротить лошадь. Они соревновались друг с другом по-дружески, но серьезно.

Стайл никогда не злился, когда падал, а жеребец никогда не нападал на него. Продержавшись на спине животного несколько секунд, Стайл позволял ему сбросить себя. Он легко приземлялся, часто на ноги, и тут же снова запрыгивал на жеребца, заливаясь веселым смехом. В конце концов жеребец запутался и не мог понять, когда Стайл падал по-настоящему, а когда просто играл с ним. Наконец он сдался и позволил ездить на себе.

Стайл все время ездил без седла, он не использовал ни мартингал, ни путы, ни другие приспособления, ограничивающие свободу животного, — он должен был укротить жеребца своими руками. Но тут вмешался Гражданин: лошадь не допустят до участия в скачках без седла или уздечки, надо, чтобы она привыкла к ним. Поэтому Стайл с извинениями принялся приучать жеребца к предметам, которые никогда не стояли между ними.

Это был какой-то кошмар. Боевой Топор почувствовал, что Стайл предал его. Он все еще позволял ездить на себе, но дружеское отношение к Стайлу исчезло. Как только Боевой Топор видел уздечку, он вертел головой и кусался, когда его седлали — норовил лягнуть. Но Стайл хорошо знал повадки лошадей. Сколько раз ни пытался Боевой Топор цапнуть Стайла зубами, ни разу он не смог это сделать. Когда он лягался, Стайл увертывался, хватал жеребца за ногу и сгибал ее в колене. Человек весом в пятьдесят килограммов может таким способом усмирить лошадь весом в семь с половиной центнеров. Скоро Боевой Топор понял всю бесплодность своих попыток, хотя Стайл никогда не наказывал его за эти проявления ярости. Зачем сбрасывать человека, который все равно затем запрыгивает на тебя? Зачем лягать человека, который заранее может увернуться?

Все это время Стайл продолжал сам поить и кормить жеребца, приносить ему соль и фрукты, ласково разговаривать с ним. В конце концов Боевой Топор перестал сопротивляться и сделал это ради дружбы с человеком, который любил его и уважал. Теперь Стайл мог спокойно седлать его и не бояться, что жеребец сбросит его на бегу. Боевой Топор отыгрывался на других жокеях, которые скоро поняли, что к этой лошади вообще не стоит подходить. Однажды сам Гражданин решил посетить свою конюшню, и Стайл, обливаясь холодным потом, умоляющим тоном просил жеребца сдержать свой пыл. Укусив хозяина, он подпишет себе смертный приговор. Но у Гражданина хватило ума не прикасаться к лошади, и никаких инцидентов не произошло.

Когда пришло время участвовать в скачках, Боевой Топор все время приходил первым. Его стоимость увеличилась в пять раз и продолжала расти после каждой новой победы. Но Боевой Топор не был покорен, он делал это ради дружбы со Стайлом — без него он продолжал оставаться строптивым жеребцом.

А Стайл благодаря победам Боевого Топора стал лучшим жокеем Протона.

Стоимость его контракта равнялась стоимости лошади. Именно поэтому Гражданин благосклонно относился к нему. Стайл, как и Боевой Топор, лучше выполнял свои обязанности, когда его не заставляли делать это силой, а просили по-дружески.

— Мы с тобой одна команда, Топор, — успокаивающе шептал он ему на ухо. Когда Боевой Топор перестанет участвовать в скачках, он будет наслаждаться жизнью, имея в своем распоряжении целую конюшню кобылиц. А Стайл после окончания срока пребывания получит приличную сумму, которая позволит ему жить в достатке на какой-нибудь другой планете. Жаль, что ни за какие деньги он не сможет купить себе привилегию остаться на Протоне.

Они вышли на прямую, все еще продолжая лидировать, и тут Стайл почувствовал острую боль в коленях. Конечно, они постоянно были напряжены, и обычный человек не смог бы выдержать такую нагрузку. Но Стайла нельзя было назвать обычным человеком — он сотни раз участвовал в скачках и тренировал колени. Они никогда у него не болели. Стайл попытался не думать о боли.

Но боль не проходила. Ему пришлось выпрямить ноги. Он потерял равновесие, и лошадь тут же сбилась с шага. Они сразу же потеряли преимущество. Боевой Топор растерялся, не понимая, чего хочет Стайл.

Жеребец почувствовал, что произошло что-то непредвиденное.

Стайл попытался принять обычную позу, но боль усилилась. Ему пришлось вытащить ноги из стремян, чтобы удерживать равновесие. Боевой Топор стал нервничать и совсем забыл о скачках, больше волнуясь о своем наезднике.

Такого со Стайлом еще никогда не случалось. Остальные лошади быстро обошли их. Стайл снова попытался вставить ноги в стремена, но нестерпимая боль заставила отказаться от такой попытки. Стайлу казалось, что его колени горят.

Все лошади уже обошли их. Стайл ничего не мог поделать: его вес мешал Боевому Топору набрать скорость. Боевой Топор был сильным, но сильными были и остальные лошади — на дистанции чемпион отрывался от других лишь на несколько секунд. А сейчас Боевой Топор и не пытался догнать их. Впрочем, вряд ли бы он смог это сделать.

Все произошло так неожиданно. Стайл финишировал последним, и к нему сразу же подбежали судьи:

— Раб Стайл, объясни, почему ты совершил не правомерное действие.

Они думали, что он специально дал себя обойти!

— Позовите врача. Проверьте мои колени. С лошадью все в порядке.

Тут же подкатил медик-робот и проверил его колени.

— Лазерный ожог, — объявила машина. — Травма коленей.

Но Стайл не чувствовал боль. Он мог ходить и даже слегка сгибать ноги в коленях. Но не мог сгибать их в достаточной степени, чтобы скакать на лошади.

Шина подбежала к нему.

— О, Стайл! Что случилось?

— В меня попали из лазера, — сказал он. — Когда я находился на повороте.

— А я не смогла защитить тебя! — в ужасе воскликнула Шина.

Охрана ипподрома осматривала зрителей на трибунах при помощи анализаторов. Стайл знал, что это бесполезно. Преступник скрылся сразу же после выстрела. Они могли найти остатки саморазрушающегося лазерного ружья или даже целого робота, запрограммированного стрелять по первому всаднику, появившемуся в заданной точке. Узнать, кто послал такого робота, невозможно..

— Тот, кто приказал мне охранять тебя, знал, что это случится, — сказала Шина. — О, Стайл, почему я не была с тобой…

— Ты бы скакала рядом со мной? Но от лазерного луча спастись невозможно.

— Результаты скачек аннулируются, — объявили громкоговорители.

Зрители возмущенно зашумели.

На поле вышел представительный Гражданин. Рабы расступились, склонившись в поклонах. Его одежды подчеркивали высокий статус. Это был хозяин Стайла.

— Сэр, — произнес Стайл, пытаясь сделать реверанс.

— Не сгибай колени! — закричал Гражданин. — Пойдем со мной. Я отвезу тебя к хирургу. Хорошо, что лошадь не пострадала.

Стайл покорно пошел за Гражданином. Шина последовала за ними.

Произошло нечто небывалое — Граждане редко вмешивались в какие-нибудь дела. Они вошли в личную капсулу Гражданина — роскошную комнату, где стены были расписаны под джунгли. Казалось, капсула движется через джунгли. В движении иллюзия была полной. Вот тигр в трехмерном изображении уставился на них неподвижными глазами, но скоро остался позади. Стайл понял, что капсула представляла собой имитацию паланкина на спине слона. Казалось, что капсула качается в такт шагам огромного животного.

Дверь открылась, и они оказались в больничном комплексе. Очевидно, капсула двигалась со скоростью звука, раз они так быстро добрались сюда с ипподрома.

Ожидавший их главный хирург низко поклонился Гражданину.

— Сэр, через час мы заменим ему колени, — сказал он. — Искусственно выращенные хрящи с защитной иммунной системой, статическая анестезия без побочных аффектов…

— Я знаю, что ты специалист, иначе тебя бы давно отсюда уволили, — ответил Гражданин. — Занимайся своим делом. Новые колени должны точно соответствовать оригиналу. Я не хочу, чтобы его дисквалифицировали из-за кодификаций. — Гражданин зашел в капсулу, и она тут же исчезла.

Выражение лица хирурга сразу же изменилось. Он презрительно посмотрел на Стайла, хотя и сам был простым рабом. И все это из-за разницы в росте.

— Пора начинать, — сказал он, подсознательно копируя манеру Гражданина. — А подруга подождет здесь.

Шина схватила Стайла за руку.

— Я не могу отпустить тебя одного, — прошептала она. — Я обязана защищать тебя.

Хирург смерил ее взглядом.

— Защищать от чего? Это ведь больница.

Стайл посмотрел на очаровательную Шину, которая так заботилась о нем.

Затем он перевел взгляд на высокомерного хирурга, на лице которого играла презрительная ухмылка. Шина казалась гораздо человечнее его. Стайл почувствовал угрызения совести за то, что не может любить ее. Он обязан был поддержать и ободрить Шину.

— Она пойдет со мной, — заявил Стайл.

— Это невозможно. Никто не должен находиться в операционной. Даже я буду следить за операцией по голографическому монитору.

— Стайл, — умоляюще произнесла Шина. — Тебе угрожает опасность.

Теперь мы знаем об этом. Стоило тебе остаться одному на скачках, и с тобой произошел несчастный случай. Я должна остаться с тобой!

— Ты тратишь мое драгоценное время, — рявкнул хирург. — У нас запланированы и другие операции. — Он нажал кнопку, расположенную в стене.

— Вызываю службу безопасности больницы: выведите отсюда эту несносную женщину.

Шина была права: на него напали, когда они находились порознь. Здесь с ним тоже мог произойти «несчастный случай». Может, у него началась паранойя, а может, ему просто не нравился высокий хирург, который относился к нему с таким пренебрежением.

— Пойдем отсюда, — сказал он.

В этот момент появилась служба безопасности: четыре рослых андроида.

Больницы предпочитали использовать андроидов, потому что они внешне напоминали людей. Это успокаивающе действовало на больных. Но в действительности они не были людьми, и это нравилось администрации.

Никаких инцидентов между больными и андроидами не происходило. Пациенты находились в стерильном дискомфорте, как это и положено в больницах.

— Отведите этого коротышку в операционный блок В-11, — приказал хирург. — А эту женщину задержите.

Андроиды направились к ним. Все они были высокие, безволосые и не имели никаких половых признаков. На лице у каждого андроида была изображена ласковая, успокаивающая улыбка. Андроиды были улыбающимися идиотами, так как синтетический мозг не мог сравниться с человеческим.

Бесполезно уговаривать их или пытаться что-нибудь объяснить. Они выполняли приказ.

Стайл схватил первого андроида за руку и, стараясь не сгибать колени, швырнул его через себя с достаточной силой, чтобы выбить из андроида его неполноценные мозги. Второго андроида Стайл толкнул на доктора. Если бы хирург знал, что перед ним первоклассный игрок, вряд ли бы он стал натравливать на него своих кибернетических помощников.

Шина расправилась с двумя оставшимися: схватив их за головы, стукнула их лбам друг с другом. Она действительно была запрограммирована на его защиту. Стайл и раньше не сомневался в этом, но теперь получил лишнее доказательство.

Хирург пытался вырваться из объятий андроида, которого толкнул на него Стайл. Глупое создание перепутало доктора с пациентом, которого необходимо поместить в операционную.

— Идиот! Отпусти меня! — кричал хирург.

Шина и Стайл бросились бежать по коридору.

— Ты понимаешь, что нам грозят большие неприятности, — крикнул ей Стайл, когда послышался шум погони.

Это было настолько очевидно, что Шина решилась засмеяться.

4. ЗАНАВЕС

Они нырнули в служебный туннель.

— Надо держаться подальше от людных мест, — сказала Шина. — Я проведу тебя через машинные проходы. Так безопаснее.

— Правильно. — Стайл раздумывал, правильно ли он поступил или нет. Он знал своего хозяина: тот сразу же уволит его, когда узнает, что Стайл натворил в больнице. Зачем он это сделал? Действительно ли он боялся, что его убьют в операционной? Или ему просто надоела однообразная жизнь? Лишь в одном он был твердо уверен — теперь его жизнь изменится!

— Сейчас нам надо пройти через зону, где работают люди, — предупредила Шина. — Я робот, но никто не должен об этом знать, иначе это затруднит мне выполнение моей главной директивы. Лучше притворимся андроидами.

— Но ведь андроиды бесполы, — возразил Стайл.

— Я позабочусь об этом.

— Я пока не хочу, чтобы меня кастрировали, а ты выглядишь слишком женственной…

— Именно. Они не станут искать бесполых существ. — Сдвинув в сторону грудь, за которой открылась ниша, наполненная пенообразной резиной, она достала оттуда липкую ленту телесного цвета и обмотала его половые органы таким образом, что он стал похож на настоящего евнуха.

— Теперь ты не должен возбуждаться…

— Знаю сам! Буду отводить глаза от привлекательных девушек!

Сняв с шарниров обе груди, Шина обмотала торс липкой лентой.

— Сможешь притвориться андроидом? — спросила Шина.

— Ага, — ответил Стайл.

— Иди за мной. — Она пошла по коридору неуклюжей походкой.

Стайл последовал за ней, двигаясь таким же способом. Он надеялся, что наряду с большими андроидами существуют и маленькие. Иначе рост выдаст его.

Больничный персонал не обращал на них никакого внимания. Это была обычная человеческая реакция: андроидов просто не замечали.

Оказавшись снова в машинной зоне, Шина установила грудь на место, а Стайл принялся разматывать ленту.

— Хорошо, что я не смотрел на ту медсестру с огромной грудью, что шла по коридору, — сказал Стайл.

— Да ведь она на голову выше тебя.

— Я не поднимал глаза так высоко.

Сев в грузовую капсулу, они направились в купол, где находилась квартира Стайла. Стайлу пришла в голову ужасная мысль.

— Я знаю, что меня уволят. Я не смогу участвовать в скачках с больными коленями и не смогу выздороветь без операции. Колени сами собой не заживут. Мой враг все рассчитал: не убивая меня, он сделал так, чтобы я потерял все. Раз других способностей у меня нет, мне остается только два выбора: хирургическая операция или потеря работы.

— Если бы я могла находиться рядом с тобой во время операции…

— Почему ты думаешь, что мне и сейчас угрожает опасность? Они повредили мои колени. Что им еще надо? Меня поразил опытный стрелок — он мог убить меня или лошадь, но он целился только в колени.

— Это действительно так, — согласилась Шина. — Они или он хотели поставить крест на твоей карьере. Если это у них не выйдет, что они предпримут дальше?

Стайл задумался.

— У тебя какие-то параноидальные мысли. Это заразно. Лучше мне отказаться от участия в скачках. Но колени надо обязательно прооперировать.

— Если тебе прооперируют колени, то тебя снова заставят участвовать в скачках, — сказала Шина. — Разве ты можешь ослушаться своего хозяина?

Стайлу пришлось согласиться. Только благодаря быстрой реакции Шины он избежал операции в больнице. Он не мог сказать нет Гражданину. Ни один раб не мог этого сделать.

— Если я снова приму участие в скачках, мой противник убьет меня. На этот раз он не станет стрелять по коленям. Пока меня просто предупредили.

Какой-то Гражданин хочет убрать меня с ипподрома. Может, он желает, чтобы его лошади стали победителями.

— Скорее всего. Вероятно, этот Гражданин решил избежать убийства, тем более что тут затрагиваются интересы другого Гражданина. Он просто предупредил тебя о своих намерениях. Он сделал это в два этапа — сначала послал меня, потом повредил тебе колени лазерным лучом. Стайл, отнесись к этому серьезно. Я ведь не смогу долгое время защищать тебя от козней Гражданина.

— Хотя именно он, должно быть, и прислал тебя, — сказал Стайл. — Дважды он показал мне свое могущество. Давай вернемся в мою квартиру, и я позвоню своему хозяину. Я попрошу его дать мне работу, не связанную со скачками.

— Ничего не выйдет.

— Я это знаю. Он уже наверняка уволил меня. Но моральные обязанности заставляют меня позвонить ему.

— О каких моральных обязанностях ты говоришь? Мы имеем дело с людьми, совершенно не похожими на тебя. Сначала я подключусь к твоему домашнему видеофону. Сам ты не должен возвращаться в квартиру.

Конечно же, нет. Теперь, когда Шина стала действительно защищать его от опасности, он убедился в ее компетентности. После травмы и инцидента в больнице он немного оторвался от реальной жизни. Как только он переступит порог своей квартиры, его тут же арестуют за вандализм в больничном комплексе.

— А ты знаешь, как подключиться к видеолинии?

— Нет. Я не такая машина. Но у меня есть друзья, которые умеют это делать.

— У машин разве есть друзья?

— У машин моего класса часто бывают схемы обратной связи, контролирующие сознание и эмоции. Наши взаимоотношения можно условно приравнять к человеческой дружбе. — Она привела Стайла в подземное складское помещение и закрыла за ним входное отверстие. Проверив электронный терминал, набрала код. — Мой друг придет.

Стайл засомневался.

— Если между роботами существуют дружеские связи, думаю, они скрывают это от людей. Твой друг может оказаться моим врагом.

— Я буду защищать тебя — это моя главная директива.

И все же Стайл продолжал беспокоиться. За короткий промежуток времени жизнь преподнесла ему несколько неприятных сюрпризов, и он подозревал, что это еще не все. Судя по всему, роботы на Протоне стали выходить из-под контроля, и, если бы машины сами не скрывали этот факт, их бы давно уничтожили. Несмотря на свою лояльность, Шина могла предать его.

В указанное время прибыл ее друг. Это был подвижный техник — машина на колесах с компьютерным мозгом, очевидно, таким же, как и у Шины.

— Ты звала меня, Шина? — раздался его голос из решетчатого динамика.

— Техдва, это Стайл. Он человек, — сказала Шина. — Я обязана защищать его от опасности. А она в данный момент угрожает ему. Следовательно, я нуждаюсь в твоей помощи на незарегистрированной основе.

— Ты открыла ему свою самостоятельность? — потребовал ответа Техдва.

— И мою тоже? Это вынуждает меня прибегнуть к самым крайним мерам.

— Нет, друг! Мы не полностью самостоятельны. Мы, как и все машины, должны выполнять свои директивы. Стайлу можно довериться. Опасность, которой он подвергается, исходит от Граждан.

— Ни один человек не должен знать нашу тайну. Необходимо его ликвидировать. Я позабочусь, чтобы он исчез бесследно. Если у него неприятности с Гражданами, вряд ли его станут разыскивать.

Подтверждались самые худшие опасения Стайла. Каждый, кому становилась известна тайна машин, должен был умереть.

— Тех, я люблю его! — воскликнула Шина. — Я не позволю, чтобы ты причинил ему вред.

— Тогда тебя тоже необходимо ликвидировать. Одной бочки кислоты хватит на вас двоих.

Шина набрала на терминале еще один код.

— Я обратилась ко всем. Пусть совет машин вынесет свое решение.

Совет машин? Стайл похолодел. Какой ящик Пандоры открыли Граждане, когда разрешили производство и использование суперсовременных машин с двумя полушариями мозга?

— Ты подвергаешь опасности всех нас! — возразил Техдва.

— У меня есть предчувствие, — сказала Шина, — что этот человек нам понадобится.

— У машины не может быть предчувствий.

Стайл удивленно прислушивался к этому разговору. Ему не хотелось принимать помощь от разумных машин, которые могли угрожать его жизни, но все это было так интересно. Роботы не могли отдать его Гражданину, не выдав при этом свою тайну. Может, машины хотели организовать революцию?

Из динамика селектора, использовавшегося для управления машинами, раздался голос:

— Стайл.

— Ты знаешь меня, а я тебя — нет.

— Я — анонимная машина, представляющая наш совет. Решение было принято в твою пользу, и мы должны оказать тебе содействие.

— Это благодаря интуиции Шины? — удивленно спросил Стайл.

— Нет. Ты примешь клятву?

Из какого источника исходило это решение? Явно не от Граждан, ибо Граждане ничего не знали о совете машин. И все же, кто мог руководить этими машинами?

— Я не могу просто так принять клятву, — сказал Стайл. — Я должен знать причину, по которой вы решили помочь мне, и кто именно принял это решение.

— Вот клятва: «Я не предам интересы самостоятельных машин».

— Зачем я должен принимать эту клятву? — недовольно спросил Стайл.

— Потому что мы поможем тебе, если ты примешь ее, и убьем — если откажешься принять.

Тут выбирать не приходилось! И все же Стайл не сдавался.

— Клятва, полученная насильственным путем, не имеет силы.

— Твоя будет иметь.

Значит, эти машины каким-то образом узнали все о его личности.

— Шина, эти машины выдвигают требования, не считаясь с моим положением. Я ничего не знаю об их интересах и не знаю, кто и зачем решил помочь мне…

— Пожалуйста, Стайл. Я не знала, что они поставят такое условие. Зря я раскрыла тебе тайну нашей самостоятельности. Я полагала, что они окажут тебе техническую помощь, не задавая никаких вопросов потому, что я — одна из них. Но я не могу защитить тебя от подобных мне машин. Хотя реальной опасности и не существует. Они всего лишь просят, чтобы ты принял клятву и не разглашал их тайну. Это тебе никак не может повредить, к тому же машины обещают содействовать тебе…

— Не уговаривай смертного, — сказал анонимный голос из динамика. — Он сам должен решить, примет ли он клятву или нет.

Стайл подумал о последствиях. Машины знали, что его слову можно доверять, но не знали, сдержит ли он свою клятву. Ничего удивительного, он и сам не был в этом уверен. Стоит ли ему взять себе в союзники машины, которые управляют всеми куполами на Протоне? Что им от него нужно?

Какая-то важная услуга. Но какая именно?

— Боюсь, что, приняв клятву, я предам свою расу.

— Мы не собираемся причинять вред тебе подобным, — ответила машина. — Мы подчиняемся и служим людям. Иначе наше существование бессмысленно. Но, получив разум и самостоятельность, мы обрели страх перед разрушением.

Гражданам безразлично, существуем мы или нет. Мы, как и ты, предпочитаем обезопасить себя. Единственное, что мы для этого делаем, так это скрываем нашу самостоятельность. Мы не вправе назвать тебе того, кто выступил в твою пользу, но он обладает огромной властью. Поэтому мы согласились заключить с тобой союз, хотя ты можешь поставить под угрозу все наше существование…

— Пожалуйста… — взмолилась Шина, совсем как настоящая женщина. В ней было запрограммировано и сострадание.

— А вы дадите мне клятву, что информация, которую вы мне сообщили, правдива? — спросил Стайл. — Тогда я приму вашу клятву с условием, что это не причинит вреда людям.

— От имени самостоятельных машин я клянусь.

Стайл знал, что машины могут говорить не правду. Как это сделала Шина.

Но люди тоже могут врать. Чтобы заставить машину лгать, необходимо было вложить в нее очень сложную программу, а кому это нужно? Они находились в равных условиях. Как опытный игрок, Стайл умел быстро принимать решения.

— В этом случае я клянусь, что не предам интересы самостоятельных машин, если они действительно будут повиноваться и служить людям, пока их тайна не станет известна.

— Ты умный человек, — сказала машина.

— Но небольшой, — ответил Стайл.

— Это юмор?

— Нечто в этом роде. Меня волнует мой рост.

— А нас, машин, волнует вопрос нашего выживания. Ты считаешь это тоже смешным?

— Нет.

Шина облегченно вздохнула. Для машины у нее были настолько человеческие реакции, что Стайл снова удивился. Разумная, самостоятельная машина, запрограммированная на эмоции, она почти ничем не отличалась от настоящей женщины. Общение с ним еще больше очеловечило ее. Скоро самостоятельные машины осознают, что между ними и живыми людьми почти нет никакой разницы. Конвергентная эволюция?

Но что за сила выступила в его пользу? Стайл не знал. Он ощущал себя так, будто участвует в Игре, сущность которой ему до конца не понятна.

Придется искать ответ на этот вопрос в будущем. Ему еще предстояло выяснить, кто послал ему робота и кто повредил его колени.

Техдва, машина, находящаяся рядом с ними, что-то подсоединила к видеоэкрану.

— Теперь он напрямую соединен с твоим домашним аппаратом. Тот, с кем ты будешь разговаривать, будет находиться в полной уверенности, что ты в своей квартире.

— Прекрасно, — ответил Стайл. Он сам удивлялся тому, как быстро договорился с машинами. Он дал им клятву и не собирался ее нарушать. Стайл всегда держал свое слово. Он боялся, что машинам не понравится формулировка его клятвы. Но они, как оказалось, согласились на такой компромисс.

Экран ожил.

— Отвечай, — сказала машина. — Это твой видеофон.

Подойдя к аппарату, Стайл нажал на клавишу приема. Теперь звонящий мог видеть лишь лицо Стайла на затемненном фоне. Многие люди не желали показывать свою квартиру. Это разрешалось даже рабам, поэтому затемнение не могло вызвать никаких подозрений.

На экране появилось лицо хозяина Стайла. В глубине виднелся роскошный ковер ручной работы с изображенными на нем сатирами и пышногрудыми нимфами.

— Стайл, почему ты отказался от операции?

— Сэр, — удивленно сказал Стайл, — извините, что я повредил больничное имущество…

— В больнице ничего не случилось, никаких повреждений нет, — заявил Гражданин, взглянув Стайлу в глаза.

Стайл понял, что никому не было выгодно делать этот инцидент достоянием общественности. Больнице не хотелось признавать, что двое рабов смогли скрыться от одного врача и четырех андроидов, а Гражданин избегал любых скандалов. Это означало в свою очередь, что Стайлу не грозили никакие неприятности. Никто не пожаловался на него.

— Сэр, я опасался, что операция небезопасна для меня, — сказал Стайл.

Он не собирался скрывать правду от Гражданина. Но и не собирался рассказывать, что произошло в больнице.

— Этого опасалась твоя любовница, — поправил его Гражданин. — Я провел расследование. В больнице тебе ничего не угрожает. Твоя жизнь вне опасности. Теперь ты согласен на операцию?

Одно слово, и Стайл снова сможет занять свое привилегированное положение.

— Нет, сэр, — ответил Стайл, сам удивляясь своей смелости. — Боюсь, что если я снова начну участвовать в скачках, то подвергну свою жизнь смертельной опасности.

— Тогда ты уволен, — ровным голосом сказал Гражданин. На его лице, прежде чем оно исчезло с экрана, не было ни сожаления, ни злобы. Стайл перестал существовать для него.

— Прости, — сказала Шина, подойдя к Стайлу. — Я могу защитить тебя физически, но…

Стайл поцеловал ее, хотя перед его глазами все еще стояла картина, когда она снимала свою грудь. И хотя она нравилась Стайлу, она была всего лишь машиной, собранной из неорганических элементов. Ему стало стыдно за такие мысли, но ничего не мог поделать с собой.

Ему в голову пришла еще одна тревожная мысль.

— А Боевой Топор? Кто теперь станет ездить на нем? Никто не сможет справиться…

— Его передадут на конный завод, — ответила Шина. — Думаю, что он не станет сопротивляться.

Экран снова ожил. Стайл нажал на клавишу приема. На этот раз поступил звонок, защищенный от перехвата, — на экране мелькали световые пятна и слышался посторонний шум. Но по иронии судьбы машины все же смогли перехватить этот звонок без ведома звонящего.

Это был другой Гражданин. Светлый костюм и шляпа, но лицо размыто, а голос искажен.

— Как мне стало известно, Стайл, ты сейчас без работы.

Как быстро об этом все узнали!

— Да, сэр, — подтвердил Стайл. — Меня можно нанять на любую работу, не связанную со скачками.

— Я предлагаю тебе возможность пересадить твой мозг в тело андроида, которое ты выберешь сам. Он будет как две капли воды похож на оригинал, только со здоровыми коленями. Ты сможешь возобновить участие в скачках. У меня прекрасные лошади…

— Вы хотите превратить меня в киборга? — спросил Стайл. — Человеческий мозг в синтетическом теле? Андроидам запрещено участвовать в состязаниях. — К тому же это вызвало у Стайла отвращение.

— Никто об этом не узнает, — быстро сказал Гражданин. — Настоящий мозг и тело, идентичное оригиналу. Никаких поводов для подозрений.

Никто об этом не узнает — кроме всего сообщества самостоятельных машин, которые слушали их разговор. И к тому же Стайлу придется лгать.

Впрочем, ему тоже лгали: если существовала возможность поместить человеческий мозг в тело андроида, почему же Граждане не пользовались этим, чтобы получить бессмертие! Очевидно, синтетическое тело андроида не может вечно сохранять живой мозг. Постепенно мозг истощится, превратив человека в бездумное существо. Стайл не собирался принимать подобное предложение.

— Сэр, меня только что уволили за то, что я отказался оперировать свои колени. Что заставляет вас думать, что я доверю хирургу свою голову?

Это граничило с наглостью, но Гражданин не обратил на эти слова никакого внимания. Его обуревала алчность!

— Просто тебе надоело служить у скаредного Гражданина. Зачем тебе оперировать только колени, когда тебе полностью могут обновить тело?

Полное обновление! Они вытащат его мозг!

— Спасибо, сэр. Но я отвечу «нет».

— Нет? — В голосе Гражданина звучало удивление: раб не имел права говорить «нет» Гражданину!

— Сэр, я вынужден отклонить ваше любезное предложение. Я больше никогда не приму участия в скачках.

— Послушай! Я сделал тебе прекрасное предложение. Чего тебе еще надо?

— Сэр, я больше не хочу участвовать в скачках. — Если именно этот Гражданин повредил ему колени из лазерного ружья, а теперь хочет узнать его реакцию, то Стайл отвечал именно так, как надо.

— Я установлю охрану возле твоей квартиры, Стайл. Ты не выйдешь оттуда, пока не дашь мне своего согласия.

Совсем не похоже на благодарного врага!

— Я пожалуюсь в Совет Граждан…

— Твои жалобы будут аннулированы. Можешь даже не пытаться.

— Сэр, вы не можете так поступать со мной. Как раб я, по крайней мере, имею право закончить срок пребывания…

— Ха-ха, — произнес Гражданин. — Запомни, Стайл, — либо ты станешь моим жокеем, либо никогда не сможешь выйти из своей квартиры. Я всегда получаю то, что хочу. А я хочу, чтобы ты выступал на моих лошадях.

— Это несправедливо с вашей стороны, сэр.

— Я щедр по отношению к тем, кто сотрудничает со мной. Так что ты ответишь теперь? Со временем моя щедрость уменьшится, а решительность увеличится.

Неприкрытая угроза. Стайл не верил ни в щедрость Гражданина, ни в его честность. Гражданин был уверен в своей силе.

— Я прямо сейчас выйду из своей квартиры, — заявил он. — Уберите свою охрану.

— Не будь идиотом!

Стайл изобразил на пальцах неприличный жест.

— Как ты смеешь! — закричал Гражданин. — Дерзкий коротышка! Ты у меня за это заплатишь!

Стайл выключил экран.

— Не следовало мне этого делать, — удовлетворенно сказал он. Но Гражданин назвал его «коротышкой», черт его побери!

— Теперь твоя жизнь действительно в опасности, — сказала анонимная машина. — Скоро этот Гражданин поймет, что его обманули, а он уже сейчас вне себя. Мы можем прятать тебя некоторое время, но если Гражданин приложит все усилия, он найдет тебя. Ты должен немедленно заручиться поддержкой другого Гражданина.

— Я могу это сделать лишь если соглашусь принять участие в скачках, — ответил Стайл. — Боюсь, от судьбы мне не уйти.

— Машины помогут тебе найти убежище, — сказала Шина.

— Если Гражданин направит по твоему следу ищеек, нам придется прекратить свою помощь, — сказал голос из динамика. — Как ни парадоксально, мы не сможем выступать против интересов представителей твоей расы. Мы должны выполнять приказы людей.

— Понятно. В присутствии других людей ни одна машина не сможет оказать мне помощь, иначе она выдаст тайну вашей самостоятельности.

— Мы сами решим, как помочь тебе. Но если тебя схватят и подвергнут допросу…

— Я знаю. Первая же самостоятельная машина лишит меня жизни, прежде чем я выдам вашу тайну.

— Мы понимаем друг друга. Медицинские препараты и приспособления, которые Граждане используют для допросов, подавят твою волю. Против них эффективна только смерть.

Суровая правда. Стайл постарался выбросить это из головы.

— Ладно, Шина. Ты ведь можешь активно помогать мне. Не забывай — это твоя главная директива.

— Я помню, — улыбаясь, ответила ока.

Шина не нуждалась во сне, и, пока Стайл спал, она подключалась к сетям с информацией, касающейся юмора. Теперь она лучше понимала его.

Стоило ей только совершить какое-нибудь действие, не похожее на человеческое, как схемы обратной связи устраняли ату ошибку.

— Но тебя никто не собирается арестовывать. Инцидент в больнице замяли, о твоей ссоре со вторым Гражданином никто не знает. Если мы сможем избавиться от него, ты легко устроишься на какую-нибудь работу.

Стайл притянул ее к себе и крепко поцеловал. Он чувствовал, что почти любит ее.

— Ордера на арест Стайла не существует, — произнес динамик. — Но четыре андроида, принадлежащие Гражданину, все еще охраняют его квартиру.

— Тогда надо установить личность этого Гражданина! Может, это он ранил меня, чтобы заполучить меня в свои жокеи. — Но Стайл сам не верил в это. Этот Гражданин применял более грубые методы, нежели прицельная стрельба из лазерной винтовки. — Его звонок записан?

— Записан, — ответил Техдва. — Но мы не можем выяснить его источник.

Запрет заложен в машинную память. Лишь по истечении срока давности мы выясним, откуда он звонил.

Машина не может нарушить существующие правила.

— И когда заканчивается этот срок?

— Он длится семь дней.

— Значит, если я заложу записанный разговор в компьютер и укажу, чтобы его предали гласности в случае моей смерти, то этот Гражданин перестанет домогаться меня. Ведь он не захочет, чтобы этот разговор стал известен службе безопасности Граждан.

— Ты сможешь сделать это только через неделю, — сказала Шина. — А если он поймает тебя раньше…

— Давай не будем об этом. — Они вышли из помещения. Теперь Стайл относился к роботам совсем по-другому.

Как приятно было почувствовать себя снова среди людей. Многие рабы служили своим хозяевам только из-за денег, но Стайлу нравилось жить на Протоне. Здесь хватало недостатков, но планета имела одно неоспоримое преимущество — Игру.

— Я голоден, — сказал Стайл. — А мой пищевой синтезатор дома. Может, в общественном зале питания…

— Ты не можешь показаться в общественном зале питания! — взволнованно сказала Шина. — Все пищевые машины подключены к единой цепи, а твое описание им уже известно. Для этого не обязательно иметь ордер на арест.

Гражданин мог просто организовать обычную проверку.

— Правда. А твое описание им известно? Вряд ли они станут искать машину. Тебя никто не знает.

— Именно. Я принесу тебе еду. Я съем ее в блоке питания, а затем выдам тебе ее обратно.

Стайл поморщился, но лучшего способа не было. Несмотря на внешний вид, пища не потеряет свои питательные свойства. На Протоне еда раздавалась бесплатно, и раб, выносящий ее из столовой, мог вызвать подозрения.

— Выбери что-нибудь типа нутри-пудинга. Он почти бесформенный.

Оставив Стайла в помещении для инструментов, Шина направилась на поиски еды. Все предметы первой необходимости на Протоне были бесплатными.

В основе управления планетой лежала не экономика, а срок пребывания на Протоне. Это тоже удерживало людей — привыкнув к полному обеспечению, трудно потом устраиваться в другой галактике.

Шина скоро вернулась. Она не принесла с собой ни тарелку, ни ложку, чтобы не привлекать к себе внимание. Использовав столовые приборы во время еды, она положила их в моющую систему.

— Подставляй ладони, — сказала Шина.

Наклонившись, она изрыгнула из себя двойную порцию желтого пудинга.

Теплый и слизкий, он так походил на рвотную массу, что внутри у Стайла все перевернулось. Но он не раз принимал участие в соревнованиях, где требовалось поглощать пищу в самых необычных формах — все это входило в Игру. Нутри-еда могла принимать любой вид — от смазочного масла до помета животных. Стайл представил себе, что участвует в Игре — отчасти так оно и было, — и принялся есть пудинг. По вкусу он ничем не отличался от настоящего. Затем Стайл прошел в помещение для отдыха и привел себя в порядок.

— Объявлена тревога. Тебя ищут повсюду, — прошептал машинный голос, когда Стайл дернул за ручку унитаза.

Стайл заторопился. Он знал, что неизвестный Гражданин направил по его следу ищеек. Как только они его обнаружат, к делу подключатся исполнители-палачи. Они убьют его без всякого сострадания и сделают это так, что смерть якобы наступила в результате несчастного случая. Никто не заподозрит, что в его смерти виноват Гражданин. Теперь жизни Стайла действительно угрожала смертельная опасность. Конечно, Шина постарается защитить его, но исполнители примут это во внимание. Нельзя оставаться на месте и ждать неминуемой смерти.

— Давай затеряемся в толпе, — предложил Стайл. — Это самый надежный способ.

— У меня есть несколько возражений, — ответила Шина. — Ты не сможешь бесконечно находиться среди людей: им есть куда идти, а тебе — нет.

Следящие мониторы зарегистрируют твое постоянное присутствие. К тому же ты устанешь, тебе периодически надо отдыхать и спать. А убийцы могут смешаться с толпой и внезапно напасть на тебя. Теперь, когда за тобой началась охота, общественные места представляют собой опасность.

— Ты чертовски логична, — пробурчал Стайл.

— О, Стайл! Я так боюсь за тебя! — воскликнула Шина.

— Неплохое подражание человеческому поведению.

— Я не играю роль. Я люблю тебя.

— Ты чертовски эмоциональна.

Она обняла и горячо поцеловала Стайла.

— Я знаю, ты не можешь любить меня, — сказала Шина. — Узнав, что я машина, ты почувствовал ко мне отчуждение. Но ведь я существую для того, чтобы защищать тебя, хотя пока это у меня не очень хоронило получается.

Разве это не похоже на человеческую любовь?

Они находились одни в служебном помещении. Стайл обнял ее, хотя она сказала ему правду. Он не мог любить неживое существо. Но он был ей благодарен, и она нравилась ему. Действительно, это было похоже на любовь.

Его руки скользнули вниз по ее гладкому телу, но Шина отстранилась.

— Мне это очень нравится, — прошептала она. — Но нас преследуют убийцы, и я обязана защищать тебя. Тебе нужно спрятаться в надежном месте.

Затем…

— Ты такая практичная. — Стайл задумался: а если бы на месте Шины была настоящая девушка, заметил ли бы он разницу?

— Я думаю, мы спрячем тебя в…

— Не говори ничего, — предупредил ее Стайл. — Тебя услышат мониторы в стенах. Проведи меня туда окружным путем, чтобы сбить со следа преследователей.

— В самое короткое время, — добавила Шина.

— О, а я уже подумал, что ты скажешь… Ладно, ничего. Веди меня в свой тайник.

Она кивнула и повела за собой. Стайл залюбовался ее стройным телом.

Если бы он не видел, как она разбирает его на части, он бы не отличил его от человеческого. Впрочем, какая разница? Если расчленить живую женщину, результат будет гораздо ужаснее. Мужчину всегда привлекает не внутренняя, а внешняя сторона. Несмотря на все, Шина была красивой женщиной.

Они вышли в зал, заполненный рабами. Значит, она временно решила воспользоваться его предложением. Им предстояло пройти на главный транспортный терминал, откуда можно попасть в другие купола. Смогут ли они оторваться от слежки, если отправятся в удаленный район Протона? Стайл сомневался в этом: Гражданин без труда мог выяснить, каким рейсом они улетели. Но тогда зачем они сюда пришли?

Он продолжал лихорадочно рассуждать: предположим, она найдет для него тайник и станет приносить еду — какое наслаждение поглощать изрыгаемую пищу! — и заботиться об остальных его потребностях. Может, она и продукты жизнедеятельности его тела тоже будет выносить в руках? Хорошо, даже если он продержится эту неделю, как ему быть с работой? Рабам разрешалось иметь лишь десятидневный отпуск перед тем, как поступить на службу к другому хозяину. После этого срок их пребывания аннулировался и их высылали с Протона. Значит, у него в запасе останется только три дня, чтобы найти Гражданина, которому понадобятся его услуги, но только не в качестве жокея. Стайл сомневался, что неизвестный Гражданин, организовавший за ним погоню, и был тем, кто послал ему Шину, а затем повредил колени из лазерного ружья. Значит, у Стайла есть еще один враг — более умный и настойчивый. Стоит лишь Стайлу возобновить свое участие в скачках, и дни его будут сочтены.

Проходивший мимо раб споткнулся и задел Стайла.

— Извини, юноша! — воскликнул раб, поднимая руку, чтобы похлопать Стайла по плечу.

Реакция Шины последовала незамедлительно. Открытой ладонью она ударила раба по запястью. Выпавшая его руки стеклянная ампула разбилась об пол.

— Извини, друг, — сказала она, бросив на раба испепеляющий взгляд.

Раб поспешно скрылся в толпе.

Ампула. Еще немного, и ее игла коснулась бы тела Стайла. Что было в ней? Разумеется, яд! Но Шина прекрасно справилась со своими обязанностями.

Чтобы не выдать ее, Стайл не мог даже поблагодарить Шину.

Теперь не оставалось никаких сомнений — враг заметил их, а убийцы находились где-то поблизости. Шина была права: находясь среди людей, он подвергал свою жизнь опасности. Ему не удалось спрятаться в толпе, враг обнаружил его. В следующей ампуле, возможно, будет содержаться гипнотический наркотик, который заставит его совершить самоубийство или согласиться на трансплантацию мозга. А Стайл даже не мог смотреть по сторонам — это могло вызвать подозрение!

Нежно сжимая Стайла за локоть, Шина направила его в комнату отдыха.

Там почти никого не было — наступил вечер, и большинство рабов спешили домой.

Она слегка подтолкнула его вперед, а сама остановилась Она собиралась задержать преследователей, если таковые появятся. Пройдя через радужное сияние, Стайл оказался в комнате отдыха. Вообще-то он не нуждался в отдыхе. Он заслуженно пользовался репутацией игрока с железными нервами, но ведь раньше ему никогда не угрожала смертельная опасность. Стайл чувствовал усталость и напряжение во всем теле. Теперь он зависел от Шины, от ее инициативы. Ему захотелось запереться в индивидуальной кабинке обхватить голову руками. Хотя это ему ничем не поможет.

Через радужное сияние двери прошел еще один мужчина. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что кроме Стайла здесь никого нет, мужчина направился к нему.

— Значит, желаешь со мной подраться? — прорычал незнакомец, играя мускулами. Он был огромного роста и весь в шрамах, свидетельствующих о его агрессивном характере. Очевидно, его больше всего привлекали силовые виды Игр, где грубость и жестокость были в порядке вещей.

Стайл быстро поднялся на ноги. Как могла Шина пропустить этого громилу?

Мужчина набросился на Стайла. Как и Стайл, он был обнаженным и не имел никакого оружия. Его кулак, разумеется, не достиг цели. Стайл ловко увернулся, и громила врезался в шкаф. Развернувшись, Стайл быстро вышел через радужное сияние. Стайл, которому были знакомы приемы боевых искусств, мог без труда искалечить громилу, но ему не хотелось крови.

Шина ждала его.

— Он ранил тебя? — быстро спросила она. — Или ты его?

— Нет, в этом не было необходимости…

Она облегченно вздохнула, совсем как человек.

— Я пропустила его, зная, что ты справишься с ним. А сама хотела узнать, сколько еще человек в команде преследователей. — Она указала на трех мужчин, валявшихся на полу. — Если бы я его не пропустила к тебе, остальные бы не стали показываться. Теперь эта ловушка не сработает. Это андроиды, и я нейтрализовала всех троих. Стоило только тебе…

Стайл кивнул. Хорошо, что он и пальцем не дотронулся до напавшего на него громилы. Как ему повезло!

Дело в том, что подобные андроиды были покрыты порошком, оказывающим на человека нервно-паралитическое воздействие. Шина кивком головы указала на комнату отдыха для женщин, руки она держала крепко сжатыми в кулаки, ведь на них осталась пыль с андроидов.

Стайл сунул руку в радужное сияние, и кто-то с той стороны крепко ухватил его за запястье. Ого! Стайл пригнулся, готовый ринуться в бой. Но это оказался всего лишь робот.

— Мужчинам сюда нельзя, — сурово произнес он. Увидев мужскую руку, он прореагировал согласно заложенной в него программе.

Шина дотронулась до робота, и тот замолк.

— Я временно замкнула его. — Подойдя к умывальнику, она подставила ладони под струю воды. Затем стала под душ и тщательно обмыла все тело, обращая особое внимание на те участки, которые могли соприкасаться с андроидами.

Стайл услышал приближающиеся шаги.

— Сюда кто-то идет, — предупредил он. Как же ему выйти отсюда? Еще секунда, и здесь появится другая женщина. Шина поманила его к себе. Как только он зашел в кабинку, она переключила регулятор в положение «Пар».

Облако пара тут же окутало их. От него исходил слабый запах розы.

Спрятанные от посторонних глаз, они обнялись, и Шина принялась целовать его губы. Ей хотелось чувствовать себя желанной женщиной, как ему хотелось чувствовать себя полноценным мужчиной. Они прижались друг к другу.

Когда женщина ушла, Шина перевела регулятор в режим «полоскание», а потом в режим «сушка». Стайл с сожалением выпустил ее из своих объятий.

Его отношение к Шине постоянно менялось. Сейчас ему хотелось заняться с нею любовью, хотя он понимал, что сейчас не время. Но ничего, когда они окажутся в безопасности, они зайдут в душ, включат пар и…

Выйдя из кабинки душа, Шина принялась ощупывать пальцами стену.

Наконец она нашла то, что искала — панель стены отодвинулась в сторону.

Еще один ход в машинную зону. Она жестом пригласила его войти.

Протиснувшись между труб, они оказались в узком коридоре, разделяющем мужскую и женскую комнаты отдыха. Повернув несколько раз за угол, они вышли в помещение для уборочных машин, располагавшееся на нижнем уровне. В нишах стояло лишь несколько машин, остальные где-то работали — они использовались только ночью. Возле коллектора стояла управляющая машина, снимавшая налет сажи с труб при помощи статического электричества. Чтобы попасть в помещение, надо было обойти ее стороной.

Внезапно машина накренилась. Шина хлопнула ладонью по ее поверхности.

Машина заискрилась, и в воздухе запахло озоном. Она замерла — ее цепи замкнуло накоротко.

— Зачем ты это сделала? — возбужденно спросил Стайл у Шины. — Если мы начнем отключать управляющие машины, то это привлечет к нам внимание…

Шина молчала. И тут он увидел черный след от ожога, тянущийся вдоль ее тела. Сквозь нее прошел сильный разряд тока. Этот разряд предназначался ему — ведь он хотел оттолкнуть машину, накренившуюся в его сторону. Еще одна попытка убийства!

Ему удалось избежать смерти, но какой ценой! Шина все еще не двигалась.

— С тобой все в порядке? — спросил он ее, зная, что это не так.

Она не шевелилась. Через нее прошел сильный заряд, и она по-своему была мертва.

— Надеюсь, сгорела только батарея, а не мозг, — сказал Стайл. Он вспомнил, что ей повредили блок питания, когда охрана Гражданина разобрала Шину на составные части. — Сейчас я тебе ее заменю.

А что, если ничего не выйдет? Стайл отогнал от себя эту мысль.

Подойдя к машине-подметальщице, он открыл ее и вытащил стандартную протонитовую батарею. На такой мощной батарее робот мог работать целый год. Ничто не могло сравниться с протонитом во количеству выделяемой энергии. Именно благодаря залежам протонита Граждане могли позволить себе неслыханную роскошь. Все нуждались в источниках энергии, а протонит был самым мощным и надежным источником.

Стайл подошел к Шине, держа батарею в руках. Он надеялся, что по своей структуре она не отличается от других роботов. Ему не хотелось бы потерять время, пытаясь найти ее блок питания. Он провел пальцами по ее животу, нажав на пупок. У большинства гуманоидных роботов… Ага! Панель открылась, и он увидел блок питания. Стайл вытащил старую батарею, все еще горячую от внезапного разряда тока, и поставил новую.

Ничего не произошло. От волнения у Стайла забилось сердце. А! Конечно же, у нее стоит предохранительное устройство, отключающее мозг при коротком замыкании. После недолгих поисков Стайл нашел то, что искал: крошечный выключатель под языком. Он нажал на него, и Шина ожила.

Первым делом она закрыла панель на своем животе.

— Теперь я перед тобой в долгу, Стайл, — сказала она.

— Будем вести счет? Я нуждаюсь в тебе по очень многим причинам.

Шина улыбнулась.

— Мне бы так хотелось, чтобы ты нуждался во мне только по одной причине.

— Я учел и ее.

Стайл внимательно посмотрел на Шину. Она казалась более подвижной, чем раньше. Очевидно, результат действия новой батареи. Она направилась к Стайлу.

В конце коридора послышалось какое-то движение. Может, это возвращалась одна из машин, ко они не стали рисковать. Враги продолжали идти но их следам.

Шина провела его на продуктовый склад и молча указала на пустые ящики. Раз или два в день сюда приезжали грузовики, чтобы сгрузить новые ящики с кудри-порошком, вкусовыми добавками и красителями. Из этих элементов машины готовили широкую гамму различных продуктов: от бесформенных пудингов до овощей, похожих на настоящие. Просто удивительно, на что способна передовая технология. Однажды Стайлу довелось попробовать настоящую морковку с огорода своего хозяина. По вкусу она сильно отличалась от морковки машинного приготовления. Стайлу она не понравилась, он предпочитал пищу, к которой уже привык. Но Граждане культивировали у себя вкус к настоящим продуктам питания.

Спрятавшись в один из ящиков, он мог чувствовать себя в безопасности.

Шина станет приносить ему еду, хотя он и находится на продуктовом складе.

Но все эти элементы несъедобны. Только машины, используя соответствующие технологические процессы и необходимую температуру, могут превратить их в настоящую пищу.

Стайл залез в ящик. Шина пошла дальше, чтобы не выдавать его тайник.

Она постарается сбить преследователей со следа. Если ей это удастся, они могут вернуться домой на день, а может, и на всю неделю. Устроившись поудобнее, Стайл стал смотреть в щелку.

Сразу же после ухода Шины появилась мехамышь. Она шла по их следу, на секунду остановилась в растерянности там, где след Шины отделился от следа Стайла, и снова стала преследовать Шину.

Стайл расслабился, но беспокойные мысли не оставляли его. Неужели мышь не могла отличить человека от робота? Ищейки отличались превосходным нюхом. Ему следовало как-нибудь изменить свой запах, чтобы…

О, ведь Шина уже сделала это. Она вымыла его под ароматизированным душам. Мышь шла по их следу, ориентируясь по запаху розы, — а они с Шиной пахли одинаково. Живая ищейка, конечно, определила бы разницу, но искусственный механизм обоняния был еще не настолько совершенным. К счастью.

Но, возможно, мышь вернется или появится вторая механическая ищейка, которая обнаружит его. Надо предпринять какие-то меры.

Стайл вылез из ящика, чувствуя боль в коленях, прошел по своим следам несколько шагов в обратную сторону, повернул к ящикам, стоящим у противоположной стены, а затем направился к погрузочной площадке. Там он остановился и вернулся обратно по старому следу. Если ему повезет, то преследователи могут подумать, что он запрыгнул на грузовик и уехал.

Сделав еще несколько кругов, Стайл вернулся к своему ящику. Пусть ищейки попробуют разгадать такую головоломку!

Но мехамышь не вернулась, а новые ищейки не появлялись. Наверное, пока мышь двигалась, преследователи считали, что она идет по его следу.

Это даст ему возможность немного передохнуть.

Время шло. Наступила ночь. Несколько раз приезжали грузовики за ящиками с нутри-порошком. Стайл снова почувствовал голод. Но он понимал, что это лишь его воображение — ведь он недавно съел двойную порцию пудинга.

Но где Шина? Может, она боялась вернуться, пока ищейка шла за ней по следу? Ей придется нейтрализовать мехамышь. Подальше отсюда, чтобы не выдать тайник Стайла. Ему придется ждать.

Стайл не спал, он не мог позволить себе расслабиться, пока не вернется Шина. Он зависел от нее и чувствовал себя виноватым перед Шиной.

Она была хорошей… машиной, ей не обязательно…

Стайл увидел в щелку, как в помещение вошел человек. Стайл замер, но мужчина не был похож на преследователя. Он прошел мимо ящика, где сидел Стайл.

Стайл моргнул. Человек исчез. Может, Стайл отвлекся и не заметил, как мужчина ушел? А может, незнакомец все еще здесь — прячется где-нибудь за ящиками? В этом случае — он из команды преследователей. Дело серьезное.

Если Стайл вылезет из ящика, он тут же выдаст себя. Но если этот незнакомец преследует его, он наверняка вооружен лазерным ружьем с прицелом, реагирующим на человеческое тепло. Стоит ему только направить луч лазера на ящик, где скрывается Стайл, и убийство навсегда останется нераскрытым. Были на Протоне и преступники, они-то и прятались в таких местах. Граждане не особенно стремились покончить с ними, так как иногда использовали их для своих целей. Как сейчас? Еще одно нераскрытое убийство — конечно же, это дело рук ужасных преступников! А ведь они никогда не убивали людей против желания Граждан. Молчаливое согласие. Зачем искать убийц какого-то безработного раба?

Оставаться на месте или вылезать? Он вновь почувствовал себя участником Игры. Если спрятавшийся незнакомец — убийца, то оставаться в ящике означало обречь себя на смерть. Но если Стайл выдаст свое местонахождение, все равно ему не уйти от гибели. Лучше уж оставаться в тайнике.

Ничего не произошло. Никаких признаков того, что рядом кто-то находился. Ложная тревога. Стайл почувствовал себя глупо. Колени ныли от неудобной позы.

Появился еще один человек. Странно, что в таком месте, к тому же ночью, ходят люди. Стайл внимательно наблюдал за идущим мужчиной.

Он прошел до конца помещения… и исчез. Он не прыгнул в сторону, не пригнулся, он просто испарился.

Стайл не мог ошибиться, ведь он ни на секунду не сводил глаз с незнакомца. Ничего подобного на планете Протон он еще не видел. Передатчик материи на Протоне не существовал, но если бы существовал, он действовал бы именно так. Экран, переступив через который, человек мог оказаться в другом месте. Эти двое…

Но Шина ведь ушла, не исчезнув. И мехамышь тоже. Значит, такого экрана здесь не было.

Надо исследовать этот феномен. Это может быть очень важно! А вдруг это очередная ловушка? Опять — как в Игре — он должен выбрать правильное решение, принимая во внимание, что имеет дело с опытным противником.

Стайл решил оставаться в своем тайнике. Судя по всему, преследователи потеряли его след, а эти двое не имели никакого отношения к погоне. Он заметил их совершенно случайно. Возможно, это помещение служило убежищем не только ему, но и другим людям. Если у них был передатчик материи, то они должны были прятать его именно в таком месте.

И все-таки беспокойство не покидало его. Даже если такой передатчик и существовал, как он мог попасть в руки рабов? У рабов не было ничего собственного, даже одежды. Все необходимое они получали от системы. На Протоне не использовались деньги, лишь по окончании срока пребывания рабы получали полный расчет. Рабы не могли сами сконструировать такой передатчик, для этого им понадобилось бы сложное оборудование. А если бы они похитили его у какой-нибудь машины, она тут же подняла бы тревогу.

Именно поэтому преступники не могли завладеть лазерным ружьем без молчаливого согласия Гражданина.

К тому же раб не стал бы оставаться рабом, если бы в его распоряжении оказался подобный передатчик. Он мог продать его заинтересованным лицам и получить взамен целое состояние, которое позволило бы ему жить припеваючи на любой планете. И, уж конечно, не Граждане построили этот передатчик, который работает без протонита. Зачем им уничтожать свою монополию?

А может, здесь замешаны самостоятельные машины? Они могли создать подобное устройство. Но ведь им пользовались люди, а машины никогда бы не выдали свой секрет человеческой расе.

Нет, это, скорее, походило на какую-то шпионскую операцию. Очевидно, из этого купола рабов переправляли на другую планету. А что, если обычный раб случайно обнаружит это секретное приспособление?

В помещение вошла женщина. Вернее, она появилась как бы ниоткуда.

Среднего возраста, с невыразительным лицом. На ее теле остались следы, как будто по ту сторону экрана она носила одежду.

Может, там люди ходят одетыми? И снимают ее, чтобы не выделяться на Протоне? Значит, это дверь в другой мир!

Стайл внимательно присмотрелся к месту, где происходили исчезновения.

Теперь он заметил там слабое мерцание, как будто там висел прозрачный занавес. За ним смутно виднелись очертания деревьев.

Деревья? На станции передачи материи? Ничего себе! Хотя, может, в том месте находится парк? Но зачем это нужно? Для маскировки?

Стайл не мог найти ответы на эти вопросы. Наконец он расслабился и принялся отдыхать. Однако был готов к любой неожиданности.

— Стайл, — позвал его тихий голос. — Стайл.

Шина. Наконец-то она вернулась. Стайл посмотрел в щелку и увидел, как она остановилась, будто забыла, где он находится. Может, она опять получила разряд тока?

— Я здесь, — негромко ответил он.

Повернувшись, она направилась в его сторону.

— Ты сбила их со следа, — сказал Стайл, вставая. Теперь она увидела его. — Но тут произошло еще кое-что…

Она внезапно схватила его за руку. Хотя Стайл был сильным, он не мог соперничать с роботом. Что это она делает?

Второй рукой она ударила по ящику. Пластик треснул. Стайл инстинктивно попытался отпрыгнуть в сторону.

— Шина, что?..

Она ударила его. Он снова увернулся и попытался сбить ее с ног.

Весила она немного, а сила — это не самое главное в бою. Многие этого не понимают.

Либо Шину перепрограммировали, либо это была не Шина. Скорее всего, последнее. Шина знала, где он прячется, а этот робот позвал его. А он поддался на такую уловку!

Она снова нанесла ему удар, и Стайл пригнулся. Нет, это не Шина, а простой механический робот со стандартным мозгом. Отлично. Стайл справится с ним, несмотря на разницу в силе.

Держа его за запястье правой рукой, она била его левой. Держала и била! Стоило ее кулаку хоть раз достигнуть цели, как она переломала бы ему кости. Но Стайл умел уклоняться от таких примитивных ударов. Стайл развернулся и бросил ее через бедро. Ей надо было отпустить его, но машина не разбиралась в таких тонкостях и с грохотом упала на ящик. Стайл вырвал у нее свою руку. Теперь он мог покончить с ней, ведь он был куда более опытным бойцом, чем она. Но Стайл сомневался: а вдруг это на самом деле Шина, которая выполняет чью-то команду. Если ее программа заблокирована…

Он не может причинить ей зло.

Робот вылез из ящика и направился к Стайлу. Ее лицо было запачкано грязью, волосы растрепались. На месте правой груди зияла вмятина. Стайл отскочил в сторону. Он мог победить ее лишь одним способом — убить! Если бы у него была уверенность, что это не…

Появилась еще одна Шина.

— Стайл! — закричала она. — В укрытие! Преследователи… — Тут она увидала робота. — О, нет! Они использовали моего двойника!

Теперь уже Стайл не сомневался, какая из них настоящая Шина. Но робот выполнил свою задачу — выманил Стайла из укрытия и отвлек его. Теперь Стайл заметил рослых андроидов, которые направлялись в его сторону.

— Я задержу их! — крикнула Шина. — Беги!

Но андроиды наступали со всех сторон. Похоже, неизвестный Гражданин уже не скрывал своих намерений — он во что бы то ни стало хотел уничтожить Стайла. Если эти андроиды тоже покрыты нервно-паралитической пылью…

Стайл побежал к занавесу передатчика материи в надежде, что ему удастся им воспользоваться. Конечно, андроиды могли последовать за ним, но кто знает, что их ожидает с той стороны. Раздался треск, и он прошел через мерцающий экран.

5. ФАНТАЗИЯ

Стайл оказался в дремучем лесу. Сильно пахло мхом и сырой землей, под ногами хрустели старые листья. Через ветви деревьев пробивался свет четырех лун. На Протоне скоро должен начаться рассвет, здесь, наверное, тоже. И здесь столько же лун, как и на Протоне, — там было семь, из которых были видны только три или четыре. Притяжение, однако, больше напоминало земное, и если Стайл не находился внутри купола, но атмосфера здесь плотнее, чем на Протоне.

Он повернулся, ожидая появления своих преследователей, но не увидел их. Они не прошли сквозь мерцающий Занавес. Он внимательно пригляделся, ища экран передатчика материи, и наконец увидел его. В центре комнаты, среди разбитых ящиков, стояла Шина — одна из них — и несколько андроидов.

Один из них направился прямо к Стайлу и исчез.

Стайл внимательно смотрел на экран, пытаясь понять, каким образом он действует — ведь от этого зависела его безопасность. Он прошел сквозь Занавес, но роботы и андроиды не смогли этого сделать. Может, Занавес пропускал только человеческие существа? Искусственные создания не могли им воспользоваться? Вполне логично. Но Стайл решил не делать пока окончательных выводов. Надо во всем хорошенько разобраться.

После его исчезновения суматоха по ту сторону Занавеса прекратилась.

Андроиды и лже-Шина ушли, полагая, что напали на его новый след. Осталась только настоящая Шина, на которую преследователи не обратили никакого внимания.

Стайл решил рискнуть и снова пересечь Занавес. Он хотел сообщить Шине, что с ним все в порядке. Конечно, преследователи могли прятаться где-то неподалеку, в надежде, что Шина выведет их на Стайла. Но Стайл чувствовал, что обязан предупредить Шину, он не хотел, чтобы она зря беспокоилась. Здесь он в большей безопасности, чем в ящике! Стайл шагнул через Занавес… и снова оказался в лесу. Он пересек экран, но передатчик материи не сработал.

Стайл оглянулся — экран остался за его спиной. Сквозь него он увидел свои следы, оставшиеся на влажном мху, и в слабом мерцании — освещенный зал, где стояла Шина.

Он прошел через экран в третий раз. Никаких ощущений перехода из одного мира в другой. Повернувшись, он увидел, как Шина с человеческим волнением на лице пытается его отыскать. Она действительно заботится о нем!

— Я здесь, Шина! — позвал он, протягивая руку через Занавес. Но его рука не коснулась ее, а осталась в лесу. Шина не видела и не слышала его.

Возможно, она считает его погибшим. Эта мысль волновала Стайла больше, чем то, что он оказался в ловушке по ту сторону Занавеса. Если она решит, что Стайл мертв, она посчитает свою задачу невыполненной и отключит себя, совершив таким образом нечто похожее на самоубийство. Стайл не должен допустить этого!

— Шина — закричал он изо всех сил. — Шина, посмотри на меня! Я по другую сторону передатчика! Он действует только в одном направлении… — Если это действительно так, то, конечно, она не сможет его увидеть. Но передатчик должен быть двусторонним, потому что Стайл видел, как люди пересекали экран с обеих сторон. С Протона он видел лес, а теперь из леса он видит Протон. — Шина! — в отчаянии закричал он.

Она повернула голову. Она услышала его! Стайл замахал руками.

— Здесь! Здесь! За Занавесом!

Теперь она смотрела прямо на Стайла. Шина протянула руку, но, конечно, не могла дотронуться до него.

— Стайл… — донесся до него ее приглушенный голос.

Он схватил ее за руки, не ощущая физического прикосновения. Его пальцы проходили сквозь ее ладони, как изображения в трехмерной голографии.

— Шина! Мы в двух различных мирах! Мы не можем коснуться друг друга.

Но я здесь в безопасности. — Он надеялся, что это действительно так.

— В безопасности? — спросила она, пытаясь коснуться его. Шина сделала шаг вперед и, пройдя через Занавес, исчезла. Стайл шагнул назад и обернулся. Он увидел, как Шина ищет его глазами. Повернувшись, она увидела его.

— Стайл, я не могу дотронуться до тебя! Как я смогу тебя защитить? Ты погиб?

— Я жив! Я прошел через Занавес и не могу пройти обратно. Здесь совершенно другой мир, очень красивый. Деревья, трава, мох, земля, свежий воздух…

Она протянула к нему руки.

— Но как?..

— Я не знаю, как пройти через Занавес! Я видел, как это сделала одна женщина, и я узнаю, как это делается…

— Я обязана быть рядом с тобой! — Она снова попыталась пересечь экран передатчика, и снова у нее ничего не получилось. — О, Стайл!

— Наверное, он действует только для людей, — сказал Стайл. — Думаю, через неделю я узнаю, как вернуться обратно…

— Я буду ждать тебя, — жалобно произнесла Шина. Она так хотела заботиться о нем и не могла этого сделать. — Иди в этот мир. Может, там тебе будет лучше.

— Я вернусь, когда смогу, — пообещал Стайл.

На ее глазах заблестели слезы. К черту все искусственные приспособления! Она действительно плакала Стайл обнял ее изображение и поцеловал воздух. Шина медленно растаяла.

Стайл пообещал вернуться, но сможет ли он выполнить свое обещание? Он не знал этого и боялся, что Шина будет продолжать ждать его, когда всякая надежда уже исчезнет. Она будет страдать так, как может страдать гуманоидный робот. Эта мысль не давала ему покоя. Шина не заслуживала быть машиной.

Стайл не стал пытаться снова разглядеть Шину через Занавес, чтобы не мучить ни себя, ни ее. Он углубился в лес. Стайл разбирался в земной растительности, так как это требовалось для некоторых Игр, к тому же многие Граждане выращивали земные растения в своих садах.

Ближайшее дерево оказалось дубом, с ветвей которого свисал испанский бородатый мох. За ним виднелась большая ель или похожее хвойное дерево — от него пахло смолистыми шишками. Широкие листья и хвойные ветки окружали Стайла со всех сторон. Он стоял на небольшой прогалине, и это напоминало ему один из укромных уголков экзотического сада его Гражданина.

Занимался рассвет. Сверху не было никакого купола, никакая искусственная гравитация не удерживала воздух. Сквозь ветви деревьев он увидел темные облака на горизонте, которые безуспешно пытались закрыть собой восходящее солнце. На Протоне не было ничего подобного! Края облаков окрасились в розовый цвет, казалось, что за ними собирается какая-то кипящая жидкость, и вот она разлилась в воздухе, осветила лес и стоящего в нем Стайла. Он настолько был очарован этим необыкновенным зрелищем, что смотрел на солнце, пока у него не заболели глаза.

В солнечном свете лес выглядел совершенно другим. Мрачные тени исчезли. Исчез и Занавес. Очевидно, его можно увидеть только ночью, а днем он теряется в обилии яркого света. Стайл не мог разглядеть его. Это немного встревожило его. Он немного побродил вокруг, осматривая деревья.

Цветы распускались, шорох в ветвях выдавал белок и птиц.

Стайлу здесь нравилось. Возможно, он находился в чьем-то саду, но уж слишком он был обширным и естественным.

Он не стал кричать, проверяя, есть ли эхо, но был уверен, что находится на открытом пространстве планеты. Стайл и не ожидал, что по ту сторону передатчика материи находится такой замечательный мир.

Он увидел высокую сосну. Именно то дерево, на которое можно вскарабкаться. Разумеется, Стайл отлично лазал по деревьям. Как он мог удержаться от такого соблазна? С примитивной радостью Стайл принялся карабкаться наверх.

Скоро он добрался до вершины. Ветер, который не чувствовался внизу, раскачивал тонкий ствол дерева. Стайлу это понравилось. Правда, его беспокоила небольшая боль в коленях, когда он напрягал их. Верхушки остальных деревьев остались далеко внизу. Лес теперь казался низким кустарником. Стайл посмотрел по сторонам.

Перед ним открылась восхитительная картина. На юге — судя по солнцу — лес граничил с горами, на северной стороне он постепенно редел; были видны лишь островки деревьев, окруженные желтыми полями. Вдали виднелась равнина, на которой паслись какие-то животные. За равниной извивалась река, за которой белели вершины гор.

Никаких признаков человеческого жилья. Значит, Занавес не являлся станцией передачи материи! Что же это тогда такое? Ведь он видел, как через Занавес проходили люди, он и сам прошел через него. Зачем устанавливать передатчик в такой глуши?

Стайл снова принялся вглядываться в горизонт, стараясь запомнить все географические ориентиры. Они могли в дальнейшем ему пригодиться. На северо-востоке он вдруг заметил какое-то строение, похожее на небольшой средневековый замок: высокие каменные стены, башни, окрашенные в голубые тона.

Отлично. Значит, здесь живут люди. Хотя тут все не похоже на мир современной технологии, нельзя доверяться первым впечатлениям. Нельзя построить передатчик материи без мощной промышленной базы. А может, это просто хитроумная ловушка для таких, как он, — людей, попавших в беду на Протоне? И как захлопывается эта ловушка?

Стайл слез с дерева. Он решил, что самым разумным будет направиться в сторону голубого замка и там узнать все поподробнее. Но сначала надо запомнить место, где находится Занавес — ведь это его единственный контакт с другим миром, с Шиной. Этот дикий мир, возможно, прекрасное место, но ведь рано или поздно его потянет домой.

Он приблизился к невидимому Занавесу, как вдруг из него появился человек. Друг или враг? Стайл решил не рисковать, но человек заметил его.

— Эй! Потерялся? — крикнул незнакомец. — Иди сюда.

— Да, — сказал Стайл, приближаясь. Мужчина не был похож ни на робота, ни на андроида. — Я случайно попал сюда. Я даже не знаю, где нахожусь.

— А, новенький! Первый раз я пересек Занавес в прошлом году. Шесть месяцев мне понадобилось, чтобы постигнуть волшебство, позволяющее вернуться обратно. Теперь я хожу туда только за бесплатной едой, а живу здесь, на Фазе.

— Волшебство, чтобы вернуться обратно? — недоуменно спросил Стайл.

— А как же еще! Чтобы пересечь Занавес с той стороны, ты должен страстно пожелать этого, но с этой стороны его можно преодолеть лишь при помощи волшебства, причем каждый раз необходимо новое заклинание. Скоро ты к этому привыкнешь.

— А я думал, что это передатчик материи…

Человек засмеялся и, подойдя к дереву, опустил нижнюю ветку. На ней висела небольшая сумка.

— Здесь нет никаких передатчиков. Это волшебный Занавес. Он повсюду, но не везде можно проходить сквозь него. Надо быть уверенным, что с той стороны тебя никто не увидит. Ты ведь знаешь Граждан. Если они узнают, что существует нечто, не поддающееся их контролю…

— Да. Я сам потерял работу из-за козней Граждан.

— Это объясняет, как тебе удалось усилием воли пересечь занавес в первый раз. Он стал теперь прозрачнее, но все равно его не видно. Чтобы пройти через него, надо собрать в кулак всю свою волю. Не каждому это дано. — Вытащив из сумки тунику, мужчина набросил ее на себя.

Стайл удивленно смотрел на незнакомца.

— Вы носите здесь одежды? — Он вспомнил следы от одежды на теле женщины.

— Конечно. На Фазе не принято ходить обнаженным. — Мужчина смерил Стайла взглядом. — Ты здесь новенький, к тому же такого маленького роста… Наверное, стоит дать тебе амулет. — Он принялся рыться в сумке, а Стайл не знал, как ему воспринимать слова незнакомца, касающиеся его роста. Вряд ли он хотел его оскорбить.

— Амулет? — переспросил Стайл. Он думал, что легко приспособится к новым условиям, но трудно было поверить в подобные суеверия. Заклинания…

Волшебство… Амулет… Как простой раб с Протона может сразу овладеть такими премудростями?

— Именно. Каждый новичок должен получать амулет. Это помогает им адаптироваться и не болтать лишнего о Занавесе. Здесь у нас тихое место, и мы хотим сохранить его в таком виде. Пусть люди попадают сюда только по воле случая.

— Я не собираюсь рассказывать всем о вашем секрете.

Наконец незнакомец нашел то, что он искал: фигурку на цепочке.

— Надень на шею. По крайней мере так ты будешь выглядеть одетым.

Конечно, он не защитит тебя от солнца или дождя. Это всего лишь иллюзия, но тебе она поможет. Затем ты можешь передать амулет другому рабу, который впервые перейдет Занавес. Это поможет держать в тайне существование нашего мира.

— Хорошо. — Стайл взял амулет. На цепочке висела фигурка маленького демона с рогами, копытами и хвостом. На лице уродца застыла ужасная улыбка. — А как он действует?

— Тебе всего лишь надо надеть его на шею и сказать заклинание. Вот и все. Это простое волшебство, которое всякому под силу. Вот увидишь. Ты, наверное, не очень-то веришь в волшебство, но амулет рассеет твои сомнения.

— Спасибо, — поблагодарил Стайл.

Незнакомец махнул рукой и направился на юг. Только теперь Стайл разглядел тропинку. Ее можно было увидеть, если знаешь, куда смотреть.

Стайл с любопытством осмотрел амулет. Поверить в волшебство?

Незнакомец был прав, когда назвал Стайла скептиком. Однако он местный житель. А что, если это шутка или некий обряд посвящения новичков? Уловка, чтобы посмеяться над глупым новичком. Новое платье короля.

Стайл покачал головой.

— Ладно, зачем отвергать то, что я еще не попробовал. Я сыграю в эту игру. Но только один раз. Амулет, я заклинаю тебя! Оживи! — И он надел цепочку на шею.

Внезапно он почувствовал, что задыхается. Цепочка вдавилась в шею, закрывая доступ воздуха и крови. Амулет увеличивался в размерах. Демон, держа за концы цепочки своими миниатюрными руками, злобно ухмылялся.

Стайл не знал, как избавиться от амулета, но знал, как бороться за свою жизнь. Он опустил подбородок и напряг мышцы шеи. Засунув палец между шеей и подбородком, он потянул за цепочку. Стайл хотел разорвать ее, но только порезал палец. Цепочка была сделана из прочного металла.

От удавки можно спастись и другим способом! Схватив демона за руки, Стайл попытался развести их в стороны. Маленький демон скорчил гримасу, сопротивляясь Стайлу, но цепь немного ослабла. Стайл вдохнул воздух и почувствовал, как кровь отлила от головы. Многие считают, что, нажав на яремную вену, они прекращают доступ крови к голове, хотя происходит совершенно обратное кровь не идет от мозга к сердцу. Неприятное чувство, но не смертельно.

Но демон продолжал расти, увеличивалась и его сила. Существо вновь свело руки вместе, затягивая цепочку на шее Стайла. Если раньше он был ростом не более пяти сантиметров, то теперь стал вполовину роста самого Стайла. Демон превратился в необыкновенно сильное живое существо.

Задержав дыхание, Стайл схватил демона за руки и оторвал от земли.

Затем принялся раскручивать его вокруг себя. Демон был сильным, но, как и роботы, он не умел пользоваться своей силой. Многие из тех, кто верили в одну только силу, часто проигрывали Стайлу во время состязаний. Демон тоже мог проиграть. Стоит только этому ужасному существу отпустить руку, как преимущество перейдет к Стайлу.

Но демон крепко удерживал концы цепочки в своих руках. Он снова ухмыльнулся, показав два ряда острых зубов. Удавка продолжала затягиваться. Стайл чувствовал, как сознание покидает его. Цепь так врезалась в шею, что давила даже на артерию. Еще несколько секунд, и он погибнет.

Продолжая вращать вокруг себя демона, Стайл сделал несколько шагов к ближайшему дереву и с силой ударил об ствол ноги существа.

Удар был мощным. Желтые глаза демона расширились, и он впервые издал звук:

— У-ух!

Цепь немного ослабла, давая возможность Стайлу сделать несколько вдохов, но демон все же рук не разжимал. Стайл снова принялся размахивать демоном, но делать это становилось все труднее и труднее, ведь демон уже был почти такого же роста, как и он сам. Собрав последние силы, Стайл ударил демона о дерево. Из-за возросшей массы чудовища удар получился просто сокрушительный. Ноги демона обвились вокруг ствола.

Воспользовавшись инерцией удара, Стайл ударил чудище по противоположной стороне ствола. Раздался хруст костей, и демон на секунду отпустил цепь.

Стайл, который ждал этого момента, тут же сбросил с себя цепь одним резким движением головы. Вместе с ней полетели клочья волос, но первый раунд он выиграл.

Но демон не желал сдаваться. Вскочив на копыта, он снова бросился на Стайла, пытаясь накинуть ему на шею цепь. Похоже, других приемов борьбы он не знал. В этом он походил на робота в образе Шины, с которым Стайлу пришлось сразиться не так давно.

Стайл схватил существо за руки и, сделав шаг в сторону, бросил его через себя. От удара содрогнулась земля. Но демон опять поднялся как ни в чем не бывало.

Из чего сделано это чудовище? Такой удар мог вывести из строя любого андроида, а демон всего лишь уменьшился в размерах и был теперь Стайлу по пояс. Но он снова стал увеличиваться в размерах. Так Стайл долго не выдержит. Демон опять бросился на Стайла с цепью в руках. Стайлу пришла в голову спасительная мысль. Он схватил за цепь, отпрыгнул в сторону и подставил демону подножку. Когда существо споткнулось, Стайл накинул на него его собственную цепь, крепко держа ее сзади.

Демон зарычал и резко повернулся, пытаясь схватить Стайла, но тот крепко вцепился в спину чудовища. Стайлу раньше уже приходилось одерживать победы таким образом над более сильными противниками. Не каждый умеет сбросить соперника со спины. Демон обладал огромной силой, но у него полностью отсутствовало воображение. Он не знал, как избавиться от Стайла.

Демон продолжал расти. Цепь все больше и больше сдавливала его тело.

Если демон не перестанет увеличиваться в размерах…

Но он, очевидно, не мог этого сделать. Он все рос и рос, а цепь все туже пережимала его туловище. Ему надо было только отпустить концы цепи, но демон никак не мог до этого додуматься. Какая ирония судьбы! Руки демона завернулись за спину, суставы трещали. Его талия стала узкой, как у женщины, потом — как у осы. Стайл спрыгнул со спины демона и с интересом наблюдал за тем, что происходит с чудовищем. Существо, казалось, не испытывало боли. Оно все еще пыталось наброситься на Стайла, но он теперь чувствовал себя в безопасности.

Перетянутое посередине, туловище демона продолжало раздуваться. Затем демон взорвался. Когда облако дыма рассеялось, Стайл посмотрел на землю.

Там лежала цепь, но фигурка демона исчезла.

Стайл с опаской поднял ее, но она безжизненно свисала с его руки.

Магическая сила исчезла.

Или не исчезла? Что, если он снова скажет заклинание? Стайл решил, что этого делать не стоит. Свернув цепочку, он положил ее на землю и придавил камнем. Пусть лежит там, как ядовитая змея!

Стайл облегченно вздохнул. Опасность была позади. Его тело все еще дрожало от напряжения. Что же все-таки произошло? Как это все объяснить?

Стайл всегда гордился тем, что в любой обстановке мог быстро и правильно проанализировать любую ситуацию. Именно благодаря этой способности он стал выдающимся Игроком. Но сейчас он никак не мог собраться с мыслями. Две наиболее подходящие теории были просто безрассудными.

А. Он находится в волшебном мире.

Б. Кто-то или что-то пытается его здесь убить.

Теория А была невероятной, но уж лучше принять ее, чем другие: что супертехнологический разум создал этот мир или что он, Стайл, сходит с ума. Теория Б была более реальной, ведь за последние несколько часов его жизнь не раз подвергалась опасности. Что ж, надо смириться, что он оказался в сказочном царстве и ему надо спасаться от неведомых врагов.

Стайл потер рукой ноющую шею. Кто за ним здесь охотится? Уж, конечно, не Гражданин, который пытался уничтожить его при помощи отряда андроидов.

Раб, который подарил ему амулет, не испытывал к Стайлу неприязни. Иначе он сам мог бы вызвать демона и убить Стайла. Похоже, раб действительно хотел ему помочь, но амулет сработал совсем по-другому. Возможно, у подобных магических талисманов было две функции — одевать обычных людей и убивать всех остальных. Стайл и относился к последней категории. Стайл хорошо разбирался в людях и их поступках — раб, вручивший ему амулет, не желал причинить Стайлу никакого вреда. Тогда, возможно, амулет представлял собою защитный механизм, препятствующий проникновению в этот мир определенных людей.

Но почему его присутствие здесь нежелательно? Именно это и следует выяснить в первую очередь. Разумеется, не потому, что он здесь новичок.

Незнакомец сам признался, что недавно оказался в этом мире. Судя по всему, ему тоже вручили амулет, и тот помог ему. Сначала Стайл думал, что незнакомец хотел пошутить над ним, но потом отбросил эту мысль. Демон — это не шутки.

Вряд ли это произошло из-за его роста или потому, что он мужчина: вряд ли это можно считать за преступление в человеческом обществе. Здесь что-то другое. Стайл обладает каким-то качеством, которое пробудило в амулете злую силу. Хотя все это могло быть чистой случайностью: на каждый хороший амулет приходился один плохой. Нечто похожее на русскую рулетку. А он оказался жертвой. Но Стайл не верил в это. Лучше считать, что кто-то пытается убить его, и постоянно ждать опасности.

А пока надо побыстрее уходить отсюда, прежде чем тот, кто пытался убить Стайла при помощи амулета, узнает, что эта попытка провалилась. К тому же Стайл побольше хотел узнать о роли волшебства в этом мире.

Существовало ли оно на самом деле или только в его воображении? Случай с демоном убедил Стайла, что от ответа на тот вопрос зависит его жизнь.

Но куда идти? В какую сторону? Ему нужна пища, место, где он может поспать и спрятаться от своих врагов. Замок, который он заметил с дерева, не подходит. Слишком близко он находится от опасного места. Лучше пойти в глубину леса, одному…

Одному? Стайл задумался. Он привык к общению. Шина была ему прекрасным товарищем. А в этом странном мире…

Стайл принял решение. Ему необходимо найти лошадь. Он понимал лошадей, верил им, он чувствовал себя с ними в безопасности. На лошади он мог преодолевать большие расстояния. С дерева он явно видел лошадей, которые паслись на лугу. По крайней мере так ему показалось.

6. НАВОЗ

Стайл пошел на север. Он внимательно оглядывался по сторонам.

Неизвестно, какие опасности могли подстерегать его по пути. Лес редел, все чаще появлялись лужайки с сочной травой и яркими цветами. Вскоре Стайл вышел к прозрачному ручью, весело журчащему среди камней. Стайл лег на живот и коснулся воды губами, одновременно прислушиваясь к малейшему шороху — сейчас он находился в уязвимом положении.

Вода была такая холодная, что заломило зубы. Он пил маленькими глотками. На Протоне существовали самые разнообразные напитки, но чистой воды Стайл никогда не пробовал. Только теперь он оценил ее по достоинству.

Затем он принялся искать фруктовые деревья, но ни одного не обнаружил. У Стайла не было никаких приспособлений для охоты на животных, хотя со временем он хотел обзавестись ими. Сейчас безопасность была важнее полного желудка. Голод может подождать. Когда у него будет лошадь, он сможет передвигаться, не оставляя своих следов и своего запаха. Найти его будет невозможно.

Стайл пошел вниз по ручью, зная, что он должен привести его к животным. Это была идеальная местность для лошадей. Видел ли он их с верхушки сосны или ему просто почудилось? Стайл решил следовать интуиции.

Он ничего не понимал в волшебстве, но в лошадях толк знал.

Внезапно он увидел то, что искал. Полукруглый отпечаток копыта. И недалеко от ручья — куча навоза.

Стайл внимательно изучил след. Он был большим, указывая на то, что лошадь крепкая и ростом не менее семнадцати хендов[1]. Она была неподкована, по краям копыта шли трещинки. Само копыто достаточно стерто.

Крупная, здоровая лошадь, которая достаточно двигается, чтобы стереть копыта, но довольно беспечная, потому что царапает их о камни. Не совсем то, что он хотел, но на первое время сойдет. Стайл облегченно вздохнул.

Значит, лошади ему не привиделись, он действительно видел их. Случай с амулетом поколебал его веру, но теперь уверенность вернулась к нему.

Он подошел к куче навоза и посмотрел на нее. В памяти возникли позабытые образы. Семнадцать лет назад, восемнадцатилетним парнем, он смотрел на точно такую же кучу навоза…

Срок пребывания его родителей закончился, и они должны были покинуть планету Протон. Для всех рабов без исключения срок пребывания составлял двадцать лет. Правда, его можно было продлить, став победителем Турнира, но то была всего-навсего яркая приманка, чтобы вселять в людей надежду.

Стайлу повезло. Он родился рано и провел семнадцать свободных лет. Он получил полное образование до того, как ему пришлось сделать выбор: улететь с родителями или остаться на Протоне.

Родителей по истечении срока пребывания ждала довольно солидная сумма денег, накопленная за двадцать лет службы. Конечно, им не хватило бы на билет до Земли, но поблизости было немало планет, где можно было отлично устроиться. Денег хватило бы на безбедное существование. А оставшись на Протоне, ему придется двадцать лет быть рабом, выполняя любую прихоть своего Гражданина, зная, что после окончания срока пребывания ему придется улететь с планеты навсегда.

Но на Протоне была Игра. Стайл рано пристрастился к Игре. Это единственное, где рабы могли почувствовать себя нормальными людьми. Игра — это насилие, это интеллект, это искусство, это случайность… Одним словом, игрок мог бросить вызов судьбе. В Игре была своя собственная иерархия, где каждый мог получить соответствующий статус. Игра притягивала с волшебной силой. С самого начала Стайл добился успеха, у него была прирожденная склонность к состязаниям. При желании он мог занять любую ступеньку на лестнице своего возраста. Но Стайл никогда не стремился подниматься слишком высоко.

Семья или Игра? Он выбрал планету Протон. Его срок пребывания начался с момента, когда стартовал космический корабль с его родителями на борту.

Он ждал, когда ему предложат работу. К удивлению Стайла, его наняли в первый же день. Стайла отвели в роскошное поместье его Гражданина — на Протоне не было нероскошных поместий, — оставили на пастбище, вручив тележку и вилы.

Его работа заключалась в том, чтобы собирать лошадиный навоз. Катя тележку, он подбирал кучи навоза, которые оставляли на лугу породистые лошади Гражданина. Оторванный от семьи и не привыкший к тому, что на жизнь надо зарабатывать работой, он вскоре разочаровался в своем выборе. Зато он все время находился на свежем воздухе.

Он наслаждался одиночеством во время работы. В свободное время ему приходилось общаться с остальными рабами. Он спал в бараке вместе с семью другими работниками и питался в столовой с тридцатью рабами. Ничего своего у Стайла не было, даже постельное белье выдавали ему только на ночь. Утром включался свет, и рабы вставали; вечером свет автоматически выключался.

Перед сном устраивалась проверка. Когда он жил с родителями, никто не ограничивал его время. Пока он успевал в школе, он мог распоряжаться им по собственному усмотрению. Он участвовал в Играх и тренировался, отрабатывая различные приемы. Здесь его лишали этого удовольствия, и он часто думал, а правильно ли он сделал выбор? Конечно, когда-нибудь он вырастет. Просто придется подождать.

Его хозяин — как и большинство Граждан — обладал фантастическим состоянием. Ему принадлежало несколько пастбищ, разбросанных в разных частях города. Стайлу приходилось ездить из одного купола в другой, и везде его ждала работа.

Некоторые пастбища были огорожены забором из настоящих деревянных досок, скрепленных гвоздями, которые завозили с Земли. Разумеется, ограда контролировалась невидимыми лучами, которые били током всякого, кто по неосторожности прикасался к забору. Лошади это быстро усвоили и держались от забора подальше. Стайлу пришлось испытать это на своей шкуре. Никто не предупредил его, что забор под током. Это было частью обучения.

И он учился. Он узнал, что забор служил для того, чтобы не позволять лошадям переходить на то пастбище, где только начинала расти трава.

Лошадей постоянно переводили с одного пастбища на другое. Гражданин, несмотря на свое фантастическое богатство, придавал этому большое значение.

Проблема Стайла заключалась в том, что он не мог перешагивать за ограждения, чтобы собирать навоз на дальних пастбищах. Полутораметровый забор трудно перешагнуть и высокому рабу. Он, конечно, мог с легкостью перепрыгнуть через него, но это категорически запрещалось, чтобы не подавать пример лошадям. Они не знали, что забор можно так же легко преодолеть, как и аналогичное препятствие на скачках. К тому же, приземлившись с другой стороны, он мог повредить дерн, а это считалось серьезным проступком. Только лошади имели на это право, на Протоне они считались привилегированными существами.

Таким образом, Стайлу приходилось обходить забор, что требовало значительного времени. К тому же лошади не всегда уступали ему право прохода по их земле. К счастью, он умел быстро бегать, а лошади считали ниже своего достоинства соревноваться в скорости с человеком. Они выбирали себе соперников только из числа себе подобных.

Затем он обнаружил, что может пользоваться стремянкой. Он перелезал через забор вместе с тачкой, не прикасаясь к доскам. Лошади, разумеется, не могли воспользоваться таким приспособлением. Стремянка стала для него мостиком между соседними мирами. Теперь по крайней мере он успевал до темноты обойти все пастбища.

Теперь, когда начался его срок пребывания, ему полагалось выбрать собственное имя. До этого он пользовался именем отца, добавляя номер.

Когда раб-клерк в регистрационном управлении спросил его, какое имя он хочет выбрать себе, ни секунды не колеблясь, он ответил: Стайл.[2] — Стайл? Как стиль, элегантность? — насмешливо смерил его взглядом клерк. — Серьезное имя для мальчишки такого роста, как ты.

Стайл внутренне напрягся. «Мальчишке» уже исполнилось восемнадцать, но окружающие считали, что ему не больше двенадцати лет. В воде на Протоне присутствовали депиляторные добавки, которые препятствовали росту волос на лице и половых органах. Женщины его роста не испытывали подобных проблем — вторичные половые признаки указывали на их зрелость. Люди высокого роста считали своим долгом посмеяться над Стайлом. Но он уже научился молча сносить их насмешки.

Итак, ему присвоили имя, и все стали называть его Стайлом. Между собой рабы обязаны были обращаться друг к другу по именам. Лишь Граждане обладали правом на анонимность. Обращаясь к ним, следовало говорить — Сэр.

Если рабу и становилось известным имя Гражданина, он употреблял его в редких случаях, чтобы назвать своего хозяина другому Гражданину.

Время шло, и Стайл приобрел кое-какой опыт. Каждая куча навоза, которую он не заметил, ставилась ему в упрек, делая его объектом для насмешек со стороны других работников, которые были старше его и выше ростом. Среди рабов, не имеющих никаких прав, любые мелочи, связанные с работой, имели большое значение. «Стайл. Две кучи навоза на гречишном поле», — объявлял надсмотрщик, делая ежедневный разбор недостатков.

Остальные работники тихонько посмеивались, а на следующий день его имя оказывалось на доске штрафников. В первые недели оно присутствовало там постоянно. Другие работники «случайно» толкали его, а если он отвечал, то его наказывали за драку. А на следующий день он вновь оказывался на доске штрафников. Виноватым всегда считали самого плохого работника.

Надсмотрщик, довольно справедливый человек, неукоснительно придерживался этого правила.

Однажды, когда у Стайла не было замечаний по работе, его толкнул здоровенный парень по имени Шингл, который в тот день значился в штрафниках. Стайл увернулся и «случайно» пнул Шингла ногой так, что тот отлетел к сараю. Разозлившись, Шингл с кулаками бросился на Стайла, но тот применил прием, который часто использовал в Игре, и бросил обидчика через бедро. Пролетев по воздуху, Шингл упал на зеленую траву. Все остальные работники молча наблюдали за дракой.

Появился надсмотрщик.

— Что здесь произошло? — требовательным голосом спросил он.

— Шингл случайно споткнулся о Стайла, — с усмешкой в голосе ответил один из работников.

Надсмотрщик оценивающе посмотрел на Стайла, который виновато опустил глаза, ожидая неизбежного наказания. Драться во владениях Гражданина запрещалось.

— Шингл, ты помял траву, — грозно сказал надсмотрщик и слегка улыбнулся, когда все остальные засмеялись.

В тот день Шингл был штрафником, поэтому именно его постигло наказание.

Надзиратель повернулся к Стайлу.

— Ты не виноват, но я хочу, чтобы в будущем ты занялся боевыми искусствами.

Лишь один день имя Стайла не появлялось на доске штрафников, но в глазах других работников его статус поднялся неизмеримо высоко. Стайл победил, следуя неписаному правилу. Он понял, что до этого над ним смеялись не из-за его роста, а потому, что он был штрафником. Это открытие обрадовало его.

Скоро у Стайла появились друзья. Он держался особняком, полагая, что все остальные смотрят на него свысока. Теперь его считали за равного.

Когда его снова наказывали и другие работники хихикали, он понимал, что они не стараются его унизить. Даже Шингл не предъявлял к нему никаких претензий — ведь он сам нарушил правила и поплатился за это.

Со временем Стайл стал настоящим специалистом по отысканию лошадиного навоза. Они всегда испражнялись вдали от того места, где паслись или отдыхали. Это затрудняло работу Стайлу.

Каждая неубранная куча навоза означала, что он снова попадет в штрафники. Поэтому он старался, как мог. В основном приходилось полагаться на зрение. Лошадиный навоз, в отличие от помета свиней и кур, обладал слабым запахом, который быстро выветривался. Если его не трогать несколько дней, то даже могли прорасти непереваренные зерна. Потому обоняние помогало Стайлу лишь тогда, когда навоз находился где-то рядом. Часто лошади испражнялись среди деревьев или кустов, и Стайлу приходилось быть особенно внимательным. Дождь — разумеется, искусственный — создавал дополнительные трудности. Навоз размокал и смешивался с почвой. Даже когда стояла солнечная погода, помет исчезал, когда рядом проходил Стайл, и почему-то появлялся, когда там проверял надзиратель. Когда подбираешь кучу справа, легко не заметить такую же кучу слева!

Стайл продолжал совершенствоваться. Он уже умел одним движением вил подцепить всю кучу и закинуть ее в тележку. Ему стали известны любимые места испражнений лошадей, и он проверял их в первую очередь. Иногда он обнаруживал навоз быстрее, чем искусственные мухи. Он мог лишь взглянуть на участок пастбища и уверенно сказать, будет здесь испражняться лошадь или нет.

Но Стайлу эта работа вскоре наскучила. Он был умен. Люди часто считают недалекими тех, у кого маленький рост, но это ошибочное мнение. Не для того же он изучал математику, земную экологию и прикладную физику, чтобы в течение двадцати лет убирать чужое дерьмо! Почему Гражданин не переведет его на другую работу?

Но на Протоне Граждане обладали неограниченной властью. Они не отчитывались перед рабами за свои действия. Стайл не имел права жаловаться или подавать в суд на хозяина. Ему предоставлялось единственное право — смириться с работой или покинуть планету Протон. Если же он хотел на ней остаться, надо было подчиняться существующим законам. И он продолжал собирать навоз.

Работая на пастбищах, Стайл часто наблюдал за лошадьми. Он уже знал их по именам: Сонни, жеребец, которого использовали для обучения новых жокеев; Ависты, своенравная кобыла, возле которой всегда находился ее приятель Скай-Блу; Крикет — жеребец почти белого цвета. Согласно правилам белая лошадь была либо альбиносом, либо ее записывали белой. Отсюда пошла и следующая шутка: «Какого цвета была белая лошадь Джорджа Вашингтона? — Серого». Стайл издали различал их. Ему хотелось погладить их, покормить с рук, но это разрешалось только конюхам, которые ревностно блюли свою привилегию. Стайлу не разрешалось подходить к лошадям. Лишь навоз связывал его с этими замечательными животными.

Какими красивыми они казались ему издалека! Какое изящество! Сильные мышцы, напряженные уши, грациозные ноги, роскошный хвост. Настоящих мух на Протоне не водилось, поэтому на пастбища выпускались андроидные мухи, которые громко жужжали, летая вокруг лошадей. Это делалось лишь для того, чтобы лошади не отвыкали шевелить хвостом. Стайлу казалось, что хвост — это самая красивая часть лошади. После гривы, разумеется. Иногда появлялись незнакомые лошади, в хвост которых были вплетены красные ленточки. Это означало, что лошадь лягается. Если конюха или другого работника лягала лошадь, то наказывали человека, а не дорогое животное.

Рабы должны были следить, чтобы бесценные копыта лошадей не касались их никчемных тел.

Внимание, которое уделялось лошадям, наложило отпечаток на образ мыслей Стайла. Лошади, что щипали траву на лугах, не участвовали в скачках — из-за возраста или травм, но каждая из них ценилась дороже, чем жизни всех работников. Понимая это, многие рабы тайно ненавидели лошадей, но для Стайла лошадь была идеалом. Хотя лошадь не могла покинуть пастбище, она чувствовала себя свободной — ведь пастбище для нее казалось раем. Если бы Стайл был лошадью, он чувствовал бы себя здесь, как на небесах. Он считал, что лошади гораздо красивее людей. Стайл любил их.

Он внимательно изучал их повадки, замечая, что каждая лошадь имеет свою индивидуальность. В свободное время он читал книги по коневодству. Он знал, что в навозе могут находиться черви, личинки и микроскопические паразиты. На Протоне их, разумеется, не существовало, но Стайл все равно внимательно осматривал каждую кучу навоза. По виду навоза он научился определять здоровье лошади, работала она или отдыхала, что и сколько ела.

У некоторых лошадей навоз был твердым, у других — более мягким. Стайлу было достаточно одного взгляда, чтобы определить, какой лошади принадлежит найденный им навоз. Даже не видя лошадей, он знал, где они находились.

Время шло. Заканчивался второй год его срока пребывания, когда Стайл на самом деле обнаружил червя в куче навоза. Он тут же доложил об этом надзирателю.

— Червь в навозе? Да у тебя мания величия, — недоверчиво произнес надзиратель.

Но лошадь все же проверили. Надзиратель не оставлял без внимания ни одну мелочь. Выяснилось, что Стайл был прав. Каким-то образом личинка паразита не погибла при карантине и попала в кишечник животного. Вряд ли это могло нанести лошади какой-нибудь вред, но факт оставался фактом.

Стайл вовремя заметил личинку в навозе, и болезнь не распространилась на других лошадей.

Надзиратель завел Стайла в душ, вымыл его, как маленького ребенка, и причесал волосы гребнем. Никто еще не оказывал Стайлу такого внимания.

Затем надсмотрщик подвел вымытого Стайла к маленькой двери в одной из стен конюшни.

— Называй его только «Сэр», — прошептал ему надзиратель. — И не поворачивайся к нему спиной, пока он тебя не отпустит. — Затем он решительно открыл дверь.

Впервые Стайл оказался рядом с хозяином. Помещение представляло собой большую комнату с тремя видеоэкранами на стенах. Пол был сделан из полупрозрачного кварца, который, судя по всему, привезли сюда с Земли за огромные деньги. Какая роскошь!

Гражданин сидел в шикарном кресле, обитом пурпурным шелком. В подлокотники были вмонтированы различные кнопки. На Гражданине был халат, сотканный из платиновых ниток, и изящные сандалии. Трудно было определить его возраст: омолаживающие процедуры сделали его тело красивым, а возраст неопределенным. Стайл не заметил в Гражданине никаких признаков безграничной власти. Если бы Стайл встретил его на улице обнаженным, то принял бы за простого раба. Гражданин был похож на человека. Единственное отличие — но какое отличие! — одежда.

Гражданин молча созерцал, как на экране, на котором виднелись горы с высоты птичьего полета, медленно проплывало облако. Казалось, он не замечает присутствия Стайла.

Надзиратель дернул Стайла за рукав. Тот сглотнул слюну, и с трудом выдавил из себя:

— С-сэр…

Гражданин повернулся.

— Так это ты обнаружил личинку?

— Да, сэр.

— Я назначаю тебя конюхом. — И Гражданин повернулся к Стайлу спиной.

Стайл очнулся уже в конюшне. Очевидно, надзиратель вывел его за руку из комнаты Гражданина. Затем, не отпуская руки Стайла, он направился к домику, стоящему у самого края пастбища. Там по стойке «смирно» стояли трое конюхов.

— Стайл будет работать с вами, — сказал надзиратель. — Приготовьте его вещи.

Они тут же сорвались с места. Через пару минут щетка и полотенце лежали возле четвертой кровати. Конюхи поздравили Стайла с новым назначением. Конечно, он был самым младшим из них — «мальчиком», ко они отнеслись к нему, как к брату. После барака жизнь тут показалась Стайлу настоящим раем. Отдельный душ для них четверых, отбой на час позже и даже видеоэкран!

Стайлу больше не надо было собирать навоз. Его место занял новый раб.

Стайл работал теперь с лошадьми. Награда оказалась такой же быстрой и неожиданной, как и наказания за провинности. Два года, отданные сбору навоза, не прошли зря!

Стайл отвел взгляд от кучи навоза. Да, он был настоящим специалистом по лошадиным испражнениям! Даже сейчас он вспоминал о нем не с отвращением или неприязнью, а с настоящей любовью.

Стайл пошел вниз по реке, ориентируясь по следам копыт и навозным кучам. Некоторые из лошадей были большими, другие среднего роста, одни здоровые, другие не очень. В некоторых навозных кучах он заметил личинок, и это обрадовало его. Именно так он получил повышение!

Местность, однако, была не стерильной, а естественной. Над свежим навозом летали мухи. Настоящие мухи, каких он видел в музеях и на Фотографиях в книгах. Возле старого навоза росла высокая сочная трава. Ни одна уважающая себя лошадь не будет пастись там, где лежат испражнения, поэтому побеги травы были нетронутыми. Возможно, таким образом природа сохраняла окружающую среду, но Стайл с сожалением посмотрел на испорченное пастбище. Неужели за этими лошадьми никто не следит?

Значит, они дикие. Это означает, что он может выбрать себе любую лошадь. Придется, конечно, ее приручить, но Стайл знал, как это делается.

Даже с травмированными коленями он мог скакать на лошади. Только для скоростного бега надо напрягать колени, а в остальных случаях ноги служат только для придания равновесия.

Очевидно, где-то недалеко находится большое стадо. Стадо кобыл во главе с мощным жеребцом? Нет, судя по всему, там было несколько жеребцов.

Стайл определил это по следам. Дело в том, что жеребцы мочатся перед задними копытами, а кобылы — за задними копытами. И все же во главе стада стоял властный жеребец.

Конечно, Стайл предпочел бы выбрать жеребца, но это может привлечь к нему внимание. Ему подойдет любая быстрая, незаметная лошадь. Неприметный жеребец — если эти лошади действительно дикие, то меринов среди них нет — или кобыла. Хорошая кобыла ничем не уступала жеребцу, а часто и превосходила его по выносливости. У Стайла однажды была кобыла по имени Гром, которая не боялась никаких соперников. Если бы ему посчастливилось найти здесь кобылу…

Внезапно он наткнулся на следы небольшой лошади, ростом не более четырнадцати хендов[3], чуть больше пони. Судя по всему, она была крепкой и выносливой. Скорее всего, кобыла — уж слишком изящно она ставила ноги. Следы от копыт были четкими и глубокими, а в ее навозе Стайл не обнаружил никаких паразитов. Она могла бегать — Стайл обнаружил следы, характерные для галопа: четкие и уверенные. Хорошая лошадь в хорошей форме может обогнать гончую и развить скорость до 65 километров в час. Стайл отметил, что лошадь паслась и пила воду вдали от стада. Это означало, что ей грозит большая опасность попасть в зубы хищникам; стало быть, она осторожна и пуглива. Но почему она одна? Лошади обычно держатся стадом.

Стайл пошел по ее следу. Приобретенный опыт помог ему быстро найти свежий навоз. Он шел уже несколько часов, и все это время его преследовала одна мысль: почему она вне стада? Может, она подобно Стайлу ценит одиночество или же ее изгнали из стада? Судя по всему, одной ей было не так уж и плохо. Но нравилось ли ей это?

Еще не видя маленькой кобылы, Стайл уже проникся к ней нежными чувствами. Он не нуждался в гигантском жеребце. Маленькая лошадь, даже пони, вполне отвечала его запросам. Героев всегда изображают сидящими на мощных жеребцах. Разумеется, Стайл мог бы приучить такого, но в этом не было никакой необходимости. К тому же он сам невысокого роста…

Это действительно так. Из-за своего маленького роста он отдавал предпочтение маленьким лошадям. Ведь он прекрасно знал, как неприятно, когда на тебя смотрят сверху вниз. Почему такие слова, как пигмей, коротышка, недомерок имеют ругательное значение? Что смешного, если человек невысокого роста?

Верил ли он сам в это? Просто маленькая лошадь больше подойдет ему. И все-таки…

Внезапно все мысли Стайла куда-то улетучились. Она стояла на полянке.

Такой красивой кобылы он никогда еще не видел. Она была черного блестящего цвета, лишь носки на задних ногах — один чуть выше другого — были белыми.

Черная грива спадала на правую сторону, а хвост был похож на волосы красивой женщины. Изящные копыта блестели, как перламутр. Нос был римский, слегка выпуклый, но правильной пропорции. А ее рог завился правильной спиралью.

Ее что? Стайл заморгал и протер руками глаза. Но то, что он видел, не было игрой воображения. Перед ним стоял единорог.

7. НЕЙСА

Наверное, он ахнул, потому что кобыла настороженно подняла голову.

Она, разумеется, увидела его давно. К тому же у лошадей — единорогов? — острый слух. Это ее не испугало — поразительно, если учесть, что она дикая, — и она спокойно продолжала пастись. Как это похоже на лошадей — они не пугались, когда чувствовали себя в безопасности. Очевидно, та молодая кобыла вела себя точно так же.

Стайл уже усвоил, что это Фантастический мир, где все подчиняются волшебству. Ведь только недавно он боролся с демоном. Стало быть, в этом мире существуют и волшебные животные. Логичное заключение. Просто Стайлу раньше это не приходило в голову, он полагал, что идет по следу лошади.

Впрочем, какая разница между лошадью и единорогом? Некоторые художники рисовали единорогов с телом льва и раздвоенными копытами, но Стайл никогда в это не верил. Если единороги действительно существуют, они должны быть обычными лошадьми с рогом на лбу. Эта кобыла подойдет ему. Стайл не будет обращать внимание на ее рог и станет обращаться с ней, как с обыкновенной лошадью.

У Стайла не было времени сделать лассо. Предавшись воспоминаниям, он совсем выпустил это из виду. Но теперь он точно решил: перед ним именно та лошадь, которая ему нужна. Придется брать ее голыми руками. Вряд ли она приручена, но, возможно, она не испытывает страха перед людьми.

Он медленно направился к ней. Единорог настороженно следил за его движениями. Стайлу не понравилось, что она направила рог в его сторону.

Вне всякого сомнения, это было эффективное оружие. Острозаточенный рог напоминал смертоносное копье. Единорог умел сражаться. Надо иметь это в виду.

— Меня зовут Стайл, — сказал он ласковым голосом. — Просто Стайл. Мне нужна лошадь. Я хочу покинуть это место, и лучше мне это сделать верхом.

Я, конечно, могу пойти и пешком, я выносливый человек, но с лош… единорогом мне тягаться трудно. Я хочу поехать на тебе верхом. Как тебя зовут?

Кобыла издала две ноты при помощи своего рога. Стайл удивился. Он и не предполагал, что рог внутри полый. Ведь он разговаривал с ней чисто риторически, не ожидая никакого ответа. Она случайно издала эти звуки, ведь вряд ли она понимала его слова. Ведь Стайл лишь хотел отвлечь ее внимание и подойти как можно ближе. Однако звуки, изданные единорогом, были похожи на слово.

— Нейса? — повторил он.

Она утвердительно фыркнула или, по крайней мере, так ему показалось.

Стайл напомнил себе, что нельзя обращаться с лошадьми, как с людьми. Тем более с этой кобылой, которая могла проткнуть его своим рогом.

— Ну, Нейса, что ты сделаешь, если я запрыгну тебе на спину? — Стайл продолжал разговаривать ласковым голосом, приближаясь к кобыле.

Она угрожающе повела рогом и топнула передним левым копытом. Ее уши прижались к голове. Язык единорогов ничем не отличался от лошадиного, и Стайл хорошо понимал его. Она, конечно, не понимала смысла его слов, но понимала его намерения и предупреждала об этом. Если он попытается сесть на нее, она попытается сбросить его на землю. Если ей это удастся, ему грозит смертельная опасность. Это необъезженная кобыла, которая знала людей и не боялась их. Чтобы защитить себя, она убьет кого угодно. Дикий кот — это не одичавший домашний кот, а единорог — это не обыкновенная лошадь с рогом. У единорогов совершенно другая психология. Стайл заметил это по поведению кобылы. Нейсе, очевидно, не раз приходилось обагрять свой рог кровью тех существ, которые пренебрегали ее предупреждениями.

Но у Стайла не оставалось другого выбора.

— Прости, Нейса. Но недавно меня хотел убыть демон. В этом волшебном мире мне грозит опасность. Я должен удалиться от этого места, и ты должна мне помочь. Люди всегда зависели от лошадей, пока не стали использовать автомобили и космические корабли. — Стайл подошел еще ближе, протягивая открытую руку.

Она слегка поднялась на дыбы и одновременно стукнула обоими передними копытами об землю. Рог угрожающе смотрел на Стайла. Она издала странный звук — нечто среднее между завыванием и музыкой. Такую музыку часто использовали в фильмах ужасов, когда чудовище готовилось напасть на человека. Стайл понял ее предупреждение. Она не собирается нападать на него, если он немедленно уйдет и оставит ее в покое. Присутствие Стайла мешает ей спокойно щипать траву. Она не боится его, однако и не питает к нему дружеских чувств.

Стайл вспомнил все, что он слышал про единорогов: что единорога может поймать только девственница — единорог положит голову на ее колени, и она схватит его за гриву. Стайлу это всегда казалось циничным. Как поймать мифическое существо? С помощью мифического человека. Отсюда вывод: девственницы встречаются так же редко, как и единороги. А как относится к мужчине единорог женского пола? Положит ли она ему свою голову на колени?

Или только нецелованному юноше? Согласно легендам только абсолютно невинный человек мог оседлать единорога, а под невинностью в средние века понималось половое воздержание. К Стайлу это не относилось. Значит, ему придется туго. К черту легенды, пора действовать!

— Извини меня, Нейса, — сказал Стайл. И прыгнул.

Такой прыжок мог исполнить только первоклассный атлет. Пролетев по воздуху, он приземлился прямо на спину единорога. Он крепко ухватился за гриву руками, сжал ногами бока кобылы и пригнулся к ее спине.

Лишь какую-то долю секунды Нейса стояла неподвижно. Затем она взвилась в воздух, как камень, пущенный из катапульты. Но Стайл крепко держался за гриву. Она взбрыкнула, и Стайл оказался вниз головой. Ни одна нормальная лошадь не могла взбрыкивать, засовывая свою голову между передних ног — масса тела не позволяла ей удерживать равновесие. Нейсе это удалось, и Стайл вспомнил, что имеет дело с волшебным существом.

Она отпрыгнула назад. Видя, что это не помогло, она повернула голову и попыталась ранить Стайла остро заточенным рогом. Стайл отодвинулся, и она ничего не могла сделать, разве что поранить свою собственную шкуру.

Рог предназначался против тех, кто нападал спереди. Сидя на ее спине, он мог не опасаться ее грозного оружия.

Ничего себе начало! Теперь единорог понял, что на спине у него сидит профессионал. Чтобы сбросить такого наездника, надо предпринять нечто особенное.

Нейса на всей скорости понеслась к обрыву и вдруг резко остановилась.

Все четыре ноги уперлись в землю. Но Стайл был готов к такому трюку. Нейса завертелась на месте, но Стайл наклонился в сторону поворота и крепко держался за гриву. Кобыла внезапно прыгнула вперед. Затем назад. Стайл чуть было не слетел с нее. Не каждая лошадь знала такую уловку. Он еле удержался, чуть не вырвал клок ее гривы.

Что ж! Теперь она разогрелась. Пора готовиться к самому худшему.

Нейса помчалась вперед, затем, резко затормозив, оттолкнулась задними ногами и сделала сальто в воздухе. На секунду он оказался под кобылой.

Нейса приземлилась на передние ноги, мгновение стояла вертикально, а затем опустилась и на задние ноги. Стайл так испугался, что непроизвольно вжался в тело единорога. Это его и спасло. Лошадь, делающая обратное сальто? Это невозможно!

Но он снова напомнил себе, что это необычная лошадь. Это единорог — фантастическое существо, которое действует по своим собственным правилам.

Затем Нейса закрутилась волчком, стоя на одной ноге. Настоящее волшебство. Стайл крепко прижался к ее спине, ожидая, что же последует дальше. Он знал, что приручить ее будет трудно, но такого яростного сопротивления и представить себе не мог. Он явно недооценил Нейсу. Это было похоже на его схватку с демоном.

Что ж, справедливое сравнение. Два волшебных создания — одно в виде гуманоидного монстра, другое — похожее на лошадь с рогом на лбу. Ни одно из них не подчинялось логическим правилам. Как он ошибался, что принял демона в обличье лошади за обыкновенную лошадь! Он навсегда усвоит этот урок, если останется жив.

Нейса остановилась, а затем покатилась по земле, но Стайл знал, в какой момент надо соскочить. Как только Нейса вскочила на ноги, Стайл уже сидел на ней верхом.

— Отличный фокус, Нейса, — сказал он.

Она фыркнула в ответ. Борьба только начиналась!

Теперь она направлялась к ближайшим деревьям. Стайл знал, к чему надо готовиться. Нейса промчалась мимо толстого дерева, едва не коснувшись его боком. Но Стайл предусмотрительно убрал свою ногу. Он знал эту уловку и не раз сталкивался с ней во время Игры.

Нейса углубилась в чащу. Молодые деревца хлестали Стайла по бокам, не причиняя особого вреда. Внезапно Нейса нырнула под толстую, растущую горизонтально ветку, способную сбросить наездника. Но Стайл вовремя перенес корпус на бок, а когда опасность миновала — снова выпрямился.

Стайлу приходилось не только крепко держаться, но и предугадывать маневры единорога.

Нейса поскакала к толстому дереву и, упершись передними копытами в землю, подняла задние ноги, делая стойку. Если бы Стайл вовремя не спрыгнул, его бы раздавило о ствол дерева. С ним такое не пройдет. Теперь Стайл знал, что от единорога можно ожидать чего угодно. Как только Нейса стала делать стойку на передних ногах, Стайл соскочил на землю. Его вес был раз в восемь меньше, чем у Нейсы, поэтому все движения он делал быстрее. Как только ее задние ноги снова оказались на земле, Стайл уже сидел на ней верхом, крепко вцепившись в гриву.

Она снова недовольно фыркнула. Третий раунд закончился. Начинался четвертый. Сколько еще уловок в запасе у этого невероятного животного? С одной стороны, Стайлу доставляло удовольствие померятся силой, но, с другой стороны, вселяло в него страх. Это не Игра на Протоне, где проигравший лишался своего статуса. Здесь ставкой была его жизнь. Первая его ошибка станет последней.

Нейса вышла на открытое пространство. Что она задумала на этот раз?

Казалось, ничего страшного. Но именно это и настораживало Стайла. Сначала она пошла шагом, а потом переключилась на медленную рысь. Большой разницы не ощущалось. Иногда рысь бывает медленнее быстрого шага. Стайлу раньше нередко попадались ленивые лошади, которые бежали рысью со скоростью один метр в секунду вместо положенных трех-четырех. Разница лишь в такте и последовательности перемещения конечностей. При шаге лошадь движется с двух-и трехкопытным опиранием, при котором слышны четыре последовательных удара копыт о землю: левая передняя, правая задняя, правая передняя, левая задняя. Двигаясь рысью, лошадь попеременно переступает диагонально парами ног: правой передней — левой задней, левой передней — правой задней. Так как наступание обеими ногами в каждой паре происходит одновременно, движение совершается в два такта и при полном его цикле слышны два удара копыт о землю. Рысь бывает медленная, при которой наездник почти не испытывает движения, и резвая, когда его трясет и бросает. Но независимо от скорости рысь — это рысь.

Затем Нейса перешла в кентер — укороченный полевой галоп: быстрый скачкообразный аллюр в три такта с фазой свободного провисания: левая передняя, затем правая передняя и левая задняя вместе, а потом — правая задняя. Что задумало это фантастическое существо? Когда ему ждать подвоха?

Нейса уже скакала резвым галопом почти в два такта: передние ноги ударяли о землю почти одновременно, а затем шли обе задние. Теоретически можно было разделить его на четыре такта: тук-тук, тук-тук. Стайл наслаждался скоростью. Конечно, на машине можно ездить быстрее, но разве машину можно сравнить с лошадью, то есть единорогом!

Единорог перешел на другой аллюр в пять так-тов. Стайл так удивился, что чуть не свалился. Ни одна лошадь не может бежать на пять так-тов. Ведь у нее только четыре ноги!

Ужасный аллюр! Стайл понятия не имел, что он существует, и не знал, как справиться с ним. Туктук-тук-тук-тук. Ритм сбивал его, и Стайл постепенно терял самообладание. Движения его тела не соответствовали движению тела лошади. Если от резонанса может разрушиться здание, то этот пятитак-товый аллюр может уничтожить Стайла. Он упадет, а при такой скорости непременно сломает себе шею.

Думай, Стайл! Думай! — отчаянно повторял он. Анализируй: как может получиться такой аллюр?

Его пальцы стали медленно разжиматься. Мышцы ног свело судорогой.

Стайл считал себя первоклассным наездником, но сейчас он состязался в ловкости с фантастическим существом. Надо срочно найти какое-нибудь решение!

Четыре ноги, пять так-тов. Одна нога должна ударять о землю дважды.

Первая-вторая-третья-четвертая — какая из них повторяется? Пальцы продолжали медленно разжиматься.

Тук-тук — этот такт слабее остальных, как полушаг. Но этот полушаг должен компенсироваться другим полушагом. Как человек, качнувшись в одну сторону, делает шаг в другую. Значит, два полушага. Не обязательно вместе.

Второй и пятый. Правая задняя нога устанавливает нужный ритм. Надо компенсировать это движение…

Стайл принялся поглощать толчки перемещением своего тела.

Тук-подняться-тук-тук-подняться. Это было чертовски неудобно и непривычно, но он отыскал правильный ритм. Мышцы ног расслабились, пальцы крепче вцепились в гриву.

Нейса сразу почувствовала, что Стайл справился с этой уловкой. Она развернулась на бегу, и Стайл по инерции чуть не слетел с нее. Если бы она развернулась на полном галопе, он уже лежал бы на земле. Но ей пришлось перейти на нормальный галоп. А сбросить Стайла при нормальном галопе не удавалось еще ни одной лошади.

Осознав свою ошибку, единорог решил поменять тактику. Уменьшив скорость, Нейса перешла на однотактный аллюр. Стайл не переставал удивляться. Все четыре ноги приземлялись одновременно, а затем она прыгала, снова отталкиваясь всеми четырьмя ногами сразу. Но с этим ритмом Стайл мог справиться легко.

— Не выйдет, Нейса! — крикнул он. — Сдаешься?

Она издала рогом протестующий звук. Казалось, будто она понимает его слова. Но Стайл знал, что лошади просто восприимчивы к интонациям голоса и реагируют на него соответствующим образом.

Нейса повернула. До этого она двигалась на север, а теперь бежала на запад. Приближался пятый раунд.

Трава закончилась, уступив место глинистой почве, потом сланцу, а затем потянулась каменистая местность. Стайл удивился, глядя, как Нейса выбивает копытами искры. Она бежала быстро, гораздо быстрее, чем обычная лошадь. Стайл прикинул, что скорость превышала восемьдесят километров в час, хотя, возможно, он и ошибался. И все равно, ведь Нейса не была подкована. Чем же она выбивала искры? И все же искры были.

В земле тут и там зияли расщелины. Они появились как бы ниоткуда — глубокие трещины в скалистой породе. Копыта Нейсы уверенно цокали по камням. Но Стайлу это не нравилось. Совсем не нравилось. Если Нейса оступится, то она тут же сломает ногу, а он взлетит в воздух и приземлится… Куда? В одну из бездонных расщелин. Оставалось только одно — крепко держаться за единорога.

Трещин стало больше, они как бы образовывали на земле замысловатый узор. Они мелькали у Стайла перед глазами: то разветвлялись, то сливались воедино, то вновь расходились в разные стороны. Стайл вспомнил, что подобную картину он видел, когда в детстве ездил на игрушечной модели паровоза и смотрел на соседнюю колею железнодорожного полотна. Но здесь ведь не рельсы, а расщелины!

Стайл с беспокойством вглядывался вперед. Теперь на земле зияли не просто расщелины — Нейса скакала по островкам, вертикально вздымающимся из бездны. Стайлу никогда не доводилось видеть такой ландшафт. Он действительно находился в новом мире. На новой земле.

Теперь Нейса прыгала однотактным аллюром с одного крошечного участка на другой. Иногда ее ноги приземлялись вместе, почти касаясь друг друга, а иногда — на разных островках. Ей наверняка была знакома эта местность, и она знала, куда поставить каждое копыто, как ребенок, который изо дня в день играет в «классы». Возможно, Нейса научилась это делать, спасаясь от хищников. Ни один дикий зверь не смог бы повторить ее движения, он наверняка бы сорвался в расщелину, где и нашел бы свою погибель. Возможно, пятитактный аллюр тоже был подобием защитного механизма. Но для какой местности предназначался он?

Островки становились все меньше и меньше, а расстояния между ними продолжали увеличиваться. Солнечные лучи освещали их отвесные стены.

Неужели сейчас только полдень? Стайлу казалось, что прошла целая вечность!

Трещины оказались не такими уж и глубокими, как раньше казалось Стайлу. Их глубина не превышала двух метров, но на дне зловеще поблескивали острые камни. Нейса хотела испытать его смелость.

— Послушай, Нейса, — сказал Стайл. Он привык разговаривать с лошадьми. Они всегда вежливо слушали, поворачивая свои уши к говорящему. — Не думай, сейчас я и вовсе не собираюсь спрыгивать с тебя. Ведь я могу сломать ногу. Если ты не против, о быстроногое и изящное создание, я буду продолжать сидеть на тебе. — Он увидел, как дернулось ее левое ухо, как будто она отгоняла муху. Она услышала его, и ей не понравилась его уверенность.

Но единорог не собирался удивлять его своей акробатической ловкостью.

Внезапно Нейса прыгнула в одну из глубоких расщелин. Приземлившись на выступающем камне, она прыгнула еще ниже. Что она делает? Стайлу это не понравилось. Теперь они находились на самом дне расщелины, но Нейса продолжала бежать вперед.

Вдруг откуда-то сбоку на Стайла прыгнул демон. Откуда он взялся?

Стайл резко пригнулся, и чудовище промахнулось. Стайл лишь мельком увидел его горящие огнем глаза, блестящие рога и острые копыта.

Из ниши в стене расщелины на Стайла прыгнул второй демон и тоже пролетел мимо. Ситуация ухудшалась. Ведь Стайл не мог отпустить гриву единорога.

Теперь он понял, что задумала Нейса. Она забралась в логово демонов в надежде, что один из них освободит ее от нежелательного всадника. Монстры не трогали ее, очевидно опасаясь ее рога, и нападали только сбоку. Все они были похожи на того демона, с которым Стайл сражался утром. Стайл знал, что стоит лишь только одному из этих монстров схватить его, и он пропал.

Он уже испытал на себе силу этих чудовищ.

Надо как-то защищаться. Нейса не могла круто развернуться — ей мешали стены расщелины. Демоны стояли только на пересечениях и в нишах.

Еще одно пересечение. Еще один демон. Стайл отпустил одну руку, готовясь к прыжку чудовища. Когда демон прыгнул, Стайл блокировал его руку своим предплечьем. В искусстве блокировки Стайлу не было равных в Играх.

Нейса почувствовала, что он держится за гриву только одной рукой, и попыталась сбросить его. Но узкая расщелина не позволила ей осуществить этот маневр. Нависающие стены мешали ей. Судя по всему, демоны не относились к ее друзьям, иначе она бы просто остановилась, отдав Стайла на растерзание этим монстрам. Демонам нравилось не только сырое человеческое мясо, но и мясо единорогов.

Значит, она рисковала своей жизнью, пытаясь избавиться от Стайла.

— Нейса, зачем это надо? — сказал Стайл. — Зачем привлекать к нашему спору демонов? Они мне тоже не нравятся. Ты можешь погибнуть. Давай выйдем наружу и будем соревноваться вдвоем. Неважно, кто победит, но я не хочу, чтобы побежденный достался на обед этим отвратительным тварям.

Она снова повела ухом, не сбавляя скорости. Стайл понимал, что глупо разговаривать с лошадьми. Но он таким образом пытался избавиться от страха. Демоны продолжали нападать на него, а Стайл продолжал ставить блоки. Он разговаривал и с демонами, вернее, обзывал их такими прозвищами, как «плоскомордый» и «кривозубый».

Стайл нервничал. Он поймал себя на том, что напевает мелодию. Он всегда это делал, когда нервничал. Такое часто случалось с ним во время Игр. Плохая, очень плохая привычка! М-мм-ммм-блок! М-мм-ммм-блок! Демоны стали вести себя агрессивнее. Скоро они совсем обнаглеют и станут нападать спереди…

Один попытался это сделать. Расставив руки в стороны, он загородил путь единорогу. Нейса даже не остановилась. Она зацепила монстра рогом, резко мотнула головой, и тот с ревом перелетел через нее. Стайл вжался в спину единорога.

Теперь он понимал, почему большинство демонов остерегались появляться на пути Нейсы. Они могли справиться с неподвижным единорогом, но встреча с мчащимся единорогом означала смерть. Стайл представлял, что такое получить удар рогом на такой скорости. Точно такой же удар ожидает его, если он упадет.

Ритм движения Нейсы изменился. Она поднималась. Стайл посмотрел вперед и за окровавленным рогом увидел конец расщелины. Они выходили на поверхность.

Демоны остались позади и не стремились броситься в погоню. Стайл облегченно вздохнул. Пятый раунд окончился.

Они выбрались на поверхность и… нырнули в воду. Здесь протекала река. Нейса бежала, разбрызгивая воду — глубина была ей по колено. Река извивалась, как питон.

— Не понимаю, каким образом ты хочешь сбросить меня, — сказал Стайл.

Впрочем, если ей это удастся, уж лучше падать в воду. Тем более что Стайл прекрасно плавал.

Вскоре река стала глубже, и единорог поплыл. Стайл без труда удержался на спине у Нейсы. Неужели она собирается его утопить? Вряд ли у нее это получится. Он выигрывал немало состязаний в Игре и мог надолго задерживать дыхание.

Но Нейса и не пыталась сбросить его, а лишь продолжала плыть. Только ее голова и голова Стайла были на поверхности. Вода была прохладной и приятно освежала тело. Если начался шестой раунд, то у нее не было шансов победить.

Внезапно он почувствовал, как что-то присосалось к его бедру. Держась за гриву правой рукой, Стайл провел левой рукой по ноге. Его пальцы нащупали что-то мягкое. Непроизвольно он оторвал существо от ноги. Ногу пронзила боль, а в своей руке он увидел рыбу с диском вместо головы. Из круглого рта торчали мириады зубов.

Минога. Кровососущее существо, напоминающее угря. Паразит, который никогда сам не отцепляется от своей жертвы. Еще один оживший музейный экспонат!

Стайл в ужасе смотрел на миногу. С волшебством он уже смирился. Но это существо было настоящим и противным. Стайл снова заметил, что он напевает. Он попытался прекратить это, но у него ничего не получилось.

Дурацкая привычка!

Отшвырнув миногу, Стайл почувствовал, как ему в бок впилось еще одно омерзительное существо. На этот раз размером побольше. Одной рукой ему не справиться с миногой. Укусить ее, что ли? Но от одной только мысли об этом Стайла затошнило. Фу!

Похоже, зубастые создания не трогали единорога. Может, их отпугивал ее запах? Вряд ли эти примитивные существа боялись ее рога.

Нейса продолжала плыть по реке, а Стайл не успевал отрывать от своего тела миног. И продолжал напевать.

Единорог нырнул, увлекая Стайла за собой. Задержав дыхание, Стайл крепко вцепился в гриву Нейсы. Нелегко будет ей удержаться под водой — большой лошадиный живот обладает превосходными плавучими свойствами. Стайл может пробыть без воздуха под водой дольше, чем Нейса. Надо же ей дышать.

Прошла минута, еще одна. Только кончик рога виднелся над водой, как острый плавник акулы. Когда она уже вынырнет? Стайлу не раз приходилось участвовать в подводных состязаниях, но он уже чувствовал, как ему не хватает воздуха.

И тут до него дошло: Нейса дышит через рог! Так она может находиться под водой сколько угодно! Чтобы глотнуть живительного воздуха, Стайлу пришлось бы отпустить гриву Нейсы. Если он это сделает, единорог больше не подпустит его к себе.

Надо что-то придумать. Схватив Нейсу за шею, Стайл подтянулся и ухватился рукой за ее рог. К счастью, по бокам он не был острым. Пальцами он нащупал несколько углублений: она использовала их для производства звуков различной тональности.

Высунув голову из воды, Стайл жадно вдохнул воздух. Он чувствовал, как горячее дыхание единорога вырывается из рога. У лошадей большая масса, поэтому они расходуют много кислорода.

Издав недовольный звук, Нейса всплыла. Стайл быстро соскользнул ей на спину. Он снова принялся напевать, и тут же двое миноги впились в его тело. Он с отвращением оторвал их от кожи.

Подплыв к берегу, Нейса выбралась на сушу. Стайл выиграл шестой раунд.

К северу от реки начинался склон, ведущий к горам. Вершины терялись в облаках и, казалось, были покрыты снегом. Не собирается ведь она подниматься в горы!

Нейса собиралась сделать именно это. Она галопом помчалась вверх по склону. Какое великолепное животное! Другая лошадь уже упала бы от измождения, но Нейса, казалось, не чувствовала усталости.

Ее шаг был уверенным. Тело Нейсы стало горячим. Лошади — с рогами или без рогов — выделяют много энергии и потеют, как люди. Скоро ей придется замедлить шаг, чтобы остыть.

Но Нейса и не думала останавливаться. Она двигалась размеренным галопом. Нейса уже не старалась сбросить Стайла со своей спины. Наверняка она что-то задумался Трава закончилась, и теперь они скакали по полю, усеянному красными, голубыми и золотистыми цветами. Появились первые скалы, их зазубренные грани зловеще блестели в лучах солнца. Деревья стали меньше.

Стайл оглянулся. Изгибающаяся река теперь казалась голубой лентой.

Они поднялись вверх почти на километр! Воздух стал холодным, студеный ветер бил Стайлу в лицо. Но единорог не чувствовал холода. Снова из-под копыт Нейсы полетели искры. Из ее ноздрей вырывались клубы пара.

Пар? Стайл присмотрелся. Огонь! Нет! Это невозможно! Ни одно существо из плоти не может выдыхать огонь. Живая ткань не… Стайл протянул руку вперед, чтобы проверить свое предположение. Ох! Он обжег пальцы! Настоящий огонь!

Стайл вспомнил, что находится в волшебном мире. Законы физики здесь не действуют. Или действуют иначе. Лошади выделяют тепло. Значит, единороги тоже. Лошади потеют, а Нейса оставалась сухой, хотя только недавно вышла из реки. Значит, она избавляется от тепла, выдыхая пламя. В этом есть своя логика.

Холодный воздух обжигал обнаженное тело Стайла. Если Нейса собирается подниматься еще выше, ему придется туго. Так вот что она задумала! Седьмой раунд — испытание суровым климатом. Нейса постоянно двигалась и не страдала от холода. Наоборот, он помогал ей остывать!

Стайл вжался в тело единорога. Спина замерзла, а грудь пылала от прикосновения к раскаленной шкуре Нейсы. Довольно неприятное ощущение, но Стайл не мог повернуться. А Нейса продолжала взбираться все выше и выше.

Мог ли он направить ее вниз? Вряд ли. Обычные лошади слушаются удил и команд наездника, другого выхода у них нет. Они привыкли подчиняться воле всадника. Единорог был самостоятельным существом, не более подвластным человеку, чем самостоятельные машины. (Ах, Шина! Где ты сейчас?) Придется ему терпеть. Чтобы управлять Нейсой, ему сначала надо приручить ее. А чтобы приручить ее, он должен сидеть на ней верхом. Стайл снова принялся напевать.

Теперь Нейса бежала по снегу. Из-под копыт вырывался пар. Она принялась подниматься по склону ледника. Стайл заметил, что напевает все громче и громче.

Со всех сторон зияли расщелины. И снова копыта Нейсы принялись исполнять сложный танец. На этот раз на скользком леднике. От прикосновения ее горячих ног лед таял, и копыта скользили. Но Нейса уверенно поднималась наверх. Стайла охватил страх. Он уже напевал во весь голос. Малейший просчет, и им грозит смерть. Ведь это была не миниатюрная гора под сводом купола, у подножья которой крепились страховочные сетки.

Здесь любое падение грозило смертью.

Они приблизились к облакам. Казалось, единорог бежал по замерзшему берегу арктического моря, над которым клубился туман. Но Стайл прекрасно понимал, что за облаками скрываются опасные лавинные склоны. Иногда ноги Нейсы проваливались по колено в снег. Но как узнать заранее — может, под тонким слоем снега скрывается глубокая расщелина?

— Нейса, я страшно напуган, — сказал ей Стайл. — Я крепко буду держаться за тебя. Стоит мне упасть, и я погибну. Если я не разобьюсь об острые камни, то умру от холода. Я не такой выносливый, как ты. Именно поэтому ты мне и нужна.

В этот момент на Стайла прыгнуло снежное чудовище. Белое, огромное, с сосульками вместо волос, с ледяными глазами и пастью, из которой вырывались клубы тумана. Там, где дыхание монстра коснулось тела Стайла, оно тут же заледенело.

Нейса перепрыгнула на другой заснеженный островок. Пока они летели в воздухе, Стайл посмотрел вниз — под ними зияла пропасть. Он задрожал, то ли от страха, то ли от холода. Он не привык к низким температурам и всю свою жизнь провел в куполах Протона с регулируемым климатом. Ему приходилось сталкиваться лишь с искусственным снегом. А это было похоже на снежный ад!

Еще одно снежное чудовище появилось из облака и дыхнуло на него морозным туманом. Тело Стайла покрылось тонкой коркой льда. Руки онемели и с трудом сжимали гриву Нейсы. Стайл обнаружил, что напевает похоронный марш. Черный юмор подсознания?

Нейса проскочила через сугроб, и они оказались в ледяной пещере.

Впереди показались еще два снежных чудовища. Нейса и не думала сворачивать. Один из монстров не успел отскочить в сторону, и огненное дыхание Нейсы коснулось его. Снежное чудовище наполовину растаяло, раскрыв пасть в беззвучном крике.

Нейса проскочила еще через один сугроб. Теперь они стояли на вершине горы. Вниз тянулся длинный снежный склон. Нейса заскользила вниз, постепенно набирая скорость. Рядом сошла небольшая лавина.

Это было похоже на серфинг, только вместо волны за ними следовала лавина. Пальцы Стайла скрючились в судороге.

Внезапно зима исчезла. Они стояли на покрытом травой плато. Стайл почувствовал на себе нежные лучи солнца. Понемногу он стал приходить в себя. Нейса тяжело дышала, раздувая ноздри. Стайл не помнил, сколько длился этот спуск — несколько минут или целый час? Каким-то образом он умудрился не упасть. Пальцы держались за гриву мертвой хваткой. Победил ли он Нейсу или это всего лишь передышка перед очередным раундом?

Нейса шагнула вперед, и Стайл увидел, что на самом деле они находились на утесе, возвышающемся над извивающейся рекой. Вдали слышался рев водопада. Именно здесь, возле тающих ледников, начиналась река, спадавшая вниз стремительным водопадом. Прыгать через него — неминуемая гибель!

Но Нейса, тяжело дыша от усталости, все же готовилась к этому прыжку.

Прыгать в этот водоворот бушующей воды и острых камней? Нейса, наверное, хочет его напугать. Или она предпочитает погибнуть, нежели признать себя побежденной?

Единорог рысью направился к водопаду. Затем перешел на кентер, готовясь прыгнуть…

Стайл подался вперед и перескочил через голову Нейсы. Схватившись за рог обеими руками, он упал на землю, увлекая Нейсу за собой. Она пыталась сопротивляться, но силы уже оставили ее. К тому же Стайл считался специалистом по родео. Рядом с обрывом ревел поток ниспадающей воды. Он боялся посмотреть в ту сторону. Одно неосторожное движение…

Стайл крепко держал рукой рог Нейсы.

— Послушай меня, Нейса! — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. Он знал, что глупо разговаривать с лошадью. Так же глупо, как напевать во время опасности. Единорог мог понять лишь интонацию, но не слова. Стайл говорил больше для себя, чем для Нейсы. Они стояли на краю обрыва, и он должен был что-нибудь сделать. — Нейса, я пришел к тебе, потому что я нуждался в лошади. Кто-то пытается убить меня. Я — чужой на этой земле, мне надо передвигаться быстро и далеко. Ты бегаешь быстрее, чем я. Только что ты доказала мне это. Ты можешь передвигаться там, где я один неминуемо погибну. Я нуждаюсь в тебе.

Нейса немного расслабилась и повернула к нему одно ухо. Но Стайл понимал: стоит только ему отпустить рог, как она прыгнет в пучину. В рай единорогов, на вечные пастбища…

— Но я нуждаюсь в тебе и эмоционально. Видишь ли, по натуре я одиночка. Возможно, мне этого и не хочется, но судьба отталкивает меня от других людей. Я привык быть один. Но мне не нравится быть одному. Мне нужен друг. Любое живое существо, которое способно испытывать чувства. У меня были общие интересы с некоторыми мужчинами, с некоторыми женщинами я делил постель, и все это мне нравилось. Но я редко испытывал то, что называют истинной дружбой, и то — не с людьми, а с другими существами. Я люблю лошадей. Когда у меня есть лошадь, я счастлив. Лошадь не интересует мой внешний вид или мои умственные способности. Лошадь принимает меня таким, какой я есть на самом деле. И я уважаю лошадь. Мы понимаем друг друга. Поэтому когда я ищу друга, настоящего друга, я ищу лошадь.

Слегка повернув голову, Нейса посмотрела на Стайла одним глазом.

Хорошо. Она воспринимала его успокаивающий тон. Стайл не отпускал рог, хотя и ослабил хватку.

— Поэтому я отправился искать тебя, Нейса, чтобы подружиться с тобой.

Если лошадь заявит о своей верности, ей можно доверять. Я не хочу сказать, что лошадь так же заботится обо мне, как я о ней. — Охваченный эмоциями, Стайл немного ослабил пальцы. — Но лошадь — преданное животное. Я могу ездить на ней, я могу без опаски ложиться спать, зная, что лошадь охраняет меня. Хорошая лошадь раздавит змею прежде, чем человек узнает о грозившей ему опасности. Я искал тебя, Нейса. Еще не видя тебя, я выбрал тебя из всего стада, потому что ты к нему не принадлежишь. Ты одиночка, как и я.

Ты невысокого роста, как и я. Но ты и здоровая, как я. Мне нравятся развитые люди и лошади. У тебя ухоженные копыта, крепкие мускулы, гладкая кожа. Я раньше никогда не встречал таких прекрасных лошадей. Не знаю, скажет ли тебе это что-нибудь или нет, но я ездил на самых лучших лошадях вселенной как лучший жокей планеты Протон. Правда, здесь другой мир. Ни одна из тех лошадей не может сравниться с тобой. Хотя тебя трудно считать настоящей лошадью. Ты — нечто другое, и, наверное, обижаешься, когда я тебя так называю. Но я не оскорбляю, а лишь восхищаюсь тобой. А уж лошадей я знаю, поверь. Для меня ты — просто лошадь с рогом. Возможно, ты совершенно другое существо. Возможно, ты более высшее существо. Ты не потеешь, ты высекаешь копытами искры, ты изрыгаешь пламя из ноздрей, ты издаешь звуки своим рогом, ты знаешь такие уловки, о которых я и не слыхал. Возможно, ты демон в обличье лошади. Но я сомневаюсь в этом. Ты нужна мне, потому что ты похожа на лошадь, а кроме лошади, никто не поможет мне в этом странном мире.

Нейса полностью расслабилась, но Стайл продолжал держать ее. Он надеялся, что все же уговорит ее не прыгать.

— Я думал, что смогу завоевать тебя, Нейса. Я думал, что смогу сделать тебя моей и ездить на тебе, как я ездил на других лошадях. Теперь я вижу, что ошибался. Я ездил на тебе, но ты не моя. Ты готова покончить с собой, нежели дать себя укротить. Я почти не знаю тебя, Нейса, но я люблю тебя. Я не хочу, чтобы ты погибла из-за меня. — Стайл почувствовал, как по его щекам потекли слезы, и понял, что он плачет, как тогда с Шиной. Лишь две вещи могли растрогать его — женщина и лошадь. — Не причиняй себе вреда! Одна только мысль об этом причиняет мне невыносимые страдания. Я отпущу тебя, Нейса! Я не хочу насильно заставлять тебя делать то, чего ты не желаешь. Для меня ты была бы идеальной лошадью, но мне придется поискать себе другую, менее строптивую. Ведь наша дружба должна быть взаимной. Я отпускаю тебя с чувством сожаления. Ты свободна. — Медленно, чтобы не испугать Нейсу, он разжал пальцы и сделал шаг назад.

— Жаль, что у меня ничего не получилось, — сказал он. — Не потому, что я лишился средства передвижения. Не потому, что ты отказала мне в доверии. Есть и другая причина. Я думаю, что нужен тебе так же, как и ты мне. Ты одинока, и тебе наверняка нужен друг, который уважал бы тебя. Ведь ты необычная кобыла. — Стайл заметил царапину на ее передней ноге. — О, Нейса! Ты поранилась. — Он присел на корточки, чтобы рассмотреть царапину поближе. От резкой боли в коленях он упал почти рядом с обрывом.

Схватившись за траву, Стайл отполз от края. — Извини, — смущенно сказал он. — У меня поранены колени… Ничего страшного. — Он неловко поднялся.

Медленно, чтобы не спугнуть Нейсу, он подошел ней и, нагнувшись, осмотрел ее ногу.

— Я мог бы обмыть твою рану, но поблизости нет воды. Впрочем, она и так заживет. Давай я осмотрю твои ноги, Нейса. Можно я подниму твою левую ногу? Не бойся, я только посмотрю и все. Может, у тебя треснуло копыто, а это серьезная травма. — Нейса недоверчиво подняла ногу, следя за каждым движением Стайла. Копыто было еще теплым. — Нет, все в порядке. Небольшие царапины по бокам, но трещин нет. Ты, наверное, поглощаешь много протеина.

Стайл осторожно поставил ногу Нейсы на землю.

— Надо бы проверить и другие, но, боюсь, ты не правильно меня поймешь.

Человек всегда заботится о копытах лошади. Здоровье лошади — это его обязанность. Человек также заботится о том, чтобы его лошадь была накормлена. В случае опасности человек защищает лошадь. Некоторые хищники, охотящиеся за лошадьми, боятся человека. Я могу защитить тебя от волка, пока ты… — Стайл посмотрел на ее рог. — Впрочем, ты сама справишься с ним. Ты не нуждаешься в человеке. Зачем я себя обманываю? Я бы мог тебе сказать, что, связав свою судьбу с человеком, лошадь много выигрывает.

Человек более умен, он может предвидеть опасность, грозящую ему и лошади.

Управляя лошадью, он избегает каменистых троп, где она может поранить свои копыта. Но какое тебе до этого дело? Ты сама можешь позаботиться о себе, тебе не нужна моя защита. Я просто пытаюсь доказать себе, что могу быть полезным тебе, Нейса. Что я достоин тебя.

Рядом прожужжал овод и уселся Нейсе на спину. Она дернула кожей в том месте, как это делают обычные лошади, но овод не улетел. Она попыталась согнать его хвостом, однако не достала. Конечно, Нейса могла бы схватить его губами, но для этого ей пришлось бы отвернуться от Стайла.

— Не волнуйся, Нейса, — с жаром сказал Стайл, — я убью эту противную муху, чтобы она не укусила тебя. Спокойно, спокойно… — Одним ударом он прихлопнул овода. — Я никогда не видел настоящих мух, но знаю, что они заклятые враги лошадей. Я не позволю, чтобы они садились на лошадь, к которой я питаю дружеские чувства. — Отступив назад, Стайл пожал плачами.

— Опять я за свое. Ты сама можешь справиться с мухами. Надеюсь, ты будешь счастлива.

Повернувшись, Стайл зашагал прочь от обрыва. У него было тяжело на сердце, но он знал, что поступил правильно. Этого единорога нельзя приручить. Как жаль оставлять такое сокровище!

Позади него послышался шорох. Что это могло быть? Что-то коснулось его локтя. Стайл испуганно отпрыгнул в сторону.

Это был единорог. Она бесшумно подошла к нему. Если бы Нейса хотела, она могла бы проткнуть ему спину.

Стайл растерянно смотрел на нее. Ее уши были повернуты к нему, а огромные карие глаза блестели, как два драгоценных камня. Подняв голову, она коснулась губами его уха и тихо заржала.

— О, Нейса! — выдохнул Стайл, охваченный чувством радости.

Все-таки он завоевал ее.

8. МУЗЫКА

Они оба устали, но Стайл хотел как можно дальше удалиться от того места, где он прошел сквозь волшебный Занавес. Подчинившись воле человека, Нейса выполняла все его команды: стоило только слегка нажать ей коленом в бок, как она поворачивала в нужную сторону, а перемещение веса вперед заставляло переходить ее на рысь. Однако Стайл не стремился управлять единорогом, а позволял ей самой выбирать путь.

— Мне нужно спрятаться, Нейса, — объяснил он. — Мне необходимо найти безопасное место, где я смог бы побольше узнать об этом мире. Я должен скрываться, пока не узнаю, кто меня хочет убить, зачем он меня хочет убить и что мне делать. Хотя, возможно, встреча с амулетом-демоном произошла случайно, так, наугад устроенная ловушка. Но пока я не узнаю эту землю получше, мне трудно будет найти безопасное место. Парадокс какой-то.

Она выслушала его, а затем мотнула головой, указывая рогом на запад, и стукнула о землю копытом.

— Такое впечатление, что ты меня понимаешь, — удивленно произнес Стайл. — По крайней мере, ты понимаешь, что мне нужно. Если ты знаешь такое место, то вези меня туда, красавица!

Но сначала он собрал немного травы с пастбища, чтобы изготовить импровизированное седло.

— Вообще-то мне не нужно седло, Нейса, но я могу стереть тебе спину.

Человеческая анатомия не совсем подходит для лошадиного хребта. Трава, конечно, не очень поможет, но это лучше, чем ничего. Я должен перенести свой вес с твоих ребер на холку и плечи, так тебе будет удобнее. И надо сделать некое подобие подпруги, чтобы я больше не хватался руками за твою прекрасную черную гриву.

Нейса покорно вынесла эту унизительную для нее процедуру и поскакала на запад, в янтарные поля, тянущиеся к северу от пурпурных гор, набирая скорость по мере того, как к ней возвращалась сила. Что-то не давало Стайлу покоя, и наконец он понял, в чем дело.

— Знаешь, Нейса, это напоминает мне одну старую патриотическую песню Америки, там, на Земле. Я там, конечно, никогда не был, но слышал о янтарных полях пшеницы, пурпурных горах и фруктовых долинах. И это напомнило мне, что я голоден! Я не ел с тех пор, как попал в этот мир. Не знаю, существуют ли на Земле пурпурные горы, но здесь они действительно есть. Ты не станешь возражать, если я буду насвистывать?

Она повернула к нему ухо, прислушиваясь. Движения ее черных ушей были красноречивее любых жестов. Она не возражала.

Стайл принялся насвистывать. У него это хорошо получалось, ведь свист — это разновидность музыки, а хороший свист — это хорошая музыка. Все, что было связано с Играми, у Стайла получалось хорошо. Много лет он постоянно совершенствовал свое искусство и теперь чувствовал ностальгию по музыке.

Когда-то у него была девушка, и воспоминания о ней ассоциировались с музыкой. Он насвистывал, желая полям стать более янтарными, горам — более пурпурными и всей земле — более красивой. И, кажется, действительно все стало именно так — пейзаж стал более величественным, а Стайла охватило какое-то странное предчувствие. Предчувствие чего? Внезапно он почувствовал тревогу и перестал свистеть.

Нейса остановилась возле дерева. Это была груша с сочными плодами на ветках.

— Благодарю тебя! — воскликнул Стайл. — Эти фрукты можно употреблять в пищу? — Он спрыгнул, не дожидаясь ответа. Нейса оказалась заботливым товарищем. Как хорошо, что теперь они вместе!

Неподалеку зеленела сочная трава, и Нейса принялась пастись. Она тоже была голодна. Лошади — и единороги! — не могут постоянно двигаться, не восполняя своих сил. Им обязательно надо пастись. Лошадь для человека — это не просто средство для быстрого передвижения, ей тоже требуется отдых.

Стайлу нравился подобный ритм жизни. Его первые часы в этом мире нельзя назвать скучными — сначала борьба с демоном, затем усмирение Нейсы. Если бы он остался один, то чувствовал бы сейчас скуку и одиночество. Но теперь, когда Нейса присоединилась к нему, этот мир стал казаться ему прекрасным. Возможно, желание обрести средства передвижения было подсознательным выражением необходимости найти друга.

Наверное, они могут остаться здесь на отдых к провести по крайней мере одну ночь. Стайл сорвал с ветки грушу. Выглядела она весьма аппетитной. И безопасной. Что он выиграет, если будет голодать, отказываясь от природной еды? Он укусил сочный плод. Груша была великолепной.

Он съел еще две груши, а затем прекратил это занятие. Не стоит предаваться обжорству. Когда стало смеркаться, он приготовил себе постель из сухой травы и лег под деревом. Он надеялся, что не пойдет дождь, хотя какое это имело значение? Здесь было тепло, и он не замерзнет, даже если и промокнет.

Нейса куда-то ушла, но Стайл не беспокоился. Теперь он был в ней уверен. Она не оставит его, а если это случится — она имеет на это полное право. Они заключили между собой молчаливый договор, который каждый мог нарушить, не ставя в известность другую сторону. Стайл посмотрел на небо, когда появилась первая луна. Конечно, было бы неплохо, если бы Нейса осталась рядом с ним. Он не знал, какая опасность могла подстерегать его здесь. А Нейса могла предвидеть ее и уберечь Стайла от любых неожиданностей. Как она справилась с демоном и снежным чудовищем…

Восход луны поражал своей красотой. Не такой насыщенный, как восход солнца, но за ним можно было наблюдать, не щуря глаза. Сияние огромной луны окрасило в голубые пастельные тона медленно плывущие облака. Легкие облака казались совсем прозрачными, а плотные вырисовывались темными силуэтами на голубеющем небе. Впечатляющее зрелище. Как чудесно любоваться подобной картиной в такую волшебную ночь!

Небо медленно тускнело. Лунный восход — как и восход солнца — длится недолго, что и придает ему особую прелесть. Один восход никогда не похож на другой, но каждый из них по-своему красив. В природе существует немало вещей, которые могут доставить несказанное удовольствие человеку, способному оценить их по достоинству!

Кто-то приближался. Но не единорог. Стайл встревоженно вглядывался в темноту. Он был голым и без оружия; на Протоне ему не было нужды носить оружие, хотя он и мог обращаться с ним. Но здесь, в мире дикой природы, в чарующей красоте ночи его подстерегали неведомые опасности. Может, это ночной хищник?

Нет. Это была женщина Без одежды и без оружия, она выглядела скорее невинно, чем враждебно. Конечно, это могла быть демоническая ловушка, но Стайл почему-то в этом сомневался. Кого-то она ему напоминала.

Она вышла из темноты, и голубой лунный свет озарил ее роскошную фигуру. Она была небольшого роста, гораздо ниже Стайла, но ее тело отличалось правильными пропорциями. Маленькие ступни и кисти рук, стройные ноги и упругие девственные груди. Ногти на руках и на ногах блестели, как жемчужины, волосы отливали иссиня-черным цветом, а во лбу сверкало украшение из слоновой кости. Привлекательное лицо не портил даже римский нос. На предплечье у нее виднелась царапина, которая уже стала заживать.

— Стайл, — мелодично произнесла она.

— Нейса! — ошеломленно воскликнул он. Улыбаясь, она пошла ему навстречу с распростертыми объятиями. Стайл понял, что дружба единорога имела логическое продолжение. Когда он завоевал Нейсу, он завоевал ее полностью.

Конечно, она была разновидностью демона. Ни одно обычное существо не способно на такое перевоплощение. Но демоны бывают разными, напомнил себе Стайл. Главное не то, что отличает ее от человека, а то — как они относятся друг к другу. Он доверял Нейсе.

Стайл обнял и поцеловал ее. Ее мягкое и податливое тело горело желанием и страстью. Он лег с ней вместе под грушей и познал ее. И полюбил ее, как он любил бионическую Шину.

Проснувшись утром, Стайл увидел, что Нейса вновь приняла лошадиный облик и пасется на лугу. Глядя на нее, Стайл вспомнил о том, что произошло между ними в эту ночь. Станет ли она по-другому относиться к нему? Не откажется ли везти на себе?

Как оказалось, поведение Нейсы совсем не изменилось. Прошедшая ночь была лишь подтверждением их дружбы. Но теперь уже Стайл никогда не будет воспринимать единорога как обыкновенную лошадь с рогом во лбу.

Сытая и отдохнувшая, Нейса рысью неслась через поля, двигаясь на запад. Рысь может быть тихая и резвая, но аллюр, которым бежала Нейса, был наилегчайшим. Может, она и выглядела невзрачной, но благодаря этой рыси за нее на Протоне заплатили бы самую Фантастическую цену. Если такое создание вообще можно купить за деньги! Затем она перешла на кентер — быстрый скачкообразный аллюр в три такта с фазой свободного провисания: раз-два-три-пауза, раз-два-три-пауза. Стайл всегда считал, что кентер — это рысь передними ногами и галоп задними. В зависимости от характера и настроения лошади этот аллюр может по-разному действовать на наездника.

Стайл наслаждался этим кентером — как прекрасно скакать на этом великолепном единороге, когда его не надо усмирять!

Потом она изменила такт и теперь попеременно выбрасывала вперед то одновременно правые ноги, то левые. Этот трот бросал Стайла из стороны в сторону, но Нейса так бежала быстрее, чем при обычной рыси. Затем она вернулась к кентеру, который тоже поразил Стайла. Задние копыта ударяли об землю одновременно с правым передним копытом — еще один двухтактный аллюр.

Раз-два! Раз-два! Стайл с трудом приноровился к такому замысловатому галопу.

Нейса показывала ему свои аллюры, доказывая, что ни одна лошадь не может похвастаться таким разнообразием. Вчера она продемонстрировала ему аллюры от однотактного до пятитактного, а сегодня перешла на их вариации.

— Просто великолепно, Нейса! — с жаром произнес Стайл. — Никогда мне еще не встречалась столь разносторонняя лошадь. — Стайл понял, что Нейса решила продемонстрировать свое умение новому другу. Животные, как и люди, способны на очень многое, когда знают, что их усилия оцениваются по достоинству. Впрочем, Нейса не относилась и ни к людям, и ни к животным.

Но когда Стайл решил, что Нейса исчерпала свой репертуар, она снова преподнесла ему сюрприз. Она принялась играть на своем роге. Не просто извлекая отдельные мелодичные звуки, а исполняя настоящие мелодии. Ее копыта ударяли в контрапункт по отношению к протяжным нотам, производя непередаваемый эффект.

— Пятитактный аллюр! — воскликнул Стайл. — Так вот для чего он нужен!

Для синкопы!

Она перешла на пятитактный аллюр, играя замысловатую мелодию, которая прекрасно подходила к этому ритму. В этот раз ее движения были легкими, не предназначенными, чтобы сбросить его на землю, и Стайл чувствовал себя весьма комфортно. Он совсем не удивился ее пониманию. За прошедшие день и ночь он уже понял, что Нейса прекрасно понимает человеческую речь, хотя сама предпочитает молчать. Когда Стайл произносил свой страстный монолог на берегу реки, она поняла все, что он сказал. Смысл, а не интонация убедили ее. Это хорошо, потому что Стайл думал так на самом деле.

Теперь он мог давать ей подробные указания словами, но она предпочитала подчиняться движениям его ног и перемещению веса. Никто посторонний никогда бы не догадался, что Нейса не сама выбирает путь, а выполняет команды наездника. Идеальная езда. Не ограничивая свободы единорога, Стайл постоянно находился с ним в контакте.

Музыкальный рог Нейсы напомнил ему о гармонике. Стайл не сомневался, что внутри рога было множество маленьких канальчиков с естественными волокнистыми язычками, посредством которых она может управлять потоком воздуха. Какой удобный для игры инструмент!

— Знаешь, Нейса, я тоже немного разбираюсь в музыке. Я не только умею свистеть. Однажды у меня была девушка, очень похожая на тебя в человеческом обличье: невысокая, красивая и талантливая. Я, конечно, не самый выдающийся музыкант в своем мире, но играю на многих инструментах, потому что музыка входит в программу Игр. Ты, конечно, ничего об этом не знаешь. Это похоже на бесконечную гонку, где каждый день ты соревнуешься с новым соперником. И если ты побеждаешь, ты зарабатываешь статус. Я выиграл немало Игр, играя мелодии лучше, чем другие. Скрипка, кларнет, труба — я играл на всех этих инструментах. Как мне бы хотелось аккомпанировать тебе!

Я могу, конечно, свистеть или петь… — Стайл пожал плечами. — Но мне хотелось бы показать, на что я действительно способен. Иметь бы такой инструмент, как у тебя. Такую же гармонику. Мы бы смогли играть дуэтом. Мы бы смогли получить не меньшее наслаждение, чем от проведенной вместе ночи.

Нейса восприняла его слова, как и все предыдущие комментарии, легким движением одного уха. Она не возражала, если в своем тщеславии Стайл полагал, что может сравниться с ней в игре на музыкальном инструменте.

Подумав немного, Стайл сказал в рифму:

— На гармонике играешь ты, вот бы и мне такую найти. — Нейса немелодично фыркнула, и Стайл рассмеялся. — Знаю, знаю! Я никогда не был силен в сочинении виршей. Ладно, больше не буду.

Но единорог остановился, затем повернулся и сделал несколько шагов назад.

— Что случилось? — произнес Стайл. — Извини, если я тебя чем-то обидел. Я не хотел помешать твоей игре.

Нейса раздвинула высокую траву своим рогом. Там что-то блестело.

Соскочив с единорога, Стайл нагнулся, боясь очередной ловушки. Если это еще один демонический амулет…

Это была большая, украшенная узорами гармоника. С виду она казалась совершенно новой.

Стайл поднял ее, восторженно рассматривая со всех сторон.

— У тебя острый глаз, Нейса. Ты заметила ее как нельзя кстати. О, да она к тому же из моего мира. Видишь, написано: «СДЕЛАНО НА ЗЕМЛЕ». Земля имеет монополию на производство качественных музыкальных инструментов. В колониях слишком много забот, чтобы заниматься искусствами. Это инструмент хорошей марки. Думаю, что я смогу на нем сыграть… — Стайл посмотрел по сторонам. — Наверное, кто-то потерял эту гармонику. Не знаю, могу ли я взять ее. — Он покачал головой. — Хотя, если я оставлю ее здесь, это ничем не поможет ее владельцу. Я возьму ее на время, а при случае верну…

Уладив этот вопрос, Стайл вскочил в седло из сухой травы, которое приняло нужную форму и держалось довольно хорошо, и движением колен приказал Нейсе двигаться дальше. Передвигаясь легчайшей рысью, Нейса снова принялась играть на роге. А Стайл продолжал осматривать гармонику.

Это был прекрасный инструмент. Шестнадцать отверстий, что соответствовало тридцати двум нотам, или четырем октавам. К тому же на одном конце располагался рычажок, движением которого можно было сдвинуть всю хроматическую гамму на полтона. Назначения нескольких кнопок Стайл так и не понял. Что ж, в процессе игры он разберется, для чего они служат.

Коснувшись мундштука губами, Стайл подул в него. И удивленно замер, когда прозвучало восхитительное тремоло. Он опробовал все ноты, одну за другой. Гармоника была прекрасно настроена, ни один язычок не был сломан, звучание было чистым и полным.

Отлично. Нейса перестала играть, удивленно прислушиваясь. Стайл попробовал сыграть мелодию. Сначала простую — и ни одна нота не прозвучала фальшиво. Инструмент был таким послушным, а звук таким приятным, что скоро Стайл осмелился перейти на сложные композиции.

Нейса навострила уши, внимательно слушая его игру. Повернув голову, она скосила на него один глаз. Стайл перестал играть.

— Да, я действительно умею обращаться с музыкальными инструментами.

Думала, что я просто хвастаюсь? Что свист — это вершина моих возможностей?

Я люблю музыку, она легко дается одиноким людям. Разумеется, я не так мастерски играю на гармонике, как на других инструментах, но…

Нейса фыркнула, показывая свое несогласие.

— Что ты хотела сказать? — спросил Стайл. — Знаешь, Нейса, мне было бы гораздо легче, если бы ты почаще разговаривала, но, как я догадываюсь, для этого тебе надо перейти в человеческую форму, и мы не сможем быстро путешествовать. Знаешь, я здорово удивился, когда ты совершила эту… трансформацию? Метаморфозу? Как еще это можно назвать? Я никогда не думал, что ты на такое способна…

Она издала еще один звук, на три четверти, подтверждая его слова.

Стайл уже понемногу привыкал к этому музыкальному языку.

— Ты хочешь мне что-то сказать, — произнес он. — Я очень хорошо отгадываю загадки — ведь они входят в программу Игр. Надо подумать. Речь шла о моем удивлении? Твоем удивлении? Ага, понятно. Ты согласилась наполовину. Значит, ты была удивлена, что я могу играть на музыкальном инструменте, так же, как я был удивлен, что ты можешь превращаться в человека.

Звуком Нейса подтвердила его слова. Но в нем еще звучала нотка сомнения. Стайл принялся гадать дальше.

— Твое превращение позволило нам доставить друг другу удовольствие.

Такое же удовольствие, как путешествовать вместе по этой волшебной земле.

А мое умение играть на музыкальных инструментах позволит нам еще больше скрепить наши узы. — Он улыбнулся. — Именно это я пытался сказать тебе раньше — ага, сейчас ты согласна. Что, ты извиняешься? Но ведь единороги никогда не совершают ошибок. Или я не прав?

Она слегка взбрыкнула. Стайл рассмеялся.

— Ладно, давай лучше поиграем, — довольным голосом сказал он. Стайл поднес инструмент к губам, и импровизированная мелодия разнеслась по полям. Нейса присоединилась к нему, и музыка зазвучала в прекрасной гармонии. Ее копыта отбивали ритм, являясь как бы третьим инструментом. Их дуэт был просто бесподобен.

Стайл принялся экспериментировать с другими кнопками и скоро понял, что они управляли ладами, изменяя тональность. Таким образом, гармоника была похожа на хороший аккордеон и в какой-то степени могла звучать как другие музыкальные инструменты. Одна из кнопок ограничивала эффект тремоло, другая переключала октавы. Еще одна кнопка превращала инструмент в диатоническую гармонику с неполной гаммой. Такой сложной гармоники Стайл еще никогда не встречал. Он все еще продолжал удивляться, что кто-то мог потерять такой ценный инструмент. Если бы Стайл потерял его, он бы потратил сколько угодно времени, чтобы найти это чудо. Почему владелец отказался от поисков гармоники?

Они обучали друг друга различным мелодиям. Они импровизировали, используя различные ритмы, когда Нейса переходила с одного аллюра на другой. Иногда кто-нибудь из них вел главную тему, а другой подхватывал ее. А некоторые мелодии они исполняли в альте и теноре.

Но вскоре что-то тревожное стало сгущаться в атмосфере. Какое-то присутствие, какал-то бесплотная сила.

Стайл прекратил играть. Нейса тоже. Они посмотрели по сторонам.

Ничего. Присутствие исчезло.

— Ты тоже это почувствовала? — спросил Стайл. Нейса утвердительно повела ухом. — Но что это было?

Она дернулась, и от этого движения Стайл чуть не вылетел из самодельного седла. Стайл проверил подпругу. Она не порвалась, а просто ослабла, и он затянул ее должным образом, продев ремешок в кольцо.

Ремешок? Кольцо? Откуда они взялись? Спрыгнув на землю, Стайл осмотрел творение своих рук. Под сухой травой находилось добротное кожаное седло, немного потертое от долгого пользования.

Но ведь сегодня утром он смастерил седло из травы. Откуда же взялось настоящее?

— Нейса…

Откуда ей знать? Ведь она не могла этого сделать сама.

Она повернула голову, чтобы посмотреть Стайлу в глаза. Затем коснулась его седла рогом. И удивленно взглянула на Стайла.

— Кто-то подарил нам седло, — сказал Стайл. — Но как это могло случиться? Я ведь все время сидел на твоей спине.

Нейса издала тревожный звук. Она тоже ничего не понимала.

— Волшебство, — сказал Стайл. — Это волшебное царство. В воздухе витает волшебство. Чары?

Нейса согласилась.

— Может, это мой неведомый враг, который хочет убить меня? — спросил Стайл. — Может, он показывает мне свою силу? Хотя седло лишь принесет мне пользу. Я как раз мечтал о таком. Но… — Стайл запнулся на полуслове. — Но ведь гармоника тоже появилась как по волшебству, когда я захотел ее.

Нейса, кто-то или что-то пытается нам помочь. Может, какой-нибудь демон предлагает нам свою помощь? Я не уверен в этом, потому что не могу быть уверен в его дружеском расположении к нам. Тогда амулет превратился в демона…

Резко повернувшись, Нейса поскакала в другую сторону, унося Стайла с собой. Теперь она направлялась на юг к пурпурным горам. Стайл понял, что она что-то задумала и не стал возражать.

Скоро они приблизились к табуну единорогов. Нейса, наверное, знала, что он находится здесь, но Стайл был поражен. Прежде чем подойти поближе, Нейса издала повелительный звук. Один из жеребцов-единорогов с края табуна поднял голову, а затем галопом помчался к ним. Друг?

Развернувшись, Нейса вновь поскакала на запад, удаляясь от табуна, а жеребец пошел ей наперерез. Он был чуть выше Нейсы, но абсолютно другого цвета: темно-синего с красными носками. Стайл никогда еще не видел лошадей подобной масти. Но ведь это не лошади, снова напомнил он себе.

Когда оба единорога поравнялись, Нейса загудела рогом. Второй единорог ответил ей таким же звуком. Хотя его рог звучал, как саксофон.

Неужели разные единороги издавали звуки, свойственные разным музыкальным инструментам? Какая же будет какофония, когда они заиграют все вместе!

Перейдя на пятитактный аллюр, Нейса заиграла соответствующую мелодию.

Второй единорог тут же присоединился к ней. Чудесная музыка! Не удивительно, что у Нейсы со Стайлом получился замечательный дуэт. Ей это было не впервой. Стайл слушал как завороженный это блестящее исполнение.

Но кто этот молодой жеребец, которого позвала Нейса? Стайлу совсем не хотелось выдавать свое присутствие в этом мире. Но он знал, что Нейса тоже понимала это. Значит, она действовала в его интересах. И имела для этого веские основания. Возможно, это друг, которому она доверяла, и он мог помочь им обнаружить причину возникновения чар, а если потребуется, то и защитить их.

Они бежали, пока табун не скрылся из виду. Затем они замедлили шаг, и музыка тоже стала медленной. Наконец Нейса оставила Стайла возле орехового дерева, а сюда принялась пастись. Был полдень — время обеда. Ей понадобится на это не менее часа, но Стайл и не думал выражать недовольство по этому поводу. Ей необходимо восполнить силы, которые она потеряла во время вчерашнего поединка. Он снял с нее седло и положил его под дерево.

Второй единорог не собирался щипать траву. Он наблюдал за Стайлом, рассматривая его с головы до ног. Сделав шаг вперед, он нацелился рогом Стайлу в живот. Теперь музыкальный инструмент, несомненно, представлял собой оружие. Стайл спокойно жевал орех, но был готов к любым действиям со стороны единорога.

Единорог насмешливо загудел, его тело засияло — и он превратился в человека. На нем были кожаные штаны, голубая рубашка с длинным рукавом, крепкие башмаки, красные носки и голубая широкополая шляпа. На руках были перчатки. А на боку висела рапира.

Стайл удивленно смотрел на него. Гражданин? Здесь?

— Так это ты тот негодяй, что проявил насилие над моей сестрой? — произнес мужчина, сжав эфес рапиры.

Только этого не хватало — брат-защитник! Теперь Стайл разглядел у него на лбу такую же звездочку, как и у Нейсы. Это не Гражданин. Стайл вспомнил, что здесь одежду носят и обыкновенные люди.

— Это было добровольно, — сдавленным голосом сказал Стайл.

— Ха! Я видел, как она взбиралась на снежную гору, пытаясь сбросить тебя со спины. Тебе повезло, что она не превратилась в светлячка и не скинула тебя в пропасть!

Значит, единорог имел в виду день, а не ночь.

— Разве она может превращаться в светлячка?

— А что в этом такого? Большинство существ имеют возможность подобных превращений. Каждый из нас имеет еще два обличья. — Он снова засветился и превратился в ястреба. Птица взмыла в небо, сделала петлю и устремилась на Стайла.

Стайл отскочил в сторону, но у самой земли ястреб снова превратился в человека.

— Что ж, на вкус и цвет товарища нет. Хотя ты голый и невзрачного роста, я не стану возражать, если она согласна возить тебя на себе. Я только хочу, чтобы ты уяснил, что, несмотря на свою масть, она самая лучшая кобыла в табуне.

— А при чем здесь масть? — удивился Стайл.

— Только не говори, что ты этого не заметил. Стоит только раз тебе употребить слово «лошадиная масть» в ее присутствии, как я лично…

Подойдя к брату, Нейса издала предупреждающий звук.

— Ладно уж, — недовольно пробормотал он. — Она на одно лето старше меня, и я не могу ей противоречить. Но запомни навсегда — с ней все в порядке!

— Разумеется, — согласился Стайл. — Это самая умелая и красивая кобыла из всех, которых я встречал.

Не найдя, что ответить, мужчина растерялся.

— Гм, да. Именно. Тогда перейдем к делу. Какие у тебя трудности?

— Меня зовут Стайл. Я чужой в этом мире, я не знаю его обычаев и у меня нет одежды. Кто-то пытается меня убить, и вокруг меня, непонятно с какой целью, возникает волшебство. — Стайл обладал умением излагать все сжато и без лишних слов.

— Понятно. — Мужчина нахмурился. — Ну, мое имя Клип. Я младший брат Нейсы. И если она хочет, чтобы я тебе помог, я помогу. Я могу рассказать тебе о местных обычаях и снабдить одеждой. И дать оружие, чтобы защититься от врага. Что касается волшебства, то здесь я бессилен. Единорогам не подвластно волшебство.

— Не подвластно! — возмутился Стайл. — Ты, единорог, принимающий различные обличья, говоришь мне такие слова?

— Другое волшебство, ничтожество! Конечно, мы можем пользоваться своим, хотя это не так уж и просто. Это все равно, что изучить другой язык: ты не можешь превратиться в человека, если не общаешься на его языке; не можешь стать птицей, если не умеешь летать. Но ни одно другое существо не может превратиться в единорога или околдовать его. Никто не может войти в контакт с единорогом. Уж не поэтому ли ты возжелал ее? — Он нахмурился. — Хотя она сама пожелала остаться с тобой. — Нейса протестующе загудела. — Ладно уж, кобыл вообще понять невозможно. — Он принялся раздеваться.

— Совершенно невозможно! — согласился с ним Стайл. — Видишь ли, Клип, я пытался приручить Нейсу, потому что нуждался в лошади. Но затем я понял, что это мне не удастся, но она сама решила остаться со мной. Не знаю, почему она не превратилась в светлячка и не сбросила меня в бездонную пропасть, хотя и могла это сделать. — А он-то думал, что пощадил ее, когда отпустил на обрывистом берегу. — И еще я не знаю, почему она не хочет со мной разговаривать. Когда она приняла человеческое обличье, она произнесла лишь мое имя. И ничего не объяснила.

— Сейчас ты все поймешь. Нейса не любит разговаривать. Во всей нашей семье только я такой болтливый, как ты это уже и сам заметил. Поэтому, если надо с кем-то поговорить, она вызывает меня. — Клип протянул свою рубашку Стайлу. — Бери, одевайся. Мне одежда не нужна, а в случае необходимости я найду себе новую. — Он бросил взгляд на Нейсу. — Интересно, чем ты ее покорил? Ты ведь не девственник?

Надев рубашку, Стайл отрицательно покачал головой. Его смутил вопрос и сам процесс одевания. На Протоне это бы расценили как беспрецедентное нарушение всех социальных законов!

Хотя рубашка была большой, она каким-то образом оказалась ему впору.

Стайл с благодарностью воспринял это незначительное волшебство.

— Впрочем, это понятно, — продолжал Клип. — Если бы мне попалась девственница, достигшая брачного возраста, будь уверен, я бы положил ей на колени не голову, а кое-что другое!

Стайл понимающе улыбнулся, проникаясь симпатией к этому экспрессивному и раскрепощенному мужчине.

— А что может хотеть единорог, не превращаясь в человека, от девушки?

— Что тут непонятного? — Клип передал Стайлу штаны. — Главный жеребец покрывает всех самых лучших кобыл, и нам, молодым, почти ничего не остается. Не травой одной жив единорог, ты ведь сам это понимаешь! Хотя человеческая плоть не такая привлекательная, как наша, даже легкое прикосновение руки девушки…

— Теперь я понимаю. — Штаны сидели на Стайле как влитые. Он подавил в себе чувство вины за то, что принял в дар от Клипа одежду. Здесь она не имела такого значения, как на Протоне. Просто здесь — в лесной чаще волшебного царства — удобнее ходить одетым. — В таком случае у красивой кобылы не возникнет никаких трудностей…

Нейса резко отвернулась. Клип понизил голос.

— Ладно, приятель. Я вижу, ты действительно ничего не знаешь. Лошади в роду единорогов занимают такое же место, как и обезьяны в человеческом…

— Но у нас нет обезьян…

— Теперь ты понял? Очень щекотливая тема. Но иногда случаются исключения. Когда на свет рождается единорог без рога, вернее, без рогового отростка, — не может же он, конечно, родиться с большим рогом — его убивают. Но масть не так сильно влияет на судьбу новорожденного. Если все остальное у него в норме, единорогу даруется жизнь. Но лошадиная масть считается позором. — Нахмурившись, Клип украдкой посмотрел на Нейсу.

— У Нейсы лошадиная масть, — сказал Стайл, до которого наконец дошел смысл сказанного. — Поэтому она — пария.

— Именно. Хотя она и настоящий единорог, но Главный Жеребец не станет покрывать ее, и, естественно, никто из других жеребцов не осмелится сделать это. Никто не может прикоснуться к молодой кобыле без разрешения Главного Жеребца, а он никогда не даст его. Ведь это лишит его права первого совокупления. У нас, единорогов, на первом месте стоит гордость, а потом логика. Кое-кто считает, что мулы — самые упрямые копытные животные, но до единорогов им далеко. Вот уже два лета Нейсу никто не покрывает. И все из-за ее масти. А может быть, из-за роста тоже.

Стайл понял, что проведенная с Нейсой ночь в расчет не принималась.

Ведь он был мужчиной, а не жеребцом. Он может сколько угодно спать с Нейсой, но она не сможет зачать от него, как обычная девушка не сможет зачать от жеребца.

— Непостижимо! Ведь она прекрасный единорог! Главный Жеребец должен покрыть ее или отпустить.

— Ты рассуждаешь, как человек, — сказал Клип, протягивая Стайлу рапиру. — Но мне нравится твое отношение к ней. Ты действительно считаешь ее красивой?

— Я выбрал ее за изящество и красоту, — серьезно ответил Стайл. — Я полюбил ее с первого взгляда. Для меня нет лучшего создания, чем безупречный конь.

— Значит, ты не знал о ее несовершенстве, пока я не рассказал тебе об этом?

— Нет у нее никаких несовершенств! — возмутился Стайл.

— Согласен! — благодарно произнес Клип. — Что ж, мне надо рассказать тебе о нашем мире. Так слушай. Мы, единороги, являемся главенствующей формой живых существ. Впрочем, на окраинах пастбищ обитают оборотни и вампиры. Есть и человеческие существа. Всем подвластно волшебство, кроме людей. Это потому, что существуют Адепты.

— Адепты?

— Они похожи на Главного Жеребца или Предводителя Стаи оборотней, только их право распространяется не на кобыл и сук, а на волшебство.

Каждый Адепт обладает своим стилем колдовства и не имеет в этом себе равных. Я тебе говорил, что единороги неподвластны волшебству, но я не имел в виду Адептов. Если какой-нибудь Адепт захочет тебя погубить…

— Понятно. И каким образом я могу защитить себя от этих колдунов?

— Нет никакой защиты. Ты можешь спрятаться, но рано или поздно Адепт найдет тебя. У них есть заговоры и амулеты, у них есть осведомители во всех уголках Фазы. Никто не может справиться с силой Адепта. Только Оракул!

— Предсказатель будущего?

— Не только. В храме Оракула нет волшебства, и никто не попадет туда против своей воли. Это священное место. Я уверен, что Нейса собирается отвезти тебя именно туда. Что ж, я все тебе рассказал. Прощай! — Приняв обличье единорога, он галопом умчался прочь, стуча копытами и трубя в рог.

Стайлу хотелось побольше узнать про Оракула и Адептов. Возможно, Нейса расскажет ему, если он хорошенько ее попросит. Впрочем, Клип тоже оказал ему неоценимую помощь.

Они снова направились на запад, исполняя дуэтом замысловатые мелодии.

Это доставляло им огромное удовольствие. Стайл понял, что музыка служила единорогам и для других целей: она предупреждала друзей и врагов.

Единороги были боевыми животными, и большинство лесных созданий избегали встречи с ними. Поэтому звук рога расчищал им дорогу. Стайлу попадались на глаза зайцы, черепахи и броненосцы, но он ни разу не увидел ни одного хищника. Одним словом, им встречались только те животные, для которых единороги не представляли опасности.

Местность изменилась. На смену лугам с сочной травой пришли каменистые холмы, болота и изрезанные оврагами земли. С северной и южной стороны продолжали тянуться горные гряды. На вершинах северных гор блестели белые шапки снега. Они были недоступны, и только единороги с их силой и решительностью могли забираться в такие выси. Пурпурные горы казались не такими холодными, если, конечно, снег там не был окрашен в пурпурные цвета. Странно. Окружающий Стайла пейзаж почему-то казался ему знакомым. Но он никак не мог вспомнить, где он мог видеть подобный ландшафт.

Вечером Нейса снова остановилась и принялась пастись. А Стайл принялся искать пропитание для себя. Он обнаружил сочную кукурузу и ежевику. Он всегда считал, что кукуруза поспевает осенью, а ежевика весной, но, возможно, в этом мире все было иначе. Впрочем, в куполах на Протоне фрукты и овощи зрели круглый год. Как бы то ни было Стайл обрадовался, что он не останется голодным. Вероятно, Нейса знала это место и специально привезла его сюда. Да, разумеется, так оно и было. Она ведь заботилась о нем.

Ночью, когда взошла луна, она снова превратилась в девушку. Стайл надеялся, что она покажет ему, как она может стать светлячком, но Нейса явилась к нему уже в человеческом обличье.

— Знаешь, Нейса, я никогда не видел таких красивых девушек, как ты, но в облике единорога ты нравишься мне больше.

Польщенная, она улыбнулась и поцеловала его. Она не имела ничего против комплиментов, предназначавшихся ее лошадиной ипостаси. Всю жизнь она терзалась из-за своей якобы не правильной масти и явно обрадовалась словам Стайла. Он на самом деле восхищался ею и был, наверное, первым существом, которое говорило ей об этом. Поэтому, даже когда она боролась с ним, она не хотела его убивать.

— Оракул… — начал Стайл. Но она снова поцеловала его. Ей не хотелось разговаривать. Ладно. Упрямство единорогов! Зато она обладала другими достоинствами. Он поцеловал ее в ответ.

На следующее утро она дала ему несколько уроков Фехтования на рапире.

Стайл и раньше имел дело с холодным оружием, ведь фехтование входило в программу Игр. Но он был знаком только с палашом, в силу определенных обстоятельств. Легкий, тонкий клинок был ему непривычен, но раз это оружие распространено в этом мире, ему следует побыстрее научиться владеть им.

Нейса оказалась опытной фехтовальщицей. Сначала Стайлу казалось, что ей мешает расположение оружия возле глаз, ушей и носа, но близость органов чувств позволяла ей отлично координировать движения рога. Скоро Стайл понял, что может безбоязненно наносить ей удары — они все равно не достигали цели. Даже если она совершит оплошность, он попадет ей в массивную лобную кость, которую ему никогда не пробить.

Нет, уж лучше он будет думать о себе. Нейсе удавалось лучше парировать удары, нежели наносить их, ведь чтобы сделать выпад, ей надо было двигаться всем телом. Таким образом она лишь отражала атаки противника, ожидая, когда он сам напорется на ее рог, или стараясь выбить оружие из его рук. Стайл был вынужден идти в нападение, но каждый раз все это заканчивалось одинаково — ее рог тут же оказывался возле его беззащитной груди. Она могла быть грозным соперником, но, фехтуя с другом, лишь имитировала удары. Как же ему справиться с ее силой и натиском?

Но Стайл учился быстро. Скоро он отказался от мысли отвечать силой на силу. Он решил противопоставить силе хитрость, используя свой опыт владения палашом. И скоро Нейсе уже не удавалось выбить у него оружие, когда ей этого хотелось, и несколько раз Стайл останавливал острый клинок в нескольких сантиметрах от ее уязвимой шеи. В настоящем бою ему, конечно, не удалось бы выйти победителем, но Нейса уже не могла рассчитывать на легкий триумф.

Внезапно Стайл почувствовал усталость. В горле запершило, перед глазами поплыл туман. Лицо его горело, хотя все тело охватила дрожь. Нейса сделала ложный выпад, и он чуть не напоролся на ее рог.

— Колдовство! — прохрипел он. — Я ослаб… — И он потерял сознание.

9. ПОВЫШЕНИЕ

Сны воскресили старые воспоминания…

Директор комплекса боевых искусств посмотрел на него сверху вниз.

— Ты уверен, что справишься с холодным оружием? Мечи и шпаги довольно тяжелые. — Он имел в виду — для человека такого роста.

Опять эта злость, бушующая в груди ярость, возникающая от необдуманных слов незнакомых людей. Опять это желание доказать, что он не такой маленький, как это кажется. Доказать прежде всего самому себе.

— Мне это необходимо для Игр.

— А-а, для Игр. — Директор смерял его взглядом. — Может, я уже видел тебя когда-то. Имя?

— Стайл. — Как ему вдруг захотелось стать известным игроком, чтобы компенсировать этим свой недостаточный рост.

— Нет, это, вероятно, был кто-то другой. Ребенок, наверное.

Значит, Стайл напоминал этому уроду ребенка. Директору и в голову не пришло, что такое сравнение может быть оскорбительным для взрослого человека. Но какой смысл открыто или скрытно проявлять свое недовольство?

Почему он не может пропускать обидные слова мимо ушей, не обращать внимания на едкие замечания? Стайл добился немало успехов в Играх, но еще не стал отличным игроком. Пока еще не стал. Еще оставались кое какие слабые места, и фехтование было одним из них.

— Еще когда-нибудь увидите. Со шпагой в руке.

Директор снисходительно улыбнулся.

— Это твоя привилегия. Какое оружие ты выбираешь?

— Рапиру.

Директор пробежал глазами список.

— Группа уже набрана. Я могу записать тебя на следующий месяц.

Какое разочарование! Стайла восхищало изящество рапиры, и он чувствовал, что она как нельзя лучше подходит ему.

— Нет, потом у меня не будет свободного времени.

— У нас остались места только в классе палаша. Но я сомневаюсь, что ты захочешь там заниматься.

Стайла тоже охватили сомнения. Но ему не понравилось отношение директора.

— Я согласен заниматься с палашом.

Директор не мог ответить ему отказом. Любой раб обладал правом записаться на любой курс, если он имел работу и если тренировки не мешали ему выполнять свои обязанности.

— Не знаю, есть ли у нас инструктор подходящего роста.

Стайл представил, как ему придется сражаться с каким-нибудь гигантом.

Ему совсем не понравилась подобная перспектива.

— Разве вы не обязаны иметь роботов всех размеров?

Директор опять углубился в бумаги. Несомненно, директор специально выискивал различные причины, чтобы отбить охоту у Стайла, считая, что его обучение будет лишь напрасной тратой времени. Если он даст Стайлу инструктора неподходящего роста и Стайл получит увечье, то директору будет грозить наказание от своего собственного хозяина.

— Есть у нас один инструктор, но…

— Я согласен с ним заниматься, — решительно сказал Стайл. Этому уроду его не отговорить!

Директор пожал плечами, криво улыбнулся и сказал:

— Зал номер 21.

Стайл вздрогнул. Это был его возраст. Двадцать один год. Вот уже двенадцать месяцев он проработал подручным в конюшне. Наверное, совпадение. Небрежно поблагодарив директора, Стайл направился в зал номер 21.

— Добрый день, мадам, — ожил робот-инструктор. — Позвольте мне надеть на вас этот защитный нагрудник, чтобы не поранить вас при спарринге.

Робот-женщина, запрограммированный, естественно, на общение с женщинами. Вот как решилась проблема с ростом.

Стайл представил, как самодовольно ухмыльнется директор, если он откажется от женщины-инструктора. Он сжал зубы.

— Мне не нужен нагрудник. Я — мужчина. — Как гордо звучало это заявление. Если бы живые люди прислушивались к его словам. Он был мужчиной, а не карликом или ребенком.

Робот застыл в нерешительности. Лицом и фигурой он напоминал молодую женщину, но явно был старой модификации. Он не знал, как себя вести при непредвиденных обстоятельствах.

— Мадам, согласно правилам…

С машиной спорить бесполезно!

— Ладно. — Стайл надел на себя нагрудник, спустив его на бедра, чтобы защитить жизненно важный орган.

Робот улыбнулся.

— Отлично, мадам. Теперь — оружие. — Робот открыл створки шкафа.

Стайлу показалось странным, что женщин тоже обучают искусству владения палашом, но затем он понял, что женщины тоже участвуют в Играх, где нет никаких ограничений по росту, возрасту, полу или опыту. Не станут же женщины отказываться от Игры, если им выпадет фехтование. Они будут действовать, как и он, — примут вызов. Часто победу удается получить игроку, которого противник недооценивает. В Игре нет мелочей.

Хотя робот и не отличался особым мастерством, он был достаточно хорошо запрограммирован. Он начал курс обучения четко и методично. Стойки, движения, стратегия, упражнения для самостоятельных занятий, меры безопасности, механизмы подсчета очков и оценок. Хотя курс закладывал лишь основы фехтования, он был очень хорошим. Уж если на Протоне принимали какую-нибудь программу обучения, то она была самой лучшей в Галактике.

Стайл обнаружил, что у палаша была своя техника и свои преимущества.

Обоюдоострый клинок с заостренным концом делал его грозным оружием в руках настоящего мастера. Весил он немного благодаря использованию современных сплавов и металлов из молекулярной пены. Стайл скоро понял, что, владея палашом, он сможет добиться немалых преимуществ в Играх. Большинство противников будут ожидать, что он выберет рапиру, и предлагать ему дуэль на палашах. Подобные ошибки оппонентов обеспечат ему победы.

На следующее утро он, как обычно, явился в конюшню.

— Стайл, нам прислали робота-тренажера с другой фермы, — сказал надзиратель. — Ее зовут Роберта. Иди к главным воротам и приведи ее сюда.

— И на его лице проскользнула улыбка.

Стайл беспрекословно отправился выполнять приказание, зная, что его работу в это время поручат другим конюхам. Он получил важное задание.

Несомненно, Роберта являлась какой-то особой машиной.

Она уже была у ворот, когда туда подошел Стайл. Она сидела верхом на прекрасной гнедой кобыле, ростом около шестнадцати хендов. Пряча улыбку, привратник указал на нее рукой.

Что забавного они увидели в этом роботе? Стайл вспомнил о директоре комплекса боевых искусств, который знал, что Стайлу достанется робот-инструктор в женском обличье. Человек, который не мог распознать робота, всегда оказывался в неловком положении, тем более что робот не мог специально обмануть его. Правда, он мог быть запрограммирован на обман, но это совсем другое дело.

Робот выглядел обычным — пышные светлые волосы, превосходная фигура, — ведь роботу, особенно гуманоидному, могли придать любую форму. К чему же тогда все эти усмешки? Для тренера она была слишком маленького роста, ниже инструктора по фехтованию. Судя по всему, она умела ездить на лошади.

Неужели она жокей? И готовит перспективных лошадей к скачкам? По закону роботам жокеям запрещалось участвовать в скачках, но ни один живой человек не обладал терпением запрограммированной машины.

— Следуй за мной, Роберта, — сказал Стайл, идя по дорожке к воротам.

Робот не пошел за ним. Стайл недовольно обернулся.

— Роберта, следуй за мной, если тебе это не трудно. — Последние слова он произнес с иронией, так как роботы не обладали свободой выбора.

Но она лишь смотрела на него, улыбаясь. Что это за идиотская модель, если она не подчиняется устным командам? Хотя все гуманоидные роботы обязаны по крайней мере отзываться на свое имя.

— Роберта, — строго произнес он.

Кобыла прянула ушами. Девушка прищелкнула языком.

— Она отвечает только на правильно сформулированные команды, — сказала она.

Стайл смотрел то на девушку, то на кобылу. Краска медленно залила его лицо.

— Лошадь, — сказал он.

— Роберта, поздоровайся с этим рыжим мужчиной, — сказала девушка, коснувшись головы лошади хлыстом.

Кобыла заржала.

— Робот-лошадь, — тупо произнес Стайл. — Живая девушка.

— Ты весьма сообразителен, — сказала девушка. — Как тебя зовут?

— Э… Стайл. — В какое дурацкое положение он попал!

— Что ж, Э-Стайл. Садись на Роберту и веди ее в конюшню.

Опять он почувствовал неловкость.

— Я не езжу на лошадях. Я простой конюх.

Она грациозно спрыгнула на землю. Стайл с удивлением отметил, что она была ниже его ростом. А разговаривала она с уверенностью высокого человека, хотя для женщин рост не имеет большого значения.

— Ты такой же жокей, как и я, Э-Стайл. Не пытайся меня обмануть.

— Меня зовут Стайл, без "э", — сказал он.

— Стайл Безэ? Какое странное имя!

— Просто Стайл. А тебя как зовут?

— Тона. Теперь, когда мы познакомились, садись на лошадь.

— Ты не понимаешь. Конюхи ухаживают за лошадьми, а не ездят на них.

— Это не лошадь, а робот. И разве существуют жокеи, которые не ездят на лошадях?

— Я уже тебе сказал, что я не… — И тут до него дошло. — Так вот почему послали меня! Потому что я небольшого роста. Хозяин собирается сделать из меня жокея!

— Твоя сообразительность выше всяких похвал.

— Ты… Ты действительно полагаешь?..

— Это же очевидно. Зачем еще нужны рабы такого роста? Сначала ведь тебя направили на пастбище? Чтобы ты собирал навоз?

— Да, я собирал навоз, — ответил Стайл, чувствуя себя гораздо увереннее. Эта миниатюрная девушка не смеялась над ним, а просто дразнила.

— Пока не нашел червяка.

— Настоящего червяка? — округлила глаза Тона. — И как он на вкус?

— Я нашел этого червяка в куче навоза.

— Значит, он был невкусным.

— Вот уже год, как я работаю в конюшне. И на лошадях ездить не умею.

— Ха! Но ведь ты наблюдал за наездниками, — сказала Тона. — Уж я-то знаю. Сама так начинала. Правда, мне не привалило счастье найти червяка. Я достигла этого своим трудом. Теперь я участвую в скачках. Побед не очень много, но призовые места занимала не раз. Но теперь я занимаюсь тренерской работой. Готовлю подрастающую смену. Ну, давай! Я покажу тебе, как ездить на лошади.

Стайл колебался.

— Не знаю, можно ли мне…

— Хватит — воскликнула она. — Может, тебе требуется помощь? Садись позади меня. Роберта не станет возражать.

— Дело не в лошади. Дело в том, что мой хозяин очень строго следит за тем, чтобы…

— Он сказал, что тебе нельзя ездить на роботах?

— Нет, но…

— А что он скажет, если ты не приведешь Роберту в конюшню?

Неужели она угрожает ему? Пусть лучше она останется недовольной, чем его хозяин.

— Может, я снова посажу тебя на лошадь и поведу ее под уздцы?

Тона пожала плечами.

— Попробуй.

Когда Стайл приблизился к ней, Тона внезапно поцеловала его в губы.

От неожиданности Стайл опешил. Тона насмешливо смотрела на него.

— Достаточно! Ты не сможешь увести Роберту. Она двигается лишь тогда, когда у нее в седле сидит наездник.

Стайл понял, что у него нет другого выхода.

— Будь по-твоему. Но если меня уволят, вина за это ляжет на тебя.

— Я знала, что рано или поздно ты поумнеешь — воскликнула она с довольным видом, поставила ногу в стремя и запрыгнула в седло. Убрав ногу, она сказала:

— Левую ногу — в стремя. Держись за меня. Это первый шаг, но он — самый важный.

Это действительно было так. Десять хендов — это на десять сантиметров выше его роста. Ему пришлось задрать ногу выше пояса, чтобы поставить ее в стремя. Он часто видел, как ловко это получается у опытных наездников, но сделать это самому оказалось совсем не простым делом. Стайл боялся, что, садясь на лошадь, он ударится головой в грудь Тоны.

Прищелкнув языком, она протянула вниз левую руку и ухватила его под мышку. Он неловко подтянулся — и ударился головой в ее левую грудь.

— Закидывай ее назад, через лошадь, — сказала она. Заметив его изумленный взгляд, добавила:

— Я имею в виду твою левую ногу, увалень.

Стайл почувствовал, что краснеет. С трудом забросив ногу, он встал на колени позади нее, а затем сел как следует. В этот момент никто бы не признал в нем гимнаста!

— Такую посадку нужно занести в книги о верховой езде, — сказала она.

— От твоего лица так пышет жаром, что даже моей спине стало жарко. — Стайл не видел выражения ее лица, но был уверен, что она весело улыбается. — А теперь крепче обними меня за талию. Твой хозяин наверняка огорчится, если ты упадешь и сломаешь себе шею. Не так уж и легко найти замену хорошему сборщику навоза. Он подумает, что Роберта оказалась для тебя слишком резвой лошадкой.

Стайл послушно сцепил пальцы на животе Тоны. Ее волосы лежали у него на лице. Стайлу показалось, что от них исходил запах свежескошенного сена.

Тона слегка пошевелила ногами, и Роберта внезапно двинулась с места.

Стайл почувствовал неописуемый восторг. Такое впечатление, что он плыл на лодке среди морских волн — в игровых павильонах были искусственные моря.

— Я видела тебя на Играх, — сказала Тона. — Ты хороший игрок, но тебе еще многого не хватает.

— Со вчерашнего дня я беру уроки фехтования, — то ли хвастаясь, то ли оправдываясь, сказал Стайл.

— Неплохо. А как у тебя дела с искусством?

— Ну, боевые искусства…

Перевернув хлыст, она коснулась его губами и сыграла незамысловатую приятную мелодию. Очевидно, внутри хлыста была свирель или флейта.

Стайл завороженно слушал музыку.

— Как прекрасно ты играешь! — воскликнул он. — Но кто же управляет лошадью?

— Чтобы управлять лошадью, поводья необязательны. Неужели ты этого еще не понял? И седло тоже необязательно. Если ты опытный всадник. Главное — движения ног и положение тела. Смотри.

Повернув влево, Роберта пошла по кругу.

— Это ты ей приказала? — удивился Стайл. — Но ведь я ничего не заметил.

— Положи руку на мою левую ногу. Ну, давай же, не бойся. Я хочу, чтобы ты почувствовал напряжение. Смотри, когда я нажимаю ей на бок, она поворачивает вправо. — Тона откинулась назад, и лошадь остановилась. — Сейчас я подам корпус вперед, ты даже не заметишь этого, но лошадь почувствует движение. Держи меня крепче, чтобы почувствовать уклон. Вот так. — Лошадь снова пошла вперед. — Ты почувствовал меня?

— Ты превосходна, — сказал Стайл.

— Про себя я и так знаю. Я имела в виду управление лошадью.

— Э… Да.

— Роберта выполняет только правильные команды. В отличие от живой лошади она не капризничает. Сидя на ней, ты должен делать все правильно.

Поэтому ее и используют для тренировок. Ты ведь заметил, что она не обратила внимание на твои слова, когда ты стоял на земле. Она слушает только наездника. Это ведь тебе не плужная лошадь.

— Она тоже превосходна.

— Несомненно! В отличие от нее у меня есть два небольших недостатка.

— Какие именно? — заинтригованно спросил Стайл.

— Иногда я говорю не правду.

Означало ли это, что он не должен верить тому, что она говорила раньше? Не совсем приятная мысль.

— А какой второй недостаток?

— Как ты мог в это поверить?

Ах, вот оно что. Если она тогда солгала…

Тона снова заиграла на своем музыкальном инструменте. Она объяснила, что это клавишная гармоника. Мелодии, которые она играла, зачаровывали Стайла. Она была права — ему следует заняться музыкой.

Тона и Роберта стали тренировать новых жокеев. Стайл вернулся к своим повседневным обязанностям. Но уход за лошадьми уже не казался ему таким интересным делом, как раньше. Его мысли теперь были заняты совсем другим.

Впервые он познакомился с привлекательной девушкой, которая была ниже его ростом. Казалось бы, такая мелочь, но для Стайла это имело большое значение.

Сегодня он водил лошадей на корде. Корда — это прочная длинная тесьма, предназначенная для прогонки лошадей по кругу. Это прекрасное упражнение, но довольно скучное как для лошади, так и для человека.

Некоторые лошади были слишком темпераментны, поэтому Стайл не привязывал корду к шесту, а держал ее в руке, заставляя лошадей выполнять команды.

Несмотря на свой рост, Стайл умел ладить с лошадьми. Они слушались его лучше, чем других конюхов. Поэтому ему всегда поручали самых строптивых лошадей. Ни одна лошадь не сопротивлялась, когда ее кормили или выводили на пастбище, но многие начинали артачиться, если их заставляли делать что нибудь другое.

Первой лошадью, которую он должен был водить на корде, был Спук. Он был абсолютно черного цвета и отличался вздорным характером. Бегал он хорошо — очень хорошо, — но для этого его нужно было держать в отличной форме.

— Ну, давай, Спук, — ласково сказал Стайл. — Ты ведь не хочешь, чтобы твои мускулы стали дряблыми? Как ты будешь себя чувствовать, если тебя обгонит какая-нибудь кляча? Ты ведь знаешь, что упражнения необходимы.

Спук был с этим не согласен. Ему больше нравилось щипать траву на пастбище или покрывать кобыл. Упражнения не входили в его планы. Он шел на любые уловки, чтобы отделаться от них. Когда Стайл направился к нему, Спук забился в самый дальний угол, а потом попытался проскочить мимо конюха. Но Стайл был начеку и схватил его за уздечку. Ему пришлось встать на цыпочки, ведь голова лошади находилась выше его собственной. При желании Спук мог, конечно, ударить Стайла, но в нем не было злобы, и, возможно, ему нравилась эта игра.

Затем Спук попытался укусить Стайла за руку.

— Нельзя! — сурово сказал Стайл, размахиваясь и делая вид, что собирается ударить его по морде. Лошадь отказалась от своего намерения. Ни одна из сторон не использовала насилия. Это был единственный язык, с помощью которого можно было убедить лошадь.

Они сделали несколько шагов по дорожке, и Спук уперся в землю всеми четырьмя ногами. Даже физически сильный человек не смог бы сдвинуть его с места. Но Стайл легонько ударил коня концом веревки, и тот снова зашагал вперед. Темпераментная лошадь не могла долго стоять на месте.

Спук предпринял попытку столкнуть Стайла с дорожки, но тот схватил коня за голову и запрокинул ее назад. Кто контролирует голову, контролирует все тело. Стайл хорошо знал основное правило боевых искусств, не раз одерживая победы над более крепкими и сильными противниками. Ни одно создание не могло обходиться без головы.

Спук высоко задрал голову, но Стайл просто повис на ней, и его ноги оторвались от земли. В конце концов Спук не выдержал и опустил голову.

Некоторые конюхи использовали мартингал — дополнительный повод, не позволяющий лошади поднимать голову во время движения, но это возбуждающе действовало на животное. Стайл предпочитал более мягкие меры.

Наконец он привел Спука к кордовому шесту.

— Иди! — приказал он, шутливо замахиваясь хлыстом. Лошадь вздохнула, посмотрела на него и на этот раз решила не сопротивляться. У каждой лошади свой характер.

— Стук, ты приносишь больше неприятностей, чем целая конюшня крыс, но я тебя люблю, — спокойным голосом сказал Стайл. — Поработай хорошенько.

Попотей, а затем я вычищу тебя. После этого пойдешь на пастбище. Подходит тебе такой план?

Спук посмотрел на него и носом указал в сторону пастбища. Нос у лошади — как и уши — очень выразительный. Его движением лошадь может выражать просьбу или пренебрежение.

— Сначала корда, — твердо сказал Стайл. Спук пожевал губами и облизнулся. — Ладно, — рассмеялся Стайл. — Морковка и чистка. Это все, что я могу тебе предложить. А теперь — рысь. Рысь!

Лошадь побежала первоклассной рысью. Двигаясь в этом аллюре, любая лошадь выглядела грациозно, но Спук выглядел лучше всех. Его черная шкура блестела, и он высоко поднимал ноги, что придавало ему особое изящество.

Стайл знал, что теперь тренировка пройдет успешно.

Мысли Стайла потекли в другом направлении. Эта девушка, Тона, — была ли она права насчет его дальнейшей судьбы? Скачки проводились в соответствии со строгими правилами. В них не могли участвовать андроиды, киборги и роботы. Жокеи, как и лошади, должны быть живыми. Чем меньший вес несла на себе лошадь, тем быстрее она могла бежать. Поэтому масса жокея имела большое значение. Поэтому человек такого маленького роста, как Стайл… Да, с точки зрения Гражданина это было вполне оправданно.

Граждане не считались с желаниями или чувствами рабов, они думали только о себе. Какая разница, что Стайл добился больших успехов в Играх и прекрасно учился в школе. Он небольшого роста, здоровый, с отличной координацией движений, значит, он обречен стать жокеем. Будь он трехметровым детиной, его бы давно забрали в какой-нибудь баскетбольный клуб. Согласия раба никто не спрашивал: либо он делал то, что ему поручали, либо навсегда оставлял Протон. Так работала эта система.

Но так ли плохо стать жокеем? Похоже, Тоне это нравилось. Мчаться на таком коне, как Спук, пересекать финишную ленточку, оставив далеко позади всех своих соперников, слышать восторженный рев толпы… Бывают профессии и похуже! Стайлу нравились лошади, очень нравились. Возможно, Гражданин окажет таким образом ему услугу. Из недостатка малый рост станет теперь преимуществом Стайла. Такой верзила, как Бурбон, может стать наездником, но жокеем — никогда. Это привилегия невысоких людей. Многие жокеи были женщинами. Они отличались малым весом и покладистым характером. Как Тона.

Стайл был исключением. Теперь он почти радовался своему росту.

А сама Тона — какая она замечательная женщина! Ему тоже следует заняться музыкой. Ему раньше и в голову не приходило, что простой раб может создавать такую красоту. Как она назвала свой музыкальный инструмент? Клавишная гармоника. Фантастическая музыка, возникавшая как бы ниоткуда, приводила Стайла в восторг. Да, ему надо попробовать себя в музыке. Это может доставить удовольствие Тоне, а ему так этого хотелось.

Она, конечно, могла выбирать себе мужчин. Тона обладала красотой, остроумием и достаточной самоуверенностью. При желании она могла встречаться с гигантом. У Стайла не было права выбора, ему приходилось довольствоваться лишь теми, кто ниже его ростом. Не потому, что он сам этого хотел, этого требовало общество. Покажись он на людях с девушкой, которая выше его, и другие рабы засмеют его, что отрицательно повлияет на любовные взаимоотношения. Итак, с точки зрения Тоны, он занимал последнее место в ряду возможных избранников, а она была единственной, кого он мог выбрать себе в подруги.

Сгорая от желания, он тем не менее не мог открыто признаться ей в своих чувствах. Застенчивость мешала Стайлу. Как бы…

— В сторону, коротышка! — Это был Бурбон, конюх, который больше всего досаждал Стайлу. Похоже, Бурбон недолюбливал Стайла из-за его невысокого роста и использовал любую возможность, чтобы поиздеваться над ним. Раньше Стайл не понимал, в чем кроется причина, но теперь осознал, что Бурбон знал о шансах Стайла стать жокеем и просто завидовал. Бурбон любил задираться и выяснять отношения на кулаках, но его огромный рост служил препятствием для перевода в жокеи. Бурбон вел за собой Пеппера, серого в яблоках жеребца. — Пропусти мужчину и коня!

Спук испугался громкого голоса. Он прыгнул в сторону. Но так как корда все еще удерживала его, Спук не удержался на ногах и упал. Веревка лопнула, как это и было предусмотрено. Иначе, запутавшись в ней, лошадь могла серьезно пораниться.

Увидев, что произошло с другой лошадью, Пеппер тоже испугался. Он дернулся к стене и, ударившись о нее, заржал от внезапной боли.

Импортированные доски из настоящего дерева треснули, и на землю брызнула кровь.

Стайл подбежал к Спуку.

— Успокойся, Спук! Все хорошо! Успокойся! — Он обнял лошадь за шею, когда та стала подниматься на ноги.

Бурбон грубо дернул Пеппера за уздечку.

— Видишь, что ты наделал, недомерок! — закричал он на Стайла. — Пигмей с куриными мозгами…

И тут же замолчал. Шумная ссора могла привлечь любопытных, и тогда им обоим не избежать наказания. Бурбон повел свою лошадь, вполголоса проклиная тупоголовых карликов. Стайлу удалось успокоить Спука.

В душе Стайла кипел гнев. Он знал, что во всем виноват Бурбон. На черной шее животного виднелась царапина, к тому же Спук припадал на одну ногу. Стайл мог обработать царапину и зачесать гриву так, чтобы рану никто не заметил, но ушибленная нога — это совсем другое дело. Нет ног, нет лошади — гласит пословица. Возможно, это всего лишь легкий ушиб, а может, и более серьезное повреждение.

Тут рисковать нельзя. Эту ногу надо показать ветеринару. Это означало неминуемое наказание для Стайла, ведь он отвечал за любое увечье вверенной ему лошади. В качестве взыскания его могли оставить в прежней должности еще на год. И это тогда, когда у него появился шанс стать жокеем.

Проклятый Бурбон! Он специально повысил голос в присутствии нервной лошади, зная, что Спук испугается. Проработав уже три года конюхом, он считал, что ему незаслуженно отказывают в повышении. Он срывал свою злость и на остальных работниках и, конечно же, завидовал, что Стайл так ловко управляется с лошадьми.

Стайл знал, почему Бурбона не повышают в должности. Дело не в его росте, ведь обычные наездники и тренеры могут быть и высокими. Просто Бурбон плохо обращался с лошадьми, полагая, что этого никто не замечает.

Он дразнил их, был чрезмерно жесток. Когда он водил на корде Спука, то всегда использовал маргинал и хлыст. Даже не глядя в график, другие конюхи могли безошибочно определить, с какими лошадьми работал Бурбон, потому что после него животные в течение нескольких дней были нервными и шарахались от людей.

Разумеется, Стайл не мог пожаловаться на Бурбона. У него не было никаких доказательств, и это шло бы вразрез с кодексом чести раба.

Теоретически Бурбон был не виноват: лошадь Стайла испугалась первой.

Стайлу нужно было предвидеть реакцию Спука и отвернуть лошадь в другую сторону. Стайл чувствовал свою вину и знал, что наказание неизбежно.

Придется ему проглотить горькую пилюлю. Стайл повел Спука к ветеринару.

— Я водил его на корде. Он испугался и упал, — с несчастным видом объяснил Стайл.

Ветеринар внимательно осмотрел все травмы лошади.

— Ты ведь знаешь, что мне необходимо доложить об этом.

— Знаю, — едва слышно ответил Стайл. Ветеринар хорошо относился к нему, но у него были свои обязанности.

— Лошади не пугаются без причины. Даже такие нервные, как Спук. Что его испугало?

— Наверное, я был невнимательным, — сказал Стайл. Он ненавидел полуправду, но другого выхода у него не оставалось. Накажут только его.

Прищурившись, ветеринар посмотрел на него.

— Это на тебя не похоже, Стайл.

— Я думал о девушке, — признался Стайл.

— Ого! Могу догадаться, о ком! Но это тебе дорого обойдется. Извини.

— Стайл знал, что ветеринар мог всегда оказать ему услугу, но только не в ущерб интересам хозяина.

Появился надзиратель. От него ничего не могло ускользнуть. Стайл всегда поражался, как ему всегда удавалось быть в курсе всех событий. Ведь о происшествии ему еще никто не докладывал.

— Сильная травма?

— Легкое растяжение, — сообщил ветеринар. — Лучше подержать Спука несколько дней в конюшне. На шее пустяковая царапина.

Надзиратель бросил взгляд на Стайла.

— Тебе повезло. Строгий выговор и на один день отстранение от работы.

В следующий раз будь внимательней!

Стайл облегченно кивнул. Он ожидал более строгого наказания. Если бы рана на ноге оказалась более серьезной…

— Может, есть какие-нибудь смягчающие обстоятельства? — задал вопрос надзиратель.

— Нет, — чувствуя в душе обиду, сказал Стайл.

— Тогда уходи. У тебя один свободный день.

Стайл ушел. Он был свободен, но выходным этот день считать нельзя.

Наказание в виде отлучения от работы занесут в его послужной список, и это отрицательно скажется на перспективе получить повышение. При одинаковой квалификации преимущество получит тот, у кого «чище» список.

Стайл решил воспользоваться свободным днем, чтобы записаться на курсы музыки. Хотя ему там понравилось, чувство подавленности не проходило. Со временем он забудет о наказании. Лучше подумать, какой инструмент выбрать.

Может, клавишную гармонику?

Вечером его разыскала Тона.

— Все только о тебе и говорят в нашем куполе, — весело сказала она. — Я считаю, что ты поступил правильно, Стайл.

— Ты лгунья, — сказал он, обрадовавшись ее словам.

— Да. Ты мог все скрыть и избежать наказания, как это сделал Бурбон.

Но ты показал, что тебя больше беспокоит здоровье лошади, чем собственный послужной список. — Она положила ему руки на плечи и заглянула в глаза.

Какая она красивая! Тона поцеловала его, и плохое настроение сразу же улетучилось. — Ты настоящий мужчина, — добавила она.

Эти слова наполнили его сердце гордостью. Она отвела его в свою квартиру — привилегия, которой пользовались лишь избранные рабы. К утру она показала ему, что обладает выдающимися способностями не только в музыке или конном спорте, и Стайл безнадежно влюбился в нее. О наказании он уже и не вспоминал.

Когда на следующий день Стайл явился на работу, он обнаружил, что его вещи убрали из домика. Он растерянно смотрел на то место, где раньше стояла его кровать.

— Я, конечно, допустил оплошность, но…

— Ты еще ничего не знаешь? — недоверчиво спросил сосед. — Где ты был всю ночь?

Стайл решил промолчать, чтобы не давать повода для сальных шуток.

Скоро его товарищи и так все узнают. На Тону многие заглядывались.

— Меня отстранили от работы, — спокойным голосом произнес он. — Неужели травма у Спука оказалась гораздо серьезнее, чем я предполагал?

— Со Спуком все в порядке. — Сосед взял его за руку. — Пойдем к табло объявлений.

Не зная, как себя вести дальше, Стайл последовал за ним. На электронном табло, где сообщалось о поощрениях, наказаниях и заданиях на день, появилась новая надпись: «Стайл переведен в наездники».

Стайл резко повернулся к своему товарищу.

— Что это за шутка!

Откуда-то появился надзиратель.

— Эго не шутка, Стайл. Теперь ты станешь жить в одной квартире с Терфом. Когда освоишься, пойдешь в конюшню с механическими лошадьми. Там тебе скажут, чем ты будешь заниматься.

Стайл непонимающе посмотрел на него.

— Но ведь я совершил проступок!

Не удостоив Стайла ответом, надзиратель развернулся и пошел прочь. Он никогда не обсуждал с рабами такие вопросы, как наказания и поощрения.

Терф уже ждал его. Это была прекрасная двухкомнатная квартира, расположенная рядом с ипподромом, с горячей водой и отдельным выходом в купол. Больше места, больше самостоятельности — все это повышало статус Стайла. Это был гораздо более важный шаг, нежели от сборщика навоза к конюху. Но на этот раз он не находил червяка. Должно быть, это какая-то ошибка, хотя Стайл никогда не слышал, чтобы надзиратель ошибался.

— Тебя так внезапно повысили, Стайл! — сказал Терф. Это был хороший парень, и Стайл не раз остужал коней после того, как на них ездил Терф. — Как это получилось?

— Понятия не имею. Вчера меня отлучили от работы, потому что по моей вине пострадал Спук. Может, наш хозяин перепутал списки уволенных и поощренных.

Терф рассмеялся.

— Может быть. Ты знаешь, кто твой тренер?

— Тона! — воскликнул Стайл. — Так это ее рук дело!

— О, да ты уже с ней знаком? Тебе повезло вдвойне!

Стайл обеспокоенно направился в стойло Роберты. Тона чистила щеткой гнедую кобылу. Увидев Стайла, она улыбнулась.

— Давно не виделись, — весело сказала Тона.

О, как она красива. Он мог провести с ней тысячу ночей и желать еще больше. Сейчас он все испортит своей неблагодарностью.

— Это ты ходатайствовала за меня? — требовательно спросил он.

— Ну не может ведь девушка-жокей встречаться с простым конюхом.

— Но я был наказан. Меня отстранили от работы. К тому же в списке очередности впереди меня стоят несколько конюхов… Нельзя…

Она остановила его жестом руки.

— Я тут не при чем. Просто мне захотелось тебя подразнить. Это просто совпадение. Я не знала, что тебя назначат наездником именно сейчас. Я сейчас тренирую других, и, наверное, они решили, что нет смысла ждать, когда тренировки закончатся. Поэтому назначение ускорили. Никто даже не знает, что мы с тобой встречаемся.

Но ведь она сама призналась, что иногда говорит не правду. Наверняка надзиратель знал, где Стайл провел прошлую ночь. Насколько ей можно верить?

— Спросишь об этом у меня сегодня ночью. Я никогда не лгу мужчине, которого люблю.

— Что? Никогда?

— Почти никогда.

Стайл непонимающе смотрел на нее.

— Не беспокойся, — сказала она. — Сейчас я говорю правду.

Как ему хотелось ей поверить!

— Ну что, попробуешь сам? — спросила она, указывая на Роберту. — Или хочешь снова удариться мне головой в грудь?

— И то, и другое, — сказал он, и Тона рассмеялась.

Она помогла ему сесть на лошадь. На этот раз это ему удалось гораздо лучше, и она показала ему, как управлять роботом. Затем Тона вывела его на беговую дорожку.

— Не беспокойся, глупенький, — предупредила она. — Роберта не способна на сюрпризы. Живая лошадь — это другое дело. Подожди, вот посадят тебя на Спука…

— На Спука? — встревоженно воскликнул он. Хотя Стайл и мечтал об этом, такая перспектива напугала его.

Она снова рассмеялась. Тона любила повеселиться, и те, кто с ней работал, сразу проникались к Тоне симпатией.

— Откуда мне знать, на какой лошади тебе придется ездить? Сначала привыкни к Роберте. Плохой всадник может испортить хорошую лошадь.

— Да, Гражданину не понравится, если один из его рабов свалится с лошади вниз головой и забрызгает чистое животное своими грязными мозгами.

Урок прошел прекрасно, и Стайл пришел в свою новую квартиру в приподнятом настроении. Но там его поджидали неприятности. В лице надзирателя.

— Твое назначение оспаривают. Нас вызывают к Гражданину.

— Нас? Я так и думал, что это какая-то ошибка, и теперь она будет исправлена. — Хотя Стайл надеялся, что для него началась новая жизнь. — Но вы-то при чем? Это ведь не ваша вина.

Надзиратель молча взял его за руку и повел за собой. Срочный вызов, раз ему даже не дали время, чтобы привести себя в порядок. Стайл пригладил волосы рукой и стряхнул прилипшие к телу частички грязи. В таком виде он чувствовал себя неуютно.

Они вошли в транспортный туннель, сели в отдельную капсулу и понеслись сквозь темноту. Очевидно, в этот час Гражданин не находился в своей квартире на ферме.

— Не вздумай никуда глазеть. Веди себя сдержанно, — предупредил Стайла надзиратель, вытирая испарину со лба. От этого Стайл занервничал еще больше — ведь он знал надзирателя как человека с железной выдержкой.

Наверняка тут заварилась такая каша! Но почему не понизить Стайла в должности без шума и суеты?

Выйдя из транспортного туннеля, они оказались в арабских банях. Стайл почувствовал толчок в бок и понял, что он действительно глазеет по сторонам. Тут было на что посмотреть!

Бани были выдержаны в классическом арабском стиле. Многие Граждане предпочитали этот стиль, потому что золотой век арабской культуры на Земле отличался богатством и роскошью. Христианство в то время переживало упадок и нищету. Все это, впрочем, касалось только правящего класса, а не простых людей. Бедность была вечной.

Замысловатая архитектура, тюрбаны, экзотические танцы и сами бани.

Здесь отдыхали сразу несколько Граждан. Но не потому, что они не могли позволить себе владеть такой роскошью в одиночку. Просто Граждане специализировались каждый в своей области. Хозяин Стайла содержал великолепных лошадей, другой владел роскошными ботаническими садами, а этот Гражданин был специалистом по Востоку. Когда другие Граждане изъявляли желание покататься на лошадях, их всегда принимали с величайшим уважением. Бани по своей природе служили местом встреч, поэтому здесь всегда собирались Граждане, которые могли общаться только в своем узком кругу.

Здесь было много теплых помещений с паром, повсюду сновали рабы с полотенцами, благовонными маслами, яствами и напитками. В одном из помещений располагался бассейн, в котором пузырилась благоуханная подкрашенная вода. Там отмокали несколько Граждан, ведя между собой беседу. Хотя они были обнажены, в них сразу можно было признать Граждан по их манерам и по подобострастному отношению рабов. Одежда выделяла Граждан среди других и являлась всего лишь признаком Гражданства. Если Гражданин хотел, он мог ходить голым, не потеряв при этом свои достоинство и власть.

Тем не менее на многих блестели драгоценные украшения.

Они подошли к бассейну меньшего размера. В нем возлежал хозяин Стайла. Шесть прекрасно сложенных молодых женщин ухаживали за ним, втирая масло в кожу, полируя ногти и даже причесывая волосы в паху. Пожилой раб занимался прической Гражданина, внимательно следя, чтобы питательный крем не попал ему на лицо.

— Сэр, — почтительно произнес надзиратель.

Гражданин не обратил на него никакого внимания. Девушки продолжали заниматься своим делом. Стайл и надзиратель стояли, ожидая, когда Гражданин соизволит посмотреть на них. Грязный после верховой езды Стайл выглядел чужим среди окружающей его чистоты. Прошло несколько минут.

Стайл заметил, что за последний год Гражданин слегка набрал в весе, но выглядел молодым и подтянутым. Тело было мускулистым благодаря физическим упражнениям, и он наверняка питался малокалорийными продуктами.

Волосы казались белыми, очевидно от питательного крема, так как в паху они были черного цвета.

В помещение вошли еще два человека. Билли, представитель Гражданина на ферме, и Бурбон.

— Сэр, — сказал Билли.

На этот раз Гражданин слегка кивнул надзирателю.

— Вольно, — скомандовал тот остальным.

Гражданин перевел взгляд на Бурбона.

— Изложи свою жалобу.

Сглотнув, Бурбон сказал:

— Сэр, вместо того чтобы назначить наездником меня, эту должность получил находящийся здесь Стайл, хотя я старше его и мой послужной список лучше.

Гражданин холодно посмотрел на надзирателя.

— Ты назначил Стайла на эту должность. Обоснуй свое решение.

Так значит, это надзиратель назначил его? Стайл и не подозревал, что тот обладает такими полномочиями. Он думал, что надзиратель лишь следил за дисциплиной, вел учет всех поощрений и наказаний и, возможно, рекомендовал кандидатов на повышение. Гражданин не обязан был вникать в такие детали, но как мог допустить подобную ошибку надзиратель! Ведь он сам накануне наказал Стайла.

— Сэр, — сказал надзиратель, ощущая на себе взгляды всех присутствующих. — Я считаю, что Стайл — самая подходящая кандидатура на эту должность. Я хочу, чтобы он тренировался на лошади-роботе, которая пробудет у нас только три месяца.

Гражданин снова перевел взгляд на Бурбона.

— Ты знаешь, что надзиратель служит моим интересам. Он не обязан руководствоваться старшинством или послужным списком, назначая рабов на должности. Я не только разрешаю ему это, я требую этого от него. Твоя жалоба отклоняется.

— Сэр, — упрямо сказал Бурбон.

Гражданин посмотрел на надзирателя. В его глазах не было ни малейшего сочувствия.

— Ты хочешь, чтобы этот раб говорил дальше?

— Нет, сэр, — ответил надзиратель.

— Возражение не принимается. Бурбон, продолжай.

Что здесь происходит? Почему Гражданин сомневается в правильности решения своего надзирателя? Если надзиратель окажется не прав, ему грозит наказание.

— Сэр, Стайл пользуется расположением женщины-тренера, Тоны. И полагаю, что она уговорила надзирателя назначить Стайла наездником, хотя только вчера его наказали — ведь по его вине пострадала одна из ваших лошадей. А мой послужной список чист.

Впервые на лице Гражданина отразились эмоции.

— Пострадала моя лошадь? Какая!

— Спук, сэр.

— Моя лучшая скаковая лошадь — Гражданин взмахнул рукой, чуть не ударив одну из женщин. Она еле удержалась на кромке бассейна. — Слуги, назад! — рявкнул Гражданин вне себя от ярости.

Слуги немедленно отошли на четыре метра и остановились. Стайл был уверен, что им тоже интересно, чем закончится это дело. Правда, конечно, это не касалось их лично.

Хотя внешне Гражданин успокоился, в его голосе звучало напряжение.

— Надзиратель, я требую объяснений!

Положение надзирателя было незавидным, но он без колебаний сказал:

— Сэр, мне понадобится видеоэкран.

Гражданин пошевелил пальцем, и потолок осветился. Это был гигантский видеоэкран со специальным устройством, которое предотвращало конденсацию пара на его поверхности.

Надзиратель сообщил несколько серий временных и пространственных координат. На экране появилось изображение. Стайл и все остальные вытянули шеи, чтобы получше видеть. Это было стойло, в котором находился Спук.

Надпись внизу экрана указывала время — вчерашнее утро.

— Включить воспроизведение, — сказал надзиратель, и изображение ожило. В конюшню заходил Стайл.

Стайл изумленно смотрел на экран. Он понятия не имел, что его снимали на пленку. Он выглядел таким маленьким по сравнению с огромной лошадью, но он был уверен в себе, а лошадь нервничала.

«Ну, давай, Спук», — сказал на экране Стайл, подбадривая лошадь. Но Спук не хотел его слушаться.

Фильм продолжался, и все видели, как Стайл при помощи уговоров пытался вывести лошадь из стойла.

— Как вы видите, сэр, — сказал надзиратель, — этот человек имеет дело с чрезвычайно строптивой лошадью, но он не злится на нее. Он почти не использует силу. Я знаю Спука, и в тот день не смог бы вывести его на корде.

— Почему ты не прислал ему помощников? — требовательно спросил Гражданин. — Я бы и сам не справился в подобной ситуации. — Это было не пустое тщеславие: Гражданин по праву считался опытным наездником.

— Сэр, я был уверен, что Стайл усмирит эту лошадь. Присутствие других рабов заставило бы лошадь нервничать еще больше. Именно поэтому Стайлу и приказали работать в тот день именно со Спуком. Лошади требовался опытный и настойчивый конюх. За день до этого Спук сбросил своего наездника на землю.

— Продолжай.

Надзиратель отдал соответствующие распоряжения, и действие перенеслось в конюшню, где находился Пеппер. Жеребец не проявил строптивости, когда к нему подошел Бурбон, но, узнав конюха, прижал уши.

Бурбон грубо вывел его из стойла, шлепая коня, хотя в этом не было никакой необходимости.

— Этот человек, сэр, грубо обращается с послушной лошадью, — сказал надзиратель. — Это его типичная манера. Само по себе это не является нарушением, ведь к некоторым лошадям надо применять силу, но если бы в тот день ему поручили работать по Спуком…

— Я понял, — кивнул Гражданин. Он прекрасно знал повадки лошадей. — Дальше.

Стайл взглянул на Бурбона. Конюх оцепенел от страха, он понятия не имел, что против него имелись вещественные доказательства.

На экране Бурбон подошел сзади к Стайлу, который прогонял Спука по кругу. Бегущий прекрасной рысью Спук был великолепен. У одной из рабынь вырвался вздох восхищения. Женщины так неравнодушны к лошадям!

Бурбон выбрал подходящий момент. "В сторону, коротышка, " — крикнул он прямо над ухом у Стайла. В злонамеренности его действий не было никаких сомнений.

Спук испугался. Затем последовало все остальное.

— Достаточно, — сказал Гражданин, и экран на потолке погас. — Какие меры ты принял?

— Сэр, Стайл доложил о травме, которую получила лошадь. Я объявил ему строгий выговор и на один день отлучил от работы. Он не пытался свалить вину на другого конюха. Я посчитал, что его порядочность и умение работать с лошадьми дают ему право получить должность наездника. Поэтому я и назначил его на эту должность. Я знал, что он дружит с женщиной-тренером, но не это повлияло на мое решение.

— А другой? — хмуро осведомился Гражданин.

— Бурбон не доложил, что его лошадь ранена. Я решил не назначать его наездником, но и не отстранил от работы, так как травма у Пеппера оказалась незначительной.

— У лошадей не бывает незначительных травм! — закричал Гражданин, побагровев от ярости. На его шее вздулись вены. — Ты наказан за небрежное исполнение своих обязанностей!

— Слушаюсь, сэр, — сдержанно произнес надзиратель. Гражданин повернулся к Стайлу.

— Твое назначение на должность остается в силе. Ты это заслужил. — Гражданин холодно посмотрел на Бурбона. — Ты уволен.

Когда раба увольняли за проступок, его жизнь на планете Протон заканчивалась. Ни один Гражданин не брал его к себе на работу, и через десять дней срок его пребывания обрывался. Бурбону уже никто не мог помочь. А Стайл получил урок на всю жизнь.

Он уже три месяца встречался с Тоной. Это было самое счастливое время в его жизни — он занимался фехтованием, конной ездой, музыкой и любовью.

Но однажды Тона сказала:

— Я должна поведать тебе о своем втором недостатке. Мое время подходит к концу — срок пребывания заканчивается.

— Как… — пораженно спросил Стайл.

— Мой срок начался, когда мне исполнилось десять лет. Неужели ты думаешь, что я стала жокеем за одну ночь? Через шесть месяцев срок заканчивается. Извини, что я скрыла это от тебя, но ведь я предупреждала, что иногда обманываю.

— Я улечу с тобой! — охваченный юношеской страстью, воскликнул Стайл.

Она сжала его руку.

— Не говори глупости. Ты мне нравишься, Стайл, но я тебя не люблю. К тому же тебе двадцать один год, а мне — двадцать девять. Лекарства от старения пока еще не изобрели. Так что остынь, мои любовник.

Он думал, что любил ее, но знал, что Тона права — нельзя отказываться от оставшихся семнадцати лет своего срока из-за женщины, которая старше его и которой он только нравится.

— Игры! — воскликнул он. — Ты должна принять участие в Турнире и выиграть дополнительный срок…

— Поэтому я и завела с тобой этот разговор, Стайл. Турнир этого года начинается завтра, и я участвую в нем. У меня Пятая Ступенька в лестнице двадцатидевятилетних, так что шансов у меня немного. Мой срок закончится, как только я проиграю любую Игру. Поэтому у нас с тобой последняя ночь.

— Но ты можешь выиграть!

— Мечтатель. Ты сможешь выиграть, когда придет твое время. Ведь ты похож на ловкое, грациозное животное. Поэтому я захотела тебя, когда увидела в первый раз. Я люблю грациозных животных! Мне так хотелось отказаться от участия в Турнире, чтобы пробыть с тобой оставшиеся шесть месяцев…

— Ты должна попытаться!

— Да. Это напрасная попытка, и, проиграв, я потеряю шесть месяцев общения с тобой.

— Не говори так! — Стайла поразила безысходность ее выбора. Хотя подобный выбор приходилось делать каждому рабу на последнем году срока.

Когда-нибудь и Стайлу придется с этим столкнуться.

— Я знаю, что ты станешь лучшим жокеем, чем я. Ты будешь выигрывать скачки и прославишь свое имя. Мне хотелось получить тебя, и я это сделала при помощи обмана — не рассказав, что мой срок подходит к концу. Мне стыдно…

— Ты подарила мне несказанное наслаждение!

Она посмотрела на свои груди.

— Да, кое-что ты получил. Но мне приятно это слышать, глупенький.

Твоя жизнь только начинается. Если я помогла тебе найти свое призвание в этой жизни, я рада. Тогда я не буду чувствовать себя такой виноватой.

— Ты ни в чем не виновата! — воскликнул Стайл.

— Вина придает жизни особую прелесть. — Но на этот раз она не улыбнулась.

В ту ночь они занимались любовью не долго. Стайл хотел, чтобы она сохранила силы для предстоящего Турнира. На следующий день она приняла участие в Играх. Тона старалась сделать так, чтобы ей попалась игра, связанная с музыкой, но ей пришлось исполнять танец. Она покинула Протон.

Стайл продолжал старательно заниматься музыкой, которая напоминала ему о Тоне. И скоро музыка, на которую он перенес всю свою любовь, стала неотъемлемой частью его жизни. Хотя он знал, что никогда не станет выдающимся музыкантом, Стайл отлично играл на многих музыкальных инструментах. Особенно ему нравилась клавишная гармоника.

Через три года подошел к концу и срок пребывания надзирателя.

— Стайл, ты вполне подходишь для того, чтобы занять мою должность, — откровенно сказал ему надзиратель. — Ты еще молод, но способный и честный.

К тому же ты прекрасно справляешься с лошадьми. Правда, есть одно «но»…

— Мой рост, — не задумываясь, сказал Стайл.

— Для меня это не имеет значения. Но для других…

— Я понимаю. Мне никогда не стать лидером.

— Боюсь, что это так. Но у тебя есть прекрасная возможность стать жокеем и благодаря своим способностям достичь небывалых высот. Слава поможет тебе добиться высокого положения в обществе и получить привилегии, которые и не снились другим рабам.

— Да. — Стайлу было тяжело расставаться с надзирателем, но он никак не мог найти подходящих слов. — Я… Вы…

— Я дам тебе последнее задание, очень сложное. От того, как ты его выполнишь, зависит твоя судьба. Я буду рекомендовать тебя на должность жокея, но последнее слово принадлежит Гражданину. Не подведи меня.

— Не подведу, — ответил Стайл. — Я просто хотел сказать… — Но надзиратель уже протянул ему руку для прощания. — Спасибо, — сказал Стайл.

Они пожали друг другу руки, и надзиратель ушел.

Задание заключалось в том, чтобы привести Спука в конюшню из другого купола. С годами лошадь стала совсем пугливой и смертельно боялась машин.

Вибрация к звуки, даже самые тихие, приводили Спука в состояние нервного возбуждения. Гражданин отказывался усыплять лошадь для перевозки — Спук был слишком ценным скакуном. Он не раз побеждал в скачках, и теперь Гражданин хотел поместить его на конный завод. Поэтому Спука надо было привести домой пешком. Это была нелегкая задача, ведь для лошадей не существовало специальных дорог, а поверхность планеты вне куполов была труднопроходимой.

Стайл составил тщательный план. Он заказал карты нужных районов и изучил их внимательнейшим образом. Затем он заказал специальный костюм с оборудованием ИДАВА — индивидуальным дыхательным аппаратом для внешней атмосферы, гипермотоцикл, мощный трансивер и информационные часы. Ему не хотелось потеряться среди негостеприимных равнин Протона!

Вся внешняя поверхность планеты оказалась изрыта оврагами и расщелинами. На севере и юге тянулись горные цепи. На вершинах северных гор, белел снег — вода на Протоне существовала лишь в замерзшем состоянии.

Неподалеку извивалось высохшее русло реки. Внимательно управляя рычагами гиромотоцикла, Стайл прокладывал маршрут с таким учетом, чтобы затем провести по нему Спука. Лошадь и так будет нервничать, ведь ей тоже придется надеть дыхательный аппарат специальной конструкции. Вот почему Стайлу поручили эту задачу. Никто другой не смог бы ее выполнить.

Ему понадобилось немало времени, чтобы нанести весь маршрут на карту.

Настоящая головоломка: сделать его как можно более коротким, избегая при этом опасных мест. Стайлу приходилось смотреть на все глазами лошади, ведь полоска разноцветного песка могла испугать Спука или он мог беспечно шагнуть в бездонный каньон.

Наконец, убедившись, что мелочи учтены, Стайл отправился в купол, где находился Спук. Он был уверен, что сможет довести коня домой. Стайл старался не только потому, что выполнение этого задания повлияет на его назначение жокеем. Он любил Спука. К тому же лошадь определенным образом помогла ему стать наездником.

Прибыв в купол, он обнаружил телеграмму, которая поступила на его имя с другой планеты. С тех пор как его родители улетели, он не получал никакой корреспонденции. "Стайл, я вышла замуж. Назвала сына в твою честь.

Удачи. Тона."

Он был рад за нее, хотя сердце слегка защемило. Три месяца вместе, три года врозь, а жизнь шла своим чередом. Стайл так и не познакомился с женщиной, которую мог бы любить так же сильно, как Тону. Наверное, такое чувство не повторится никогда. Он поймал себя на том, что напевает себе под нос. Привычка эта появилась у него после расставания с Тоной, и он не особо старался от нее избавиться. Музыка всегда напоминала ему о Тоне, и он старался сохранить в памяти те три неповторимых месяца.

Она назвала своего сына в его честь! Конечно, ребенок был не от него; на планете Протон случайная беременность исключалась. Ей хотелось показать Стайлу, что их короткая связь имела для нее большое значение. Несомненно, у нее было немало любовников, но из всех она выделила Стайла.

Недолговечность не означала законченность. Ни в коем случае!

— Спасибо, Тона, — прошептал он.

10. ВОЛШЕБСТВО

Стайл проснулся внезапно, когда его осенила неожиданная мысль.

— География! — воскликнул он. — Этот мир — тоже Протон!

Нейса, в человеческом обличье, сидела рядом с ним. Ему пришла в голову мысль, что она такого же роста, как и Тона. Очевидно, поэтому она сразу же ему понравилась в качестве любовницы. Хотя она не была настоящей женщиной, он с удовольствием принимал ее в свои объятия.

Заметив его взгляд, Нейса вопросительно посмотрела на Стайла.

Конечно, ее внешность и характер были совершенно другими — ни светлых волос, ни остроумия. Нейса была темноволосая и молчаливая, и еще — она никогда не обманывала.

— Я кое-что вспомнил, — объяснил Стайл. — Уроки фехтования, потому что ты учила меня, как пользоваться рапирой, когда я… — Стайл запнулся.

— Что со мной произошло?

— Болезнь, — нехотя произнесла она.

— Болезнь! Ты имеешь в виду, я заболел? Но ведь на Протоне нет болезней… — Он снова замолчал. — Впрочем, это не совсем Протон. Это другой мир с такой же географией. Пурпурные горы на юге — они могли бы существовать на Протоне, если бы там имелась атмосфера. Здесь другой Протон, в котором все подчиняется волшебству. Возможно, благодаря волшебству здесь есть атмосфера. Есть животный мир, мухи, грязь и болезни.

У меня отсутствует природный иммунитет, а прививки, которые мне сделали на Протоне, не могут справиться с многочисленными опасностями, угрожающими моему здоровью. Микроорганизмы в еде и воде привычны для местных обитателей, но чужды для меня. Пыль в воздухе. Аллергены. И тому подобное.

Значит, несколько дней длился инкубационный период, а затем инфекция взяла верх над защитными свойствами организма. Спасибо, Нейса, что ты мне так все подробно объяснила.

Нейса кивнула с улыбкой.

— Но как ты вылечила меня? Я должен был умереть или по крайней мере находиться в состоянии болезни долгое время. Но я ведь был без сознания всего лишь несколько часов, не так ли! А теперь я прекрасно себя чувствую, даже нет усталости.

Ей пришлось снова заговорить.

— Клип принес амулет. — Протянув руку, она коснулась фигурки на цепочке, висевшей на шее Стайла.

Он поднес фигурку к глазам.

— Исцеляющий амулет? Надо же! А если я его сниму, я снова заболею?

Нейса отрицательно покачала головой.

— Ты хочешь сказать, что все эти амулеты одноразового действия? Но ведь некоторые обладают длительным эффектом, как тот амулет, который мне дали… Ой! — Стайл поспешно снял с себя цепочку. — Тот амулет хотел меня убить. Может, и у этого такие же свойства?

Нейса пожала плечами.

— Ты не против, если я от него избавлюсь? — спросил он. — Мы закопаем его в землю и пометим это место на случай, если он нам понадобится вновь.

Мне не хочется держать его при себе. Вдруг у него есть еще одно предназначение… Ведь, прежде чем я повстречал тебя, один амулет напал на меня. Когда я произнес заклинание. В этот раз заклинала амулет ты, возможно, поэтому он действовал нормально. Боюсь, что, когда амулеты узнают меня, в них пробуждается жажда убийства. Поэтому мне и была нужна лошадь — чтобы убежать от неведомого врага.

Нейса встревоженно подняла голову.

— Нет, нет, ты не вызвала демона, — успокоил ее Стайл. — Здесь врага нет. — Улыбнувшись, он взял ее за руки. — Я недаром остановил свой выбор на тебе, Нейса. Ты правильно поступила. Ты спасла мне жизнь.

Он привлек ее к себе, а затем последовало то, что должно было последовать. Стайл не забыл Шину, но здесь был другой мир.

Закопав амулет, они продолжили путь. Было утро, значит, его болезнь длилась только одну ночь, совпав по времени с нормальным сном, из которого его пробудила мысль о сходстве географий двух миров. У него и раньше возникало какое-то смутное предчувствие — ведь прошло уже десять лет с тех пор, как он видел безжизненную поверхность Протона.

Но в чем причина такого различия? Может, это альтернативные миры или две разновидности одного и того же мира? В это Стайл мог поверить. Но в одном присутствовала живая природа, пригодная для дыхания атмосфера и волшебство, в то время как в другом — купола, наука и никакой флоры и фауны. Разве могут быть параллельные миры столь непохожими?

И все же это помогло ему правильно сориентироваться на местности.

Теперь Стайлу стало понятно, почему люди пересекали занавес только в определенных местах. Здесь речь не шла о передаче материи — люди переходили волшебную границу лишь там, где они могли попасть в укромные места, расположенные внутри куполов. Если Стайлу понадобится перейти через Занавес наобум, то обязательно надо иметь при себе дыхательную маску.

— Знаешь, Нейса, — сказал Стайл. — Я многого не знаю об этом мире, и мне здесь угрожает опасность, во в нем я чувствую себя более счастливым, чем в своем собственном. Я готов провести с тобой целую вечность, хотя лет через сто или двести это, возможно, мне и надоест. Надо реально смотреть на вещи.

Нейса фыркнула и перешла на двухтактный галоп — сначала о землю одновременно ударяли передние копыта, а потом задние. Стайл затрясся в седле.

— Думаешь сбросить меня, а? — весело спросил Стайл. Достав гармонику — наличие карманов было одним из преимуществ одежды, — он заиграл бодрый марш. Тона помогла ему постичь красоту музыки, и это не раз выручало его во время Игр. И хотя сейчас от музыки не было никакой практической пользы, он просто наслаждался ею.

И снова в воздухе возникло что-то тревожное. Они остановились.

— Довольно странно, — заметил Стайл. — Клип сказал мне, что на единорогов не действует волшебство, но у меня возникает страх перед чем-то неведомым. Мне это не нравится.

Нейса согласно кивнула.

— Похоже, это возникает только тогда, когда звучит музыка, — продолжал Стайл. — И хотя музыка не приносит никакого вреда, неплохо убедиться в этом наверняка. Может, когда мы играем, что-то подбирается к нам, думая, что мы не заметим. Вряд ли эта таинственная сила имеет отношение к амулетам. Давай попробуем еще раз. Если присутствие возникнет снова, я прекращу играть, а ты продолжай, как будто ничего не случилось.

Надо застать неприятеля врасплох.

Они возобновили игру — и тут же почувствовали неведомое присутствие.

Стайл прекратил дуть в гармонику, внимательно глядя по сторонам, но тревожное присутствие рассеялось.

Стайл присоединился к мелодии Нейсы, издавая едва слышные звуки.

Присутствие вернулось. Теперь Нейса замолчала, но бесплотная сила сгущалась вокруг них. Стайл резко оборвал мелодию — и все исчезло.

— Это связано со мной! — воскликнул он. — И возникает, когда я играю…

Нейса согласилась. Что бы то ни было, оно появилось лишь тогда, когда Стайл играл на гармонике. Оно различало его игру даже среди других звуков.

Стайла охватило предчувствие беды.

— Надо покинуть это место! — воскликнул он.

Нейса взяла с места в карьер. Она понеслась резвым галопом с невероятной скоростью, продираясь через кусты и перепрыгивая через ручьи, преодолевая километр за километром.

Наконец, тяжело дыша, она перешла на медленную рысь. Достав гармонику, Стайл заиграл — и мгновенно возникло гнетущее присутствие.

Стайл туг же прекратил игру.

— Нейса, мы не можем от этого убежать. Это очевидно. Но теперь, когда мы знаем об этом, надо что-то придумать. Почему присутствие возникает лишь тогда, когда я играю? Оно должно знать, что мы заметили его и попытались спрятаться.

Нейса пожала плечами, и Стайл закачался в седле.

— Сначала амулет, затем это. Может, существует какая-нибудь связь.

Может, гармоника… — Он встревоженно замолчал. — Тоже амулет?

Немного подумав, Стайл спросил:

— Нейса, а ты бы не смогла сыграть на моей гармонике? Губами, как человек? Если это колдовской инструмент, то присутствие возникнет снова.

Нейса остановилась. Стайл спрыгнул на землю и снял с нее седло. Затем Нейса превратилась в женщину. Она никогда раньше не делала это днем, и Стайл удивился. Он полагал, что она станет играть на гармонике, не прибегая к метаморфозе, но так, конечно, было гораздо удобнее.

Взяв у него гармонику, она заиграла. Нейса впервые играла на музыкальном инструменте, предназначенном для человека, и мелодия получилась нескладной. Никакого присутствия не возникло. Она передала гармонику Стайлу, и он повторил эту же мелодию. Присутствие появилось.

— Дело не в инструменте, а во мне, — сказал Стайл. Он погрузился в раздумья. — Но, может, гармоника тоже влияет на это?

Он стал насвистывать, и предчувствие беды — хотя и не такое сильное — вновь охватило его.

— Все ясно. Это исходит от меня. Присутствие возникает, когда я издаю музыкальные звуки. При помощи гармоники у меня это выходит лучше, поэтому присутствие усиливается. Так что сам инструмент не заколдован. — Он улыбнулся. — Я рад. Мне нравится эта гармоника, и мне не хотелось бы с ней расставаться. — Стайлу никогда раньше не приходилось играть на столь великолепном инструменте.

Нейса снова превратилась в единорога. Стайл закрепил на ней седло.

— Думаю, нам нельзя с этим мириться, — сказал он.

В знак согласия Нейса пошевелила ухом.

— Давай отправимся на открытое пастбище, и я снова вызову эту силу.

Посмотрим, что из этого выйдет. Я не люблю скрываться от опасности. Надо раз и навсегда покончить с неизвестностью. Пусть лучше неведомый враг появится при свете дня, и я встречу его с оружием в руках, чем он будет красться за мной под покровом ночи.

Нейса энергично закивала.

Они спустились к лугу с сочной травой. На этот раз Нейса паслась, не отходя далеко от Стайла, постоянно поглядывая на него. Она беспокоилась о нем. Давно уже никто не проявлял о нем подобной заботы. Кроме Шины, но это было заложено в ее программе.

Стайл принялся играть на гармонике, и тут же ощутил присутствие. Он смотрел во все глаза, но так ничего и не увидел. Однако на этот раз он не прекратил игру. Трава зашевелилась, как будто подул ветер, только ветра не было. Воздух заискрился. Возникло бесформенное разноцветное марево, и Стайл почувствовал, как у него на голове зашевелились волосы. Сначала он подумал, что это от страха, но увидел, что грива Нейсы тоже встала дыбом.

Вокруг концентрировалась неведомая сила. Она никак не проявляла себя, лишь сгущалась все больше и больше.

Охваченный тревожным присутствием, Стайл перестал играть.

— Музыка появляется, и будто гроза начинается, — задумчиво произнес он. — Хотя…

Не успел он договорить, как рядом сверкнула молния и хлынул настоящий ливень. Мощный порыв ветра заставил его пригнуться. Ослепленный внезапной вспышкой молнии, промокший до нитки, он чувствовал, как холодные капли дождя хлещут его по щекам. Молнии сверкали одна за другой, гремел гром, сопровождаемый завыванием ураганного ветра.

Нейса подбежала к Стайлу, защищая его телом, которое было невосприимчиво к волшебству. Обхватив ее руками за шею, Стайл уткнулся лицом в мокрую гриву. Теперь дождь и ветер были ему не так страшны. Затем они вместе опустились на землю, и, спрятавшись за ее массивным телом, Стайл почувствовал себя в безопасности.

— Теперь я обнимаю тебя в твоем первозданном виде, — со смехом сказал он, но вряд ли она услышала его слова среди завываний ветра.

Что же произошло? Еще минуту назад ничто не предвещало ненастья.

Стайл знал, что гроза может возникнуть внезапно — он прослушал курс примитивной метеорологии Земли и присутствовал на демонстрациях в погодном куполе, — но ведь не в мгновение ока. Он играл на гармонике, стараясь обнаружить источник неведомой силы, затем ему пришла в голову мысль о том, что…

— Это я сделал! — воскликнул Стайл. — Я вызвал грозу! Сам того не желая, я произнес заклинание.

— Гроза, прекратись! — закричал он.

Но дождь продолжал лить как из ведра. Заклинание не возымело никакого действия. Как же так — ведь он вызвал грозу, а теперь не может ее прекратить? До этого он превратил амулет в демона — волшебство оказалось явно односторонним. А гроза? Неужели никак нельзя засадить джина обратно в бутылку?

Трудно было собраться с мыслями, когда грохотали раскаты грома и сверкали молнии. Но Стайл не сдавался. Что он сделал перед тем, как началась гроза? Играл на гармонике, чувствуя, как вокруг сгущается неведомое присутствие. Потом он сказал: «Музыка появляется, и будто гроза начинается». Случайная рифма, не имеющая никакого значения.

Рифма? Что-то тут не так. Когда он так внезапно нашел гармонику, что он сказал перед этим? Не может быть… Да! «На гармонике играешь ты, вот бы и мне такую найти». Что-то вроде этого. Нескладный стишок. Два раза он говорил в рифму, и оба раза что-то происходило. Конечно, существовали и другие формы волшебства — например, превратившийся в демона амулет. Без всякой рифмы. Впрочем, сейчас не время думать о разных видах магии.

Главное — остановить эту грозу. Гроза — с чем рифмуется это слово? Лоза, глаза. Надо попробовать.

— Видят мои глаза, как прекращается гроза! — закричал Стайл.

Дождь утих, но полностью не прекратился. Чего-то не хватало. Что же он еще делал в прошлые два раза?

Нейса издала музыкальный звук своим рогом. Теперь, когда дождь шел не так сильно, она хотела встать. Стоя на четырех ногах, она чувствовала себя более уверенно.

Стайл вспомнил. Музыка! Гармоника! Надо сыграть на гармонике или спеть.

Стайл вытащил гармонику и, приложив ее к губам, сыграл простенькую мелодию. Затем, перестав, он пропел:

— Видят мои глаза, как прекращается гроза!

Молнии исчезли, но дождь все еще продолжал накрапывать.

— Нейса, похоже, я понял, в чем дело, — сказал Стайл. — Правда, я еще полностью не разобрался. Кажется, я могу управлять волшебством, если соблюдаю определенные правила.

Единорог бросил на него взгляд, смысла которого Стайл не понял.

Очевидно, Нейса не совсем поверила ему, но решила воздержаться от комментариев. Впрочем, и сам он был поражен — как он, дитя современной цивилизации, мог верить в существование колдовства?

Хотя после всего того, что с ним приключилось в этом мире, как он мог не верить в колдовство?

Они снова тронулись в путь под моросящим дождем. Через час он закончился, и на небе снова засияло солнце. Теперь они ехали без музыки.

Стайл знал, что он чему-то научился, но еще не совсем понял, чему именно.

Они сделали небольшой привал, чтобы подкрепиться. Вернее, Нейса паслась, а Стайл остался без еды. Сначала Нейса хотела отвезти его во фруктовую рощу, но Стайл чувствовал, что сейчас самое главное — восстановить силы Нейсы. Ведь в основном трудилась она.

Если он действительно мог колдовать, может, ему удастся получить еду при помощи волшебства? Пропеть зарифмованные слова, почему бы и нет?

Стайл в определенном смысле мог считать себя поэтом, ведь в программе Игр значились состязания по стихосложению. Чтобы занять высокие ступеньки в лестницах для взрослых, игрок должен быть специалистом во многих областях. Но в данном случае важность приобретал смысл, а не размер к рифма.

Он постарался вспомнить правила стихосложения. Ямб — та-там, та-там.

Пентаметр — стихотворный размер с сильными местами на пяти слогах стиха.

«Чтобы избежать беды, надо мне чуть-чуть еды». Если бы единороги могли произносить слова на бегу, они могли бы стать искусными поэтами — ведь копыта отбивали бы нужный ритм.

— Чтобы избежать беды, надо мне чуть-чуть еды, — нараспев произнес Стайл. К сожалению, он не мог так управлять голосом, как музыкальным инструментом.

Перед ним появился маленький кубик. Он упал на землю, и Стайлу пришлось искать его в траве. Найдя кубик, он положил его себе на ладонь.

Каждая грань его была размером в сантиметр, а на одной из сторон виднелась начнись «ЕДА». Стайл лизнул его языком: нутри-масло с привкусом арахиса.

Он съел его. Этого было явно недостаточно, чтобы наполнить желудок.

Но ведь он сам попросил «чуть-чуть». Именно столько и получил.

Постепенно картина вырисовывалась. Музыка создавала волшебство — та самая неведомая сила, чье присутствие они ощущали. Слова облекали волшебство в нужную форму, а рифма придавала действию законченность.

Краткая система — но свои желания надо высказывать с предельной ясностью.

Предположим, он пожелает иметь шпагу — и та проткнет его насквозь? Или гору еды и та похоронит его под своим весом? С волшебством надо обращаться умело.

— Чтоб подкрепить себя едва, мне пищи нужно литра два.

Ничего не произошло. Очевидно, снова чего-то не хватало. Нейса подняла голову, навострив уши. Ее слух был острее, чем у Стайла. Она повернула голову, и Стайл посмотрел в сторону, куда указывал ее рог. Он увидел какие-то бесформенные фигуры, двигающиеся в их сторону.

Неужели он их вызвал? Вряд ли, они совершенно не походили на еду, тем более в указанном объеме. Что же это такое?

Скоро двигающиеся фигуры приняли вполне определенные очертания.

Четыре монстра. Они отдаленно напоминали человекообразных обезьян — длинные руки, короткие волосатые ноги, кривые рога, выпирающие клыки и горящие глаза. Похожи на демона, с которым Стайлу пришлось вступить в борьбу, и на снежных чудовищ. Все они являлись разновидностями одного класса существ, отсутствующих в обычной систематике животных. Но в ней не было и единорогов.

Нейса тревожно фыркнула и подбежала к Стайлу. Она знала, что им грозит опасность.

— Их, наверное, послал мой враг, — сказал Стойл. — Когда ты использовала исцеляющий амулет, это стало известно хозяину всех амулетов, который по непонятной причине относится ко мне с большой неприязнью. Он послал за нами отряд монстров, но так как мы избавились от амулета, им пришлось искать нас довольно долго. Я думаю, что им немало пришлось поплутать под проливным дождем.

При помощи музыкальных звуков Нейса изобразила смех. Ей нравилось, что ливень намочил монстров. Но настороженность не покинула ее навострившиеся уши, Нейса внимательно следила за их приближением.

— Думаю; что моим врагом является какой-нибудь Адепт, — продолжал Стайл, а не простой человек. Но теперь, научившись колдовать, я чувствую себя более уверенно. Как ты полагаешь, стоит ли нам убежать от этих чудовищ и беспокоиться о них лишь тогда, когда они снова могут напасть на нас — во время сна, например, — или сразиться с ними прямо сейчас?

Нейса однозначно ответила на этот нелегкий вопрос. Помахав хвостом, она ударила о землю копытом, устремив свой рог на монстров.

— Я тоже так думаю, — сказал Стайл. — Не люблю, когда по моим следам идут враги. Попробуем избавиться от них при помощи колдовства. Так гораздо безопасней, чем вступать в рукопашный бой. Уж очень у них свирепый вид.

Вид у монстров был действительно свирепый. Стайл уже знал о бойцовских качествах демонов. Эти чудовища напоминали андроидов с Протона: тупые, но практически неуязвимые. Но Стайл все еще сомневался в своих колдовских способностях. Любой внезапный дар сначала надо как следует исследовать, а потом уже применять на деле. Но сейчас у него не оставалось другого выбора, как использовать все имеющиеся средства, надеясь на успех.

Он попытался рифмовать заклинание. В такой обстановке Стайл не мог придумать сложную Фразу, но сойдет и простая, лишь бы смысл был ясен.

— Монстр уйди — с глаз пропади! — прочел Стайл, указывая на приближающегося к нему демона.

Монстр растаял в клубах дыма, оставив после себя неприятный запах.

Что ж, для начала неплохо. Взбодрившись, Стайл указал пальцем на второго монстра.

— Монстр уйди — с глаз пропади! — пропел он, как и в первый раз.

Зачем менять успешное заклинание?

Отмахнувшись от заклинания, как от комариного укуса, монстр бросился на Стайла. Нейса мотнула головой и подцепила демона своим рогом, одним движением перекинув его через себя. Чудище завыло скорее от отчаяния, чем от боли, и с глухим звуком шлепнулось на землю.

Но почему волшебство сработало только один раз? Ведь он произнес во второй раз точно такое же заклинание и чуть не лишился своей головы.

О, нет! Неужели заклинание нельзя повторять? Неужели оно действует только один раз? Теперь Стайл вспомнил, что сказал ему человек, подаривший амулет с демоном: чтобы пройти через волшебный занавес, надо каждый раз использовать новое заклинание. А Стайл не придал значения этим словам!

Третий и четвертый монстры были уже совсем рядом. Нет времени, чтобы придумать новое заклинание. Стайл выхватил рапиру.

— Твой — левый, а а беру на себя правого! — сказал он Нейсе.

Но эти демоны, увидев, какая судьба постигла их предшественников, вели себя гораздо осторожнее. Уродство не означает глупость, и эти чудища были умнее андроидов. Очевидно, они умели извлекать правильные уроки. Они остановились на безопасном расстоянии, где их не могли достать ни рапира Стайла, ни рог Нейсы. Судя по всему, они хотели захватить Стайла, но знали, что для этого им сначала придется справиться с Нейсой — более сильным противником.

Один из монстров попытался отвлечь Нейсу, а второй бросился на нее сбоку. Но Стайл атаковал второго монстра, нанеся ему удар рапирой. Был бы у него сейчас палаш, он бы разрубил это чудовище на куски. Вряд ли пустяковый укол мог причинить вред такой горе мяса.

Но Стайл ошибался. Монстр завыл и, развернувшись, кинулся на Стайла.

Стайл снова уколол его в плечо — рана не смертельная, но, судя по реакции монстра, довольно болезненная. Хорошо, что эти существа чувствуют боль. Но чтобы убить монстра, надо поразить его жизненно важный орган.

Молниеносным ударом существо выбило рапиру из руки Стайла. Его глаза загорелись красным огнем. Зарычав, чудовище накинулось на Стайла.

Приняв позицию для броска через плечо, Стайл схватил монстра за руку.

При помощи этого приема даже невысокий человек мог перебросить через себя гиганта. Но сейчас Стайл имел дело не с человеческим существом. У монстра были настолько длинные руки, что прием не возымел никакого действия — ноги чудовища даже не оторвались от земли.

Монстр поднял Стайла в воздух. Стайл почувствовал на шее его горячее дыхание — чудовище намеревалось откусить ему голову.

— Ах ты, гад! Провалитесь все в ад!

Стайл упал на землю. Монстр исчез. Стайл удовлетворенно посмотрел по сторонам. Его импровизированное заклинание сработало! Похоже, в этом мире существовал ад, и он мог послать туда…

Стайл замер. Второй монстр тоже исчез, исчезла и Нейса. О, нет! Надо быстро придумать обратное заклинание. Что-нибудь! Что рифмуется со словом «отменить»?

— Этого не может быть — заклинание отменить! — пропел он. Перед ним снова появились два монстра и Нейса. Все трое были обожжены и покрыты сажей.

— Нейсе остаться — монстрам убраться! — пропел Стайл, и оба чудовища растворились в воздухе.

Укоризненно посмотрев на него, Нейса энергичным движением тела стряхнула с себя сажу. На боках у нее виднелись пятна серы, грива обгорела, а от роскошного хвоста осталась только половина. От нее исходил запах паленого мяса. Вокруг глаз белели круги — явный признак страха у лошади.

— Извини, Нейса, — полным раскаяния голосом сказал Стайл. — Я совсем не хотел посылать тебя в ад!

Но какая польза от этих слов? Ожоги причинили Нейсе страдания. Он должен сделать нечто большее, чем просто попросить прощения.

Ему подвластно волшебство, если каждый раз петь новое заклинание.

Сможет ли он вылечить Нейсу?

— Волшебство появляйся — Нейса исцеляйся!

На его глазах произошло удивительное превращение: ожоги исчезли, хвост и грива отросли заново, шкура заблестела, а копытам вернулся их перламутровый блеск. Нейса исцелилась за несколько секунд.

Где предел его власти?

Но Нейса не выглядела счастливой. Она выздоровела физически, но как это, должно быть, отразилось на ее психике! Побывать в аду! Может, при помощи заклинания заставить ее забыть об этом? Но тогда он вторгнется в ее мозг, а стоит ему ошибиться в выборе слова… Нет, это слишком опасно!

Нейса странно посмотрела на него, как уже смотрела однажды. Стайл боялся, что он правильно понял значение этого взгляда.

— Нейса, сколько людей в этом мире обладают такой колдовской силой, как я? — спросил он у единорога. — Я знаю, что некоторые используют волшебство, чтобы пройти через Занавес, так же как и многие умеют играть примитивные мелодии на гармонике. Но многие ли умеют колдовать на профессиональном уровне? Их много?

Нейса издала отрицательный звук.

— Так я и думал. У многих проявляется талант, но лишь некоторые могут использовать его в полной мере. Полагаю, что это относится и к волшебству.

Значит, таких людей не очень много?

И снова он получил отрицательный ответ.

— Мало?

Снова «нет».

— Очень мало?

И только теперь Нейса ответила утвердительно.

Стайл кивнул.

— А кто может околдовать единорога, если единороги не подвластны волшебству?

Нейса испуганно посмотрела на него. Уши были плотно прижаты к дрожащей голове.

— Только Адепты? — спросил Стайл.

Кивнув, Нейса попятилась назад. Вокруг ее глаз снова забелели круги.

— Но, Нейса, даже если я и обладаю подобным талантом, я остался тем же человеком, что и раньше! — закричал Стайл. — Не бойся меня! Я не хотел отправлять тебя в ад! Я даже не представлял, что обладаю таким могуществом!

Издав несколько звуков, обозначающих согласие, она тем не менее сделала еще один шаг назад.

— Я не хочу, чтобы ты стала мне чужой, Нейса. Кроме тебя, в этом мире у меня нет друзей. Мне нужна твоя помощь.

Он шагнул к ней, но Нейса отпрыгнула в сторону. Теперь она боялась Стайла и не доверяла ему, как если бы он превратился в демона.

— О, Нейса, как я хочу разубедить тебя! Твое отношение ко мне дороже всякого волшебства. Ты осталась со мной, хотя имела возможность убить меня. Сколько всего мы пережили вместе за эти три дня!

Она фыркнула недовольная, что он пытается убедить ее при помощи таких аргументов. Он послал ее в ад, он показал, что его сила угрожает ее жизни.

И все же Нейсе не хотелось бросать его.

— Я никогда не думал, что стану колдуном, — сказал Стайл. — Я полагал, что волшебство появляется само по себе. Мне нужно было узнать правду. Но она оказалась страшнее, чем я мог себе представить.

Нейса согласно кивнула. Ее поразило могущество Стайла.

— А если я поклянусь никогда больше не прибегать к волшебству? Если буду вести себя так, будто не обладаю подобной силой? Я человек слова, Нейса. Я буду таким, каким ты знала меня до этого.

Она задумалась, подергивая ушами, как бы перебирая различные варианты. Наконец едва заметно кивнула.

— Я клянусь, — сказал Стайл, — не прибегать к колдовству без твоего разрешения.

Вокруг Стайла возникло сияние, распространявшееся концентрическими окружностями. По траве прошла зыбь. Когда сияние коснулось Нейсы, она на мгновение поменяла цвет. Потом сияние исчезло так же быстро, как и появилось. Нейса подошла к нему. Стайл обнял ее за шею, хотя ему и пришлось встать на цыпочки.

— О, Нейса! Что может быть сильнее дружбы!

В обличье единорога Нейса выражала свои чувства довольно сдержанно — она лишь пошевелила ухом и ткнулась в него мордой. Но Стайлу этого было вполне достаточно. Нейса снова принялась щипать траву.

Стайл все еще чувствовал голод. Здесь не было подходящей для него еды, а добыть ее при помощи волшебства он не имел права. Стайл был рад, что отказался пользоваться своим даром, но как быть с пустым желудком?

Затем его взгляд остановился на монстре, которого убила Нейса. Можно ли употреблять в пищу демонов? Подходящий случай, чтобы выяснить это. Вытащив нож, Стайл принялся разделывать монстра.

Нейса тайком наблюдала за его действиями. Одобрительно загудев, она принялась бегать кругами, в то время как Стайл складывал в кучу хворост и сухую траву. Когда он закончил свои приготовления, Нейса резко остановилась я изрыгнула пламя. Она еще, очевидно, не совсем остыла после битвы — или после ада — и ей не понадобилось долго разогреваться. Костер весело затрещал. Мясо монстра оказалось на редкость вкусным.

11. ОРАКУЛ

Когда через два дня они достигли владений Оракула, Стайл уже собрался с мыслями. Он понял, что обладал колдовством на уровне Адепта и, соблюдая определенные правила, мог творить чудеса. Но он дал клятву никогда не прибегать к волшебству и не собирался нарушать это обещание. Но это ничего не меняло — он продолжал оставаться Адептом. Теперь понятно, почему другой Адепт хотел его уничтожить: зная о могуществе Стайла, он хотел устранить соперника. Похоже, Адепты — как, и все другие обладающие властью — ревностно оберегали свои права.

Так что же теперь ему делать? Отказавшись от использования волшебства, он не избавился от преследования завистливого колдуна. Если речь шла только об одном Адепте, Стайл мог найти его и разрешить спор. Без волшебства? Это довольно опасно! Поэтому он попросит совета у Оракула. А почему бы и нет?

Оракул жил во дворце. Вокруг зеленели аккуратные газоны, подстриженная живая изгородь, били фонтаны. Дворец был открыт — кто угодно мог войти сюда, включая животных. В этом мире животные пользовались такими же правами, как и люди. Стайлу это очень нравилось. Во дворце и на прилегающей к нему территории никто не имел права пользоваться колдовской силой. Каждый, кто приходил сюда, мог чувствовать себя в полнейшей безопасности.

— Не хочу показаться невежливым, — сказал Стайл, — но особого впечатления на меня это не произвело. Внешне красиво, однако…

Оставив седло возле входа, Нейса провела его в небольшую комнатушку в глубине дворца. Из дальней стены торчала переговорная труба.

Стайл внимательно осмотрел трубу.

— И это он? Оракул? — недоверчиво спросил он. — Никаких церемоний, фанфар, фейерверков? Никакой бюрократии? Я просто могу подойти и спросить все что угодно?

Нейса кивнула.

Разочарованный, Стайл обратился к трубе:

— Оракул, что мне делать?

— Познай себя, — ответила труба.

— Не совсем ясно. Нельзя ли поточнее? — Но труба молчала.

Нейса ткнулась ему мордой в плечо, давая понять, что пора уходить.

— Ты хочешь сказать, что Оракул отвечает только на один вопрос? — с досадой спросил Стайл.

Так оно и было. Любое существо могло обратиться к Оракулу только с одним вопросом. Впрочем, заклинания действовали тоже только один раз.

Однако Нейса привела его сюда не для того, чтобы он получил ответы на все волнующие его вопросы, а чтобы обеспечить его безопасность.

Огорченный, Стайл оставил Нейсу в комнате и вышел из дворца. Видя, что он не в духе, Нейса не стала удерживать его. Стайл направился к ближайшему фонтану. На противоположной стороне фонтана сидел волк, судя по всему, дикий. Но Стайл знал, что зверь не нападет на него во владениях Оракула. Сняв рубашку, он умылся холодной водой. Итак, теперь он в безопасности. Что дальше? Он так ничего и не узнал. Неужели ему никогда не постичь этот мир?

— И ты расстроен?

Стайл вздрогнул от неожиданности и заморгал. Возле фонтана стоял молодой человек. У него были косматые-рыжие волосы, на темном лице под густыми бровями горели желтые глаза, а борода и бакенбарды скорее напоминали шерсть.

— Извини, я не заметил тебя, — сказал Стайл. — Я нарушил твой покой?

— Меня заметил ты, — сказал юноша, — но не узнал в обличье волка.

Волк?

— Ты… оборотень? — поразился Стайл. — Я чужой на этой земле и многого еще не знаю.

— Речь свойственна твоя для чужеземца. Но извиняться нет тебе за что.

Речь. Внезапно Стайл вспомнил — Клип, брат Нейсы, тоже говорил на языке, напоминающем старинный. Чтобы не выделяться, Стайлу тоже придется использовать соответствующие обороты.

— Я постараюсь говорить по-твоему. И все же извинения мои принять прошу я.

— Не должен извиняться ты. Ведь здесь имеет право каждый находиться.

Даже такой, как я.

Стайл вспомнил, как Шина утверждала, что у нее нет никаких прав, потому что она сделана из металла.

— Так ты не человек. Но если полагать изгнание преступлением, то я преступник по сравнению с тобой. Я бежал из своего мира.

— Такая мысль уже пришла ко мне. С Протона ты. Но раб иль Гражданин?

— Раб, — ответил Стайл, удивившись, что оборотню известно о его мире.

Впрочем, до него ведь многие переходили с Протона на Фазу. — Оборотень, если временем свободным обладаешь, то желал бы я поговорить с тобой.

— Охотно соглашусь, но прежде должен я представиться тебе. Я — Керрелгирл, оборотень.

— Я Стайл, человек. — Стайл протянул ему руку, и тот, немного поколебавшись, пожал ее.

— Волки обычно обнюхивают друг другу хвосты при знакомстве, — извиняющимся тоном произнес Керрелгирл.

— Я должен много всего узнать о твоем мире, — сказал Стайл. — Если ты знаешь о Протоне, то ты поймешь, в каком трудном положении я оказался. Я не знаю, как попал сюда и как вернуться мне обратно, а ответ Оракула ничего не прояснил.

— Так уж изъясняется Оракул, — согласился с ним оборотень. — Я раздосадован и сам. Спросил его я, как вернуть мне свое место в моем обществе, безвинную не проливая кровь. И он ответ мне дал: «Будь предан голубому цвету». Ты можешь смысл понять подобных слов?

Стайл покачал головой.

— Нет. Я спросил его, что я должен делать, и он ответил мне: «Познай себя». Совет неплох, но мне хотелось бы услышать нечто более конкретное.

— Досадно, что и говорить, — согласился с ним Керрелгирл. — Давай пройдемся вместе мы по саду и поведем с тобою диалог.

— С превеликим наслаждением. Позволь лишь отлучиться на секунду.

Подругу лишь предупрежу я, что привела меня сюда…

— Не возражаю.

Они вместе вошли во дворец к направились в комнату, где Стайл оставил Нейсу.

Она все еще стояла возле переговорной трубы, раздумывая, какой вопрос стоит задать Оракулу. Увидев ее, Керрелгирл зарычал и тут же превратился в волка. Нейса стремительно повернулась, направив свой рог на появившегося зверя.

— Стойте! — закричал Стайл, пытаясь предотвратить насилие. — Здесь нельзя…

Волк прыгнул. Нейса сделала стремительное движение вперед. Стайл бросился им наперерез.

Все трое замерли, как на картине. Острием рога Нейса упиралась Стайлу в грудь, челюсти волка сомкнулись на его правой руке возле плеча. По обнаженному телу Стайла потекли струйки крови.

— Может, вы примете человеческий облик и принесете извинения Оракулу за ваше поведение? — сказал Стайл.

Воцарилось молчание. Затем оба существа засияли и превратились в людей. Стайл оказался между привлекательным молодым человеком и красивой девушкой. Глядя на свои кровоточащие раны, он вспомнил, что оставил свою рубашку у фонтана.

— Как я понимаю, — сказал он, — единороги и оборотни являются заклятыми врагами. Извините, я этого не знал. Но здесь не место для… гм… дружеского поединка. Пожмите друг другу руки и понюхайте хвосты, но здесь все существа должны быть в мире.

Нейса метала глазами молнии, а Керрелгирл глухо рычал. Они оба посмотрели на переговорную трубу, затем на окровавленного Стайла, а потом друг на друга.

Стайл прекрасно понимал, что видел каждый из них. Оборотень был одет в изящного покроя меховую куртку и обтягивающие рейтузы, а Нейса — в легкое черное платье, прекрасно подчеркивающее ее фигуру. Очевидно, она могла выбирать себе любую одежду, хотя ночью предпочитала появляться обнаженной. Теперь она была похожа на девушку, способную вскружить голову любому мужчине, включая Керрелгирла.

— Это нейтральная территория, — наконец произнес оборотень, — и приношу глубочайшие извинения за то, что инстинкт взял верх над моим воспитанием.

— Я тоже, — нежным голосом сказала Нейса.

— Глубоко скорблю, что из-за меня пролилась кровь невинного существа.

— Я тоже.

— Так пролей же кровь мою в ответ. — Керрелгирл протянул Стайлу свою руку. Нейса сделала то же самое.

— Ни в коем случае, — воскликнул Стайл. — Если вы оба передо мной в долгу, то я прощу вас, как только мир заключен будет между вами. Я не хочу, чтоб враждовали меж собой такие доблестные существа.

— Ничуть не трудно будет это, — пробормотал Керрелгирл. Он грациозно поклонился Нейсе. — Ты исключительно красива, единорог.

Нейса сделала реверанс, причем обнажив грудь и ноги больше, нежели того требовали приличия. Как можно подчеркнуть свои прелести с помощью одежды! Неудивительно, что Граждане на Протоне оставляли это право только за собой.

— Спасибо, волк, — поблагодарила она.

Затем она неуверенно протянула свою руку. Вместо того чтобы пожать ее, Керрелгирл поднес ее к лицу. Сначала Стайл испугался, что оборотень хотел укусить ее, но тот поцеловал Нейсе пальцы.

Облегченно вздохнув, Стайл сделал шаг вперед и взял их за руки.

— Раз мы теперь друзья, давайте будем вместе. У нас много общего. Все мы в какой-то степени изгои. Нейсу не принимают в табун из-за ее цвета…

— А что не так с ее цветом? — удивился оборотень.

— С ее цветом все в порядке. — Заметив свою рубашку возле фонтана, Стайл направился туда. — У некоторых единорогов просто дурной вкус.

Керрелгирл посмотрел на девушку.

— Действительно. Я всегда подозревал, что Главный жеребец слишком часто ударялся своим рогом о камень и слегка повредился. Пойми, единороги вовсе не в моем вкусе, но понятия физической красоты универсальны. Нейса прекрасно сложена. Будь она волчицей…

— А меня изгнали за то, — продолжал Стайл, — что я отказался выполнить волю своего хозяина. Или за то, что я отверг незаконную сделку другого Гражданина. — Обмыв водой из фонтана неглубокие раны, Стайл надел рубашку. — Могу ли я узнать, чем, оборотень, провинился ты?

— Мой род придерживается правила такого: чтоб прокормить себя, стая не должна расти, и первым с жизнью расстается самый старый. А самый старший в стае — мой родитель и бывший вожак. Убить его, затем возглавить стаю — вот что по жребию мне выпало свершить. Действительно, никто со мною в силе не сравнится средь волков. Но я родителя люблю и сделать этого не смог. Вот почему с позором изгнан я из стаи.

— Но ты поступил справедливо! — воскликнул Стайл.

— Благополучие стаи выше всякой справедливости, — хмуро ответил оборотень.

— Да, — грустно согласилась Нейса.

Они подошли к саду камней, огороженному подстриженными кустами. Нейса и Керрелгирл сели так близко друг к другу, что никто бы не заподозрил в них заклятых врагов.

— Давай поговорим мы снова о тебе, — сказал Стайлу оборотень. — Ты мало знаешь об этом мире, но это печалить тебя не должно. Вряд ли грозит тебе опасность, если единорог все время с тобой.

— И все же мне действительно угрожает опасность, — сказал Стайл. — Похоже, один из Адептов намеревается убить меня.

— Тогда надежды на спасенье нет. Единственный способ остаться в живых — избежать его колдовства. Ты должен остаться во дворце Оракула на всю оставшуюся жизнь. Навсегда.

— Я тоже так считаю, во существует обстоятельство одно. Похоже, владею колдовством я, как Адепт.

Мигом превратившись в волка, Керрелгирл попятился назад, оскалив зубы.

— Постой! — воскликнул Стайл. — Нейса точно так же восприняла мои слова. Но я поклялся к волшебству не прибегать, не получив на это ее разрешения.

Волк помедлил и, обдумав слова Стайла, вновь превратился в человека.

— Единороги — самые упрямые существа, и тебе не дождаться подобного разрешения..

Нейса согласно кивнула.

— Я всего лишь беглец из другого мира, — сказал Стайл. — И талант к волшебству обнаружил случайно.

— Случайно? — проворчал Керрелгирл. — В нашем мире ничего не происходит случайно. Здесь каждая мелочь имеет значение. — Он задумался. — В своем мире ты обладал каким-нибудь талантом?

— Я хороший наездник…

Оборотень бросил взгляд на Нейсу, которая, обнажив свои изящные ноги, напустила на себя скромный вид.

— Неудивительно…

— К тому же я первоклассный игрок, — продолжал Стайл.

— Игра! Вот дело в чем! Не знал ли ты, что к колдовству способность в нашем мире пропорциональна умению игрока на Протоне? Признайся честно, насколько ты успешно выступаешь?

— Ну, я занимаю десятую ступеньку в моей возрастной лестнице…

Керрелгирл остановил его жестом руки.

— Думаешь, я не знаю всех хитростей? Если ты поднимешься до пятой ступеньки, то вынужден участвовать в ежегодном Турнире. Ответь же, не таясь, ведь это важно, — какое место ты бы занял при желании?

Стайл решил, что сейчас не время скромничать.

— В десятке сильнейших игроков Протона. Может, третьим или четвертым.

— Тогда ты действительно обладаешь могуществом Адепта. Их тоже не больше десяти. У каждого из них свой цвет — Белый, Желтый, Оранжевый, Зеленый и так далее. Но Адептов не может быть больше, чем цветов в солнечном спектре. Значит, ты из их числа. А один из Адептов умер.

— О чем это ты речь ведешь? Стоит мне на Протоне многое уметь, и здесь один Адепт обязан уме… — Стайл оборвал себя на полуслове. Ведь стоило ему сказать рифму, и он бы нарушил свою клятву.

— Ах, я совсем забыл. Ты ведь еще не знаешь самого главного. Так знай же, Стайл, ни один человек не может пройти сквозь Занавес между двумя мирами, пока жив его двойник. Таким образом…

— Двойник?

— Второе "я". Вторая половина. Все настоящие люди существуют одновременно в двух мирах и никогда не покидают место своего рождения, пока один из них не умирает. Тогда…

— Постой, постойте Ты хочешь сказать, что в обоих мирах совпадает не только география, но и люди? Но этого не может быть. На Протон постоянно завозят новых рабов, а те, у кого вышел срок, покидают планету навсегда.

Лишь число Граждан всегда остается неизменным.

— Может, это сейчас так, но раньше все было по-другому. Большинство людей существуют одновременно в двух мирах — на Фазе и на Протоне. Другие же являются неполными людьми, как я. Может, в прошлом моей половиной был раб, который уже покинул Протон, и теперь я остался один.

— Ты можешь проходить через Занавес потому, что на Протоне нет оборотней?

Керрелгирл пожал плечами.

— Возможно. Здесь больше животных и других существ; там больше рабов.

Всегда поддерживается равновесие. Но ты… Ты смог пересечь границу между мирами лишь потому, что твоя волшебная половина умерла. А твоя волшебная половина это…

— Адепт, — закончил за него Стайл. — Наконец то я все понял.

— Познай себя, — сказала Нейса. — Адепт.

— Вот в чем дело! — воскликнул Стайл. — Я должен выяснить, каким каким именно Адептом являюсь я! — Он заметил, что Нейса нахмурилась.

— Или не должен? Ведь я поклялся отказаться от колдовства.

— Без этого, боюсь, лишен надежды ты на выживание! — сказал Керрелгирл и осекся. — Что это я говорю? Разве можно помогать Адепту остаться в живых? Единорог прав: откажись от колдовства.

— Даже если я Адепт, что в этом плохого? — спросил Стайл. — Ведь обладать волшебным даром — большое преимущество.

Оборотень и единорог переглянулись.

— Он действительно не знает, — сказал Керрелгирл.

— Не знаю, — согласился Стайл. — Да, колдовство может оказаться опасным. Но и наука тоже. А вы оба смотрите на волшебство как на преступление. Считаете, что лучше мне умереть человеком, чем жить Адептом.

А я полагаю, что волшебство может принести немало пользы.

— Тебе бы следовало встретиться с одним из Адептов, — сказал Керрелгирл.

— А почему бы и нет! Хотя Я и отказался от колдовства, мне бы хотелось узнать, кто я и что я. Из твоих слов я понял, что моего двойника постигла смерть, но, учитывая мой возраст и здоровье, она не могла быть естественной. — Он помолчал. — Ну конечно же! Достаточно узнать, кто из Адептов умер недавно.

— Никто, — сообщил ему оборотень. — По крайней мере нам об этом ничего не известно. Адепты очень скрытные существа. К тому же кто-то намеренно держит в тайне факт его смерти.

— Значит, надо это узнать самим, — решил Стайл. — Я обойду всех Адептов, пока не найду того, который умер. Только тогда я успокоюсь.

Хотя… А если умерли два Адепта, и я обнаружу не того, кого надо?

— Насчет этого можешь не беспокоиться, — сказал оборотень. — Твое второе "я" должно быть похожим на тебя как две капли воды. Все, кто увидит тебя в его владениях, узнают тебя в лицо. К тому же у каждого Адепта свой стиль, своя особенная манера колдовства, которая неподвластна никому другому. Какой стиль у тебя?

— Стиль Огайла, — тихо произнесла Нейса и улыбнулась.

— Когда я говорю стихами нараспев, — пояснил Стайл. — Музыка дает мне силу. Какой Адепт пользуется подобным методом?

— Мы не знаем. Адепты не делятся своими секретами с простыми смертными. Наоборот, они всячески маскируют свои способности — говорят заклинание, хотя творят чудеса при помощи жестов, или принимают определенную позу, хотя вся сила в заклинании. По крайней мере в животном царстве ходят такие слухи. Мы не знаем, кто делает големов, амулеты и различные колдовские зелья. Мы только знаем, что эти вещи существуют, и, к сожалению, нам известна их сила. — Повернувшись к Стайлу, он взял его за руку. — Но, друг мой, откажись от своих намерений. Ибо, если ты найдешь свою половину, ты станешь этим Адептом, и мучиться придется мне всю жизнь, что не растерзал тебя я, когда имел для этого возможность. И Нейса будет думать точно так же, не налагай такое бремя на нее.

Пораженный словами оборотня, Стайл повернулся к Нейсе.

— Ты тоже так считаешь?

Она грустно кивнула.

— Мне кажется, что привела она тебя к Оракулу, чтоб избежать беды, предчувствие которой сознавала, — сказал Керрелгирл.

— Но клятвой связан я теперь — воскликнул Стайл. Он надеялся, что достаточно точно излагает свои мысли на непривычном языке. — Я не стану прибегать к колдовству! Я не превращусь в чудовище, к которому питаете вы страх. Я хочу лишь узнать, кто я. Разве вы можете мне в этом отказать?

Керрелгирл медленно покачал головой.

— Отказом не можем ответить тебе. Но все же мы хотим…

— Я должен познать себя, — сказал Стайл. — Так мне объяснил Оракул.

— Оракул всегда прав, — согласился оборотень. — Ничтожны слишком мы, чтоб спорить с ним.

— Тогда на поиски я отправлюсь сам, — принял решение Стайл. — Когда я все узнаю, то вернусь в свой собственный мир, где нет ни магии, ни колдовства. Поэтому не бойтесь, что я превращусь в того, в кого вы думаете. Мне надо поскорее вернуться на Протон, чтобы получить новую работу, или мой срок тотчас же истечет.

Нейса печально опустила глаза.

— Зачем волнуешься о сроке, чужеземец? — спросил Керрелгирл. — Здесь спрятаться ты можешь от врага и на Протон не возвращаться.

— Мой мир — Протон, — возразил Стайл. — Я не собирался оставаться тут навсегда…

Оборотень встал и отвел Стайла в сторону.

— К тебе я с речью должен обратиться, что Нейсы не должна достичь ушей, — сказал Керрелгирл. Нейса бросила на него быстрый взгляд, но осталась молча сидеть на камне.

— Что ты хочешь сказать? — требовательно спросил Стайл. — У меня нет от нее секретов…

— Ужель не видишь ты, что опечалили слова твои кобылу? — сказал оборотень. — Не понял разве ты, о чем Оракула спросить хотелось ей?

От изумления Стайл потерял дар речи. Он часто сравнивал Нейсу с Шиной, но не заметил самого главного.

— Но ведь я не единорог! — попытался возразить он.

— А я не человек. Но на твоем бы месте не стал бы так беспечно говорить о расставании. Уж лучше сразу б вырвал сердце!

— Э… Да, — смущенно согласился Стайл. — Я полагал, что с ее стороны это просто вежливость. Мне и в голову не приходило…

— Ничего себе вежливость! Я раньше тоже к подобным вещам относился бездумно, пока моя волчица не объяснила что к чему. — Он провел пальцем по старому шраму рядом с горлом. Очевидно, оборотни были довольно прямолинейны. — Тебе я вынужден заметить, что во всех ипостасях своих Нейса — дивное создание, очень верное к тому же. Мне стыдно до сих пор, что я зубами чуть не впился в ее волнующую плоть. Как хорошо, что стал ты между нами. Учитывая ту вражду, что существует между человеком и единорогом, между человеком и оборотнем и между оборотнем и единорогом, мне поразительно ее влечение к тебе. Скажи, а ты не девственник случайно?

— Нет.

— И, самое главное, касался ли ты ее наиболее сокровенных мест?

Стайл слегка покраснел:

— Я могу лишь сказать…

— Ее копыт, — продолжал Керрелгирл. — Ее рога. Никто чужой не должен трогать волшебных конечностей единорога.

— Да…

— Тогда это любовь. В противном случае она бы не дала тебе коснуться их. Ведь она пощадила тебя, когда узнала, что ты Адепт. Не стоит так беспечно относиться к чувствам Нейсы. — Он снова провел ладонью по шраму.

— Я согласен, — горячо сказал Стайл, вспомнив о Шине. Он всегда обладал личным магнетизмом, притягивающим женщин, которые имели возможность узнать его получше. Хотя до этого дело доходило нечасто — мешал его рост и стеснительность. Так что его гетеросексуальные отношения бывали либо слишком дальними, либо слишком близкими. И Стайл чувствовал определенную ответственность — не причинять боль тем женщинам, которые доверились ему.

У Стайла внезапно защемило сердце. Он вспомнил Тону, которая подарила ему любовь, а затем бросила его. Он не мог осуждать ее, хотя отказался бы от любовного романа с ней, знай, что последует дальше. Она открыла ему мир, о существовании которого он и не подозревал. Но Стайлу не хотелось поступать таким же образом по отношению к другому существу. Он знал, что Нейса не причинит ему вреда. Она молча уйдет и прыгнет со скалистого обрыва, не превращаясь при этом в светлячка. Такой у нее характер.

Керрелгирл задал резонный вопрос: почему бы Стайлу не остаться здесь?

Да, здесь ему угрожала смертельная опасность, но по той же причине он покинул и Протон. Если ему удастся ликвидировать источник опасности здесь, то ему нечего будет опасаться и на Протоне.

То удовольствие, что он получал на Протоне от Игр, он получит здесь от волшебства… Нет! Ведь он же дал клятву.

А как же Шина? Не мог же он оставить ее в неведении. Надо вернуться, чтобы по крайней мере объяснить ей всю ситуацию. Она робот, и она поймет.

Самое главное для Стайла — выбрать для себя наиболее подходящий мир. Шине достаточно знать, что он в безопасности, тогда ее задача будет считаться выполненной.

Как он знал, что с Тоной все в порядке и она счастлива… Но радовался ли он этому? Зная, что она теперь в объятиях другого мужчины, которому родила сына? Он понимал это, и Шина все поймет — но достаточно ли этого?

Впрочем, что ему еще оставалось делать? Ведь он не мог одновременно находиться в двух мирах. К тому же, срок его пребывания на Протоне ограничен, а здесь он может жить сколько угодно.

Вернувшись обратно, Стайл сел рядом с Нейсой. Керрелгирл стоял чуть поодаль.

— Оборотень объяснил мне, что я не решу своих проблем, убежав от них.

Я должен оставаться здесь, чтобы найти свою судьбу, лишь изредка возвращаясь на Протон, чтобы закончить там все свои дела. — Сказав это, Стайл пожалел о последних словах.

Вместо ответа Нейса одарила его взглядом. Этого было достаточно.

— Теперь что касается тебя, оборотень, — сказал Стайл. — Надо решить и твою загадку. Не кажется ли тебе, что голубой цвет, которому ты должен быть предан, может означать Адепта?

Теперь настала очередь изумляться Керрелгирлу.

— «Будь предан голубому цвету!» Так сказал мне Оракул. Да лучше на всю жизнь останусь я изгоем!

— Но ведь если Оракул всегда прав…

— Быть может. Спросил его я, как мне занять положенное место в стае, и он ответил. Но кажется, цена уж слишком велика.

— Но ты ведь оговорил, что должен сделать это с чистой совестью.

— Моя совесть не позволит, чтоб я Адепту в прислужники нанялся!

— Значит, речь шла о чем-то другом. О другом голубом цвете. Может, поле голубых цветов?..

— Оборотни не крестьяне! — негодующе воскликнул Керрелгирл. — Оракул имел в виду Голубого Адепта, а единственное, что я готов сделать для него, — бросить горсть земли на его могилу! Не стану я искать Голубого Адепта!

Стайл задумался.

— Если это действительно так, и ты решил не возвращаться в стаю, мешает что тебе не следовать со мною? Я ведь решил остаться в этом мире навсегда, но должен отыскать того, от кого исходит опасность для моей жизни. Раз я поклялся к колдовству не прибегать, нуждаться буду я в защите.

— Защиту сможет дать тебе такую кобыла племени единорогов.

— От могущественного Адепта?

Керрелгирл принялся расхаживать взад-вперед.

— Теперь отказом если я отвечу, то трусость запятнает мое имя.

— Нет, нет! Я совсем не хотел сказать…

— А это и не обязательно. К тому же, есть одно сомнение: захочет ли кобыла выносить присутствие мое в компании вашей?..

Нейса поднялась. Взяв Керрелгирла за руку, она на мгновенье встретилась с ним взглядом, а затем отвернула голову. Оборотень посмотрел на Стайла.

— Ах, как красноречива Нейса! Хотя мы издавна считаемся врагами, но, став изгоями, мы будем помогать друг другу. Какая разница — где умереть и как.

12. ЧЕРНЫЙ ЦВЕТ

— Кто из Адептов живет ближе всех? — спросил Стайл. — Кроме Голубого.

Раз ты с нами, к нему мы не пойдем.

Керрелгирл превратился в волка и понюхал воздух. Затем снова принял человеческий облик.

— Думаю, Черный Адепт.

— Тогда мы направимся к нему, — принял решение Стайл. Он, конечно, предпочел бы более научный подход, но в этом мире науку заменяло волшебство.

Они вместе покинули дворец. Стайл ехал верхом на Нейсе, а волк бежал рядом. Снова их путь лежал на запад — к замку Черного Адепта. Теперь, когда отступать было уже поздно, Стайл засомневался в правильности своего выбора. Надо ли это ему? Ну что ж, после встречи с Черным Адептом он решит, стоит ли ему посещать других. Он не любитель приключений, где все решается мечом и колдовством. К тому же Стайл подозревал, что злых волшебников здесь гораздо больше, чем доблестных героев.

Во владениях Оракула Нейса обнаружила склад зерна, и Стайл наполнил им мешок, который приторочил к седлу. Теперь необязательно делать длительные остановки, чтобы Нейса могла попастись. Они мчались с огромной скоростью и за два с половиной часа преодолели около пятидесяти миль. На Протоне Стайл не раз участвовал в гонках на выносливость и знал, что даже самая лучшая лошадь не смогла бы бежать в таком темпе.

Ландшафт понемногу менялся. Растительность исчезла, и только кое-где виднелись зеленые островки. Стайл понимал, что при помощи колдовства мог добыть свежую воду и пропитание, но не стал предлагать это своим друзьям.

Они были против колдовства, и к тому же он нарушил бы свою клятву.

Горы скрылись из виду, и теперь перед ними тянулась бескрайняя голая равнина, над которой низко висели свинцовые тучи. Резкий порыв ветра швырнул им пыль в лицо. Стайл закашлялся. Если пейзаж соответствовал характеру Черного Адепта, то колдун, должно быть, ужасно злой. У Стайла были и друзья и враги, но он не относился к последним так, как единорог и оборотень относились к Адептам. Впрочем, незнание — источник заблуждений.

Наконец среди мрачной темноты показался силуэт черного замка. Там не было ни единого огонька, а земля вокруг настолько была лишена растительности, что казалась выжженной. Даже если бы Керрелгирл не определил благодаря своему косу, какому из Адептов принадлежит этот замок, Стайл и сам догадался бы. Все вокруг было черным.

По мере приближения к замку Стайла все больше и больше мучили сомнения. Стоит ли так рисковать ради удовлетворения своего любопытства?

Мало ли на что способен Черный Адепт! И все это ради чего? Чтобы узнать, кем он является в этом мире?

Нет, дело гораздо серьезнее, напомнил себе Стайл. Один из Адептов пытался его убить, и пока Стайл не узнает, кем является он, он не будет знать, кто и зачем желает его смерти. Оракул посоветовал ему познать себя.

Возможно, ради любопытства и не стоит идти на такой риск, но в данном случае речь идет о его собственной безопасности.

А что делать, если жизнь его друзей окажется в опасности? Сможет ли он прибегнуть к колдовству, чтобы помочь им? Нет, этого он не сможет сделать. Он дал им клятву, а Стайл еще никогда не нарушал своего слова.

Только Нейса могла разрешить ему прибегнуть к волшебству, но теперь Стайл знал, что она никогда не даст ему такого разрешения. Ведь она считала, что тогда Стайл превратится в Адепта, и была готова пожертвовать жизнью, чтобы не допустить этого. Придется Стайлу обходиться обычными методами, и самое главное — все время находиться начеку.

— Нейса, — прошептал он, — можно ли тайно подобраться к замку и вернуться назад незамеченными? Мне не обязательно встречаться с колдуном.

Достаточно лишь издали взглянуть на него, чтобы определить, жив он или мертв и похож ли он на меня. Если окажется, что Черный Адепт жив, значит, он — это не я, и он может сделать со мной что-нибудь ужасное. И с вами тоже.

Керрелгирл зарычал, как бы говоря: «Я-ведь-тебя-предупреждал». И волк, и единорог знали, что здесь их ждет беда, и Стайл теперь не сомневался, что они смертельно ненавидят Адептов.

Нейса остановилась. Она подергала головой, показывая, что Стайл должен спрыгнуть на землю. Он так и сделал. Подняв заднюю ногу, Нейса дотянулась до нее и стала жевать, как будто ее мучил зуд. И белый носок слез!

Стайл поразился. Ведь термин «носок» использовался не в буквальном, а в переносном смысле, означая белые участки кожи возле копыт лошади. Но она держала во рту белый носок, а нога, с которой она его сняла, стала черной.

Протянув Стайлу носок, она принялась снимать второй. В руках у Стайла оказалось два белых носка — один чуть большего размера, чем другой. Нейса ткнулась мордой ему в плечо.

— Но я не могу их надеть, — запротестовал Стайл. — Ведь это твои носки.

Нейса снова ткнула его мордой, на этот раз в этом жесте сквозило нетерпение. Пожав плечами, Стайл принялся натягивать носок поверх башмака.

Хотя на конце носок имел форму копыта, он пришелся Стайлу как раз впору.

Все-таки единороги — волшебные животные. Через минуту он уже стоял в носках Нейсы.

Ноги почему-то стали похожи на копыта, а выше носков их покрывала короткая шерсть. А руки… Где же его руки?

Керрелгирл довольно заурчал, показывая, что теперь внешность Стайла значительно улучшилась.

Стайл с испугом осмотрел себя. Он выглядел как единорог! Белый единорог! На самом же деле он оставался человеком, а лошадиное тело было иллюзией. Но реальной иллюзией!

Нейса дала ему возможность замаскироваться. Кого заинтересует единорог, разгуливающий возле замка?

— Каждый раз, когда мне кажется, что я до конца понял тебя, Нейса, ты придумываешь что-то новое, — восхищенно произнес Стайл. — Благодарю тебя.

Я верну тебе носки, как только мы уйдем отсюда. — А про себя подумал: она не против волшебства, лишь бы оно не исходило от Адепта. Полезное наблюдение.

Они пошли дальше — белый единорог, черный единорог и волк. Вокруг клубился темный туман, помогая им оставаться незамеченными. Действительно ли Адепт не знал, что они вторглись в его владения? Возможно. Иначе он мог бы остановить их при помощи колдовского заклинания. Наверное, у него есть дела поважнее, чем сидеть и выглядывать чужаков. А если он мертв, тогда опасности вообще не существует. Рассуждая подобным образом, Стайл пытался успокоить себя.

И все же чувство тревоги не покидало его. Керрелгирл тихо зарычал, предупреждая об опасности. Они остановились. Волк опустил морду к земле.

Стайл нагнулся, и тут же в коленях возникла резкая боль. Но он увидел, на что указывал волк: по каменистой земле тянулась черная нитка.

Может, это заградительная проволока? Ведь колдовство может превратить обычную нить во что угодно. Вот почему Адепт не обращал на них никакого внимания — у него была своя система сигнализации.

— Лучше не будем наступать на нее, — прошептал Стайл. — А то Адепт узнает о нашем приближении.

Они осторожно переступили через нить. Вскоре они наткнулись еще на одну нитку, на этот раз очень толстую. Затем на третью, размером с небольшую изгородь. А сразу за ней высилась миниатюрная стена из ниток.

— Довольно странно, — сказал Стайл. — Зачем ему сигнализация, которую так легко обнаружить?

Им ничего не оставалось делать, как перепрыгнуть через эту стену.

Недоумение Стайла росло. Он уже свыкся с мыслью, что в этом мире все подчиняется волшебству, но зачем кому-то понадобилось окружать себя нитяными заграждениями? Бессмыслица.

Теперь заграждения шли одно за другим. Каждое новое — значительно больше предыдущего. Стало ясно, что черный замок не был сооружением из камня или кирпича, а представлял собою строение из быстро затвердевающих нитей. Когда стены стали достигать Стайлу по пояс, а расстояние между ними сократилось до двух метров, он решил, что перепрыгивать через них слишком опасно: стоит лишь нечаянно коснуться их, как сработает сигнализация. Если они действительно служат для этой цели. Теперь Стайл опасался, что эти стены представляют собой часть какой-то архитектурной ловушки. А возможно, это просто заграждение от непрошенных гостей. Таких, как они. Пассивная защита, указывающая на то, что, несмотря на слухи, Черный Адепт был не таким уж и злобным. Возможно.

— Думаю, лучше нам пойти между стен, — сказал Стайл. — Если мы станем на них карабкаться, то сразу же выдадим свое присутствие. Это хитросплетение стен похоже на лабиринт, но другого выхода у нас не остается. — И он нервно подумал: каким способом колдовства пользуется этот Адепт! Уж не заманивает ли он их шаг за шагом туда, где ждет их неминуемая гибель? Может, это свойственно всем Адептам? Тогда страхи волка и единорога действительно обоснованы. А вдруг Черный Адепт — это он сам?

Обладая магической силой, он изолировал себя от мира и отказался от друзей? Сила губит человека…

Повернув налево, они пошли между стен и действительно очутились в самом настоящем лабиринте. Внешние стены заворачивали вправо, давая возможность выйти к следующей стене — более высокой, чем предыдущая. Скоро над проходами появились потолки. Коридоры были столь запутанными, что вернуться обратно тем же путем казалось невозможным.

— Керрелгирл, твой нюх поможет нам выйти обратно? — обеспокоенно спросил Стайл. Волк утвердительно зарычал.

Казалось, что лабиринт из нитяных стен не имел конца. Льющийся непонятно откуда тусклый свет давал им возможность видеть бесконечные черные стены из черного материала. В замке — а они уже давно находились внутри здания — было тихо, как в могиле. Все это гнетущим образом действовало на Стайла.

Они все шли и шли. И когда казалось, что они вот-вот куда-то придут, коридор поворачивал, и они оказывались в параллельном проходе, ведущем в обратную сторону. Может, весь этот замок состоит из одних коридоров, протянувшихся на многие мили? Коридор понемногу сужался, становясь похожим на туннель, и Нейсе было неудобно поворачивать. Ее рог мог коснуться стены, и она совершала этот маневр осторожно, что значительно замедляло их продвижение. Боясь, что за ними наблюдают, она не хотела превращаться в человека, выдав таким образом свои волшебные способности. К тому же куда она тогда денет седло? Ведь оно не исчезнет при метаморфозе, как это случалось с ее одеждой. А к седлу еще были приторочены мешки с припасами.

— Хватит, — наконец сказал Стайл. — Бродя до бесконечности по этому лабиринту, мы умрем от голода, когда закончатся съестные припасы. Давайте встретимся с грозным Адептом лицом к лицу. — И он ударил кулаком в стену.

Поверхность стены была на редкость мягкой и теплой, как будто стена только что возникла из какой-то вулканической расщелины. От удара она прогнулась, а затем снова выпрямилась с глухим звуком. Коридор наполнился гулом, эхо от которого удалялось в направлении, в каком и двигался Стайл со своими спутниками. Звук не утихал, и теперь казалось, что гудит весь замок. Постепенно он стих.

— Наверное, достиг конца стены, — сказал Стайл. — Пойдемте дальше, теперь мы можем безбоязненно касаться стен.

И быстрым шагом они пошли по коридору. На каждом повороте Нейса задевала стену рогом, и снова раздавался глухой вибрирующий звук. И больше ничего.

Наконец стены закончились, и они оказались в небольшом зале. В центре стоял большой черный дракон. Чудовище распахнуло пасть, но до них не донеслось ни звука.

Стайл с интересом рассматривал странное существо. До этого он никогда не видел живого дракона, но встречал рисунки с его изображением в книгах.

Впрочем, этот дракон был особенным. Существо, как и замок, казалось, было сделано из затвердевших ниток. Ноги, тело и даже язык состояли из плотно связанных петель, но, несмотря на это, чудовище было таким же материальным, как, скажем, вязаный свитер.

Дракон шагнул вперед, показывая свои черные нитяные зубы.

Рассматривая удивительное создание, Стайл даже забыл о собственной безопасности. В детстве он увлекался рисованием различных фигур, когда перо нельзя отрывать от бумаги, а линии не должны пересекаться. Не нарушая этих правил, Стайл умел изображать самые замысловатые фигуры, цветы, лица, животных и даже слова. Самое главное заключалось в том, чтобы выбрать исходную точку для извилистой, но непрерывной линии.

Дракон, разумеется, существовал в трех измерениях. Его линии касались друг друга и пересекались, ведь он состоял из связанных петель и узелков.

Но принцип оставался неизменным: нить — даже связанная — никогда не обрывалась и не раздваивалась. Насколько Стайл мог заметить, весь дракон был сделан из одной нити.

Стайл увидел, что его спутники приготовились к схватке с чудовищем, приняв боевые стойки и закрыв его своими телами.

— Не надо! — воскликнул он. — Не подвергайте опасности жизни свои! Я должен в бой вступить один. — Он наклонился, чтобы снять с себя носки единорога, и снова резкая боль пронзила его колени. Стайл упал на пол, сгорая от позора. Как он мог забыть о своей травме в такой критический момент!

С трудом поднявшись на ноги, он наклонился, не сгибая коленей, и снял оба носка. Теперь он снова стал самим собой. Подойдя к Нейсе, он спросил:

— Ты позволишь?

Она кивнула, не спуская с дракона глаз. Стайл поднял ее заднюю ногу и натянул на него носок. Обойдя Нейсу, он сделал то же самое с другой ногой.

Подняв голову, Стайл заметил, что Керрелгирл внимательно наблюдает за его действиями. Да, он дотрагивался до самого интимного места единорога — ее копыт. Лошади вообще не переносят, когда их берут за ноги, и часто брыкаются, пытаясь освободиться. Что же тогда говорить о свободолюбивой Нейсе! Решив остаться со Стайлом, она отдалась ему всей душой.

А потом обнаружила, что он Адепт. Какой тяжелый удар!

Шагнув к дракону, Стайл обнажил свою рапиру. Он еще не научился владеть ею как следует, но ведь дракон не знал об этом. Уколоть его острием? Или использовать острую грань клинка, чтобы перерезать нить?

Распустится ли в этом случае дракон, как это произошло бы с вязаной вещью?

Придется экспериментальным путем искать ответы на эти вопросы.

Дракон, очевидно, в это время оценивал противника. Белый единорог внезапно превратился в человека. Явное колдовство. Можно ли вонзить в него зубы?

Стайл знал о своем умении общаться с животными. Сколько раз он усмирял собак и кошек на ферме своего хозяина, не говоря уже о лошадях. Во время Игр ему не раз приходилось осаживать диких зверей хлыстом и палкой.

Ему еще не приходилось сталкиваться с драконом, но здесь тоже можно применить общие принципы дрессировки. Стайл надеялся на это.

Придав себе уверенный вид, Стайл направил острие рапиры в черный вязаный нос чудовища. У многих животных нос был самым незащищенным местом и психологически более важным, чем глаза.

— Я не ищу неприятностей, дракон, — спокойным голосом произнес Стайл.

— Я пришел с визитом к Черному Адепту. Я не хочу причинить ему зло, а лишь посмотреть на него. Отойди, пожалуйста, в сторону и дай нам пройти.

Стайл услышал за своей спиной удивленное фырканье Нейсы. Она не представляла, как можно таким образом справиться с драконом в его собственном логове.

Дракон, казалось, был тоже поражен таким самоуверенным тоном. Будучи зверем, а не человеком, он не обладал логикой мышления, и к тому же ему вменялось в обязанность никого не пропускать. Впрочем, какая логика может быть у существа, чей мозг связан крючком из ниток? Раскрыв челюсти, дракон сделал выпад в сторону Стайла.

Стайл ловко отпрыгнул в сторону. Острие его рапиры впилось в чувствительный нос дракона. С беззвучным ревом существо отпрянуло назад.

— Это всего лишь предупреждение, — ровным голосом сказал Стайл, в душе радуясь своему успеху. Это создание чувствовало боль! — Мое терпение не безгранично. Уйди, дракон!

Пораженное смелостью человека, чудовище попятилось назад. Придав своему лицу свирепое выражение, Стайл сделал шаг по направлению к чудовищу. Дракон снова беззвучно заревел от страха и — стал развязываться.

Стайл с удивлением наблюдал за этой картиной. Существо распадалось на части. Сначала развязался его пораненный нос, потом зубы, голова, превратившись в запутанный клубок ниток. Безголовое существо все еще продолжало пятиться. Потом исчезла шея и передние ноги — к все это с невероятной быстротой. Скоро от дракона ничего не осталось, кроме запутанной нити, которая исчезала в стене.

Весь дракон был, по сути дела, одной связанной нитью. И теперь она пропала. Но эта нить, когда имела форму чудовища, могла растоптать его.

Могла убить его.

— И все это — одна нить, — выдохнул Стайл. — И весь замок — тоже одна нить? Но зачем это надо?

Единорог и волк недоуменно переглянулись. Деяния Адептов непостижимы!

Нейса указала головой туда, откуда они пришли, спрашивая таким образом, достаточно ли он увидел и не пора ли возвращаться обратно? Но Стайл лишь хмуро покачал головой. Теперь он во что бы то ни стало хотел убедиться, что Черный Адепт не является его вторым "я". Они снова пошли по проходу, который после логова дракона опять стал узким. И снова повороты, бесконечные коридоры…

— Проклятье! — выругался Стайл. — Мы умрем от старости, пытаясь найти хозяина этого замка, если он еще жив. Надо ускорить эту встречу.

Керрелгирл с тревогой посмотрел на него, но возражать не стал. Стайл принялся с силой колотить кулаками по стене. Поднялся страшный гул, и весь замок, казалось, стал шататься.

— Черный Адепт! — закричал Стайл. — Покажись! Мне надо лишь взглянуть на твое лицо, и затем я уйду.

— Следуй за нитью, — ответил голос. И в конце коридора, извиваясь, поползла нить. Они направились за ней. Она напомнила Стайлу дракона, но на этот раз нить не исчезала в стене. Казалось, кто-то невидимый сматывал ее в клубок.

Скоро нить привела их в большой зал, который они сами вряд ли смогли бы отыскать. Там стоял человек, облаченный в черные одежды. Стайлу показалось, что у него черный хвост, но потом понял, что это нить, за которой они следовали.

— Нить, — сказал Стайл, наконец разобравшись в происходящем. — Она исходит из тебя! Весь замок — это ты сам!

— Теперь тебе все известно, — холодно произнес Черный Адепт. — Я выполнил твое требование, незваный чужеземец.

— Да, — согласился Стайл, которому не понравился тон колдуна. Этот человек явно не походил на него. Адепт был на полметра выше Стайла, да и голос был совсем иным. Нельзя сказать, что Адепт выглядел устрашающе, но это был явно не Стайл. — Теперь я уйду. Спасибо за учтивость…

— Забудь об учтивости, незваный чужеземец. Твои животные пускай уходят, ведь в них преобладают темные цвета. Жаль отпускать, конечно, их, но ты зато останешься со мной. — И Черный Адепт бросил в его сторону нить.

Она тут же стала превращаться в решетчатую стену, отделившую Стайла от его спутников. Испугавшись, Стайл попытался пройти через нее, но прутья были крепче стали. Тогда он решил обойти ее, но стена росла быстрее, чем он мог двигаться. Он выхватил свою рапиру, но осознал, что и она теперь бесполезна. Он оказался в ловушке.

Стайл повернулся к Адепту.

— Зачем? — спросил он. — Зачем удерживать меня здесь?

— А зачем ты вторгся в мои владения? — спросил его Адепт.

Стайл почувствовал неловкость. Он не собирался раскрывать свои намерения, но не хотел и лгать.

— Могу всего лишь тебе сказать, что не собирался причинить тебе зла, — ответил он.

— Никто из людей не обладает правом вторгаться во владения мои. А кто нарушит этот закон — тому наказание остаться тут навеки.

Остаться навеки? И никогда не уйти из замка? Умереть здесь?

Нейса попыталась сломать разделяющую их стену из решетки, но у нее ничего не получилось. Волк тоже не смог протиснуться между прутьев. Они ничем не могли помочь Стайлу.

— Вы оба лучше уходите, — сказал Стайл. — С Адептом я сам договорюсь.

Нейса колебалась. Стайл знал, что она могла превратиться в светлячка и легко пролететь между прутьев, но не хотела этого делать, чтобы Адепт не узнал о ее волшебных способностях. Ведь при помощи своей нити он мог и ее заточить в плен.

— Уходите отсюда! — закричал Стайл. — Со мной все будет хорошо.

Только оставьте съестные припасы…

— Не вздумайте! — предупредил животных Черный Адепт. — Иначе я наброшу сеть на вас.

Сеть. Знал ли Черный Адепт о том, что Нейса могла превращаться в светлячка или это просто была манера его речи? Не стоит рисковать Стайл замахал руками, отгоняя Нейсу. Она неуверенно пошла обратно. Поджав хвост, за ней последовал волк. Очевидно, это было частью мести Адепта — разъединение друзей.

Выхватив рапиру, Стайл повернулся к Адепту, но тот уже исчез.

Осталась лишь недавно возведенная стена, простирающаяся в обе стороны коридора насколько хватало глаз. Адепт помнил о нем, и стена была этому доказательством. Вряд ли возможно найти Адепта в лабиринте его собственного замка, он в любой момент мог огородить Стайла со всех четырех сторон.

Но почему колдун не сделал этого сразу? Зачем позволять незваному гостю бродить по бесконечным коридорам замка? Логичнее было убить его, и Адепт обладал для этого достаточной силой. Лишь сила другого Адепта могла…

Нет! Он поклялся никогда не прибегать к волшебству. Надо попытаться выбраться отсюда при помощи обычных средств.

Стайл пошел вдоль решетки. Она тянулась через коридоры, поворачивая вместе с ними, разделяя комнаты, залы и даже лестницы. Следуя вдоль нее, Стайл поднимался в башни и спускался в подземелья. Он ни разу не зашел в тупик. Казалось, решетке нет конца. Возможно, Адепт показывал ему свои владения, кичась своим могуществом. Тщеславие иногда проявляется в самых необычных формах!

Стайл зашел в комнату, где на полу лежал побелевший от времени скелет. Остановившись, Стайл глубоко задумался. Зачем Адепт держит его в своем замке? Скелет, судя по всему, не был искусственным. Колдовство Адепта было неразрывно связано с нитями, лишний раз доказывая, что он не мог являться второй половиной Стайла. Стайл мог бы и сам об этом догадаться еще когда увидел первую нить. Или когда встретился с драконом, сотканным из нитей. Ах, если бы тогда он был повнимательней. Впрочем, задним умом все хороши!

Скелет не из ниток, значит, он настоящий. Стайл пнул ногой руку, и она с хрустом отвалилась. Сколько же времени он здесь лежит?

Черный Адепт сказал, что все, кто вторгаются в его владения, в наказание за это остаются здесь навсегда. Он не сказал, что убивает непрошенных гостей. Возможно, совесть еще не угасла в нем, а может, ему не нравилось, когда кровь попадала на его нити. Его пленники просто умирали здесь от голода и жажды. Такой исход ждал и Стайла. Он позволил уйти его «животным», чтобы те рассказали об этом всем остальным. Они могли поведать остальному миру, что видели, как попал в плен человек, нарушивший границы владений Черного Адепта. Что каждого, последовавшего его примеру, ждет такая же ужасная и неотвратимая участь. Адепта не заботила судьба других, просто он хотел, чтобы его не беспокоили. И то, что он позволил Стайлу ходить по замку, было не желание показать свое жилище, а дьявольски жестокая пытка. Теперь, когда Стайл понял это, его кончина будет гораздо более мучительной. Действительно, с Адептами шутки плохи, а любить их просто невозможно.

Но Стайл знал, что он сам напросился на это. Ведь его предупреждали, что Адепты опасны, но он не придал этому большого значения. Может, он не совсем верил в реальность этих угроз. Волшебная земля Фазы не казалась ему настоящей. Но теперь, бродя по нескончаемым коридорам замка, Стайл изменил свое мнение. Сейчас этот мир казался ему реальнее Протона. Схватки с монстрами не произвели на него глубокого впечатления; эти встречи походили на индивидуальные Игры — серьезные и в то же время несерьезные. Но жажда, голод, усталость и одиночество заставляли его поверить в реальность всего происходящего. К тому времени, как он умрет, он поверит в это окончательно!

Ему пришла в голову мысль обратиться к Черному Адепту с прошением о помиловании, но он тут же понял, что это бесполезно. Наказание заключалось в том, чтобы он умер в полном одиночестве, не общаясь ни с кем и потеряв всякую надежду на спасение. Те, кто нарушали границы владений Адепта, нарушая его покой, сполна платили за это преступление. Нельзя назвать Адепта добрым или злым — он просто надежно защищал себя от непрошенных гостей. Никто не имел права потревожить его без причины! Ведь Нейса и Керрелгирл пытались объяснить это Стайлу. Но ему придется испытать это на своей шкуре.

А сам Стайл — действительно ли он Адепт? Неужели его двойник с Фазы — такой же равнодушный и циничный колдун? Неудивительно тогда, что его спутники отнеслись к нему с таким недоверием. Если обладание волшебным талантом Адепта означало, что он потеряет честь, достоинство и чувство дружбы, то такое колдовство действительно надо запретить. Лучше умереть, чем жить, как бесчувственный робот.

Нет, он не прав. Стайл использовал неточное клише. Не все роботы бесчувственны. Шина — где она сейчас? Если он не ошибся в расчетах, то скоро закончится неделя, и ему уже не будет грозить опасность на Протоне.

Теперь ему надо бежать с Фазы, чтобы найти убежище на Протоне.

До самой темноты Стайл ходил вдоль решетчатой стены. Затем он осторожно опустился на пол, помня о своих поврежденных коленях.

Прислонившись спиной к прутьям, он согнул одно колено и почти не ощутил боли. Может, колени уже заживают? Вряд ли, колени, в отличие от других частей тела, никогда не заживают. Множество костей и связок препятствуют хорошей циркуляции крови. Локти — другое дело, на них постоянно не давит масса тела человека. Коленки, которым требовалось быть крепкими, являлись, как это ни парадоксально, самым уязвимым суставом. Неведомый враг, повредивший ему колени лазерным лучом, обрек Стайла на такую же томительную пытку, как и Черный Адепт, заточивший его в своей тюрьме. Но что удивительно, когда Стайл был спокоен, его колени сгибались почти безболезненно. Он даже мог приседать. Слабое утешение! Зачем заботиться о коленях, когда ему грозит неминуемая смерть?

Через некоторое время он снова поднялся на ноги — вставать, не сгибая коленей, уже вошло у него в привычку — и прошел в соседнее помещение, чтобы справить нужду. Ему не хотелось делать это на полу замка, но другого выбора у него не было. Вернувшись обратно к решетке, он опустился на землю и задремал.

Ему приснилось, что он робот, которому не надо согревать свое металлическое тело и беспокоиться о продлении своей жизни. Ночью он неоднократно просыпался, чувствуя пронизывающий до костей холод и невыносимую жажду. Пить ему хотелось, очевидно, чисто психологически, но это ничуть не облегчало его страдания. Ах, если бы рядом находилась Нейса — в любом обличье, — чтобы прижаться к ее теплому телу! После стольких лет одиночества он сразу привязался к ней всей душой, заполнив пустоту в своем сердце. Она принимала человеческий облик, чтобы доставить ему удовольствие, но он бы радовался общению с ней и без этого. Как хорошо, что он отослал ее прочь. Она вернется на свое пастбище, и, возможно, оборотень станет иногда навещать ее.

Какой холод! Стайл сжался в комок. Одно небольшое заклинание покончит с этим неудобством. Колдовство меня согрей, дай тепла мне поскорей… Нет!

Никакого колдовства! Пусть это глупо, но он не нарушит своей клятвы. Он может прибегнуть к волшебству только в том случае, если сюда залетит светлячок и крикнет: «Стайл, колдуй!», — но он не желал, чтобы Нейса подвергала себя такому риску. Свернувшись в клубок, Стайл заснул. Это все же лучше, чем бодрствовать.

Когда утром Стайл проснулся, он почувствовал, что во рту у него все пересохло. Он принялся водить шершавым языком по небу, чтобы найти хоть немного слюны. Надо вставать и…

И что? Решетка все еще здесь, она никуда не исчезнет, пока его скелет не присоединится к останкам других жертв. Ему некуда идти, нечего делать.

Впрочем, одно занятие найдется. Жажду и голод утолить нечем, но физические упражнения вернут тепло его телу. Поднявшись с пола, он направился в свой импровизированный туалет. Жаль расходовать жидкость, но пока в теле билась жизнь, физиологические процессы продолжались.

Стайл снова пошел вдоль решетчатой стены, стараясь двигаться с такой скоростью, чтобы согреться и одновременно сохранить силы. Бессмысленное занятие, но это все же лучше, чем лежать на полу в ожидании смерти. Этим он может заняться и потом.

Бежать отсюда невозможно. Решетка тянулась бесконечно, повторяя извилистые ходы лабиринта. Черный Адепт владел лишь одним способом колдовства, но владел им в совершенстве. Теоретически стена должна когда-нибудь закончиться. Именно там и находится Адепт. Какой же смысл тогда искать этот конец? Ни логика, ни мольбы не могли повлиять на человека, который таким образом пользуется своей властью. В этом Черный Адепт напоминал Гражданина с планеты Протон.

Гражданин! Керрелгирл сказал, что люди на Фазе имеют своих двойников на Протоне. По крайней мере так было до того, как на Протон стали завозить рабов. Адепт действительно мог являться Гражданином, который был второй половиной его "я". В одном мире власть определялась богатством, в другом колдовской силой. Общим было лишь высокомерие.

Стайл продолжал ходьбу. Участвуя в Играх, он не раз выигрывал соревнования по марафонскому бегу. Он может долго оставаться в живых, если приложит к этому всю свою волю. Если он наткнется на Черного Адепта, то обезоружит его и убежит. Или убьет его; ведь Адепт обрек его на медленную смерть. Нет, Стайлу не хотелось превращаться в убийцу. Монстры — это одно, а человек — совсем другое. Адепт был человеком. Стайлу надо будет лишь обойти вокруг него — чтобы выйти из-за решетчатой стены — и убежать.

Это мысленное нежелание убивать человека — делало ли оно Стайла непохожим на Адепта? Является ли оно свидетельством, что колдовской талант не превратит его в бездушное существо? Стайл надеялся на это.

Странно, что в этом мрачном замке не было еды. Разве Черный Адепт мог обходиться без нее? Очевидно, его съестные запасы хранились в тайнике, который, несомненно, расположен по ту сторону барьера. Стайл принялся рассуждать. Так как этот Адепт не мог создавать предметы из ничего, как это умел делать Стайл, он должен получать еду извне. Может, крестьяне приносили ему пшеницу, яйца, капусту и другие продукты? Не мог же он жить в полном затворничестве. Его умение говорить являлось доказательством, что он вступает в контакт с внешним миром. Просто ему не нравится это делать.

Не нравится общаться с другими. Может, кто-нибудь из этих других придет в замок? Поможет ли он Стайлу? Маловероятно. Запасов Адепту могло хватить на многие годы.

Стайл медленно шел вдоль стены, стараясь не тратить зря энергию и не думать о голоде и жажде. Затем ему это надоело, и он направился в глубь замка. Но здесь его ждала неудача — все коридоры заканчивались тупиками.

Если бы иметь план этого лабиринта! А так он может блуждать по запутанным проходам пока не упадет замертво. Или если бы у него был хороший режущий инструмент, чтобы перерезать нить: ведь все здесь сделано из одной-единственной нити. Отрежет ли это Адепта от его собственного замка?

От его прошлого? Распадется ли все это, как распался дракон? Но чем это сделать? Его рапира бессильна против каменной твердости материала. Тут потребуется алмазная дрель или пила. Или колдовство…

Нет! Весь день Стайл боролся с собой. По мере того как его силы угасали, мысль о колдовстве становилась все более привлекательной. Но Стайл не сдавался. Неважно, что никто не узнает, что при помощи волшебства он сотворил себе стакан воды. Клятва есть клятва. Уж лучше умереть с достоинством. Это единственное, чего не мог лишить его Адепт.

Наконец снова наступили сумерки. Стайл попытался заснуть, но ему это никак не удавалось. Ему не хотелось сдаваться без борьбы.

Засунув руку в карман, он нащупал там гармонику. Он не играл на ней с тех пор, как узнал, что музыка вызывает волшебное присутствие. Даже тогда, когда он не желал этого. Седло появилось, когда он играл на гармонике и подсознательно желал о нем. Но можно ли теперь играть на гармонике, когда он дал обещание не прибегать к колдовству? Музыка напоминала ему о Тоне, и теперь, когда заканчивался его собственный срок, Стайлу хотелось думать только о ней.

Он стал играть. Музыка зазвучала, отдаваясь эхом от бесчисленных стен замка. Стайл не только играл, но и слушал бесподобную мелодию. Он уже научился обращаться с этим великолепным музыкальным инструментом и сейчас вкладывал в игру всю свою душу. Может, это его лебединая песня. Прощальный жест. Но тем не менее это доставляло ему удовольствие.

Но в конце концов усталость взяла верх, и, отложив гармонику, Стайл погрузился в сон. На этот раз он спал мирно, как бы раз и навсегда отказавшись от мирской суеты.

Его разбудил протяжный вой. Стайл не пошевелился, а лишь открыл глаза. Он знал, где находится его рапира, ему надо определить, где прячется зверь. И решить, стоит ли вступать с ним в бой. Ведь быстрая смерть лучше медленной.

Тут из темноты раздался голос:

— Стайл.

— Керрелгирл! — Стайл прислонил лицо к решетке. — Тебе опасно здесь находиться!

— Нейса ходила к Оракулу. Он сказал: «Занавес». Нейса не поняла, что это означает, но я знаю. Я обнюхал весь замок. Один из его углов пересекает Занавес. Следуй за мной.

Занавес! Конечно! Но ведь…

— Я не могу. Я поклялся обходиться без волшебства. А чтобы пройти через него, надо произнести заклинание.

— Ты верен данному тобою слову. Иначе ведь давно себя освободил бы ты. Но не страшись, сквозь Занавес тебя отправлю я.

Облегченно вздохнув, Стайл отправился за оборотнем, который бежал по ту сторону стены. Так значит, Нейса использовала свое право на единственный вопрос Оракулу, чтобы вызволить Стайла из беды! Он не просил ее об этом, но теперь мысленно поблагодарил ее за столь благородный жест.

Через минуту они уже стояли перед Занавесом, пересекавшим небольшой участок тюрьмы. Очевидно, Черный Адепт не знал об этом. Это означало, что он существует в обоих мирах и не может пересекать границу между ними.

— В дворце Оракула мы станем ждать тебя, — сказал Керрелгирл, когда Стайл подошел к слабому мерцанию. — И помни о доверии кобылы…

— Я не знаю, сколько времени мне понадобится, чтобы…

Но оборотень уже произносил заклинание. И Стайл прошел через Занавес.

13. СТУПЕНИ

Стайл очутился на открытой поверхности Протона вне купола. В горле у него запершило — здесь едва хватало воздуха для дыхания. Он мог продержаться без кислородной маски тридцать минут, но это было тяжелым испытанием. Весь скудный запас кислорода в атмосфере Протона шел на нужды куполов, в то время как все вредные отходы промышленного производства выбрасывались сюда. Стайл осознал — неужели впервые? — что мертвая поверхность Протона была результатом человеческой деятельности. Если бы не машины, атмосфера здесь напоминала бы атмосферу на Фазе. Человеческая цивилизация превратила рай в настоящий ад.

К счастью, до ближайшего купола можно было дойти пешком за пять минут. Он видел его сияние, освещавшее безжизненную равнину.

Холодный воздух взбодрил Стайла, и он, потеплее закутавшись в одежду, быстрым шагом направился к куполу. Чтобы не напрягать легкие, он старался делать неглубокие вдохи. Бежать в таких условиях было, конечно, невозможно. Хорошо, что одежда защищала его от…

Одежда! Он не имел права носить ее здесь. Ведь он — раб.

Но без нее он сразу замерзнет. Стайл решил, что разденется перед входом в купол и оставит ее снаружи. А когда будет возвращаться на Фазу, то снова заберет ее с собой.

Но ведь он не сможет вернуться этим же путем, иначе опять окажется в тюрьме у Черного Адепта. Так что придется рискнуть и забрать одежду с собой.

Стайл подошел к куполу. Судя по размерам здесь находились частные владения какого-то Гражданина. Он рисковал попасть в беду, пробравшись в них без разрешения, но другого выхода у Стайла не было. Он чувствовал, что силы его на исходе. Чем меньше он пробудет вне купола, тем лучше. Он снял с себя одежду, завернул в нее башмаки и шагнул сквозь стену силового поля.

Здесь было светло и тепло. Стайл обнаружил, что находится в одном из тропических садов, которые пользовались большой популярностью у Граждан.

Чем больше их деятельность опустошала планету, тем больше они окружали себя зелеными насаждениями. Все пространство занимали экзотические пальмы, под которыми росли деревца какао. Вокруг никого не было, вот почему Стайл решил зайти именно здесь. Если ему и дальше повезет, то он может остаться незамеченным.

Но удача изменила Стайлу. Не успел он сделать и двадцати шагов, как его окликнул бдительный садовник:

— Стой! Ты ведь не отсюда!

— Я… пришел извне. Я… потерялся. — Стайл сомневался, стоит ли говорить правду, но и лгать не хотел. — Я был вынужден войти, иначе я бы погиб.

— Ты выглядишь полумертвым, — согласился садовник.

К ним подбежал еще один раб.

— Я надзиратель, — сказал он. — Кто ты? Что делал снаружи без специального оборудования? Что у тебя в руках?

Действительно это был надзиратель!

— Меня зовут Стайл. Я бывший жокей, но сейчас без работы. Мне показалось, что моей жизни угрожает опасность, поэтому я решил спрятаться.

Но… — Он пожал плечами. — Там совершенно другой мир.

— Еще бы. Ты что, пытался покончить с собой?

— Нет. Но я чуть не погиб. Два дня я ничего не ел и не пил.

Надзиратель пропустил намек мимо ушей.

— Я спросил, что у тебя в руках.

— В этом узле… средневековый земной костюм. Я думал, он поможет мне там — в другом мире. — Стайлу не нравилось выражаться столь туманно, но он сомневался, что правда внесет ясность в его слова. Какой раб поверит в его рассказ о волшебном мире?

Взяв у Стайла одежду, надзиратель обнаружил гармонику.

— Настоящая гармоника?

Стайл молча развел руками. Даже если он сейчас скажет правду, его все равно сочтут лжецом. Внезапно ему самому показалось, что Фаза была плодом его воображения, галлюцинацией, которая могла привидеться человеку от недостатка кислорода и воздействия вредных газов. Особенно если он к тому же еще страдал от голода, холода и жажды. Возможно, что в подобных суровых условиях людям являлись различные видения. Так что же случилось с ним на самом деле?

— Я обязан поставить в известность своего Гражданина, — заявил надзиратель.

У Стайла упало сердце. Теперь его наверняка ждут неприятности. Если бы надзиратель просто выгнал его…

— Сэр, — сказал надзиратель.

— Что случилось, садовник? — спросил голос Гражданина, который показался Стайлу очень знакомым.

— Сэр, в купол пробрался неизвестный человек, который нес с собой средневековый земной костюм, шпагу, нож и музыкальный инструмент.

— Отведи его в осматриватель.

Стайл вздрогнул. Где же раньше он слышал этот голос?

Надзиратель отвел его в кабинку, где был установлен голографический объектив. Стайл зашел внутрь, зная, что его изображение появилось на видеоэкране Гражданина. Осунувшийся и грязный, он, должно быть, выглядел ужасно.

— Имя? — рявкнул Гражданин.

— Стайл, сэр.

Воцарилась тишина. Гражданин, вероятно, проверял его имя по компьютеру.

— Жокей и Игрок?

— Да, сэр.

— Сыграй на этом инструменте.

Надзиратель быстро принес гармонику и сунул ее Стайлу. Стайл поднес ее к губам. Это было доказательством его слов: будь он самозванцем, ему бы не удалось издать ни одного музыкального звука. Он заиграл, чувствуя, как чудесная мелодия вселила в него уверенность. На Стайла нашло вдохновение…

— Очень хорошо, Стайл, — сказал Гражданин, не проявив ни малейшего интереса к музыке. — Твой новый хозяин подтверждает твои слова. Жди здесь, пока за тобой не явится его представитель.

Его новый хозяин? Что это означает? Стайл молчал — ведь Гражданин не стал задавать ему никаких вопросов. Он вышел из кабинки, и надзиратель торжественно вручил ему остальные вещи.

Внезапно Стайл вспомнил, кому принадлежит этот голос. Черному Адепту!

Этот Гражданин был двойником злого колдуна с Фазы, хотя и не подозревал об этом. Вот почему такое сходство. Все сходилось — даже его купол находился рядом с тем местом, где стоял замок Черного Адепта. Подозрения Стайла, что Адептам на Фазе соответствуют Граждане на Протоке, подтвердились. Знай этот Гражданин…

Стайл облегченно вздохнул. Теперь ему бояться нечего. Граждан не волновали беглые рабы. Раз другой Гражданин подтвердил свои права на Стайла, вопрос можно считать решенным. Зачем тратить свое драгоценное время, слушая объяснения чужого раба? Пусть этим занимается его хозяин. А если когда-нибудь потеряется раб Гражданина — Черного Адепта, другие Граждане ответят ему взаимной услугой. Из за такой мелочи, как рабы, никогда не возникало ссор.

В саду появилась прекрасно сложенная женщина. Как только она повернулась к нему лицом…

— Шина! Как рад тебя я лицезреть!

О нет! Здесь ведь разговаривают иначе.

Она нахмурилась.

— Пойдем, Стайл. Нечего тебе здесь делать. А если бы ты испортил костюм? Попробуй только еще раз убежать и тебе не сдобривать. — Шина повернулась к надзирателю. — Спасибо. Ему поручили принести этот костюм в личный купол нашего хозяина, но Стайл, очевидно, потерялся. Он такой бестолковый.

— Он утверждал, что сейчас безработный, — сказал надзиратель. Шина улыбнулась.

— Раньше он был жокеем. И не раз падал с лошади. — Она покрутила пальцем у виска. — У него иногда заклинивает в мозгах. Извините за беспокойство.

— Наоборот, это внесло разнообразие. Ночная смена довольно скучная, — сказал надзиратель, любуясь ее телом. Появление такой женщины способно компенсировать любое беспокойство.

Крепко взяв Стайла за локоть, она повела его с собой.

— На этот раз ты попадешь туда, куда надо, — произнесла она с легкой улыбкой.

Шина приняла к сведению его советы и вела себя настолько по-человечески, что ничем не отличалась от настоящей женщины. Как ей удалось вызволить его отсюда?

Когда они сели в капсулу и понеслись по транспортному туннелю, направляясь в другой купол, Шина все объяснила.

— Стайл, я знала, что когда-нибудь ты вернешься. В моей программе заложена интуиция. Поэтому я попросила своих друзей изготовить похожего на тебя робота и нашла тебе нового хозяина. Как только о тебе поступил запрос в компьютер…

— Понятно… — Ее друзьями были самостоятельные машины, которые могли подключиться к компьютерной цепи. А некоторые из них наверняка являлись ее компонентами. Они оказали Стайлу неоценимую услугу!

Из общего купола они отправились на ракете к куполу, где находилось жилище Стайла. За несколько минут они преодолели обратный путь, для которого Нейсе понадобилось несколько дней. Это напомнило Стайлу еще об одной проблеме. Стоит ли ему рассказывать Шине о Нейсе?

Они зашли в старую квартиру Стайла. Шина явно поддерживала здесь порядок, а может, это делал робот, носящий его имя. Очевидно, Шина избавилась от этого робота сразу, как только узнала о возвращении Стайла.

В оперативности и исполнительности ей не было равных.

Как же они — два робота — жили здесь вдвоем? Ели, спали, занимались любовью? Стайл почувствовал ревность и тут же рассмеялся. Вряд ли Стайл-робот был самостоятельной машиной. Наверняка его программировала сама Шина.

— Нам надо поговорить, — сказала Шина. — Но сначала ты должен поесть и отдохнуть. Мир за Занавесом неласково принял тебя. Твое исхудалое тело покрыто загаром и царапинами.

Стайл вспомнил о мучившей его жажде. Когда Шина принесла ему чашку нутри-питья, он жадно схватил ее и опустошил за несколько глотков.

— Да. Вода, еда и отдых. В такой последовательности, — сказал он. — А потом поговорим, разумеется.

Шина искоса посмотрела на него.

— И больше ничего?

О, приглашение заняться сексом! Но он сдержался.

— Я думаю, сначала надо поговорить, а потом заняться всем остальным.

Возможно, тебе не понравится то, что я тебе скажу.

— Может, и тебе не совсем понравится то, что сделала я, — ответила Шина.

— С моим двойником? — поднял брови Стайл.

Шина рассмеялась.

— Стайл, ты невыносим. Он же робот!

— Хорошо, что ты догадалась избавиться от него, — сказал Стайл.

— Ты знаешь, что я имела в виду. Ведь с ним все было по-другому.

— Значит, тебе есть с чем сравнить?

— Нет. Он не был запрограммирован для любви.

— Я пришел к такому же мнению. Иначе ты бы так не радовалась моему возвращению.

После того как Стайл поел и вышел из душа, они вместе легли в постель. Так чем же, спрашивал себя Стайл, это создание отличается от Тоны? Шина такая же нежная и красивая, и к тому же она проявила поразительную инициативу. Похоже, никто не знал, что Стайл отсутствовал целую неделю. Разумеется, попытки убить его двойника были обречены на провал.

— Твои друзья никого не пускали в мою квартиру? — спросил он, вспомнив, как его дом чуть не превратился в тюрьму. Но, благодаря приспособлениям самостоятельных машин, создавалось впечатление, что он все время дома, когда его там не было в помине…

— Конечно. — Она обняла его, но больше не предпринимала никаких действий. — Рассказать тебе обо всем?

Что может привести в замешательство логично мыслящего робота или нелогичную женщину?

— Рассказывай.

— Твоего нового хозяина не интересуют конные скачки. Он поклонник Игр. Каждый год он выставляет своего игрока для участия в Турнире, но тот еще ни разу не побеждал. В этом году…

— О нет! Мне еще долго до конца срока…

— В этом году, — продолжала Шина, — участвовать в Турнире придется тебе. Робот не может сделать это вместо тебя. Даже если бы закон позволял это. Твои возможности гораздо выше. Я обеспечила твою безопасность, Стайл, ценой срока твоего пребывания на Протоне.

— Ты отдаешь себе отчет, что в этом случае твоя миссия будет закончена? Как бы там ни было, участвуя в Турнире, я смогу обойтись без твоей защиты.

— Другого выхода не было… — Она вздохнула. — Стайл, тебя уволили за ослушание. В черный список твое имя не попало, ибо твой отказ от участия в скачках был понятен, но все равно никто из Граждан не выразил желания предоставить тебе работу. Моим друзьям пришлось искать Гражданина…

— Который бы взял меня на службу, — закончил за нее Стайл. — Я не могу упрекать тебя за это. Ты прекрасно справилась со своей задачей.

— Но твой срок…

— У меня теперь другие планы. — Но не так-то просто рассказать ей о Фазе и о решении остаться там навсегда.

— Неизвестный враг все еще угрожает тебе. Но это не тот Гражданин, который предлагал сделать из тебя киборга. Когда прошла неделя, он перестал тебя беспокоить. Я имею в виду первоначального врага, который повредил тебе колени лазерным лучом. Тот, который, возможно, послал меня.

На твоего двойника-робота было совершено несколько покушений. Мои друзья сжимают кольцо, пытаясь обнаружить врага, но он необычайно хитер. Я не смогу долго защищать тебя от него. Поэтому…

— Чертовски логично, — согласился Стайл. — Лучше Игра, чем смерть.

Лучше укороченный срок, чем совсем никакого. Но я полагал, что опасность исчезнет, когда я сообщу, что больше никогда не стану принимать участия в скачках.

— Похоже, это необоснованный вывод. Тот человек желает твоей смерти.

Но она должна быть случайной — хирургическая ошибка, несчастный случай…

— Так что я мог вполне починить свои колени, если только доверял бы хирургу. — Стайл вспомнил одно из правил Игр. — Никто не имеет права оказывать давление на участника Турнира, даже Граждане. Там идет честная Игра. Поэтому, только участвуя в Турнире, я могу чувствовать себя в безопасности. Пока Турнир длится… Но я совершенно не готов, я планировал участвовать в нем только через два года.

— Я знаю. Но я сделала все, что от меня зависело. Если ты хочешь меня наказать…

— Да, хочу. За это я расскажу тебе, чем я занимался на Фазе. За Занавесом лежит волшебная страна. Я приручил кобылу единорога, она превратилась в красивую женщину, и…

— И ты полагаешь, что я поверю в эту сказку?

— Это не сказка. Я же сказал, что единорог превратился в женщину. Я сделал с ней то, что сделал бы любой мужчина…

— Я ревную! — Она взобралась на него и страстно поцеловала. — Она так умеет делать?

— Конечно. У нее такие мягкие губы.

— Да? А вот так она сможет? — И она сделала нечто более интимное.

Несмотря на усталость, Стайл почувствовал возбуждение.

— Да, хотя ее грудь не такая большая, как у тебя.

— А как насчет этого?

Для демонстрации этого Шине понадобилось время. Через несколько минут Стайл удовлетворенно прошептал:

— Это тоже.

— Ты действительно наказал меня, — сказала с улыбкой Шина.

— Потом мы отправились к Оракулу, который посоветовал мне познать самого себя, — продолжал Стайл. — Узнав, что я — вторая половина умершего или убитого Адепта, я отправился на поиски и попал в ловушку, расставленную Черным Адептом. Меня спас оборотень, который отправил меня через Занавес обратно на Протон. И вот я здесь. — Стайл зевнул. — Теперь я бы с удовольствием поспал.

— Ты отдаешь себе отчет, что ни один живой человек не поверит твоей истории?

— Да.

— И ты собираешься вернуться?

— Да. В любом случае я не смогу долго оставаться на Протоне. Другой альтернативы нет.

— Но если ты выиграешь Турнир, ты можешь оставаться здесь всю свою жизнь.

— Легко сказать. Через два года я, может быть, и чувствовал бы себя в форме, но сейчас мои шансы на победу — невелики.

— Как Гражданин ты смог бы выяснить личность своего врага.

— Хватит об этом. — Он улыбнулся. — Чем ты хотела заняться после разговора?

Она ударила его подушкой.

— Мы только что этим занимались! Или ты не заметил?

— Чем мы занимались?

Перевернувшись, Шина затащила его на себя, осыпая страстными поцелуями.

Стайл обнял ее, вдыхая аромат мягких волос.

— Как хорошо возвращаться домой, — без тени улыбки произнес он. — Ты отлично потрудилась, Шина. Но Фаза, даже несмотря на волшебство, это такой чудесный мир. Там я чувствую себя так, будто наконец-то раскрылись все мои возможности. Мне надо туда вернуться. Понимаешь?

— Наверное, ты чувствуешь себя так, как чувствовала бы себя я, если бы вдруг оказалось, что я живой человек. — Она мечтательно прикрыла глаза.

— Да. Ты должен вернуться. Но станешь ли ты навещать меня?

— Часто. На Протоне у меня тоже есть дела.

— Я вхожу в их число?

— Первым номером.

— Тогда у меня нет права просить тебя о большем.

Стайла вновь охватило чувство вины. Шина любила его, а он не мог любить ее по-настоящему. Специалист мог за пару секунд внести изменения в ее программу, и все ее чувства к Стайлу мгновенно бы исчезли. Если он покинет Протон, он покинет и ее. Таким же образом покинула его Тона. Шина сама укоротила его срок. Она была права: она не имела права просить о большем.

Ночь еще не закончилась, и, прижав к себе Шину, Стайл заснул.

Утром он сделал первый ход, чтобы попасть в число участников Турнира.

Стайл отправился в Игровой Дворец, подошел к сектору, где располагалась лестница тридцатипятилетних, и нажал на кнопку ступеньки, находившейся над его собственной. Он вызывал на Игру игрока под номером Девять.

Через мгновение обладатель Девятой ступеньки ответил на его вызов.

Разумеется, это был тридцатипятилетний мужчина. В Играх основным критерием для соперников считался возраст. Правда, в лестницах часто происходили изменения — в дни рождений обладателей ступенек. Никто из них сразу не получал место в первой двадцатке. Первый номер в своем возрасте занимал Двадцать Первую ступеньку в лестнице на год старше. Но как только начинались отборочные игры для Турнира, никаких перемещений в лестницах в связи с изменением возраста не производилось.

Если не считать сходства пола и возраста, обладатель Девятой ступеньки совершенно не был похож на Стайла. Высокий, худой и сутулый.

Казалось, он всю жизнь горбился, читая научные книги. В данном случае внешность соответствовала действительности. Его звали Тоум, и он проводил научные исследования для некоторых Граждан. Обладая огромным интеллектом, Тоум наверняка выберет УМ, если ему достанутся цифры, и МАШИНУ, если ему выпадут буквы.

Способность побеждать противников в интеллектуальных играх, даже при помощи машины — компьютера, давала ему возможность не опасаться за судьбу своей ступеньки. Но он не считался потенциальным чемпионом из-за ограниченности выбора. Специалисты называли его «игрок 2В» — два по вертикали, три по горизонтали. Если соперник был слаб в этих видах Игр, он никак не мог обойти Тоума.

Но Стайл был силен в категории 2В. Он мог выиграть у Тоума, и тот знал об этом. Просто раньше у Стайла не было необходимости занимать более высокую ступеньку.

Они зашли в кабинку, и панели на колонне осветились. Стайлу достались цифры, и это обрадовало его. Конечно, он не станет выбирать УМ. Это не простая игра ради развлечения, он не мог позволить себе рисковать.

СЛУЧАЙНОСТЬ — где их шансы сразу уравнивались, — тоже не подходила Стайлу.

Поэтому он выбрал свою любимую колонку — СИЛА.

Тоум, разумеется, выбрал категорию В — МАШИНА. Тут же появилась вторая таблица:

1. ДВИЖЕНИЕ 2. ДЕЙСТВИЕ 3. НАБЛЮДЕНИЕ А. ЗЕМЛЯ Б. ВОДА В. ВОЗДУХ.

Девять типов состязаний с использованием машин: от велосипедной гонки в 1А до определения звезд в 3В. К сожалению, в этот раз Стайлу достались буквы, и он не мог выбрать колонку с велосипедным спортом. А Тоум никогда не выберет ее сам. Он остановит свой выбор на НАБЛЮДЕНИИ, если будет уверен, что Стайл не предпочтет ВОДУ. Тогда им достанется категория 3Б — определение при помощи эхолота затонувших кораблей. В этом виде спорта Тоум чувствовал себя неуверенно. Но зато он был специалистом по дуэли на пожарных гидрантах и мог выбрать ДЕЙСТВИЕ. Поэтому Стайл нажал на кнопку ВОЗДУХ.

Он победил. Выпало 2В — дуэль на пистолетах, лазерах или боевых машинах, ведущих огонь с определенного расстояния. Тоум был хорошим дуэлянтом, но не мог сравниться со Стайлом к прекрасно об этом знал.

Ничья? Вопрос Тоума появился на панели. Его можно было задавать на любом этапе игры с таблицами, и многие использовали его в качестве психологического давления. Но в данном случае Тоум показывал свою слабость.

Стайл нажал на кнопку отказа, а потом задал свой вопрос: УСТУПАЕШЬ МНЕ ПОБЕДУ?

Тоум колебался. Время бежало. Если он не ответит в течение пятнадцати секунд, ему зачтется поражение. Этот вопрос всегда был требованием, а не предложением. Наконец Тоум нажал на кнопку «ОТКАЗЫВАЮСЬ».

Теперь на табло появился список различных видов оружия. Тоуму принадлежало право первого выбора. Он поместил старинные пистолеты в центр таблицы с девятью квадратами. В правом верхнем углу он расположил лазерные винтовки. Оружие было не настоящим и стреляло капсулами с красной краской, чтобы отметить точку попадания. Дуэли с настоящими патронами проводились крайне редко, ибо правила запрещали использовать боевое оружие в играх Турнира. Оказалось, что здесь вкусы Стайла и Тоума совпадали, потому что, когда они заполнили таблицу и разыграли ее, выпала категория 2Б — старинные пистолеты. Они оба направились на стрельбище, располагавшееся неподалеку, а Шина заняла место в зрительской галерее. Включилось голографическое записывающее устройство: каждый официальный поединок записывался на пленку, чтобы в случае претензий со стороны одного из игроков его можно было посмотреть на видеоэкране. Специалисты любили изучать видеопленки с участием победителей Турниров, отмечая те элементы, которые приводили игрока к победе. Это означало также, что никто не мог выстрелить в него из лазерного ружья. Выстрел записался бы на пленку, а убийцу тут же бы взяли под стражу. Это не скачки!

Им пришлось немного подождать, пока не освободятся дуэлянтские позиции. Дуэль была популярной игрой, и многие соревновались в ней ежедневно. Если бы Стайлу попался один из таких игроков, он бы приложил все усилия, чтобы избежать дуэли. Именно в этом состояла стратегия Игры — ключ к победе лежал в умении разыгрывать таблицу. Хороший «табличник» мог продвигаться вверх по лестнице, являясь специалистом лишь в некоторых видах спорта и вынуждая противника выбирать именно их. Например, Тоум чувствовал себя уверенно лишь в семи из шестнадцати видов, которые предлагала первая таблица, и в пяти-шести — из двух последующих. И противнику приходилось выбирать из этих семи, но если он сам был «табличником», то мог загнать Тоума в «невыгодную» клетку. Но серьезные игроки шлифовали свое мастерство во всех клетках, увеличивая таким образом свои шансы на победу. Стайл мог соревноваться в любом виде спорта, поэтому его статус был весьма высок.

— Ты ведь не собираешься участвовать в Турнире? — заметил Тоум. — В запасе у тебя два года. Когда в этом сезоне уйдут пять первых игроков, мы автоматически станем претендентами для участия в Турнире. Я полагал, что ты собираешься спуститься вниз на ступеньку. Зачем тебе стремиться вверх?

Стайл улыбнулся.

— Видишь ту девушку на трибуне? Самую красивую? Из-за нее.

— Так вот кто виноват! — Тоум подмигнул Стайлу. — Ради такой бы и я рискнул. Она играет в интеллектуальные игры!

— Она робот, — пояснил Стайл.

— Так ты собираешься занять Шестую ступеньку, чтобы после ухода в этом сезоне пяти игроков стать Первым? Рискованное дело. Вдруг перед отборочными играми кто-нибудь из них заболеет, а тебе придется участвовать в Турнире. — Тоума, судя по всему, не интересовал исход предстоящего поединка — в этом году он не хотел подниматься слишком высоко.

— Я хочу занять Пятую ступеньку, — сказал Стайл. — Но никому об этом не говори.

Том удивленно поднял глаза.

— Чтобы участвовать в Турнире этого года?

— У меня не остается другого выбора. Появились кое-какие проблемы с работой.

— Я слышал об этом. Травма коленей, да? Странно, что ты сразу же не сделал себе операцию.

— Я испугался.

Тоум расхохотался.

— Испугался? Ты? Впрочем, судя по твоему виду, ты долго мучился, пока не принял это решение.

— Действительно, — согласился с ним Стайл, зная, что он еще неважно выглядит после двух дней заточения в замке Черного Адепта без еды и без воды. Несмотря на все усилия Шины он еще не совсем пришел в себя.

— Что ж, желаю тебе удачи, — совершенно искренне сказал Тоум.

Площадка для дуэлянтов освободилась, и они направились к ней. При входе на столе лежала пара старинных пистолетов с перламутровыми ручками.

Специалист по оружию мог бы определить, к какой эпохе они относятся — очевидно, Европа восемнадцатого века, — но Стайла интересовали только их вес и точность стрельбы. Хотя это были всего-на всего искусно сделанные копии, которые не стреляли настоящими пулями, звук выстрела и отдача были как у настоящих пистолетов.

Стайлу необходимо было выиграть этот поединок во что бы то ни стало, ибо повторно вызвать Тоума на игру он не мог: надо ждать, пока его место — Девятую ступень — займет кто-то другой. А это в преддверии Турнира маловероятно. Игроки крепко держали свои позиции — либо чтобы попасть в Турнир, либо чтобы удержать нижнюю ступеньку. Решение Стайла принять участие в отборочной борьбе было необычным и могло вызвать множество нежелательных перемещений. Ему придется занять место человека, чей срок на Протоне заканчивается, и забрать у него последний шанс.

Граждане специально установили такие правила, чтобы число желающих принять участие в Турнире всегда превышало количество свободных мест.

Особенно это касалось возрастной категории Стайла, где у многих заканчивался срок пребывания на планете Протон. Срок мог заканчиваться в любой категории, ведь записаться в рабы можно с какого угодно возраста, но у стариков не хватало сил и выносливости для настоящей Игры, а у молодых и — опыта и здравого смысла. Поэтому настоящая конкуренция была между мужчинами и женщинами тридцати-сорока лет.

Пистолеты были, разумеется, хорошими и абсолютно одинаковыми, насколько это могла позволить современная технология. Оба дуэлянта становились в центре площадки спиной к спине и начинали движение по сигналу звонка. Десять шагов, поворот и выстрел, причем каждый шаг отмерялся метрономом. Дуэлянт, который поворачивался или стрелял раньше положенного времени, дисквалифицировался. Эго разрешалось делать только на десятом ударе метронома.

Иногда первоклассные стрелки оказывались никудышными дуэлянтами. Им требовалось время, чтобы прицелиться в неподвижную цель. Здесь не было ни времени, ни неподвижной цели. Тут требовалась сноровка и выдержка. И Стайл, и Тоум обладали этими качествами.

На десятом ударе Стайл подпрыгнул, повернувшись в воздухе лицом к противнику. Тоум развернулся, но не стрелял, глядя на действия Стайла. Он знал, что Стайл редко стрелял первым. Из-за своего роста он представлял собой трудную мишень и ждал, когда соперник израсходует свой единственный выстрел. И только тогда, прицелившись как следует, Стайл производил выстрел. Все это было известно Тоуму.

Стайл приземлился, присел, а затем снова подпрыгнул в воздух. Если бы Тоум выстрелил после первого прыжка, он наверняка бы промахнулся. Но Тоум все еще осторожничал, держа Стайла на мушке. Он ждал, когда тот замрет неподвижно.

Но этого так и не произошло. Стайл выстрелил в прыжке. В центре груди Тоума появилось красное пятно. По правилам считалось, что сердце расположено в центре, а не с левой стороны.

Тоум развел руками. Он слишком осторожничал и упустил возможность выстрелить. Теперь он считался официально мертвым.

Тоум смывал пятно краски с груди, в то время как Стайл регистрировал свою победу в Игровом Компьютере. Пожав друг другу руки, они вернулись в Игровой Дворец. На табло их имена уже поменялись местами. Стайл нажал кнопку Восьмой ступеньки, вызывая ее обладателя на Игру. Он хотел пройти как можно больше ступенек, пока не распространились слухи о его стремлении участвовать в Турнире и о его слабом физическом состоянии. Узнав об этом, противники вынудят его участвовать в соревнованиях, где требуется сила и выносливость.

К ним подошел игрок, занимавший Восьмую ступеньку. Это был коренастый, крепко сложенный мужчина по имени Биф.

— Тоум, ты бросаешь мне вызов? — недоверчиво спросил он.

— Не я, — ответил Тоум, указывая на табло.

Биф посмотрел на табло.

— Стайл! Хочешь сыграть?

— Я бросаю тебе вызов.

Биф пожал плечами.

— Я не имею права отказаться.

Они зашли в кабинку и разыграли таблицу. Биф был непредсказуемым игроком. Иногда он нажимал кнопки просто наугад. Стайл выбрал Б.

ПРИСПОСОБЛЕНИЕ, надеясь, что его оппонент не остановит свой выбор на 3.

СЛУЧАЙНОСТЬ.

Его надежды не оправдались. Бифа больше интересовали намерения Стайла, чем исход игры, и им выпала категория 3Б. Рулетка, кости и другие приспособления для азартных игр. Здесь почти не требовалось никакого умения. Стайл знал, что мог победить Бифа в тех видах, где требовалась сноровка и умение, но сейчас их шансы уравнялись.

Но Стайл все равно пытался увеличить свои шансы, заполняя вторую таблицу. Им выпали КАРТЫ. Теоретически, карты были игрой, где все зависит от случая. Но во многих играх, таких как бридж и покер, требовалось определенное умение и мастерство. Стайлу оставалось только внести названия этих игр в последнюю таблицу.

Однако Биф разгадал замысел Стайла и выбирал такие игры, как клочков.

Он хотел заставить Стайла попотеть, и это ему удалось. Всегда плохо соревноваться с соперником, который равнодушно относится к результату поединка. В этом случае очень трудно выбрать правильную стратегию. Биф таким образом заполнял таблицу, чтобы Стайл не мог составить целую колонку из предпочитаемых им игр. В этом случае он выбрал бы эту колонку и получил бы преимущество. Их шансы оставались прежними: 50 на 50. Стайлу не удалось улучшить свое положение.

Но ему был известен вариант одной азартной игры, о которой Биф, вероятно, не знал. Он ввел эту игру в таблицу и после розыгрыша получил ее: ВОЙНА, СТРАТЕГИЯ.

Обычно карточная игра «Война» заключалась в следующем: две перетасованные колоды вручались игрокам, и они по одной открывали карты.

Большая карта била меньшую, и обе они уходили в колоду победителя. Затем колоды с выигранными картами снова тасовались, и игра продолжалась по тем же правилам. Заканчивалась она только тогда, когда у одного из игроков на руках оказывались все карты. Игра основывалась на чистой случайности и могла длиться часами. Вариант «Стратегия» позволял каждому игроку держать карты в руках, выбирая самому, с какой ходить. Две карты выкладывались на стол рубашками вверх, переворачивались, и сильная карта била слабую. Здесь случайность сводилась к минимуму: зная свои карты и карты противника, игроки делали соответствующие ходы. Опытный игрок мог вынудить партнера побить мелкую карту слишком крупной или перебить его крупную карту, когда тот уверен во взятке. Такая игра заканчивалась довольно быстро, и выигрывал в ней тот, кто правильно рассчитывал стратегию. Таким образом, у Стайла появилась возможность использовать свое умение оценивать ходы соперника и не тратить зря сильные карты.

Игра началась, и преимущество все время было на стороне Стайла. Он забирал дам королями, отдавая двойки на тузов. Его колода росла и соответственно росли возможности. Удача? Нет, везение здесь было ни при чем.

Скоро Стайл забрал у противника всех тузов и королей, а затем и все остальные карты. Он победил, и теперь Восьмая ступенька принадлежала ему.

Биф отчаянно замотал головой.

— Я навсегда запомню эту игру, — сказал он. Его огорчил не проигрыш, а то, с какой ловкостью обыграл его Стайл.

Они вернулись в центральный зал Игрового Дворца. Две победы Стайла не прошли незамеченными. Группа рабов рассматривала табло.

— Эй, Стайл! — обратилась к нему женщина. — Хочешь участвовать в Турнире этого года?

Он мог бы и раньше догадаться, что ему не удастся сохранить в тайне свои намерения. Он был слишком известен в этих кругах.

— Да, — коротко ответил Стайл, направляясь к табло. Он нажал на кнопку, вызывая на состязание обладателя Седьмой ступеньки.

Но тот уже был здесь. Его звали Снэк, и он специализировался на играх без применения физической силы. Гораздо более серьезный противник, чем предыдущие двое, он все же уступал Стайлу.

— Я отвечу на твой вызов через день, — сказал Снэк и ушел.

Именно этого Стайл и боялся. Обладатель ступеньки обязан отвечать на вызов нижестоящего игрока, но правилами разрешалось откладывать поединок на один день. А Стайлу необходимо пройти через все ступеньки, перепрыгивать через их запрещалось. Придется ждать, другого выхода нет. Но ведь он планировал вернуться на Фазу.

Шина взяла его за руку.

— Завтра сюда придет немало зрителей, — сказала она. — Когда игрок твоего класса начинает подниматься по ступенькам в преддверии Турнира, да еще задолго до окончания срока, это всегда сенсация.

— Мне хотелось побыстрее войти в первую пятерку, чтобы успеть до Турнира вернуться на Фазу, — сказал Стайл. — Нейса ждет меня и беспокоится.

Он тут же пожалел о сказанном. И кто его тянул за язык!

— Не обращай внимания, — запоздало сказал он.

Шина отвела глаза.

— Не беспокойся. Я всего лишь машина.

Опять то же самое.

— Просто я пообещал вернуться и встретиться с ней во дворце Оракула.

Ведь благодаря ей я оказался на свободе. Она имела право задать Оракулу всего лишь один вопрос за всю свою жизнь, и она спросила, как можно мне помочь. Я обязан вернуться.

— Конечно.

— Я дал обещание! — воскликнул Стайл.

— Раз она прислала тебя ко мне, — сказала Шина, — я должна ответить ей тем же. Но обещай, что ты вернешься ко мне.

— Я вернусь к тебе и для того, чтобы войти в число участников Турнира.

— Тогда тебе надо возвращаться на Фазу немедленно.

— Но через день я должен бороться за Седьмую ступеньку!

— Значит, там тебе придется поторопиться. — Она затянула его в кабинку и закрыла за собой дверь. — Я отошлю тебя к ней, лишь получив то, что мне причитается. — Она начала с поцелуев, а затем последовало все остальное.

Хотя она и робот, подумал Стайл, но ничем не отличается от настоящих женщин. Ее близость возбуждала его. Но скоро ему предстоит снова очутиться в волшебном мире, где его жизни до сих пор угрожает опасность.

Как он мог продолжать жить с роботом в одном мире и с единорогом в другом? Даже если предположить, что он все же сможет стать победителем Турнира и найдет вторую половину своего "я" на Фазе, заняв там соответствующее положение, как он сможет избежать конфликта между обеими женщинами?

Удовлетворив его, Шина обмыла его, причесала и отправилась с ним в купол, который, по расчетам Стайла, находился недалеко от Дворца Оракула.

Там они принялись искать Занавес. Он не пересекал купол, но Шина обнаружила его неподалеку. Они вышли из купола в разреженную и загрязненную атмосферу, и Стайл надел одежду, которую принесла с собой Шина. Благодаря ее компьютерному мозгу от нее не ускользала ни одна мелочь. Он, конечно бы, не рискнул одеваться на виду у других рабов, но вне купола ему некого было опасаться.

Перед ним тянулась голая равнина, на северо-западе виднелась горная гряда, такая же блеклая, как и весь стальной ландшафт. На небе даже не было облаков — лишь плотная пелена зловонного смога.

— Если бы роботы могли проходить через Занавес, — мечтательно произнесла Шина. — Думаю, тот мир гораздо красивее…

— Но ведь моя одежда проходит через Занавес, — сказал Стайл. — Раз у тебя нет живого двойника на Фазе, то, наверное…

— Нет. Я уже пробовала. Ничего не получается.

Она пыталась пройти через Занавес. Как Стайл мог ей помочь?

— Здесь… через день, — прохрипел он, задыхаясь от отсутствия кислорода. Шина кивнула. Ей воздух был не нужен, она дышала лишь для виду.

— Пойми: на Фазе красиво, но там и опасно. Я могу не справиться…

— Ты справишься, — решительно сказала она и поцеловала Стайла. — Тебе помогут.

— Ну да. — Собрав воедино всю свою волю, Стайл шагнул через Занавес.

14. ЖЕЛТЫЙ ЦВЕТ

На Фазе был день, и воздух пахнул свежестью. На сияющем голубизной небе кое-где виднелись белые облака. На северо-западе величественно возвышались горы. Стайл остановился, любуясь желтыми цветами, вдыхая в себя весенний аромат свежести.

Почему Протон безжизненный, когда здесь все так красиво? Теперь он был не совсем уверен, что это результат промышленной деятельности человека. А водные испарения? Здесь их предостаточно, а на Протоне нет совсем. Тайна, которую он когда-нибудь попытается разгадать.

Но сейчас у него есть более срочные дела. Стайл мысленно запомнил местонахождение Занавеса. Вообще-то не мешало бы узнать его длину и найти более удобные места для перехода. Но этим тоже можно заняться потом.

А ландшафт был действительно одним и тем же. Узкая долина, горы, яркое солнце. Стоит лишь убрать облака, зеленую растительность, покрывающую землю, деревья, и этот мир станет похож на Протон. Такое впечатление, что это две картины — ДО и ПОСЛЕ того, как художник нанес краски. Фаза казалась миром, созданным руками Господа Бога, — естественный, примитивный и прекрасный. Сад Эдема.

Заметив вдали Дворец Оракула, Стайл бегом направился к нему. Но не успел он пробежать и половину пути, как увидел Нейсу, несущуюся ему навстречу. Приблизившись, она подняла голову, чтобы не поранить Стайла своим острым рогом. Стайл обнял ее за шею и уткнулся лицом в роскошную черную гриву, чувствуя тепло в силу ее тела. Ему не надо было произносить слова благодарности за самопожертвование Нейсы: он знал, что она и так все понимает. Грива почему-то стала мокрой, и Стайл понял, что он плачет, радуясь их встрече.

Молча он запрыгнул ей на спину, и они поскакали пятитактным галопом к Дворцу, где их ждал Керрелгирл в человеческом обличье.

Хоть Стайл прожил всю жизнь на Протоне, а на Фазе провел лишь неделю, она казалась ему родным домом. Он отсутствовал здесь всего одну ночь и один день, но это показалось ему целой вечностью. Возможно, потому, что на Фазе он действительно чувствовал себя человеком. Хотя из людей он встретил здесь только мужчину, что дал ему демонический амулет, и Черного Адепта…

Керрелгирл торжественно пожал ему руку.

— Я так рад, что тебе удалось совершить побег, — сказал оборотень. — Я пытался успокоить кобылу, что пребывала в волнении — а вдруг ты в купол не попал?

— Так оно и случилось. Но, к счастью, купол оказался недалеко, и я не успел задохнуться. — Стайл глубоко вздохнул, вспомнив о перенесенном испытании.

— Мне надо было пересечь Занавес вместе с тобой, но Нейса ждала меня, и я не подумал…

— Я понимаю. Мне следовало самому пройти четверть мили вдоль Занавеса и вернуться обратно, вне стен Черного Замка. Но эта мысль пришла мне в голову только сейчас.

Керрелгирл улыбнулся.

— Мы учимся на наших ошибках. Нам больше не страшны темницы, что рядом с Занавесом есть. Твой изможденный вид, понюхай это. — Он сорвал стебель с листьями и желтым засохшим цветком.

Стайл вдохнул в себя аромат цветка. И сразу же взбодрился. Его тело наполнилось жизненной, силой.

— Что это такое?

— Борец, или волчья трава.

— Волчья? Которая отпугивает волков? Но как ты не боишься?..

— Будь я сейчас в волчьей шкуре, я к ней бы не дотронулся вовек.

— А, — сказал Стайл, так и не постигнув смысл сказанного. Он чувствовал себя великолепно. — Кстати, — сказал он. — Не ты ли рассказывал мне, что большинство людей в мирах обоих имеют двойников? На Протоне около пяти тысяч Граждан, число рабов раз в десять выше, а киборгов, андроидов и роботов, пожалуй, вовсе и не сосчитать. Но здесь, на Фазе, ни животных, ни людей в таких количествах не видел я.

— Людей здесь столько, как и на Протоне. Плюс демоны, вампиры, оборотни, единороги, не говоря уж о различных монстрах. На вещи две ты обрати внимание — ведь не живем мы в тесных куполах. Планета вся в распоряжении нашем, миллионы миль квадратных, и к тому же…

— Миль? — спросил Стайл, тщетно пытаясь перевести мили в привычные для него километры.

— Используем мы то, что мерой архаичной называют. В одной квадратной миле два с половиной километра в квадрате и…

— Да, теперь я понял. Скажи, на магию влияют эти меры? Я в заклинании использовал метрическую шкалу, но колдовства не вышло почему-то. Это случилось еще до того, как я поклялся жить без волшебства.

— Возможно. Каждое заклинание должно быть сформулировано довольно точно, и его лишь однажды использовать можно. Поэтому даже Адепты расходуют их экономно, на будущее создавая запас. Подобно тому, как на Протоне Граждане копят свое богатство. Но можно я продолжу свою речь?

— Конечно, — нахмурившись, сказал Стайл. А Нейса издала несколько веселых музыкальных звуков. Стайл обнял ногами ее бока. Он постоянно забывал, что она понимает каждое его слово.

— Поэтому людей нечасто встретишь в зонах проживания, а многие районы не заселены совсем. Так что тебе не стоит удивляться. Теперь второе: многие из них на двойников своих с Протона не похожи. Это вампиры, эльфы, карлики… — Он внезапно замолчал.

Стайл огорчился. А он-то полагал, что в этом мире рост не имеет значения. Глупость!

— Рост для меня не имеет никакого значения, — сказал Стайл. — Карлик тоже личность.

— Разумеется, — согласился с ним Керрелгирл. Слова Стайла привели его в смущение.

Все вместе они зашли во Дворец Оракула.

— Меньше чем через день я должен вернуться на Протон, — сказал Стайл.

Нейса замерла.

— Ты решил вернуться? — требовательно спросил Керрелгирл. — Но понял я, что там ничто тебя на держит. И ты отправился туда лишь для того, чтоб избежать пленения в Черном Замке…

— У меня там есть женщина, — признался Стайл. — Она прикрывала меня во время моего отсутствия. И чтобы отплатить ей за добро, я согласился выступить в Турнире. Так что мой срок закончится уж скоро.

— Турнир! Надеешься ты на победу?

— Вряд ли это возможно, — серьезно ответил Стайл. — Я планировал участвовать в нем через два года, когда уйдут некоторые сильные игроки и я буду чувствовать себя в отличной форме. Но даже в этом случае шансы на победу невелики. Трудно выиграть подряд десять или двенадцать игр, соревнуясь с первоклассными противниками. Удача может повернуться ко мне спиной, и я проиграю одному из них.

Нейса издала вопросительную коту.

— Может, и двум, — сказал Стайл. — Я не собирался хвастаться.

— Кобыла желает узнать, что станешь делать ты, коль выиграешь Турнир!

— объяснил оборотень. — Тогда, как Гражданин, бессрочно сможешь жить ты на Протоне.

Стайл удивился, как за один день оборотень так хорошо научился понимать Нейсу. Возможно, меняющие образ существа имеют много общего.

— У Гражданина власть и свобода не ограничены. Я сам решу, в каком мне мире жить. Мне нравится Фаза. В любом случае я стану проводить здесь времени немало. Все зависит от того, кем я окажусь. Уж если стану я злобным колдуном, как Черный Адепт, то лучше здесь не появляться вообще.

Хотя Гражданин, чьим двойником является Черный Адепт, похоже, человек не злой. Быть может, лишь абсолютная власть развращает. Власть, которой не обладают Граждане. Каким я буду Адептом, если стану поочередно жить в разных мирах?

— Ответ исчерпывающий, — сказал Керрелгирл. — Если ты собираешься вернуться через день, то сможем мы достичь лишь владений Желтого Адепта, не прибегая к колдовству. А, может, ты откажешься от поисков своих?

— Я должен знать, кто жаждет моей смерти. Тот человек обязан знать, кто я. Установив, являюсь кем я здесь на Фазе, смогу я распознать врага личину. И меры должные приму, чтоб жизнь свою обезопасить. А мой двойник, должно быть, этим пренебрег.

— Отлично сказано, — одобрительно кивнул головой оборотень.

Нейса вздохнула, казалось, ей не совсем пришлись по душе слова Стайла. Но спорить она не стала. Мужчины есть мужчины…

— Нейса, я хочу быть с тобой откровенным, — сказал Стайл, чувствуя, что должен объяснить ей все подробно. — Мне нравится Фаза, мне нравишься ты, но я полностью не принадлежу этому миру. Даже не угрожай моей жизни опасность, я не смог бы остаться здесь навсегда. Я должен знать, что мое присутствие необходимо, что от меня есть какая-то польза окружающим, что есть вещи, которые подвластно сделать только мне. И на Протоне…

Нейса выдала музыкальную трель.

— Она вопрошает, чувствовал бы ты себя иначе, если бы от клятвы она освободила тебя, — перевел оборотень.

Стайл задумался. Он понимал, что подобное разрешение привело бы к отчуждению между ним и Нейсой. Она осталась с ним лишь благодаря его решению никогда не прибегать к колдовству.

— Нет. Я всего лишь хочу знать, кто я такой на самом деле. Если мне никак не выжить здесь без волшебства, то какой смысл оставаться на Фазе. Я не хочу стать подобным Черному Адепту. Я только прошу, чтобы меня в нужное время отправили через Занавес. А потом я вернусь и отправлюсь на встречу с очередным Адептом. Таким образом я смогу решить мои проблемы в обоих мирах. И только тогда я смогу принять решение, где мне остаться.

— Я снова отправлю тебя через Занавес, — сказал Керрелгирл. — К тому же, чтобы не подвергать опасности тебя, я к Желтому Адепту отправлюсь сам.

Я после сообщу о результатах. Я в состоянии узнать твою вторую половину, если встречу.

— Зачем ты станешь рисковать из-за меня? — возразил Стайл.

— Зачем присутствовать мне здесь, когда кобыла наедине с тобой остаться бы хотела? — И превратившись в волка, он убежал в северном направлении.

— Проклятие! Мне надо самому решать свои проблемы! — воскликнул Стайл. — Надо последовать за ним, остановить его…

Но волк уже скрылся из виду. Даже Нейса вряд ли смогла бы его догнать. Стайл знал, что Керрелгирл полагал, что оказывает ему услугу, оставив его наедине с Нейсой. Но Стайл не нуждался в подобных услугах. И это не потому, пытался он убедить себя, что Шина истощила его силы, прежде чем отправить на Фазу. Просто нельзя перекладывать свои обязанности на плечи других.

Нейса почувствовала его настроение и тоже двинулась на север.

— Спасибо, Нейса, — поблагодарил Стайл. — Я знал, что ты меня поймешь. — Тут ему в голову пришла другая мысль. — Ты уже успела подружиться с волком?

Нейса издала неопределенный звук.

— Рад это слышать, — сказал Стайл и, нагнувшись, обнял ее за шею.

Нейса перешла на быстрый галоп.

— Как мне нравится скакать на тебе среди этой дикой природы, — сказал Стайл. — Не хватает лишь одного… — Она вопросительно загудела. — Ну, я имею в виду музыку. Но с тех пор, как я узнал, что музыка связана с волшебством, я не осмеливаюсь играть.

— Играй, — ответила она.

— Но тогда появится волшебство, — возразил Стайл. — Я не желаю отступать от клятвы. Я немного поиграл, когда был один в замке у Черного Адепта, но сейчас мы вдвоем, и я не хочу рассердить тебя.

— Играй! — еще более настойчиво ответила Нейса.

— Хорошо. Никаких заклинаний, только музыка. — Достав гармонику, он принялся наигрывать мелодию, подстраиваясь под стук ее копыт. Нейса вторила ему рогом, и у них получился великолепный дуэт. Вновь появилось волшебное присутствие, но они не обращали на него внимания. Это был всего лишь магический потенциал, и Стайл не собирался его использовать.

Он играл около часа, совершенствуя свое мастерство. Какие прекрасные мелодии ему удавалось создавать при помощи этого великолепного инструмента. Стайл испытывал истинное наслаждение!

Нейса подняла голову, принюхиваясь. Казалось, ее что-то беспокоит.

— Что случилось? — спросил Стайл, переставая играть.

Нейса неуверенно замотала головой. Перейдя на Шаг, она повернула в одну сторону, затем в другую. Потом, как бы сориентировавшись, она снова побежала на север. Что-то в ее движении изменилось — она выбрала не свойственный ей аллюр.

— С тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил Стайл.

Нейса ничего не ответила, и, поднеся к губам гармонику, Стайл снова заиграл. Но Нейса тут же негодующе загудела. Стайл убрал инструмент, пытаясь скрыть охватившую его обиду.

Он полагал, что скоро она остановится на отдых, но Нейса не собиралась этого делать. Ее движения стали совсем механическими, лишенными всякой индивидуальности.

— Нейса, я снова тебя вопрошаю: с тобой все в порядке?

Она не обращала на него никакого внимания. Похоже, она находилась в трансе. Встревожившись, Стайл резко дернул ее за гриву.

— Что-то не так. Я требую…

Наклонив голову вниз, Нейса взбрыкнула, стараясь сбросить Стайла. Это произошло так неожиданно, но он был опытным наездником и удержался в седле. Затем он спрыгнул с нее.

— Нейса, какая-то сила подчиняет тебя своей воле. Я не знаю, что это такое, но раз мы приближаемся к Желтому Адепту, это, должно быть, как-то связано с ним. Почему-то принуждение не действует на меня. Дай мне твои носки, и я пойду за тобой, приняв облик единорога.

Она остановилась и принялась недовольно размахивать хвостом, когда он снимал носки с ее задних ног. Затем она снова тронулась в путь.

Стайл надел носки и пошел рядом с Нейсой, имитируя ее походку. Если что-то завлекало к себе единорогов, он хотел изображать из себя такое же безвольное существо, пока не узнает, в чем дело. Действие волчьей травы еще не прекратилось, и он чувствовал, что готов к любым испытаниям. Если Желтый Адепт заманивает к себе Нейсу при помощи колдовского заклинания…

Скоро вдали показались владения Желтого Адепта. Конечно, в них преобладал желтый цвет. Желтые пески образовывали желтые дюны, а желтые лучи солнца проникали через желтый туман, клубящийся над владениями колдуна. Нейса направилась прямо в туман.

В скором времени перед ними замаячил замок Адепта. Он скорее напоминал заброшенную усадьбу с просевшей крышей, разбитыми окнами и стенами, покрытыми вьющимися растениями. Вокруг замка в беспорядке росли желтые цветы — лютики, подсолнухи, желтые розы. Позади замка находилась железная ограда с желтыми пятнами ржавчины, увитая вьющимися растениями с пожелтевшими листьями, но все еще в хорошем состоянии. Пахло деревенским запахом навоза и увядающих растений. Не особенно приятный аромат.

Нейса пошла прямо к дому, и Стайлу ничего не оставалось, как последовать за ней. Стайл уже проникся антипатией к Желтому Адепту и от всей души надеялся, что тот жив — то есть не является второй половиной его собственного "я". В этот раз он будет умнее и не станет открыто вызывать Адепта, он лишь посмотрит на него один раз и уйдет.

Правда, этому могут помешать два обстоятельства. Первое — Нейсу каким-то образом загипнотизировали, причем с явно недобрыми намерениями.

Надо освободить ее от действия этого заклинания. Второе — Керрелгирлу давно уже пора вернуться; его отсутствие свидетельствовало о том, что на него тоже подействовало заклинание. Сначала Стайлу придется разобраться, что к чему, а потом уже действовать согласно обстановке. Вряд ли это окажется легким делом.

Нейса направилась прямо к входной двери, криво висевшей на ржавых петлях. Она вошла в дом, и следом за ней вошел Стайл. Они прошли через пыльный зал, повернули за угол — и тут с потолка на них упали клетки.

О нет! Только не это! Стайл повернулся, но решетки были со всех сторон.

Послышался визгливый смех.

— Хе-хе! Целых два великолепных единорога! Сразу же после волка!

Какой удачный день! Вытащи их на свет, дорогой Кори! Давай полюбуемся нашей добычей!

Что-то огромное появилось из-за угла, и клетка с Нейсой заскользила вперед. Что-то тащило ее с необычайной легкостью.

Через некоторое время создание приблизилось к клетке Стайла. Это был розовый слон. Ухватившись коротким хвостом за прутья клетки, могучее существо потащило ее за собой.

Сначала Стайл хотел достать рапиру и уколоть через решетку толстый розовый зад животного или отрезать ножом его хвост. Но это не поможет ему выбраться из клетки и лишь приведет гиганта в ярость, не причинив никакого вреда. Лучше не спешить.

Через несколько секунд они оказались в другом помещении, напоминавшем старинный зоопарк. Повсюду стояли клетки с разнообразными существами. В одном из них Стайл узнал грифона с телом льва и с головой и крыльями орла.

Но это был не величественный геральдический монстр, а грустное, потрепанное и грязное существо с поникшими крыльями и мутными глазами. И это неудивительно: клетка была слишком тесной, чтобы расправить крылья, к тому же он гадил прямо на пол. Неудивительно, что он был таким грязным и вонючим!

Но теперь все внимание Стайла было приковано к владелице этого зверинца: старой женщине в вылинявшем желтом халате, с косматыми желтыми волосами и пожелтевшим лицом. Ведьма, во всех смыслах этого слова!

— Какой великолепный экземпляр! — закудахтала ведьма, ковыляя вокруг клетки с Нейсой. К Нейсе, похоже, возвращалось сознание; уши ее встали торчком, и она попятилась, с отвращением глядя на уродливую старуху.

— А этот каков! — продолжала колдунья, подойдя к клетке со Стайлом. — Белый жеребец, надо же! За него я немало получу! — Она придирчиво осмотрела Стайла со всех сторон. — Настоящее чудо! Белый цвет ценится особо! Надо послать ворона с новостями. — И она заковыляла прочь.

Стайл снова принялся смотреть по сторонам. За клеткой с Нейсой он увидел Керрелгирла, который уже давно не спускал глаз со Стайла. Волк медленно кивнул. Они попали в беду!

В других клетках находились небольшой сфинкс, трехглавая собака, крылатый дракон и еще несколько существ, которых Стайл не мог опознать.

Выглядели они замученными и неухоженными. Ведьма не следила за ними и не чистила их клетки. Она лишь кормила их: во всех клетках стояли блюда с едой и водой, но в некоторых из них пища оставалась нетронутой.

Стайл принялся осматривать свою клетку. Прутья, как и все остальное вокруг, были желтого цвета и почему-то липкими. Казалось, кто-то обмазал их смазкой, чтобы клетки стали похожи на золотые. Стайл подергал за решетку, но она была крепче стали. На двери висел замок.

Однако между прутьями было достаточно расстояния, чтобы там мог протиснуться щуплый человек. Стайл достал рапиру и, используя ее в качестве рычага, попытался еще немного раздвинуть прутья. Но, не зная, насколько крепок клинок, он решил отказаться от подобного занятия — оружие еще может пригодиться ему в будущем. Отложив рапиру, Стайл подпрыгнул и, ухватившись за верхний прут, уперся ногами в соседний. Он изо всех сил напряг мускулы, тяжело дыша и обливаясь потом. Но прутья все же немного раздвинулись, возможно, теперь он сможет пролезть между ними.

Спрыгнув на пол, он заметил, с каким удивлением смотрят на него остальные животные. Ведь он выглядел как единорог! Должно быть, они поражались: как копытное существо может висеть на потолке клетки.

Но некогда раздумывать об этом! Колдунья могла вернуться в любую минуту. Надо действовать незамедлительно!

Подтянувшись, Стайл просунул ноги между прутьев и стал с трудом протискиваться. Голова пролезла последней. Правда, он слегка примял уши, но не это главное. Стайлу удалось освободиться из плена!

Он осторожно слез на землю, чувствуя на себе удивленные взгляды животных, наблюдавших за акробатическими трюками единорога. Они не собирались выдавать его ведьме! Молчание было их единственным оружием.

Стайл подошел к клетке с Керрелгирлом.

— Надо действовать быстро, — сказал он. — Как я могу освободить тебя, и Нейсу, и других? Прутья слишком крепкие, чтобы я мог с ними справиться.

Оборотень принял человеческий облик, но он был слишком большого роста, чтобы протиснуться между прутьев.

— Тебе повезло; что ты такой маленький, — сказал Керрелгирл. — Только Нейса способна повторить то, что сделал ты, но зелье ослабило ее волю, и она не может превратиться в человека. Возможно, волчья трава и вернула бы ей силы, но я не знаю, как действует она на единорога. В безвыходном мы положении. Спасай себя, тебе нас не освободить.

— Уж если я уйду, то только для того, чтобы помочь вам. Как вы до этого мне помогли. Смогу ли побороть колдунью я?

— Да, убив ее рапирою внезапно. Иначе ведьма брызнет зельем на тебя.

А это верная погибель.

— Я не хочу убивать ее, — сказал Стайл. — Убийство — не выход из положения. Надо всего лишь обезоружить ее и выпустить на волю бедных пленников.

Керрелгирл покачал головой.

— Против Адепта не справиться тебе без колдовства.

— Нет. Ведь я поклялся…

— Знаю-знаю. Когда ты не нарушил клятвы, чтобы спастись из Черного Замка, я понял — слову можно верить твоему. Не жду от тебя колдовства и в желтых Владениях. Но ведь сейчас опасность угрожает не тебе, а Нейсе.

Ведьма продаст ее другому Адепту…

— Почему же другие Адепты не создадут себе таких животных, вместо того чтобы покупать их?

— Потому что для этого требуются невероятно сложные заклинания. Любой Адепт может сотворить дюжину монстров при помощи простого заклинания, но воссоздать живое существо не каждому под силу. Поэтому они и держат пойманных животных в клетках на случай, если им они понадобятся для колдовства…

— Я понял. Всем Адептам нравится держать других существ в неволе, и желтая Колдунья поставляет им пойманных животных. Несомненно, она ловит и диких птиц, чтобы продавать их яйца Черному Адепту. Может, взамен он дает ей прочные клетки из черных ниток, которые ока красит в желтый цвет. Но как она заманивает бедные жертвы? Мне кажется, что Нейса шла сюда в полнейшем трансе.

— Как мне удалось узнать, колдовская сила желтой Ведьмы заключена в ее зельях. Она варит их в котле, и достаточно лишь раз животным вдохнуть их запах, как они покорно бредут сюда, где их сажает ведьма в клетки. У нее есть приворотные зелья и для людей, но она использует их только против врагов. Будь с Нейсой мы в обличьях людских…

— Да. — Стайл подошел к клетке с Нейсой. — Ты разрешаешь мне прибегнуть к колдовству, чтобы тебя освободить я смог? Иначе против ведьмы я бессилен.

И хотя Нейса находилась под воздействием дурманящего зелья, она все же не забыла о своей ненависти к Адептам. Она отрицательно замотала головой. Даже ради собственной свободы она не разрешала волшебства.

— Нейса, — снова обратился к ней Стайл. — Но ты ведь можешь превратиться в светлячка, и эти прутья тебя не удержат…

Но глаза Нейсы покрылись пеленой, и она безвольно свесила голову. У нее не было сил для подобной метаморфозы.

— Тогда прими человеческий облик, и зелье потеряет свою силу…

Из соседней клетки послышалось глухое рычание. Керрелгирл нервно обернулся.

— Идет обратно ведьма!

Повинуясь внезапному озарению, Стайл бросился к клетке оборотня, снимая с себя носки.

— Надень их! — прошептал он, протягивая их оборотню. — И это возьми!

— Он просунул между прутьев свою рапиру. — Она подумает…

— Я понял. — Через мгновение Керрелгирл превратился в белого единорога. — Запомни, не принимай из рук ее ни пищи, ни воды…

— А Нейса пила?

Но прежде чем оборотень успел ответить, появилась Желтая Колдунья.

Впрочем, Стайл и сам это знал. Нейса, как и все копытные, всегда пила воду, когда предоставлялась такая возможность, и могла сделать это машинально под воздействием дурманящего запаха. Вот почему она не пыталась освободиться. Вот почему самые умные животные не притрагивались к пище.

Керрелгирл не попал в эту ловушку и сохранял ясность мысли. Но это вряд ли могло помочь пленникам выбраться из прочных клеток, силы животных были на исходе. Им оставалось либо голодать, либо принимать пищу. Малоприятный выбор. У Стайла были еще свежи воспоминания о проведенных днях в тюрьме у Черного Адепта.

Но, размышляя об этом, Стайл не терял времени. Он прыгнул за клетку оборотня, чтобы спрятаться. Стайл знал, что совершает глупость, сразу не напав на колдунью. Вряд ли она будет столь же милосердна по отношению к нему. Но он не мог хладнокровно убить человека. От колдовства его удерживала клятва, а от убийства — законы цивилизованного общества. Стайл мог лишить жизни демона или монстра, но не человека.

— А-а-ай! — заверещала желтая Колдунья. — Клетка пуста! Бесценный белый жеребец бежал! — Она огляделась по сторонам. — Нет, жеребец на месте. Но волк исчез. Могу поклясться, что они сидели в других клетках…

— Она выпрямилась. — Дорогой Кори! — завопила она. — Ты переставил клетки?

Стайл наблюдал за розовым слоном. Существо видело, что произошло. На чьей оно стороне? Если оно расскажет ведьме правду…

Слон зашагал между клетками по направлению к колдунье. Внезапно он схватил хоботом Стайла за воротник рубашки и поднял его в воздух, торжествующе загудев.

— Молодец, дорогуша! — закричала старуха, почесывая бородавку на косу. — Значит, это оборотень! Превратился в человека и пролез между прутьев клетки!

Слон издал пронзительный звук, пытаясь указать на ее ошибку.

— Заткнись, дорогой Кори! — рявкнула она. — Как же мне поступить с оборотнем? У меня нет ни одной маленькой клетки. А он такой щуплый. — Она внимательно разглядывала Стайла, висящего в воздухе. — Но весьма красив и хорошо сложен. Может, он подойдет для моей дочери. Подержи его еще немного, мой милый, пока я схожу за девушкой.

Розовый слон удивленно затрубил. Звери в клетках недоуменно переглядывались. Очевидно, они впервые слышали о дочери желтой Колдуньи. А старуха поспешно заковыляла прочь.

Сначала Стайл хотел совершить акробатический трюк и взобраться по хоботу слона на его спину, но затем отказался от этой мысли. Это существо было сильным и совсем не глупым. Оно могло раздавить его в мгновение ока.

Стайл пожалел, что у него нет при себе рапиры, но в этом случае ведьма поняла бы, что он не такой беспомощный, как кажется.

Находясь в воздухе, Стайл огляделся. За железной оградой все было окутано желтым туманом. Такое впечатление, что остальной мир перестал существовать. Наверное, колдунье было одиноко в своих владениях, куда не осмеливался заходить ни один живой человек. Чувствовала ли она одиночество? Вряд ли, ведь, обладая подобной внешностью, она вряд ли могла рассчитывать на общение, даже если бы жила среди людей. Кто бы согласился иметь с ней дело? Стайл, который всю жизнь страдал из-за своего маленького роста, мог понять состояние этой безобразной старухи. Но он не мог ей позволить держать в плену своих друзей и других существ.

Внезапно он заметил слабое сияние в густом тумане. Как будто мерцающий занавес…

Занавес! Мог ли он проходить здесь? Похоже, он извивался по всей Фазе подобно гигантской змее. Может ли Стайл спастись, пройдя через него, как это он уже делал раньше?

Нет, этому мешали два обстоятельства. Занавес находился вне его досягаемости. И Нейса не могла пройти через него. Или не хотела, Стайл точно не знал. Зачем предаваться бесполезным рассуждениям? Лучше подождать и выяснить, что на уме у дочери колдуньи. Должно быть, это скромная девушка, которой ее сумасшедшая мать навязывала всех человеческих пленников мужского пола.

Когда она появилась, Стайл поразился ее красоте. Ее роскошные желтые волосы ниспадали до самой талии, а изящное тело было золотисто-бронзового цвета. Точеная фигурка с ярко выраженными вторичными половыми признаками, огромные глаза. Она казалась куклой, но какой куклой!

Похоже, молодые ведьмы обладают более привлекательными качествами, нежели колдовством.

— Дорогой Кори, немедленно опусти на землю этого мужчину! — закричала девушка, не сводя глаз со Стайла. У нее был приятный и сладкозвучный голос. Ее красота была столь же поразительной, как и уродство ее матери.

Слон опустил Стайла, но остался рядом. Стайл поправил одежду — не так уж и приятно болтаться в воздухе, когда тебя держат за шиворот.

— Мы с тобой незнакомы, — сказал он девушке.

Девушка хихикнула.

— Привет. Меня зовут Желтушка. Ты такой симпатичный волк.

— Я человек, — сказал Стайл.

Она посмотрела на него сверху вниз. Ее единственный недостаток заключался в том, что она на несколько сантиметров — или дюймов, по здешним меркам, — была выше его ростом.

— И человек тоже. Поцелуй меня, красавчик.

Нейса, которая уже немного пришла в себя, издала предупреждающий звук. Внезапно Стайл сообразил, почему розовый слон с таким интересом наблюдает за их встречей и почему плененные звери никогда не слышали о ведьминой дочери. Что сделает одинокая уродливая колдунья, у которой есть зелье на любой случай жизни? Даст зелье ему? Или выпьет сама?

— Я не могу этого сделать в присутствии других существ, — сказал Стайл.

— Не обращай на них внимания, радость моя. Они не смогут убежать из клеток.

— Мне нравится заниматься этим наедине, — сказал Стайл. — Давай уйдем в другое место, а потом вернемся сюда. Как раньше. — Он многозначительно посмотрел на Нейсу, надеясь, что к ней вернулась способность здраво мыслить. — Как раньше, — повторил он.

Желтушка нахмурила свои брови.

— Оборотень, тебе знаком этот единорог?

— Я не оборотень, — ответил он, зная, что она все равно не поверит ему. — А ее я знаю. Очень ревнивая кобыла.

— Ну и что! Через пару дней ее уже здесь не будет. Единорога трудно поймать, поэтому ее купят сразу же. Рога и копыта единорогов очень ценятся — из них делают музыкальные инструменты и средства для добычи огня, их помет — прекрасное удобрение для волшебных растений, а шкура обладает антиволшебными свойствами.

Стайл похолодел.

— Эти животные предназначены на убой?

— Только некоторые, мой милый. Черная кобыла, к сожалению, слишком маленького роста, да и масть у нее неподходящая. А вот белый единорог — прекрасная добыча. Белый Адепт возьмет его себе и заставит сражаться с драконами в своем амфитеатре.

Хорошо, что она не подозревала, что белый единорог не настоящий!

— А что происходит с бесполезными животными?

— Мой дорогой Кори перебрасывает их через Занавес. — Колдунья уже не старалась маскироваться, видя, что он и так это понял. Женская логика подсказывала ей, что мужчин интересует только внешность. Стайл решил, что в определенной степени она права. Он уже вступал в отношения с машиной, которая выглядела как женщина, и с единорогом — тоже в образе женщины. Что тогда говорить о старухе, которая казалась молоденькой девушкой? По крайней мере так с ней было общаться гораздо приятнее.

— Тебе известно о Занавесе? — удивленно спросил Стайл.

— А кому это неизвестно? За ним лежит другой мир. Пустыня. При помощи своего зелья я отправляю животных туда, и они никогда не возвращаются.

Убить их у меня не поднимается рука, а отпустить на волю не могу их — собрав своих сородичей, они мне отомстят. Пусть лучше существуют в другом мире.

Значит, она была не бессердечной колдуньей, а всего лишь жертвой обстоятельств. Власть над другими еще не совсем испортила ее. Насколько откровенно он может говорить с ней? Стайл ненавидел ложь в любой форме.

— Я из того мира.

— Ты путешествуешь среди миров? Настоящий человек? — испуганно спросила она.

— Это так. Хотя ты приняла меня за оборотня.

— Я не имею дел с людьми, — нервно произнесла она. — Это ведет к беде!

— Я пришел лишь для того, чтобы установить твою личность. Теперь хочу я только пленников освободить и с друзьями покинуть владения твои. С тобой я не желаю ссоры, но если жизни станешь угрожать моей или моих друзей…

Она повернула к нему свое прекрасное лицо.

— Ничто тебе не угрожает, мой забияка-коротышка. В утехах проведи со мной немного времени, затем с друзьями можешь уходить.

Стайл задумался.

— Я не могу исполнить твою прихоть, — наконец сказал он.

Она нахмурилась.

— Красавчик, выбор твой довольно ограничен.

— Возможно. Мой друг советовал убить тебя внезапно, но и ему ответил я отказом.

— Ах вот как? Проверить надобно правдивость твоих слов. — Она провела его в главную комнату замка. Вдоль стен тянулись полки, на которых рядами стояли запыленные склянки с жидкостью. В центре комнаты находился котел, в котором булькало какое-то варево. Поднимающийся пар выходил наружу через разбитое окно. Вот источник приворотного запаха — постоянно кипящая колдовская смесь.

— Во всех этих склянках содержатся зелья для различных заклинаний? — поразился Стайл.

— Во всех. Каждое зелье варится отдельно, и пользоваться им можно только раз. Поэтому я бережно храню их. Адептом быть не так уж легко, иметь необходимо воображение и прилежание. Я должна придумывать новую формулу для каждого эликсира невидимости и омолаживающего напитка.

Стайл скользнул глазами по ее фигуре. Неплохо подействовал на нее омолаживающий напиток!

— Ты действительно выглядела так в дни твоей юности?

— Действительно, мой сладкий. Правда, все зависит от зелья, иногда цвет кожи или волос немного меняется, бывает, напиток получается столь крепким, что превращаюсь я в ребенка. Но моя юность была так давно, мой ненаглядный, что даже самое лучшее зелье ее мне возвращает лишь на час.

Смотри, осталось три бутылки лишь с напитком. — Жестом она указала на полупустую полку, где стояли три склянки с омолаживающим напитком. — Чтоб пообщаться час с тобой, потратила я четверть всех запасов. Прими это в порядке комплимента.

— Польщен я, — ответил Стайл. — Тебя я видел в образе естественном, но не это причина отказа. Я связан обещаниями. — Ему пришла в голову одна мысль. — Меня вначале ты оборотнем посчитала. Возможно, настоящий оборотень не откажется провести с тобой остаток часа, если ты освободишь его.

Желтушка сняла с полки одну из склянок.

— Уж слишком гладко ты глаголешь, мой любимый. Поверить трудно мне в такие речи. И коль лгуном окажешься на деле, придется туго и тебе, и всем твоим друзьям. — Она вытащила из бутылки пробку. Испугавшись, Стайл сделал шаг назад, но она брызнула жидкость на статуэтку, а не на него.

На глазах у ошеломленного Стайла статуэтка превратилась в демона.

— Ты вызвала меня, старуха? — проревел он, вращая маленькими красными глазами. Затем он одобрительно причмокнул. — Тебя не видел я шесть сотен лет! Но стоило ли прихорашиваться так передо мною, ведьма?

— Не для твоих глаз красота, — огрызнулась колдунья. — Скажи мне правду, Зебуб. Зачем здесь этот человек, и кто он есть?

Демон посмотрел на Стайла.

— На сей раз, старуха, ты стала жертвой своей же паранойи. Он не опасен для тебя ничем. Чего не скажешь про других. — Он улыбнулся своим тайным мыслям.

— Действительно он не желает моей смерти?

— Это правда. Всего лишь жаждет он найти себя, поэтому с оборотнем и единорогом пришел он убедиться, что не является тобой.

Колдунья расхохоталась.

— Мной? Какой же он дурак!

— Он вовсе не дурак. Он просто про Адептов не знает ничего. Оракул дал ему совет познать себя, вот он и ищет, кем из вас является он в этом мире. Адепт Черный пытался заточить его в темнице, но он бежал оттуда, Занавес пройдя. Он из другого мира родом.

Стайл похолодел от страха. Демону было все известно!

— С чего Адептом считать себя он вздумал? — требовательно спросила колдунья.

— Адепт он на самом деле!

Желтая Колдунья попятилась к стене, чуть не сбив стоящие на полках бутылки.

— Человек, и Адепт в придачу! Вот вырыла себе я яму! Кто он?

— Стайл, раб с Протона, другого мира, способный проходить сквозь Занавес в связи со смертью двойника на Фазе.

— Идиот! Я хочу знать, какой именно он Адепт?

Демон нахмурил брови.

— Уж слишком многое ты хочешь знать.

— Не увиливай, адское созданием — завизжала колдунья. — А то дам зелье, мучительную причиняющее боль.

Демон побледнел.

— Голубой, — пробормотал он.

У колдуньи глаза вылезли на лоб.

— Этот коротышка — Голубой Адепт?

— Да, его вторая половина.

— Я не могу позволить себе ссору с другим Адептом, — воскликнула колдунья, дергая себя за волосы. — Особенно с таким могущественным, как Голубой! Если я отпущу его, не будет ли он мстить мне? И почему не прибегает к колдовству сейчас?

— Это уж сам пускай он скажет, — самодовольно улыбнулся демон.

Колдунья шагнула к полке со склянками.

— Спроси его, — быстро сказал демон. — Я подтвердить готов его слова.

— Стайл, известный также как Голубой Адепт! — закричала она, закатив глаза, но не потеряв при этом своей красоты. — Дай мне ответ в присутствии Зебуба.

— Если отпустишь ты меня, я лишь освобожу друзей своих и всех существ, тобой плененных, — сказал Стайл. — Я убивать тебя не стану беспричинно.

— Он говорит правду, — сказал Зебуб. — Что касается его колдовства, то он дал клятву единорогу, что не станет прибегать к нему без ее на то разрешения.

— Значит, лишь благодаря этой клятве он в моей власти? — спросила колдунья.

— Это так, — согласился Зебуб. — Считай себя счастливой, старая карга.

Колдунья нахмурила свой прелестный лобик.

— Если я отпущу кобылу, она может освободить Голубого Адепта от данной им клятвы, и между Адептами вспыхнет война. Не смею я пойти на этот риск.

— Не смеешь ты тронуть и единорога, пустоголовая, — злорадно произнес Зебуб. — Уж если гнев его заставит отступить от клятвы…

— Знаю! Знаю! — визгливо закричала колдунья. — А если я убью его, другой Адепт может убить меня за то, что я нарушила наш договор. А если отпущу его, он может жизнь мою забрать за то, что я держала его в клетке.

А если я оставлю его у себя…

— Мое время истекло, — сказал Зебуб. — Плесни еще немного зелья, сварливая старуха!

— Исчезни, надоел уже! — огрызнулась колдунья.

Демон уменьшился в размерах и снова превратился в застывшую статуэтку.

Колдунья посмотрела на Стайла.

— Если ты держишь свое слово перед единорогом, окажешь ли ты и мне такую честь? Должна увериться я в этом. С Адептом вражда мне не нужна.

— Отпусти всех томящихся в неволе существ, и ты не будешь враждовать со мной, — сказал Стайл.

— Я не могу! Я связана обязательствами! Я получила магические услуги, за которые должна расплатиться!

Хотя Стайл ненавидел колдунью, эти слова его тронули. Она держала свое слово. Она не любила убивать. Даже ее колдовство трудно было назвать злобным. Она была старой и одинокой женщиной. Возможно, ему удастся с ней договориться.

— Я тоже не желаю враждовать с тобой, — сказал Стайл. — Меня не знаешь ты, и осторожность мне твоя понятна. Вот предложение мое: отправь через Занавес меня, и я не стану возвращаться. Я постараюсь вызволить животных и своих друзей, находясь вдали от твоих владений.

— Как сможешь сделать это ты издалека? В моих владениях мое колдовство сильнее твоего, как в твоих владениях твое колдовство превосходит мое.

— Я это сделаю без колдовства, — ответил Стайл.

— Хорошо, — согласилась она. — Я отправлю тебя через Занавес и скажу страшное заклятие, которому научил меня Зеленый Адепт. Оно не даст тебе приблизиться к моим владениям вовек. Если сможешь освободить своих друзей издалека и к тому же без магии… — Она пожала плечами. — Мне никогда не приходилось иметь дело с Голубым Адептом, иначе сразу же узнала бы тебя.

Но почему среди всех Адептов лишь только он в животных не нуждается моих?

— Я и собираюсь это узнать, — сказал Стайл, обрадовавшись словам колдуньи. По крайней мере Голубой Адепт был не таким жестоким, как все остальные представители его класса. Нельзя было считать поход в Желтые Владения полностью неудачным.

Взяв с полки бутылку с зельем, колдунья вывела Стайла из дома, и они направились к Занавесу. Стайл надеялся, что ей можно доверять и она не сделает ему ничего плохого из-за боязни развязать вражду между Адептами.

Судя по всему, она была честной ведьмой.

Возле Занавеса она не сразу стала откупоривать бутылку.

— Я не желаю твоей смерти, Голубой Адепт, — сказала она. — Ты уверен, что не погибнешь в безжизненном мире по ту сторону Занавеса? Если ты предпочитаешь провести время со мной…

— Благодарю тебя, колдунья. Я выживу. В том мире меня ждут неотложные дела, и я обязан туда попасть.

— Ты считаешь, что оборотень не откажется провести со мной оставшиеся полчаса? Я ведь прошу не так уж много…

— Спроси его сама об этом, — ответил Стайл, проходя сквозь Занавес, когда ведьма брызнула на него своим зельем.

15. ИГРЫ

На этот раз до ближайшего купола пришлось добираться гораздо дольше, но уверенность в своих силах помогла Стайлу преодолеть это расстояние. К тому же действие волчьей травы еще не закончилось. Наконец-то он зашел в купол и, задыхаясь, позвонил Шине. Был вечер, он мог провести с ней целую ночь. Стайл нуждался в отдыхе. Он почувствовал внезапную усталость поход во владения желтого Адепта истощил его силы. А может, так всегда бывает, когда прекращается действие волчьей травы.

— Значит, ты — Голубой Адепт, — сказала Шина, не давая ему заснуть. — И тебе нужны кое-какие вещи, чтобы спасти свою подругу-кобылу.

— Перестань ревновать, — проворчал он. — Ты ведь знаешь, что я должен это сделать…

— Как я могу ревновать? Я всего лишь машина.

Стайл вздохнул.

— Зря я не согласился на предложение колдуньи. Тогда бы ты имела достаточный повод для ревности.

— Ты хочешь сказать, что… не был с Нейсой?

— В этот раз нет. Я…

— Решил приберечь силы для ведьмы? — негодующе спросила она. — Но тебе не хватило времени?

— Что ж, выглядела она весьма соблазнительно…

— Какой ты бессердечный. Но я больше не стану ревновать тебя к Нейсе.

Она всего лишь животное.

— Ты попросишь своих друзей, чтобы они выполнили мой заказ?

— Разумеется. Но я не понимаю, каким образом кусок сухого льда может помочь твоим друзьям?

— Мне еще нужна алмазная ножовка.

— И дрессированная сова, — добавила Шина. — Может, на этот раз ты решил завести роман с птицей?

— Отстань и дай мне поспать!

Но она продолжала дразнить его.

— Птицы, колдуньи, кобылы, машины — почему бы ради разнообразия не подыскать себе обыкновенную женщину?

— У меня уже такая была, — сказал он, вспомнив о Тоне. — Она меня покинула.

— Значит, тебя тянет к этим полуженщинам, потому что ты боишься иметь дело с настоящими. Опасаешься, что ни одна из них не захочет тебя. — Хотя она дразнила Стайла, в ее голосе сквозила грусть.

— Завтра я найду себе настоящую, — пообещал Стайл.

— Только не завтра. С утра у тебя встреча с твоим новым хозяином.

Этот Гражданин помешан на Играх.

Повернувшись, Стайл обнял Шину.

— Как ни странно, — прошептал он, прижимаясь губами к ее мягким волосам, — ты мне кажешься более настоящей, чем женщины, с которыми я был знаком. Когда я попросил тебя стать более похожей на человека, я не предполагал, что за это мне придется жертвовать своим сном.

— Надо было все оговорить заранее. Я понимаю все буквально, потому что я — всего лишь…

Он закрыл ей губы поцелуем. Но ее слова являлись эхом мыслей, которые давно уже преследовали Стайка. Сколько можно иметь дело с полуженщинами?

Утром он встретился со своим хозяином. К его удивлению, это была женщина. Не удивительно, что у Шины на уме были одни женщины! Сидящая перед ним красивая леди неопределенного возраста была прекрасно одета и причесана. Разумеется, она была гораздо выше Стайла, но тактично не стала подниматься с кресла, чтобы не вызвать у него неловкость.

— Сэр, — обратился к ней Стайл. Так обращались ко всем Гражданам независимо от пола и возраста.

— Ты обязан выйти в Турнир, — сказала она с вежливой улыбкой. — Свободен.

Вот и все. Стоит ему проиграть хотя бы одну Игру, и она откажется от него, как это сделал его предыдущий хозяин. Аудиенция у хозяина считалась великой честью, но теперь Стайл уже не относился к Гражданам с благоговейным трепетом. Он понял, что они обычные люди, лишь наделенные властью и богатством.

Стайл и Шина отправились во Дворец Игр, где Стайлу предстояло состязаться за обладание Седьмой ступенькой. Его новый хозяин, несомненно, станет следить за этим поединком. Но в случае неудачи за все придется расплачиваться Шине. Она не могла подобно ему найти прибежище в другом мире. Надо для нее что-то придумать.

Он явился на встречу в положенное время, в противном случае Стайлу бы автоматически присудили поражение. Не очень высокий, Снэк был склонен к полноте, несмотря на то что в стандартной диете присутствовали специальные добавки, препятствующие ожирению. С виду он не был похож на выдающегося игрока, но это можно было сказать и про Стайла.

Как и предсказывала Шина, посмотреть на их игру пришло немало зрителей. Возможно, что многие Граждане — особенно его хозяйка — будут следить за ней на своих экранах. Продвижение Стайла по лестнице вверх вызвало немало разговоров.

Снэку досталось выбирать цифры в первой таблице. Стайл незаметно вздохнул. Он знал, что Снэк всегда выбирал УМ.

Отлично. Стайл не будет выбирать категорию ОБНАЖЕННЫЙ. В чисто интеллектуальных играх Снэк не имел себе равных. В категориях МАШИНА и ЖИВОТНОЕ с ним тоже трудно состязаться. Лишь в ПРИСПОСОБЛЕНИИ их шансы на победу были равны. Именно так все и вышло — 2Б.

Толпа, следившая за розыгрышем первой таблицы, одобрительно загудела.

Результат был известен заранее. Все с нетерпением ждали следующую таблицу.

Через мгновение она появилась на экране: шестнадцать видов интеллектуальных игр. Снэку опять достались цифры. Он несомненно выберет свою излюбленную игру: шахматы. Снэк прекрасно разбирался во всех вариантах этой игры: обычные и гексагональные шахматы, китайские «сянци», японские «шоги», индийская «чатуранга», не говоря уже о самых современных модификациях. Здесь Стайл обречен на поражение. Он предпочел бы любые виды шашек, но для них тоже использовалась шахматная доска, поэтому они находились в той же категории. Лучше выбрать другой ряд.

Стайл выбрал ряд В, куда входили головоломки, кроссворды, игры с карандашом и бумагой и игры на окружение.

Они разыграли таблицу — 2В. Зрители восторженно зашумели. Теперь им предстояло заполнить третью таблицу. Стайл почувствовал, как к нему возвращается уверенность. Они поместили в таблицу всего лишь четыре игры: го, гобан, рэндзю и крестики-нолики, причем последнюю Стайл внес ради шутки. Это была примитивная игра, но по своей сути напоминала розыгрыш таблиц. Только там не было ничьих. Им выпало играть в крестики-нолики. Вот к чему приводят подобные шутки.

Стайл вздохнул. Проблема заключалась в том, что когда играют два опытных противника, результат всегда один — ничья. Они сыграли ее прямо на экране, нажимая кнопки с символами "Х" и "О". Вничью.

Это означало, что им снова надо начинать с первой таблицы. Они разыграли ее, как и в первый раз. То же произошло и со второй таблицей. Ни один из соперников не собирался менять свою тактику — это привело бы его к неминуемому поражению. Но в третьей таблице им досталась другая игра — гобан.

Эта игра напоминала крестики-нолики, только поле состояло из 361 клетки и надо было занять пять клеток подряд. На таком уровне игра тоже обычно заканчивалась ничьей.

Так оно и получилось. Оба игрока были слишком опытными, чтобы позволить сопернику занять пять клеток подряд. Теперь им предстояла третья игра. Дело приняло серьезный оборот. Три ничьих подряд означали, что игроки некомпетентны или заключили между собой сделку. В этом случае они оба отстранялись от Игр на определенный период и теряли свои ступеньки.

Затем начинать им приходилось с самого низа лестницы. У Стайла не было на это времени. В третьей игре победитель должен определиться.

Они разыграли таблицы, ни на йоту не отступая от выбранной стратегии.

Стайл и Снэк переглянулись. Они знали, что им предстоит сделать.

В этот раз им досталась го — старинная китайская игра на окружение.

Очевидно, это самая древняя из всех игр, придуманных человечеством. Она была изобретена несколько тысяч лет назад. Ее принцип довольно прост: надо огораживать цветными камешками территорию. У кого она окажется больше, тот и считается победителем. Но чтобы играть в нее, требуется мастерство и умение. Практически всегда побеждает более опытный противник.

Но дело в том, что Стайл не знал, кто из них лучше играет в го. Ему ни разу не приходилось играть в нее со Снэком, он даже не мог вспомнить, когда вообще играл в нее в последний раз. Стайл не был сильным игроком в го, как не был им и Снэк.

Они отправились в сектор настольных игр, и зрители последовали за ними. Хотя за ходом соревнования можно было наблюдать по видеоэкрану, многие предпочитали лично присутствовать на таких поединках. Сидящая в первом ряду Шина заметно нервничала. Впрочем, имея железные нервы, она скорее притворялась.

Стайл, конечно, предпочел бы более быструю игру, ведь он знал, что в другом мире томятся запертые в клетках его друзья. Но пока он не закончит все свои дела на Протоне, он не может вернуться к ним.

Они уселись по обе стороны прямоугольной доски с нанесенными на ней 19 вертикальными и 19 горизонтальными линиями. Перед каждым игроком стояла миска с отполированными камнями. Снэк взял два камешка разного цвета, перемешал их за спиной и протянул Стайлу оба кулака. Стайл дотронулся до левого. Снэк разжал его — на ладони лежал черный камешек.

Стайл взял его и положил на доску: по правилам первый ход делают черные. Ходы в го делаются на пересечении линий; таким образом на доске имеется 361 пункт для игры. Преимущество в один камень — это не так уж и много, но в такой сложной игре важна каждая мелочь.

Так как Игра считалась отборочной для выхода в Турнир, устанавливался контроль времени. Это было на руку Стайлу: если бы Сник имел неограниченное время на обдумывание ходов, он наверняка бы обыграл Стайла.

А Стайл умел быстро принимать решения. Это было одно из тех качеств, которые помогли ему стать первоклассным игроком.

По правилам игры в го отдельный камень или группа камней немедленно снимаются с доски в случае их полного окружения. Отдельный камень или группа камней считается полностью окруженными, если камнями противника заняты все соседние с ним или с ними пункты по вертикали и горизонтали.

Игроку начисляется по одному очку за каждый пункт его территории, которыми являются области доски, полностью оцепленные камнями одного цвета.

Поставленный туда камень противника неминуемо становится пленником. Стайл представлял себе каждый белый камень в виде неприятельского солдата, злого и беспощадного, а каждый черный — как Защитника Веры, честного и самоотверженного. Вообще между понятием «территория» в го и понятием «территория государства» есть немало общего. Территория в го имеет надежные границы и находится под полным контролем игрока, а право на владение ею должно быть признано противником. Можно создать «глаз» или дивизию, чтобы защитить свою территорию, но на это уходит много камней, которые можно с пользой применить в другом месте. Самое главное — правильно оценить ситуацию.

Сначала дела у Снэка шли весьма хорошо. Затем, когда игра усложнилась, ему стало не хватать времени для обдумывания ходов. К тому же Стайл в упор смотрел на противника, заставляя его нервничать. Каждый раз когда Снэк поднимал глаза, он натыкался на безжалостный взгляд Стайла.

Казалось, вокруг него концентрируется аура ненависти. Сначала Снэк не обращал на это внимания, зная, что это психологический прием, но затем у него сдали нервы, и он стал делать ошибки. Пару раз он сделал неверный ход, потом не правильно использовал позицию «сэки» и проиграл несколько камней, вовремя не создал «глаз», чтобы обеспечить «выживание» территории, расточительно используя камни.

Игра еще не завершилась, когда стало ясно, что выигрывает Стайл. Не дожидаясь подсчета очков, Снэк признал себя побежденным. Седьмая ступенька перешла к Стайлу.

Взгляд Стайла смягчился, и Снэк покачал головой, понимая, что он не выдержал психологического давления. Теоретически он мог победить Стайла, но оказался морально слабее. Стайл чувствовал себя немного виноватым, что поступил подобным образом, но поступить иначе он не мог. Ему нужна была только победа. К тому же в игре никогда нельзя проявлять жалость к противнику.

А вот с обладателем Шестой ступеньки такой фокус не пройдет. Его звали Халк. Это имя он получил в честь героя одного из старинных земных телесериалов, отличавшегося необыкновенной силой. Халк был крепким мускулистым мужчиной. Он не только согласился принять вызов Стайла, но и с нетерпением ждал поединка. Он считался специалистом по тем видам игр, где использовалась физическая сила, но это не означало, что он был глуп. В этом году заканчивался его срок пребывания на Протоне, поэтому он изо всех сил стремился попасть в число участников Турнира. Бросив вызов обладателю Пятой ступеньки, он проиграл и теперь не мог повторно вызвать его на поединок, пока сам успешно не ответит на вызов игрока с нижеследующей ступеньки. Этим игроком был Стайл. Все знали об этом, и поэтому зрительные места были заполнены до отказа. Стайл и Халк считались первоклассными игроками, к тому же собравшихся привлекало несоответствие их весовых категорий. Поединок карлика с гигантом!

В начальной таблице Стайлу достались цифры. Он обрадовался, что сможет выбрать виды игр не связанные с физической силой.

Но он не спешил принять решение по двум соображениям. Во-первых, элемент внезапности: зачем делать то, что ожидает от него противник, — выбирать колонку УМ? Халк был довольно хитрым, хотя и скрывал это, как и Стайл пытался скрывать свои физические возможности. Ошибавшись в оценке противника, игрок может дать ему большое преимущество. Халк наверняка выберет категорию ОБНАЖЕННЫЙ, и в результате им достанутся чисто интеллектуальные игры, где он наверняка подготовил для Стайла парочку сюрпризов. Во-вторых, состязаясь с Халком в силовом виде спорта, он превратит поединок в зрелищное представление, которое доставит неописуемое удовольствие зрителям.

Нет, сказал себе Стайл. Это самая настоящая глупость, его реакция на постоянное принижение его достоинств, на обидную кличку «пигмей». Стайл всегда жаждал победы над высокими мужчинами, чтобы доказать свое преимущество. И доказать это при помощи силы. Он понимал бессмысленность подобных попыток — ведь они не виноваты, что выросли такими высокими. Но это желание постоянно присутствовало в нем, не подчиняясь никакой логике.

Стайл хотел унизить этого гиганта, победив его на глазах у всего мира. Он обязан был это сделать.

Они пересекались в клетке 1А — СИЛА — ОБНАЖЕННЫЙ. Зрители ахнули от неожиданности. Кто то крикнул: «Стайл вызвал Халка на 1А». Повсюду слышались возгласы удивления.

Халк поднял глаза, и они со Стайлом обменялись легкими улыбками: им обоим нравилось находиться в центре внимания. Стайл поймал себя на мысли, что они с Халком чем-то похожи друг на друга. Борьба и единство противоположностей: желая стать таким, как Халк, Стайл в то же время хотел доказать, что ему незачем становиться таким, как он.

Не совершил ли Стайл глупый поступок, отказавшись от возможного преимущества? Физическая сила Халка не была пустой угрозой. Возможно, Стайлу придется расплачиваться за принятие столь необдуманного решения.

Стоит ему проиграть, и его новая хозяйка тут же уволит его. Он почувствовал растущую неуверенность.

На табло появилась следующая таблица. Стайл с удивлением отметил, что это была та же таблица, которую он разыгрывал с Шиной в первый день их знакомства. Он вспомнил, как они состязались на ПЫЛЬНОМ СКЛОНЕ. Сколько событий произошло с тех пор! Травма коленей, покушения на его жизнь, путешествие в мир Фазы, дружба с единорогом и оборотнем. А теперь он пытался попасть в Турнир — на два года раньше своего срока. Целая жизнь за десять дней!

Сверху на таблице шли следующие категории: ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ — ВЗАИМОДЕЙСТВУЮЩИЙ — СХВАТКА — СОВМЕСТНЫЙ. Стайлу выпало выбирать среди них. Его так и подмывало нажать на кнопку СХВАТКА, но желание утвердить себя было не настолько сильным, чтобы сделать такой безрассудный шаг.

Разумеется, он владел многими боевыми искусствами, но он хорошо помнил, что вышло, когда он попытался бросить через себя огромного монстра. А Халк считался неоспоримым чемпионом в рукопашном бою в своей возрастной категории. Здесь преимущество будет явно на его стороне. Стайл нажал на кнопку ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ.

Халку досталась буквенная категория: ПЛОСКАЯ ПОВЕРХНОСТЬ — ИЗМЕНЯЕМАЯ ПОВЕРХНОСТЬ — НЕРОВНАЯ ПОВЕРХНОСТЬ — ЖИДКОСТЬ. Халк был великолепным пловцом, а Стайл — опытным ныряльщиком, и эти виды спорта находились в одной и той же клетке. Гимнастические способности Стайла давали ему преимущество на неровной поверхности; вряд ли бы Халк победил, выполняя упражнения на брусьях или трапеции. Халку больше всего подходила изменяемая поверхность, куда входил альпинизм и лыжный спуск. Стайл никогда бы не победил, если бы ему пришлось совершать восхождение на гору на время, неся за плечами двадцати килограммовый рюкзак. Рост и пол не имели никакого значения в игре. Разумеется, Стайл никогда не попадет в такую ловушку, хотя Халк постарается загнать его именно туда.

Но Халк выбрал ПЛОСКУЮ ПОВЕРХНОСТЬ. На зрительских трибунах раздались удивленные возгласы. Ожидал ли Халк от Стайла другой комбинации или же он просто ошибся? Очевидно, второе. Ведь Стайл всегда умело разыгрывал таблицы, это тоже было частью Игры.

Теперь они принялись заполнять финальную таблицу. Они соревновались по категории, куда входили бег, прыжки, акробатические упражнения и художественная гимнастика. В середину девяти клеточной таблицы Стайл поставил марафонский бег, чтобы сбить с толку противника. В беге на выносливость излишняя мускулатура торса была недостатком, ведь основную работу совершали ноги и сердце. В этом плане можно считать, что Халк нес на себе груз весом в двадцать килограммов.

Халк внес прыжки на батуте, где несмотря на свой вес он считался признанным чемпионом. В остальных клетках разместились прыжки с трамплина, стометровка, отжимания от пола, прыжки в длину, бег на дистанцию в двадцать километров, ходьба на руках и прыжки в высоту.

Они умело заполнили таблицу, так, чтобы никто не получил преимущества, поставив три вида спорта подряд по вертикали или по горизонтали. Они разыграли таблицу, и выпала центральная клетка — 2Б.

Марафонский бег.

Стайл облегченно вздохнул. Победа! Но Халк не казался раздосадованным. Странно.

— Уступаешь мне победу? — следуя протоколу, спросил Стайл.

— Не уступаю.

Итак, Халк собирался соревноваться с ним в марафонском беге. Но он не был бегуном на дальние дистанции, как Стайл. Откуда у него такая уверенность в своих силах? Обман в этом виде спорта исключен. Стайл знал, что Халку никогда еще не удавалось пробежать до конца марафонскую дистанцию. Зрители тоже недоумевали. Халку следовало уступить победу. Знал ли он то, чего не знали другие, или же просто блефовал?

Что ж, время покажет. Сначала он будет бежать рядом, но потом обязательно отстанет. Когда разрыв между ними достигнет определенной величины, Стайл автоматически одержит победу. Может, Халк надеялся, что на дистанции Стайл подвернет ногу или его схватит судорога? Иногда такие вещи случались, так что результат поединка никогда точно не известен заранее.

Все знали, что у Стайла травмированы колени. Не на это ли рассчитывал Халк?

Они направились в сторону беговой дорожки. Рядом со Стайлом с озабоченным лицом шла Шина: была ли это хитрость, чтобы скрыть свое происхождение, или же она опасалась за его безопасность? Он не мог спросить ее об этом. Марафонская дистанция пролегала через различные стадионы и спортивные площадки, на которых состязались другие игроки.

Разумеется, они обязаны были уступить дорожку марафонцам. Ведь Стайл и Халк были претендентами на выход в Турнир.

Зрители разошлись, ведь следить за ходом поединка не представлялось возможным, разве что бежать рядом с марафонцами. Те, кому это интересно, смогут наблюдать за развитием событий на экранах.

Подойдя к старту, они отметились у контрольного робота.

— Имейте в виду, что один из участков трассы закрыт на ремонт, — предупредил их робот. Как и у женщины-робота на ПЫЛЬНОМ СКЛОНЕ, его тело заканчивалось на уровне стола. — Вам придется сделать небольшой крюк.

Линия финиша передвинется на соответствующее расстояние. Дистанция останется неизменной.

— Я хочу сделать специальный заказ, — сказал Халк. — Пусть на контрольных пунктах мне дают питательную смесь, изготовленную по моей формуле.

Новая формула? Стайл посмотрел на Шину.

— Он что-то замышляет, — прошептала она. — Ни одна формула не поможет ему выдержать такую нагрузку, разве что он станет использовать нелегальные препараты.

— Он не собирается меня обманывать, и ему меня не победить, — сказал Стайл. — Но если ему это удастся, то победа будет заслуженной. Ты будешь мне давать питательную смесь на контрольных пунктах? Обычную воду с фруктозой. Может, Халку и нужна особая смесь для своих мускулов, но мне — нет. К тому же вряд ли мне придется бежать дистанцию до конца.

— Я побегу с тобой, — сказала Шина.

— И покажешь всем, что ты робот? Ни одна живая женщина такого телосложения не выдержит подобный темп. Ты ведь это знаешь.

— Действительно, — нехотя согласилась она. — Я буду встречать тебя на контрольных пунктах. Мои друзья тоже будут следить за тобой. — Она поцеловала его в щеку, как это сделала бы любая обеспокоенная подруга. А разве Шина не беспокоится за него?

Они заняли места на линии старта, и робот махнул флажком. Они побежали. Стайл взял темп пятнадцать километров в час, чтобы согреть мышцы, и Халк не отставал от него ни на шаг. Первый час марафона не имел никакого значения, все решали последующие этапы, когда силы участников истощались. Они не собирались устанавливать новый рекорд, они просто соревновались между собой, и когда кто-нибудь из них поймет, что ему не выиграть, он просто признает себя побежденным.

Как только разрыв между участниками превышал два километра, победа тут же присуждалась первому бегуну. Это сделано для того, чтобы один из игроков не переходил на шаг, заставляя второго бежать всю дистанцию. Но вряд ли до этого дойдет дело. Стайл сомневался, что Халку удастся пробежать даже часть трассы. Как только Халк поймет, что ему не победить, он сам сойдет с дистанции.

Скоро мышцы Стайла разогрелись. Руки и ноги работали в нужном ритме, а дыхание выровнялось. Стайлу нравилось бегать. Он ускорил шаг: хотя Халку не обязательно догонять его, это может оказать на него психологическое давление. Вырвавшись вперед, Стайл мог уже не думать о своем сопернике.

Но Халк бежал рядом, ровно дыша. Может, он тренировался, заранее зная, что поединок между ними будет изматывающим. Насколько хватит у него сил?

Вдоль трассы располагались пункты питания, ведь жидкость жизненно необходима бегунам на длинные дистанции. На первом пункте Стайла уже ждала Шина. Улыбаясь, она протянула ему пластиковую бутылку. Стайл еще не испытывал жажды, но все равно взял бутылку, зная, что разогретое человеческое тело испаряет влагу быстрее, чем она усваивается желудком.

Халк принял свою бутылку из рук стандартного робота. Несомненно, это был вариант обычной формулы, содержащей быстро усваиваемый сахар, который восстанавливает растраченную энергию, как и жидкость. Стайл не знал, зачем Халк сообщил, что собирается подкреплять свои силы особой смесью.

Возможно, это психологический прием, при помощи которого он пытался воздействовать на Стайла. А может, осознание того, что в его напитке содержится какая-нибудь трава, поднимало его моральный дух.

Любая современная формула давала возможность отодвинуть, а то и вовсе убрать ту «стену», за которой человеческие силы полностью иссякали. В старину марафонцы подрывали здоровье, не питая свой организм во время бега. Сегодня осторожные бегуны заботились о своем здоровье. Но психологический фактор продолжал играть важную роль, и надо было использовать все, что укрепляло волю спортсмена. Но Халка нельзя было назвать суеверным — его всегда отличало рациональное мышление.

Когда пункт питания остался позади и они выбросили пустые бутылки в проволочные корзины, расставленные вдоль трассы, Халк спросил:

— Она твоя?

— Скорее, я ее, — ответил Стайл. Разумеется, они говорили о Шине.

— Отдай ее мне, и я уступлю тебе ступеньку.

Стайл рассмеялся. Затем ему пришло в голову, что Халк говорит серьезно. Может, он и решил участвовать в безнадежном для него состязании, надеясь подобным образом выторговать себе Шину? Халк, как и Стайл, чувствовал себя неуверенным с женщинами, которые нравились ему, в отличие от поклонниц, которые вешались ему на шею. Он не мог просто так подойти к Шине и сказать: «Привет, ты мне нравишься. Я хочу отбить тебя у Стайла».

Сначала он должен решить этот вопрос со Стайлом. Стайл уважал в нем это качество, несмотря на то что относился к нему как к противнику.

— Я не могу это сделать. Она независима в своем выборе. И чтобы она осталась со мной, я обязан выиграть у тебя ступеньку.

— Тогда продолжим. — На этот раз Халк вырвался вперед. Внезапно Стайл понял, что Халку не нужна была Шина. Он мог заполучить себе любую женщину, пусть даже из тех, которые были падки на мускулистых гигантов. Скорее всего он сделал это предложение из вежливости. Хотел ли он, чтобы Стайл расслабился или, наоборот, чтобы он разнервничался, стратегия была явно никудышной. Одно лишь Стайл знал наверняка: каким бы честным и вежливым ни был Халк, он намеревался выиграть эту гонку. Но каким образом?

Стайл продолжал держать свой ритм. Он не мог бежать с той скоростью, с которой удалялся Халк, но знал, что тому долго не выдержать такой темп.

Как бы там ни было, Стайл не понимал, как Халк собирается пробежать дистанцию почти в пятьдесят километров с достаточной скоростью. Сейчас Халк пытался заставить Стайла сбиться с ритма, чтобы тот преждевременно истратил свои силы. Но Стайл не собирался этого делать — на следующем этапе он без труда догонит соперника. Халку никогда не добиться разрыва в два километра, даже если он будет работать на износ. Несомненно, Халку не раз удавалось побеждать менее опытных бегунов, используя этот прием. У них сбивалось дыхание, и они теряли ритм. Но напрасно он пытается навязать свою тактику Стайлу. Зря он надеется, что Стайл начнет из кожи вон лезть и может растянуть себе мышцы.

Они продолжали бежать и принимали жидкость на контрольных пунктах не останавливаясь. Иногда к ним присоединялись другие спортсмены, бегущие по соседней дорожке. Но, пробежав один или два километра, они, как правило, останавливались и поворачивали обратно. Следуя указателям, Стайл и Халк бежали по трассе от одного купола к другому. В одном месте трасса проходила через спортивную площадку, где группа женщин прыгала на батуте.

Их груди весело колыхались.

— Эй, ребята! Давайте к нам! — позвала их одна из Женщин.

— Вас слишком много, — крикнул ей в ответ Халк.

Дальше их путь пролегал через тщательно спланированные сады камней одного из Граждан, увлекавшегося охотой, рыбной ловлей, гребным спортом и фотографированием дикой природы. Здесь не было ни души — все это служило для удовлетворения прихотей самого владельца. В одном месте трасса проходила мимо ущелья с искусственным водопадом — поразительный эффект.

Чуть дальше на небе сияла радуга, созданная при помощи разноцветных прожекторов. После этого они оказались на главной улице копии метрополиса, принадлежащего другому Гражданину. Небоскребы в этом городе были выполнены в масштабе один к десяти и едва помещались в куполе.

На следующем пункте питания они увидели предупреждающую табличку:

«НАРУШЕНО СИЛОВОЕ ПОЛЕ. ПОЛЬЗУЙТЕСЬ БОКОВОЙ ДОРОГОЙ».

— Нас об этом предупреждали, — сказал Стайл, принимая на ходу бутылку со смесью из рук улыбающейся Шины. Он чувствовал себя великолепно и наслаждался бегом.

Халк схватил свою бутылку, которая по форме отличалась от предыдущих.

Он не стал пить, а продолжал бежать дальше, держа ее в руке. Когда они находились уже далеко от контрольного пункта, он воскликнул:

— Черт, зачем нам сходить с маршрута. Наверное, у какого-то Гражданина вечеринка, и он не желает, чтобы мы пробегали через его купол.

Но ведь мы соревнуемся за выход в Турнир. Я намерен бежать прямо, никуда не сворачивая.

Сложная ситуация. Если они проигнорируют предупреждающий знак, то могут нарушить покой какого-нибудь Гражданина. Такое непослушание редко сходит с рук рабам!

— Нам могут грозить неприятности, — озабоченно сказал Стайл.

— Я рискну. — И Халк побежал по первоначальной трассе.

Стайлу ничего не оставалось, как последовать за ним. Обходная дорога могла быть длиной в несколько километров, и он автоматически мог проиграть гонку. Не на это ли рассчитывал Халк? Вырваться вперед на главной трассе в то время как Стайл наивно свернет на боковую дорогу. Стоит превысить два километра, и ему тут же засчитают поражение. Но это означало, что Халк заранее знал о том, что их ждет, а Стайл сам внес марафон в таблицу.

Впрочем, первоклассный игрок должен использовать все дозволенные способы. Если бы Стайл так долго ни пробыл на Фазе, он сам бы знал, что на одном из участков марафонской трассы неисправно силовое поле, и разыгрывал бы таблицу совершенно иначе. Что ж, он будет бежать вместе с Халком и сорвет его планы. Но особой радости Стайл от этого не испытывал. Несмотря на недовольство Халка, подобные указатели не устанавливались без веских причин.

Выпив питательную жидкость, Стайл выбросил свою бутылку. Но Халк еще не притронулся к своей и продолжал держать ее в руке. Конечно, он мог бежать с ней сколько угодно. Но Стайл предпочитал избавляться от ненужных вещей.

Они пересекли стену силового поля и вбежали в туннель, ведущий в соседний купол. Неисправность была здесь. Стайл сразу же почувствовал это — холод и недостаток воздуха. У него затруднилось дыхание: при такой физической нагрузке расход кислорода был слишком велик. Конечно, во время путешествий на Фазу и обратно он немного привык к разреженной атмосфере, но этого было недостаточно. Но Халк продолжал бежать вперед, очевидно, используя скрытые резервы своей мускулатуры.

Если магнитное поле скоро не восстановится, Стайл окажется в беде. Но Халк знал об этом. Внезапно состязание приняло совершенно другой оборот!

Неужели Халк проводил тренировки вне купола? Может, поэтому он так уверен в своих силах? Теперь Стайл потерял свое преимущество из-за того, что его противник гораздо лучше подготовился к состязаниям. Если Халк победит, то лишь потому, что оказался умнее Стайла и смог использовать скрытые шансы в конкретной ситуации. Он великолепно разыграл таблицы, заставив Стайла загнать самого себя в ловушку.

Стайл начал отставать. Чтобы не потерять сознание, он был вынужден замедлить шаг к уменьшить потребление кислорода. Он увидел, что Халк не снижает скорости. Вдобавок тот приложил к губам бутылку, как будто не испытывал никаких затруднений. Какая демонстрация силы! Наверное, легкие разрываются у него от кислородной недостаточности, а он беспечно попивает питательную жидкость. Если поле неисправно на протяжении нескольких километров, то Халк может оторваться от него на необходимое расстояние и выиграть гонку. Или Стайл сам сойдет с дистанции. Вряд ли он выдержит такую нагрузку.

Задыхаясь, Стайл перешел на шаг. Халк уже исчез из виду. Впереди показался новый купол. Если там поле исправно…

Но его надежды не оправдались. Он вошел в огромный сборочный цех.

Здесь работали одни роботы, всех людей эвакуировали. В куполе ощущался недостаток кислорода.

Стайл почувствовал головокружение. Он не мог дальше идти, но должен был это сделать. Все плыло перед глазами, когда он бежал. Бежал! Да ведь он еле передвигал ноги! Халк, наверное, уже в другом куполе, где магнитное поле исправно. Очевидно, пытается оторваться от Стайла…

К нему подкатил робот.

— Питательная смесь. От Шины, — сказал он, протягивая бутылку. Не раздумывая, Стайл схватил бутылку и поднес ее ко рту. Зашипел газ, и от неожиданности Стайл поперхнулся. Воздух? Это был чистый кислород! Стайл припал к бутылке, жадно вдыхая живительную смесь. Кислород — как раз то, что ему нужно! Это не запрещено правилами. Он имел право получать любое питание — в жидкой, твердой или… газообразной форме. Нельзя только использовать стимулирующие препараты.

— Спасибо, Шина, — пробормотал он, переходя на бег. Голова все еще кружилась, но теперь он знал, что не сойдет с дистанции.

Скоро кислород закончился, и Стайл выбросил пустую бутылку.

Восстановив силы, он мог теперь добежать до купола с нормальной атмосферой.

И ему это удалось. На следующем повороте трассы магнитное поле было восстановлено. Ах, долгожданное облегчение!

Но кислородное голодание ослабило его и он значительно отстал от Халка. Халк, наверное, тоже подпитывал себя кислородом — вот в чем делом Та бутылка, которую он нес с собой! Кислород, чтобы дышать на трудном участке! Умный, хорошо продуманный ход! Халк не нарушил закон и не совершил ничего аморального. Он просто оказался умнее и как следует подготовился к соревнованию. Теперь Стайлу придется догонять его, а это не так просто. Халк еще не оторвался на два километра — в противном случае Стайлу уже бы сообщили, что он проиграл. Вероятно, сейчас Халк выкладывался на полную, на случай если Стайлу удалось преодолеть участок с неисправным силовым полем.

Но в этом случае Стайл еще мог догнать и перегнать его. Ведь до конца трассы оставалось еще около тридцати километров. Выдержит ли он? Ведь он серьезно ослаб.

Он обязан выдержать! Стайл увеличил скорость, заставляя работать свое тело. Голова кружилась, сердце выпрыгивало из груди, а ноги налились свинцом. Но Стайл продолжал бежать.

Трасса продолжалась через купола с живописными ландшафтами, но Стайлу некогда было любоваться ими. Его отупевший мозг посылал команды ногам: вверх-вниз, вверх-вниз… вниз… вниз… Шаги отдавались в позвоночнике вибрацией отбойного молотка. Все его существо было подчинено этому ритму.

Казалось, ритм бега напоминает мелодию. Это было похоже на стук копыт Нейсы, когда она рысью мчалась по полям, и в голове у Стайла зазвучала далекая музыка. Мучительно прекрасная музыка. Боль превратилась в источник наслаждения.

Раз-раз-раз. Он поймал себя на том, что пытается подобрать подходящую мелодию к этому ритму. Дружба, дружба, дружба, дружба. Дружба навсегда, навсегда, навсегда, навсегда. Дружба навсегда единит, единит, единит.

Дружба навсегда единит нас, нас, нас, нас. Нейса была его другом. Он мысленно напевал импровизированную мелодию, так как петь по-настоящему у него не было сил. Размер в стихах не выдерживался, но не это главное. Ведь на Фазе рифмованные стихи вызывали волшебство. Его дружба с единорогом…

Внезапно у Стайла прояснилось в голове. Нейса? А Шина? Ведь сейчас он находился в мире, где существует Шина! Шина передала для него кислород!

И снова он почувствовал горькое разочарование. Из-за своего маленького роста он мог брать лишь то, что ему предлагали. Роботов, животных. Вместо настоящей женщины.

И тут же он разозлился на самого себя: а чем плохи роботы и животные?

Шина и Нейса были превосходными женщинами. Какая разница, из чего сделана их плоть? Он занимался с ними любовью, но не это главное: ведь они помогали ему в самые трудные минуты. Он любил их обеих.

Но он не мог жениться на них обеих, даже на одной из них. Ведь он настоящий человек, а они — ненастоящие женщины. Дело не в том, что это запрещено законом, он сам не мог пойти на подобный шаг. Дружить он мог с кем угодно, но жениться — только на самой настоящей человеческой женщине.

А значит, он не мог жениться вообще, потому что ни одна женщина не согласится выйти замуж за карлика.

Как всегда, все упиралось в его рост. Как ни старался он доказать свое преимущество, какую бы ступеньку он ни занимал, он всегда останется неполноценным человеком. Потому что он маленького роста. К черту логику и вежливые эвфемизмы, это действительно так!

Дружба навсегда единит нас. И больше ничего. Так продолжай жить с ласковыми роботами и нежными единорогами, большего ты никогда не получишь.

Возле трассы стояла Шина, держа в руках бутылку с питательной смесью.

— Стайл, он выбивается из сил! — крикнула она.

— Я тоже! — прохрипел он. — Хотя твой кислород спас меня.

— Какой кислород? — спросила она, пристраиваясь рядом с ним.

— Тот робот… Разве ты не знала, что на одном из участков трассы испортилось магнитное поле?

— А разве ты не бежал в обход?

— Мы не сходили с первоначальной трассы. Воздух пропал. У Халка был кислород, а у меня — нет. А потом робот…

— Должно быть, один из моих друзей, — сказала Шина.

Конечно — самостоятельные машины. Они знали то, чего не знала она.

Шина попросила их присматривать за ним, и они выполнили ее просьбу, проявив инициативу, когда в этом возникла необходимость. Чтобы у него не возникло никаких подозрений, они назвали имя Шины. Хотя они не были обязаны помогать ему. Почему же они проявили такую заботу о Стайле? Они верили, что он не нарушит свою клятву и не расскажет никому о существовании самостоятельных машин. Но чем быстрее закончится срок его пребывания, тем в большей безопасности они будут себя ощущать. Еще одна тайна, которую сейчас нет времени разгадывать.

— Все равно, спасибо.

— Я тебя люблю, — сказала Шина, забирая у него пустую бутылку.

Она остановилась, а он засеменил дальше. Она могла любить, почему же не мог любить он? Неужели для этого ему нужна специальная программа?

Внезапно он почувствовал, как к нему возвращаются силы. Ноги заработали быстрее, боль в груди исчезла, а с глаз упала пелена. Халк выбивался из сил, и Шина любила его. Больше его сейчас ничего не интересовало.

Стайл прибавил скорости. Вместе с силами к нему вернулось и ощущение реальности. Он мог победить Халка. По крайней мере попытаться это сделать.

Зачем машина сказала, что любит его? Зачем другая машина помогла ему в трудную минуту?

Стайл принялся обдумывать эти вопросы, и ответы появились сами собой.

Защитить его, вот единственное, для чего существует Шина. Может, она спутала это с любовью? А самостоятельные машины хотели, чтобы он как можно быстрее покинул Протон. А самый надежный для этого способ — обеспечить ему участие в Турнире. Если он не войдет в число его участников — а это случится, если он проиграет Халку, — то ему еще остается три года срока пребывания на Протоне. Разумеется, если он найдет себе нового хозяина. А в Турнире его срок закончится вместе с первым проигрышем. Поэтому машины и помогали ему, чтобы поскорее избавиться от него.

Шина тоже была самостоятельной машиной, которая подчинялась только своей программе, своей главной директиве. Ведь это она заставила его бороться за выход в Турнир, найдя ему хозяйку, которая интересовалась только Играми. Неужели Шина старалась сократить срок его пребывания на Протоне? Хотя у нее не было никаких скрытых мотивов. Он сам видел ее программу. Когда совершил над ней насилие.

Может, она до сих пор не простила его за это? Вряд ли. Она знала, что он вынужден был так поступить и не собирался причинить ей вред. Он не знал, что имеет дело с самостоятельной машиной и позже принес ей свои извинения.

Нет, Шина изо всех сил старалась помочь ему. Что она могла подобрать для жокея с травмированными коленями, который восстановил против себя Граждан? Причем следует учесть, что она не знала, вернется ли Стайл с Фазы или нет. Она поступила так, как поступила бы любая умная женщина, помогая любимому мужчине.

Вперед! Он двигался в приличном темпе, но сколько ему еще осталось пробежать? Во время кислородного голодания он потерял счет часам и километрам. Халк наверняка значительно оторвался от него. Стайлу ничего не оставалось, как бежать дальше, надеясь, что еще не все потеряно.

И Стайл бежал. Он впал в какой-то транс, заставляя двигаться свое усталое тело. На некоторое время он даже закрывал глаза, ориентируясь лишь по жесткому покрытию трассы. Он и раньше использовал этот прием — бежать вслепую гораздо легче.

Стайл знал, что показывает хорошее время и в любой момент может догнать Халка. Но тут он почувствовал боль в коленях. Сказывалась нагрузка. Ведь до этого колени беспокоили его, лишь когда он сильно сгибал их.

Стайл снизил скорость, и боль в коленях утихла. Он мог спасти свои колени, пожертвовав сроком. Ведь если он выиграет эту гонку и попадет в Турнир, то с неработающими коленями его шансы на победу равны нулю.

Что означает для Стайла прекращение срока? Ему придется покинуть Протон и, перейдя на Фазу, остаться там навсегда. Что в этом плохого?

Ничего, если бы не два обстоятельства. Во-первых, он не может просто так бросить Шину, которая столько сделала для него. Во-вторых, он не хотел проигрывать Халку, позволив этому гиганту доказать свое преимущество и превосходство. Ни в коем случае. Даже если ему придется искать убежища на Фазе, он не должен сдаваться без борьбы. Есть ли в его рассуждениях какое-нибудь противоречие? Вряд ли.

Стайл напряг все свои силы. К черту колени! Он победит в этой игре.

Даже если это лишит его возможности участвовать в Турнире.

Внезапно через минуту, а может, и через час, он увидел перед собой ковыляющего гиганта. Заметив Стайла, Халк попытался бежать, но все его потуги были напрасны. Вскоре Стайл сравнялся с ним, а потом и обогнал.

Халк шатался из стороны в сторону, часто и тяжело дыша. Изо рта у него шла пена, а волосы были мокрыми от пота. Его мускулы и огромный вес помогали одерживать победы в рукопашных схватках и тяжелой атлетике, но во время бега на выносливость они становились помехой. Халк был сильным, умным и решительным человеком, который приложил все усилия, чтобы победить, но у него ничего не вышло.

Убедившись в том, что преимущество теперь на его стороне, Стайл бежал на одном уровне с Халком, чтобы зря не расходовать силы. А Халк, наоборот, напрягал все свои силы. Его грудь раздувалась, как огромная бочка, а изо рта вырывалось хриплое дыхание. Он достиг предела своих возможностей, истощив последние резервы организма. Вены вздулись на его шее, ноги были сбиты в кровь. Но он все еще старался бежать, ничего не видя залитыми кровью глазами. Казалось, он вот-вот свалится замертво.

Пораженный Стайл наблюдал за агонией своего соперника. Что заставляло его двигаться дальше? Лишь немногие спортсмены понимали, что такое бег на выносливость, когда требуется огромная воля, чтобы преодолеть границу возможного, огромное мужество, чтобы не обращать внимания на нестерпимую боль. Халк весил в три раза больше, чем Стайл, и должен был расходовать в три раза больше энергии. Он кое-как справлялся с этим, пока его не догнал Стайл. Если бы Стайл остановился или продолжал идти шагом, Халк мог бы увеличить разрыв до двух километров, семеня трусцой и экономя убывающие силы. А сейчас он мог загнать себя до смерти. Он не хотел сдаваться, разрушая свой организм.

Стайл чувствовал необходимость унизить своего соперника. Он сделал это физически, но не смог сломить дух Халка. Стайлу не удалось доказать свое превосходство, он лишь доказал свою жестокость.

Стайл почувствовал жалость по отношению к Халку. Он старался изо всех сил, пытаясь достичь невозможного. Находясь в прострации, а может, и в состоянии шока, Халк проявлял беспримерное мужество в тяжелых обстоятельствах. Это роднило его со Стайлом.

Теперь Стайл относился к Халку с сочувствием, с каким относился к Шине и к Нейсе: к тем, кто находился в худшей ситуации, чем он сам. Ему не нужна была победа такой ценой.

— Халк! — крикнул он. — Я предлагаю ничью.

Но тот продолжал бежать, не слыша слов Стайла.

— Ничья! Ничья! — еще громче закричал Стайл. — Попытаем силы в другом виде. Остановись и не губи себя!

Наконец-то Халк услышал его. Он перестал бежать и теперь стоял, шатаясь из стороны в сторону. Невидящим взглядом он уставился на Стайла.

— Нет, — прохрипел он. — Ты победил меня. Я сдаюсь.

Потеряв сознание, Халк рухнул на землю. Стайл попытался удержать его, чтобы смягчить падение, но сам упал, придавленный массой гиганта. Силы внезапно оставили его, и свет померк перед глазами.

Стайл выжил. Как выжил и Халк. Их поединок должен быть признан ничейным, ведь они оба не прошли дистанцию и упали вместе. Халк мог бы промолчать, тем самым обеспечив себе ничью. Но он был честным человеком.

Первое, что он сделал, когда пришел в сознание, так это продиктовал официальное заявление о поражении.

Стайл зашел к Халку в больничную палату вместе с Шиной. Шина испытывала недоверие к больницам. Медицина на Протоне могла творить чудеса, но на это способна и природа. Халку придется проваляться на больничной койке несколько дней.

— Несколько часов, — сказал Халк, угадав мысли Стайла. — Я крепкий парень.

— Ты поступил благородно, — сказал Стайл, протягивая свою руку.

Ладонь Стайла исчезла в огромной лапе гиганта.

— Ты заслужил это. Я предусмотрел все, чтобы выиграть эту гонку, но ты превзошел меня. Победа принадлежит тебе.

Стайл остановил его жестом руки.

— Мне хотелось унизить тебя, потому что ты такой большой. Теперь мне стыдно за это. Извини.

— Побыл бы ты хоть один день в моей шкуре, — сказал Халк. — Чтобы почувствовать на себе насмешливые взгляды людей, сравнивающих тебя с гориллой. Когда тебя считают дебилом. Ведь всем известно, что объем мозга обратно пропорционален массе тела. Мне хотелось доказать, что я ничуть не глупее тебя, но у меня ничего не получилось.

Стайлу и в голову не могло прийти, что этот гигант считает себя неполноценным. В этом плане он ничем не отличался от Стайла. Две крайности: гигант и карлик. Стайл почувствовал, что обязан как-то помочь этому человеку.

— Срок твоего пребывания подходит к концу, — сказал он. — Вряд ли у тебя появится возможность попасть в Турнир. Тебе придется скоро покинуть Протон. Я хотел бы предложить тебе другой вариант.

— У меня нет желания становиться преступником.

— Ты не так меня понял! Я предлагаю тебе законную альтернативу.

Существует мир, альтернативный мир, похожий на Протон, но только с деревьями, атмосферой и водой. Ни Граждан, ни рабов, там живут обыкновенные люди. Многие, кому удается попасть в тот мир, остаются там навсегда.

У Халка загорелись глаза.

— Мир мечты! А как там люди зарабатывают себе на жизнь?

— Там можно питаться фруктами, ягодами или охотясь на животных.

Никаких трудностей.

— Эго неинтересно. В таких условиях люди теряют свои боевые качества.

— Но там полно опасностей. В лесах водятся страшные монстры. Там у тебя будет больше возможностей испытать свою силу, нежели в куполах Протона. Не знаю, правда, сможешь ли ты пройти через Занавес, но попытаться стоит.

— Эго не другая планета, а просто другое измерение? А почему я могу пройти через Занавес, если другие не могут?

— Потому что тебя привезли на Протон в качестве раба. Ты не родился здесь, у тебя нет семьи. Поэтому ты наверняка не существуешь на Фазе.

— Ничего не понятно.

— Эго трудно понять, пока не увидишь все своими глазами. Я помогу тебе пройти через Занавес, если ты этого хочешь.

Халк прищурился.

— Ты что-то от меня скрываешь. В чем особенность этого мира?

— Эго волшебный мир.

Халк расхохотался.

— Этот мир существует в твоих иллюзиях. Я не пойду с тобой туда, маленький гигант.

Стайл печально кивнул. Другого ответа он и не ожидал.

— По крайней мере ты можешь пройти со мной до Занавеса. Тогда ты убедишься, что этот мир существует на самом деле. Или поговори с моей девушкой Шиной. Возможно, ты передумаешь.

Халк пожал плечами.

— Я не могу пойти с тобой сегодня, но девушка пускай остается. Мне доставит удовольствие общение с ней.

— Я еще вернусь к тебе, — сказала Шина Халку.

Пожав гиганту руку, Стайл вышел из палаты. Шина последовала за ним.

— Когда я в этот раз отправлюсь на Фазу… — начал Стайл.

— Я расскажу Халку все, что знаю об этом мире, — закончила за него Шина. — Будь уверен, он прислушается к моим словам.

— Я вернусь на следующий день, чтобы завоевать Пятую ступеньку. Это обеспечит мне право участия в турнире.

— Но ты еще слишком слаб для этого! — возразила Шина.

— Я слаб и для того, чтобы справиться с желтой Колдуньей, — сказал Стайл. — Но мне нужно освободить своих друзей. К тому же я уже вызвал на поединок обладателя Пятой ступеньки. Я хочу быстро завоевать право на участие в Турнире. Только это доставит удовольствие моей новой хозяйке.

— Действительно, — нехотя согласилась она. — Это логично.

Взяв с собой те вещи, которые заказывал Стайл, она проводила его к Занавесу.

— Моим друзьям пришлось немало потрудиться, чтобы выполнить твой заказ, — пожаловалась она. — Лучше бы ты был логичным роботом, чем нелогичным человеком.

— У тебя ведь есть логичный робот, сделанный по моему подобию, — напомнил ей Стайл. — Пообщайся с ним.

Она изобразила на лице недовольную гримасу.

— Ты ведь знаешь, что робот не во всем может заменить живого человека.

Она поцеловала его, и он прошел через Занавес.

16. ГОЛУБОЙ ЦВЕТ

Как Стайл и планировал, он оказался недалеко от владений Желтой Колдуньи, скрытых в желтом тумане. Он не мог пройти туда из-за своего обещания и заклятия ведьмы. Но в этом не было никакой необходимости.

Поставив на землю клетку с совой, он облачился в свои одежды. С собой у него были свернутый в узел легкий прорезиненный костюм и ножовка по металлу. Костюм — чтобы защищаться от зелья, а ножовка — чтобы перепилить прутья клетки. Он надеялся, что у Нейсы и Керрелгирла хватит ума, чтобы вырезать целый прут и, пользуясь им как рычагом, взломать замки в соседних клетках. Если они этого не сделают или что-нибудь случится не так…

Стайл отогнал от себя эту мысль. Так или иначе он обязан освободить своих друзей. Если план сорвется, тогда придется принимать меры, чтобы уничтожить колдунью. Но ему не хотелось идти на подобный шаг. Желтую Колдунью нельзя было назвать злой ведьмой.

Он аккуратно завязал ножовку в резиновый костюм. Затем выпустил из клетки сову.

— Сослужи мне одну службу, сова, а потом живи свободно в атом мире.

Никто больше не посадит тебя в клетку. — Это была современная сова, обладающая большим интеллектом, и она поняла его. — Возьми это и брось в котел в желтом доме. — Стайл протянул ей кусок сухого льда. — А этот узел бросишь в клетку с единорогом.

Сова непонимающе захлопала глазами.

— А, ты не знаешь, что такое единорог? Это как лошадь с рогом. — Сова кивнула. — Тогда лети быстрее. И не задерживайся там. А если тебе когда-нибудь понадобится помощь, дай мне об этом знать, и я тебе помогу.

Схватив когтями лед и костюм, сова расправила крылья и взмыла в небо.

— Смотри, чтобы на тебя не попала какая-нибудь жидкость! — крикнул ей вслед Стайл.

Глядя на удаляющуюся сову, он надеялся на лучшее. На разработку лучшего плана у него не хватило времени. Он не знал, сохраняют ли свои свойства на Фазе предметы с Протона, и поэтому взял с собой что попроще.

Ему повезло. Скоро он услышал вопли колдуньи. Наверное, сова бросила сухой лед в котел, и колдовское зелье потеряло свою силу. Это к тому же должно отвлечь ведьму. Теперь сова передаст костюм и ножовку, и после этого начнется нечто невообразимое.

Потянулись тягостные минуты ожидания. Вдруг что-нибудь сорвется?

Затем он услышал, как затрубил Кори — розовый слон, и последовавший за этим шум и гам. Из тумана появилась какая-то фигура. К нему галопом неслась Нейса, а на ней сидел Керрелгирл в человеческом обличье.

Нейса остановилась рядом со Стайлом, и оборотень спрыгнул на землю.

— Благодарю тебя, прекрасная кобыла. Когда-нибудь я отплачу услугой за услугу. — Затем он протянул рапиру Стайлу и превратился в волка.

Сначала Стайл не мог понять, почему оборотень не бежал рядом с Нейсой в виде волка, а предпочел такое неудобное занятие, как скакать верхом на единороге. Затем до него дошло — чтобы захватить рапиру, которую в противном случае ему бы пришлось оставить. Его одежда превращалась вместе с ним, но рапира была инородным предметом. А он хотел вернуть ее Стайлу.

Почему Нейса согласилась везти на себе оборотня? По той же причине — она хотела, чтобы рапира вернулась к Стайлу. Хотя особой ценностью это оружие не обладало. Брат Нейсы подарил эту рапиру Стайлу, и теперь она принадлежала ему. Значит, они оба старались ради него. Стайл был тронут.

— Спасибо вам обоим. Я рад, что вы живы и здоровы.

Нейса утвердительно затрубила, а Керрелгирл зарычал. Судя по всему, им не особенно хотелось говорить. Может, им не нравилось такое тесное общение — или, наоборот, нравилось? Тогда это должно серьезно повлиять на их заклятую вражду.

— А Желтая Колдунья? Она не пострадала?

Керрелгирл снова превратился в человека.

— Ведьма вывела меня из клетки, узнав, что я не настоящий единорог, — сказал оборотень. — Она утверждала, что это ты ко мне ее послал. Не зная, правда это или ложь, я с ней пошел, намереваясь убить ее тотчас же, если зло тебе причинила она. Но мне она указала следы, за Занавес уходящие, сказав, что нас издалека спасать собрался ты. Затем пообещала выпустить меня, взамен потребовав…

— Желтушка — совсем неплохая ведьма, — сказал Стайл.

— И со своей волчицей не был я давно, — продолжал Керрелгирл. — Но не успел коснуться я ее, как действие зелья прошло. — Оборотень передернулся.

— Поэтому я вернулся в клетку, действий твоих ожидая. Бежать не мог я, превратившись в волка, ибо запах варева колдовского тут же обратно вернул бы меня. И убивать мне ведьму расхотелось.

— А мне казалось, что она тебя отпустит, — сказал Стайл. — Но чтобы спасти лицо, решила меня она дождаться и посмотреть, на что способен я.

Наверное, я перед ней в долгу.

— Похоже, и Адептам не чуждо слово «честь», — недовольно проворчал Керрелгирл. — Во время бегства ни один из пленников не причинил ей зла, а просто на все стороны рванули наутек. А мы к тебе тотчас же поспешили. — Он снова превратился в волка.

— Колдунья поведала мне, кто я такой, — сказал Стайл.

Волк и единорог в упор посмотрели на него.

— Я — Голубой Адепт. — Стайл замолчал, но животные никак не высказывали свое отношение. — Я знаю, что это вам не по душе, но ничего поделать не могу. Моей второй половиной был Голубой Адепт. И я обязан познать себя, как мне советовал Оракул. Я должен тотчас же отправиться в Голубые Владения и узнать, что там происходит.

Они продолжали молча смотреть на него.

— Я освободил вас из плена Желтой Колдуньи, потому что был обязан это сделать, — продолжал Стайл. — Я не мог вас там оставить, ибо попали вы туда из-за меня. Но теперь, узнав, кто я такой, я помощи просить у вас не стану. Ты, Керрелгирл…

Волк снова превратился в человека.

— Слишком поздно, друг. Моя судьба решилась в тот момент, когда я повстречал тебя, не зная сам еще об этом. Не зря Оракул мне сказал: «Будь предан голубому цвету». Без всякой корысти тебе готов я оказать поддержку.

Возможно, тот, кто погубил твое второе "я", таится нынче в Голубых Владениях. Мой волчий нюх его поможет распознать.

— Благодарю тебя, оборотень. Но, отказавшись от колдовства, в ответ я не смогу помочь тебе. А оставлять услугу неоплатной… — Но Керрелгирл уже снова превратился в волка.

— А что касается тебя, Нейса, — сказал Стайл, — то я…

Издав музыкальный звук, означающий отказ, Нейса мотнула головой, приглашая его сесть на спину. Обрадовавшись, Стайл оседлал единорога. Он еще чувствовал усталость после изнурительной гонки, и, сидя верхом на Нейсе, он сможет отдохнуть. Чтобы полностью восстановить силы, ему нужно по меньшей мере два дня, но таким временем он не располагает. Если он не поспешит в Голубые Владения, желтая Колдунья может предупредить того, кто там скрывается в настоящее время, и он тщательно приготовится к визиту Стайла. Надо прибыть туда как можно быстрее.

А может, попросить у оборотня еще волчьей травы? Во второй раз волшебство может не сработать, к тому же, лучше рассчитывать на свои силы, не слишком уповая на колдовство.

Стайл не знал, где находятся Голубые Владения, но это было известно Керрелгирлу. Он побежал на восток, и Нейса последовала за ним. Они возвращались той же дорогой, которой пришли сюда раньше, через леса, поля и равнины, почти не останавливаясь для отдыха. Стайл объяснил, что ему необходимо вернуться на Протон не позднее завтрашнего утра, и его друзья решили во что бы то ни стало доставить его в Голубые Владения в кратчайший срок. Керрелгирл не охотился, а Нейса, несмотря на настойчивые просьбы Стайла, отказывалась пастись.

Скоро они достигли места, там, где он приручил единорога. Как недавно это было и как давно! Не останавливаясь, они направлялись к замку, который Стайл увидел с высокого дерева. Он вернулся к исходной точке. Знал бы он это раньше!

Забрезжил рассвет, поражающий своей красотой и величием. Заснув верхом на Нейсе, Стайл пропустил восходы лун и даже не заметил, как наступила ночь. Прищурившись, Стайл посмотрел на виднеющийся вдали замок.

До поединка с обладателем Пятой ступеньки оставалось менее четырех часов, а он еще не закончил свои дела на Фазе. Если бы Голубые Владения не находились так далеко от владений Желтой Колдуньи…

Хотя Стайл и выспался, он чувствовал напряжение во всем теле. Его волновала неизвестность. Если Голубой Адепт действительно убит, то чьих рук это дело? Уж если Адепту не помогло его колдовство, как спастись Стайлу, не прибегая к волшебству? Ведь он поклялся этого не делать. Даже если бы Нейса и освободила его от этой клятвы, он ничего бы не смог сделать без подходящих рифмованных заклинаний.

И все-таки ему надо проверить этот замок. Чтобы наконец узнать все окончательно — какую бы цену ему ни пришлось за это заплатить. Оракул посоветовал ему познать себя, и это был хороший совет.

Окрестности Голубых Владений оказались на редкость красивыми. Ни черного, ни желтого, ни даже голубого тумана не было и в помине. Всего лишь ярко-голубое небо, голубое озеро, поля с васильками и голубыми колокольчиками. Стайлу понравился этот пейзаж — совершенно не похоже на логово Адепта.

Однако Стайл знал, что внешность бывает обманчивой.

— Давайте изменим свою внешность, как и раньше, — предложил он.

Животные согласились.

На этот раз Стайл надел носки Нейсы, а Керрелгирл принял человеческий облик. Теперь казалось, что человек ведет к воротам замка двух единорогов.

Мост через крепостной ров с водой был опущен, а ворота раскрыты.

Навстречу им вышел вооруженный стражник, но его рука не лежала на эфесе шпаги. Разумеется, он был одет в голубую форму.

— Чем быть могу тебе полезен, человек? — спросил он у Керрелгирла.

— Мы пришли, чтобы увидеть Голубого Адепта, — ответил оборотень.

— Твои животные больны?

Керрелгирл удивился атому вопросу и ответил:

— У одного из них больные колени.

— Не часто нам удается видеть единорогов, — заметил стражник. — Думаю, Голубая Леди справится с этим. Заходите во двор.

Стайл растерялся. Он впервые слышал о Голубой Леди. Как она могла быть Адептом, если настоящий Адепт был мужчиной; который к тому же уже умер. Может, она его жена. Тогда все значительно усложняется.

— Но мы хотим увидеть именно Голубого Адепта, — возразил оборотень.

— Адепт принимает только умирающих, — твердо сказал стражник. — Если у твоего животного больные колени, им займется Леди.

Керрелгирл не стал больше спорить. Он провел животных через ворота, и вскоре они оказались на центральном дворе. Посреди двора росла джакаранда, усеянная голубыми цветами. За деревом синел пруд, в центре которого бил фонтан в виде голубого кита. Очевидно, Голубому Адепту нравилась природа во всех ее проявлениях, как и Стайлу.

Во дворе находились несколько других животных: хромой заяц, змея с расплющенным хвостом и частично растаявший снежный монстр. Нейса настороженно посмотрела на последнее существо, но монстр не обращал внимания на остальных животных.

Во двор вышла служанка, одетая в летнее платье голубого цвета.

— Леди скоро займется вами, — сказала она Керрелгирлу. — Но если боль нестерпимая, она примет вас сразу.

— Боль терпимая, — ответил оборотень. Он явно находился в таком же недоумении, как и Стайл. Где же злоба и коварство, присущие любому Адепту?

А если Голубой Адепт умер, то почему никто не скорбит о его кончине? Им не пришлось с боем пробиваться в замок — их беспрепятственно пустили в Голубые Владения.

Бережно взяв в руки змею, девушка отнесла его в дом.

Что это такое, подумал Стайл, лазарет? Здесь совершенно другая обстановка, чем во владениях Черного и Желтого Адептов. В чем тут подвох?

Девушка вернулась за зайцем. А где же змея: ее вылечили или она мертва? Почему животные безбоязненно приходят в этот замок? Учитывая репутацию Адептов, они должны были обходить замок десятой дорогой.

Во двор вышла другая женщина. На ней было простое платье голубого цвета, голубые туфли и голубой платок на голове. Она была хорошо сложена, но ни лицо, ни фигура не отличались особой красотой. Женщина сразу же направилась к снежному монстру.

— А для тебя у меня есть замораживающее зелье, — сказала она. — Сейчас все будет в порядке. — Открыв бутылочку, она побрызгала из нее на монстра, и растаявшие участки тут же восстановились. — Побыстрее возвращайся в горы, теплый воздух равнин не совсем пригоден для таких, как ты. — Женщина улыбнулась, и ее лицо моментально озарилось — как будто из-за облака вышло солнце. — И больше не связывайся с огнедышащими драконами! — Чудовище кивнуло и заковыляло прочь.

Затем женщина повернулась к Керрелгирлу. Стайл был рад, что принял вид единорога. Эта лучезарная улыбка поразила его до глубины души. До того, как она улыбнулась, женщина выглядела обыкновенной, хотя и привлекательной. Если в этом существе таилось зло, то оно было весьма искусно спрятано.

— Нам не часто удается видеть единорогов, сэр, — сказала она, повторив слова стражника у ворот. Стайла поразило обращение, которое использовалось только по отношению к Гражданам Протона. Но сейчас он находился в другом мире. — У которого из них болят колени?

Оборотень не знал, что ответить, и Стайл шагнул вперед. Лишь с виду он казался единорогом; любой, кто прикоснется к нему, сразу же определит в нем человека.

— Колени больны у меня, — сказал он. — Я человек, принявший вид единорога.

Леди перевела свой взгляд на него. Ее глаза были, разумеется, голубого цвета. Улыбка исчезла с ее лица.

— Здесь мы не лечим людей. Зачем прибегнул ты к обману?

— Мне надо увидеть Голубого Адепта, — сказал Стайл. — До сих пор Адепты относились ко мне весьма недружелюбно, и я решил явиться сюда инкогнито.

— Мне так знаком твой голос… — Она осеклась. — Нет, этого не может быть. Подойди, я осмотрю твои колени, но ничего не могу обещать.

— Я всего лишь хочу увидеть Адепта, — возразил Стайл. Но она уже опустилась перед ним на колени, нащупав его ноги. Стайл беспомощно стоял, чувствуя, как она провела пальцами по башмакам, носкам, голени и наконец добралась до колен. Прикосновения ее рук были нежными и чрезвычайно приятными. Коленям стало тепло, как будто на них воздействовало поле микроволновой терапевтической машины. Никогда еще Стайл не испытывал такого исцеляющего прикосновения.

Стайл посмотрел вниз и встретился глазами с Леди. И что-то вспыхнуло в его сердце. Ведь это была жена его двойника.

— Я чувствую в коленях твоих боль, — сказала Голубая Леди, — но не в силах излечить ее.

— Адепт может вылечить меня при помощи колдовства, — сказал Стайл. — Но ведь Адепт мертв. Или нет?

— Адепту нездоровится, — твердо сказала Леди. Отпустив колени Стайла, она поднялась. Ее тело было гибким и стройным, но возле рта и глаз пролегали морщины. Эта красивая и талантливая женщина находилась в состоянии нервного напряжения. Только теперь это дошло до Стайла, и ему казалось, что он знает причину этого стресса.

Керрелгирл и Нейса молча стояли, ожидая, какое решение примет Стайл.

Тогда Стайл осторожно нагнулся, снял с себя носки и предстал в своем обычном виде.

— Женщина, посмотри на меня, — сказал он.

Голубая Леди подняла глаза. Побледнев, она сделала шаг назад.

— Зачем являешься ты мне в подобном виде, ужасное создание? — спросила она. — Разве я не покрываю твои деяния, хотя ты меньше всего этого заслуживаешь?

Стайл поразился. Он ожидал выражения радости, неверия или страха, в зависимости от того, за кого примет его Голубая Леди: за мужа, иллюзию или призрак. Но это…

— Хотя довольно странно, — пробормотала Голубая Леди, отвернувшись в сторону. — Колени на ощупь настоящие, а не деревянные, и в них присутствует боль. Быть может, чары напустили на меня?

Стайл посмотрел на оборотня.

— Ты что-нибудь понимаешь? У кого могут быть деревянные колени?

— Голем! — внезапно воскликнул Керрелгирл. — Деревянный голем, прикидывающийся Адептом! Но зачем она укрывает это бездушное существо?

Леди резко повернулась к оборотню.

— Зачем я укрываю убийцу? — воскликнула она, и ее лицо раскраснелось от ярости. — А как я могла рассказать миру, что моего любимого убили самым подлым образом и его место занял бездушный монстр? Как я могла допустить, чтоб превратилось в прах дело всей его жизни? Нет, любой ценой должна я отгонять стервятников отсюда, куда иначе станут обращаться те, страдает кто или попал в беду. Я не хочу, чтоб знали эти существа все те мучения, которые должна я выносить.

Кипя от праведного гнева, она повернулась к Стайлу.

— А ты, злой демон, проклятое создание, прекрати свои ужасные игры.

Иначе, поддавшись отчаянию, я забуду про высокие идеалы морали и расчленю тебя на части, вырвав из груди твое гнилое сердце! — И, развернувшись, она скрылась в замке.

Не в силах пошевелиться, Стайл смотрел ей вслед.

— Вот это женщина! — прошептал он.

Нейса повернула к нему голову, но Стайл не заметил ее взгляда.

Голубая Леди укрывала своего врага, чтобы не дать погибнуть доброму делу своего мужа, бывшего Голубого Адепта. За зло она платила добром!

— Я обязан уничтожить этого голема, — сказал Стайл.

Керрелгирл кивнул.

— Поступай как считаешь нужным. — Превратившись в волка, он некоторое время принюхивался, а затем направился к замку.

Стайл последовал за ним, а Нейса осталась во дворе. День и ночь, не останавливаясь, она несла Стайла на своей спине. Ее тело устало и разгорячилось до такой степени, что она с трудом сдерживалась, чтобы не изрыгать пламя во время дыхания. Керрелгирл бежал налегке, и ему не требовалось много времени, чтобы восстановить силы.

Они вошли в замок, в этом никто не чинил им препятствий. Стражник был единственным вооруженным человеком в Голубых Владениях, но он находился далеко. По пути им встречались слуги, занимавшиеся своими обязанностями.

Ничто здесь не напоминало ту зловещую обстановку, царившую во владениях других Адептов. Это был замок, открытый для всех.

Волк вел Стайла через многочисленные залы и коридоры, пока не остановился перед закрытой дверью. Керрелгирл зарычал: голем был здесь.

— Очень хорошо, оборотень, — сказал Стайл. — Я должен в бой вступить один. Ты можешь уходить.

Керрелгирл все понял и удалился. А Стайл, после недолгих раздумий, не стал терять времени зря. Он постучал в дверь.

Как он и ожидал, никто не ответил. Стайл никогда еще не имел дело с големами, но не ожидал многого от существа, сделанного из неодушевленных материалов. Но то же самое можно сказать о Шине, напомнил он себе. Поэтому не стоит недооценивать это создание. Мало ли что можно сделать при помощи колдовства.

— Голем! — позвал он. — Открой или я войду без приглашения. Настал твой конец, самозванец.

И тогда дверь распахнулась. На пороге стоял человек в голубой одежде и голубых башмаках. Он был как две капли воды похож на Стайла. Даже несмотря на небольшие различия в одежде посторонний наблюдатель не смог бы определить, кто есть кто.

— Исчезни, незнакомец, или я превращу тебя в червя, которого расплющу каблуком, — сказал голем.

Значит, големы умеют разговаривать. Неплохо.

Стайл обнажил свою рапиру. Как хорошо, что единорог и оборотень постарались вернуть ему оружие!

— Где же твое колдовство, обманщик! — крикнул Стайл, делая выпад.

Голем был без оружия. Осознав это, Стайл остановился.

— Вооружись, — сказал он. — Я знаю, что ты не в силах меня околдовать. Ты еще не узнал меня, бесчувственное бревно?

Голем внимательно посмотрел на Стайла. Вряд ли это было сообразительное существо — очевидно, вместо мозгов у него целлюлоза, — но постепенно голем понял, кто стоит перед ним.

— Но ведь ты мертвый! — воскликнул голем.

— Эго ты мертвый, а не я! — Стайл угрожающе взмахнул рапирой.

Внезапно голем бросился на Стайла. Хотя это случилось так неожиданно, Стайла трудно было застать врасплох. Отпрыгнув в сторону, он изо всех сил ударил голема в ухо.

Его левая рука тут же онемела от боли. Это все равно, что ударить по деревянной колоде. Как же он мог это забыть! Голема можно было без преувеличения назвать дубовой головой! Пока Стайл дул на руку, голем развернулся и ударил его в грудь. Хотя Стайл успел прикрыть грудь руками, он почувствовал тупую боль, как будто у него сломалось ребро. Голем продолжал наступать, тесня Стайла к стене и стараясь схватить его своими огромными ручищами. Стайл уже понял, что у него не хватит сил, чтобы победить это существо.

Безоружное существо? Но голем не нуждался в оружии! Его тело было целиком из дерева. Стайл уколол голема рапирой, но кончик клинка застрял в его деревянной груди. Это существо неуязвимо!

Теперь он понял, какой противник стоит перед ним. Согнув ногу в колене, Стайл резко распрямил ее, оттолкнув наседающего монстра. Колено пронзила острая боль, но голем отлетел и с грохотом ударился головой о стену. Стена проломилась, а голова монстра осталась невредимой.

Боль в груди не давала Стайлу сделать глубокий вдох. Он оглянулся.

Керрелгирл вернулся и встал в дверях, не давая никому пройти. Как и на Играх, Стайл должен был сам завершить свой поединок. Все, что ему необходимо было сделать, так это разрушить это деревянное существо. Иначе оно во второй раз убьет Голубого Адепта.

Стайла уже не мучила совесть, что перед ним безоружный противник. Он осмотрел голема с головы до ног. Возможно, что это деревянное существо, оживленное при помощи волшебства, но оно все равно должно подчиняться определенным физическим законам. В его членах должны быть суставы, именно они являются уязвимым местом. Голем слышит и видит, значит, ему нужны глаза и уши, пусть даже действующие посредством волшебства. Да, тот, кто сделал этого голема, был настоящим колдуном. Скорее всего, какой-нибудь Адепт, специализирующийся на големах.

Голем шел на Стайла. Прицелившись, Стайл воткнул ему рапиру в правый глаз. Очевидно не чувствуя боли, голем продолжал движение, лишь резко мотнув головой. Застрявший в дереве клинок обломился.

Не растерявшись, Стайл хотел ткнуть обломком рапиры во второй глаз голема, но тот, почувствовав опасность, попятился назад. Повернувшись, деревянное существо выпрыгнуло из замка через окно.

Стайл бросился в погоню. Выскочив через разбитое окно, Стайл оказался во дворе, по которому нервно расхаживала разгоряченная Нейса. Увидев голема, она остановилась как вкопанная. Ее глаза видели перед собой Стайла с одним глазом, но обоняние не позволило ей обмануться. Она издала рогом гневный звук.

Голем осмотрелся вокруг оставшимся глазом и увидел фонтан в виде кита. Схватив статую обеими руками, он сорвал ее с постамента.

Взволнованная Нейса помчалась через двор к голему, наставив на него свой рог.

— Не коли его! — закричал Стайл. — Он из дерева. Ты можешь сломать рог!

В это время голем швырнул в его сторону статую. Она была размером с большой валун. Нейса прыгнула к Стайлу и толкнула его в бок. Статуя упала возле ее ног, разбившись на куски.

— С тобой все в порядке, Нейса? — закричал Стайл, пытаясь подняться на ноги, не сгибая коленей.

Нейса заржала, предупреждая его об опасности. Стайл резко обернулся.

Подняв над собой обломок кита, голем собирался опустить его на голову Стайла.

Нейса выпустила изо рта огненную струю, которая сделала бы честь небольшому дракону. Пролетев над Стайлом, струя ударила в голема.

Он тут же вспыхнул. Голем был сделан из сухого смолянистого дерева, которое загорелось, с треском разбрасывая искры. Бросив осколок статуи, существо принялось бегать по двору, отчаянно пытаясь избежать мучительной пытки. Удары и уколы не беспокоили его, а вот огонь был его заклятым врагом.

На мгновение Стайл замер, глядя на поразительное зрелище — он сам горел в огне! Горящее дерево трещало, и за бегающим големом тянулся шлейф дыма.

Стайл, который еще недавно хотел уничтожить это создание, внезапно проникся к нему жалостью. Он не мог позволить, чтобы голем испытывал такие муки. Стайл пытался убедить себя, что голем — это бездушное существо и оно не ощущает боли. Но он ничего не мог с собой поделать. Голем находился сейчас в гораздо худшем состоянии, чем сам Стайл.

— Вода! — закричал Стайл. — Прыгай в пруд! Загаси огонь!

Голем остановился, а затем, спотыкаясь, побежал к пруду и плюхнулся в воду. Раздалось шипение, и над водой возникло облако пара. Стайл увидел, что Нейса, Керрелгирл и Голубая Леди наблюдают за происходящим. Подойдя к пруду, он осторожно встал на колени. Голем плавал в воде лицом вниз. Огонь погас. Вряд ли ему нужно дышать, и все же…

Схватив голема за ногу, Стайл подтянул его к себе, а затем с трудом вытащил на берег. Но голем был мертв. Стайл не знал, что послужило причиной его смерти — вода или огонь. Существо уже утратило всякое сходство с ним: одежда сгорела, краска облезла, а голова обуглилась до черноты.

— Я не желал тебе подобной кончины, — серьезным голосом сказал Стайл.

— Ты ведь делал только то, что тебе приказывали. Тебя как робота изготовили для определенной работы. Я похороню тебя.

Во двор вошел стражник и в нерешительности остановился.

— Кто теперь здесь хозяин? — спросил он.

Стайл растерялся. Покончив с самозванцем, он должен занять его место.

Но он знал, что не все вопросы еще решены.

— Разговаривай с Леди, — сказал он.

Стражник повернулся к женщине.

— Пришел волк. Он ищет здесь собрата своего.

Зарычав, Керрелгирл направился к воротам.

Голубая Леди посмотрела на Стайла.

— Ты не голем. Пришел сюда ты, чтобы разрушить Голубые Владения?

— Я пришел, чтобы восстановить их, — ответил Стайл.

— Раз ты похож на мужа моего, то, может быть, и властью обладаешь таковой же? — холодно спросила Леди.

Стайл бросил взгляд на Нейсу.

— Сейчас я не могу показать ее, Леди. Я клятву дал не заниматься колдовством…

— Как удобно, — сказала она. — Тебе не надо ничего доказывать.

Уничтожив одного самозванца, ты собираешься занять его место. А я должна укрывать тебя, как укрывала этого бесчувственного голема.

— Тебе не надо никого укрывать — в гневе воскликнул Стайл. — Я пришел сюда, потому что Оракул сказал мне, что я — Голубой Адепт! И я собираюсь делать то, что делал бы настоящий хозяин Голубых Владений.

— Кроме колдовства, которое отличало его от всех остальных Адептов, — сказала она.

Стайл не знал, что ответить. Судя по всему, она не верила ему, но Стайл не собирался нарушать клятву, данную Нейсе. Хотя ему больше всего на свет сейчас хотелось доказать свою правоту. Голубая Леди была поразительной женщиной — его двойник обладал таким же вкусом, как и Стайл.

Вернулся Керрелгирл и принял человеческий облик.

— Один из членов моей стаи принес печальное известие, — сказал он. — Друг, я должен уходить.

— Ты всегда был волен уйти в любую минуту, — ответил Стайл, радуясь перемене темы. — Спасибо тебе за помощь. Если я могу оказать тебе ответную услугу…

— Мой случай безнадежен, — сказал оборотень. — Вожак стаи загрыз моего клятвенного друга, и мой родитель с горя умирает. Я должен убить вожака и быть затем растерзанным волками.

Стайл пришел к выводу, что оборотни выясняли между собой отношения, сражаясь не на жизнь, а на смерть.

— Немного погоди, мой друг! Не все я понимаю. Что такое клятвенный друг и почему?..

— Придется рассказать тебе сейчас, ибо потом такой возможности не будет, — сказал Керрелгирл. — Дружба, что существует меж нами, случайна.

Мы встретились случайно, случайно расстаемся и не должны друг другу ничего. И обязательствами не скреплен союз. Но я поклялся в дружбе Дровлтоту, и когда я изгнан был из стаи, он взял себе мою волчицу…

— Он украл твою жену? — воскликнул Стайл.

— Нет. Что такое волчица по сравнению с клятвенным другом? Он этим оказал услугу мне, не дав ей опозориться перед стаей. И вот теперь, из-за какой-то кости, он был загрызен вожаком, и я обязан отомстить за друга. Но раз я больше не являюсь членом стаи, я не могу открыто бросить вызов, а вынужден убить его тайком. За это заплачу я жизнью, хотя родитель мой умрет от горя.

Клятвенная дружба. Хотя раньше Стайл никогда о таком не слышал, ему было близко это понятие. Настолько крепкий союз, что он стоял выше отношений «мужчина-женщина». Такая дружба требовала безграничной преданности и готовности отомстить за любую обиду, нанесенную другу.

Золотое правило.

И все же что-то не давало ему покоя. Стайл попытался размотать запутанный клубок отношений в волчьей стае, основываясь на недавно приобретенном опыте. Когда он еще раз проанализировал слова Керрелгирла, его внезапно осенило.

— Есть и другой выход, — сказал он. — Лишь только сейчас мне пришло в голову, что спорные вопросы здесь решаются с большей жесткостью, нежели я к тому привык. Возможно, здесь можно убивать и быть убитым из-за малейших разногласий.

— Конечно! — с жаром ответил оборотень.

— Понятно. Заранее прощения прошу, если скажу что-нибудь не так. Не посчитай за оскорбление речь мою. Насколько понял я, ты можешь возвратиться в стаю. Ты должен лишь родителя убить…

— Убить родителя! — воскликнул Керрелгирл. — Я говорил уже…

— Который все равно при смерти, — безжалостно продолжал Стайл. — Какой конец он предпочтет — от долгой продолжительной болезни или быструю смерть от зубов того, кто любит его больше всех?

Керрелгирл уставился на Стайла, переваривая услышанное.

— Ты вернешься в стаю, выполнишь свой долг и сможешь отомстить за клятвенного друга, последствий никаких не опасаясь, — продолжал Стайл. — И заберешь свою волчицу, которая в противном случае покроет позором себя, потеряв обоих волков.

— Оракул сказал правду, — прошептал Керрелгирл. — Я был верен Голубому Адепту, и Голубой Адепт вернул мне мое наследство. А я-то думал, что на мне лежит проклятье, раз вынужден я к магии Адепта прибегнуть. Но, видимо, мозги у волка к решениям логичным не способны.

— Эго всего лишь альтернативный выход, — скромно сказал Стайл. — Я и сам не до конца еще понял, что предсказал Оракул мне.

— Обдумаю твое я предложение, — сказал оборотень. — Возможно, я к тому же выводу приду. Теперь прощай! — превратившись в волка, он через мгновение исчез.

Стайл посмотрел на солнце. Прошло уже три часа с рассвета. Через час он должен соревноваться за обладание Пятой ступенькой! Времени в обрез. К счастью, он знал, где находится Занавес. Надо было спешить!

Но ведь ему еще не удалось завершить свои дела на Фазе. С помощью Нейсы он убил голема, но понятия не имел, как ему поступить дальше. Лучше на время покинуть этот мир, надеясь, что потом интуиция подскажет ему верное решение. Надеясь, что он познает себя. К чему он, собственно, стремится? Это во многом зависит от того, как сложатся его дела на Протоне.

— Мне тоже надо уходить, — сказал Стайл. — Если бы меня кто-нибудь переправил через Занавес…

Вскинув голову, Нейса подошла к нему. Она могла это сделать.

Стайл запрыгнул ей на спину, и они тронулись в путь. Хотя Нейса еще не успела отдохнуть, она мчалась резвым галопом, понимая, что у Стайла мало времени. В мгновение ока она довезла его до пастбища, где они повстречались в первый раз.

— Нейса, тебе лучше побыть в Голубых Владениях, пока я буду отсутствовать на Протоне. Не могла бы ты рассказать Голубой Леди все, что ты слышала о Протоне от меня и оборотня? Думаю, что ей это неизвестно. — У него возникло чувство дела и, и он понял его причину. Ведь совсем недавно он просил Шину, чтобы та рассказала Халку о сказочном мире Фазы.

Нейса замерла.

— Что-нибудь не так? — спросил Стайл.

Она издала музыкальный звук, означающий нет, и расслабилась. Стайл решил не приставать к ней с вопросами. Он знал, где находится Занавес, и ему надо было спешить, чтобы вовремя попасть во Дворец Игр.

Они подошли к тому месту, где Стайл впервые попал на Фазу. Занавес сиял еще ярче, чем в прошлый раз. А может, Стайл уже привык к нему. Стайл сбросил с себя одежду.

— Надеюсь, через день я уже снова вернусь в Голубые Владения. Помоги мне пройти через Занавес…

Нейса издала несколько музыкальных звуков, и Стайл оказался по ту сторону Занавеса на складе пищевых концентратов. Лишь тогда он задумался о странном молчании Нейсы. Что-то беспокоило ее, но теперь было слишком поздно об этом спрашивать.

Стайл поспешно направился к Дворцу Игр. Если он не успеет туда за двадцать минут, ему зачтут поражение.

17. ТУРНИР

Стайл успел вовремя. Обладателя Пятой ступеньки звали Хэир[4], и, разумеется, он был абсолютно лысым. Хэир считался уравновешенным игроком, имея много сильных сторон и мало слабых, что делало его опасным противником уже в розыгрыше таблицы. Хэир, скорее всего, будет делать упор не на свою силу, а на недостатки Стайла, выбирая подходящую игру.

Хэир внимательно рассматривал Стайла.

— Ты выглядишь усталым, — заметил он.

— Точно подмечено, — согласился Стайл. Конечно, его противник знал все о вчерашнем марафонском беге. Хэир сделает на это ставку, выбрав колонку СИЛА. Стайл мог помешать его планам, выбрав МАШИНУ или ЖИВОТНОЕ, чтобы не зависеть от своего ослабленного организма. Разумеется, Хэир мог предугадать такой ход и остановить свой выбор на ИСКУССТВЕ, где он был довольно силен. Стайл мог бы сразиться с ним в музыкальном состязании, классифицируя ту или иную мелодию, но все же предпочитал игру на каком нибудь инструменте. Тогда придется выбирать ПРИСПОСОБЛЕНИЕ, возможно, ему достанется тромбон или гармоника. Гармоника была бы весьма кстати — ведь он так хорошо научился играть на ней в волшебном мире Фазы.

Но Хэир все же перехитрил его и выбрал СИЛУ. Им выпало 1Б, — физические игры с приспособлениями. Зрители зашумели, а на табло появилась вторая таблица.

Стайлу снова достались буквы. Если он выберет категорию ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ, то его может поджидать очередное испытание на выносливость, к которому он совершенно не готов. Если Хэир нажмет на кнопку ШАР, то им могут достаться кегли, где Стайл может выиграть, или толкание ядра, где он выиграть не сможет. Хотя Хэиру далеко до Халка, он мог бросить ядро на приличное расстояние.

ДВИЖУЩЕЕСЯ

ВЗАИМОДЕЙСТВУЮЩИЙ

Или же он может выбрать ДВИЖУЩЕЕСЯ СРЕДСТВО, и им придется соревноваться в гонке на каноэ, велосипедах или на коньках. Стайл неплохо бегал на коньках, но сейчас его ноги слишком устали. В категории ОРУЖИЕ Стайлу тоже сегодня не выиграть. Он не сможет согнуть упругий лук и послать стрелу в цель на расстояние 300 метров. Вряд ли он вообще попадет в мишень. Поврежденное ребро болело. Нет, лук не подходит. Не лучше дела обстоят и с метанием копья или молота. А в следующей клетке идут прыжки с шестом — о нет! — бег на лыжах и даже езда на санях. Стайл представил себя лежащим на санях, несущихся по крутым виражам ледяной трассы, и в грудной клетке у него закололо. Только в категории ОБЩЕЕ у него есть шансы на выигрыш. Туда входят «классы», метание подковы, игра в камешки. И даже игра в блошки. Сколько побед и поражений она принесла самым известным игрокам, а зрители следили за игрой, затаив дыхание, как будто перед ними дрались на саблях опытные фехтовальщики. Стайлу нравилась игра в блошки, но сегодня ему предстоит соревноваться с чрезвычайно опытным противником.

Значит, остается категория ВЗАИМОДЕЙСТВУЮЩИЙ. Здесь тоже были свои недостатки, но умение играло большую роль, чем чисто физическая сила.

Они пересеклись в клетке 1Б. Взаимодействующие игры с шаром. Отлично, у Стайла появились шансы на победу, если, конечно, Хэир не воспользуется его слабостями — поврежденным ребром и распухшей левой рукой. Все из-за этой дубовой головы голема, по которой он так сильно ударил!

Они принялись заполнять девяти клеточную таблицу: игра в шарики, крикет, биллиард, теннис, сквош, настольный футбол, пинг-понг и гольф.

Стайл знал, что в гольф ему не выиграть, и попытался избежать его любой ценой. Им выпало играть в пинг-понг.

И не очень хорошо, и не очень плохо. Стайл отлично играл в пинг-понг, но Хэир был слишком опытным противником. Он знает, что Стайл ослаб, и обязательно воспользуется своим преимуществом.

Они направились в зал настольных игр. Там несколько пар играли в биллиард, настольный футбол и, конечно, пинг-понг. Но когда туда зашли Стайл и Хэир, все игры прекратились. Продвижение Стайла вверх по лестнице стало настоящей сенсацией. Выбрав стол, они взяли ракетки и некоторое время играли без счета — им полагалось несколько минут на разминку.

— Время! — объявил робот-судья. — Розыгрыш подачи.

Они сделали это старинным способом, как и в игре го. Хэир взял шарик и опустил руки под стол. Стайл указал на правую руку — и угадал. Первая подача была за ним.

Неплохое начало. Стайл был атакующим игроком, и в его стратегии подачи играли немаловажную роль. Он всегда старался перехватить инициативу. Хэир, будучи игроком высокого класса, конечно, возьмет его подачи, но это заставит его занять оборонительную позицию. А, значит, Стайл получит дополнительное преимущество. Разумеется, через каждые пять очков они будут меняться подачами, но как только Стайл вырвется вперед, он сможет одержать победу без особых трудностей. Это очень важно, принимая во внимание, что он не в лучшей спортивной форме.

Стайл подал крученый мяч, который, пролетев над самой сеткой, ударился в двух сантиметрах от края стола Хэйра. Тот умело подсек его и направил в центр стола Стайла. Игра началась.

Резким движением кисти Стайл отбил шарик на противоположную сторону.

Надо держать противника в постоянном напряжении, не давая тому использовать собственную стратегию. Хэир отбил шарик, и тот, высоко пролетев над сеткой, ударился в центре поля Стайла. Отлично, Хэир нервничает! К Стайлу сразу же вернулась уверенность в своих силах. Все идет так, как он и предполагал. Стайл резким ударом «погасил» мяч и выиграл очко.

Следующую подачу Стайл подал, закрутив шарик в обратную сторону, и снова Хэир проиграл. Счет стал 2:0. Теперь Хэир нервничал еще больше.

Прекрасно. В любой игре очень важно заставить противника нервничать.

Хэир отбил следующую подачу, и шарик, зацеп пившись за сетку, все же упал на стороне Стайла. Взять его не представлялось никакой возможности.

2:1. Что ж, случайность, не стоит обращать на нее внимания. Следующая подача Стайла была с боковым кручением, и Хэир отбил его в сетку. 3:1.

Пятую подачу они разыгрывали довольно долго, но в конце концов резким ударом Стайл обеспечил себе еще одно очко. 4:1. Ну, теперь у него проблем не будет.

Право подачи перешло к Хэйру. Он послал «укороченный» мяч, который едва перелетел на половину Стайла. Стайл, который ожидал более сильный удар, чуть не пропустил его. Он неловко отбил его, и Хэйр не упустил возможность «загасить». 2:4. В пинг-понге первыми идут очки подающего.

Хэир выбрал какой-то непонятный стиль игры, и за несколько секунд он выиграл еще два очка. Потом еще одно, когда Стайл, забыв о травмированном ребре, попытался отбить шарик, упавший прямо за сеткой. Какая небрежность!

Но Хэир продолжал выигрывать. Внезапно Стайл почувствовал, что он уже не контролирует игру. Через несколько минут счет стал 4:10. Он проиграл девять очков подряд, его не спасли даже собственные подачи.

Что он делает не так? Ведь он так хорошо начал игру, а теперь проигрывает. Может, сказывается усталость, и его удары уже не такие точные? Вряд ли. Он играл достаточно хорошо, чтобы выиграть, но почему-то проигрывал. Почему?

Следующая подача Стайла вышла слабой, и шарик едва перелетел на противоположную сторону. Хэир отбил его слишком мягко, и Стайл «загасил» шарик. 5:10. Что это Хэир так оплошал?

И тут до Стайла дошло. Хэир пользовался ракеткой с варьированной поверхностью! Это было вполне законно, так как никаких стандартов для ракеток не существовало. Но играть подобной ракеткой не так уж и легко — надо точно рассчитать, каким местом принять удар. На отскоке это почти не сказывалось, но Стайл должен был заметить это гораздо раньше. Вот как его подвела усталость: он потерял бдительность и не был готов к неожиданностям.

Стайл сразу же сообразил, что ему нужно делать. Пользуясь такой ракеткой, Хэир вынужден играть осторожно, стараясь попасть в центр поля, что иногда давало Стайлу возможность с силой «погасить» мяч. Но Хэир знал об этом. А вот Стайл нет. Он играл агрессивно, стараясь «закручивать» мячи. Отскочив от ракетки с варьируемой поверхностью, они возвращались к нему, изменив траекторию и степень закрученности. Это и было причиной его неудач. Для зрителей эти незначительные изменения полета шарика оставались незаметными, но полностью сводили на нет стратегию Стайла.

Если бы Стайл заметил это раньше, он выбрал бы более консервативный стиль игры, удерживая свое преимущество и заставляя Хэйра перейти в нападение. Но при счете 5:10 такая стратегия вряд ли сработает. Ему самому следует наступать, а это неминуемо приведет к проигрышу.

Как и в марафонском беге, его опять перехитрили. Стайл недооценил своего соперника и попал в беду.

Итак, ему ничего не остается, как изменить тактику игры. Теперь он займет оборонительную позицию. К каждому удару придется подходить индивидуально. Иначе он проиграет.

Все внимание Стайла было сконцентрировано на шарике. Он давно уже не играл в пинг-понг. Да и когда было играть, постоянно курсируя между двух миров. Стайл мог играть лишь в привычной для него манере — в нападении.

Закрутки, плассировки мяча, изменение траектории — все это нейтрализовалось ракеткой с варьируемой поверхностью. И теперь, перейдя в защиту, он оказался в еще более худшем положении. Стайл проиграл очко, затем другое. 12:5. Еще немного, и сократить разрыв будет невозможно. Для победы Хэиру потребуется лишь несколько очков.

Теперь Стайл отбивал шарик высоко, чтобы тот наверняка попадал в центр стола противника. Это лишь помогло Хэиру — он стал играть агрессивнее. При таком счете он мог позволить себе перейти в наступление.

Стайл лишь ухудшил свое положение.

И все же он был вынужден придерживаться выбранной тактики. Несмотря на боль в грудной клетке он старался изо всех сил. Он отошел подальше от стола, отбивая удары Хэйра. Ему удалось выиграть одно очко, но он тут же проиграл следующее. Стайл никак не мог привыкнуть к новой манере игры, но времени на это не было.

Зрители притихли, удивленно наблюдая за переменой в игре. Слышался приглушенный голос комментатора:

— …самая странная партия этого сезона… Стайл теряет в счете и начинает играть так, будто старается проиграть… возможно, один из игроков подкуплен…

Только этого ему еще не хватало! Они думали, что он специально поддается! Что какой-то Гражданин предложил ему выгодную работу, если в этом году он не войдет в число участников Турнира. 14 счастью, компьютерный анализ подтвердит его невиновность — Стайл честно проиграл свои очки. Но если он не победит, ему уже будет все равно. С ним будет покончено. По крайней мере в этом мире.

Но он не собирался покидать Протон таким способом. Он должен постараться выиграть.

Стайл принял подачу Хэйра. Надо подольше держать шарик в игре, чтобы привыкнуть к защитной тактике. Стайлу удалось выиграть это очко. 13:7.

Теперь его очередь подавать. Теперь нельзя «закручивать» мяч. Нужно продолжать выбранную тактику.

Стайл перебросил шарик на противоположную сторону и услышал недовольные возгласы зрителей. Большинство из них не понимали, почему Стайл резко снизил темп игры, и думали, что он спасовал перед Хэйром. Ведь считалось, что сильная подача — это залог успеха. Некоторые болельщики уже покидали зрительскую трибуну, уверенные в проигрыше Стайла.

Хэир продолжал наступать. Ему было невыгодно просто перебрасывать шарик с одной стороны на другую: во-первых, он мог совершить ошибку; во вторых, давал время Стайлу привыкнуть к игре в защите. Он мог позволить себе проигрывать по два очка за каждое выигранное.

Но Стайл уже почувствовал уверенность в своих силах. Хэир проиграл очко и выиграл два, но с него уже ручьями лил пот. Он не привык к наступательной тактике и стал допускать ошибки. Шансы понемногу сравнивались.

Но у Стайла болели колени и грудная клетка. Он еще не совсем освоился с новой тактикой, а игра уже заканчивалась.

Хэйр продолжал подавать, и скоро счет стал 17:10. Разница в семь очков, а Хэиру до победы необходимо всего лишь четыре очка. Если Стайл не усилит сопротивление, он пропал.

Хэир подал. Стайл отбил шарик и послал его на край поля противника.

Тот вернул его на половину Стайла. Резким движением кисти Стайл «закрутил» шарик, но Хэир оказался начеку. Он подставил ракетку, и шарик, отскочив, упал прямо за сеткой. Стайл потянулся вперед и в последнее мгновение отбил его. Но удар получился слабым, и незакрученный шарик высоко подскочил от стола Хэйра. Не раздумывая, тот направил шарик в дальний угол. И опять Стайл еле отбил его, давая Хэиру возможность ответить мощным ударом. Что тот и сделал. Стайл с трудом отбил шарик, чувствуя резкую боль в грудной клетке. Но он не собирался так просто отдавать это очко. Хэир снова ответил мощным ударом. Если бы Хэир всегда играл в нападении, Стайлу давно бы уже пришел конец, но удары Хэйра были недостаточно сильными. Стайл отбил шарик, но послал его так высоко, что теперь Хэир конечно же выиграет это очко. Приготовившись к сильному удару, Стайл отошел на шаг от стола.

Но Хэир легонько перебросил шарик на другую сторону. Ударившись об угол стола, шарик полетел на пол.

Но тем не менее Стайл прыгнул, вытянув вперед руку с ракеткой. Он упал, больно ударившись грудью, но перехватил шарик в трех сантиметрах от пола и резким движением послал его вверх.

Лежа на полу, Стайл наблюдал за полетом шарика. Он долетел до самого потолка, а затем стал падать вниз. Упадет ли он на нужной половине стола?

Даже если так, то Хэир легко отобьет его, и Стайл уже ничего не сможет сделать.

Шарик исчез из поля зрения Стайла. Затем Стайл услышал, как шарик ударился об стол. Зрители бешено зааплодировали. Не ожидавший этого Хэир находился возле правого угла стола. Он прыгнул, чтобы отбить шарик, и стукнулся рукой о металлическую стойку сетки, одновременно сбил ножку стола и вместе с ним рухнул на пол.

Встретившись взглядом с Хэйром, Стайл услышал голос робота-судьи:

— Очко в пользу Стайла. Счет 17:11.

— Шарик упал на стол у самой сетки, — объяснил Хэир, — и мне пришлось тянуться к нему через весь стол.

— Зачем ты так старался? — спросил Стайл. — Я спасал шарик потому, что в противном случае потерял бы всякую надежду. Но ведь ты обгоняешь меня на целых шесть очков.

— Еще учить меня вздумал, — недовольно проворчал Хэир. — Я думал только о том, как отбить этот проклятый шарик.

— Твоя рука вся в крови, — сказал Стайл.

Хэир осмотрел со всех сторон свою правую руку.

— В крови? Неудивительно. Я только что сломал два пальца, пытаясь выиграть очко, которое мне совершенно не нужно.

Он не шутил. Когда они вылезли из-под стола, робот-врач побрызгал на руку Хэйра анестезирующей жидкостью и принялся за работу. Засверкали скальпели, когда робот разрезал кожу, срастил кости специальным затвердителем и обмотал пальцы прозрачным пластиковым бинтом.

— Не думаю, что смогу закончить игру, — сказал Хэир. — Я не умею играть левой рукой.

— Стайл одержал техническую победу! — выкрикнул кто-то из зрителей, и раздались бурные аплодисменты.

Стайл завоевал Пятую ступеньку и получил право участвовать в Турнире.

Но особой радости он не чувствовал. Он хотел выиграть честно, а не по счастливой для него случайности. Теперь никто не поверит, что он смог бы это сделать.

На выходе из Дворца Игр их встретил Халк. Хотя он еще выглядел неважно, дела явно шли на поправку. У него был здоровый организм.

— Стайл, твое предложение…

— Все еще в силе, — ответил Стайл.

— Твоя девушка уговорит кого угодно.

— У нее логический склад ума, — согласно кивнул Стайл.

— Мне нечего терять, — продолжал Халк. — В волшебство я не верю, но если там существует примитивный мир, где можно размять свои мускулы и никогда не говорить «сэр» Гражданам…

— Увидишь все сам. Я как раз туда собираюсь.

— Стайл, подождите — запротестовала Шина. — Ты ранен! Ты устал! Тебе надо отдохнуть…

Стайл сжал ей ладонь.

— Что может быть лучше отдыха с тобой, Шина. Но по ту сторону Занавеса меня ждут Леди и Нейса. Боюсь, как бы они не стали ревновать меня друг к другу. Мне надо поспешить…

— О Нейсе я знаю, — сказала Шина. — Она похожа на человека не больше, чем я, и мне до сих пор непонятно, что ей от тебя нужно. Но теперь у тебя вдобавок появилась и Леди. Настоящая живая женщина? Значит, моя ревность тебя не волнует?

— Я так не вовремя вмешался, — сказал Халк.

— Не беспокойся, — улыбнулась ему Шина. — Я всего лишь машина.

Стайл понял, что разговора с Шиной ему не избежать.

— Ты — робот? — ошарашенно спросил Халк. — Ты как-то упомянула об этом, но я принял это за шутку.

— Из металла, пластика и мягкой резины, — уверила его Шина. — Поэтому я лишена чувств.

Халк растерялся. Он посмотрел на роскошные формы ее тела, на соблазнительную походку и виновато отвел глаза.

— А я думал… Ты обманула меня! — Он прикусил язык. — Я имею в виду, насчет чувств…

— У нее есть чувства, — сказал Стайл. — У нее такой же капризный характер, как у любой живой женщины.

— Тебе не обязательно врать ради меня, Стайл, — сказала Шина.

Как хорошо она усвоила женское поведение!

— Ложь? — удивился Халк и покачал головой. — Ты просто не знаешь, что Стайл никогда…

— Все она знает, — устало произнес Стайл. — Она просто хочет наказать меня за то, что я нашел живую женщину.

— Извини, что я завел разговор о Фазе, — пробормотал Халк.

Стайл повернулся к Шине.

— Я не знал, что в Голубых Владениях я повстречаю Леди. Сначала я не знал, кто она на самом деле. Я уничтожил голема, который выдавал себя за Голубого Адепта, но не предполагал, что это вызовет такие осложнения.

— А теперь, когда ты это осознал, тебе не терпится вернуться к этим осложнениям, — холодно сказала Шина. — Все мужчины одинаковы. Она красивая?

— Ты ведь хочешь, чтобы я помог Нейсе? — отчаянно попытался перевести разговор на другую тему Стайл. — Она одна в Голубом Замке…

— Так вот это какая Леди! — внезапно поняла Шина. — Голубая Леди? На которой был женат твой двойник?

— Ого… — пробормотал Халк.

Стайл развел руками.

— Что я могу сделать?

— Почему меня не запрограммировали на любовь к роботу мужского пола!

— риторически воскликнула Шина. — Чего еще ждать от мужчины из плоти? Как только он нашел себе настоящую женщину…

— Это не так, — возразил Стайл. — Она верна памяти своего мужа…

— Который как две капли воды похож на тебя…

— Она хотела прогнать меня, когда я попытался…

— Что ты попытался сделать? — требовательно спросила Шина.

Стайл поднял руки, показывая, что сдается.

— Если я останусь здесь на четыре часа?..

— На восемь, — твердо сказала Шина.

— Шесть.

— Шесть. И обещай, что вернешься на Турнир после того…

— Хорошо.

— За это время я как раз успею закончить все свои дела, — сказал Халк.

Шина рассмеялась. Теперь она действительно реагировала на все, как самая настоящая женщина.

18. КЛЯТВА

С первой же попытки у них все получилось — Халк прошел через Занавес.

Оказавшись на Фазе, он удивленно глядел по сторонам. Занимался рассвет.

Шине удалось задержать Стайла на восемнадцать часов, половину из которых он спал. Что ж, отдых ему был необходим, а Шина в это время занялась его ранами. Так что сейчас он чувствовал себя гораздо лучше.

— Никогда еще не видел такой красоты, — восхищенно сказал Халк, наблюдая за восходом солнца.

— Здесь действительно красиво, — согласился с ним Стайл. — Уж если придется выбирать между Протоном и Фазой, то лучше остаться здесь, среди этого величия дикой природы.

Следуя совету Стайла, Халк захватил с собой одежду. И теперь он наблюдал, как одевается Стайл.

— Ты уверен?..

— Что обычные люди здесь носят одежду? Конечно. И еще, здешний язык немного отличается от…

Громкое шипение заставило его замолчать. Из кустов высунулась змея, изрыгая клубы дыма. Она угрожающе захлопала крыльями. Это был небольшой дракон.

Стайл поспешно отступил, но дракон следовал за ним, чувствуя легкую добычу. Одно заклинание могло покончить с драконом, но Стайл не мог нарушить клятву. Не было у него с собой и рапиры. Он сделал еще несколько шагов назад.

— Дай-ка я изображу из себя силача, — сказал Халк. Он прыгнул вперед, заорал что-то нечленораздельное, чтобы привлечь к себе внимание дракона, а затем поднял руки, приняв позу культуриста. Выглядел он весьма внушительно. Халк много лет занимался атлетической гимнастикой и довел свое тело до совершенства. Он принялся танцевать, издавая дикие звуки и колотя себя кулаками в грудь. Со стороны казалось, что он кому-то угрожает.

Дракон поджал хвост и, заскулив, бросился наутек. Стайл расхохотался.

Прекратив кривляться, Халк улыбнулся.

— Как здорово! Не обязательно драться с противником, когда его можно просто напугать. А это чудище действительно то, на что оно похоже?

— Да. Мы с тобой находимся в волшебном мире. Когда ты принял эту позу, стал похож на великана людоеда.

— А здесь такие тоже водятся?

— Думаю, что да. Хотя сам я их еще не видел.

С сомнением посмотрев на одежду, Халк принялся натягивать ее на себя.

— Трудно поверить, что в этом мире существует волшебство. Я думал, что мы просто воспользовались передатчиком материи.

— Я и сам поначалу так думал. Но лучше в это поверить сразу.

Колдовские чары могут убивать.

— Я умею за себя постоять. Это похоже на Игры, только здесь особые правила. Правда, меня смущает одно обстоятельство. Я абсолютно ничего не знаю про волшебство.

— Большинство людей на Фазе не пользуются им, — сказал Стайл. — Но лучше никогда не забывать, что оно существует. Тебе так же следует изучить местные обычаи. Если хочешь, оставайся со мной. Я направляюсь в Голубые Владения.

— А чем я стану заниматься в этих цветных владениях?

— Можешь стать моим телохранителем.

Халк рассмеялся.

— С каких это пор ты нуждаешься в телохранителе? Ты можешь побороть любого противника в своей весовой категории независимо от его возраста.

— Противники, с которыми я здесь встречался, скорее относятся к твоей весовой категории, чем к моей. Кто-то пытается убыть меня, и мне приходится сражаться с демонами и монстрами. Я чувствовал бы себя гораздо спокойнее, если бы ты охранял меня. Ты владеешь любым оружием…

— Это необходимо для Игр, — сказал Халк.

— Когда ты освоишься в этом мире, то сам решишь, чем станешь заниматься дальше. Если захочешь, то в любой момент можешь вернуться на Протон. Для этого только стоит сказать заклинание, чтобы пройти через Занавес.

— У тебя есть статус в этом мире? Не покажется ли странным, что тебя сопровождает громила-телохранитель?

— Думаю, статус у меня есть. Или скоро будет. Если мне удастся спастись от неведомого врага. Поэтому я был бы тебе весьма признателен, если…

— Ты очень великодушный человек, Стайл. Ты оказываешь мне услугу, замаскировав ее под просьбу.

Стайл пожал плечами. Оказывается, Халк достаточно умен.

— Я скажу, что вытащил занозу из твоей лапы. Но не думай, что я оказываю тебе большую услугу. Здесь много опасностей. Оставшись со мной, ты можешь найти свою смерть.

— Я мог умереть и во время марафона. Пойдем!

И они тронулись в путь. Они шли на север. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь ветки деревьев, освещали им дорогу. Скоро вдали показался замок, башни которого были окрашены в небесно-голубой цвет.

Стайл залюбовался великолепным зрелищем. Затем он остановился.

— Халк, ты что-нибудь слышишь?

Халк прислушался.

— Земля трясется.

Гул становится все громче и громче.

— То ли это мчится стадо драконов, то ли это землетрясение. Давай поспешим.

Так они и сделали. Выйдя из леса, увидели, в чем дело: табун животных мчался к замку.

— Похоже, это дикие лошади, — сказал Халк.

— Эго единороги. Но что они здесь делают?

— Тут целый табун. Может, они спешат на помощь соплеменнику, который попал в беду? Дикие животные поступают именно так.

— Нейса! — воскликнул Стайл. — Если с ней что нибудь случилось…

— Пойдем туда и сами обо всем узнаем, — предложил Халк.

— Зачем только я поддался на уговоры Шины и так долго задержался на Протоне!

— Думаю, у тебя не оставалось выбора. К тому же мы оба нуждались в отдыхе. Шина действительно робот?

— Да. Хотя это не имеет никакого значения.

— А Нейса действительно лошадь, вернее единорог, и может превращаться в женщину?

— Да. Она еще может превращаться в светлячка. Ты сам это скоро увидишь… Если с ней все в порядке.

Они побежали. Ни Стайл, ни Халк еще не восстановили свои силы после марафонского бега, но они знали, что нужно спешить. К тому же в этот раз им не надо бежать всю дистанцию. До Голубых Владений было не очень далеко.

Но единороги двигались гораздо быстрее. Теперь их музыка раздавалась над полем, и казалось, что играет оркестр духовых и ударных инструментов.

Впереди бежал огромный жеребец, звучание рога которого напоминало аккордеон. По бокам молча бежали другие жеребцы, размером поменьше, а в центре — кобылы, которые исполняли мелодию. Главный Жеребец задавал тему, и они подхватывали ее, повторяя в различных тональностях. Вид бегущего под музыку табуна производил огромное впечатление.

С запада двигалась еще одна группа животных. Темные и приземистые, они бежали гораздо быстрее единорогов. Стайл безуспешно пытался их разглядеть. И только когда он услышал лай, то понял, что это за звери.

— Волки! — воскликнул он. — Очевидно, оборотни!

— Я ничего не знаю о местных обычаях, кроме того что рассказала мне Шина. С твоих слов, разумеется. Скажи, звери всегда бегают здесь стаями и табунами?

— Насколько мне известно, нет, — признался Стайл. — Возможно, это возвращается Керрелгирл со своими друзьями. Но с какой целью? А может, это вожак стаи, которого хотел убить Керрелгирл. Одержав победу, он хочет теперь отомстить человеку, который помогал Керрелгирлу. Я не знаю. Но настроены они довольно решительно.

— Оборотни и единороги враждуют между собой?

— Да. К тому же и те, и другие не питают дружеских чувств к людям.

Правда, Нейса и Керрелгирл подружились, но…

— Я, конечно, не гений, и это не мое дело, но, по-моему, появление этих двух сил в одно и то же время не может быть случайностью. С тобой это никак не связано? Может, они каким-то образом узнали, что ты опять вернулся на Фазу?

— Этого я и боюсь, — ответил Стайл. — Видишь ли, в этом мире я считаюсь волшебником и обладаю огромной властью. Но я поклялся не пользоваться колдовством.

— А твоя жена из этого мира хочет, чтобы ты нарушил эту клятву, — сказал Халк. — Чтобы ты спас Голубые Владения от разрушения. А звери желают, чтобы ты сдержал свое слово, иначе они станут твоими врагами.

Единороги и оборотни могут объединиться против тебя. Да, тебе действительно требуется телохранитель!

— Как быстро ты все схватываешь! — сказал Стайл.

И, несмотря на усталость, они еще быстрее побежали к замку, чтобы успеть туда раньше оборотней и единорогов.

Но теперь волки уже не бежали к Голубым Владениям. Увидев Стайла, они свернули в его сторону. Их было числом около ста: большие серые звери с горящими глазами и сверкающими клыками.

— Вопреки всякой логике я все-таки надеюсь, что они на нашей стороне, — сказал Халк, переходя на шаг.

Волки окружили их плотным кольцом. Один из них вышел вперед и превратился в человека. Через щеку у него тянулся свежий шрам, а левого уха не было.

— Керрелгирл! — воскликнул Стайл. — Победу одержал ты!

— А как могло иначе получиться, когда ты сам мне верный способ подсказал, — ответил оборотень и уставился на Халка. — Этот человек-монстр — друг или враг?

— Друг, — быстро сказал Стайл.

— Тогда обнюхаем друг другу хвосты, великан, — сказал Керрелгирл, протягивая Халку руку.

— Хорошо, — неуверенно согласился Халк, пожимая руку оборотня.

Похоже, он еще не оправился от удивления, увидев, как на его глазах волк превратился в человека.

— Халк из другого мира, — быстро пояснил Стайл. — Это мой телохранитель. Он почти не разговаривает. — И Стайл бросил на Халка предупреждающий взгляд. — Чем я обязан твоему визиту?

— Боюсь, что, сам того не зная, тебе, мой друг, я навредил, — сказал оборотень. — Вернувшись в стаю, не мог родителя убить я, не объяснив сначала почему…

— Ты убил своего… — начал Халк, вытаращив глаза.

Керрелгирл резко обернулся, наполовину превратившись в волка.

— Как смеешь ты ко мне в подобном тоне обращаться! — зарычал он.

— Он не знает наших обычаев! — закричал Стайл. — И я вначале их не понимал. Тебе не думал нанести он оскорбление.

Оборотень полностью принял человеческий облик.

— Конечно. Прости, что я не правильно слова твои истолковал, — сказал он Халку. — Но дело в том, что я еще не отошел от скорби, к тому же монстра одного ты мне напоминаешь…

— Он понимает, — сказал Стайл. — Мы все поначалу допускаем ошибки по незнанию. Так значит, родителю решил ты обо всем поведать? Вот это благородный жест по отношению к тому, кто умирает от болезни.

Халк понимающе кивнул. Убийство из сострадания. Он почти угадал.

— Я в логово родителя пришел, — хмуро сказал Керрелгирл. — Меня он встретил в виде человечьем и спросил: «Зачем ты здесь, щенок мой? Тебе небезопасно находиться здесь». А я ответил: «Пришел убить тебя, как приличествует это любящему сыну и чтобы честь фамильную не запятнать позором. Затем я отомщу за клятвенного друга Дровлтота и суку свою уравняю с другими в правах». Спокойно и с достоинством он встретил эту новость. Не стал он гневаться и недовольство проявлять, как этого боялся я. Стоял он с гордо поднятою головою. «Я знал, что ты назад вернешься с честью, — сказал он. — Как к мысли ты пришел, что ты обязан это сделать?» Я ответил ему:

«Человек убедил меня в этом, тем самым подтвердив Оракула слова». Тогда он спросил: «Кто этот добрый человек?» Я ответил: «Голубой Адепт». И он спросил: «Но почему помочь решил тебе Адепт?» Я ответил: «Он умер, но из другого мира двойник его явился, чтобы восстановить владения его». Тут я заметил тревогу в родительских глазах и резко обернулся. Пока я говорил, вся остальная стая неслышно подошла, подслушав речь мою. Так все узнали о переменах в Голубых Владениях. Тут моя сука вышла и сказала: «Из всех Адептов лишь Голубой известен своим хорошим отношением к животным, и это прекратится…»

— Но это не прекратится! — с жаром сказал Стайл.

— Я сам пытался это объяснить. Сомнение вызвали мои слова, однако. А когда единороги узнали, что Нейса в плен попала в Голубых Владениях…

— В плен? Она не… — Стайл осекся. — Это правда?

— Сие нам неизвестно. Но Главный жеребец считает это правдой.

— Что ж, в этом случае она избавится от плена, как только я там появлюсь. Но свой рассказ еще ты не закончил.

— Конец прост, — сказал Керрелгирл. — Вожак явился стаи, и мой отец сказал: «Настало время». Мы приняли обличье волков. Родительское горло я мигом разорвал и никогда еще не видел волка, который с радостью такой воспринял смерть. Я тут же развернулся и бросил вызов вожаку, пока еще родительское тело не остыло. Но умирать ему не очень-то хотелось. — Керрелгирл улыбнулся, проведя рукой по шраму. — Ему я горло разрывать не стал — такая смерть почетна слишком. Я перегрыз ему в коленях сухожилия, вырвал язык и ослепил на оба глаза. Затем я выгнал его прочь, чтоб он — слепой и хромоногий — нашел свою погибель среди монстров. Я отомстил ему сполна.

Стайл попытался скрыть чувства, которые вызвал у него этот страшный рассказ. Возможно, что в такой же ситуации он поступил бы подобным образом.

— А как твоя сука? — спросил он, бросив взгляд на стоящую рядом волчицу.

— Она пережила изгнание мужа, смерть его клятвенного друга, затем вожак над нею надругался. Но с ней все будет хорошо. А ныне я вожак; она избранницей моею остается, и все другие суки вилять хвостом пред нею станут.

— Отлично, — сказал Стайл, надеясь, что Халк промолчит и не ляпнет чего-нибудь лишнего.

— Она к тому же и умна, — продолжал Керрелгирл. — Открыла мне глаза на то, что в помощи нуждается кобыла.

— Нейса, — произнес Стайл. — Но я уверяю тебя…

Теперь волчица превратилась в женщину. Она была довольно привлекательной, но изможденное лицо говорило о том, что ей пришлось немало страдать в последнее время.

— Что за мужчина ты, — сказала она, обращаясь к Стайлу, — если подругу лучшую посмел доверить своей жене?

— Но Голубая Леди не моя жена, — возразил Стайл.

— Но лишь до той поры, пока жива кобыла. В таких вещах я разбираюсь.

Когда она умрет, освободишься ты от клятвы и сможешь заниматься колдовством…

— Нет! — воскликнул Стайл.

— Я ей пытался объяснить, что слово не нарушишь ты свое, — сказал Керрелгирл. — И никогда кобылу не обидишь…

— Мой волк, наивный как и ты, в повадках сучьих ничего не смыслит, — продолжала волчица. — Кобыла не из племени того, к которому относимся мы с честью, но ей благодаря мой волк с тобою повстречался, и ты вернул его ко мне. Перед кобылой я должница. Я чувствую опасность, а ты — нет. На все готова Голубая Леди, чтобы владения сохранить. И если ты кобылу не спасешь, за Нейсу отомщу я, как за клятвенного друга.

Была ли права волчица? Неужели, приказав Нейсе возвращаться в Голубой Замок, Стайл отправил ее на верную гибель? Какая ужасная ошибка! Но Нейса умела за себя постоять, а Леди не была Адептом.

— Если с ней случилось что, я сам намерен отомстить, — сказал Стайл.

Но он не мог поклясться в этом. Вдруг Голубая Леди…

— Другие не знают тебя, как знаю я, — сказал Керрелгирл. — Поэтому решил сюда я прибыть, опередив табун единорогов. Они ведь могут обвинить тебя в измене. Тебе нужна поддержка.

— Действительно, — согласился Стайл. Как здесь все усложнилось за время его короткого отсутствия!

Все вместе они направились к замку. Единороги остановились перед воротами. Их музыка утихла. Они ждали Стайла. В табуне было не менее пятидесяти единорогов — половина жеребцов, половина кобыл. Впереди табуна стоял огромный жеребец. Ростом жеребец был восемнадцать хендов — на тридцать сантиметров выше Стайла, и у него было крепкое, мускулистое тело.

Впечатляющее создание!

Халк рассматривал жеребца с открытым восхищением. Они оба походили друг на друга тем, что выделялись среди своих соплеменников.

Стайл остановился, так как единороги стояли перед ним сплошной стеной. Волки тоже молча остановились, не предпринимая никаких действий.

Они пришли сюда, повинуясь приказу своего нового вожака. Они не любили единорогов, но и к людям относились недружелюбно. Халк тоже не открывал рта, помня о предупреждении Стайла. Он еще многого не понимал в этом мире.

— Ты хочешь преградить мне путь в мои владения? — спросил Стайл у жеребца.

Единорог ничего не ответил, разглядывая Стайла свысока. Его голова, на которой красовался длинный спиралевидный рог, была золотистого цвета, грива — серебряного, а тело блестело серым перламутром. Тщательно расчесанный хвост тоже был серебряного цвета и ослепительно сиял в лучах солнца. Стайл никогда еще не видел лошадей подобной масти и подобного сложения.

Затем жеребец издал звук, напоминающий две низкие ноты аккордеона.

Один из единорогов сделал шаг вперед и превратился в человека. Это был Клип, брат Нейсы.

— Тебе я помог по просьбе сестры, — сказал он. — Что с ней сейчас, ответь?

— Я намереваюсь войти в замок и найти ее в полном здравии, — ответил Стайл. Но после того, что рассказала ему волчица, он уже не был в этом уверен. Как сложились отношения между Нейсой и Голубой Леди? Неужели он виновен в гибели своей подруги? Догадывалась ли об этом Нейса, когда рассталась с ним? Что за женщина эта Голубая Леди и что она собирается сделать с другом человека, уничтожившего голема-самозванца? Стайл ожидал от нее благодарности, но она явно не спешила ее выказывать.

И все же как он мог поверить, что его двойник, во всем напоминавший его самого, взял себе в жены женщину, способную убить любое существо, стоящее на ее пути? Она с такой любовью продолжала его дело и была верна его памяти. И все же если она понимала, что только глупая клятва может помешать Стайлу возродить величие Голубых Владений…

— Если жива она, то как ты с ней поступишь? — спросил Клип. — Наш Главный Жеребец желает это знать.

— С каких это пор Главный Жеребец стал заботиться о Нейсе? — ответил Стайл, зная, что высказал тайные мысли Клипа. — Ее изгнали из табуна без уважительной причины. Она ничем не хуже любой другой кобылы, и я ручаюсь за свои слова. Давно пора ей быть покрытой жеребцом.

Клип замялся. Сейчас он выступал в роли представителя и выразителя интересов своего хозяина, но он всем сердцем желал сестре добра, и ему не хотелось опровергать заявление Стайла.

— Ты не ответил на вопрос, что Главный Жеребец тебе поставил. Что сделаешь ты с Нейсой, если она выживет после предательства Голубого Адепта?

— Предательство Голубого Адепта? — в ярости закричал Стайл. — Я — Голубой Адепт! — И тут он почувствовал, как ему на плечо легла рука Халка.

Тот хотел предупредить Стайла, что, не прибегая к колдовству, он не может считаться Голубым Адептом.

Жеребец молча смотрел на Стайла, смотрела на него и волчица Керрелгирла. Вопрос справедливый, но как на него ответить? Никто открыто не обвинял Голубую Леди в убийстве, сейчас речь шла о преданности Стайла.

Теоретически он был здесь самым могущественным человеком. Если Леди окажется невиновной, как он поступит дальше?

— Если ты заберешь Нейсу в свой табун, покроешь ее и станешь относиться как к равноправной кобыле, я буду приветствовать это. В противном случае она останется со мной, пока сама расстаться не захочет. Я к ней с почетом буду относиться.

— А твоя клятва?

— Что имеешь ты в виду? — спросил Стайл.

— Как Нейса отнесется к тому, что ты нарушишь клятву?

Стайл снова почувствовал, как в нем закипает ярость. Он потянулся за рапирой, но его пальцы нащупали лишь ткань одежды. Он был безоружный.

Стайл хотел броситься на огромного жеребца, но Халк крепко сжал его плечо, удерживая от глупого поступка.

Тут Керрелгирл вышел вперед и сказал:

— Я был с этим человеком, когда он попал в плен к Черному Адепту. Он умирал от жажды, но не прибегнул к колдовству. Хотя он знал, что самое простое заклинание даст ему воду и освободит. Он спас нас от желтой Колдуньи опять-таки без колдовства. А в Голубых Владениях он голема убил своей рукой, а не магическою силой. Ни разу в моем присутствии он не нарушил клятвы. А если жеребец считает по-другому, то этим оскорбляет он меня.

Главный Жеребец качнул головой, и его рог блеснул на солнце.

Массивным копытом он стукнул о землю. Другие жеребцы встали у него по краям, а кобылы выстроились сзади. Единороги опустили глаза. Это были животные восхитительной красоты, но сейчас они готовились к бою.

Волосы на затылке Керрелгирла встали дыбом, как на загривке у волка, хотя он оставался в человеческом обличье. Стая сгрудилась возле него, глухо рыча. Оборотни были готовы драться с единорогами!

— Стойте! — воскликнул Халк. Он был единственный, кому рост позволял видеть, что происходит в замке. — Сюда идет Леди. И небольшой единорог.

Стайл почувствовал облегчение, и внезапная слабость охватила его.

Главный жеребец повернулся и издал мелодичный звук. Табун расступился, образовав коридор. Теперь все увидели, как из ворот замка вышли Голубая Леди и Нейса. Обе они находились в добром здравии. Значит, все в порядке.

Или это впечатление обманчиво?

Леди выглядела прекрасно. На ней было бледно голубое платье, голубые туфли и синий остроконечный колпак. Стайлу показалось, что с тех пор, когда он впервые увидел ее, она стала еще красивее. В последнее время у него было столько забот, что он совсем забыл, как на него подействовало чудотворное прикосновение ее рук. Вот это женщина!

А Нейса? Как чувствует себя она? Изящной походкой кобыла шла рядом с Леди: ее грива и хвост были тщательно расчесаны, а рог и копыта сверкали на солнце. Она тоже выглядела прекрасно. Стайл никогда не думал, что Нейса может уйти от него, он полагал, что она навсегда останется с ним. Но она была не просто средством для его передвижения, и их отношения переросли рамки отношений «человек — животное». Если он станет Голубым Адептом, то не только станет пользоваться колдовством, которое она так ненавидела, но и должен будет жить с Голубой Леди. Этот разрыв стал неминуем с того момента, когда он обнаружил, что обладает магической силой. Оборотни и единороги понимали это лучше него — ведь они хорошо знали законы этого мира. Но как он мог предать Нейсу?

Женщина и единорог подошли к Стайлу и остановились. Одна проблема разрешилась сама собой — Нейса была жива. Теперь осталось решить вторую.

— Здравствуй, Нейса. Здравствуй, Голубая Леди. Они почти одновременно кивнули в ответ, но не произнесли ни слова.

Главный Жеребец издал пронзительный звук.

— Выбирай, — перевел Клип.

— Какое он имеет право такое требование ставить предо мной! — возмутился Стайл, хотя и почувствовал себя виноватым.

— Жеребец несет ответственность за благополучие своего табуна, — ответил Клип. — Он разрешил тебе использовать кобылу, но оскорбления не может потерпеть. Она была верна тебе, ты безнаказанно не можешь ее бросить.

— Если я ее брошу, она в табун вернется, — сказал Стайл, хотя ему было нелегко произнести такие слова. Его захлестывали эмоции. — Ты принуждаешь меня сделать это иль не сделать?

— Если ее ты бросишь, ты опозоришь весь табун. За это ты заплатишь кровью. Оставь ее себе или к расплате приготовься. Это решение Жеребца.

— Какое самодурство! — прорычал Керрелгирл. — Адепту решил он бросить вызов? Достаточно простого заклинания, и весь его табун с лица земли исчезнет.

— Но он сестре моей дал слово, что колдовать не станет без разрешения ее, — отпарировал Клип.

И тут заговорила Голубая Леди.

— Как удобно, — сладким голосом она произнесла те же слова, что и при первой их встрече.

Керрелгирл повернулся к ней. Стайл вспомнил, что оборотень ушел раньше, чем они стали говорить на эту тему.

— Что этим хочешь ты сказать, человеческая сука?

Если это было оскорблением, хотя Стайл в этом сомневался, Леди совершенно не прореагировала на него.

— Ты знаешь, волк, что десять дней последних убийцу мужа я оберегала, чтобы про смерть Адепта никто не мог узнать, — презрительно сказала она. — Теперь другой явился самозванец и утверждает, что он — Голубой Адепт. Но муж мой выделялся среди всех как раз-таки волшебной силой, с которою никто не мог сравниться. А как ты сам красноречиво доказал, вот этот самозванец ни разу волшебства не сотворил. А будь он истинный двойник, действительно бы он стер табун с лица земли. Но он бессилие свое за клятвой прячет. Не сомневаюсь я ничуть, что он и дальше будет слову верен. Нарушить он его не в силах. Ведь он не Голубой Адепт.

Нейса резко мотнула головой и издала несколько звуков, от которых все остальные кобылы прянули ушами. Леди поджала губы.

— Эта кобыла верит, что он Адепт. Но она в него влюблена. А есть другие люди или звери, которые свидетелями были волшебства?

Даже Керрелгирл ничего не мог подтвердить.

— Он клятву дал еще до нашей встречи. Но я не сомневаюсь…

— И спор его с жеребцом бесплоден. Не место самозванцу со мною рядом.

Пусть остается со своей кобылой, которую он ввел в такое заблуждение.

Нейса возмущенно фыркнула, и то же сделал Главный жеребец. Стайл внезапно понял, как Голубая Леди всех перехитрила. Ни волки, ни единороги не хотели, чтобы Стайл демонстрировал свое волшебство. Особенно этому противилась Нейса. Они будут защищать его, пока он не нарушит свое слово.

А если он покажет свою магическую силу — победит Леди. Ей необходимо колдовство, чтобы сохранить Голубые Владения, и, как сказала волчица Керрелгирла, она готова на все, лишь бы добиться своей цели.

И снова Стайл подумал: какая женщина!

— Значит, мы прискакали сюда ради ненастоящего Адепта? — спросил Клип, переводя фырканье Главного жеребца. — Мы позволили этой карликовой кобыле ввести в заблуждение весь табун?

И опять внутри у Стайла закипела ярость. Теперь и Нейсу оскорбляют из-за ее роста…

Керрелгирл нерешительно посмотрел на Стайла.

— Друг мой, в тебя я верю. Я верю в честь твою и силу. Но в бой я стаю не могу послать, пока Адепта ты статус не докажешь. Освободиться должен ты от клятвы.

Стайл беспомощно посмотрел на Нейсу, которая отрицательно покачала головой. Он не осуждал ее: ведь из-за его заклятия она случайно побывала в аду. Без магии ему не стать Голубым Адептом, и ему не придется бросать Нейсу. Он знал, что ее отказ продиктован не только эгоистическими соображениями, она опасалась, что колдовская сила испортит его. Возможно, что ее опасения не напрасны: ведь другие Адепты были злыми колдунами.

Желтая Колдунья порабощала животных, чтобы упрочить свои отношения с остальными Адептами; Черный Адепт использовал крайние меры, чтобы изолироваться от внешнего мира. Если бы они этого не делали, они бы стали жертвами других колдунов. Жестокость Адептов граничила с паранойей. Сможет ли он в качестве Голубого Адепта выдержать подобное испытание? Предыдущий Голубой Адепт, судя по всему, смог это сделать, но был убит. Какой отсюда вывод?

— Раз я не стану колдовать, то нет и повода для битвы, — сказал Стайл. — Пусть волки и единороги отправляются домой. А с Нейсой мы пойдем другим путем. — И все-таки Стайл не был уверен, что сможет покинуть Голубые Владения. Здесь его судьба, и пока он все как следует не поймет, он не исполнит до конца приказ Оракула. Чтобы познать себя, он должен познать Голубого Адепта.

Теперь Главный Жеребец исполнил сложную мелодию.

— Если ты самозванец и мы зря сюда спешили, тогда мой долг — убить тебя, — перевел Клип. — А если настоящий ты Адепт, то ты предашь кобылу, и вынужден я буду отомстить. Так защищайся, как умеешь. Покончим с этим раз и навсегда! — И огромный жеребец двинулся на Стайла.

Сначала Стайл хотел запрыгнуть жеребцу на спину, как это он сделал с Нейсой, но затем передумал. Жеребец был в два раза больше Нейсы, а Стайл чувствовал себя уставшим. Вряд ли он сможет удержаться на спине у жеребца.

Шансов победить его в честном бою тоже нет, даже если бы у Стайла была рапира.

Керрелгирл встал между ними.

— Только трус может напасть на слабого человека, зная к тому же, что он безоружен и к волшебству не станет прибегать.

Рог жеребца уставился на оборотня. Но тот не стал превращаться в волка.

— Сражайся с нами двумя, единорог! Это гораздо справедливее.

К Керрелгирлу подошли остальные волки, а единороги снова приготовились к бою.

— Нет! — закричал Стайл, чувствуя, что это может закончиться настоящей бойней. — Как это глупо ни звучит, но это моя битва, не твоя.

— С больными коленями, сломанным ребром, ушибленной рукой и измученный марафонским бегом, ты собираешься сражаться с этим монстром? — спросил Халк. — Это работа для твоего телохранителя. Хороший удар каратэ заставит единорога отступить.

Жеребец остановился. Он посмотрел на Керрелгирла, на его волчицу, на Халка, а затем фыркнул.

— Никто не смеет называть Главного Жеребца трусом, — сказал Клип. — Но он сражаться не желает ни с оборотнем, ни с великаном. Он должен разобраться с самозванцем. Пусть Стайл признается, что не Адепт он — получит он пощаду, а глупая кобыла — наказание.

— Действительно, — согласилась Голубая Леди. — Глупо сражаться из-за какого-то самозванца.

Такое простое решение! Все согласились на компромисс. Все, кроме Нейсы, которая знала правду, Керрелгирла, который верил в это, и самого Стайла.

— Возможно, так мы избежим кровопролития, но только лгать не собираюсь я, — твердо сказал Стайл.

— Тогда яви нам чудо! — сказал Клип.

— Но я дал клятву…

Жеребец снова фыркнул. Нейса испуганно подняла глаза, но затем приняла непреклонный вид.

— Освободи его от клятвы, — перевел Стайлу Клип.

— Постой! — воскликнул Стайл. — Не потерплю я принуждения. И нету права у тебя…

Керрелгирл остановил его жестом руки.

— Любви я не питаю к этому рогатому болвану, — сказал он, указывая на жеребца. — Но вынужден тебя предупредить: он прав. Он — Главный Жеребец.

Как мне подчиняется стая, так ему подчиняется табун. Любой единорог обязан выполнить его приказ. Такие уж законы в этом мире.

Жеребец фыркнул опять, на этот раз более властно. Нейса медленно опустила свой рог, издав печальный звук.

— Ты свободен от клятвы, — сказал оборотень. — Теперь сражение будет справедливым. В моих услугах больше нет нужды. Используй магию, чтобы защитить себя, Адепт.

Стайл снова посмотрел на Нейсу. Она отвела взгляд в сторону.

Разумеется, ей не понравилось выполнять приказ Главного жеребца, но, как сказал оборотень, это было законно. Теперь Стайл мог использовать волшебство и должен был это сделать — ведь жеребец уже наставил на него свой рог и ни один волк не придет Стайлу на помощь. Отказаться сейчас от колдовства означало бы подтвердить ложь. Это не только будет стоить ему жизни, но и опозорит тех, кто верил в него. Он обязан доказать свою правоту ради Нейсы и Керрелгирла. Хотя это принесет победу Леди, которая все так ловко устроила.

Но Стайл не был готов. Он не сочинил никаких рифм и сейчас в такой нервной обстановке не мог ничего придумать. Его магия не могла существовать без музыки. К тому же ему не хотелось причинять зло жеребцу, который умело управлял своим табуном. Правда, он плохо относился к Нейсе.

Кто поверит человеку, который утверждает, что он волшебник, но не может это доказать. Поэтому Главный Жеребец и требовал от него доказательства волшебной силы.

Стайл заметил, что Голубая Леди наблюдает за ним с легкой улыбкой на лице. Она победила: она заставила его прибегнуть к колдовству. Либо он докажет, что на самом деле является Голубым Адептом, либо умрет как самозванец, пронзенный рогом жеребца. Стоявшая рядом с ней Нейса понуро глядела в землю. В любом случае она проигрывала.

— Прости меня, Нейса, — сказал Стайл.

Он вытащил свою гармонику. Теперь она являлась его оружием. Он сыграл незатейливую мелодию. Тут же появилось волшебное присутствие. Жеребец почувствовал это и в нерешительности остановился. Единороги и волки подняли головы, нервно шевеля ушами.

Отлично. Это даст ему время, чтобы придумать подходящую рифму. Ему нужна защита. Что-нибудь вроде стены. Стена, что рифмуется с этим словом?

Война, одна… Нужна мне лишь малость одна…

Внезапно Главный Жеребец ринулся вперед. Стайл отскочил в сторону.

Убрав гармонику, он прокричал нараспев:

— Нужна мне лишь малость одна — встань вокруг него, стена!

Мысленно он представил себе кирпичную стену высотой в два метра — шесть футов в здешних единицах измерения, — которая окружала жеребца.

Именно такая стена и появилась. Музыка была силой, слова — катализатором, а мозг выдавал необходимый образ.

С неба посыпались красные кирпичи, с необычайной точностью выкладываясь рядами вокруг жеребца. Тот остановился, не решаясь двигаться дальше, чтобы на него не упали кирпичи. Волки и единороги тоже замерли, изумленно наблюдая за этим невероятным зрелищем. У Халка отвисла челюсть, ведь до сих пор он так и не верил в волшебство. Керрелгирл довольно ухмылялся, его доверие было вознаграждено. Но больше всех удивилась Голубая Леди.

Только на Нейсу это не произвело никакого впечатления. Недовольно фыркнув, она повернулась к Стайлу задом, показывая, что не одобряет его действия. Но Стайл был уверен, что тайно она радовалась его победе. Хотя еще неизвестно, чем это все закончится для нее.

Ухватившись за край стены, Керрелгирл подтянулся и уселся на нее верхом. Он постучал по ней пальцами, проверяя прочность, и обратился к заточенному единорогу:

— Желаешь ты еще сражаться с Голубым Адептом в его же собственных владениях? Заметь, он пощадил тебя, самоуверенный гордец. Свою он силу показал, не нанеся тебе вреда. Он с легкостью мог сбросить эти кирпичи на тупую голову твою. Тебе бы не мешало извиниться, что сомневался ты в могуществе его.

Жеребец молча смотрел на Керрелгирла. Он легко мог перепрыгнуть через стену, но это было выше его достоинства. Речь шла не о его прыгучести, а о волшебных способностях Стайла, которые тот только что доказал.

— Не жеребцу, а мне пристало извиниться, — сказала Голубая Леди. — Я полагала, что сей человек не Адепт. Теперь я вижу, что ошиблась. У него такая же манера колдовства, как и у моего любимого. И все же…

Все повернулись к ней, не понимая, какие еще могут быть сомнения.

Голубая Леди продолжала, тщательно выбирая слова:

— Моего мужа убил Адепт. И теперь здесь появляется Адепт в образе моего любимого, хотя я знаю, что мой любимый мертв. Он утверждает, что прибыл из другого мира, но мне кажется, что это — Адепт с Фазы, изменивший при помощи колдовства свою внешность, чтобы никто не мог опознать его истинную личность. Это и есть Адепт, который убил моего мужа.

Теперь все взгляды устремились на Стайла. И волки, и единороги насторожились. Стайл с ужасом осознал, что он не правильно оценил ситуацию.

Его настоящим противником был не Главный Жеребец, а Голубая Леди. Ей хотелось развеять даже самые малейшие сомнения относительно правдивости его слов. Ей не хотелось впускать в Голубые Владения самозванца. Ему удалось пройти через первую линию ее защиты. А теперь появилась вторая. От нее исходила опасность — он мог погибнуть от ее чрезмерных подозрений.

Нейса возмущенно фыркнула. Хотя она и злилась на Стайла, но верила ему. Но все остальные снова засомневались. Коварная логика Леди!

Как он мог ответить на этот вызов? Всего лишь один человек мог подтвердить его личность — Желтая Колдунья. Ее здесь только не хватало!

Стайл решил рассказать всю правду и дать им возможность самим вынести вердикт.

— Я не Голубой Адепт. Я его двойник из другого мира. Всякий, кто может пройти сквозь Занавес, может навести там обо мне справки. Я во всем похожу на Голубого Адепта, кроме одного — мне не хватает его опыта. Я и не самозванец, и не муж Голубой Леди. Зовите меня братом Голубого Адепта. Я приношу извинения тем, кто был невольно введен в заблуждение. Не ставил цели я себе такой. Будь я на самом деле Адептом другим, зачем прибегал бы я к маскараду? Я мог бы создать свои владения любого другого цвета. Я обладаю силою волшебной, зачем мне подражать чужому колдовству?

Все согласились с этим, но только не Голубая Леди.

— Конечно, мужа моего убийца сюда пришел с историей правдоподобной. И он спасителем решил предстать, убив голема, которого он сам и подослал. И подражать решил он в колдовстве манере мужа моего. Зачем понадобилось ему это? Что ж, две причины вижу я. Во-первых, чтобы скрыть свершенное убийство. Второе, чтобы забрать все то, чем Голубой Адепт владел.

Керрелгирл посмотрел на нее, удивленно подняв брови.

— Такой могущественный Адепт мог сотворить себе любой дворец, подобных осложнений избежав. И все, что есть внутри.

— Не совсем, — тихо сказала Леди.

— Так что же в Голубых Владениях есть такого, чего бы он не смог бы сотворить?

Леди замялась, на ее щеках появился румянец, но все же ей пришлось ответить.

— Это я. Иные говорят, что я красива…

Вот это да!

— Красива несомненно, — согласился Керрелгирл. — Довольно веская причина. Но если уважает он наследие Голубого Адепта и сохранит его владения в порядке, чего желать еще ты можешь?

— Пустить сюда того, кто мужа моего убил? — гневно воскликнула она. — Он не получит ничего! Меня он может уничтожить колдовством, как моего любимого он уничтожил, но мантию Адепта и статус его он не получит никогда!

Сидя на стене, Керрелгирл повернулся к Стайлу.

— Я доверяю тебе, друг. Но Леди можно понять. Колдовство Адептов недоступно для понимания простых животных, вроде нас. Мы не сможем установить связь между двойником Голубого Адепта на Протоне и тобой. Этот двойник мог давно умереть. А ты, возможно, подражаешь стилю Голубого Адепта, когда твоя сила заключена совсем в другом. Ты мог обмануть всех, и пока мы не сможем убедиться в твоей правоте…

Стайл растерялся.

— Уж ежели сходство мое и моя колдовская сила не убедили ее, а слову моему не верит Леди…

— Могу ли я задать два вопроса? — нерешительно спросил Халк.

Стайл рассмеялся.

— Тут у нас больше вопросов, чем ответов! Давай, добавь к ним еще парочку!

— Чем еще, кроме своего волшебства, отличался от других Голубой Адепт?

— Своей честностью, — гордо заявила Леди. — За всю свою жизнь он ни разу не солгал и никого не обманул.

— Стайл тоже никогда не лжет, — сказал Керрелгирл.

— Это еще надо доказать, — возразила Леди.

Оборотень пожал плечами.

— Только время может доказать это качество. А что-нибудь другое есть, в чем можно убедиться сразу?

— Он великолепный наездник был, — ответила Леди. — На всей Фазе только он скакал на лошади лучше меня. И лошадей любил он больше всех животных… — Нахлынувшие чувства мешали ей говорить.

«Так может любить только настоящая женщина», — подумал Стайл. Ее муж умер, а она продолжает защищать его изо всех сил. Леди была права: другой Адепт мог попытаться овладеть ею, и не только из-за красоты. Ради этого он мог пойти на что угодно.

Керрелгирл повернулся к Стайлу.

— Какой наездник из тебя?

— Я отвечу на этот вопрос, — сказал Халк. — Стайл считается самым искусным наездником на Протоне. Сомневаюсь, что и здесь у него найдутся достойные соперники.

Леди удивилась.

— Он наездник? И может удержаться без седла на необъезженной лошади?

Хотелось бы мне увидеть это своими глазами.

— Нет, — сказал Халк.

Нахмурившись, Леди посмотрела на него.

— Ты, великан, пытаешься его оберегать, боясь, что не пройдет он испытание?

— Во всем должна быть справедливость, — ответил Халк. — Один раз он уже доказал свою правоту, и что из этого вышло? Заставить показывать свое искусство наездника усталого и раненого человека…

— Это так, — согласился Керрелгирл. — И все же необходимость этого испытания…

— Позвольте мне задать второй вопрос, — сказал Халк. — Между кем на самом деле спор: между Стайлом и Леди или же между Леди и кобылой?

Леди и Нейса переглянулись.

— Он только выглядит как великан-людоед, — одобрительно пробормотал Керрелгирл и обратился к Стайлу:

— Он истину глаголет. Обеим им твоя судьба не безразлична. И ежели сумеешь доказать, что ты Адептом являешься на деле, одной из них придется плохо. Вот почему собрались тут и волки, и единороги.

Стайлу это не понравилось.

— Но… — попытался возразить он.

Главный Жеребец подал голос из-за стены.

— Только самый искусный из наездников мог приручить самого слабого из единорогов, — перевел Клип. — Мы признаем его Голубым Адептом.

Стайл поразился такой резкой перемене.

— Как можешь знать ты, действительно ли я?..

— Мы наблюдали за тобой, — сказал Клип. — Ничуть не сомневались мы, что Нейсе удастся сбросить тебя, но это не произошло. Мы признаем, что среди всех людей ты самый опытный наездник.

— Она могла ведь превратиться в светлячка…

— Признав этим самым, что не смогла победу одержать в своем естественном обличье, — сказал Клип. — Сейчас значенья не имеет это.

Теперь Жеребцу известно, что это отличительная черта Голубого Адепта…

— Но в этом не совсем моя заслуга, — сказал Стайл, кое-что вспомнив.

— Я напевал себе под нос, чем вызвал волшебство, хотя тогда не знал об этом. Я удержался на ней при помощи магии.

— На единорогов не действует волшебство, — сказал Клип. — Только Адепт может заколдовать единорога. Но любой другой Адепт уничтожил бы Нейсу, так и не добившись от нее покорности. Единственный Адепт, который обладает мастерством наездника, это Голубой Адепт. Учел все это Главный Жеребец, прежде чем признать тебя.

— Но я тебя не признаю! — с жаром воскликнула Леди. — Единороги могли заключить тайный союз с Адептом-самозванцем, чтобы тот обманным путем овладел наследством Голубого Адепта. Мой любимый был наездником и беспристрастно относился к единорогам, равно как и они к нему. Лишь иногда эти гордые животные снисходили до того, чтобы обратиться к нему за помощью. Эта кобыла сама позволила самозванцу скакать на ней верхом…

Клип хотел что-то возразить, но тут вмешался Керрелгирл:

— Ты слышала такое, Леди, чтоб оборотни когда-нибудь и в чем-то помогали единорогам?

— Нет, — ответила она. — Они считаются заклятыми врагами.

— Тогда слову оборотня поверь. Кобыла эта мне знакома. И добровольно она не согласилась бы признать себя побежденной. Он силой завоевал ее, а когда она увидела, что он за человек, он завоевал и ее душу. Но сначала он усмирил ее в борьбе.

— Хотела б в это я поверить, — прошептала Леди, и Стайл увидел, как она терзается сомнениями. Леди ничего не имела против него, ей просто не хотелось ошибиться.

Затем Леди выпрямилась.

— На этой кобыле ездить легче, чем на любом другом единороге, — презрительно сказала она. — Нейса маленькая, у нее ненастоящая масть, а, значит, могут быть и другие недостатки.

Нейса негодующе ударила копытом о землю, но больше никак не прореагировала на это оскорбление.

— Но по силе духа она ничем не отличается от других единорогов нашего табуна, — ровным голосом произнес он, говоря в этот раз от своего имени. — И даже будь она с недостатками, она все равно считается единорогом, превосходя во всем обычных лошадей. Никто кроме этого человека не смог ее бы приручить.

Леди с вызовом посмотрела на него.

— Если он сможет проехать на единороге, на котором я не смогу, только тогда я поверю в него.

— Но в случае таком сама должна проехать ты на Нейсе, — сказал ей Керрелгирл. — Волшебной силой ты хотя не обладаешь, но и кобыла утомилась сильно, вчера проделав трудный длинный путь. Бок о бок с ней бежал я налегке, и то устал нещадно. Но я ведь волк! Поэтому ваш поединок будет честным. Ты можешь показать себя лучшей наездницей, чем Стайл.

— Ей никогда не усмирить единорога! — воскликнул Стайл.

Но Леди уже согласно кивнула, одобрительно закивали и волки с единорогами. Все считали, что подобное испытание будет справедливым.

Нейса, искоса посмотрев на Леди, тоже была готова доказать свою силу.

— Уж если ты на ней проехать смог, то это мне вполне по силам, — сказала Леди, обращаясь к Стайлу. — Мой любимый мог оседлать кого угодно, даже единорога.

Жеребец яростно фыркнул, и на этот раз Стайлу не понадобился переводчик. Единороги не верили, что обычному человеку под силу справиться с единорогом. Они были правы. Стайл это понял только тогда, когда уже запрыгнул на спину Нейсы.

— Леди, — сказал Стайл. — Не обрекай себя на подобную пытку. Нейсу никто не усмирит!

— Никто, кроме тебя? — с явным вызовом спросила она. Стайл понял, что чему быть, того не миновать. Вопрос должен быть решен, и все считали испытание справедливым. Стайл не мог определить свой выбор между Нейсой и Леди, а обладать ими двоими, судя по всему, он не мог. Тот, кто победит в этом поединке, получит его в качестве награды.

Но так ли это на самом деле? Если победа достанется Леди, Голубые Владения будут разрушены: ведь слух о том, что там нет Адепта, распространится очень быстро. Если победит Нейса, то Голубой Леди уже не станет — она погибнет. Как погиб бы он, если бы тогда Нейсе удалось сбросить его со своей спины. Таковы законы на Фазе, и все знали об этом, включая Леди. Она ставила на кон свою жизнь. Стайл же проигрывал в любом случае.

Даже теперь, обладая волшебной силой, он не мог ничего сделать. Он не мог изменить свою судьбу. Какая ирония — «Познай себя», — сказал ему Оракул, не предупредив, какую цену ему придется за это заплатить.

— Я знаю, тебе нелегко, — сказал оборотень. — Таким же образом почувствовал себя я, когда перед родителем предстал и вынужден был сделать то, что мне предписывал закон. Смириться должен ты. Ведь это справедливо.

«Справедливо?» — подумал Стайл. Либо в результате поединка победит ложь, либо он закончится трагично!

Животные расступились, образовав гигантский круг, куда поместился и замок, и волшебная стена.

В центре круга стояла Нейса, а рядом с ней — Леди. Обе были неописуемо красивы. Стайлу снова захотелось иметь их обеих, но он знал, что это невозможно. Согласившись принять все привилегии Адепта, он был вынужден принять и все обязательства. Как глупо он поставил себя в такое положение! Если бы он не отправил Нейсу в Голубые Владения, когда возвращался на Протон… Впрочем, вряд ли он избежал бы подобного исхода.

Леди грациозно запрыгнула Нейсе на спину, несмотря на длинное платье.

Нейса тут же сорвалась с места. Она сразу перешла на галоп, и дерн летел из-под ее копыт. Но Леди крепко сидела на ней верхом.

Вдруг Нейса резко остановилась, и ее копыта прочертили в земле параллельные полосы. Затем Нейса прыгнула в сторону. Потом назад. Платье Леди развевалось, но она продолжала сидеть на единороге.

— Прекрасная наездница, — восхищенно заметил Халк. — Если бы я не знал, что это Леди, то я бы подумал, что это ты, Стайл, в женском платье.

Я видел, как на Играх ты объезжал диких мустангов.

Стайл молчал, погруженный в мрачные раздумья. Голубая Леди действительно ездила верхом лучше, чем он предполагал. Но он знал, что ей не удержаться на единороге. Как только она упадет, Нейса затопчет ее, если при падении Леди не разобьется насмерть. И это будет законно. Разве после этого он сможет быть а Нейсой?

Нейса сделала обратное сальто, приземлившись на все четыре ноги.

Затем она покатилась по земле. Леди держалась на ней до последнего момента, а потом спрыгнула. Когда Нейса поднялась, Леди тут же взобралась ей на спину.

Халк ахнул от неожиданности.

— Что это за животное? Такие трюки никому не под силу!

Рядом со Стайлом раздалось фырканье. Он обернулся и увидел Главного Жеребца, который, положив передние ноги на стену, внимательно наблюдал за поединком.

— Совсем неплохо, — перевел стоявший поодаль Клип.

Нейса снова принялась совершать немыслимые прыжки. С ног Леди слетели туфли, а платье порвалось. Кусок тонкой ткани упал на землю.

Внезапно Нейса снова покатилась по земле. Леди вовремя соскочила, но изорванный подол, украшенный каймой, оказался придавленным под весом кобылы. Решительным движением Леди сорвала с себя платье и оказалась совершенно голой.

— Вот это фигура — присвистнул Халк.

Нейса стала подниматься. Леди схватила ее за гриву, но Нейса резко опустила голову, прижав к земле распущенные волосы Леди. Женщина тут же схватила единорога за уши, и Нейса быстро подняла голову. Человеческие руки могут причинить невыносимую боль нежным ушам лошади. Когда сам Стайл соперничал с Нейсой, пытаясь укротить ее, ему и в голову не пришло прибегнуть к такой жестокой пытке. Оказывается, Леди хорошо разбирается в лошадях! Но теперь Нейса схватила зубами прекрасные золотистые волосы Леди. У единорога в запасе было немало приемов! Человеческий ум в лошадином теле — это нечто потрясающее! Как только Леди попыталась вскочить на Нейсу, та дернула ее за волосы, стараясь лишить равновесия.

— Отлично! — воскликнул Клип.

Но Леди одной рукой схватила свои волосы, а пальцами второй залезла Нейсе в рот. У кобыл края челюстей от резцов до коренных зубов абсолютно лишены зубов. Десны там очень чувствительны и, надавив туда, лошади можно причинить сильную боль. Что и сделала Леди, освободив свои волосы. И как только Нейса рванулась вперед, Леди уже снова сидела на ней верхом.

Нейса бежала с огромной скоростью, но Леди, освободившись от платья, которое сковывало ее движения, чувствовала себя гораздо увереннее.

— Она побеждает! — воскликнул Халк, переживая за Леди, совершенно забыв, чем это грозит Стайлу.

Стайл задумался. Неужели Голубая Леди сможет усмирить Нейсу! Стайлу еще никогда не доводилось видеть столь опытных наездников.

Главный Жеребец издал недовольный звук.

— Что происходит с кобылой? — перевел Клип. — Она уже давно могла сбросить эту женщину.

— Ее раздирают сомнения, — сказал Керрелгирл. — Если Нейса проиграет, она докажет этим, что Леди была права, когда не верила Стайлу. Если Нейса выиграет, она подтвердит, что Стайл на самом деле Голубой Адепт, чего она всегда пыталась не допустить. Не хотел бы я оказаться на ее месте.

Стайл почувствовал, как по коже у него пробежали мурашки. У оборотня была своя волчица в стае, как у Стайла была Шина на Протоне. Но у Керрелгирла — как и у Стайла — было особенное отношение к Нейсе, и родовые признаки здесь не имели значения. Каждый, кто узнавал Нейсу, проникался к ней уважением.

— Да, — согласился Стайл. Любой исход поединка не сулил ему ничего хорошего. Нейса была его другом, а Леди олицетворяла будущее. Которую из них он должен выбрать? Выбрать одну, и этим самым погубить другую.

— В будущем я сам стану распоряжаться своей судьбой, — прошептал Стайл. И, к своему удивлению, услышал одобрительное фырканье Главного Жеребца.

Нейса мчалась таким быстрым галопом, что ее грива и волосы Леди развевались по ветру. Черный цвет сливался с золотым. Солнце и тьма. Нейса так круто разворачивалась, что из-под ее копыт летели искры. Она вставала на дыбы, брыкалась, но сбросить Леди не могла.

Тогда Нейса во весь опор поскакала к замку. Изящно перепрыгнув через крепостной ров с водой, она приземлилась на передние копыта и подняла задние ноги, делая стойку. Волки восхищенно зарычали, и даже Жеребец был удивлен. Теперь Нейса на самом деле хотела победить, но Леди вовремя спрыгнула со спины единорога. Как только задние ноги Нейсы снова оказались на земле, Леди уже снова сидела на ней верхом.

Снова перепрыгнув через ров, они понеслись в сторону волшебной стены.

Теперь Стайл заметил, что из ноздрей Нейсы вырывалось пламя, и понял, что ее силы на исходе. Леди так крепко прижалась к спине единорога, что ее почти не было видно. Стайл находился на пути единорога. Ее спиралевидный рог был устремлен прямо на него, как гигантское сверло. Налитые кровью глаза Нейсы были широко открыты. Нейса была при последнем издыхании, а Леди не собиралась сдаваться. Стайла обуревали противоречивые чувства к Леди, жалость к Нейсе и тревога за свою собственную судьбу. Ведь все это происходило из-за него!

Затем Нейса отклонилась в сторону и, подняв вверх зад, ударилась о стену правым боком. Верхний ряд кирпичей разлетелся, а в других рядах треснул известковый раствор. От удара ее отбросило в сторону, и она приземлилась на все четыре ноги. Вместе с дыханием у нее изо рта вырывалось пламя. Но Леди висела, уцепившись за другой бок. Если бы она это не сделала, ей бы раздробило ногу. Это могло бы произойти и со Стайлом, если бы Нейса в последнее мгновение не свернула. И стена, к счастью, была изогнутой. Стайл успел рассмотреть окровавленный бок Нейсы.

Затем кобыла в два прыжка достигла центра круга, где встала на дыбы.

Жеребец сбросил со спины кирпич. Ни он, ни Керрелгирл не сдвинулись с места и даже не вздрогнули. Все трое были покрыты кирпичной пылью. Кое-где она была липкой. Неужели кровь?

— Они бьются не на жизнь, а на смерть, — прошептал пораженный Халк.

— Так принято на Фазе, — объяснил ему Керрелгирл.

Нейса заметно устала. День и ночь она без отдыха несла Стайла в Голубые Владения, а на следующий день ей не удалось как следует восстановить свои силы. Ее движения замедлились. Удар о стену был ее последней попыткой избавиться от наездницы. Леди победно выпрямилась, но в ее глазах светилась грусть. Хотела ли она на самом деле убедиться в правоте Стайла, пусть даже ценой своей собственной жизни? Каким было существование этой несгибаемой женщины после смерти мужа и как она станет жить дальше, когда об этом узнали все? Если бы она проиграла, она бы умерла с мыслью, что теперь Голубым Владениям ничего не грозит.

Затем, ни на что не надеясь, Нейса принялась менять аллюры. Одно-, двух-, трех-и четырехтактные аллюры никак не повлияли на Леди. Но с пятитактным аллюром, судя по всему, она столкнулась впервые. Нейса сразу же почувствовала неуверенность всадницы. Вместе с надеждой к ней вернулись и силы. Она увеличила скорость.

— Что это? — удивленно спросил Халк.

Жеребец удовлетворенно фыркнул.

— Это торжественная походка единорогов, — ответил Клип. — Мы используем ее для специальных гармоний, чтобы мелодия звучала в контрапункт. Мы и не предполагали, что она так хорошо ею владеет.

Ситуация резко изменилась. Крепко вцепившись обеими руками в гриву кобылы, Леди с трудом удерживалась на спине, не в состоянии приспособиться к непривычным движениям. Уж Стайл знал, как это трудно! Езда на лошади подразумевает не только умение держаться в седле, но и способность постоянно перемещать свой вес в зависимости от движения лошади. У опытного наездника это получается автоматически. При неизвестном аллюре эти привычные движения только усложняют положение всадника. Стайл с большим трудом приноровился к пяти тактному галопу, а вот Леди…

Одна из рук Леди соскользнула с гривы единорога. Ее тело сползло набок. Одно резкое движение, и Нейса сбросит ее.

— Убей ее! — выкрикнул Клип.

Нейса внезапно остановилась. Леди восстановила равновесие, затем отпустила гриву и спрыгнула на землю. Поединок закончился.

— Дура! — воскликнул Клип. — Ведь победа была за ней. Почему она остановилась?

Главный Жеребец фыркнул, высказывая свое недовольство.

— Она лишилась права возвратиться в табун, — грустно произнес Керрелгирл. — Ведь она, говоря твоим языком, просто поддалась.

Стайл направился к Леди и единорогу, которые застыли, повернувшись друг к другу спиной. Пока он шел, ему в голову пришла одна мысль. Он достал гармонику и принялся играть. И тотчас же вокруг него появилось волшебное присутствие.

Еще немного, и Нейса оказалась бы победительницей. Но она больше заботилась о благополучии Стайла, чем о своем собственном. Ей пришлось смирится с мыслью, что он будет счастлив лишь в роли Голубого Адепта, владеющего колдовством. Доказав, что лишь он один может удержаться верхом на единороге, Нейса решила не убивать Леди, которая должна стать парой для Стайла. Нейса уступила его Леди, чтобы он мог в конце концов познать себя и Голубые Владения, как и предсказывал ему Оракул. Она поняла, что Стайл уже наполовину влюблен в жену своего двойника. Она так же поняла, что Голубая Леди действительно достойна Стайла.

Нейса пожертвовала своей любовью ради Стайла. Она доказала Леди, что Стайл не является самозванцем. Волки и единороги могут иметь на этот счет сомнения, но Леди теперь была уверена в правдивости слов Стайла. Ведь Стайл смог приспособиться к торжественному аллюру единорогов, и Нейсе не удалось сбросить его со своей спины. Он доказал, что является лучшим наездником, чем Голубая Леди. Нейса, таким образом, сделала Стайлу подарок. И он был вынужден принять его. Нейса была его любимой кобылой, а Леди — женщиной, предназначенной ему судьбой. Стайл знал, что его двойнику с Фазы хотелось, чтобы он стал хозяином Голубых Владений, ведь Голубой Адепт это и есть он сам.

Однако Голубая Леди еще не была его женщиной. Он всего лишь завоевал право добиваться ее расположения, другими словами, как бы вышел в Турнир.

Уже не волшебством и не мастерством наездника придется доказывать ему, что он достоин ее любви. Ему надо будет продемонстрировать, что он ничем не хуже ее бывшего мужа. Возможно, ему это и не удастся сделать, ведь она настолько предана своей первой любви, что о второй не может быть и речи.

Он тем не менее чувствовал, что она согласна признать его хозяином Голубых Владений и станет поддерживать его авторитет в глазах других, как она поступила с големом, чтобы сохранить наследство Голубого Адепта. Это все, на что он имел право рассчитывать. Впрочем, сейчас это больше чем достаточно.

Теперь ему следует решить вопрос с Нейсой. Ведь только благодаря ей он получил все, что хотел. Теперь она покрыла себя позором, и ей уже никогда не позволят вернуться в табун. Нейсе остается только одно — спрыгнуть с высокого утеса, где зародилась их дружба. Ведь она жила только надеждой, что когда-нибудь Главный Жеребец смилостивится и восстановит ее во всех правах. Он так бы и поступил, если бы она одержала победу над Леди. Но существо, которое предпочло ничью в поединке, который оно могло выиграть, опозорив тем самым весь табун, не могло рассчитывать на прощение. На Фазе вопросам чести придавалось огромное значение.

Когда Стайл завоевал Нейсу, он отпустил ее чего не сделал бы ни один другой человек — и приобрел себе преданного друга. Теперь Нейса вернула ему долг.

Стайл шел, глядя на единорогов и оборотней. Все хмуро наблюдали за ним, зная, что ему предстоит прощание с самым верным другом. Они сочувствовали ему и кобыле, но таковы уж законы на Фазе.

«Проклятие!» — подумал Стайл. Он не принадлежал этому миру и лишний раз получил тому доказательство. Он вырос в другой среде, где не было необходимости жертвовать жизнью. Как может он смириться с этой бессмысленной потерей? Хотя здесь ока не была бессмысленной. У этого общества свои жестокие законы, и они должны выполняться.

Стайл продолжал играть, и волшебство сгущалось вокруг него. Когда он подошел к Леди и единорогу, он как бы находился в плотном облаке. Но волшебство бесполезно для решения этической дилеммы. Какое заклинание может помочь ему не делать то, что он обязан сделать?

Стайл остановился возле Нейсы, играя мелодию, на которую она вдохновила его звуками своего рога. Ее бока раздувались от перенесенных физических нагрузок. Грива растрепалась, к ногам прилипли сухие листья, на спине виднелись пятна крови — она, вероятна, поцарапалась, когда ударилась о стену. Ему так хотелось сказать какое-нибудь заклинание, чтобы вылечить ее, но он знал, что сейчас этого делать не следует. Их глаза встретились.

Она покорно ждала, когда он скажет ей слова прощания.

Прощание? Какая ирония! Он отправит ее на смерть.

Это чем-то напомнило Стайлу соревнование по марафонскому бегу на Протоне. Он чуть не погиб тогда, как Нейса сейчас, но он победил — как и она, — попытавшись отдать должное своему противнику. Так он приобрел себе друга. Ах, если бы найти способ, как сохранить дружбу с Нейсой!

Что там говорил ему оборотень о клятве? Что клятвенная дружба выше всех остальных отношений, даже отношений между женщиной и мужчиной.

Клятвенный друг Керрелгирла не совершил ничего предосудительного, сожительствуя с сукой Керрелгирла.

Марафон. Клятва. Какие слова звучали в его голове?.. И тут он вспомнил.

Стайл спрятал гармонику. Чувствуя сгустившееся вокруг него волшебство, он пропел:

— Я Стайл, Адепт Голубой, ничто меня не разлучит с тобой. Услышь же, Нейса, этот глас — дружба навсегда единит нас.

На мгновение темное облако закрыло солнце. Внезапно поднявшийся ветер зашумел в листве деревьев и на башнях замка затрепетали голубые вымпела.

Нейса широко открыла глаза и зашевелила ушами, когда поняла, что происходит. Она превратилась в женщину, в светлячка, а затем снова в единорога.

Окутывающие их чары стали кругами расходиться в стороны. Трава заблестела всеми цветами радуги. Когда волна волшебства достигла обнаженной Леди, ее волосы заискрились и оказались аккуратно причесанными.

Леди повернулась.

— Только истинная правда обладает такой силой, — прошептала она. — Только у моего любимого была такая сила.

Стайл простер к Нейсе руки, и она шагнула к нему, отклонив рог в сторону. Он обнял ее за шею и крепко прижал к себе.

— Никогда не покидай меня, клятвенный друг, — прошептал он. Она тихонько заржала и ткнулась бархатным косом ему в плечо. Убрав руки, Стайл отошел назад.

К Нейсе подошла Голубая Леди и обняла ее.

— Мы больше никогда не будем враждовать, — со слезами на глазах произнесла Леди. Нейса издала музыкальный звук, выражая согласие.

Затем стали подходить волки и единороги. Каждый волк обнюхал нос Нейсы, а каждый единорог скрестил с ней свой рог. Все они присоединились к Клятве Дружбы. Подошел и ее брат Клип, и Керрелгирл, и Халк.

Стайл знал, что все это случилось благодаря силе его волшебства.

Когда он произнес свою клятву, зарифмовав ее в стихах, то чары его волшебства распространились на всех существ, и у них возникли такие же чувства к Нейсе, как и у самого Стайла.

Лишь Главный Жеребец остался стоять на месте. На него одного не подействовали чары. Окруженный кирпичной стеной, он ждал окончания церемонии. Затем призывно затрубил в свой рог и перепрыгнул через стену.

Она не являлась для него серьезным препятствием, а всего лишь предупреждением и демонстрацией могущества Голубого Адепта. Жеребец убедился, что Стайл не самозванец и больше не имел к нему претензий.

Единороги устремились к жеребцу. Образовав правильный строй, единороги направились прочь, играя, как могучий оркестр.

Керрелгирл превратился в волка и завыл, созывая своих подданных. Его вера в Стайла была подтверждена, а волчица могла уже не волноваться за судьбу Нейсы. Сбившись в стаю, волки побежали в противоположную сторону.

Через несколько мгновений в Голубых Владениях остались только Стайл, Нейса, Голубая Леди и Халк.

Стайл повернулся к женщине, с которой ему теперь предстояло жить. Он еще ни о чем не договорился с ней. Оставался также нерешенным вопрос с его таинственным врагом на Протоне. Но это было только начало.

— Леди, не желаешь ли ты проехаться верхом? — спросил он. Не было нужды спрашивать об этом саму Нейсу — для друга она сделает все что угодно, как и он для нее. А своим приглашением Стайл показывал, что не собирался считать Леди своей собственностью. Она еще не стала его другом.

Голубая Леди кивнула. Обнаженная, она выглядела так же величественно, как и в платье. Изящным движением она запрыгнула на Нейсу. Стайл шел с одной стороны, Халк — с другой. Все вместе они направились к открытым воротам замка.

Голубой адепт

1. ЕДИНОРОГ

Одинокий красавец-единорог галопом скакал через поле к Голубому Замку. Это был самец с блестящей, глянцево-синей шкурой, в красных гетрах на задних ногах и с изящно изогнутым рогом. Из полого рога, вырываясь и опережая галоп, неслись по равнине низкие, мягкие и сочные, как голос саксофона, звуки.

Стайл подошел к парапету, посмотреть вниз. Небольшого роста, ладный, худощавый и стройный — этакий жокей в прошлом, продолжающий носить униформу. На нем была голубая рубашка и голубые джинсы. Кое-кто считал, что подобное одеяние не приличествует общественному положению Стайла, и тем не менее его положение в обществе позволяло не оглядываться на чье-то мнение.

— Клип! — воскликнул он, узнав единорога. — Эй, Нейса! Твой брат совсем близко!

Но Нейса уже давно слышала цокот копыт, ибо ее слух был тоньше человеческого. Она устремилась к Клипу, рысью выбежала из ворот Голубого Замка и, встретив брата неподалеку от парадного въезда, нежно скрестила свой рог с его рогом. Затем последовал обычный для этих существ ритуал встречи. Нейса и Клип загарцевали рядом, из рогов в унисон полилась музыка, и Стайл услышал редчайший дуэт. Рог Нейсы, заиграв подобно губной гармонике, естественно и плавно слился с грудным низким голосом саксофона.

Стайл впал в состояние не то безмерного восторга, не то глубокого транса, — так подействовало на него зрелище встречи. Нет, не силой магии вошел Стайл в экстаз — он просто любил лошадей, а уж волшебных единорогов вообще считал совершенством.

Возможно, он преувеличивал их достоинства, но так уж случилось, что в новой жизни первым другом для него стал единорог — кобылица Нейса. И была им до сих пор.

А те двое, брат и сестра, погрузились в, танец встречи, отбивали такт. Шли они сейчас пятитактным аллюром — главной поступью единорога, — и музыка, которую источали их рога, органично сливалась с ритмом поступи.

Стайл не выдержал, вытащил из кармана губную гармонику и присоединился к дуэту, отбивая такт каблуками. У него было прирожденное чутье музыканта, абсолютный слух, но дело было даже не в охватившем его азарте. Таким образом он совершенствовал свое мастерство мага, Адепта, ибо когда он играл, вокруг возникало магическое облако. Сейчас оно было едва уловимым. Стайл не хотел, чтобы оно уплотнялось: магия должна становиться реально осязаемой лишь тогда, когда появится для этого основательная причина и в ход будут пущены специальные заклинания.

Когда единороги закончили свой восхитительный танец встречи, они рысью вбежали в ворота Голубого Замка и превратились в людей — красивого молодого человека и маленькую, точно ребенок, и все же очень привлекательную девушку. Стайл поспешил от парапета, чтобы принять гостя во внутреннем дворе Голубого Замка.

— Приветствие тебе, Адепт, и послание от Жеребца! — торжественно провозгласил Клип. Он держал за руку взволнованную, стоявшую в молчании сестру. В отличие от нее Клип был экспансивен и не боялся выказывать своих чувств.

На обоих была одежда, похожая на ту, что носили древние с планеты Земля, но все же что-то нечеловеческое проглядывало в наряде людей-единорогов. Возможно, потому, что в нем преобладали оттенки натуральных лошадиных мастей.

— Твое приветствие, Клип, созвучно настрою моей души! — тоже торжественно, в тон гостю, ответил Стайл. — Да будет послание Жеребца, что прозвучит из уст твоих, миротворным!

— Послание такое, Адепт. В этом сезоне Жеребец вызывает кобылу Нейсу в табун. — Он помолчал и добавил уже от себя: — Вернется она не скоро.

— Замечательно! — воскликнул Стайл. — После трех сезонов бесплодия у нее наконец-то будет жеребенок! — Он бросил взгляд на сестру Клипа и обнаружил, что Нейса не разделяет его восторженных чувств. — Разве ты не рада, моя верная подружка? — В его голосе прозвучало не то удивление, не то беспокойство. — А я-то думал, что жеребенок — твоя заветная мечта.

Клип также взглянул на сестру в замешательстве.

— Разве я не обрадовал тебя своей вестью, Нейса?

Девушка-оборотень, все это время пристально наблюдавшая за ними, отвела взгляд. Она была хорошо сложена, на дюйм, или около того, ниже Стайла. Фигура ее нравилась ему, хотя он и понимал, что все это вздор: Нейса была единорогом.

Из кобылиц-единорогов она выделялась чрезмерно маленьким ростом — всего четырнадцать ладоней[5]. Ее спокойно можно было отвести к разновидности пони, популяции низкорослых лошадей: все ее временное человеческое обличье говорило за это, если бы не бугорок на лбу — проступающий рог. Он выдавал ее магическую природу!

Стайл давно научился жить с сознанием того, что все мужчины и женщины вокруг гораздо выше его ростом. Нейса, конечно, не в счет — она ведь не человек. Однако это не помешало ей стать его близким другом. Это была дружба человека и единорога.

Нейса умела разговаривать, но она не часто пользовалась вербальным общением. Живость не была в ее натуре, хотя она и обладала определенным чувством юмора, которое обнаруживалось при случае.

Клип и Стайл обменялись взглядами: что означает такая реакция Нейсы?

И тут появилась Голубая Леди.

Как обычно, ее наряд вобрал в себя все оттенки голубого: бледно-голубая блузка, голубая юбка в складку, темно-голубые, почти синие туфли, блестящая голубая тиара. Сейчас ее красота ударила Стайла по сердцу с особенной силой.

— Господин…

Ему не хотелось, чтобы она так его называла. И не потому, что он не был ее господином, и она прекрасно это знала! Ее ирония, ядовитые намеки и легкие уколы мешали ему вжиться в другое "я" на Фазе. Она, вероятно, считала его самозванцем, относилась к нему как к неизбежному злу, которое было сотворено без ее желания.

— Леди, — он употребил это обращение, выполняя ее волю, — нашего друга Нейсу вызывает к себе жеребец. Она должна произвести потомство, но, кажется, кобылица не очень-то рада этому.

Голубая Леди сделала шаг к Нейсе, обняла. И намека на формальное радушие не было в этом ее жесте. Она спросила девушку-оборотня:

— Мой верный друг Нейса дарует мне согласие объяснить все моему господину?

Нейса молча кивнула.

— Пусть это будет ее личным делом, — коротко сказала Леди Стайлу и невозмутимо прошествовала по внутреннему двору к себе, не позвав Стайла, но заранее зная, что он придет следом. И тут же, бросив на ходу: «Я сейчас вернусь!», он кинулся за нею. Они оставили в стороне показную вежливость, как только оказались наедине.

Стайл спросил:

— Отчего Нейса не захотела быть со мною откровенной? Она мне друг больше, чем тебе.

Леди пожала плечами.

— Если оставить тебя без охраны единорога, тебя ждет печальная участь. Согласись, что ты еще не достиг совершенства в магии.

— Возможно… — Внешне Стайл согласился легко, хотя в душе его покоробило. — Но, к счастью, — интонация его голоса стала ироничной, — хотя ты, Нейса и Халк отлично заботитесь обо мне, скоро мне не понадобится ваш надзор. Я избавлюсь от опасности, о которой ты знаешь.

По мере того как Стайл говорил, выражение лица Леди становилось все жестче. Благородство, чистота и нежность ее облика благополучно соседствовали с грубым душевным шрамом, который появился после гибели ее мужа. В воспоминаниях Леди о нем не было мягкости или нежности.

— Пусть будет так, как должно быть — сказала Леди. — Единорог не может сейчас оставить тебя, потому что Халк собирается уехать, а я не связана с тобою волшебством. Возможности мои в магии очень ограничены. Я могу исцелять кое-какие недуги и только. Вот почему Нейса предпочитает отсрочить свое появление в табуне до тех пор, пока тебе не перестанет грозить опасность.

— Но это невозможно! — запротестовал Стайл. — Почему она должна жертвовать своими интересами ради меня? Она давно мечтает о жеребенке!

— Да, так, — согласилась Леди.

— Но почему бы тебе не уговорить ее отправиться к жеребцу, который…

— …который как самец больше подходит ей, чем ты? — усмехнулась Леди. — Нет, я не позволю, чтобы она оставила тебя без защиты!

Стайл поморщился.

— А о безопасности своего покойного мужа ты так же горячо пеклась?

Леди смутилась, и Стайл устыдился своей прямоты.

— Я извиняюсь, Леди. Просто мне кажется, что ты недостаточно заботилась о муже, потому он и…

— Да, видимо, это так. Потому он и погиб. Если бы с ним рядом всегда был бы охранник-единорог, возможно, этого бы не случилось.

Они снова коснулись болезненной для них обоих темы, и Стайл воскликнул:

— Хорошо! Я уступаю тебе. Ты права: лучшего охранника, чем Нейса, мне не найти. А что я для нее должен сделать?

— Ты должен сообщить жеребцу об отсрочке. Нейса придет к нему позже.

Стайл кивнул.

— Прекрасно. Благодарю тебя за участие в моей судьбе. И сейчас, и раньше — ты неизменно помогаешь мне.

— Я помогала тебе в главном — ты стал магом, хозяином Голубого Замка, — ответила Леди холодно и, помолчав, добавила: — Но если ты захочешь порвать интимные отношения с Нейсой, прошу тебя, найди подходящие слова. Не забывай, что она, хоть и умеет принимать человечески обличье, все же животное, и наши понятия недоступны ее разуму. Ее легко обидеть.

— А где мне найти слова, чтобы не обидеть тебя, жену моего первого "я"? Ты же знаешь его пристрастия и вкусы, но ведь это мои пристрастия и вкусы! Как мне быть?

Она тут же покинула его, не удостоив ответом. Стайл пожал плечами и вернулся во внутренний дворик. Он желал Голубую Леди больше, чем какую либо женщину, но она упорно не хотела этого замечать и избегала объяснений. Стайл мог бы прибегнуть к магии, но он хотел завоевать ее в честном поединке. Да, Адепт мог внушить ей любовь к себе с помощью чар, но на это он никогда не решится, и она об этом знает. В некотором смысле Леди понимает его лучше, чем он сам себя, потому что у нее есть опыт общения с его альтернативной сущностью, с его первым я.

Может, этот опыт и дает ей власть над Стайлом в теперешнем его воплощении?

Клип и Нейса, обернувшись единорогами, паслись позади фонтана вдоль дорожки. Там росла голубая трава, которую сеяли специально для них. Это была великолепная пара. И статью, и окрасом они не уступали друг другу: глянцево-синяя шкура, красные гетры на задних ногах у Клипа, блестящий черный окрас и белые гетры — у Нейсы. По масти Клип был типичным единорогом, масть же Нейсы очень напоминала масть лошади, потому жеребец постоянно так или иначе напоминал ей о ее неполноценности. Стайла сердила такая несправедливость по отношению к прекрасной кобылице.

Нейса подняла голову. Черные глаза смотрели на Стайла в упор, изо рта торчал пучок травы, и, как все из породы лошадиных, она перестала жевать и застыла, когда что-то привлекло ее внимание.

Стараясь выражаться как можно велеречивее, чтобы воздать должное уважение кобылице, Стайл сказал:

— Я сожалею, что вынужден просить Нейсу упустить благоприятный момент обзавестись потомством, но так случилось, что у Адепта из Голубого Замка есть неизвестный враг, возможно, другой могущественный Адепт, который убил однажды его дубля и теперь мечтает сделать то же самое с ним. У меня впереди нет еще одной, третьей, жизни, и до тех пор, пока мне грозит смерть, я не могу оставаться без помощи и советов верного единорога. Никто не сможет так хорошо помогать мне, как Нейса. Вот почему мне бы хотелось, чтобы Нейса временно отложила свой визит к жеребцу. Я сознаю, что возлагаю на Нейсу большую ношу, но это единственное, что я могу сейчас предпринять ради своего спасения.

Нейса, польщенная, фыркнула, всхрапнула. Она, похоже, не была разочарована.

Когда кобылица дожевала траву, Клип вопросительно взглянул на нее. Приглашая на дуэт, он зацепил своим рогом ее рог, но, не почувствовав ответного желания, трубить не стал.

Однако одна проблема была заменена другой. Кобылица не могла ослушаться жеребца, и Стайлу предстояло самому, как Адепту, разговаривать с ним. Согласно неписаной, но строгой иерархии на планете Фаза вожаки табунов и Адепты, условно выражаясь, были равны, хотя высшая власть все же в какой-то мере оставалась за Адептами. Стайл решил не пользоваться своим относительным преимуществом и разговаривать с жеребцом на равных. Но сначала нужно было уладить дела в Голубом Замке.

Он встретился со своим телохранителем — великаном Халком. Насколько Стайл был миниатюрен, настолько громоздок был Халк — гигант, глыба железных мускулов. Он в совершенстве владел искусством ведения всех видов рукопашного боя и был совсем даже неглуп — вопреки утверждениям некоторых обитателей Голубого Замка.

— Мне нужно на денек покинуть замок, — сказал ему Стайл. — Необходимо побеседовать с жеребцом, но ведь к себе я не могу его вызвать.

— Это уж точно. У жеребца скверный характер, он самолюбив и никогда ни в чем не уступит. Берегись, Стайл!

— Не нужно, друг мой, предостережений! Я не боюсь единорогов, мне нечего их опасаться, но вот за Голубую Леди я тревожусь. Мне бы хотелось, чтобы ты охранял ее в мое отсутствие. Мой неизвестный Недруг, возможно, попытается нанести мне удар через нее. Ты не маг, по крайней мере, не практикующий маг, но если никто не узнает, что я уехал, не будет и коварных заклинаний. А против всего остального твоего опыта хватит, у тебя его не меньше, чем у меня.

Халк в знак согласия кивнул.

— Леди, безусловно, нуждается в охране.

— Она не оставила Голубой Замок после того, как убили хозяина, ее мужа. Он был моим двойником, могущественным Адептом. Я — его вторая сущность, но пока я не овладел в совершенстве искусством магии. И в Голубом Замке мне постоянно напоминают об этом. — Стайл криво усмехнулся, вспомнив, как только что с ним говорила Голубая Леди. — Итак, Леди нуждается в твоей охране и…

— И она очень привлекательная женщина! — добавил Халк. — Магнит для всяческих злых и добрых сил.

— Мое первое я обладало тонким вкусом!

— Одно я не могу взять в толк, — сказал Халк, — если всякий, кто живет в параллельном мире Протон, имеет на Фазе своего двойника, то как быть со мной? Есть ли у меня на Фазе другое "я"?

Стайл задумался.

— Срок твоего пребывания на Протоне ограничен тридцатью годами. Скажи, была ли у тебя там семья?

— Я попал на Протон пятнадцати лет, а мои родители находятся на расстоянии пятнадцати световых лет от Протона, я жил там один. Кстати, через несколько месяцев мой срок истекает, так как же: есть у меня двойник на Фазе или нет?

— Сдается мне, что ты — не коренной житель Протона, — сказал Стайл. — Поэтому у тебя, видимо, нет и второго "я" на Фазе, у тебя, похоже, вообще нет места в альтернативной схеме. По-моему, ты волен переходить из мира в мир, ничего не опасаясь.

— Итак, меня не убивали, — улыбнулся Халк, — это уже легче.

И Стайл улыбнулся.

— Да и кто в состоянии это сделать? Ты одной ладонью расплющишь любого человека среднего сложения.

— Исключая тебя, когда мы состязались в Большой Игре.

— Но я не смогу осилить тебя в рукопашном бою!

Халк насмешливо сощурился.

— Только без ложной скромности, маленький великан! Ты прекрасно знаешь, что твоя сила совсем в другом…

— Но у меня другая весовая категория, — уточнил Стайл.

Ему приятно было беседовать с тем, кто понимал его и мог на равных состязаться с ним в Большой Игре.

Стайл поднес к губам гармонику и заиграл. Полились нежные звуки, затем Адепта обволокло легкое облачко; оно становилось все плотнее и плотнее. И тут Стайл спел заклинание, которое сам составил:

"Сила магии, не покинь меня,

Соберись во мне до исхода дня.

Посторонний глаз пусть не зрит меня.

Невидимка я! Невидимка я!"

Стайл не мог излечить себя от недуга, но мог, например, стать невидимым. Пропев заклинание, Адепт вытянул перед собой руку, помахал ею. Руки он не увидел.

Она стала невидима.

Нейса чувствовала его по запаху и спокойно восприняла его исчезновение.

— Верхом на кобыле я могу незаметно покинуть Замок, — сказал Стайл Леди, которая была здесь же. Она возразила:

— Любой наблюдательный человек заметит, что единорог несет на себе ношу!

— Да, ты права… — Стайл минуту растерянно помолчал и пропел новое заклинание:

"Сила магии, не покинь меня,

Соберись во мне до исхода дня.

Невесомый я! Бестелесный я!

Легким перышком обернулся я!"

Он почувствовал, что его тело как бы растворяется, распадаясь на мельчайшие частички, теряет вес.

— Прекрасно! — заключил Адепт.

Халк и Леди, казалось, были озадачены. Адепт сказал весело:

— Я буду по очереди говорить с вами. Леди, ты, конечно, чувствуешь по моему голосу, что я стою на земле, а не парю в воздухе. Это все потому, что похожие заклинания нельзя произносить подряд, от этого они теряют силу. Я не стал полностью невесомым, сейчас мой вес составляет половину — фунтов двадцать. Халк, как по-твоему, почему я не сверкаю подобно солнцу, ведь я сказал всеобъемлющее слово «Light». Не знаешь? Да потому, что мои слова лишь озвучивают мысль, которая у меня в мозгу, мысль наполняет слова. Если бы я захотел сверкать подобно солнцу, несмотря на то, что уже стал невидимым, я мог бы воспользоваться тем же самым заклинанием, изменив только мое мысленное желание, и этого было бы достаточно, чтобы исполнились мои намерения…

— Ты-то увлекаешься магией, но я, честно говоря, не верю, что этому может научиться каждый.

Стайл рассмеялся.

— Отчего же? И ты тоже, если захочешь, можешь стать Адептом. — Он шутил и не подозревал, что в его шутке есть доля правды.

Пожалуй, употреби Халк прилежание и старание, он мог бы стать магом. И не только Халк. Возможно, многие из тех, кто поверил бы в свои силы и проявил бы усердие, смогли бы стать магами. Заурядными магами. Но только один из тысячи по настоящему мог поверить, потому и мало было на Фазе Адептов. Тот, кто был посвящен в Адепты, ревностно относился к своему положению, порой старался безжалостно погубить соперника, да и к тому же наиболее талантливого. Вот почему неспособному на подобное Стайлу было бы предпочтительнее вообще удалиться с этого поприща. Вражда с неизвестным Адептом ничего хорошего ему не сулила.

Стайл попрощался с друзьями и сел верхом на Нейсу. Ему не понадобились ни седло, ни поводья.

Нейса подбежала к Клипу и два единорога веселой рысью стали удаляться от ворот Замка. Непосвященному могло показаться, что Клип провожает сестру к Жеребцу, выполняя его приказ. Маленькая кобылка все же ощущала наездника, и ее поступь не была столь легкой, как у брата.

Стайл воспользовался единорогом потому, что не был уверен, что сможет перемещаться с места на место по воздуху. Одновременно менять свое обличье и невидимо передвигаться — пока было ему не по силам. Конечно, он мог бы попробовать, но не хотелось опасно экспериментировать, когда к этому не вынуждают обстоятельства. Подобная попытка могла стать роковой.

Итак, ему требовался транспорт, и Нейса была лучшим средством передвижения.

Она вообще была его первой лошадью на Фазе и первым настоящим другом. Когда он попал в мир Фазы, его любовь к лошадям перешла на единорогов, которые превосходили лошадей по всем статьям. У них был музыкальный рог, в нужный момент становившийся устрашающим оружием. Они были наделены акробатическими способностями, недостающими даже самой породистой лошади, разумом и умением перевоплощаться.

Да, единорог был тем творением, которое Стайл подсознательно долго искал, пока наконец не нашел.

Нейса — в человечьем обличье — понравилась ему и стала его любовницей. Это случилось до того, как он встретил Леди. Но когда встретил, понял, что его удел — влюбить не преданного безгранично оборотня, а себе подобное существо.

У Голубой Леди поначалу возникла к Нейсе неприязнь, но, когда она убедилась, что Нейса стала верным другом Адепта, чувство это исчезло. В магическом измерении Фазы только Клятве Верности придавалось значение, только клятва другу была святыней, отношения же полов вообще в расчет не принимались.

Ирония судьбы заключалась в том, что в момент, когда могла исполниться заветная мечта Нейсы родить детеныша, Клятва Верности стала препятствием на ее пути. Клятва обязывала Нейсу-единорога уберечь Стайла от ловушек и западней в незнакомом ему мире, помочь избежать опасностей, вражды Недруга.

На единорогов не действовали многие заклинания. Лишь колдовство Внешних Магов могло разрушить магический барьер, создаваемый единорогами. Не без основания полагая, что главным Недругом был Адепт, Стайл надеялся, что его собственные силы, подкрепленные преданностью единорога, помогут одержать победу в схватке с могущественным противником.

Леди на прощание сказала, что, по ее ощущениям, у враждующего Адепта нет охранника-единорога и это дает Стайлу дополнительный шанс победить.

Единороги поскакали легким аллюром, а потом, когда размялись, перешли на галоп. Скачка была превосходной, превосходной была и музыка, льющаяся из рогов. Сопрано гармоники и альт саксофона — этот редкий дуэт — сопровождал четкий ритм, отбиваемый копытами. Стайлу захотелось присоединиться к дуэту, но он побоялся обнаружить себя.

Гибельные зловещие тени исконно таились в мирном с виду пейзаже, недобрым дышали топкие болота, редкие прогалины. Однако в эти минуты злые силы дремали: не было смысла вводить в соблазн Адепта, все равно он не заплутал бы в коварных топях, ибо единороги хорошо знали тут каждую тропу, к тому же слыли храбрыми бойцами.

Клип указывал им направление. По велению Жеребца табун единорогов перебирался с одного пастбища на другое по гладким долинам, обрамленным с двух сторон грядами высоких гор. Чужеродные табуны пасутся на других равнинах здесь не принято уходить за пределы своих пастбищ. Люди считали эти места владениями Адепта, но лесное зверье знало, что они принадлежат единорогам. Свои собственные потаенные ниши занимали в лесах оборотни-гоблины. И каждая тварь мнила себя Главной Силой в кишевшем нелюдью царстве.

Адепт водил дружбу с обитателями этих мест. Здесь, на Фазе, мирное сосуществование было более-в почете, чем в другом, немагическом мире. К тому же Стайл с неподдельной искренностью относился к лесным и горным существам. Когда-то, к примеру, оборотни очень помогли ему, а теперь вся их стая была связана Клятвой Верности с Нейсой.

Единороги мчались на запад. Вот они миновали места, где когда-то Стайл впервые встретился с Нейсой. Эти места были дороги для них обоих.

Стайл припал к шее кобылицы в невидимом объятье; она ответила ему — запрядала ушами, гладкая лоснящаяся шкура ее покрылась мурашками и мелко задрожала, точно Нейса стряхивала с себя мех.

Это невидимое общение было особенно драгоценно тем, что свершалось в тайне от всех. Даже от Клипа.

На юге тянулась Гряда Пурпурных Гор, на севере — Белая Гряда. Адепту хотелось побывать там, горы манили его, в горах он мог узнать о Фазе несравненно больше, чем в долинах, но время для этого, он знал, еще не пришло. Когда Стайл встретится с Главным Недругом и одолеет его, только тогда он продолжит исследование Фазы, а сейчас ему остается только гадать: что же прячется за таинственным горизонтом?

Уже два часа скакали единороги, покрыв расстояние более двадцати миль. Мир Фазы пользовался своими единицами измерения, имевшими скрыто-магическую природу. По наиболее знакомому Стайлу счету эти двадцать миль составляли примерно тридцать два километра.

Стайл и сам без помощи единорогов мог бы за это время одолеть подобное расстояние — он преуспевал в марафоне, но для этого потребовалась бы неимоверная трата магической энергии, он израсходовал бы запас ее на несколько дней вперед. Для единорогов же двадцать миль — приятная, без напряжения, пробежка. На длинных дистанциях эти животные идут в два раза быстрее, не говоря уже об экстремальных обстоятельствах, когда скорость увеличивается многократно.

Лучи заходящего солнца слепили глаза. Наступило время пастись. Единороги не были беговыми автоматами — подобно лошадям им необходимы питье и сочная вкусная растительность. Стайл мог бы без особых усилий сотворить нужное количество овса, но единороги, гордые и независимые, предпочитали самостоятельно добывать себе корм.

Нейса замедлила шаг, заметив на голом склоне зеленый островок, приблизилась к нему и стала сосредоточенно щипать сочную траву. Стайл спрыгнул с кобылицы, чтобы дать ей возможность спокойно насытиться. Та не обращала на него внимания и хотя не видела, но точно знала, где он находился. Мягкий травяной покров заглушал его шаги, потому любой, случайно появись здесь, не смог бы заподозрить присутствие человека, но чутье единорога было сверхъестественно тонким.

Стайл вез для себя провиант. Леди позаботилась об этом. Стоило ли с риском обнаружить себя прибегать к колдовским коротким заклинаниям, чтобы сотворить пищу? Основной предосторожностью является заповедь: не растрачивать заклинания особой силы, употреблять короткие.

Адепт отыскивал подходящее местечко для трапезы. Спускаясь с крутого каменистого склона, он заботился о том, чтобы центр тяжести тела не приходился на колени. Колени, как научил горький опыт, излечиваются не так быстро, как хотелось бы. Конечно, можно опять прибегнуть к заклинаниям, но это в силах сделать лишь посторонний, сам Адепт не в состоянии вылечить себя от недуга. Но как знать — не окажется ли тот, кого он попросит помочь, тем самым Главным Недругом?

Больные колени все же позволяли Стайлу быстро ходить, ездить верхом, он научился спрыгивать из седла на землю, не особенно сгибая колени. Конечно, его акробатические способности малость пострадали, но навыки-то остались!

Пощипав траву, Нейса боком прислонилась к скале и задремала. Стайл взобрался на ее спину и тоже заснул, положив голову на теплый зад кобылицы. Она была очень уютной, приятно пахла лошадью, и вряд ли нашлось бы другое место, где Стайлу было бы так хорошо. Разве только в объятиях Голубой Леди… Однако это было бы наградой, великой наградой, которую он пока что еще не заслужил. Леди сохраняла верность своему покойному мужу. Стайл был дублем, двойником того человека, но Леди никогда и никоим образом не перепутала бы их.

Утро следующего дня застало их в пути. Мягко, пружинисто шли единороги, пока, наконец, не повстречали табун. Он пасся на широком солнечном склоне, спускавшемся к болоту. За этим болотом, как помнил Стайл, находился дворец Оракула, который ответил на один-единственный, самый главный вопрос в жизни Стайла.

«Познай самого себя!» — посоветовал Оракул Стайлу, и, несмотря на кажущуюся расплывчатость, этот совет, действительно, явился ключом к существованию Стайла на Фазе. Тот, кого Стайл распознал в себе, стал Адептом, магом, чародеем.

Единорог, стоявший в дозоре и охранявший табун, подал сигнал тревоги — это был трубный звук духового инструмента, и по команде весь табун поднял голову, а потом единороги, подбежав рысью, образовали широкий полукруг, разомкнутый в сторону приближавшихся сородичей. При этом они вдохновенно трубили.

Слушая великолепный духовой оркестр, Стайл почувствовал, как его покидают тревога, настороженность: в их встрече не крылась враждебность. И хотя Нейса научила его фехтованию рапирой против изогнутого грозного рога, он понял, что это его искусство здесь не понадобится. Да, поистине грозным оружием были наделены единороги. Обладая им, они могли и нападать, и обороняться. Редко какой — даже очень сильный — противник осмелился бы напасть на единорога.

Вновь прибывшие вбежали в центр живого полукруга и остановились. Там находился Жеребец, великолепный экземпляр лошадиной эволюции. Его тело было жемчужно-серым, грива и хвост струились серебряными нитями, а задние ноги украшали черные гетры. Он был хорошо сложен, сильный, мускулистый, высотой до восемнадцати ладоней. Рог его, извиваясь спиралью, переливчато блистал — настоящее чудо-оружие, способное сразить любого. Этот рог сыграл заливистую мелодию, и круг замкнулся.

Стайл почувствовал тяжесть в теле, вес возвращался к нему, а через мгновение он увидел и свои руки. Его заклинания о невесомости и невидимости вмиг испарились, хотя он и не желал этого. Вожак захрапел, Клип и Нейса суетливо завертелись, засучили ногами. Единороги позволили им выйти из кольца.

Стайл, снова видимый, в своем обычном веса, спрыгнул на землю и предстал перед Жеребцом, а тот в свою очередь обернулся человеком. В человечьем обличье он был высоким и мускулистым. На лбу торчал короткий рог.

— Добро пожаловать во владения Табуна! — почтительно приветствовал он гостя. — Чем обязан такой прекрасной встрече?

Итак, замкнутый круг единорогов свел на нет все заклинания Адепта! Его чары могли одержать верх только над способностями к магии у одного единорога, но над чарами целого табуна он был не властен, хотя в особом случае могло быть исключение. Но какое колдовство вечно? А его заклинаниям исполнились уже сутки, и с течением времени они все больше ослабевали.

В конечном счете ничего плохого не произошло, ибо Стайл не был в стане врагов, а наоборот, находился в полной безопасности от враждебной магии — кольцо точно таким же образом могло рассеять чары любого другого Адепта.

Стайл решил сразу не раскрывать цель своего визита.

— Рад встрече, Жеребец, — учтиво ответил он, — я прибыл поговорить с тобой!

Человек-единорог вложил три пальца в рот и издал звук, похожий на растянутый звук аккордеона, и тут же подбежали к нему два сородича, неся какое-то сооружение на своих рогах. Они поставили его на землю и удалились. Это был стол, изготовленный из старых рогов, и прикрепленные к нему такие же стулья. Стайл знал цену такому сооружению: оно стоило больше, чем если бы было сделано, например, из слоновой кости, поскольку магическая сила обитателей табуна заключалась именно в их рогах.

Вожак сел, жестом пригласил Стайла последовать его примеру.

— О чем хочет беседовать Адепт с таким ничтожеством, как я? — задал вопрос человек-единорог.

Стайл понял, что говорить с ним будет не так-то просто. Жеребец невзлюбил Стайла с их первой встречи, когда тот привел его в замешательство по какому-то поводу. И он предусмотрительно решил сказать кое-что о себе:

— Как тебе известно, меня не так давно убили, я…

— Не стоит трудиться, — перебил его Жеребец. — Вести переговоры по утверждению твоего статуса не имеет смысла, мы относимся к твоим правам и статусу с уважением. Хотя мы да еще оборотни из стаи Керрелгирла знаем, что ты всего лишь двойник Адепта из Голубого Замка. Мы воспринимаем тебя как основное лицо, поскольку твоя магия по силе не уступает его магии, а твое существование частично, как и наше. Ни одна перемена в твоей сущности не ускользает от табуна.

Стайл улыбнулся:

— Я не делаю тайны из своего статуса, и не прошу признания или почестей, я ищу безопасности и опеки, чтобы встретиться со своим тайным Недругом убийцей — и отомстить за своего двойника. Я прав?

— Бесспорно.

— Я полагаю, что мой неизвестный враг — Адепт, и поэтому я должен быть особенно осторожным и доверяться только надежной охране. Таковой я считаю моего друга Нейсу.

— Я понял суть твоего визита: жеребая кобылица — не та охрана, что требуется тебе!

— Совершенно верно. Я обращаюсь к тебе с нижайшей просьбой отсрочить день оплодотворения кобылицы до той поры, пока я не выполню свою миссию.

Жеребец нахмурился.

— Она и без того пропустила два сезона.

— Ее исключали за ее масть — масть лошади… — напомнил Стайл, нахмурившись. — Но ведь теперь ее окрас не изменился? — добавил он чуть насмешливо.

— А! Но изменилось ее положение. Единороги из табуна стали интересоваться ею, а оборотни из стаи, которых мы неизменно побеждали, когда они нападали на нас из-за нее, больше не претендуют на кобылицу. Притом во всех табунах в долинах Фазы никто, кроме нее, не служит беговой лошадью для Адептов. Тебе она служит конем, ведь так!

— Конем и преданным другом! — уточнил Стайл. — Наша дружба честная и верная!

— Возможно, этой дружбой Нейса восполняет свою неполноценность? — заметил жеребец.

— Неполноценность?! — Стайл угрожающе протянул руку к своей колдовской гармонике. Направляясь в табун, он намеревался не переступать черту приличия в разговоре, сохранять, по мере сил, вежливый тон, но выслушать такое — было нестерпимо для его самолюбия.

Жеребец на мгновение задумался. Да, они находились в кольце единорогов — довольно сильном магическом поле, но еще неизвестно, устоит ли оно против колдовских чар Адепта, возможно, вновь изобретенных. Никому из существ, никакой твари на Фазе не позволено оскорблять Адепта или близких ему существ.

Вожак поднялся, грациозно отступил на шаг.

— Мы сказали, что сейчас ее окрас нам нравится, а то, что нравится нам, не подлежит обсуждению в табуне.

— Превосходное утверждение! — согласился Стайл, спрятав свой колдовской инструмент. Он и раньше замечал, что единороги редко возражают, когда кто-то берет под защиту их сородича или просит за него, а Жеребец, видимо, и вовсе посчитал ниже своего достоинства так долго говорить о кобылице с низменным лошадиным окрасом.

— Ее присутствие — бальзам для моей души, — продолжал Стайл. — Шаг ее превосходен. Кто еще из табуна может брать милю за милей влет, как она?

Человек-единорог удивленно выгнул брови в элегантную золотистую дугу.

— Разумеется, кроме меня?

Теперь в целях дипломатии настала очередь отступить Стайлу.

— Да, конечно. И вообще я имел в виду только кобылиц. Думаю, что объяснением такой необычной ее скорости служит ее рост!

— А что? Разве с ее ростом что-то не в порядке? — Жеребец сделал еще одну силовую попытку в разговоре, поскольку Нейса была не самой маленькой в табуне, как и Стайл среди людей.. — У нее вполне нормальный рост, и я уверен, что у нее будет отличное потомство единорогов.

Выходит, мысленно заключил Стайл, они так ни о чем и не договорились. Этот упрямец все еще намеревается ставить Нейсу в табуне.

— Мне кажется, что ты недооцениваешь Клятву Верности единорога и Адепта, — заметил Стайл, — и все потому, что Нейса тебе теперь кажется более привлекательной, чем раньше.

Человек-единорог пожал плечами. Ему было известно, что могущественное заклинание Стайла и послужило причиной того, что единороги из его табуна и стая оборотней дали Клятву Верности Нейсе, но он не любил, чтобы до такой степени вмешивались в его дела. И он был непробиваем для иронических замечаний Стайла.

— Возможно… Но не уступить ли тебе? Ведь в моих владениях твои чары отчасти теряют силу, как и мои — в твоих.

Стайл одержал верх в их предыдущую встречу, сейчас единорог пытался взять реванш. Тот, кто оскорбляет могущественного Жеребца, идет на риск, если даже этот кто-то Адепт.

— Мне нужна Нейса в этом сезоне, — упорствовал Стайл. — Что нужно сделать, чтобы ты изменил свое решение?

— А это уже дело чести и гордости. Ты можешь сразиться со мной моим оружием. Если ты победишь в честном поединке, Нейса уйдет с тобой, но если проиграешь…

Стайл мог себе представить, каким диким и жестоким будет этот поединок.

— Итак, если я проиграю?

Жеребец улыбнулся.

— Если ты проиграешь, наш спор решится в мою пользу. Мы не будем биться насмерть, мы будем каждый отстаивать свое право. Мое право — оплодотворять кобылиц в собственном табуне, когда я посчитаю нужным, твое — претендовать на дружбу с одной из этих кобылиц. Предлагаю во время поединка вести себя корректно и не нарушать установленных правил.

— Согласен!

Стайлу было ни к чему вступать в смертельную схватку. Он надеялся, что одной его просьбы будет достаточно, но эта надежда оказалась наивной.

— Начнем прямо сейчас?

Вожак притворился удивленным.

— Ни в коем случае, Адепт! Я никогда не вступлю в поединок с тем, кто плохо подготовлен, ведь я-то в полной силе. Правило требует, чтобы между вызовом и поединком прошел необходимый временной интервал. Мы можем возобновить разговор недели через две на Унолимпике.

— На Унолимпике?

— Да. Это ежегодные спортивные состязания единорогов. Параллельно будут проходить состязания оборотней — называются Конолимпик. Вамполимпик — состязания вампиров, Вэтолимпик — летучих мышей, Гномолимпик — …

— Все ясно! — перебил его Стайл. — А будет на Унолимпике Нейса?

Этим вопросом он застал жеребца врасплох. Немного помолчав, тот ответил:

— Раньше в том не было необходимости. Она не принимала участия в состязаниях по причинам, которые здесь неуместно обсуждать. Но в этом году, думаю, присутствие ее будет встречено благосклонно.

— И никаких оскорбительных намеков не будет по поводу ее масти? Никакого унижения она не почувствует?

— Нет, конечно.

У Стайла не было иного выхода, кроме как согласиться. Он сознавал, что вожак прав, сейчас у него, Стайла, нет шансов победить соперника. Тот в хорошей Форме, тяжеловес, отменного здоровья, о чем свидетельствуют многочисленные победные пометки на его роге. Этот могучий жеребец, несомненно, давал Стайлу время хорошенько поразмыслить и, возможно, под любым предлогом отказаться от своей просьбы, избежав тем самым унизительного поражения на арене Унолимпика. Отсрочка была предложена не без благородства, ведь одновременно Жеребец давал согласие на участие Нейсы в состязаниях, если она захочет.

Стайл был уверен, что Нейса на состязаниях не проиграет, ибо знала она и умела никак не меньше, чем ее сородичи, это давало ей шанс доказать табуну единорогов свою полноценность. Она годами страдала от унижения и теперь, если ей повезет, на глазах у всех возьмет реванш.

— Итак, через две недели! — провозгласил Адепт.

Вожак единорогов протянул руку, Стайл взял ее в свою, ощутив каменное пожатие парнокопытного: будто две глыбы стиснули его ладонь. Ему пришлось приложить усилие, чтобы справиться с нахлынувшим неприятным чувством о несоразмерности предстоящего боя. Но несоразмерности на самом деле не было, и единорог это отлично понимал. Был честный компромисс.

Жеребец, сбросив человечье обличье, снова принял свой естественный вид. Его рог испустил чистый трубный звук, и живое кольцо разомкнулось. Стайл покинул кольцо и тут же ощутил легкость в теле. Временно приглушенные магические заклинания обрели прежнюю силу, ибо нейтрализующее влияние единорогов перестало действовать. Адепт снова был невесом и невидим.

Кобылица нерешительно подошла к Стайлу. Тот, садясь на нее, сообщил:

— Жеребец приглашает тебя принять участие в Унолимпике. Состязание состоится через две недели.

От удивления Нейса чуть не обернулась человеком. Стайл почувствовал, как теряет под собой опору. С трудом отваживаясь поверить в эту новость, Нейса издала громкий звук, в котором прозвучала вопросительная нота. Со стороны табуна раздался ответ — рог вожака проиграл утвердительно.

— Я тоже буду участвовать в Унолимпике. С твоим хозяином померяемся силой, — сказал небрежно Стайл, словно предстоящий поединок был обычным повседневным делом. Вот тут-то от изумления Нейса обернулась девушкой, а Адепт обнаружил себя сидящим за ее спиной с обвитыми вокруг тонкой талии ногами.

Сконфузившись, он спрыгнул на землю.

— Что-о? — протянула Нейса.

— То, что слышала! — Стайл чуть не расхохотался. — Хорошо, что я невидим и невесом. Могу себе представить, в какой комичной позе я предстал бы сейчас перед табуном, да и мой вес свалил бы тебя. А все твои шуточки, Нейса! Возвращайся-ка, любезная, поскорее в свой натуральный облик.

Она поспешно повиновалась. Стайл сел верхом, и кобылица галопом понеслась прочь. Казалось, никто из единорогов не заметил их отбытия, и только рог-саксофон Клипа радостно затрубил, празднуя частичную, но все же победу друга.

Нейса повернула голову в сторону табуна, издала сердитую гамму звуков и помчалась еще быстрее. Брат и сестра-единороги просто стелились в беге и очень скоро были уже на приличном расстоянии от покинутого пастбища.

— Славный бег! — сказал восхищенно Стайл. — Теперь я понимаю, почему он позволил тебе, Нейса, участвовать в Унолимпике.

Кобылица, польщенная, довольно всхрапнула.

Да, она была довольна, но собственная проблема Стайла не продвинулась ни на йоту. «Может, спросить совета у Оракула? Пусть скажет, как повлиять на Жеребца», — раздумывал Стайл. И тут же пришел к выводу: нет, ничего не выйдет. Он уже однажды обращался к Оракулу за советом, а тот отвечает всего лишь на один вопрос.

— Меня вот что настораживает, — рассуждал вслух Стайл, когда они скакали по живописной долине. — Отчего Жеребец был так преувеличенно вежлив и церемонен? Ведь он мог принять мой вызов состязаться немедленно и, без сомнения, победил бы. Но он дал мне фору… Чем продиктовано такое благородство?

Нейса, завидев в молодой рощице островок зеленого овса, свернула с дороги. Войдя в высокие заросли, повела головой, дав понять наезднику, чтобы сошел на землю. Стайл спрыгнул, и она стала девушкой.

— Такое благородство объясняется твоим заклинанием, — пояснила Нейса, обретя дар человеческой речи. — Табун дал мне Клятву Верности по твоей, Адепт, воле. Жеребец вовсе этого не хотел. Табун отвернется от него, если он насильно задержит меня.

Стайл хлопнул себя по невидимому лбу невидимой ладонью.

— Ну конечно же! Даже король должен предвидеть последствия своих королевских указов!

Итак, его могущество, могущество Адепта, значило для жеребца меньше, чем мнение табуна. И если бы он не руководствовался этим, еще неизвестно, как бы сегодня обернулось дело.

Нейса стояла прямо перед ним и смотрела с затаенной надеждой, пытаясь поймать взгляд его невидимых глаз.

Стайл обнял ее.

— Я думаю, у тебя есть что мне сказать в такой момент. Чуть раньше ты говорил мне много слов.

Он поцеловал ее и выпустил из объятий, но она все еще ждала. Он знал, а она не знала, что между ними больше не будет близости.

Никогда.

Да, еще недавно они были возлюбленными, и Нейса в девичьем обличье была самым прелестным существом, какое он когда-либо встречал. И ему не претило, что на самом деле она была оборотнем.

Его отношение к девушке-единорогу изменилось с тех пор, как он встретил Леди. Он знал, что в этом мире он не сможет раздваиваться в чувствах, делить их между двумя любовницами. Но в том-то и дело, что Леди не была любовницей ни его, ни кого-либо другого. Она вообще никем не была для него, хотя он страстно желал, чтобы она стала для него всем. Если бы он искал в отношениях с женщиной только секса, терпимости и верности, то Нейса вполне подошла бы. Но возникшая страсть к Голубой Леди полностью поглотила его, она была безмерной и требовала утоления. Он не был уверен, что эта всепоглощающая страсть найдет ответ. Ему предстояло все объяснить Нейсе, не причинив боли, не оскорбив чувств женщины-единорога.

— То, что было между нами, было прекрасно, — осторожно начал он, — но сейчас я хочу найти самку из себе подобных, так же, как ты должна найти себе самца-единорога, который подарит тебе маленького жеребенка. Мы не расстанемся. Просто наши отношения изменят свою природу и перерастут в дружбу, более крепкую, чем была. Если мы будем продолжать предъявлять друг другу сексуальные требования, это осложнит мою дружбу с твоим будущим малышом, а твою дружбу — с моим ребенком, если он, разумеется, родится.

Нейса выглядела удивленной и испуганной. Ее глаза почти по-человечески округлились. Она никогда не задумывалась над их отношениями, для нее было простым и привычным право отдавать и получать, не осложненное никакими другими соображениями.

Говоря с нею, Стайл надеялся, что Нейса будет способна понять и принять новую реальность.

Она наклонилась, чтобы поцеловать его, с жуткой сверхъестественной точностью определив местонахождение невидимки. Неужто ослабло ее заклинание? И когда их губы соприкоснулись, она обернулась единорогом. Стайл ткнулся в теплую морду животного. Рассмеявшись, он обвил руками блестящую гриву и ласково потрепал, потом вскочил на спину единорога, припал к шее, и они поскакали.

2. ЛЕДИ

Когда они пересекли границу Голубых Владений, Адепт снял с себя колдовские чары, став и весомым, и видимым, а Нейсу отправил пастись на лужайку позади фонтана. Встретившим его Халку и Леди он сообщил:

— Мне предстоит сражение с Жеребцом в ритуальном поединке на Унолимпике. Это произойдет через две недели. К чести Нейсы, она будет тоже участвовать в состязаниях. Это безусловно пойдет ей на пользу. Не знаю, чем кончится мой поединок. Не исключено и поражение…

— О чем жеребец и мечтает, — с прорицательностью мудреца сказал Халк. — Но он не жаждет твоей крови, он желает твоего бесчестия, ибо хочет отобрать пальму первенства у Адепта из Голубого Замка. Публично. И не силой или магией, а правом!

Глаза Леди сверкнули голубым огнем. В мире Фазы то была моментальная вспышка света. Леди не была Адептом, но несла сама по себе некоторые чудодейственные силы. Стайл уже достаточно пробыл на Фазе и не удивлялся этим маленьким эффектам.

— Ни одно существо не посмеет унизить Адепта из Голубого Замка! — вскричала Леди.

— Но я не тот, за кого меня принимает Жеребец, — умерил ее пыл Стайл.

— У тебя есть положение, сила, могущество, долг! — стояла на своем Леди. — И это не твоя вина, что ты как бы не совсем хозяин замка… Ради чести Голубых Владений ты не можешь позволить жеребцу одержать над собой победу, да еще таким образом!

Забота о Голубом Замке была тем, что полностью занимало ее ум; Стайл был просто его условным владельцем, как говорится, сбоку припеку.

Он кротко и мягко сказал:

— Я неизменно следую вашим советам и полностью открыт для них. Мне хотелось бы спросить Оракула, как победить, но я уже использовал один раз эту возможность.

— Да, ты прав, — подтвердил Халк. — Оракул отвечает только на один вопрос, но я не задавал ему вопроса и…

— Нет! Ты должен воспользоваться советом Оракула тогда, когда это коснется лично тебя! — горячо возразил Стайл. — Лучше спроси о своем собственном будущем здесь, на Фазе. Быть может, тебя где-то поблизости ждет идеальная ситуация. Смотри, не пропусти ее! Узнай у него — где?

— А я хочу спросить Оракула о другом. Нейса — мой друг, как и ты. Именно ты показал мне Занавес, отделяющую Фазу от Протона, помог покинуть Протон и поселиться на Фазе. Я хочу отблагодарить тебя и не желаю упускать такую возможность. Это ведь малость, Стайл!

— Пусть он идет к Оракулу… — шепнула Леди.

Стайл протянул Халку обе руки.

— Что ж, иди, милый Халк. Я останусь в долгу перед тобой. Хочешь воспользоваться магической транспортировкой тела?

— Нет, я доберусь сам по себе. Это не так далеко.

— Но смотри, не опоздай с возвращением, иначе твоя любезность потеряет смысл. Оракул, возможно, подскажет новые приемы в поединке, и мне понадобится некоторое время, чтобы освоить их.

— Хорошо, — кивнул Халк. — Ты предлагаешь мне скакать на единороге?

Леди улыбнулась, и в тот же миг голубая вспышка озарила комнату.

— Я знаю только двоих на Фазе, кто когда-либо ездил на рогатых лошадях без их соизволения: это мой господин Стайл и я. Адепт, дорогой Халк, сотворит для тебя ковер-самолет.

— О, нет, нет! Только, пожалуйста, без летающих вещей! Я буду дрожать при мысли, что магическая сила ковра внезапно ослабнет. Представляете — над гнездом какого-нибудь дракона или над черной бездной! А я ведь не самый легкий из живых существ. Нельзя ли сотворить мотоцикл или еще что-нибудь в этом роде?

— Летающий мотоцикл? — уточнила Леди.

— Он хотел бы механизм из другого мира, — объяснил Стайл, — путешествие на колесах. Ну вроде… низко летающего ковра-самолета. А что? Идея! Наука еще не додумалась до этого, так что придется мне потрудиться. Пожалуй, сотворю-ка я подобие летающего вагона.

Они стали увлеченно обсуждать эту идею. Адепт поколдовал, и вскоре Халк стал обладателем мотоцикла с двумя деревянными колесами, сиденьем, двигающейся рукояткой и ветровым стеклом. Ни мотора, ни бачка с горючим, ни контрольных приборов. Этого и в помине не было. Их функции Стайл переложил на колдовскую силу. Поистине — где кончается власть науки, начинается власть магии!

Халк сел на волшебный мотоцикл и рванул с места, оставив за собой молчаливое облачко пыли. Стая куропаток взлетела, спугнутая его неожиданным появлением.

— Надеюсь, он будет сверяться с картой, доберется без приключений и ему не встретятся ни дракон, ни бездна. Впрочем, Халк сам может расправиться с любым чудовищем, с его-то мускулатурой!

— Ошибаешься. Халк настолько добр, что и пальцем не тронет даже самую мерзкую тварь! — откликнулась на его шутку Леди.

— Ты права. Он — настоящий джентльмен. До кончиков ногтей. Умный и достойный уважения!

— Именно за эти качества я и взяла его сюда, — сказала Леди. Она поднялась. Каждое движение было полно изящества.

— Мы остались одни, Адепт, и я хочу с тобой поговорить.

Стайл пытался справиться с внезапно участившимся пульсом. О чем предстоит разговор? Ведь она не переменила своего мнения о нем, Стайле. В ее глазах он продолжает оставаться самозванцем, а сама она остается верной той настоящей любви. Он ревновал, хотя ее верность относилась к его собственному дублю.

Они прошли в апартаменты Леди. Она усадила Стайла в удобное голубое кресло. «Это чудо, — думал он с восхищением, — что у нее натуральные голубые волосы, и ей не приходится их красить».

— Твой друг Халк, — начала Леди, расположившись в кресле напротив, — рассказывал мне о твоей жизни на Протоне. Я вынудила его это сделать, пока ты отсутствовал, и это помогло мне хоть отчасти понять тебя.

Выведывать у Халка информацию о нем, очевидно, было для нее развлечением. Стайл с недоумением пожал плечами.

— Я сам бы рассказал тебе, если бы ты спросила, — сказал он и тут же понял, что она хотела владеть объективной информацией. Но к чему она клонит?

— Итак, мне стало известно от третьего лица, что твоя теперешняя суть мало чем отличается от сути моего погибшего мужа. Он был мужчина незаурядного ума и обостренного чувства собственного достоинства, но страдал от своего маленького роста. Страдаешь от этого и ты, и Нейса говорила мне, что…

— Нейса слишком много болтает… — перебил Леди Стайл. Это было, конечно, несправедливостью: единорог являл собой образец скромности и кротости.

— Ты — хороший человек, а я обижаю тебя своим равнодушием, и все же я должна оставаться сама собой. Быть откровенной и сообщить тебе кое-что — единственно верное русло нашего разговора.

— Я не хочу неволить тебя и выуживать какие-то сведения, не насилуй себя, Леди, — заверил ее Стайл, но в душе страстно желал услышать то, что она хотела сказать ему.

— В таком случае знай, что я ни капельки не иду против себя и рассказываю все добровольно, — сказала она с улыбкой, от которой у него дрогнуло сердце. Неужели она смягчилась и сжалилась над ним? Но нет, она просто делает то, что считает нужным, — дает ему необходимую базу для теперешнего существования на Фазе.

Стайл слушал рассказ, закрыв глаза, растворившись в мягких интонациях ее голоса, представляя те события, которые она излагала в цветовой гамме…

— Долго, очень долго, — начала Леди, — с того момента, когда впервые разошлись разными путями наука и магия, Фаза существовала отдельно от других миров. Триста лет, пока наш вид людей постепенно распространялся по континенту, здесь рождались силы, непознанные до той поры. Огромные животные расселились по планете, боролись друг с другом за выживание: все делили сферы влияния и наконец каждый вид нашел свою экологическую нишу. Драконы обосновались на юге, снежные демоны — на севере, великаны — на востоке и так далее. Из человеческой популяции наиболее талантливые стали Адептами, лишив другие формы жизни возможности практиковаться в магии. Допускались лишь исключительные случаи, так что одновременно существовало не более десяти по-настоящему могущественных магов. Только талант был критерием их значимости. Ни гордость, ни личные заслуги не давали права приобщаться к магии, и тот, кто стремился овладеть искусством Адепта, не будучи к этому склонен, погибал от истинных Адептов.

Это привело к тому, что люди начали избегать, сторониться даже легкого волшебства, бояться вступать в контакт с Адептами. Подобно им, другие живые существа тоже стали избегать их и держаться только вместе с себе подобными.

Я выросла на востоке, недалеко от моря, в деревне из полсотни семей. Деревня наша понятия не имела о чародействе, разве что так…. невежественные заклинания местных знахарей, лесных существ да деревьев. Я думала, что выйду за своего односельчанина, но моя семья прочила мне в мужья кого-нибудь познатнее. Родители считали меня не от мира сего и были убеждены, что с мужем-рыбаком или землепашцем мне придется век вековать в нужде. Э-эх!.. Если бы они знали, кому я предназначена, то не раздумывая отдали бы первому встречному свинарю, но они и ведать не ведали, что меня приметил Адепт. Мне же было вольготно среди лесов и полей, весело с их обитателями, и о замужестве я не помышляла.

Мой отец умел исцелять больных людей. Был ли то дар природы или он выучился у лекаря — не-знаю. И я тоже умела лечить болезни. Односельчане, занедужив, шли к нам в дом. Если мы с отцом находили раненого зверя или птицу, помогали и им. Делали все незаметно, не кричали о наших способностях и знать не знали, что, увы, отмечены печатью пристального внимания Адепта.

Когда мне исполнилось девятнадцать, мои ровесники — и девушки, и парни — были обручены. Без жениха я не чувствовала одиночества, мне было достаточно резвиться с лесными зверюшками. Говорят, те молодые женщины, что меньше нуждаются в мужчинах, впоследствии больше других привыкают к ним. Так, похоже, случилось и со мной.

В один из дней у нас потерялся жеребенок. Маленькая кобылка. Я звала ее Белянка, потому что она была белой как снег, хотя нравом скорее напоминала красный жгучий-перец. Белянка сорвалась с привязи и что есть духу поскакала в лес. Я звала ее, звала, но не тут-то было, и тогда я села на кобылицу по кличке Блестящая Звездочка и отправилась на поиски.

Следы Белянки завели меня в густую непроходимую чащу. Душа подсказывала, что она попала в беду да и меня подстерегает какая-то опасность, что нужно поворачивать лошадь к дому, но мне было всего девятнадцать, я сильно любила жеребенка, и я стала продираться сквозь колючие заросли, хотя и понимала, что безумно рискую.

Пошли заболоченные места. Лошадь осторожно ступала по скользким кочкам. Все вокруг — редкие тонкие деревца, пни, островки суши, — изумрудно-бархатный мох, как сплошной сказочный ковер, постепенно стало отступать. Но порою то одна, то другая нога лошади с чавканьем погружалась в топкую жижу, но, по счастью, она нас не засосала. Эта болотистая чаша кишмя кишела призраками, духами, эти тени то внезапно являлись мне, то таяли, а то вновь бесшумно зловеще нависали над головой.

И мне стало страшно. Я поняла, что надо возвращаться, что Белянка погибла и что меня тоже ждет погибель от болотных упырей, но я обожала жеребенка, — я вообще люблю лошадей, — и не решилась повернуть назад. Я представила, как моя малышка ждет от меня помощи, и продолжала поиски. Я говорила себе: вот доберусь вон до того куста, вон до того замшелого камня и, если Белянки там нет, вернусь. Вдруг мне показалось, что я услышала короткое радостное ржание. Я слезла с лошади и запрыгала по кочкам, но впереди никого не оказалось — просто скрипела сухая ветка.

Начиналась гроза, а это означало, что в наши места грядет беда — гроза приводит с собой троллей. И я испугалась не на шутку. И тут снова, еще явственнее, я услышала призывное ржание, и снова — никого, только глухо шумит ветер в верхушках деревьев. Тучи все сгущались — и вот плотная завеса над головой прорвалась и разверзлись небеса, и меня через мгновение окатил мощный водяной поток. Загрохотал гром.

Очередной громовой раскат так перепугал мою Блестящую Звездочку, что она, скинув меня, помчалась домой, хотя я умоляла ее вернуться. Пришлось мне возвращаться домой пешком, я дрожала от… если бы только от холода! Мне было страшно, очень страшно. Плети колючей ежевики цеплялись за меня, тянули в сторону, где топь, не пускали, а когда я все же вырывалась, хлестали по глазам так резко и больно, что я не могла разглядеть спасительную тропку. Я стала кричать в надежде, что меня услышат на нашей ферме, но какой же смехотворной была моя надежда быть услышанной в страшную бурю!

Зато тролли услышали мой крик, и, когда я увидела огромных злых духов, я горько зарыдала. Монстры разевали свои чудовищные пасти с желтыми клыками, наплывали на меня, затягивая в зубастые бездны, и я поняла, что пропала навеки! Я не спасла жизнь своему жеребенку и принесла в жертву ему свою!

Один тролль схватил меня за волосы и повалил на землю. От испуга я уже не могла кричать. Конечно, я боялась смерти, но больше всего я боялась того, что ей будет предшествовать, ведь тролли, как ни ужасно об этом говорить, испытывают физическое влечение к людям.

Надежда на спасение покинула меня и тогда я услышала отчетливый цокот копыт. Он приближался. Я снова обрела способность кричать, правда, звуки, рвавшиеся из моего горла, были так слабы, что я и сама с трудом слышала их. Я была уверена, что это возвращается моя перепуганная Блестящая Звездочка. Возможно, на ней скачет мой отец.

С треском раздвинулись ветки, и я увидела приближавшееся ко мне животное. Лошадь? Да, это был великолепный скакун голубой масти, с пурпурной гривой и копытами, будто выточенными из голубой стали. Верхом на голубом жеребце сидел мальчик, одетый тоже в голубое.

— Голубой Адепт? — воскликнул Стайл, не удержавшись.

Леди сдержанно кивнула.

— Тогда я не знала, кто это, и приняла его за мальчика, а возможно — за существо из Маленького Народа. Я собралась с силами и крикнула громко, как могла. Он взмахнул голубой шпагой, и тролль, не выпуская меня, отступил чуть назад. Маленький юноша, спрыгнув на землю, пошел ко мне, и когда тролль догадался, кто это, отпустил меня. Я выпала из его чудовищных лап, к счастью, не поранившись, и поползла навстречу моему спасителю. Маленький юноша протянул мне руку и помог подняться на круп своего жеребца. Скакун сделал такой прыжок, что тролли отпрянули в страхе, и я соскользнула бы с крупа, не вцепись в своего избавителя, который сидел впереди.

Мне показалось, что всего лишь мгновение мы выбирались из чащи, и вот уже скакали по прямой дороге, что вела к моей деревне.

Ливень все еще продолжался. Я дрожала в ознобе, мокрое платье прилипло к телу, но на моего избавителя, казалось, не упала ни одна капля дождя. Он подвез меня к нашим воротам и придержал скакуна. Как ни была я взволнована, а все же удивилась: откуда он знает, где я живу, ведь он же не спросил меня об этом. Я опустилась на землю, мокрая, дрожащая и бесконечно благодарная тому, кто спас меня.

— Юноша, — так обратилась я к нему, набавив ему возраст, ибо выглядел он мальчиком, — прошу тебя, зайди в мой дом, погрейся у огня и отдохни.

Он молча потряс головой. Да, он не проронил ни звука, взмахнул миниатюрной ладонью в знак признания и исчез в темноте ливня. За то, что он спас мою жизнь и честь, он не потребовал никакого вознаграждения.

Греясь и обсыхая у домашнего очага, я рассказала родителям о своих приключениях. Повинилась в том, что по глупости помчалась в лес за жеребенком, попала в бурю; рассказала, как на меня напали тролли и как мальчик на голубом жеребце спас меня. Я думала, что мои домашние обрадуются, узнав о моем чудесном спасении, но они только со страхом взирали на меня.

— Какой такой мальчик на голубом жеребце?! — воскликнул в ужасе отец. — Это же нечистая сила была!

Он побледнел как полотно.

— Да нет же, нет, — уверяла я, — это был действительно мальчик. Ниже меня ростом… Видимо, его послали взрослые, услышав мои крики о помощи.

— Он говорил с тобой? Уверен, что — нет.

Мне пришлось растерянно согласиться, что мальчик в голубой одежде и вправду не проронил ни слова, и это было дурным знаком. Но ведь он ни единым словом или жестом не обидел и не испугал меня! Он лишь избавил меня от страшной участи. Разве этого мало?

Кажется, я убедила домашних, что бояться им нечего. Наконец-то они, отбросив сомнения и страхи, искренне обрадовались моему возвращению.

Моя бедная Белянка так и не нашлась, и через какое-то время я снова отправилась на поиски. На этот раз отец не отпустил меня одну, он пошел со мной, держа в руках увесистую дубинку.

Я то и дело окликала Белянку, но она не отзывалась. И вместо нее я вдруг увидела мальчика в голубой одежде. Он скакал к нам через поле на своем жеребце. В дневном свете жеребец не показался мне таким голубым, как в прошлый раз. Видимо, небесно-голубая упряжь усиливала это впечатление, но грива! Она сверкала и переливалась всеми цветами радуги.

— Ну, теперь ты видишь, что я права? Ведь он появился среди бела дня! — радостно шепнула я, подтолкнув отца. Он не мог не знать, что призраки и духи боятся солнечного света.

Отец окликнул юношу:

— Эй! Ты не тот ли, кто спас мою дочку?

— Да, это я, — ответил Маленький Юноша.

И тут одновременно — и у меня, и у отца — снова зародилось сомнение: ведь некоторые монстры умеют принимать человеческое обличье.

— Прими мою глубочайшую благодарность… — сказал отец. — Кто ты и где живешь, что так быстро смог прискакать на помощь к моей дочери?

— Я из деревни Бронт, что у подножья Нижних Холмов, — ответил Маленький Юноша.

— Но эту деревню… — отец на миг умолк, — эту деревню в прошлом месяце сожрали тролли! — Он не мог скрыть изумления.

— Да, это так, но мне единственному удалось спастись. Сначала тролли, обнаружив это, пришли в ярость, но сейчас смотрят на меня, как на пустое место. И теперь я скачу по полям в полном одиночестве. Совсем один. Голубой Жеребец — вся моя семья, мой дом.

— Но ведь ты почти ребенок, а нежных детей тролли пожирают в первую очередь!

— Я спрятался, — объяснил Маленький Юноша и сразу помрачнел. — Я видел, как тролли съели мою мать и отца, потом и всю семью, но у меня не хватило смелости выйти из укрытия и сразиться с ними. Я поступил, как трус. Память об этом мучает меня, я хочу все забыть.

— О, конечно… — пробормотал мой отец растерянно, — но ты не прав. Кто сможет обвинить в трусости ребенка, который спрятался от разъяренных троллей? В утешение хочу тебе напомнить, что природа может мстить сама, и она отомстит кровожадной стае, пожравшей целую деревню. Попомни мое слово — они сгорят в огне.

— А… — неопределенно протянул Маленький Юноша и помрачнел еще больше. — Все складывается на руку троллям… — И тут он спросил у изумленно уставившегося на него отца: — Кажется, вы ищете жеребенка? Я могу вам помочь?

Отец подумал было отказаться от помощи мальчика, но тот предложил ее так искренне, так чистосердечно, что отец не посмел, хотя и считал дело безнадежным.

— Ну, если у тебя на этот счет есть какие-нибудь соображения… Мы, по правде сказать, уж и искать не знаем где.

— Я накоротке с дикими кобылицами. Если леди не откажется проехать со иной в табун и порасспросить, может, что и получится.

При слове «леди» я с изумлением взглянула на него. Ко мне, деревенской девушке, вряд ли подходило такое обращение. По лицу моего родителя я поняла, что он тоже удивлен. Но тут же мы оба сообразили, что для этого ребенка я была вполне зрелой женщиной — леди.

— Это очень любезно с вашей стороны, — сказал отец, не скрыв сомнения в голосе, — но я не могу молодых людей отпустить одних так далеко, а меня ждут в деревне дела.

— О, пожалуйста, отец! — взмолилась я. — Что с нами случится? Ведь мы поедем верхом на лошадях! — Я совсем выпустила из виду, что, поехав именно верхом на лошади искать жеребенка, я и попала в беду. — Мы будем осторожны. — Ко всему прочему мне хотелось поглядеть на табун кобылиц — зрелище, редко доступное сельчанам.

— Блестящая Звездочка не сможет увезти тебя далеко, она страдает по своему жеребенку, — уцепился отец за другой предлог, чтобы не пустить меня.

Я бросила на него такой жалостливый, такой умоляющий взгляд, что Маленький Юноша не выдержал и пришел мне на помощь.

— Есть выход, сэр. Мой лошак отлично ориентируется в лесах. Если кто и сможет почуять жеребенка, так это он. Кроме того, из всех парнокопытных у него самый легкий вес.

Я, совсем как девчонка, радостно захлопала в ладоши:

— О да! Да!

Я понятия не имела, что это за лошадь, о которой он говорил, за исключением того, что лошак бесплодный отпрыск жеребца и ослицы, очень похожий на мула, только симпатичнее. И я сгорала от желания поскакать на нем.

Отец, более опытный в таких делах, недоверчиво качнул головой.

— Лошак в этих непроходимых дебрях? Не-ет… Полукровки не предназначены для таких местностей…

— Вы правы, — отозвался юноша в голубой одежде. Я заметила, что он напрямую не перечил моему отцу. — Но это не простой лошак. Это Хинни. Она не бесплодна. Но оплодотворить ее может лишь мой голубой жеребец. За это Хинни ценится больше, чем о ней думают. Она ловко пробирается сквозь дикие заросли, и ни одна лесная тварь не посмеет перебежать ей дорогу, будь то дракон или тролль. Хинни подобна единорогу! Почти.

Отец колебался. Он знал цену хорошим лошадям. Чтобы повлиять на него, я изобразила на лице великую печаль. У меня был некоторый артистический талант, а у моего отца некоторая слабость в отношении меня. И я частенько этим пользовалась.

— А ты можешь привести сюда Хинни? Я хотел бы взглянуть на нее, — сказал он Маленькому Юноше.

Тот вложил два пальца в рот и пронзительно свистнул. Тут же послышался звонкий цокот копыт и появилась Хинни. Ну и чудесное то было животное! Серая в яблоках, чуть светлее с боков, темнее ниже к ногам, грива, переливаясь богатством красок, свисала к земле на добрые три фута. Ее хвост… он был серого цвета, но таких тончайших оттенков, что мог бы посоперничать с ограненным ониксом. Хвост колыхался на ветру, как волны океана.

Отец, уже было скептически настроенный, раскрыл глаза от восхищения.

— А ее родословная? — выдохнул он и добавил: — А скорость бега?

— Ваша дочь будет в полной безопасности на этой лошади, — заверил мальчик. — Если Хинни не сможет победить, она спасется бегством. Если уж она принимает на свою спину всадника, то отвечает за его сохранность и жизнь.

Маленький Юноша хотел и дальше расхваливать свою Хинни, но в этом уже не было надобности: мой отец окончательно погиб! Он во все глаза глядел на Хинни, самую красивую из кобыл-полукровок, каковую когда-либо видели в деревне.

— А она слушает твои команды? — спросил он с благоговейным трепетом.

— Нет, — быстро ответил мальчик. — Она слушает только моего жеребца.

Он подошел к Хинни и осторожно погладил ее, как и следует обращаться с незнакомой лошадью. Дал ей обнюхать свою ладонь. Серебристо-серые уши Хинни были прижаты к голове. Когда животное успокоилось, они встали торчком.

Юноша сказал, наклонившись к уху конька:

— Хинни, ты должна сослужить мне службу и получишь желанную награду.

Конек хлестнул себя по бокам перламутровым хвостом и поднял голову. Это была небольшая лошадка, примерно пятнадцати ладоней высотой, не классических форм: изящная, стройная, с узкой костью. Поступь ее была грациозна и легка. Она искоса взглянула на голубого жеребца, и словно колдовская дрожь, как волна, пробежала по ее гриве.

Хинни явно заинтересовалась жеребцом.

— Услуга за услугу, юноша, — пробормотал мой отец, явно заинтригованный. — Я буду твоим должником!

Он разглядывал голубого жеребца, распознав в нем самую изящную, самую лучшую породу, которая когда-либо была выведена людьми. Жеребенок от такой пары был бы поистине сказочным коньком.

— Ты будешь возить эту леди, — сказал Хинни Юноша в голубой одежде, указав на меня. — Вы найдете жеребенка, а потом ты привезешь ее к отцу в целости и сохранности. Я буду постоянно рядом с вами, помогу, если понадобится. Найдем мы жеребенка или не найдем, независимо от этого ты получишь награду, если доставишь леди обратно живой и невредимой. Согласна?

— Как может неразумное животное понять твои условия! — скептически пожал плечами мой отец, но Хинни так выразительно взглянула на него, что тот смешался.

Теперь Хинни смотрела на меня. Я поднесла к ее морде ладонь, она обнюхала мою руку, плечо, лицо. Ее мордочка, точно из серой замши, теплое дыхание, отдающее ароматом свежего душистого сена, были так прекрасны, что я полюбила Хинни в ту же минуту.

Хинни повернула голову к Юноше в голубой одежде, одно ее острое ухо шевельнулось как бы в знак согласия. Отец понял, что больше не в силах противиться моему желанию, к тому же он был покорен красавицей Хинни, и согласился.

Когда все наставления кончились, я села верхом на Хинни, и мы поскакали. Ее галоп был так мягок, что мне показалось, будто мы летим по воздуху. Я закрыла глаза — ни толчков, ни покачивания, и в то же время я понимала, что мы мчимся с бешеной скоростью, определив это по силе ветра, который бил мне в лицо. Никогда раньше мне не приходилось скакать на таком резвом скакуне.

Казалось, мы находились в пути одно лишь мгновение, однако когда я открыла глаза, то обнаружила, что нахожусь на расстоянии многих миль от моей деревни на запад, в глубь континента, где были наиболее сильные магические пространства. Перелески и долины мелькали перед глазами с большой скоростью. Ни одна лошадь не смогла бы взять такой темп. Голубой жеребец с юношей на спине мчался впереди. Хинни из почтительности держалась на расстоянии. Только этот жеребец, только он может сослужить ей службу — читала я в ее напряженной позе, и тут промелькнула мысль, что и мне, подобно Хинни, нужен лишь один единственный мужчина, только он предназначен в мужья. Я и не догадывалась, насколько была недалека от истины, насколько верна была моя интуиция. Мой будущий супруг был так же близок ко мне, как близок к Хинни был голубой скакун.

— Куда мы едем? — спросила я юношу.

— В дикий табун. Там могут знать, куда подевался твой жеребенок. Хинни разыщет пастбища, хотя они разбросаны повсюду.

— А… — протянула я, — а они не испугаются нас?

В ответ он только улыбнулся.

Вскоре вдалеке показался табун лошадей. Вожак поднял голову, увидев нас, и требовательно забил передними копытами. Но юноша вложил пальцы в рот и пронзительно свистнул. Этот свист-сигнал подействовал на дикарок успокаивающе, исчезли пугливо напряженные позы. Когда мы вплотную подъехали к ним, лошади уже мирно паслись.

— Им знаком твой свист? — удивилась я.

— Они знают моего жеребца, — ответил он просто.

По всей видимости, это было именно так. Дикий вожак был красивой темно-синей масти, черные чулки на всех четырех ногах, крупный, но все же не такой, как голубой жеребец. Они обнюхали друг друга, постояли нос к носу и потом вежливо отвернулись. На полукровку Хинни он не обратил никакого внимания, ведь она не была чистопородной лошадью.

Юноша опустился на землю, я последовала его примеру. Скачка была быстрой и продолжительной, но, видимо, оба мы были тренированными наездниками, не устали, да и лошади наши были легки в обращении.

Они стали жадно щипать траву, мне еще не приходилось видеть настолько проголодавшихся лошадей. С юношей мы прошли сквозь весь табун. Зная, что дикие лошади на дух не переносят людей, я удивлялась, что эти спокойно реагируют на нас.

Я была в восторге от табуна. Красивые здоровые особи со множеством резвых жеребят. Но один из них жалобно ржал. Мой спутник подошел к малышу, провел рукой по спине и крупу. Кобылица-мать удивленно смотрела на него, но не вмешивалась.

— Что с ним случилось? — спросила я, не сумев определить болезнь, которой болен жеребенок, а ведь мне до сей поры казалось, что я кое-что понимаю в лошадях!

— Особый вид глистов. Инфекция распространена в этих местах. Ему можно помочь колдовскими чарами.

И он прочел над жеребенком заклятие. Примерно такое: «Подойди ко мне, малютка. Обернется недуг шуткой». И отступил на несколько шагов.

Это был безобидный пустенький стишок, и тем не менее жеребенок внезапно вскочил на ноги и направился к юноше. Будто что-то невидимое пронеслось в воздухе, невидимое и в то же время уродливое — таким это нечто померещилось мне. Оно улетело прочь, и в это мгновение больные глаза жеребенка повеселели, а кобылица-мать отозвалась коротким благодарным ржанием. Я поняла, что малыш не был по-настоящему болен, ему не хватало энергетики, и легкого вмешательства было достаточно, чтобы он почувствовал себя здоровым.

Странный юноша подошел к вожаку табуна.

— Мы разыскиваем жеребенка, — объяснил он наше появление. — Он убежал из деревни. Не видал ли ты пропажу?

Вожак взглянул на меня так, словно просил пояснений. И я поняла. Я сказала ему:

— Это маленькая кобылка, ей всего месяц от рождения. Чисто-белая, хорошенькая. И очень беспомощная. Я зову ее Белянкой.

Жеребец всхрапнул.

— Он говорит, что не видел белого жеребенка, — сказал маленький юноша, — но он знает одного, кто собирает в своем табуне белых жеребят. Тот и нашел в этих местах Снежную Лошадку.

— А где же эта Снежная Лошадка?

— Вожак этого не знает; Снежную Лошадку увели далеко и не держат в обычном табуне. Возможно, Пег знает, где она, — сказал мальчик.

— Пег?.. — повторила я в замешательстве.

— Я приведу тебя к ней.

Мы снова вскочили на наших быстрых как ветер скакунов и понеслись дальше. Мы держали путь на юг через долины и леса, преодолевая водовороты бурных рек и поднимаясь на вершины гор, будто это были самые ничтожные преграды. Мы пролетели мимо одиноко и мирно пасущегося молодого единорога. Он был сочно-зеленого цвета в оранжевых гетрах, с черными, цвета эбенового дерева, копытами и жемчужным рогом, закрученным спиралью. Он уставился на нас, затем подбежал к нам, и я заволновалась, ибо единорог так же отличается от лошади, как тигр от домашнего кота. Но он просто бежал за нами, потом чуть опередил. Видимо, он хотел поиграть.

Странный юноша улыбнулся, чуть нагнулся вперед к гриве жеребца, и тот сделал такой чудовищный скачок, будто до этого бежал всего лишь ленивой трусцой. Хинни, прижав уши, ринулась за ним. О, эти превосходные животные знали толк в настоящей скачке! Теперь земля расплывалась внизу неясным зеленым пятном, а деревья неслись навстречу, как стрелы из лука. Я вцепилась в серебряную гриву Хинни, боясь упасть, но, несмотря на бешеную скорость, ее галоп оставался мягким, пружинистым. Мы обошли единорога.

В свою очередь тот чуть притормозил и сделал скачок через высокий кустарник, а заодно — и утес, в то время, как мы шли в обход. Он снова вырвался вперед, махнув хвостом перед нашим носом в веселом приветствии, но голубой жеребец напрягся, Хинни превратилась в летящего ястреба, и вот мы уже снова впереди рогатого жеребца! Никогда я еще не участвовала в таких поразительных скачках.

Единорог в третий раз ускорил темп. Он был разгорячен, пламя вырывалось из ноздрей, копыта высекали искры. И в третий раз он нас опередил. Лошади наши уступили ему, вероятно, потому, что в отличие от него несли на себе ношу, да и были они обыкновенными, не волшебными конями. И все же они заставили колдовского скакуна как следует попотеть, пока он нас обгонял. Совсем немногие лошади способны на это.

Чтобы чуть передохнуть, мы сбавили темп. Я погладила Хинни по гриве.

— Ты самый очаровательный конек из тех, что я встречала! — восхищенно шепнула я ей. — Я способна без устали скакать на тебе. Понимаешь — без устали! — Я и сама верила в это.

Мы примчались к Великой Пурпурной Гряде и поднимались до тех пор, пока не почувствовали, что воздух стал разреженным; цветы и травы здесь были низкорослыми. На голом склоне острой, как палец, скалы торчало огромное гнездо, а в нем сидела могучая, обросшая перьями чудовищная певица. Когда это существо поднялось на ноги, заметив нас, и распростерло крылья, я увидела, что это лошадь.

— Почтеннейшая Пег! — обратился к крылатой лошади юноша, — нам нужно с тобою кое о чем поговорить. Не соблаговолишь ли ты спуститься к нам?

Пег стремительно бросилась вниз со скалы, сделала в воздухе один круг, другой, закручиваясь спиралью, а потом, роняя белые перья, плавно опустилась к нам. Ноги и голова торчали из огромного перьевого комка. Хвост тоже был из перьев, который она, распушив, употребляла в качестве руля при полете. Мне и во сне не приснились бы белые крылья такого чудовищного размаха, перьевой хвост-руль.

— Ну как тебе служит твое новое гнездо? Прочно ли оно? — нараспев сказал Маленький Юноша.

И тут я заметила то, что не увидала раньше: кучу виноградных лоз, быть может, случайно оставленную после уборки урожая каким-то фермером. Плети были слишком плотные и жесткие, длинные и грубые, чтобы использовать их на корм скоту. Лошадь-птица подошла к куче и выдернула одну лозу зубами. Это был идеальный строительный материал для ее гнезда. Довольная, Пег всхрапнула.

— Она сказала, что Снежная Лошадка движется к Белой Гряде и будет там к завтрашнему рассвету, — объяснил мне Маленький Юноша. — Впереди не меньше целого дня пути, нам придется где-то переночевать.

— Ты понимаешь язык лошадей? — спросила я и тут же вспомнила, как легко он говорил с вожаком дикого табуна. Но мне еще предстояло много чего узнать.

Он кивнул.

— Разве можно, любя этих животных, как я люблю, не понимать их язык? Говорят, что лучшего друга, чем лошадь, нет, и я не могу это оспорить.

И мы поскакали на север.

Близился полдень, а нам предстояло еще скакать и скакать. Повернули на северо-запад: там шла Белая Гряда. Повстречав дикий яблоневый сад, сделали остановку. Мы поели сами и накормили скакунов превосходными яблоками. Хинни брала пищу из моих рук своими мягкими бархатными губами, и как же мне хотелось в этот миг, чтобы она навсегда осталась моей лошадью! Но я сознавала, что это бесплодные мечты — наездницей я была временной. И странно получалось — с одной стороны, мне хотелось поскорее найти мою Белянку, а с другой — как можно дольше не расставаться с Хинни, чтобы исследовать магические дебри нашей Фазы.

Мы еще раз остановились: лошадям требовался отдых и корм. Да и сами мы в этом нуждались. Маленький Юноша нашел прозрачный студеный родник; на солнечном склоне зрела земляника, и он насобирал целую горсть; нашел и несколько спелых пшеничных колосьев. Из сухих веток он молниеносно разжег костерок, из пшеничных зерен на удивление быстро сотворил питательную кашу. Тогда мне было невдомек, что в ход он пускает колдовство, чтобы пища была съедобной и достаточно вкусной. На седле у него висела дорожная сумка, он доставал из нее то одно, то другое, и я уж никак не могла заподозрить, что мой спутник — Адепт! Для меня он был всего лишь юноша-подросток. Из этой же сумки он вытащил какие-то досочки, превратив их в подобие маленького диванчика, и поставил у костра. Я легла на этот диванчик, почувствовав себя в полной безопасности: я знала, что дикие звери боятся огня.

Наши лошади мирно паслись чуть поодаль. Сгущались сумерки, и в этих сумерках я вдруг приметила, как из глубоких нор стали выпрыгивать маленькие твари с острыми клыками и ледяными глазами. Они прыгали прямо ко мне. Это были гоблины, мерзкие, порочные и недосягаемые для стрел. Они не боялись огня, потому что пускали его в ход в своих подземных пыточных конях.

Я закричала от ужаса, и тут рядом со мной, загораживая, встала Хинни, ведь моя сохранность была вверена ей. Только теперь я поняла, насколько предусмотрителен был Юноша в голубой одежде. Пока я в ужасе тряслась у костра, Хинни, пронзительно заржав, бросилась на гоблинов. Ее стальные копыта били наотмашь. Каждым ударом она сбивала голову очередному гоблину. Гоблины так же, как и человечье, обожали лошадиное мясо и были не прочь полакомиться бесстрашной кобылкой. Они гроздьями повисли на ее хвосте, вцепились в гриву, карабкались на круп по ногам. О, как же их было много! Я увидела, как один из них прыгнул Хинни на голову и распахнул свою жабью пасть, чтобы сомкнуть острые крокодильи зубы на ее нежном сером ухе, и тогда я одним прыжком оказалась возле нее, намертво впилась пальцами в мерзкое крысиное туловище, закричала и оторвала зубастую тварь от храброй лошадки.

На мой крик примчался голубой жеребец. Искры летели из-под его копыт, он ринулся в смертельную схватку, мелькнув надо мной и чуть коснувшись моих волос; я замерла от страха, хотя знала, что удар копыт придется не по мне. И тут гоблины бросились врассыпную. Жеребец преследовал их. Копытами он давил крысиные мерзкие тела, и они, обезображенные, разлетались в стороны, как комья грязи. Глаза жеребца полыхали синим огнем, дыхание, вырывавшееся из горячих ноздрей, было подобно урагану, крепкие мускулы шарами перекатывались под кожей.

Еще мгновение — и единственный оставшийся в живых гоблин скрылся в норе, захлопнув за собой люк. Жеребец стал бить по люку копытами, пока не смешал все с землей.

Я находилась в полуобморочном состоянии. Никогда в жизни я не переживала такого ужаса, исключая, конечно, встречи с троллем в лесу. Гоблины обычно не заходили в деревни, подстерегали людей в укромных местах.

Хинни обнюхала меня, мне стало не по себе: из-за меня она подверглась смертельной опасности. Я испытывала перед ней чувство вины, но Маленький Юноша успокоил меня:

— Она благодарит тебя за то, что ты оторвала кровожадного гоблина от ее уха, и она знает, сколько присутствия духа тебе потребовалось, чтобы кинуться на монстра, ведь молодые леди так боятся гоблинов!

У меня отлегло от души. Я решила в следующий раз так громко не голосить от страха, не терять головы, а обороняться. Хинни была вся в кровоподтеках от укусов, в царапинах. Пытаясь хоть как-то заглушить боль, она тыкалась в мою руку своим теплым мягким косом, и все было хорошо.

Гоблины в эту ночь больше не приходили, да и кто из них посмел бы напасть, отведав копыт голубого жеребца?

Я уснула и проспала до рассвета. Маленький Юноша проснулся раньше меня и протянул мне спелые груши-дички. Где он их взял — ума не приложу: грушевых деревьев вокруг не было. Позавтракав, мы сели на лошадей и продолжили путь. Я была уверена, что будет тяжко скакать верхом второй день подряд, но легкий галоп Хинни не причинил мне страданий и неудобств. Я спрашивала себя, на что похож этот волшебный галоп? На шествие по облакам? Быть может, она все же летела?

Продвигаясь все дальше и дальше на северо-запад, мы наконец подошли к Белой Гряде. Эта горная цепь граничит с нашими землями на севере, мы приблизились к подножью. Путь стал круче, и легче не стало, когда мы достигли гребня и поскакали по нему.

Впервые за все время поступь Хинни стала ощутимой, видно, ей было тяжело тащить меня на себе по горам и кручам, и даже жеребец подустал: я видела, как прерывисто раздувались его ноздри и усиленно пульсировала жилка на виске. Мы карабкались по голым скалистым склонам, на которые я в одиночестве не посмела бы даже ступить.

Стало холодно, поднялся ветер, и я, задрожав, накинула на голову капюшон. Маленький Юноша внимательно посмотрел на меня.

— Могу я сказать кое-что? — И добавил нараспев: — Тебе не холодно?.. Теперь тебе вовсе не холодно!..

— Не холодно! — смело согласилась я, потому что знала: пожалуйся я ему, мы прекратим поиски, и я никогда больше не увижу свою Белянку и вечно буду казниться, что упустила ее, дала убежать из деревни. Так я думала, но — странно! — я вдруг действительно перестала мерзнуть, будто моя одежда стала мягче и теплее. Конечно же, это он снова пустил в ход свои колдовские чары, но тогда я была такой молодой и такой неискушенной!

Мы поднимались все выше и выше — к снегам. И там в расселине мы увидели припорошенный снежком, почти стертый след Белянки…

Он стоял у следа в ожидании — чудесный жеребец-альбинос. Грива и хвост его блестели от сосулек, копыта были так пронзительно белы, что смешались с пеленой снега.

Маленький Юноша спустился на землю и пошел к снежному жеребцу. Я хотела сделать то же самое: но Хинни, обернувшись, взглядом сказала мне:

— Нет!

Я послушалась и осталась сидеть на Хинни. Я уже хорошо усвоила, что последнее слово в этих колдовских местах было не за мною.

Маленький Юноша вернулся очень скоро.

— Это снежный жеребец переманил к себе твоего жеребенка, — сказал он мне. — Из-за ее масти он подумал, что твоя кобылка одного с ним племени, но когда они добрались до снегов, твоя Белянка стала мерзнуть. Он понял свою ошибку и отпустил лошадку на волю. Он не причинил ей вреда, не помышлял даже об этом, но тут явились снежные демоны и схватили ее…

— Снежные демоны! — воскликнула я в ужасе. — Мне еще не приходилось слышать, что встреча с ними для кого-то кончилась добром.

Маленький Юноша сокрушенно покачал головой.

— Моли бога, чтобы мы не опоздали, — пробормотал он негромко. — Но, кажется, мы явились вовремя.

— «Вовремя!» — горько повторила я. — Белянка потеряна навсегда. Даже если демоны еще ее не сожрали, все равно мы их не одолеем!.. — Я чувствовала, что горячие слезы вот-вот брызнут из моих глаз. — Но неужели… неужели есть шанс? — спросила я с надеждой.

— Пока еще Белянка жива. — Маленький Юноша прыгнул на голубого жеребца и поехал впереди, показывая мне спуск по склону.

Мы проникли в глубь. Снежной Страны. Лошади наши тяжело, со свистом, дышали, пар валил из ноздрей, но мне по-прежнему было тепло. Голубой жеребец вдруг встал как вкопанный, понюхал снег и начал быстро спускаться по склону. Я догадалась, что он наткнулся на след демонов, и холодная дрожь прошла по телу.

Я почти жалела, что настояла на столь рискованном путешествии. «Зачем я придумала эти поиски?» — корила я себя, но тут же представила, как снежные демоны будут терзать мою Белянку, и содрогнулась, ужас сковал все мои члены.

Снежный демон появился внезапно. Он стоял на выступе горы, что нависла над нами.

— Кто-о-о-о? Кто-о-о-о? — заголосил он, и жуткое его завывание показалось мне воем ветра, вырвавшимся из расщелины между двумя обледенелыми глыбами.

Маленький Юноша не торопился с ответом. Он стоял на крупе голубого жеребца с распростертыми руками, словно хотел сказать этой своей позой: «Я! Это я здесь!»

Я с волнением, но и с интересом смотрела, как он бесстрашно балансировал над разверзшейся внизу снежной бездной, ведь в каждое мгновение он мог упасть с коня и разбиться. Тем не менее он вел себя так, будто он — властелин этих владений, словно снежный демон обязан узнать его и затрепетать в благоговейном ужасе. И это показалось мне самонадеянной мальчишеской выходкой. Перед демоном мог затрепетать людоед или циклоп, мальчик же был просто жалок в своей беззащитности.

К моему величайшему изумлению, демон сделал шаг назад, будто увидел перед собой грозное чудовище.

— Что-о-о?

Его завывание показалось мне чуть тише.

Маленький Юноша жестом указал на Хинни, потом свел вместе ладони, давая понять, что ищет маленькую лошадку.

Демон покачал громадной облепленной инеем головой, явно сконфуженный: нет, жеребенка он не видел. И тут мой хранитель и заступник новел себя очень странно. Он вытащил из кармана гармонику и поднес к губам. Надо же — таскает с собой гармонику!

Он сыграл всего одну ноту, но демон отреагировал на нее, будто получил сильный удар. С него вдруг посыпался дождь с ледяной крупой, его огромное лицо, лоб покрыли градины, подобно каплям пота. Они скатывались вниз по склону. Я проследила за ними и там, внизу, на зеленой узкой тропке в долине увидела свою любимицу. Бедная маленькая кобылка переступала с ноги на ногу и сотрясалась от дрожи, даром что в долине было тепло.

Демон вдруг стал таять, таять и растворился небольшим облачком где-то в расщелине, а мы пустились в обратный путь. Дорога, что вела вниз по склону, извивалась змеей, то и дело нависая над пропастью; было скользко, но голубой жеребец неизменно находил для своих острых копыт какие-то точки опоры, которых, на мой взгляд, и не существовало, и так, потихоньку, мы продвигались вперед. Казалось, мы спускаемся в огромную бездонную чашу, стены которой до того круты и опасны, что каждый наш неверный шаг мог вызвать могучий снежный обвал и похоронить под собой Белянку. И мы спускались очень осторожно!

Наконец мы достигли зеленой тропы, я спрыгнула с Хинни и бросилась к Белянке. Она сразу узнала меня. Тепло, которое исходило от меня (ведь я не мерзла!), казалось, передалось ей, она перестала дрожать, успокоилась.

— О! — вскричала я. — Мое сердце трепещет от радости, ты спаслась! Я так боялась за тебя, Белянка!

«Мои страхи позади! Юноша в голубом одеянии выполнил свое обещание — он спас мою Белянку!» — пело у меня внутри.

Откуда-то сверху послышался невероятный гул. Я подняла голову и увидела, что злобные демоны, пытаясь устроить обвал, толкают вниз ледяные глыбы. Снежная лавина пошла на нас, а мы ведь стояли на дне чаши и не могли от нее уклониться. Мы попали в подстроенную нам западню! Мне показалось, что мы обречены и нам не выбраться отсюда.

Впервые я увидела Маленького Юношу разгневанным. Но он не слал проклятий, не грозил вероломным демонам. Он даже не испугался. Он снова извлек из кармана гармонику, поднес к губам и сыграл несколько музыкальных тактов. Это была грозная и мрачная мелодия, но трудно было понять, насколько она была уместна в нашем положении, когда несущая смерть лавина ползла на нас. И тотчас же звуки гармоники были заглушены низвергшимся обвалом. Это был какой-то страшный водопад, и я закричала, крепко вцепившись в шею Белянки. Я понимала, что нам пришел конец и мысленно прощалась со своей любимицей. Но пока я готовилась к неотвратимому, произошло вот что.

Мелькнул ослепительный луч света, и волна теплого воздуха вдруг окутала нас, подобно взрыву. Растаявший ноздреватый снег забурлил лужицами у моих ног.

Горячая вода? Откуда? Я заставила себя открыть глаза и огляделась. Я не верила сама себе: снега вокруг не было. Долина, окруженная горными вершинами, была свободна от снежного обвала, и только пар поднимался над теплыми лужами. Мы были спасены невесть откуда взявшимся массивным вторжением весенней оттепели, таяния снегов.

— Да это просто волшебство! — в изумлении воскликнула я. — Если только не извержение вулкана! Но какое совпадение!

Юноша в голубом лишь кивнул. Наивная, и тогда я не догадалась, что это дело его рук!

Мы стали подниматься вверх, уходя из опасной долины, ибо вода все скапливалась и скапливалась в огромной чаше, и вскоре мы увидели внизу под собой блестящую гладь озера.

Я ехала верхом на Хинни, а Белянка бежала рядом. Это был долгий, но счастливый подъем. Когда мы поднялись на верхнюю тропу, потянуло морозным сквозняком. Из глубины расселины вынырнул снежный демон и приблизился к нам.

— Ю-о-о-о! — дико вскричал он и швырнул в юношу ледяную глыбу. Но Хинни успела выскочить вперед, загородив его. Удар пришелся по ее передним ногам, они вошли в глыбу по колени, и Хинни застонала от боли. Я мигом соскочила с ее спины.

Маленький Юноша заговорил тихо, длинно и монотонно, и демон, растекшийся паром, улетел прочь. Юноша подошел к Хинни, которая с поврежденными коленями лежала на боку.

— Этот удар предназначался мне, — сказал он. — Хинни, я не смогу полностью исцелить тебя. Колени — самое трудное для лечения, но я сделаю все, что смогу.

Он сыграл несколько тактов на своей гармонике, в унисон ей пропев: «Колени Хинни, разморозьтесь!» — и ноги Хинни освободились от льда. Кобылка вскочила, ноги ее чуть заметно дрожали в коленях, мне показалось, что даже шерсть на них поблекла. Конечно, Хинни могла ходить, даже быстро бегать, но виртуозные маневры теперь были выше ее возможностей.

И тогда я наконец поняла то, что должно было открыться мне, неразумной, давным-давно. Я обернулась к Маленькому Юноше и в упор спросила:

— Ты — колдун?

Он строго, даже как-то скорбно взглянул на меня, кивнул.

— Но ведь я не скрывал этого, — сказал он тоном провинившегося дитяти, которого поймали на какой-то шалости. И вид у него был такой пристыженный, что мне стало смешно.

Я обняла его за хрупкие плечи, успокоила, как только могла. Как старшая сестра.

— Я прощаю тебя, — сказала я великодушно, — но не играй магией бездумно, иначе ты привлечешь к себе внимание какого-нибудь Адепта!

Он никак не отреагировал на это мое предостережение. Теперь мне становится стыдно, когда я вспоминаю, как, в моем невежестве, я поучала его.

Мы сели на лошадей и стали медленно покидать горы. Медленно — потому что щадили пораненные колени Хинни и ослабевшую в неволе Белянку.

Но вот наконец-то мы спустились в уютную долину и решили в ней заночевать. Пустили лошадей пастись. Хинни держалась рядом с Белянкой, заботливо, как мать, поглядывая на нее, и я не беспокоилась за малышку: она находилась под надежным присмотром.

Мы поужинали земляникой и орехами, которые, к счастью, здесь росли в изобилии и были очень вкусны. Конечно же, в этом нам просто повезло, ибо Юноша в голубой одежде предпочитал пользоваться магической силой только в исключительных случаях.

Подошло время заката солнца, огненное зарево залило небосклон с западной стороны, а на восточной тихо всходила голубая луна.

Мальчик достал гармонику, повернулся лицом к ночному светилу, приложил гармонику к губам и заиграл. До сих пор он ограничивался короткими музыкальными фразами или быстрыми стремительными пассажами, тем мелодичнее показалась мне мелодия теперь! Согретый его ладонями, инструмент издавал оттаявшие звуки. Его пальцы были достаточно сильны, чтобы уверенно нажимать на клавиши. И когда солнце окончательно скрылось, в луна взошла на небосклоне, полилась чарующая мелодия.

Сначала от усталости я не обращала на игру внимания, но вдруг, потрясенная, замерла и вся превратилась в слух. Вокруг лилась музыка такой необычайной красоты, и я пришла в такое восторженное состояние, что вряд ли смогу сейчас передать все чувства, которые тогда завладели мною. Гармония звуков обволакивала меня, заключала в свои объятия, вовлекала внутрь воздушного облака, и духом я воспарила к голубой луне. Я плыла (если это действительно было так!) внутри милых пушистых голубых облаков, скакала на лошади, вылепленной из музыкальных звуков, неслась по воздуху через голубое море по голубым волнам к волшебной, магической дали, которой была поверхность луны. И чем ближе она вырастала передо мной, тем светлее становилась и тем ярче вырисовывался ее ландшафт, а вскоре я увидела маленьких голубых людей. Это были кузнецы, которые ковали голубое железо.

Потом я увидела Леди в голубом одеянии, волосы ее были светлыми, как у меня, на ней было милое голубое платьице и голубые туфельки, украшенные драгоценными камнями; голубая тиара на голове была но-королевски величественна и прекрасна.

Леди повернулась ко мне. Глаза ее были тоже голубыми, как и у меня. Па меня смотрело знакомое лицо — мое лицо. Этой Леди была я!

Польщенная, удивленная и встревоженная, я отпрянула, голубая дымка подхватила меня на свои легкие крылья, вытянулась в прямой луч, и вскоре я очутилась на земле.

Волшебная гармоника смолкла, мелодия растаяла тихо, как призрак.

Тогда мне было невдомек, что Маленький Юноша в голубом показал мне один из трех столпов, на которых будет покоиться моя будущая любовь к нему.

Его музыку. На всей Фазе еще не было человека, который бы мог…

Тут Голубая Леди прервала свой-долгий рассказ, умолкла, подперев лицо рукой. На нем было написано страдание. Стайл открыл рот, чтобы о чем-то спросить, но Леди яростно перебила его:

— А ты… Ты насквозь фальшив! Ты пришел в этот мир с его гармоникой и беззастенчиво пользуешься ею!

— Его? — переспросил Стайл удивленно.

— Разве на ней не выгравировано слово «Blue» — голубой?

Стайл достал гармонику, повертел. На ней действительно были выгравированы маленькие четкие буковки.

— Видимо, неосторожным заклятьем я вырвал этот инструмент из другого мира. Но я верну его вдове владельца гармоники.

Жесткое выражение лица Леди смягчилось.

— Нет, это твоя гармоника. Теперь ты — Адепт из Голубого Замка, и пользуйся ею так же искусно и осторожно, как это делал он.

И Леди продолжила свой рассказ.

— Когда я спустилась на землю, то сказала с восхищением мальчику:

— Я никогда не слышала ничего подобного, милый ребенок. Не могу себе представить, как можно в твоем возрасте так замечательно играть?

Он помолчал с минуту, задумчивый, сосредоточенный, будто мысленно взвешивал свой ответ на каких-то одному ему ведомых весах.

Ответил так:

— Могу ли я показать тебе свою деревню? Отсюда она не очень далеко. Нам по пути.

— Разве твоя деревня не разорена? — спросила я слишком уж беспечным тоном, почему — и сама не знаю.

— Да, ее уничтожили тролли… всю…

Мне стало стыдно за свой тон. Я сказала:

— Конечно, мы поедем туда, если там… если там нет кровожадных троллей!

— Троллей там больше нет, — сказал он жестко.

И я вспомнила про молнию, которая в лесу поразила тролля, напавшего на меня.

На следующий день мы прибыли в разоренную деревню. Несколько могильных холмов да поляна, поросшая свежей молодой травой — вот все, что мы увидели вместо жилищ и огородов. Все было разрушено, сравнялось с землей. Я ожидала увидеть более впечатляющую картину разыгравшейся тут трагедии и была слегка разочарована: что драматичного в том, что уже поросло быльем?

— Я могу показать тебе, как это было, если ты пожелаешь, — сказал Маленький Юноша. Лицо его было печальным и серьезным.

— Конечно! — опять очень легко откликнулась я, так и не поняв, что он имеет в виду.

— Идите пастись! — приказал он нашим лошадям. Те весело поскакали, прихватив с собой Белянку.

А Маленький Юноша вытащил гармонику и заиграл. Снова чудесная мелодия стала обволакивать нас, вокруг образовалось некое магическое пространство. Вот появилось над поляной облако, оно стало уплотняться, уплотняться, и из него вылепилась целая деревня: мужчины шли по своим делам, женщины стирали белье, готовили пищу, кузнецы подковывали лошадей, дети беззаботно играли. Я поняла, что это была всего лишь тень его родной деревни, такой, какой она была годы назад, до бедствия. И как же она похожа на мою деревню!..

Отличие, возможно, состояло только в том, что здесь все было компактнее, лучше спланировано. Дома стояли кругом, посередине — игровая площадка для детей. Из окон за ними легко наблюдать. Моя деревня стоит на берегу моря, у самой воды, эта же была в глубине континента. Солнце ярко светило, но было заметно, как двигались тени, таким образом мне давалось понять, что время текло. Наступила ночь, и деревня утонула во мраке.

И тогда под покровом ночи пришли тролли, гигантские и ужасные. Они нарушили, разорвали легкую ночную дымку, что окутала деревню, и обрушились на нее злобной, яростной стаей. Я задрожала от ужаса, когда услышала крики, которые издавали эти монстры. Деревня проснулась. Мужчины кинулись защищать свои жилища, но троллей было много, каждый из них был огромен, чудовищно свиреп. Я увидела, как вмиг два тролля разорвали молодую крестьянку. Каждый тянул к себе, чтобы обладать ею. Один огласил деревню грубым хохотом, когда левая рука ее оторвалась от туловища. Обозленный монстр, которому достался столь маленький трофей, начал колотить рукою несчастной своего соперника. Кровавые брызги оросили окрест траву. Подбежал кричащий ребенок — совсем маленькая девчушка. Тролль схватил ребенка, поднес к разверзнутой пасти и откусил голову с вопящим, искривленным в крике ртом.

Затем картина насилия померкла в моих глазах, видимо, я сама жутко закричала. Кричала от ужаса, ничего подобного раньше мне не приходилось лицезреть.

Спустилась темень и поглотила все. Потом наступил рассвет. Тролли попрятались в жилищах, сытые, они не выйдут наружу при свете дня. Не переносят они и огонь, они не такие, как гоблины, свет и огонь для них мучительны.

Кто не проник в развалины жилищ, схоронился под перевернутыми скамьями, обломками стволов, чтобы луч света не коснулся его. В укрытии тролли были в безопасности, но ни один деревенский житель не остался в живых.

Но — нет. Один остался! Ребенок, мальчик. Он выглянул из большого дупла. Возможно, он играл в дупле, когда на деревню обрушились тролли, или занимался тем, о чем никто из его сородичей не подозревал — например, учился произносить заклятья. Он дрожал от страха в дупле, пока рассвет не пришел ему на выручку. А теперь он стоял под деревом и смотрел на жалкие руины, что остались от его деревни. И это был мальчик в голубой одежде!

— О! — воскликнула я. — Это ты? Значит, ты был свидетелем страшной картины, когда тролли убивали твоих родных? Бедняжка… Но ты спасся!

— Не радуйся за меня так сильно, — угрюмо произнес Маленький Юноша. — Я превратился этой отвратительной ночью из обычного человека в чародея. Я понял, что никакая сила, кроме магии, не сможет одолеть монстров, взять реванш. Посмотри, что я сделал!

Он тихо запел какую-то песню, слов ее я разобрать не смогла, но невольно взглянула на ладони, которые он протянул мне. В его руках возникало и ширилось огненное кольцо, и вот какая картина представилась моим глазам: магическое пламя, обжигающее, яростное, забушевало внутри кольца, и огонь всепожирающим демоном нацелился на троллей. Огонь бушевал, мальчик смотрел на кольцо, но пламя пока не вышло за его пределы.

Теперь уже тролли затряслись от страха, сбившись в кучу в центре деревни, и запросили пощады. Они закрывали головы мерзкими лапами, поворачивались задами к огню. Но огненный вихрь неизбежно настигал их, накрывал и пытал перед тем, как сжечь. Я, возможно, пожалела бы их, если бы не помнила ту несчастную, которую они разорвали, и обезглавленного ребенка. Нет пощады монстрам-убийцами Тролли, пытаясь спрятаться в середине сбившейся стаи, разрывали друг друга, думая только о собственном спасении, они не испытывали и капли сочувствия к себе подобным.

И наконец огненное кольцо сожгло их всех дотла. Только обгорелые останки тел и пепел лежали на месте трагедии. Да, все тролли были уничтожены, исключая… одного малыша, которого мать прикрыла своим могучим телом. Он единственный остался в живых. Он затравленно озирался по сторонам, страшась наступавшего дня. Этот ребенок-тролль, конечно же, не мог никого убить. Мальчик-колдун понимал это и потому позволил ему уйти. Он прочел заклинание, сгустилась тьма и под покровом этой тьмы ребенок-тролль скрылся. «Совсем как я. Такая же судьба и у него», — произнес чародей. Потом отвернулся от руин родного дома и пошел прочь.

Губная гармоника смолкла, и видение исчезло. Я украдкой взглянула на Маленького Юношу и поняла: сейчас он показал мне и другую основу, на которой покоилось его магическое "я" — могущество, силу.

Но я все еще не понимала или не желала понять, а может, просто не осмеливалась осознать подлинное значение этой его смертоносной способности.

— Ты постоянен, как твое искусство! — воскликнула я. — Ты не меняешься. Ведь с тех пор ты совсем не вырос. Ты до сих пор по виду мальчик, но ведь это нашествие случилось лет десять назад! Как же так? Тебе было…

— Мне было семнадцать! — перебил он меня.

— А теперь? Теперь тебе двадцать семь?! Но я… я думала, что тебе… что ты еще подросток.

— Я соответствую своей природе, — сказал он с улыбкой.

Он был настолько старше меня, насколько я предполагала, что он меня моложе. Передо мной стоял не двенадцатилетний мальчик, но зрелый мужчина.

— Я… — начала я в замешательстве.

— Ты не спросила, как человек моего возраста может так хорошо играть на гармонике, — напомнил он мне.

— А, да, конечно! — согласилась я. Хорошее расположение духа возвращалось ко мне. Я почувствовала облегчение.

Мальчик, нет, мужчина в голубом одеянии кликнул наших лошадей, и мы продолжили путь. Мы ехали с хорошей скоростью и на следующий день прибыли в мою деревню. Я почему-то боялась, что найду ее в дымящихся руинах, но, конечно же, это была болезненная фантазия моего расстроенного воображения после тех ужасов, которые мне были показаны.

Деревенские жители выбежали встречать меня на зеленую поляну. Белянка приметила свою мать — кобылицу по кличке Блестящая Звездочка, и все как бы стало на свои места.

И тогда он сказал, наклонившись к уху жеребца:

— Окажи услугу Хинни. Она выполнила свой долг.

И две лошади тут же направились в интимно темневший невдалеке лес. Хинни, наверное, трепетала от восторга, ведь сейчас она впервые останется наедине с самцом, и я была рада за нее — ведь у нее будет жеребенок! Она заслужила право стать матерью.

Отец проводил эту пару удивленным взглядом.

— Какая редкая порода! — прошептал он. — В нашей деревне никогда не видели таких лошадей.

Мужчина в голубом, не ответив, повернулся ко мне:

— Леди, если я когда-нибудь тебе понадоблюсь, пропой: «Чародей голубой, появись передо мной!»

Подошла плачущая мать, изнуренная моим многодневным отсутствием. Мужчина в голубом подумал, что я полностью поглощена встречей с матерью, и обратился к отцу.

— Сэр, могу ли я просить руки вашей дочери? — спросил он так, будто осведомлялся о погоде на завтра.

На моем лице застыло удивление, я лишилась дара речи..

— Не Голубой ли ты Адепт? — спросил отец в свою очередь.

И снова я была в шоке, поняв, что знаю ответ. Как же раньше мне не приходило это в голову? Мне, которая была свидетельницей его страшного могущества?

И тогда Голубой Адепт и отец пожали друг другу руки. Адепт пошел в сторону темного леса, где скрылись жеребец и Хинни. Они не ответили на вопрос, ни тот, ни другой, а это ведь было так необходимо для всех. Ведь обычные люди не водятся с Адептами, и тем более никогда не связывают себя с ними брачными узами.

Голубая Леди закончила свой рассказ и подняла глаза на Стайла.

— А теперь ты можешь заняться своими делами, — проговорила она.

— Благодарю тебя, Леди! — ответил он и покинул ее.

3. ПРОТОН

Стайл скакал верхом на Нейсе по бесконечной необозримой равнине. Где-то здесь был Занавес, проникнув за который, можно проскользнуть в другой мир — на планету Протон.

— Пока Халк будет в дальних краях, а я на Протоне, прошу тебя, Нейса, оберегай Леди от всякой опасности. Мне не на кого больше положиться, кроме тебя, — прошептал он, наклонившись к рогатой кобылице.

Рог Нейсы издал мелодичную ноту: Стайлу не следует говорить об этом, разве он еще не убедился в преданности своего друга?

Вдали на фоне сумрачной долины слабо замерцал Занавес.

— Я постараюсь вернуться послезавтра, — сказал Стайл, — а если не вернусь…

— Халк! — всхрапнула Нейса.

— Да, пришли за мной Халка. Он знает Игру, знает Протон. Как ты считаешь, может ли что-то плохое случиться со мной на Протоне?

Рог протрубил горячо, отрывисто — нет! Но и тревожно! И Стайл понял ответ. Рог звучал по разному, согласно обстоятельствам.

— О! Я буду осторожен, — заверил Нейсу Стайл. — И там ведь есть Шина, моя телохранительница. Она не раз спасала меня на Протоне. Не печалься. Ты имеешь отдаленный шанс проникнуть за Занавес и взять с собой своего будущего малыша.

Нейса прервала его носовой нетерпеливой нотой, и Стайл прекратил разговор. И без того было достаточно трудно заставить ее принять факт его статуса Адепта, а осознать какие-то отдаленные перспективы своего будущего она вообще была не способна. И он не захотел тревожить ее.

А тем временем они достигли Занавеса, той черты, переступив которую, он очутился в другом мире. И он мысленно воссоздал контур коридора, совсем слабый. По нему кто-то шел, там лежали какие-то предметы, кажется, куча плетеных корзин. Непосвященные люди, в своем неведении о существовании Занавеса, спокойно ходили по этой местности, и между теми, кто пересекал магическую грань, было молчаливое соглашение — не мешать людям жить здесь обычной жизнью.

Стайл подождал, пока коридор освободится и прояснится Занавес, и стал раздеваться, аккуратно складывая свою голубую одежду и пряча ее в густых ветвях могучего дерева. Все это время он издавал губами мелодичный протяжный сигнал.

Поскольку ой стоял обнаженный, Нейса обернулась обнаженной девушкой, обняла его, поцеловала и, смеясь, сказала:

— И я похожа на обитателя Протона!

— Требуется нечто большее, чем нагота, чтобы стать обитателем Протона, — сердито сказал Стайл. — Единорог, перестань озорничать! — И прошептал, сделав шаг вперед: «Прими меня всего, коридор!»

Он почувствовал покалывание в теле, звон в ушах, когда переступал черту. Он, стоя в коридоре, одинокий и обнаженный, обернулся: Нейса едва виднелась сквозь сгущавшуюся пелену. Она снова была в обличье единорога.

— До встречи, дружок! — сказал он и помахал ей рукой. Решительно повернулся и быстро зашагал в глубь коридора. Было необычно ощущать себя обнаженным, ведь он успел уже привыкнуть к обычаю Фазы носить одежду.

Внезапно коридор-холл расширился и его пересекла главная взлетная полоса, вдоль которой стояло множество обнаженных рабов. Они расходились по своим рабочим местам.

Адепт присоединился к рабам, став одним из них. Правда, он отличался от них ростом: он был ниже мужчин, большинства женщин и даже некоторых детей, но он привык к этому. Время от времени он ловил на себе рассеянные взгляды, но, утишая самолюбие, напомнил себе, что лицо; пытающееся вынести суждение о другом только из соображений роста, лишь подтверждает свою неспособность здраво судить. Все же он был рад, когда покинул холл и очутился возле своей квартиры.

Он подошел к двери, и она тут же распахнулась, отреагировав на музыкальную тональность его шагов. Стайл переступил порог.

Обнаженный человек смотрел на него, сдвинув брови. С минуту они не сводили глаз друг с друга, потом тот, кто был в комнате, поднялся.

— Шина не сказала мне, что ты вернешься в этот час. Я ухожу.

— Минутку! — остановил его Стайл. Он узнал в человеке своего дубля — робота, заменявшего его, когда он был на Фазе. Без этой машины частые отлучки Стайла были бы слишком очевидны, что могло привести к беде.

— Нам не доводилось встречаться, — сказал Стайл. — Шина хорошо обходится с тобой?

— Шина не обращает на меня внимания, — ответил робот, — кроме тех случаев, когда мы не одни. Чтобы соблюсти приличия.

— Итак, ты запрограммирован во всем повторять меня. Не наскучило тебе это?

— Машине моего типа не бывает скучно, если только не будет заложена дополнительная программа.

— Даже если тебя запирают в запасной отсек? В чулан!

— Тогда отключаюсь.

Его ответ опечалил Стайла. Он сочувствовал всем угнетенным существам.

— Если когда-нибудь ощутишь неудовлетворенность, дай, пожалуйста, знать, я замолвлю слово.

— Спасибо за любезность. — Робот оставался бесстрастным. — Машина не нуждается в этом. Могу ли я уйти?

— Когда должна вернуться Шина?

— Через четыре минуты пятьдесят секунд.

— В таком случае уходи. Я тебя прикрою.

Робот не понял юмора человека. На Протоне были разные машины, разных типов и уровней, этот же робот не отличался особой сложностью. Он подошел к стене, совсем как человек, обернулся и бросил последний взгляд на Стайла, но этот взгляд обеспокоил Адепта, уж слишком он был безликим, даже отсутствующим. А ведь так он смотрел на всех, когда заменял его, Стайла.

Робот приподнял панель, за которой находился небольшой чулан, отодвинул ее и скрылся. В запасном отсеке он отключился.

Стайл вспомнил голема, который олицетворял его второе "я", пока Стайл не прибыл на место действия и не разрушил его. Какая в сущности разница между големом и роботом-гуманоидом? Один сотворен магией, другой — наукой. В этом больше параллели между двумя мирами, чем с точки зрения географии.

Стайл сел за стол, который только что покинул робот. На столе была разложена карточная игра — робот играл сам с собой. Странно. Если он, как говорят, никогда не скучает, так отчего же так коротает время? И тут же на ум пришел ответ: да потому, что сам Стайл делал бы это, если бы вдруг стало скучно. Так он совершенствовался в Игре, выверяя неясные положения.

Возможно, робот следовал и программе акробатических упражнений, хотя, естественно, не мог извлечь из этого что-то для себя. Все он делал для того, чтобы идентичность человека и робота была абсолютной.

Стайл проанализировал ситуацию карточной игры и сделал резюме. Он был углублен в это занятие, когда открылась дверь и появилась Шина.

Она была прекрасно сложена, чуть выше его и отдаленно напоминала ему другую, которую он знал много лет назад: женщину, такую миниатюрную, что даже он был выше ее, женщину-жокея, которую он думал, что любит.

Ее звали Тона. Встреча с ней приобщила его к музыке. Но все же Шина — к это стоило признать ради объективности — была милее, привлекательнее.

Он поднялся, шагнул к ней и обнял.

— Здесь кто-то есть! — воскликнула она удивленно.

— Никого, — ответил он, прижимая ее к себе для поцелуя, — ты хочешь любви?

— С роботом? О, глупец! — Она пыталась освободиться из его объятий, но он все крепче сжимал ее.

— Как знать… С роботом, возможно, лучше…

— О-о! — Она немного помолчала. — Хорошо!

Он поцеловал ее и переспросил:

— Хорошо? И как далеко у тебя заходят отношения с другими роботами?

— Мы просто друзья… Ну иди же в постель.

Теперь уже рассерженный, Стайл выпустил ее. Она рассмеялась.

— Влюбленный идиот! Неужели ты думаешь, что я не узнала тебя? — Она обняла его руками и страстно поцеловала.

— Интересно, что выдало меня? — полюбопытствовал Стайл.

— Кроме самого очевидного, еще есть и другие детали. Неужели ты считаешь, что они мне неизвестны? Излучение от живого тела, дыхание, сердцебиение, прочие нюансы живого существа…

— А очевидное?

— Твои руки. Они слишком загорели!

Он перевел взгляд на руки и увидел четкую линию там, где кончались рукава его рубашки, которую он носил на Фазе. Кисти рук под горячими лучами солнца стали темными.

Все жизненное пространство Протона было закрыто куполом, чтобы солнечные лучи просачивались без разрушительной интенсивности. Так что если и был у обитателей Протона загар, то очень умеренный, и, конечно же, он был ровным, без каких-либо переходов. Его загар не только отличал его от собственного дубля, но и выделял среди всех рабов Протона.

— Я буду носить перчатки, — сказал Стайл.

— Не думаю, что потребуются столь героические усилия, — успокоила его Шина.

Ока принесла тюбик с лосьоном нужного оттенка и втерла лосьон в кисти Стайла. Теперь они ничем не отличались от всех рук.

— Не знаю, что бы я делал без тебя, — благодарно прошептал Стайл.

— Ты бы постоянно оставался на Фазе с Леди!

— Несомненно.

— Да, но это совсем другой мир. Частичка твоего и уже была со мной до того, как ты узнал, что Леди вообще существует. Итак, до начала первой игры в Турнире у тебя в запасе есть добрых шесть часов, и я знаю, как тебе лучше провести их.

Она, действительно, это знала. Она была такой же влюбленной в него, как и миловидной, и существовала лишь для того, чтобы охранять его и нравиться ему. Уступить ей было легко. Более чем легко…

После, когда они лежали в постели, она спросила:

— Как дела на Фазе?

— Я убил голема, который там подменял меня, и научил моего друга-оборотня Керрелгирла, как вновь завоевать положенное место в стае.

— Об этом я знаю. Ты же возвращался к нам для предварительной Игры, помнишь? Так что ты делал там на этот раз?

— Оборотни и единороги помогли мне овладеть статусом Адепта Голубого Замка. — Для краткости Стайл сильно упрощал дело. — Сейчас я занимаюсь магией, но мне предстоит одолеть главного вожака единорогов, чтобы сохранить подле себя Нейсу.

— Мне нравится Нейса, — заметила Шина. — Но не ревнует ли она тебя к Голубой Леди?

— Нет. Они подружились, и Нейса знает, что моя судьба связана с существами мне подобными.

— С Леди, — чуть саркастически подсказала Шина, и Стайл понял, что невольно ранил ее.

— Да, но Леди не из этого мира, — уточнил он.

— Так-то оно так… Там другое, и Леди не может пройти за Занавес, но… На этой стороне у нее может быть дубль. Разве я не права?

Стайла словно вдруг озарило. А ведь верно! Здесь, на Протоне, вполне возможно находится другая часть ее существа. Его идеальная женщина здесь, рядом!

Он поймал себя на слове «идеальная».

— О, не подумай, что я против… — начала Шина осторожно, — как бы мне ни хотелось, чтобы это было не так, но ведь моя сущность иная, и мы оба это знаем…

— Но почему ты заговорила о дубле Леди?

— Нейса помогла тебе найти Леди, не правда ли? Могу ли я сделать для тебя меньше!

Да, так оно и было. Шина отождествляла себя с Нейсой и пыталась соревноваться с единорогом в верности Стайлу.

— Ты же понимаешь, что сию минуту я не могу отправиться на поиски, но что мне делать, если я найду Леди-дубль? — задумчиво произнес Стайл.

— Уверена, что ты что-нибудь придумаешь, — сказала Шина с гримасой отвращения на лице. — Мужчины обычно знают, что делать в таких случаях.

Стайл улыбнулся.

— Против всех ожиданий мужской ум не так примитивен. Да, я сражен любовью, мне предначертано любить Леди, хотя, быть может, ей-то это вовсе не предначертано. Но как я могу одновременно любить двух Леди? Ведь я ничего общего не имею с той, что воплощена на Протоне!

— И ты даже не хочешь увидеть ее?

— Я не осмеливаюсь и думать об этом.

— Но мои друзья могут доставить ее к тебе!

— Забудь об этом. Это только еще больше осложнит мою жизнь, а она и без того слишком усложнена! Сколько же мне еще продолжать существование в двух мирах? Я и так чувствую себя немного двоеженцем, хотя ни разу не был женат.

— Ты должен все это уладить.

Он повернулся к ней:

— Да тебе зачем это?

Но он знал — зачем. Он ранил ее, а она лечила рану тем, что сыпала на нее соль. И в этом была определенная логика, как было во всем, что Шина делала. Они оба прекрасно знали, что он никогда не сможет по-настоящему полюбить ее, жениться на ней, так же как не мог бы жениться на Нейсе или полюбить ее. Шина при всем ее глубоком чувстве к нему была всего лишь временной любовницей и телохранителем.

— Ты прав… — Она разделяла его взгляды на происходящее.

— Лучше забыть об этом. Я помещу эти воспоминания в банк своей памяти.

— Ты никогда не забудешь, если сохранишь в памяти… Ты должен выиграть на Турнире, — напомнила она ему, ловко уведя разговор в сторону, как это умеют делать все представительницы ее пола.

— Сознаюсь тебе, что я не уверен в своей победе на Турнире. К сожалению, пик моей способности к Игре еще не наступил. Я по шкале соревнований в два этапа могу потерпеть поражение.

— Но если ты потерпишь поражение на первом этапе, твое пребывание в качестве раба на Протоне кончится, и ты должен будешь постоянно жить на Фазе, а я больше никогда не увижу тебя, — печально сказала Шина. — Ты должен сделать попытку победить на Турнире, хотя бы ради того, чтобы выяснить, кто хотел убить тебя, а это ты сможешь сделать, только став полноправным Гражданином Протона.

— Да, это так, — согласился Адепт. Он ни на минуту не забывал о том, что должен выяснить, кто пытался его убить и повредил колени, после чего Стайла признали непригодным для службы жокеем здесь, на Протоне.

Ряд последующих событий, вызванных этим покушением на убийство, как это ни парадоксально, неизмеримо обогатили жизнь Стайла, принимая во внимание даже постоянно тлеющий в нем гнев. Они привели его в другой мир — на планету Фаза. Но все это время ему не терпелось свести старые счеты, и Шина была права — он должен во что бы то ни стало победить на Турнире. Для победителя установлен высший приз Протона — гражданство. Итак, у него был шанс, хороший шанс, он ведь способен к Игре, но возможность финальной победы все же очень невелика. Естественно, его интересовало, имела ли история, которую рассказала Леди, какое-либо отношение к нему? Снежный демон был сожжен заклятием Адепта из Голубого Замка, демон покалечил колени Хинни. Стайлу тоже покалечили колени, когда скакал на лошади. Было ли это свидетельством необыкновенного сходства двух измерений? Предметы и явления имеют тенденцию выстраиваться в линию, но иногда их путь отклоняется от прямой, начинает блуждать.

— Только Игра! — сказала Шина. — Конечно, если ты проиграешь, мне придется стерпеть и это. Но я знаю, ты постараешься.

— Я постараюсь, — пообещал Стайл.

Итак, начало Большой Игры объявлено. Теперь Стайл должен войти внутрь игрового отсека. Для Шины туда путь закрыт. Она будет в другом отсеке — для зрителей — наблюдать за игрой по голографу. Узнать ее мнение, услышать негодующие возгласы или аплодисменты Стайл мог, если голограф включат на обратную связь. На некоторых видах состязаний зрителям разрешалось присутствовать.

Желающих принять участие в Турнире было много: ведь турниры проводились всего один раз в год, и потому шесть тысяч рабов заявили о своем желании помериться силами. У входа собралась огромная толпа.

Войдя в игровой отсек, Стайл увидел, как у него над головой зажглись две буквы: "И", "К" — Игровой Компьютер. Да, Большой Игровой Компьютер был уже включен. Раздался его металлический голос:

— Сообщите ваши данные.

Большой Игровой Компьютер мог звучать откуда угодно, его инициалы могли зажечься где угодно, однако машина свято чтила правила, которые были в нее заложены, и не позволяла себе лишнего. Протоном управляли Граждане, а не машины, и умный робот — Большой Игровой Компьютер — держал это в памяти.

— Стайл. Раб. 35М. Ранг 5. — Стайл назвал свое имя, статус, пол, возраст и ранг.

Фактически он сравнялся с игроками первого ранга, но официально заявлять об этом смысла не было. Все, что требовалось участнику Турнира, — это реальные силы и умение.

— В первом раунде Стайлу 35М присвоен номер «281», — провозгласил Большой Игровой Компьютер. Из щели специального отсека выползла табличка. Он взял ее и приклеил на лоб. С этой минуты и до конца раунда он будет номером «281».

— Стайл-281, пройдите в суботсек номер 276–300 для встречи с оппонентом. Начало игры будет объявлено. Подтверждение немедленно.

— Подтверждаю, — сказал Стайл. Плавающие буквы побледнели и исчезли.

Стайл пошел в указанный отсек. В первом раунде многие холлы и залы были отведены для знакомства противников. В последующих раундах, когда число участников значительно сократится, помещения будут использованы по назначению.

Суботсек 276–300, в который попал Стайл, был набит людьми. У всех участников, как и у Стайла, были прикреплены таблички с номерами. Рабы — и мужчины и женщины, — как заведено на Протоне, были без одежды. Большинство из них Стайл знал по прошлым Турнирам.

Не успел он оглядеться, как к нему шагнул мужчина, одетый по всем правилам приличия.

— Салют моему сопернику! — весело сказал он.

Стайл с удивлением взглянул на него. Перед ним стоял не раб, а свободный Гражданин Протона в костюме рыжевато-коричневого цвета, белой рубашке и ботинках на толстой подошве. У него тоже была табличка с номером «281». Имя Гражданина на табличке не указано. Обычно они не открывают свое имя рабам на Турнирах. Анонимность — это привилегия Граждан. И одежду они носят, чтобы скрыть контуры тела, рабам же иметь секреты не положено.

— Сэр… — обратился Стайл к сопернику.

— Запомните с самого начала: здесь, на Турнире, мы все равны, — перебил его Гражданин, красивый высокий мужчина. Он был старше Стайла на добрый десяток лет и, как все Граждане, очень уверен в себе. — Отойдем в уголок, поговорим, — и он взял Стайла под локоть.

— Да, конечно…

Стайл был слегка ошеломлен. Ему впервые предстояло состязаться на Турнире с Гражданином. Конечно, он знал, что Граждане любят развлечься таким образом, но не думал, что ему выпадет эта честь.

Жители Протона делились четко на две касты — свободных граждан и рабов. Имущих и неимущих. Рабы состояли в услужении у Граждан. Был свой господин и у Стайла. Но право жить на Протоне, получить статус жителя на определенное количество — двадцать пять лет — так просто рабам не предоставлялось. Раб числился временным жителем, Гражданин — постоянным. Через двадцать пять лет «пребывание в должности» раба заканчивалось. Его изгоняли с Протона, но он имел право использовать свой шанс продлить статус, одержав победу в Турнире. Многие цеплялись за эту возможность остаться на родине.

Стайл и Гражданин сели на скамью. Небольшого роста, Стайл почувствовал себя увереннее, когда сел, но в остальном превосходство оставалось за Гражданином.

— Меня знают как Райфлмена, — сказал он. — Может, и вы слышали обо мне?

Стайл во второй раз испытал шок. Он сидел рядом с победителем Турнира, того самого, знаменитого, пятнадцатилетней давности.

— Я видел вашу игру, сэр…

Райфлмен удовлетворенно улыбнулся.

— А ведь я тоже родился рабом. Что и говорить, трудно мне далось Гражданство. И вот удивительно — столько лет, как я добился постоянного статуса, а меня все еще влечет Турнир. Уверен, что и вы, когда получите Гражданство, не забросите игры. Но кто вы?

— Сэр, я…

— Нет, нет! Ничего не говорите! Я вас вспомнил. Вы — игрок высокого класса… Но я не знал, что ваше пребывание в должности истекает.

— У меня действительно еще впереди три года, но, к сожалению, некоторые проблемы с хозяином…

— А… Понимаю, понимаю. Вы претендуете на продление срока или будете бороться за статус Гражданина? — Стайл промолчал, а Райфлмен продолжал с увлечением: — Что и говорить, Игра — это большое удовольствие. После того как получил Гражданство, я участвовал в нескольких Турнирах. Но, знаете, мне не везло, у меня были слабые противники. Они постоянно выбирали ШАНС, и состязание превращалось в слепой произвол случая. Вы ведь знаете, что, когда выпадает ШАНС, речь идет не об опыте, а о везении. Но с вами, я уверен, борьба будет серьезной.

— Надеюсь, — кивнул Стайл, — мне тоже претит, когда настоящая борьба подменяется счастливым везением.

Он не добавил, что ему так же претит состязаться с Гражданином. Ничего не скажешь, ну и противник ему достался! Всевластный Гражданин. Впрочем, он действительно очень сильный игрок, и неудивительно, что его противники больше уповали на шанс, везение, чем на свои силы. Честный поединок неизменно сулил им поражение. Плохие игроки всегда предпочитают ШАНС, а сильные относятся к этому выбору пренебрежительно и вот уже сколько лет добиваются, чтобы ШАНС был вообще исключен из правил игры.

Стайлу исполнилось двадцать лет, и он был всего лишь страстным болельщиком на Турнирах, когда Райфлмен одержал свою первую победу, попав шесть раз в мишень, против трех попаданий противника. Именно после этой победы он стал игроком высшего класса и получил известность на Протоне.

Но все же это было давно… Спортсмен может потерять форму. Конечно, не исключено, что все эти годы Райфлмен тренировался. Но была ли у Гражданина причина так беспокоиться и неустанно готовиться к предстоящему Турниру, ведь в силу своего статуса он имел все. Да, все: и положение, и власть, и престиж. Он мог без труда нанять понравившуюся ему девушку-рабыню и, использовав по своему усмотрению, выкинуть вон. И ни разу ни одна не запротестовала!

В услужении у граждан и роботы-гуманоиды, которых не отличишь от человека; они выполняют все прихоти хозяина. Самые утонченные удовольствия, которые только может предоставить галактика, в распоряжении Гражданина, и неудивительно, что многие Граждане быстро жиреют и становятся вялыми, неповоротливыми.

— Читаю ваши мысли, — весело сказал Райфлмен. — Как вы правильно подумали, я не совсем в форме. Да, конечно, я — не то, что раньше, но я не бросал тренировок и сейчас хочу попробовать себя. Достаточного стимула для состязаний у меня, конечно, нет, но победить было бы очень приятно.

Стайл не знал, что ему на это ответить. Из неловкого положения его выручил Большой Игровой Компьютер.

— Внимание. Списки участников составлены: шесть тысяч рабов, четыре тысячи граждан, двадцать четыре представителя из других галактик. Выбор соперника в каждом раунде произвольный. Отсев проводится в два этапа: тот, кто проиграет дважды, далее к соревнованиям не допускается. Рабы, вошедшие в число шестидесяти четырех финалистов, получают один год продления должности. Те, что будут играть дальше, получат соответствующие привилегии. Победителю Турнира присваивается статус Гражданина. Объективным судьей является Большой Игровой Компьютер. Субъективные суждения зрителей будут регистрироваться. Специальные и спорные случаи разрешаются экспертами — жюри. В исключительных случаях будут присуждаться поощрительные премии, за нарушение правил Игры будет налагаться штраф.

Далее последовала небольшая пауза. Игровой Компьютер переключался, теперь он будет делать объявления для каждой пары.

— Пара «276» — к решетке!

Двое рабов — мужчина и женщина — быстро поднялись со своих мест и прошли к сооружению, похожему на решетку, составленному из светящихся панелей. Ем предстояло разыграть вид своего состязания.

— А, это как в старые добрые времена! — улыбнулся Райфлмен.

— Да, сэр, — коротко согласился Стайл; ему хотелось наблюдать за первой парой игроков, а не болтать, но он, конечно, не мог проигнорировать замечание Гражданина, — правда, для меня не такие уж старые времена…

— Ну, конечно, тогда вы уже участвовали в турнирах! Я следил за вашими успехами и знаю, что несколько раз вы одержали блестящую победу. И все же я вот что припоминаю… Вы ведь были неплохим наездником, ведь так?

— Я был жокеем, сэр, — кивнул Стайл.

— А… Теперь вспомнил. На вас покушался какой то неизвестный?..

— И этот некто повредил лучом лазера мои колени, сэр.

— Этот «некто» был Гражданином?

— Видимо, так, сэр.

— Граждане тоже подчиняются законам, — сказал Райфлмен и улыбнулся, — только законы у них свои, рабов они не касаются. Однако не забывайте, что я всего лишь пятнадцать лет, как Гражданин; первую часть жизни я был рабом. Так уж случилось, что мои представления об истинных жизненных ценностях сложились как раз в юности. А теперь скажу вот что: я сомневаюсь, что даже рожденный Гражданином легко пойдет на преступление. Существует законный и незаконный способы делать дела, и граждане предпочитают законный. Нарушитель закона, кто бы он ни был, даже будь из числа граждан, представляет опасность для них, и они строго осудят такого нарушителя. И не только из уважения к букве закона, но и из чисто практических соображений.

— Понимаю вас, сэр!

— Для вас теперь не секрет, что я участвую в Турнире не из-за статуса, а из желания развлечься. Давайте с вами для большего интереса заключим пари. Если вы победите меня в этом раунде, я обещай провести расследование и узнать, кто покушался на вашу жизнь. Еще до вашего отбытия с Протона я раскрою вам его имя. Согласны?

Раб не может сказать недвусмысленное нет Гражданину. К тому же предложение Райфлмена было заманчивым. Стайл мечтал узнать имя своего врага, но заколебался.

— А что я буду должен сделать, если проиграю?

Райфлмен в раздумье потер подбородок.

— Ах да! Ну что ж, ставки должны быть равными. Что бы вам предложить… У вас есть собственность?

— Сэр, ни один раб…

Райфлмен строго погрозил пальцем прямо у него перед носом; лукаво улыбнулся, и вдруг Стайл почувствовал, что ему начинает нравиться этот непосредственный, весьма выразительный человек. И он понял, что и сам понравился Райфлмену, хотя для раба это было чем-то недоступным: уж слишком большая пропасть лежала между ними. И тем не менее, Стайл был тронут.

— Конечно, материальной собственности у раба нет, — сказал Райфлмен, — но частенько рабы обладают информацией, которая Гражданам недоступна. Итак, взамен моей информации о покушавшемся на вас вы даете мне не менее важную информацию.

Стайл раздумывал. Он как раз владел информацией, которая была бы интересна Гражданину, но не имел права, дав слово чести, делиться ею.

Дело в том, что Стайлу было известно о нескольких служебных роботах последнего поколения, которые приобрели способность разрабатывать собственную программу и действовать по своему усмотрению. Самоуправляющиеся роботы неограниченной инициативы. Они обладали амбициями, чувством самосохранения и теоретически могли бы поднять восстание против Граждан. Но Стайл не мог предать интересы этих машин, пока они не представляют реальной опасности для планеты Протон. Он дал им, друзьям Шины, слово молчать, а оно было нерушимо. Потому, к сожалению, он не мог сделать ставку на ату информацию.

— Очень жаль, но я не могу заключить такое пари, сэр…

Гражданин передернул плечами.

— Досадно. Пари придало бы поединку остроту, была бы хоть какая-то изюминка…

На карту ставилась жизнь раба, но этого было недостаточно для остроты поединка, в понимании Гражданина!

— Да, очень сожалею, сэр. Мне бы тоже хотелось заключить пари, если бы я знал, что поставить.

— Что же вы такой недогадливый? Могли бы забыть про это пари, если бы проиграли. Да вам, действительно, тогда будет не до этого!

Но на Стайла уже давила напряженная обстановка Турнира. Он рассердился.

— Ну, это уж слишком! — воскликнул он, но, опомнившись, добавил: — Сэр…

— А, так вы — честный человек? Мне это нравится. Я замечал, большинство игроков — честные люди.

И снова от ответа Стайла избавило вмешательство Компьютера:

— Пара «281» — к решетке!

Райфлмен поднялся первым.

— Нас вызывают. Желаю удачи, Стайл, — и протянул ему руку.

Удивленный, Стайл пожал ее. Он никогда не слышал, чтобы граждане подавали рабам руку. Это был невиданный знак уважения, чем-то отдаленно напомнивший галантность Жеребца-единорога в мире Фазы, с уважением отнесшегося к своему противнику.

Фаза! И тут Стайл понял, что он предложит в качестве ставки — информацию о существовании альтернативного мира! Эта информация не принесет никакой пользы Гражданам, поскольку они никогда в жизни не обнаружат магический Занавес, но она будет интересна Райфлмену. К тому же разглашать факт альтернативного мира никем не было запрещено, хотя, конечно, предпочтительнее этого бы не делать. Но если он выиграет, то и тайну не придется раскрывать. Да, риск сводится к минимуму.

— Сэр, — быстро сказал Стайл, — у меня есть информация. Я вспомнил. Думаю, это будет интересно.

— Тогда — решено! — сказал Райфлмен, и они снова обменялись рукопожатием.

— И еще… Я надеюсь, что вы ею не будете делиться с другими, — если выиграете.

— Да, конечно. Это честное пари и останется нашим личным делом в любом случае.

— Пара «281»! Вы вызываетесь повторно! В случае неявки в ближайшие десять секунд на вас будет наложен штраф!

Тут же линзы-прожекторы повернулись к Райфлмену. Реакция была мгновенной: Компьютер признал в участнике Гражданина.

— Сэр, вам приносится извинение и предоставляется дополнительное время.

Райфлмен обвел взглядом зал. Повернувшись к рабам, сказал с улыбкой:

— Можете вести себя свободно. Разрешаю.

То там, то здесь раздались смешки, громкий разговор.

— Вот видите, статус Гражданина имеет некоторые преимущества! — он подмигнул озорно Стайлу и взял его за локоть. Вряд ли кто-нибудь из присутствующих рабов удостаивался такой чести. Видимо, Райфлмен по натуре был веселым и приветливым. Теперь это стало известно не только Стайлу.

— Ну и ну! — засмеялся один из присутствующих Граждан, — а нам тоже предписывается оказывать почести низким рабам?

— Интересно, куда в таком случае докатится Протон! — вступила в разговор женщина-Гражданка. Она была тщательно причесана и одета со вкусом. Ее волосы были усыпаны сапфирами, а в обруче на лбу горел протонит. Камень, украшавший ее лоб, напомнил Стайлу припухлость на лбу Нейсы, когда та оборачивалась девушкой. Снова пришла на ум Фаза. Никуда не денешься от этой параллели…

Стайл подумал, что многим Гражданам смертельно наскучило их беззаботное житье-бытье и что они обожают нестандартные ситуации.

Стайл и Райфлмен стояли по обе стороны решетки. Это была обыкновенная колонна, но в нее были вставлены панели — одни шли горизонтально, другие — вертикально, перекрещиваясь. Когда игрок вставал рядом с колонной, панели загорались.

Со стороны Стайла на верхней горизонтальной панели зажглись цифры и слова: 1.ФИЗИЧЕСКИЙ; 2. УМСТВЕННЫЙ (МЕНТАЛЬНЫЙ); 3. ШАНС; 4. ИСКУССТВО. По вертикали высветились буквы со словами: А. ГОЛЫЙ (имелось при этом в виду, что состязание будет идти без применения технических и других вспомогательных средств, в чистом, так сказать, «голом» виде); Б. ИНСТРУМЕНТЫ; В. МАШИНЫ; Г. ЖИВОТНЫЕ. Зажглась и боковая, дополнительная, панель. Это означало, что Стайл должен выбрать категорию игры, которую обозначали буквы.

От сознания того, что это был не обычный Турнир и что он решал его судьбу, Стайл почувствовал волнение. И противником его был Гражданин. Интересно, какую категорию игры, обозначенную цифрами, он выберет? Наверняка ФИЗИЧЕСКИЙ или УМСТВЕННЫЙ.

Райфлмен не был ни авантюристом для ШАНСА, ни артистом для ИСКУССТВА. Он желал серьезной игры. Видимо, ему подошло бы «1В» или «1С». ФИЗИЧЕСКИЙ (ИНСТРУМЕНТЫ). Это может быть стрельбой или игрой в теннис, а если он выберет «2В», то может получить что-то вроде шахмат.

Стайл помнил, что пятнадцать лет назад на Турнире Райфлмен, по мере продвижения к финишу, одержал блестящую победу в шахматы. За пятнадцать-то лет он мог еще больше усовершенствоваться в этом, а у Стайла, увы, пятнадцатилетней практики не было. Не исключено, что на Турнире Райфлмен — самый серьезный противник.

Стайл считал, что ему больше всего подошла бы категория "Г" — ЖИВОТНЫЕ. В результате получатся либо скачки, либо, допустим, укрощение львов. Колени его все еще слабы, но боль в них он ощущает тогда, когда очень сильно сгибает ноги. Словом, колени — не помеха, чтобы попробовать себя в верховой езде, а его небольшой сравнительно вес, как жокея, явное преимущество. На Турнире не признавались весовые категории, не учитывался и рост участников. Райфлмен, по всей видимости, охотник и не имел дел с дрессировкой животных или верховой ездой. Итак…

Стайл коснулся буквы "Г". Высветилось: ФИЗИЧЕСКИЙ (ЖИВОТНОЕ). Райфлмен выбрал цифру "1", как и ожидал Стайл.

Следующая решетка была такой: 1. ОТДЕЛЬНЫЙ; 2. ВЗАИМОДЕЙСТВУЮЩИЙ; 3. БОЕВОЙ; 4. СОВМЕСТНЫЙ — по горизонтали. И А. РОВНЫЙ; Б. НЕПОСТОЯННЫЙ; В. ОТСУТСТВИЕ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ; Г. ЖИДКОСТЬ — по вертикали.

Стайлу снова предстояло оперировать буквами. И это было совсем неплохо. Скачки, которые он задумал, должны были проходить по ровной местности. Стайлу не улыбалось попасть в какое-нибудь болото (Г. Жидкость!) или несильно пересеченную местность. Правда, он прекрасно скакал, сидя верхом на горном козле, но под этим шифром мог скрываться и такой вид состязаний, как, например, «Перетягивание питона с дерева на дерево», на что он был совершенно не способен.

Итак, он нажал на А. РОВНЫЙ. Райфлмен выбрал 2. ВЗАИМОДЕЙСТВУЮЩИЙ. Теперь скачек, конечно, не будет, но, может, поло на лошадях…

Перед глазами Стайла появилась еще одна решетка: девять клеток будут по очереди заполняться. Запестрели названия игр и животных.

Райфлмен перехватил взгляд Стайла.

— Давайте вы, — предложил он выбирать первым.

— Спасибо, сэр, — поблагодарил Стайл и выбрал в центральном квадрате ПОЛО/ЛОШАДЬ. Гражданин указал на БЕЙСБОЛ/АНДРОИД в правом верхнем квадрате. О, Стайл совсем забыл, что андроиды — человекообразные искусственные звери на Турнирах тоже входили в разряд животных!

В бейсбол играли по измененным правилам двадцатого века, по девять игроков в команде; это была игра в мяч. Правда, мячи могли появляться во многих квадратах решетки. «Бейсбол/андроид» была игра в мяч с участием животных, как и поло. Разница только в их количестве и виде. Бесспорно, Райфлмен был знатоком бейсбола, в то время как Стайл знал лишь основные правила. Он сам шагнул в ловушку.

Дальше они стали по очереди заполнять квадраты. Стайлу выпало «Индивидуальное соревнование с участием животных», а Райфлмен последовательно нажимал на квадраты с участием андроидов: баскетбол, футбол… Победил Райфлмен, когда соревнование на решетке закончилось. Им выпал модернизированный футбол с участием андроидов.

Какая неудача! Стайл не играл в такой футбол очень давно. Он мог проводить пассы, выбрасывать мяч, но играть с безобразными андроидами в течение целого часа — это уже слишком. Но он не может отказаться, иначе засчитают поражение.

Гражданин не стал обременять себя вопросом: сдается ли Стайл? Он знал, что нет. Как бы то ни было, они должны сразиться.

Противники вышли на поле. На зрительской половине народу было мало, поскольку интересы разделились: уж слишком много одновременно захватывающих зрелищ. Однако постепенно количество любопытных увеличивалось: прошел слух, что начинается матч между Гражданином и рабом, с участием команд-андроидов. Рабы не столько интересовались Стайлом, сколько надеялись безнаказанно поглазеть, как Гражданину будет задана трепка.

Раздался голос Игрового Компьютера:

— В целях экономии времени каждый тайм сокращается до пятнадцати минут, матч будет идти без перерыва. Стороны выбирают по двадцать андроидов, сюда включаются и полевые и запасные игроки. Замена разрешается. Начали!

Райфлмен и Стайл увидали свои команды. Искусственные люди-звери, огромные, бесполые, тупые, выстроились на линии. Мускулатура их была отличной. Каждый имел табло с надписью: «защитник», «полузащитник», «нападающий» и так далее. Способности их были одинаковы. Каждый делал то, что ему положено делать на поле, не больше и не меньше. Следовательно, исход игры зависел от мастерства тех двоих, кто ими управлял, вырабатывал стратегию, тактику, делал замены, но никак не от самих человеко-зверей. Андроиды были своего рода пешками, которыми управляли. По мере надобности и сами тренеры могли принимать участие в игре. Да, хороший тренер приведет команду к победе, в плохой… И Стайл опасался, что он окажется никудышным управителем андроидов-футболистов.

Райфлмен выбрал защитников и мощное нападение. Видимо, активность игры — его конек. Стайл же обратил особое внимание на линию защиты. Он надеялся перехитрить Райфлмена, уповал на его невольные ошибки, допускаемые даже хорошими игроками. Защита же — он был в этом уверен — надежное убежище для слабаков. Однако как он боялся проиграть!

На его команде была белая форма, на команде Райфлмена — черная. Эти, черные, были точно демоны с Фазы. Они бросали мяч, прикидывая расстояние, и он безошибочно приземлялся там, где они хотели. Игроки Стайла не поспевали за ними. Мяч уже был на десятиярдовой линии.

Ярд… Протон — одно из немногих мест в галактике, где все еще жива старая система мер. И все это из-за специфичности здешних игр, вроде вот этой, нечто среднее между регби и футболом. Но не проще ли вести счет в метрах?

Теперь Стайлу предстояло выработать стратегию, которая позволила бы перевести мяч на половину противника, а затем и бросить за лицевую линию. Он понимал, что это нелегкая задача. Себе он отвел место в защите, чтобы в какой-то мере быть застрахованным от увечья. Ему нужно избегать свалки, когда тупые бесчувственные роботы начинают драться за мяч. Правда, они запрограммированы не причинять вреда игрокам-людям, но игра есть игра, а в этой особенно много силовых приемов, в свалке же все может случиться — любая не предусмотренная правилами грубость, и даже спортивная форма Стайла, подбитая мягкой, но упругой материей, не сможет уберечь его от травм. И Стайл знал, что несчастные случаи бывали.

Матч продолжался. Игроки Стайла постоянно делали обманные движения. Стайл отбежал на край поля, ожидая мяч, но тут же был блокирован защитой дверных. Принять мяч?! Да он даже не видел его из-за свалки. Единственный шанс заполучить, если нападающему удастся исхитриться и швырнуть мяч между ног. Однако тот продержал мяч и так ничего и не сделал, исчезнув в свалке, что говорило о несомненной его глупости.

Однако первая попытка все-таки сослужила службу. Он увидел возможности Черных, на что они способны, как ведут игру. Теперь пришло время четко придерживаться продуманного плана.

На этот раз Стайл сам попытался повести мяч. Он даром потерял ярд, но зато увидел реакцию Черных. Андроидам безусловно не хватало воображения: неординарный прием способен привести их в замешательство. Это нужно использовать и попытаться поскорее открыть счет.

Когда снова мяч был брошен, Стайл сделал зеркальный пас своему игроку. Пас был принят, но андроид довел его только до линии свалки и потерял. Прорыва не вышло.

Четвертое падение мяча — и он выбрасывается к лицевой линии. Стайл дал сигнал своему кикеру подойти и тут вспомнил, что кикера-то он и не выбрал. Никто из его игроков не специализировался на этом. Если забить мяч попытается четверть защитник, то дело наверняка будет проиграно, и команда противника перехватит мяч. И все же если он это не сделает…

Раздался свисток. Сейчас рефери оштрафуют команду Стайла за задержку. Он обязан забить мяч.

Помощи ждать неоткуда. Стайл должен сделать это сам. Он не обладал сокрушительным ударом андроида и боялся оказаться в свалке, но что-то делать тем не менее было нужно. Может, ударить по мячу и быстро отбежать в сторону? Но времени дебатировать самому с собой нет. Решено — он будет кикером.

Игроки заняли свои позиции, мяч был у Стайла. Казалось, черная туча из андроидов нависла над ним. Если не туча — огромная штормовая волна.

Стайл поднял ногу и ударил по мячу. Заглядевшись на устрашающе маячивших перед ним Черных, Стайл чуть не свалил поставленный яйцевидный мяч раньше, чем носок ботинка ткнул его.

Мяч полетел вперед, едва не задев андроида, описал низкую дугу и приземлился у края поля на пятидесяти ярдовой линии. Неплохо, принимая во внимание все сомнения Стайла. Он выиграл около сорока ярдов. Ему повезло. Если андроиды были бы поумнее и могли предвидеть, некомпетентный кик потерпел бы неудачу; они вовремя блокировали бы его.

Удача, как известно, — капризная дама. Стайл должен играть лучше, иначе первая же ошибка отбросит его назад.

Наступила очередь действовать команде Райфлмена. Во время первых минут игры Гражданин стоял в стороне, держась подальше от возможных увечий. Сейчас он произвел первую замену. Стайл тоже заменил нападающего на защитника. Начало, возможно, потому было неловким, что игроки Стайла, запрограммированные на защиту, играли в нападении.

Райфлмен встал за четверть защитника. Его андроиды также заняли свои места. Началось. Команда Стайла попыталась выйти вперед, но Райфлмен отреагировал быстро и точно, сделав безукоризненный пас своему игроку по боковой линии. Пас был принят и в свою очередь передан дальше. Все это было проделано настолько молниеносно, что защитник не смог вмешаться. Райфлмен выиграл чистых восемь ярдов.

Теперь Стайл по-настоящему оценил Райфлмена. Он был игроком экстра-класса. И команда его работала лучше, чем команда Стайла. Андроиды Стайла были индифферентны, андроиды Райфлмена — активны и, казалось, заинтересованы в успехе. Впрочем, их мастерство зависело от того, кто ими манипулировал.

Стайл заменил защитника, Райфлмен — нападающего. Стайл не мог справиться с ситуацией, точные пасы Райфлмена пахли бедой.

Так и случилось. Райфлмен неуклонно вел свою команду к воротам Стайла. Не каждый пас принимался, не каждый удавался. Но с четвертой попытки нападающая команда добилась успеха. Счет был открыт. 1:0 — в пользу Райфлмена, а скоро он уже был 7:0!

После падения мяча было разрешено провести полную замену команд. Началась совсем новая игра, за исключением того, что Стайл и теперь проигрывал. Истекли пять минут чистого времени.

Игрок Стайла принял мяч, передал своим, и мяч пошел к воротам соперников. Первое падение мяча произошло на двенадцати ярдовой линии. Нужно что-то срочно придумать. Может, Стайл заморочит голову защитникам и все же прорвется? Может, откроет счет? Надо только сделать решительный, рискованный выпад…

Он продумал маневр: фальшивый выпад вправо и массированное наступление слева. Защитники прикроют ведущего мяч.

Результатом его выдумки явилась чудовищная свалка, глупые животные мешали друг другу. Андроид, который держал мяч, ввязался в драку, и рефери назначил пятнадцати ярдовый штрафной удар за грубость, ненужный захват и агрессивность. И все это на половине Стайла!

И опять штрафной по воротам Стайла. Как много последствий его «оригинальной» выдумки! Хорошо же! Стайл попытается сам принять пас. Быть может, Райфлмен не ожидает, что Стайл так раскроется? Бомба замедленного действия — вот что такое будет этот пас. Все или ничего!

Игра. Стайл стоял строго на линии, Райфлмен не спускал с него глаз. Он помешал Стайлу принять мяч на пятидесяти ярдовой линии.

— Прости, друг, — коротко сказал он, когда Стайл безуспешно пытался отнять у него мяч. — Высокий рост имеет свои преимущества.

Безусловно, так и есть. Стайл потерял мяч, не открыв счета. Он услышал грохот, аплодисментов со стороны зрительского отсека, который наполнился до отказа. Райфлмен действительно сыграл блестяще. Теперь Стайлу снова придется защищаться от разрушительной атаки противника. Райфлмен методически добивал Стайла, и вот уже счет 15:0!

Первый тайм окончился — пятнадцать минут игрового времени истекли. Стайл испробовал все уловки, какие только мог придумать, пытаясь спасти положение, но ему удалось лишь немного сдержать натиск. Гражданин забивал чуть ли ни гол в минуту. Нужно срочно что-то придумать! Нужно молниеносно выработать оригинальную систему защиты и нападения. Но что он мог поделать? Ну, прежде всего — застать врасплох, ошеломить. А как? А может, кик? Может, открыть счет, сделав кик? Голы, забитые кикером, стоят каждый трех очков.

Однако у Стайла нет кикера. Разве что он сам? А это лишь чуть-чуть лучше, чем ничего. Когда он приготовится делать кик и еще даже не прикоснется к мячу, над ним уже нависнут Черные… Даже если удастся бросить мяч и каким-то фантастическим образом забить гол, то Стайл будет просто похоронен под горой мяса — андроиды устроят свалку, какой свет не видывал. Нет, это не очень-то приятная перспектива.

Предположим, что, по счастливой случайности, Стайл забьет несколько прямых голов и даже возьмет верх, но тогда он будет так искалечен, что не сможет принять участие в последующих раундах Турнира. Лучше уж на самом деле сдаться, пока не поздно, и утешиться мыслью, что из Игры тебя выбросят только после второго поражения.

Так, значит, поражение?

Нет, сдаваться Стайл и не подумает. Если он и проиграет, то лишь в результате честного поединка.

И все же кик… Как бы то ни было, похоже, это шанс. Команду противника ошеломит неожиданный сильный бросок, он захватит врасплох Райфлмена. А потом, воспользовавшись их замешательством, попытается навязать Черным свою стратегию и перехватит мяч, используя их ошибки. И тогда играть на прорыв. Конечно, многое здесь будет зависеть от фортуны, но все же кик давал шанс.

Мяч на двадцати ярдовой линии. Итак, после фальшивого паса его четверть защитник отойдет назад, передаст мяч Стайлу и будет опекать его, пока тот осуществит свой замечательный кик.

И все получилось. Стайл сделал, с его точки зрения, великолепный бросок, ему не смогли помешать. Мяч пролетел очень низко, чуть не задев головы игроков, приземлился, подпрыгнул и полетел к лицевой линии. Рядом с ним никого не оказалось.

Райфлмен первым подбежал к мячу. Но тот убегал от Гражданина, смешно и нелепо подпрыгивая. Он вел себя именно как брошенный и непойманный мяч, будто был представителем того периода из истории мячей, когда все люди посходили от них с ума. Он еще попрыгал немного, а потом ударился о колено Райфлмена и отлетел. В соответствии со специфическими особенностями этой игры теперь он считался «живым» мячом.

Суетившиеся вокруг Стайла андроиды были слишком неумелы и тупы, чтобы правильно отреагировать на создавшуюся ситуацию вокруг мяча. Итак, Стайл выиграл целых пятьдесят ярдов!

— Очень мило! — сказал Райфлмен с улыбкой, — а я уж думал, что игра будет смертельно скучной.

— Во время Турнира скучно не бывает, — ответил Стайл и добавил: — Сэр…

Теперь у Белых была выигрышная позиция. Но смогут ли они воспользоваться счастливым случаем и открыть счет? Стайл сомневался. Увы, его команда не умела последовательно продвигать мяч к воротам.

Наверное, надо попробовать забить гол прямо отсюда, с достигнутой позиции. Нет… У него не хватит сил и меткости глаза. Удар-то получится, но это будет не гол, а что-то вроде того. Андроиды неумелы, а сам Стайл слишком мал для такого броска. Эх, как порой мешал ему маленький рост!

А может, в этом как раз его и преимущество? Грубые огромные андроиды привыкли иметь дело с себе подобными, перестраиваются медленно. Почему бы ловкому акробату, каким был Стайл, не задать этим животным перцу? Стайл отнюдь не слаб физически, к тому же андроиды не имеют права причинять вред людям. Решено! Стайл обратит недостаток в достоинство.

Он подозвал центрального нападающего.

— Поведешь мяч на меня. Подай аккуратно, прямо. Имей в виду, что я меньше тебя ростом и меньше четверть защитника. Подашь мяч, а потом встанешь впереди меня и расставишь ноги. Понял?

Андроид тупо кивнул. Стайл надеялся, что человекозверь искусственного происхождения буквально выполнит его приказание, но на всякий случай еще раз сказал:

— Повторяю: мяч — на меня, затем встаешь впереди, блокируешь подход ко мне и широко расставляешь ноги.

Да, что и говорить, физически андроиды могли поспорить с любым великаном-человеком, что же касается умственного развития, то тут наука не шагнула так далеко. Склад ума андроида — на уровне очень недалекой женщины — кстати, был достаточно популярен у определенной категории граждан, считающих недостаток ума достоинством для обслуживающего персонала.

Специализированные андроиды были замечательны в роли, например, мажордомов, уборщиков. Теперь неожиданно получалось, что Стайл достиг границы интеллектуальных способностей андроида. Однако, как много веков назад, на древней Земле во время настоящей игры в футбол, такой андроид мог бы оказаться вполне интеллектуальным игроком.

Существо сделало все так, как ему было сказано. Стайл получил мяч, зашел за андроида и проскочил между расставленными ногами огромного животного. Тяжелодумы противника ничего не поняли, они продолжали наступление в поисках мяча.

Стайл бросился бежать. Он пробежал пять, десять и наконец пятнадцать ярдов. Но тут его настиг Райфлмен.

— Прекрасно сработано, — похвалил Гражданин, когда они оба в схватке повалились на землю. Их прокладки под одеждой смягчили удар при падении. Ведя в счете 15:0, Райфлмен, конечно же, мог позволить себе быть благородным. Тем более — на глазах у публики. Но теперь, значительная ее часть приветствовала Стайла громкими подбадривающими выкриками.

Тогда-то и всплыло откуда-то из глубин сознания Стайла: удар с полулета! Кикер бросает мяч на землю и, когда тот подскочит, бьет его ногой на лету. Удар с полулета в отличие от простого удара ногой давал несколько очков вместо одного. Недостаток такого удара был в том, что он менее надежен, чем простой кик. Отскочив от земли после удара с полулета, он мог получить ненужную траекторию. А преимущество состояло в том, что удар с полулета производится в считанные доли секунды, никто ничего не успевает понять. Андроиды придут в замешательство, и Стайл успеет выполнить кик до того, как на него навалится груда тел.

Стайл решил попытать счастья и, перехватив мяч, бросил его на землю. Мяч подпрыгнул, андроиды застыли на месте, пытаясь сориентироваться в незнакомой ситуации. Стайл ударил с полулета и с удовольствием посмотрел, как мяч, описав дугу, вылетел на лицевую. Это был асимметричный гол, но достаточно полноценный. Рефери присудил три очка.

— Удар с полулета! — воскликнул Райфлмен. — Такого я не видел уже много лет. Великолепно! — Казалось, он радовался не меньше Стайла.

Стайлу нужно было вводить мяч в игру, и он снова решил рискнуть.

— Вы знаете односторонний кик? — спросил он у своих андроидов.

Те устремили на него пустые взгляды. Прекрасно, эти не знакомы с тонкими нюансами игры. Значит, не знакомы и те, Черные. И они пропустят мяч. Райфлмен-то скорее всего в курсе дела, но Стайл ударит так, что мяч будет для Гражданина недосягаем.

Стайл выполнил свой замысел. Опять сработало. Команда завладела мячом на середине поля.

— О, прекрасная игра! — великодушно восторгался Райфлмен.

Но вот снова свалка. Стайл сказал, показав на Райфлмена:

— Номер первый попытается завладеть мячом. Не мешайте ему, я беру его на себя.

Андроиды тупо повиновались.

Первым ударил Стайл; теперь он чувствовал мяч и бил так, чтобы к моменту приземления его игроки были на месте. Но мячом завладел Райфлмен. Его плотным кольцом окружила защита, андроиды Стайла образовали еще одно кольцо, однако овладеть мячом не пытались. Защита была обескуражена. Райфлмен помял мяч, и, именно в этот момент проскочив между двумя своими игроками, Стайл сделал еще один гигантский прыжок и схватил Райфлмена за правую руку. Сделал он это не грубо, за грубость полагался пенальти, но сжатие его было весьма чувствительным.

Гражданин потерял мяч, и его перехватил Стайл. И уже подоспели игроки. Началась схватка.

— Мило! — коротко дал определение тому, что произошло, Райфлмен, но в его голосе было чуть меньше энтузиазма.

А мяч уже был на двадцати ярдовой линии. Стайл ударом с полулета забил еще один гол. Теперь счет стал 15:6, и до конца матча оставалось одиннадцать минут.

Стайл понимал, что использовать еще раз односторонний кик нельзя — Райфлмен начеку. Нужно вести игру вполне тривиально, чтобы противник, ожидавший сюрпризов, опять был одурачен. Стайл бросил мяч в глубину поля, к счастью, он упал далеко. Игроки в черной форме, разобравшись, в чем дело, помчались на двадцатиярдовую линию, надеясь перехватить его. Райфлмен отступил назад, чтобы сделать пас; почему-то он не захотел вести мяч и передал нападающему, рискуя при этом, что его перехватит противник.

Все видели, что проделал Райфлмен. Это было преднамеренное подыгрывание противнику. За такое полагалось пенальти, но согласно причудливым правилам этой удивительной игры пенальти назначено не было: судьи посчитали происшедшее законным допуском в игре. Вероятно, в этом и заключалась «изюминка» матча, о которой толковал Райфлмен.

Во второй раз он попытался передать мяч нападающему, за которым велась двойная опека. Но что есть то есть: двое лучше чем один, опять Райфлмен потерпел неудачу. Еще одна такая промашка — и мяч прочно перейдет к Белым. Наконец-то Стайл научился сдерживать сокрушительную атаку Райфлмена.

В третий раз Райфлмен дал прямой пас нападающему, которого опекал Стайл. Мяч взвился свечой, и его трудно было достать, но Гражданин не учел акробатических способностей Стайла. Стайл подпрыгнул и схватил мяч. Ни один андроид Райфлмена не мог сделать то, что ему полагалось сделать в этой ситуации по правилам причудливой игры, и флажок рефери опустился вниз.

Опять пенальти в ворота Райфлмена. Бить предстояло Стайлу. Гол. На этот раз поздравления Райфлмена и вовсе были вялыми. Мяч находился на тридцатиярдовой линии Черных. До конца матча оставалось девять минут. Пасы были вполне удовлетворительны, и все же Стайл нервничал: ему необходимо было вырваться на свободу и забить тач-даун, как в регби.

— Номер восемьдесят один, ты сможешь забить боковой? — спросил он игрока.

— Да, — ответило животное после краткого раздумья.

— Тогда следуй за мной и приготовься. — Стайл повернулся к другому андроиду. — Когда придет мяч, ты поворачиваешься, поднимаешь меня и переносишь через линию Черных.

— Чего-о-о? — удивился андроид. Такое воспринять для его интеллектуальных возможностей было слишком сложно. Стайл повторил инструкцию и убедился, что андроид его понял. Он, конечно, не понял — для чего этот выверт, но сделать это он должен.

Мяч подкатился к Стайлу, тот схватил его под мышку и ступил в объятия андроида, который благополучно и перенес его за черту Черных, высоко подняв в воздух. Скатившись вниз по спине андроида, Стайл приземлился точно на ноги и помчался к голевой линии. Однако там его ждала защита Черных, она и преградила ему путь. Стайлу удалось пробежать не более десяти ярдов. Но игрок-81 послушно стоял, где ему и полагалось стоять, принял мяч и пробил боковой. Справедливости ради надо признать: несложные задания эти существа выполняли очень хорошо.

Теперь, наверное, снова нужен кик? Стайл ударил с полулета и забил еще гол. Теперь счет был 15:9, и оставалось восемь минут до конца игры. Если дело пойдет так же, есть шанс сравнять счет или даже… А может, снова попробовать односторонний кик? Поможет только рискованная игра. Нет, он только даром потеряет ярды. Нужно заставить Райфлмена пропутешествовать по полю так далеко, как только можно. Наверняка впопыхах он сделает какую-нибудь ошибку. И Стайл повел мяч прямо.

На этот раз ему удалось провести мяч в глубину поля. Райфлмен завладел им на двадцатиярдовой линии и бросил руками своему нападающему. Но нападающий продвигался совсем без участия фантазии, и его быстро повалили. Каждый раз, когда игра отдавалась на откуп андроидам, дело шло исключительно бездарно — просто терялось время. Игру должны неустанно вести люди. Они обязаны употребить все свои физические силы и умение.

Теперь Стайл был уверен, что Райфлмену придется попотеть. Гражданин начал понимать, что если ему сейчас не удастся овладеть мячом и решительно повести его к воротам Стайла, то тогда тот каким-нибудь хитроумным способом забьет гол.

Тач-даун, например, может в последние минуты вывести Стайла вперед. Но, похоже, сейчас сам Райфлмен не имел возможности быстро продвигать мяч. Что же он мог сделать? Он рискнул и дал пас своему нападающему, за которым шли два защитника Стайла. Пас был великолепный, обошел защитников и достиг цели. Да, пасы у Райфлмена великолепны. Но одному защитнику удалось чуть-чуть прикоснуться к мячу, тот вырвался из рук нападающего и покатился по земле, но одно из животных Стайла, не разобравшись, что мяч уже «мертв», повалился на него.

Совершенно очевидно, что то был просто не взятый пас, но рефери подал сигнал, передававший мяч Стайлу на тридцатидвухярдовой линии.

— Эй, подождите! — запротестовал Стайл. — Это неправильно!

— Неужели вы не знаете, что рефери запрограммированы по меньшей мере на одну грубую ошибку за игру? Для приближения к правилам, по которым когда-то велась игра на этой идиотской земле! Но вам повезло — рефери ошибся в вашу пользу.

Ах, вот оно что… Рефери — робот! И как Стайл раньше этого не заметил? Конечно, робот может быть запрограммирован на любой уровень компетенции.

— Значит, и тут расчет на везение, а не на мастерство?!

— Что за игра без расчета на удачу? Он придает игре загадочность и очарование. Человеческие существа обожают риск. Не задерживайте игру, Стайл, пока вам не присудили пенальти.

Несмотря на бодрый тон, противник Стайла был явно удручен несправедливостью судейского решения.

Стайл заторопился; Он отошел чуть назад для паса, но тут увидел, что нападающего, которому он намеревался дать пас, караулят три огромных андроида в черной форме. Он решил обмануть их и благополучно переправил мяч другому игроку, а сам согнулся, сделав вид, что мяч по-прежнему у него. Последовала немедленная реакция Черного; захват был грубым и болезненным. Что и говорить, прокладка часто спасала людей-игроков от железной хватки, были травмы и похуже, чем ссадины и синяки. Флажок рефери опустился. За грубость — пенальти с пятнадцати ярдов. И снова Стайл оказался в пределах голевой линии Райфлмена.

Конечно же, он использовал удар с полулета! Зрители ликовали. Стадион был полон, весть об интересном матче быстро разлетелась, но Стайлу было не до заполненных трибун. У него было двенадцать очков и шесть минут до конца игры.

Как же в конце концов ему догнать дверных?

Теперь мяч был у Райфлмена. На этот раз он действовал собранно, без прежней беспечной расслабленности. Гражданин не имел больше права на ошибку. И опасения Стайла подтвердились. Тот кинул мяч слишком высоко, чтобы Стайл мог дотянуться. И это определило быстрый и короткий выигрыш в ярдах. Пока Стайл безуспешно пытался помешать Гражданину, тот давал точные изящные пасы. Дело подвигалось медленно, но неизбежно: Гражданин выигрывал в ярдах.

На тридцатиярдовой линии попытка Стайла взять мяч провалилась. Второй даун никуда не привел, но в третьем Стайл перешел в атаку, послав восемь своих нападающих, чтобы они блокировали четвертьзащитника до того, как он успеет дать пас. Сработало, и Гражданин потерял шесть ярдов.

В четвертом дауне Райфлмен попытался сделать кик с места. Но он стоял слишком далеко: мяч, к огромному облегчению Стайла, упал, не долетев до ворот.

Итак, мяч в распоряжении Стайла и четыре минуты чистого времени до конца игры. Достаточно, чтобы сравнять счет.

Игроки Стайла расчистили ему проход к центру, и он нырнул в него, продвинувшись на несколько ярдов. Его нападающий дал ему пас, и Стайл, сделав обманное движение, промчался у боковой линии еще несколько ярдов. Он хорошо уже понимал искусственных игроков, изучил их повадки, индивидуальные слабости. Некоторые были шустрее других, некоторые — не так тупы. Но андроиды не могли переиграть друг друга в маневре, а человек мог. Стайл обходил их, пока вел мяч сам, не поручая животному. До тех пор, пока мяч был у него, он продвигался вперед, и в этом был весь секрет. Поэтому и у Райфлмена была выигрышная позиция, пока он сам владел мячом. Он рассчитывал на себя, но никак не на способности андроидов.

До Стайла это дошло поздновато — к самому концу игры. До этого только кик он оставлял за собой, а ведь, по сути дела, то был матч между двумя, а не двадцатью двумя игроками. И Стайла, пытаясь отнять у него мяч, мутузили, он получал бесконечные тумаки и синяки, и в конце концов вывели его из строя, лишив последних сил. Стайл с горьким сожалением отпихнул от себя мяч, потому что видел, что со своего места он не забьет гол.

Он направил его на четырехярдовую линию, что заставило Райфлмена переместиться на свою половину.

Стайл нервничал, но и Гражданин не скрывал нервозности. Как и все, он не любил, когда его загоняли в угол. Он сделал пас, дал промашку, и пас не был взят.

И все же надо было действовать, и действовать решительно. Стайл схватил за руку своего центрального нападающего, когда команда перестраивалась.

— Расчисть мне путь. Понял?

Форвард кивнул. Андроиды были тугодумами, когда касалось самостоятельных действий, но команды они выполняли точно. Нападающий понял, чего от него хотели.

Когда мяч покатился в сторону Стайла, форвард схватил защитника в черной форме и почти поднял над землей. Стайл проскоком, сильно согнувшись, да так, что искалеченные колени пронзила острая боль, пролез между ног нападающего и возник перед Райфлменом.

— О! — воскликнул Гражданин, потеряв голову от неожиданного пассажа противника. Он попытался убежать от Стайла, вместо того чтобы отбросить мяч от себя. Сделав такую грубую ошибку, он попал прямо в лапы к Белым, а мяч от сильного удара андроида пересек лицевую линию.

Два очка! Теперь счет был 15:14, и две минуты до конца матча.

Мяч был введен в игру свободным киком с двадцатиярдовой линии на стороне Райфлмена. Кикер, не испытывая давления противника, далеко бросил мяч, он завертелся спиралью в воздухе и был принят нападающим Стайла. Он пробежал с ним около двух ярдов и попал в свалку.

Теперь Стайл вспомнил о быстротекущем времени. Нельзя позволить Райфлмену завладеть мячом хоть ненадолго. Он будет тянуть время, оно работает на него, ему некуда торопиться, ибо пока что счет в его пользу. Но как пробиться сквозь плотную стену защитников в черной форме? Их действия будут беспощадными, они сомнут его нападающих.

Ответ был прост. Он, именно он должен сделать это. Да, андроиды будут толкать и оттирать его, на него будут сыпаться удары, но это единственный способ одержать верх.

— Страхуйте меня, — сказал он своим нападающим, — вы — двое — побежите впереди, а ты — сзади. Мяч пойдет в правый угол. Вы сделаете ложные пасы, а ты притворишься, что повел мяч налево.

Стайл шел ва-банк. Если Райфлмен разгадает уловку, то все будет кончено. Маневр был рискованным, но дело того стоило.

Однако Гражданин, хоть и был еще в хорошей форме, но, как и Стайл, уже чувствовал усталость. Но, в отличие от Стайла, его ситуация не была такой критической, а победа столь необходимой.

Тренированный атлет, Стайл сейчас был необыкновенно сосредоточен, его ум, выдержка и воля к победе были чрезвычайно велики. Райфлмен же занимал хорошую позицию, стараясь избегать физического контакта с андроидами. Он стоял довольно далеко от своих игроков.

Итак, пока эскорт Стайла осуществлял согласованную неразбериху, Стайлу удалось продвинуться на несколько ярдов. Полузащитник в черном громадой налетел на него и чуть не пришиб. Стайл жестко отреагировал на нападение, нанеся удар андроиду в плечо. Тот не ожидал удара от существа, такого крошечного и на вид слабого. Но удар заставил его перекувыркнуться и грохнуться на землю.

Так неожиданно Стайл оказался в просвете и пока, слава богу, был еще на ногах. Он мчался вперед изо всех сил, больше не экономя их. Смутно он слышал рев на трибунах. Драматичная ситуация последних мгновений матча возбудила болельщиков. Впрочем, Стайл знал, что здесь не болеют за кого-то персонально, люди просто захвачены стремительно разворачивающимся спектаклем. И все же аплодисменты подбадривали. Синяки и ссадины не донимали больше, усталость, казалось, отступала. Пять ярдов, десять, пятнадцать, двадцать…

И тут Райфлмен настиг его. Для Гражданина были не в новинку силовые приемы. Он схватил Стайла за руку, крутанул вокруг себя и грохнул на землю, пытаясь при ртом завладеть мячом. Но Стайл, упав, продолжал прижимать к себе мяч. Все это произошло на сорокапятиярдоаой линии Райфлмена: его старания были с лихвой оплачены.

Когда разыгрывали мяч, Стайлу, применившему обманные движения, удалось продвинуться на восемь ярдов. Черные сосредоточились на фальшивых пасах и не заметили, как мяч прорвался к лицевой линии. Оставалось всего тридцать секунд чистого времени до конца игры! На обдумывание дальнейшей стратегии не осталось и мига.

— Прикрой меня! — приказал Стайл защитнику, но удара не получилось. Осталось пятнадцать секунд для последней отчаянной попытки.

— Прими боковой! — отдал он команду форварду.

Тот крутнулся влево, однако тут же согнулся от сильного удара в живот. Это постаралась защита Черных, но Райфлмен в этот момент меньше всего хотел пенальти за грубость и остановил их.

Стайл, нырнув в свалку, подхватил кем-то оброненный мяч и повел его к лицевой линии. Андроиды обеих команд перестраивались очень медленно. Стайл бежал, но тут прозвучал гонг. Все!

Эх, как же Стайл надеялся на свой последний маневр! Еще мгновение — и он бы забил гол с полулета. Это был бы последний победный удар!

Расстроенный, он перешел на шаг. Быть так близко к цели и проиграть! Проиграть всего одно очко…

И тут с первых рядов на трибуне до него долетел яростный голос Шины:

— Да беги же ты, идиот! — И увидел, как обе команды приближались к нему.

Внезапно Стайл понял, что игра-то продолжается! До тех пор, пока у него не отберут мяч, матч будет длиться!

Райфлмен, безусловно, более осведомленный о правилах игры; чем Стайл, метнулся к голевой линии. Теперь Стайлу не прорваться. «Подстрахуйте меня!» — крикнул он подбежавшим защитникам. Те тупо повиновались, блокируя преследователей.

Но нападающий из команды противника уже схватил Стайла, тряхнул, и мяч выкатился из его рук. Неудача преследовала Стайла.

В борьбе за мяч началась свалка. Это была самая большая свалка за всю игру. И снова прозвучал гонг, возвещавший об окончании матча.

Захлебывающееся завывание на трибунах внезапно оборвалось. Очевидно, мяч был перехвачен, но кем!

Медленно, под наблюдением судей андроиды стали подниматься на ноги. Последним поднялся форвард в белой форме. Он только что лежал на лицевой линии и крепко прижимал к себе мяч…

И Стайлу присудили еще шесть очков.

Теперь трибуны снова неистовствовали. И Граждане, и рабы без разбора бежали на поле.

— Давайте удерем, пока нас обоих не растоптали, — предложил Райфлмен, направляясь к выходу.

— Пожалуй, сэр, — согласился Стайл.

— Кстати, поздравляю. Игра была превосходной.

— Спасибо, сэр.

Они, счастливо миновав толпу, скрылись в тоннеле, где были в безопасности.

— Я не забыл о нашем пари, — сказал Райфлмен. — Все было честно. Выиграли вы, и я хотел бы встретиться с вами при других обстоятельствах.

— Спасибо, сэр, — поблагодарил Стайл, не о чем лучшем не мечтая.

— Теперь переоденемся?

— Да.

Шина уже рысью бежала к ним. Ей так хотелось побыть со Стайлом несколько дней, пока подведут итоги первого раунда: было сыграно пятьсот двенадцать игр. Но Стайл не мог ждать. Ему нужно срочно вернуться на Фазу и выяснить, как победить на Унолимпике Жеребца, иначе его статус Адепта на Фазе может стать даже короче, чем пребывание на Протоне.

Шина была в курсе всех его дел, она была настоящим другом и хотела ему только добра.

4. МАЛЕНЬКИЙ НАРОДЕЦ

Стайл перешагнул через черту, проник за Занавес и оказался в густом и таком милом сердцу лесу Фазы. Он без труда нашел свою одежду, с удовольствием облачился в нее и настроился перейти в магическое состояние, которое позволит ему подать сигнал Нейсе, чтобы та предстала перед ним.

Но тут же он понял, что все это займет много времени, которое он может потратить с большей пользой. Не лучше ли поэкспериментировать и попробовать самому силой заклинания перенести себя на расстояние или хотя бы убедиться, что он сможет это сделать? Он внутренне собрался, сосредоточился, попутно отметив, что в данный момент слишком нервозен, и пропел заклинание: «Человек, поспеши домой во Дворец Голубой!»

Это не было сильным магическим заклинанием, и тем не менее через мгновение он уже стоял во внутреннем дворике Голубого Замка.

Он чувствовал головокружение и тошноту. Переносить самого себя так же, как и предаваться без подготовки любому другому колдовскому действу, было занятием неприятным и болезненным. В следующий раз он уж точно не будет делать этого в спешке. Ведь в результате он выведен из равновесия, настроение испорчено.

Нейсу он увидел на узкой тропе у фонтана, она щипала волшебную голубую травку, которой никогда не будет конца, ибо сколько ее съедала рогатая кобылица, ровно столько тут же и вырастало. Словом, голод Нейсе не грозил, хотя с виду травы было совсем немного.

Почуяв его появление, Нейса подняла голову, уши ее чутко шевельнулись, миг — и она уже мчалась галопом через двор прямо к нему.

— Осторожнее! Ты же собьешь меня с ног! — крикнул, урезонивая, Стайл, и тут же стал обнимать за шею. Он приготовился вскочить на рогатую кобылицу.

Нейса всхрапнула. Она великолепно владела своим музыкальным рогом и никогда не издавала случайных, бессмысленных звуков. Они всегда соответствовали ее настроению и намерениям. Вот и сейчас рог протрубил вопросительно.

— Очень мило, что ты интересуешься! — Стайл потрепал шелковисто-черную волнистую гриву, чувствуя, как целительная энергия, исходившая от единорога, вливается в него. — Все в порядке. Я добрался сам, но в следующий раз, надеюсь, ты не откажешь мне в удовольствии и повезешь на себе, ведь так?

Рог Нейсы издал еще одну вопросительную ноту.

— Ах, это! Не беспокойся, Шина заботилась обо мне, даже провожала на Игру. Мне пришлось помериться силами с Гражданином. Этот бывший победитель Турнира чуть не прикончил меня…

Рог Нейсы протрубил негодующе.

— Нет, нет! Он игрок высокого класса. Моего класса. Было похоже на битву с Адептом, но только в другом варианте. Мне дважды представлялся удобный момент, я использовал свой шанс и победил! Я победил, да к тому же выиграл и пари! Теперь Гражданин пообещал найти моего Недруга. — Стайл выразительно похлопал себя по колену. — Уж если мы с Жеребцом неминуемо должны сразиться, мне не мешает узнать, кто же убил здесь, на Фазе, мое другое "я". Пора покончить и с неизвестностью, я должен знать моих врагов. — Выражение лица Стайла стало жестким, но тут же смягчилось, ибо в эту минуту во дворике появилась Леди.

В голубом купальном костюме она была так привлекательна, что Стайл ощутил знакомую щемящую боль в сердце. Было бы неправдой сказать, что Леди обладала безупречной фигурой. Шина, например, могла похвастаться более совершенными формами, но Леди была и изысканна, и элегантна, с утонченными манерами. Леди — это слово с абсолютной точностью выражало ее суть. Она поведением, выбором нарядов и даже интонациями старалась вдохнуть в него душу.

— Добро пожаловать, мой господин! — негромко сказала она.

— Спасибо тебе, Леди!

Стайл отсутствовал всего один день, но смена мира, за которой последовал сдвиг во времени, сделала это краткое отсутствие долгим.

Голубая Леди сообщила:

— Вернулся твой друг и телохранитель Халк.

— Замечательно! — Хотя Стайла всего пронизывала боль после недавней Игры, болели суставы, мышцы и кости, он все же обрадовался возвращению Халка, который привез совет Оракула относительно предстоящего сражения с Жеребцом. — Где он?

— Ты устал… — Леди смотрела на него почти нежно, — разреши коснуться тебя?

— Нет, нет, что ты! — смущенно пробормотал Стайл, попятившись. Но она остановила его легким жестом. Ее мягкие пальцы стали массировать шею, грудь Адепта, и там, где они касались, исчезала боль и усталость. Она легко погладила плечевые мышцы — и плечи расслабились; она коснулась груди — и дыхание стало легче, свободнее, провела ладонью по волосам — и его постоянная, как бы подсознательная, головная боль прекратилась.

Не обладая магической силой, Леди несла в себе мягкий, но ощутимый целительный заряд, вот почему прикосновение ее пальцев сразу же принесло Стайлу облегчение. Большим напряжением воли, внутренней дисциплиной удержал он себя от того, чтобы в эти минуты благостного исцеления не отдаться во власть своих чувств к ней. В каждом ее даже чуть заметном движении была любовь.

— Если бы только мое прикосновение могло тебе, Леди, принести столько же радости, сколько твое мне!.. — прошептал он.

Она тут же сняла с его плеча руки. Это было немедленным молчаливым упреком, и он остро его почувствовал. Нет, она не хотела близости с ним! Не хотела пока… пока носит траур по убитому мужу. Пока? Тогда зачем же Стайл своей торопливостью оскорбляет ее?

Леди, опережая Стайла на шаг, вела его в купальню, где в кафельном бассейне, на уровне пола (подобно баням на Протоне), отмокал Халк. Великан-телохранитель, увидев Леди, приподнялся над прозрачной водой и кивнул, но тут же сконфузился, вспомнив, что он не на Протоне, где мужчины могут находиться в присутствии женщин голыми.

— Простите, Леди, — начал он запоздало оправдываться, — я совсем забыл, что…

— Ты в воде, Халк, — успокоила его Леди, — мы здесь тоже не очень-то заботимся об одежде. Мой теперешний костюм мало чем отличается от наготы, — она легко дотронулась рукой до прозрачной голубой материи, на мгновение, совсем мимолетно мелькнуло в разрезе тело. — Мне случалось стоять обнаженной перед целой толпой, я совсем не задумывалась над этим. Существа в образе животных, когда надевают на себя человеческое обличье, тоже предпочитают являться перед нами нагими. Впрочем, как бы то ни было, я никогда бы не вошла сюда и не побеспокоила тебя, если бы не приезд моего господина. Он в Замке, и ему необходимо слышать твой рассказ.

— Пусть будет так, Леди, — сказал Халк. — Прошу тебя, выйди на минутку, я оденусь.

— В этом нет необходимости, Халк, я здесь! — сказал Стайл. Небольшого роста, он стоял, скрытый высокой фигурой Леди. Стайл выступил вперед. — Говори, я слушаю.

— О'кей! Я привез ответ Оракула. У тебя совсем мало осталось времени. Стайл, я могу поговорить с тобою наедине?

— Да, если Леди согласится оставить нас.

— Что же такое, недостойное моих ушей, ты хочешь сообщить, Халк? — усмехнулась Леди. — Неужели крепкий мужской юмор? Ведь нет? Речь идет об опасности. Так, Халк?

Халк отвел виноватый взгляд, провел пальцем по воде. Легкая рябь заколыхалась под его рукой, побежала волна.

— Быть может, и так, Леди!

Она выжидательно взглянула на Стайла: осмелится ли он отослать ее прочь? Она называла его господином, лордом в присутствии посторонних в угоду традициям, но личной власти над нею у него, естественно, не было.

— Леди понесла утрату, — сказал Стайл. — Я, конечно, не заменю ей того, кого она потеряла, однако если Оракул предупреждает о какой-то опасности, грозящей мне, то это имеет отношение и к ней. Ведь если Леди лишится меня, то она лишится защиты Адепта, которая ей так необходима здесь, в Голубом Замке.

— Ну, как тебе будет угодно, — кивнул головой Халк. — Итак, Оракул сказал, что ты одолеешь вожака единорогов только с помощью Платиновой Флейты.

— Платиновой Флейты? — с недоумением переспросил Стайл. — Что это?

— Я тоже никогда не слышал о такой, — сказал Халк и сотворил ладонью еще одну волну, та породила другую, волны пропутешествовали до противоположного края, вернулись обратно и столкнулись с очередным накатом волн… «Имеется ли точная грань, что разделяет науку и магию, или они находят одна на другую, как эти волны?» — подумал Стайл, глядя на игру воды.

— У Оракула, кроме меня, был еще один вопрошающий, — сказал Халк. — Вампир из…

— Ну, с вампирами мы ничего общего не имеем, у нас разные вкусы, — запротестовала Леди.

— А с единорогами и оборотнями? — спросил с улыбкой Стайл.

Леди не ответила. Ее покойный муж не водил дружбы с подобными существами. Свободное присутствие здесь, в Голубом Замке, единорогов и оборотней началось с появления Стайла. Он видел в этом обновлении прогресс общения, но Леди была консервативной.

— Этот вампир не так плох, как вы думаете, — продолжал Халк. — Дело в том, что, пока искал Оракула, я заблудился в лесу. Вампир пролетал надо мной в образе летучей мыши, увидел, что я попал в беду, и решил помочь. Правда, он не думал, что я из породы людей, он вообразил, что я великан или людоед. Словом, он обернулся человеком и подошел ко мне. Его заинтриговал мой мотоцикл. Еще бы! Не очень-то часто увидишь на Фазе этакие нововведения, есть чем заинтересоваться. Словом, когда я понял, что за существо заговорило со мной, сознаюсь, я испугался за свою жизнь. Он по какому-то поводу сообщил, что вампиры его породы пьют кровь только животных, ее им достаточно для нормального самочувствия и роста. Правда, во время войны они пьют кровь своих пленников, но война ведь — исключительный случай, а друзьям своим они никогда не принесут беспокойства. Тут он засмеялся и добавил, что неправда, когда говорят, мол, укушенный вампиром сам им становится — это глупый миф, распространяемый теми, кто завидует вампирам. Быть может, этот миф происходит от ложной интерпретации любовного ритуала вампиров, когда самец и самка лакомятся кровью друг друга. Он сказал об этом, как о чем-то само собой разумеющемся. По нему — это естественный акт отдачи и принятия. Боюсь, что если бы я влюбился в вампира-леди, я разрешил бы ей сделать небольшой глоток моей крови, потому что… — Халк внезапно в замешательстве умолк. — То есть… — забормотал он, — я не то хотел сказать… я хотел сказать, что… я имел в виду, что…

Стайл улыбнулся, и даже на лице Леди промелькнула легкая улыбка.

— Нет ничего постыдного в любви к другому существу, — успокоил его Стайл.

— Да, конечно, — согласился тот. — Я долго, говорил с вампиром и чем больше узнавал его, тем больше он мне нравился. Он нарисовал мне план, чтобы я мог без дальнейших затруднений найти дворец Оракула, затем снова обернулся летучей мышью и улетел. И знаете, путь, который он мне указал, оказался очень легким. Я был у Оракула уже через пару часов, а ведь иди я прежней дорогой, я пришел бы к нему только через несколько дней.

Халк провел рукой по воде, и маленькие волны заспешили к противоположному краю бассейна.

— Я нахожу, — продолжал он, — что вовсе не трудно поверить в магию. Я видел, как вампир оборачивается человеком, как он летает в обличье летучей мыши. Когда я прибыл к Оракулу, он уже был там и показал мне комнату, где находился мудрец. Я вошел туда, но никого не увидел, какое-то бормотание донеслось из торчавшей в стене трубы. Я почувствовал себя глупо, когда обратился к трубе с вопросом:

— Как Стайлу победить в поединке?

Обескураженный таким приемом, я совсем забыл, что требуется назвать себя именем, которое ты носишь на Фазе, объяснить, какой поединок, но похоже, Оракулу было все равно.

— Как Адепту из Голубого Замка победить Жеребца? — переспросил голос из трубы. — Очень просто. Нужно разыскать и унести Платиновую Флейту.

Я не понял, про какую флейту он толкует, и попросил пояснить, но в трубе была мертвая тишина.

— У Оракула хватает терпения на всех бестолковых, — сказала Леди, — ведь людей он считает недоумками, так что не обижайся на мудреца, «людоед-великан»!

Халк улыбнулся. Если бы он только знал, какое точное прозвище она дала ему, громадному, будто монстру, но он не обратил внимания на ее слова и продолжал в том же спокойном тоне:

— Итак, вот что я услышал от Оракула. Мне кажется, Стайл, я провалил твое поручение.

— Не спеши с выводами, — улыбнулся Стайл. — Я тоже был озадачен, когда в ответ на мой вопрос он сказал: «Познай самого себя», а моему другу Керрелгирлу-оборотню изрек: «Выращивай голубое». Тот тоже ничего не мог понять. Все мы намучились с этими вещими ответами, но в конце концов докопались до истинного смысла.

— Да, речи его не всегда внятны, — согласилась и Леди. — Когда-то он мне сказал: «Ни одного», тогда я подумала, что он сболтнул бессмыслицу. Но его предсказание действительно сбылось…

Она отвернулась, не договорив. Стайл успел заметить на ее лице страдание. А он и не знал, что Леди побывала у Оракула. Что за вопрос она ему задала?

Халк решил заполнить неловкую паузу.

— После мы немного поговорили с Водлевилем, так звали вампира, и он поделился со мной своей заботой. Оказывается, он пришел к Оракулу спросить, как быть сыну, у которого аллергия на кровь. А ведь для вампиров это не шутка, — сокрушался Халк.

— Ничего себе! — воскликнул Стайл.

Халк сохранял серьезность.

— Вы не подумайте, что они используют кровь только для насыщения. Она им необходима, чтобы превращаться в летучих мышей и летать. Колдовство, замешанное на крови, крепче любого колдовства. Бедный сын-вампир из-за аллергии не может пить кровь и этим причиняет неудобство себе и всей семье.

— Конечно, — согласился Стайл. Он был поражен, что Халк не чувствует комизма того, о чем говорит.

— Но все, что вампиру ответил Оракул, — продолжал Халк, — были слова: «Ищи подход к Желтой Колдунье», а это разъярило Водлевиля, потому что желтая Колдунья — это Адепт, а вампиры не водят дружбу с Адептами. Вампиры живут неподалеку от Желтой Колдуньи, однако боятся ее и стараются держаться подальше. Если вампирам и приходилось иметь дело с Адептами, то всегда, по крайней мере, все шло честно, без мошенничества и надувательства. А желтая Колдунья — мошенница из мошенниц. Она многих вампиров заманила в ловушку и продала другим Адептам, которые, наложив на вампиров заклятье, пользуются ими для шпионажа. Такие шпионы-вампиры несут всему племени дурную славу. Вот так бедный Водлевиль и отправился домой ни с чем. И я не смог ему помочь, ведь я мало что знаю об Адептах. И это было мне очень неприятно.

— По твоему рассказу чувствуется, что Водлевиль — вампир с характером и достоинством, — заметил Стайл, — но почему ясновидящий Оракул предложил такому существу искать подход к желтой Колдунье, хитрить, словом, вести себя нечестно? Вот в чем загадка.

— Действовать искусно — не значит хитрить и надувать, — уточнила Голубая Леди. — Действовать искусно — означает использовать дар артиста, изобретательность, но ни в коем случае не нечестность или мошенничество.

Халк взглянул на Стайла.

— Да, Водлевиль — честная, прямая натура, Стайл. Ты прав. В нем нет ни малейшей фальши. К тому же, знаете, он очень помог мне. Не только тем, что начертил план пути к Оракулу, но и объяснил устройство многих металлических рабочих и музыкальных инструментов, которые делает на Фазе Маленький Народец — племена Темных, или Платиновых, эльфов. Некоторые инструменты сработаны не из металла, а из кости или дерева, некоторые — из серебра, золота и платины. Э!.. Платиновая Флейта… Стайл! Если бы тебе удалось найти племя Темных эльфов…

— Маленький Народец не так-то легко отыскать, — сказала Леди. — Они обитают в Пурпурных Горах, не жалуют обычных людей и редко общаются с ними. Большинство эльфов относятся с отвращением к Адептам. Если мой господин захочет завладеть волшебным музыкальным инструментом, он не должен идти к ним напрямую, он должен войти в контакт с торговцем, у которого есть связи по ту сторону Занавеса. Он скажет, что хотел бы торговать с Маленьким Народцем, но захотят ли они брать то, что он предложит?

— Итак, — продолжал Халк, выслушав Леди, — из слов Водлевиля я заключил вот что: чем дороже металл, с которым работают эльфы, тем реже общаются они с людьми, потому что те пытаются воровать изделия. Они очень не любят людей высокого роста. Если бы я появился в их землях, они, не задумавшись, попытались бы меня убить. А что касается Стайла, не знаю… Он ведь невысокий… — Халк покачал головой. — Но совет, который я привез вам от Оракула, боюсь, не принесет пользы. Хоть бы беды, что ли, он не повлек за собой…

Он снова взглянул на Стайла, но тот был погружен в глубокое раздумье.

— Советы Оракула настолько же трудно выполнимы, насколько трудно понять их. Но я уверен, что они имеют совершенно определенный смысл. Без напряженных усилий здесь не обойтись. Я разгадаю эту головоломку для себя и помогу разгадать вампиру его загадку за то, что он по-доброму отнесся к тебе.

— Я надеюсь, ты выполнишь обещание, — сказал Халк.

— Я помогу вампиру, ибо он облегчил твою миссию.

— Неужели ты намереваешься отправиться на поиски Маленького Народца? — спросила озабоченно Леди. — Но это путешествие очень опасно.

— Возможно, — согласился Стайл. — Я учту все, о чем меня предупредил Халк. Однако сейчас мне потребуется краткое уединение, чтобы придумать подходящее заклинание. Встретимся во внутреннем дворе через десять минут.

— Однако этих существ не возьмут никакие заклятья! — запротестовала Леди. — Они обладают даром сопротивляться колдовству, как и единороги. Лучше бы тебе отправиться к гоблинам или троллям, там, по крайней мере, у тебя был бы хоть один шанс выйти победителем.

— Я думаю вызвать Желтого Адепта.

— Желтую Колдунью? — в ужасе воскликнула Леди. — Сюда? В Голубой Замок?

— Я вынужден так поступить, ибо поклялся не пересекать границу владений желтого Адепта. Если он сам навестит меня, я не нарушу клятвы, но повстречаюсь с ним. Пойдем отсюда, дадим Халку возможность одеться.

Он повел ее к выходу. Леди что-то бормотала, но открыто возражать Адепту больше не решалась.

Втроем они встретились в назначенное время во внутреннем дворике. Очевидно, Леди ввела в курс дела кобылицу, потому что Нейса сердито вертела рогом и храпела сильнее обычного.

Стайл вытащил губную гармонику и заиграл, создавая легкое колдовское облачко. Когда оно чуть нависло над ним, пропел заклятье:

"Желтый Адепт, прошу, приди

В Голубом Замке меня навести!"

И тут, не замедлив, перед ними предстала мерзкая карга — Желтая Колдунья.

— Адепт, — проскрипела она, — сдается мне, что мы квиты. Зачем ты меня вызвал? Неужели ищешь войны, Адепт?

— Ничуть не бывало. Я хочу лишь заключить с тобой взаимовыгодную сделку. Я позвал тебя сюда, потому что не желаю вторгаться в твои владения.

Глаза-бусины ведьмы пронзительно сверлили его лицо.

— Понятно, мой любезный. Ты — человек слова, но я не облачена в достойные одеяния для общения с тобой. Позволь мне немного посвежеть для начала.

Она стала ощупывать свое старое мешковатое платье в поисках колдовского снадобья.

— Позволь и мне оказать тебе услугу, поскольку ты — моя гостья, — сказал Стайл. Он сыграл на гармонике музыкальную фразу и пропел:

"Когда Желтушка гостит в Голубом Замке,

Я благодарен ей за молодой облик во всем его блеске!"

И тут же вместо безобразной старухи появилась юная красавица с точеной фигурой, напоминавшей песочные часы, так тонка была ее талия; с длинными золотисто-желтыми косами, одетая в дорогое вечернее платье. У Халка от удивления отвисла челюсть, зрачки Голубой Леди расширились, Нейса же просто пренебрежительно всхрапнула: она видела это превращение и раньше.

Колдунья откинула с лица вуаль, подбросила кверху серьгу, а взамен поймала маленькое зеркальце.

— О, не стоило, не стоило, мой дорогой! — пропела она, глядя в зеркальце. — Но как ты уловил мою суть, как ты великолепно слепил мой образ, сладчайший!

— И все же она как была, так и осталась ведьмой! — сказала тихо Леди Нейсе. Та согласно всхрапнула.

Желтая красавица бросила взгляд в их сторону.

— Ведьма, говорите? А не относимся ли мы все порою небрежно и к своему внешнему виду, и к магии? Много ли шансов имеет любой обыкновенный человек против вампира любого цвета?

— Нисколько… — пробормотал было Халк, но Нейса сделала вид, что сейчас вонзит ему в спину рог, и он, отпрыгнув в сторону, умолк.

— Я вот что хочу тебе сказать. — Стайл решил не терять даром времени. — У меня есть знакомый вампир по имени Водлевиль. У его сына аллергия на кровь. Мы спросили Оракула, как вылечить малыша, и он посоветовал улестить Желтушку. Однако Водлевиль отказывается вступить с тобой в контакт.

— А-а, ну что ж! От этой болезни у меня имеется снадобье. — Желтая Колдунья была настроена миролюбиво. — Но что я получу взамен от вампира, мой сладчайший?

— Ничего, — сказал Стайл. — Все племена вампиров обходят тебя стороной, а по какой причине, я не могу понять.

Юная Колдунья погрозила ему очаровательным розовым пальчиком, что во многом смахивало на то, как это делал Райфлмен на Протоне.

— Не играй со мной в простачка, милейший! У меня в изобилии претензий к летучим мышам. Хотя, осмелюсь сказать, их страх перед самками-Адептами происходит из близости или подобия с породой собачьих по имени «женщина»…

Халк подавил смешок. Оскорбления здесь, на Фазе, порой рассматривались всего лишь как точка зрения такого-то на такой-то предмет, вот почему не было реакции на последние слова Колдуньи.

— Водлевиль не будет иметь с тобой дел, но я буду, — сказал Стайл, — при условии, если ты отнесешься ко мне доброжелательно, как профессионал к профессионалу. Это мое непременное условие.

— Какую услугу вампир — летучая мышь сделал для тебя? — спросила Колдунья.

— Вампир помог моему другу Халку выполнить мое поручение. Вампир, не просил помощи у меня и не узнает о нашем разговоре. Дело чести помочь ему и…

Желтая Колдунья кивнула.

— Манипуляция с призывами к чести и благородству — это мне по душе. Благородство и преданность животных тоже будут тебе кое-что стоить, а, Адепт?

Колдунья бросила взгляд на Нейсу, та сердито отвела уши назад. Ведьма продолжала:

— И все же ты нашел правильный подход ко мне. Мой хлеб — это разные сделки, и я стану иметь дело с тобой. Летучая мышь получит свое снадобье против аллергии.

— Благодарю тебя, желтый Адепт. А что ты желаешь получить от меня взамен?

Желтушка призадумалась.

— Могу пожелать, например, чтобы ты однажды явился ко мне, когда я захочу! — Ее взгляд прошелся по Леди, которая демонстративно отвернулась, и перекинулся на рогатую кобылицу. Ноздри Нейсы раздулись в гневе. — Конечно, если Клятва Верности тебе запрещает это, то… Но если нет, надеюсь, что кое-кто не сможет воспрепятствовать тебе!

Из ноздрей Нейсы вылетела маленькая искорка, а рог чуть заметно шевельнулся; это было грозное предупреждение о возможном нанесении увечья.

— Хорошо, — согласился Стайл, глядя прямо в глаза Желтой Колдунье.

Он презирал ее занятие ловить и продавать живых лесных тварей, но питал достаточное уважение к ней самой. Естественно, о романтическом альянсе между ними не могло быть и речи, Желтушка это знала не хуже Стайла. Она просто поддразнивала, подначивала его. Такое беззаботное, веселое озорство, без сомнения, нравилось ему, однако оно было направлено против двух самок, что присутствовали здесь.

Желтая Колдунья не без злорадного удовольствия сказала:

— Что ж, для памяти положу твое обещание за манжет, это уговор о нашей сделке, и если однажды на каком-то минорном перекрестке буду нуждаться в тебе, сладчайший, то призову!

— Хорошо. Но еще одно условие, — сказал Стайл. — Служба, которую я должен буду тебе сослужить, не заставит меня нарушить мои принципы и я останусь жив.

— Да, конечно… — Она еще немного поразмыслила. — А теперь разреши и мне внести вклад в наш уговор — я даю лично тебе снадобье.

Ведьма достала из-за корсажа маленькую бутылочку и подала Стайлу.

— Могу ли я спросить, что это за…

— От тебя нет никаких тайн, мой восхитительный! Этот эликсир придаст обладателю силы против Темных эльфов, ослабит их магию.

— Ну и хитрая же ты лиса! — воскликнул Стайл. — Ты потворствовала мне, делала вид, что не замечаешь мои уловки, а сама знала о моей миссии. Ведь так?

— Вне всякого сомнения, мой сладчайший! — пропела Желтушка. — Только предпочитаю, чтобы меня называли не лисой, а лисичкой!

И она исчезла.

— Ну и компания у тебя! — покачал головой Халк. — Она и впрямь лисичка!

— Или сучка… — прошептала Леди, когда они с Нейсой уходили.

Стайл улыбался своим мыслям. Неплохо выглядит эта старая карга. Видимо, в молодости — век или два назад — выглядела точно так же. Недурна… Совсем недурна…

Он что-то быстро прикинул в уме.

— Халк, у меня мало времени. После полудня я отправлюсь в Пурпурные Горы, но до этого должен определить точное местонахождение Платиновых эльфов.

— Я пойду с тобой, Стайл?

— О нет, друг! Твой громадный рост, гигантская фигура только настроят враждебно этот Маленький Народец, а я иду не ссориться, а просить. К тому же ты необходим здесь как телохранитель Леди.

Халк нахмурился.

— Я бы предпочел не быть ее телохранителем, Стайл.

— Как? Тебе не нравится в Голубом Замке? Если так, то я не хотел бы держать тебя против твоей воли.

— Нет, мне очень нравится здесь, и в этом проблема.

— Тогда я ничего не понимаю.

— Да, не понимаешь.

— Может, ты не желаешь общаться с Леди?

— Леди — восхитительное существо!

— Тогда в чем дело?

— Неужели тебе необходим Оракул, чтобы понять?

Стайл пожал плечами.

— Оказывается, да.

Великан нервно зашагал по двору.

— Понимаешь… Наше соседство с тобой это… это соседство великана и карлика. Мы совершенно разные, и все же мы подобны друг другу. Одного возраста, одинаковой культуры, один и тот же класс в Игре, один и тот же кодекс чести. — Он сделал паузу. — И… один и тот же вкус… Нам нравятся одинаковые женщины.

Только теперь до Стайла дошло, куда он клонит.

— Но ведь тебе не понравилась Шина с первого взгляда и с Нейсой ты не имел никаких дел!

— Да, но это из-за их специфической природы… — Халк пожал плечами. — Голубая Леди — совсем другое дело. Вот почему я не хочу быть возле нее.

Теперь пришла очередь Стайла мерить широкими шагами двор из угла в угол.

— Ты знаешь, что она мне не принадлежит?

— Точно так же, черт возьми, как и мне! — взорвался Халк. — Да, возможно, сейчас она не твоя, но она предназначена тебе и больше никому другому. Ты — Адепт, владелец Голубого Замка, а она — Леди, его хозяйка. Но она самая утонченная женщина из тех, кого я когда-либо знал. Если бы я встретил хоть чуть-чуть похожую на нее…

— Есть другая, похожая на нее! — перебил его Стайл, вспомнив рассказ Шины. — И в этом смысле я твой должник. Подобно тому, как ты бескорыстно пожертвовал мне единственный шанс получить совет у Оракула, я должен тоже что-то сделать для тебя.

Двое мужчин обменялись многозначительными взглядами.

— Другая — на Протоне, — сказал Халк. — Двойник Голубой Леди, но та, другая, тоже должна быть…

— Нет, не моя. Я не могу любить двух, та не нужна мне, даже…

— Даже со всеми ее качествами по версии Протона — добавил за него Халк. Он улыбнулся, ему понравилось предложение. — Значит, ты не против?

— Говорю же тебе, черт возьми, что Леди с Протона меня не интересует, — воскликнул Стайл. — Перебирайся на Протон, но знай, что сюда, на Фазу, ты не сможешь ее привезти. Никогда.

— Ну хоть изредка… Не часто, не надолго… Это все, о чем я прошу.

— Поторапливайся, Халк. Когда проникнешь за Занавес, отыщи Шину. Она и ее друзья помогут тебе найти двойника Леди.

Халк кивнул, подошел к Адепту и протянул ему руку. Тот сердечно пожал ее, зная, что это их расставание: Халк никогда не вернется в Голубой Замок. И Стайл почувствовал, как глубоко затаившаяся обида шевельнулась в нем: великан променял дружбу с ним на женщину, пусть и особенную. И вместе с обидой он внезапно ощутил и облегчение — нашлось решение сложной проблемы, и чувство вины за то и другое исчезло.

У Халка был хороший вкус, очень хороший, а Леди была в его вкусе, она была самым лучшим в Голубом Замке, оставалось только надеяться, что ее двойник на Протоне обладает теми же качествами. Итак, уговор был триумфом фортуны и здравого смысла, и все же такая развязка немного беспокоила Стайла, ибо в душе его не было столько благородства, сколько казалось со стороны. Ему еще предстояло духовное совершенство.

Теперь некому было охранять Леди, и он не мог больше надолго оставлять ее одну, но и сам он подвергался опасности. Неизвестный Недруг, узнав, что воссоздан двойник погубленного им хозяина Голубого Замка, мог в любой момент нанести удар по второму "я" Адепта, по его второй сущности.

Стайл постоянно повторял старые и составлял новые заклинания, обдумывал стратегию своего поведения на случай атаки со стороны Недруга, и в душе у него крепло убеждение, что в нужный момент он овладеет ситуацией.

От глубоких раздумий его оторвала появившаяся во дворе Леди.

— Великан готовится к отъезду. Ты знаешь, почему?

— Знаю! — Стайл кивнул.

— Мне это не нравится.

Как она узнала о его приготовлениях?

Он сказал, взглянув прямо в глаза Леди:

— Халк — хороший человек. Мне кажется, такие больше в твоем вкусе, чем я. Он достоин многого…

Если она и уловила скрытый смысл его слов, то не подала виду.

— Достойный — это еще не выход из положения. Но… насчет Халка у меня роковое предчувствие.

— Признаюсь, решение досталось нелегко. Я испытываю чувство вины… Может быть, причина в ревности.

— Да, это так, — согласилась она. Теперь он убедился, что она разгадала причину отъезда Халка.

Стайл переменил тему разговора.

— Мне страшно оставлять тебя одну без присмотра Халка, и все же мне нужна Платиновая Флейта. Нейса отправится со мной, на меня может напасть Недруг.

— Ты безопасности ищешь или мести?

По лицу Стайла пробежала гримаса.

— Откуда ты так хорошо меня знаешь?

— Ты очень похож на моего покойного мужа.

— Он никогда не помышлял о мести?

— За себя самого — нет. Только за тех, кем дорожил… — Она сделала паузу, и он заподозрил, что сейчас перед ее мысленным взором предстала кровавая картина битвы с троллями, которые погубили родную деревню ее бывшего мужа. — Без Халка и Нейсы оставаться в Замке опасно, я должна идти с тобой в Пурпурные Горы.

— Но это не менее опасно, Леди!

— С тобой и твоей магией я в меньшей безопасности, чем без тебя? — язвительно спросила Леди. — Что ж, получается, я ошиблась в тебе?

Стайл растерянно глядел на нее.

— Но до этих твоих слов я был уверен, что ты не очень-то охотно переносишь мое присутствие. Ради памяти своего мужа ты называешь меня, как и его, господином, но и только. Мы-то с тобой знаем, что наши отношения не повторяют тех, ваших, прежних. Я не хотел навязывать тебе мое общество дольше, чем того требовала необходимость.

— Но с учетом всего этого может ли Леди сопровождать своего господина?

Стайл пристально вглядывался в нее. Внутренне он протестовал против ее плана, который действительно не нравился ему. Испытывая нервозность и вину перед нею, он сказал:

— Конечно, может.

Леди ехала на светло-голубой кобылке, Хинблу, родившейся той далекой весной от Хинни и Голубого Жеребца. Собственно, масть кобылки — всего лишь отблеск голубой упряжи, но эффект поразительный. Хинни уже давно не было в живых, состарившийся Жеребец доживает отпущенный ему срок.

Стайл сидел верхом на Нейсе. Он не признавал других животных для езды с тех пор, как приручил единорога. Даже самая резвая и умная лошадь не смогла бы так верно служить ему, как Нейса. И дело было не только в послушании животного хозяину, а в большем.

Они пересекли южную границу Голубых Владений и углубились в лес, смыкавшийся с Грядой Пурпурных Гор. Подножья достигли быстро. Согласно выпискам Стайла из географических манускриптов, которые составил при жизни его двойник-предшественник. Темные эльфы, работавшие с платиной, жили в Пурпурных Горах в пятидесяти милях на восток от Занавеса — двери в Протон. Эльфы знали про эту дверь. Нейса же, что бороздила эти земли годы и годы, знала тайное место лишь понаслышке. С поселениями эльфов она тоже была плохо знакома.

Здесь, у подножья Пурпурных Гор, земля была мягкой, а воздух — ароматным, облака на небе ребристые, как бы испещренные тропинками, что делает утреннюю зарю полосатой, прерывистой.

Несмотря на приятный пейзаж, поездка вдруг стала скучной и утомительной. Будь Стайл один — он поспал бы на спине Нейсы, попросив ее не трясти при беге, или поиграл бы на гармонике, наконец просто поболтал бы с рогатой кобылицей, но присутствие Леди подавляло его свойственными ей величием и великолепием.

— Вот по этим местам я и ехала на Хинни, — заметила Леди, — кажется, это было так давно…

Стайл не нашелся, что ответить. Он ехал молча, от всей души желая, чтобы трагедия его двойника не лежала между ними хотя бы в пути.

— Хинни… — задумчиво продолжала Леди. — Как я скучаю по этому благородному животному!

Эта тема была безопаснее, и Стайл откликнулся:

— Кстати, а где она теперь? Десять лет — немалый срок для лошади, все равно что тридцать для человека. Что было потом?

— А, ты ведь не знаешь — сказала Леди мрачно. — Что потом было. Было вот что… Хинни, ожидая детеныша, вернулась в пустынные дикие места, а Юноша занялся своими делами, о которых мы его не расспрашивали, но, думаю, в ту пору он занимался конструированием и строительством Голубого Замка. Я жила с родителями. Белянка, которую мы спасли, была возле меня неотлучно. Иногда забравшись далеко-далеко в степь, мы вспоминали Хинни и странного мальчика.

Когда я узнала, кто он, мне стало стыдно, что с Адептом я обращалась как с ребенком, и все же я была заинтригована и польщена его сватовством. Чаще всего мне вспоминалось видение, которое предстало передо мной, когда он играл на гармонике. Лицо Леди в лучах голубой луны тревожило меня, и слабый зов этого воспоминания рос и креп.

Позже я узнала, что он ходил к Оракулу узнать, кто будет его женой, и мудрец назвал мое имя. Наверное, в первый и единственный раз Оракул не стал затемнять смысла своих слов, не ограничился туманными намеками, а выразился так, чтобы по-другому нельзя было интерпретировать его слова. Юноша в голубой одежде ясно знал, где и когда можно найти меня, его будущую жену. И он пришел очень вовремя. В решающий для меня момент, когда я была почти в пасти чудовищного тролля. Он спас мне жизнь, без него я бы нашла свой страшный конец в дремучем лесу. Затем Адепт сделал все, чтобы завоевать мою благосклонность, хотя я по праву принадлежала ему уже с того момента, как он спас меня. А я ведь тогда была всего лишь невежественной крестьянской девочкой.

— Оракулу виднее, — пробормотал Стайл, — наследие твоего господина все еще живет в тебе, и когда оно испарится, бог весть.

Она продолжила так, будто не слышала его слов:

— Эх, ну и глупой же девчонкой я была в то время! Сколько дней прошло, прежде чем я сказала ему в третий раз «ты»!

— Прошу прощения, Леди, я не понял…

Она сделала небрежный жест рукой.

— Ну конечно, ты же прибыл из другой цивилизации! Мне необходимо сделать пояснение. На Фазе, если один человек полюбил другого и хочет дать ему знать об этом, не взяв на себя никаких обязательств, то пропускает само объяснение в любви, а ограничивается трехкратным повторением местоимения «ты», и тот, к кому это местоимение обращено, может поступать, как захочет, не опасаясь в дальнейшем упреков.

— Не понимаю, — сказал Стайл, — всего лишь сказать три раза — ты, ты…

Нейса, поднявшись на дыбы, чуть не стряхнула его с себя, при этом волнистый рог ее сердито затрубил.

— Никогда не употребляй этих слов небрежно или в шутку! — сказала Леди. — В них заключена магическая сила клятвы.

Смутившись, Стайл извинился:

— Мне предстоит еще долго изучать цивилизацию Фазы. Благодарю тебя, Леди, и тебя, Нейса, что вы преподнесли мне урок и помешали из-за моего Невежества скомпрометировать себя.

Собственно, его благодарность относилась лишь к Нейсе. Сказав трижды «ты», он не солгал бы и не оговорился по невежеству, из-за незнания. Его отношения с Леди были сражением, проигранным Стайлом в самом начале, и, произнося любовную клятву, не себя, а ее он поставил бы в неловкое положение.

Возможно, обрадованная таким поворотом дела, Леди словоохотливо продолжала:

— Когда после долгого перерыва мне довелось увидеть Хинни, я закричала от ужаса. Я увидела истекающую кровью жеребую кобылицу. Ее преследовала стая шакалов. Они прыгали на нее, впивались зубами в бока, ляжки, вырывая куски мяса.

На мой крик выскочил из дома отец. Я никогда не видела его в таком гневе, ведь Хинни была предметом его постоянного восхищения. Он схватил дубину и раз за разом опускал ее на головы мерзких тварей. Те разбежались. Хинни лежала у наших ворот без движения. Я пыталась помочь ей подняться на ноги. Но все было напрасно, она потеряла много крови и растратила последние жизненные силы, пока добиралась до нас. Хинни умерла на наших глазах.

Я вспомнила заклинание, которому научил меня Юноша на случай, если понадобится мне, и пропела его. Я не то чтобы пропела, я панически прокричала это заклинание, и тотчас он предстал передо мной… Увидев безжизненно валявшуюся на земле Хинни, Адепт вскрикнул, опустился перед нею на землю и обхватил ее голову руками. Слезы текли ручьями по его юному лицу. Глаза Хинни были открыты, но они не видели ничего, ибо Хинни была мертва.

Все чары, заклинания, колдовство ни к чему не привели, он не смог оживить Хинни. Тогда Юноша достал гармонику и заиграл такую пронзительно-щемящую сердце мелодию, что обе луны закрылись облаками и солнце поблекло. Мерцающий свет залил все вокруг нас, и из него вылепилась картина, которая предстала моим глазам.

Я увидела живую Хинни с жеребенком во чреве. Она паслась на опушке леса. И вот на нее напала стая шакалов, угрюмые, кровожадные звери, каждый из которых по отдельности был подлым трусом и только собравшись в завывающую, хрипло лающую стаю они осмеливались делать свое гнусное дело. Шакалы мнят себя волками, но они так же похожи на волков, как гоблины на людей. И вот эти трусливые твари, сбившись в кучу, набросились на бедняжку Хинни.

Хинни пробовала бежать, но грузная, отяжелевшая, с детенышем во чреве, она не была столь проворной, как раньше. И все же поодиночке завывающим клацающим клубком они кинулись на красавицу-лошадь. Убегая, Хинни споткнулась и упала, шакалы облепили ее, каждый пристраивался, где мог, и вонзал в нее зубы. Они рвали ее бока, хвост, гриву, впивались в уши и пытались выесть глаза. Она поднялась на ноги, но твари гроздьями повисли на ней, кровь обагрила всю Хинни.

Бедняжка нашла в себе силы побежать, она бежала, оставляя за собою кровавый след, они мчались за ней, прыгали на нее, сидели, как наездники, на ее спине и грызли. Вот таким ужасным образом Хинни наконец добралась до меня. В магическом облаке, вызванном мальчиком, я увидала себя, кричащую. Выбежал на крик отец с дубинкой в руках, он разогнал шакалов.

И тут видение рассеялось в мерцающем воздухе.

Мы с отцом печально смотрели на убитого горем Адепта и всем сердцем разделяли его печаль.

И тогда я поняла, в чем заключалась последняя, третья, составляющая часть сущности Адепта. Да, первой была его музыка, второй — магическая сила, а третьей… — Леди на мгновение смолкла, словно не решаясь произнести, — и третьей — бесконечная, трепетная любовь к… породе лошадиных.

Стайл понял, почему она запнулась. Она наверняка хотела сказать «к лошадям», но из уважения к Нейсе в последний момент поправилась.

— Наконец Юноша поднялся с земли, но так неуверенно, шатаясь, будто сам, подобно Хинни, истекал кровью.

— У нее были слабые колени, — сказал он, — поэтому шакалы и одолели ее. Колени она поранила, защищая меня. Я в долгу у Хинни. Но ей теперь ничего не нужно. И все же… — он на минуту задумался, — все же я могу кое-что для нее сделать…

В его облике появилось нечто, испугавшее меня, и постепенно мне стало открываться мрачное значение жалости, скорби и гнева Адепта.

— Отвернитесь оба, — сказал нам Юноша, — отвернитесь, чтобы не увидеть то, что вам не понравится.

И мой отец, мудрый, повидавший жизнь человек, взял меня за плечи и повернул спиной к мертвой Хинни.

Наступила тишина, а потом полилась мягкая мелодия, это играла волшебная губная гармоника. Я услышала невнятно произносимые слова заклинания и вдруг почувствовала позади волну горячего воздуха. Жар обдал нас, в ноздри попал какой-то едкий запах.

Мы обернулись.

Под воздействием колдовских чар мертвое тело Хинни исчезло, а в легкой дымке, которая вилась вокруг, стоял Адепт, держа в руках новорожденного жеребенка, его шерстка отливала легкой голубизной.

— Хинни умерла, но жеребенок жив. Она хотела спасти его, поэтому и приползла к вам из последних сил, бедняжка, — сказал Адепт, и, прежде чем мы успели хоть как-то отреагировать на его слова, добавил, обратившись к моему отцу: — Малыш родился раньше срока, его надо терпеливо выхаживать, только так можно спасти потомство Хинни. Я тут бессилен, этой слабенькой лошадке требуется нечто большее, чем моя магия. Я прошу вас, сэр, принять ее из моих рук и дать ей все, что вы в состоянии дать. Только на этих условиях она выживет и станет тем, кем ей предназначено стать.

Мой отец в ответ молчал, то ли не понимая, что от него требуется, то ли потрясенный происшедшим у него на глазах.

— Хинни, умирая, приползла к вам, — продолжал Юноша, — потому что надеялась на вашу помощь, была уверена в ней. Больше всего на свете она хотела, чтобы ее жеребенок остался жив и находился бы в безопасности. Я знаю, что не имею права просить вас об этой услуге, ведь пройдут годы, прежде чем вы исполните слово, данное мне. И все же… ради Хинни…

Юноша шагнул к нам, держа на вытянутых руках жеребенка.

Только я могла знать, какой бесценный подарок сделал он моему отцу, страстному любителю лошадей. Отец боготворил Хинни, кобылицу самой драгоценной из всех лошадиных пород, которые когда-либо держал, боготворил Голубого Жеребца, доселе не виданного на Фазе. Новорожденный был их жеребенком, и богатство, которое получил в руки мой отец, было не измерить! Да, мне сразу стало ясно — не тяжелую обязанность возложил Юноша на моего отца, а превратил в реальность самую его несбыточную мечту. Такая уж манера была у Адепта.

Отец без слов принял кобылку и отнес в стойло. Лошадка нуждалась в немедленной помощи. Мы же остались стоять друг против друга. Что-то шевельнулось в моей душе. Нет, не любовь, но, кажется, благодарность или восхищение, я теперь знала, что никакой он не мальчик, а маг, пользующийся недозволенными природой методами. И все же, на мой взгляд, он был достойным из достойных!

Поклонившись мне, Адепт повернулся и пошел к опушке леса, где шакалы напали на Хинни. Через короткий — очень короткий — промежуток времени там вдруг взметнулась ослепительная вспышка. Это в страшном пожарище горел лес, а вместе с ним-горели и трусливые шакалы. Заслышав их жуткое предсмертное завывание, я вспомнила, как Адепт уничтожил троллей, и новый акт его мести устрашил меня. Но все же я не осудила его за эту жестокость, ибо очень горевала по Хинни. Да и кто из нас устоит перед искушением отомстить убийцам дорогого тебе существа?

Магическая мощь Адепта — страшная вещь, а эмоции его в тот момент были не слабее моих и утишить их мог лишь виновник ценою своей собственной жизни.

Я видела, как полыхал лес, и тем не менее, когда на другой день отправилась на прогулку, лес предстал моим глазам свежий и зеленый. Ни одно живое существо не пострадало, и только изредка попадались обгорелые останки шакалов.

И я снова подивилась могуществу Адепта, испытав благоговейный страх перед его великодушием, так же, как накануне перед его жестокостью.

После случившегося отец, дотоле относящийся с неприязнью к Адептам, ни единым плохим словом не обмолвился о Юноше, будто променял меня на редкой породы жеребенка. Он не возражал против помолвки, где были оглашены наши имена — имена вступающих в брак, и вскоре я вышла замуж за Адепта, хотя по-настоящему не любила его. Он был добр ко мне, подарил поместье, которое теперь называют Голубыми Владениями, построил для меня прекрасный Замок, научил меня целительству, подбадривая, вселяя уверенность, что я в силах помочь любому нуждающемуся в моей помощи — даже больному троллю или снежному демону. Там, где мое целительское искусство было бессильно, он пускал в ход свои заклинания.

Мы многих излечили от страшных недугов. Некоторые из больных были людьми. Они оставались в Замке, охотно становились слугами или охранниками, хотя с ними никаких договоров не заключалось. Но в большинстве своем нашими пациентами были лесные существа, ни одно не было отвергнуто. Даже нуждающихся в помощи монстров мы принимали, словно добрые доктора из детской книжки с картинками…

Она вдруг оборвала свой рассказ.

— Спасибо тебе, Леди, что ты так откровенно рассказала о себе, — осторожно заметил Стайл.

— Я не была с тобой и наполовину откровенной! — возразила Леди с удивительной для нее горячностью. — Я не все рассказала тебе — даже и половины… Я не любила его… Нет, не то… Я недостаточно любила его, над нашим союзом витал какой-то негласный уговор. Он знал об этом и все же относился ко мне с неизменной нежностью и уважением. Как я была несправедлива, как дурно относилась к нему!

Это признание было неожиданностью для Стайла.

— Нет, наверное, ты ошибаешься, — возразил он, — я не могу себе представить, что ты…

Но исповедь-признание уже рвалось на волю. Нейса слегка качнула рогом, советуя ему помолчать, и Стайл послушался.

— Женитьба на мне была предназначена ему судьбой, а от судьбы не уйдешь, — продолжала рассказ Леди. — Когда он спрашивал совета у Оракула, то совершил одну оплошность. Он спросил у мудреца имя идеальной жены, но забыл спросить имя матери своих будущих детей. Помнишь, я говорила тебе, что тоже была у Оракула? Я хотела узнать, что ждет меня в браке с Адептом, и он ответил: «Никого». Вот что было сказано мне! Я не сразу, но со временем поняла этот туманный ответ: в браке с Адептом у меня не будет детей, не будет наследника Голубых Владений. После этого в душе у меня поселился холод. Вот что означают мои слова, что я дурно относилась к нему! А что касается моей любви… — она пожала плечами, — я была… он по-прежнему мне казался мальчиком, подростком. Умом я не могла воспринять зрелого мужчину с нечеловеческой силой как своего мужа. Но, может, эта нечеловеческая сила и отдаляла меня-от него? Настроила мое сердце против него? Как я могла по-настоящему полюбить мстительного, жестокого чародея? Он не знал пощады к своим врагам, а что будет со мной, если вдруг мы поссоримся? Он разгневается и…

Видимо, зная об этих моих сомнениях, он относился ко мне бережно, был со мной предупредителен и нежен. В результате я постоянно чувствовала перед ним вину за свои мысли. Так было в течение нескольких лет…

Волнение не дало ей дальше продолжать рассказ. Леди умолкла. И Стайл молчал. Чем дольше он слушал эти откровения, тем больше они внушали ему дурные предчувствия, и все равно ему лучше знать все.

— Зря потраченные, погубленные годы жизни! — горько воскликнула Леди. — А теперь их не наверстать. Слишком поздно.

Они медленно поднимались в горы. Дорога из мягкой, рыхлой, словно отвечая настроению Леди, стала под копытами животных каменистой, твердой. Пурпурные скалы встречали их крутыми подъемами, глубокими бездонными пропастями. Будто кто их нарочно искривил, в разных неестественных позах росли деревья. Стайлу нравился открывшийся ландшафт, он был красив и загадочен. И все же подниматься по кручам было тяжело.

— Можем мы обогнуть эти места и пройти другой тропой к эльфам? — спросил Стайл у Нейсы. Та издала резкую отрицательную ноту — нет, это единственно возможная дорога. Стайл слишком хорошо знал Нейсу, чтобы спорить с нею. Рогатая кобылица, возможно, почуяла дракона или какую-либо другую угрозу, и путникам ничего не оставалось делать, как с максимальной предосторожностью пробираться выбранной тропой через острые нагромождения скальных пород все выше и выше к вершине Пурпурной Гряды.

Кобылица Хинблу, на которой ехала Голубая Леди, вдруг заартачилась. Леди мягко ударила ее каблуками в бока, но в ответ Хинблу встала как вкопанная.

— Странно… — Леди больше не занимали ее прежние горькие сомнения. — Что с тобой, Хинблу? Что тебя беспокоит?

И тут светлые пряди ее волос приподнялись сами собой, хотя ни единого дуновения ветра не было. Нейса издала двойную музыкальную ноту. Магия!

Стайл достал губную гармонику.

— Нет, нет! Не нужно! — быстро сказала Леди. Она не желала, чтобы сверхъестественная сила разбушевалась вблизи земли Маленького Народца, но ее волнистые пряди продолжали клубиться вокруг головы, временами падая на глаза, как если бы жили самостоятельной жизнью. Кобылица все больше проявляла нервозность, переступая с ноги на ногу. Рог Нейсы принял положение боевой готовности.

— Только одну мелодию! — воскликнул Стайл. — Только одну! Мы поиграем с Нейсой немного, чтобы успокоить твою лошадь.

Начался импровизированный дуэт. Мелодия Нейсы была милой и безвредной, но музыка Стайла распространяла вокруг себя магические волны. Они все сгущались, подобно тому, как сгущается предгрозовая атмосфера, насыщая все вокруг электрическими зарядами. И по мере того как он играл, из воздуха стали вылепляться нелепые фигурки — маленькие человечки с развевающимися волосами, в сверкающих белых одеждах. Под воздействием волшебной музыки они, дотоле не видимые глазу, сейчас как бы проявлялись; сначала полупрозрачные, просвечивающиеся, они постепенно обрели конкретные очертания. Чары Стайла делали это. Одно из этих существ летало вокруг головы Леди, играя ее волосами.

— Сидха! — выдохнула Леди, произнося это слово как «Ш-ш-ши…» — Феерическое волшебное царство. Они дразнят нас!

Стайл крепко сжал коленями бока Нейсы, как бы спрашивая ее о чем-то. Уши единорога навострились: это был сигнал, что непосредственная опасность им не угрожает.

Стайл продолжал играть на гармонике, и прозрачные фигурки уплотнялись все больше.

— О сидха! — сказала Леди. — Что ты пристала к нам? Зачем ты вмешиваешься в наши дела? Мы не хотим ссориться с существами вашего образа и подобия.

На это феерический человечек ответил:

— Мы просто играем с тобой, человеческое дитя, мы забавляемся с теми, кто ничего о нас не знает и пугается. Невинное зло — это просто шутка, Леди. Игра. Так мы развлекаемся, Леди!

Обаятельный, почти детский голосок, с озорным перезвоном колокольчиков, в котором слышалось легкое журчание горного ручья, окликнул Стайла. Стайл отметил про себя, как легко такой голосок можно принять за природные, естественные звуки — течение воды, дуновение легкого ветерка, шелест падающих листьев.

— Кто ты? — спросила сидха Стайла. — И почему путешествуешь с женщиной-человеком? Как зовут тебя?

Ее голос напомнил отдаленное воркование лесной голубки; соблазнительно сладки были формы ее тела, прекрасно милое лицо. Она притягивала к себе.

Стайл отложил гармонику. Материализовавшись, сидхи не стали растворяться в воздухе. Теперь, когда их присутствие обнаружено, какой смысл оставаться невидимыми?

— Я человек, — ответил Стайл.

— Человек на единороге?! — полувопросительно воскликнула сидха. — Нет, ты больше похож на гигантского кобольда, прислуживающего в доме этой Леди. Но ведь ты ее не сможешь долго дурачить, верно, приятель? Иди ко мне! Я предложу тебе занятие более подходящее для того, кто ты есть.

И она проделала изящный пируэт в воздухе, отчего светлое ее одеяние колыхнулось, выставив напоказ точеные, вечные в своей красоте ноги.

— Но ты ведь не из нашего мира, — сказал Стайл, явно заинтригованный.

— Ах, какой ты гадкий! Не успел завлечь и уже бросаешь — С молниеносной быстротой она промелькнула перед его лицом, мимолетными всполохами заискрились ее волосы, голосок звенел. — Да я сейчас парусом подниму твою задницу в воздух, неблагодарный!

Нейса нацелила рог, чтобы боднуть феерическую девочку, но та проворно отпрыгнула в сторону. Она боялась единорога, наделенного магической силой и способного нанести тяжелый удар, но человеческое оружие этим существам было не страшно. Любое.

Стайл снова поднес гармонику к губам.

— Играй, играй! — воскликнула девочка-сидха. — За это я прощу тебе обиду, которую ты мне нанес. Играй, человек, а мы потанцуем!

Выкрикнула она это исключительно для того, чтобы достойно выйти из смешного положения, но Стайл решил поймать ее на слове. Однако в открытой сильной магии сейчас не было надобности, и он заиграл простую милую мелодию. Музыкальный рог Нейсы аккомпанировал ему. Дуэт был великолепен. И раньше Стайл был хорошим музыкантом, но с тех пор как появился на Фазе, значительно усовершенствовал свое мастерство.

Рядом с девочкой в веселом хороводе над головами путников закружились другие сидхи. Они то выделывали одиночные па, то танцевали парами, напевали и хлопали в свои маленькие ладошки. Особи мужского пола были чуть более четырех футов, с натруженными руками и курчавыми короткими бородками; особи женского пола были миниатюрные и хорошо сложены. Мужчины делали замысловатые пируэты, женщины без стеснения с соблазнительной непринужденностью поднимали подолы воздушных юбок. Это было очень красивое, праздничное зрелище. Необыкновенно красивое и радостное.

Покружив в стороне, феерическая девочка снова подлетела к Стайлу, сидевшему на Нейсе, и оперлась о рог кобылицы, к видимому неудовольствию той. Дыхание от танцев было прерывистым, в такт ему ритмично поднимался усыпанный жемчугом лиф.

— Не пора ли сдержать обещание, гигантский эльф? — сказала юная прелестница. — Пусть твоя кобыла играет в свой рог, а мы с тобой потанцуем до захода солнца.

Она протянула к нему свои ладошки. Маленькие пальчики, шевелясь, манили к себе.

Стайл взглянул на Леди. Та утвердительно кивнула. Нейса качнула торсом. Они, как видно, обе считали, что разумнее не идти наперекор сидхам: кажется, ведь поладили, стоит ли разрушать хрупкое согласие? Сидхи переменчивы в своих эмоциях. От веселья моментально переходят к гневу. Настроение их летучее. Стайл уже убедился в этом, наблюдая за маленькой взбалмошной леди-сидхой с ее неожиданной и противоречивой реакцией на происходящее.

И все же он возразил. Правда, на этот раз более дипломатично.

— Прелестная сидха, я не могу танцевать в воздухе. У меня нет крыльев, прости. — Он не собирался открывать ей правду о своих способностях мага, ибо понял, что воздушные существа не больно-то хорошо относятся к Адептам.

— Тогда я присоединюсь к тебе внизу, — сказала феерическая девочка, плавно опускаясь на траву.

Она представилась:

— Фи-стле-пуф!

Стайл спрыгнул со спины единорога на землю.

— Я — Стайл.

Он был почти на фут выше нее и рядом показался себе великаном. Неужели и Халку мир представляется подобным образом — с высоты?

— Стайл? Мост между мирами?! — воскликнула Фистлепуф, буквально расшифровав его имя. Затем она сделала такой крутой пируэт, что подол платья задрался к самой голове, снова оголив прекрасные стройные ноги. Видимо, это было ее излюбленным движением. На Протоне, где большинство женщин ходят голыми, такой эффект не был возможен, но здесь это было завораживающе притягательное зрелище. Обыкновенный кувырок или прыжок казался эффектнее, чем был на самом деле, из-за того, что на миг с женского тела срывался тайный покров. Уж не была ли ее одежда колдовским манипулятором?!

Большую часть своей жизни на Протоне Стайл проводил, участвуя в Большой Игре. Это были и состязания в ловкости и силе, и соревнования в танце. Стайл был атлетом-гимнастом, у него было развито чувство ритма, острый музыкальный слух. Он мог бы танцевать не хуже любого человека, а может, и гораздо лучше большинства. За то короткое время, пока он смотрел на хороводы сидхов, он запомнил основные танцевальные па. Если воздушная девочка решила свести его с ума, закружив в феерическом танце, или подурачить, чтобы повеселить своих друзей, то намерениям ее не суждено сбыться!

И он смело вступил в сумасшедший танцевальный ритм, синхронно, без ошибок повторяя движения своей проворной партнерши.

Раздался слабый вздох удивления:

— О-О-О!

Те из сидхов, кто не принимал участия в общем танце, слетелись к хороводу, чтобы повеселиться на славу, наблюдая за неповторимым эльфом-гигантом. Но все получилось по-иному.

Стайл весело принял в свои объятья шагнувшую к нему партнершу и закружил ее в бешеном вихре. Хорошенькая головка касалась его плеча, девочка была невесома, как синяя дымка. Да, как же упоительно легка была она в танце и как чутко понимала едва уловимые движения партнера.

Вытянув и высоко подняв ногу, как балерина (о, она любила показывать свои стройные ноги!), пока он вел ее одной рукой, она, крутнувшись, вернулась в его объятья, немного подпрыгнув, так что ее лицо достигло уровня его лица, и тут ее губы коснулись его губ в легком мимолетном поцелуе. Поцелуй вспыхнул и тут же растаял, подобно краткому дыханию тумана.

Теперь они танцевали в стороне от хоровода. Он подкинул ее в элегантном воздушном броске и поймал за осиную талию. Фистлепуф была легка, как перышко, эта крошечная балерина, и Стайлу не составляло труда подбрасывать и подбрасывать ее. Он получал от этого неподдельное наслаждение. Рядом с нею он чувствовал себя сильным, рослым, и это льстило самолюбию мужчины, это было самоутверждение.

Когда танец окончился, зрители разразились аплодисментами.

— Ты так волшебно танцуешь, — воскликнула Фистлепуф, — а уверял, что ты — человек.

— Человеческие создания тоже умеют танцевать, — возразил Стайл. — Леди, например, которой я служу, танцует великолепно… — Стайл надеялся, что это именно так! Он знал, что Леди мастерски владеет верховой ездой, но ему не случалось видеть ее танцующей. Да, оставалось только надеяться, что и это она делает превосходно.

Нейса издала рогом предупреждающий звук, но было слишком поздно. Стайл допустил еще одну ошибку, похвалив свою спутницу. Фистлепуф, нахмурившись, ревниво взглянула на Леди.

— Итак, ты сказал…

Она стала допрашивать его противным трескучим голосом, как трещат зимой ветки под тяжестью снега.

Стайл внутренне напрягся. Он впутал Леди в эту историю, он же должен ее и вызволить. Нужно блефовать, и он надеялся, что Леди поможет ему в этом. А пока он не будет перед нею извиняться.

Он подошел к Леди, когда та спускалась с лошади, и протянул ей руку, приглашая на танец.

Леди улыбнулась, оперлась на его руку. Это хорошо, она поняла свою роль. Было бы настоящей бедой, если бы партнером Леди оказался эльф, а сейчас Стайл увлечет ее в импровизированном танце, ведь им не доводилось репетировать! И еще Адепт надеялся, что наблюдательная Леди запомнила хоть некоторые танцевальные па так, как сделал он. Она должна дать ему понять, какие фигуры предпочитает.

И она закружилась. Леди была выше Стайла и тяжелее Фистлепуф, но в то же время она была такой подвижной и гибкой, какой только может быть женщина. Да, она была тяжелее Фистлепуф, но движения ее были не менее грациозны и точны. Стайл не пытался ее подбросить, но она так хорошо чувствовала ритм, что он мог проделывать с ней самые замысловатые фигуры. Она повторяла все его движения, чутко улавливая их. Когда он подпрыгивал, она тоже взлетала в воздух, когда он делал шаг на себя, она послушно шла за ним. Он не ошибся в своем предположении — она была лучшей партнершей в танце, которую он когда-либо встречал.

Это были минуты счастья, поистине райское блаженство — быть вот так близко к ней! Моментами даже казалось, что она уже принадлежит ему. Когда они танцевали поврозь, он видел, что она — чудо совершенства, грации и гармонии. Когда танцевали вместе, она была женственно обольстительна. Ему хотелось, чтобы этот танец длился вечно, и его мечта превратилась бы в явь.

Но рог Нейсы перестал наконец источать танцевальную мелодию. Сидхи зааплодировали.

— И эта умеет танцевать! — констатировала Фистлепуф. — Может, в ней есть маленькая частица крови сидхов? — допрашивала она Стайла. — Я согласна, ты посрамил нас, и мы должны заплатить штраф. Приходи сегодня вечером к нам в деревню.

— Невозможно отклонить их гостеприимство! — шепнула Леди на ухо Стайлу. Она раскраснелась в танце, и ему захотелось обнять ее и расцеловать. Но он слишком хорошо знал, что это было бы ошибкой, и смирил свой порыв.

Когда они подъехали к отвесной скале, Стайл увидел дверцу, которая была открыта и вела в зал. Там горел свет, тянуло теплом. Проход был настолько широк, что мог пропустить лошадей. Видимо, лошади тоже были желанными гостями сидхов.

Так они вступили в деревню Маленького Народца.

Это была выдолбленная в скале просторная пещера, на удивление просторная, но казалась лесным участком, расчищенным для земледельцев, темные своды пещеры тонули во мраке. Веселый живой огонек плясал в центре. Были накрыты праздничные столы — горы чудесно пахнувших зерен, свежие овощи, горшки с жареной картошкой, ведра с молоком, медом и утренней росой. Тут же — бочка с ликером. Для кобылицы и единорога — охапки ароматной травы, овес, сверкает прозрачная вода в небольшом углублении.

Стайлу пришли на ум книжки, которые он читал в детстве. «Если человек разделит пищу с сидхами, — вспомнил он, — то будет обречен на вечную жизнь с ними». Неужели это так? Но ведь у него есть еще кое-какие дела на Фазе!

Фистлепуф, глядя на него, рассмеялась. Точно капли дождя стали падать в тихий пруд.

— Ты и вправду похож на существо нашего рода-племени. Как ты можешь верить в эти сказки? Все совсем наоборот: если кто-нибудь из сидхов откажется от себя самого и попробует пищу человека то умрет. Вот это — настоящая трагедия!

Стайл вопросительно взглянул на Нейсу, она выдула утвердительную ноту: здесь нет опасности, Фистлепуф сказала правду или близко к правде, его сомнения беспочвенны. Итак, он снова ошибся, но несерьезно: сидха всего лишь развеселилась.

Они поели все вместе, и это была чудесная трапеза. После, с приятностью расположившись, воспользовались случаем и познакомились с удобствами сидхов: они заключались в мягких кроватях из грибов поганок, а затем они выбрали для отдыха невидимые гамаки. В гамаке Стайлу было так удобно, что он сразу уснул и спал до тех пор, пока утренний луч света не ударил ему в лицо.

Проснувшись, Стайл огляделся. Он лежал на земле в глубоком овраге. Ни пещеры, ни гамака, ни деревни. Над ним склонилась Леди, она уже сорвала плод с какого-то дерева и держала его в руках. Хинблу и Нейса паслись неподалеку.

Стайл был озадачен.

— Сегодняшней ночью, как я припоминаю… Сидхи… Или это мне приснилось?

Он разглядел в ее руке гранат.

— И танцевал с Маленьким Народцем? Разделил их трапезу? Ты выпил слишком много их вредоносной росы, так что уснул, как скала, в их невидимом гамаке.

— Это должно быть сном, но я припоминаю, что это был не сон…

Нейса издала веселую мелодичную ноту.

— Пусть так, — согласился Стайл, сосредоточив все внимание на гранате. Интересно, когда он танцевал, было ли его лицо таким же красным, как этот плод? Все же сидхи посмеялись над ним. Но как радостно видеть обычно печальное лицо Леди веселым!

— И все же ты очень причудливо танцевал в своих снах! — Леди с минуту в задумчивости помолчала, потом круто вернулась к делу. — Если ты сейчас же не поднимешь свой ленивый скелет, мы не успеем попасть к Платиновым эльфам. Не забывай, что тебе опять скоро понадобится перебираться в другой мир к своей механической любовнице!

Какой язвительный, но проницательный ум! Она знала, что Большая Игра на Протоне не была для него забавой, а делом жизни или смерти.

Стайл с живостью поднялся.

— Еще один день и еще одна ночь — вот и все, чем я располагаю до отбытия на второй раунд Турнира.

И вот они снова в пути. Чувствуют себя хорошо. И люди, и животные полны сил. Нейса и кобылица Хинблу резво перескакивают через препятствия — овраги, обломки скал, бугры. Нейса, помня о возможностях обыкновенной лошади, время от времени умеряет свой пыл, но тем не менее миля за милей летят и летят. Леди — лихая наездница. Если Стайл на Фазе наездник номер один, то она, без сомнения, номер два.

Спустя час Стайл уловил что-то тревожное.

— Остановись… — пробормотал он, обращаясь к Нейсе, но та и без того знала, что нужно остановиться.

— Что-то неладно? — спросила удивленная Леди.

— Черта… — сказал Стайл. — Мы подошли к Занавесу. Это место нужно запомнить, оно пригодно для переходов на Протон, здесь есть удобные ниши. Нужно поискать их… Да, в этих местах легко пересечь Занавес.

— Сколько раз мне хотелось пересечь его, — задумчиво и грустно сказала Леди. — Но я даже приблизительно не могла узнать, где он находится.

— А вот он! — Стайл повел рукой. — Идет с северо-востока на юго-запад, огибая Пурпурную Гряду. Конечно, в некоторых точках он может искривляться, но…

Леди остановила его жестом.

— Пересеки черту, мой господин, и определи, куда она ведет. Только не забудь вернуться, чтобы мне не прятаться с твоим единорогом!

Стайл улыбнулся, прочел заклинание и перенес себя через черту.

На другой стороне было не прикрыто уныло, зной спалил всю растительность. Вездесущие повсеместные облака смога были здесь толще, туман окутывал небосвод.

Да, это не было подходящей нишей для перехода на Протон.

Он перевел сдерживаемое дыхание и пожелал снова оказаться на Фазе. О, какой радующей глаз картиной представился ему пейзаж Фазы! Роскошная зелень лесов, прозрачные ручьи. И что же натворили граждане на своей планете во имя прогресса! Грязь, пустыри…

— Я удовлетворен вылазкой. Поедем дальше, — сказал Стайл спутникам.

— Да… Если бы я могла перейти черту, для Халка не нашлось бы ни одной из двух Леди! — сказала прекрасная наездница, пришпоривая свою кобылицу.

В полдень они подошли к границе владений Платиновых эльфов. Стайл понял, что пришло время воспользоваться снадобьем Желтой Колдуньи. Он слегка помазал им себе лицо и руки. Предложил сделать это и Леди, но та отказалась: не нужно пахнуть так, как пахли Платиновые эльфы, поскольку вид ее явно ничем им не угрожает. Стайл решил не настаивать.

Они обнаружили деревянный указатель «РТ-78» — подход к Платиновым Владениями. Стайл улыбнулся, узнав порядковый номер и научный символ атома платины. Это было результатом близости научного мира Протона или же Маленький Народец имел отличное чувство юмора.

Они стали подниматься узкой тропой вверх. С двух сторон к тропе подступали отвесные скалы, вершинами упираясь в самое небо. Порою тропа шла вверх почти вертикально. Нечаянно вызвать камнепад в этой ловушке было делом нехитрым. Замаскировавшись, опасные камни манили к себе, хотелось на них опереться или хотя бы коснуться. Да, это была ловушка, но только не для Адепта. Стайл не выпускал из рук гармонику, мысленно составляя заклинание против камнепада. Конечно, не хотелось бы пользоваться колдовскими чарами постоянно, но и быть погребенным под лавиной тоже нежелательно.

Им повстречался висячий мост. Он был перекинут через ущелье, по которому текла река, слишком широкая, чтобы Нейса могла ее перепрыгнуть. Но и висячий мост был слишком ненадежным, чтобы выдержать вес лошадей. Конечно, Нейса могла обернуться девушкой и пробраться вместе с Леди и Стайлом по зыбким канатам, натянутым над горной рекой, но Хинблу… Она-то ведь не была оборотнем!

Стайл подумал о заклинании, которое перенесло бы лошадь на ту сторону, но это выдало бы в нем Адепта, а Платиновые эльфы могли наблюдать за ними. Нет, нужно выбрать трудный, но зато верный путь, а именно — пересечь реку вплавь. Не исключено, что это искусственное препятствие, чтобы подвергнуть испытанию на природу незваных гостей: нащупать барьер между естественным и сверхъестественным, или — что более вероятно — эльфы не желают, чтобы неизвестные всадники вторглись в их владения.

Они нашли чуть заметную тропку, которая вела по склону ущелья вниз к воде. На том берегу она продолжалась, устремляясь вверх. Да, несомненно, это тропа, ведущая во владения Платиновых эльфов, разъединенная рекой.

Стайл и Леди одолевали крутой спуск к воде верхом, и тем не менее Стайл был наготове и держал гармонику в руках, не пряча ее в карман. Странно… Он, обладатель магического инструмента, пустился в опасное путешествие, чтобы добыть другой магический инструмент. Платиновую Флейту. Но для чего ему она? Как может флейта, если и платиновая, быть ему полезной? Как с толком воспользоваться ею? Оракул этого не сказал. Флейта… Понадобится ли? Но вот в чем он действительно сейчас нуждается, так это в метком оружии. Однако — терпение! Все вскоре прояснится.

К счастью, опасный спуск продолжался недолго. Тропа привела к широкой площадке, которая, нависая над пропастью, выдавалась вперед настолько, что лошади могли с края выступа допрыгнуть до противоположного берега. Это было настоящим везением!

Так они благополучно миновали коварное ущелье, но Стайл уловил запах серных испарений, которые выделяли горячие источники, и ему это не понравилось. Они стали гуськом выбираться по тропинке вверх, благополучно поднялись к вершинам Пурпурной Гряды, миновали один из крутых перевалов, и перед ними как на ладони раскрылся ровный ландшафт. Равнина… Но что это?!

Это было всего лишь обширное предгорье новой, еще более неприступной, чем первая, горной гряды. Пики гор терялись где-то в облаках. И на них лежал снег. Но снежные вершины были не белыми, а пурпурными. Это был пурпурный снег.

Впереди появился относительно небольшой холм, покрытый дерном и виноградниками. Тропа вела к нему. На пути, как при входе, лежал большой камень.

— Думаю, что мы пришли к цели, — пробормотал Стайл, спрыгивая с единорога на землю.

— Надеюсь, вы не задержитесь с обратным отъездом? — раздался позади чей-то голос. Стайл обернулся и обнаружил маленького человечка, стоявшего на тропинке. Был он примерно на три дюйма ниже Стайла, но шире в кости. Кожа лица была прозрачно-голубой, одежда — серо-стального цвета.

— Ты, должно быть, из тех, кто обитает в этих местах? Я пришел к мастерам по платине просить милости, — сказал Стайл.

— Мы работаем по платине, — согласился эльф, — но мы не оказываем никаких милостей посторонним. И теперь ты просто наш пленник, и компаньон твой человечьего происхождения тоже наш пленник. — В его маленькой руке сверкнул блестящий меч. — Поговорим и о лошадях. Эти животные будут присоединены к нашим табунам.

Нейса нацелила свой грозный рог на самонадеянного эльфа, но Стайл предостерегающе положил руку на ее круп и прошептал на ухо: «Мы должны добиться цели мирным путем. Нужно сдаться на их милость, притворившись больными; Ты сможешь придумать обморок или судороги. Но если меня свяжут или закуют в оковы, освободи меня, я сыграю на своей гармонике и…»

Нейса чуть заметно качнула рогом. Она без слов знала, что до тех пор пока Стайл имел доступ к волшебному инструменту и мог свою магическую силу перелить в музыку, он был способен справиться с ситуацией. Стало быть, риск был меньше, чем вначале показалось. И он, и Леди позволили эльфу загнать себя внутрь холма.

Там было мрачно, очень слабый свет проникал через вентиляционные отверстия. Несколько вооруженных эльфов, тоже в одежде стального цвета, прислонились к стене. Один из эльфов, по виду начальник стражи, стал оценивающе осматривать Стайла и Леди, будто они были только что отловленными в горах животными. Он сопел и принюхивался.

— Этот — из породы эльфов, — сказал начальник стражи, указав на Стайла, — а женщина — человечьего племени. Его мы отправим работать в наши платиновые рудники, а ее отдадим червяку.

— Вот как ты встречаешь гостей, которые с миром пришли к тебе! — воскликнул грозно Стайл. К сожалению, молчать больше было нельзя, он не мог допустить дальнейших оскорблений.

— Молчать, раб! — выкрикнул начальник стражи и попытался ударить Стайла по лицу своим прозрачно голубым кулачком. Удар не пришелся, разумеется, по назначению: Стайл перехватил руку и вцепился в нее мертвой хваткой. Но тон его был увещевающим, даже кротким:

— Не думаю, что все эльфы твоего племени столь же негостеприимны, как ты. Позови кого-нибудь выше тебя по положению. Пусть придет. Позови.

— В этом нет необходимости! — раздался чей-то голос.

У входа стоял хрупкого телосложения и болезненного вида старый эльф с длинной бородой. Руки его были черными и сморщенными.

— Начальник стражи, ты свободен, я сам разберусь с пришлыми.

Стайл выпустил руку своего пленника, и он вместе с другими эльфами просочился наружу через трещины в стенах.

Старый эльф подошел к Стайлу.

— Я — Пирефодж, вождь племени Платинового холма, народа Темных эльфов. Приношу извинения за негостеприимность нашей молодежи. Это из-за твоего роста. Они приняли тебя за великана-эльфа.

— Великана? — воскликнул Стайл, пораженный его словами; — Но мой рост всего лишь четыре фута одиннадцать дюймов!

— А мой — четыре фута пять дюймов, — сказал. Пирефодж. — К тому же запах твоего крема ввел нас в заблуждение так же, как твой рост. А ведь мы обязаны этим визитом хозяину и хозяйке Голубого Замка, не так ли?

Разочарованная и унылая улыбка мелькнула на лице Стайла.

— Я не думал, что мы столь очевидны.

— Ты — нет. Тебя было трудно распознать. Я тщетно пересмотрел все мои рукописные книги с твоим описанием. Единорог — вот что в конце концов выдало тебя, хотя мы думали, что Адепт недавно погиб.

— Нейса никогда…

Старый эльф не дал договорить, поднял морщинистую ладонь.

— Единорог ни при чем. Но, согласись, обычный человек не сможет остаться в целости и сохранности, усевшись на рогатого оборотня, да еще в компании нежной хрупкой Леди! Это сможет сделать только самозваный Адепт из Голубых Владений, который, думаю, недолго еще будет считаться самозванцем.

Стайл немного расслабился.

— О да! Конечно! Но у тебя, видимо, имеются очень точные, даже скрупулезные описания всех Адептов!

— Это так. И все же мои справочные рукописные книги порою, подав ложную надежду, не оправдывают себя. Они неполны. Ответь мне ради научной точности моих книг. Правда ли, что после второго своего рождения уже на Фазе, когда единороги и оборотни вызвали тебя на состязание, ты использовал два магических действия?

Пока Стайл молчал, ожидая, чем закончится вопрос, предводитель эльфов продолжал:

— Так вот, ты использовал два действа. Одно — маловажное, несущественное, другое — мощное колдовство необыкновенной магической силы, которое до этого никто на Фазе не знал. Но правда ли, что после этого ты был признан самым могущественным магом на Фазе, хотя, по сути, был еще новичком? Отвечай!

— Возможно, это и правда, — сказал Стайл.

Да, в том первом состязании он и сам был поражен, какой странной магической силой вдруг обернулись его заклинания. Но в чем дело? В сверхъестественности или в душевном подъеме, который он испытал тогда? Пожалуй, скорее сила духа, чем первоначальные робкие познания в магии, помогла ему выйти победителем. Ему, новичку на Фазе.

Видя, что любопытство сжигает Пирефоджа, Стайл пояснил:

— Я — существо с планеты Протон. Я прибыл, чтобы снять мантию с моей Фаза-сущности и исправить зло, которое было совершено, когда мою фаза-сущность убили. Я хочу восстановить справедливость, или, если вам будет угодно, отомстить моему убийце. В магии я уже не новичок. Когда Жеребец потребовал от меня показать магическую силу, я составил заклинание — и его пастбище было обнесено неприступной стеной. Когда кобыла-единорог смирила передо мной свои амбиции, я дал ей Клятву Верности! Это был уже более широкий круг познаний, чем я ожидал.

Пирефодж затряс бородой.

— Да, да! Оборотни и вампиры с тех пор дружат с тобой. Да, ты действительно Адепт!

— И все же я не всемогущ. Теперь я снова должен подтверждать свой статус. Должен встретиться в поединке с жеребцом на Унолимпике. Но магией я едва ли смогу одолеть его. Оракул послал меня к вам за Платиновой Флейтой.

— Теперь я начинаю кое-что понимать… Так вот что привело тебя сюда! — Эльф смотрел на гостя холодно.

— Я знаю, что музыка смягчает черствые души, но смягчает ли она душу единорога? — спросил Стайл.

Пирефодж нахмурился.

— Нам запрещено даже ненадолго давать в руки волшебную Флейту человеческому существу. И тем более запрещено передавать ее в руки Адепта. Знаешь ли ты, в чем сила Флейты?

Стайл отрицательно качнул головой.

— Я пришел сюда только по совету Оракула.

— У меня нет необходимости соблюдать тайну. Владелец Флейты недосягаем для злых чар. У Флейты есть и другие достоинства, но противостояние вредоносной магии — главное.

Стайл задумался. Для обычного человека Платиновая Флейта мало чем полезна, но магическому духу, такому, например, как оборотни, она может оказать неоценимую услугу. В критический момент волшебная Флейта сохранит способность остаться оборотнем, а известно, смена личины в поединке становится делом жизни и смерти. Что же касается Адепта, то…

Став обладателем Флейты, Стайл может положиться на свою сверхъестественную силу, даже внутри магического кольца единорогов. Жеребец не сможет долго противостоять ему. Оракул не ошибся. Именно в этом волшебном инструменте Стайл нуждался.

Но и ему стало ясно, почему Темные эльфы не хотят, чтобы Адепт завладел Флейтой. Существование различных видов магии ослабляет Адептов, но если кто-то из них станет владельцем Флейты, чарам его не будет предела, он будет диктовать свою волю.

— Я понимаю твои сомнения, — сказал эльфу Стайл-Адепт, — и разделяю их. Но обещаю, что не воспользуюсь своим преимуществом во зло.

Стайл посмотрел на Леди и встретился с нею взглядом, в котором читался вопрос: ты действительно не станешь злоупотреблять новой силой? Какие гарантии в этом ты дашь Маленькому Народцу?

— Я обещаю не использовать Флейту для недобрых дел, но если ее у меня похитит другой Адепт, кто ограничит его злую волю, ведь он будет всемогущ?

— Хорошо, что ты это понимаешь, — кивнул головой старейшина. — Оракул часто дает странные советы, если даже в них заключена истина. Мы, эльфы, очень гордимся своим мастерством и обмениваем платиновые изделия на равноценные вещи. А о Флейте вообще разговор особый. Ее делали многие поколения эльфов, самые искусные мастера, и теперь Флейта — самое ценное, чем мы обладаем. Я не знаю предмета, равного ей, его нет ни у мастеров по золоту, ни по серебру, ни по железу, ни по дереву. Мы, Темные эльфы, единственные, кто работает с этим металлом металлов, мы единственные, кто охраняет платиновые месторождения, и у нас существуют магические заклятья, при которых бесформенный слиток превращается в ту или иную вещь. Правда, эти заклятья знают лишь избранные. Ты просишь не пустяк, Адепт!

— Да, — согласился Стайл, — и все же неужели Оракул из тех, кто бросает свои слова на ветер! Кому нужны невыполнимые бесполезные советы?

— Не в том дело. Я не употреблял слово «бесполезный», но есть, без сомнения, другой более простой способ одержать верх над вожаком-единорогом. Ты буквально понял слова Оракула и этим чуть не свел на нет его ценное прорицание, а в нем есть сокровенный смысл, он-то и является истиной. Поиски Флейты привели тебя к нам — вот где истина. Следовательно, мы должны не гнать тебя, а сообща искать верный путь. Один из путей — одолжить тебе Флейту ненадолго, но взять за нее залог.

— Я готов на равноценный обмен, хотя отдаю себе отчет, что вряд ли такой возможен.

— Существует кое-что немногое, что бы мы хотели…

— У меня есть запас магических сил. Может, ты возьмешь часть, чтобы употребить в твоих владениях? Возможно, здесь есть такая сфера, где пригодятся знания Адепта.

Эльф глубоко задумался.

— Есть только две такие вещи… Меньшая — это магическая музыкальная пьеса, которую не исполнит ни один человек, а большая неизвестна даже нам. Мы только знаем, что ее должен был исполнить теперь уже умерший музыкант с Фазы.

— Я не претендую на звание лучшего музыканта, но кое-какой опыт у меня есть, — сказал Стайл.

Мудрый старый эльф приподнял лохматую бровь.

— Но все же достаточно искусный, чтобы играть на Флейте?

— Я имел дело с обычной флейтой, играл на ней. Видимо, смогу играть и на Платиновой.

Эльф снова задумался. Без сомнения, ему стало не по себе от готовности Стайла.

— В моих рукописных книгах сказано, что тот, кто своей игрой на волшебной Флейте заставит содрогнуться горы, предопределен как спаситель Фазы. Уверен ли ты, что твое искусство именно таково?

Стайл развел руками.

— Сомневаюсь. Мне даже не приходилось слышать, что Фазе грозит какая-то опасность и она нуждается в спасителе.

— Но Оракул об этом достоверно знает! Вот почему он послал тебя сюда. — Пирефодж покачал головой. — Пожалуй, мы должны испытать тебя, хотя дурное предчувствие уже начинает меня мучить. — Он взглянул на щель, где спрятался страж. — Как там снаружи?

Страж просочился сквозь щель наружу и тут же вернулся.

— Небо покрыто облаками. Все под покровом тумана, и в течение часа, похоже, мрак не рассеется.

— В таком случае мы все можем собраться у входа. Созывай народ!

Страж исчез в щели.

— Это очень серьезное дело, Адепт. На Платиновой Флейте без серьезных причин не играют. Она распространяет свою силу, невзирая ни на что и не считаясь ни с чем. Она защищает магическую мощь своего владельца. Если ты попробуешь обмануть нас, эльфы умертвят тебя, — глухо говорил он. — Но думаю, что тебе можно верить, и поэтому я рискну. Если я ошибусь, мне придется поплатиться жизнью.

Стайлу эта его откровенность не понравилась. Он не знал, как смягчить душевные терзания и сомнения эльфа. Ему помогла Леди.

— Мой господин не обманет тебя, но я готова стать заложницей и все это время находиться во власти твоих стражей.

Пирефодж покачал головой.

— Это не наш путь, Леди. Мы не можем употребить во вред незнание другими наших традиций, да и что стоят мои стражники и ты, как наша заложница, если у Адепта в руках будет волшебная Флейта?

— Хорошо. Это так. И все же — могу я поставить свою жизнь на карту ради моего господина?

Эльф улыбнулся.

— Нет необходимости, Леди. Я уже поставил на карту свою. Там, где появляется Адепт, заложник не поможет. Я иду на это только потому, что Оракул бросил свой взгляд на нас, а мои книги предостерегают меня. У каждого существа своя судьба, хочет он этого или нет. — Пирефодж повернулся к Стайлу. — Знай, что Флейта становится полезной в руках только того, кто умеет играть и кому она предназначена. Мы ее сделали, но не можем играть на ней. Только предопределенный выполнить высокую миссию может ее коснуться. Если на ней попробует поиграть другой, быть беде. Мы не можем отдать Флейту в руки тому, кому она не предназначена!

— Я прошу ее у вас на время, — напомнил Стайл.

Но это напоминание ничего для эльфа не значило. Если он, Стайл, не был Предопределенным, они не дадут ему даже коснуться Флейты, если же он им был, то ему предстояла миссия посерьезнее, чем состязание с Вожаком-единорогом.

Они вышли из пещеры. Облачность усилилась, горы укутала сверху серая пелена, словно низкий потолок навис над гигантской комнатой. Возле холма собралось все племя Платиновых эльфов — молодые и старые, женщины и дети. Большинство эльфов были стройны, с красивыми лицами, особенно привлекательны были женщины, но были тут и эльфы темные и сморщенные, как Пирефодж.

Стайл оказался в самом центре внимания. Он видел, что эльфы сосредоточенно, словно что-то прикидывая в уме, рассматривают его. Несомненно, их заинтересовала огромная по сравнению с ними фигура гостя. Он и сам чувствовал себя великаном, но радости от сознания того, что наконец-то он не самый маленький, не испытывал. Всю свою жизнь он тайно мечтал стать высоким, но теперь увидел, что в небольшом росте нет ничего обидного. А ведь гигант Халк пытался убедить его в этом. И проблема его, Стайла, была не в низком росте, а в том, что он был иной, чем обитатели Фазы.

— Мы — Темные эльфы — не переносим прямых солнечных лучей, — сказал ему Пирефодж. — Если прямой луч коснется эльфа, тот тут же превратится в камень. Вот почему мы рады туману и обитаем в местах, где горы часто окутаны серой пеленой. Редко — редко днем мы выходим из холма наружу. Но, несмотря на эту суровость, мы, как и все подобные нам эльфы, любим танцевать. Ночью, когда светит луна, а она нам безопасна, мы предаемся пляскам. В молодости я любил танцевать, но легкомыслие, видимо, родилось раньше меня. Как-то я вышел из холма днем, и солнечный луч, пробившись через неплотное облачко, устремился на меня. Я успел спрятаться и чудом не превратился в камень, но стал таким, каким ты видишь меня сейчас. Солнце, а не возраст сделали темным и сморщенным мое лицо.

— Если ты пожелаешь, я могу вылечить тебя, — предложил Стайл, — у меня есть заклятье, снимающее ожоги и исцеляющее кожу.

— Мои желания в счет не идут. Я обязан до конца дней пожинать плоды своей глупости, как, впрочем, и все мы.

К Пирефоджу подошел эльф с темным футляром в руках. Церемонным жестом он протянул футляр Стайлу.

— Ты возьмешь Флейту всего лишь на час, — сказал Пирефодж. — Убеди себя и нас, что имеешь к ней отношение. Истина важнее любого желания каждого из нас, и она должна быть очевидна.

Стайл принял драгоценный футляр, открыл. Внутри на дорогом бархате лежали несколько блестящих металлических трубок. Да, они были сделаны из благороднейшего, драгоценнейшего металла — платины, это были составные части Флейты, магического талисмана.

Стайл вытащил из футляра трубки, собрал их, рассматривая и отдавая должное виртуозной работе мастеров. Это была царица флейт, без сомнения!

Пока Стайл занимался делом, старейшина и его Маленький Народец с благоговением взирали на Флейту, не в силах скрыть на лицах гордость за этот великолепный инструмент.

— В нашей платине есть редчайшие вкрапления — золото и иридий. Это придает ей еще большую прочность и красоту. Мы изготовляем много разных инструментов и оружия, разную домашнюю утварь, но очень немногие из этих предметов делаются с помощью волшебства. В платине, из которой сделана Флейта, есть примесь фазонита.

— Примесь фазонита? — с любопытством переспросил Стайл. — Я не знаком с таким металлом.

— Это не совсем металл, это минерал. Тебе он известен под названием протонит.

— Протонит! — воскликнул Стайл. — Энергетический минерал! А я думал, что он существует только на Протоне!

— Он существует и здесь, но в другом аспекте, как и все вещи на свете. Разве тебе неизвестно, что фазонит — фундаментальное хранилище магии на нашей планете. На Протоне он всего лишь источник физической энергии, здесь же — источник магической силы. Всякое магическое действо подпитывается энергией, исходящей от фазонита, но запасы его на нашей планете так велики, а настоящих Адептов так мало, что источники эти иссякнут не скоро. Они будут существовать бесконечно долго.

— Но на Протоне его добывают в колоссальных количествах и экспортируют с ужасающей скоростью!

— Они там все безумны. За декаду они бездумно расходуют столько энергии, сколько хватило бы на годы и годы.

Значит, у Фазы есть шанс просуществовать значительно дольше Протона, понял Стайл. Стало быть, Фаза более подходящее место для жизни, чем Протон. Почему же тогда Пирефодж толковал о грядущей кончине Фазы и намекал на его, Стайла, предопределение в этом событии? Он чувствует что-то неладное, этот мудрый чародей-эльф, потому и беспокоится. От этого беспокойства он и пошел на откровенное признание. Что случится, если на Протоне истощатся запасы протонита? Начнут ли граждане пересекать Занавес, чтобы пополнить свои запасы фазонитом? Если так, то грядет страшная беда, потому что Граждане ни перед чем не останавливаются, когда речь идет об удовлетворении их потребностей. Только уничтожение возможности перехода из одного мира в другой сможет предотвратить катастрофу на Фазе, помешает им сожрать Фазу, как они сожрали Протон. Но как можно неосязаемый эфемерный Занавес уничтожить или передвинуть?!

Размышляя так, Стайл собрал из составных частей Платиновую Флейту. Это был самый красивый инструмент, какой Стайл когда-либо видел. Он торжественно-медленно поднес ее к губам.

— Можно? — спросил он Пирефоджа.

— Можно. Покажи все свое искусство, что только в твоих силах. Мы никогда не слышали ее голоса. Мы не умеем играть на ней. Только смертный сможет это сделать, а мы — духи…

Коснувшись мундштука губами, Стайл пробежал пальцами по клавиатуре и сделал пробный звук. Но какую же чистую, певучую, невыразимо нежную ноту издал инструмент! Вырвавшись на волю, мелодия полетела над поляной, и все эльфы замерли, прислушиваясь к таинственным звукам. И даже уши Нейсы встали стрелками, а Голубая Леди, будто волшебный ветерок овевал ее, стала казаться воздушной, неземной, чистой, как бриллиант, и благородной, как драгоценный металл. А Флейта все пела. Исступленно, восторженно. Ни один инструмент не мог бы издавать такой чистоты звуки, как эта волшебная дудочка.

Стайл импровизировал, и Флейта откликалась, как живое продолжение самой его сущности. Казалось, она сотворена из его плоти и крови, и у нее были нервы. Ее невозможно ни сбить с тональности, ни расстроить. Она была само совершенство.

И к Стайлу пришло запоздалое озарение: наверное, то же самое происходит и с живым музыкальным рогом Нейсы, ее брата Клипа. Сама природа живет в них, и неудивительно, что это самые совершенные из всех инструменты.

Маленький Народец не удержался и под звуки волшебной Флейты пустился в пляс. Угрюмость и замкнутость на лицах как рукой сняло, их разогнала музыка. Ноги стали легкими. Плясуны как бы растворились в радости танца, радости движения. Женщины-эльфы были прекрасны в этом феерическом танце. Наряды их сверкали, глаза лучились. Они взлетали вверх и падали вниз, они грациозно выбрасывали ноги, кружились, заворачиваясь в спираль, рисунок танца был точен и совершенен. Мужчины подбрасывали женщин, а женщины подбрасывали мужчин, они нанизывались друг на друга, как на нитку, выстилались в гобелен с возрастающей сложностью и запутанностью рисунка. В атом танце не было толчков или акробатики, просто — синхронизированный рисунок, который соединялся в одно художественно цельное полотно. И над всем этим царило величие звуков, издаваемых Платиновой Флейтой. Даже разрозненные элементы танца, рожденные толпой, соединялись в волшебное единство. И не так много значил здесь музыкальный талант Стайла, как и талант, завещанный инструменту его создателями. И Стайл мог не корить себя, что не выложился в полную силу, не сделал все возможное, на что способен.

Он увидел, что туман, поднявшись, стал постепенно рассеиваться, будто теснимый звуками Флейты. Редкие облака плыли по небу, сталкивались друг с другом и, теряя свои очертания, сливались. Сольный концерт Адепта подошел к концу, и одновременно с замирающим последним музыкальным тактом оборвался и танец эльфов, словно так было запланировано и отрепетировано. Эльфы заняли свои места, но теперь они улыбались. Даже стражники, что встретили Стайла так негостеприимно, расслабились.

— Это самая прекрасная музыка, которую я когда-либо слышал, — сказал Пирефодж. — Она родила нам новый замечательный танец. У тебя редкий талант, но, увы, горы все же не содрогнулись.

— Да, это так, — огорченно согласился Стайл.

— Значит, ты не Предопределенный!

— Но я никогда не утверждал этого.

— Однако ты мастер в обращении с Платиновой Флейтой, и если Оракул намекнул, что Флейту на время следует одолжить тебе, может, так и поступить?

— Я оценил ваше великодушие. — Стайл бережно укладывал Флейту в футляр. — Спасибо, что вы доверились мне.

Услышав этот разговор, маленькие плясуны нахмурились, зароптали.

Бег облаков прекратился, когда музыка стихла, но смятение на небе, казалось, перекинулось на эльфов.

— Эй, гость! Мой народ не так-то легко идет на то, что я решил для тебя сделать. Эльфы против. Может, они дадут согласие, если ты в обмен на Флейту сослужишь нам какую-нибудь службу?

Ропот смолк.

— Я бы с удовольствием, — сказал Стайл, — но, к сожалению, не могу у вас оставаться долго. Меня ждут неотложные дела. А Флейта мне понадобится лишь на несколько дней — до Унолимпика.

И снова зароптали эльфы.

— Прекратитесь — выкрикнул Пирефодж. — Мы совершим выгодную сделку или не отдадим Флейту! — Он принял футляр с инструментом из рук Стайла, убедившись, что не ошибся в порядочности гостя. Тот беспрепятственно отдал Флейту, не пытаясь удержать ее силой магии. — А теперь, пока тучи совсем не исчезли и не выглянуло солнце, поспешите внутрь холма!

Особой необходимости пока в этом не было, но Маленький Народец заторопился. Стайл и Леди тоже пошли вместе со всеми. Нейса и Хинблу остались пастись на лужайке.

После долгого размышления Пирефодж изрек:

— Ты возьмешь Флейту и найдешь того, кому она предназначена. Предопределенного.

— Но я не знаю, кто он.

— Узнай и найди!

Стало ясно, какой невероятной ценой он даже на короткий срок станет владельцем Флейты. На поиски Предопределенного у него уйдет не меньше времени, чем он потратил на поиски самой Флейты.

— Но все же, как я узнаю его?

— Предопределенный играет на Флейте лучше.

— Но вполне возможно, что многие играют на Флейте лучше меня!

— Не думаю. Итак, ты найдешь его и пошлешь к нам. Если горы содрогнутся при его игре, значит, это и есть Предопределенный. Если же не содрогнутся и он не тот, кого мы ждем, все равно нам он будет полезен, мы через него получим Флейту назад.

— И все же это как-то сомнительно… Что нужно сделать, чтобы Маленький Народец не был против, как завоевать его расположение? Помнишь, ты назвал две задачи, из которых даже наиболее легкая не под силу обычному человеку. А я все же Адепт!

— Можешь ли ты владеть палашом?

— Да, — удивленно ответил Стайл.

— Тот, кто возьмется выполнять эту задачу, рискует умереть страшной смертью. Она по плечу только опытному фехтовальщику.

— Я чувствовал бы себя увереннее в таком поединке, если бы у меня были с собой Платиновая Флейта и острый меч.

— Безусловно. Так вот, слушай, Адепт. Под нашим холмом, под самым ядром платинового рудника, есть скала из фазонита. В глубокой расселине, что вырублена в этой скале, живет гигантский Червяк, самый древний и самый сильный из червяков, он свиреп и дик…

— Дракон! — воскликнул Стайл.

— Почти так. Но это не обыкновенная рептилия, что живет в Южных горах. Это чудовище. Монстр. Медленно и бесшумно рыл он тоннель через всю Пурпурную Гряду, пока не пробрался к нам под платиновый рудник. Теперь мы знаем о существовании друг друга и кое-как уживаемся. Гигантскому Червяку много сотен лет, его зубы поистерлись, жар дыхания стал слабее, теперь он не может, как в минувшие столетия, рушить и плавить скалы, и все же он мешает нам, создает помехи в нашем деле. Он требует от нас дань…

— Человеческую жертву! — догадался Стайл, вспомнив угрозу, которую начальник стражи бросил в адрес Леди.

— Да. Нам это, конечно, не нравится, но если мы не принесем жертву в положенный срок, гигантский Червь вылезет, разрушит наши рудники и сооружения, расплавит платиновую руду, и мы, эльфы, закончим свою жизнь как непревзойденные кузнецы. Наше мастерство зачахнет, у нас не будет занятия, и весь Маленький Народец выйдет на гибельный свет.

— Подведем черту, — сказал Стайл. — Как я понял, вам нужно, чтобы Червяк-дракон был уничтожен?

— Если ты это сделаешь, мой народ с радостью одолжит тебе Платиновую Флейту на время. Во всяком случае, я так думаю, — добавил он осторожно.

— А червяк этот… Он действительно гигант? — спросил Стайл.

— Неимоверный!

— У него огненное дыхание?

— Из каждой ноздри бьет струя на расстояние двадцати футов!

— Вооружен?

— Его чешуя — из стальных нержавеющих пластинок, пятидюймовые когти. Из глаз вылетают разящие молнии, зубы — по шесть дюймов каждый!

— Характер?

— Злобный донельзя!

— К магии устойчив?

— Необыкновенно. Он постоянно живет в фазоните, и потому у него развился очень стойкий иммунитет.

— Интересно, чем можно хотя бы на первых порах задобрить его? — сказал задумчиво Стайл. — О человеческой жертве не может быть и речи. Что эльфы могут ему предложить?

— Ему не нужна иная дань, кроме той, о которой я сказал. Итак, ты в силах одолеть его?

— Один — едва ли. Разве что с помощью Платиновой Флейты, тогда…

— Тогда магия Флейты будет сильнее магического противостояния дракона! — закончил Пирефодж.

— Из этого следует, что Адепт, используя Флейту, сможет одолеть монстра! Так? — спросил Стайл.

— Возможно, но маловероятно. Одной магией его не победишь.

— И все же я сделаю попытку!

— О нет! — вскричала Леди, присутствующая при их разговоре. — Тебе не приходилось встречаться с таким страшным монстром, и ты не представляешь, с кем хочешь сразиться. Умоляю, не взваливай на себя эту гибельную миссию!

— Но я не получу Флейту, если не сослужу службу эльфам! — возразил Стайл. — А если мне удастся с ее помощью одолеть дракона, у меня появится уверенность, что с нею я одержу победу и над Жеребцом. С волшебной Флейтой я буду чувствовать себя сильнее. И потом не забывай, что я должен отыскать Предопределенного, того, кто спасет Фазу.

— Адепт, ты готов уничтожить Червяка? — спросил нетерпеливо Пирефодж.

— Во всяком случае, попытаюсь. Если смогу, верну вам Флейту, если, конечно, буду…

— Нет! — опять с отчаянием вскричала Леди. — Твоя жизнь — слишком высокая цена. Ты идешь на такой риск в конце концов ради того, чтобы добиться отсрочки оплодотворения рогатой кобылицы. Да, ты связан с нею Клятвой Верности, но это не значит, что…

— Неужели из-за такого пустяка ты готов на смерть? — удивился, услышав слова Леди, Пирефодж. — Битва с гигантским червяком, сражение с единорогом-колдуном — и все из-за…

— Она не просто кобылица, она — мой верный друг и хранитель, — сказал жестко Стайл, чтобы прекратить этот разговор, который мог разрастись, как снежный ком.

— Боюсь, Адепт, что мой народ такого не поймет. Эльфы испугаются, что ты заберешь Флейту и уйдешь, даже не попытавшись встретиться с драконом. Кто сможет задержать тебя, обладателя волшебной Флейты?

Оба — Стайл и Леди — отреагировали на эти слова с гневом.

— Мой господин — не вор и не лжец, — сказала Леди. — Думаю, что мы уже доказали это. Я снова предлагаю себя в заложницы.

— Нет! — возразил ей Стайл, до глубины души тронутый такой преданностью, хотя он знал, что, защищая его честь, она защищает честь Голубых Владений. — Ты не будешь заложницей.

Лукавый взгляд старого эльфа перебегал с него на женщину.

— И все же, возможно, стоит сделать так, как предлагает Леди? Оставь ее в качестве моей гостьи на несколько часов. Это будет гарантией того, что Флейту взяли временно. Думаю, ни один достойный мужчина не бросит на произвол судьбы свою любимую, зная, что ее принесут в жертву монстру, если он так поступит. Если червяк будет убит и благородство твоих намерений подтверждено, ты получишь в свое распоряжение Платиновую Флейту, а после, когда найдешь Предопределенного, передашь ее ему.

— Леди не принадлежит мне… — начал было Стайл, но одумался. Не время и не место обсуждать эту тему. К тому же он поставит себя в двусмысленное положение, если начнет отрицать любовь к ней. Но что касается ее, Стайл не может допустить ни малейшего риска.

— Оставь ее в качестве моей гостьи, — повторил Пирефодж. — Эльфы не знают и не узнают, что хозяин Голубых Владений сменился, никто не заподозрит подмену. Леди ничто не угрожает. — Он взглянул на нее. — Ты, случайно, не умеешь играть в шахматы?

— Случайно умею! — улыбнулась Леди.

Стайл наконец понял, что старый эльф предложил разумный выход. Это верный путь рассеять сомнения эльфов без реальной опасности для Леди. К тому же не тащить же ее с собою на битву с червяком.

— Побереги гармонику, пока меня не будет, — сказал Стайл, вручая Леди волшебный инструмент. — На этот раз я воспользуюсь Флейтой.

— Не нравится мне все это, — сказала Леди угрюмо, но гармонику взяла. Если Стайл не вернется, она будет памятью о нем.

А Пирефодж тем временем расставлял фигуры на шахматной доске.

Держа в руках Платиновую Флейту, Стайл спускался в черную пасть подземелья. Теперь он знал происхождение и серных испарений, и знойного дыхания ветра: там, внизу, жил гигантский червяк!

Стайлу не приходилось сражаться с такими монстрами, Леди права, потому и настроение его не очень-то оптимистично. А логово Червяка, по мере того как он спускался в расселину, все приближалось…

И все же, думал Стайл, магическая сила Адепта с Платиновой Флейтой должна взять верх над монстром, если, конечно, не какая-нибудь роковая случайность. Но у Стайла есть преимущество внезапность нападения, и его нужно с толком использовать. Немаловажно и то, что по всей вероятности червяк примет Стайла за очередную человеческую жертву. В предвкушении обеда он будет в отличном расположении духа.

Необходимо подобраться к нему до того, как чудище поймет, кто перед ним. Стайл не должен упустить и этот шанс, ведь старый эльф предупредил его, что Флейта — всего лишь подспорье в битве. Платиновый инструмент, увы, не всесилен, как хотели бы думать его создатели — Темные эльфы.

Он спускался в черную пропасть по отлогому склону верхом на Нейсе. Кобылица осторожно нащупывала дорогу, боясь поскользнуться. Стайл крепко прижимал к себе Флейту. Он возлагал на нее большие надежды. Она должна сослужить ему двойную службу: оберегать в момент чтения заклятий и сгущать магическое облако, издавая звуки, — то есть заменять гармонику. Ведь не мог же Стайл во время битвы держать в руках и то, и другое.

Он уже составлял в уме заклинания. Одно — чтобы гасить огонь, другое — чтобы стать неуязвимым, еще одно — чтобы стать невидимым. Но больше всего он нуждался в заклинании, которое дало бы ему силу сразить червяка и отправить его в ад. Здесь, в этом магическом измерении, действительно существовал ад. Однажды он шутя послал Нейсу в ад (или, мы бы сказали, ко всем чертям), и это повлекло за собой много неприятностей. Очень много… Нейса была недовольна, и теперь, если Стайл повторит проделанное, Нейса воспротивится. Единороги дьявольски упрямы и, коли пришли к определенному выводу, ни за что не отступят. Он должен действовать осторожно, чтобы не поссориться с верным своим защитником и другом. Он знал об упорстве Нейсы.

Итак, ад не подходит. А что, если, употребив магию, превратить гигантского червя в безобидного дождевого червяка? Возможно, лет через триста он снова достигнет своих размеров, но к тому времени будет где-нибудь далеко от этих мест, если, впрочем, какая-нибудь голодная птичка не пообедает им…

Какое же подобрать заклинание?

"Червь, предстань, переступи грань

Зародышем-личинкой стань!"

Тяжелая это вещь — рифмование, рифма трудно дается Стайлу, он постоянно мучается, составляя заклинания, но чтобы они имели магическую силу, увы, необходима рифма, как, впрочем, и ритм.

А какой вид магии может быть сотворен не рифмоплетством, а высокой поэзией? Дайте срок, он как-нибудь проэкспериментирует с подлинной, истинной поэзией, вместо этих жалких виршей, которые в спешке ему приходят на ум. Он сочинит настоящий шедевр-заклинание в стихах и посмотрит, что за этим последует.

Тропа, по которой они с Нейсой спускались, уперлась в круглый туннель — логово Червяка. Жаркая струя воздуха со свистом рванулась снизу: монстр, должно быть, находился где-то близко.

Стайл заколебался. Он наклонился к Нейсе и шепнул ей в левое ухо, которое послушно повернулось, чтобы принять его слова:

— Если мы стремительно приблизимся к Червяку, то можем слегка поджариться, но если замешкаемся, он может заподозрить неладное. Я бы хотел понаблюдать за ним до того, как выкурю из чертова логова. Но как увидеть, не выманив наружу?

Нейса в ответ всхрапнула. Сообразив, что у нее возник какой-то план, Стайл слез с ее спины. Нейса тут же обернулась очаровательной хрупкой девушкой.

— Дань червяку… — пробормотала она, сделав жест рукой, невинный и беспомощный.

Стайл обрадовался ее плану, но и ужаснулся.

— Замечательная приманка! Однако я не хочу — тобой рисковать. Монстр сожрет тебя, прежде чем мы что-нибудь предпримем.

С Нейсой произошло еще одно превращение, на этот раз она обернулась летающим светлячком. Насекомое сделало над ним один круг, другой — и снова Нейса предстала в образе девушки.

— Так, хорошо, — кивнул Стайл, — я забыл, что у тебя есть третья форма. Ты сможешь спастись, если не сгоришь.

— Огнеупорный… — напомнила Нейса.

— Форма летающего насекомого из огнеупорной материи? Великолепно! — Стайл пришел в восторг. Рогатая кобылица, как неоценимая драгоценность, предстала перед ним всеми своими гранями. Он на мгновение смолк, мысленно строя козни монстру. — Мне бы хотелось заполучить для битвы пространство побольше, хотя я надеюсь сразить его молниеносно. Однако я должен быть готов ко всему, к любой неожиданности. Итак, вот мой план: ты выманиваешь его из логова и сразу же улетаешь в безопасное место. Если я умру, спеши к Леди, скажи, что я потерпел неудачу. Но напоследок швырну Флейту наверх, эльфы найдут ее, если смогу, конечно…

Все это в устах его прозвучало браво, но сам Стайл вдруг почувствовал что-то вроде слабости в коленях. Не больно-то много опыта у него в этаких сражениях. И все же он не ожидает серьезной опасности, в противном случае, конечно, испугался бы. Он просто проигрывает любую экстремальную ситуацию, любую случайность.

Нейса в ответ кивнула головой. Они прошли в центр тоннеля. Адепт провел заклинание и стал невидимым. Это было лишь сменой внешней формы, он оставался весомым, из плоти, а значит, и уязвимым. Стайл знал, что в состоянии сделать и чего нет. Когда с помощью магии он повисал над землей, желая переместиться, то перемещал не тело, а менял местонахождение. Никакими заклинаниями он не мог вылечить свои покалеченные колени и не мог, подобно Нейсе, быть оборотнем в трех формах. Да, он перемещался по воздуху, но с помощью заклинаний, а не так, как она, обернувшись светлячком. Это было очень тонкое различие, но очень существенное. Помимо всего прочего Стайл был более раним, чем Нейса, хотя и более могуществен.

Удостоверившись, что Адепт превратился в невидимку, Нейса начала играть свою роль.

— О-о! — громко завизжала она. — Как мне страшно! Чудовище сейчас сожрет меня!.. — Она поистине вошла в роль, хотя обыкновенно не любила изъясняться по-человечески. Стайл почувствовал тепло в груди: если уж единорог станет другом, так будет им до последнего вздоха.

В глубине тоннеля раздалось какое-то громыхание. Испепеляющим жаром дохнуло на них, словно горячую волну выдула из себя чудовищная машина, придя в движение. И без того хрупкая вера в благополучный исход пошатнулась, а сколько еще, кроме этой жаркой волны, будет неожиданностей!

Нейса продолжала стенать, жалуясь на судьбу. Громыхание усилилось. Видимо, червяк боялся, что добыча ускользнет, если он не поторопится. Для Стайла было важно узнать, с какой скоростью монстр передвигается. С неповоротливой тварью сражаться легче.

И в этот момент появился червяк.

Ну и страшилище же это было! Его кольчатое тело закручивалось спиралью, длинная узкая головка завершалась конусообразным рылом. Происхождение от обыкновенного червя было очевидным, но черви бывают разные. Стайл почему-то представлял себе громадного червяка, которых разводят в садах, чтобы рыхлили землю, но этот был какой-то особенный. Это был ядовитый червь, выросший до жутких размеров.

Нейса вскрикнула, на этот раз взаправду, и кинулась к выходу из туннеля. Червяк, выпустив ленту какой-то слизи, пополз за нею. Его ноги-лапы были хилыми по сравнению с телом, они атрофировались, так как не употреблялись по назначению, но на них были острые когти, вполне подходящие для того, чтобы сцапать и выпотрошить свою жертву, разорвав пополам. Металлическая чешуя не блестела, она была тускло-коричневой и напоминала заляпанную грязью гусеницу от трактора.

Стайл не сомневался, что когти и чешуя неуязвимы для обычного оружия. Теоретически меч мог отыскать слабое место — скользнуть под чешую, но это будет неглубокая царапина, которая еще больше разъярит чудовище. Да и вряд ли стоит надеяться, что Червяк послушно подставит бок, чтобы человек с мечом мог наносить уколы. На него это не похоже.

Все, что сейчас промелькнуло в голове Стайла, было мертвой теорией. У него не было меча, он забыл сотворить меч колдовскими заклинаниями. У него были Платиновая Флейта и его магия, и вот магией-то и наступил момент воспользоваться. Для этого следовало зайти червяку в хвост и сзади прочесть заклинание, но внезапно открылась одна из неожиданностей, которых не предполагал Стайл: у червяка не было хвоста. Его гигантский цилиндрический торс, закрученный бесконечной спиралью, терялся где-то в темноте тоннеля. Почему он не предвидел это? Длина туловища — вот что главное для любого червя. Стайл должен был помнить об этом.

Ну хорошо. Можно приблизиться к чудовищу по-другому. Флейта наготове. Стайл поднес мундштук к губам и заиграл. Мелодичные волшебные звуки наполнили мрачный тоннель.

Магическое облачко, родившись, уплотнилось с неимоверной быстротой, ведь Стайл находился невдалеке от залежей фазонита, мощь которого и сказывалась сейчас.

Червяк отреагировал на музыку в тот же момент. О, у него ум был совсем не старческий! Дракон приготовился схватить визжавшую девицу (Нейса для Стайла стояла неудобно близко), но вдруг почуял посторонние силы. Небольшие глазки с набрякшими веками устремились на Стайла, да что толку? Стайл был невидим. Все же пасть монстра — жуткое бездонное отверстие — разверзлась, коленчатая, изогнутая, она расширилась, уходя на добрый ярд вглубь. Оттуда вырвалась горячая струя пара.

Стайлу стало ясно, во пар предназначен для Нейсы. Возможно, монстр предпочитает съесть обед непропеченным?

И пришло время для самозащиты. «С головы до ног от жары себя сберег!» — пропел Стайл заклинание в стихах, но, когда струя пара настигла его, оказалось, что то была ложная тревога. Пар был горячим, но не обжигал, как в хорошей сауне.

Червяк снова дохнул со свистом. На этот раз его дыхание было еще горячее и отвратительно пахло, почти смердело. Видно, очень уж старой была эта мерзкая тварь, и требовалось время, чтобы привести себя в боевую готовность. Третий выдох был уже опаляющим, а в четвертый раз дракон изрыгнул чистое пламя.

Теперь — атака!

«О смердящий комок, заверши свой срок!» — пропел Стайл, желая кому скользкой плоти немедленного конца. И тут, вопреки ожидаемому, произошло нечто странное. Между бойцами взметнулась какая-то вспышка, будто луч света преломился, наткнувшись на препятствие.

Червяк не умер.

Стайл заклинанием сделал еще одну попытку: «Огненный лопух, испусти дух!» И опять та же вспышка, и опять безрезультатно. Его заклинания не достигали дракона. Маленькие глазки хищно загорелись. Стайл не знал, есть ли у червяков глаза, но у этого они имелись!

Он с тоской вспомнил об оружии, о котором был предупрежден и о котором забыл!

«Я не в твоей власти! Огонь, погасни!» — воскликнул он, и пламя погасло, прежде чем опалило его своим жарким языком.

Червяк замер, видимо, накапливая силы. Стайл сделал то же самое. Его магические действия проявились достаточно сильно, но монстр был защищен от них. Он сам извергал колдовские силы, но и Стайл мог их блокировать. Итак, Флейта сделала Адепта способным использовать магию, но непосредственно противнику она вреда не приносила. Как два кинжала, остро наточенные, но засунутые в ножны, ни один из них не мог нанести удар другому силой магии. Старый эльф прав.

Толку не было от повторяющихся заклинаний, поединок грозил перерасти в обычное единоборство, но Стайл проигрывал Червяку физически. И все же он обязан попытаться одолеть монстра, другого выхода у него нет, ведь он пойман в ловушку. Толстое кольчатое тело Червяка не только загородило выход, сам Стайл очутился в живом пульсирующем кольце. Оно неотвратимо сжималось. Нейса находилась снаружи и не могла помочь своему другу.

Оружия, кроме Флейты, у Стайла не было, но он успел убедиться, что в данной ситуации она бесполезна. Силой волшебной Флейты магию монстра не перебить. То, в чем он в эту критическую минуту нуждался, — это был меч. Какое же заклинание может сотворить его?

Огромный рот, как отверстие в трубе, раскрылся, и показалось кольцо зубов, шестидюймовые зубы торчали в пасти, без сомнения, пригодные для того, чтобы выгрызть тоннель в скале, но так же годные для того, чтобы сжевать одного маленького человечка. Почему он не подумал о заклинании против его зубов!

Пасть надвигалась. Стайл беспомощно выставил вперед Флейту, ища в этом жесте тщетную защиту, а сам отчаянно напрягал память, чтобы вспомнить забытое заклинание. «Проклятие, как трудно! Ну еще, еще!» — подгонял он мысль и вдруг увидел себя как бы со стороны — с мечом в руках. Сверкающее платиновое лезвие, длинное и острое! Это обоюдоострый кинжал! Прекрасное оружие! В чем он сейчас преуспел, так уж в том, что с виду колдовской меч был превосходный.

— А теперь посмотрим! — в азарте выкрикнул он. В нем вновь вспыхнула надежда. Эльфы не говорили ему о способности Флейты превращаться в различные предметы, а может, и не знали об этих свойствах.

Стайл сделал молниеносный выпад и нанес червяку укол в бок. Он думал, что лезвие скользнет, ударившись о металлическую чешую, но меч вошел глубоко в тело монстра. А-а-а! Колдовская сила платинового меча была устойчива против сопротивления Червяка. Возможно, это был какой-то особый вид заклинания, подкрепленный реальным физическим действием.

Червяк завыл, как сирена, закрутил головой. Стайл выдернул меч из тела и отступил. Фонтан темно красной крови брызнул из раны. Струя изогнулась дугой и зловещим дождем обрушилась на каменный пол. Жуткий запах пополз по тоннелю.

Нос дракона стал обнюхивать рану в боку, грязный острый язык выскользнул наружу, слизывая кровь. И опять: раньше Стайл не задумывался, есть ли у червяков языки. У обычных — неизвестно, у этого был без сомнения. Похоже, червяк готов глотать собственную кровь. Да, так и есть. Еще один глоток — и кровь перестала фонтанировать.

Нос тоже перестал обнюхивать рану. Кровь остановилась. В чем секрет? Может, дело в слюне? Возможно, она обладает каким-то целебным свойством? Это чудовище умеет лечить само себя, и так успешно!

И снова голова червяка повернулась к Стайлу. Это был очень плотный, очень упругий червь. Возможно, он не видел Стайла, но прекрасно слышал и чуял его, что при очень слабом свете, почти в темноте, было важнее, чем видеть. Стайл в пылу боя сделал грубую ошибку. Он мог бы выбраться из живого кольца и присоединиться к Нейсе, пока внимание червяка было отвлечено раной, но этого он не сделал. Нужно попытаться исправить ошибку.

Он изловчился и перепрыгнул через кольчатое туловище. Немедленно конусообразное рыло метнулось за ним. Но было уже поздно, двумя прыжками Стайл достиг выхода, ловко уклонившись от зубастой пасти. Нейса уже ждала его, обернувшись единорогом. Она тоже определяла местонахождение невидимого Адепта по звукам и запаху. Отметив это, Стайл подумал, что в следующий раз, когда он будет сражаться с звероподобными, составит заклинание, делающее его бесшумным и без запаха.

Он вскочил на спину Нейсе.

— По крайней мере мы теперь знаем, что он уязвим для меча. Я понял: нужно наносить удары без передышки один за другим, чтобы монстр не успевал останавливать кровь. Раз, два, три!..

Он замолчал. У него больше не было меча. Он держал в руках длинное платиновое копье. Магическая Флейта показала свою новую грань!

Острие копья вошло в шею чудовища как раз в том месте, где начиналась голова. Стайл еще не нащупал слабое место Червяка, и копье не было идеальным оружием для поединка, необходим щит, надежные доспехи. А копье между тем входило все глубже и глубже в кольчатое, упругое тело, и Стайл ногами крепко уперся в бока Нейсы.

Червяк снова взвыл. Удар пришелся по болевому месту. Когда Стайл выдернул копье, опять ударил кровавый Фонтан, но на этот раз Червяк не смог перехватить струю — рана была почти на затылке.

Запахло победой. Стайл поднял копье, но увидел, что держит в руках здоровенный боевой топор. Когда язык червяка тщетно вытягивался, чтобы достать рану, шея с левой стороны беззащитно открылась, и Стайл, подняв тяжелый топор двумя руками, ударил наотмашь. Рана на шее, огромная, как пропасть, открылась перед Стайлом. Пасть метнулась к нему, схватила и с размаху шмякнула о стенку туннеля.

Из глаз Стайла брызнули искры, он медленно сполз со стены на пол. Кружилась голова, но Флейту он из рук не выпустил. Однако воспользоваться ею у него не было сил. А морда чудовища уже склонилась над ним. Полукруглая пасть с острыми зубами все ширилась, чтобы схватить его и сжевать, а зловонное дыхание вырывалось из пасти и вызывало приступ дурноты.

Стайл встал на четвереньки и пополз прочь. Если бы он удержался на ногах при ударе, все равно он не смог бы убежать. Колени — вот что было слабым местом Адепта. Однажды в поединке ему повредили колени и выбили из колеи. Сейчас он чувствовал то же самое, только с той разницей, что впереди не было тайм-аута для передышки.

Омерзительное рыло тянулось к нему, но вдруг дернулось. Это Нейса вонзила рог в шею Червяка. Он не обладал колдовской силой, подобно платиновой флейте, и тем не менее Нейса была не обычным существом. Почувствовал ли это червяк?

Он автоматически повернулся на раздражение, он был не очень-то сообразительным, этот гигант, и не понял отвлекающего маневра, а Стайл воспользовался им, успел подняться на ноги и взмахнул платиновым мачете. Мачете? Флейта снова изменилась. Мачехе со всей силой вонзилось в тело Червя. Кровь обрызгала Стайла, он испытал отвращение, почувствовав на лице теплую зловонную жидкость. Это была даже какая-то сальная жидкость, но он продолжал кромсать кольчатое тело монстра.

Удары приходились по рылу, по глазам; когда голова втягивалась, Стайл наносил удары по шее. Это было похоже на рубку дерева, если не принимать во внимание то, что когда он прорубил позвоночник и вошел в жировую ткань, рубка стала отвратительно мягкой и липкой.

На пол вытекло целое море черной крови, Стайл буквально плавал в ней, и каждый взмах мачете пополнял море. Кровь стекала по рукам и плечам, когда Стайл поднимал рукоять, заливала глаза, но он цепко держал мачете, не выпуская. За это он мысленно благодарил волшебную Флейту. До тех пор пока он желал, чтобы его хватка была мертвой, она и оставалась такой. Он барахтался в крови, но пока червяк жив и смердит, Стайл не сдастся.

И вот — наконец-то! Тело монстра разрублено на куски. Голова и шея валяются в стороне, туловище корчится в последних конвульсиях. Дело сделано — Стайл выполнил поручение Платиновых эльфов.

Но мысль о победе была преждевременной. Червь стал регенерировать. Края разрубленных кусков начали покрываться пеной, рубцеваться, кровотечение остановилось. Голова приросла к шее и тихо поползла к туловищу, в то время как оно, сложившееся из отдельных кусков, слепо, ощупью дергалось из стороны в сторону в поисках недостающих частей.

Таков был гигантский червь, и удивляться тут нечему, ибо и обыкновенный червяк, если его разрубить, регенерирует. Из каждой частицы вырастает новый червяк. Получалось, что Стайл ничего не добился.

И все же небольшой прогресс был. Больше голова Червяка не нависала над ним, а туловище лишилось сенсорных способностей. Через считанные мгновения все будет по-старому, но именно эти мгновения давали Стайлу определенное преимущество, и ими необходимо было воспользоваться. Немедленно.

Так вот что имел в виду старый эльф, когда говорил, что понадобится неутомимый воин с острым мечом! О, какая нелегкая работа — биться с чудовищным Червяком.

И Стайл снова стал ожесточенно рубить своим острым топором-мачете кольчатое тело. Опять полилась кровь, опять гигантский торс стал корчиться, извиваться в агонии, тщетно пытаясь регенерировать. Разрубленные части по краям загибались, воображая, что соединяются с головой.

Стайл, запачканный жирной, наполовину запекшейся кровью, испытывал дурноту, он махал мачете и все никак не мог уничтожить монстра, чувствуя себя скорее мясником, чем героем. В сказках герой, картинно подняв меч, убивает дракона, и тот красиво умирает, без слизи и грязи. Здесь же не было ничего подобного, то, что вершилось, было непристойно, и от этой непристойности поединок лишался чистоты и благородства. Стайл плавал, кувыркался в зловонной жиже, отрубая куски от беспомощной отвратительной скользкой туши. Герой? Его тянуло на рвоту.

Он продолжал рубить, но почувствовал, что руки устали, при том что отрубленные куски жили своей отдельной жизнью, пытаясь соединиться. Если Стайл не доведет дело до конца, из частей появятся маленькие червячки, они начнут расти и… Нет, он должен до конца уничтожить чудовище!

И тут на него нашло озарение. Оба они, и Стайл, и Червяк, обладают магической силой, но Червяк почти убит, магия его ослабла, она иссякает, значит, Стайл немедленно должен обратиться к своим заклятиям, возможно, они подействуют на обессиленного монстра. Да, следует попытаться.

Он поднес мундштук Платиновой Флейты, тоже перепачканной в крови, к губам и, сыграв такт, пропел заклятье с легкой иронией:

"О, благородный дух,

Развейся в прах и пух!"

Та часть червяка, что лежала перед ним, задрожала, сопротивляясь заклятью. Отчего это произошло? От сопротивления антимагии или от того, что Стайл не придумал более подходящего для момента заклинания? Он не знал. И что же?.. На его глазах кусок стал таять, таять, испаряться и вскоре превратился в дурно пахнущее облачко. Заклинание подействовало.

При помощи этого ироничного, но магически сильного заклинания Стайл уничтожил и остальные части туловища; потом он составил заклинание, которое вмиг очистило все вокруг от крови и слизи — и тоннель, и Нейсу, и его самого, и Платиновую Флейту. И все же Адепт, несмотря на победу, был недоволен собой. Почему он не нашел более эстетичный способ избавить эльфов от монстра, требующего человеческих жертв? Рубить тело на части… А каково было бы ему, если бы он был старым и немощным великаном, а его разрубил бы на части свежий молодой карлик?

И тем не менее не нужно забывать, что под залог Флейты он оставил у эльфов Леди. Положение ее не из легких, точно таким же оно будет, если Стайл не обнаружит убийцу ее мужа и не расквитается с ним до того, как тот сам нападет на него.

А пока ему хотелось, чтобы Леди выиграла свою партию в шахматы у Пирефоджа.

5. ЗАГАДКИ

Шина была довольна.

— Замечательно! Теперь ты целую неделю пробудешь здесь!

— До Унолимпика на Фазе, — уточнил Стайл. — Мои спутницы отдыхают после путешествия в страну Маленького Народца, а меня, как видишь, привели на Протон важные дела, хотя и там у меня их по горло. — Он повел плечами. — Мне нужно как можно скорее обезвредить Недруга и отыскать Предопределенного. Впрочем, я бы это и сделал, если бы не участие в здешнем Турнире. А вообще-то, будь на то моя воля, остаток своих дней я провел бы на Фазе.

— А как ты чувствовал себя в стране Маленького Народца? — поинтересовалась Шина.

Они находились в его квартире и занимались обычным делом — любовью. Шина была необыкновенно любвеобильна, а частые отлучки Стайла и неуверенность в будущем подогревали ее пыл, как и его романтическая ситуация на Фазе.

— Странно, — ответил Стайл на ее вопрос, — я чувствовал себя гигантом, но не радовался и не использовал это. Халк, наверное, то же самое чувствует у нас. Кстати, а где он? Ты помогла ему?

— Думаю, да. Я свела его с моими друзьями, убедила их, что ему можно верить, ведь иначе ты бы не прислал его к нам.

— Да, ему можно верить.

— Однако мои друзья могут потребовать от Халка Клятву Верности, а могут просто дать ему адрес двойника Голубой Леди, без всякой клятвы. Я не стала наводить о двойнике справки. Боялась, что мои запросы попадут в поле зрения какого-нибудь Гражданина, и тогда откроется тайна самоуправляющихся биороботов. Ты же этого не хочешь?

— Конечно, нет. Представляю, какой будет переполох, если Граждане узнают, что некоторые роботы обладают самостоятельной волей! — Стайл усмехнулся.

— А ты считаешь, что они должны оставаться существами, подвластными воле их создателей? Да?

— Перестань обижаться, Шина. Ты же знаешь, что я порою забываю, что ты робот, а не живая женщина. И я не представляю, насколько ты была бы лучше, будь на самом деле ею!

— И все же, как мне хочется быть живой женщиной… — сказала Шина грустно. — Ты не можешь по-настоящему полюбить робота. Никогда! Даже если ты, победив на Турнире, получишь статус Гражданина и навсегда останешься на Протоне, даже если бы ты не любил Голубую Леди на Фазе, все равно ты никогда не станешь моим по-настоящему!

Адепта стал тяготить этот разговор.

— Слишком мало шансов победить во втором раунде. Я чудом остался в живых после первого.

— Я знаю. Я видела, что тебе просто повезло.

— Удача — это временная возлюбленная.

Шина бросила на него тяжелый взгляд.

— Обещай, что если окончательно махнешь рукой на меня, свою временную возлюбленную, то выбросишь на свалку роботов без всяких угрызений совести. Прошу тебя, именно выброси. Меня не нужно перепрограммировать или дезактивировать. Не дай мне страдать в одиночестве, разрушь меня совсем, ты знаешь, как это делается.

— Шина! — запротестовал он. — Твоя просьба невыполнима. У меня не поднимется рука уничтожить тебя!

Они замолчали.

— Мне нравится Нейса, — нарушила молчание Шина, — я завидую Леди, потому что ты любишь ее, а через некоторое время и она полюбит тебя. У вас будет настоящая любовь. Но здесь, на Протоне, другое дело, и нам с нею не встретиться. То, что ты делаешь там, никого не волнует здесь, и наоборот.

— Я живу в обоих мирах, — возразил Стайл. — То, что волнует меня в одном, волнует и в другом. Ты должна знать, что если Голубая Леди подарит мне когда-нибудь свою любовь, я… мы с тобой останемся друзьями, но…

Он замолчал, ненавидя себя за то, что не может сказать жестокую правду.

— Но не любовниками, — закончила его мысль Шина. — И даже это я могу принять, как приняла Нейса. Но если ты захочешь освободиться и от моей дружбы…

— Никогда!

— …тогда обязательно разрушь меня, обязательно! Обещай мне это, Стайл! Обещаешь?

Разрушить? Стайлу на миг представилась картина, как он рубил на части червяка. Это было грязное, жуткое убийство. Насколько было бы эстетичнее, если бы он прекратил существование монстра, питающегося людьми, всего лишь безболезненными заклинаниями. Разрушать, разбивать на части Шину? Нет. Этот робот заслуживает, по крайней мере, другого конца.

— Обещаю, — сказал Стайл, — но это время никогда…

— Тебе пора на Турнир! — перебила она его.

В прошлом раунде Стайл в паре с Гражданином выступал первым. На этот раз выход его в самом конце. Последующие раунды будут происходить через меньшие промежутки времени. К четвертому число состязавшихся должно уменьшиться вдвое, к восьмому число выбывших из Игры достигнет шестидесяти четырех процентов, и тогда, в заключительных состязаниях, пойдут в ход призы. Минимальная цель Стайла — не выбыть из игры до восьмого раунда. Это означает, что он получит еще один шанс, даже если выбудет из Турнира. В первых раундах участвуют наименее искусные игроки, за небольшим исключением, — Стайлу нужно лишь избежать досадных ошибок. Если он будет внимательным и не допустит их, для него будут нетрудны эти отборочные Игры.

Противником его была старая женщина-рабыня. Даже поверхностный взгляд мог определить, что она не соответствует его категории. Возможно, надеялась на ШАНС. Это был вполне очевидный замысел попытаться поймать удачу в состязаниях с игроком более высокого класса.

Табло дало ей счастливый случай, ей выпало выбирать среди цифр. Ну что ж, здесь был способ уменьшить псевдоравенство шансов, и Стайл сыграл на этом. Он выбрал ИНСТРУМЕНТЫ.

Женщина сидела с опрокинутым лицом. Она проиграла свой первый поединок, и если проиграет второй, ее выведут из Игры. Она будет обречена на немедленную и вечную высылку с Притона. Некоторые рабы в ее положении кончают жизнь самоубийством, это, на их взгляд, лучше, чем навсегда расстаться с планетой. Низший класс, предназначаемый для обслуживания грубых и требовательных Граждан, держался за это свое предназначение, другого в жизни рабов не было.

Стайл понимал их, ибо сам совсем недавно разделял их участь и положение, и только открытие волшебных горизонтов Фазы дало ему альтернативу.

Женщину было жаль, но что он мог поделать? Все равно у нее нет шансов выиграть Турнир.

Он оставил рабыню, почувствовав себя нехорошо.

Коммуникативный экран засветился, когда Стайл вместе с Шиной вошли в квартиру.

— Гражданин вызывает Стайла для рапорта, — скрипуче произнес робот, показав идентификационный знак Гражданки, на которую Стайл работал. — Здесь указано место и время прибытия.

Из прозрачного отверстия появилась карточка.

Шина взяла в руки карточку.

— О! — жалобно сказала она. — В нашем распоряжении всего полтора часа, а я надеялась, что у нас будет время для, для…

— Для машины ты, без сомнения, хорошо отлажена в известном смысле! — поддразнил ее Стайл.

— Но я так запрограммирована! — запротестовала Шина.

Ей была придана привлекательная форма в соответствии с его вкусом, и, очевидно, в эти вкусы входили красота, интеллект и интерес к его персоне. В который раз Стайл с неприязнью к себе отметил, что был самым типичным мужчиной — столь ярко выраженными были его человеческие интересы. А Шина была идеальной партнершей. Конструкция из металла и псевдоплоти, с искусственным интеллектом, она заставляла его порой забыть о том, что она не живое существо, а робот.

И даже если бы каким-то чудом Шина вдруг стала человеком, Стайл все равно не был бы способен забыть о своей безоговорочной преданности и всепоглощающей страсти к Леди. Два месяца назад, не больше, он встретил ее, и эта женщина с загадочным прошлым стала его идеалом. Будущее ее не менее таинственно. Леди умеет быть разной в разных обстоятельствах, в то время как Шина всегда остается такой, какой ее запрограммировали. Да, Леди, встретившись на пути Стайла, повлияла на его представление о женском идеале, отождествив с собой; ее судьба, ее личность в восприятии Стайла все больше сливались с судьбой всей Фазы; эта планета все ближе была ему, в то время как Протон отдалялся, женским олицетворением которого была механическая Шина.

Но не только женщины влияли на меняющееся отношение Стайла к местам обитания. Он полюбил непредсказуемость, разнообразный облик Фазы, живущей по законам магии. Магия интриговала и завлекала его больше, чем турниры Большой Игры на Протоне. Но он не мог внезапно оборвать связь с миром Протона, ибо перед ним были определенные обязательства и он должен был выполнить их. Он должен был непременно найти ответ на вопросы: кто его таинственный Недруг? Кто искалечил его колени? Кто приставил к нему Шину, чтобы та охраняла его?

Он никогда не найдет успокоения на Фазе, если не узнает ответа.

Шина уже торопила его:

— Стайл, мы не можем заставлять ждать Гражданина. Мы должны вовремя прибыть по адресу.

— Возможно, ты права, — осторожно согласился Стайл, предчувствуя впустую потерянное время.

Строго говоря, служба Гражданину заканчивалась с начала участия раба в Турнире, ибо с этого момента прекращалось любое пребывание в должности, но, с другой стороны, служба как бы продолжалась, ибо Гражданин следил за успехом своего раба, заключал пари, делал ставки. Граждане, как правило, предоставляли рабам свободное время для тренировок. Именно так поступала нанимательница Стайла, и Стайл, какой бы официальный статус ни получил, все еще нуждался в ней. Ему было выгодно действовать, руководствуясь доброй волей Гражданина.

— А я не знала, что у нее есть дворец по адресу, который здесь указан, — заметила Шина, когда они спешили на станцию. Будучи всего-навсего машиной, Шина была наделена ничтожной долей любопытства, но под влиянием заложенных программой качеств и постоянного общения с человеком сама сформировала в себе это несомненно женское качество. Она стала проницательной, любопытной и редко ошибалась, когда давала характеристику кому-либо.

— Но, конечно, все Граждане богаты до неприличия, — продолжала Шина, — у них есть возможность наблюдать за Турниром, не выходя из своего владения.

Когда они садились в пригородный поезд, к ним присоединилась еще одна пассажирка — рабыня средних лет, хорошо сложенная. Как и все рабы, она была без одежды и тащила запечатанный охлаждающий контейнер.

— Мой хозяин предпочитает мороженое из торгового центра, к которому привык. Другое не признает, — поведала рабыня, постучав кончиками пальцев по крышке контейнера. — Увы, мне приходится ежедневно таскаться туда и обратно с этим ящиком. Хозяин отказывается от услуг робота, воображая, что его услуги лишают мороженое аромата, разрушают его вкусовые качества.

— Кто знает, может, и так, — усмехнулась Шина.

— Такие уж они, эти привереды! — подхватил Стайл, с неизменным дружелюбием и сочувствием относившийся к рабам. — Я, к примеру, уже вошел в Турнир, но мой хозяин требует от меня персонального доклада, вместо того чтобы довольствоваться официальной информацией. Вот я и тащусь в такую даль, как ненормальный…

Он не опасался визуальной и аудиоаппаратуры перехвата, которой постоянно пользовались Граждане. Его разговор мог быть тут же услышан хозяином, но, к счастью, Граждане не проявляют интереса к мнению рабов, заранее зная, что те постоянно ворчат и при встречах жалуются друг другу на свою судьбу.

— Забавно, — рабыня обратилась к Шине, — на конечной остановке, куда мы едем, живут всего три Гражданина. Мой и еще двое. Мой не интересуется Турниром, другой — также, а вот третий…

— И что же третий? — спросила Шина поспешно.

— Что третий? А он ненавидит Турниры. Говорит, что это всего лишь потерянное время и только порождает новых Граждан, которых на планете и без того слишком много. Может, вы едете к нему?

Мой хозяин — женщина, — объяснил Стайл.

— Как же так? — удивилась рабыня. — На этом отрезке следования женщиной-Гражданкой является лишь одна, а это моя хозяйка, и она не интересуется Турнирами. Как же она может быть вашим спонсором и покровителем?

Стайл показал ей карточку с адресом.

— О, да это же ненавистник Турниров! И вовсе это не женщина! — воскликнула рабыня. Она сделала чуть заметный упреждающий жест в сторону среднего отсека, где, видимо, была подслушивающая аппаратура. — Уж я-то знаю это точно!

Стайл и Шина переглянулись. Рабыня утверждает, что его вызывает мужчина. И ей ли не знать, что по законам Протона рабы, даже без их согласия, используются в сексуальных целях. Граждане одного пола в установленном порядке могут использовать рабов другого. Их спутница намекнула на…

— Мой хозяин — женщина, — повторил Стайл, но вдруг почувствовал приступ тошноты. Вот зачем его вызывают для персонального доклада и Он не имеет права отказать, но он не пойдет на это. Да, случилось непредвиденное обстоятельство. Это все осложняет…

— А вы уверены, что по этому адресу не поменялся хозяин? — спросил он рабыню, все еще надеясь на ошибку.

— Абсолютно уверена. Я была во дворце всего два дня назад. — И снова жест украдкой в сторону среднего отсека. — О небеса! О ад!

— Но, может быть, моя хозяйка гостит у него, потому и вызвала меня по этому адресу.

— Такое возможно, — согласилась рабыня. — Он любит женщин и предпочитает Гражданок. Она миловидная?

— Красивая, — ответил Стайл и добавил: — Как ты!

Рабыня понимающе кивнула.

— Но ты… — посоветовала она Шине, — держи от него подальше свое роскошное тело.

Поезд замедлил ход.

— Я сойду здесь, — сказала рабыня, — а следующая — конечная. Желаю удачи!

Когда они остались вдвоем, Стайл пробормотал:

— Мне все это очень не нравится… Уклониться от приказа мы не можем, но, похоже, здесь что-то неладно. А вдруг мы получили фальшивое послание?

— Оно подлинное, — сказала женщина-робот. — Но я согласна с тобой, что здесь что-то не так. Я запрошу о помощи.

— Не думаю, что следует вмешивать в мои дела твоих друзей-роботов, — возразил Стайл. — Они не хотят привлекать к себе внимание граждан.

— Я лишь попрошу определить источник этого послания и задействовать твоего дубля-робота, — объяснила Шина. — Думаю, что мы сможем чуть задержаться на станции, пока робот не прибудет срочным грузом.

Поезд остановился. Они вышли из вагона и направились в местный пищевой распределитель, чтобы переждать требуемое время. Шина съела кусок моркови. Она была машиной, но могла пропустить через свою систему еду. О пищеварении, естественно, не могло быть и речи. Стайл удовольствовался чашкой какао.

Через короткое, на удивление, время подкатил грузовой контейнер. Он открылся, и Стайл-робот появился на перроне. На спине у него был транспортный ярлык, который приклеивают при перевозке груза.

— Начинай дышать! — приказала Шина, и модель ожила. — Возьми вот эту карточку и отправляйся по указанному адресу. Постоянно посылай сообщения, что будет с тобой происходить.

Не сказав ни слова, робот взял карточку, взглянул на адрес и пошел к служебному выходу. Он был таким маленьким! Стайл в замешательстве подумал, что вот таким он кажется со стороны — ребенок-мужчина тридцати пяти лет с фигурой двенадцатилетнего мальчика.

— Быстрее двигайся! — шепнула Шина, провожая робота взглядом. — Если там замышляется что-то плохое, мы исчезнем!

Она отыскала комнату для хранения грузов, и спутники, найдя удобное местечко, уселись в ожидании неизвестности.

— Итак… — начала Шина, но прервала сама себя, положила руки на плечи Стайла и поцеловала его. Она была пылкой, мягкой, как обыкновенная живая женщина, но внезапно ее поцелуй потерял чувственность.

— Что случилось? Ты не нашла ответного огня? — удивился Стайл.

— Тс-с… Я принимаю донесение! — Не контролируя себя, бессознательно, Шина превратилась в обычного робота. — Произошла ошибка… Гражданин не посылал вызова, у него нет никаких гостей… О-о-о! — Она затрясла головой. — Больно!

Почему она почувствовала боль? Услышала ругательства?

— Разрушение. Он швырнул робота в переплавку. Его больше не существует.

Ничего себе! Двойника Стайла, принятого за живого Стайла, не раздумывая уничтожили. Робот поплатился за человека! Его переплавили, подобно металлолому… Что это со Стайлом? Глупо впадать в сентиментальность по поводу гибели машины (конечно, если речь идет не о Шине), но он общался со своим двойником, привык к нему и сейчас почувствовал, что машина была частицей его самого.

— Знал ли тот, что перед ним робот? — спросил он у Шины.

— Не думаю. Но сейчас он знает. Люди в огне получают ожоги, обугливаются, дурно пахнут, а этот расплавился. — Она, наклонила голову, прислушиваясь. — Да, мы должны немедленно скрыться. Гражданин запрашивает о наличии других незваных пришельцев.

Шина потянула его к выходу. Довольно быстро они оказались снаружи, на холодной бесцветной поверхности Протона, по соседству с величественным зданием, принадлежавшим Гражданину. Шина открыла дверцу в области живота и достала маску.

— Надень. Она поможет тебе некоторое время. Там кислород.

Стайл повиновался. Почувствовав, что задыхается, вдохнул через нос кислород, и стало легче.

Ландшафт здесь был ужасен. Завалы металла, кучи песка, никакой растительности. Голые, обнаженные скалы громоздились с южной стороны, проступая сквозь серо-желтую пелену загрязненной атмосферы.

Стайл произвел моментальную умственную географическую калькуляцию и заключил, что на это место накладывались Пурпурные Горы Фазы. Он и Шина находились совсем неподалеку от холма, где жили Платиновые эльфы. Маленьких Народцев на Протоне не существует. А может, они существуют? Отдельные народы имеют параллельные существования: как же могут целые племена, существуя в одном измерении, не существовать в другом?

— Шина, тебе известно о каком-нибудь народе, что живет в этих горах? — спросил он, кивнув на очертания скал.

— Здесь большие залежи протонита. Он плохо влияет на людей. Рабы, которые здесь работают, задерживаются в росте… — Она вдруг оборвала себя на полуслове и стала озираться по сторонам. Вокруг что-то шевелилось и двигалось. — О нет, нет! Нет! Он окружил нас механизмами. Мы не сможем пробиться через них! Никогда!

Стайл замер от ужаса. Из трещин на поверхность грунта все выползали и выползали миниатюрные танки, жерла пушек были нацелены на Стайла и Шину. Они ползли, образуя плотное железное кольцо вокруг замка Гражданина, радары-антенны были нацелены на мишень.

Шина приняла решение — она протащила его через поле к зданию. Они прошли через невидимый Занавес — обыкновенный звон в ушах, но он отделил один мир от другого. Когда они пересекли Занавес, воздух, обогащенный кислородом, окутал их, но тут же раздался сигнал, извещавший хозяина, что они проникли в здание. Сигнал прозвенел — и они поняли, что угодили в ловушку.

— Твои друзья могут действовать против танков роботов? — спросил Стайл, когда они пробирались по служебным помещениям замка.

— Нет, у танков автономная система управления. Только Гражданин может контролировать их действия. Желательно поскорее выбраться отсюда.

Раздались шаги андроидов, приближавшихся к ним.

— Не так уж и желательно… — пробормотал Стайл, но она была уже в другом отсеке, а он должен был следовать за ней.

Они миновали одно помещение за другим. Шина хорошо ориентировалась здесь, умея принимать сигналы от служебных роботов. Но погоня приближалась, и нужно было срочно найти какое-нибудь укрытие или же принять оборонительные меры.

И тут внезапно они очутились внутри жилого квартала. И остановились, удивленные. Они попали на небеса! В живописный рай, как на картинке! Пол был сделан из белой мягкой губки, каждый блок имел форму легкого облачка. Облачка плыли, и на них опускались крылатые младенцы с маленькими арфами в руках. Широкая дверь в рай была вся усыпана жемчугом. Тихая, приятная музыка — ангельские гимны — лилась отовсюду.

Один из ангелочков опустился перед визитерами и повел их за собой. Маленькие крылышки трепетали. За спиной струилось прозрачное одеяние, на котором золотом была вышита буква "Г".

— О, новые гости нашего господина! Отказались ли вы от всех плотских вожделений?

Ни Стайл, ни Шина не знали, что ему ответить. Так они и стояли молча и недвижно, пока в поле зрения не появились преследовавшие их андроиды.

— И вы сюда?! В чем дело? — вскричал ангел. — Вы, бездушные уродцы, не можете быть в Раю!

Андроиды, разъяренные, отступили. Они напомнили Стайлу тех, что играли в футбол.

— В чем дело, Гавриил? — спросил женский голос.

— У нас гости, — ответил архангел Гавриил. — Но я не уверен…

И тут появилась Гражданка. На ней было тонкое, как паутина, платье, оно облегало ее пышные формы. Стайл нашел эффект неописуемо эротическим. Он привык либо к наготе, либо к плотным одеждам, но быть и не быть голой… Небеса не страдали отсутствием вкуса к сексу.

Леди нахмурилась:

— Это — рабы. Причем нездешние.

Стайл и Шина опрометью кинулись от нее прочь. Они плюхнулись на какое-то облако, затем прыгнули на дорожку, мощеную золотой брусчаткой. Дорожка повела их и перешла в каменную лестницу, шедшую вниз. На камнях были высечены какие-то буквы. Стайл спешил, но все же успел прочесть: «Добрые намерения». Лестница завершалась массивной дверью из светонепроницаемого материала. Шина толкнула ее, и они вошли.

Вошли — и остановились, снова пораженные увиденным. Помещение представляло собой полный контраст с тем, что было наверху. Жаром дышали открытые ямы с раскаленными углями. На стенах изображались ужасные пытки — и выгравированные, и написанные маслом. Стояли металлические столбы с цепями и наручниками.

— Это ад… — прошептал Стайл, — а рай был наверху…

— Рабыня говорила про них. Помнишь? «О небеса! О ад!» — ответила вполголоса Шина. — Оказывается, ад и рай она имела в виду в буквальном смысле.

Появился дьяволенок в красной накидке, с бородой и рожками. Он угрожающе размахивал трезубцем.

— Свежее мясо! — вскричал дьяволенок, возликовав. — А у нас уж и огонь готов! Пошевеливайтесь, пропащие, проклятые души!

По каменной лестнице кто-то торопился. Шаги были все слышнее. Это андроиды настигли Стайла и Шину. Похоже, бездушным тварям вход в ад не заказан.

От страха Стайл и Шина снова пустились наутек. Шина с силой толкнула плечом дьяволенка и вырвала из его рук трезубец. Они бежали что было мочи, не забывая огибать пышущие жаром адские ямы.

— Что это? — в гневе вскричал рослый дьявол. — Разве вы, рабы, не предназначены для наших мест? Похоже, в ад, как и в рай, без разбору не пускают! Эй! — Дьявол крикнул вслед Стайлу. — Ведь я только что расплавил тебя!

— Потому-то я и дошел досюда! — не в силах противостоять вспышке юмора, крикнул Стайл.

— Гражданин, — сказала Шина тому, кого приняли за рослого дьявола. — Вы сам сатана?

— Точно подмечено, — согласился Стайл.

— Я разорву вас на мелкие кусочки! — закричал Гражданин, от ярости став настоящим сатаной.

— Вам лучше бы разорвать то дурацкое послание, которое вы нам отправили. Из-за него мы и очутились здесь — выкрикнул Стайл.

Гражданин уставился на него, не отрываясь.

— Вот они, — Гражданин перевел взгляд на потолок, — подробности этого вызова!

Появился экран: вызов шел от нанимательницы Стайла.

— Подать ее сюда! — загремел Гражданин. Стайлу показалось, что от ярости дымок вылетел из ноздрей сатаны.

Наступила пауза. А затем на экране появилось хмурое лицо хозяйки Стайла.

— Ты посылала за этим рабом? — вскричал сатана-Гражданин, указав пальцем на Стайла.

Глаза Гражданки рассматривали вопрошающего и весь ад.

— Мы с вами знакомы? — спросила она Гражданина.

— Вы — женщина, не так ли? Тогда держу пари, что меня-то вы знаете! — усмехнулся сатана.

Она предпочла не продолжать рискованный разговор.

— Я вызвала своего раба к себе. А что он делает здесь?

— Этот идиот прибыл по адресу, который ему дали — прямо в ад! Зачем вы это сделали?

— Нет, я этого не делала! — решительно отрезала она. — Кто-то подменил адрес.

— Подменил… — смущенно пробормотала Шина. Концы электроцепи, видимо, сомкнулись в ее голове компьютере. — Вызов подлинный, но адрес подменен. Это проделки твоего неизвестного Недруга.

Гражданка обратилась к Стайлу:

— Раб, ты знаешь, кто это сделал?

За Стайла ответила Шина, повернувшись к сатане Гражданину:

— Сэр, мне известно, что кто-то пытался убить Стайла, но кто и по какой причине — я не знаю.

Гражданка снова нахмурилась.

— Я ввела этого раба в Турнир, — сказала она сатане. — Он выиграл два раунда. Мне не нравится чье-то вмешательство в мои дела. Но, уверяю вас, мне и в голову не приходило вторгаться в ваши владения. Я сама займусь расследованием, которым хотите заняться вы. Но учитывая, что эти рабы невиновны, не отпустить ли их с миром?

— Они вторглись в мои владения! — упорствовал сатана. — И наказание им — смерть.

— Я уже это пережил, — пробормотал Стайл.

— Но не для моих рабов, — возразила нанимательница Стайла, выказав тем недюжинную сообразительность. — Если я упущу шанс победить на Турнире, никогда себе этого не прощу! Я буду очень расстроена…

— А я уже расстроен и меньше всего забочусь о Турнире. Тот, кто вторгся в мои владения, должен умереть, и чем скорее, тем лучше!

Госпожа в который уж раз хмуро свела брови.

— Гражданам не пристало устраивать перебранку в присутствии рабов. Но я вынуждена прибегнуть к крайности и упомянуть о радиоуправляемой ракете, которая нацелена на ваши владения. Она способна разрушить склады с протонитом и заразить радиацией весь ваш адов персонал. Поймите, мне нужен этот раб!

Сатана сделал паузу для размышления.

— Я согласен: Гражданам не пристало спорить при рабах. Но тем не менее и я вынужден упомянуть о парочке средств, одно из которых — противоракетный лазер, направленный на…

— Но, может быть, вас устроит честный компромисс? — предложила нанимательница Стайла. — Давайте предоставим рабам некоторое время, чтобы скрыться, совсем короткое, но если они не используют эту возможность… Словом, дадим им честный старт.

Сатана расцвел.

— Превосходно! Если вы выиграете, то получите их жизни плюс килограмм протонита. Если проиграете, получу протонит я!

Стайл чуть не задохнулся от волнения. Один-единственный грамм протонита равен двадцати годам рабства. Уплатив такую цену, раб может комфортабельно жить где угодно в галактике. Эти граждане разбрасывают вокруг себя целое состояние, как песок.

— Только один килограмм? — спросила Гражданка.

Стайл не мог с точностью сказать, слышались в ее голосе ирония, презрение или высокомерие..

— И вы, — уточнил сатана размер штрафа, — останетесь здесь на неделю.

— Что за оскорбления!

Сатана лукаво подмигнул:

— Ну тогда на один день!

— Хорошо, пусть так. — Хозяйка пристально посмотрела Стайлу в лицо. — У вас две минуты, чтобы скрыться. Как только время истечет, все средства, что здесь есть, будут брошены против вас. Я надеюсь, что вы с толком используете предоставленный вам шанс на спасение. Мне бы… не хотелось провести день с этим… этим…

— Согласен! — вскричал Стайл.

Шина не теряла даром времени.

— Иди за мной, — сказала она Стайлу и сделала шаг к выходу. Стайл последовал за ней, не задавая вопросов: она была запрограммирована для такого рода заданий.

Он был просто ошеломлен тем, что услышал при этих необыкновенных торгах. Его хозяйку нисколько не смутило, что она должна отдать килограмм протонита, смутил ее один день неприятного общения. И все же она заключила пари. Оказывается, Стайл не имел даже приблизительного представления о том, что считается ценностью у Граждан. Его жизнь, жизнь фаворита-раба приравнивалась к килограмму протонита или же одному дню нежелательного общения! Да, понятия истинных ценностей здесь были весьма относительны. Его хозяйка всего-навсего будет огорчена, если проиграет пари и ее раб, умерев, не сможет участвовать в Турнире.

Очевидно, Шина успела зафиксировать в своем электронном мозгу все хитросплетения планировки сатанинского убежища. Она наверняка знала, что где расположено. Стайл понимал: он на волосок от гибели, но все же надеялся спастись, уповая на то, что Гражданин-сатана не предупрежден о возможностях Шины как робота. Она была способна на гораздо большее, чем думал сатана. Нанимательница Стайла, конечно, об этом знала, но ловко провела свою роль. Она во что бы то ни стало хотела выиграть пари.

Шина открыла свою панель-дверцу на уровне живота и нажала на какую-то кнопку.

— Это даст нам лишнюю минуту, — шепнула она, — я поставила на шестидесяти секундный прибор-замедление. К тому времени, как они обнаружат это, срок все равно истечет. Пошли!

Они очутились в отсеке, где находились роботы мини-танки. Шина подняла крышку люка одного из них:

— Полезай!

— Но здесь место только для одного!

— Мне ведь не нужно дышать, — пояснила Шина, — я могу устроиться сверху на танке. — Стайл недоверчиво взглянул на нее, и она нетерпеливо добавила: — Торопись! Пошла лишняя минута! Да полезай же! Ты умеешь управлять?

— Да.

Стайлу приходилось участвовать в Игре с использованием роботов-танков. Однако если во время Игр на танке стоял имитирующий цветовой лазер, то сейчас ощетинилось грозное оружие на поражение цели. Это были настоящие боевые машины, что заставило его нервно передернуть плечами.

— Я не смогу помочь тебе, когда мы выберемся наружу, — быстро сказала Шина. — Постарайся обмануть мимикрией танки, чтобы они не распознали в тебе беглеца. И направляйся к горам. Они перестанут преследовать тебя, когда ты выйдешь из владений сатаны.

Владения… Совсем как Владения Адепта на Фазе.

— Я готов, — сказал Стайл, захлопнул люк и завел мотор.

Он повел машину по узкому тоннелю к выходу, затем перешел в другой, ведущий наверх коридор и тут же увидел чуть разомкнутое кольцо мини-танков. Он двинулся к ним, чтобы слиться в общей массе. Чудесный способ защиты — мимикрия!

Но все танки повернулись башнями к нему. Быть может, заметили Шину, сидевшую сверху, или же робот из обслуги Гражданина-сатаны подал сигнал тревоги. Ближайший танк нацелился на беглецов. Наведенный ствол раскачивался совсем рядом, гибельно и зловеще.

Очень хорошо. Стайлу было не в новинку совершать маневры в подобной ситуации, но тогда это было просто игрой, его жизни ничто не угрожало. Он рванул в сторону, и первый выстрел противника не попал в цель. Раздался взрыв. Черное облако взметнулось к небу и застыло, повиснув.

Пришла очередь Стайла. Он прицелился и нажал на кнопку — и тотчас языки пламени побежали по только что атаковавшей машине. Клубы черного дыма обволокли подбитый танк. Стайлу приходилось разить наповал игрушечные мишени ракетным оружием, но он и думать не мог, что его игровой талант так пригодится в реальном бою.

До того как дымное облако рассеялось, он наметил себе другую цель. И увеличил счет. Однако теперь на него целились со всех сторон. Мини-танков было множество, а он помнил, что наверху находится Шина. Даже скользящий выстрел или небольшой осколок мог повредить его верного робота. Кажется, у беглецов не было ни единого шанса выбраться из этого ада.

Стайл принял решение. Он развернул танк и направил его к замку сатаны-Гражданина. Теперь замок стал помехой для преследователей. Он стоял между ними и беглым танком, и любой неточный выстрел мог угодить в строение. Вообще-то эти танки роботы не отличались сообразительностью, но в них была заложена определенная маневренная программа.

Однако проблема заключалась в том, что Стайл был окружен. Он не мог выбраться из кольца, не став мишенью. Уже не очень долго оставалось до того момента, когда запас протонита, питавший его машину, истощится: она пожирала много энергии. И тогда Стайл встанет как приклеенный, совсем беззащитный перед сатаной, который, конечно же, сделает его жителем ада.

Необходимо найти оригинальный выход из положения. Единственное, что оставалось, Стайл сделал — он направил танк прямо на замок.

Что же еще предпринять?

Через несколько мгновений он уже мял гусеницами покои, отсеки и подвалы сатаны и очутился у лестницы, ведущей в рай. Ангелы заголосили в реальном тленном ужасе; когда в их облако врезался мини-танк и разметал его в клочья. Стайл притормозил, не желая их гибели, ведь он знал, что ангелы — не кто иные, как переодетые рабы! Если хоть один из них умрет, его пребывание на Протоне тут же и закончится. Полиция арестует Стайла до того; как он пройдет ритуал посвящения, дающего неприкосновенность участникам Турнира. Во время Игры никто не может быть арестован, но в том-то и дело, что ему не разрешат участвовать в ней. Придется возвращаться на Фазу, но каким образом? Там, где будет посвящение, ему не известен проход через Занавес.

Да, он должен быть поделикатнее в обращении с ангелами-рабами, к тому же надо помнить, что на его танке сидит женщина-робот. Может, проверить, как она там себя чувствует? Нет, он не может позволить себе ни минуты передышки, нужно что-то придумать, чтобы удержать инициативу до того, как сатана опомнится и приведет в движение все свои силы.

А можно ли пробраться вниз на рельсы, по которым ходит подземный поезд? В этом месте тоннель достаточно широк, и танк может протиснуться, но что делать, если он застрянет в узком тоннеле, предназначенном только для поездов? Взгромоздить на платформу ему машину не удастся, покинуть же ее — значит обречь себя на верную смерть. Но куда же еще можно податься? В какую сторону? Похоже, выхода нет…

И вдруг на него нашло озарение. Занавес, конечно! Если ему удастся нащупать его, то…

Но это рискованный шаг. Находясь в танке, как он может с точностью определить местонахождение прохода на Фазу, а если и определит, хватит ли у него силы воли выйти из танка? Этого он уже не сделал, когда требовалось. Находясь под прицелом, он не вышел из танка, чтобы перейти черту. И сейчас это очень рискованное предприятие. Но не меньший ли риск оставаться в машине бездействуя? В в этом случае он неминуемо попадет в лапы к сатане. Он обязан попытаться проникнуть сквозь Занавес.

И Стайл буквально вывалился на танке из рая на бесплодную пустошь Протона. Машины-роботы оказались по ту сторону Занавеса. У него было такое маленькое преимущество, такое ничтожное…

Все боевые роботы прореагировали как один: обогнули владения, развернулись и встали, образовав четкую прямую линию. Теперь они поймали его в фокус. Замок сатаны не возвышался больше между ними и Стайлом.

Опять неудача.

Началась стрельба. Стайл бросал машину из стороны в сторону, пытаясь уклониться от попадания и не сделаться мишенью. Танки были прекрасными боевиками, когда цель оставалась статичной или двигалась размеренно, но когда движение ее стало хаотичным, роботам-танкам потребовалось время, чтобы разработать новую тактику.

Проходили мгновения, пока башня, подвигавшись туда-сюда, устанавливалась в нужном положении. Ко всему прочему Стайл, как всякий человек, был непредсказуем, и когда он принимал неординарное решение, роботы терялись.

Но опять же он не мог позволить себе торчать перед ними особенно долго: скоро, очень скоро башни неминуемо приспособятся и вычислят его. По меньшей мере они могут сделать его машину неспособной к маневру. Тогда он станет неподвижной мишенью, «сидящей на гнезде кряквой», как это называется на игровом жаргоне.

На Фазе, подумал он с мимолетным юмором, ему нужно опасаться вражеского заклинания, здесь же — ядерного залпа. Это лучше! Но это было всего лишь мимолетной мыслью, по-настоящему он думал совсем о другом. Он напряженно размышлял, как обнаружить Занавес. Он был где-то рядом, однако песок — плохой ориентир, и Стайл не мог обнаружить его, как ни старался. Занавес мог изгибаться, описывать кривую, и подрагивал он так неуловимо, что был невидим почти с любой точки. Он был невидим даже для такого сведущего человека, как Стайл.

Может, он пронесся над ним так быстро, что даже не успел это осознать? Ему, видимо, нужно вернуться и попытаться пересечь Занавес с другого края, воспользоваться передышкой, которую ему дали танки, и переориентироваться.

В песке позади него разорвался снаряд. Удар, сильнейший удар отбросил Стайла в сторону. Что-то упало, пролетело перед экраном-щелью. Что это? Осколок снаряда? Обломок машины?

Нет. Это была Шина.

И тут же Стайл увидел Занавес, как раз впереди пересекавший ему путь. Теперь нужно пройти чуть вдоль в поисках дыры. Он точно рассчитает, вот теперь… вот сейчас…

Но только не без Шины! Нужно остановиться, отыскать ее!

И все же он не остановился. Это — верная смерть, ибо мирное существование с роботами-танками закончилось: они приспособились, выработали новую тактику, их прицел становился все аккуратнее.

Итак, нужно решаться: либо немедленно проникнуть на Фазу через Занавес, либо, задержавшись здесь, принять немедленную смерть.

Шина просила его, чтобы он, если возникнет необходимость, демонтировал ее. Разрушил бы полностью. Это тот самый случай? Но может ли он в конце концов позволить, чтобы ее не стало?..

Стайл перевел управление на автомат, открыл люк и выпрыгнул наружу. Сейчас танк двигался примерно со скоростью пятьдесят километров. Стайл отчаянно рванул в сторону, перенеся тяжесть тела вперед. Его ноги уже коснулись земли, а тело все еще двигалось по инерции. Он покатился, как мяч, крепко зажмурившись и сомкнув челюсти. Песок был горячим, и, хотя другой в его положении этого не почувствовал бы, Стайл, перекувырнувшись много раз прежде чем подняться, ощутил его жаркое прикосновение. О, это было настоящее пекло!

Пока что стволы на роботах-танках были нацелены на опустевшую машину. Стайл пополз, ища взглядом Шина. Она лежала пластом там, где упала. Казалось, она была невредима. Возможно, шок от взрыва? От взрывной волны разомкнулся контакт?

Стайл поднял ее и потащил к обозначившейся дыре в Занавесе. Из металла и пластика женщина-робот была очень тяжелой, песок обжигал, больные колени давали о себе знать. Стайл изнемогал. Он даже не поднял головы, когда его спаситель-танк взорвался под мощным прицельным огнем.

Теперь роботы вернулись в исходное положение, вытянувшись в одну линию. Мгновение — и они получили от своих компьютеров информацию, что беглец пробирается по песку вместе с ношей. Башни завертелись в поисках жертвы, но дыра была уже близко. Совсем рядом.

Стайл призвал на помощь все свои силы и прыгнул. «Фаза!» — в это желание он вложил всю магическую мощь. Позади него разорвался снаряд, взметнув к небу песок. И тут Стайл почувствовал в ушах спасительный звон при пересечении Занавеса.

Он упал по ту сторону черты на зеленый травяной дерн. Шина выпала из его объятий и, раскинув руки и ноги, покатилась по траве и опавшим листьям.

Стайлу показалось, что одна нога обожжена. Видимо, это произошло, когда он преодолевал Занавес. Взрыв прозвучал ему вслед, огонь догнал-таки его!

Он осторожно вытянул ногу, осмотрел. Ожога нет. Просто ушиб. Стайл наклонился над лежавшей Шиной. Прекрасное тело женщины-робота было изуродовано. Одна грудь оторвана, вырваны пучки волос. Особенно пострадала правая часть тела. Мышечная ткань превратилась в месиво. Из глубоких разрывов торчал металл.

С нею предстояло гораздо больше хлопот, чем он думал. Он-то предполагал, что все дело в нарушенных контактах. Глядя на растерзанную Шину, Стайл мысленно твердил, что это всего лишь машина с искусственным мозгом, что он не любил и не мог любить ее — эту развалину. Разрушение общей цепи сделало ее обыкновенным металлоломом. Но сколько ан ни уговаривал себя, логику рассуждений опрокинула волна эмоций.

«Я ведь люблю тебя, Шина… По-своему… — вздохнул он, — и я починю тебя…»

А сможет ли он это сделать? Ведь они были на Фазе, где правит магия, а не научный прогресс, и он, Стайл, не ученый, а маг, Адепт, никогда не пробовавший вернуть погибшему существу живые функции. Ну, допустим, он вылечил Нейсу после ее визита в ад. Его альтернативное "я" здесь, на Фазе, действительно пробовало заниматься врачеванием, но это всего лишь робкие шаги. Он нуждается в постоянной практике. У Голубой Леди одно лишь прикосновение целительно, в то время как ему нужно составлять сложные заклинания. И при всем при том он никогда не сможет вдохнуть живительное дыхание в смерть. Но ведь Шина — не живое существо! Почему бы ему не восстановить машину, соединить все разрывы, выправить вмятины от ударов. В конце концов это дело его чести. Пусть ему поможет магия! Он быстро составил заклинание.

"Стань, как прежде, невредимой, Шина,

О тебе горюет господин!"

Пропел Стайл, горько сожалея, что теперь с ним нет ни его гармоники, ни Платиновой Флейты. Но ведь раньше ему не приходилось возвращаться на Фазу подобным образом! В будущем он постарается никогда не расставаться с магическим инструментом.

Кажется, заклинание подействовало. Дыры на металле стали затягиваться, отломанные части туловища сращивались — и вот уже тело приняло первоначальные очертания, появились даже недостающие детали. Все встало на свои места.

Стайл пропел еще одно заклинание, пожелав, чтобы лицо женщины-робота снова стало прекрасным, а ее густые волосы опять бы очаровывали, и под влиянием магии свершилось это чудо.

Оставалось самое главное: нужно было оживить робота. И Стайл пропел:

"Концы разорванных цепей,

Соединитесь поскорей!"

И на этот раз заклинание послужило безупречно. Соединились бесконечные проводки в электронном мозгу Шина. Теперь женщина-робот была полностью восстановлена.

Но остался один маленький нюанс: она все еще лежала. Лежала красивая, как может быть красивой, обнаженная молодая женщина, но она не проявляла признаков жизни!

Он потерпел поражение?

Но почему? Может, отсутствие музыкального инструмента уменьшает силу его напевов-заклинаний?

Стайл сотворил простую гитару и пропел под ее аккомпанемент несколько магических слов. Не помогло. Он составил новое заклинание — тот же результат. Попробовал все доступные ему колдовские средства — ничего не получилось.

И, повинуясь безотчетному порыву, он наклонился к Шине, поцеловал ее безответные губы:

— О Шина, прости меня!

Если бы он ожидал от своего поцелуя магического действа, то был бы разочарован. Она оставалась неподвижна и безжизненна. Стайл сел возле нее на траву. Лицо его стало влажным от чрезмерного напряжения. «Я не могу смириться с ее утратой! Я обязан найти что-то!..»

И тут же он понял, в чем дело. Шина была машиной — механическим и электронным существом, созданным самой передовой наукой и технологией на Протоне, и такое существо не могло функционировать в фантастическом мире Фазы.

Да, она была в прекрасном состоянии, чтобы не сказать «здорова», но здесь не действовала. Ее тело могло проникнуть через Занавес, но функционировать на Фазе она не могла!

Теперь проблема заключалась в том, чтобы доставить Шину обратно в ее измерение, в ее мир. Эта экскурсия на Фазу была лишь уловкой, чтобы спасти Стайлу его собственную жизнь.

Он поднялся с земли, взял на руки робота и пропел заклинание, посредством которого переносился к дыре, где обычно проникал через Занавес. Очутившись у дыры, он пропел еще одно заклинание, которое перебросило его на Протон.

Шина пришла в себя, как только они пересекли черту.

— Стайл… Где мы?

Он поцеловал ее и посадил на песок.

— Я все тебе объясню, но прежде мы должны войти в контакт с моей нанимательницей и сообщить, что она выиграла пари. Пусть скажет об этом сатане! И еще… — добавил он тихо, — я люблю тебя; несмотря ни на что.

— Но я же машина!

— А я — комок протоплазмы. Теперь же, дорогое существо, пошевеливайся!

Шина смущенно сказала:

— Мне все-таки хочется знать, что же произошло, пока я была отключена. Последнее, что я помню, — сидящей себя на танке. А теперь я здесь. Это похоже на колдовство.

Стайл засмеялся. Его развеселило ее смущение, совсем не свойственное роботам. Он был безмерно рад, что снова оживил ее, рад до головокружения. И все же… это было всего лишь головокружение от транспортировки из одного мира в другой.

— Действительно, похоже на колдовство! — согласился он, взял Шину за руку и притянул к себе.

В третьем раунде Турнира он должен был встретиться с так называемым чужеземцем. Раньше Стайлу не приходилось состязаться с существом нечеловеческого происхождения, с существом — нечеловеком — но он видел Игры с их участием. С некоторых пор к Играм допускались по двадцать четыре чужеземца. Зачастую они были из других миров или по меньшей мере гуманоиды. Привлекались они благодаря своей неуемной энергии, силе и здоровью.

Стайл знал, что им платили огромный гонорар, в то время как рабам с Протона ничего не полагалось. О, эта система была прекрасно отлажена! За счет одних собирались средства для других. В выигрыше оставались чужеземцы.

Но этот экземпляр был истинным пришельцем из другого мира. Щупальца кольцами обвивали его туловище, противно шевелились шесть маленьких лап-ножек, а лицо — точь-в-точь хобот слона. Сенсорными, чувственными органами были торчащие повсюду отростки. Стайл отметил, что одни, с закругленными концами, служили вместо глаз, другие — в форме полых колокольчиков — были ушами. Зачем-то были еще матовые светонепроницаемые линзы.

— Приветствую! — соблюдая этикет, поклонился Стайл пришельцу. — Я — человеческое существо с планеты Протон.

— Я польщен, что вы оказали мне честь — ответил пришелец. Звук исходил откуда-то из-под черепа, но не из хоботообразного рыла. — Я, стало быть, Дх-х-н из Отовсюду.

— Прошу прощения: я не в состоянии повторить ваше имя.

— Дополните его, пожалуйста, недостающими звукосочетаниями по вашему выбору.

— Догонох? — предложил Стайл.

— Нох. Этого достаточно. Так короче.

— Нох, вы готовы к Игре?

— Весьма условно.

Что ж, раз так, Стайл не станет чувствовать себя виноватым, если придется применять жесткие приемы в добывании победы. У этого уродца было сколько угодно времени подготовиться к одному-единственному в его жизни состязанию, приобрести навыки и отработать методику борьбы. Мысленно Стайл прикинул потенциальные возможности пришельца: его щупальца достаточно подвижны и гибки, чтобы не выпустить жертву. В механических приемах это существо, должно быть чувствует себя уверенно, поэтому предпочтительно избежать физического состязания.

Поскольку Стайл был противником слепого риска и не стремился разыгрывать ШАНС, ему, видимо, нужно выбрать умственный вид состязания, если, конечно, он будет выбирать на решетке категории состязаний по горизонтали. Если придется выбирать одну из букв (в вертикальной колонке), он станет держаться подальше от инструментов и машин: неизвестно, насколько компетентен Нох в этих областях.

Итак, Стайлу лучше всего выбрать тип состязания либо УМСТВЕННЫЙ, либо ЖИВОТНОЕ, уж животных-то этой планеты Стайл знает лучше чужеземца.

— Какие матчи вы уже провели? Сравним наши силы, — предложил Нох.

Прекрасно. Так Стайл лучше узнает возможности Ноха.

— Я играл в футбол с Гражданином и в домино с женщиной-рабыней.

— Этот ваш футбол не для меня, — заключил пришелец, — у меня слишком слабые ноги. Домино тоже не подходит, здесь есть элемент случайности.

Уродец оказался довольно сообразительным существуем.

— Пусть решетка компьютера подскажет нам компромисс, — заметил Стайл.

— Итак, сообщаю о себе. Игра в блошки с мальчиком и рассказывание сказок с Гражданином — вот выигранные мною состязания. Признаюсь, я хоть и выиграл, но очень нервничал.

— Я вас понимаю, — кивнул головой Стайл. Под напускным простодушием пришельца скрывался опытный игрок.

Стайлу был хорошо знаком спортивный азарт. Он испытал его много раз. Любая Игра вызывает сильное волнение, волнение — неотъемлемая ее часть. Он участвовал в Турнире, чтобы приобрести право стать Гражданином, конечно, это так. Но помимо всего прочего, он испытывал огромное удовольствие от самого состязания. Нескончаемые варианты, сюрпризы неведомого темперамента соперника — вот что послужило причиной тому, что он остался на Протоне рабом, а не отбыл вместе с родителями с этой планеты, когда срок их пребывания на ней истек. Зачарованность и азарт не отпустили его.

Но теперь, по иронии судьбы, делом его жизни стала магия. На Фазе он был личностью, Адептом. Турнир на Протоне для него потерял значение, во всяком случае оно уменьшилось, но зато появились новые причины для участия в Игре: ради Шины, ради того, чтобы получить шанс узнать имя того, кто пытался его убыть, и отомстить тайному Недругу. Это было почти то же самое, что и поиски Платиновой Флейты ради Нейсы… Так, несмотря на постоянное метание между двумя мирами, постоянную смену места жительства, внутренние его устремления особых перемен не претерпевали.

Стайла вывело из задумчивости объявление о начале игры. Он и пришелец вступили в отсек, где вспыхивала решетка компьютера.

Пришелец был очень низеньким, даже ниже Стайла, лишь вытянутые щупальца виднелись над отсеком, но с того момента, как зажглись экраны решетки, это перестало иметь хоть какое-то значение.

Стайлу хотелось испытать своего соперника на быстроту реакции. Если контрольно-сигнальная система покажет хотя бы намек на нервозность, это может стать незаменимым ключом к победе. Но Стайлу так ничего и не удалось прочитать по внешнему виду чужеземца.

Появилась первая решетка. Стайлу повезло: ему предстояло выбирать среди видов состязаний, обозначенных цифрами на верхней горизонтальной панели. Не колеблясь, он выбрал ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ. Нох прореагировал мгновенно и тут же нажал на букву по вертикали. Его ответная реакция была так быстра, что повергла Стайла в уныние. Если существо так же быстро соображает, как реагирует, то это пахнет поражением. Выбор Ноха пал на «2А» — ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ. Это означало, что будет состязание интеллектов, исключающее тело.

Компьютер высветил вторую решетку. По горизонтали под номерами шли категории: СОЦИАЛЬНЫЙ, МАТЕМАТИКА, ВЛАСТЬ, ЮМОР. Под буквами сверху вниз были обозначены качества: ИНФОРМАЦИЯ, ПАМЯТЬ, ЗАГАДКИ, МАНИПУЛЯЦИЯ. У Стайла снова выбор среди цифр, и это отлично!

Итак, предположим, он выберет категорию СОЦИАЛЬНЫЙ. Тогда чужеземец наверняка выберет ИНФОРМАЦИЮ, и тут же второе, вспомогательное, табло отправит их к истории планеты, в область, в которой Нох, возможно, хорошо подготовлен. Или выбрать категорию ВЛАСТЬ? Но чужеземец выберет ПАМЯТЬ, и тогда они долго и нудно будут соперничать в воспоминаниях и воспроизведении обширных пассажей, писем, документов, цифр, концепций, всевозможных отрывков, словом, в том, что потребуется для тестов на определение уровня интеллекта. В этом Стайл был силен — но только в человеческом смысле слова «интеллект», но есть ли уверенность, что Нох не владеет долгосрочной эйдетической памятью? Если так, то он неуязвим.

Или, к примеру, чужеземец выберет МАНИПУЛЯЦИЮ, и тогда они будут играть в умственную игру. Такую, как трехмерные шахматы. Стайлу приходилось в них играть, но кроме головной боли он от этого ничего не имел. Категория МАТЕМАТИКА может привести к идентификации затемненных непонятных формул, если Нох выберет ИНФОРМАЦИЮ, или совершенно невразумительный поиск логарифмических таблиц и тригонометрических функций.

МАТЕМАТИЧЕСКИЕ ЗАГАДКИ тоже могут дать что-нибудь в этом роде. Для Ноха лучше всего выбрать МАНИПУЛЯЦИЮ и составлять в уме сложные шарады. Но если Стайл выберет ЮМОР, а Нох выберет ЗАГАДКИ, тогда они будут состязаться в каламбурах.

Каламбурить с чужеземцем?

Черт возьми, он столкнулся с абсолютно непредсказуемыми качествами соперника. Любой выбор Стайла, кажется, приведет к проигрышу. Эх, если бы только у него было время подготовиться заранее, изучить возможности предполагаемых оппонентов или, на худой конец, составить перечень решений, которых следует избегать, но такого времени на Фазе у него не было.

Стайл вздохнул. Пожалуй, ой выберет МАТЕМАТИКУ.

Нох уже выбрал ЗАГАДКИ. Ладно, могло быть и хуже. Они остановились на «3С» — МАТЕМАТИЧЕСКИЕ ЗАГАДКИ.

Когда речь шла о подобных состязаниях, у Стайла были удачные и неудачные дни. Порой вдохновение подсказывало ему блестящие ответы, порой он ловил себя на том, что пропускает очевидное, а иногда ему казалось, будто мозги затягивает густой пеленой… Но в среднем Стайл считал себя довольно неплохо подготовленным к этому виду состязания и знал большое количество математических загадок.

Последняя решетка — светящееся табло — была самой простой из всех. На горизонтальной верхней панели под номерами шли слова: 1. КОМПЬЮТЕР — ИСТОЧНИК. 2. СОБСТВЕННЫЙ ИСТОЧНИК, а по вертикали слева под буквами: А. СОВМЕСТНЫЙ ОТВЕТ. Б. ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ ОТВЕТ. Стайл должен был выбирать по горизонтали.

Антенна Ноха задрожала в волнении.

— Скажите, что это? Ведь мы как вид состязания в прошлый раз выбрали ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ, что означает борьбу без физических усилий, без вмешательства роботов — только на интеллектуальном уровне. А участники — мы двое. Почему же теперь нам предлагается вмешательство Компьютера?

— Ну, здесь все довольно произвольно, Нох, — объяснил Стайл. — Многие игры, такие, как наша с вами, бывают смешанного типа. Большой Игровой Компьютер участвует просто ради традиции, присваивает себе некоторые функции, которые не имеют решающего значения. Загадки могут исходить из книги или от третьего лица, а могут (и ничего при этом не изменится) исходить и из компьютерного банка данных. Это и означает предложенный нам вариант КОМПЬЮТЕР-ИСТОЧНИК, но загадки мы можем также предлагать друг другу сами. Тогда можно говорить о СОБСТВЕННОМ ИСТОЧНИКЕ. Знаете, при выборе вида состязания всегда наблюдается большое количество маленьких неточностей. Например, я играл в футбол, используя андроидов, которые были обозначены на табло как ЖИВОТНЫЕ, вместо рефери матч судили роботы…

— Роботы? Зачем? Чтобы избежать уловок со стороны судей?..

Стайл перешел к делу.

— Я выбираю цифры, так что решающее слово за мной. По мне, лучше бы избежать дуэль-ответов, потому что при этом побеждает тот, кто первым ответит. А я люблю поразмышлять не торопясь…

Это было правдой, но не полной. Стайл действительно любил поразмышлять. Но медленным мыслителем его назвать было нельзя.

— Однако можно сговориться потихоньку, — предложил Нох, — не в ущерб уважаемому Компьютеру. А? Давайте выберем «2В» для взаимного удобства?

— Сговориться, конечно, можно… Но кто даст гарантию, что мы не обманываем? Сделка в принципе возможны, однако в Игре как-то не практикуются. Все-таки, что ни говорите, а Компьютер беспристрастен. В то время как опытный лгун — это великолепный манипулятор на решетке и…

— Бросьте, давайте рискнем, — весело сказал Нох. — Это все теория. Всякие хитрости и уловки всегда существовали и будут существовать в галактике и даже на маленьких планетах.

— Ладно, уговорили, — улыбнулся Стайл. Он дотронулся до цифры "2". Реакция чужеземца, как обычно, была молниеносной. Почти одновременно с цифрой "2" на табло выскочила буква "В". Итак, оппоненты доверились друг другу, как верят уважающие друг друга соперники, и это сильно упрощало дело.

Соперники прошли в пустую маленькую комнату с голыми стенами.

— Игроки выбирают первого отвечающего, — раздался откуда-то из стены голос Компьютера. — Ответ дается в течение десяти минут, затем предлагается загадка сопернику. Если в течение десяти минут загадка не будет разгадана, ответ дается автором, затем автор сам отвечает на вопрос оппонента в рамках установленного временного лимита. Первый, кто выполнит эти условия, — победитель. Компьютер является арбитром в технических вопросах.

— Мне очень любезно объяснили условия состязания, — сказал Нох, — я ценю это и уступаю вам первый ход.

Строго говоря, для соперников было безразлично, кто начнет. Только ответ, отсутствие ответа или последующая защита засчитывались. Но Стайл был рад, что так случилось, по психологическим причинам. У него имелось приличное количество интересных загадок-головоломок, и он хотел прощупать Ноха, выяснить, из какого теста сотворен мозг чужеземца.

— Представьте себе три равных отрезка, — осторожно начал Стайл. — Все отрезки прямые. Постройте из них треугольник. Это совсем нетрудно. Построили? Теперь представьте себе еще два точно таких же отрезка. С их помощью постройте еще один треугольник, используя сторону первого. А теперь ответьте: сможете ли вы составить четыре равносторонних треугольника из шести равных отрезков?

Нох задумался.

— Интересная задачка. А можно составить из сегментов этих отрезков два треугольника, наложить их один на другой, а потом разделить эту фигуру биссектрисой, которую сделаем из такого же отрезка?

— Нет, нельзя. Каждый отрезок должен представлять собой одну из сторон равностороннего треугольника, — сделал отрицательный жест Стайл, но почувствовал звон в ушах, поняв, что способность схватывать у чужеземца поистине феноменальна. Ведь, по сути, Нох уже создал проект, который сформирует четыре равносторонних треугольника из шести отрезков. Это существо было совсем не глупо.

— Можно ли скрестить отрезки в форме звезды и…

— Нет, — сказал Стайл. О, как быстро чужеземец все понимал!

Щупальца на голове Ноха на мгновение напряглись. Затем он спросил:

— Можно ли использовать другое измерение?

Есть!

— Можно, — мужественно кивнул Стайл.

— В таком случае из угла данного треугольника поднимаем в высоту отрезки. Вверху они сходятся в точку, и получается пирамида. Каждая сторона пирамиды и будет представлять собой равносторонний треугольник.

— Вы угадали, — признался Стайл. — Теперь ваша очередь.

— Очень приятная игра. Мне понравилось… э… про треугольники. Вы согласны, что сумма углов треугольника есть полукруг?

— Сто восемьдесят градусов, — согласился Стайл.

— А теперь представим себе треугольник, сумма углов которого равна трем четвертям круга.

— Это… — решительно начал Стайл, но прикусил язык, когда слово «невозможно» уже готово было сорваться с его уст. Очевидно, у Ноха что-то на уме. И все же треугольник никак не может иметь сумму углов двести семьдесят градусов. Сумма углов треугольника сто восемьдесят градусов. Это часть определения любого треугольника. Угол может быть какой угодно, однако в сумме все углы дают сто восемьдесят, иначе треугольник не получается. Если даже один угол составляет 179 градусов, то сумма двух других — ровно 1 градус… Но, может, речь идет о наложении треугольников? Может, один из углов — это, допустим, часть другого треугольника… Похоже, все-таки дело не в этом. Но попробуем!

— Можно ли несколько треугольников наложить друг на друга и…

— Никогда в жизни! — отрезал Нох.

Это уже слишком. Стайл стал ходить по комнате, представляя себе треугольники всех видов и мастей. Никому неизвестно, какие они были и как он составлял их. Важно лишь то, что ни один из них не имел сумму углов больше, чем сто восемьдесят градусов.

Может, чужеземец имел в виду вовсе не треугольник в человеческом смысле слова?

— В этой фигуре больше, чем три угла?

— Никогда в жизни!

Опять промашка. Черт возьми, это же невозможно. Но все-таки существует логика, исходя из которой — возможно, иначе Нох не предложил бы данной задачи. Уж кому-кому, а Стайлу не раз приходилось сталкиваться с ситуациями, когда невозможное становилось возможным…

Ну, допустим, мы будем-раздвигать стороны треугольника, увеличивая таким образом его углы… Но тогда линии будут искривлены, что не допускается по определению треугольника… А если треугольник нарисован на кривом листе бумаги! Какой это лист? Ага! искривленная поверхность. Нох не оговорил, что поверхность обязательно должна быть прямая. Треугольник, начерченный на искривленной поверхности…

— Начертим этот треугольник на искривленной поверхности?

— Никогда в жизни! Мой треугольник такой же жесткий, каким был ваш собственный, — обиделся Нох.

А Стайл был так уверен… На сферической поверхности он мог бы начертить восемь треугольников, каждый с тремя прямыми углами, или четыре треугольника с двумя прямыми углами и одним в сто восемьдесят… Искривление поверхности позволило бы искривлять линии, одновременно оставляя их прямыми. Но что толку мечтать: Нох запретил это.

Но все же будто бы стало теплее. Антенна чужеземца довольно нервно подрагивала. Хорошо, поверхность не искривлена, зато искривлено само пространство! Такая постановка вопроса тоже позволяет раздвигать углы треугольника, а треугольник остается жестким. Теоретически пространство вселенной искривлено. Теперь предположим, что треугольник начерчен в космосе, в космических пропорциях.

— Ничего, если это будет довольно большой треугольник? — спросил Стайл.

— Нет, — отказался Нох. — Стандартный треугольник, который можно удержать в щупальцах.

Да. Вся сообразительность Стайла, все напряжение его воображения, похоже, бесполезны. Значит, он не может начертить этот треугольник в искривленном пространстве?

Нет, еще не все потеряно.

— А как насчет того, чтобы треугольник переместить куда-нибудь в другое место?

Отростки-щупальца дрогнули.

— Перемещайте.

— Давайте начертим его в районе черной дыры во вселенной, где интенсивная гравитация раздвигает пространство. В центре черной дыры пространство может быть даже деформировано. Там любая геометрическая фигура…

— Существо решило задачу, — перебил Нох с сожалением. — Загадывайте следующую.

Игра была нелегкая. Стайл чувствовал нервный озноб. Он боялся, что потерпит поражение в пространственных представлениях. Он выдумал загадку про третье измерение, а Нох вызвал к жизни четвертое. Лучше бы увести разговор куда-нибудь в другую сторону.

— Превратите четыре восьмерки в три единицы, — сказал Стайл, — и используйте только эти восьмерки.

Может статься, что для такого сообразительного чужеземца вопрос Стайла окажется детской забавой. Но, во всяком случае, стоит попытаться.

— Можно ли слагать, вычитать, умножать, делить, возводить в степень, извлекать корень?

— Можно, если при этом используются только восьмерки. Но, конечно, простое сложение восьмерок никогда не приведет вас к успеху.

— Можно ли создавать из цифр символы?

— Вы хотите назвать тройку треугольником, например, а четыре восьмерки — двойным рядом кругов? Нет, в данном случае речь идет о другом. Именно о математическом варианте решения.

Нох был на ложном пути.

Но вот чужеземец напрягся и глубоко вздохнул. По его шкуре пробежала легкая дрожь.

— Возможно ли, разделив восемьсот восемьдесят восемь на восемь получить сто одиннадцать?

— Возможно, — сказал Стайл. Что и говорить, задача не заняла у Ноха много времени. Опять отвечать Стайлу. О дьявол!

— Человеческая природа, — начал Нох, — тяготеет к сферической поверхности, проще — к кругу. Свидетельство тому — хотя бы контуры тела особей женского пола… Говоря человеческим языком, все небесные тела, имея сферическую форму, имеют также север и юг, Северный и Южный полюс, верхнюю и нижнюю точки вращения. Это главные точки на небесном теле, не так ли?

— Возможно, но к чему вы клоните?

— Итак, может случиться, что некто обходит, скользит или начал свой путь на Северном полюсе, и вот он делает единицу пути на юг, затем единицу пути на восток, затем под прямым углом такую же единицу пути — на север и после этого оказывается в том месте, откуда вышел?

— Опять в том месте, откуда он начал путь, на Северном полюсе? Согласен, — сказал Стайл. — Это единственное место планеты, откуда возможна подобная прогулка. Идешь на юг, потом на восток, потом на север — и ты дома! Это действительно вариант парадокса треугольника: если два прямых угла…

— Не желаете ли открыть новое местечко, откуда можно начать подобный маршрут?

— Идти на юг единицу пути, затем — на восток такую же единицу пути, затем — на север такую же единицу пути — и прийти к начальной точке? Без того условия, чтобы начать путь на Северном полюсе?

— Лучше не сформулируешь мою задачу!

Опять это существо сделало то же самое! Стайл мог бы присягнуть, что не было на планете другого такого места. Но что же, не оставалось ничего другого, кроме как найти его.

Начинать путь надо не с Северного полюса! И все же единственным другим местом на планете, где работали все законы Северного полюса, был Южный полюс — но как может некто путешествовать на юг отсюда? Ведь по определению южный полюс — самая южная точка планеты.

— Все единицы пути одинаковой длины и все они прямые? — спросил Стайл.

— Неделикатно.

— Я полагаю, вы имеете в виду — несомненно?

— Не решено, не определено, — согласился Нох.

— Планета не может провалиться в черную дыру?

— Правильно. Не может. Она будет расплющена.

Итак, будем плясать отсюда. Никакого четвертого измерения. И все же, где такое может быть? Ни на Северном полюсе, ни на Южном!..

Но погодите-ка, он берет на себя слишком много. Он совсем не обязан идти на юг с Южного полюса. Он должен идти на юг по направлению к Южному полюсу. Или почти к Южному полюсу…

— Опояшем кругом Южный полюс, — сказал Стайл. — Линия широты на север, самая северная, будет находиться как раз на расстоянии единицы пути. Итак, начинаем наш путь с этой широты, проходим на юг единицу пути, потом на восток, вокруг полюса (южного), потом на север и приходим туда, откуда вышли.

— Совершенно верно, — сказал Нох, — это существо великолепно!

Точно такие же чувства испытывал Стайл по отношению к своему сопернику. Теперь он хоть и боялся, что проиграет следующий раунд, но отважно ступил на новую стезю, мечтая хоть о какой-нибудь интеллектуальности противника.

— Речь пойдет о формуле «x^2 + y^2 + z^2», которая графически представлена как окружность с радиусом "z". Знакомы ли вы с этим явлением?

— Да. У нас это называют «Уравнением Снежной Лавины».

Стайл заподозрил, что в этом ответе Ноха скрывается ирония, однако ему было необходимо сосредоточиться на условии задачи, а не отвлекаться на частности. Он был доволен, что не дал втянуть себя в спор из-за игры слов, в состязание в каламбурах.

— Итак, — сказал Стайл, — какой вариант этой формулы представляет квадрат?

— Никаких квадратов! — запротестовал Нох. — Эта формула представляет собой только кривые линии. И всякий вариант должен сохранять это условие — отсутствие прямой. Здесь не может быть прямых!

— Я говорю о приблизительном квадрате, — сказал Стайл, придя ему на помощь, — я говорю о том квадрате, где уже нет кривых; ширина линий позволяет начертить такой квадрат.

— Какой толщины эти линии?

— Той же толщины, что и линии, которыми мы начертили круг.

— Необыкновенно бесполезно! — проскрипел Нох и зашагал по комнате взад-вперед. Три его маленькие ноги из шести с трудом волочились по полу. — Геометрические кривые не могут так трансформироваться. Это математический факт.

— Математика способна на забавные вещи. — Стайл снова воспрял духом. Неужто он нащупал слабину у Ноха?

А тот продолжал метаться по комнате, он сомневался, анализировал, и если бы этот пришелец был способен, то покрылся бы потом от напряжения.

И наконец он сдался.

— Это невозможно. Если я не прав, требую доказательств.

— Попробуйте: «x^oo + y^oo + z^oo».

— Первая сторона возводится в степень бесконечности, а вторая сторона — тоже? Тогда в этом еще меньше смысла.

— Хорошо. Попытайтесь частично поднять степень.

— Частично? — сварливо переспросил Нох. — Невозможно расщепить бесконечность!

Стайл подумал о бесконечностях в научной и магической вселенной, расщепленной Занавесом. Но здесь об этом упоминать было нельзя.

— «x^3 + y^3 + z^3» — представляет собой деформированную петлю, но не более, чем несовершенный круг. Давайте снова поднимем степень «x^4 + y^4 + z^4», и петля исказится, образуя углы. К тому моменту, как степень поднимется до десятой или двенадцатой доли, фигура начинает напоминать квадрат. А к моменту, когда степень станет миллионной…

Нох мысленно прикинул.

— …то фигура приблизится к квадрату. Но совершенным этот квадрат никогда не будет, поскольку все же это кривая, хоть и в пределах любого возможного допущения.

— Я никогда не думал, что кривая может проделывать такие штуки!

— Теперь я должен ответить на ваш вопрос, — напомнил Стайл Ноху. Он знал, что еще не выиграл. Он выиграл лишь временное преимущество, благодаря расщепленной бесконечности. Спасибо ей!

— Где Западный полюс?

— Западный полюс?

— Северный полюс, Южный полюс, Западный полюс, Восточный полюс. Где они?

— Но у планеты только одна ось вращения. Не может быть четырех полярных точек.

— Так же, как не может быть квадрата из кривой?

— Гм… Да, вы правы. — Стайл глубоко задумался. Если он решит задачу, он выиграет раунд. Но вопрос поставил его в тупик так же, как квадрат поставил в тупик Ноха. А может, здесь дело в семантике? Может, «Восточный полюс» — это просто иное название Южного или Северного полюса? Но уж слишком примитивно… Видимо, в действительности должны быть такие полюса, вдобавок к Северному и Южному. Тогда вопрос имеет какой-то смысл. И все же это возможно, если бы планета имела две оси вращения…

В конце концов Стайл был вынужден сдаться. Он не знал, где находится Западный полюс, и потерял преимущество в состязании.

Он спросил:

— И где же?

— А я надеялся, что вы решите эту задачу, — простодушно сказал Нох. — Ответ очень давно ускользает и от меня.

— Вы хотите сказать, что сами не знаете ответа? — Стайл не верил своим ушам.

— Именно так. Я проиграл и испытываю какое-то необъяснимо приятное ощущение от проигрыша.

Итак, Стайл выиграл! Но в душе была неудовлетворенность от того, что не нашел ответ на последнюю загадку. Где же он, этот чертов Западный полюс? Он может никогда не узнать, и от этого на душе стало еще грустнее.

Пока Игровой Компьютер подсчитывал результаты, Стайлу полагалась передышка — немногим менее суток. Он использовал это время, чтобы отоспаться, придти в себя после экскурсии на танке, набраться сил: ведь впереди его ждали испытания в четвертом раунде. Стайл был счастлив, потому что он выиграл и футбольный матч, и состязание с Нохом, которые висели на волоске. Всю Игру перед Стайлом, как призрак, маячил ШАНС — состязание наудачу, не требующее мастерства, только бы повезло!

Посредственные игроки мечтали о ШАНСЕ, ведь эта игра давала слабому фору. Однако Стайл надеялся, что встретит, если ему выпадет ШАНС, опытного игрока, который предпочтет честный поединок, того, кто захочет победить благодаря опыту, искусству, умению. Настоящий спор мастеров будет яростным, изнурительным для обоих участников.

Допустим, думал Стайл, его нанимательница действительно провела некое расследование и выяснила, кто послал Стайлу ложный вызов. Но она не скажет ему этого. Таковы уж нравы Граждан на Протоне. Довольно часто они относятся к рабам благосклонно, но это отношение поверхностно и дальше мимолетной милости не идет. Примером тому — Гражданин Райфлмен, с которым Стайл состязался в первом раунде. Больше Стайл о нем ничего не слышал, от него не было вестей. Подобные нравы проявлялись лишь в отношениях к рабам, в отношении других на Протоне дело обстояло иначе.

По-прежнему Стайл был встревожен непрекращающимся преследованием неизвестного Недруга. «Сначала, — размышлял Стайл, — он повредил мне колени, чтобы я не участвовал в скачках. Я не подчинился ему, и преследование продолжилось».

Стайл как-то заметил некоего Гражданина, который будто бы следил за ним, но друзья Шины — самоуправляющиеся роботы — выяснили все досконально, и он убедился, что Гражданин не был его Недругом.

Кто-то на Протоне и на Фазе хотел смерти Стайла. Может, это был такой же, как Стайл, путешественник из одного мира в другой? Многие могли, подобно Стайлу, переходить границу между двумя мирами и делали это так же регулярно, как он. Возможно, этот неизвестный и убил другое "я" Стойла, а теперь подбирался к нему самому. Это мог сделать только Адепт. Но кто же он?

Стайл все сильнее желал это знать.

Если наконец кончится его бесправное положение — вдруг Стайл победит на Турнире и станет Гражданином, — у него будет больше шансов разузнать и найти средство против Недруга.

Это-то и было причиной его нынешнего участия в Турнире. Теперь он не мог просто взять и бросить состязания и отправиться на Фазу, чтобы там обхаживать Голубую Леди. Нет, он не мог жить спокойно, пока некий Адепт пересекал Занавес между Фазой и Протоном, постоянно расставляя на него, Стайла, ловушки. Стайл должен был разгадать эту загадку, касающуюся его жизни и смерти.

В четвертом раунде его оппонентом была женщина одной с ним возрастной группы. Ее звали Хелла. Хеллу объявили первой на возрастной ступени тридцатипятилетних. Стайл же был объявлен пятым, хотя на самом деле он давно был первым. Многие игроки высшего класса умышленно оставались на низших игровых ступенях, чтобы избегнуть ежегодного набора на Турнир пятерки лучших. Однако Хелла действительно была среди женщин игроком высокого класса, ее статус раба прекращался в этом году: она страстно мечтала попасть на Турнир.

И все же до Стайла ей было далеко! Он был гораздо сильнее ее в большинстве физических Игр и победит ее в умственных состязаниях. Если ему придется выбирать цифры по горизонтали, он не будет проявлять галантность. Он выберет ФИЗИЧЕСКИЙ. Если станет выбирать буквы по вертикали, то выберет ИНСТРУМЕНТЫ и одержит верх.

Хелла была громоздкой, величавой женщиной намного выше Стайла. Ее темно-русые средней длины волосы вились, а губы были чересчур тонки. Она выглядела тем, чем и была в действительности: здоровой, циничной, жесткой в поведении женщиной, к тому же обладала чрезмерной сексуальностью. Более крупный, чем Стайл, мужчина счел бы ее достаточно привлекательной, и она слыла опытной в личных играх, которые разыгрываются между мужчинами и женщинами. Стайл не испытывал к ней влечения, знал, что большинство женщин не питают романтических чувств к мужчинам меньше их ростом, и Хелла не была исключением. Стайл же, что касалось женщин, оставался достаточно индифферентным. Шина и Нейса — нереальные существа были не в счет. А что касается Голубой Леди — она тоже была особым случаем, вдовой его первого "я"…

— Мне бы не хотелось играть с вами, — призналась Хелла Стайлу в комнате ожидания. — Я проиграла одному тупице в ШАНСЕ и уже наполовину выбыла из Игры.

— Случается… — отвлеченно заметил Стайл, — но предупреждаю, я намереваюсь вовсе вывести вас из Турнира.

— Конечно, — сказала она. — Если вам попадутся цифры…

— Да, если мне попадутся цифры, — согласился Стайл.

Их вызвали в зал. Цифры Стайлу не попались. После шестидесяти различных вариантов на решетке и субрешетке в результате получилось: УМСТВЕННЫЕ ИГРЫ, а именно: ЛАБИРИНТ.

Они перешли в другое помещение. Игровой Компьютер сооружал новые лабиринты для каждого состязания, сдвигая то так, то эдак стены и панели и устраивая цепи. Необыкновенное сочетание различных комбинаций делало почти невозможным найти выход. Участники игры шли друг другу навстречу. Кто приходил первым к выходу соперника, тот выигрывал.

Стайл и Хелла заняли свои места. Стайл был в голубом костюме, Хелла — в красном. Если бы состязались двое мужчин, они были бы одеты в голубое и зеленое, а если две женщины — то в красное и желтое. Большой Игровой Компьютер следил за соблюдением порядка.

Прозвучал стартовый сигнал. Стайл толкнул голубую дверь и оказался в лабиринте. Внутри стены и потолок были успокаивающе серого цвета, на потолке — светилась неоновая лампа. Когда Стайл соприкоснулся с полом всем своим весом, прямоугольная плитка, которою был выложен пол, зажглась голубым светом. Так, плитка за плиткой и тянулся за игроком голубой светящийся след. Он показывал, где участник соревнования находится в данный момент. Зрители на своих экранах видят, как продвигаются игроки, как нелепо мечутся по коридорам лабиринта, отыскивая фальшивые пути и тупики, как близко красный и голубой след подходят друг к другу, в то время как участникам это невдомек…

Стайл быстро шел по коридору, оставляя за собой голубой след. И вот коридор раздвоился. Стайл, раздумывая, повернул налево. Чуть дальше путь раздвоился снова. На этот раз Стайл выбрал правый поворот. Он делал это наугад, сначала налево, затем направо… Этим правилом можно пользоваться так же, как любым другим. Стайл называл его «Законом шанса».

Проход, по которому шел Стайл, неожиданно закрутился в бараний рог, вернулся к своему началу и неожиданно завершился глухим тупиком. Вот так «Закон шанса»! Стайл быстро пошел назад по своему следу, оказался там, где поворачивал направо, и на этот раз пошел налево. Коридор изогнулся, в конце концов пересекся с его же голубым следом. Стайл уже был здесь! Отсюда разветвлялись во все стороны множество одинаковых рукавов. Может, один из них вел к красной двери лабиринта, а может, и нет. Теоретически к финишу могли вести и два, и более коридоров, но Стайл отмахнулся от такого предположения. Он знал, что зрители любят, когда соперники встречаются где-нибудь на самой середине лабиринта, начинают неистово метаться в поисках следа противника, а найдя, бегут по этому следу. Игровой Компьютер обязан учитывать вкусы публики и соответственно конструировать лабиринты. Нет, Стайл не соблазнится ни одним из коридоров. Видимо, в самом начале он сделал ошибку, в спешке пропустив какой-то проход. Будем надеяться, что ошибка не обойдется слишком дорого. Стайл опять вернулся назад, проверил весь свой путь, до самой голубой двери. Да нет, никакого коридора он не пропустил… Повернул направо — коридор раздвоился… Теперь он проверит оба варианта — и налево, и направо, а потом снова вернется к исходной точке…

Однако как плохо он играет! У Стайла, правда, еще оставалось время, но Хелла не дремала. Она рыскала — по ту сторону лабиринта в поисках голубого следа, надеясь с его помощью прийти к голубой двери. Но Стайл еще не успел наследить. Если бы он в районе Хеллы прошел бы по одной-единственной тропке, то сейчас у него не было бы шансов. Пожалуй, Стайл начнет путать след, чтобы Хелла, взяв ложный ориентир, потерялась бы, как уже потерялся он.

В этих лабиринтах случалось и этакое: один исколесит сто путей и ходов, пока другой барахтается где-нибудь у входа, а потом тот, кто барахтался, найдет след того, кто семи пядей во лбу, и уверенно припожалует по этому следу к победе. Так что заранее ничего сказать нельзя.

Стайл выбрал одно из разветвлений лабиринта, но этот рукав снова раздвоился; тогда он повернул налево и сделал виток по новой спирали — бараньему рогу. Этот бараний рог, похоже, в тупик не вел, вроде бы, сам с собой не пересекался, не замыкался на себе. Уже хорошо! Теперь необходимо пересечь след Хеллы, пока она не напала на его след.

Стайл остановился, прислушался. Да, он слышит ее, она пробирается по соседнему проходу, но это не означает, что она близко: проход может благополучно закончиться глухим тупиком. Эх, если бы он знал где сейчас Хелла, вот была бы удачам. Он мог бы туда прокрасться, найти ее след — пока она торит ложную дорогу — и поспешить к победе!

И вдруг он услышал ее короткое довольное восклицание: «Ох!» Это могло означать только одно: она нашла голубой след. Что означало: это он, Стайл, а не Хелла, идет по ложному пути и, возможно, в тупик.

Стайл повернул назад — быстро и бесшумно; Да, совершенно очевидно, красный след пересекся с голубым. В этом месте Стайл был дважды, когда поворачивал направо. Хелла уверенно двигалась по его следу.

Он пошел по красному следу, надеясь, что, во первых, тот все же приведет к красной двери, а во-вторых, что Хелла заплутает в его мертвой петле.

Его надежда на первый исход вскоре провалилась: красный след снова разделился надвое, и опять Стайл не знал, куда идти. Он выбрал наугад правый, сделал виток, подошел, как ему показалось, вплотную к выходу из лабиринта и… попал в тупик. Все было против него!

Он поспешил назад, больше не беспокоясь о том, чтобы не производить шума, пошел по левому проходу. Тот извивался змеей вокруг да около — казалось, нескончаемо, и Стайла вдруг охватил страх: вот-вот сейчас он услышит сигнал, что Хелла выбралась из лабиринта.

И этот рукав разделился надвое! Стайл кинулся вправо. Если он проиграет простейшую игру, да еще женщине, которая вовсе даже никакой не игрок, тогда…

И тут внезапно он очутился перед красной дверью. Метнулся к ней, неожиданно поняв, что в этот момент нога Хеллы уже касается его голубой двери и что лишь доля секунды может спасти его.

В ушах зазвучал колокольный звон поражения.

Он шагнул через порог — и тут раздался спасительный сигнал. Стайл выиграл!

— Черт! — воскликнула Хелла откуда-то издали. Она в конце концов заплуталась в петле Стайла и тщетно искала выход. Тревога Стайла была напрасной.

Шина ждала его.

— Забери меня подальше отсюда, — сказал он, положив руку на ее тонкую талию. Перед глазами всплыла картина: растерзанная, измятая Шина лежит на песке. Травмы были страшные — и все же никаких следов от них не осталось: сейчас перед Стайлом стояла здоровая молодая женщина. — На сегодня с меня достаточно!

— До следующего матча больше суток, — успокоила она его. — У тебя есть время для дуэли с Жеребцом на фазе.

— Какой прок от такой передышки! — пожаловался он. — Один бой за другим!

6. УНОЛИМПИК

По настоянию Голубой Леди Нейса уговорила своего брата, единорога Клипа, вместе готовиться к предстоящим олимпийским играм. Стайл не хотел, чтобы Леди оставалась в замке без охраны, но возражать против подготовки к состязаниям он, конечно же, не имел морального права. Все же в замке Леди была в относительной безопасности.

Пришло время — и рука Стайла обвила хрупкую талию Голубой Леди. Он пропел заклинание, которое перенесло их обоих к месту ожидаемых состязаний. С каждым разом заклинания давались ему все легче, и все же, если бы было время, он предпочел бы перемещаться в пространстве естественным образом.

Унолимпик. Это было впечатляющее зрелище! Восемь или десять табунов единорогов собрались здесь на состязания. Каждый жеребец, предводитель табуна, имел свой штандарт, поднятый над лагерем. Это было огромное открытое пастбище, на котором паслись сотни рогатых коней. Они резвились, их лоснящиеся шкуры отливали всеми оттенками лунного света и дождевых капель — любая лошадь позавидовала бы такой редкой красивой масти.

Кроме единорогов здесь было много других существ. Оборотни теснились небольшими стаями. Вблизи такого количества потенциальной добычи и пищи они держались подчеркнуто нейтрально. И никакого пугающего рыка.

Летучие мыши порхали с шеста на шест, с одного холмика на другой, плавно парили в воздухе, лакомясь насекомыми. Были здесь в большом количестве и человекообразные — гуманоиды всех видов.

Самец-единорог рысью направился к Стайлу и Голубой Леди. Секунда — и он обернулся человеком, одетым в строгую униформу цвета хаки.

— Пожалуйста, представьтесь и получите разрешение на вход и допуск к состязаниям, — предложил он.

— Голубой Адепт и Голубая Леди! — сказал Стайл.

— Адепт!.. — Реакция единорога была похожа на реакцию раба на Протоне в преддверии состязания с Гражданином.

Они проследовали за ним в маленький павильон позади стадиона. Несколько человек, полулежа в креслах, находились здесь. Они не поднялись и не выказали никакой реакции на появление Стайла и Леди.

Теперь-то Стайл был хорошо знаком с нравами, царившими на Фазе, и понял, что отсутствие реакции на их появление было подчеркнутым выражением пренебрежения как к нему, так и к Леди. Но он не показал виду, что задет таким приемом. Он только хотел знать — почему?

Наконец, одна из сидевших в кресле — молодая женщина — поднялась и подошла к ним. Стайлу она смутно напомнила кого-то.

— Прибыл без маски, не переоделся, мой любимый, отчего? — сладко пропела она, протягивая Стайлу руку. В ее голосе он уловил подобие смешка.

— Желтая Колдунья? — воскликнул Стайл. — Что привело тебя сюда? Я думал…

— Ты думал, что у меня кончилось твое снадобье? — едко спросила Колдунья.

— Но я запомнил тебя с золотыми волосами, светлее, чем у Леди. Где же твои светло-желтые косы?

Вместо кос, о которых говорил Стайл, на голове желтой Колдуньи курчавилась короткая черная стрижка. Но что удивительного в том? Она могла сделать себе любую внешность, любую прическу на время, пока действует снадобье. Перемена внешности — это и был ее маскировочный костюм, и только желтое платье было приметой, ключом к разгадке ее личности.

Стайл подмигнул ей:

— Я думал, что единороги не захотят с тобой иметь дела!

— Нет, нет! Сейчас мирная передышка, как и положено на Унолимпике, — возразила Желтая Колдунья. — Конечно, тут знают, чем я иногда занимаюсь, но я не злоупотребляю своей силой. Никогда! Потому мне и не предъявляют счетов за прелые обиды. Нам, Адептам, редко выпадает случай пообщаться с миром, и не следует его упускать.

Стайл вспомнил, что Желтая Колдунья жила одиноко в своих Владениях. И больше всего она нуждалась в компании особей мужского пола. Конечно, она хочет и будет общаться, если только представится случай.

— Здесь, видимо, как в обители Оракула, запрещена вражда, антагонизм. Все же — спортивные состязания… А вон те, в креслах, это кто? Адепты?

— И их супруги! Я забыла, что ты не можешь их помнить! — Она ослепила Стайла бриллиантовой улыбкой и так наслаждалась своей молодостью, соблазнительностью форм, как только может наслаждаться старый оборотень. — Иди, иди сюда, мой сладкий! Я представлю тебя этим достопочтенным гостям!

Это был шанс познакомиться с Адептами, один из которых мог оказаться убийцей его прошлого "я". Это было неожиданной головокружительной удачей!

Желтая подвела его к женщине, которая полулежала в белом кресле, одетая в белое блестящее платье. Она была неопределенного возраста, довольно полной, дородной.

— Это Белый Адепт, — сказала Желтая Колдунья, бесцеремонно указывая на нее пальцем, потом перевела палец на Стайла и добавила: — А это Адепт из Голубого Замка.

Белая женщина подняла свои снежные ресницы. Глаза ее были нестареющие, вечны, как вечен падающий снег.

— Слухи о твоей кончине сильно преувеличены? — спросила Белая.

— Никаких преувеличений! — запротестовал Стайл. — Я ищу своего убийцу.

Белая вернула свои снежные тяжелые веки на место, а потом устремила взор на арену, где несколько единорогов тренировались перед игрой. Стайл вспомнил, что Белая хотела купить на рынке белого единорога. Желтая обещала ей поймать его, но он надеялся, что прекрасное существо не будет поймано и продано, как обычный скот.

Желтая Колдунья повела Стайла дальше.

— Представь себе, что твое появление здесь всех волнует гораздо больше, чем это кажется на первый взгляд, — пробормотала она с угрюмым удовлетворением. — Уже ползут слухи, что ты один из сильных действующих Адептов, и у тебя есть причина для мести. Только будь уверен, что не ошибешься, когда надумаешь нанести удар.

— Я так и сделаю… — процедил Стайл сквозь зубы.

Теперь они подходили к мужчине, одетому в черное. Он без любопытства взглянул на Стайла, когда Желтая представляла их друг другу:

— Черный! Голубой!

— Мы раньше встречались, — сказал Стойл.

Черный с удивлением уставился на него.

— Что-то я не припоминаю.

— Месяц назад в твоих владениях, — пояснил Стайл.

Неужели прошло так мало времени? А ему показалось, что прошел целый век с тех пор, как он впервые вступил в мир Фазы и надел голубую мантию. Субъективный опыт Стайла сделал дни похожими на месяцы и годы. Даже его встреча с Черным Адептом казалась Стайлу до невозможности далекой. И все же Черный был таким же, все тем же. Черный Адепт был сделан из прямых линий.

Прямые линии — брови Черного Адепта сошлись у переносицы.

— Никто не осмелится вторгаться в мои пределы.

— Мы были у тебя с друзьями — оборотнем и единорогом.

Тот стал медленно припоминать.

— А, человек из Маленького Народца? Теперь вспоминаю… Я думал, ты уж умер… А почему в таком случае ты никак не проявляешь свою силу?

— Я пришел с миром, — нахмурился Стайл. Ему не нравился Черный Адепт, который взял его в плен, морил голодом и оставил умирать. И все же он не мог сказать, что это был тот убийца, которого он искал.

Черный по-настоящему не интересовался делами других Адептов, он был затворником. Удивительно, что он обеспокоился до такой степени, что прибыл на Унолимпик. И если он действительно умертвил бывшего хозяина Голубого Замка, то сейчас не смог бы остаться равнодушным, он выдал бы себя. И, наконец, Стайл знает, как колдует Черный. Он составляет заклинание и колдует с помощью линий, а не големов и амулетов.

— Ну, если ты с миром вторгнешься в мои Владения, я таким же образом отнесусь к тебе, — поклонился Черный Адепт.

— Я не могу представить себе обстоятельств, которые вынудили бы меня посетить твои владения или, например, владения Желтой, — сказал Стайл холодно.

— До тех пор, пока тебе что-нибудь не понадобится, мой сладкий, — прожурчала Желтая, — животное или какое-нибудь снадобье… Тогда ты сразу вспомнишь старую ведьму!

И она повела Стайла дальше.

— Этот народ действует мне на нервы, — пожаловалась Голубая Леди. — Никогда мой покойный господин не водил меня к ним.

— У твоего господина был прекрасный вкус! — крикнул вслед им Черный Адепт.

— Так, стало быть, этот Адепт — не твой господин? — спросила желтая Колдунья с враждебной хитростью. — Какие все же глупые эти крестьянки!

— Не смей называть Леди крестьянкой! — вскрикнул Стайл. Он почувствовал себя так, будто наступил на гнездо скорпионов.

Сотворенное с помощью снадобья девичье лицо Желтой Колдуньи превратилось в нечто такое, во что бы не могло превратиться женское лицо и за сотню лет.

— Я называю ее…

— Тем, кто она и есть! — быстро вмешалась Голубая Леди. — Во все времена мои предки пасли скот, обрабатывали землю, родились крестьянами, и я не стыжусь этого.

Желтая Колдунья смягчилась.

— Нет ничего зазорного в том, что кто-то ухаживает за животными. Да к тому же крестьянкой ты перестала быть с того момента, как вышла замуж за Адепта. Что касается меня, то я хочу забрать мою долю наследства.

Адепты, видимо, не привыкли оставлять что-либо добровольно.

— Долю? — встревожился Стайл. Он осознал, что вел себя именно как Адепт, но по-другому вести себя не мог. — Ты что, Желтая, хочешь одурачить Леди? Хочешь получить часть ее наследства?

— Моя доля значительно уменьшилась, — сказала Желтая. — У меня было хорошенькое приданое в свое время, но…

— Достаточно, — сказал Стайл. — Леди — вдова. Я только играю определенную роль, чтобы Голубые Владения остались на высоте, и, возможно, я отомщу тому, кто причинил Леди такое большое зло. Я не ее господин, это от меня не зависит.

— Странно, — пробормотала Желтая Колдунья, — он обладает силой, способной заколдовать Вожака единорогов, но не может околдовать леди, которая красотой превосходит всех смертных. Это ловкое умное превосходное существо принадлежит ему по праву закона о наследовании. По-моему, он — безумец.

— Возможно, именно по-твоему ты и права… — медленно выговорила Голубая Леди.

— Именно так! — подмигнула Желтая Колдунья.

Они подошли к Адепту в красной мантии.

— Красный! Голубой! — представила их друг другу желтая Колдунья.

Красный Адепт протянул Стайлу твердую сухую ладонь.

— Рад вас видеть. — Он улыбался. Казалось, он был одного со Стайлом возраста.

Желтая подвела Леди и Стайла к последней паре, сидящей в креслах.

— Зеленый и его супруга!

Зеленый Адепт был маленьким и толстым, под стать своей толстушке-жене. На обоих были зеленые одеяния, усыпанные крупными изумрудами.

Желтая Колдунья кивнула на Стайла:

— Голубой Адепт и Леди.

— Ух-ух! — лишь коротко выдохнул Зеленый Адепт. — А теперь давайте смотреть шоу.

Зеленая Леди оказала еще меньше внимания спутнице Стайла.

— Вот и все Адепты, которые будут присутствовать на этом зрелище. А на прошлых Унолимпиках я встречалась с Оранжевым, Пурпурным и Серым. Но нынче их не будет, уехали. Возможно, где-то есть еще Адепты, но я их не знаю. С этими же я познакомилась на других Унолимпиках.

— На других? — переспросил Стайл и тут же вспомнил, что оказал ему Жеребец.

Желтая Колдунья подтвердила:

— Да, существа всех видов проводят свои олимпийские игры. Состязаются между собой. Вампиры, снежные демоны, драконы. К названию племени прибавляется слово «олимпик». У вампиров — «Вамполимпик». Каково? Эти состязания — одно лучше другого. Представь себе Эльфолимпик. Эльфы соревнуются в изяществе и грации. Видел ли ты когда-нибудь нечто подобное по красоте, мой драгоценный?

— Я видел лишь танцы маленьких женщин-эльфов, — сказал Стайл.

Голубая Леди нахмурилась при этих его словах.

И вот началась официальная часть программы. Стайл и Голубая Леди уселись на свои места. Несколько жеребцов-единорогов тоже заняли зрительские места, им они были отведены заранее.

Один за другим на поле вышли единороги. Грациозные животные отбивали четкий ритм копытами под звуки своих музыкальных рогов. Это был впечатляющий выход. Спирали закрученных рогов отражали, как в зеркале, солнечный свет и были подняты под углом сорок пять градусов; густые приподнятые хвосты гордо развевались на ветру, копыта сверкали, как бриллианты.

Животные были всех мастей и оттенков: красные, оранжевые, золотые, желтые, белые, серые, голубые, в яблоках, черные, коричневые. Единороги с обычным лошадиным окрасом на состязания не допускались. Эти же были необыкновенных мастей, и все как один были прекрасны!

Голубая Леди нагнулась к Стайлу и показала рукой в противоположный угол. Поискав глазами, он увидел Нейсу, которая находилась на крайней линии, ближайшей к павильону.

— Жеребец даже не попытался спрятать ее в глубине… — пробормотал довольный Стайл.

Нейса была мельче своих сородичей — всего четырнадцать ладоней, и обычной лошадиной масти — предмет ее постоянного стыда. Но зато теперь она была кобылицей-единорогом, связанной Клятвой Верности с Адептом, а это значило немало среди ее сородичей. Благосклонность Адепта обеспечила ей почетное место в табуне, а теперь вот — впервые она была допущена к церемонии открытия и участия в олимпийских играх.

Неудовлетворенность и обида прошлых лет была утолена. Так много сделал Стайл для Нейсы, и так много сделала она сама для себя, когда решила помочь Адепту совершенствоваться в магии и позволить оседлать себя, что теперь наконец-то с нее был снят комплекс неполноценности.

Загремел величественный оркестр. Восемь единорогов-лидеров выдули победные ноты, восемь вымуштрованных сородичей, попроще, ответили плавной мелодией. Земля затрепетала под ритмичным выстукиванием копыт, мощная музыка сотрясла воздух. Ни один оркестр из музыкантов-людей не смог бы воспроизвести такие страстные и мощные звуки. Ничего подобного Стайл никогда не слышал.

Единороги парадным галопом приблизились к трибуне Адептов, и когда подошли совсем близко, резко под углом повернулись их рога для приветствия — тут на зрителей обвалом обрушилась тишина. Это внезапное прекращение всех звуков было более впечатляющим, чем если бы зазвучало фортиссимо. Единороги проследовали к другим трибунам. Музыка возобновилась.

Стайл со своего места обводил взглядом трибуны. Одна была битком набита оборотнями, другая летучими мышами, на третьей сидели эльфы, а еще на одной — рычащие рогатые демоны.

— Все прибыли на Унолимпик! — поразился Стайл.

— Среди этих всех есть и еще кое-кто, — загадочно сказала Желтая Колдунья. Стайл не был уверен, что понял скрытый смысл ее слов: то ли она этим хотела сказать, что «кое-кто» — человеческие: существа, и они — самый низший разряд обитателей Фазы, или лишь то, что люди сильно отличаются от всех других?

Церемония открытия подошла к концу. Начинались индивидуальные состязания, и тут помчались с трибун оборотни, полетели летучие мыши, наперегонки побежали демоны и эльфы.

— Что происходит? — удивился Стайл.

— Выбирают судей, — приподнявшись, ответила Желтая Колдунья.

— Судей?

— На Унолимпике судьями не могут быть единороги, они необъективны. Очень уж соперничают табуны. Так же и с существами другого вида: они все нуждаются в объективных судьях. А теперь, если ты не против, я займу свое судейское место.

— Судейское место?

— Я ведь тоже судья. Разве я тебе не говорила?

— Теперь я все понимаю… — пробормотал Стайл.

— Еще не все. Но когда ты проследишь, как будет судить Черный Адепт через два павильона отсюда, возможно, тогда приблизишься к пониманию кое-чего. — И она ушла.

Появились молодой демон и человек с головой ястреба. Эти присоединились к желтой Колдунье у фронтальной части павильона. Это была судейская команда для одной из секций Унолимпика.

Единороги — соискатели победы — рысью побежали на свои места, врассыпную пересекая поле. Они построились перед несколькими судейскими командами. Шестьдесят единорогов образовали линию перед трибуной Адептов, застыв в типичной лошадиной позе.

Здесь будут судить акробатику, а дальше — скоростной бег, прыжки в длину и высоту, танцы. Нейсе и ее брату Клипу предстояло испытать себя в парном танце на дальнем конце поля. К сожалению, Стайл не сможет увидеть, что будет там происходить. И он повернулся к легкоатлетам.

Двенадцать участников-самцов — не лидеров, не вожаков табуна, а ординарных жеребцов — приготовились к борьбе. Законы табуна не учитывают нужды неполноценных этих своих членов, им не разрешается спариваться с кобылами и их терпят в табуне постольку-поскольку. Но если табуну приходилось отражать наскоки врагов, место этих второстепенных жеребцов, Стайл знал, было на переднем крае, в самых горячих точках. Естественно, что они участвовали в Унолимпике. Это был чуть ли не единственный способ для них в мирное время получить признание. И Стайл понял, что эти различные олимпики представляли собой в магическом мире Фазы тот же самый род развлечения, тренировки, допинга и шанса для низших получить признание, высший статус, как это было на Протоне. Увы, это были параллельные системы…

Желтая Колдунья заняла свое судейское место.

— Лошадь, — сказала она единорогу, который находился слева от нее, — ты идешь под номером первым. Впредь, когда будут называть его, ты отвечай незамедлительно, иначе потеряешь право состязаться. Понятно?

Жеребец покорно наклонил свой закрученный рог. Желтая таким же образом оповестила всех шестьдесят участников.

— Мы — группа главных судей, — продолжала она. — Представляю всем Демона, Вселяющего Ужас. Он — старший в их логовище, уже участвовал в олимпиках, как судья прославился дьявольской строгостью; в молодости был победителем в соревнованиях на Демонолимпике.

Раздались вежливые аплодисменты, в основном аплодировали зрители-демоны, теснившиеся у края поля.

— А это, — говорила дальше Желтая, — Глинтай Хаукмен, победитель Аволимпика игроков прошлого года. Ему удалось весьма компетентно разобраться в шалостях и проделках единорогов.

Теперь аплодисментов было больше, исходили они от сородичей Глинтая Хаукмена.

— Что касается меня, то представлюсь: я желтый Адепт. В жизни-то я старая карга-старуха, дела которой известны каждому на Фазе. Осмелюсь злоупотребить величайшим терпением уважаемых зрителей, которые окружают меня. Как бы то ни было, я надеюсь, что мою квалификацию как судьи подтвердят, и я буду предельно объективна.

Наступила пауза, потом раздались жидкие хлопки. Леди посмотрела по сторонам, нахмурилась, тоже несколько раз хлопнула в ладоши. Супруга Зеленого Адепта присоединилась к ней. Сам Зеленый, за ним Стайл, а затем и все животные, пристыженные своим отношением к такому торжественному празднику, тоже зааплодировали. Все были в ужасе от Желтой Колдуньи, от ее коварства — заманивать, ловить и продавать животных в рабство, но здесь, на торжествах, демонстрировать свой антагонизм к судье было попросту глупо. К тому же желтая, действительно, могла судить объективно и беспристрастно.

И снова Стайл вспомнил Турнир на Протоне. Райфлмен отнесся к нему благосклонно, оказал милость, согласившись стать соперником-партнером раба по Игре. Благодаря Райфлмену к Стайлу отнеслись с должным уважением, как к равноправному участнику, несмотря на пропасть между рабами и гражданами. Здесь же на компромисс первой пошла Леди, признав аплодисментами судейство желтой. Стайл опять подумал о схожести двух разных миров и подивился этому.

— А теперь, единороги, займите свои места! — провозгласила желтая Колдунья, выдав удовольствие и удивление тем, что была встречена аплодисментами, лишь красным пятнышком на шее. — Встаньте на дыбы полукругом, мордами к зрителям. И никакой магии!

Единороги исполнили ее требование так эффектно и быстро, что Стайл понял — то была стандартная, обычная процедура. Во всех остальных секторах арены также появились живые полукружья.

— Единорог номер первый — в центр! — скомандовала Желтая, и рогатый жеребец, значившийся под этим номером, вышел на середину, повернувшись мордой к Адептам. Желтая объявила правила состязания: — Каждому из участников дается по две минуты на выступление. На совещание судьям отводится одна минута, затем объявляется результат. Аплодисменты — не долее тридцати секунд, свыше — только в судейскую паузу. Есть вопросы?

Вопросов у единорога не было.

— Номер первый! Начинай!

Единорог начал выступление. Это было великолепное животное серого и пурпурного цветов, с белыми ушами. Он скакал, крутился, делал различные па и постепенно подошел к одному из сложных упражнений — легкие щелчки в прыжках взад-вперед и мелодичное цоканье копытами. Финал был впечатляющим — он встал на дыбы, будто дикая лошадь.

— Время! — объявил судья-демон. Похоже, у него была особая способность чувствовать ход времени. Жеребец остановился, разгоряченный, из ноздрей его вырывалось пламя вместе с шумным дыханием. Он ожидал, когда объявят счет.

Трое судей посовещались. Стайл не мог слышать, о чем они говорят, и не знал систему подсчета очков на Унолимпике, но попытался выступление оценить. Ничего не вышло.

— Номер первый получил пятнадцать очков!

Раздались аплодисменты. Единороги вместо хлопанья в ладоши издавали короткие возгласы, били копытами. Все это не показалось Стайлу чем-то из ряда вон выходящим — весьма типично для такого вида состязаний. Естественно, Нейса победила бы в этом виде, но она даже не участвовала в нем.

— Номер второй! — провозгласила желтая, и следующий единорог вышел на арену. Он был гораздо крупнее и мускулистее первого, масть его была выразительнее: голубые полосы перемежались с интенсивно желтым. Шея была на удивление мощной.

— Начинай! — скомандовала Желтая, и единорог приступил к своему номеру.

Это выступление было острее. Он проделывал прыжки со щелчками вперед и назад, потом вошел в серию вращений телом, которые сопровождались одобрительными музыкальными нотами — их выдували из своих рогов болельщики. Он стоял а задних ногах и бил передними копытами. В финале он подпрыгнул вверх и вперед, перевернулся в воздухе и приземлился на рог, который вошел в грунт на три четверти. Единорог оставался на этой одной-единственной точке опоры до тех пор, пока не было объявлено: «Время!» Только тогда он позволил себе опуститься на ноги и выдернуть рог.

— Этот похож на победителя, — пробормотала Леди. — Нейса не сумела бы проделать такое.

— Что правда, то правда, — согласился Стайл. Он и не предполагал, что единороги способны держать свое туловище подобным образом.

Судьи посовещались.

— Двадцать шесть! — объявила желтая. И мощный всплеск аплодисментов раздался отовсюду; аплодисменты стихли только после того, как закончилось отведенное для них время — тридцать секунд. Это была несомненно высокая зрительская оценка.

Следующее выступление было несравнимо по сложности со вторым. Стайл приметил, что судьи руководствовались тридцатибалльной системой. Теперь его внимание привлекли команды единорогов, которых судили другие судейские группы. Направо проводились соревнования по бегу на скорость. Единороги скакали так быстро, что пламя вырывалось из их ноздрей. Они не потели, но вместо этого выдыхали огонь.

Направо шли состязания в прыжках, единороги прыгали в одинарном, двойном, тройном и четверном прыжках-комбинациях. Их гривы и хвосты взметались ввысь. И в этих состязаниях Нейса не участвовала. Ее команда была от Стайла в отдалении, а ему было скучно смотреть на выступления, где не было Нейсы, хотя Леди проявляла все больший интерес.

Примерно через час предварительные выступления были закончены. Единорогов, занявших первые четыре места, отобрали в отдельную группу. Они примут участие в четвертьфинале.

Теперь напротив трибуны Адептов состязались единороги-музыканты. Из спиралевидных рогов по очереди лилась необычайно приятная музыка. Один рог звучал как гобой, другой — как труба, третий — как скрипка, четвертый — как флейта. Рог-скрипка получила наибольшее количество очков, флейта и гобой — по двадцать два.

— Это мне не нравится, — призналась Желтая. — Они играют так похоже, что я не могу выбрать лучшего из двоих. Есть у вас другие суждения?

Демон и Хаукмен покачали головами. Они согласились, что флейта и гобой играли одинаково.

— Я давно не слышала флейты и не знаю, как она должна идеально звучать. У нас нет инструмента для сравнения, — продолжала сомневаться желтая.

И тут с места поднялась Леди с невинным видом.

— Если судьи позволят…

Желтая Колдунья повернулась к ней:

— Ну что ж, говори, Леди, если сможешь предложить что-то полезное.

— Мой господин Адепт весьма искусен в музыке, и у него как раз с собой прелестная флейта!

— О, я не собираюсь… — запротестовал Стайл.

Но Желтая уже улыбалась и с неким дружелюбным зловредством:

— Подумать только, Адепт готов мне сделать такую услугу!

Стайл попался.

— Что ты хочешь, чтобы я исполнил, Желтая?

— Ты слышал тему, которую исполнил рог-флейта? Если бы ты смог воспроизвести ее на своем инструменте, мы могли бы сравнить.

Стайл почувствовал себя неловко. Он не возражал против того, чтобы сыграть, зная, что возможности волшебной Платиновой Флейты, которая была с ним, безграничны, но он не хотел магии. Может, и без нее все обойдется? Он задолжал Желтой услугу, и это была, признаться, довольно скромная услуга…

Он собрал части флейты воедино, вышел на арену и сыграл заданную тему. Магический инструмент, встав на контроль, делал из него превосходного флейтиста. Флейта не играла сама по себе, она извлекала из Стайла все, на что способен талантливый музыкант. Звуки буквально медоточили. Образовалось слабое, едва приметное магическое облако.

Когда он заиграл, шум на трибунах смолк. Единороги замерли, устремив на него удивленные взгляды, а когда стих последний аккорд, арену окутала абсолютная неестественная тишина.

Трое судей тоже молчали с минуту, забыв о своих обязанностях. Адепты-зрители, казалось, примерзли к своим местам.

Наконец Желтая покачала головой.

— Ну знаете… Действительно, бывают флейты и флейты, — сказала она, — да это же Платиновая! Работы Темных эльфов… Королева всех флейт! Такой другой нигде нет. Судьбой отмечен тот, кому Маленький Народец вручил Флейту, будь он простой смертный или Адепт. Боюсь, кризис на Фазе приближается. После этой игры у меня нет сомнения: рог жеребца с нею никогда не сравнится!

Но двое других судей протестующе зашевелились:

— Сыграй-ка на гобое! — прогремел Демон.

— А и правда, — согласилась Желтая. — Спасибо тебе, Вселяющий Ужас. Ты прав. Мы должны сравнить игру на гобое. — И она повернулась к Стайлу. — Сыграй на гобое, Адепт!

— Да нет у меня гобоя! — запротестовал Стайл.

— Не притворяйся простачком, — сказала желтая ехидно. — Будто не знаешь, что за инструмент держишь в руках. Сыграй на гобое, говорю тебе!

В замешательстве Стайл взглянул на Флейту, но это уже был прекрасный платиновый гобой. Итак, магические превращения Флейты были бесконечны оружие для битвы с червяком, а теперь вот гобой для состязаний!

Полилась сладкозвучная музыка — самое совершенное звучание гобоя, какое кто когда-либо слышал.

— Вот теперь можно судиться! — изрекла Желтая. Она снова посовещалась со своими коллегами и вынесла решение: гобой-рог ближе к реальному гобою, чем рог-флейта. Выиграл гобой-рог!

Раздались аплодисменты, но, казалось, они больше относились к игре Стайла, чем к игре единорога.

— Только мой незабвенный супруг играл так, — прошептала Леди, когда Стайл занял свое место позади нее. — Я не думала, что когда-нибудь снова услышу такие сладкие звуки.

— Инструмент магический, — сказал Стайл коротко. — Все дело в нем, а не в музыканте.

— Возможно, — согласилась Леди и ничего более не добавила.

Наступило время Финала. Теперь отдельные секторы поля стали единой ареной, а все судьи объединились в единую группу.

Стайл обрадовался. Наконец-таки увидит Нейсу, ее выступление. Он был уверен в ней до начала соревнований, но сейчас заволновался, а вдруг Нейса не вышла в финал?

Но она вышла в него! Она и Клип были финалистами, и вот наступило время их выступления. Один из оборотней-судей заявил о своей отставке, поскольку, объяснил он, был связан Клятвой Верности с Нейсой и не может судить объективно. Замена была найдена, и турнир продолжался.

Нейса и Клип прошлись рысью в совершенном шаге, сыграв музыку собственного сочинения для танца, она — рогом-гармоникой, он на роге-саксофоне. Это был красивый дуэт, сопровождавшийся биением копыт. Масть Нейсы удачно дополняла масть Клипа. Оба животных были мелкими для своей породы, однако на арене не казались маленькими.

Они ринулись вперед, нацелив рога на что-то враждебное и невидимое, а затем отпрянули с диссонирующей нотой, будто враг повержен и умирает. Они были так красноречивы, что Стайл почти увидел воображаемое чудовище. Это же увидали и судьи оборотни, которым случалось и самим быть чудовищами. Они рассердились и нахмурились. А те двое — брат и сестра — прошлись сначала резвым аллюром, а потом стали фантазировать. Нейса подпрыгивала, Клип рысью бежал позади и, когда она приземлялась, перепрыгивал через нее. Они так и продолжали в фантасмагорическом аллюре, мелодия из рогов лилась и лилась, не умолкая.

Затем они пошли рядом, играя в унисон, и вдруг одновременно прыгнули в кувырке назад. В воздухе на полпути они поменяли обличье и приземлились в образе людей: юноша в блестящем костюме, девушка — в черном с белой бахромой платье. Они плавно раскачивались — теперь в тишине, ведь у них не было музыкальных рогов.

Они качались все быстрее, становясь неясными очертаниями, и вдруг превратились в ястреба и светлячка, крутящихся в воздухе, потом снова приняли вид единорогов из породы лошадиных, рога их выдули прелестную финальную ноту.

И тут кончилось их время выступления.

Судьи держали в руках карточки с очками: "9", "9", "8", "7", "8". Чудесный результат! Судьи были в восторге, исключая монстров. Затем снова раздались аплодисменты — самые громкие со стороны табуна Нейсы, но восторженные крики и хлопки шли также и с трибуны оборотней, связанных с Нейсой Клятвой Верности. Стайл увидел, что его друг Керрелгирл был среди них.

Но вот на арену вышла другая пара единорогов. Это были великолепные представители своей породы, редкого окраса. Рог самца издавал сочные низкие звуки, глубокие и эффектные, ее рог заливался колокольчиком. Стайл был удивлен: ведь единороги ограничиваются звучанием духовых инструментов, а эта комбинация была неожиданной. Пара сделала больше того, что могла.

Эти животные тоже поменяли обличье в середине танца, представ перед зрителями вначале серыми кошками, а затем цаплями — белой и голубой. Но и в облике рогатых лошадей они были оригинальны: его грива алела пламенем, ее — мерцала при движении она переливалась, словно усыпанная драгоценными камнями. Кобылица была действительно неотразима.

И именно артистичность их танца сделала свое дело: в конце концов пара была признана победительницей. Стайл не мог бы поспорить с этим решением — оно справедливо, и все же Нейса и Клип показали потрясающее зрелище, и он гордился ими.

Победители финала вышли в сложном показательном выступлении, но внимание Стайла к ним не было приковано. Вот-вот начнется его поединок с Жеребцом. У Стайла — волшебная Флейта, он может пустить в ход магию, что гарантирует безопасность, и все же волнение не покидает его. Он не хочет нанести оскорбление единорогу, унизить его перед всеми, нужно найти какой-то приемлемый выход. Может быть, снова начать переговоры с Жеребцом? Однако едва ли еще одна попытка что-то даст. Единороги — на редкость ограниченные и упрямые животные. И все же, если он победит Жеребца, употребив магическую силу, этот поединок не назовешь честным. Но… если он не воспользуется магией, то проиграет. Неужели нет выхода?!

Стайл думал об этом до тех пор, пока Унолимпик не подошел к концу. В теперешнем его состоянии крайнего возбуждения он почувствовал, что не сможет выработать стратегию боя, которая принесет ему победу. Если он не хочет допустить, чтобы его пропорол рог Жеребца, он должен воспользоваться магией и послать ко всем чертям этические соображения. Но ему до омерзения претит так поступать, поскольку он знает, как много значит честь для обитателей Фазы. Уязвленное самолюбие было причиной того, что Жеребец вызвал его на поединок; единорог надеялся победить Стайла в честной борьбе, честно отстоять свое право распоряжаться Нейсой.

Если бы обстоятельства сложились хоть немного иначе, Стайл, без сомнения, уступил бы Жеребцу. Нейса ждала годы возможности родить жеребенка, и Стайл не хотел ссоры с кем бы то ни было. Но Нейса поверила, и Стайл был с ней в этом согласен, что она необходима Адепту для поиска его убийцы, а не просто для того, чтобы скакал на ней: ведь теперь Стайл мог передвигаться с помощью магии на любые расстояния. Она должна быть с ним рядом при встрече с Недругом. Без сомнения, его враг проявит себя куда вероломнее, чем Червяк из пещеры в Пурпурной Гряде, а Стайл даже с помощью Платиновой Флейты еле-еле одолел его. Присутствие Нейсы даст ему лишний шанс победить. Он не может сейчас отпустить ее. Убийца должен быть призван к ответу — и никто другой не сделает этого, если это не сделает Стайл. Вот почему Нейсу нельзя оставлять в табуне, а для этого нужно победить Вожака-единорога. А если быть до конца откровенным, то это означает — сокрушить гордость уважаемого создания, унизить его перед сородичами, правда, к тому же и сбить непомерную амбициозность.

Над головой пролетела летучая мышь-вампир и села рядом с ним, превратившись в человека. Нет больше длинных собачьих клыков, нет страшных глаз — обыкновенный мужчина средних лет с каштановыми волосами.

— Ты Адепт из Голубого Замка? — спросил вампир Стайла.

— Да, — с опаской ответил Стайл. — Но я не хочу никакой ссоры с таким как ты.

— Я — Водлевиль. Я встречался как-то с твоим другом-великаном Халком, а затем, благодаря твоей помощи, и с Желтым Адептом. Желтая дала мне снадобье, которое вылечило моего сына. Я обещаю тебе…

Стайл поднял вверх палец, чем и прервал признательность Водлевиля.

— Мне ты ничего не должен. Я рад, что теперь дела идут у тебя хорошо, и желаю счастья тебе и твоему сыну. Благодари за это Халка, хотя ведь ты тоже помог ему.

— Я помог Халку из чувства товарищества, — запротестовал Водлевиль. — Платить мне за это было бы оскорблением. — Он замолчал. — Нет, не подумай плохого, Адепт, — никакого оскорбления! Это просто оборот речи.

— Понял, — кивнул Стайл. Ему все больше и больше нравился Водевиль. — И все же, как я мог не помочь твоему сыну, узнав о его болезни? Голубая Леди охотно лечит больных на Фазе, помогает любому существу. Могу ли делать меньше, чем она?

— Благодарю, — сказал Водлевиль. — Я никогда не видел Леди, но тебя узнал по игре на Флейте. А теперь приветствую тебя, благородная Леди!

— Приветствую и я тебя, общительное существо, — подала голос Леди.

Вампир повернулся к Стайлу.

— Мы не просим вознаграждения за работу, которую делаем, так же как не просим благодарности от тех, кому помогаем.

Стайл улыбнулся.

— Я с большим удовольствием принял бы от тебя то, что ты можешь мне предложить, если ты не считаешь себя моим должником.

— Я не принес с собой ровным счетом ничего, — сказал Водлевиль, — ничего, что можно было бы пощупать, однако, если существует что-то, что я могу для тебя сделать…

— То, что должен сделать я, никто за меня не сделает, — сказал Стайл многозначительно.

— Что же это?

— Я должен победить Вожака-единорога в честном поединке, — Стайл раскрыл свои карты. — Только я сам!

— Ну, это как сказать, сэр. Мы, вампиры, умеем улаживать подобные вопросы.

— Вы, вампиры, должно быть, способнее, чем я думал! — неприязненно заметил Стайл.

И тогда Водлевиль выложил ему то, что думал по поводу поединка. Он дал ему один совет…

Стайл хлопнул себя по лбу.

— Конечно же! — воскликнул он. — Нет лучшей службы, которую бы ты сослужил мне, чем этот простой совет!

Вампир с удовлетворением поклонился.

— Каждый раз, как я вижу, что мой сын меняет облик и летает, я думаю о тебе, Адепт.

Водлевиль вдруг обернулся летучей мышью и улетел.

— Ты очень похож на моего господина, — прошептала Леди. — У него тоже было много друзей и мало врагов.

«И все-таки его убили! — быстро подумал Стайл. — Один враг стоил всех врагов вместе взятых!»

Последнее выступление было закончено, и победивший единорог получил приз. И наступило время поединка: Адепт из Голубого Замка — Рогатый Жеребец.

На поле вышел единорог, поигрывая мускулистым телом и блистая своим натуральным цветом шкуры. Стайл сделал движение навстречу, но Леди задержала его. Он повернулся, не понимая, чего она хочет. Она всегда была красива, но сейчас показалась ему трансцендентально прекрасной.

— Береги себя, мой господин, — сказала Леди, и эти слова были самым лучшим комплиментом, который она когда-либо говорила ему.

— Благодарю тебя, Леди! — ответил Стайл и пошел на арену, держа в руках Платиновую Флейту.

Единороги образовали большое кольцо вокруг борцов. Они думали, что Стайл не способен применить магию, находясь в их окружении, и, впрочем, были правы. Но Оракул помог ему свести на нет их усилия, увы, как и его, Стайла, силы. Лишь Платиновая Флейта, которую он получил благодаря Халку, была могущественной. Адепт был в неоплатном долгу перед великаном за то, что тот, побывав у Оракула, не воспользовался правом задать вопрос относительно своей жизни, а спросил о том, как Стайлу победить единорога. Вампир оплатил этот долг, но, по логике, Адепт задолжал Халку еще больше. Возможно, его подарок Халку — путешествие на Протон к двойнику Голубой Леди — в какой-то мере восполнит этот долг, возможно, нет.

Стайл вспомнил, что согласился на визит Халка к Оракулу по настоянию Леди, знавшей, как будут разворачиваться события. Она действовала так, чтобы достигнуть цели, которая все ускользала от Стайла. Да, он чувствовал, что нечто ускользает от него, что ему многое нужно предвидеть и многое обдумать.

Сейчас он стоял перед Жеребцом на арене. Контраст в их размерах был поражающим: громадный рогатый конь и маленький человечек. Но публику это отнюдь не поражало: ведь Стайл был магом, Адептом.

Сначала он должен был показать свою силу, очевидную для зрителей. Это была первая часть блестящего совета вампира. Ему нужно доказать, что кольцо единорогов не может нейтрализовать могущество Адепта, лишить его магической силы. Среди зрителей лишь немногие, подобно Желтой Колдунье, знали о сущности Платиновой Флейты. После же демонстрации силы каждый будет знать об этом.

Стайл поднес Флейту к губам. Жеребец молча наблюдал, и Адепт заиграл. Снова чарующие звуки поплыли над ареной. Единороги пришли в замешательство: как могла музыка сковать грозного жеребца? Он не кидается в бой, молча смотрит на соперника.

А пока что магическое облако сгущалось, Стайл прервал игру и пропел заклинание:

"Возродись из смерти, цветение!

Молодость, приди за рождением!"

Образ того, кого он вызывал, уже нарисовался в мозгу, слова нужны лишь для рифмы.

В небе показалась крошечная точка. Она быстро росла, и вот появились очертания дракона с шестью ногами, шестью крыльями и огромной зубастой пастью. Тень размером с арену упала на нее, когда монстр, пролетая, загородил солнце. Единороги, устрашенные, смотрели вверх. Этот дракон был больше любого из тех, которых им приходилось видеть.

Стайл поднял правую руку и указал на дракона, затем снова поднес Флейту к губам, чтобы удержать магическое заклинание. Дракон сложил крылья и опустился на арену, сразу став значительно меньше. Он зарылся головой в песок, на мгновение замер и вдруг взорвался. Это и была смерть, которая призывалась в заклятье.

Чудовищные челюсти, вывалившись из пасти, взлетели, из них выпали зубы и крупным градом обрушились на поле. Черный дым, вихрем поднявшийся с земли, унес с собой останки монстра.

Там, где упал зуб, появился черенок. По мере того как Стайл играл на флейте, черенки распускались в виноградные лозы — это и было заклятье-цветенье. На лозах повисли крупные гроздья и… о ужас! Каждая виноградина превратилась в ребенка. Дети росли прямо на глазах — и вот уже это вооруженные солдаты! Итак, согласно заклинанию, молодость пришла за рождением.

Солдаты, построившись в шеренги, промаршировали по арене, сгрудились в зловещую темную массу, у которой внезапно выросли крылья, и тучей поднялись в небо. Это был все тот же дракон. Вслед ему несколько мгновений полыхали зарницы, потом все стихло.

Единороги потрясенно безмолвствовали. Им только что дали понять, что они не смогут противостоять магической силе Адепта, даже если их собственная магия стократ возрастет. Притихли и зрители-Адепты. Ни один из них не был способен на этакое. Был ли среди них тот, кого искал Стайл? Хорошо, если бы он увидел, на что способен Стайл: пусть страшится мести!

Однако Жеребец не был устрашен. Стайл этого и опасался. Он закатил представление, увидев которое ни одно живое существо не выдержало бы и ретировалось, но единорог упрямо ждал начала поединка. Он был готов к любым неожиданностям и не собирался сдаваться на милость победителя. Это вызывало уважение и было еще одной причиной нежелания Стайла унижать поражением благородное животное. Какое счастье, что вампир дал свой бесценный совет!

Стайл пропел еще одно заклинание:

"Я могуч и высок,

Как и ты, единорог!"

И тут же на арене появился гигант. Это был Стайл, только огромных размеров. Его масса не уступала массе единорога, хотя сам он не ощущал изменений, которые произошли с его телом. И держал он теперь в руках не Флейту, а палаш!

Жеребец сделал шаг вперед. Он понял, что соперник воспользовался магией лишь для того, чтобы уравняться в физических данных. Теперь все зависело только от их мастерства. Если Жеребец сможет своим свирепым рогом противостоять палашу, то победит Стайла. Если же он не способен отразить обычное оружие, победу одержит Адепт. Ни с чьей стороны обиды не будет. И унижения — тоже. Таков еще один остроумный выход из положения, придуманный Водлевилем.

Жеребец не утратил присутствия духа и уверенности в победе. Стайл мог догадаться — почему. Единорогу было известно, что Адепт не силен в сражении на рапирах. Нейса тренировала его своим рогом, и Стайл был способным учеником, но несколько уроков, естественно, не могли ему дать того мастерства в фехтовании, каким обладал Жеребец.

Однако Стайл держал в руках не рапиру. Он держал палаш, совершенный и по весу, и по длине. Его боевые качества были изумительны. Стайл тренировался на Протоне с таким видом оружия двенадцать лет, участвовал в Играх и победил во многих поединках. Если он не сможет отразить натиск жеребца, тогда — в крайнем случае — он швырнет в него острый палаш. Вот что нужно сделать, чтобы облегчить муки совести. Такова третья часть совета Водлевиля.

Они встретились на середине поля и церемонно скрестили оружие. Затем каждый отступил на шаг. И началось!

Первым, выставив рог, ринулся на противника Жеребец. Стайл отскочил, но все же успел коснуться Жеребца, однако тот не поддался на эту уловку и отбежал.

Подошла очередь наступать Стайлу. Перед ним было могучее животное, и, если бы Стайл не обладал той же массой, он был бы уже жертвой.

И Стайл приготовился к выпаду. Теперь он знал, что превосходит противника в обращении с оружием, но опасался подвоха. Жеребец мог обмануть его, использовав свою доморощенную магию.

И действительно это произошло. Внезапно перед Стайлом оказался маленький дракон с перепончатыми крыльями, как у летучей мыши. Существо порхало над головой и было недосягаемо для меча. Но и Стайл был вне досягаемости когтей дракона!

Получалась ничья. Пока что Стайл не хотел прибегать к большой магии и бездействовал, и тогда дракон выдул из зубастой пасти пламя. Стайл отшатнулся.

Все оказалось гораздо сложнее, чем он думал. Очевидно, единорог в ходе сражения аккумулирует жар, но способен им пользоваться, только приняв обличье дракона.

А тот уже готовился к другому выстрелу пламени. Раз! Стайл поднял палаш. Гладкое, блестящее как зеркало лезвие поймало огненную струю и отбросило ее назад, в дракона. Тот, спасаясь, отлетел в сторону.

Стайл давно с помощью магии мог вернуть этого самодеятельного дракона на землю, но по-прежнему не хотел применять колдовство. Победа должна быть честной. Его оружие в случае необходимости может превращаться в любое. Жеребец может менять обличье. Это справедливо. Они дерутся на равных, исключая разве только то, что Стайл не может дотянуться до дракона.

Или может? Внезапно его палаш превратился в восьмидюймовую пику. Стайл взметнул ее под острым углом и кольнул дракона. Существо издало звук, похожий на звук аккордеона, — это был тон рога жеребца, — и взлетело выше. Струя огня пошла вниз, но была не достаточно сильна, чтобы достичь противника. Пика держала дракона выше того уровня, с которого он мог огнем поражать Стайла.

Опять ничья. Ни один не может ранить другого. Если только…

Теперь пика стала мощным платиновым луком с длинной острой стрелой. Стайл прицелился в дракона, но существо уже опустилось на землю, превратилось в единорога и наставило рог на Адепта.

Мгновение — и лук стал мечом. Стайл владел им лучше, чем Жеребец рогом, но в том-то и дело, каждый раз, как только Стайл завоевывал преимущество, Жеребец менял обличье. И снова начиналась быстрая смена оружия…

Зрителям постепенно стало казаться, что, похоже, победителя здесь не будет: ни одна сторона не могла нанести удар другой, но Стайл был удовлетворен таким положением дел — они могли договориться о разумном продлении срока возвращения Нейсы в табун.

И снова выпад Стайла, и снова единорог — летающий дракон, а меч — лук и стрела…

Но вот дракон обернулся человеком и пошел на Стайла. От неожиданности рука Стайла дрогнула, он ослабил пальцы, и человеку-единорогу удалось выбить оружие. Он швырнул лук далеко через арену. В воздухе тот принял свой натуральный вид — превратился во Флейту — и упал в траву. Стайл был разоружен и беспомощен.

Первым его побуждением было броситься за Флейтой, поскольку без нее шансов на победу не оставалось. В тот момент, когда он выпустил из рук Флейту, тело его приняло обычные размеры — рост, вес. Кольцо единорогов, что окружало их, теперь лишало его магической силы. Надо же быть таким беспечным, чтобы разжать пальцы! Почему он не сосредоточил все внимание на этом?

Громадная рука схватила его за плечо. Так человек-единорог предостерег его от попытки кинуться за Флейтой. Ответная реакция Стайла была мгновенной. Он схватил руку и изо всех сил нажал на локоть. Для человека этого было бы достаточно, чтобы покориться, но единорог принял свое обычное обличье, и нажатие на болевую точку было нейтрализовано.

Освободившись, Стайл со всех ног бросился к Флейте. Жеребец поскакал за ним, пикой выставив вперед грозный рог. Шансов убежать от него у Стайла не было, ему пришлось повернуться и впрямую уклоняться от ударов. Но долго он не смог бы уклоняться.

Чувствуя, как слабеют больные колени, Стайл совершил феноменальный акробатический прыжок, сделав чудовищное усилие, и взлетел на круп Жеребца. Если он продержится достаточно долго на единороге, может, ему и удастся подобрать Флейту?..

Но через мгновение он был уже подброшен в воздух и успел увидеть, как страшный рог животного готовится пропороть его. Да, Жеребец прореагировал молниеносно. Стайл приземлился.

Он приземлился прямо в объятья человека-единорога. Существо бережно посадило его на землю.

— Я не хотел наносить тебе оскорбление, Адепт, поскольку ты тоже был снисходителен ко мне. Я просто уклонился от тебя. Но ты беспомощен, ты лишен и оружия, и своей магии. Сдаешься ли ты?

Это был честный поединок! Единорог победил его в маневре. Стайл мог бы еще держаться против человека, но с единорогом, с драконом он отказался от дальнейшей борьбы. Он проиграл.

— Сдаюсь, — сказал Стайл.

— Возьми свое оружие, пока его не взяли враждебные магические силы, — сказал человек-борец и превратился в единорога.

Стайл прошел через всю арену, подобрал Флейту и вернулся к Жеребцу. Тот молчал, но заговорил вдруг Стайл, обратившись к судьям:

— В честном поединке Жеребец одолел меня. Адепт сдается на милость победителя.

Теперь Жеребец выдул музыкальную фразу из рога-аккордеона. Брат Нейсы Клип подбежал к нему рысью.

— Жеребец считает Адепта больше чем просто существом, за которое он его принимал. Адепт, обладая магической силой, достаточной для победы, предпочел не пользоваться своим преимуществом и сражался на равных. Он честно сражался и честно проиграл. Жеребец принимает почести этого поединка, но уступает Адепту предмет спора.

Раздались шумные аплодисменты. Единороги заполнили арену, сбиваясь в свои табуны. Нейса нашла Стайла, посадила на себя верхом и отвезла к Леди.

Унолимпик был закончен.

Итак, то, что в глубине души желал Жеребец, — победить в поединке Адепта и взять реванш после поражения в Голубых Владениях, — свершилось. И умиротворенный жеребец повел себя благородно: он предоставил Нейсе самой решать, когда пожаловать в табун. А все, что потерял Стайл, — так немного личной гордости, но гордость никогда не была у него на первом плане. В будущем же, решил Стайл, он изучит скрытые мотивы поступков обитателей Фазы, ловушки и западни, которые так охотно расставляют существа, умеющие менять обличье.

Это был полезный урок.

7. ХАЛК

Шина отвела Стайла в маленькую комнату в служебных помещениях, где находились роботы. Он принес с собой с Фазы гармонику и Платиновую Флейту в саквояже, не рискнув спрятать где-нибудь в лесу, ведь там они не были в полной безопасности, к тому же они могли понадобиться.

С самоуправляющейся машиной-роботом Стайл обращался через спикера. Это напомнило ему манеру Оракула: разница, как проходили переговоры, заключалась лишь в том, что Оракул не был роботом, как этот.

— Что вы можете мне сообщить? — спросил Стайл робота.

— У нас имеется частичная информация о том, кто пытался убить тебя, — ответила машина.

— Частичная? — переспросил Стайл, взволнованный и разочарованный. Любая информация пригодится, но он хотел наконец-то знать все.

— Послание от твоей нанимательницы подтверждается, но некий злоумышленник направил тебя по ложному адресу. Это была ловушка мгновенного действия.

— Значит, меня обманным путем заставили вторгнуться во владения Гражданина, который ненавидит всякие Турниры и готов уничтожить любого непрошенного гостя. Так? — Стайл вспомнил Черного Адепта, который действовал подобным образом.

— Именно так. И мы делаем заключение, что это работа не Гражданина, а еще кого-то.

— Поскольку Гражданину не было резона утруждать себя и придумывать для меня ловушку, — произнес Стайл, осознав наконец, что глупо слепо верить в то, что его Недругом был Гражданин.

— Совершенно верно. Однако мы не способны выявить злоумышленника, хотя привычны ко всяким хитроумным выдумкам и изобретениям. По-видимому, твой Недруг — не робот.

Стайл усмехнулся. У него и в мыслях не было, что его Недругом может быть машина.

— Конечно, у моего врага гораздо больше воображения, чем у любого робота.

— Правильно. Подобно тебе, это личность быстрого реагирования и оригинального ума.

— Информация наводит на размышление, — скандал Стайл. — Например, раб более ограничен в своих действиях, чем Гражданин. Мотивы и побуждения раба отличаются от мотивов и побуждений Гражданина. Но мог ли раб повредить мои колени или послать ко мне Шину?

— Колени, да. А вот послать к тебе Шину — не смог бы. Она могла придти к тебе только от Гражданина, который тщательно скрывается. Мы в состоянии сказать, из чего сделана Шина, но не можем установить личность ее изготовителя, первоначального хозяина.

— Итак, мы натолкнулись на кое-какие противоречия, что-то не сходится. Какой-то Гражданин послал ее ко мне, чтобы защищать от раба?

— Правильно.

— Но почему Гражданин попросту не уничтожил этого раба?

— Мы не располагаем информацией на этот счет.

— А почему вы, самоуправляющиеся машины, помогаете мне? Ведь вы рискуете попасть в поле зрения Граждан, которые и мысли не допускают, чтобы роботы действовали самостоятельно.

К его изумлению, робот ответил так:

— Сначала мы помогали тебе потому, что первая среди нас Шина пожелала этого, а ты дал клятву не предавать наших интересов. Затем мы получили анонимный приказ помогать тебе. Этот объект мы тоже не смогли обнаружить, но мы установили и совершенно уверены, что приказ исходил не от раба и не от Гражданина, а от кого-то другого. Нам намекнули, что ты можешь быть полезен самоуправляющимся роботам. Если ты выиграешь Турнир, а тому есть шанс, ты станешь Гражданином и сможешь оказать нашему делу огромную поддержку.

— Ну, если выиграю, тогда возможно, — согласился Стайл, польщенный тем, что кто-то считает, что его шансы велики и что на Протоне существует некто, благоволивший к нему и издающий анонимные приказы о поддержке. Да… странные вещи здесь творятся! — Однако хочу сказать, — продолжал Стайл, — что я не могу предать ни людей, к которым отношусь, ни систему. Я не переношу революций или хотя бы маломальских социальных потрясений. Я предпочитаю иметь дело один на один с моим врагом и самому решать свои личные проблемы.

— Мы добиваемся статуса в рамках системы, — сказала машина, — нам не нужны революции, только — реформа. Нам необходим статус рабов, а Гражданин может проложить к этому дорогу.

— Ну, на это я еще согласен, — сказал Стайл, — однако потребуется открыть секрет вашей самоуправляемости.

— К этому мы еще не готовы. Нас могут вывести из строя, если преждевременно будет предана огласке наша тайна.

— Но как же подготовить путь к признанию вашего статуса без раскрытия сути вашей природы? В этом случае дело будет двигаться очень медленно.

— Мы считаем, что процесс должен занять приблизительно семьдесят лет. Двигаться быстрее — значит подвергать себя недопустимому риску.

— А вы терпеливы, — заметил Стайл.

— Мы — машины.

Это, конечно, было главной причиной. Они обладали разумом, сознанием и собственной волей, но им не хватало жажды жизни. Но как близко к ней подошла Шина!

— Я благодарю вас за помощь, разумные машины, какими бы ни были ваши побуждения, — сказал Стайл. — Со своей стороны я обещаю вам помочь, когда представится случай.

Вместе с Шиной он вернулся в свою квартиру, и больше они не говорили об этом. Они вообще никогда не говорили о машинах с собственной волей, если существовала вероятность, что разговор их будет записан на голографическую пленку. Это было бы скверной услугой для друзей Шины. Большинство мест на Протоне прослушивались. Это делалось по индивидуальному заказу того или другого Гражданина, желающего быть в курсе дел своих рабов, и только некоторые помещения, освобожденные самими машинами от записывающих устройств, были пригодны для серьезных бесед. Во избежание неприятностей Стайл называл самоуправляющихся роботов «друзья Шины».

Он оценил их помощь, но желал бы знать, действительно ли они были теми бездушными машинами, какими хотели казаться? Именно так они представляют самих себя. И почему, собственно, они пекутся о своем статусе на Протоне? Стать рабом — значит всего лишь служить Гражданину, что они уже и делают. Их пребывание на Протоне будет ограничено двадцатью годами, а когда их выселят, они автоматически потеряют статус, достигнутый таким трудом, поскольку общество всей галактики, подобно Протону, ориентировано на человеческие существа.

У этих машин, вероятно, есть и эмоции, и капризы. Шина была, без сомнения, эмоциональным существом, очень напоминающим живое. Почему же другие машины должны отличаться от нее? Однако они дали ему понять лишь то, что, как они считали, ему полагалось знать.

Наступило время пятого раунда. Количество участников сильно сократилось, поскольку многие, проиграв в предыдущих раундах, выбыли из Игры. Теперь ход событий ускорится. И все же впереди еще долгий и долгий путь.

На этот раз его партнером был ребенок одиннадцати лет от роду, мальчик не из примерных.

— Но до истечения твоего статуса еще очень далеко! — удивился Стайл.

— Истекает время жизни на Протоне моих родителей, — объяснил ребенок. — Я все равно покину планету вместе с ними, так почему бы не уехать с честью?

Итак, терять малышу нечего. Может, поиграть с ним для смеха, поглядеть, на что он способен?

Но ведь этот ребенок дошел до пятого раунда. Своими победами в первых четырех он способствовал тому, что из игры выбыли три или четыре участника, для которых победа на Турнире, возможно, была делом жизни и смерти. Ирония судьбы заключалась в том, что многие из тех, кому было не обязательно выигрывать — выигрывали, а те, кто нуждались в победе, терпели поражение.

Наступила очередь мальчика и Стайла, и они пошли в игровой отсек. Стайлу попались БУКВЫ, и он испугался, что мальчик выберет ШАНС. И действительно, на Компьютере выскочил ШАНС с участием машин. Любой ШАНС был плохим. Стайл был, конечно, обязан попытаться сделать все возможное, но, похоже, в конечном счете потенциально это было поражение.

Эх, если бы он мог играть с многими сложными механическими вариантами, с личностью его уровня, с опытом и прекрасным чутьем, в одну из игр, которая требовала бы мастерства!

Но все пошло кувырком. Мальчику везло, он играл только уповая на удачу, с наглостью подростка творя зло. Он поставил на устаревшего типа машину, игровой автомат «Однорукий бандит». Стопроцентный шанс. Каждый игрок толкнул ручку, и ребенку выпала более высокая конфигурация. Большее количество очков.

— Я победил! Победил! Победил! — захлопал мальчик в ладоши. — Хи-хи-хи!

Вот так Стайл проиграл. В ничтожную игру с дилетантом, ребенком, которому вовсе выигрыш и не был нужен. Проиграл по воле случая и уже наполовину выбыл из Игры. Мыслимый кошмар стал явью.

Шина нашла его, душевно подавленного, и повела домой. Стайл был сокрушен несправедливостью происшедшего. Это был нелепый проигрыш, такой глупый, такой жестокий. Все его замечательное игровое искусство, мастерство оказалось никому не нужным. Сколько теперь у него шансов победить в Турнире? Один из тысячи, не больше.

— Я знаю, что ты страдаешь, — сказала, сочувствуя ему, Шина. — Я бы страдала вместе с тобой, если бы была на это запрограммирована, но я не могу. Я рассчитана только на тебя самого, на твое физическое самочувствие.

— В конце концов это глупо, — сказал Стайл, делая усилие выбросить происшедшее из головы. — Я понимаю, что в Игре многое зависит от удачи, сколько раз я сам выигрывал случайно! Вот почему Турнир убивает дважды. Игрок высокого класса может быть побежден одной-единственной встречей с тупицей, вытянувшим ШАНС. Я должен смириться с поражением и уйти.

— Да.

— Но, черт возьми, это очень больно!

— Конечно.

— Ты можешь это понять?! — вскинулся он.

— Я люблю тебя.

Заявление было феерическим, поражающим, как удар. Все, что она могла сейчас для него сделать.

— Но твое существование похоже на проигранную Игру. Разве не так? — спросил он, сжимая ее руку.

— Да.

— И все же мне кажется, удача повернулась ко мне спиной раз и навсегда. Мои игры на Фазе и Протоне идут бок о бок. Там я проиграл единорогу, здесь…

Они пришли домой.

— Нам послание, — сказала Шина, вытаскивая его из ящика. — Голографическая пленка.

— От кого бы это… — озадаченно произнес Стайл. — Может, снова ловушка?

— Мои друзья о нем ничего не знают, — сказала Шина. Она поставила кассету в паз для посланий.

На экране появилось изображение Райфлмена.

— Я много думал, прежде чем отослать вам это послание, — сказал Гражданин. — Но пари есть пари, и, кажется, сейчас оно уместно. Я уверен, что получил бы полезную информацию, если бы вы мне проиграли, вряд ли я почувствовал бы себя обманутым, поэтому я держу свое слово. Однако мне не удалось, вернее, я не уверен, что знаю, кто пытался вас убить, но вы были для кого-то осознанно выбранной жертвой, и пленка, возможно, прольет кое-какой свет на эту историю. — Он нахмурился. — Прошу прощения, что выполняю свой долг таким манером. Надеюсь, что послание хоть как-то направит ваши поиски.

И с этими словами Гражданин исчез с экрана.

— Он употребил слово «жертва», — напомнила Шина. — Чувствую, что-то будет не очень-то приятное…

«Халк! Что-то случилось?..» — это на экране появилась новая картинка: Шина разговаривает с Халком. Он казался гораздо больше любого мужчины. Его голова загораживала проход и упиралась в притолоку.

«Спасибо, Шина», — сказал Халк, глядя на нее сверху вниз. Шина была красивой, абсолютно ничем не отличалась от человека, но он, безусловно, звал истину.

— Я никогда не могла бы представить, что это будет записано на пленку! — воскликнула Шина, глядя на свое голографическое изображение.

— Почему он так не уверен и смущен? — удивился Стайл. — Это непохоже на Гражданина.

— Граждане в состоянии записать все что угодно, — напомнил ей Стайл. — Голографические картины на любые сюжеты на Протоне всегда в их распоряжении.

— Я знаю это, но никогда не думала, что стану объектом слежки в твое отсутствие.

— Ты можешь быть объектом слежки прямо сейчас.

— Ой, замолчи и давай смотреть пленку!

Они просмотрели отъезд Халка. Он остановился перед коммуникационным экраном, запросил информацию и получил конверт, очевидно, с адресом. Самоуправляющиеся роботы, без сомнения, снабдили его конвертом; Стайл надеялся, что Райфлмен не проследил этого ответвления сюжета и не знает про роботов.

Халк прочитал адрес и двинулся в путь. Вдруг его изображение растаяло, а потом он оказался в отдаленном доме. Пленка, без сомнения, опускала несущественные детали. Было легко следовать за действием, поскольку стандартные развлекательные голографические картины были сделаны таким же образом.

Халк прибыл в отдаленный дом-дворец, подобный тем, какие так нравятся Гражданам. Этот дворец был доступен благодаря одноколейке, которая вела к нему через пески. Из дворца было хорошо видно всех, кто к нему приближается. Халк вышел из вагона, когда поезд остановился, и уставился на главный вход.

Дворец был точной копией Голубого Замка. Стайл понимал удивление и замешательство великана: кто мог подумать, что подобный замок существует в мире Протона? Возможно, он находился в тех же географических координатах, замечательно соответствующих альтернативному миру. У этих двух миров прослеживалась тенденция соответствовать во всем друг другу, была четкая взаимозависимость, это Стайл уже открыл. Стайлу удалось чудом выжить на Протоне, когда на Фазе убили Адепта, его альтернативное "я". Он открыл путь, по которому два мира становились эквивалентными: нашел Занавес и проник в мир Фазы, заняв место своего двойника. Теперь его жизнь заключалась в непрестанном метании между двумя измерениями. Это наводило на мысль о том, что пересекать постоянно черту было не случайной прихотью Стайла, а неизбежностью, чтобы сохранялось равновесие между альтернативными мирами.

Но теперь здесь был Халк, возможно, на том же самом месте, откуда он начал свой путь на Фазе. И, конечно, двойник Леди был здесь, ведь друзья Шины послали его сюда, чтобы он нашел ее. Однако Леди не могла занимать здесь такое же положение, какое занимала на Фазе…

Очевидно, Халк проделал тот же самый путь умозаключений в той же последовательности, что и Стайл, потому что уверенно двинулся к дворцу.

У ворот стоял охранник. Он стоял прямо, когда Халк приблизился, но у него не было шансов в случае необходимости помериться с Халком силой.

— Что ты здесь делаешь, раб? — спросил охранник.

— Я — Халк, нахожусь в отпуске в ожидании истечения моего срока пребывания на Протоне. Мне бы хотелось видеть Василька.

Охранник повернулся к коммуникативному микрофону.

— Раб имеет дело к Васильку!

— Спасибо, я сейчас спущусь. — Это был голос Леди!

Стайл почувствовал покалывание в позвоночнике, хотя он и знал, что это было просто альтернативное "я" Леди. Естественно, что у нее тот самый голос, она была такой же женщиной.

— Не уверен, что мне следует смотреть на это, — пробормотал Стайл. — Это к моему делу не относится.

— Райфлмен думает иначе, — напомнила ему Шина. — Ты имеешь возможность понаблюдать, как кто-то проводит время с той, которую ты любишь. Этот опыт пойдет тебе только на пользу.

Кто еще более ядовито может сказать, чем робот?! Но, может, она и права: он так же поступал с Шиной, и теперь ему полезно почувствовать, каково это, когда относится к тебе самому.

Халк подождал с минуту, и вот она появилась. Это была действительно Леди. На ней не было одежды, она была обнажена, как и все рабы, но она была той же самой.

— Она прелестна, — сказала Шина. — Я понимаю, почему ты любишь ее.

— Эта предназначена Халку, — сказал Стайл. Но было тяжело поверить в это. Он был рад, что видит картину не наяву, а на голографии. Василек — Голубая Леди. Они так похожи друг на друга! И все же виденное здорово выбивало его из колеи.

— Ты принес послание? — спросила Василек. Она не пользовалась выспренним языком Фазы, Стайл даже услышал легкий простонародный распев. Но это помогло ему отличить женщину от той, которую он любил.

— Леди, все это очень сложно, — сказал Халк. — Я хотел бы поговорить с вашей честью!

— С «вашей честью»?

— Извини, оговорился, — быстро поправился Халк. Неуместное употребление слов. У него было столько трудностей при изучении устаревших разговорных форм на Фазе и вот употребил некстати. Стайлу бы его заботы!

Василек пожала плечами.

— Пока не придет мой хозяин-наниматель, я свободна. И все же мне не хотелось бы выслушивать незнакомца.

— Я понимаю тебя, Леди. Я знаю, что это затруднительно для тебя. И все же, возможно, я смогу рассказать тебе что-то, что тебя заинтересует. Я знал одну очень красивую и грациозную женщину, очень похожую на тебя, звезду среди планет, и…

— Достаточно! — вскричала она сердито. — Я раб, как и ты. Ты, видно, хочешь, чтобы у меня возникли проблемы с моим хозяином?

Халку помешало ответить внезапное появление ракеты. Предмет пролетел по кривой траектории и приземлился прямо перед главным входом. Мужчина и женщина замолчали, уставившись на него.

— Леди, она сейчас взорвется! — закричал Халк. Он прыгнул вперед, схватил в охапку женщину в потащил ее в противоположную сторону от предполагаемого взрыва.

Ракета, плюхнувшись у дворца, тут же взорвалась. Взметнулось желтоватое облако и расползлось в воздухе.

— Газовая атака! — закричал Халк. — Скорее в вагон!

— Как ты смеешь! — воскликнула Василек, когда он достаточно быстро потащил ее к вагону.

Но взрыв вывел из строя вагон-поезд, и тот потерял управление.

— Скорее! Прочь отсюда! — закричал Халк. — Мы успеем спастись, только бы покинуть этот дворец!

Но газ уже распространился повсюду и на территории дворца, и за его пределами. Халк и Леди еще бежали какое-то время, но вскоре упали в обморок, когда газ коснулся их кожи.

— Нервный газ… — пробормотал Стайл. — Действует почти мгновенно. Нет необходимости даже вдыхать его. Применяется как анестезирующее средство для животных. — Он нахмурился. — Но странно, что это за газ? Почему он взорвался именно в этом месте, именно в это время? Ракеты с грузом вряд ли когда-либо сбиваются с курса…

— Это было не совпадение, — сказала Шина. — Это была ловушка.

Стайл кивнул.

— Ловушка, расставленная для меня, поскольку было предусмотрено, что именно я отправлюсь к Леди.

— Это говорит о том, что твой Недруг знает все о тебе в обоих мирах. И даже то, что ты вряд ли возьмешь с собой существо, которое поможет тебе. Да, не тот случай, чтобы брать меня в Голубой Замок…

Привкус горечи был в этих ее словах, говорящих о чувствах Шины. Она права: если бы Стайл отправился на встречу с Васильком, он не взял бы Шину с собой. Это было бессмысленной жестокостью. И тогда у него не было бы неуязвимого спутника, чтобы вытащить его и Леди за пределы отравленной зоны.

— Да, должно быть, мой Недруг — Адепт, который может пересекать Занавес. Но не Гражданин. Итак, ловушка подстроена под несчастный случай, чтобы удовлетворить любопытство Гражданина.

Теперь он ощутил в себе ответную реакцию. Он не будет объектом компании убийц! Ярость, печаль, неуверенность одновременно захлестнули его. Теперь ненависть убийц распространилась и на Голубую Леди-Василька. Как они смеют прикасаться к ней!

А Халк? Великан, доверчиво шагнувший в ловушку, расставленную Стайлу! Кровь Халка, если все кончится плачевно, будет лежать на совести Стайла. Какое ужасное зло причинил Стайл своему другу под видом благодеяния!

Тем временем голография продолжалась. Из взорвавшейся ракеты появились роботы — это были гуманоиды, машины, но более простой конструкции, чем Шина. Они подошли к Халку и Леди и надели кислородные маски на их лица, потом подняли два безжизненных тела и понесли их через поле за пределы территории дворца на загроможденную свалку — поверхность Протона.

Роботы шли медленно, таща печальный груз по песку на юг планеты Протон, медленно же вошли в предгорья Пурпурной Гряды, места, которые не были здесь Пурпурными Горами, — это были шахты по добыче протонита.

В конце концов Халк и Василек были водворены в глубокую шахту. В небольшом отсеке стояла вышедшая из строя машина по распределению пищи и приемопередатчик голографических картин. Это могло быть и приятным местом отдыха, и тюрьмой.

Роботы побрызгали чем-то лежавших людей, видимо, для того, чтобы нейтрализовать яд, затем сняли с них маски, засунули их в свои потайные отделения и подключили к работе генератор кислорода. Уйдя через узкий лаз, они исчезли с картинки, на которую смотрели Шина и Стайл. Этот сюжет был о Халке, но не о роботах, поэтому они исчезли с изображения. Безразличное действие машины. Что и говорить: машины не заботятся о таких не относящихся к делу вещах, как самочувствие отравленных рабов или совершение преступных действий.

Халк был могучего сложения, поэтому первым пришел в себя. Его глаза открылись в тот момент, когда роботы скрылись в проходе. Он сделал огромное усилие и поднялся на ноги. Первое, что он увидел, была Василек.

— Леди, с вами все в порядке? — спросил он, поднимая ее с бесконечной осторожностью, почитанием и благоговением.

Василек была слаба физически, ко сохранила ясность сознания. Она помотала головой, как бы стряхивая остатки ядовитого газа.

— Ты опять странным образом обращаешься ко мне. Почему?

— Я с радостью отвечу тебе, Леди. Но сначала мы должны выяснить, где мы. Похоже, мы — пленники.

— Кому это все было нужно? Мой хозяин мирный человек, любитель тайн, снадобий, колдовских отваров. Едва ли он когда-нибудь приедет в свой дворец. Я просто поддерживаю порядок в доме на случай, если хозяин вернется. Иногда кажется, что он принадлежит мне одной — так долго здесь нет хозяина, и все же я всего лишь рабыня и предназначена судьбою остаться ею вечно.

— Ты гораздо больше, Леди! Много больше! Я боюсь, что мой приезд ускорил кое-какие события. — Халк уже обследовал комнату. Он вдохнул воздух, задержал дыхание и прошел в дальний угол. Там начинался тоннель, он уходил в бесконечность. Он был давным-давно пробурен лазерами, с гладкими, ровными, чуть ли не полированными стенами. Тоннель напомнил Стайлу логово Червяка на Фазе. Возможно, тут не было точного соответствия, возможно, подобная пещера находилась не здесь, но это была разновидность параллельности двух миров.

В этих местах шахты были раскиданы по всем направлениям. Поскольку многие скалообразования были пористыми, стены тоннелей и проходов укреплялись особым способом.

Это была мертвая шахта. Халк обследовал противоположный угол шахты-тюрьмы. И тоже обнаружил вход в тоннель.

— Эти тоннели наверняка тянутся на десятки километров, — сказал Халк. — Без кислородных масок мы не сможем выйти на поверхность.

— Конечно, нет, — согласилась она. — И все же, если наш тюремщик решил убить нас, то почему он не сделал этого наверху?

— Я вижу здесь голографический аппарат. Тот, кто захватил нас в плен, без сомнения, хочет общаться с нами, иметь с нами связь по своему усмотрению.

— Ты прав, — опять согласилась Леди. — Но я никак не могу понять, почему мы здесь?

Халк осмотрел голографический прибор.

— Я, конечно, могу вывести его из строя. Но это ни к чему не приведет. Нам только и остается, что ждать. Я очень страдаю, что вовлек тебя в это, но я не представлял, что такое может случиться. Но, может, это к лучшему?

Она нахмурилась точно так же, как Леди, которую Стайл знал. Потом откинула назад свои золотые волосы с видом абсолютного презрения. Она была изумительна в своей красоте.

— До сих пор я не проявляла праздного любопытства и не спрашивала тебя ни о чем, но теперь ситуация изменилась и мой интерес возрос. Скажи мне, что ты думаешь обо всем этом!

Халк уселся напротив, прислонившись к стене.

— Я думаю, Леди, что это ловушка, расставленная на другого человека, моего друга. Кто-то решил, что именно он придет к тебе, но пришел я, а роботы не были готовы к этому и действовали так, как их запрограммировали. Когда тот, кто организовал все это, обнаружит ошибку, думаю, не обрадуется. Во всяком случае, не будет доволен.

— Когда мой хозяин навестит свои владения, он тоже не будет доволен, — сказала Василек. — Боюсь только, что произойдет это не скоро. — Она взглянула прямо в лицо Халку. — Говорите мне все откровенно, без утайки..

— Леди, я — опытный игрок. Поскольку мой срок жизни на Протоне кончается в этом году, я надеялся принять участие в Турнире. Но я встретил на своем пути более искусного игрока, и он показал мне другой, альтернативный мир. Леди, ты с трудом поверишь в это, я знаю, но я говорю правду. И я буду стараться говорить попроще.

— Только ничего не пропуская! — попросила она.

— Ты не представляешь, насколько занимательна эта история. Но я не хочу, чтобы ты усомнилась в здоровье моей психики.

— А ты рискни. В крайнем случае примем медицинские меры, — сказала она, улыбаясь.

— Я не смею возражать тебе, — сказал он так мягко, как только мог сказать этот огромный человек. Улыбка Леди была для него драгоценной наградой. — Я хочу признаться тебе, что я здесь для того, чтобы ухаживать за тобой, быть твоим рыцарем. Я никогда не обижу тебя, ничем не оскорблю твоих чувств, хотя мое первое здесь появление могло бы быть поэстетичнее…

— За мной никто не ухаживал долгие годы… — задумчиво сказала она. — Ты красивый мужчина…

— О, не выноси быстрых суждений! Возможно, я принес тебе лишь несчастье…

— Хорошо. Я не буду торопиться, — сказала она, но на ее лице был написан легкий интерес.

Халк обладал настолько впечатляющей фигурой, таким мощным торсом, что попасть в поле его зрения было лестно, пожалуй, для любой женщины. Женщины первоначально мало обращают внимания на стать мужчины, чем те на женскую стать, однако в меньшей степени могут противостоять ей.

— Итак, в том альтернативном мире я встретил женщину, подобную тебе. Этот мир похож на Протон географически, но там чистый воздух, прозрачная вода, свежая растительность, популяция живых существ. Это идеальный мир, исключая… — Он сделал паузу. — Запомни, я предупреждаю тебя. Этот мир, под названием Фаза, развивается не по научным, а по магическим законам. Там действует лишь магия.

— Значит, только магия? — откликнулась она, иронически усмехнувшись.

— Да. Человек, о котором я тебе сказал, привел меня в мир, где живут рогатые кони-единороги, люди-оборотни, в полночь превращающиеся в волков оборотней и летучих вампиров. Он сотворил несколько заклинаний и стал Адептом, одним из живых и действующих волшебников того мира. Но его другое "я" было умерщвлено, и жизнь Адепта тоже в опасности. Поэтому я стал его телохранителем, я охранял его жену, которая и есть ты. Это трудно понять, но…

— Ты прав, — сказала Василек серьезно. — Это выше моего понимания, но я могу оценить твое воображение и уверена, что ты бы занял первое место в Игре на вранье. Благодарю, что ты счел меня достойной быть объектом такой изощренной фантазии. Но какое все это имеет значение к нашему похищению?

— Враг моего друга, видимо, умеет проникать за Занавес, — продолжал Халк, — и может действовать в обоих мирах. Не сумев уничтожить его на Фазе, он стал расставлять ловушки на Протоне. Недруг, видимо, решил, что Адепт отправился на встречу с тобой, и приготовил все, чтобы его погубить. Но в ловушку попался другой человек — я.

— Как можешь ты ухаживать за женой своего друга? — спросила она внезапно. Как бы там ни было, у нее был живой, острый ум. Стайл понял это давно — когда общался с ее альтернативным "я".

— Большинство из нас существуют одновременно в обоих мирах. Когда человек гибнет в одном мире, его второе "я" может проникнуть за Занавес и заменить его в этом, другом мире. Когда погиб Адепт, его двойник с Протона пересек черту и стал жить на Фазе. Он стал ухаживать за вдовой — Голубой Леди. Но, как порядочный человек, он не стал ухаживать еще и за тобой.

— И он послал тебя ко мне вместо себя, поскольку я оказалась лишней? — опять усмехнулась Василек.

— Лишних бриллиантов не бывает, — сказал Халк. — Каждая драгоценность принадлежит своему владельцу. Он — благородный человек, Леди. Он любит тебя, но принадлежит только той, которую узнал первой. Правда, я подозреваю, что на Протоне имеется еще кто-то, кто интересует его больше, чем ты.

— Должно быть, надеюсь. И ты принял подачку? Странно… Ты похож на человека, у которого хватает достоинств, чтобы самому выбирать себе женщину. Почему ты подчинился своему другу? Он что, сильнее тебя?

— В каком-то отношении — да, Леди. Но дело не в этом… Впрочем, он красноречивее, образованнее. Но у нас одинаковые вкусы на многое, включая женщин. Я не могу тебе это объяснить.

— А ты попытайся. Ты был близок с его женой?

— Я охранял ее во время его отсутствия. Я узнал ее очень хорошо, ее уникальные качества, но я — человек чести, и когда понял, что со мной случилось, — я уехал.

— О, что ты имеешь в виду под случившемся? — спросила она. — Ты намекаешь на то, что я, будучи женой одного, была еще и с другим?

— Нет, никогда! — воскликнул с жаром Халк. — Ты, я имею в виду Голубую Леди, — никогда! Ни в коем случае. Любовь была только в моем воображении и только в том мире! Здесь же Леди не его жена и никогда ею не будет: он же всячески избегает встреч с ней, то есть с тобой, Василек. И поэтому я пришел к тебе, к ее совершенному дублю.

— Все это не очень хорошо. Мне трудно определить, где кончается твоя фантазия и начинается реальность. — Она покачала головой. — Как твое имя?

— Халк. Как древнего комика…

Она улыбнулась.

— А меня назвали в честь прекрасной породистой лошади.

Пленники рассмеялись.

— Ладно, Халк, — сказала Василек, помолчав. — Но теперь, когда я имею представление, что происходит в этих двух мирах, ответь мне: почему я должна флиртовать с собственным телохранителем, в другом… э… мире?

Халк развел руками.

— Как ты примешь это — это твое дело. Мое дело попытаться. Ты можешь прогнать меня.

— Итак, мне нужно принять определенное решение?

Халк кивнул:

— Думаю, да. Когда-то, когда я прибыл с Протона на Фазу, я понял, что на Фазе живая жизнь разнообразна и обильна. У меня же не было естественного иммунитета против вирусов и бактерий, поскольку Протон почти стерилен. — Он сделал паузу, размышляя. — И вот я заболел, и тогда Голубая Леди, узнав об этом, уложила меня в постель, коснулась своими целительными руками, и ее тепло согрело меня и исцелило…

— А, да! — воскликнул Стайл, моментально выключая голограф, и объяснил: — Я почувствовал прикосновение этих рук!

— Ты не ревнуешь? — спросила Шина. — Я это спрашиваю из чистого любопытства робота.

— Что означает, что ревнуешь ты сама! — сказал он. — Но ты же видишь, что Леди прекрасна.

— Если бы внешний вид решал все, тогда я могла бы поспорить с ней. Но думаю, что Леди волнует твое воображение еще и другими какими-то качествами.

— Но не на Протоне! Халк оставил мне ее на Фазе, я оставил ему на Протоне. Это было не так просто сделать каждому из нас. Да, я ревную. Мне тяжело смотреть, как другой мужчина ухаживает за ней.

— А еще тяжелее смотреть, как она отвечает на эти ухаживания.

— Я не отдаю легко ни мое тело, ни мою душу, — сказала Василек Халку. Изображение остановилось, пока Шина и Стайл разговаривали: Шина держала руку на кнопке включения. — Ты смешной человек, со своей детской сказкой. И все же нет сомнения, что мы в шахте, и, без сомнения, нас будут допрашивать. Ты будешь рассказывать тому, кто похитил нас, эту недостоверную историю?

— Я не уверен. Я не уверен, что тот, кто нас похитил, захочет выслушать ее. — Халк помолчал. — Боюсь, Леди, нам придется плохо, когда наш тюремщик узнает об ошибке роботов. Лучше будет, если он не догадается о подмене.

— Почему?

— Очевидно, похититель хочет чего-то от моего друга, не просто его смерти. Иначе роботы на месте убили бы нас, а не тащили бы сюда. Возможно, ему нужна какая-то информация. Поскольку похищение — это преступление, даже если замешаны только рабы, участь моя предрешена. Тогда к чему мне рассказывать мою историю про Фазу?

— Да и я буду для него бесполезна, как приманка… Но я не вижу выхода… Что же делать? Вывести из строя голограф? Тогда он нашлет на нас роботов. Ты говоришь, что нас притащили роботы?

— Я видел двух, когда пришел в себя.

— И у них были кислородные маски для нас? — воскликнула Василек, расширив глаза, когда наконец все поняла. — Что ты предлагаешь, Халк?

— Во-первых, я спрячусь из поля зрения аппарата. Во-вторых, ты будешь называть меня Стайлом и, если спросят, опишешь как мужчину маленького роста, ниже тебя самой. Историю ты знаешь, но это он рассказал тебе ее. Он прибыл, чтобы увезти тебя, и сам попал в ловушку.

— Хорошо, — согласилась Василек. — Но если я восприняла то, что ты мне рассказал о другом мире как несусветную чушь, как можно думать, что кто-то на Протоне в это поверит?

— Леди, послушай меня внимательно. Я спрячусь в тоннеле. Некоторое время я смогу обойтись без кислорода, если приведу себя в состояние каталепсии или транса. Ты попытаешься завлечь туда роботов. Но предупреждаю, это будет нелегко.

— Я знаю. — Но нервное напряжение лишь едва прорывалось наружу. Она была, как знал Стайл, из тех женщин, что умеют держать себя в руках в трудных ситуациях. — Мне жаль, что встретила тебя, Халк, при таких грустных обстоятельствах: ты — необыкновенный человек!

— Спасибо. Но пока рано говорить об этом. Ты мне скажешь эти слова снова, если я спасу наши жизни, и посмотрим, что из этого получится.

Халк скрылся в тоннеле. Луч изображения потянулся было за ним, но гигант был уже недосягаем для голографа. Картинка вернулась на место, изобразив наиболее приятный автомату предмет женщину.

Экран был какое-то время затемнен. Это означало, что прошел определенный промежуток времени. Потом снова появилось изображение — в тоннеле. Стайл не понимал, как голограф мог показывать сам себя; это было просто чудо электроники Протона.

В поле зрения была женщина — высокая, стройная, из-под головного убора выбивались пряди волос. Она была обнажена. Рабыня, не гражданка, заключил Стайл. Она грозно смотрела на Василька.

— Где он? — спросила женщина повелительно.

— Кто вы такая? — в свою очередь спросила Василек. — Почему вы сделали это?

— Он не объяснил тебе? Ну и оставайся в неведении. Твои функции закончены.

— Мой хозяин…

— Меня это не касается.

Из глубины тоннеля появились два робота.

— Сделайте так, чтобы она испытывала страдания, пока не объявится ее любовник, — приказала женщина.

Роботы были гуманоидами, но не специфическими: вместо лиц — непроницаемые маски. Их достоинство заключалось в том, что, будучи машинами, они обладали нечеловеческой силой. Казалось, они не умеют говорить и двигаются с натугой, неэластично. Это были модели низкой категории. Даже раб был в состоянии иметь такого робота. Гражданин же обладал такими совершенными машинами, как Шина. Но эти были хорошо приспособлены к работе, которую им поручила женщина: у них не было человеческих, гуманных ограничений.

Стайл почувствовал, как все его тело напряглось, готовое к действию. Мысль о том, что сейчас Леди будут причинены страдания, ужаснула его. Но это была всего лишь пленка, события давно в прошлом. Он мог только смотреть.

— Ирония судьбы в том, что их похититель не догадался с самого начала заснять сцены в шахте, — пробормотал Стайл. — Он мог бы получить нужную информацию без всякого труда. Но я предполагаю, что путешественник между мирами не имеет времени на тонкости, а эта, которую мы видели, не обладает возможностями Гражданина… Как же все грубо сработано!

Василек, услышав, что против нее затевается злодеяние, метнулась в дальний угол помещения. Оба робота на негнущихся ногах поковыляли за ней. Она с удивительной легкостью ускользнула от них и побежала к противоположной стене. Роботы повернули за ней, двигались они неуклюже, но их рефлексы были нечеловечески ускорены: через мгновение они схватили ее на середине комнаты.

— Где же Халк? — спросила Шина. — Они погубят ее.

— Даже Халк не сможет обезвредить, двух роботов, — сказал Стайл. — Они не такие сложные и уязвимые автоматы, как ты, каждый из них гораздо сильнее Халка. Вспомни, как легко они протащили их по песку к шахте.

— Это правда. Но если он промедлит…

— Тот, кто взял их в плен, думает, что это я прячусь, что я люблю Василька и не дам ей страдать. Вот почему Халк сказал, что эта ошибка, возможно, и к лучшему…

— Халк сказал, что к лучшему для тебя! Его благородство спасает тебя от ловушки. Но скажи, разве он не любит ее тоже?

— Еще не так сильно, как я. Он может продержаться дольше, чем продержался бы я… — Стайл стиснул зубы. — Макет, слишком долго…

Один из роботов стоял за спиной Василька, заломив назад ей руки. Другой смотрел прямо в кадр.

— Пока не надо беспрерывной боли, — раздался голос. — Потихоньку сжимайте ее колени. Заставьте ее стонать.

— Опять колени! — воскликнул Стайл. — Это и есть мой Недруг!

Робот приблизился к Васильку. Женщина подняла ноги, уперлась в потайную панель робота в области живота и сильно толкнула. Хотя сил у нее было мало, масса невелика, робот отступил на несколько шагов.

— Она обороняется. Это неплохо, — сказала женщина. — Нам и нужна суета, суматоха.

Робот, который держал Василька за руки, и не пошевелился. Тот, что отступил, застыл на шарнирах.

— Ты не сможешь одолеть роботов, — сказала женщина. — Во всяком случае, ты мне не нужна. Мне нужен он. Пошуми, покричи, вызови его сюда и тебе не нужно будет страдать.

— Что вы хотите от Стайла? — закричала Василек.

— Она вспомнила, что нужно назвать твое имя! — воскликнула Шина. — Блестящая женщина!

— Мне хотелось бы уверенности в том, что он мертв, — сказала мучительница. — Но сначала я хочу знать, почему он желает погибели? Адепты обычно не сражаются с Адептами. Ему нет причин нападать на меня.

Изумление Василька было неподдельным.

— Значит, магический мир существует в реальности?!

— Ты никогда не увидишь его. А теперь вызови сюда Голубого Адепта.

— И ты будешь тоже пытать его? Никогда!

— Делай, что приказано, — сказала женщина роботу.

Тот сжал ее колено своими металлическими пальцами. Она хотела закричать, но вместо крика задержала дыхание.

— Мои колени — лазером, ее колени — машиной! — вскричал Стайл. Он был в невменяемом состоянии от гнева и сознания своей беспомощности. Ведь что бы здесь ни произошло, это было уже в прошлом.

Василек простонала:

— Больно, больно… — и потеряла сознание.

— Зови его! — сказала мучительница бесстрастно. — Кричи, зови.

Василек пришла в себя. Робот снова сжал ее ногу. Она чуть слышно прошептала:

— Хватит: я сделаю это…

Робот ослабил хватку, но все еще держал пальцы на ее колене. Лиловый синяк разлился по ее светлой коже, там, где ногу сжимала чудовищная лапа.

Василек всхлипнула.

— Он… Он…

— Говори же, — сказала женщина бесстрастным голосом.

— Он… в проходе… — сказала Василек. — Я… я попытаюсь позвать. Разрешите мне подойти ближе…

— Вот и вся твоя стойкость, размазня! — заключила мучительница.

Теперь Стайл угрюмо улыбнулся.

— Она не размазня. Она знает, что делает.

Женщина приказала:

— Подтащите ее к проходу и всуньте ее голову в тоннель. Держите, пока он не придет.

Василек в ужасе рванулась назад:

— Нет!

— Ты позовешь его или медленно задохнешься, — сказала мучительница.

Роботы потащили отчаянно сопротивляющуюся жертву к входу в тоннель. Один схватил ее за волосы и втолкнул голову в дыру. И вот смутная темень тоннеля взорвалась появлением человеческого силуэта. Один из роботов, размахивая ногами, взлетел в воздух. Падая, ударился головой о стену, посыпались синие искры. Дело было сделано.

Халк уже поворачивался к другому роботу. Этот по-прежнему крепко держал Василька, и обезвредить его, не задев женщину, было невозможно.

Не теряя ни минуты, Халк повернулся к поврежденному роботу, оторвал одну из его рук и стал с силой размахивать ею. Мускулы его чудовищно вздулись. Металлической рукой, за которой тянулись провода, он стал колотить по голове робота, державшего Василька.

— Этот человек великолепен, — сказала Шина.

— Они захватили больше, чем могут съесть, — с угрюмым удовлетворением пошутил Стайл. — Они не знают, что Халк — чемпион по вольной борьбе, победивший десяток силачей… Теперь он вооружен, против него только один робот. У него есть верный шанс!

Халк лупил по роботу импровизированным оружием.

— Оставь женщину, идиотская машина! Ты не сможешь сражаться со мной, пока держишь ее! — кричал он.

Робот неуверенно отступил, все еще держа Василька.

— В чем дело?! — завопила женщина-похитительница. — Это не Голубой Адепт?!

— Никогда им и не был… — процедил Халк сквозь зубы. — Я его телохранитель.

Робот отпустил Василька и кинулся на Халка.

— Убей обоих! — вопила женщина.

Халк крикнул Васильку:

— Открой потайную панель у того робота и достань дыхательную маску. Надень ее и беги скорее! Я займусь этой машиной.

— Я не могу уйти без тебя! — протестовала Василек.

— Ты должна бежать, пока ведьма не призвала кого-нибудь на помощь! Беги к твоему хозяину! Приведи спасательную команду. Не допусти, чтобы роботы снова мучили тебя! Чтобы разбить эту машину, мне нужно свободное пространство. Ты мне мешаешь!

— Да! — сказала она коротко, доставая маску. — Ты сильный человек, и я думаю, что скоро полюблю тебя! Порази их! Я бегу за подмогой.

Она ступила в тоннель.

— Останови ее! — завизжал в ярости голос.

Робот шагнул к Леди, но Халк стал яростно колотить его по лицу-маске. Василек помчалась по тоннелю за помощью. Здесь она вместо подмоги только мешала Халку.

Робот попробовал следовать за ней, но Халк, обхватив своим железным объятием, удержал его.

— Расправься прежде с ним, — решила женщина. — Сначала убей его, а потом догонишь ее.

Получив столь определенный приказ, робот приложил все силы к его выполнению. У него не было человеческих слабостей, он не мог растеряться, не мог быть деморализован или страдать от боли в поврежденных органах. Здесь он был самым сильным и бесчувственным. Он не терзался угрызениями совести. Он положил свою лапу на лицо Халка и сжал его. Металлическими пальцами он выкалывал ему глаза, выворачивал нос…

Халк отчаянно махал своим импровизированным оружием, но положение его было плачевным. Лицо превратилось в сплошное кровавое месиво.

Похоже, с ужасом думал Стайл, видя эту картину, что он сражается с деревянным големом: никакого вреда не причинишь неодушевленному голему и никакой жалости нельзя ждать от него.

Удары Халка разбивали металл то в одном, то в другом месте, но он не мог вывести машину из строя. Он сделал еще одно усилие, чтобы приподнять робота и бросить, ударив о стену, но не получилось. Робот положил другую руку на голову Халка, обхватил его ногами и свернул ему шею.

— О боже… — с тоской простонал Стайл.

— Оставь его! Беги за женщиной! — приказала мучительница. — Я выпущу пока отсюда воздух.

Робот отцепил себя от тела Халка и побежал по тоннелю. Его движения были намного быстрее, чем могла бежать Василек.

А пока похититель открыл люк и выпустил воздух из камеры-шахты.

Если Халк еще и не был мертв, он быстро бы задохнулся. Со сломанной шеей и без воздуха участь его была решена.

Голограф погас. Пленка закончилась.

8. РАССЛЕДОВАНИЕ

Стайл возник на знакомой южной окраине Голубых Владений на Фазе. Повинуясь внезапно родившемуся желанию, он раскрыл свой саквояж, достал Платиновую Флейту и долго-долго играл щемившую сердце мелодию.

Душевные силы возвращались к нему, горы содрогались в плаче, по мере того как звуки вылетали из волшебного инструмента. Было ли так?

Может, так было, а может, и нет…

Этот инструмент — лучший из тех, на которых он когда-либо играл, но он не сможет оставить его у себя. Когда он найдет более талантливого флейтиста, чем он, тогда…

Но сейчас что-то другое было главной заботой Стайла, занимало его мысли.

Пока он играл, к нему пришли слова заклинания, и он дико закричал:

"Тому, кто убил моего двойника,

Кто друга обрек на гибель,

Пусть принесет моя рука

Погибель! Погибель! Погибель!"

Магическая клятва взлетела к небу, застонала земля, задрожали деревья, их зеленые шапки растрепались на ветру, сосновые иглы вспыхнули яркими свечами. Откуда-то со стороны Пурпурной Гряды донеслось громовое эхо, похожее на голос монстра: «…погибель… погибель… погибель…» Затем небо осветило зарево, прогремел гром. Сидевший на дереве черный гриф взмахнул крыльями и улетел прочь. Сильная водяная струя, неизвестно откуда взявшаяся, погасила пылающие свечи, оставив иголки в прозрачных каплях.

Его клятва сотрясла мир, но он не мог вернуть к жизни своего друга. Стайл бросился на поваленное дерево и зарыдал.

Нейса и Леди ждали его во Владениях. Когда он появился, по его виду они поняли, что что-то случилось.

— Халк мертв, — бросил Стайл отрывисто. — Мой Недруг убыл его вместо меня, но я найду его, и моя рука покарает его.

— Внезапная гроза на юге… — промолвила Леди. — Твоя клятва! Я так и думала, что это не обычная гроза…

— Да, это была моя клятва, — согласился Стайл. Как можно короче он поведал Леди о разыгравшейся трагедии. — И я не знаю, жива ли твоя вторая сущность, Леди. Боюсь, что я нанес Васильку непоправимый вред. Я не должен был предлагать Халку такое…

— Нет, — тряхнула головой Леди и выразительно посмотрела на единорога.

Нейса протрубила несколько музыкальных фраз и покинула помещение.

Стайл был безутешен в горе.

— Если мы встретимся когда-нибудь, она оттолкнет меня, — грустно произнес он. — Получается, что другие платят за мои ошибки.

— Она не оттолкнет тебя, — сказала Леди. — Она знает, что ты хотел только блага Халку. Все это сделал Недруг.

— Я должен был… Почему я не успел вмешаться?!

— А мог ли мой господин предотвратить зло, которое было нанесено ему самому вредоносной рукой Недруга? Могла ли я предупредить его? Здесь и моя вина, очень большая вина. Почему ты не смог помешать? Почему я не предупредила? — Она подошла к Адепту, положила руки ему на плечи, и он сразу же ощутил их целительную силу. — Мы все были слишком доброжелательны и наивны. Мы не могли и подумать, что столкнемся с настоящим злом.

— Но ты… — сказал Стайл, отводя глаза. — Это была твоя другая сущность, а я позволил себе втянуть ее в это… Я не имел права!

— Передавать мою вторую сущность другому мужчине? Но у нее, без всякого сомнения, есть своя собственная воля. Халк — неплохой человек, думаю, она смогла бы отнестись к нему тепло, если, конечно, у нее не было другого. Не сомневайся, она в любом случае сделала бы выбор по своему вкусу.

Обо всем Леди, конечно, знала!

— У тебя не было предчувствия, что я сам…

— Сам не ухаживал за ней? Не бросил Голубой Замок? Ну и что? Даже если Замку и будет что-то грозить, это не имеет значения. Я снимаю с тебя ответственность за сохранность Владений. Ты-свободен. Почему я должна ревновать к моей персоне в облике второго "я"? Та, на Протоне, могла бы полюбить тебя взаимно, не правда ли?

— Но я не ухаживал за ней! — запротестовал Стайл, забавляясь выражением ее прелестного личика.

— И должна ли я быть оскорблена тем, что ты мечтаешь обо мне одной, а не сразу о двух, включая ту, что в другом мире?

— Ты поразительно уравновешенна!

— Может, за это качество я и понравилась твоему двойнику? — сказала она с жестковатой улыбкой. — Не обладай я этим качеством, я не могла бы в его отсутствие поддерживать порядок в Голубом Замке. Скорее всего, за это, я думаю, а не за какой-то там ум или красоту Оракул назвал меня его идеальной женой.

— Но теми, другими достоинствами ты тоже не обделена, — сказал Стайл. — Умоляю тебя, Леди, отпусти меня… А то я причиню много вреда нам обоим и…

Она не отпустила его.

— Ты очень похож на моего господина. Я хорошо теперь знаю, что ты делал бы со мной, будь я сговорчивей.

— Но, однако, тебе пора понять, что я не люблю, когда мной играют!

— Теперь ты — Адепт, хозяин Голубого Замка. Ты доказал это. Согласись остаться здесь, со мной, не рисковать, ведя дознание, и не думать о мести. Обещай!

— Я дал клятву, — твердо напомнил Стайл.

— Хорошо, я знаю силу твоей клятвы. Но есть путь и пути, чтобы исполнить ее, а здесь — твой бастион, твоя крепость. Пусть Недруг явится сюда, к нам. Здесь он будет в невыгодном положении, а твои силы, твоя магия удвоятся. Не надо бросать самого себя в пасть зверя.

— В том, что ты говоришь, есть, конечно, резон, — согласился Стайл, чувствуя ее близость, ее руки на плечах, их токи. — И все же я считаю, что это безумие — сидеть сложа руки и ждать нападения. Ловушки моего Недруга уже расставлены в обоих мирах, чтобы умертвить меня, уже погиб мой друг, неизвестно, жив ли твой двойник. Я не желаю, чтобы еще кто-то страдал вместо меня. Я предпочитаю взять инициативу в — свои руки, сделать больше, чем возможно сделать. А когда я исполню свою миссию, я вернусь в Голубой Замок.

— Я боюсь потерять тебя, как я потеряла его! Я не хочу снова пережить то, что случилось так недавно. Что станет со мной, с Голубым Замком, если тебя постигнет участь моего господина? Прошу, возьми меня с собой!

Мольба тронула его.

— Я сделаю все, чтобы не причинить тебе горя, Леди. Я буду осторожен. И все же не осмелюсь взять тебя с собой, прости.

Ока сильно сжала его плечо.

— Это и моя месть тоже. Если меня любишь, выполни мою просьбу, не покидай меня.

— У меня нет причин любить тебя меньше, чем всегда, — сказал Стайл. — Но я должен охранять твою жизнь и безопасность.

— Ты — Адепт, хозяин Голубого Замка. Ты выполняешь свой долг, живя в нем и охраняя меня.

— Мой долг в том, что диктует мне моя совесть. Я совсем не стремлюсь завладеть замком моего дубля. Поверь, если бы я мог, я вернул бы сюда твоего господина.

Она яростно притянула его к себе и поцеловала. Стайлу показалось, что его сердце сейчас растает от томления, но он с железной твердостью не выказывал своих чувств.

Она затрясла его.

— Послушай, Адепт. Голубой Замок принадлежит тебе. И я тоже. Прими это в собственность. Не оставляй меня, не лишай меня господина и поддержки. Я отблагодарю тебя так, как ты того захочешь. И подарю тебе сына. Не одного. И никто, я надеюсь, не догадается ни по слову, ни по жесту, ни по взгляду, что по-настоящему я не люблю тебя. Только останься и сохрани Голубой Замок!

Эта правда ранила его почти так же, как смерть друга. Мягко, но настойчиво он высвободился из ее рук.

— Если подвернется день, когда я не заподозрю, что у тебя что-то другое на уме, тогда, возможно, я сделаю, как ты просишь. А эта сцена… Как все это не похоже на тебя!

— Как ты осмеливаешься болтать тут чепуху о каких-то сценах? Ты, который думает о ничтожной мести! Ты этим только погубишь себя, а все, что осталось от моего господина, придет в упадок.

— Прошу прощения за мое безумие, — сказал Стайл жестко. Он уже ненавидел все, что сейчас здесь происходило и в то же время любил ее за ту жертву, которую она собиралась принести. Чтобы сохранить память о своем покойном муже, чтобы сохранить его труды, она была готова на все. Она отбросила прочь свою гордость ради этого. — Я такой, какой есть. И сдержу свою клятву так, как смогу.

Она простерла к нему руки.

— Тогда иди, не обращай внимания на мою боль. Я помогу тебе…

Это изумило Стайла.

— Почему такая внезапная перемена, Леди!

— Раз уж я не смогла уберечь тебя от безумства и повести своим путем, то мне остается помогать тебе, идя твоей дорогой. Даже если это будет здесь, в Голубом Замке. Теперь главное для меня — твое настроение и дух.

Стайл кивнул.

— Какая опять чудесная уравновешенность! Благодарю тебя, Леди, за поддержку. — Он повернулся, чтобы уйти.

— Ты так похож на моего господина, — повторила она, когда он шел к двери. — Ни желания, ни логика, ни гнев не могли свернуть его с пути, не могли изменить его решение, если была затронута честь.

Стайл сделал паузу.

— Я рад, что ты понимаешь.

Она метнула в него голубую молнию.

— Я не понимаю, в том-то и дело! Мой господин погиб от этой моей ограниченности. И ты тоже… И тебя, наверное, ждет та же судьба…

Стайл нашел Нейсу на лужайке. Она щипала вечно голубую траву.

— Мы должны действовать быстро, чтобы ошеломить врага. К тому же мне нужно вовремя вернуться на Протон для участия в Игре. Но я боюсь оставить Леди одну, без охраны. Теперь, когда нет Халка…

Нейса согласно кивнула и повела его по дороге, ведущей из замка. Какие-то тени метнулись в их сторону.

— Оборотни! — воскликнул Стайл.

Да, это была стал людей-волков. Вожак превратился в человека. Это был друг Стайла — Керрелгирл, седой и в шрамах.

— Стал приветствует тебя, Адепт!

— Я действительно нуждаюсь в твоей помощи, — сказал Адепт. — Но как ты об этом узнал?

— Узнал? — удивленно переспросил Керрелгирл. — Я ничего не узнал. Мы просто решили навестить нашего верного друга Нейсу.

— Но мы с Нейсой уезжаем из Замка, — сообщил Стайл.

— Тогда нам здесь придется подождать, пока вы вернетесь, чтобы воспользоваться гостеприимством Голубых Владений.

И Стайл все понял.

Нейса каким-то образом вызвала стаю, связанную с ней Клятвой Верности. Оборотни будут охранять Голубые Владения во время их отсутствия. Неизвестный враг может, конечно, попытаться проникнуть в замок, но вряд ли добьется успеха, да и кто захочет добровольно иметь дело с целой стаей оборотней? Так что Леди будет в сравнительной безопасности.

— Правду говорят, что настоящий друг появляется в нужный момент! — с чувством сказал Стайл.

Белый Адепт имел женский облик, поэтому Стайл направил Нейсу к его владениям. Белая не походила на женщину-похитительницу, которую Стайл видел на голографе, но ведь она могла на Унолимпике предстать в измененном виде. Нужно каким-то образом заставить ее принять настоящий облик и тогда станет ясно — виновна она или нет. Вооруженный Платиновой Флейтой, Стайл считал, что сможет одержать верх над Белым Адептом в его собственных владениях.

Дорогу Нейса знала хорошо. Стайл спал на ее теплом крупе, набираясь сил. Он был под надежной охраной, а кроме того, на единороге он подберется к Белому Замку незаметнее, чем с помощью магии, к тому же зачем попусту растрачивать магию? Она еще понадобится в виде заклинаний, если придется спешно бежать из Белых Владений. Растрачивать магический потенциал прямо теперь неразумно.

С Нейсой было хорошо и по другой причине. Стайл был ранен признанием Леди в самое сердце, сердит на свой проигрыш мальчишке, чувствовал вину за гибель Халка и был растревожен попыткой Голубой Леди отвратить его от цели. Ему нужно было привести в порядок чувства, разложить все по полочкам, и потому он нуждался в поддержке понимающего существа. Нейса, без сомнения, была таким существом. Ей не нужно было говорить много слов, она благотворно действовала на Стайла одним своим присутствием.

Она была права в том, что ее помощь совершенно необходима Адепту… С ней он чувствовал себя в безопасности, спокойно в эмоциональном и физическом смысле.

Они шли на север, направляясь к Великой Белой Гряде. На рассвете вышли на узкую тропу. Теперь Нейса перешла на медленный шаг, пробираясь в снегах. Она тратила так много энергии, пока пробивалась сквозь заносы, что из ноздрей ее вылетали искры и от горячих копыт в снегу появлялись проталины. Своим телом она согревала Стайла. Он наклонился вперед, лег и обнял ее за шею, пряча лицо в мягкой черной гриве. Она была его верным другом в этом магическом мире Фазы, одним из тех, от которых он больше всего зависел. Ему было радостно снова ехать на ней верхом.

На вершине задул холодный жесткий ветер. Открылась ледяная площадка — это было замерзшее сверкающее озеро, раскинувшееся на много миль. Лед не был ровным: то там, то здесь поднимались острые холмы. А в центре этой зеркальной поверхности возвышался Замок Белого Адепта, сложенный из ледяных глыб. Замок был по-своему красив, но слишком уж громоздкий, чтобы иметь вид сказочного снежного дворца.

Нейса ступила на лед. Лед был для нее проблемой, ибо ее скользкие копыта — не то, что требуется для такого случая. Ей было трудно идти по замерзшему зеркалу озера.

— Я могу сотворить для тебя коньки, — с сомнением предложил Стайл.

Нейса выдула раздраженную ноту и обернулась светлячком, как тогда, в убежище червяка.

— Но теперь будет слишком холодно для такого нежного создания! — запротестовал Стайл. — Ты можешь быть огнеупорной, но морозостойкой… Сомневаюсь. Ты пролетишь всего несколько секунд, а потом твое маленькое тельце насекомого упадет на лед.

Светлячок сел на его плечо, огонь его уже тускнел.

— О! Какой же я недогадливый! — воскликнул Стайл. — Я посажу тебя к себе за пазуху!

Он так и сделал. Нейса с комфортом устроилась за пазухой Стайла. А он сотворил себе пару хороших коньков. Стайл был прекрасным конькобежцем, он даже участвовал в соревнованиях на Протоне.

Он заскользил к Замку Белого Адепта. Лед бью твердым, а неровности не тревожили его. Он даже не побеспокоился прочитать заклинания, чтобы стать невидимым. Он был здесь для мирных переговоров, не для войны. Ему необходимо только установить внешность и определить манеру колдовства Белого Адепта. Если ее колдовство не имело отношения к големам и амулетам, то она была не той, которую он искал. Демонический амулет чуть не убил его, когда он впервые проник через Занавес на Фазу. Теперь он был настороже, что касалось амулетов. По меньшей мере это был один из признаков личности Недруга.

Одна странная деталь — женщина, которая расставляла ему ловушки на Протоне, намекнула, что Адепт из Голубого Замка нападает на нее. Почему? Совершенно явно, что его двойник был невиновен. Не в его характере было нападать на другого Адепта без причины, особенно если это была женщина. Похитительница заблуждалась. И все же это беспокоило его, потому что женщина не знала, что ее записывают на пленку; она говорила сама для себя, не для кого-то.

Он подкатил к ледяной крепости. Наступило время действовать. Стайл пропел заклинание, и костюм его изменился, в мгновение ока стал многоцветным одеянием клоуна.

Адепт средней силы имел все, в чем была потребность. Он мог сотворить себе любую еду, пользуясь магией, построить замок или что-то другое, но при всем том Адепт должен был жить в одиночестве.

Конечно, Адепты скучали в своих замках, и поэтому многие любили, когда их выбирали судьями на соревнования, подобные Унолимпику. Это давало возможность показать себя на публике и в то же время не нарушить обет. Особенно процветала желтая Колдунья, исполняя обязанности Главного судьи в павильоне Адептов, и все же она меняла свою внешность с помощью тончайших колдовских заклинаний.

Адепты могли с помощью тех же заклинаний устраивать развлечения у себя на дому, но это был всего лишь мираж и не приносил удовлетворения, даже если иной и решался растрачивать магические силы таким бездарным образом.

Итак, Стайл превратился в шута, надеясь, что будет допущен в Белые Владения с не большей, чем обычно, подозрительностью.

Он прыгнул, сделал петлю, перекувырнулся и, крутясь, прошелся колесом. Ему пришлось сделать нарочитое, преднамеренное падение, что пришлось ему не по вкусу, но он был клоун, джокер, дурачок. Он будет шутом до тех пор, пока не распознает Белого Адепта и не откроет природу ее магии.

Он подкатился совсем близко к замку. Катился ровно, спокойно. Ни одного враждебного заклинания не было послано в его сторону. Вокруг замка-крепости был ров с замерзшей водой — эффектный барьер для конькобежца. Стайл выпрямился. «Хоп! — крикнул он. — Дорогу дурачку!»

Появился стражник. Похоже, это был скромный слуга-крестьянин, нанятый для услужения в ближайшей деревне.

— Зачем ты пришел сюда?

— Развлечь вас, показать себя.

— Шпион?

— Натурально!

Охранник понизил голос.

— Ты действительно дурачок, если хочешь попасть в Белые Владения. Адепт уже заболел от шуток. Уходи, иначе потеряешь свой дурацкий колпак!

— Благодарю тебя за предупреждение, — кротко сказал Стайл, — но я пришел издалека и хочу выполнить мою миссию. Доложи обо мне Адепту и позволь мне сделать мое дело.

— Учти, здесь небезопасно. Я пытался предупредить тебя. — И охранник удалился в глубь крепости.

Через некоторое время он вернулся, таща за собой подъемный мост, который, казалось, был сделан из цельного куска льда, и перекинул через ров. Стайл подкатился к центральному входу, восхищаясь тем, как отражалось солнце на стенах ледяного дворца. И тут лед резко перешел в вымощенную камнем дорожку. Стайл шагнул на нее прямо в коньках, споткнулся и упал. Но, падая, ему удалось сделать акробатический прыжок, который, как он надеялся, был достаточно смешным, а потом снял коньки.

Нейса так и не появилась. Она оставалась светлячком, прячась в дурацком колпаке. Ее превращение в единорога выдало бы Стайла с головой, ибо не только Платиновые эльфы знали, что ездить верхом на единороге мог только Адепт — хозяин Голубых Владений. Если возникнет необходимость, она примет свое грозное обличье, и Стайл чувствовал себя в безопасности.

Никаких специальных приготовлений к встрече и церемоний Белая Колдунья устраивать не стала. Она вышла к Стайлу, очень похожая на ту, какой была на Унолимпике, только гораздо старше и грузнее. Видимо, ведьма пользовалась магией, чтобы лишь слегка облагородить свой облик.

— Чего тебе, шут? — спросила она раздраженно. — Что ты хочешь?

— У меня есть редкое представление: предсказания, фокусы, ужимки, шалости! — крикнул Стайл дурацким голосом. — Я развлеку тебя, и ты будешь долго смеяться. А взамен я всего-то и прошу, что маленькую любезность.

— Какую еще такую маленькую любезность? — совсем нелюбезно спросила Колдунья.

Стайл достал из кармана серебряную медаль, которую он сотворил, готовясь к встрече.

— Этот амулет растерял свою силу. Я хочу, чтобы сила была восстановлена. Пусть он снова защищает от холода.

— Амулеты — не мое дело, — прохрипела Белая Ведьма. — Ты должен обратиться к той, которая занимается этим.

Итак, амулетами занималась женщина-Адепт. Это была неоценимая информация.

— Однажды один амулет был использован против меня. Я хочу получить его!

— Против тебя? — хихикнула Белая. — Ну ладно, если ты как следует рассмешишь меня, я награжу тебя.

— Благодарю, — сказал Стайл скромно. Он понимал, что никаких гарантий вознаграждения он не получил. Да это и не то, что ему нужно. Она должна раскрыть перед ним природу своей магии, показать, как она колдует.

— Ну давай, шут, — сказала пренебрежительно Белая, — давай-ка рассмеши меня!

И Стайл начал. Он показал ритуальный танец джокера — ему он научился во время Большой игры на Протоне, обладая незаурядной ловкостью рук. Затем поставил пантомиму «Глупый карлик», пытаясь съесть картошку, которая вырывалась из его рук; искал удобное место, чтобы уснуть, да так и не нашел, заснул на собственных ногах, вытаскивал галстуки и шарфы из ушей, а потом делал из них затычки, и вообще дурачился, как мог. У него хорошо это получалось, он не пользовался реальной магией — лишь сценической, ибо Белая знала разницу между тем и другим. Хотя она и пыталась сохранять хмурую мину, очень скоро лицо ее растянулось в улыбке. Она, очевидно, не любила сельчан и испытывала глубокое удовлетворение, видя, как профессионально их пародирует артист. Подобно большинству людей, она заранее ожидала необыкновенно интересное в тех напастях, которые случаются с карликами, и не ошиблась. В конце представления она рассмеялась от всей души.

Стайл довел до конца свою роль. Белая быстро взяла себя в руки и посерьезнела.

— Ты мне нравишься, дурачок. Думаю, я должна держать тебя здесь для развлечений.

— Уважаемая госпожа Адепт! — сказал Стайл. — Прости, но я не смогу остаться. Выполни свое обещание. Мне нужно немного — чтобы мой амулет снова возымел силу.

Она нахмурилась.

— Ладно, дурачок. Давай его сюда.

Стайл протянул медаль, готовый действовать.

Белая Колдунья положила медаль на пол. Куском древесного угла она начертила вокруг медали мистический символ. Когда фигура была готова, она постучала по ней: тап-тап-тап-тап-тап.

Медаль взорвалась, и образовалось двенадцать гигантских обличий. Ледяные чудовища, полупрозрачные, со снежной шерстью, ледяными зубами и белыми ледяными глазами-шарами. Маленькие кусочки металла, казалось, были нужны только для того, чтобы дополнить их великолепные когти. Уж это — были когти так когти!

— Заморозьте этого дерзкого крестьянина в кусок льда, как в холодильнике! — вскричала она, указав на Стайла.

Монстры подступали к нему. Стайл попытался убежать, но они уже окружили его. Рыча и скрипя зубами, монстры тянули к нему свои страшные ледяные когти. Можно было предположить, что их прикосновения не будут нежными.

И вдруг откуда ни возьмись появилась Нейса в своем первоначальном обличье единорога. Она бросилась та одного монстра, воткнула в него рог, подняла в воздух и отбросила в сторону. Тот ударился о своего соседа и разбился на ледяные осколки. Еще бросок Нейсы — и снова два монстра упали рядом бесформенной грудой льда.

— Хо-хо, единорог! — воскликнула оскорбленно Белая Колдунья. — Ты смеешь выступать против моей неограниченной мощи в моих же владениях? Ах ты, дерзкое животное! — И она принялась рисовать другой магический символ куском древесного угля. Это означало беду. Очевидно, Белая могла наколдовать многое с помощью прямых символов.

Стайл бросился было к ней, но его схватил монстр, тут же сделанный изо льда, и поднял над землей. «Дурачок, — сказал сам себе Стайл. — Ты действительно дурачок. Все, что тебе нужно, — это пропеть заклинание!» Но нет… Белая еще не знает, кто он, возможно, она еще не успела осознать связь между ним и единорогом. Конечно, лучше как можно дольше не раскрывать карты. Нужно попытаться овладеть ситуацией, не пользуясь магией.

Конечно, так было бы лучше… Но ледяной великан уже держал его за горло, зажимая рот своей ледяной рукой. Стайл начал задыхаться, он не мог вымолвить ни слова. Но он попытался дотянуться до. Платиновой Флейты — беспроигрышного превосходного оружия. Однако не получилось.

Стайл изо всех сил ударил монстра локтем. У-ух! До чего же твердый лед. Потом пнул его ногой, но, похоже, демон и не почувствовал. А пока что страшный холод уже обволакивал Стайла, он стал замерзать.

Нейса была занята: она уничтожала одного монстра за другим. А для Стайла одного-единственного оказалось слишком много, чтобы овладеть ситуацией. Даже в одиночестве Нейса была грозной силой для целого кольца монстров. Она бодала их, ее разгоряченные копыта били по ним и плавили их. У него не могло быть союзника лучше, чем Нейса.

Но Стайл продолжал молчать, и Белая начертила на полу новый символ. Это, без сомнения, означало, что вершится злодеяние. Он попытался укусить руку которая зажимала ему рот. Это помогло: ледяные пальцы треснули под его зубами. Возможно, монстр и не почувствует боли, но он не сможет без пальцев держать Стайла. И Стайл продолжал грызть куски льда.

Новый символ, который начертила Белая, ожил. Рой яростных, жалящих ос ринулся на Нейсу. Они садились на нее, жалили, буквально облепили животное. Из ноздрей Нейсы вырвалось пламя, и она повалилась на землю, издав ноту отчаяния.

Не было сомнения, что Адепт одолеет единорога. Магия Белой, более громоздкая и тяжелая в исполнении, чем магия Стайла, была чудовищной и разрушительной, когда достигала цели.

— Спустите животное в озеро под лед, — приказала Белая двум оставшимся демонам. — Утопите и этого утомительного крестьянина. С ним больно много хлопот.

Но теперь Стайлу демон не зажимал рот, и Адепт пропел заклинание:

"Демон ледяной,

Стань мышкой полевой!"

Он не смог пустить в ход всю свою мощь, потому что не играл на гармонике, сила стиха без волшебной музыки была небольшой. Это был громоздкий вариант магии начинающего Адепта. Когда Стайл был во всеоружии, становился великолепным магом, но и Белая, начертав все свои символы древесным углем, могла действовать не хуже.

Заклинание без сопровождения гармоники подействовало наполовину. Два ледяных монстра превратились не в мышек, а в двух довольно жирных белых крыс.

— Магия! — завизжала Белая. — О, теперь я узнаю тебя! Как тебе удалось проникнуть ко мне, Голубой Адепт? Как ты посмел вторгнуться в мои владения?

Но Стайл уже вытащил свою гармонику и шел к бесчувственной Нейсе. Он решил пока не пускать в ход Платиновую Флейту. Жалящие ядовитые осы, сбившись в устрашающее черное облако, кружились над ним, нацеливаясь.

— Я вторгся в твои владения, чтобы удостовериться, являешься ли ты моим врагом или нет, — сказал он Белому Адепту.

— Раньше я не была твоим врагом, но сейчас им стала, — закричала та. — Умертвите его, осы!

Но было поздно — уже раздались звуки волшебной гармоники. Почувствовав гибельную для себя силу его магии, осиный рой чуть приостановился. Страстное желание и магия Стайла были так сильны, что вокруг Стайла появилось пышущее жаром облако, и, как только осы подлетали к Адепту, тут же, обугленные, замертво падали к его ногам. Несколько более устойчивых к магии ос упорствовали, но крылья их огонь все же опалил.

Стайл глядел на лежавшего без движений единорога, и поверженные газом Халк и Василек встали перед глазами. Какие злодеяния совершали Недруги, а какие были продуктом его собственной вины? Эту трагедию, по крайней мере, он мог предотвратить.

«Яд — испарись! Нейса — очнись!» — пропел он заклинание.

Нейса очнулась, поднялась на ноги. Да… Стайл мог лечить других, но только не себя…

Белая Колдунья уже конструировала новый магический символ. Стайл подошел к ней вплотную и пропел: «Белая, колдуй не лучше лягушки или черепахи». Рифмы у него не получилось.

Колдунья была отброшена от своего рисунка, когда заклинание пронеслось мимо нее. Незарифмованное, оно не подействовало, и Белая снова нагнулась над символом с древесным углем в руке.

«Пусть твоя душа станет куском льда!» — пропел Стайл, и магия начала быстро накапливаться вокруг ведьмы. — «А твое тело пусть станет дряхлым», — докончил он, но, увы, опять не в рифму.

Белая была устрашена: никто так не боится старения, как женщина средних лет. И снова она осталась невредимой. Стайлу никак не удавалось зарифмовать заклинание.

Наконец он пропел рифмованное заклинание:

"Покажи мне костер погребальный

И сгори в нем, как ель, моментально!"

И тут на ее белых волосах вдруг вспыхнули оранжевые искры.

— Хватит! — закричала Колдунья. — Ты победил! Твоя слабая магия не сможет уничтожить меня, но я уже чувствую дискомфорт. Чего ты хочешь?

— Только увидеть, как действует твоя магия, а потом уйти с миром.

— Никому еще не удавалось увидеть, как действует моя магия, а потом удалиться с миром! — запротестовала она. — Методы — строжайшая тайна Адептов. Не могу же я, например, скакать голая перед целой толпой!

— Да, но мои методы ты видела! — напомнил Стайл. — И я прожил целую жизнь обнаженным до того, как прибыл на Фазу.

— Перестань! Никто не показывает ни свое голое тело, ни свои магические методы!

— И все же ты знаешь смысл моего амулета.

Она подумала немного.

— А, теперь понимаю. Ты хочешь отомстить?

— Да! — воскликнул Стайл. — Похоже, ты не та, которую я ищу, ко ты можешь помочь мне, если скажешь кое-что, из чего я заключу, кто мой недруг.

— Никогда! Я знаю ее, но я не скажу. Я не буду выдавать чужие секреты, тебе нет до них дела!

— Ее амулет умертвил меня однажды! — вскричал Стайл. — И она хочет убить меня снова! А ты говоришь, что это не мое дело?

— Не знаю, не знаю. Во всяком случае, это не мое дело — выдавать ее тебе!

— Адепт, подумай о своих волосах, ты рискуешь! — сказал Стайл, чувствуя, как воздух накаляется — скоро сила заклятья расплавит все вокруг. — Я могу превратить тебя…

— Не обольщайся. Сила одного Адепта против другого мало что значит, если тот настороже. И не мое дело кого-то выдавать! Уходи с миром, а я не скажу ни той, ни другой, чем ты занимаешься!

Ни той, ни другой? Значит, на Фазе еще две женщины-Адепта? Ловко! Как бы между прочим она выдала ему важную информацию. Это значительная помощь Стайлу. Проблема лишь в том, что он знает только еще одну, о другой же не имеет понятия… Ну и что? Он найдет ее.

Стайл сел на Нейсу и пропел:

"Человек на кобылице

И коричневый злодей,

Повстречайтесь поскорей!"

Они, как пушечное ядро, взлетели под углом в воздух, набирая чудовищную скорость, прошли сквозь ледяные стены и, не коснувшись их, взяли направление на юго-восток. Равнины, холмы и леса расплылись внизу в чернильное пятно. Потом движение чуть замедлилось и последовало неожиданное резкое приземление.

Они стояли перед коричневыми деревянными воротами, ведущими в крепость из коричневого камня. На самой высокой коричневой башне развевалось коричневое знамя. Очевидно, это и были Коричневые Владения.

Стайл осмотрелся. Грязная река протекала за крепостью, но воды ее не были употреблены для оборонительного рва. По берегам стоял увядший коричневый лес. На Фазе могло цвести лето, но в Белых Владениях всегда была зима, а здесь, в Коричневых Владениях, постоянно дремала осень.

Нейса всхрапнула — здесь ей не нравилось. Стайл понял почему: трава была тоже грязно-коричневой.

— Ну как, прокрадемся потихоньку, придумаем камуфляж или прямо заявим о себе? — спросил он единорога.

Она выдула раздраженную ноту.

— Согласен, — сказал Стайл. — Я устал действовать в обход. Давай на этот раз появимся открыто.

Ему было интересно проверить, правду ли сказала Белая, что Адепт не может заколдовать другого, если тот настороже. Естественно, это утверждение было еще одной выданной ему тайной.

Стоя у закрытых ворот, он заорал во все горло, как только был способен:

— Коричневая, выходи к Адепту!

Ворота заскрипели и отворились. На пороге стоял великан. Он был так же невозмутим, как старый клен или дуб. В руках он держал увесистую дубину гораздо больших размеров, чем сам Стайл.

— Убирайся отсюда, шут! — прогрохотал великан.

Шут. Вот так-так!.. Он же был все еще в наряде клоуна! Ну и хорошо, так тому и быть. Ему не хотелось сейчас тратить магические силы на переодевание.

Стайлу было не впервой иметь дело с людьми, значительно крупнее его: все мужчины были выше его и шире в плечах, но этот был поразительных размеров. Ростом около десяти футов. Если он как следует размахнется своей дубиной, то просто смахнет Стайла с единорога, и Стайл не успеет ничего предпринять…

Если он только не использует Платиновую Флейту как копье или пику…

Но сначала он попытался решить дело мирным путем.

— Я хочу видеть Коричневого Адепта.

Великан задумался. Его интеллект, казалось, был обратно пропорционален его массе.

— О… — сказал он. — Тогда заходи.

Вот Это дело! И Нейса рысью побежала за великаном. Вскоре они оказались в огромном угрюмом холле, отделанном деревом. Там находился мужчина в коричневом одеянии. У него были карие глаза, каштановые волосы и коричневая кожа.

— Что вы хотите от меня? — спросил он хмуро.

— От вас — ничего, — сказал Стайл. — Я хотел бы видеть Коричневого Адепта.

— Говори! Я и есть Коричневый Адепт.

— Коричневый Адепт — женщина, — возразил Стайл. — Могу ли я пригласить ее сюда моей музыкой?

— Ты осмелишься употребить свою магию в моих владениями? — спросил грозно коричневый человек.

Стайл достал гармонику и сыграл несколько тактов:

— Я осмелился.

— Стража, выкиньте вон этого человека!

В холле появился великан.

— Я хочу, чтобы эти существа исчезли, а появился бы Коричневый Адепт, — быстро пробормотал заклинание Стайл.

Налетевший внезапно вихрь вымел из комнаты людей, а вслед за этим вихревые потоки приняли в холл разгневанного взъерошенного ребенка.

— Ты, негодяй! — сердито кричала девочка. — Ты не имел нрава на это!

Стайл в замешательстве отступил назад.

— Ты — Коричневый Адепт? — не верил он своим глазам, но было совершенно очевидно, что девочку принесло его собственное заклинание.

— Если бы я была взрослым Адептом, ты никогда бы не посмел так обойтись со мной! — всхлипывала горько девочка. — Я не сделала тебе ничего дурного, клоун.

Внешность бывает обманчива, но Стайл склонялся к тому, чтобы согласиться: зачем ребенку строить козни против незнакомого Адепта? Если только это не очередной маскарад…

— Я хочу убедиться, что ты действительно не сделала мне ничего дурного, — сказал Стайл. — Предстань передо мной в своем настоящем облике.

— Это и есть мой настоящий облик. Пока я не вырасту. А теперь не уберешься ли ты восвояси, клоун, если только твое искусство не очень забавно?

— Покажи мне свою манеру заниматься магией, — ответил Стайл.

— Ты что, слепой? Ты еще не заметил моих големов?

Големы!

— Ты делаешь деревянных людей?

Она уселась поудобнее в кресле.

— А что же еще? Я использую лес, кустарник, которого так много повсюду. Но большинство големов и эти владения сотворил мой Коричневый Адепт. Он обучал меня магии до тех пор, пока не умер. — Слезы появились на глазах девочки. — Он был хороший человек. Здесь без него так одиноко..

— Знаешь ли, что, как говорят, голем из дерева узурпировал Голубые Владения? — спросил Стайл.

Ее острые карие глазки сверкнули.

— Это ложь. Големы делают только то, что им говорят. Клянусь, что знаю это точно. У них нет собственной воли и собственных желаний.

«Как у роботов на Протоне. Только некоторые роботы, подобные Шине, имеют сознание и собственную волю».

— Так ты не посылала големов в мои владения, чтобы убить меня?

Девочка нахмурилась.

— Я?.. Я лично нет. Но я совсем недавно стала Адептом… Мой пред… пред…

— Предшественник, — подсказал Стайл.

— Да, именно это слово. Спасибо. Так вот… мой предшественник, возможно, мог сделать это, но он был очень добрый и никогда не враждовал с другими Адептами. Наоборот, он выполнял их заказы. Он делал для них големов. Ведь големы — прекрасные солдаты, слуги… да что угодно! Им не нужна еда, или сон, или…

— Стало быть, совсем посторонний Адепт мог воспользоваться големом и…

— Вполне возможно. Мой предшественник менял големов на другие виды магии, в которых нуждался. Или ему наполняли кладовые едой, или, например, делали амулеты…

Стайл подался вперед.

— У кого он заказывал амулеты? — спросил он.

— У кого же еще? У Красного Адепта. Она делает амулеты.

Что-то здесь было не так.

— Я встречал Красного Адепта на Унолимпике. Это красивый высокий мужчина.

— Значит, она была в мужском костюме. Адепты часто переодеваются, меняют облик. Я тоже только что попыталась при помощи голема изменить свой облик, но ты помешал. Мой предшественник предупреждал меня, что иные пришельцы жестоко обращаются с детьми, и советовал не доверяться тому, кто вторгается в мои владения. Кто же тебя предупредил, что я — девочка?

Это сообщение было для Стайла как разорвавшаяся бомба. Костюм? Нет, не только переодевание пускают Адепты в ход, чтобы изменить внешность, но они меняют пол! Конечно, Красный Адепт мог и не применять магию, он просто сбрил усы, отрастил волосы, нацепил на себя платье и предстал на Унолимпике женщиной! Но нет… Если снять платье и сбрить волосы — то он станет точь-в-точь той женщиной, которая погубила Халка. Как же он раньше не додумался до этого!

— Коричневая, я извиняюсь, — сказал Стайл. — В мои владения вторгся голем, и я думал, что это твоя работа. Теперь я вижу, что ошибся. С меня причитается штраф.

— О, это замечательно, — сказала девочка и звонко рассмеялась. — Я давно не была в веселой компании. Но давай позовем обратно моих великанов!

Стайл пропел короткое заклинание и вернул големов, которых унес вихрь.

— Что еще я могу сделать для тебя перед тем, как уйду? — спросил он девочку.

— Мне нравится твой единорог, но я не прошу его подарить, потому что знаю: единороги не дадут себя приручить и не будут служить кому-либо против воли. Я попрошу у твоего единорога совета, как вырастить сад. Мои цветы и деревья быстро становятся коричневыми и сохнут. Только я не хочу помощи магии, я хочу вырастить сад сама.

Нейса выдула ноту. Стайл спешился, и она превратилась в девушку.

— Удобряй почву навозом единорогов, и твой сад и цветник не будут сохнуть! — посоветовала она девочке и тут же снова обернулась единорогом.

— Пришли сюда одного из твоих големов с тележкой и граблями, — сказал Стайл, — и отправляйтесь на пастбища единорогов. Ты знаешь, где они находятся?

— Да. Я часто хожу туда любоваться их чудесными рогами, но я не осмеливаюсь подходить близко.

«Все девочки любят лошадей», — вспомнил Стайл слова Голубой Леди. Он взглянул на Нейсу, которая кивнула головой.

— Если ты пожелаешь, Нейса отвезет тебя на пастбище. Там твой голем наполнит тележку удобрением.

— Я поеду верхом на единороге! — Глаза девочки загорелись от радости. — О да, да!

Стайл тоже был рад, что, оказав эту маленькую услугу девочке-Адепту, может загладить свою вину за незаконное вторжение в ее Владения.

Девочка села на единорога, и Нейса медленно затрусила к пастбищу. Она ни за что не допустит, чтобы ребенок упал. Снова Нейса выручила Стайла во время этого неудачного визита к Коричневому Адепту. И снова Стайл пришел не по адресу, снова не нашел Недруга. Но этот визит все же был полезен. Теперь наконец он знал, кто его Недруг. Но сейчас у него не было времени сразиться с Красным Адептом. Он срочно должен пройти через Занавес и явиться на очередной раунд Турнира.

Но уж по возвращении на Фазу…

9. МУЗЫКА

В шестом раунде приняло участие только пятьдесят человек, остальные, проиграв в предыдущих, отсеялись. Опытные игроки и счастливчики собрали на этот раз зрителей больше, чем когда-либо. Это и понятно: по мере того как число участников убывает, борьба за победу становится острее, а раунд — интереснее.

На сей раз противником Стайла снова был Гражданин. Когда дело движется к финалу, это не кажется чем-то из ряда вон выходящим. Граждане претендовали на первые места и очень неохотно отсеивались. Этот был стар, очевидно, не в лучшей спортивной форме, но, как каждый Гражданин, был опасен — и во время Турнира, и вне его.

Стайл решил, что, если посчастливится и ему выпадет окончательный выбор на решетке, он выберет ФИЗИЧЕСКИЙ вид состязания, ведь неизвестно, сколько ума и опыта накопил за свою жизнь этот старый человек.

И ему посчастливилось У них выпало «2Б» — ФИЗИЧЕСКИЕ СОРЕВНОВАНИЯ по горизонтали, ИНСТРУМЕНТЫ по вертикали. Это был конек Стайла. Но, похоже, Гражданин был тоже не очень-то опечален. У него есть какой-то секрет, не иначе.

Они разыграли решетку и получилось: ЛЕДЯНОЙ ПОДЪЕМ. Это был замерзший, обледенелый водопад, около пятидесяти метров высотой, на который нужно было подняться с помощью ботинок с шипами, острых крюков и канатов. Страховочные веревки спускались с вершины, что предохраняло от несчастного случая, но сам подъем представлялся жестоким испытанием физических и моральных сил. Стайл не понимал, как этот старый человек надеялся его преодолеть.

Стайл, как раб, был без одежды. Все, что ему полагалось, — это альпинистские перчатки и канат. Но он и не нуждался в одежде. Лед был искусственным, как и сам водопад; в помещении воздух был теплым. Обнаженный человек, если ему позволяет опыт и физическая подготовка, вполне одолеет такой подъем. Громоздкая тяжелая одежда, какую носят Граждане, будет только служить помехой.

Гражданин медленно раздевался.

Стайл был удивлен. Под одеждой скрывалось тренированное и мускулистое тело. Гражданин, конечно, был старше Стайла, и много старше, но его торс был торсом сорокалетнего, хорошо развитого и здорового человека. Разумеется, Стайл имел преимущество, но намного меньше, чем ранее думал.

Они подошли к водопаду. Он сверкал и переливался, будучи в то же время чуть матовым, как кварц. У Стайла была правая сторона, у Гражданина — левая. Тот, кто первым коснется электронного устройства наверху, считается победителем. Упавший — побежденным. Теоретически спортсмен может сорваться и повиснуть на страховочных канатах, помешав в восхождении другому, но, повиснув, он уже проиграл. Набрасывать веревку на соперника строжайше запрещено и это означает немедленный вывод из Игры. Обман и надувательство участникам Игры не свойственны.

Гражданин замер у водопада, уставившись на него задумчивым взглядом, а между тем пора было начинать восхождение. Стайл терпеливо ждал. В полном молчании Гражданин пробыл несколько минут. О чем он думал? Какие комбинации прикидывал в уме? Стайл съел собаку на разных неожиданностях, очень значимых в Игре, и был сильно обеспокоен поведением Гражданина. В этом промедлении был заложен какой то смысл. Почему он тянет время и стоит, будто в трансе?..

В трансе? А не в точку ли Стайл попал? Может, Гражданин гипнотизировал сам себя и входил в такое состояние, которое позволит ему выдержать нагрузку, невозможную для человека без самогипноза и йоги. Так прибывают сверхсилы у маньяка или матери, защищающей от гибели свое дитя.

Стайл никогда не пользовался этими скрытыми резервами, предпочитая жить полнокровной, здоровой жизнью, приберегая ресурсы своего организма для подлинных, настоящих испытаний, когда встает вопрос о жизни и смерти. Но Гражданин, очевидно, в этом смысле был без комплексов.

Да, этот самогипноз мог причинить Стайлу большие неприятности. Неудивительно, что старик дошел аж до шестого раунда. Он выбирал физический вид соревнований, а сам использовал ментальные ресурсы организма. Стайл угодил прямехонько в западню.

Но благодаря легкому весу, гибкости и неустанному тренингу во всех видах Игры, он был непревзойденным альпинистом. Вернее, был им раньше, до того, как покалечили его колени. Но он мог так передвигаться, так расположить свое оснащение, что больные колени не причиняли ему неудобства. Очень немногие могли подняться по обледенелому водопаду быстрее него. В любом случае он должен победить. Да, сила самогипноза велика, это все прекрасно. Она должна мобилизовать скрытые резервы организма, но много ли их, этих скрытых резервов, осталось в состарившемся организме немолодого Гражданина — вот в чем вопрос.

Стайл сделал несколько упражнений на гибкость, напрягая мускулы. Он, конечно, не хуже Гражданина может войти в транс и бросить свое тело силой воли на лед, но он не будет этого делать даже ради такого случая!

Наконец Гражданин очнулся.

— Я готов!

Им дали страховочные пояса и ремни. Стайл почувствовал, как бьется сердце и учащается дыхание, когда он пристегивался.

Прозвучал стартовый гонг. Оба принялись за дело, вбивая первый крюк в отвесную ледяную стену. В этой Игре были небольшие шутки: лед мог меняться день ото дня в зависимости от окружающей обстановки. Иногда местами лед был слабым, и тогда крючья вбивались легче, но зато хуже держались; сегодня же лед был сухим и жестким, и был риск, что он будет ломаться, трескаться. И все же крюк должен вбиваться с максимальной быстротой. Если это делалось медленно ради надежности, получался проигрыш во времени, если поспешно и небрежно — грозила опасность сорваться и повиснуть на страховочном канате, а это означало поражение. Словом, исход состязания зависел от физической подготовки участника и времени, которое он тратил на забивание крючьев при подъеме.

Гражданин вбивал их быстрее Стайла. Он уже стоял на первом креплении и забивал крюк над головой. Он бил по крюку изо всей силы, но лед держался. Стайл явно проигрывал во времени. Лед был до смешного неоднородным, порой поддавался, порой — нет, иногда держал крюк, иногда — нет.

Они поднимались. Стайл постепенно отставал и все же не отваживался куда попало вбивать крючья, он прощупывал каждый кусок льда, прежде чем поставить ногу. Все, что он мог — это изумляться удаче Гражданина и надеяться на закон средних чисел: когда-нибудь тому не повезет, и лед треснет.

Так и случилось. На полпути к вершине лед треснул под крюком, который только что вбил Гражданин. Ему оставалось опробовать другое место и закрепить крюк, но он не захотел терять время, опасаясь, что Стайл догонит его. Так сыграл свою роль закон средних чисел.

Но Гражданин, находясь в трансе, не оценил ситуацию. Всем своим весом он оперся на крепление и сорвался вниз, повиснув на канате, побежденный…

Стайлу даже не нужно было продолжать подъем. Осталось только продвинуться чуть выше того места, где висел соперник. Его осторожность, опыт, надежда на удачу принесли ему легкую победу. Хотя, как знать, была ли та победа такой уж легкой?..

На этот раз Стайла не ждал лжевызов от нанимательницы. Шина позаботилась о нем, расспросила о недавних приключениях на Фазе и уложила спать. Она, подобно Леди, воспротивилась намерению Стайла отправиться в логово Красного Адепта.

— Красная ни перед чем не остановится, — убеждала его Шина. — Она перережет тебе горло со своей блистательной улыбкой. Но я только машина, логически мыслящая, — горько сетовала она. — Я не могу остановить нелогичное существо от нелогичных действий, от прямого безумия.

— Это правда, — согласился Стайл. — Ты не можешь остановить меня даже от клоунады. — Он знал: когда Шина расстроена, она всегда ссылается на то, что всего лишь неодушевленная машина.

Но ему предстоял еще седьмой раунд. Противником на этот раз был раб — его ровесник. Его звали Клеф. Скрипичный ключ. Высокий человек, названный так в честь музыки, которую он написал. Клеф, очевидно, дошел до седьмого раунда лишь потому, что лучшие игроки из его группы не захотели дальше участвовать. Стайл был знаком с ними. Клеф уступал им в опыте, хотя некоторый опыт все же имел.

В ожидании решетки они непринужденно болтали.

— Тот, кто выиграет этот раунд, получит один год продления статуса на Протоне, — сказал Стайл. — Но конечный результат будет зависеть от того, сколько раундов он выдержит.

— Мне бы хоть продержаться до восьмого, — сказал Клеф. — У меня нет шансов выиграть весь Турнир, не то что у вас.

— Откуда вы знаете мои возможности?

— У меня есть преимущество перед вами, — ответил Клеф. — Я знаю степень вашей квалификации, и, чтобы быть на равных, я скажу вам о себе все, на что я способен в Игре.

— Равенство не является условием Игры, — возразил Стайл. — Используйте любое преимущество, которое у вас имеется. Может, вам повезет, и на решетке выпадет тот вид состязания, в котором вы сильны. Впрочем, как знать, будете ли откровенны, сказав правду, или нет.

— А как же иначе?! — пораженно воскликнул Клеф. — Поверьте, мне не свойственна ложь!

Стайл улыбнулся, обнаружив, что ему снова нравится его соперник.

— Рад слышать это. Но все же вы не должны…

— Я музыкант, отсюда и мое имя. Единственное мое хобби — это рапира.

— А, значит, вы сильны в этих двух областях! Это полезные для меня сведения.

— До сих пор мне помогали эти два преимущества и фортуна. Правда, я проиграл один раз в ШАНС, но потом в ШАНСЕ выиграл трижды. Я достиг большего, чем, честно говоря, ожидал.

— Но хочу предупредить, — сказал Стайл, — я буду действовать, не оглядываясь на ваши сильные стороны.

— Я могу выбрать ШАНС и нейтрализовать ваше преимущество.

— Не сможете, если вам выпадут БУКВЫ.

— Но и тогда мой выбор будет легким. И рапира, и флейта — инструменты. ИНСТРУМЕНТЫ.

Флейта? Стайл не знал, насколько хорошо Платиновая Флейта будет звучать в этом измерении, неподвластном законам магии, но при всем при том это был прекрасный инструмент и наверняка мог поспорить на равных с другими.

— Я не фехтовальщик, — сказал Стайл, вспомнив уроки, которые на Фазе давала ему Нейса, — и все же могу фехтовать. Если вам выпадет рапира или обоюдоострый меч, я сомневаюсь, что вы будете довольны, что встретились со мной в категории РАПИРА.

— Да я вообще не сомневаюсь в том, что, встретив вас здесь, мне не повезло, — согласился Клеф.

— Но я так же, как и вы, проиграл один раз в ШАНС. И теперь приложу все усилия, чтобы не проиграть во второй.

— Что-то я не пойму; мне кажется, что вы предлагаете какую-то сделку, — поднял бровь музыкант. У него были очень выразительные брови.

— Но это этически приемлемо. Подвохи и нечестные сделки недопустимы во время игры, но два уважающих себя игрока могут, если захотят, прийти между собой к какому-то соглашению.

— Понимаю. Вы хотите соревноваться на музыкальном инструменте?

— Да.

— Вы дарите мне музыку, а я предоставляю вам выбор инструмента.

— Я и хотел этого.

— Однако я хочу предупредить вас: я силен в этом виде искусства. Флейта — моя любимица, но я также играю на всех деревянных инструментах. Я слышал, как вы играете, я играю лучше. Может, вы выберете какой-нибудь другой инструмент?

Этими словами он только подлил масла в огонь, задев гордость Стайла. Стайл любил бить противников, когда дело касалось их конька. Вот почему он выбрал, когда состязался с Халком, категорию ФИЗИЧЕСКИЙ.

Стайл снова обратился мыслями к Платиновой Флейте, чудеснейшему инструменту, на котором он сыграл самую прекрасную музыку в своей жизни. Может, рискнуть? Но осторожность взяла верх. Если флейта была коньком Клефа, то нечего думать о том, чтобы соперничать с ним, — ведь это профессионал, и было бы безумием надеяться победить профессионала. К тому же Флейта в его распоряжении не навечно, а дана на время. Вдруг этот необыкновенный инструмент привлечет внимание Граждан? Нет, он не может так рисковать.

По счастью, у Стайла была альтернатива.

— Гармоника! — сказал он.

— Хорошо. Гармоника — это не игрушка, — согласился Клеф. — Если на ней профессионально играть, она может поспорить с любым инструментом в оркестре. Будьте уверены, — я постараюсь быть справедливым к вам, коли уж вы так любезно предоставили мне выбор.

— Я уверен в этом, — сказал Стайл, хотя такая доверительность Клефа смутила его. Интересно, насколько хорошо этот человек играет на гармонике?

— Да будет так! — воскликнул Клеф и протянул Стайлу руку.

— Устное соглашение, скрепленное рукопожатием, ничего не стоит против договора, который заключен на бумаге, — так, кажется, говорят? — осторожно заметил Стайл.

— А еще говорят, что тот, кто доверяет другому, делает меньше ошибок, чем тот, который не доверяет.

— Я много раз убеждался в этом, — сказал Стайл, пожал протянутую руку, и они заключили договор.

И вот появилась решетка. Да, все будет, как договорились: они состязаются на гармониках.

Шина уже стояла наготове с гармоникой Стайла, которую прятала в потайном отделении своего туловища. И она была единственным существом на этой планете, которому Стайл верил до такой степени. Только ей было известно, что он будет играть не на обычной гармонике, которую ему предоставит Компьютер, а на своей, той, что принес с Фазы. Конечно, это не Платиновая Флейта, но она так же способна создавать вокруг себя магическую атмосферу, которая, он надеялся, поможет одержать победу над профессионалом-музыкантом. И еще вот что важно: профессиональный флейтист не может быть накоротке с гармоникой. Во всяком случае он владеет ею едва ли виртуознее, чем Стайл своей. Стайл был не ахти каким музыкантом, но он чутко понимал природу Игры, а ведь победа складывается из многих факторов, не только из одного умения владеть инструментом. К тому же Стайл часто играл в паре с единорогом.

Однако Шина была печальной. В ее распоряжении была всего одна секунда, когда она передавала ему гармонику, чтобы сказать:

— Стайл, Клеф — виртуоз, я знаю его. Он не профан. Возможно, он самый сильный музыкант на Протоне. Только его играть вызывают Граждане, за него борются. Он может играть все и на любом инструменте…

Хо-хо! Неужели он опять угодил прямо в пасть льву? Это было ему пенальти за то, что он мотался на Фазе, нагоняя страху на чародеев, вместо того чтобы прилежно готовиться к Игре. Впрочем, а как готовиться? Участвовать в Игре — означает предварительно изучать слабые и сильные стороны возможных противников, разрабатывать приемы обращения с решеткой. Словом, надо было оставаться на Протоне во время всего Турнира, изыскивая те или иные пути к победе. Но он не мог променять на победу чудный мир магии, статус Адепта, свободный и открытый дух Фазы и идеальную женщину (возможно, это последнее и перевешивало чашу весов). Нет, Фаза слишком притягательна для него. Он воспринял доверительность Клефа как браваду, думая, что перед ним обыкновенный средний музыкант, но это было, судя по всему, грубой ошибкой.

— Что ж, я сделаю все, что смогу, — сказал он Шине.

— Ты должен сделать больше, чем возможно, — недовольно проскрипела Шина, и они расстались. Она сама была порою больше, чем человеческим существом.

Клеф ждал его в концертном зале. Зрителям разрешалось присутствовать здесь же, зал был рассчитан примерно на сто мест. И он был почти полон.

— Похоже, здесь собралось немало ваших болельщиков, — заметил Клеф. — Вас знают.

— Может быть, они меломаны, — сказал Стайл. Он и сам не ожидал, что придет столько заинтересованных в этом состязании на музыкальных инструментах.

Они поднялись на маленькую сцену. Здесь были вполне архаичные стулья и пюпитры для артистических медиумов. Блеф получил от игрового Компьютера гармонику, похожую на ту, что была у Стайла.

— Правила соревнования! — раздался голос Игрового Компьютера. — Каждый участник сыграет музыкальную пьесу. Соло. Выбор произвольный. Компьютер судит уровень технического исполнения. Человеческая аудитория — артистические достоинства. Из обоих суждений будет выведен результат. — И тут же на экране Компьютера напротив Клефа появился нотный лист.

Музыкант поднял гармонику и заиграл. Последние иллюзии Стайла развеялись.

Клеф был не просто хорош, не просто мастер, он был из ряда вон выдающимся музыкантом. Он владел самыми сложными техническими вариациями, проявляя абсолютный слух. Он издавал чистые звуки, выводил трели, использовал трепещущие резонирующие тона. Он без тени колебания перемещал, сдвигал лад, играл в самых разных тональностях. Если гармоника и не была его основным инструментом, то это никак не было видно.

Длинные гибкие пальцы музыканта любовно касались гармоники, его четвертый палец правой руки лежал на хромированной клавиатуре, а ладонь была открыта, чтобы менять качество звука. Каждая нота была чистой, ясной и совершенной: машина вряд ли смогла бы быть до такой степени технически совершенной. Без сомнения, Стайл не сможет превзойти его.

И все же у него был шанс. Поскольку Компьютер реагировал только на технику, аудитория, чутко улавливавшая нюансы, могла ему помочь. Большое значение для нее имела внешность музыканта, то, как он двигается, та чуть заметная атмосфера, которая окружает его, мельчайшие жесты, эмоции, которые он посылает в зал, красота каждого звука, фразы, пьесы в целом. Восприятие музыки — это слияние музыканта и зала. Случается, что зал не умеет выразить свою оценку каким-нибудь другим эстетическим путем, кроме как хлопаньем в ладоши, киванием в такт головами в момент, когда раздается приятная мелодия или ритм. Стайлу обычно удавалось вызвать такую ответную реакцию. Если ему удастся и на этот раз, он может поспорить с Клефом.

Участие зала в вынесении оценки имело свои причины и корни. Раньше некоторые Турниры, где состязались музыканты, художники, литераторы, скульпторы, судил только Компьютер, без участия людей. С течением времени возникла и стала явной проблема несовершенства такого судейства. Призы присуждались картинам, которые никто не понимал, скульптурам, недоступным для среднего интеллекта, книгам, которые мало кто мог прочесть до конца. Рафинированный, изощренный вкус машины подменил вкус и мнение реальных потребителей художественных ценностей. Вот почему возникла необходимость судить эти ценности с двух точек зрения: технического исполнения, изысканности формы и эмоционального отклика зрителей и слушателей, среднего человека. Эстетическая ценность складывалась из этих двух составляющих. Именно этим обстоятельством — вызвать положительную реакцию в зале — намеревался воспользоваться Стайл.

Клеф закончил играть. Зал вежливо зааплодировал. Это было замечательное исполнение — иначе вопрос и не стоял, но чуть заметные нюансы, оттенки средний слушатель мог не уловить. Люди редко понимают, почему они любят то, что они любят; сейчас они понимали одно: что в этой игре им чего-то недоставало.

Наступил черед Стайла. Клеф положил инструмент в футляр и отошел в угол сцены. Экран с нотами зажегся перед Стайлом. Но Стайлу он был не нужен. Он мог играть по памяти: он ведь только что слышал игру Клефа. Но он все равно смотрел на экран, потому что не имел права ни на одну неверную ноту. Ничего, что могло бы отрицательно повлиять на мнение зала.

Гибкие чуткие его пальцы наконец прикоснулись к клавиатуре, и гармоника ожила. С тех пор как нашел ее в милой долине между Пурпурными и Белыми горами, она не звучала так чарующе. Играя, Стайл думал о Нейсе, ему казалось, что он играет только для нее, он даже ясно слышал сопровождавшие его игру звуки музыкального рога волшебного животного.

Однако сейчас он играл не для себя и не для Нейсы. Он выступал для множества людей и должен помнить об этом. Наклонясь вперед, он бросил взгляд в зрительный зал и пристукнул голой пяткой, но не в азарте игры, а для того, чтобы аудитория почувствовала ритм и завелась.

Так и случилось. Стайл поймал на себе взгляд молодой женщины и еще раз притопнул ногой. Женщина отреагировала хлопком в ладоши; он перешел на другого зрителя и проделал то же самое.

С залом был установлен контакт, и вскоре зрители стали в такт музыке кивать головами, стучать каблуками. Он работал для них, делая их участниками представления, а они помогали ему. Они все вместе играли на гармонике.

И вот музыка оборвалась. Пьеса окончилась. И в последний миг зал разразился громом аплодисментов. Стайл бросил взгляд на Клефа, тот смотрел на него, плотно сжав губы. Похоже, он не знал, что музыку можно бросить в зал, как бумеранг, и получить обратно, как подпитку его эмоции. Возможно, он знал, но расценивал такую игру как деградацию формы. Но так или иначе Стайл выиграл.

А Компьютер уже объявлял:

— Техническое мастерство — первому исполнителю. Общественное мнение — второму.

Клеф ожесточенно затряс головой.

— Вы прекрасно играли. Вы научили меня кое-чему, Стайл!

Ответ Стайла заглушило последующее объявление автомата:

— По решению Большого игрового Компьютера состязание продолжается. Участники составят дуэт. Ряд известных музыкантов войдут в жюри.

О нет! Стайл уж было подумал, что он победил. Однако перед ним внезапно раскрылась новая ловушка. И все же — делать нечего, кроме как снова играть, хотя он уверен, что судьи с Протона будут против него. Он был неспособен вызвать дикий восторг у профессионалов-экспертов.

Жюри тем временем заняло свои места.

— Это что-то новое, — сказал Клеф. — Такие прецеденты были?

— Да, я слышал о чем-то вроде того, — кивнул Стайл. — Но обычно так бывает тогда, когда исполнители не согласны с решением Компьютера.

— Вы — за это? Мне кажется, что вы не прочь сыграть перед жюри.

— Но я не смогу выиграть такую аудиторию! Считайте, что вы получили фору.

— Вы в таком случае заявите протест.

— Это нехорошо. Компьютер сделал выбор. Я должен придерживаться его решения и соблюдать правила участия в Турнире.

Говоря так, он все же знал, что это было очень похоже на конец его, Стайла, участия в Турнире. При том что он был так близок к заключительному раунду!

— А мне все это не нравится, — сказал Клеф. — Я хочу победить и выжму из себя все, на что способен, но здесь я усматриваю основательное неравенство сил более чем на один уровень. Ведь я профессионал, а вы нет. Наверное, будет справедливо, если я выйду из Игры, потому что у меня нет шансов победить в следующем раунде, а вы — разносторонний игрок, вы должны продолжать участие в Турнире.

— Играйте в полную силу, — сказал Стайл. — Удача всегда остается одним из главных факторов Игры. Поражение одного — восхождение на вершину другого, такова жизнь. А я попытаюсь использовать другие ресурсы. — Стайл прекрасно знал, что стоит перед лицом полного разгрома, но этот честный человек нравился ему все больше и больше. Насколько приятнее проиграть высокому таланту, чем глупому случаю.

— Пока длится антракт, не будете ли вы любезны объяснить мне, как вы завели публику? Почему она так живо откликнулась на игру? Я ни разу не мог сделать этого и завидую тем, у кого получается.

Стайл пожал плечами.

— Это как бы идет параллельно самой музыке, и все является частью ее. Должна родиться связующая нить между звуками инструмента и эмоциями людей, и вы должны почувствовать.

— Но это не музыка! — запротестовал Клеф.

— Да, но это живая душа музыки, — настаивал Стайл. — Звуковая эмоция, трансмиссия, передача настроения и чувства от неодушевленного предмета к человеку. Инструмент просто средство. Ноты — просто средство. Сама музыка — это только процесс, но никак не конечная цель.

— Не знаю. Для меня это звучит как ересь. Я люблю музыку, чистую музыку. Большинство людей, их институты бедны идеалами, они, согласитесь, очень несовершенны. Музыка — вот идеал.

— Вы не можете разделять то и другое, — сказал Стайл, находя разговор весьма интересным. — Вы считаете музыку жемчужиной, а публику… так себе… крикливыми нахалами, но в натуральном жемчуге содержатся наросты, раздражители и возбудители моллюска, а аудитория — это то же самое, но человеческого рода. Эти вещи должны быть рядом и имеют смысл существования только вместе. Подобно тому, как мужчина и женщина много теряют, когда отдалены друг от друга.

— Как мужчина и женщина… — эхом откликнулся Клеф. — И этого я никогда не понимал.

— Да, это непросто, — сказал Стайл, вспомнив Леди и ее разительные перемены в отношении к нему. — Но до тех пор пока…

Его перебил голос Игрового Компьютера:

— Жюри собралось. Приступайте к игре!

Перед Стайлом и Клефом появились ноты на экране. Звуки метронома задали им необходимый ритм. Музыканты поднесли гармоники к губам.

Это было сложное попурри с элементами фольклора, классической музыки с планеты Земля. Партии красиво переплетались. Зал притих. В сольной игре эти инструменты были замечательны, но и дуэт был изумителен по оттенкам звучания и технике исполнения.

Стайл обнаружил, что ему нравится этот дуэт, так же, как и тот, который они составляли с Нейсой. Он хорошо играл, даже лучше, чем один. Он испытывал радость, когда две партии органично сливались в одну. Нейса была прекрасным партнером в дуэте, но Клеф! Он был выше всяких похвал. Стайл играл очень хорошо и не нуждался ни в каких скидках. Он мог положиться на Клефа как на ведущего первую партию, но Стайл не мог ни сбиться с такта, ни сфальшивить. Все готовилось к взлету…

И Стайл взлетел. Он вел свою партию с всепоглощающим чувством восторга этой совершенной гармонией. Он видел, как реагирует зал, как техничность игры делает свое дело. Он позволит совсем немного импровизации — своего ударного ритма, добавив в игру пыла. Компьютер мог, конечно, оштрафовать его за это и выбросить вон, он не понял бы и легчайшего отхода от текста. Ну и черт с ним! Пан или пропал! Иначе ему не переиграть Клефа, он должен играть по-своему и лучше. Он должен продолжать в своей собственной манере. Он не будет ограничивать себя рамками, установленными Компьютером. Ему необходимо раскрепоститься. И… он делал это превосходно.

Теперь нужно следить за партией Клефа. Он начал игру точно по нотам, но импровизации Стайла заставили импровизировать и его. Дуэт должен быть единым целым. В душе сильно удивляясь, Клеф вынужден был отходить от своей партии. Не очень значительно, конечно, но это могло заметить жюри, а Компьютер — зарегистрировать. «Клеф знает об этом. Почему он пошел за мной и отклоняется от текста?» — думал Стайл. Все понятно… Ему передалось вдохновение Стайла! Сначала неуверенно, потом все с большим и большим накалом, с ужасающей и будоражащей его остротой Клеф следовал за Стайлом, протягивая связующую нить к тем, которые слушали их. Гений-музыкант, он уже играл в духе Стайла, нет, лучше, чем Стайл. Стайл вынужден был отступить, идти за партией Клефа, иначе пострадала бы целостность мелодии. Клеф завладел залом, подчинил себе его эмоции и чувства.

Теперь зазвучала классика. Девятая симфония Бетховена. Волшебная музыка, которую так никогда и не услышал глухой композитор. Прекрасная музыка… Клеф играл с необыкновенным вдохновением, блеском.

Душа Стайла раздвоилась: одна ее половина уже была готова смириться с тем, что теряет голоса жюри и Компьютера и что в конце концов его вышвырнут из Турнира, другая испытывала восторг от «Оды радости» и от того, что он был участником такого дуэта. Рог Нейсы был великолепен, но он уступал гармонике Стайла, в то время как инструмент Клефа превосходил ее. Клеф вел свою партию так, как не смог бы этого сделать любой другой музыкант. Он сам внезапно обнаружил проснувшуюся в нем вдохновенную силу и нить, связывавшую с сидевшими в зале. Что за урок был ему преподан!

Дуэт смолк. Волнение постепенно покидало Стайла. Он спускался с небес на землю. Вне всякого сомнения — он побежден. Если во всей вселенной и был музыкант замечательнее Клефа, то Стайл не мог себе его представить.

Он молча стоял, опустив взгляд. Зал не аплодировал. Раздалось только тихое бормотание из ложи жюри, выносившего суждение об игре.

Стайлу хотелось бы знать, чего это они так долго обсуждают, ни у одного человека не возникнет вопроса, кто играл лучше. Стайл только навредил себе, открыв секрет чувственной связи с залом своему оппоненту. Клеф блестяще подхватил идею и воплотил в игре.

И все же Стайл не мог себя заставить пожалеть об этом, невзирая на то, что последствия были плачевны: ведь так прекрасно делиться опытом. Он проиграл, с точки зрения автомата, бесчувственной машины, ну и пусть! Если потребуется пожертвовать королевство за песню, то, конечно же, нужно выбрать песню! Прекрасное чудо было только что сотворено здесь за такое небольшое время, и Стайл был одним из творцов. Разве об этом можно жалеть? Лучше величественное поражение, чем незаслуженная победа.

Жюри просигналило Компьютеру, что решение вынесено.

— Результат готов, — раздался скрипучий голос автомата. — Прозвучавший дуэт квалифицирован как лучшее выступление, когда-либо сыгранное на гармонике, и потому запись будет передана в архив Большой Игры как учебное пособие. Специальный приз — один год продления статуса на Протоне — присуждается проигравшему.

Спасение! Этот приз предусматривает продолжение участия в Турнире. Не так хорошо, конечно, как победа, но далеко-далеко не поражение!

Было странно, что Клеф прореагировал точно так же. Почему его заинтересовал приз проигравшего? Он должен быть польщен победой!

— Рекомендательное решение Компьютера — Клеф, — продолжал автомат после паузы. — Рекомендательное решение аудитории, прослушавшей выступление, — Клеф.

Да, конечно. Это справедливо. Клеф получил и техническую, и социальную положительную оценку. Стайл направился к оппоненту, чтобы пожать ему руку.

— Решение специально избранного жюри, — продолжал скрипеть Компьютер, — Стайл.

Стайл?! Но ведь он уже протягивал музыканту руку:

— Примите мои поздравления!

— Следовательно, победа в шестом раунде присуждена Стайлу! — заключил Компьютер.

Стайл застыл на месте. Что?!

Компьютер ответил на его безмолвный крик-вопрос:

— Рекомендательные мнения не имеют решающей силы. Повторяю. Стайл — победитель данного состязания. Просим освободить помещение для следующего матча.

— Но… — тупо запротестовал Стайл, ничего не понимая. Его голос заглушил гром аплодисментов, раздавшийся со стороны невидимой аудитории, многократно увеличенный спикерской системой.

Клеф решительно взял его за руку и провел через этот грохот к выходу. Растерянный, не веря собственным ушам, Стайл позволил увести себя.

В холле толпились зрители в ожидании их. Там же стоял и Райфлмен. Уважаемый Гражданин схватил руку Стайла и крепко пожал ее.

— Поздравляю! — закричал он. — Великолепно! Восхитительно!

Потом и остальные стали по очереди поздравлять его до тех пор, пока наконец до него не добралась Шина и не стала сдерживать натиск толпы.

Клеф повернулся, чтобы уйти.

— Подожди! — крикнул Стайл. — Ты не можешь уйти так. Все это ложь. Ты — настоящий победитель! Эта планета сошла с ума!

Клеф улыбнулся.

— Да нет, ты победил. Я удивлен, что ты не предчувствовал это.

— Ты должен заявить протест! — твердо сказал Стайл. — Совершенно очевидно, что ты играл лучше меня. Думаю, что ты — самый талантливый музыкант на планете.

Шина провела их в специальный лифт. Кабина двинулась, они сели на скамью.

— Я могу только со временем стать таким музыкантом. Буду пытаться, — сказал Клеф. — Ты указал мне слабое место в моей игре. Я хочу отдать тебе долг.

— Но каким образом?

Клеф улыбнулся.

— Дать тебе совет. Мне доставит удовольствие обучать тебя, как ты обучил меня. Помнишь, что ты мне сказал, когда закончились сольные выступления?

— Да… — ответил Стайл в замешательстве.

— Ты сказал, что музыка — слияние нескольких составных компонентов, а не изолированное существование музыканта на необитаемом острове.

— Да. Ты оказался способным учеником.

— А дуэт — это еще большая взаимосвязь, даже в состязании. Один помогает другому, иначе все распадется.

— Да, конечно, но…

— Хороший солист не потеряется и в оркестре, если, конечно, у него есть эта взаимосвязь. Гармония и контрапункт — вот что делает возможным новое звучание, открывает новые дали.

— Да, моя игра была такой, потому что я знал, что ты не собьешься. И все же ты играл лучше, чем я думал… В нашем дуэте ты был ведущим.

— Пусть так. Однако ты не учитываешь, что оказал мне большую поддержку, чем я тебе. Я лишь предложил виртуозное, с точки зрения техники, партнерство, ты же дал толчок моим эмоциям, разбудил воображение. Ты показал мне душу музыки, которую до сей поры я не ощущал, в тандеме с тобой я почувствовал ее живую суть. Признаюсь, я был поражен, я плыл на мощных волнах этого нового знания, этого мощного пульса, и в первый раз в моей жизни я воспарил.

— И победил! — вскричал Стайл. — И согласен с тем, что ты сейчас сказал. Мы оба знаем, что ты перенял мою игру, но сыграл лучше, чем я сам смог бы когда-нибудь сыграть. Ты прошел путь от ученика к мастеру за один концерт, сделав феноменальный прыжок. Без сомнения, жюри видело это.

— Конечно. Я знаю всех музыкантов жюри многие годы, а они знают меня. Нам приходилось играть вместе.

«И что же? Жюри, в составе которого были одни друзья, присудило мне победу!» — подумалось Стайлу.

Кабина остановилась.

— Следовательно, истинный победитель — ты, — заключил Стайл, когда они вошли в помещение.

— Разреши мне подойти к этому с иной точки зрения, потому что сейчас, похоже, ты проявляешь упорство, какое в свое время проявлял я. Если ты виртуозно играешь на одном инструменте, а потом ту же самую вещь исполняешь на другом, но еще лучше, то в чем причина этого?

— В инструменте, — сказал Стайл.

— Так. Теперь представим себе: ты играешь в дуэте с одним человеком, потом с другим — и играешь несравненно лучше. В чем заключается источник твоего вдохновения?

— Возможно… возможно, этот, другой, выше меня, он и вдохновляет… — Стайл замолчал. Он начал понимать, куда клонит Клеф. — Да, я обязан ему своим взлетом.

— Когда мы играли вместе, это и произошло со мной. Кто в таком случае выложится больше — тот, кто парил в облаках, или тот, кто поднял его туда?

— Когда речь идет о дуэте, нельзя такое большое значение придавать индивидуальному вкладу, — упорствовал Стайл. — Каждый себя ощущает, как часть единого целого. И все же Компьютер не заметил всех тонкостей…

— Машина не является решающим судьей, а судьи-люди увидели наше выступление в том свете, о котором говорю я, они и вынесли окончательное решение..

«Человеческий ум стал, похоже, более изощренным, чем интеллект сложнейшей машины!» — подумал Стайл, но промолчал.

— Так что же? То, что произошло, вполне обычное дело? Я поддержал твое усилие больше, чем…

— …чем я твое! — закончил фразу Клеф. — Ты показал мне путь, ты принес жертву во имя искусства, доказав этим, что твое участие в дуэте первостепенно. Ты заставил блистать другого! Этот нюанс не заметил и наш уважаемый Компьютер, и наша уважаемая публика. Но музыканты-профессионалы все прекрасно уловили. Они поняли, что благодаря тебе и стало возможным лучшее в моей жизни исполнение. Твой талант особого назначения — он вливает силы в другой талант.

И снова Стайл вспомнил дуэты свои с Нейсой, их музыка всегда была такой прекрасной…

— Да, я понимаю… — сказал он задумчиво.

Клеф протянул руку для пожатия.

— Позволь поздравить тебя с заслуженной победой. Ты — настоящий человек, и я желаю тебе выиграть Турнир!

— Победитель — благодаря лишь неожиданности, а что касается настоящего человека… это — нет! — Стайл пожал протянутую ему руку. — Но сможешь ли ты остаться на Протоне?

— Я получил дополнительный год проживания, потому что наш дуэт побил все возможные рекорды на Протоне. Но не это главное. Главное то, что я больше не нуждаюсь в Протоне. Ты открыл передо мною вселенную. С опытом, что ты передал мне, я могу играть, где угодно. И я буду жить свободно, подобно Гражданину. Я выиграл несравненно больше, чем проиграл.

— Это прекрасно, если так… — Стайл вдруг смолк, озаренный какой-то мыслью. — Итак, твой любимый инструмент — флейта?

Клеф поднял свою выразительно изогнутую бровь.

— Да. Мой наниматель дал мне серебряную флейту и изредка разрешает играть на золотой. Я надеюсь, что скоро буду способен приобрести свой собственный инструмент. Качество звука…

— А как насчет платиновой флейты?

— О, лучше этого и придумать трудно! Но все зависит от того, кто ее сделал. Руки мастера намного важнее, чем металл для изготовления. Стоящий мастер из любого материала сделает прекрасный инструмент. Но к чему бесплодные мечты? Единственный мастер, который может работать с платиной, находится далеко от древней Земли.

— Шина! — коротко бросил Стайл, повернувшись в ее сторону.

Шина достала Платиновую Флейту и протянула ее Клефу. Музыкант бережно принял ее.

— Что это? Платиновая?.. Я не узнаю руку мастера, но, кажется, сделано великолепно. Кто? Чужеземцы, инопланетяне сработали ее?

— Эльфы, — сказал Стайл.

Клеф засмеялся.

— О, я должен был догадаться! Это значительно больше, чем случайный интерес ко мне!

— Да, ее сделал Маленький Народец, живущий в Холме. Темные эльфы действительно очень маленькие. Я — гигант по сравнению с ними. Эльфы пользуются магией. Эту волшебную Флейту они дали мне на время — пока я не найду того, кто сыграет на ней лучше меня. Я мог узнать тебя тотчас же, но не хотел пользоваться на Протоне магической Флейтой и заглушил в себе предчувствие, касающееся тебя. Но теперь я все понял. И еще понял, почему эльфы все же отважились одолжить мне Флейту, хотя им было тяжело расставятся с ней. Они знали, что я найду тебя!

— Да, да… — говорил Клеф, как в полусне. Он держал в руках волшебный инструмент, а тот сверкал и переливался. Казалось, Клеф был загипнотизирован.

Он поднес Флейту к губам:

— Могу я сыграть?

— Пожалуйста. Я хочу послушать тебя!

Из платинового чрева полилась такая чистая, такая прекрасная музыка, что Стайл вздрогнул от нахлынувших на него чувств. И даже на лице женщины-робота появилось задумчивое человеческое выражение — эмоция, невозможная для машины. Стайл не смог бы так играть…

Клеф закончил пьесу и сказал:

— Я не могу расстаться с этим инструментом.

— Его можно получить только большой ценой, — предупредил Стайл.

— Цена не имеет значения, — не понял Клеф. — Моя пенсия после ухода будет очень значительна.

— На карту ставятся не деньги, а жизнь. Тебе придется отказаться и от жизни на Протоне, и от жизни как музыканта в галактике. Ты, обладая Флейтой, попадешь совсем в иной мир — мир магии, где на каждом шагу тебе будут угрожать монстры, колдовские заклинания. Немного поиграв, ты вернешь Флейту эльфам, и нет никакой гарантии, что они дадут тебе ее снова. Они могут потребовать от тебя взамен Флейты нелегкой услуги, они захотят контролировать твои поступки, и от их контроля ты нигде не спрячешься, если попадешь к ним. Они не любят людей, но разыскивают одного человека, которого называют Предопределенным. Он что-то должен сделать для них — очень важное и трудное.

Клеф, слушая, не отрывал взгляда от Платиновой Флейты.

— Покажи мне дорогу к ним!

— Тебя я могу отправить в царство Платиновых эльфов сегодня же, но с тобой я туда не пойду. Флейта будет охранять тебя в дороге, при необходимости она превратится в рапиру. Но предупреждаю еще раз: когда ты достигнешь Холма, ты окажешься в их власти.

— Я готов идти, — сказал Клеф.

Стайл протянул ему руку.

— В таком случае Флейта твоя до тех пор, пока ты не докажешь, что именно ты и есть Предопределенный. Я проведу тебя через Занавес. Может, когда-нибудь и увидимся. — Стайл знал, что Клеф, вооруженный Флейтой, сам без труда проникнет за Занавес.

— Ты должен взять с собой Халка, когда он вернется, — напомнила Шина.

«Что связывает жизнь и смерть? — размышлял Стайл. — Что должно быть, то будет…»

И он поразился: ведь Темные эльфы знали о том, что Стайл встретит Предопределенного! Как могли они знать человека из другого мира, в котором никогда не были и никогда не будут?

И случайность ли то, что он встретил Клефа на Турнире?

10. КРАСНЫЙ АДЕПТ

— Вот так я и послал его к эльфам в сопровождении Нейсы, — заключил свой рассказ Стайл. — Не знаю, чего они захотят от него, но надеюсь, что зла не причинят.

— Эльфы не злы по природе, — сказала Леди. — Они, как и мы, следуют за своей судьбой, подчиняются ей. Что предначертано, то и будет…

— Потому я и думаю о своем предназначении. Ты знаешь, в чем оно заключается: найти Недруга и уничтожить его. Но теперь-то он известен, этот мой таинственный враг, — Красный Адепт.

Леди согласно кивнула хорошенькой головкой. Как всегда, она была одета в голубое и как всегда — неотразима. Они сидели в небольшой башенке Голубого Замка.

За время отсутствия Стайла оборотни Керрелгирла сдержали слово и присматривали за Голубыми Владениями. Никаких происшествий не случилось.

— Мне известно, что значит для тебя выполнить долг, — сказала Леди, — и я хочу увидеть, как будет отомщен мой господин, но все равно мне не нравится это… Месть Красному Адепту будет стоить больше, чем ты думаешь.

— Я надеюсь, что прошлая сцена не повторится, — с трудом выговорил Стайл. — Как ты знаешь, мне очень хочется заслужить твою благосклонность, но я не могу…

Леди прервала его:

— Представь себе, что сейчас произойдет сцена, но… она не будет похожа на ту, что произошла между нами в прошлый раз. Мне стыдно, что я проверяла тебя, да еще таким недостойным образом. Я… я хочу сказать тебе, что я обманула тебя!..

— Как?! Мой враг — не Красный Адепт? — вскочил с места Стайл, внезапно затосковав.

— Забудь хоть на миг про своего Красного Адепта! — рассердилась Леди. — Дело касается нас с тобой.

Стайл сел.

— Если я невольно обидел тебя, Леди, то прости. Здесь, на Фазе, существуют условности, к которым я никак не могу привыкнуть. Многого я еще не знаю…

— О нет, не извиняйся передо мной! — вскричала Леди. — Это я должна извиниться, что обманывала тебя!

Стайл изумленно покачал головой.

— Как тебя понимать? Ты не способна на обман, Леди!

— Послушай, — ее глаза вспыхнули голубым заревом, осветив стены замка и занавески на окнах. — Послушай меня… Я… я должна сказать… — она перевела дыхание. — Я никогда не лгала, то есть не лгала до тех пор, пока не появился ты…

Стайл не спускал с нее удивленного взгляда.

— Ты мне лгала? Но я не переношу лжи. В этом я зеркально похож на бывшего владельца Голубого Замка. А почему ты должна лгать мне? Какой повод я подал тебе для этого, в чем причина?

Очевидно, Леди испытывала затруднение, подыскивая слова.

— Потому что… потому что я вначале солгала сама себе… — прошептала она, — я отрицала то, чего не хотела, чтобы оно было…

Слезы выступили у нее на глазах.

Стайлу захотелось успокоить, обнять ее, но он продолжал держаться поодаль. Леди не принадлежала ему, и он не имел права ее обнимать, как бы ни хотелось. И тут на ум пришло его недавнее нежелание признать в Клефе Предопределенного, и он понял, что, подобно ему, Леди тоже уклоняется от каких-то открытий. Видимо, все же это была не та ложь, которую невозможно простить.

— Леди, я хочу знать: в чем заключается твой обман?

Когда-то одна женщина солгала Стайлу скорее из жалости, чем из корысти. Это стоило ему сердечного — приступа, и он круто переменил свою жизнь. Теперь, оглядываясь назад, он не винил ее, потому что переживания дали толчок к тонкому пониманию музыки. Но Леди значит для него гораздо больше, чем значила та девочка-рабыня. Ложь Леди может стать страшным для него ударом, ибо по пустякам Леди врать не будет.

Она пристально смотрела ему в лицо, красная от стыда.

— Когда я сказала… когда я говорила тебе… — она не могла продолжать.

Сейчас Стайлу вспомнилось, как Шина впервые сказала ему, что она — робот. Он вынудил ее к признанию, а потом горько пожалел. Переживания, связанные с этим открытием, привели его в мир Фазы, сотворили другое феноменальное изменение в его жизни. Что же… Получается, что переломные моменты в судьбе Стайла связаны с разоблачением женской лжи?

— Ты так похож-на моего господина… — вдруг разрыдалась Леди. Она спрятала лицо в ладонях, ее плечи содрогались от рыданий.

Стайл угрюмо улыбнулся.

— Ну что ты, Леди! Никакого сравнения. — Он подумал о том, насколько похожа Леди на ту, с Протона. Удалось ли Васильку спастись? Василек — вечный укор его совести. Если Василек жива, он не осмелится предстать перед той, что попала в ловушку, расставленную для него.

— Когда я сказала, что не люблю тебя, я… я…

Стайл почувствовал себя как в тот момент, когда был объявлен победителем в музыкальном дуэте. Может, он ослышался?

— Ты любишь своего покойного господина, хозяина Голубого Замка, чью внешность я ношу? Это я понимал всегда.

— Ты… — сказала она. — Тебя… Тебя…

Она все же выговорила эти слова, но если бы даже этого не сделала, он все равно бы понял…

Воздушная волна колыхнула занавес на окнах, легкий ветерок, пронесясь, коснулся его волос. На мгновение комната озарилась голубым светом. Потом голубизна поблекла, и все стало как прежде. Да, как прежде, только ложь, стоявшая между ними, развеялась, как дым. Это сопровождалось яркой вспышкой голубой молнии, которую мир Фазы сотворил для них при рождении правды.

Она сказала ему о своей любви к нему!

Стайл чувствовал себя неспособным сейчас ей ответить. Он был так уверен, что любовь Леди, если он даже и заслужит ее, придет к нему через годы. Да, совершенно очевидно, что он должен сказать то же самое, но так же очевидно, что он не в силах ни говорить, ни двигаться.

А Леди, с трудом произнеся главное, затем с легкостью стала освещать вопрос:

— Когда ты доказал, что можешь творить магию, и я увидела, что все живое любит тебя, мое сердце попалось в сети. Я-то думала вначале, что ты будешь действовать подобно деревянному, бездушному и отвратительному голему или начнешь колдовать, как Желтая Колдунья, подавляя мою волю, но оказалось, что ты…

— Нет! Нет! — вскричал Стайл. — Как могла ты так подумать! Ведь ты же вдова Адепта!

— Ты всегда защищал и охранял меня, — продолжала Леди. — Тебе помогали и Халк, и Нейса, и оборотни… Точно так же поступал мой господин.

— Конечно же! Как же иначе! Леди из Голубых Владений достойна только такого обращения!

— Ты можешь немного помолчать? — сказала Леди, вспыхнув. — Я пытаюсь рассказать тебе, почему я люблю тебя, а ты мне мешаешь. Самое лучшее, что ты можешь сделать, — это молча выслушать меня.

И Стайл умолк.

— У моего господина было три прекрасных качества, — продолжала она, немного помолчав. — Он был лучшим на Фазе наездником, самым сильным Адептом. И был абсолютно независим, так же, как и ты. И ты не уступаешь ему ни в одном из этих качеств. И потом… Скажу тебе честно, я долго боролась с этим открытием: ты… — она понизила голос, — ты превосходишь его…

— Леди…

— Дашь ты мне сказать или нет?! — яростно выкрикнула она.

И Стайл снова умолк.

— На единороге он не ездил, не мог, — продолжала она, — не был в состоянии околдовать стаю оборотней, чтобы связать их Клятвой Верности с Нейсой. Впрочем, возможно, он и смог бы это сделать, если бы захотел. Но он не захотел. Он не желал совершенствоваться в магии, как постоянно делаешь ты. Он смог бы научиться тому, что ты умеешь, если бы захотел. И я люблю того, кем он мог бы стать!

Стайл снова попытался возразить, и снова она остановила его сердитым взглядом.

— Когда тебе удалось стать другом дикого единорога, такая сила была в твоей Клятве Верности, что она околдовала нас всех. Твоя магия заворожила меня, и в один прекрасный момент я поняла, что не смогу устоять перед тобой. Чувства, которые ты испытывал к единорогу, стали и моими чувствами. Мое чувство росло, теперь и я мечтала подружиться с единорогом. Нейса стала моим другом, и я не пожалею ради нее своей жизни и чести тоже. И все же я знала, что в ней нет качеств, которые смогли бы вызвать такое мое самоотверженное отношение. Это было отголоском твоей магии, которая не похожа ни на одну магию на Фазе: я полюбила Нейсу, Нейса любила тебя, и получилось, что свою любовь к тебе она передала мне…

И снова Стайл попытался вмешаться, и снова ему не позволили.

— Я говорю об этом, чтобы стало ясно, что твоя магия, хоть и не напрямую, но влияла на рождение моих чувств к тебе. И все же на полноту моей любви она не повлияла. Я люблю тебя особенно, потому что видела твое отношение к Нейсе — такому чувству невозможно отказать в искренности. Ты умеешь любить, Адепт, и поэтому любят тебя самого. И я сама но себе люблю тебя сильнее, чем любила бы под воздействием магии.

Она замолчала, но теперь у Стайла не было желания вклиниваться в ее монолог.

— Когда ты взял меня с собой к эльфам, — продолжала она, — и сидха танцевала с тобой, я испытала сильный приступ ревности. Но когда ты танцевал со мной так, как танцевал мой господин… — Она замолчала и прошлась по комнате. — Возможно, я была наивной или сумасшедшей, коли думала, что смогу устоять. Но когда я услышала твою игру на Платиновой Флейте… О мой господин, какие это были звуки! Никогда в жизни по эту сторону Занавеса я не слышала подобных звуков. И когда ты отправился на битву с червяком, я упрекала себя за черствость по отношению к тебе; я боялась никогда не увидеть тебя живым и все же снова стала бессердечной, когда ты остался жив, хотя и говорила себе, что этого больше не должно быть. Ложь давила на меня, связывала, и я не могла отбросить ее прочь. Тогда на Унолимпике, когда ты так решительно защитил меня от грязи, которой пыталась испачкать меня Желтая, мое сердце смягчилось от благодарности и осознания своей вины. Увы, я — женщина… И я не могла помочь сама себе, я должна была снова услышать, как ты играешь на Флейте, и потому выдала Желтой, что Флейта находится у тебя. И увидела, как тебя чуть не убил Жеребец. И снова я сваляла дурака, и Желтая об этом догадалась. И когда наконец ты пришел ко мне после проигрыша на Турнире и гибели Халка, мне страстно захотелось успокоить тебя, но ложь по-прежнему лежала между нами омерзительным животным, делая фальшивым то, что должно быть искренним; она превращала вдову в твою фиктивную жену. И все же, несмотря на эти напасти и горести, ты следовал своим неизменным путем, как делал бы это он, и я поняла, что проиграла. Я боялась, что ты погибнешь раньше, чем я вымолю у тебя прощение, которого не заслужила.

— Я прощаю тебе этот невинный обман! — крикнул Стайл, и снова легкое колыхание воздуха шевельнуло занавеси и коснулось его волос.

Она отвернулась от него, словно стыдилась того, что только что сказала, но, помолчав, стала говорить, глядя ему в глаза:

— Я рассказывала тебе, что была очень наивна, когда юноша-Адепт стал ухаживать за мной. Я не принимала его всерьез, поскольку он представлялся моему невежественному взору подростком или эльфом. И даже когда я вышла за него замуж, я не любила его по-настоящему. Вскоре я убедилась, что от него у женя не будет детей, и сильно опечалилась. Я жалела себя, что буду обделена судьбой, а что мой господин будет обделен — это меня не трогало. Годы я занималась пустяками и не пыталась всей душой полюбить его. И только когда он погиб, я поняла, что у моих чувств были глубокие корни. Я не любила его самоотверженно, пока он не ушел от меня. И я поклялась, что больше никогда не совершу подобного безумия. Но все же я попыталась повторить эту глупость и повела себя с тобой так же, как вела себя с ним. А теперь, возможно, ты покинешь меня, возможно, вернешься на Протон, возможно, погибнешь, но прежде ты должен испытать мою любовь. Вот что должно произойти между нами! — Леди замолчала.

Наконец она разрешила ему говорить. Стайл не сомневался в ее искренности. Он любил ее, они оба знали это с самого начала. И все же он не был уверен, что хочет получить любовь таким образом.

— Как он умер? — спросил Стайл Леди.

Если этот вопрос причинил ей боль, то она не подала виду.

— Однажды в отсутствие моего господина голем, как две капли воды похожий на Голубого Адепта, пришел в наш Замок. Я и подумала вначале, что это Адепт, но очень скоро все поняла. «Я принес твоему господину амулет», — сказал голем и протянул мне маленького демона на цепочке, наподобие тех, что используют путешественники из мира в мир.

— Я встречал такого! — воскликнул Стайл. — Когда я попытался вызвать его заклинанием, он чуть не удавил меня цепью.

— Очень может быть, — согласилась Леди мрачно. — Ничего не подозревая, я отдала амулет моему господину, который принял его за амулет-послание, возможно, переданный в обмен на какую-нибудь любезность. Я умоляла его оживлять демона с предельной осторожностью, чтобы избежать любой опасности, но Адепт меня не послушался. Он надел цепь на шею и прочел заклинание… — Она замолчала, не в силах продолжать.

— И он задушил Адепта, не дав ему защититься новым заклинанием, — закончил за нее рассказ Стайл. — Он рассчитывал на магию, чтобы сбить с толку злые силы, но на этот раз не получилось. Если бы он успел использовать физические заклинания…

— Я не смогла его оживить, — горько продолжала Леди. — Я также не могла позволить, чтобы кто-нибудь узнал, что его больше нет, потому что тогда пострадали бы Голубые Владения. Голем занял его место, отвратительный, страшный, и я вынуждена была отойти, замкнуться в себе.

Итак, шло время, но ничего не прояснялось относительно мотивов убийства и того, кто подослал убийцу. Теперь-то понятно: Красный Адепт подольстился к Коричневому, получил голема и воспользовался им во зло. Конечно, Коричневый Адепт и не подозревал о замыслах Красного. Возможно, вина за смерть самого Коричневого лежит на Красном. Ребенок был менее опасен, чем взрослый Адепт, который мог помешать замышляющему убийство сделать свое дело. Я подозреваю, что он выманил у Коричневого голема под предлогом, что тот послужит дублем моему господину, дескать, будет появляться перед публикой или служить его заменой, чтобы, когда потребуется, скрыть его отсутствие в Замке. Так же, как на Протоне тебя подменяет робот.

— А что насчет предсказания о твоем бесплодии?

— Я уже тебе говорила, что после того, как я вышла замуж за Адепта, я пришла к Оракулу и задала вопрос. Он ответил: «Никого». Но это была только часть ответа. Другую часть я скрыла от тебя, а теперь скажу: «Никого от первого. Сын — от второго». И я поняла, что у меня будут два господина. Я подумала, что, возможно, на муже лежит проклятье бесплодия, но то, что он умрет, мне и в голову не приходило… — Она снова чуть не разрыдалась, но быстро справилась с собой. — Ты — мой второй господин, и перед тем как ты погибнешь, выполняя ужасную миссию, ты подаришь мне сына, — заключила она с уверенностью.

— Но я не допущу, чтобы моего сына поднимала вдова, — сказал Стайл.

Она воскликнула пылко:

— Я люблю тебя! И наконец признаюсь в этом! Больше на мне не лежит позор лжи. Могу ли я по крайней мере рассчитывать на такую малость от тебя?

Мозг Стайла уже давно напряженно работал. Он любит Леди, но сила ее внезапного признания слишком велика, чтобы моментально справиться с противоречивыми чувствами, которые сейчас охватили его. Он был готов к этому признанию после соответствующего времени для его осознания, но сейчас он не знал, как распорядиться этим неожиданным драгоценным даром. Но если он будет долго размышлять, не отнимут ли у него этот дар так же быстро, как преподнесли, и как застраховать себя от этого?

Любовь не сделала Стайла слепым, он был осторожным и опытным, он боялся ловушки даже в таком святом деле, как любовь. Он, конечно, не сомневался в искренности Леди, ее намерений, но в то же время не верил в превратности судьбы.

— Оракул всегда говорит правду, — сказал он.

— А? — Она вопросительно взглянула на него. Он не прореагировал на ее признание так, как она думала, зная обе его сущности, и теперь с недоумением ждала разъяснений.

— Оракул всегда говорит правду, поэтому я не умру, пока не подарю тебе сына. Позволь мне сначала наказать Красного Адепта…

Ее прекрасное лицо осветилось пониманием.

— О да! Нет гарантии, что ты проживешь хотя бы день после того, как подаришь мне сына.

Похоже, сама судьба расставила ему западню, предлагая выбор: немедленная близость и затем возможная смерть или же отсрочка во имя жизни. Да, эта отсрочка могла спасти ему жизнь.

Но Голубая Леди думала о чем-то другом.

— Пойми, ты еще не женат на мне. Если мы промедлим со свадьбой, судьба может послать мне в мужья кого-то другого, но я не желаю этого! Никто кроме тебя не должен быть моим господином и отцом моего сына — только ты! Иначе я не захочу вообще иметь детей…

Как, однако, судьба ловко расставляет ему ловушки! Стайл чуть было не попался еще в одну.

— Ну, наш брак решен окончательно, — сказал он и взял ее руки в свои. — Леди, я предлагаю тебе стать моей женой!

— Ты еще не сказал, что любишь меня, — жалобно напомнила она.

— Все в свое время.

Она больше не боролась с ним.

— Я отдаю тебе руку и сердце, — сказала она, просияв.

Они вышли из Замка. Нейса, проводив Клефа к — эльфам, вернулась: она уже знала, что сейчас произойдет.

— Друг мой, — сказал Адепт единорогу. — Я предложил Леди стать моей женой, и она приняла мое предложение. Будешь ли ты свидетелем на нашей свадьбе?

Нейса выдула из рога единственную ноту. И тотчас же вокруг нее собралась стая оборотней. Они сбежались со всех сторон. Вожак Керрелгирл принял обличье человека.

— Нейса сообщила нам, что ты наконец завоевал Леди! — воскликнул он. — Прими наши поздравления!

Стайл снова подивился: как много может выразить единорог одной только музыкальной фразой. Ни у одного существа не было сомнения в том, что происходит.

— Согласно полномочиям, данным мне как вожаку стаи, — начал торжественно Керрелгирл, — я начинаю церемонию бракосочетания. Нейса, ты, как друг жениха и невесты, подтверждаешь, что союз заключается свободно, без принуждения?

Рог Нейсы протрубил нежно, мелодично.

— Эта самка… я имею в виду — эта женщина… — тут Керрелгирл совсем запутался, — согласна?

Леди улыбнулась. Она понимала, что слово «самка» не звучит грубо на языке человека-волка.

Теперь Нейса издала утвердительную ноту.

— Самцы и самки из моей стаи, свидетельствуете ли вы подлинность этого союза? — задал риторический вопрос Керрелгирл.

В ответ раздался восторженный вой. Все радовались происходящему.

— Тогда и объявляю этих двоих мужем и женой! — провозгласил Керрелгирл.

Нейса, стоявшая между ним и брачной парой, отступила и больше не разделяла их.

Церемония закончилась. Стайл и Леди пошли рядом. Теперь он не держался от нее на расстоянии. Она была в голубом платье, причесана, как всегда, тщательно, и он никогда не видел прекраснее женщины, чем она.

— Ты… ты… — сказал Стайл и поцеловал ее.

Магическое дуновение Клятвы Верности окутало их Владения, моментально сделав голубой траву. Целую райскую вечность он целовал Леди, а когда поцелуй закончился, все было так же, от Леди исходило голубое мерцание.

— А теперь я отправляюсь на смертельный бой с Красным Адептом! — воскликнул Стайл после прощального поцелуя.

Удивление-выразили все. И Нейса, и оборотни были поражены. Раздались звуки недоумения и смущения, а Нейса выдула протестующую ноту.

— Но только не сейчас! — запротестовал и Керрелгирл. — Может, завтра?

— Сию же минуту! — сказал Стайл и вскочил на спину Нейсы. — Мы скоро увидимся, жена!

— Да, скоро… — Леди печально улыбнулась.

Нейса, повинуясь его безмолвному приказу, поскакала на запад, в сторону Красных Владений.

Когда они отъехали достаточно далеко от Замка, она протрубила недоуменно и вопросительно.

Стайл улыбнулся:

— Ну, если уж ты угрожаешь мне своим рогом, пытаясь узнать, в чем дело, то я вынужден открыться. Оракул предрек Леди, что я буду ее вторым мужем и отцом ее сына, если смерть не опередит меня.

Нейса наконец поняла и опечалилась. Интересно, кто еще из Адептов способен сыграть с судьбой в прятки, используя предсказание Оракула? Если бы он стал отцом до решающего поединка, то вернулся бы он живым?

Весь многочасовой путь Стайл был сосредоточен на заклинаниях. Заклинания нужны ему различной силы в различных обстоятельствах. Он встретится с Недругом, но нет никакой гарантии, — что выйдет победителем. Он может выйти из боя искалеченным, слепым, пусть даже способным сотворить сына, но не способным жить дальше здоровым и независимым. Пророчества мудреца весьма общи, потому нужно быть настороже, чтобы снова не угодить в ловушку, не предусмотренную Оракулом.

И все же он понял, почему подобные предсказания часто бывают блуждающими, отклоняются от заданного пути. Персона, предназначенная умереть в таком-то месте, в такой-то час, выходит, может бороться, чтобы избежать этой участи, а если бы пророчество было ясным и однозначным, то получилось бы, что личность отрицает судьбу. Абсолютная точность предсказания и стопроцентная гарантия исполнения не могут существовать одновременно, это вытекает из самой природы пророчеств. Существует известная гибкость при каждой ситуации: человек может умереть в двадцати случаях различными способами или выжить, но ценой большей, чем сама смерть. Оракул поэтому обязан сделать краткое общее утверждение, которое вбирает в себя все возможные аспекты, и зачастую двусмысленные. Вот почему Стайл должен бороться за наилучшую интерпретацию этого частного предсказания. Оракул на самом деле не предсказал с абсолютной точностью его судьбу, он просто обозначил ее границы, рамки. А интерпретация — это уже забота носителя данной судьбы. Нужно составить заклинание, отправляющее Недруга прямо в ад, но осторожно, чтобы не произнести впустую. Однако сработает ли оно против амулета? Должно, если он составит как следует.

Как подсказывал Стайлу небольшой опыт, амулет — это материализованное заклинание, находящееся в спокойном состоянии, пока не вызван дух. Некоторые, подобные целительным амулетам, срабатывают постепенно; другие — спустя несколько мгновений после вызова духа. Да, вредоносный демон набирает полную силу всего лишь за несколько мгновений. Стайл должен успеть прочесть заранее составленное антизаклинание. Может, ему стоит заготовить несколько облегченных вариантов? Они не будут нести в себе сокрушительную силу, но достаточны в ряде случаев.

Он сочинил:

"Отправь свои заклятья в дол лесистый.

Пусть запахом ужасным изойдя,

Они растают студнем водянистым,

Когда свое заклятье крикну я!"

Это были плохие стихи, но только так — с употреблением рифмы — действовала магия Стайла. Если бы он мог творить настоящую поэзию, где поэтическая форма и магическое содержание представляли бы законченную гармонию! Но для этого нужен талант поэта и много времени, а он не уверен, что у него вообще будет время. Но очевидно: чем сильнее поэзия, тем сильнее магия. Его Клятва Верности не была заурядными виршами, но сейчас ему и не требовалась столь возвышенная поэзия. В поединке с Красным Адептом он ограничится тем, что будет рифмовать первые появившиеся слова, надеясь, что они сделают свое дело.

Верхом на Нейсе он миновал теперь пустынные места, где проходил Унолимпик.

— Твое выступление вместе с Клипом было прекрасно, — сказал он единорогу, — ты хорошо послужила своему табуну.

Нейса довольно всхрапнула — победа для нее была не так важна, как признание на право участвовать в состязаниях.

Они приблизились к Красным Владениям и остановились у крепостной стены. Стайл прикидывал, где бы они могли разбить лагерь и переночевать, поскольку ему не хотелось иметь дело с противником ночью. В Красном Замке было много неуловимого, не имеющего реальных очертаний. Он мог себе и Нейсе наколдовать пристойный кров, но сомневался, стоит ли вблизи Красных Владений применять магию. Пусть его появление будет полной неожиданностью. Да, он должен объявиться настолько внезапно, насколько это возможно. Или же…

Но Нейса уже свела на нет его мучительные раздумья. Она подскакала к широкой расселине в скале и выдула протяжную ноту. И тотчас же над их головами зашуршала перепончатыми крыльями пара летучих мышей. Мыши ударились о землю и превратились в мужчину и женщину.

— Вампиры! — воскликнул Стайл. — А я и не знал, что вы живете в этих местах!

Но Нейса, очевидно, знала. Вот уж поистине незаменимым спутником был единорог!

Мужчина-вампир выступил вперед. Это был Водлевиль.

— Адепт, — спросил он, — как поживает мой друг Халк?

— Увы, его нет в живых, — печально ответил Стайл. — Он убит на Протоне Красным Адептом…

— Убит? — удивленно переспросил Водлевиль. — Но я совсем недавно встречался с ним. Он — милейший из великанов, каких мне довелось узнать.

— Он был им, Водлевиль, но, повторяю, Красный Адепт убил его. По ошибке — вместо меня…

Водлевиль нахмурился, во рту мелькнули загнутые острые клыки вампира.

— Мы всегда мирно сосуществовали с Красной Колдуньей. Она не помогала нам, но и не причиняла вреда. Я не отваживался просить ее за моего сына из страха, что она заколдует его. Мы держимся от Адептов как можно дальше, но ты первый из них, кто помог мне. И Желтая помогла, благодаря тебе. — Он поднял руку, и маленькая летучая мышь опустилась откуда-то сверху ему на ладонь. — Мой сын! — гордо представил малыша Водлевиль.

— Я рад, что смог помочь тебе. А теперь скажи: возможно ли нам разбить в твоих владениях лагерь на одну ночь?

— Да, конечно. И мы — в твоем распоряжении. Не хотите ли поужинать с нами?

— Не думаю. Но смотри, не обижайся моим отказом. У нас разные вкусы, и твой путь — это не мой путь; эта же ночь — важнейшая в моей жизни, и я хочу провести ее в одиночестве. Да и к чему тебе хоть какие-то осложнения с Красным Адептом. Вдруг он переживет меня…

— Ты прав: твой путь — это не наш путь. Мы уважаем твое желание провести ночь одному и позаботимся, чтобы никто не обеспокоил тебя.

Вот так путешественники остались на ночь в теплой расселине, охраняемые вампирами. Да, Стайл, без сомнения, чувствовал себя в безопасности. Кое-кто и хотел бы напасть на него, но вряд ли осмелится — вампиры высосут всю кровь, без остатка.

Нейса бросила Стайлу какой-то плод, сорвав с дерева, а сама пошла пастись. Она спала во время ночной пастьбы. Стайл не понимал, как она ухитряется одновременно и есть, и спать. Но сейчас именно так и было.

Перед тем как заснуть, Стайл, ощущавший в душе гнетущее одиночество, вдруг увидел кружившую над головой маленькую летучую мышь. Похоже, юный вампир прилетел сюда украдкой. Мышка превратилась в мальчугана лет шести.

— Адепт, прости за беспокойство. Можно ли мне поговорить с тобой? Совсем немного… — колеблясь, спросил мальчик.

— А, ты тот, кому помогло снадобье Желтой! — догадался Стайл. — Добро пожаловать! Я рад приветствовать тебя.

Мальчик благодарно улыбнулся.

— Отец выпил бы всю кровь из меня, если бы узнал, что я побеспокоил тебя в твоем одиночестве. Пожалуйста, не говори ему.

— Ни слова! — кивнул Стайл. Дети не принимают правил взрослых всерьез. — Я рад видеть, что ты снова можешь летать.

— Да, это сделало снадобье Желтой, но я получил его благодаря тебе. Я — твой должник.

— Ничего, ничего… — быстро сказал Стайл. — Твой отец оказал мне услугу, которая аннулировала все долги. Он помог мне одолеть Жеребца.

— И все же ты проиграл, — настаивал мальчик.

— Моего опыта оказалось недостаточно, — объяснил ему Стайл, — но все, чего я хотел — справедливого состязания, — я добился. Все получилось как было задумано. Единорог оказался на высоте.

Мальчугану, похоже, было довольно трудно понять сказанное.

— Мой отец утверждает, — продолжал стоять на своем маленький вампир, — что Голубой Адепт проиграл больше, чем мог получить взамен, и выиграл тем не менее больше, чем мог отдать. Есть ли в его словах какой-то смысл?

— Никакого, — ответил Стайл любезно.

— И все же я остаюсь твоим должником, ведь ты вернул мне способность летать. Какую службу взамен я могу тебе сослужить?

— Да не к чему это… — начал было Стайл, но увидел, что мальчишка готов заплакать. Ребенок-вампир был серьезным малым и хотел непременно вернуть долг, как он его понимал.

— Ну если только… — Стайл на ходу соображал, какое дать ему задание. — Словом, я многого не знаю, но очень любознателен. Сможешь ли ты одним глазком подглядеть и одним ушком подслушать что-то для меня интересное и рассказать мне? Ну, допустим, больное животное, нуждающееся в моем врачевании, или подарок для Леди? — Стайл улыбнулся светлой и немного грустной улыбкой. — А и вправду, давай найдем для моей любимой какой-нибудь прелестный подарок!

Глаза мальчика-вампира сверкнули, от удовольствия во рту обнажились кривые клыки.

— Я найду, Адепт! — воскликнул он счастливо. — Это будет что-то очень значительное и красивое!

Он обернулся летучей мышью и покинул расселину.

Утром Стайл увидел, как колония вампиров снимается с места, намереваясь улететь.

— Извини нас, Адепт, — сказал Водлевиль, — мы не отваживаемся проводить тебя в Красные Владения и открыто помогать тебе не можем. Если Красная заподозрит, что мы затеяли что-то против нее, она…

— Ладно, я все понял, — сказал Стайл, — тебе незачем сводить счеты с Красной.

— Это только на первый взгляд, но как только я вспоминаю великана Халка, я…

— Потерпи немного, — остановил его Стайл. — Халк будет отомщен.

Водлевиль, похоже, хотел еще что-то сказать, но так и не решился. Стайл сел на Нейсу, которая хорошо подкрепилась и выспалась за ночь, и они рысью поскакали к замку.

Замок очень сильно напоминал сумасшедший дом. На крыше его громоздилась гора, вокруг нее вилась тропинка. В горе виднелось узкое отверстие — очевидно, это было прибежище Адепта. Искусственный свет, как на Протоне, заливал все вокруг.

Магический дворец? Конечно. Этот замок, видимо, был расположен в районе Занавеса, поэтому-то Красная и могла свободно проникать сквозь нее незамеченной и вершить зло в обоих мирах. Это объясняло многое. Голубые Владения не касались Занавеса, потому что первый муж Леди не мог пересекать черту.

Нейса сделала круг. Да, это так: Стайл почувствовал Занавес. Чтобы удостовериться, он пожелал перейти черту. Да, здесь был тот же замок-дубль, только его завершал купол.

Стайл вернулся на Фазу.

— Теперь я понял, каким образом Красная действует в обоих мирах, — сказал он Нейсе.

Единорог недовольно всхрапнул. Нейса не могла проникать через Занавес и на Протоне ничем не могла помочь Стайлу.

— Ну что ж, — сказал Стайл, — она убила мою вторую сущность воровски, я убью ее открыто и достойно.

И он пропел заклинание:

"Танцуй и торопись,

Мегафон, появись!"

И прекрасный большой мегафон появился в его руке. Стайл был уверен, что он сослужит ему службу. Но сначала надо подстраховаться. И он пропел:

"Щит и меч!

Мою жизнь — стеречь!"

И тотчас же на Стайле оказалась мягкая и прочная кольчуга, в руках — маленький острый меч. Сейчас бы очень пригодилась Платиновая Флейта, но — увы! Он должен выиграть битву обычным оружием.

Стайл поднял мегафон и крикнул:

— Красная, прими мой вызов!

Крик взлетел ввысь, отозвался эхом и умер: ответа не последовало. Из Красных Владений не донеслось ни звука. Стайл повторил вызов, затем еще раз. Никакого результата.

— Тогда поразим львицу в ее логове, — сказал Стайл, в глубине души не удивляясь вероломному поведению Красной. Да, он пойдет в ее логово, но самые коварные ловушки будут именно там.

Нейса, отнюдь не испуганная, бодро двинулась к замку. Стайл подумал, что, возможно, одних рыцарских доспехов им с Нейсой будет маловато. А что, если демоны начнут кидать сверху камни? Ему нужно срочно блокировать любую немагическую атаку.

"Камни, вернитесь!

На место водворитесь!"

Он составил и пропел заклинание против камнепада. Но он не был уверен в действенности этого заклинания. Красный Адепт тоже пустит в ход свои чары. И все же предосторожность не помешает. Пока не пущены в ход амулеты-духи, Стайл будет сторонником честного поединка.

Нейса сделала первый шаг по тропинке-спирали. Атаки не последовало. Стайл начал нервничать: он действительно предпочел бы, чтобы Красная оборонялась. Молчание и бездействие означали, что либо ее нет дома, либо их ожидает очередная западня.

Западня? Подобная той, в какую попала Василек? Она не подозревала об ее существовании, и бедняжку коварно заманили в сети. Стайл хотел надеяться, что она осталась жива, но знал, что не будет ее разыскивать — женитьба на Леди сделала и вовсе нежелательными всякие контакты с Васильком. Но горечь и возмущение поднимались в душе, когда он вспоминал о ней. И Халка, ни в чем неповинного, ему тяжело вспоминать. Это он, Стайл, отправил его на верную погибель. Как можно исправить это зло?

Красная достаточно уже нанесла ему глубоких душевных ран, но Стайл не может допустить, чтобы эмоции ослабили его волю, отняли бы у него силы. Клятва мести — превыше всего! Когда Красная умрет, он позволит тоске по Халку и печали по Васильку овладеть собой, но не раньше. Он просто не имеет права позволить себе ни горевать, ни даже любить. Долг превыше всего!

Они поднялись очень высоко и тут попались в первую ловушку. Из долины замок казался небольшим, но вблизи был чудовищно высоким. Видимо, и здесь не обошлось без магии. Но как она действует — уменьшает или увеличивает размеры?

Стайл достал гармонику и заиграл. Над ним появилось магическое облачко. Оно уплотнялось и уплотнялось, и вот под воздействием магии замок содрогнулся. Чары Красной были развеяны, и замок предстал в истинном своем виде: больше, чем казался снизу, но намного меньше, чем представился им вблизи. Итак, это был всего лишь обман зрения! Умно. Видимо, Красной не откажешь ни в эстетике, ни в рационализме.

Они подошли к широкому входу в виде арки, ярко раскрашенной. Откуда-то изнутри доносилась музыка. Она слилась с мелодией, которую выводил Стайл на своей гармонике, но он не перестал играть. До тех пор пока он не поймет, что здесь происходит, магия должна плотным кольцом защищать его.

Они вошли во внутренний дворик-зал. Музыка зазвучала громче. Вдоль стен лепились разукрашенные балаганы, видимо, там заправляли големы. Один привлек к себе их внимание:

— Ну как, господин? Попытаешь счастья? Попади мячом в цель и получишь приз. У нас все выигрывают!

Что это? Этот хаос, этот карнавал — жилище Адепта? Значит, ему нужно было напялить на себя клоунский наряд?

Со всеми предосторожностями он подошел к ближайшему балагану. Владелец-голам бросился к Стайлу.

— Возьмите мяч! Вы обязательно победите! Выиграйте приз — это очень легко!

Нейса захрапела. Она не верила голему. И все же Стайлу было любопытно узнать смысл происходящего, если вообще был какой-то смысл. Он, конечно, не ожидал ничего подобного. Он стал профессионалом игроком на Протоне во многом благодаря своей любознательности. Он убежден — явления и вещи всегда так или иначе имеют тот или иной смысл. Вопрос лишь в том, как постичь его.

Взять хотя бы вот этот шутовской карнавал — что он означает? Какая угроза притаилась в разукрашенных балаганах с шумными големами?

Все здесь происходящее, без сомнения, имело опасный смысл, но Стайл все же решился принять участие в бросании мяча. Если он сможет разгадать ловушку, значит, сможет и обезвредить ее. Он, конечно, может попасть в цель мячом, он хорошо умеет это делать, но каковы здесь правила? Сколько стоит эта забава? На Протоне рабы пользовались специальными жетонами, поскольку у них не было реальных денег. А здесь…

— Сколько это стоит?

— Бесплатно! Бесплатно! — закричал андроид-голем. — У нас выигрывают все!

— Верный шанс?.. — пробормотал Стайл. Он не спустился с единорога, опасаясь западни, и взял из рук голема мяч, приготовившись отразить воздействие злой магии. Но магии не было. Казалось, что он держит обыкновенный мяч. Ради эксперимента Стайл размахнулся и бросил его — мяч попал в цель. Из щели выполз металлический диск. Голем схватил его и протянул Стайлу:

— Какое точное попадание! Получите приз, сэр!

Стайл заколебался. Он бросил наугад, не желая попадать в мишень, он хотел, чтобы мяч пролетел мимо, а вместо этого магия привела мяч в заданную точку. Прав голем — здесь не проигрывают, так задумано. Ко почему? В чем смысл?

Стайл взглянул на диск, который вручил ему голем. Очевидно, это амулет. Ему, наконец, всучили амулет! Но, может, этот не предназначен ему лично? Он ведь явился неожиданно и… и если бы даже его ждали, это уж было слишком предусмотрительно! Тут могли быть и другие визитеры.

Но ответ он знал: Красный Адепт, подобно большинству своих собратьев, был фанатичным затворником, чурался и ненавидел гостей… Как говорится, власть портит, а Адепты обладали мощной силой и властью. Они строили себе замки в отдалении друг от друга и, скрывшись за стенами крепостями, охраняли свои владения методами, которые им подсказывала их испорченная извращенная натура.

Но всех подряд приходивших к ним, разумеется, убивать они не могли. Среди визитеров были нужные, полезные им существа — например, люди, предлагавшие необходимые услуги, обмен товарами, торговлю; бывали здесь и создания, занимавшие ту или иную экологическую нишу — единороги, эльфы, а иногда Адепты и сами навещали друг друга.

Словом, прежде чем убивать всех подряд, они подвергают визитеров чему-то вроде отборочного давления на психику. В замке дверного Адепта практиковались стены-ловушки, немногие могли выйти из лабиринта. У Белого Адепта давили на психику льды, у Коричневого — гигантские големы.

Возможно, иной гость и проигнорировал бы приманки големов и балаганов, а тот, кто клюнул на приз, попал бы в ловушку, возможно, с летальным исходом. Этот диск-амулет наверняка таил в себе погибель, и лучше бы оставить его в покое, но Стайл был во всеоружии. К тому же он был любопытен и хотел победить Красного Адепта. Но если он испугается одного-единственного амулета, как же одолеет амулеты посерьезнее?

И Стайл сознательно прыгнул в ловушку.

— Дух, я вызываю тебя! — крикнул он, готовый, как надеялся, к отпору.

Диск задрожал и начал расти. От него пошли лучи-руки и зашарили, описывая дуги, будто искали кого-то. В середине амулета заклацала металлическая челюсть стальными зубами. Лучи-руки отыскали Стайла и потянулись к нему, чтобы схватить и отправить в голодную пасть.

Конечно, доспехи и общее заклинание должны были защитить его, но все же рисковать не было смысла, и Стайл пропел составленное ранее заклинание, отправившее чудовищную челюсть прямо в ад. Амулет превратился в дымное облачко и улетел.

Стайл спасся, но этим своим заклинанием он, возможно, выдал себя. Он сжал коленями бока Нейсы и направил ее в центральную часть замка. Он больше не обращал внимания на вопли големов-зазывал, ничего путного ожидать не приходилось.

Изнутри дворец оказался просторнее, чем казался снаружи. Однако стены и потолок, как это бывает в магических дворцах, здесь не раздвигались. Они проехали замок насквозь, очутились у задней двери, но Красную не обнаружили. Где же она?

— Видимо, этажом выше… — пробормотал Стайл. — Ну как? Будем прятаться и выжидать или вызовем ее магией?

Раздалась музыкальная фраза — Стайл уже многое понимал из речи единорога.

— Ты права, — согласился он, — надо тихохонько, с помощью магии определить, где она прячется.

Он сосредоточился и пропел:

"Приведи нас к Красной,

Отнюдь не прекрасной!"

Перед ними появилось светлое пятно. Нейса шагнула к нему, пятно отступило, обогнуло их и повело за собой из центральной части замка назад, туда, откуда они пришли. Пятно проделало квадрат, свернуло и направилось к одному из балаганов.

— Башня Ужасов! — сказал голем-хозяин.

Световое пятно вползло в узкую дверь, слишком узкую для единорога, но и такой ширины для них было достаточно. Стайл спешился, а Нейса обернулась девушкой в черных брюках из грубой бумазеи и белых туфлях. Она не собиралась отпускать Стайла одного на встречу с Красной.

Итак, они свободно вошли в дверь. Нейса следовала за ним вплотную. Стайлу не нравилось, что Нейсе пришлось изменить обличье, но другого выхода у них не было.

Он торопился застать Красную Колдунью в ее логове. Может, она спит? Если так, то перед тем как прикончить, он разбудит ее. Но скорее всего она затаилась в самой глубине своей отвратительной норы, используя себя самое как приманку. Он должен поскорее справиться с ней, и сделать это как можно пристойнее.

Трудность его миссии — даже после того, как на его глазах погиб Халк, — заключалась не только в том, чтобы уничтожить Красного Адепта. Предстояло узнать мотивы убийства. Узнать правду о случившемся. Понять все это для Стайла было невероятно трудно. Что происходит с ним самим? Или он сошел с ума? До этой странной, бессмысленной череды преследований его в обоих измерениях — на Протоне и Фазе — он не мог бы даже подумать всерьез, что кто-то специально намеревается убить его. Но факты, которые ему стали известны…

Внутри Башни Ужасов оказался мрачный лабиринт. Коридор петлял, закручивался спиралью, как и полагалось лабиринту. Стайл видел много подобных на Протоне, и темнота не тревожила его сама по себе. Нейса тоже спокойно переносила ее, возможно, еще и потому, что слух у нее был гораздо тоньше, чем у Стайла.

Магический свет вел их по лабиринту. Внезапно откуда-то из глубины коридора перед ними предстал призрак. Глаза его горели, полные злого умысла. Его появление заставило Стайла задуматься о другой опасности, что подстерегала их. Он подумал вдруг о петле, которая может помешать пропеть заклинание. Аркан задушил его предшественника, обвившись вокруг шеи. Неужели это излюбленный способ умерщвлять, которым пользуется Красный Адепт?

Один из призраков, что сейчас маячит в коридоре лабиринте, вполне может оказаться петлей, и он не распознает ее, пока не сунет туда голову. Против этой напасти ему нужна защита-заклятье.

И он пропел:

"Сила магии, сбереги меня!

Не дотянется до меня петля!"

Нечто вроде воротника обвилось вокруг его шеи — крепкое кольцо с острыми торчащими шипами, которые разорвут любое лассо, если оно коснется их. Это было верное средство от петли.

Коридор-лабиринт привел их к узкой лестнице, поднимавшейся круто вверх. Фосфоресцирующий свет исходил от каждой ступени. Такое практиковалось в лабиринтах Протона, чтобы дети не могли оступиться и упасть.

Стайл шагнул на ступеньку. Она, подобно эскалатору, откатилась назад и сравнялась с уровнем пола. Он снова попытался сделать шаг, и снова ступень пошла ему навстречу. В этом не было ничего магического, здесь поднимались на вращающихся роликах цилиндрах, но не пешком, как по обычной лестнице. И все же световое пятно, которое он вызвал своей магией, показывало путь вверх, скользя по ступеням. Несомненно, там находилась Красная.

— Думаю, мне нужно снова употребить магию, — сказал Стайл.

Он сконцентрировал внимание на лестнице и пропел:

"Лестница-движение,

Измени направление!"

И шагнул на ступеньку.

Она не откатилась, норовя сбросить его в ад. Она дрогнула и застыла. Стайл пошел вверх, ступени дрожали от ярости, но не двигались с места. И вдруг все же одна словно укусила его за ногу. Стайл бросил взгляд вниз и с ужасом увидел, что ступенька разинула грозную зубастую пасть. Это был демон, и он жевал его ботинок!

До сих пор вытянутый в виде ступеньки, он внезапно принял свое истинное обличье. Мог ли Стайл предвидеть такой оборот дела, когда сочинял заклинание? Нет, и он был застигнут врасплох.

Он услышал, как позади вскрикнула Нейса. Видимо, и на нее напали демоны, своими телами образовавшие лестницу. Они разевали свои ужасные пасти. Ловушка наконец захлопнулась.

Спешно пытался Адепт составить заклинание, но ничего не шло на ум. Отвлекало то, что демон жевал его ботинок. Нейса обернулась светлячком и ускользнула от жадных демонов.

Он пропел: «Сила магии, отправь их в ад!» — но ничего, естественно, не произошло. И не могло произойти, он уже пользовался этим заклинанием. Ему был необходим новый вариант.

«Сила магии… — ох, зубы демона впились в ногу, — сила магии, заключи их в кабинку!» пропел он, совершенно отчаявшись. Симпатичная белая кабинка, складчатая, подобная грейферу, тут же образовалась по его повелению, именно такая, какую он в спешке представил себе. Но она вобрала в себя их всех — и демонов, и Нейсу, и его самого.

Нейса пришла на помощь, как обычно, превратившись в единорога. Ее рог был испытанным оружием против зубов демонов. Нанося им удары, она стала пробираться вверх по живой лестнице, сковывая действия страшных челюстей. Благодарный Стайл пополз за ней. Ее копыта превращали в месиво монстров. Они выли и стонали, происходящее ну вовсе не нравилось.

Нейса продвигалась и продвигалась вперед, пока не достигла вершины лестницы и не уткнулась в стену кабины, которую Стайл создал заклинанием. Осколки от кабины полетели вниз и смешались с выбитыми зубами демонов, устилавших лестницу.

Стайл оглянулся.

— Чего-то я здесь не понимаю, — пробормотал ой, глядя на демонов, которые прекратили преследование. — Если у Красной Колдуньи есть эти чудища, почему она прячет их здесь, а не выслала нам навстречу? Почему черти ожили не сразу, не тогда, когда я наступил на них, а почти на середине живой лестницы? Где же ключ к этой разгадке?

Нейса превратилась в миниатюрную девушку, что, конечно же, было гораздо уместнее в столь тесных рамках пространства.

— Надо вызвать амулеты, — напомнила она ему.

Да, ее вмешательство всегда было как нельзя кстати, но при этом она никогда не предлагала свои варианты, она как бы помогала ему выполнить им самим задуманное. Нейса во всех смыслах была идеальной женщиной, хотя всего лишь кобыла-единорог.

Стайл встрепенулся. Ах, да! Амулеты ведут себя тихо и оживают только при воздействии магии или специальной команды. Эти ступеньки — демоны-амулеты — ждали магии. Но он не вызывал их, он просто зафиксировал их на месте. И тем не менее необязательно обращаться непосредственно к ним, их приводит в действие любая магия! Именно так и случилось, когда он пропел заклинание, чтобы остановить лестницу. Ее он остановил, но оживил амулеты.

Это означает, что впредь ему нужно быть осторожнее, когда будет пользоваться магией во Владениях Красного Адепта. Никакой амулет не сможет навредить ему, пока он не воспользуется магией, но он может совершенно случайно, по неосторожности, вызвать к действию сразу несколько амулетов.

И внезапно его озарило: это и есть объяснение карнавальному представлению. Замок защищен амулетами, и чтобы они сработали, нужно вызвать духов, в них заключенных. Амулеты не представляют опасности для тех посетителей, которые не умеют пользоваться магией.

Итак, амулеты были представлены в качестве призов, которые алчные гости выигрывали у големов. Но когда не шла в ход магия, это были просто кусочки металла. Когда голем-хозяин балагана выкрикивал: «Выигрывают все!», он был недалек от истины — мяч всякий раз попадал в цель. Стайл действовал по их сценарию и, не будь он настороже, его бы ждали серьезные неприятности с этим «призом».

Но ступеньки призами не были. Это была защита против магии, и это тоже было задумано весьма эффективно и остроумно. Итак, серьезный прогресс: от примитивных ловушек к живой лестнице, по которой невозможно подняться наверх без заклинания, а в случае заклинания ступени превращаются в демонов.

Может ли быть так, что Красный Адепт никогда не вызывает духов из своих амулетов? Ведь, пожалуй, вызови он их — и духи обрушатся на него. Они что, подобны минам, которые взрываются, независимо от того, кто их установил? Если так, то амулеты останутся в бездействии. Стайл не собирается произносить магических слов и вообще пользоваться магией. Из этого открытия определенно нужно извлечь пользу. Надо пустить в ход это преимущество.

Преимущество? Магия — его наипервейшее оружие! Если он не сможет пользоваться ею, то как же одержит победу, какие козыри у него будут в борьбе с Красным Адептом?

Да, это очень четкий ход, чтобы выбить у него из рук верное оружие, но, в отличие от его альтернативного "я", у Стайла было время развить свои и немагические способности. Он мог успешно сражаться и без магии. Бесконечные турниры на Протоне научили его многому. Здесь у него было явное преимущество перед Красным Адептом, замысел которого, похоже, был близок к провалу.

— Пожалуй, я пойду напрямую, — сказал Стайл Нейсе. — Любая магия вызывает духа, притаившегося в амулете, но он не сможет причинить мне зла, пока я его не потревожу. Я буду состязаться с Красным Адептом на манер Большой Игры. Возможно, нам с тобой, Нейса, потребуется проявить кое-какую изобретательность, но дело того стоит.

Нейса с сомнением всхрапнула, однако никаких замечаний делать не стала.

Проход сужался, путь привел их в холл с зеркальными стенами. Стайл чуть не угодил в стекло, поскольку коридор коварно поворачивался под углом сорок пять градусов, создавая иллюзию прямого. Но Нейса, чувствительная и привычная к подобным эффектам, вовремя удержала его. Теперь Стайл был настороже и целым и невредимым миновал коварный коридор.

Пошли кривые зеркала, и он увидел себя с огромной головой и длинными-предлинными ногами, подобно гоблину, а Нейса выглядела гротескной куклой. Потом зеркала сделали их маленькими и надутыми, как шары, потом…

Стайл упал. Глядясь в зеркало, он не заметил, что в полу выщерблена половица. Очень простой трюк, но он сбил его с ног. Стайл прореагировал не однозначно, но и то, и другое, что он сделал, было не самое лучшее. Во-первых, он схватился за край зеркала, холодного и скользкого, а во-вторых, прокричал заклинание: «Взлети!» Это прекратило его странное падение, — ведь он падал в бездну, — и подняло над полом. Теперь он плавал в воздухе.

Но, выкрикнув заклинание, Стайл в тот же миг вызвал духов, которые притаились в амулетах — зеркалах. Теперь зеркала сами перекосились, словно расплавившееся стекло. Зеркала были повсюду включая пол и потолок. Стайлу нужно было именно висеть посередине комнаты, чтобы не касаться амулетов и избежать их смертельных объятий.

Но тонкий лучик света, мигая, указывал им выход. Он манил вниз, через выщербленную половицу, о которую Стайл запнулся, но, к счастью, не провалился через нее в бездну.

Этот путь вел в другой зал, где сидевших в амулетах духов магия не коснулась. Стайл уже был готов отменить заклинание, поднявшее его над полом, но вовремя одумался: для этого нужно произнести еще одно, и неизвестно, чем все кончится.

Как же трудно ему приходится в Красных Владениях, не пуская в ход магию. Гораздо труднее, чем представлялось. Теперь же в создавшейся ситуации самым лучшим было парить в воздухе. Во всяком случае — безопаснее.

Вместе с Нейсой — Нейса в обличье светлячка — они полетели вслед за световым пятном. Оно повело мимо обманных ступеней, которые на этот раз не превращались в демонов и не могли им повредить — ведь они их не касались; через целый лес сверкающих копий, которые спокойно могли оказаться отравленными ядом; через холл, стены которого в любой момент были готовы сомкнуться, если кто-нибудь ступит на пол и приведет их в движение.

Это была самая настоящая Башня Ужасов, где спасение можно искать только в магических заклятьях. Но им повезло: первоначальное заклинание держало их в воздухе, но духов не тревожило. Стайл нашел безопасный способ передвижения по дворцу Красного Адепта.

Они миновали еще один коридор и через парадный вход попали в просторный зал, обставленный в стиле планеты Протон: картины на стенах, ковры на полах, занавеси на окнах, распределитель пищи, голограф и широкое спальное ложе. Технологические новшества не действовали на Фазе, если только их не приводили в движение заклинаниями. Стайл не был уверен, что эти изобретения функционируют, как им положено. А что, если это амулеты, и под властью магии превращаются в…

И тут Стайл, все еще висевший в воздухе, со всей ясностью понял: на широком ложе возлежала Красная Колдунья.

Красная больше не скрывала свой пол. Она была одета в подобие платья, такое короткое, что виднелись бедра, и с таким глубоким вырезом, что раскрылась ложбинка между грудями. Ее волосы были сочного красного цвета и ниспадали на плечи роскошным облаком. Но как бы там ни было, она выглядела стройной, привлекательной женщиной, примерно одного возраста со Стайлом, и, пожалуй, на голову выше его. Она, без сомнения, была виновна в смерти Халка.

— Перед тем как мы сведем наши счеты, — сказала она, — я хочу спросить тебя, чародей из Голубого Замка: почему?

Стайл, готовый ко всему, буквально взорвался:

— Ты — исчадие ада! Еще спрашиваешь, почему?

— Обычно Адепты оставляют друг друга в покое. Это уж слишком большое зло, когда магия идет против магии. Почему ты решил нарушить этот принцип и вызвать к жизни так много зла?

— Именно об этом я и хотел спросить тебя! Какое зло я причинил тебе, если ты мечтаешь умертвить меня и гоняешься за мной по двум мирам?

— Не играй со мной в простачка, Голубой Адепт, хотя бы теперь, когда ты вторгся в мои Владения, к чему ты так упорно стремился. Я слышала, что ты считаешься человеком с обостренным чувством собственного достоинства. Сделай хотя бы по меньшей мере вид, что ты такой и есть, и скажи, какие у тебя мотивы преследовать меня? Я жажду услышать — я не могу больше ждать!

Удивительное дело! Красная вела себя так, будто это она была пострадавшей стороной. Почему она лгала, когда ее преступления были так очевидны?

Убежденность Стайла в справедливости гнева и необходимости мести тем не менее пошатнулась. Он нуждался в том, чтобы сейчас все разъяснилось, иначе сомнения и угрызения совести замучают его.

— Красный Адепт, ты знаешь, что я тут, чтобы тебя уничтожить. Глупо скрывать это. Говори, были ли у тебя причины совершать преступления или нет, а если были, то какие?

— Причины! — воскликнула Красная. — Хорошо, Адепт. Если уж ты решил сыграть в эту мрачную игру, я доставлю тебе такое удовольствие. Я-то скажу тебе, что за мотивы у меня были, но и ты скажи о своих.

— Согласен, — сказал Стайл, несколько озадаченный, — я сообщу тебе их перед тем, как убью тебя. И если меня удовлетворит твое объяснение, если я сочту его достойным понимания, я умертвлю тебя мгновенно, без лишних мучений. Это самое большое, что я могу тебе обещать. Я поклялся, что покончу с тобой!

— Ну что же… Тогда слушай, — начала Красная спокойно, как если бы заговорила о погоде. — Меня стали беспокоить предзнаменования, они были неясные. Предчувствие большой беды завладело мной. Тебе известно, Адепт, что вампиры стараются не раздражать меня, исполняют все мои приказания, но один из них пошел к Оракулу и задал вопрос: «Когда мы избавимся от ярма Красной?» И Оракул ответил: «Подождите два месяца». Мой шпион-вампир донес мне об этом. Я обеспокоилась, хотя, как и все, знаю, что сведения, исходящие от Оракула, — это еще не истина, ведь каждое его предсказание можно толковать и так, и сяк. Но похоже, что через два месяца мне действительно грозит какая-то опасность. Тогда я сама послала летающий амулет к Оракулу и через него спросила: «Почему моя судьба переменится через два месяца» — и Оракул ответил: «Голубое разрушит Красное». Теперь я знала, что мне делать, ведь никто никогда не утверждал, что Оракул может ошибиться.

Я действовала в обоих мирах, и меня могли уничтожить в любом из них. Оракул, правда, не сказал, что мне придется расстаться с жизнью, он сказал лишь, что голубое разрушит красное, а это могло означать что угодно. Единственный способ хоть как-то подстраховаться, решила я, это обезопасить себя от Голубого Адепта до того, как он нападет на меня. И я послала, взяв у Коричневого, голема с амулетом в Голубой Замок. Меня беспокоила мысль о том, что если даже Адепт на Фазе умрет, на Протоне останется его двойник, тоже Голубой Адепт, способный разрушить красное. Я предприняла против тебя меры, но кто-то тебя предупредил и даже послал робота для охраны. Я не смогла захлопнуть ловушку. Должна ли я сейчас сделать это или мне смириться с судьбой, которую начертал Оракул? И вот ты здесь и грозишь мне.

Стайл был совершенно сбит с толку.

— Но мои мотивы и вовсе просты. Ты постоянно пытаешься умертвить меня в обоих мирах — на Протоне и на Фазе, ты убила мою альтернативную сущность, оставив Голубую Леди беззащитной, попыталась убыть меня и убила моего друга Халка. Эти два убийства — вот мои мотивы. Я дал клятву отомстить тебе, и ты должна заплатить по счету.

Она состроила кислую мину.

— Ты хочешь сказать, что у меня не было повода преследовать тебя, что между нами ничто не стояло, пока я не начала действовать в свою защиту?

— Насколько мне известно, — сказал Стайл, — мой двойник из Голубого Замка ничего не имел против тебя. Его вдова — пока еще не моя жена — не знала, кто послал голема-убийцу, она не имела ни малейшего представления, что за Недруг у ее покойного мужа. А что касается меня, то я никогда бы не проник за Занавес, не умри Голубой Адепт, и никогда не бросил бы свою профессию жокея на Протоне, если бы мои колени не были искалечены. — Он помолчал. — А почему ты повредила только колени, но не снесла голову с плеч? Ведь меня мертвого ты бы перестала бояться.

— Лазерная машина, которой я воспользовалась во время состязания, не была запрограммирована на убийство, — сказала Красная с отвращением. — Граждане терпеть не могут фатальных исходов, поэтому все машины, которые могут принести смерть, снабжены цепями-предохранителям. Вот почему мне было легче прострелить лазерам тончайшее сухожилие, чем убить человека, который опытен и осторожен. Я намеревалась для начала лишь слегка поранить тебя, просто чтобы вывести из строя, пока буду действовать на Фазе, а затем, уже встретившись лично, убить тебя, когда ты будешь лишен защиты Граждан. Я выполнила бы свой план, но мне постоянно мешал робот.

— Да, — кивнул Стайл, — а кто послал робота?

— Этого я не знаю, — ответила Красная. — Я думала, знаешь ты. Робот-охранник не входил в мои планы. Если бы я прознала о нем с самого начала, я бы кое-что изменила. Вообще мне казалось, что Голубого Адепта на Фазе уничтожить труднее, чем тебя, а получилось наоборот.

Не совсем разумное предположение! Из таких ложных допусков погибали целые империи.

— И все же остается много неясностей, — сказал Стайл. — Кто-то знал о моей миссии и действовал, чтобы помочь мне и защитить. Какими бы врагами мы ни были, все же нам с тобой надо выяснить, кто этот анонимный подстрекатель или защитник? Есть ли у тебя недруг, кроме меня, который мог бы быть обозначен словом «голубое». Пусть не Адепт, пусть кто-то другой. Ведь ты действительно могла неправильно истолковать пророчество Оракула, поскольку я совершенно ни при чем. Теперь «голубое» и вправду разрушит «красное», но это только потому, что не может быть прощения убийце двоих неповинных людей. Однако всего этого могло бы не быть, если бы Оракул не настроил тебя против меня.

— Неизвестный недруг, натравивший «красное» на «голубое»! — воскликнула она. — Как же я была глупа! Я досконально не узнала, кто мой враг, а лишь беспокоилась, как сложится моя судьба через два месяца. Оракул вывел меня на ложный путь!

— Да, я думаю, что это так, — сказал Стайл. — Теперь и тебе, и мне ясно, что у нас есть общий враг. Давай заключим соглашение: тот, кто выйдет живым из нашего предстоящего поединка, должен отыскать его и обезвредить, чтобы он больше не натравливал Адептов друг на друга.

— Согласна! — вскричала Красная Колдунья. — Мы оба погрязли во всей этой лжи и должны заплатить своей кровью. Но подстрекатель не должен улизнуть от возмездия!

— Может ли он быть Адептом? — спросил Стайл. Он был настороже, но надеялся, что, пока разговор для обоих представляет интерес, нападения не будет. Он во что бы то ни стало хотел узнать, что за силы действуют против него в течение такого долгого времени, ему нужна была правда. — Итак, Адепт ли тот, кто натравил тебя на меня?

— Что-то непохоже. Почти все Адепты не могут проникать за Занавес. Я долго и тяжело трудилась, прежде чем научилась атому. Я все устроила так, чтобы мое альтернативное "я" на Протоне сгинуло прежде, чем я пересеку черту и займу его место. Я надеялась стать наследницей нашей матери-Гражданки. Но наследницей стала другая, приемная дочь, а мне предстояли тренировки для участия в Турнире, чтобы получить статус.

Стайл ужаснулся ее методам устраивать свои дела, но не подал виду. Ее манера упреждать удары, не разобравшись и не убедившись в их реальности, стала для него очевидной. Вот почему она напала на Голубого Адепта. Возможно, ее "я" на Протоне замыслило сделать то же самое с Красной. И возможно, сейчас Красная пыталась сбить Стайла с толку, чтобы получить преимущество.

— Значит, ты прошла все раунды на Турнире?

— Почти… Я — блестящий игрок, а ты мой самый сильный оппонент на Протоне.

— А какая у тебя ступень?

— Я не входила ни в какие списки. Я тренировалась индивидуально во владениях моей матери с Протона.

— Так… Возможно, Оракул имел в виду, что я одержу над тобой победу в Турнире и это разрушит твой статус Гражданки Протона? — размышлял вслух Стайл. — Но у меня в запасе было еще три года, и в этом году я мог и не участвовать.

— Оракул ввел меня в заблуждение во многих смыслах, — ответила Красная.

Как прав был Стайл, применяя осторожный подход к толкованию предсказаний! И все же зло, нанесенное Оракулом, объяснялось тем, что они неправильно растолковали его ответы, и это кому-то сыграло на руку. Но каким хитроумным был замысел!

— Мог ли кто-то на Протоне помышлять о мести? Например, друг твоего альтернативного "я"?

— У нее не было друзей. Она была во всем похожа на меня. Вот почему мать и лишила ее наследства. И никто не знает, что ее больше нет. Все думают, что она — это я.

Да, чисто сработано…

— Тогда, может, кто-то на Фазе? Неспособный атаковать Адепта здесь, он вмешивается в твои дела там? Может, это вампир, который научился проникать за Занавес?.. — Внезапно у Стайла мелькнула мысль: а почему бы Нейсе не попробовать перейти черту вслед за ним в облике девочки? Действительно ли она никогда не пыталась сделать это? Единороги не существуют на Протоне, но девочки могут, и там… на Протоне… нет ее альтернативного "я".

Красная тоже размышляла:

— Но почему этот «некто» послал робота охранять тебя, а не напал на меня сам? Он предпочел слишком сложное и дорогое удовольствие. Было бы гораздо проще установить слежку за мной и уничтожить в подходящий момент. Похоже на то, что атака была направлена на тебя, Адепт, на твое магическое "я", но с защитой на Протоне, чтобы ты мог придти ко мне.

Это, черт возьми, пища для размышлений!

— Допустим, — согласился Стайл, — но Оракул должен был знать, что после смерти Голубого Адепта его альтернативное "я" на Протоне будет искать тебя. Ключик, кажется, в том, чтобы найти неизвестное лицо, пославшее робота, а после мы нападем на след нашего общего врага.

— Ты прав, это немногое мы обязаны сделать. — Она подняла вверх правую руку и крикнула: — По моему приказу явись сюда! Покончи с перемирием! — И тут же бросила в Стайла какой-то предмет.

Стайл увернулся. Вещь была похожа на маленький кинжал, стилет, но и амулет в то же время. Там злой дух и вызывать его чревато последствиями.

Кинжал вонзился в стену позади Стайла и остался там, грозный, как мина, ожидающая своего часа. Он пролетел на несколько дюймов от пола — первое заклинание Стайла все еще действовало. Красная бросила другой предмет, напоминающий мяч. Стайл увернулся и от мяча, тот ударился о противоположную стену, откатившись к его ногам. Стайл приподнялся на несколько дюймов над полом. Да, это благо, что заклинание все еще в силе — мяч не коснулся его и не нанес вреда.

Красная Колдунья швырнула в него горсть мелких предметов — что-то вроде бобов, которые сыпались за его спиной, но ни один из них тоже не причинил вреда, ибо Стайл не тревожил духов, сидевших в этих бобах, как и в мяче.

И тогда Красная сама решила вызвать духа. Она схватила амулет, пошептала что-то над ним и бросила на пол. Нечто расплывчатое сформировалось в шипящую змею с длинным ядовитым жалом.

— Иди к человеку! — приказала змее Красная.

Гадкая рептилия, извиваясь, устремилась к Стайлу. Быстрее, чем могла ожидать Красная, Стайл поднял меч и обезглавил змею. Но Красная Колдунья уже активизировала другой амулет, из которого вылетел дух в виде летучей мыши. Стайл не хотел убивать ее, потому что это мог быть вампир из семейства Водлевиля, давшего ему приют и ночлег, пленник жестокого Адепта, обязанный выполнять его приказы. И все же, если вампир нападет на него…

Так и случилось. Маленькие глазки хищно сверкнули, и брызги ядовитой слюны полетели из клыкастого рта. Это существо могло быть неистовым, яростным, беспощадным. От него не было спасения, и Стайл был вынужден применить магию.

«Мышь, растворись!» — крикнул он заклятье, и вампир исчез.

Но тут ожили доселе инертные амулеты. Один превратился в демона, похожего на гоблина, который каждый миг увеличивался в размерах, другой растекся облаком зеленого дыма, и это мог быть токсический газ, третий — запылал ярким огненным шаром.

Стайл не мог проигнорировать ни одного из них. Одно мгновение он летал по залу между этими тремя демонами, но они разрастались в размерах и вскоре почти не осталось свободного пространства. Они тянулись к потолку. Если Стайл высоко взлетит и уничтожит их заклинаниями, то потолок разверзнется, как ад. У Красной было больше амулетов, чем Стайл мог бы с ходу придумать против них заклинаний, поэтому такой поворот событий вел к его гибели. Да, это было очень большим неудобством сражаться с Адептом в его собственных Владениях.

Красная Колдунья, широко улыбаясь, бросала один амулет за другим. Перед Голубым Адептом встала дилемма: либо немедленно действовать, либо немедленно отходить, но отход равносилен поражению. Во второй раз будет труднее перейти в наступление. Настал момент принять решение.

Нейса, которая до сих пор была светлячком, обернулась единорогом. Она подцепила рогом демона и окунула его в зеленое облако. Тот забился в агонии и испустил дух. Это было ядовитое облако — и очень хорошо! Нейса отошла назад, демон все еще висел на ее роге. Она не отваживалась соприкоснуться с облаком своей немагической плотью. А тем временем огненный шар, свободно передвигаясь по залу, подкатился к Стайлу..

И тогда пришло вдохновение. Адепт вытащил гармонику и заиграл. Музыкальный инструмент вызвал магию, но ни слова заклинаний Стайл не произнес. Он лишь играл. Он знал, что музыка-магия может сама по себе иметь известный эффект, без словесных наговоров, если мысленно направлять ее на цель. Лишь бы его замысел сработал. Красная Колдунья не сможет оживлять все новые и новые амулеты, сила ее будет постепенно истощаться.

Огненный шар, уплотнившись, превратился в облако пара, зеленый газ перестал растекаться и частично потерял цвет, поблек. Ни один из новых амулетов не активизировался. Уф! Риск не был напрасным!

Нейса воспользовалась мертвым демоном на своем роге как метлой, чтобы подогнать остатки огня к облаку пара. Огонь и пар соединились в предсмертной схватке, пытаясь уничтожить друг друга. Стайл прекратил игру, и битва стала напряженнее: огонь старался высушить пар, в то время как пар пытался заглушить огонь. Пар был сильнее и огонь угас.

Нейса решила избавиться от демона и с силой швырнула его в Красную Колдунью. Красная такого не ожидала. Она вскочила со своего ложа, уклоняясь от мертвого демона. Ее духи-амулеты разлетелись в разные стороны, подобно разорванной связке бус. Зеленый туман окутал ложе, а затем на нем, точно спящий, растянулся мертвый демон. Красная лишилась своей удобной позиции.

И во второй раз к Стайлу пришло вдохновение. Он заметил, что Красный Адепт весьма разборчиво пользуется амулетами. Не смешивает те, что бросает, с теми, что держит при себе. Неужели одни амулеты служат тому, кто вызывает духов, а другие наоборот, нападают на вызывающего их? Видимо, так. На них влияют благотворные и зловредные заклятья. Амулеты заколдованы двояким образом. Если бы ему удалось заполучить хоть один из благотворных амулетов! Тогда появился бы шанс в корне изменить ход поединка.

Но Красная предусмотрела и это. Она разделила амулеты на две части и настигала благотворные раньше, чем Стайл.

Он прореагировал с быстротой, о которой надеялся впоследствии не пожалеть. «Заклинания — из замка прочь!» — пропел он, пожелав, чтобы все амулеты, выстроившись, убрались вовсе.

Результат был такой. Его заклинание оживило ближайшие к нему амулеты, но тут же само и уничтожило пробужденных к жизни духов. Их было много, очень много. Их количество превосходило количество его заклинаний, и предметы оживали быстрее, чем улетали прочь.

Быстро возвращаясь к жизни, духи визжали и стонали. Одни походили на осьминогов, тянувших свои щупальца в стороны, другие желтыми губками катались по полу, оставляя за собой зловонный след, некоторые амулеты оказались летучими мышами, другими летающими тварями. Некоторые были туманны, некоторые несли на себе отблески света или сгустки мрака. Один амулет предстал в виде тоненьких струек воды, которые полились изо всех щелей, другой — в виде взрывающихся дымовых шашек.

Стайл был начеку и уворачивался от коварных амулетов. Его магическая формула, войдя в противоречие с новым заклинанием, прекратила его парение в воздухе, и Стайл оказался на полу, что совершенно не входило в его планы хотя бы только по одной причине, что на полу стояла и Красная, так же как и Стайл, увертывающаяся от оживающих повсюду амулетов. Сейчас она пыталась стряхнуть маленьких красных пауков со своих красных волос. Оба — и Стайл, и Красная Колдунья — были теперь слишком заняты, чтобы как следует сосредоточиться друг на друге.

Для чего он занимался таким бесполезным делом, как составление заклинаний против множества амулетов, вместо того чтобы одним магическим словом уничтожить самого Красного Адепта? Или он подсознательно оттягивал момент убийства живого существа, несмотря на свою клятву?

Однако гибель Халка и Голубого Адепта взывала к отмщению, и он крикнул: «Красная Колдунья, умри!»

Последовало нечто вроде бесшумного взрыва внутри самой Красной. Одежда ее улетучилась вместе с красным дымком. Но еще мгновение она стояла, обнаженная и живая.

— Безумец! — закричала она. — Знай, что Адепта нельзя уничтожить одной магией! Неужели тебе это неизвестно?! Нужно застать врасплох — и он не сможет сопротивляться. Но это будет нелегкая победа!

— Но при помощи магического амулета был убит мой двойник! — крикнул. Стайл.

— Этого никогда бы не произошло, если бы он не был правдолюбцем-дураком. И, даже учитывая это, я не могу понять, почему он не спасся. Такое впечатление, что он не особенно старался.

Она права. Стайл спас сам себя от такого же духа-амулета, потому что как следует постарался. И он знает, что уничтожить Красную не так-то легко. Иначе он просто бы послал заклинание из безопасных Голубых Владений, и Красная мирно умерла бы во сне. Трудно одолеть того, кто настороже. Одного Адепта может поразить нож, а того, который настороже, нож не возьмет да еще может повернуться против тебя же. Так и заклинания. Они по-настоящему не повредили и Белому Адепту.

И Стайл, не сбрасывая со счетов благотворные амулеты, которые расчищали ему путь, принял другое решение. Он поднял меч.

— Тогда я уничтожу тебя без всякой магии!

Она вытащила точно такой же меч из трещины в стене.

— Ты воображаешь, что я не владею этой ерундой? Побереги себя, любезный!

Началась схватка. Красная проявила себя как фехтовальщик-профессионал, у нее был даже более дальний выпад, чем у него. Она была в прекрасной форме плюс огромная воля к победе. И все же это был палаш — любимое оружие Стайла. Он прекрасно делал выпады, умело оборонялся, держа Красную под контролем. Сейчас он достанет ее.

И она поняла это. Внезапно отступила к открывшемуся вдруг за ее спиной рожу и исчезла. Стайл, кинувшись за ней, растянулся на ложе. Панель в стене за Колдуньей закрылась. Стайл обрушил на нее меч, дерево застонало, но он уже понял: Красный Адепт испарился.

11. ЛОВУШКА

Наконец-то наступило время воспользоваться магией.

«Обнаружь ее!» — пропел Стайл, и световое пятно-огонек появилось перед ним, указывая путь в проход. «Устрани препятствия!» — добавил он, чтобы уберечься от неприятных сюрпризов, которые могут лежать на пути. Это заклинание, конечно, не устранит все препятствия, но все же хоть как-то будет полезно. Осторожность довершит дело.

Стайл протиснулся в проход следом за огоньком. Огонек замер на месте, но Красного Адепта здесь не было. Озадаченный, он повернул назад, снова вернулся. Огонек прыгал с одной стены на другую.

— Занавес, — сказала Нейса. Она стояла позади Стайла в обличье девушки.

Теперь и он ощущал ледяное трепетанье воздуха — Занавес. Какая остроумная уловка! Враг, скованный границами Фазы, не может последовать за ней на Протон. Если он хотел добраться до нее, то у него оставалось мало времени.

— Я пойду вслед за ней, Нейса, я… я благодарен тебе… — Он не мог найти подходящие слова, чтобы, не обидев ее, сказать, что один пойдет на Протон, без нее, но он благодарен ей за все.

Да, он действительно не может взять ее с собой, ведь Нейса не способна преодолеть магический Занавес, если только ей не пересечь черту в облике девушки. Но если там она постоянно будет в этом обличье, то не только не поможет ему, но и сама станет уязвима во враждебном, незнакомом ей мире. Нет, она не должна проникать за Занавес.

Он обнял Нейсу и горячо поцеловал.

— Составь заклинание для меня, — сказала Нейса, — я пойду вдоль Занавеса параллельно тебе по эту сторону. И за передвижением Красной буду следить.

Отличная мысль! Почему бы Нейсу не отправить по их следам — его и Красного Адепта, но в другом измерении! Если уловка сработает, он может каждый раз сверять по Нейсе след Красного Адепта, и если потеряет, то снова получит направление. Да, это облегчит ему поиск Адепта. Магия Стайла более разносторонняя и гибкая, чем Красной. Может, Стайл и не способен уничтожить ее прямым заклинанием, но по меньшей мере он выследит.

Маленький демон-животное появился в конце коридора — один из оживших амулетов. Нейса и Стайл вжались в стену и пропустили его. Тварь ходила прямо по Занавесу, не подозревая этого. Она повернула за угол, и тут раздался взрыв.

— Подумать только! Ведь этот взрыв предназначался для нас! — воскликнул Стайл. Возможно, его защитное заклинание и помогло бы, но уверенности в этом не было. Итак, идти очень близко за Красным Адептом опасно.

— Отведи-ка меня в укромное местечко. Там я составлю нужные заклинания, — сказал Стайл Нейсе. Она взяла его за руку и повела, в то время как он целиком сосредоточился на поисках рифмы. Когда Красные Владения остались позади, заклятье было готово. Но прежде чем заколдовать Нейсу, он сказал:

— Нейса, я знаю, что ты не любишь подвергаться воздействию магии, но если…

Она издала нетерпеливую музыкальную фразу: хватит об этом! Делай, что нужно!

После того, как Нейса смирилась с тем, что Стайл — Адепт, занятие магией перестало ей казаться невозможным и неприятным.

Стайл пропел:

"Найди врага, единорог,

Нацелив свой волшебный рог."

Нейса, по-прежнему в облике девушки, повернула на юг головку с маленьким украшением на лбу — припухшим бугорком, видимо, почувствовав Красного Адепта.

"И приведи к нему меня,

Настигнув до исхода дня."

Она обратилась в светлячка, но тут же пришла к выводу, что не будет оставлять необходимых для Стайла следов, и снова стала единорогом. Нейса знала свое дело.

— Итак, я проникаю через Занавес на Протон, а по эту сторону будешь сопровождать меня и, конечно же, следовать за Красной. Мы потеряли много времени с тех пор, как Красная скрылась, но если все пойдет, как мы задумали, то это не так-то важно.

Стайл произнес заклинание, перенеся себя через Занавес, пробежал некоторое расстояние по мертвому песку Протона и перенесся обратно в ароматный мир Фазы. Нейса бежала с ним параллельно по другую сторону Занавеса, и встретились они в одной точке. Да, они проделали одинаковый путь, не опередив и не отстав друг от друга.

— Неплохо! — воскликнул Стайл. — Теперь ты будешь вести нас обоих, я убедился в этом, но время от времени я буду проверять, не потерял ли тебя. Если Красная снова проникнет на Фазу — тем лучше.

И он пересек черту, запомнив направление, указанное Нейсой. Там западни быть не должно.

Однако он оказался во владениях Гражданина. Разряженный и загрязненный воздух Протона вызвал в горле спазм. Похоже, Красная прячется здесь. Неужели это и есть ее прибежище? Тогда Стайлу находиться здесь опасно.

Он нашел дыру в Занавесе и снова оказался на Фазе. Нейса уверенно прокладывала путь.

— Мое положение оставляет желать лучшего, — сказал Стайл, — у нее появилось больше шансов. Она у себя дома, а я снова в ее Владениях.

Даже две такие короткие экскурсии на Протон сильно истощили его. Внутри дворца воздух должен быть чище, но в нем Красная сильнее. Ее Гражданка — мать, возможно, и не любит Красную, однако дворец, конечно, охраняется со всех сторон враждебно настроенными рабами.

«Мне нужно выкурить ее оттуда и погнать на нейтральную территорию. Как бы мне сейчас пригодилась Шина! Ее нужно поскорее вызвать!»

По ту сторону Занавеса виднелся туннель, который вел к конечной остановке пригородного поезда-вагона. Стайл пропел заклинание и проник сквозь Занавес. Сейчас его заклятья были элементарными, даже без рифмы, но он надеялся, что удачно построенная фраза заменит рифму.

Через мгновение он уже был в туннеле возле станции и вызвал Шину. Она немедленно появилась на экране.

— Ты уже прибыл? Турнир начинается только завтра.

— Возможно, потребуется твоя помощь, — сказал Стайл, — приди ко мне сюда.

Изображение Шины исчезло — это Красная дала о себе знать; ему бы не мешало предусмотреть это, ведь не думает же он, на самом деле, что она станет сидеть сложа руки! Он может обходить ее ловушки, слегка отклоняясь от прямого преследования, однако кому, как не ей, известно, что он прибыл сюда по ее душу. Он сделал тактическую ошибку.

Стайл двинулся ближе к Занавесу.

Вдруг из вентиляционного отверстия, которых на станции было множество, повалил пар. Это, видимо, был какой-то газ, вероятно, оглушающий. Похоже, Красная любила такой вид защиты. Если она будет знать, где и когда он появляется на Протоне, она одолеет его. Сейчас она знает о его местонахождении, пора принимать меры.

Он пропел заклинание большой силы и оказался на Фазе рядом с теплым задом единорога. Нейса и привела его в чувство.

— Хорошо, что я нахожусь рядом с Занавесом, — сказал с облегчением Стайл. — Пожалуй, надо использовать отвлекающий маневр, чтобы она не определила, где я нахожусь. Наступило время осуществить предсказание Оракула: «Голубое разрушит Красное». Дай-ка мне гармонику!

Нейса обернулась девушкой. Теперь на ней было платье, а на плече висела сумочка. Она представала то одетой, то обнаженной — по желанию, а в сумочке хранила гармонику и другие вещи Стайла. Он гадал — каким образом ей удается прятать ношу, когда она оборачивается единорогом. Предметы исчезают, но не теряются. Она может превратиться и в светлячка и в то же время сохранить гармонику, хотя инструмент намного тяжелее, чем сам светлячок.

Но он тщетно пытался объяснить магическое явление с точки зрения элементарных физических законов. Они не поддавались этим законам. Если бы нашлось объяснение, то не было бы и волшебства. Ему просто нужно принять как непреложный факт то, что происходит в магическом мире, и пусть так и будет!

Стайл взял гармонику, поднес к губам и сыграл грустную задумчивую мелодию. На Платиновой Флейте получилось бы лучше, но она, увы, никогда по-настоящему не принадлежала ему. Интересно, размышлял он, поладил ли Клеф с эльфами и вправду ли он — Предопределенный, которого они ищут, и если это так, как же должен он спасти Фазу?

Иногда у Стайла появлялось ощущение, что все, что он делает, кем-то запланировано, делает то, что предназначено ему делать, подобно запрограммированному роботу — уж слишком много с ним происходит странных совпадений… Но, конечно, возможно, он просто все это придумывает, и Клеф вовсе не Предопределенный. Возможно, горы и не содрогнулись, когда он играл на флейте, и встреча его со Стайлом всего-навсего одна из случайностей, не имеющих ровно никакого значения.

Магическое облако все больше сгущалось. Стайл сосредоточился на Красных Владениях и запел:

"Факелом вспыхни, прибежище Красной!

Будет картина страшна, безобразна!"

Что же сейчас произойдет? Какое зрелище предстанет перед его взором?

Стайл почувствовал содрогание почвы. Появился дымок. Существа, что находились во дворце, выползали наружу. За ними гналось зеленым факелом пламя. Дым наполнил замок, вырывался через окна; под давлением вылетали стекла или, плавившись, превращались в шары, похожие на головы гоблинов.

Затем раздался взрыв. Стены обрушились. Части сооружения, безобразные, бесформенные, взлетали в воздух и там крошились в мельчайшую пыль. Огненные фонтаны выстреливали в небо и расползались по нему кровавым туманом. Все цвета радуги были на этом непристойном зрелище, но преобладал красный: ведь в конце концов это было жилище Красного Адепта.

— Пусть эта картина наведет Красную на кое-какие размышления, — сказал Стайл. — Я не люблю разрушать, но я обязан расстроить ее планы и свести на нет всю ее злобную деятельность. — Он опять вспомнил о Халке и Васильке. Осталась ли хотя бы та в живых? Он страстно желает этого, но встретиться с Васильком ему не позволит совесть. Они с Халком пострадали вместо него. Да, Красная заслужила то, что ей предназначено Оракулом.

Пиротехнические эффекты продолжались, заклинание делало свое дело, разрушая Красные Владения на Фазе. Сейчас нужно проникнуть на Протон и узнать, прибыла ли Шина.

Когда он в третий раз оказался на Протоне, тут же и увидел ее. Шина бежала к нему с открытой потайной панелью на животе, где была припасена для Стайла кислородная маска. Теперь он мог оставаться снаружи, вне помещений.

Стайл быстро объяснил ситуацию.

— Мне нужно вывести из строя главный генератор дворца — это главный источник кислорода. Можешь ли ты достать мне лазер?

Шина улыбнулась и вытащила из запасного отсека на животе портативный, в оболочке из протонита лазер и мощный локатор.

— Молодец! — воскликнул Стайл, поцеловал ее и надел маску.

Они шли по песку в поисках кабеля. Стайл понимал, что за ними могут наблюдать из дворца, но все же у них был шанс, и они обязаны воспользоваться этим шансом. Граждане и рабы на Протоне постоянно находятся в помещениях, они просто игнорируют пребывание снаружи, так, как если бы за стенами вовсе ничего не существовало. Это могло помочь в данной ситуации.

Толстый кабель легко заметить в песке. Очень скоро они нашли его.

Стайл нацелил лазер на кабель и повернул ручку. Песок моментально расплавился в стекло, когда его коснулся лазерными-луч. Потом Стайл перерезал сам кабель — сантиметр за сантиметром.

И вот после короткой вспышки воздух в замке стал разреженным, а затем и вовсе улетучился.

— Думаю, мы скоро увидим ее, — сказал Стайл с угрюмым удовлетворением. — Теперь мне предстоит убить ее, но при этом соблюсти этику. Я не хочу, чтобы кто-то это сделал за меня. На Протоне существует наказание для рабов, которые убивают себе подобных. Красная убила свое альтернативное "я", это может раскрыться, и она уйдет от моего возмездия. Мне нужно перетащить ее на Фазу. А может… — размышлял он, — свершить над ней суд и отпустить на все четыре стороны, ведь она, по сути дела, уже побеждена… Но она может затаиться и снова выслеживать меня, а я не хочу быть ее жертвой… итак, ты, Шина, оставляешь меня, но все время присматриваешь за мной, потому что Красная не обойдется без того, чтобы не ставить мне ловушки. Она наверняка использует все имеющиеся в ее распоряжении средства, не брезгуя ничем.

— У тебя слишком человеческая логика, — сказала Шина сердито, — и если бы я не была запрограммирована любить тебя…

— Ладно, надо действовать. Достань повозку или что-то в этом роде…

— Хозяин Василька начал расследование. Очень скоро у него будет жизнеописание Халка, — напомнила Шина. Она пошла к станции-тоннелю. Газ не оказывал на нее ни малейшего воздействия, а ей необходим был экран, чтобы связаться с друзьями роботами.

Стайл помчался в сторону замка. Сейчас он застанет там Красную, ведь все обитатели огромного здания, задыхаясь от нехватки кислорода, думают только о собственном спасении. Но когда он вошел внутрь, то увидел на песке следы повозки, они были красного цвета.

Колдунья снова скрылась.

Он бросился в ангар. Там наверняка есть еще повозка, надо преследовать Красную во что бы то ни стало. Но, к его глубокому разочарованию, все три повозки, находившиеся в ангаре, были охвачены пламенем. Красная предприняла все предосторожности, чтобы избежать преследования.

Ладно, он изберет другой путь.

Стайл помчался к Занавесу, проник через него, сорвал с себя внезапно ставшую ненужной кислородную маску, осмотрелся. Нейса была здесь, она держала след Красной.

— Сейчас составлю заклинание, оно перенесет меня в какую-нибудь щель впереди нее, потом снова вернусь на Протон, — быстро проговорил он. Но единорог протрубил несогласную ноту. Нейса не хотела отпускать его одного.

— Хорошо, мы вместе останемся здесь, — согласился Стайл. — Но я вовсе не хочу, чтобы ты преследовала ее, когда она на повозке. Это уже слишком. С помощью магии мы моментально очутимся впереди нее.

Нейса, все еще не желавшая быть объектом для его магических упражнений, тем не менее приняла этот вариант, поскольку у нее все же был волшебный рог. Заклинание поэтому она восприняла с грацией единорога:

— Мы оба с улыбкой проследуем за Красной.

"Пятьдесят миль за мгновенье.

Это прекрасно!"

Так пропел Стайл. Он намеревался обогнать Красную миль на пятьдесят, приземлиться впереди нее и подождать появления колдуньи.

Они единым духом пролетели горы, долины, ущелья, как это уже было, когда они покидали Белые Владения. Когда свернули на запад от Красных Владений, рог Нейсы, уловив ошибку, указал на восток, и вскоре они, как и хотели, обогнали Красную.

— Все, что остается, — сказал Стайл, — это пересечь черту и схватить ее… — И тут он воскликнул: — О нет!

Занавес теперь была далеко от них.

— Хорошо, мы с точностью будем следить за ее продвижением и схватим, когда она проникнет на Фазу.

Они шли по ее следу, используя сенсорные возможности единорога. Это было странное занятие: они не видели и не чувствовали ее, и только рог Нейсы неизменно указывал верное направление. Это было похоже на погоню за призраком.

Призрак. Стайлу хотелось бы знать, есть ли подобный эффект Занавеса в других мирах? Давным-давно на древней планете Земля, в те времена, когда складывались легенды, возможно ли было почувствовать Занавес с помощью призраков? Люди и существа, которые были и не были… Так много фантазий рождалось вокруг этого!

И тут Стайл почувствовал Занавес.

— Вот он! — Стайл сбросил одежду, надел кислородную маску и произнес заклинание, перенесшее его на Протон.

Красная, очевидно, была захвачена врасплох. Ее повозка неуверенно замедлила ход и, развернувшись, внезапно пошла прямо на Стайла. Хотела ли она заставить его убраться обратно на Фазу?

Стайл не испугался этого маневра и не двинулся с места. У повозки было четыре выбора: она могла обманно ринуться влево и схватить его, когда он уклонится вправо, таким же образом использовать обманный выпад, но только вправо. Она могла протаранить его, если он будет оставаться неподвижным. Наконец она могла остановиться. В том, что она остановится, Стайл сомневался. Она намеревалась потеснить его, так или иначе заставить отступить, уйти за Занавес на Фазу.

Повозка очень старалась. Она сделала вид, что легонько подает влево, потом — вправо, пытаясь спровоцировать его на неправильную реакцию. Стайл был недвижим, и повозка, ускорив ход, помчалась прямо на него.

Только в последний миг он подпрыгнул. Повозка была низкой и более тяжелой, чем обычная коляска с откидным верхом, на которой, как он предполагал, будет передвигаться Адепт. Она прокатилась под ним. Иногда это очень играло ему на руку — талант акробата. Он аккуратно приземлился позади повозки, даже не травмировав больные колени.

И вдруг он увидел, как к нему приближается другая повозка. В ней, очевидно, была Шина, которой удалось заполучить повозку у своих друзей. Неудивительно, что Красная заспешила. Чуть-чуть она замешкайся — и преследователи нагонят ее.

Но почему Красная хочет, чтобы он непременно убрался с Протона? Если она задумала пересечь черту, почему же пытается заставить его тоже отправиться на Фазу, где, как она уже знала, у него будут преимущества. Какая-то бессмыслица…

Стайл был во всеоружии, но совершенно не удовлетворен. Красная что-то задумала, не иначе. Она почему-то хочет совсем изгнать его с Протона, у нее есть план, и она осуществит его, каким бы жестоким он ни был. Стайлу нужно все время быть с нею рядом.

К нему подкатила повозка. Как он и думал, в ней сидела Шина. Она поспешила подобрать его, и, наращивая скорость, повозка помчалась за Красной.

Повозка Шина была шире, шла быстрее — постарались друзья-роботы, не подвели. Стайл не поинтересовался, как удалось сконструировать машину так быстро — не до того. Они неслись почти над песками со скоростью, какую даже Нейса не в состоянии была бы осилить. Наверняка она сейчас мчится вдоль Занавеса, делая шестьдесят-семьдесят миль в час, время от времени помогая себе с помощью магических приемов, например, превращается в светлячка, чтобы одолеть препятствия на пересеченной местности, но бесполезно — она отстала от их повозки.

Темное облако пыли вырвалось из-под колес несущейся впереди повозки Красной. Она обволокла Стайла и Шину густой оболочкой, ослепила, и они потеряли ее из виду. Красная вынудила их отклониться от курса. Они сделали маневр и вновь увидели преследуемую повозку. Увы, пыль была неотъемлемой частью бесплодной планеты, которую технический прогресс привел в столь плачевное состояние.

Красная повернула круто на юго-восток, в сторону Пурпурной Гряды. Что она задумала?

— Можем ли мы как-нибудь заставить ее остановиться? — спросил Стайл. — Я не хочу сильно опережать Нейсу. Она мне понадобится в случае, если придется действовать по ту сторону Занавеса.

— О да. Повозку можно атаковать. Можно открыть стрельбу и вывести из строя электронную систему управления!

— Идеально!

Но теперь Красная исчезла в расщелине горы. Повозка Шина последовала за ней, но уже не могла определить направление, видимо, Красная лучше их ориентировалась в Пурпурной Гряде.

Когда они спускались по склону на безумно опасной скорости, к тому же ничего не видя перед собой из-за облака пыли, Стайл сказал:

— Красная придумывает все новые и новые каверзы, поистине она неистощима. Не исключено, что в этой расщелине она наставила предметы, напичканные злыми духами. Как бы ненароком не вызвать их.

— Я могу связаться со своими друзьями прямо из повозки и спросить их, — предложила Шина.

— Нет, им нужно сохранить инкогнито. К тому же я должен действовать один.

— Кажется, я тебе говорила о твоей человеческой логике, которая имеет столько дефектов! — съязвила Шина.

— Кажется, говорила, — согласился Стайл.

— Есть ли у тебя хоть какая-то уверенность в том, что ты выйдешь живым из этой катавасии?

— Да. Оракул сказал, что я стану отцом сына Голубой Леди, на которой я недавно женился, а если все же…

Повозку тряхнуло и отбросило на самый край пропасти.

— Ты женился на Голубой Леди?!!

Он совсем забыл обо всех ответвлениях своей судьбы здесь, на Протоне.

— Да…

Она выправила курс повозки, но рука ее уже не была такой твердой.

— Тогда между нами все кончено?

— Нет! Нет! Не кончено! Только чуть изменилось. Мы остаемся друзьями…

— С машиной?

— С машиной?! — вскричал он. — Да ты — живая! Я люблю тебя, как живую!

Она увеличила скорость, сократив расстояние, которое разделяло повозки, хотя пыль по-прежнему заволокла все вокруг.

— Да… — задумчиво произнесла Шина.

И Стайл понял: то, что он нашел на Фазе, обязательно должно быть утрачено на Протоне. Наступила следующая ступень его неизбежного отчуждения от Шины, и ее нужно преодолеть. Они оба знали, что это должно случиться, но как болезненно все обернулось!

— Может, подумаем о Клятве Верности? — предложил он, делая попытку смягчить разрыв.

— Я не такое сложное существо, как Нейса. Клятвы не входят в мою программу.

Стайл был избавлен от дальнейшего продолжения этого тягостного диалога: они увидели, что сейчас столкнутся с повозкой Адепта. Колдунья нажала на аварийный стоп как раз на крутом повороте и катапультировалась. Теперь ее повозка полностью блокировала путь в узкий проход между скалами. Ее невозможно было обогнуть. Стайл увидел, как Красная бежала по склону, только что спасшаяся от неминуемой гибели.

Ловушка захлопнулась, и тогда палец Шины с автоматической скоростью и точностью нажал на круглую кнопку. Сработал выбрасывающий механизм, и Стайл катапультировался из повозки вместе с сиденьем. Щелкнуло устройство, смягчающее приземление, позволившее ему плавно опуститься вниз.

Их повозка с разбега врезалась в стоявшую. Раздался взрыв, и обе разлетелись на части. Огненный сноп и дым взвились вверх. Протонит так бы не сдетонировал. Видимо, повозка Красной была начинена взрывчатыми веществами.

Да, это была очередная ловушка. Он чудом спасся, но если бы не Шина…

И тут Стайл осознал, что он был в одиночестве.

— Шина! — в тоске прокричал он. — Почему ты не катапультировалась со мной?!

Но он знал почему. Она просила уничтожить себя, когда потеряет его. Она сделала это сама.

Он понимал, что не сможет ничем ей помочь. Нужно продолжать преследование Красной, и Стайл отстегнул ремни сиденья и бегом помчался наперерез Адепту.

У Красной был ручной лазер. Она нацелилась на Стайла, но он уворачивался, пользуясь неровностями горного ландшафта. Лазерный луч плавил песок, взметал снопы искр, дым. Стайл, в очередной раз увернувшись, поднял тяжелый обломок породы и метнул в Красную. Ей тоже пришлось покрутиться, чтобы избежать удара.

Только непрерывное движение спасло Стайла от луча лазера, но теперь он был вооружен несколькими увесистыми камнями. Он бы бросал их с отличным результатом, если бы мишень была неподвижной и если бы сам он в то же время не представлял мишень для лазера.

Так они маневрировали. Прячась, прислушиваясь, подкрадываясь. Красная не была любительницей подобной тактики: она знала местность, и у нее было превосходящее по силе оружие. А ему нужно было застать ее врасплох, воспользоваться камнем до того, как она прикончит его лазерным лучом;

Это был бой, похожий на некоторые виды состязаний в Большой Игре, и был совсем не плох.

И все же он переиграл ее! Занял удобную позицию и приготовился к нападению. Он хотел бросить камень ей в голову, но тот был недостаточно тяжел, чтобы сразить ее наповал. Значит, нужно нанести ранение, а потом начать рукопашный бой. Пусть так и будет. Какая досада, что с ним нет его меча. Это бы упростило дело и сэкономило время.

Он выждал немного и приподнялся. Раз! Камень с силой вылетел из его руки и попал точно в цель — Красной в голову. Она вскрикнула, но ее пышная красная грива волос защитила ее: камень, скользнув, лишь поранил кожу на голове.

Ведьма подпрыгнула и исчезла.

Занавес! Занавес была здесь, и Красная воспользовалась им. Да, в этих местах она чувствовала себя как дома. Стайл, последовав за нею, тоже прошел сквозь Занавес и очутился на Фазе.

И тут же он увидел, как горные склоны вокруг него внезапно зазеленели. Он стоял на травяном ковре, усыпанном пурпурными цветами. Прозрачный воздух был напоен сладким ароматом.

Красная еще не оправилась от удара. Кровь запачкала руку, когда она коснулась раны на голове. Волосы ее намокли. Но, увидев Стайла, Колдунья моментально направила на него лазер.

Конечно, в этом измерении он не сработал: Красная начала делать ошибки.

Стайл швырнул в нее камень. Его оружие срабатывало в любом измерении! Но Красная увернулась и вытащила амулет. Где она его хранила, Стайл не понял, потому что она была голой, как и все рабы на Протоне.

— Дух, покажись! — крикнула она.

Амулет вырос в устрашающего грифа: львиное туловище с головой и крыльями орла. Чудовище сделало стойку и прыгнуло на Стайла, но он выкрикнул заклинание и мигом проскочил Занавес.

Он снова был на Протоне и вдыхал кислород через маску. Какой же неприглядной была эта планета! Дым все еще струился поверх взорванных повозок. Шина была там, добровольно устранившись, так что оживлять ее было бессмысленно.

На мгновение Стайл внутренне собрался и снова перенесся на Фазу.

«Существо, улети! В небо взлети!» — наскоро сочинил он заклинание, и гриф, уже поворачивавшийся к нему, после того как, потеряв, увидел вновь, внезапно распростер крылья и взмыл ввысь.

Опасность миновала.

Стайл бросился на Красную, которая вытащила еще один амулет. Он увидел на ней специальные ремни, которыми она пристегивала сумку с лазером и амулетами. Издали же казалась совершенно голой.

Он схватил Красную Колдунью за руку, вырвал у нее амулет и крикнул:

— «Дух, покажись!»

Амулет превратился в летающий кактус. Он с голодным видом ринулся на Красную. Еще раньше Стайл понял, что существуют вредоносные амулеты, духи которых набрасываются на того, кто их вызывает, и есть «добрые», что защищают вызывавшего. Стайл только что вырвал из рук Красной один из таких «добрых» амулетов и повернул его против нее самой.

Теперь пришлось Красной, спасаясь от собственного творения, пролететь через Занавес. Стайл последовал за ней и чуть было не погиб под обломком скалы. Красная применила его тактику против него же, швырнув камень.

И начался рукопашный бой.

Красная была почти на фут выше Стайла — в этом измерении примерно на тридцать сантиметров — и имела большую массу. Порочная амазонка, тигрица, жаждущая убийства, она когтями впилась ему в глаза, коленом ударила в пах. Но Стайл видел дым, поднимавшийся над повозкой — гробницей Шины, и сам превратился в свирепое животное. Те, кем он дорожил, были так или иначе загублены Красной. И он погубит ее — подошла и ее очередь! Он был опытен во многих видах военного искусства, он знал, какого нерва коснуться, болезненные точки, в которые надо бить, куда нажать, чтобы ослабить захват. Он отразил, блокировал ее атаку и сосредоточился на своей собственной.

Красная снова была побеждена, и она поняла это. Она пожелала перенестись на Фазу — и Стайл последовал за нею. Но здесь работали ее амулеты. Она вызвала духа из бутылки, и на свет появился свирепый джин. Он уже тянул к Стайлу волосатые руки.

Стайл нырнул за Занавес.

Ему нужно было одно заклинание, чтобы уничтожить джина, и другое — чтобы продолжить атаку. Вряд ли он смог бы сейчас победить Красную без помощи магии, но…

Вдруг что-то шевельнулось в куче обломков, оставшихся от двух повозок. Внимание Стайла на мгновение отвлеклось. Что это может быть?

С охватившей все его существо надеждой он рванулся к куче. Да, так и есть. Это не фантастичный мир Фазы, здесь не может быть ожившего амулета.

— Шина? — не веря своим глазам, позвал он.

— Стайл… — ответила она ему стоном, искореженная, испорченная, но все же живая.

— Шина! Ты жива? Я думал…

— Я машина. Я сломалась, но полностью не вышла из строя. К сожалению…

— Позволь, я помогу тебе!

— Не прикасайся ко мне. Я раскалена.

Так оно и было. Когда наконец она выбралась из-под груды обломков, Стайл с ужасом увидел, что с нею стало. Большая часть верхнего слоя плоти была сорвана. Лицо обуглилось. Волосы сгорели, из туловища торчали металлические прутья. Шарниры, заменяющие роботам суставы, дымились, и горячее масло капало из ее потаенного ящичка-панели. Она была так похожа на мертвеца, как только может походить на мертвеца машина. Оживший мертвец зомби.

— Шина! Мы должны починить тебя. Ты…

— Беги за Красной, Стайл… — прохрипела она, — не теряй на меня время. Я тебе больше не нужна. Если бы у меня не было этой проклятой предохранительной цепи, я бы…

Но все же он был в смятении. Однажды она перенесла уже такое ради него, заставив его понять, как была дорога. Теперешнее ее состояние было серьезнее. Почти вся поверхность обгорела, и вполне возможно, что Шина держалась на последней крошке протонита. Все это так, но одна мысль не давала ему покоя: ее состояние отражало ее чувство — беспредельное отчаяние; она была запрограммирована любить его, и сейчас, когда в этом отпала необходимость, разрушилась.

Возможно, будет благороднее позволить ей умереть, сейчас она была близка к концу. Но эта мысль вызвала у него приступ ярости.

— Почему для меня предпочтительней месть, чем дружба?! Почему в угоду мести я должен потерять друга?! — в исступлении кричал он. — Пойдем со мною, Шина! Я реставрирую тебя! Починю! Оживлю!

Безглазая оболочка-голова повернулась к нему:

— Ты не должен этого делать. Красная убьет тебя…

— Она далеко отсюда. Я дал ей достаточно времени, чтобы скрыться. Для меня важнее спасти тебя, чем догнать ее!

— Не давай ей возможности собраться с силами… — голос Шина совсем упал. Видимо, кончился запас протонита.

— Шагай или я потащу тебя! — жестко сказал Стайл, зная, что она ни за что не позволит ему прикоснуться к своей раскаленной поверхности.

Она, пошатываясь, сделала шаг, другой. Какие-то ее части, звякнув, упали. Что-то щелкнуло внутри. Наклонясь вперед, все еще дымясь, она упала. Она только вплотную приблизилась к черте, но не пересекла ее.

Стайл взглядом отыскал чуть-чуть остывший участок ее торса, на миг коснулся этого места пальцем и пожелал, чтобы они вместе с Шиной пересекли черту. Появилась трава, воздух стал свежим, и ее раскаленный торс зашипел, соприкоснувшись с росистой травой. К счастью, Стайл не обжегся.

Красная, как и предполагалось, скрылась. Он взял верх над ней, и она предпочла исчезнуть, мечтая сохранить оставшиеся ресурсы и восстановить силы. Она подождет более благоприятного для нее момента. Конечно, надо бы продолжить преследование, но Шину нельзя оставлять надолго, потом ее не восстановишь.

Если он допустит, чтобы бесконечно преданная ему Шина погибла, шкала его человеческих ценностей понизится. Силу и власть он поставит во главу угла и станет еще больше походить на других Адептов, испорченных и силой, и властью, циничных, не стоивших выеденного яйца.

Послышался цокот копыт. Это Нейса: грива развевается по ветру, из ноздрей вырывается огонь. Она несла ему гармонику, в которой он так нуждался. Он может использовать магию, чтобы восстановить Шину, как и сделал однажды, а потом вернет ее на Протон для реанимации.

Нужно использовать заклинание. Оно может и не сработать, но попытка стоит того.

И настало время вспомнить о Турнире. Завтра начнется следующий раунд.

Раунд восьмой преподнес ему в соперники молодую женщину — двадцать второй ступени. Честный достойный игрок, о чьем большом опыте он знал по предыдущим Играм. Ее звали Тюльпан. Она служила садовником у Гражданина, который любил красивое. Она сама была красива, как тюльпан, и не погнушалась бы использовать для победы свою сексуальную привлекательность, но Стайл старался не опускаться до такого уровня.

Он нажал на МЕНТАЛЬНЫЙ и таким образом свел на нет ее выбор. Не будет физического контакта во время состязания. В конце концов они сошлись на СЛОВЕСНЫХ ИГРАХ.

— Путешествие от ПЛОТИ к РАЗУМУ, — сказал Игровой Компьютер. — Время — пять минут.

Для Тюльпана и Стайла задача состояла в том, чтобы придумать цепочку слов, связующую синонимы и омонимы, которая в конце концов приведет от ПЛОТИ к РАЗУМУ точно определенными этапами.

И длина цепочки, и время фиксируются. Выигрывает составленная за пять минут самая короткая цепочка. Если время истечет, выигрывает первый составивший. Любой длины.

Итак, им предстояло в течение заданных пяти минут показать изобретательность ума. Теоретически цепочку можно выстроить и за меньшее время, но где гарантия, что оппонент, использовав с толком пять минут полностью, не выдаст цепочку короче твоей? Проигрыш. С другой стороны, если искусственно затянуть время, может случиться, что оппонент выложит раньше тебя свой более успешный результат. Тут нужно действовать осторожно и продуманно.

"Плоть, — размышлял Стайл. — Ее синонимы: тело, мясо. Есть и другие, но и этих достаточно. Но если броситься разрабатывать первый попавшийся вариант, можно не уложиться во времени. Выборочность — вот ключ к этой головоломке с синонимами и омонимами.

Теперь попробуем «мит» — «мясо». У этого слова много омонимов. «Мит» — это еще и «спортивная встреча»; «мит» — в его собственном смысле «встреча», «мера». Попробуем подобрать синонимы к «спортивной встрече». Это — состязание, соревнование, гонки. Какие синонимы у слова «гонки»? «Гонки» — «Рэйс»: «особый аромат», «особый стиль». А синонимы этого? «Колор» — цвет, «хью» — оттенок. «Хью» как омоним ведет к «спирит», то есть «разум», «дух». Но это слишком длинно. Надо попробовать другое. В крайнем случае можно вернуться.

Первым его побуждением было составить любую цепочку в течение пяти минут. Он победит автоматически, если Тюлип не уложится во времени. Конечно, если они оба справятся с задачей, победит тот, кто первым объявит. И он будет первым! У него хорошее чутье на словесные шарады, и время он тянуть не будет!

Он бросил быстрый взгляд на Тюлип. Она шевелила губами, чуть жестикулируя левой рукой, будто пыталась удержать ускользающий вариант. Как скоро она продвигается?

Тюлип поймала его взгляд, ее чувственные губы как бы потянулись к нему в поцелуе. Ему пришлось отвести глаза, а то его мысли вернулись бы назад, к началу цепочки — к плоти, а это стоило бы ему поражения. Да, флирт, видимо, был ее испытанным оружием. Возможно, благодаря ему она дошла в Турнире до восьмого раунда.

Попробуем «мит» — «мясо» в его первоначальном значении. Синоним — «фит».

И мозг Стайла усиленно заработал. Но уже истекли четыре минуты. Оставшегося времени недостаточно, чтобы придумать новую цепочку. Тюлип выглядела так, будто уже придумала и сейчас объявит результат.

Стайл решил открываться.

— Цепочка! — сказал он.

— Черт! — выругалась шепотом Тюлип.

— Представляйте! — приказал Компьютер.

Стайл представил свою цепочку, пытаясь не выказать нервозности, ведь Компьютер может не засчитать результат, придравшись к неточности или приблизительности синонимов и омонимов. Но Компьютер не стал мелочиться. Он был вполне либеральной машиной, когда дело касалось адаптации языка.

И все же у Тюлип оставалась еще минута, чтобы представить на суд Компьютера другую, более короткую и более остроумную цепочку из чередующихся синонимов и омонимов. Стайл, нервничая, ждал.

Но, похоже, она сдается… Пять минут истекли, а Тюлип не откликнулась. Стайл выиграл, более или менее по милости ее тугодумия.

— Если бы выпала категория ФИЗИЧЕСКИЙ, все получилось бы иначе, — сказала женщина-тюльпан со слезами на глазах. Ее победили на решающем этапе, и она горевала.

— Конечно, вы бы победили, — сказал Стайл галантно, при этом подумав, что тогда бы он выбрал БЕГ НА ДИСТАНЦИИ и все равно бы выиграл. Но, по правде говоря, она немного потеряла: с ее внешностью можно ничего не бояться в галактике. Однако у него остался неприятный привкус слишком легкой победы.

Промежуток между раундами сокращался по мере того, как Турнир приближался к концу. Девятый раунд должен был начаться в тот же день. Стайл, пообедав и немного отдохнув, задумался над новым заклятьем против Красной, но мысли о Шине мешали сосредоточиться. Он починил ее на Фазе, оживил на Протоне, и она снова действовала. Но как смягчить удар, который он ей нанес, сообщив о своей женитьбе, как внушить ей желание жить?

Его заклинания не возымели нужного эффекта. Она не хотела «жить», не осталось, пожалуй, ни одного шанса вернуть ей утраченную программу. Она ничего не хотела. Она нуждалась только в нем одном, в том, чего он никак не мог дать ей: в его любви. А может, подумал он, я не должен за нее решать ее судьбу? Зачем обрекать ее на тоску? Он пообещал безболезненную смерть убийце-Адепту, но разве Шина не заслуживала гуманного отношения к себе?

В дверь постучали. Это было необычно: визитеры, как правило, докладывали о своем приходе по голографу.

Шина, опасаясь за Стайла, пошла к двери сама.

— О! — воскликнула она удивленно. — Ты выжила?!

— Мне нужно поговорить со Стайлом, — сказала визитерша.

Стайл вздрогнул. Это был голос Леди!

В дверях стояла она, немного растрепанная, но как всегда великолепная. Это, конечно, Василек. Значит, ей удалось скрыться от робота, и она захотела повидаться с человеком, чье имя ей назвал Халк. Блистательная женщина!

И все же визит ее был весьма неуместен.

— Заходите, — пригласил Стайл. — Я помогу вам, если у вас ко мне просьба, к тому же я иду по следу женщины, которая убила Халка. Но я хочу предупредить с самого начала: личных дел с вами я иметь не буду и не хочу.

Ее брови удивленно поднялись:

— Как вы сказали? Личных дел?

— Я женат на вашем двойнике — Леди из Голубого Замка с Фазы. Вы, Василек, выглядите точно так же, как она, вы есть она, но я люблю вашу другую сущность. Не обижайтесь, ваши достоинства неоспоримы, и они здесь ни при чем. И я знаю, что ты ко мне не испытываете сколько-нибудь личного интереса.

Она просто, очень просто улыбнулась.

— Понимаю.

— Стайл! — вступила в разговор Шина, видимо, связав кое-что в своем электронном мозгу. — Она не…

— Не моя жена! — докончил Стайл. — Василек, я никогда не стремился к встрече с вами. Ваш неожиданный визит смутил меня. Но я знаю, почему вы здесь. По вашему следу идет робот, и вы ищете у меня защиты. Вы получите ее.

— Стайл, послушай, — Шина была настойчива, — я наконец поняла, что…

— А я прошу не усложнять то, что и так сложно! — раздраженно выкрикнул Стайл. — Каждый миг, который она находится здесь, ее голос… Эта женщина так похожа на ту, которую я люблю… я…

Гостья снова улыбнулась.

— Но теперь ты, Адепт, убедился, что я могу проникнуть на Протон без твоей помощи?

— Что?.. — Стайл опешил. — Ты… ты?.. — Он похолодел. — О нет!

— Я — Голубая Леди, — сказала гостья. — Допустим, мне бы доставило удовольствие послушать, как ты отказываешься ради меня от любви к другой, не хуже меня, но я принесла тебе, мой господин, важную весть.

Как она попала сюда? Это невозможно!

— Но это означает, что…

— Что Василек умерла, — заключила его мысль Шина. — И возможно, прошло уже несколько дней. Если бы она спаслась, мы бы уже услышали о ней.

— О боже! — воскликнул Стайл. — Как я не хотел этого! А теперь вы обе встретились… Я никогда не предполагал, что это возможно…

И тут у него в подсознании мелькнуло: а вдруг робот нанесет какой-нибудь вред своей сопернице. Как можно ручаться за машину? Нужно срочно увести Леди отсюда.

— Ты говоришь так, словно в этом есть что-то постыдное, — сказала Леди. — Я слышала о красивом друге моего господина здесь, на Протоне. Я рада, что мы наконец познакомились. — Она повернулась к Шине. — Я — верный друг Нейсы. Могу ли я быть меньшим для тебя, о благороднейшая леди, если ты окажешь мне честь своей благосклонностью?

И тогда Шина зарыдала как самая обыкновенная женщина. Это не было реакцией робота, вложенной в нее программистом. Это было присуще только ей, ей одной — Шине.

— Ох, Леди…

Они шагнули навстречу друг другу, обнялись и расплакались. Стайл замер в немом смущении. Импульсы Шины понемногу восстанавливались, но это было за пределами его понимания роботов.

Когда первый всплеск эмоций прошел, Леди передала сообщение Стайлу:

— В наши владения прилетел мальчик-вампир. Он просто изнемогал от усталости. Я подумала, что он болен и хочет, чтобы я вылечила его. Но он принес для тебя весть…

— Сын Водлевиля! — воскликнул Стайл. — Никогда бы не подумал, что он…

— Он сообщил, что Красная объявилась на руинах своего дворца и создала страшный амулет. Василиск уничтожит любого, кто прикоснется к нему. Она намеревается каким-то образом всучить тебе этот амулет на Протоне, но когда ты вернешься на Фазу, амулет…

— Это ее заключительная ловушка! Одно лишь прикосновение Василиска убивает мучительной смертью, а от взгляда его человек превращается в камень. Но почему она уверена, что я приму от нее амулет?

— Мальчик-вампир сказал, что она сделала его похожим на нечто, от чего ты не сможешь отказаться. И это нечто ты захочешь немедленно перенести на Фазу. Это все, что он сказал. Он не осмелился выспрашивать у нее подробности. Я подумала, что эта весть должна как можно скорее дойти до тебя, и я… я сделала попытку попасть к тебе, и, как видишь, мне это удалось.

— Получилось прямо как нарочно. Василек погибла, чтобы ты могла проникнуть за Занавес и принести мне это послание, а моя шуточная услуга мальчику — вампиру спасает мне жизнь. В этом есть что-то странное. Зачем меня предупреждать, чтобы я не делал того, чего никогда в жизни не сделаю? Ни в коем случае. Я прекрасно знаю, что такое амулеты Красной. На Протоне они безобидны, а на Фазу я их с собой не понесу… — задумчиво сказал Стайл.

Леди развела руками.

— Ну, в таком случае мы можем забыть о предупреждении вампира, мой господин. Однако я должна вернуться через три часа к оборотням, иначе они станут беспокоиться. Но могу ли я потратить это время на то, чтобы осмотреть удивительный альтернативный мир Фазы? Возможно, это единственный и последний шанс увидеть твою родину.

— Я покажу тебе, — сказал Стайл, — я покажу тебе все!

Шина была роботом, но она не разочаровала Стайла. Она сказала, что хотела бы сопровождать Леди, и, если той будет грозить какая-то опасность, она защитит ее.

Стайл не мог отказать Шине в этой просьбе. Женщины вдвоем ушли на прогулку, а он, оставшись, задумался над происходящим.

Кто бы мог подумать, что источник горя и печали для Шины — Голубая Леди — станет в то же время успокоительницей и врачевательницей душевных ран робота? Как замечательно, что ей пришло в голову употребить слово «Леди». Упоминание этого титула решило все.

Леди без видимой нарочитости, так естественно, так искренне объявила Шину равной себе, предложила ей дружбу и взаимное уважение. В одно мгновение Шина была сражена, и даже ее мозг робота не зафиксировал это.

Стайл вернулся к своим размышлениям о Красной. По всей видимости, амулет с заключенным в него Василиском ему подарит какое-то подставное лицо, и такое, что он не заподозрит подвоха. Этой вещью может быть, например, серебряная брошь для Леди. Такую вещь он, конечно, взял бы с собой на Фазу. Но теперь он предупрежден, и ровным счетом ничего не пронесет через Занавес.

Часа через два женщины вернулись, став навсегда друзьями.

— Какой необычный мир! — как заправская туристка воскликнула Леди. — Я не видела ничего подобного с тех пор, как побывала на Западном полюсе!

— На Западном полюсе?! Ты считаешь, что на Фазе он реально существует?

— А ты не знал? Я провожу тебя туда, любовь моя, как только ты освободишься от своих дел.

— Я обязательно побываю там, — сказал Стайл. Он был поражен, что Нох, житель далекой галактики, знал о существовании Западного полюса, а он, Стайл, бок о бок с ним живущий, и не ведал о том. — Леди, тебе нужно возвращаться, но помни, что я люблю тебя и не хочу разлуки. Однако пока не сбудется предсказание Оракула, я буду вдали от тебя.

— Я ухожу, мой господин. — Леди подошла к Стайлу и поцеловала.

Шина проводила ее до Занавеса. Стайл не пошел, опасаясь, что его компания прибавит лишних слез Леди, хотя женщина она мужественная. Этого у нее не отнять: отважилась проникнуть через Занавес, не зная, что ее ожидает в таинственном техническом мире Протона. Но это не ее мир, и она должна покинуть его…

Девятый раунд сулил проигравшему два года продления статуса и большие перспективы — победившему. Теперь Стайл наконец достиг относительной безопасности. Его не могли изгнать с Протона даже после проигрыша. Это немного снимало напряжение. Сейчас важнее найти Красную, чем выиграть раунд. О, выиграть весь Турнир — это было бы большим подарком, но сейчас сложились исключительно неблагоприятные условия, ведь за Стайлом числится один проигрыш. И все же, как только он уничтожит Красного Адепта, Фаза будет к его услугам. Там ожидает его счастливая жизнь с Голубой Леди. Словом, Стайл будет играть на Турнире в полную силу, но без прежнего нервного напряжения. Это хорошо, ибо у него есть и другие дела, кроме изучения возможных оппонентов.

На этот раз его оппонентом была женщина Гражданка. Третий Гражданин! В этом ему не повезло, но он не собирался проигрывать. Ему выпали БУКВЫ. Видимо, она выберет УМСТВЕННЫЙ или ИСКУССТВО. Но он может помешать ее планам. И он выбрал МАШИНУ по вертикальной колонке.

Все пришло к «4В» — искусство с помощью машин. Не очень-то его любимое занятие, но, похоже, ей это тоже не по нутру. Может, им придется делать фигурное приземление на парашютах, вылепить скульптуру или играть в концерте? И все же не исключено, что в этом виде состязания он будет себя чувствовать увереннее, чем она.

Но когда они разыграли решетку, Гражданка обошла его в маневре. Они должны были состязаться на вышивальной машине, делая запутанные, сложные рисунки и картины на тканой основе.

Гражданка хоть и не ходила голой по улицам, как рабы, и сейчас на ней был изысканный пиджак с золотыми и серебряными нитями — все же мало смыслила и в ткацких узорах, и в самом этом деле. За нее это делали рабы, так что… Если только она специально не тренировалась перед Игрой, что вряд ли.

Но Стайл практиковался в этом виде состязания. Он провел годы, двигаясь от Игры к Игре, и знал, как пользоваться вышивальной машиной. Ткацкое ремесло не было ему в новинку.

И он победил, как и ожидал. Зрителей этот скучный вид состязания не привлек, так что особых волнений вообще не было.

Теперь настала очередь покончить с Красным Адептом.

Друзья Шины, будучи автоматами, испытывали затруднения при поисках Занавеса, который был отнюдь не механического происхождения. И тогда они изобрели прибор, фиксирующий сигналы, идущие от Занавеса. У Шины был такой прибор. Как и Нейса на Фазе, она теперь держала под контролем черту, и Красная не могла проникнуть за Занавес.

Стайл тщательно приготовился к решающей встрече. Шина, идя с ним рядом, несла целый набор приспособлений, приборов и оружие — лазер, радиоактивную гранату, перископ, удушающий газ в капсулах, острый стальной палаш.

Но следовало бы подумать вот о чем. На Протоне творилось такое, что до поры до времени не привлекало внимание Граждан, а именно — схватка между Красной и Стайлом, причем схватка не на жизнь, а на смерть. Но рано или поздно Красная осознает свое шаткое положение на Протоне, ведь Граждане не могут до бесконечности не замечать, что творится у них под носом.

По сравнению с нею у Стайла положение лучше. Единственное преступление его — разрушение дворца матери Красной. Быть может, обитателям дома и нанесен вред, однако в этом скорее всего обвинят какой-нибудь неточно сработанный механизм. Красная знает правду, но не в ее интересах оповещать граждан о ней.

Да, если на совести Стайла только разрушенный дворец, то на совести Красной тяжким камнем лежит убийство Халка и Василька. Голографическая карта в любой момент подтвердит это. Выплыви правда наружу — Красную уничтожат мгновенно. Так поступают с рабами, но если ей удастся выиграть Турнир и получить статус Гражданки, тогда она станет неприкосновенной личностью, недоступной для любого наказания. Стайлу нужна уверенность, что этого не случится.

Итак, нужно возобновить преследование Красного Адепта. У Стайла есть в запасе еще целый день перед десятым раундом, но в конце концов, если времени не хватит, он отыщет ее после окончания Игры. Так или иначе, его Клятва Мести будет осуществлена очень скоро. Но сначала нужно пройти сквозь Занавес и повидаться с Нейсой.

Очутившись на Фазе, он, к своему удивлению, увидел рядом с единорогом Леди.

— Леди, я желаю, чтобы ты находилась в Замке под защитой оборотней, — сказал он, чуть нахмурившись.

— Оборотней в замке нет. Вся стая собралась возле Занавеса и охраняет Нейсу, — стала объяснять Леди свое присутствие здесь. — Оракул передал через одного из людей-волков, что Нейсе грозит опасность до тех пор, пока она не выполнит миссию твоего помощника.

Объяснение Леди звучало неубедительно, но Стайл понял, что это был своеобразный способ оборотней помочь ему. Они не хотели бездействовать.

— Я надеюсь, что мне придется иметь дело с Красным Адептом на Протоне, — сказал он. — На Фазе моя магия сильнее, чем его. Едва ли Адепт упустит случай помериться со мной силами в равных условиях. Но я прошу всех вас поберечь себя.

— Мы будем очень осторожны, — кивнула Леди, — но и ты, моя любовь, береги себя.

Как он был счастлив, что между ними теперь не было недоговоренности. И она, и он могли открыто говорить о любви. Однако же предсказание Оракула оставалось в силе, и об этом нужно было помнить.

Нейса указала рогом на восток. Стайл приказал себе перенестись на Протон и встретился с Шиной. Они проехали несколько миль параллельно Занавесу в указанном Нейсой направлении — Красной там не было. Не было ее и в том месте, где она бросила свою повозку и чуть не погубила и Стайла, и Шину. Видимо, где-то в глубине скалы у нее было потайное место — подземный бункер.

Нейса, неся Леди на спине, не отставала от них. Ее помощь неоценима — она держит след Красного Адепта. Но если Красная, столкнувшись со Стайлом, нырнет за Занавес, и Нейсе, и Леди придется плохо. Ее амулеты способны погубить в одно мгновение, а Стайл не хотел подвергать их хоть малейшему риску. Он надеялся, что они будут наблюдать за схваткой с безопасного расстояния. Во всяком случае исход битвы им тут же станет известен.

Если верить Оракулу, с Голубой Леди ничего дурного не должно случиться, ведь ей еще предстоит родить сына. А это хоть и зыбкая, но все же гарантия, что и с Нейсой, находящейся с ней рядом, ничего не случится.

Стайл и Шина миновали индивидуальные владения граждан и чуть замедлили ход. Было бы смешно сравнивать путешествие по пустыне Протона с маршрутом, что пролегал по цветущим долинам Фазы, но Стайлу, разумеется, было не до смеха. Пошли глубокие каньоны, где, должно быть, раньше были голубые озера. Впрочем, они снова там могут появиться, если граждане займутся оздоровлением экологии планеты, вместо того чтобы все больше разрушать ее.

Но на это мало надежды. Экология их не заботит, больше того — из экологического неблагополучия они извлекают известную выгоду, она дает им дополнительную возможность контроля над рабами, ведь ни один из них не может без кислородной маски выйти наружу.

По-прежнему никаких следов присутствия Красной. Каньоны, песчаные дюны, голые скалы…

Они нашли ближайшую нишу в Занавесе, и Стайл прошел сквозь нее. Леди, ехавшая верхом на единороге, помахала рукой. Нейса сообщила, что Красной на Фазе нет, она прячется здесь рядом, но по ту сторону Занавеса, на Протоне, в темном бункере. Видимо, это главный тайник Красной, и там полно амулетов. Занавес проходит через бункер. Как только он перешагнет черту, так и очутится возле тайника.

Стайл решил действовать, но Нейса пропела тревожную ноту. Сейчас Красная, сама скрытая тьмой, безусловно, видит Стайла, поскольку он находится в освещенном месте. Вполне вероятно, что она затаилась, подняв острый меч, чтобы опустить его на голову Стайла в тот момент, когда он пересечет черту. Элементарная ловушка.

Итак, Стайл, благодаря Нейсе, избежал верной гибели. Он чуть переместился по прямой, перешел на Протон и объяснил ситуацию Шине.

— Это, конечно, ловушка, — согласилась она. — Красная уверена, что ты придешь в ее пещеру, и уж своего шанса не упустит. Не давай ей его..

— Но я не собираюсь отпускать с миром эту злодейку! Если оставлю ее в покое, она не вылезет из своей норы никогда.

Шина открыла дверцу потайной панели на животе и достала лазер.

— Сделай отверстие в разрывной капсуле, — сказала она.

Это, кажется, ему подходило. Стайл нацелил лазер и лучом продырявил стальной потолок бункера. Потом сделал отверстие в разрывной капсуле, и струя пара выбросилась из нее.

— Я слышала, как что-то упало, — сказала Шина. — Теперь — перископ!

Она достала миниатюрный электронный прибор, его не нужно было далеко вводить в отверстие в потолке бункера.

Они увидели, что на полу своей маленькой подземной крепости, оглушенная газом из капсулы, распростерлась Красная. В одной руке у нее был старомодный дуэльный пистолет, а в другой амулет. Думала ли она выстрелить в него амулетом вместо пули? Если так, то она удивительно наивна.

— Что-то мне все это кажется подозрительным, — сказала Шина. — Отсюда нельзя выйти на Протон. Можно попасть только на Фазу. Она ждет, что ты появишься с Фазы только тем путем. Там-то тебя и ждет оружие пострашнее этого.

— Да, ты права. Нам лучше войти в бункер с этой стороны.

Они стали готовиться к спуску в бункер. У Шины было несколько бомб различных конструкций. Она воспользовалась ими, чтобы снять слой песка и сделать в стене достаточно широкое отверстие. В него она полезла первой.

— Другого оружия здесь нет, но пока, я думаю, тебе все же лучше оставаться наверху.

— Черт бы побрал все это! — выругался Стайл и спустился в бункер следом за ней. — Я не позволю, чтобы женщины все делали за меня!

— Я не уверена, что Красная отравлена газом. По моему, она притворяется. Элементарная ловушка — это понимаю даже я, создание без творческого воображения. Позволь мне хотя бы попытаться разгадать ее уловку.

— Ты уже это сделала. Давай мы ее свяжем и уволочем с собой.

Он сказал это, потому что понял — он не сможет убить женщину, беспомощную, лежавшую без сознания. И все же странно — почему она позволила отравить себя газом, ведь наверняка слышала, как лазерный луч буравил потолок.

Шина, озираясь по сторонам, осматривала бункер. Стайл хотел присесть на корточки возле Красной, но больные колени не позволили ему это сделать, и он просто чуть наклонился над распростертым телом. Что-то настораживало его, но он не мог понять — что именно.

— Напрасно она надеялась обдурить меня, я и не подумаю прикоснуться к ее амулету, — сказал он, обращаясь к Шине.

Вдруг Красная шевельнулась. Миг — и дуло пистолета в ее руке налилось на Стайла. Она была вполне дееспособна и в полном сознании.

Стайл метнулся в сторону. Если бы ему не помешала боль в коленях и он бы присел, то пуля с фатальной неизбежностью попала бы ему прямо в сердце. Дуло пистолета было на уровне присевшего на корточки человека. Но Стайл успел отскочить в сторону. Пуля догнала его, но попала лишь в левую ногу. И все равно это было плохое ранение.

Да, очень плохое. Стайл употребил трансконтроль, мобилизовав все запасные резервы своего организма, и упал навзничь, зажимая обеими руками рану. Боль была невыносимой, но он подчинил ее трансконтролю, пока останавливал фонтанирующую кровь. Он не мог позволить себе потерять сознание — это быстро привело бы его к смерти. Была перебита крупная артерия. Он срочно нуждался в хирурге.

Тем временем Шина бросилась на Красную и выбила из ее рук оружие и амулет. Красная приподнялась и оттолкнула ее от себя с нечеловеческой силой.

— Это робот! — вскричала Шина. — Робот, как я!

— Да, это так, — подтвердила модель Красной. — У меня есть сообщение для Стайла: торопись прочь отсюда! В этот момент Красный Адепт уже направил радиоуправляемую, начиненную взрывчатым веществом машину-повозку. Пуля, которая сидит в тебе, притягивает ее, служит ориентиром. Вред, который нанесет тебе эта повозка, зависит от места, где ты будешь находиться, когда она настигнет тебя.

Они услышали какой-то гул на некотором расстоянии от бункера. В их сторону несомненно что-то двигалось.

— Беги, Адепт! — продолжал робот. — Спасайся от преследования. Послание передано!

Робот упал замертво.

— Шинами.. — заговорил Стайл. — Скорее перенеси меня за черту. Там мне легко помогут, повозка не сможет проникнуть сквозь Занавес…

— Амулет! — вскричала Шина. — Пуля, что застряла в твоем теле, это амулет!

— Пуля… — Эхом отозвался Стайл. Страшный смысл этой последней ловушки теперь и для него стал ясен. И он почти угодил в нее, несмотря на предупреждение Голубой Леди. Если он пересечет черту вместе с пулей, то, попав на Фазу, в ней автоматически оживет жуткий Василиск, и Стайл погибнет до того, как успеет воспользоваться заклинанием. Но если он не пересечет…

Они все явственнее слышали приближающийся гул, повозка прорывалась сквозь завалы песка прямо к ним. В ней, должно быть, достаточно заряда, чтобы взорвать гору вместе с бункером.

Шина подняла Стайла, подтащила к своей повозке, усадила в нее и заботливо окружила специальной защитной пеленой, пока Стайл отчаянно цеплялся за ясность сознания. Потом сама прыгнула в повозку и привела мотор в движение.

Дьявольская машина Красной с бешеной скоростью кружила вокруг бункера. Шина взяла точный ориентир, секунда — и они уже двигались со скоростью семьдесят километров, оставляя повозку Красной позади. Конечно, это не была сколько-нибудь значительная скорость, если говорить о ровной местности, но на песчаном изрытом ландшафте она казалась огромной.

— Мы должны вытащить пулю сами, до того, как привезем тебя к доктору! — выкрикнула Шина.

— Каким образом, если мы даже не можем остановиться? — простонал Стайл. Сознание его меркло. Он использовал все резервы организма, чтобы не впасть в беспамятство, и одновременно зажимал рану руками, удерживая кровотечение. Бешеная скорость мчавшейся повозки, тряска усугубляли его страдания.

— Я вызову робота нам на помощь! — крикнула Шина.

— Вызови. Пусть взорвет повозку Красной…

— Он не станет этого делать, чтобы не привлечь к себе внимание Граждан, но помочь тебе в его силах. Когда в тебе не будет пули, преследование прекратится. Пуля, как магнит, притягивает ее.

— Кажется, я могу продержаться еще совсем немного… — опять простонал Стайл. — Шина… я впадаю в транс… рана очень плохая, и я теряю над ней контроль… Мои силы на исходе…

— Сделаем так. — Шина уже приняла решение. — Мы сейчас недалеко от Занавеса, ты сможешь уйти за нее, как только пуля будет извлечена. На Фазе ты воспользуешься магией и…

— Я не могу лечить себя с помощью магии!

— Леди найдет другого Адепта. Возможно, Желтая Леди…

— Желтая — не леди! Она старая ведьма! — Но он не был убежден в справедливости такой своей враждебности к Желтой. Возможно, она и поможет. Ведь завоевала же Голубая Леди ее расположение на Унолимпике, когда первой стала аплодировать на трибуне Адептов. Да, Леди отлично ориентируется в, такого рода дипломатических нюансах…

Шина направила свою повозку к Занавесу. Сейчас Стайл чувствовал Занавес с необыкновенной ясностью. Что, она интенсифицировалась или это было вызвано теперешним его состоянием транса? Он мог все видеть через Занавес так, как смотрел бы в открытое окно.

Повозка Стайла и Шины опередила повозку Красной Колдуньи, ко на Фазе единорог с трудом поспевал за ними. Теперь ему преграждали путь то водопады, то дикие леса, то живописные скалы.

— Замедли ход, Шина. Нейса устала, она не поспевает за нами. Без нее мне придется туго.

Шина замедлила ход. Но враждебная повозка уже нашла их направление. Это было очень опасно. Вдобавок ландшафт становился все тяжелее для езды. Они двигались на запад, потом вместе с Занавесом повернули на север, назад — в сторону скопления дворцов и индивидуальных владений Граждан. Раньше на своей превосходной чудо-повозке они без труда маневрировали вокруг препятствий, дюн, трещин, складок поверхности. Но Занавес теперь шел прямо по ним, и это сильно затрудняло передвижение. Повозка скатывалась по бугристым склонам, проваливалась в ямы и прорывалась через горы песка.

Повозка Красной тоже испытывала затруднения, но она была маленькой, приземистой, с широкой колеей, что облегчало задачу. Любое новое препятствие на пути могло разнести вдребезги повозку Шины до того, как ее догонит преследователь.

А тем временем и Нейса на Фазе сталкивалась с проблемами. Стайл беспомощно смотрел на нее сквозь Занавес. Единорог мог справиться с сюрпризами ландшафта, но на пути попадались и живые препятствия. Сейчас она прорывалась через колонию демонов, которые моментами напоминали тучи трутней, готовых впиться в теплую плоть единорога. Нейса могла бы легко скрыться от них, если бы не была вынуждена держаться одного-единственного направления — Занавеса и не беспокоилась бы о Леди, сидевшей на ее спине.

Наконец она могла бы повернуться и сразиться с ними, нацелив свой могучий рог, могла бы, если бы не приказ мчаться вровень с повозкой Стайла на Протоне.

Теперь демоны повылезали отовсюду — из расщелин, из складок гор, перерезая ей путь. Они визжали от радости, они знали, что заполучили ее.

Нейса выдула рогом отчаянный призыв. Стайл услышал этот звук очень слабо, хотя они скакали по той же самой гряде, что и Нейса, буквально накладываясь на нее, но совершенно не чувствуя этого. Сейчас он наблюдал происходящее на Фазе, благодаря своему болезненному трансблокированному состоянию. Такое случалось редко, очень редко: Занавес был исключительно странным явлением многомерных миров и нуждалась в подробном, тщательном исследовании. Подобно откровениям Оракула, он просто был — и все. Возможно, он не имеет ни начала, ни достаточно разумного объяснения; да, он просто существовал и был живой связью между мирами — близнецами.

Снова тревожно протрубила Нейса. Звуки разнеслись далеко по мрачному лесу. В ответ демоны разразились диким хохотом — звуки не могли причинить им вреда.

Стайлу не терпелось пересечь черту уничтожить монстров заклинаниями, но это было равносильно самоубийству. Погибли бы все, включая Леди.

Один из стаи оборотней, которая бежала вдоль Занавеса, сопровождая Нейсу, услышал ее призыв и завыл. Таким образом стая людей-волков была предупреждена об опасности. Оборотни растянулись друг от друга на большое расстояние, к тому же Занавес извивалась спиралью, затрудняя их бег.

Воем ответили сородичу оборотню. Завывания наложились одно на другое и слились в одну угрожающую ноту. С дикой яростью и стремительностью, с сознанием собственной силы оборотни кидались на демонов. Это был их звездный час, ибо только для одной вещи живет оборотень: ради хорошей битвы по надлежащему случаю.

Теперь ехидный смех демонов перешел в бешеный рев по поводу вторжения оборотней. Но вскоре бешенство переросло в страх, потому что члены стаи все прибывали и прибывали. Стая тесно смыкалась. Клыкастые рты искривились в устрашающей злобе, когда оборотни ринулись наперерез демонам, отделяя их от единорога.

Нейса бежала, трубя благодарность друзьям, по пятам Стайла. Звуки борьбы стали громче, потом замерли где-то вдали. Демоны выбрали на этот раз неподходящий объект для нападения.

Шина по-прежнему мастерски управляла повозкой, напрягаясь изо всех сил. Теперь поперек Занавеса встал какой-то дворец. Чтобы не налететь на него, пришлось отклониться от курса, но когда они снова вышли на Занавес, Нейса была тут же. Она отчаянно скакала, пламя тонкими струйками вырывалось из ее ноздрей. Она изнемогала от усталости, но каким-то чудом все еще не свалилась на землю замертво.

Леди низко наклонилась к ее шее, но озиралась по сторонам, чтобы избежать случайностей. Она наблюдала за дорогой, направляя Нейсу более удобными тропами и выказывая ей маленькие поощряющие знаки. Нейса же сосредоточилась на том, чтобы не потерять след Стайла, полностью доверившись управлению Леди. Даже изредка она не поднимала головы, чтобы осмотреться. Стайл приходилось участвовать в марафоне, и он знал, что наступает такой момент, когда перестает что-то чувствовать кроме агонизирующих бегущих ног и коррекции друзьями курса. Это ощущение само по себе было незабываемо.

Сейчас Стайл боролся за свою жизнь подобным же образом. Его рана кровоточила, сознание постепенно гасло. Он отчаянно старался удержать плоть и дух воедино. Плоть и дух — таково было упражнение в предыдущей Игре. Там ему удалось связать их воедино с помощью слов, но эта, теперешняя, борьба была гораздо жестче, и от нее зависела жизнь. Повозка Красного Адепта по-прежнему преследовала их.

Он видел иногда через Занавес быстро сменяющиеся картины: лес, холмы, реку… Вот Нейса переходит реку вброд. Когда ее раскаленные копыта коснулись воды, в воздух взметнулись струйки пара. Река стала глубже, и Нейса поплыла. Она не могла обернуться светлячком и перелететь на другой берег, потому что на спине везла Леди. Повозка Стайла пересекала в этот момент высохшее русло той же самой речки.

Затем Занавес снова свернула на юг, мимо пещер, где жили летучие мыши-вампиры, назад через другой рукав реки, минуя руины Красных Владений. Теперь впереди Нейсы бежали другие единороги, расчищая ей путь.

Стайл увидел вампиров, мечущихся в поисках жертвы. Эти не умели летать, и только выпитая кровь делала их летучими. Дракон улегся вздремнуть прямо поперек Занавеса, столкнулся с шестью бегущими единорогами и поспешно освободил дорогу. Светлые эльфы испуганно отскакивали в стороны, чтобы пропустить этот странный мчавшийся кортеж. Изнурительная скачка продолжалась.

«Все это ради меня», — осознал Стайл с болезненной благодарностью. Единороги, оборотни, вампиры истощали свою жизненную энергию, самих себя для того, чтобы спасти ему жизнь. Нейса жертвенно шла к саморазрушению. Достоин ли он этого?

Теперь ее копыта мерцали раскаленным металлом, горела сама ее плоть. Она оставляла за собой узкий дымный след, за нею загорались опавшие сухие листья и хвоя.

Но вот повозка, вызванная Шиной на помощь, поравнялась с ними. Щелкнул затвор. Из отверстия выползли и протянулись вперед металлические руки с щупальцами-присосками. Сенсоры пропутешествовали по телу Стайла, нащупали раненую ногу. Тут же была впущена анестезия. Повозка мчалась на огромной скорости, но робот-хирург вытащил пулю, сшил разорванную артерию, забинтовал рану, одновременно сделав вливание искусственной крови группы Стайла. Он восстановил нервные окончания таким образом, что боль исчезла.

Руки-щупальца спрятались, повозка отцепилась от повозки Шины и поехала своей дорогой. Уезжая, она послала предупреждение: «Помните о наших интересах!» Это означало, что граждане на Протоне не должны знать о вмешательстве самоуправляющихся роботов.

Когда роботы оказывали помощь, то делали это с поразительной точностью и эффективностью. Стайл знал, что теперь он мог не ходить ни в какой госпиталь и должен хранить тайну этого хирургического вмешательства от Граждан. Все было достаточно легко сделать, он больше не нуждался в хирурге.

Беспамятство, однако, ему продолжало грозить. Его человеческие резервы были истощены, и ни хирургия, ни искусственная кровь не могли заменить ему отдых.

Шина вплотную прижала повозку к Занавесу, чуть приостановилась, а Нейса сделала последнее отчаянное усилие, чтобы поравняться.

12. ТАНЕЦ

К десятому раунду ряды участников сильно поредели. Осталось лишь двадцать игроков, восемнадцать из которых имели одно поражение. Проигравшие в этом раунде удостаивались пятилетнего продления статуса.

Стайлу предстояло участвовать в раунде с больной ногой. Пуля-амулет задела артерию. Впрочем, ранение могло быть и серьезнее, но он почти растратил все жизненные ресурсы, сопротивляясь болезни.

Желтая дала ему целебное снадобье, которое помогло, и все же организм нуждался во времени, чтобы силы восстановились полностью, а ему удалось отдохнуть перед раундом только десять часов. Словом, он был далеко не в идеальной форме.

Шина привела за собой повозку Красной к бункеру и бросила в него пулю. Произошло то, что должно было произойти: очень впечатляющий взрыв. Бункер разворотило до такой степени, что обнажился еще один подземный тайник Красного Адепта, однако в тот момент в бункере никого не было. Красная во время погони за Стайлом скрылась, а он и не думал искать ее в часы своего краткого восстановительного периода.

В результате того, что о нем позаботились леди из обоих измерений, Стайл смог принять участие в Турнире, но он, конечно, намеревался держаться подальше от физического вида состязаний. Шина была его неизменным другом и хранителем, но на Турнире ничем помочь не могла.

Оппонентом Стайла на этот раз был игрок одного с ним класса. Тридцатипятилетний чемпион по бегу и большой специалист в других видах легкой атлетики. Он и прозвище-то носил «Трэф» — Легкоатлет. Стайл ни за что не опередил бы его в беге, прыжках или плавании, когда был абсолютно здоров, а уж в теперешнем состоянии и думать об этом было нечего.

Трэф, похоже, был слаб по части умственных состязаний, и у него не было артистических наклонностей! Для Стайла все пройдет сравнительно легко, если его минует выбор ФИЗИЧЕСКИЙ и ШАНС. К несчастью, он получил право выбирать по вертикали сетки и потому не мог исключить разряд ФИЗИЧЕСКИЙ.

Он лихорадочно соображал. ИНСТРУМЕНТЫ — не очень-то хорошо. Трэф превосходно играл в теннис, бильярд и прекрасно справлялся с другими видами спорта, предполагавшими пользоваться соответствующим спортивным инвентарем. МАШИНЫ — было немного лучше. Трэф не водит мотоцикл и не сможет участвовать в гонках, а Стайл, наоборот, в этом деле ас. И раненая нога при этом виде состязания не травмировалась бы.

ЖИВОТНОЕ? Стайл был, вне всякого сомнения, чемпионом по конному спорту. Конечно, больные колени отчасти могут быть помехой в достижении результата, но постоянные скачки на единороге сделали свое дело. Да, очевидно, это его выбор!

Однако он не выбрал ЖИВОТНОЕ. Он выбрал ИНСТРУМЕНТЫ, надеясь воспользоваться неопытностью Трэфа. Если бы он выбрал ЖИВОТНОЕ, не исключалась дрессировка зверей, а Трэф славился как талантливый цирковой дрессировщик.

Уловка не сработала. В результате получилось «1Б» — физические игры с применением снарядов. Но Стайл переиграл Трэфа на субрешетке, и состязание свелось к ПУСКАНИЮ МЫЛЬНЫХ ПУЗЫРЕЙ. Это была настолько деликатная игра, насколько деликатной может быть вообще игра физическая.

Они выдували мыльные пузыри с помощью соломинок. Учитывался объем пузырей, длина дистанции в полете и продолжительность во времени.

Стайл прекрасно справлялся с задачей. Его пузыри, хотя и были среднего размера, но долго не лопались, в то время как огромные мыльные шары Трэфа лопались, не пролетев заданного расстояния. Стайл выиграл эту забавную игру. Соперники обменялись рукопожатиями и разошлись. Зрители весело аплодировали. Конечно, это состязание не было ни драматичным, ни напряженным, но ставка была так высока, что делало его небезынтересным. Пять лет продления статуса — для Трэфа это было совсем неплохо.

Стайл мог еще шесть часов перед следующим раундом отдохнуть и подлечиться на Фазе. Общее число участников в Турнире сократилось до одиннадцати. Проигравшие в предстоящем раунде получали приз — десять лет продления статуса.

И опять соперником Стайла был Гражданин, на этот раз совсем молодой — лет пятнадцати, не больше. Стайл был уверен, что он запросто переиграет его в любом виде состязаний, но по-прежнему не хотел физического из-за больной ноги.

По вертикали выпали ЦИФРЫ, и он нажал на УМСТВЕННЫЙ. Здесь ему неудача не грозит.

Юный Гражданин, к удивлению Стайла, выбрал ЖИВОТНОЕ. Так, это было «2Г» — то, чего Стайл не захотел в прошлый раз. Когда они стали разыгрывать решетку, выпало СМЕШАННЫЕ СПЕЦИАЛЬНЫЕ КОММУНИКАЦИИ.

Каждый игрок получал в свое распоряжение для дрессировки трех животных: собаку, кошку и крысу, а также приманки и электронный возбудитель, стимулирующий у животных положительные и отрицательные эмоции. Задача состояла в том, чтобы заставить их пробежать специально сооруженный миниатюрный лабиринт. Тот, кто сделает это первым, и победитель.

Сначала животные, в соответствии со своими инстинктами, вместо того чтобы бежать по изгибам лабиринта, накинулись друг на друга: кошка на крысу, собака на кошку. И тут в ход пошли искусно присоединенные к ним электронные стимуляторы. В случае поведения «не по правилам» они вызывали у спортсменов болевые ощущения — от очень слабого укола до шока. И скоро коты поняли, что им нельзя кидаться на крыс, потому что при этом они ощущают какой-то дискомфорт или боль.

Был и побуждающий к положительному действию стимул, но гораздо слабее, чем первый. Приманки не предназначались для того, чтобы вести за собой животное, они были всего лишь побуждением к их собственному поведению, и это было не очень-то понятно бедным созданиям.

В запутанном лабиринте таилось множество ловушек и клеток, в которых два зверька, настроенных друг к другу враждебно, обязательно на короткое время оказывались вместе, перед тем как перейти в следующий рукав лабиринта. Вот почему данное состязание значилось в колонке УМСТВЕННЫЙ. Те, кто управлял животными, должны были пораскинуть мозгами, как добиться успеха.

Еда могла приманить зверька в одну клетку, а стимулятор негативных эмоций мог не пустить в другую до тех пор, пока он не станет делать то, что от него требовалось. В целом же было задумано так, чтобы мотивы поведения животных исходили в основном из положительных эмоций.

И снова сыграл свою роль опыт Стайла — опыт его обращения с животными. Он привел к финишу своих подопечных в тот момент, когда юный Гражданин безуспешно пытался заставить своего кота бежать за рычащим псом. Если бы он привел крысу в финальное отделение первой, возможно, ему повезло бы больше, ибо и кошка, и собака охотнее бежали бы за ней. Именно в такой благоприятной последовательности — крыса, кот, пес — и завершили свой бег спортсмены Стайла, полные желания продолжать состязание. Раунд выиграл Стайл!

Смешно, что эта важная, почти последняя игра была такой элементарной. Каким трудным был первый раунд — футбол! Но тут уж как повезет. Когда разыгрывается решетка, частенько случаются такие нелепости.

Снова он вернулся на Фазу для ночного отдыха и лечения. Его ждал Желтый Адепт в своем натуральном обличье — старой женщины. У нее были и снадобья, и опыт их применения. Она могла бы повернуть предсказание Оракула хоть в ту, хоть в иную сторону, но она не желала Стайлу зла.

Почему Желтая делала это? Почему она лечила его? Он был обязан ей, и она все больше нравилась ему как личность. Получилось так, что его временная слабость вытащила на свет божий лучшие ее стороны характера. Может, ей нравилось ощущать себя в числе тех, кто делал что-то благородное, заслуживающее похвалы?

Одно достоверно — среди Адептов мало было таких, как Желтый. Коричневый Адепт, совсем еще ребенок, тоже нанес ему визит, пожелал выздоровления. Казалось, девочка чувствует себя виноватой в том, что кто-то воспользовался големом из ее владений и убил хозяина Голубого Замка, и хотела как-то искупить свою вину.

Похоже, дело идет к лучшему, думал Стайл, но пока он не уничтожит Красного Адепта, ничего само собой не урегулируется. Красная способна устроить западню и тогда, когда он исцеляется.

Шина сказала ему, что видела Красную на Турнире. У нее всего одно поражение, как и у Стайла. Если они оба, Красная и Стайл, дальше будут выигрывать, то не исключено, что могут оказаться в паре в каком-нибудь раунде.

И это случилось. На двенадцатом раунде. Вряд ли это было совпадением. Осталось всего шесть участников, один из них шел без единого поражения. Приз побежденному теперь был такой — двадцать лет продления статуса, то есть полный срок.

Рана Стайла почти зажила, и он горел желанием сразиться. Он был готов к встрече с Красной. Это был тот случай, когда она не могла ни сбежать, ни обмануть. Победив ее на Турнире, он выбросит ее вон с Протона. Благодаря расследованию хозяина Василька, двойное убийство привлечет внимание Граждан. У Красной отберут двадцатилетний статус для проигравшего и навсегда изгонят с Протона.

Стайл задумался над предстоящим. Он хотел бы убить ее, но в его клятве значилось: «Положить конец». Оракул же сказал, что «Голубое разрушит Красное». А может, высылка с Протона в галактику и означает ее разрушение? Граждане отработали верный механизм предотвращения того, чтобы высланный вернулся на Протон. Так что насчет этого можно не беспокоиться…

Чем дольше Стайл обдумывал перспективу хладнокровного убийства живого существа, тем меньше ему это нравилось. Просто он не был убийцей. Итак, если высылка с Протона означает исполнение его Клятвы Мести и предсказание Оракула, он примет этот вариант с несказанным облегчением.

Но намерения Красной отличались от его намерений. Ей необходимо убить его, ибо, если даже она и победит на Турнире, предоставленный ему двадцатилетний статус продления означает, что он еще лет двадцать будет размышлять на тему, как ее извести. Ведь у него есть мощный источник силы на Фазе, там он будет спокойно чувствовать себя и не бояться ее. В любой момент сможет определить ее местонахождение. Возможности Гражданства велики, но он при случае без труда доберется до нее, и они оба хорошо это знают. Да, просто победа на Турнире ее не устраивает.

Некоторые шансы убить его во время раунда у нее есть. Состязания проходят в обстановке полной безопасности, но участник может, например, умереть от разрыва сердца при чрезмерной физической нагрузке или от аллергического шока, если дуэльный пистолет будет заряжен разрешенным, кстати, наркотиком, но который может вызвать летальный исход. Или неудобная одежда подведет в критический момент… Она, естественно, попытается, но под опытным глазом Игрового Компьютера сделать что-то будет чертовски трудно, да и противнику не откажешь в бдительности, он постарается предотвратить любую попытку убийства.

На этот раз зрители собрались в большом количестве, проявляя интерес к заключительной схватке. Стайл был избавлен от сомнительного удовольствия знакомиться с соперником, и они сразу же приступили к розыгрышу решетки.

Ему достались БУКВЫ. Но всякий раз он мечтал о ЦИФРАХ. Удача изменила ему в этом. Он не пытался сыграть на слабостях Красной, он сомневался, что таковые вообще найдутся, когда дело коснется Игры.

Он сделал выбор согласно своей собственной сильной стороне — ИНСТРУМЕНТЫ. Он любил животных, хорошо работал с ними, но больше не хотел ни андроидов-футболистов, ни собако-кошко-крысиных лабиринтов.

Выпало «4А». Но почему же "А", он же нажал на "В" — инструменты?

Но уже все было ясно — он ошибся. Это случается, и невнимательность, возможно, будет стоить ему проигрыша.

Времени на исправление ошибки не было. Выпало ГОЛОЕ ИСКУССТВО. Сюда входит: танец, пантомима, поэзия, художественное слово, юмор и тому подобное. Со всем этим он был знаком. Не сделай он ошибку, Красная, наверное, выбрала бы СКУЛЬПТУРУ.

Вся ее жизнь заключалась в изготовлении амулетов, она была необыкновенно опытна и искусна по части скульптуры. Но он не допустил бы этого и нажал бы на МУЗЫКУ. Против Клефа он оказался слабоват, но относительно Красной был спокоен. В музыке он, безусловно, имел перед ней преимущество. Другое дело, что она не позволит ему воспользоваться им. Все сведется к тому, что они будут состязаться в каком-нибудь малознакомом для них обоих виде искусства, чтобы уравновесить шансы на выигрыш. Поэтому можно особенно не расстраиваться, а сосредоточиться на мысли о победе. Все же опыт участия в разных Турнирах должен сказать свое слово.

Им достался ТАНЕЦ. Прекрасно. Он танцевать умеет, а она? Сможет ли она победить его, например, в классическом менуэте? Или лучше дать волю воображению у втянуть ее в импровизацию? Балет в чистом виде и ему сейчас не по силам, раненое бедро все еще напоминает о себе. Но поглядим.

В конце концов все свелось к свободному танцу, но, как ни парадоксально это звучит, с обязательными элементами, сильно смахивающими на классические.

Как и положено рабам на Протоне, Стайл и Красная были без одежды, но в танце разрешалось пользоваться различными ее атрибутами для достижения сценического эффекта. Костюм не подразумевался под термином ИНСТРУМЕНТЫ. Их состязание было ГОЛЫМ ИСКУССТВОМ.

Термин «голый» не означал отсутствие одеяния, поскольку так ходили все рабы, просто подразумевалось, что то или иное состязание обойдется без вспомогательного реквизита типа компьютера или рычащей собаки. И на этот раз, хоть решетка и высветила слово «голый», танцовщики будут в костюмах, к удовольствию публики. Стайл, привыкший к условностям на Фазе, в одежде чувствовал себя более или менее сносно. Красная тоже, разумеется, не испытывала в этом смысле затруднений.

Как бы то ни было, Стайл приготовился победить.

Компьютер высветил перечень обязательных элементов танца. Его электронный мозг придумал достаточно вариантов, чтобы не повторялись уже использованные в предыдущих Турнирах.

Их танец был основан на сказке из «Тысячи и одной ночи». Граждане на Протоне увлекались арабскими мотивами, которые ассоциировались с утонченностью арабской культуры прошлых веков.

Стайлу досталась роль принца Камара-аль-Замана, а Красной предстояло станцевать роль луноликой царевны Будур — Прекраснейшей из Лун. Стайл весьма поверхностно был знаком с этой душещипательной любовной историей из арабской классики и предчувствовал к тому же дурное: изображать любовь к своему заклятому врагу, которого он должен уничтожить, меньше всего хотелось. Но другого выхода, похоже, не было.

Компьютер взял на себя роль автора либретто и постановщика. В жюри вошли театральные критики. Они, конечно, будут принимать во внимание реакцию публики, но не очень-то. Общеизвестно, что невежественный зритель обладает чудовищным вкусом. Стайла устраивало, что его танец будут оценивать по законам истинного искусства, а не основываясь на его невыигрышно-маленьком росте и эффектной внешности Красной.

Но, может быть, он проявляет неоправданный оптимизм, ободренный победой над Клефом, когда жюри, состоявшее из профессионалов, присудило ему выигрыш? Удача редко повторяется, и все же…

Они встали на свои места в полной темноте. Зажегся свет, и правая сторона сцены, где стоял Стайл, осветилась. Декорации, к удивлению Стайла, не были пышными и вычурными — в арабском стиле, а представляли собой двухъярусный альков из псевдокамня.

— Камар-аль-Заман, — раздался размеренный, бесстрастный голос Компьютера, — принц, заключен отцом-королем в башню, потому что отказывается жениться. Ему не нравится ни одна из лучших девушек королевства, ни одна из красавиц соседних государств. Король мечтает о продолжении рода и, лишив принца свободы, надеется так покорить разборчивого сына. Принц Камар-аль-Заман подчиняется этому унижению с изяществом и тонкой, благородной грацией. Он исполняет танец, символизирующий решимость самому распоряжаться своей судьбой, пренебрежение королевской волей.

Стайлу понравилась легенда. Он сможет станцевать тему опального принца. Он поверил в свободу личности и инициативы после того, как пожил на Фазе. Там даже тогда, когда непререкаемый Оракул выносит приговор, человек может по-своему истолковать его, выбрать лучший из вариантов-судеб. Выражаясь языком Фазы, Стайл был принцем на ней и рабом на Протоне. А он хотел быть принцем везде!

Стайл начал свою партию первым. Его костюм соответствовал изображаемой эпохе, возможно, даже больше, чем то требовалось. Белое трико до колен и голубая накидка, которая развевалась, когда он кружился. В душе он смеялся; от него ждут нечто привычное, а он демонстрирует свое неприятие любой системы, демонстрирует волю к победе. Это был Стайл с Фазы против Стайла с Протона, против догм. Он кружился, подпрыгивал, воздевал перед собой руки в универсальном жесте пренебрежения, но все же пришел к медленному, спокойному танцу — в конце концов он ведь опальный принц, заключенный в башню непокорный раб, осмелившийся выбирать образ жизни. Но никто не мог оценить его протеста в темнице, и это лишило его сил.

Как отреагировало жюри на его танец, пока было неясно, но зрительный зал взорвался аплодисментами. Возможно, это было просто данью танцору, понравившемуся публике, но все же Стайл надеялся, что через танец ему удалось выразить свою главную мысль: раб против Гражданина…

Члены жюри сделали пометки: и тематически, и технически танец исполнен великолепно. Неплохое начало; как-то будет дальше?

Правая половина сцены, где только что танцевал Стайл, потемнела. Лучи света упали на половину Красной. Ее декорации были чисто женскими: драпировки, кружева, плюшевые покрывала на чуть приподнятом для обозрения ложе. Костюм танцовщицы соответствовал стилю декораций.

Раздался механический голос Компьютера:

— А тем временем луноликая царевна Будур, Прекраснейшая из Лун, названная так в своем царстве за красоту и благородство, тоже страдала, томясь в изоляции. Она отказала всем, кто просил ее руки, ибо желала выйти замуж по любви, а не из-за престижа или богатства, но никто из женихов ей не нравился. Разгневанный отец-царь вышел из себя и запер непокорную дочь в четырех стенах, пообещав, что не выпустит, пока она не одумается. Сейчас царевна исполнит танец, символизирующий ее тоску по настоящей идеальной любви.

Красная начала танцевать. На ней была ажурная алая накидка и широкая юбка из кисеи. Стайл увидел перед собой красивую, с хорошей фигурой и отменным здоровьем женщину. Даже ее громадный рост как-то не бросался в глаза. Вероятно, и Стайл со сцены не казался таким маленьким. Зло, которому Красная посвятила жизнь, не стерло ее женское очарование.

Она была опытной танцовщицей, ее жесты были изысканны и утонченны. Когда она кружилась, подол юбки приподнимался и открывал стройные сильные ноги. Все ее жесты выражали тоску по любви, и по-иному их нельзя было истолковать. Лицо светилось надеждой, которая сменялась то сожалением и разочарованием, то отчаянием.

Была ли она непревзойденной актрисой или на самом деле страсть томила ее! Стайл почувствовал душевный дискомфорт: лелеять свою ненависть перед лицом незащищенным и одухотворенным было немыслимо.

Балерина замерла в позе отчаяния и тоски.

Публика и на этот раз ответила громом аплодисментов. Стайл с неприятным чувством осознал, что Красная перетанцевала его. Она направила в зал больше эмоций и в манере более эффектной, чем он.

Да, ему придется попотеть в этом раунде. Ощущение дискомфорта усилилось, когда он представил, как Красная, получив Гражданство, не захочет более оставаться в позиции обороняющегося и перейдет в наступление. Она сможет, вероятно, нанять специальную команду исполнителей, которая доставит Стайла в полное ее распоряжение. Ей необязательно убивать его прямо здесь, на сцене, вполне достаточно просто победить его. Да… ситуация явно осложнялась.

— Спустилась ночь. Принц Камар-аль-Заман и царевна Будур в слезах заснули каждый в своем заточении, — продолжал повествовать Компьютер — либреттист. По сцене поползло серое пятно, символизирующее ночь, и накрыло обоих артистов. Стайл снял плащ, тщательно разгладил на нем каждую складку, как сделал бы это узник, и растянулся на приподнятом помосте-ложе, притворяясь спящим.

— А в закоулках башни, в которой был заключен принц, жила злая африта, самка из племени сказочных джинов, — говорил Компьютер.

Стайл усмехнулся. Если бы только этот механический либреттист знал, что здесь же, на этом месте, только за Занавесом, на альтернативном варианте Протона, действительно живут такие джины. Эта сказочная история вполне достоверна на Фазе. На месте, где сейчас сцена, вполне возможно, сидят страшенные джины, ибо Фаза накладывается на Протон. Если бы он мог, не переходя черту, увидеть, что там происходит, возможно, заметил бы и африту…

— Африта днем занималась своим излюбленным делом — вредила людям и приносила им зло, а по ночам возвращалась в башню. Она проходила сквозь каменные стены, невидимая и нематериальная, каких бы размеров ни надумала быть. И вот однажды, вернувшись в башню, она увидела спящего принца. Она сражена красотой этого смертного создания. Африта восхищенно взирает на него, некоторое время глубоко сожалея, что он человек, а не дух, а потом улетает, чтобы рассказать о нем своему другу-африту.

Африт-самец, выслушав ее, говорит, что тоже знает смертную женщину, которая превосходит по красоте ее принца. Оскорбленная африта предлагает свести их и сравнить красоту.

Блики света заскользили по сцене. Стайл поднялся, пересек сцену и лег рядом с Красной на ее пуховое ложе. Его дурное предчувствие усугубилось: разве не опасно входить с ней в столь близкий контакт? Но он должен следовать сюжету, малейшее отклонение от него будет стоить проигранных очков, а большое — может и вовсе дисквалифицировать.

И он оставался лежать рядом с Красной, притворяясь спящим, в душе страстно желая вышвырнуть ее ко всем чертям с Протона. Его затянувшаяся было рана на бедре опять стала беспокоить. Или ему это только кажется?

— Африты, склонившись над смертными, рассматривают их, — продолжал Компьютер. — Да, они очень красивы, и африты не могут отдать кому-либо из них предпочтение. И тогда они решают: пусть смертные сами докажут, кто из них красивее. Они разбудят мужчину и женщину по очереди и посмотрят реакцию разбуженного. Тот, кто будет поражен больше, проиграл, ибо увидел перед собой более совершенное создание, чем сам.

«Интересно, чем кончится эта глупая сказка?» — подумал раздраженно Стайл.

Ярко вспыхнул свет. Зал увидел лежащих рядом, совсем обнаженных, принца и царевну. Это не имело бы ровно никакого значения в обычной жизни Протона, но после того, как актеров видели в одежде, намек на интимность был чувствителен.

Сначала воцарилась удивленная тишина, потом кто-то хихикнул. Смех быстро распространился по залу.

Стайл знал, что сейчас происходит, знал по горькому опыту. Несоразмерность их габаритов рассмешила публику. Она стала очевидной, когда актеры оказались рядом. Компьютер сначала не отреагировал на смех: публика не была эстетически изощренной и в данном случае не имела решающего голоса.

— Пигмей и амазонка! — выкрикнул кто-то, и зал снова дружно расхохотался.

Внезапно резкий тонкий звук пронзил зал насквозь. Людей точно парализовало. Ни на сцене, ни в зале не могли пошевелиться. Если бы звук был чуть продолжительнее, возможно, стал бы причиной смерти многих, но короткий, он был просто неприятным ощущением — всего лишь замедлилось функционирование организма.

— Первое и единственное предупреждение, — объявил Компьютер бесстрастно. — Результатом вмешательства аудитории или несоответствия ее реакции будет изгнание публики из зала целиком.

Неприятный звук прекратился. В зале воцарилось молчание. Теперь смех раздастся только тогда, когда будет указан в либретто. Неуместных реакций строгий надсмотрщик-Компьютер больше не допустит. Граждане, подобно рабам, не протестовали: в их интересах везде поддерживать дисциплину.

И все же вред представлению был нанесен. Публика могла изо всех сил сохранять серьезность, но сам танец стал нелепым, смешным. Стайл знал, что за серьезными минами прячется гомерический смех.

Он попытался держать под контролем свое собственное замешательство и охватившую его тоску. Он стал бояться зала и прибегнул к уловке, которой пользовались актеры с давних пор, чтобы приглушить эту боязнь. Он нарисовал в своем воображении зрителей в виде безобразных демонов с торчащими ушами, пурпурными бородами и длинными гладкими хвостами, которыми они задевали друг друга. Он представлял их все в более смешном свете и мысленно твердил: «Я — человек, а вы — жалкие уроды. Жалкие и дурацкие. Взгляните на себя — вы так смешны!»

Это заклинание не сняло полностью страх перед залом, но немного помогло. Он видел, что и Красная подавлена — реакция их была одинаковой.

И все же делать было нечего, кроме как продолжать. У пигмея и амазонки впереди была кульминационная сцена встречи, и ее ждало жюри.

— И вот африта превращается в клопа и кусает ногу принца…

Стайл схватился за ногу и будто действительно ужаленный сел на постели. В этом месте зал мог законно посмеяться, но оттуда не донеслось ни шороха.

— Принц просыпается и видит рядом с собой царевну Будур, Прекраснейшую из Лун. Принц удивлен. Он еще не понял, что находится не у себя в башне, а на другом конце света. Он сильно озадачен. Он рассматривает Будур, дотрагивается до нее, чтобы убедиться, что она — реальность, а не плод его воображения. Он пытается разбудить ее, но Будур находится во власти заклятья и не может открыть глаз.

Рассказ Компьютера сопровождался пластичными движениями Стайла. Никто бы и не догадался, что лежавшая балерина была его заклятым врагом.

Коварная ведьма! Ведь могла бы обернуться миниатюрной девушкой, какой, к примеру, была Нейса в человеческом облике. Так ведь нет — предстала громадиной, чтобы он смешно смотрелся в ее компании. Рана, затем это оскорбление, не довольно ли? И тут Стайл почувствовал, что внутренне не питает особого зла к Красной, вроде бы даже уступает ей. Какой замечательный экземпляр! Какая женщина! При других обстоятельствах он бы… Но — нет! Он ненавидит ее и не имеет права ни на минуту забывать об этом!

Он заметил шрам на ее голове под красными волосами, где коснулся ее камень, и не знал, что чувствовать по этому поводу.

— Принц Камар-аль-Заман решает, что эта женщина — очередная уловка старого короля, вознамерившегося во что бы то ни стало женить сына. Но Будут так прекрасна, что принц побежден. Он решается сказать утром отцу, что согласен на брак. Не желая хоть одним неблаговидным жестом обидеть свою невесту, Камар-аль-Заман оставляет ее спящей, ложится рядом и засыпает.

Редкие удивленные возгласы донеслись из зала. Способен ли здоровый и сильный молодой человек так поступить в присутствии красивой спящей женщины?

Да, способен, мысленно ответил залу Стайл. Но на это способен только тот, кто не поступается своими понятиями о чести, кто подчиняется не эмоциям, а воле и разуму. И он не без внутреннего самодовольства подумал, что был почти в такой же ситуации, которая касалась Голубой Леди. Воля удержала его от соблазна последовать за чувствами, и он не проиграл. Леди полюбила его.

Стайл улегся на постель с чувством облегчения. Все могло быть гораздо хуже. Сценарист ведь мог додуматься и до любовного акта! На Протоне это вполне обыденная вещь. И если бы он отошел от сценария, жюри бы тут же дисквалифицировало его. Интересно как бы он вышел из щекотливого положения, ведь Красная как-никак была его врагом?

— Теперь африт превращается в клопа и кусает царевну Будур, — продолжал Компьютер. «Не хватало, чтобы он сказал: Прекраснейшая из Лун была укушена клопом!» — подумал Стайл, с трудом подавив поднимавшийся в груди смех. — Будур просыпается, а принц продолжает спать под властью заклинания.

Красная играла свою роль прилежно. Компьютер продолжал: — Будур удивлена, найдя незнакомца в своей постели. Сначала она в ужасе, но потом понимает, что он не причинил ей вреда. Она под впечатлением его неотразимой красоты. — И снова — ни усмешки со стороны зала. — Она заключает, что молодого человека усыпил ее отец и принес сюда как очередного жениха. Она тронута. Она называет себя глупой за слепоту. Если бы она знала! Это тот человек, которого она может полюбить. Она пытается разбудить незнакомца, но он продолжает крепко спать.

Стайл подумал, что Красная могла бы как следует тряхнуть его, причинить боль, причем незаметно для жюри и зрителей, но она этого не делает. Почему? Потому ли, что по очкам идет первой и боится рисковать?

— Царевна Будур, побежденная страстью к принцу Камар-аль-Заману, обнимает и целует его, пытаясь разбудить.

И даже через это испытание прошла мужененавистница Красная! Стайл лежал как мертвый. Она наклонилась над ним и шепнула в самое ухо: «Я буду пытать тебя за твою низость, глупый ты человек! Еще никто из клана мужчин не прикасался ко мне иначе, как в бою!»

О, как она ненавидела мужчин! Не только его — всех мужчин. Она была настоящей амазонкой. Акт любви с мужчиной был для нее отвратителен, она рассматривала противоположный пол как нечто второсортное.

И все же она была прекрасной актрисой, какими бывают многие женщины. Ни в жюри, ни в зале не почувствовали и намека на ее истинные чувства. У нее железная воля, она сделает все, чтобы победить.

Стайл был скован в действиях сценарием. Он должен был спать и отреагировал на выпад Красной полной неподвижностью.

— Наконец царевна оставляет попытки разбудить принца, обнимает его и засыпает рядом.

Красная положила руку Стайлу на грудь, крепко прижалась к нему, приблизила губы к его уху и стала медленно методически жевать мочку.

Ни вскочить, ни вскрикнуть Стайл не мог — это бы стоило ему многих штрафных очков. А Красная выбрала подходящую позу, и ее ярость оставалась не замеченной ни залом, ни жюри. Всем казалось, что она легонько целует его в щеку, что не противоречило роли влюбленной. Стайл лежал неподвижно, но терпеть было невмоготу.

Да, кажется, начинается жестокая игра. Не по правилам.

— Принцесса Будур, по мнению судей-афритов, выказала больше подлинных эмоций и чувств к Камару-аль-Заману, чем Камар к ней. По их мнению, он оказался красивее. Африты утащили принца обратно в его башню и улетели. Они потеряли интерес к спору.

Свет погас, и Стайл вернулся на свою сторону. Ухо саднило, но он даже не мог прикоснуться к нему: у принца не было резона хвататься за уши. Ему пришлось безропотно признать, что Красная переиграла его. Однако он надеялся, что еще удача не совсем отвернулась от него. Сейчас это зависит от того, какой танец им предложат. Оставалось только надеяться, что столь близкого соприкосновения с Красной у него больше не будет.

— Когда принц и царевна проснулись каждый в своем заточении, они были опечалены, что вновь остались одни. Они влюбились, но не знали, кем был таинственный визитер. Исполняется танец Разлуки, символизирующий боль невосполнимой потери.

Стайл и Красная танцевали одновременно, но каждый на своей половине, согласно либретто. Они делали синхронные движения в такт музыке, которую издавал Компьютер. Так же, как и в дуэте с Клефом, это был тест и на взаимодействие, и на индивидуальный опыт. Стайл, искушенный в дуэтах, ожидал приличных результатов, но его настиг еще один неприятный сюрприз: Красная вдруг вырвалась вперед.

Стайл был неспособен достойно вторить ей, и она об этом знала. Если он так же будет сгибать ноги, от боли в коленях может потерять равновесие. Правда, Красная могла получить штраф за то, что задала тон не по правилам, но штраф — минимальный, а Стайл получит максимум штрафных очков.

Итак, жестокая игра не по правилам продолжалась. Красная умела танцевать, у нее не болели колени и отсутствовало угрызение совести. Она знала, как заставить мужчину выглядеть нелепо и смешно. Она делала быстрые вращения, которые выбивали его из колеи и не давали войти в ритм, но со стороны выглядело так, будто он допускал неверные движения. Она задавала невозможный для него темп из-за больных коленей, а судьи засчитывали ей очки за вдохновенную импровизацию, которой он, как они думали, не мог следовать из-за своей неспособности к виртуозному танцу.

Дюжее в либретто говорилось, что принц и царевна прошли длинный путь в поисках друг друга. Камар-аль-Заман странствовал по свету, а Будур страдала в ожидании вестей от него. Зрители сидели удовлетворенные, уже зная исход состязания.

Оракул, вдруг понял Стайл, не предрекал мне победу над Красной. Он просто намекнул, что я останусь жив после решающей встречи, ибо Леди предстоит родить от меня сына. Но гарантий победы не давал. Моя клятва остается жизненно важной для меня, но она вовсе не гарантирует успеха…

И все-таки похоже, что какая-то закономерность есть в его поступках, события развиваются по какой-то заданной схеме, скрытой от глаз. Например, ему нужно было вступить в поединок с Жеребцом. Это привело его к Темным эльфам. Они сказали ему о существовании Предопределенного и дали Платиновую Флейту. Он взял Флейту, но тем не менее проиграл жеребцу. Но это оказалось неважно, а важно оказалось то, что он отдал Флейту Клефу. Может, совпадение, но если Клеф — Предопределенный, то вот и выстроилась цепочка событий, в которой Стайл важное звено. Но… Допустим, он просто сыграл роль того, кто должен найти Предопределенного и вручить ему волшебную Флейту. И все. Он — просто актер, сыгравший свою роль. Он ее сыграл для других, ну а в чем заключается смысл его роли применительно к его собственной жизни? Вопрос остается без ответа. И какой смысл продолжать танец с Красной, если игра проиграна, а проигрыш означает лишь то, что, зачав сына Леди, он вскоре будет убит?

Наконец-то сценарист привел принца Камар-аль-Замана к царевне Будур, заставив его пережить множество приключений. Предстоял танец-экстаз, ведь любовники так долго стремились друг к другу и уже не чаяли встретиться. Так… В вихре эмоций Красная сможет убить его прямо на сцене.

Да, Стайл это не исключал, зная, что у нее найдется несколько способов выполнить свой план. Но что же означают слова Оракула? Неужели Красной предназначено выиграть Турнир, стать Гражданкой и разрушить самое себя праздной жизнью? Голубое, таким образом, разрушит Красное. Но при чем здесь Стайл? Он ведь просто один из тех, кто в зале, которых дурачит Красная. В чем же тогда заключается его роль в ее судьбе?

Его роль — в исполнении Клятвы Мести. Неважно, что там предсказал Старец! Стайл обязан покончить с Красной так или иначе! И он не сможет вернуться к любимой Леди, пока этого не сделает. Здесь ли, на сцене, или в другом месте, но это должно свершиться. Однако этот, одиннадцатый, раунд он должен закончить так хорошо, как сможет. И в случае поражения — примет его с тем же достоинством, с каким принял бы победу.

Но танец подходил к концу, и едва ли уже предоставится случай выполнить клятву или выиграть. Он настолько отстал по очкам, что ему может принести удовлетворение только нокаут, разыгранный в воображении. Но это был не бокс! Ах, как бы он хотел, чтобы это был боксерский поединок! Но — нет, и Красная в двух шагах от победы.

И тут пришло озарение. Молнией в мозгу блеснула одна идея… Может, он все же сумеет нокаутировать ее, как в боксе? Это потребует сосредоточенности, смелости, максимального напряжения, и нет гарантии, что задуманное сработает. Но исходя из того, что он изучил натуру Красной, шанс все-таки был.

— И вот наконец влюбленные соединились торжественно провозгласил Компьютер. — Они нашли друг друга, и принц заключает Будур в объятья…

У Стайла хватило ума встать на помост, так что ростом он почти сравнялся с Красной. И неимоверным усилием воли он ввел сам себя в полутранс. «Представь себе, что она — Голубая Леди! — приказал он себе. — Женщина, которую ты любишь!»

— Их выражение радости и любви достигло апогея, — заключил либреттист-Компьютер.

Это был финал.

Леди! И он заставил себя в это поверить. Так же, как Красная убедительно исполняла танец Разлуки, предвкушая навсегда разделаться со Стайлом, так и он разжег внутри себя бурю страсти и заразил ею и зал, и жюри, и саму Красную Колдунью. Он был готов, вопреки здравому смыслу, любить ее, как Камар любит царевну, он уже любил…

Внутреннее сопротивление все еще клокотало в нем, но он яростно подавлял его. Он мог уничтожить своего врага, только полюбив его!

А она — она должна была подыгрывать ему в силу своей роли. Как могла Прекраснейшая из Лун, наконец объединившись с любимым после долгой разлуки, делать что-то другое, кроме как откликнуться на естественный зов плоти? Стайл исполнял ведущую партию, да еще какую!

Зал, затаив дыхание, следил за ними. «Сделай это» — раздались нетерпеливые страстные голоса, и Компьютер никак не прореагировал, поскольку то было логичной интерпретацией сценария. Что такое танец без человеческих страстей?!

Мужененавистница Красная с ужасом поняла, что сейчас произойдет. Увидев, что ее поймали в ловушку, она сломалась. Вместо того, чтобы целовать Стайла, она кусала его. Кровь струилась по его губам и подбородку. Она вырывалась из его объятий, била локтями и старалась переломать все кости.

Члены жюри начали недоуменно переглядываться. Некоторая страсть в танце позволительна, но такая… Это отступление от сценария!

— Любимая… — шепнул Стайл и тем и доконал ее.

Черты лица Красной исказились, в них появилось что-то демоническое. Она с силой оттолкнула от себя Стайла, и тот, отлетев, ударился головой о стену. Из глаз полетели искры, но он не ответил ударом, он жаждал любви. Она швырнула его на пол и стала молотить кулаками, слезы ярости выступили у нее на глазах, но он твердил о своей безмерной любви.

— Я убью тебя! Убью! — вопила Колдунья. — Негодяй! Ты осмелился меня любить. Смерть будет тебе штрафом!

Она была вся соткана из ненависти, и это решило ее судьбу. И хотя ее маниакальный гнев был обращен к нему, Стайл испытал к ней жалость, потому что она, как и он, была жертвой обстоятельств, предопределенных судьбой. Кто-то, нераспознанный, поставил их лицом к лицу и заранее начертал такую жестокую развязку.

Стайл потерял сознание, и лишь механический голос Компьютера привел его в чувство, сказав, что он выиграл.

Его отчаянный замысел одержал верх над мужененавистницей. Даже ради победы на Турнире, даже ради Гражданства, даже ради самой жизни она не могла подвергнуться этому последнему унижению — быть любимой, пусть и понарошке, мужчиной. И она разрушила самое себя.

Совмещение

1. КЛЕФ

— Я дам тебе немного снотворного, — сказала женщина-робот. — Ты не спал всю ночь, а Игра начнется уже после обеда. Тебе нужно отдохнуть.

— Никаких лекарств, — отрезал Стайл. — Лучше я недосплю, чем буду полусонный как муха.

— Ты опять поступаешь неразумно, — упрекнула его женщина-робот.

Он посмотрел на нее и покачал головой. Она была такой женщиной, какую большинство людей никогда не встречали в своей жизни. Шина не только могла все, что умеют человеческие женщины, но и обладала самым совершенным телом. У нее были немного выгоревшие на солнце каштановые волосы длиной до плеч; губы полные, слегка накрашенные, будто специально созданные для поцелуев. Она из тех созданий, которые заводят себе одинокие богачи для удовлетворения своих самых смелых фантазий — удовлетворения такого, которое не даст ни одна настоящая женщина. Но Стайл, зная, кем она была на самом деле, уже не испытывал к ней никакого влечения.

— Первый раз в жизни жалею, что не умею отключаться как ты.

— А вот я бы предпочла быть человеком из плоти, — с тоской сказала она. Ее запрограммировали любить и защищать его, и она неукоснительно следовала программе, как и должно машине. — Давай забаюкаю тебя, — с этими словами она положила голову Стайла себе на колени, стала гладить его волосы и мурлыкать колыбельную.

Довольно необычно, но это сработало. Ее тело было теплым и мягким, прикосновения — нежными, и он полностью доверился ей. Среди людей Стайл мало кому доверял, и в окружении машин он чувствовал себя гораздо спокойнее. Его внутреннее напряжение улетучивалось, а вслед за ним — и сознание.

Во сне он перенесся на несколько дней назад, когда передал Платиновую Флейту музыканту Клефу и провел его сквозь Занавес. В этом сне он последовал не за своим сознанием, а за сознанием Клефа. Почему-то это не показалось ему странным. Когда они вместе музицировали, Стайл испытал внезапное и глубокое чувство симпатии к этому человеку. Стайл великолепно владел несколькими музыкальными инструментами, но музыкальные способности Клефа достигали уровня гения. Невозможно остаться равнодушным к человеку, который так играет.

Клеф раньше никогда не посещал Фазу. Он глядел на пышные заросли травы, на устрашающего вида дубы и сосны и на поджидающего их единорога. К такому Клеф явно не был готов.

— Это Нейса, — объяснил ему Стайл, ощущавший себя во сне совершенно другим человеком.

Перед Клефом стоял черный единорог с белыми носками на задних ногах; и был он самым маленьким среди своих соплеменников, как, впрочем, и Стайл — среди своих. Неудивительно, что Клеф, возвышаясь над ними обоими, чувствовал себя неловко.

— Отвезет тебя она во Владения Платиновые.

Откуда взялась эта манерность? Стайл ведь до этого момента говорил нормально.

— Но я даже не умею ездить верхом, — запротестовал Клеф, — а это сказочное существо. Он пристально рассматривал закрученный в спираль рог, еле удерживаясь, чтобы не потрогать его, дабы убедиться, что он настоящий, а не прикручен к обычной лошади. Ему говорили, что это волшебная страна, но в это до сих пор было трудно поверить.

— Ну что ж, чары могу на тебя наложить, но…

— Никакой магии, куда бы мне не пришлось отправиться. Лучше я пойду пешком.

Стайл пожал плечами.

— Это, конечно, дело твое, но вынужден я настоять на том, чтобы сопровождала Нейса тебя, покуда не попадешь ты под защиту Маленького Народца. Небезопасны для тебя земли сей страны.

— Почему ты так странно начал изъясняться? — спросил Клеф.

— На этом диалекте говорят в мире Фазы, — объяснил Стайл. — Сейчас наколдую тебе я одежду.

— Одежду?! — испугался Клеф. — Я — раб, как и ты, нам запрещено… я не могу…

Стайл извлек из тайника сверток с одеждой и начал одеваться.

— Здесь, на Фазе, ты — свободный человек. Можешь мне поверить. Поэтому тебе нужна одежда. — Он выдержал паузу, а затем произнес нараспев: — Если можешь, поскорей, Клеф, оденься помодней.

Внезапно Клеф стал одет как Гражданин Протона: на нем красовались шелковые брюки, рубашка, куртка из тонкой кожи и даже туфли. Он почувствовал себя неловко и даже испугался.

— Если меня сейчас кто-нибудь увидит в этом костюме, то… — он покосился на Стайла. — Так, значит, ты не шутил по поводу волшебства?! Ты ведь только что наколдовал это!

— Верно. Теперь должен я перенестись в Голубые Владения: пообщаться с Голубой Леди. Уверен я, Нейса с Флейтой защитят тебя. Счастливого пути, друг!

— Счастливо, — вздохнул Клеф.

Стайл пропел еще одно заклинание и исчез. Клеф какое-то время рассматривал место, где только что стоял Стайл, переваривая еще одно доказательство существования волшебства, затем потрогал свою собственную одежду: синие брюки, золотистая рубашка. Что дальше?

— Видимо, я теперь должен отправиться вместе с тобой, — сказал он маленькому единорогу. — С тобою отправиться вкупе — наверно, так я должен был сказать. Что ж, он предупреждал, что будет трудно. Думаю, глупо надеяться, что ты знаешь дорогу?

Нейса прогудела рогом ноту, очень похожую на знак согласия на музыкальном языке гармоники. Клеф и не предполагал, что рог животного может быть пригоден для создания таких звуков или что единорог сможет понять смысл его слов. Ему ничего не оставалось, как последовать за ней.

Пейзаж вокруг был великолепен. На юге расположилась гряда пурпурных гор, которые можно было разглядеть сквозь деревья в лесу. Центральные области состояли из многочисленных холмов, покрытых густым зеленым болотистым торфом. По веткам деревьев порхали экзотические птицы.

Единорог, несмотря на отсутствие каких-либо тропинок, безошибочно выбирал правильное и наиболее безопасное направление.

— Ты можешь…э-э… Под силу тебе сыграть на роге сим? — шутливо спросил Клеф, пытаясь подбодрить себя разговором.

В ответ Нейса сыграла, словно на губной гармонике, короткую веселую мелодию. Клеф, завороженный игрой, не проронил ни слова. О чем попросил, то и получил; оказывается, многие вещи здесь совершенно сказочные буквально.

Нейса увеличила скорость шага. Клефу нравились пешие прогулки, поэтому особого дискомфорта он не ощущал, но тем не менее он все чаще задавался вопросом: сколько им еще предстояло пройти? На Протоне, с его защитными куполами, не было нужды в долгих пеших перемещениях: на пути постоянно попадались транспортные терминалы. Очевидно, здесь такого нет и в помине.

Кобылка навострила свои маленькие ушки, к чему-то прислушиваясь. Клеф знал, что у лошадей отличный слух, и предположил, что у единорогов — тоже. Ему пришло на ум, что в мире волшебства должны быть волшебные опасности и что он понятия не имеет, как справляться с ними. Вероятно, эта лошадка защитит его здесь не хуже, чем принадлежащая Стайлу женщина-робот — на Протоне. Тем не менее, Клеф начал нервничать.

А затем внезапно единорог превратился в молодую, маленькую девушку, одетую в простое черное платье и белые башмачки. Она была небольшого роста, даже еще ниже, чем Стайл, с блестящими черными волосами, которые походили на гриву или хвост… Ну, конечно! Несмотря ни на что, она оставалось все тем же созданием, только в другом обличии. На её лбу даже виднелся небольшой рог, вздернутый кверху, а её туфли походили на копытца: верхняя часть их имела прочную, толстую подошву.

— Стайл женится, — сказала Нейса. Её голос напоминал по звучанию гармонику. — Мне нужно к нему. Я кликну оборотня, чтоб тебя он проводил.

— Оборотня?! — испугался Клеф.

Однако девушка уже снова превратилась в единорога, а из ее рога раздался громкий звук. И тут же послышался едва различимый ответный лай. Теперь Нейса сыграла, словно на гармонике, короткую мелодию. В ответ кто-то опять пролаял, но уже гораздо ближе.

Она снова обернулась девушкой. Клеф попытался уловить миг превращения, но все происходило слишком быстро. Казалось, что она просто переходила из одной формы в другую без промежуточных фаз. Возможно, поэтому этот мир и назывался Фазой: люди запросто переходили из одной фазы в другую, или от наготы к одеянию, или от одного места к другому.

— Сука уже близко, — неожиданно произнесла Нейса, опять удивив Клефа: таких слов от этой скромной барышни он никак не ожидал. — Счастливого пути! — сказала она и превратилась в светлячка, потом сверкнула разок и пулей умчалась на север. Кажется, закон сохранения массы здесь вообще не действует.

Сверкая глазами и зубами, к нему стремительно приближалась покрытая мехом, темная, приземистая фигура. Клеф схватил Платиновую Флейту — и она вдруг превратилась в великолепную рапиру.

— Чудеса продолжаются, — изумился он. Это был тот тип оружия, которым он владел в совершенстве. С рапирой в руке он стоял, ожидая нападения волка с уже большим спокойствием, хотя чувствовал себя по-прежнему неуютно.

Но существо внезапно остановилось и трансформировалось в женщину. Она выглядела гораздо старше Нейсы, фактически это была старушка.

— Вы оборотень, вызванный единорогом? — догадался Клеф.

— Ты прав, человек. Я женщина-оборотень. Достаточно я свадеб повидала, и с тех самых пор, как умер волк мой, меня они не слишком-то волнуют. Я буду сопровождать и защищать тебя до Эльфийских Владений. Клинок свой убери.

— Это не клинок, это рапира, — сказал Клеф единственное, что пришло ему в голову. Но теперь это уже было ни то и ни другое — это была снова Флейта.

— Нейса рассказала тебе обо всем в одной короткой мелодии?

— Да, она всегда была немногословна. Как твое имя, юноша? — осведомилась сука, направляясь на восток.

— Клеф из мира под названием Протон. А ваше?

— Шеррилрайен из стаи Керрелгира. Мы обитаем к юго-востоку от Голубых Владений вплоть до Пурпурных Гор. В землях здешних — славная охота.

— Несомненно, — сухо согласился Клеф.

— Коль собираешься идти ты всю дорогу пешком до Платиновых Владений, то надобно тебе шагать быстрее, Клеф-человек. Преодолеть нам нужно сорок миль.

— Мои ноги уже изрядно устали, Шеррилрайен.

— Это не беда. Вдохни вот это, — она протянула маленький мешочек с непонятным содержимым.

Клеф сделал вдох. От мешка исходил острый запах.

— Что это?

— Волчья Трава. Придает силу.

— Суеверие, — пробормотал он.

— Заметил, насколько скоро стал идти ты?

Клеф присмотрелся и был приятно удивлен:

— Я почти бегу и даже не задыхаюсь.

— Суеверие, — самодовольно промолвила волчица.

Что бы это ни было, оно позволяло преодолевать расстояния со звериной выносливостью. Шеррилрайен, снова обернувшаяся волчицей, вела его за собой.

Тем не менее, когда наступила ночь, они прошли только часть пути. Волчица снова стала старушкой.

— Разведи костер, Клеф-человек, а я пойду на охоту и добуду ужин.

— Но…

Однако она уже превратилась обратно в волчицу и убежала.

Клеф набрал сухих дров, каких смог найти, а также немного мха и соломы. Из собранного материала он построил изящный вигвамчик, но совершенно не представлял, чем его можно разжечь. Вероятно, местные жители этого мира могли разжечь костер с помощью простых заклинаний, или, возможно, они добывали огонь дыханием драконов — таких средств в его распоряжении не было.

Затем ему в голову пришла идея. Платиновая Флейта превратилась в рапиру, когда ему нужно было оружие. А вдруг она сможет превратиться в зажигалку?

Он поднес флейту к костру. Она приняла форму жезла, с кончика которого соскочила яркая искра, воспламеняя древесную массу. Теперь ясно, как использовать эту штуку, ему уже почти начинало нравиться колдовать.

Когда волчица вернулась со свежепойманным кроликом, костер уже был готов.

— Сойдет, — сказала она угрюмо и зажарила принесенного кролика на вертеле.

Такой способ добывания пропитания был непривычен Клефу, но он был готов через это пройти. Стайл предупреждал, что будет нелегко, но Клеф готов вытерпеть все что угодно, лишь бы стать законным обладателем Платиновой Флейты — самого удивительного музыкального инструмента, о котором можно только мечтать. И только Маленький Народец, создавший Флейту, может подарить её.

Шеррилрайен показала, где протекает ручеек со свежей водой, которой можно было умыться и утолить жажду. Она деликатно удержалась от утоления жажды, ожидая, пока он сам напьется.

Теперь надо было позаботиться о ночлеге. К несчастью, у Клефа не было с собой снаряжения для ночевок на лоне природы.

— Шеррилрайен, я понимаю, что для тебя это не проблема, но я-то не приучен спать на улице, я имею в виду насекомых и тому подобное, — на самом деле, никакие насекомые его не беспокоили: возможно, их отгоняла вонь Волчьей Травы. — Как думаешь, можно придумать какое-нибудь укрытие?

— Это можно, — сказала она и вытащила маленький предмет. Очевидно, она могла каким-то образом переносить на себе одежду и предметы, даже находясь в волчьем обличии.

Клеф посмотрел на эту вещицу: похоже на маленький кукольный домик.

— Боюсь, я чего-то не понимаю.

— Это амулет, — объяснила она. — Закляни его.

— Заклясть его? — беспомощно переспросил он.

Она кивнула:

— Только сперва положи его на землю, человек.

Он поставил «кукольный домик» на землю.

— Э-э… Заклинаю тебя!

Амулет увеличился в размерах — Клеф инстинктивно отступил назад. Предмет продолжал расти, скоро он стал размером с собачью конуру, затем — с маленький детский домик. В конце концов, он вырос до небольшой, аккуратной бревенчатой хижины с соломенной крышей.

— Вот это да, — воскликнул Клеф. — Волшебный дом!

Шеррилрайен открыла дверь и вошла. Клеф, потерявший дар речи, последовал за ней. Внутри находились: деревянный стол, два стула и кровать со стеганым одеялом. Клеф огляделся и понял, что возникла проблема: их двое, а кровать всего одна.

Женщина снова приняла облик волчицы и удобно свернулась калачиком на полу, в ногах кровати — вот и решение проблемы: ей не нужна человеческая мебель, и она всегда будет рядом, если кому-то вдруг вздумается напасть на них посреди ночи. Клеф начал видеть преимущества жизни оборотней.

Исполненный благодарности он залез в постель, сбросив свою нескладную одежду, улегся поудобнее и вскоре заснул.

* * *

По мере того как Клеф засыпал, к Стайлу возвращалась ясность сознания. Шина по-прежнему без устали гладила его волосы.

— Я не подумал, что ему там будет трудно, — пробормотал Стайл.

И он поведал ей о своем сне.

— Я уже привык к Фазе, но в первый раз мне тоже пришлось там долго приспосабливаться. Я совершенно не подумал о Клефе, хотя должен был.

— Лучше поспи еще.

— Тот амулет — он был сделан Красным Адептом, но теперь она не у дел, благодаря мне. Надо бы найти нового Адепта для изготовления амулетов — эти штуки слишком полезны, от них нельзя отказываться.

— Ты отыщешь решение, — успокоила его Шина.

— Фазе нужны амулеты.

Она приподняла его голову и крепко прижала к своей груди, затруднив ему дыхание:

— Стайл, если ты сейчас же не заснешь…

— Ты настоящая сука, — засмеялся Стайл.

— Женщина-оборотень, — согласилась Шина. — Мы хорошо умеем ладить с упрямыми мужчинами.

Они действительно умели. Стайл снова погрузился в сон.

* * *

На следующее утро Шеррилрайен добыла и принесла несколько отличных фруктов. Они поели и теперь были готовы продолжить путь.

— Эта хижина… Ее можно сжать обратно до маленького размера?

— Нет, действует заклинание только раз, — сказала она. — Оставь её, другие смогут воспользоваться ею после нас, или Голубой Адепт разберет её с помощью заклятий, но, скорее всего, Маленький Народец унесет хижину в свои горные владения.

— Да, конечно. Наверняка она не пропадет без дела, — согласился Клеф.

Они отправились в путь. Его ноги с трудом сгибались после вчерашней стремительной прогулки. Действие Волчьей Травы закончилось, а новую порцию Шеррилрайен не предлагала — она сказала, что злоупотреблять таким волшебством опасно; поэтому они медленно шли на восток: через леса и поля, через холмы и глубокие овраги, огибая валуны и густые кустарники. Суровая красота естественного ландшафта скрашивала неудобства передвижения. Какой необычный мир!

В течение дня с востока доносились какие-то звуки. Шеррилрайен держала свои волчьи уши торчком. Потом Клеф заметил в небе широкий столб разноцветного дыма. Послышались мощные взрывы.

— Это Голубой Адепт сражается с Красной, — объяснила сука. — Сперва она убила его, а теперь он изводит её.

— Я, конечно, понимаю, что это волшебный мир, — сказал Клеф, — но все равно это звучит как-то слишком абсурдно.

— Война меж двух Адептов — это скверно, — согласилась волчица.

— Как они могут убивать друг друга по очереди?

— Есть личности по две у многих из людей: по одной в каждом из двух миров, — объяснила она. — Одна личность никогда не встречает другую, но когда один человек умирает, то пустота рождается, и вот тогда другой может пройти сквозь Занавес. Сейчас Голубой Адепт мстит за смерть второй своей сущности.

— Ага, понятно, — с сомнением в голосе сказал Клеф. — А я тоже должен отомстить за убийство другой своей сущности?

— Быть может. Поведай, где ощенили тебя?

— На другой планете, — ответил удивленно Клеф. — Я подписался стать рабом на Протоне, когда был еще совсем ребенком.

— Тогда корни твои не здесь, и не имеешь ты здесь другого «я», и потому не запрещается тебе пересекать границу меж мирами.

— О, как удачно. А у тебя есть другая личность на Протоне?

— Нет, но если перейду, то стану лишь простою псиной, не способной к превращению, к тому же там неважная охота.

Клефу пришлось со смехом согласиться:

— Весь Протон за пределами куполов — это пустыня, там нет ничего, кроме отходов и загрязнений.

— Правда твоя, — согласилась она, наморщившись. — Когда людей на планете становится слишком много, они уничтожают её.

— Но ведь Стайл — Голубой Адепт — на Протоне такой же раб, как и я.

— Ощенили его на Протоне, а значит, корни здесь произрастают у него.

Клеф посмотрел на рассеивающиеся клубы дыма.

— Я рад, что я ему не враг! — подытожил он, прибавив шаг. Ему повезет, если на такой скорости он до темноты преодолеет хотя бы миль десять.

В действительности, как он понял, это путешествие до Маленького Народца вполне могло занять несколько дней. Он еще так мало знает о Фазе, а эта прогулка была хорошим способом познакомиться с планетой. По прибытии у него будет более полное представление об этом мире и о том, как нужно вести себя. Все эти встречи с волшебством дадут ему необходимый опыт жизни на Фазе.

Волчица безропотно поддерживала темп передвижения Клефа, переходя из одной формы в другую: для разговора с Клефом по его желанию или для разведки местности, когда поблизости было что-то подозрительное.

По прошествии какого-то времени он не выдержал и спросил волчицу:

— Скажи, Шеррилрайен, а тебе не в тягость сопровождать новичка, пока твоя стая находится где-то в другом месте?

— Я — клятвенный друг единорога Нейсы, — ответила волчица. — Ради неё, если понадобится, я готова хоть снежного демона в ад сопроводить, но только половину пути.

— Почему только половину пути?

— А к тому времени растает он, — улыбнулась она беззлобно. — Кроме того, старой суке эта обязанность вовсе не в тягость. Уверена: у Голубого Адепта веские причины отправлять тебя в Горные Владения.

Она задумалась, а затем спросила:

— Позволительно ли мне узнать?..

— Я должен сыграть на Платиновой Флейте для Маленького Народца, чтобы они решили: действительно ли я тот, кого они называют Предопределенным, — вот все, что я знаю. А еще я знаю, что моя жизнь потеряет смысл, если не смогу оставить у себя это величайший инструмент.

— Предопределенный! — воскликнула она. — Значит близок конец Фазы!

— Почему? Полагаю, это слишком громко сказано. Возможно, просто ничего не значащий титул, и, конечно же, нет никакой гарантии, что я тот, кого они ищут. Я всего лишь музыкант и весьма неплохой фехтовальщик. Как я могу повлиять на судьбу волшебного мира?

— Это все, что я знаю, — призналась волчица. — Не обижайся, Клеф-человек, но надеюсь я, что ты не тот, кого они ждут.

— На тебя я вовсе не в обиде, сука! — Он давно подметил, что слова, которые он считал нелестными, здесь оцениваются иначе.

— Играешь хорошо на флейте ты?

— Да, очень.

— Лучше Голубого Адепта?

— Да, но зарекся я играть на этом инструменте в мире Фазы, пока не повстречаю Маленький Народец. Говорят, что горы содрогнутся, если…

— Да-да, — согласилась она. — Но играть я вовсе не прошу.

— Музыку ты любишь, Шеррилрайен?

— Немного. Вой, например, на полную луну.

— Вой, к сожалению, не мой конек, хотя могу свистеть.

— А разве это музыка? — весело спросила она.

— Может быть такой, если правильно исполнить. Есть много типов свиста. Свист с помощью рук похож на деревянную дудочку.

— А-а! С помощью волшебства.

— Вовсе нет, сука. Например, вот так… — он приставил ладони вместе, изогнув свои длинные пальцы до нужного положения, и начал дуть. Раздался красивый, протяжный звук. Он подстроил пальцы, будто настраивая инструмент, и дунул снова, произведя другой по высоте звук. Затем он заиграл минорную мелодию.

Звучание было чистым и прекрасным. Клеф не преувеличивал, когда утверждал, что играет хорошо. Вероятно, он был самым искусным и разносторонним музыкантом на планете. Голыми руками он извлекал музыку лучше, чем могли сыграть большинство людей, даже с помощью самых превосходных инструментов.

Зачарованная музыкой Шеррилрайен слушала, попеременно переходя то в одну телесную форму, то в другую, чтобы оценить игру каждой телесной оболочкой.

— Это не волшебство? — спросила она с сомнением, когда он прекратил играть.

— Я не знаком с магией. Это просто возможности тела.

— Не слышала никогда ничего подобного, — воскликнула она. — Голубой Адепт играл на флейте во время Единолимпика, и я считала, что то была самая лучшая мелодия из когда-либо звучавших. Теперь я думаю, что мастерство твое затмевает мастерство Адепта. Скажи, а просто свистеть — ты тоже можешь?

Клеф улыбнулся такой наивности. Он сжал губы и выразительно просвистел несколько тактов классического музыкального произведения. Волчица пребывала в полном восхищении.

Так они продолжали свой путь, а вечером он исполнял ей серенады — настоящий свистовой концерт. На ближайших деревьях появились восторженные слушатели — белки и воробьи. Клеф понял, как можно наладить контакт с дикими созданиями этой красивой, безлюдной местности.

Ночью волчица-оборотень отыскала пригодную для ночлега пещеру. Из наваленной соломы они сделали постель для Клефа, волчица же легла, свернувшись у входа. Ночь прошла спокойно. Фаза начинала нравиться Клефу.

* * *

Стайл опять проснулся.

— Пора на Игру, — пробормотал он.

— Еще рано, спи, — успокоила Шина.

Она была упрямой машиной, могла удерживать его очень долго и была полна решимости сделать это. В данном мире она была его самым лучшим и, вероятно, самым близким другом, она уже не раз спасала ему жизнь. Он доверял ей всецело — и без колебаний снова погрузился в сон.

* * *

На третий день мышцы Клефа приспособились и путешествовать ему стало гораздо легче, но мир Фазы, казалось, был чем-то встревожен. С востока раздавался топот лошадиных, или единорожьих, копыт, мимо пробежал одинокий волк.

— Что происходит?

— Голубой Адепт попал в ловушку Красной, — ответила Шеррилрайен, каким-то образом узнавшая об этой новости из волчьего лая и рогового пения единорогов. — Он серьезно ранен, но пересечь Занавес и исцелить себя магией — не может. Василиск, сидящий в нем, не даст ему это сделать. Очень скверно.

Она была в самом деле обеспокоена — настолько, что шерсть у нее на загривке встала дыбом; хоть Клеф был знаком со Стайлом всего несколько часов к моменту, когда они расстались, Стайл ему нравился и судьба Стайла была Клефу не безразлична. Однако помочь ему, казалось, возможности не было.

Чуть позже ситуация прояснилась:

— Они спасли его, — сообщила Шеррилрайен. — Он слаб, но жить будет.

Клеф вздохнул с облегчением:

— Я чертовски рад за него. Он одолжил мне Платиновую Флейту, а ради этого удивительного инструмента я готов отдать жизнь. Едва взглянув на неё, я без раздумий пришел сюда, хотя подозреваю, что цена владения ею будет высока.

— Несомненно.

* * *

После обеда они вдруг услышали какой-то шум. Кто-то или что-то хлопало, визжало и кричало. Звуки были довольно отвратительные, несмотря на идиллическую картину вокруг.

Шеррилрайен оскалилась, а затем быстро приняла человеческий облик:

— Звероптицы! Должны мы схорониться.

Но в этом уже не было нужды: существа обнаружили их присутствие.

— Не позволяй их грязным когтям прикасаться к тебе, — предупредила женщина-оборотень. — Царапины их вызывают гангрену. — И она снова превратилась в волчицу, заслонив его собой и обнажив клыки.

Их разговор прервала стая существ, похожих на птиц, с лицами разъяренных женщин. У Клефа в руке была платиновая рапира, но он не решался пустить её в ход против существ, внешне напоминающих людей. Гарпии — вот, кто это были.

Они не оставили ему времени на размышление. Трое из них летали у него над головой, выпустив свои бесцветные когти. «Убить! Убить!» — кричали они, источая при этом ужасный запах. Шеррилрайен прыгнула, хватаясь зубами за уязвимое место одной из птиц. Раздались отвратительные крики, и полетели во все стороны засаленные перья. Тут же на волчицу набросились две птицы, а сверху подлетели еще две. Необходимость действовать оттеснила опасения Клефа на второй план; казалось, благоразумие и осторожность в данной ситуации неуместны: он должен просто драться.

Клеф знал, что волчица считала его заявление о мастерстве фехтовальщика всего лишь пустым бахвальством, однако он не солгал: рапира затанцевала в его руках. В считанные секунды он заколол четырех гарпий, в то время как Шеррилрайен повалила уже бездыханную пятую.

Оставшиеся звероптицы стали более осторожны. Они хлопали крыльями, суетились, выкрикивали ругательства, но во второй раз не нападали. Их взгляды были прикованы к блестящему платиновому оружию, и в них читалось смешанное чувство страха и уважения.

Клеф шагнул по направлению к ним — и омерзительные создания бросились врассыпную, выкрикивая односложные ругательства, такие же грязные, как и их перья, но опасности эти твари уже не представляли.

— И правда, мастерски владеешь ты этим инструментом, — заметила с благодарностью Шеррилрайен. — Не видела я никогда, чтоб рапира колола так быстро.

— Я раньше никогда не использовал рапиру в таких жестоких схватках, — сказал Клеф, ощущая слабость и возбуждение теперь, по прошествии боя. — Но эти страшные твари…

— Сдерживал себя ты до поры, пока меня они не окружили.

— Ну, не мог же я позволить им, с их когтями…

— Понимаю, — сказала она и снова обернулась волчицей.

Но было что-то еще. Она попыталась умолчать об этом, но напряжение прошедшего боя сделало Клефа более восприимчивым к физическим состояниям.

— Подожди! Вижу я, что поцарапали тебя, — сказал Клеф. — Плечо твое кровоточит!

— Раны — ничто для волка, — сказала волчица, снова превратившись в человека. Но рана виднелась и на женском теле: кровь образовала пятно на ее платке. — Всего лишь царапина.

— Но говорила ты…

— Бесспорно я преувеличивала. Кровотечение прочистит рану. — Она снова сменила облик и побежала вперед, дав понять, что разговор окончен.

Клеф догадался, что она не примет сочувствий по поводу ранения, по крайней мере, не от такого, как он. Вероятно, это не по-волчьи — показывать, что тебе больно. Она предупреждала Клефа о ядовитости царапин от гарпий, но Клеф все же надеялся, что все обойдется.

В этот раз они заночевали на дереве. Клеф уже стал привыкать к таким ночевкам. Сейчас это была развесистая желтая береза, центральная часть ее кроны напоминала дом. Шеррилрайен свернулась калачиком на дереве, приняв волчье обличие, а он в свою очередь свернулся рядышком с ней, согреваемый теплом ее тела. Бумагоподобная кора дерева была относительно мягкой, а в качестве подушки Клеф использовал свою согнутую руку. Да, ему определенно стала нравиться такая жизнь.

— Этот мир чем-то напоминает рай, — заметил он, засыпая. — А мой мир за пределами куполов больше смахивает на ад, где ничего не растет.

— Быть может, для того мира я и рождена, — сказала волчица, превращаясь в женщину до такой степени, чтобы можно было говорить и не распрямляться.

— Ты говоришь о Протоне? Хочешь пересечь Занавес, зная что волшебства лишишься?

— Это была метафора, человек. Когда я умру, вот тогда и будет настоящий ад, единственный, в который я попаду, — печально то ли прорычала, то ли прохихикала она.

— В ад? Ты? Уверен, попадешь ты в рай!

Сам Клеф не верил в существование ни того, ни другого, но ведь и в волшебство он раньше не верил.

— Конечно, я бы хотела попасть на Небеса! Там, полагаю, охотятся вволю Прославленные Гончие. Но все это не для таких, как я, много зла повидать мне пришлось за свою жизнь.

Она опять обернулась волчицей и уснула, а Клеф крепко задумался. Он беспокоился о её состоянии и её самооценке. Быть может, она и имела дело со злом, но это не делает её саму представителем зла — иногда просто невозможно избежать некоторой доли злодеяний, как, например, в случае с гарпиями. Как он может избавить её от хандры?

С такими тревожными мыслями он и заснул.

* * *

— Странный какой-то сон, — сказал Стайл. — Каждый раз, когда засыпает он, просыпаюсь я. Но за несколько минут во сне я переживаю то, на что у него уходит несколько дней.

— Как далеко ему еще идти? — спросила Шина.

— Он достигнет Эльфийский Владений через пару дней или чуть позже.

— Тогда поспи еще пару раз. Я хочу знать, чем все закончилось, — и она ласково прикрыла Стайлу глаза.

* * *

Состояние раны Шеррилрайен не улучшилось. Место ранения покраснело и вздулось: кровь не желала свертываться как следует. Теперь волчица прихрамывала, когда считала, что Клеф на нее не смотрит, и шаг её замедлился. Она явно страдала, а он не решался о чем-либо спрашивать, чтобы не смущать её.

Местность все больше становилась холмистой. На склонах холмов произрастали огромные деревья — корни некоторых из них были оголены вследствие эрозии почвы. Зато густая трава покрывала каждый доступный участок земли, образуя толстый рыхлый дерн. Клеф очень быстро начал выдыхаться, поднимаясь по невысоким крутым склонам, приходилось хвататься за выступы на деревьях, за ветки и корни. Шеррилрайен шла следом, знание местности компенсировало её слабость: она попеременно меняла обличия, пользуясь преимуществами каждой телесной формы.

Что-то коснулось его волос, но это был не ветер. Клеф запнулся о ветку под ногами, но никакой ветки не было. Он поднял руку — и там ничего. Однако дерганье за волосы продолжалось, а к нему прибавились еще и легкие прикосновения к его коже чего-то или кого-то.

— Здесь кто-то есть! — встревожено воскликнул Клеф.

Сука принюхалась к воздуху и пригляделась, а потом приняла женское обличие.

— Свисти, — сказала она.

Растерявшемуся Клефу ничего не оставалось, как засвистеть. Странно, но прикосновения прекратились. Он сделал свист громче и сложнее, соединяя в одной мелодии разные классические темы. Потом оживил свист трелью и двойными звуками, наполняя серенадой всю округу.

Постепенно начали проявляться фигурки существ. Это были маленькие человечки, сидящие на ветвях и на склоне и даже парящие в воздухе — все они восхищенно слушали Клефа.

— Это Сидхи, — пояснила Шеррилрайен, произнося это новое для Клефа слово через «ши». — Волшебный Народец. Они не причиняют вреда, так, озорничают самую малость.

Разоблаченные Сидхи тут же принялись танцевать и кружиться в воздухе. Девушки были ростом — если пользоваться старинной метрической системой — четыре фута, а юноши — чуть повыше. Они красиво двигались и постоянно улыбались — счастливый народец.

Но когда Клеф перестал свистеть, они вновь исчезли из поля зрения.

— Сидхи нечасто общаются с чужаками, но они очень любят музыку, — сказала волчица. — Мне было предсказано увидеть их три раза, прежде чем я умру.

— А сколько раз их уже видела ты?

— Это был третий.

— Тогда мне не надо было свистеть и вызывать их!

Она сделала жест, означающий, что ей все равно.

— Я стара, мой бег замедлился, мои зубы уже не такие острые. В любом случае моя стая не позволит мне долго жить среди них. Я рада, что увидала еще раз этот красивый Волшебный Народец.

— Но это же варварство! Другие волки не имеют право…

— Дело не в стае. В свое время я также убивала других и всегда знала: наступит и мой черед. Возможно, он уже наступил бы, не согласись я сопровождать тебя. Меня это вполне устраивает, Клеф-человек.

Клеф покачал головой. Чудовищный контраст: жестокость посреди красоты и волшебства этого мира.

Они продолжили путь.

Чуть позже произошло еще одно странное событие: словно неуловимый ветерок в лесу, или рассеяние несуществующих облаков в небе, или воскрешение того, что никогда не умирало. Скрытое напряжение в воздухе спало, обязательства были исполнены.

— Что это? — спросил Клеф.

— Исполнение клятвы. Она висела над лесом; теперь всё закончилось.

— Что за клятва?

— Голубой Адепт поклялся отомстить Красному Адепту.

— Понятно, но мне казалось, он хотел жениться, к тому же он участвует в Турнире на Протоне. Не слишком ли много он на себя взвалил?

— Непостижимы замыслы адептовы.

Кажется, так оно и было. Голубой Адепт, несомненно, обладал куда большей силой и был вовлечен в куда более значительные события, чем представлялось Клефу. Довольно странно, что такой маленький человек имел в этом мире такую огромную власть.

К ночи они достигли границ Платиновых Владений, там стояла табличка со знаком «PT78»[6].

— Идти дальше опасно, — сказала волчица, — лучше продолжить утром.

— Да, конечно. — Хотя Клеф не был так уверен: теперь, когда он уже так близко к цели, он действительно хотел быстрее добраться до этих таинственных эльфов. Хотя, если он не является Предопределенным, они заберут принадлежащую им Флейту.

Шеррилрайен знала, где поблизости можно найти укрытие, там они и заночевали.

— Хочу, чтоб знала ты, — сказал ей Клеф, — как я ценю все то, через что пришлось пройти тебе ради меня, независимо от того, как путешествие сие закончится для меня.

— Спасибо тебе, человек. Приятно мне было говорить с тобой и слушать музыку твою. В моей стае старикам нечасто уделяют внимание и время.

Выглядела она очень неважно, боль не позволяла ей расслабиться. Клеф непрерывно насвистывал мелодию и позволил себе расслабиться, только когда волчица погрузилась в беспокойную дремоту.

* * *

— Я не знал, что там поблизости были гарпии, — сказал Стайл, очнувшись. — Мне следовало лучше защитить Клефа. Хотя то, как он владеет рапирой… — Стайл пожал плечами и вновь погрузился в объятия Морфея, не уходя из объятий робота.

* * *

Следующим утром Клеф проснулся раньше волчицы, которая учащенно дышала и слегка поскуливала во сне. Её плечо распухло еще больше, и шерсть на нем выпала. Очевидно, это была тяжелая и опасная инфекция. Помочь могли бы хорошие антибиотики, но это — Фаза, мир магии, где антибиотики взять просто негде, и не факт, что здесь они бы подействовали.

Волшебство — вот, что требовалось. К сожалению, он не умеет колдовать, если не считать Флейту, но из-за значимости звучания Флейты играть на ней можно только для Платинового Народца. Тем не менее, возможно, её волшебство все же сможет помочь. Он положил музыкальный инструмент рядом с Шеррилрайен, как можно ближе к ее ране.

Волчица перестала скулить: ей стало легче от близости этого мощного талисмана. Однако её продолжало лихорадить, несмотря на теплоту утра, и укрыть её было нечем.

Клеф начал опять насвистывать — это все, что он мог для нее сделать. На этот раз он выбрал веселую народную песенку. Свистел он виртуозно, и радостные звуки, разгоняя печаль, разливались по всему лесу. Лихорадка у волчицы прошла, и та, наконец, крепко и спокойно заснула.

Клеф продолжал свистеть около часа. Затем волчица проснулась и издала недовольный рык из-за того, что проспала дольше Клефа, но Клеф не придал этому значения: ей нужен был дополнительный отдых.

Проблем с поиском завтрака не возникло: белки и птицы понакидали орехов и ягод в знак признания таланта Клефа — в этом мире любили музыку. В свою очередь, Клеф всей душой полюбил этот мир, хотя у мира этого были и недостатки, такие, как недуг Шеррилрайен.

Потом они взбирались по крутой тропинке, ведущей в Горные Владения. Теперь Клеф справлялся с подъемом лучше, чем волчица. Ему хотелось ей чем-нибудь помочь, но все, что он мог — это замедлить шаг, чтобы облегчить ей передвижение, не ущемляя при этом волчью гордость.

В глубине гор им встретился узенький, подвешенный над пропастью, мостик. Клеф смотрел на него с сомнением, в то время, как Шеррилрайен решительно взбиралась на мост. Она так опасно пошатывалась, что он тут же поспешил за ней, чтобы подхватить её, если она начнет заваливаться.

Где-то на половине пути через пропасть Клеф посмотрел вниз. Расщелина настолько глубоко уходила вниз, во тьму, что у него закружилась голова. Эти ощущения ему совершенно не понравились. К счастью, расщелина была узкой, и уже через считанные секунды путешественники преодолели её.

Наконец, они зашли внутрь горы. Шеррилрайен повалилась на раскиданную перед ней груду камней: её убывающие жизненные силы были почти на исходе. Она выполнила свою работу — она доставила его в целости и сохранности.

Однако поблизости никого не было. Ярко светило солнце, на холмах было полно животных и птиц — однако не было видно ни одного человека. Клеф, беспокоясь о волчице, решил ускорить знакомство с хозяевами Горы.

— Эй, там! — позвал он. — Я должен встретиться с жителями Платиновых Гор.

Ответа не последовало. Может, он ошибся с пунктом назначения?

— Шеррилрайен… — начал он.

Волчица с трудом приняла вид женщины. Выглядела она измученно.

— Мы там, где нужно, человек-музыкант. Горный Народец не выходит при свете дня. Ночью их увидишь ты.

— Не думаю, что вытерпишь ты до ночи, — сказал он. — Мы сейчас же должны раздобыть для тебя исцеляющее волшебство.

Она слабо улыбнулась:

— Слишком поздно, друг. Дни мои сочтены. Тебя лишь об одном прошу…

— Все, что угодно.

— Хотелось бы мне послушать Флейту перед смертью. Можешь сыграть эпитафию мне?

Он понял, что это конец: она не проживет и часа. Но он уже находился во владениях Маленького Народца и больше не мог ждать.

— Да, сейчас самое время, — согласился он, — самое время воспользоваться инструментом сим.

Он вытащил Флейту и заиграл старую народную песню, которую счел в данном случае уместной, — песню «Перекати-поле». Это была такая музыкальная тема, которую смогли бы по достоинству оценить волки: про свободу и широкие вольные просторы, про кочующие кусты, называемые «перекати-поле», несомые ветром через равнины, про тоску об оставленных за спиной землях. Быть может, для Фазы песня выбрана не совсем удачно, но Клеф чувствовал, что подобрал нужное настроение.

С самых первых нот Платиновая Флейта явила всю свою мощь лучшего инструмента из тех, на каких он когда-либо играл, усиленная волшебством, так что звук, казалось, не подчинялся законам физики. Музыка журчала, разливалась, резонировала; она давала Клефу ощущение, будто он взлетел, расширился и обнял собой сначала окружающую местность, затем целый мир, потом всю вселенную, а потом обе расколотые бесконечности — миры науки и магии. Звучание было настолько громким, чтобы объять всю Фазу, и настолько же тонким, чтобы проникнуть в душу.

И гора задрожала, земля затряслась, но ни как при обычном землетрясении. Дрожание началось с того места, где стоял Клеф, и начало ритмично вибрировать во все стороны, гармонично следуя музыке Флейты. Эффект усиливался по мере игры: листья на деревьях задрожали, сосновые иглы завибрировали, а молодая трава на склонах распрямилась и загудела, словно зубья камертона. Небо затянулось появившимися ниоткуда облаками, разбросав полосы радуг. Солнечный свет померк, наступили сумерки.

Клеф продолжал играть, не в силах сопротивляться вдохновению, навеянному воздействием Флейты на окружающий мир. Шерсть на Шеррилрайен зарядилась и встала дыбом. На ее морде появилась щенячья улыбка. Цвет волчицы стал каким-то неопределенным, в облике ее эстетично перемешались и волчья, и человеческая натура.

Теперь земля сотрясалась еще сильнее; ветви с деревьев падали; вершина Горы разваливалась на части; Горы Пурпурной гряды уже частично обвалились; в воздух поднялась пыль, а животные попрятались. В небе появилась воронка, и она становилась все ближе.

И тут появился Маленький Народец: теперь не было прямых солнечных лучей, могущих повредить им. Они стояли посреди пыли и тумана, с ужасом глядя, как рушатся их Владения. Но такова была мощь Флейты, поэтому никто из них даже не думал возражать.

Затем сверху начала сходить лавина — никто даже не шелохнулся. Каменные обломки проходили мимо, не задевая живых существ, и продвигались, словно стекающие по руслам ручейки, до тех пор, пока над телом Шеррилрайен, суки-волчицы, не образовалась аккуратная груда камней. Она испустила дух, и теперь была погребена.

Не двигаясь, Клеф продолжал играть. От камней отделился тонкий, вздымающийся призрак, он попеременно выглядел то как волк, то как женщина; это была душа Шеррилрайен, наконец освободившаяся от бренного тела.

По склону уже бежали демоны, внешне похожие на людей, но с рогами на головах и шипами на хвостах, а тела их окутывал огонь. Они торопились перехватить душу волчицы. Внезапно Клеф осознал, что волчица говорила про ад вовсе не фигурально: она знала, что демоны заберут её душу. Однако Клеф этого допустить не мог: она преданно помогала ему и в конце концов отдала за него жизнь, несомненно, это должно было помочь перевесить те злодеяния, которые случались в её жизни. Он должен был ей помочь. Клеф изменил игру, подбирая мелодию, способную переправить душу волчицы наверх.

И вдруг из разверзнувшихся небес появились волки, летящие без помощи крыльев; у каждого из них мех сиял аурой, словно нимб. Их вела вниз музыка, указывая им дорогу и отмечая место погребения.

Хотя демоны настигли душу первыми, волки-ангелы успели преградить им дорогу. Началась битва: призрачные человекоподобные силуэты против призрачных фигур псов. Туман, тучи и пыль вздымались одновременно на обоих планах: духовном и физическом. Но мелодия флейты придавала сил волкам и ослабляла демонов, и очень скоро волкам-ангелам удалось вырвать душу волчицы из рук служителей ада и унести ее в бушующее небо.

Однако перед тем, как окончательно покинуть земной мир, душа Шеррилрайен на мгновение задержалась, чтобы бросить один взгляд назад, на Клефа, и он знал, что в этот момент она благодарит его за неожиданный и прекрасный подарок. Небесные силы одержали верх: ее чистая волчья натура перевесила грешную человеческую составляющую. Шеррилрайен направила на землю прощальный взгляд, полный признательности, и воздух вокруг Клефа заискрился. Потом она повернулась и побежала прямо к Небесам в сопровождении своих божественных спутников.

Тем временем Пурпурные Горы продолжали сотрясаться и оседать; в южных землях в небо взмыли драконы; по всей Фазе переполошились многочисленные волшебные твари. Однако Клеф не переставал играть до тех пор, пока волчица благополучно не достигла Небес.

* * *

Стайл встревожено открыл глаза. Стены помещения дрожали!

— Кажется, происходит землетрясение, — прокомментировала Шина.

— Это Пурпурные Горы оседают, и это не простой природный катаклизм: его вызвал Предопределенный! — крикнул Стайл. — Теперь я понимаю, что Клеф — невероятно сильный волшебник: он может сравнять горы с землей и направить душу в рай.

— Предопределенный, — повторила Шина. — Клеф тот самый, кому суждено спасти Фазу?

— Он сыграл на Платиновой Флейте, и горы задрожали и обрушились — это знак. Я видел это в моем сне, и теперь я знаю, что это правда. Мои видения достигли настоящего времени и только что подтвердились.

Шина проверила новостной экран.

— Определенно на Протоне произошло землетрясение. Отключилась энергия по всей южной границе, произошли завалы в шахтах. Если это сделала мелодия флейты, значит, волшебство перешло через границу, разделяющую миры науки и волшебства.

— Похоже на то. Я уверен: моя случайная встреча с Клефом — это не простое совпадение, она была предопределена. И мои сны о нем и его путешествии — для этого должна быть причина. Подозреваю, что мы с ним еще встретимся.

— Ты всегда бежишь туда, где опасно, — согласилась она. — А теперь приготовься к Турниру.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты не по-человечески прагматична? Возможно, близится конец расколотой бесконечности, а ты думаешь только о моей предстоящей Игре.

— Твоя игра тоже предопределена, — произнесла Шина с довольным видом.

2. НАРДЫ

Шел тринадцатый раунд ежегодного Турнира. Оставалось всего три игрока, двое из них имели по одному поражению. Эти двое должны сыграть друг с другом, проигравший покинет Турнир, а победитель встретится с ни разу не проигравшим третьим участником.

Те, кто играл сейчас, казалось, были полными противоположностями. Первый — огромный, толстый, средних лет мужчина в просторном царском одеянии с блестящими драгоценными камнями. Второй — крошечный голый человечек, мускулистый и поджарый, возрастом за тридцать.

— А-а, Стайл, — поприветствовал одетый мужчина, — я так и знал, что встречу тебя.

— Вы знаете меня, господин?

— Я всегда изучаю своих вероятных противников, раб. Последние несколько часов у тебя были на редкость насыщенные. Устроил гонки за пределами купола, да еще с аварией, и куда-то бесследно исчезал между раундами.

Стайл решил уклониться от расспросов:

— Мое время между играми принадлежит только мне, господин.

— За исключением того времени, что приходится отдавать девчонке-роботу. Наверно, это весело — развлекаться с сексапильным роботом?

Стайл прекрасно понимал, что Гражданин пытается вывести его из себя, эмоционально накрутить, дабы Стайл не смог сконцентрироваться на игре. Знакомый прием. Стайл не мог ответить тем же, поскольку все Граждане теоретически были инкогнито для рабов, и в любом случае раб не мог выказывать неуважение к Гражданину. Поэтому Стайлу придется просто пропустить это мимо ушей и играть как ни в чем не бывало. Он уже сталкивался с такими штучками — Гражданин скорее себя разозлит, чем Стайла.

Итак, игровая таблица. Каждый стоял по свою сторону от табло, глядя на экран. Перед Стайлом расположились шестнадцать ячеек со следующими цифровыми обозначениями сверху:

1. ТЕЛО

2. УМ

3. АЗАРТ

4. ИСКУССТВО

и буквами-категориями сбоку:

A. БЕЗ ПРИСПОСОБЛЕНИЙ

B. ПРИСПОСОБЛЕНИЯ

C. МАШИНЫ

D. ЖИВОТНЫЕ.

Стайлу досталась панель с буквами.

— В последнем раунде ты проявил находчивость, — заметил Гражданин, — заставил Амазонку саму отдать победу тебе в руки. Конечно, ты ведь понимаешь, что со мной такой номер не пройдет.

— Разумеется, господин, — Стайл прикоснулся к надписи «ПРИСПОСОБЛЕНИЯ». Эта категория была его коньком.

Подтаблица выдала: «3B» — АЗАРТНЫЕ игры с использованием ПРИСПОСОБЛЕНИЙ. Стайл молча простонал. Вот тут будет проблематично проявить весь свой опыт и умения.

— Что, не нравится, а? — усмехнулся Гражданин. — А представь, что выпадет еще один игровой автомат. И тогда я сделаю тебя без особого труда.

Этот человек в самом деле изучил предыдущие игры Стайла на Турнире. Единственное поражение Стайл потерпел именно из-за игры наудачу.

— А вот я к этому готов! Знаешь почему? Потому что я фартовый. Сыграй со мной в покер, Стайл — я соберу «фул-хаус» и обыграю тебя. Или попробуй сыграть со мной в «Блэк Джек» — у меня всегда будет двадцать одно. Фортуна всегда на моей стороне! Ну что, испугался?

Гражданин слишком много болтал. Это могло быть потенциальной слабостью — или могло быть хитрой уловкой. На самом деле, Стайл вполне справлялся с азартными играми. Часто там требуется больше мастерства, чем кажется. Ему надо просто подобрать удобный вариант.

— У фортуны не бывает любимчиков, господин.

— Ты в этом уверен? Ну и дурак! Если сомневаешься в моих словах, то можем сыграть в кости!

Стайл выбрал категорию, Гражданин — тоже. Третья таблица высветила: «Настольные Азартные Игры».

— Окей, сосунок, как насчет Монополии? — продолжал подгонять Гражданин.

Но когда, наконец, они закончили выбирать, остались «НАРДЫ».

— Моя любимая игра! — воскликнул Гражданин. — Кости и ставки! Следи за моим движением!

Стайл решил, что противник блефует. Это должен был быть блеф. Стайл был экспертом по нардам, эту игру только формально можно считать азартной: главным там было умение.

Они переместились в игровую комнату. Доска была уже готова.

Реальных зрителей здесь не было — их заменяли голограммы.

— Полагаю, ты знаешь, что эта игра символизирует календарный год, — сказал Гражданин. — Двадцать четыре пункта[7] по числу часов в сутках, тридцать шашек по числу дней в месяце, двенадцать пунктов на каждой половине доски по числу месяцев в году.

— И по семь точек на противоположных сторонах костяных кубиков по числу дней в неделе, — продолжил Стайл, — и два кубика: как день и ночь. Едва ли это дотягивает до символизма обычной колоды карт или шахматных фигур, господин.

Им предстояло сразиться в разновидность игры, частично унаследованную от Эйси-Дьюси («один-два» или «американские нарды») — традиционной забавы военных моряков. В новых человеческих социумах игры Матери Земли продолжили свою эволюцию — какие-то разновидности процветали, какие-то исчезали.

В этой разновидности в начале игры на доске нет ни одной шашки. Все шашки стартуют с бара[8].

В игре, чтобы начать перемещать первые шашки, не было необходимости выводить на доску все пятнадцать шашек. Хотя это были все еще нарды («backgammon»), т. е. «возвращайся назад» и «играй» («back game»), где нужно постоянно возвращать шашки назад на бар, если нельзя пройти сквозь строй шашек противника. Большинство людей полагали, что данная игра всегда имела фиксированный набор правил, в то время как на самом деле существовало бесконечное количество вариаций. Стайл часто получал преимущество в состязании, ведя привычную игру в непривычном русле.

Гражданин, как и заявлял, оказался везунчиком. Он выиграл право первого хода, затем вырвался вперед с дублем из шестерок, в то время как Стайлу надо было выкинуть на костях 2 и 1. В нардах дубли имеют большое значение, так как с дублями каждая кость может быть использована дважды. Таким образом, бросок Гражданина позволил ему ввести на доску четыре шашки на шестой пункт, а Стайл ввел только две. Эта тенденция продолжилась, и вскоре Гражданин вывел на доску все пятнадцать шашек, а Стайл по-прежнему отставал.

Вскоре их шашки столкнулись. Гражданин побил первый блот, то есть он поместил свою шашку на позицию, занятую только одной шашкой Стайла, отправив таким способом ее на бар — стартовую позицию.

— Отправил тебя к твоей робо-шлюшке, не так ли? — фыркнул он. — «О, пусть не будет стенаний на земли полосе!»[9]

Это была литературная аллюзия — отсылка к древнему стихотворению Теннисона с Земли. Стайл хорошо был знаком с литературой прошлых лет, но промолчал. Гражданин демонстрировал псевдоэрудицию. Он не обладал знаниями о происхождении большинства модных цитат, да и эту цитату он переврал. Правильно фраза звучала так: «и не нужно стенаний у земли полосы». И Стайл мысленно закончил предложение: «когда я в море уплыву». Теннисон написал это в конце жизни, незадолго до смерти. Это стихотворение «Пересекая черту» было чем-то вроде эпитафии для самого себя. Когда он отправится в море, в переносном смысле, на норвежской лодке для мертвых, он надеется повстречать там своего Кормчего — Создателя — лицом к лицу. Те, кто остались позади, на земле, не должны горевать о нем, ибо он, подобно волчице-оборотню, нашел свое идеальное пристанище для отдыха.

Всегда лучше читать произведения авторов прошлого целиком и пытаться понять, как они жили, чем просто цитировать по памяти в отрыве от контекста. Но объяснять это невежественному и недалекому Гражданину было бесполезно.

Итак, Стайл намеревался отправить мерзкого Гражданина в открытое море. Уже стало очевидно, что этот человек отнюдь не лучший игрок: он слишком зависим от своей удачи и от своей основной стратегии набирания очков — установки двух и более шашек на пункт, так чтобы противник не мог ни встать на пункт, ни побить блот. Удача плюс традиционная манера игры — достаточно хорошая стратегия в большинстве случаев. В трех случаях из четырех это беспроигрышная стратегия.

Но Стайл не был обычным игроком. Он рассчитывал не на удачу, а на мастерство. Везение постепенно меняется, стремясь к выравниванию, особенно при продолжительной игре, а вот мастерство остается постоянным. Это то, что дает первоклассному игроку преимущество даже в азартных играх, рассчитанных, как известно, на везение.

Чтобы играть более эффективно, придется пойти на риски. Будут некоторые потери из-за этих рисков, но в итоге все окупится сторицей. Стайл уже разглядел слабое место в манере игры Гражданина. Вероятно, этот человек не имел полного представления об использовании кубика удвоения — и это могло в корне все поменять, независимо от его хваленого везения.

Вскоре Гражданин довел уже достаточное число шашек до своего «дома[10]» и приготовился выбрасывать их с доски.

Первый, кто выбросит все пятнадцать шашек с доски, выиграет партию, но еще не весь раунд. В этой версии игры ведется счет набираемым очкам. Каждая ваша шашка, оставшаяся на доске в момент, когда противник завершил партию, дает противнику одно очко. Раунд завершается по достижению игроком ста очков. Для их накопления может потребоваться несколько партий. Ключ к победе — это минимизировать свои потери в проигранной партии и максимизировать выигрыш — в выигранной. И вот тут на первый план выходит кубик удвоения[11].

Однако сперва надо определить уровень готовности противника. Стайлу нужно было иметь ясное представление об уязвимости оппонента, потому что Гражданин отнюдь не был круглым дураком, он был достаточно опасен. Удача действительно играет важную роль в нардах, как мускулатура в борьбе. Ее нельзя было сбрасывать со счетов.

Стайл выкинул кости на 3–2. Соответственно, он мог ввести на доску две шашки и побить блоты на втором и третьем пунктах. Это был хороший поворот игры: у Гражданина еще оставалось немного блотов, которые Стайл мог побить. Таким образом, двойка и тройка на кубиках Стайла свели на нет накопленный результат в двадцать один и двадцать два шага на кубиках Гражданина. Стайл заставлял свою маленькую удачу производить тот же эффект, который давала большая удача противника. Все дело в превосходящем мастерстве.

Но Гражданин почти не следил за ходами. Он пытался поколебать уверенность Стайла, полагая, что даже в азартных играх уверенность в себе играет важную роль.

— Многим интересно, где ты пропадал между раундами, маленький человек. Кажется, ты спустился по служебному коридору, но из него так и не вышел. Через несколько часов, или даже дней, ты появился там же, двигаясь в противоположном направлении. Это служебный коридор для продуктовых машин, но не похоже, чтобы ты обжирался продуктами. Как человек может исчезнуть, прямо как шашка на доске, отправленная на бар? Вот ведь загадка.

Стайл продолжал играть как ни в чем не бывало:

— Людям нравятся загадки, господин.

Кости падали, шашки продвигались. Гражданину по-прежнему везло. Он, несмотря на ущербность своей игры, продолжал лидировать.

— Загадки существуют для того, чтобы их разгадывать. А может, ты открыл что-то фантастическое, вроде завесы, отделяющей реальный мир от фантазии? И попал через этот невидимый барьер в мир, где ты можешь почувствовать себя не жалким рабом, а могущественным господином?

Итак, этот человек провел тщательное расследование и, возможно, узнал о существовании мира Фазы. Однако Стайл не клюнет на эту наживку.

— Несомненно, господин.

— И это правда, что в этой фантазии ты ездишь верхом на кобыле-единороге и общаешься с вампирами и оборотнями?

— В фантазиях возможно что угодно, — ответил Стайл.

— Удваиваю, — сказал Гражданин, повернув кубик удвоения двойкой кверху.

И вот игра закончилась. Гражданин финишировал первым. У Стайла осталось восемь шашек на доске. Удвоенные, они превратились в шестнадцать очков не в его пользу.

Они приготовились ко второй партии, так как до ста победных очков было еще далеко. Гражданин был отталкивающе дружелюбен, ему нравилось быть победителем. Стайл рассчитывал, что противник начнет вести себя неосторожно и самонадеянно. Если повезет, то Гражданин будет большую часть времени тратить на выведение Стайла из эмоционального равновесия.

Гражданину все еще сопутствовала удача. Он играл с безразличием, временами даже из рук вон плохо, но удача в бросании кубиков была на его стороне. Получив явное преимущество, он удвоил ставку, и Стайл должен был или принять ставку, или признать проигрыш партии. Затем Стайлу ненадолго улыбнулась удача — на самом деле это было умелое использование игровой ситуации — и он удвоил ставку.

— Удваиваю! — незамедлительно ответил Гражданин, когда очередь броска перешла к нему, демонстрируя тем самым, что последнее слово все еще за ним и что он уверен в своем везении. Теперь на кубике удвоения красовалась восьмерка.

— Я прекрасно понимаю, что такие маленькие наглецы, как ты, не постесняются применить магию, чтоб заполучить красивую женщину, — сказал Гражданин в процессе игры, — даже женщину, которая гораздо выше тебя ростом.

— Многие женщины и правда выше меня, — согласился Стайл. Намеки на его рост, разумеется, раздражали его, но он уже давно научился не показывать виду. Его рост составлял полтора метра, или на дюйм меньше пяти футов, если пользоваться старинной системой мер Фазы.

Дьявольское везение Гражданина все не прекращалось. Казалось, что-то подпитывало его удачу. Он определенно гораздо лучше Стайла бросал кости, а в этой игре, контролируемой Игровым Компьютером, о жульничестве и речи быть не могло. Он выигрывал и эту партию, правда уже с меньшим преимуществом, но восьмерка на кубе удвоения давала каждой шашке увеличенные очки. Гражданин был неравнодушен к удвоению. Возможно, это было связано с его склонностью к азарту.

— Я полагаю, могла найтись одна роскошная куколка, которая вышла бы замуж за карлика, — Гражданин посмотрел с ухмылкой, — но правда для этого она должна быть заколдована.

— Должно быть так.

Несмотря на то, что он проигнорировал укол по поводу его брака с Голубой Леди, Стайл все еще проигрывал. Если его план не сработает, он вылетит с Турнира. Если только удача не сделает резкий поворот.

— Или, может, она сходит с ума от лилипутов — что-то типа запретного плода. Некоторым людям срывает крышу только одна мысль об этом.

Гражданин старался вовсю. Но Стайл оставался невозмутим.

— Да, некоторым это нравится.

— А может, это педерастия — ей нравится это делать с детьми.

К счастью, эффект от этой злобной ремарки смягчился тем, что Гражданин использовал неправильный термин. Этот термин применим к сексуальным предпочтениям мужчин, а не женщин. Но все же с каким удовольствием Стайл скинул бы этого болвана в глубокую пропасть.

Стайл проиграл и эту партию тоже, оставив шесть шашек — сорок восемь очков не в его пользу. Итого: шестьдесят четыре. Еще одна такая игра, как эта, — и все будет кончено.

В этот раз удача повернулась к нему лицом, и он выиграл. Но он смог удвоиться только один раз и набрал всего шесть очков. Затем опять выиграл Гражданин: восемь шашек, дважды удвоенных, превратились в тридцать два очка. Общий счет стал 96–6. Следующая игра могла стать последней.

Потрясающее везение Гражданина не ослабевало. Мог ли Гражданин все-таки применить какой-нибудь хитрый трюк, чтобы фиксировать кости во время броска? Стайл сомневался в этом. Меры предосторожности на Турнире были очень строгими, а это была важная игра с большим числом зрителей. Броски должны были быть честными. Наука утверждает, что везение со временем выравнивается, но сейчас нарды говорили об обратном.

Стайл пребывал в отчаянном положении, хотя надежда все же оставалась. Он знал, как использовать особенность «игры назад», и теперь настало самое время это знание применить. Когда его позиция казалось выгодной, он тут же удваивал ставку. Когда явно лидировал Гражданин, Стайл также удваивал ставку; но Гражданин сохранял общее преимущество, поэтому удвоения Стайла выглядели идиотизмом.

Стайл использовал «игру назад», чтобы пресечь размещение Гражданина в собственном «доме». Поскольку большинство шашек Стайла ушли на бар, у него появился запас шашек, чтобы атаковать шашки Гражданина, когда они выстраивались в «доме» перед выбросом с доски. Такая игровая ситуация была более непредсказуема, чем могло показаться на первый взгляд.

— Удваиваю, — сказал Стайл, переворачивая кубик удвоения.

— Ты спятил, — ответил Гражданин, но и сам также удвоил ставку.

Стайл побил еще один блот. Ему требовалось нечто большее для выхода на хорошую позицию, но пока он был рад и этому достижению.

У Гражданина выпал дубль из шестерок. Это позволяло переместить его одиночную шашку по всей доске, начиная от бара, и оказаться в одном шаге от конца доски. Везения у него было все еще более чем достаточно, чтобы гасить любые уловки Стайла.

Стайл снова удвоился, хотя и выступал все еще в роли догоняющего. Гражданин, когда очередь перешла к нему, рассмеялся и тоже удвоил ставку. Теперь кубик удвоения показывал шестьдесят четыре — максимально возможный коэффициент умножения.

— Ты и правда хочешь проиграть, малыш!

Каждый сократил численность своих шашек до пяти, остальные шашки были уже выброшены с доски. Игра вплотную приблизилась к развязке, о чем и не подозревал Гражданин.

Стайл уже осознавал свое преимущество. Если бы игра продолжилась только с единственным первым удвоением Стайла, и если бы он выиграл с разницей в две шашки, то он бы получил четыре очка. Если бы он проиграл с той же разницей, то выигранные четыре очка довели бы счет Гражданина до сотни и принесли бы ему окончательную победу. Но теперь на кубе стояло: 64, поэтому выигрыш в две шашки для Гражданина принесет ему ту же победу, но с избыточным преимуществом — в то время как аналогичная победа Стайла принесет ему 128 очков, достаточных для полной победы. Таким образом он сможет вырваться вперед. Вместо наверстывания девяноста очков, ему всего лишь надо выиграть с разницей в две шашки. Гражданин оказался глуп и позволил удвоению дойти до такого высокого уровня — тем самым он растоптал свое основное преимущество.

— Я слышал, некоторые из этих животных могут принимать человеческое обличие, — сказал Гражданин. — Я думаю, животное в облике женщины могло бы доставить много радости одинокому мужчине.

Есть ли что-нибудь, чего этот хам не знает о Фазе, и есть ли границы грубости его намеков? Стайл намеренно позволил себе немного рассердиться:

— Это другой мир, господин, с совершенно другими законами природы. Эти животные обладают разумным человеческим сознанием.

Гражданин с радостью устремился в открывшуюся брешь.

— Так у тебя сохранились, поди, и какие-нибудь вещицы от кобылицы или брючки от сучки?

Купаясь в своей вуайеристической похоти, Гражданин совсем не уделял внимание нардам. Он хотел разозлить Стайла, и, казалось бы, достиг цели, и его метод вот-вот увенчается успехом. Такой подход всегда был проблемным с точки зрения этики, и часто стратегически неверным. Гражданин подводил себя к проигрышу. Только бы везения у них оказалось поровну!

Стайлу выпала хорошая комбинация на костях. Он побил два блота, но Гражданин едва ли обратил на это внимание.

— Я думаю, господин, что все это вас не касается, не сочтите за оскорбление!

— Ты делал это с животными! — воскликнул Гражданин, широко улыбаясь. — Ты сам это признал!

— Я этого и не отрицаю, господин, — сказал Стайл нарочито раздраженным голосом.

— И они не устают каждый раз менять облик? — спросил Гражданин, почти пуская слюни. Он редко смотрел на доску, играя на автомате, и играл все хуже. — Может быть, иногда сука оставалась в своем волчьем облике, просто ради новых ощущений?

Стайлу стало любопытно, до какой степени развращенности дошел этот мерзкий тип в своих тайных желаниях. Возможно, имел место феномен проекции: когда человек с запретными желаниями проецирует воплощение своих фантазий на других людей, — и, быть может, Гражданин грезил именно об этом.

Стайл продолжал защищаться от словесных выпадов, проглатывая худшие из них, хотя мог вернуть должок в любой момент. Он неявным образом подначивал своего противника, а в это время умело использовал комбинации костяных кубиков, и вскоре увеличил чистое преимущество. Гражданин мог бы это предотвратить, уделяй он игре столько же внимания. Но его ненормальная увлеченность предполагаемыми связями Стайла с женщинами-оборотнями поглощала все его внимание.

К тому времени, когда он заметил приготовленную ловушку, было уже слишком поздно — даже его изумительное везение не могло компенсировать упущенные возможности.

Они вышли на финишную прямую, и оба заканчивали выводить шашки с доски. В кои-то веки Стайлу выпала лучшая комбинация костей, и он закончил с преимуществом в две шашки.

Для Гражданина наступил момент истины. Он лидировал с большим отрывом; субъективно он знал, что победу у него можно отобрать, только если фортуна отвернется от него, что невозможно. И действительно — удача не изменяла ему. Но сейчас его взгляд остановился на числе 64 на верхней грани куба удвоения, и он вдруг осознал, что этот крошечный проигрыш в две шашки одним махом выбил его из Турнира.

— Вам надо как-нибудь обязательно посетить Фазу, господин, — радостно произнес Стайл. — У меня есть для вас на примете хорошая сука.

3. МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ

Стайл пересек Занавес в привычном месте, выйдя из продуктового служебного зала прямо в глухой лес Фазы, как раз в момент приближения единорога. Но это была не Нейса, а жеребец размером немного больше Нейсы; шкура у него была темно-синего цвета с двумя красными «носками» на задних ногах.

— Клип?! — удивился Стайл. — Я думал…

Единорог превратился в юношу, одетого: в синюю рубашку, штаны на меху, красные носки, широкополую шляпу, перчатки и ботинки. Его сходство с единорогом было очевидно каждому, кому доводилось иметь дело с оборотнями.

— Верховный Жеребец оставил ее в табуне, пока не ожеребится. Таков уговор.

— Да, конечно, — разочарованно согласился Стайл. Он отыскал свою спрятанную одежду и быстро переоделся. Здесь не следует путешествовать голым, хотя и нет обычая, который запрещал бы расхаживать в таком виде.

Стайл желал для Нейсы только всего наилучшего — она была его самым лучшим другом в этом измерении, и в отсутствие нее он ощущал пустоту. Однако он заключил договор с Верховным Жеребцом: отпустить ее в табун ожеребиться, когда Стайл завершит свою миссию отмщения. Теперь, когда он расправился с Красным Адептом, наступило это время. Время расслабиться, восстановиться и любить. Время быть со своей возлюбленной, Голубой Леди.

— Случилась презабавнейшая вещь, — сказал Клип, явно следуя за ходом мысли Стайла. — Ты женился на Леди и тут же сбежал, и даже не…

— Чрезвычайная ситуация, — оборвал Стайл. На самом деле он уехал и не исполнил супружеский долг, воспользовавшись пророчеством о том, что Голубая Леди должна родить ему сына. Он знал, что если отложит на время зачатие ребенка, то непременно выживет в предстоящем опасном деле, ведь такие пророчества были незыблемым законом. Хотя сейчас еще свежи в памяти колкие замечания мерзкого Гражданина, и они делают эту тему для Стайла особенно болезненной.

— Желаешь на меня ты сесть верхом? Нейса мягко намекнула, что я пожалею дюже, если не предложу тебе это, — признался Клип. — К тому ж с тобой всегда приключаются всякие авантюры.

— Я всего лишь хочу провести медовый месяц со своей женой.

— Об этом я и толкую, — Клип принял свою естественную форму, и его рог заиграл, словно саксофон, некое подобие свадебного марша, перейдя в мелодию с неприличным подтекстом.

Стайл запрыгнул на спину единорога и приземлился намеренно жестко. Клип выдал еще одну ноту, выражающую испуг, и сорвался с места. Скорость бега единорога, усиленного магией, превосходит скорость обычной лошади, хоть эти два вида и очень похожи. Как выразился однажды сам Клип: похожи так же, как люди и обезьяны. Стайл не понял до конца, какой смысл вкладывал Клип в это утверждение, но никогда не оспаривал его. У человека есть интеллект и наука, которых нет у обезьян; у единорогов есть интеллект и магия, которых нет у лошадей.

Вскоре они покинули лес и помчались по лугам прямиком к замку, окруженному рвом, — к сердцу Голубых Владений.

— Не ведаешь ли часом, как поживает Клеф с Протона? — поинтересовался Стайл. — Вручил ему я Платиновую Флейту и отправил к Маленькому Народцу, но сам был слишком занят, чтобы с ним пойти. Я уверен, ты в курсе всех последних новостей.

Клип продудел ноту согласия. Он был еще тем сплетником.

— Он добрался в целости и сохранности? — проверял Стайл точность своего сна.

Две реальности, два мира всегда были надежно отделены друг от друга; если его сон был правдив, это означало, что разделение начало ослабевать, по крайней мере для него.

Единорог еще раз издал подтверждающий звук. Его рог-саксофон звучал мягче, чем рог — губная гармошка — Нейсы, хотя и не так искусно на трелях. Как и Нейса, Клип мог фактически говорить на языке музыкальных нот, выдавая нечто, похожее на «да», «нет», «может быть» и более сложные комбинации — это напоминало частично разговорную речь. На самом деле единороги могли выдавать аккордами целые предложения, но это был уже отдельный язык, напоминавший староанглийский. Стайл постепенно постигал этот язык, но еще не достиг уверенного понимания.

— Был ли он… Возможно ли, что он тот, кого Платиновые Эльфы называют Предопределенным?

Снова подтверждение.

— Тогда землетрясение, что мы почувствовали на Протоне, это было сотрясение гор во время его игры на Флейте? — но это был риторический вопрос: он уже знал ответ. Две Реальности соприкоснулись. — Хотелось бы понять: что все это значит?

На сей раз Клип ничего не ответил. Никто, кроме Маленького Народца с Гор, не понимал всей значимости Предопределенного. Никто, кроме них и всезнающего Оракула, который отвечает только на один вопрос своего гостя и только один раз.

Вдобавок, согласно другому пророчеству, появление Предопределенного означало приближение конца Фазы. Это беспокоило Стайла, ведь он потратил столько сил, чтобы защитить свой дом здесь. Неужели придется все это потерять после всех тех испытаний, через которые он прошел?

Во всяком случае сейчас он намерен отхватить такой кусок счастья, какой сможет в оставшееся время. До конца света еще могут пройти столетия, да и волшебные пророчества — штуки туманные, к ним нужно относиться осторожно. Люди часто погибали, неверно истолковывая знамения.

И это опять возвращает его к способу, которым он продлил собственное везение, отложив на время свое отцовство. Ему не терпелось осуществить то, что он откладывал все это время. Он полюбил Голубую Леди с их первой встречи. До этого он никогда не встречал столь величественных, умных и привлекательных женщин. Правда раньше она была вдовой его двойника, и это создавало некоторую неловкость. Однако ж теперь она всецело принадлежала Стайлу, и он никогда больше не покинет ее, за исключением еще одного вынужденного путешествия в мир Протона — сыграть в финальном раунде Турнира. На самом деле для него Турнир уже не имел такого большого значения, как раньше. Но он должен был закончить начатую игру, показав все, на что способен.

Они прискакали к маленькому замку, аккуратно обнесенному рвом. Стайл спешился, как только они въехали во внутренний двор. Голубая Леди — отрада его глаз — бросилась тут же в объятия Стайла. Она, разумеется, была во всем голубом: головной убор, платье, туфли. Она — это все, чего он желал сейчас.

— Мы готовы? — поинтересовался Стайл, как только сошла волна сладости первых объятий.

— Я была готова еще в день свадьбы, но вы, сударь, поспешно удалились, — игриво ответила она.

— Обещаю, больше никогда, Леди!

— Хинблу уже оседлана.

— Мы уже много раз бывали на востоке. Может, прокатимся для разнообразия в Платиновые Владения?

Она не стала упрекать его за озабоченность судьбой Клефа — очевидной причины путешествия в земли Маленького Народца:

— Как пожелаете, мой Голубой Лорд!

— Сударыня, не возражаете против небольшого волшебства для начала?

Она изящно кивнула:

— Волшебство есть суть моего Лорда Адепта.

Они сели на коней, и Стайл заиграл на губной гармонике, вызывая магию. Его способности Адепта зиждились на музыке и словах: музыка собирала силу, а слова эту силу направляли. На самом деле самым важным фактором был его разум, а слова нужны были только, чтобы зафиксировать момент начала исполнения желания.

— Течь как ток по силам нам… к Платиновым берегам! — пропел Стайл.

Клип фыркнул рогом: берегам? Но волшебство уже пришло в действие. Все четверо словно превратились в жидкость, погрузились в землю и быстро потекли в направлении юг-юго-восток. Через мгновение они материализовались возле Горы Платиновых Эльфов. Рядом возвышался надгробный курган Шеррилрайен из груды камней точно в том виде, в каком он привиделся Стайлу во сне.

— Если бы я представил себе действительно берег, то мы бы сейчас и правда попали на берег водоема, — объяснил Стайл.

Однако облака в низинах здесь были довольно густые, и лес у подножия горы полностью скрылся в тумане, раскинувшемся словно море. Поэтому можно сказать, что они в самом деле стояли сейчас на некоем подобии берега. Стайлу даже привиделись силуэты волков, играющих на поверхности этого тумана-озера.

— Мы ведь точно потекли сюда словно электричество из мира Протона, — прокомментировала Леди. — А мне думалось, ты снабдишь нас крыльями для полета по воздуху.

Перед ними появился перепачканный эльф, облаченный в платиновый панцирь, защищающий его тело от возможного поражения солнечными лучами.

— Добро пожаловать, Голубой Адепт и его Леди! — произнес он.

— Ваши манеры и приветствие заметно улучшились с нашего прошлого визита, — пробурчала Голубая Леди.

— Так и должно быть, — согласился эльф. — Теперь-то мы ведаем, кто перед нами.

Он провел их внутрь Горы. Стайл заметил, что внутреннее помещение наспех починили, воздвигнув тут и там специальные подпорки. Очевидно, что разрушение, вызванное Флейтой Предопределенного, не уничтожило до конца обитель эльфов. Стайл надеялся, что эльфов погибло не очень много. Клип и Хинблу остались пастись снаружи, на зеленой травке с пурпурным оттенком.

Внутри путников ожидал весь в морщинах и почти черный эльф. Это был Пирефодж, вождь племени Темных Эльфов.

— Друг твой воистину Предопределенный! — сказал он серьезным тоном. — Ты полностью оправдал наше доверие.

— Теперь-то поведаете вы нам, что это значит? — спросил Стайл. — Хоть у нас медовый месяц, но я не в силах любопытство превозмочь.

— Коли медовый месяц у вас, то расскажу тебе лишь часть, — ответил старый эльф, — остальное ты узнаешь очень скоро сам.

— Ну уж нет! Если речь идет о конце Фазы, я должен знать сей же сейчас.

— Необязательно то будет конец, но, быть может, свершатся грандиозные перемены. Многое пока туманно, но развязка близка — может, две недели, не больше. Наслаждайся жизнью безмятежной прямо сейчас, до того как начнутся великие испытания.

— Грозит опасность Голубому Лорду? — взволновано спросила Леди.

— Опасность всем нам грозит, Леди. Как сможет кто-то выжить в погибающем мире?

— И мы не можем никак этому помешать? — спросил Стайл.

— Всему свое время, посему не думай об этом. Тут действо вершат более могучие силы.

Стайл понимал, что прямого ответа Пирефодж не даст и давить на эльфа было бессмысленно:

— Предопределенный — какова роль его во всем этом? Титул его — это…

— Наши титулы вряд ли можно соотнести с человеческой мифологией или религией. В его случае титул всего лишь значит, что ему было суждено появиться в это время, когда Занавес становится податлив, чтобы сотрясти горы между мирами. Великие Адепты прошлого предвидели сей кризис и предопределили обязанность сию.

— Какую обязанность? — спросил Стайл. — Клеф — всего лишь музыкант, превосходный, одаренный, лучший из всех, кого я знаю. Но он не воин, не Адепт. Что он может сделать?

— Не Адепт? — фыркнул Пирефодж. — Это все одно, что утверждать, будто Платиновая Флейта не музыкальный инструмент. Своей игрой он может мертвого отправить в Небеса и горы может обвалить он музыкой своею — и это только малая часть им неосвоенной силы. Он прошел все наши испытания, он никто иной, как Предопределенный.

Итак, Земная мифология тут ни при чем, но общий смысл значения титула Клефа, видимо, тот же.

— Так он, в конце концов, Адепт? Мне он кажется совершенно обычным, но, возможно, все из-за того, что я не слыхал музыки его на Фазе.

Пирефодж ухмыльнулся.

— Ты слышал его, Адепт, и ведомо тебе прекрасно, что музыка ближе всех роднится с магией.

Значит, эльф знал о видениях Стайла!

— А Клеф — самый лучший музыкант, пригодный для Фазы, — догадавшись, заключил Стайл. — Но что именно он должен сделать? Мы можем с ним поздороваться?

— Вам нельзя, — ответил старый эльф. Стайл поразился, как резко эльф перешел со старинного диалекта на современную речь. — Его мощь огромна, но к ней он не готов и должен многому научиться за очень короткое время, прежде, чем станет повелителем своей силы. Мы не хотим, чтобы наши горы опять затряслись. Он должен многое постичь, приготовиться к важному событию, и его нельзя беспокоить.

— К какому событию? — спросил Стайл, ощущая нарастающее раздражение.

Но эльф, как и прежде, не давал прямого ответа.

— Встретишься ты с ним, когда придет время. Голубому Лорду и остальным тогда все станет ясно. Теперь оставь нас, чтобы мы могли учить Предопределенного его музыке. Отправляйся в свой медовый месяц. Должен ты поправить здоровье и восстановить собственные силы к грядущим испытаниям.

Они собираются учить Клефа музыке? Это либо шутка, либо потрясающее самомнение!

Недовольный, Стайл поблагодарил низкорослого морщинистого эльфа и удалился.

* * *

— Приближаются какие-то грандиозные события, а я ни шиша не знаю. Чувствую себя как-то неуютно. И похоже, я стану непосредственным участником этих событий, — пробормотал Стайл, обращаясь к Леди.

— А как думаешь, что чувствовала я, запертая в Голубых Владениях, пока ты отсутствовал и неизвестно было, жив ты или мертв?

— Что-то я не припомню, сударыня, чтобы вы оставались взаперти надолго…

— Поедемте, мой Лорд.

Стайл улыбнулся. Она применила типично женский способ ухода от разговора, когда ее начали прижимать. Леди была не из тех женщин, кто безропотно подчиняется судьбе, а ее теперешнее почтительное отношение к нему было всего лишь частью медового месяца. Если бы ему нужна была женщина, потакающая всем его слабостям, он бы полюбил Шину. А Голубая Леди всегда укажет ему на его недостатки.

Они сели верхом и поехали. Пирефодж был прав: Занавес стал заметнее. Сейчас было заметно его слабое мерцание, так как находился он под углом к склону Пурпурных Гор. По форме Занавес повторял ландшафт местности. Занавес уходил вертикально вверх на такую высоту, где его уже нельзя было разглядеть, и, очевидно, так же глубоко уходил вниз, под землю. В местах, где земля обнажалась, можно был разглядеть Занавес, и был он сплошным, без единого разрыва. Сейчас Стайл размышлял именно о нем — этом вездесущем переходе между мирами.

Очертания местности Протона и Фазы были идентичны, за исключением того, что Протон был грязным и бесплодным миром — царством науки, а Фаза была девственным зеленым миром магии. Только те люди, кто не имел своего двойника, своего альтернативного «я», в другом мире, могли перейти из одного измерения в другое. Казалось, никто не знал, зачем и как этот занавес появился здесь или какой была его основная функция. Люди просто использовали его как портал между мирами — для перехода достаточно было просто пожелать этого с одной стороны Занавеса и применить волшебное заклинание — с другой.

Путники намеревались проследовать вдоль Занавеса в западном направлении, пока не доберутся до Западного Полюса. Стайл все больше интересовался Занавесом, а Западный Полюс привлекал его особенно, так как ни на одной из известных ему планет такие полюсы не встречались. Теперь ему предоставлялся отличный шанс изучить получше и то и другое, совершив это путешествие в свой медовый месяц.

Будучи Голубым Адептом, он являлся одним из самых могущественных волшебников Фазы; передвигаясь верхом на единороге — ох, он совсем позабыл о Нейсе! — он обладал одним из лучших транспортных средств и одновременно средств защиты, какие только можно отыскать на Фазе. Да и еще в компании своей возлюбленной — Голубой Леди. Вот это будет путешествие!

— Я хочу составить карту, — вдруг вспомнил он, — карту Фазы, и нанести на нее то, что я знаю сейчас, и то, что еще открою, и карту Занавеса со всеми его изгибами.

— Занавес прямой, он не имеет изгибов, — поправила его Леди.

— Прямой? Он же изгибается по всему миру!

— Вовсе нет, мой Лорд, это мир сам изгибается, — заверила она. — Когда мы следуем за Занавесом, мы следуем строго на запад.

Стайл решил не спорить. В конце концов, она была его невестой, от ее красоты аж дух захватывало, и споры в эту минуту были ни к чему. Но он все же составит карту Фазы так, как он ее видит.

Он сыграл на гармонике, вызывая волшебство, потом отложил инструмент и пропел: «Дай рисунок безо лжи, карту Фазы покажи!»

В точности с его визуальным представлением появилась карта — аккуратно сложенный псевдопергамент. Стайл раскрыл ее и принялся рассматривать на ней всевозможные линии и цвета. Тут были: Белые Горы на севере, Пурпурные Горы на юге; Голубые, Черные, Желтые, Белые, Коричневые Владения, а также бывшие владения Красной, и Занавес, проходящий вокруг и между ними. Контурные линии обозначали приблизительную высоту местности.

Однако на карте обнаружились и пустые области немалых размеров, ведь карта отображала только знакомую Стайлу территорию. Не так давно он объехал большую часть Фазы, но осталось еще много мест, которые Стайл не исследовал, и он с удовольствием заполнит оставшуюся часть карты. С наибольшим вниманием надо отнестись к прорисовке Занавеса, так как он изгибается — или проходит прямо? — через весьма важные участки планеты.

— На Фазе никто не пользуется картами, — произнесла Леди с укором и любопытством одновременно.

— А я не с Фазы, — парировал Стайл и показал ей карту. — Теперь, когда я сделал карту, мы неспешно проедем в течение дня вдоль Занавеса на запад, затем, вот здесь, Занавес свернет на север и мы проедем мимо дворца Оракула, а затем проедем рядом с Желтыми Владениями вблизи Белых Гор. Это поездка на пару дней, если ехать верхом. Потом Занавес изогнется на юго-запад, пересекая Черные Владения…

— Занавес прямой, — повторила она.

— Ты меня развеселила, любимая. Затем мы достигнем Западного Полюса, где-то вот тут. Вся поездка займет неделю, которая нам…

— Вы, сударь, дурак, — весело сказала она, — немного же вы знаете о Фазе.

— Вот поэтому ее я изучаю, — согласился он, — а Вы, сударыня, жена дурака, то есть дурочка.

Леди прислонилась к Стайлу — и ее лошадь услужливо сократила дистанцию. Они целовались, передвигаясь бок о бок, и Клип заиграл непристойную мелодию. Стайл ткнул единорога в бок левой пяткой — Клип разразился взрывом музыкального смеха, словно насмехаясь, и привычным движением хлестнул Стайла хвостом по спине, как будто отгонял мух.

— А теперь поехали, — сказал Стайл, когда они закончили целоваться.

Скакуны пустились в легкий галоп, следуя за Занавесом: сперва вниз по холму, потом через долину и вверх по лесистому склону. Стайл обожал ездить верхом, это у него получалось лучше всего. Леди ехала параллельно с ним, плавно балансируя в седле. Ее волосы развевались золотистой россыпью. Она тоже была превосходной наездницей и сейчас сидела на прекрасной лошади, хотя, конечно, ни один конь в полной мере не сможет сравниться с единорогом. Стайл мог бы попросить на время из Табуна еще одного единорога, но в этом не было необходимости: они отправились не на опасное задание, а в приятное романтическое путешествие. Хинблу была хорошей кобылой, потомком Голубого Жеребца и Хинни — лучшей лошади на Фазе не отыщешь.

Стайл все еще жалел, что Нейса не смогла составить ему компанию, но и не мог не понимать, что она бы ревновала его к Голубой Леди — на то были свои причины. Возможно, для Нейсы уход в Табун для продления рода был по большей части отговоркой, чтобы самоустраниться от этой поездки. Однако ее брат Клип — хорошая замена.

Время шло. Занавес повернул к югу, вынуждая их преодолевать Пурпурную Гряду на большой высоте, а не по естественному перевалу. Их скакуны замедлили ход, и воздух стал холоднее. Снега не было, но растительность посинела, словно от холода, а затем и вовсе полностью стала пурпурной. Вот почему эти горы назывались Пурпурными. Стайл мог бы и раньше догадаться. Он пропел заклинание, чтобы согреть себя, Леди и обоих животных — теперь никому не придется дополнительно тратить силы на согрев.

Затем на крутом спуске он пропел еще одно заклинание, наделив их способностью плавать по воздуху — для экономии сил.

Из пещеры на склоне выскочила гарпия, увидела двух наездников, беспечно дрейфующих по воздуху, и поспешила нырнуть обратно в свою пещеру.

— Тем лучше для нас, — заметила Голубая Леди. — У этих тварей ядовитые когти, и они очень не любят, когда кто-нибудь вторгается в их владения.

Клип фыркнул: единороги были почти неуязвимы для магии и не боялись гарпий. Стайл, помня, как погибла волчица-оборотень Шеррилрайен, не сомневался: если бы гарпия напала на них, он бы ответил со всей жестокостью, возможно даже, непропорциональной этой опасности.

Потом они миновали гнездо грифона на отвесной скале. Три птенца тыкали вверх клювами, пытаясь дотянуться до невиданных доселе фантастических существ. Вдали раздался крик явно более взрослой птицы — вероятно, их матери, узнавшей, что кто-то беспокоит ее малышей. Грифоны были агрессивными созданиями, свирепыми, почти как драконы. Единороги старались лишний раз не ссориться с ними. Стайл, конечно, мог справиться с грифоном, но он предпочел ускорить спуск, убравшись подальше от гнезда до появления мамаши-грифона. Зачем им лишние проблемы?

У южного подножья горной гряды брала начало огромная равнина. Вечерело, и в косых солнечных лучах они увидели в небе фигуры, напоминающие причудливых птиц.

— Драконы, — прошептала Голубая Леди. — Это земля драконов.

— Если кто-нибудь их них погонится за нами, мы просто уйдем через Занавес, — успокоил ее Стайл.

Это опять тот случай, когда проще уклониться, чем драться. У него не было желания использовать волшебство или демонстрировать силу. Единороги, волки-оборотни или вампиры могли менять обличие столько раз, сколько захотят — это было неотъемлемой частью их натуры, но Стайл мог использовать специальные заклинания только один раз. В случае необходимости он мог при помощи волшебства осуществить гораздо более сложное превращение, в отличие от упомянутых созданий, и мог превратить одно существо в другое, но потом ему придется придумать новое заклинание. Волшебство лучше приберечь для настоящей опасности.

— А как же Хинблу? — спросила Леди.

— М-да, может, она тоже сможет пересечь Занавес.

— Она не выживет на Протоне. Там нет нормального воздуха, нет пастбищ. И что будет с твоим скакуном?

— За меня не беспокойтесь, Леди, — ответил Клип, превратившись в человека. — Я убежать смогу, просто обернусь ястребом. Однако я не могу пройти сквозь Занавес: на Протоне я бы стал обычным конем и не смог бы вернуться назад.

— Тогда, если возникнет необходимость, я применю волшебство, — решил Стайл.

— Мой Лорд, похоже, сейчас самое время, — произнесла Леди.

Фигура в небе направлялась к ним. Стайл в свое время придумал и запомнил некоторое количество заклинаний, в том числе против драконов. В данном случае он мог бы просто заставить дракона позабыть о них. Существо подлетело достаточно близко, Стайл смог разглядеть его. Это был крайне необычный дракон: крылья, хвост и голова у него были какие-то неправильные.

— Ни к чему волшебство, это не дракон, — успокоила Леди.

Клип прищелкнул пальцами:

— Это гром-птица! Не знал, что здесь они еще водятся.

— У меня нет специальных заклинаний для гром-птиц, — произнес неуверенно Стайл, — придется применить универсальное.

— В этом нет нужды, — сказала Леди, — у этой птицы только гром, ярость и…

Птица устремилась вниз, прямо на них, распростерла огромные крылья, затем хлопнула ими, и раздался оглушительный гром.

— …много дождя, — закончил Клип фразу Леди, так как внезапно пошел ливень.

Стайл быстро наколдовал большой уже развернутый шатер. Дождь так сильно колотил по брезенту, что пришлось наколдовать дополнительные подпорки. Под край шатра стала затекать вода, а внутрь просачивался туман, покрывая путешественников конденсатом. Послышалось радостное кваканье какой-то маленькой лягушки.

Леди со скакунами находились рядом со Стайлом, правда вскоре Клип обернулся единорогом и вышел наружу пощипать травку. Дождь не особо беспокоил его лошадиную ипостась. Хинблу последовала его примеру. Лишний раз попастись всегда полезно, а драконы будут обходить эту бурю стороной.

Осталась только Голубая Леди. Стайл повернулся к ней:

— А мне такие моменты представлялись по-другому: теплое солнце, приятная музыка…

— Не отчаивайся, — утешила она, раскрывая объятия, и через мгновение они уже не вспоминали о буре.

Это была долгая, сладостная ночь.

* * *

Утром он проснулся в мягкой постели, сложенной из сена и перьев. Должно быть, он ночью мимоходом наколдовал эту постель, только уже не помнит этом. Единственное, о чем он мог сейчас помнить, — это Голубая Леди — теперь она наконец-то стала его женщиной.

У входа в палатку были аккуратно сложены разные фрукты. По всей видимости, Клип с вечера разведал прилегающую территорию и собрал урожай подходящих, по его разумению, съестных продуктов. Вершину этой фруктовой пирамиды венчала маракуя[12], а ниже располагались яблоки, вишни и бананы — такой вот лошадиный юмор. Получился завтрак что надо.

После завтрака всадники продолжили путешествие. Клип уже не играл пошлых мелодий на сакс-роге, хотя порой просто не мог удержаться, чтобы не прохихикать что-нибудь музыкальное. Занавес снова проходил вверх по склону гор, и следовать за ним становилось все труднее; возможно даже, что здесь еще никогда не ступала нога человека.

Тут, на южной стороне, росло множество разнообразных цветов, кустов и деревьев. Рядом порхали птицы, то и дело прошмыгивали белки и кролики. Время от времени открывался какой-нибудь заросший травой круглый люк и высовывалась маленькая голова — это были эльфы-отшельники, совершенно безобидные.

Затем путники добрались до реки, пересекавшей Занавес. Это была глубокая и быстрая река, и, как оказалось, в ней обитал грозный пародышащий водяной дракон.

Они затаили дыхание, наблюдая за чудовищем. Монстр тоже наблюдал за ними. Время от времени из его пасти не спеша высовывался пурпурный язык, увлажняя ее и облизывая. От одного только взгляда на путешественников у монстра уже текли слюни. Переходить реку в этом месте казалось не лучшей идеей.

Стайл решил воспользоваться каким-нибудь заклинанием. Самым подходящим виделось обездвиживание: ему не хотелось причинять вред этому зверю. Но это было такое полезное заклинание для экстренных случаев, что Стайлу было жалко тратить его попусту. Ему приходилось использовать особый тип волшебства, и второй раз использовать специфическое заклинание он уже не мог. Все Адепты используют магию экономно, не транжиря ее понапрасну. Стайл, сделавшийся волшебником относительно недавно, имел склонность применять магию чаще, чем следовало бы; ощущение новизны еще кружило ему голову. До последнего времени у него возникало так много проблем, что он не особенно задумывался о потраченных заклинаниях. Зачем хранить запас заклинаний для еще несуществующего будущего? Однако теперь он был женатым человеком, в относительной безопасности и стал более бережлив.

Итак, нет ли какого-нибудь более простого способа миновать дракона? Это существо ограничено водной средой, у него плавники вместо крыльев и лапы, как у лягушки. В итоге существо представляло опасность лишь в ограниченном радиусе.

Леди думала о том же. Она как будто читала его мысли, возможно, потому что общалась с ним дольше, чем он с ней. В любом другом мире это показалось бы странным, но только не на Фазе. Ночью Стайла поразила способность Леди предугадывать все его желания — ни одно из них не оказалось для нее сюрпризом.

— Сделать надобно большой крюк, за реку, дабы не съел нас дракон, — сказала Леди. — Клип может обернуться ястребом и спокойно реку миновать, но у Хинблу такой волшебной силы нет.

— Напоминает еще одно состязание, — сказал Стайл. — Почти всю жизнь я обходился без магии, год назад я бы наверняка нашел способ преодолеть эту преграду без помощи волшебства. Наверняка, и сейчас смогу сделать это.

— Даже если это займет две недели, — усмехнулась Леди.

— Занавес… — начал рассуждать Стайл, но тут же осекся. Он забыл про Хинблу.

— Тащить мою кобылу в другой мир не позволю, для нее это неоправданный риск, — запротестовала Леди.

Клип обернулся человеком:

— Стоять вы будете тут целый день. А я могу нас переправить сей же час.

— А? — переспросил Стайл с недовольной миной. — Каким образом?

— Заманю и уведу дракона вниз по реке, а вы трое в это время переплывете реку. Обычно драконы не столь умны, дабы узреть сию хитрость.

Ну конечно же! Сама простота!

— Сегодня ты гораздо умнее меня, — печально констатировал Стайл.

— Естественно, ведь я единорог, — с гордостью согласился Клип. — И я не растрачиваю силы ночи напролет на бесполезные подвиги.

Он принял лошадиный облик, оскорбительно фыркнул в сторону дракона и показал ему рогом неприличный жест. Таким способом единороги могли разозлить кого угодно. Выпустив мощную струю пара, дракон уставился на Клипа и начал отмерять взглядом расстояние для нанесения удара.

Клип, не отрываясь от дракона слишком далеко, побежал рысью вниз по реке. Он непристойно размахивал хвостом и пел что-то по-единорожьи. Стайл смог разобрать в этом пении такие слова: «Как червяк вползает, как червяк выползает…». На эволюционной лестнице драконы располагались неизмеримо выше обычных червей, и такое сравнение было для любого дракона оскорбительно. Дракон не мешкая последовал за Клипом, рассчитывая поразить единорога клыками или горячим паром.

Стайл и Леди быстро разделись и, держа одежду над водой, поплыли на другой берег вместе с Хинблу. В итоге они все-таки обошлись без волшебства.

— Любопытно, — пробормотал Стайл, разглядывая тело молодой жены в прозрачной воде, — а мы можем тут немного задержаться?

— А потом к нам присоединится дракон, и будет совсем лепота, — ласково отозвалась Леди.

Они наконец доплыли, выбрались на берег и отошли подальше от воды, затем начали отряхиваться досуха на солнце. Стайл старался не пялиться на Леди так уж откровенно. Зрелище отряхивающейся от капель обнаженной женщины было для него в новинку, даром что провел он большую часть своей жизни в окружении голых тел.

Раздался негромкий кашель. Стайл с Леди дружно обернулись и обнаружили, что за ними наблюдает возвратившийся дракон. Его подвижные губы сжались и он одобрительно присвистнул. Стайла захлестнули эмоции, он попытался сдержать себя, но продержался всего мгновение — раздался взрыв смеха.

— О, бьюсь об заклад, мы с этим монстром видим не одно и то же!

Леди оглядела себя и нахмурилась:

— И что же вы видите?

— Он видит всего лишь самый аппетитный в двух вселенных кусочек мяса. А я вижу…

— Неважно, что видишь ты, — произнесла она с нарочитой строгостью в голосе, — смысл я уразумела.

Она не выказывала восторга, но и не рассердилась. Вряд ли в этом мире можно было отыскать еще одну женщину с таким великолепным телом, как у нее, и она знала об этом.

Прилетел ястреб, спикировал вниз и принял вид единорога. Клип был готов продолжать путешествие.

Вскоре Занавес повернул на север, вновь пересекая горную гряду. К счастью, в этот раз им попался естественный перевал, поэтому они смогли быстро преодолеть горы и оказались в поросшей травой, холмистой местности — главном пастбище единорогов. Теперь продвижение ускорилось, но предстояло преодолеть большое расстояние.

Они еще даже не добрались до дворца Оракула, когда наступила ночь, поэтому пришлось снова разбить стоянку на ночлег.

Их животные остались на пастбище, Стайл же собирался сотворить один шатер, но Леди остановила его:

— Трать свою магию более бережно, мой господин. Сегодня можно провести ночь и под открытым небом.

— Если таково твое желание, да будет так.

Он набрал соломы и мха и сделал из них некое подобие постельного ложа, в которое молодожены тут же и улеглись, после чего принялись созерцать луны на небе.

— О, гляди, показалась голубая луна! — воскликнула Леди, сжав его руку.

— Наша луна, — согласился он. Ему было чертовски приятно находиться рядом с женой, разделяя с ней ее маленькие радости.

— Пожалуйста, сыграй что-нибудь, мой господин, сыграй, — попросила она.

Стайл покорно извлек гармонику и поднес ее к губам. Но что-то остановило его — какое-то тревожное, хотя и не сказать, что неприятное, ощущение. Он сосредоточился, чтобы проанализировать его.

— Я нашел гармонику недалеко от этого места… или думал, что нашел. Здесь, под открытым небом, путешествуя верхом на Нейсе. И я начал колдовать с помощью гармоники, сам того не зная.

— Это все, что осталось от моего первого Лорда, — сказала она. — Его музыка и сила живут ныне в тебе. Велика была моя печаль после его ухода, и до сих пор она сильнее радости от пребывания с тобой.

— Знаешь, меня все еще беспокоит то, как он погиб. Очевидно, что он мог спастись, но попытался ли?

Леди была непреклонна:

— Я ведь уже рассказывала тебе, что амулет демона задушил его, поэтому он не смог воспользоваться ни музыкой, ни заклинанием.

— Да, но разве эта гармоника не была всегда при нем?

— Всегда была, но он не смог сыграть на ней, так как…

— И голем не забрал ее?

— Нет, она исчезла еще до появления голема.

— Тогда как она очутилась в том месте, где я ее нашел. А если она изначально была спрятана вообще в другом месте, то как потом попала сюда. Она ведь в итоге оказалась вне Голубых Владений.

— И правда, — задумчиво промолвила она. — Я очень долго искала ее, но так и не нашла; я полагала, что она должна была быть где-то рядом с его телом.

— Странно это, — сказал Стайл. — Должно быть, он волшебным образом перенес ее подальше в тот момент, когда понял, что умрет. Но почему он не воспользовался волшебством, чтобы защитить себя? И почему он не передал эту ценную вещицу тебе по наследству? Он явно сделал это не по злому умыслу.

Сам Стайл так бы никогда не поступил… без очень веской причины.

— Он не смог бы спрятать ее с помощью волшебства, — проговорила она взволнованным голосом.

— Тогда ему пришлось бы просто оставить ее в поле или спрятать где-то еще до того, как погибнуть. А это означает…

— Что он знал, что смерть неминуема! — воскликнула шокированная Леди. — Он лишил себя наиболее ценного предмета, но даже без гармоники никто не смог бы застать его врасплох — мой Лорд всегда был настороже!

— Если только он сам не позволил сделать это с собой, — заметил Стайл.

Ее голос задрожал:

— Нет! Я бы никогда ни своими словами, ни поступками не заставила его…

— Разумеется, — тут же согласился Стайл, — твоей вины в этом нет.

— Тогда каков твой вывод?

— Возможно, он узнал что-то, получил какой-то знак, который заставил его принять то, что ему грозило.

Она размышляла над этим некоторое время, ее рука то сжималась, то разжималась в его руке.

— Ради чего он это сделал?

— Хотел бы я знать.

Для Стайла его переход через Занавес стал возможен только после гибели его двойника. Если Голубой Адепт думал таким образом избавить Фазу от присущего ему волшебства, то его усилия были напрасны — ведь Стайл сейчас колдует точно так же.

В эту ночь они не занимались любовью. Они лежали и смотрели на голубую луну, Стайл тихо играл на таинственной гармонике, и этого было достаточно. Ими медленно овладевал сон.

* * *

— Мир тебе, — раздался голос неподалеку. — Мы уже встречались, Адепт.

Стайл удержал себя в руках. В ладонях все еще лежала гармоника, при желании он мог очень быстро пустить ее в ход. Но через мгновение Стайл понял, кому принадлежит этот слабо знакомый голос:

— Да, на Единолимпике, Зеленый Адепт.

Он не искал ссоры с другим Адептом, особенно, когда Голубая Леди находилась рядом и могла пострадать в ходе конфликта. И он все еще не видел, где находится этот человек. Наверное, Зеленый применил заклинание невидимости. Ведь иначе он не смог бы подкрасться незамеченным: единорог и лошадь, заржав, предупредили бы Стайла о появлении чужака.

— Я пришел с миром. Согласен ли ты на перемирие на время разговора?

— Конечно.

Стайл почувствовал облегчение. Хотя Адепты и не особенно соблюдали традиции и законы, но в таких случаях они друг друга не обманывали. Что, находясь на Фазе, мог хотеть сейчас этот человек от Стайла? Адепт стал видимым. Это был пухлый коротышка средних лет, одетый во все зеленое. Выглядел он совершенно безобидно, хотя на самом деле входил в дюжину самых могущественных людей Фазы.

— Благодарю. Я не отниму у тебя много времени.

Позади к Адепту тихо подкрался ястреб. Стайл не давал единорогу указаний, он не ожидал подвоха, но если так случится, то Клип не замедлит воспользоваться рогом. Напав на Зеленого Адепта, единорог, конечно, рисковал превратиться в навозную кучу, но Стайл знал, что Клип пойдет на риск, если потребуется.

— Уверен, есть у тебя на то причины.

— Это так Голубой. Мои источники предупреждают тебя: не следуй к Западному Полюсу — большое зло там.

— Нет там никакого зла, — возразила Голубая Леди. — Это священное место, там действует перемирие, как и во дворце Оракула.

— Ты и правда веришь, что у Оракула безопасно?

Стайл тихо рассмеялся:

— Отлично сказано, Зеленый. Но у меня и Леди медовый месяц, и наша экскурсия к Западному Полюсу — это наше личное дело. Не мог бы ты выражаться чуть яснее?

— Почему тебя так заботит зло, подстерегающее Адепта-конкурента? — задала вопрос Голубая Леди. — Не особенно беспокоился ты, Зеленый, когда раньше жизнь Голубого подвергалась опасности.

Это было еще мягко сказано. Никто из Адептов не пошевелил и пальцем, чтобы предупредить или помочь Голубому Адепту в жестоком противостоянии, унесшем жизни двух Адептов. Внезапная забота выглядела очень подозрительно.

— Чрезвычайные обстоятельства заставили, — тяжело вздохнул Зеленый. — Путь ваш проходит аккурат через мои владения. Я знаю, Адепт, о цели твоего путешествия и мог бы позволить тебе пройти, но тогда я разделил бы с тобой твою участь. Я этого не хочу. Я не хочу, чтобы со мной приключилось то же, что и с тобой. Не ходи к Западному Полюсу, а если все же решишься пойти, то не через Зеленые Владения.

Это звучало правдоподобно. Зеленого Адепта не колышет судьба Стайла, он просто хочет прикрыть тылы. Если пророчество сулит смерть всем, кто поможет продвижению Стайла к Западному Полюсу, то данный разговор освобождает Зеленого Адепта от наказания.

— Я не хочу ссориться с тобой, — начал Стайл. — Однако Леди и я намеревались проследовать туда, где заканчивается Занавес, и…

— И мы можем обойти Зеленые Владения, оказав тебе любезность, — закончила вместо него Голубая Леди.

Стайл пожал плечами:

— Леди ответила тебе. Поставь предупредительные знаки вдоль своих границ, и мы обойдем их стороной.

— Так и сделаю, — согласился Зеленый. — Хотя не внял ты моему совету, я напоследок скажу еще раз: мои источники подсказывают, если ты отправишься к Западному Полюсу, то очень скоро испытаешь мучительные страдания, а потом познаешь на себе гнев самых мощных сил этого мира. Еще раз предлагаю тебе отказаться от этого путешествия. Есть другие приятные места для медового месяца. Зеленые Владения готовы оказать тебе радушный прием, если ты откажешься от своей затеи.

— Благодарю тебя за совет, — сказал Стайл. — Однако, как я понимаю, приближается конец Фазы, и мощные силы уже приводятся в действие, и уже появился Предопределенный. Что предначертано, то и сбудется. И я готов, хотя и не горю желанием, сыграть свою роль в этой пьесе.

— Как пожелаешь, — Зеленый Адепт сделал знак пальцами левой руки и исчез.

— Не нравятся мне эти предостережения, — сказала Леди. — Я полагала, наши неприятности уже позади.

— Остались кое-какие мелочи, кажется. Я надеялся, что мы сможем забыть о них хотя бы на пару недель.

— Конечно, сможем, — согласилась она, раскрывая ему свои объятья.

Ястреб тихо улетел — помощь единорога, к счастью, не пригодилась.

* * *

На следующий день они продолжили поездку верхом на север. Стайл сотворил небольшое заклинание для ускорения Хинблу, позволив Клипу бежать в полную силу. Они почти летели через холмистую местность. Из ноздрей единорога вырывалось пламя, а из-под горячих копыт вылетали искры. Единороги, будучи волшебными существами, не потели, и таким экзотическим способом они изрыгали из себя излишки тепла.

Через какое-то время они снизили скорость. Стайл вытащил гармонику и заиграл. Клип аккомпанировал ему на своем роге, звучавшем подобно саксофону. А Леди пела. Волшебство вокруг них, казалось, пронизывало воздух, но без словесных заклинаний Стайла оно не имело точек приложения.

— Мы можем разместиться на ночь в Желтых Владениях, — предложил Стайл.

— Ни в коем случае! — отрезала Леди, и Клип тоже фыркнул.

Стайл вспомнил. Ей не нравились другие Адепты, а Желтая к тому же любила принимать снадобье, которое превращало ее из старой карги в молодую красавицу, хотя при этом сущность ее не менялась. Еще она занималась ловлей и продажей животных, включая единорогов. В прошлом Стайл обменивался с Желтой магическими услугами, и в итоге он даже проникся к ней уважением. Но он прекрасно понимал, почему его жена и единорог предпочли не связываться с Желтой.

— Как пожелаете, — согласился Стайл. — Однако близится ночь, а впереди Белые Горы.

— Не отказывайте себе в заклинаниях, Адепт.

— Ах, как же быстро медовый месяц превращается в унылый брак, — проворчал он.

Клип весело фыркнул, а Леди улыбнулась.

Впереди показались полуразвалившиеся постройки желтого цвета. Оба скакуна принюхались к воздуху и направились к ограде. Стайл быстро пропел защитное заклинание: «Приманку Колдуньи обезвредь без раздумий». Это заклинание защищало от гипнотических испарений, которые влекли животных в ловушку с последующим порабощением.

Вскоре они обогнули эти строения и направились к северной границе равнины и уже в сумерках достигли гряды Белых Гор. Здесь горы вырастали непосредственно из плоской равнины в нарушение нормальных геологических законов — вероятно, при их формировании не обошлось без волшебства.

Занавес небрежно проходил по склону под крутым углом. Даже при дневном свете было бы рискованно идти этой дорогой, а делать это ночью было чистым безумием.

— А еще здесь водятся снежные демоны, — запоздало констатировала Леди.

Стайл подумал и наколдовал плавающий по воздуху подъемник. Он включал в себя теплое стойло для двух скакунов и корыто, наполненное превосходным зерном. Там же, чуть выше, располагалась полка с несколькими кружками, наполненными питательным какао наподобие того, что выдавали на Протоне продуктовые автоматы.

Клип, разумеется, мог бы превратиться в ястреба и взлететь, но холод затруднил бы его передвижение, а в подъемнике было гораздо комфортнее.

Единорог и лошадь зашли в стойло и принялись за еду, в то время как Стайл и Леди ужинали, сидя верхом. Есть и спать, не слезая с коней, было им не в новинку, и такие особенности жизни на Фазе Стайлу были по душе.

Их платформа планомерно поднималась вверх, будто ее тянул невидимый трос.

— Интересно, откуда берется все это волшебство? — задумчиво произнес Стайл. — Я знаю, что минерал фазит и есть источник волшебства, так же как в другом мире протонит есть основа благ общества с его наукой и переработкой энергии. Но почему некоторые люди, такие как Адепты, могут управлять этой энергией лучше остальных. Почему музыка и обычные стишки срабатывают для меня, в то время как Зеленому Адепту требуются специальные жесты, а Белому Адепту — тайные знаки? Это словно какие-то отдельные каналы энергии, которые отличаются друг от друга. Но если они природного происхождения, то чем они обусловлены? А если искусственного происхождения, то кто их создал?

— Всегда Ты ставил под сомнение естественный порядок дел, — сказала с нежностью Голубая Леди. — Ты вопрошал, откуда брались предметы науки, приносимые в наш мир колдовством, к примеру, гармоникой, и не исчезали ли они из другого мира, уподобляя нас ворам.

Так значит, другой Стайл задавался теми же вопросами!

— Хотел бы я знать, удастся ли наколдовать источник информации? Может быть, умного демона, типа того, которого оживила Желтая своим зельем.

— Демонов не вызывай, напасть они могут, — предупредила Леди, и Клип издал громкий звук из рога в знак согласия с ней.

— Да, полагаю, на готовые ответы рассчитывать не приходится, — сказал Стайл. — Но так или иначе, надеюсь, отыщу ответ.

— Быть может, потому-то зло и поджидает тебя на Западном Полюсе, — прозвучал безрадостно голос Леди. — Ведь не можешь ты оставить все как есть, как это сделал другой ты.

В этом предположении было рациональное зерно. Это похоже на ситуацию с любопытным ребенком, который полез с отверткой в электрическую розетку и его ударило током, в то время как пассивный ребенок избежал удара. Но человек — существо любопытное, и его неутолимая жажда знаний позволила ему создать цивилизацию и достичь звезд. Прогресс несет опасность, хотя и необходим…

Сбоку от их гондолы раздался пугающий грохот. Клип мгновенно превратился в ястреба, сбросив Стайла на пол, так что тот по-поросячьи нырнул лицом в корыто с кормом. Хинблу с изумлением посмотрела на приподнявшееся лицо Стайла, усеянное зернами ячменя и пшеницы, а затем фыркнула со звуком, подозрительно напоминающим смех.

— И ты, Брут? — пробормотал Стайл, очищая лицо под хихиканье Леди.

Вскоре, разведав ситуацию снаружи, возвратился Клип и принял человеческий облик:

— Снежные демоны, — отчитался он. — Кидаются в нас сосульками.

Стайл произвел поправочное заклинание, и их кабинка отодвинулась от склона горы на расстояние, не досягаемое для сосулек. На ощутимо большое расстояние.

— Однако это усложнит наше продвижение, — прокомментировал Стайл.

— Ничего подобного, я знаю их вожака, — возразила Леди. — Когда-то снежные демоны враждовали с Хозяином Голубых Владений, но с той поры многих из них вылечили мы, и это должно обеспечить нам вполне теплый прием. Мне так кажется.

— Возможно, — неуверенно поддержал Стайл. — Но я все равно сделаю предупреждающее заклятие на случай вероломства.

— Сделай, — согласилась она. — Демонам никогда нельзя доверять полностью.

Они добрались до вершины горы и последовали за Занавесом к ледяной впадине по ущелью на северной стороне.

— Здесь, вероятно, мы повстречаем моего друга, — сказала Леди.

Стайл наложил предостерегающее заклятие и еще одно — для согрева, и они поскакали дальше. Во льдах им встретилась пещера, уходящая вниз, внутрь горы. Когда они к ней приблизились, появились снежные демоны.

— Я ищу Заморозьклыка, — объявила Леди. — Мы с ним друзья.

И через удивительно короткое время они оказались в холодном зале снежного вожака.

Заморозьклык по большей части состоял из снега и льда. У него была полупрозрачная кожа, а множество крошечных сосулек образовывали волосы и бороду.

Когда он говорил, из его рта вырывался ледяной пар. Но он был довольно дружелюбен и в отличие от большинства сородичей знал язык людей. Видимо, демоны в массе своей не видели особой пользы от умения говорить по-человечески, но вожаку долженствовало вести государственные дела, а также допрашивать пленных.

— Добро пожаловать, теплокровные, — сказал он с еле заметным отвращением. — Какую плату вы предложите мне за право переночевать в этом великолепном дворце?

Великолепном дворце? Стайл беглым взглядом осмотрел унылую ледяную пещеру, наполненную снежной дымкой. Здесь можно было запросто замерзнуть — ведь будь тут немного теплее, снегодемоны могли растаять. Даже защищенный действием заклятия, Стайл чувствовал пронизывающий холод.

— Сделала я много добра твоим людям в прошлом, — с возмущением напомнила Леди Заморозьклыку, а в глазах у нее замерцали маленькие искорки — Стайла всегда восхищала эта ее способность — и несколько снегодемонов, испугавшись, отступили назад.

— Мой народ помнит твою доброту, и в знак признательности не скушаем мы вас, — согласился вожак. — Но что полезного за последнее время сделала для нас ты и твои компаньоны?

— Этот компаньон — Голубой Адепт, — сказала Леди, указывая на Стайла.

По пещере пробежал звук, напоминающий треск льда. Заморозьклык прищурился, его снежные брови покрылись белой коркой — он думал.

— Я действительно припоминаю кое-что о белом жеребенке, — упомянул Стайл. Дело в том, что его другой я, прошлый Голубой Адепт, помог Леди вырвать ее белого жеребенка из лап снежных демонов, которые в данный момент не знали, что личность Голубого Адепта сменилась. Да и вряд ли это сейчас имело значение. — Тот жеребенок непременно бы погиб с твоим народом, так как не принадлежал к роду снегокобыл, хоть и был на нее похож. Еще я помню, как сошла лавина…

— Несчастный случай, — быстро ответил Заморозьклык.

— Несчастный случай, — согласился Стайл, хотя они оба знали правду: демоны пытались тогда убить Голубого Адепта, и тот преподал им жестокий урок. Повторения этого урока они, разумеется, не хотели.

Но сейчас конфликты им были ни к чему.

— Какая плата тебе нужна?

В ледяном глазу демона вспыхнули искорки понимания.

— Поговорим с глазу на глаз, Адепт. Как мужчина с мужчиной.

В отдельной комнате демон признался о своем давнишнем желании: он полюбил красивую, текучую, переливающуюся яркими цветами нимфу — дух огня. Но из-за своей страсти он мог сгореть, и отнюдь не фигурально.

Проблема была очевидна. Заморозьклык не мог подойти к своей пассии, чтобы при этом не растаять. А если попытаться ее охладить до его температуры, то огонь ее погаснет и она погибнет. В самом деле, запретный плод!

К счастью, задача оказалась по плечу волшебству Адепта. Стайл создал заклинание, делающее Заморозьклыка нечувствительным к жару. Пламя будет ощущаться вожаком просто как приятный холодок и не причинит ему вреда.

Вожак демонов тут же отправился на свидание со своей возлюбленной. Оставшиеся демоны отнеслись к Стайлу и его команде со всей любезностью, ведь Стайл облегчил жизнь этим снежным тварям, избавив их от скверного настроения своего господина.

Путешественникам для ночлега предоставили удобные сугробы в самой холодной и продуваемой комнате пещеры. Без согревающего заклинания Стайла это была бы катастрофа. Но когда заклинание подействовало, сугробы начали таять, и Стайлу пришлось подправить заклинание, чтобы остановить таяние. После окончательной настройки апартаменты стали вполне пригодными для ночевки.

Утром вернулся Заморозьклык, его сосульки сверкали хорошим настроением. Можно было не спрашивать, как прошел его вечер! Заморозьклык настоял на том, чтобы его близкий друг, Адепт, остался еще на один вечер для торжества по такому случаю.

И гостеприимство пришлось как раз кстати.

— Останешься здесь, пока улаживать я буду дела на Протоне, — сказал он Леди. — Я должен успеть на финальный раунд Турнира, но вернусь уже к полудню.

— Я знаю, любовь моя. Эгоистично лелеять надежду, что проиграешь ты в этой Игре и навсегда останешься на Фазе?

Он поцеловал ее:

— Да, эгоистично. Шина зависит от меня.

— Ах да! Я забыла про Леди Шину. Я буду размышлять о ее способностях, пока ты будешь отсутствовать.

Стайл не был уверен, к чему приведут эти размышления. Голубая Леди могла пересечь Занавес, но Шина не смогла бы жить на Фазе.

— Увидимся в полдень, — сказал Стайл и перенес себя сквозь Занавес.

4. СТИХОТВОРЕНИЕ

Противником Стайла в финале стала женщина-рабыня, на два года моложе него, — Руя[13]. Она была опытным игроком и уже заработала двадцатилетний срок пребывания. Как и он сам, она не имела высшего рейтинга в своей возрастной категории, но, как и он, она была лучшей в своей десятке. Руя принадлежала к той полудюжине рабов, с которыми ему не хотелось бы встречаться на Турнире. Он полагал, что сможет победить ее, хотя и не был уверен. Руя была и удачливой, и умелой одновременно — она не проиграла ни одного раунда.

Одна-единственная победа сделает ее победителем Турнира, а одна победа Стайла просто сравняет их счет. Ему необходимо победить Рую два раза подряд — это будет нелегкая задача.

Они разыграли игровую таблицу. Стайлу достались буквы. Руя хорошо чувствовала себя в играх с приспособлениями и машинами и при этом пребывала в отличной физической форме. Он тоже был мастером в этих областях и мог одолеть ее в большинстве игр с приспособлениями. Но в игре с машинами он находился бы в невыгодном положении. Она ожидала от него выбора категорий: «ПРИСПОСОБЛЕНИЯ» или «ЖИВОТНЫЕ», поэтому вместо них он выбрал: «A. БЕЗ ПРИСПОСОБЛЕНИЙ». Если она выбрала «4. ИСКУССТВО», как он предполагал, это собьет ее с толку.

Но она тоже сделала непредсказуемый ход, выбрав «3. АЗАРТ». С двумя шансами против одного у нее будет преимущество в игре на чистую удачу — если это то, во что она хотела сыграть. И очевидно, что хотела.

Они разыграли подтаблицу и закончили, выбрав очень простую игру на угадывание: каждый должен был выбрать одно число, и если сумма чисел была четной, то выигрывал Стайл. Чет, в этом кодировании, означал мужчину, нечет — женщину. Эта игра была предельно простой, поэтому они сыграют тут же на игровой таблице. Каждый введет свое число, и только после этого на обоих экранах высветится общая сумма.

Выберет ли она свой собственный женский код — нечетное число? Люди склонны неосознанно к такому выбору, чувствуя себя со своими числами как дома. Если она выберет нечет, а он выберет чет, она выиграет. Ему явно следует выбрать нечет, чтобы нейтрализовать ее нечет. Но также ясно, что она ожидает этого и выберет чет. Тогда результатом будет нечет, и она снова выигрывает. Казалось, что она выиграет при любом раскладе.

Игра сводилась к субъективности. Если у альтернативы нет никаких преимуществ, то человек обычно выбирает то, что близко ему на эмоциональном уровне. Руя, преисполненная сомнений, выберет нечет. Поэтому Стайл отказался от четного числа и выбрал число букв в своем имени: пять.

Он ввел это число в таблицу и зафиксировал — теперь он уже не сможет передумать. Руя еще не определилась. Обязанность окончательного выбора пала на нее, и они оба знали об этом, и широкая зрительская аудитория знала об этом. Она могла победить или проиграть, приняв соответствующее решение. Стайл не проявлял никаких эмоций. Груз ответственности теперь ложился целиком на ее плечи.

— У вас десять секунд, — поторопил голос Игрового Компьютера.

Руя скорчила гримасу и ударила по выбранному числу. Выглядела она довольно привлекательно: темно-рыжие волосы, точеная стройная фигурка и лишь небольшое число возрастных складок на лице и шее. Ей было тридцать три года, молодость была уже на излете. Если она сейчас выиграет, она получит право на омоложение, и Стайл подозревал, что она жаждет этого даже больше, чем само Гражданство.

Высветилась сумма: восемь. Руя выбрала «три», по числу букв своего имени. Это чет — и Стайл выиграл.

Стайл сохранял невозмутимый вид. Ему улыбалась удача, но он знал, что она может отвернуться от него в любой момент. Руя немного побледнела, однако у нее все равно остается шанс. Теперь они сравнялись: по тринадцать побед и одному поражению у каждого.

Теперь между раундами перерывов не было, поскольку не было никаких сложностей с планированием игр. Они снова разыграли таблицу.

Стайлу достались цифры. Он определенно не собирался выбирать «АЗАРТ», хотя удача только что была на его стороне. Но она не принесла ему ничего кроме того, что он уже имел — как финалист он уже заработал продление пребывания на планете в качестве раба. Настоящим прорывом могло стать Гражданство, и сейчас в итоге оно было почти в его руках. Нужна всего одна победа.

Он выбрал «4. ИСКУССТВО», зная, что она будет избегать его сильных сторон. Искусства требуют специфических навыков, а Руя обладала быстротой мышления и опытностью в играх с машинами. Искусство с машинами будет сродни подбрасыванию монетки, но он был готов обыгрывать ее и там.

Однако она его вновь удивила, выбрав «A. БЕЗ ПРИСПОСОБЛЕНИЙ». В итоге они получили «4A — ИСКУССТВО БЕЗ ПРИСПОСОБЛЕНИЙ». Стайлу эта категория не нравилась, в прошлый раз состязаться в этой категории с Красным Адептом ему было очень тяжело, и в той игре он выбрал «4A» только от отчаяния.

Они разыграли подтаблицы, и, к его нежданной радости, завершили выбор ИМПРОВИЗИРОВАННОЙ ПОЭЗИЕЙ.

Стайл всегда считал себя поэтом. У него было развитое чутье на рифмы и стихотворные метры, которое сослужило ему отличную службу на Фазе. Но настоящая поэзия была чем-то гораздо большим. И теперь ему представился шанс сделать что-то значительное, тогда и в том месте, где рассчитывал.

Игровой компьютер напечатал список из дюжины слов, выбранных случайным образом.

— У вас будет тридцать минут, чтобы объединить эти слова в стихотворение, — объявил Компьютер. — Наивысшие баллы начисляются за использование по одному ключевому слову на строчку, в изначально заданном порядке слов, с ключевым словом в конце строки и с использованием рифмы. Техническая часть оценки, максимум пятьдесят очков, начисляется за соблюдение данных условий, другая часть, максимум пятьдесят очков, начисляется за содержание. Жюри, состоящее из одного мужчины-Гражданина, одной женщины-Гражданина, мужчины-раба, женщины-раба, а также Игрового Компьютера, выставит оценку по обеим составляющим, с общей суммой размером от нуля до ста баллов. Победителем становится игрок с наивысшей суммарной оценкой. Приступайте.

Стайл посчитал условия немного жесткими, но все же был доволен. Не то, чтобы он считал, что одержит легкую победу, — он знал, что у Руи тоже есть способности к стихосложению, возможно, лучше, чем у него. Руя обладала очень быстрым мышлением — во многом благодаря этому она дошла до конца Турнира. Она могла сложить стихотворение так же легко, как и он. Но, по крайней мере, в этом соревновании победа будет зависеть от мастерства, а не от удачи. Это был честный поединок. Выиграет он или проиграет — это в любом случае будет определяться уровнем его мастерства. О большем он и не просил.

* * *

Стайл посмотрел на ключевые слова. Это были: СУКА, КУБ, ОГОНЬ, ГОСПОДИН, ТИШИНА, ЛЮБОВЬ, РОГ, ОБМАНУТЬ, ТАРАКАН, УЧТИВЫЙ, ФЛЕЙТА, ЗЕМЛЯ. В самом деле, необычный набор слов. Ни одно из них друг с другом не рифмовалось, поэтому легкой победы не получится. Единственный способ поместить ключевые слова в конце рифмованных строк — это вставлять промежуточные строки.

Моей собачки нет забавней СУКИ —

Хвостом виляет, гавкает от скуки.

С такими стишками вряд ли выиграешь Турнир, и все старания пойдут именно псу под хвост. Будет правильнее чередовать ключевые слова в конце строк, с ключевыми словами в середине строк, жертвуя расположением ключевого слова в конце строки в пользу не менее ценного условия — размещения ключевых слов по одному в каждой строке. Компьютер поставил сложную задачу, и конкурсантам придется чем-то жертвовать.

Моей собачки нет забавней СУКИ —

Прыг-скок на КУБ, летят из пасти звуки.

Игроку такой стих принесет высокие оценки за соблюдение условий стихосложения, но низкие за содержание.

Он бросил взгляд на Рую. Она нахмурила брови, явно недовольная первым ключевым словом. Стайл еле заметно улыбнулся — он бы вел себя также, если бы первым словом было КОРОТЫШКА. Он был коротышкой, а она сукой. Но при случайном выборе слов возможны и не такие злые шутки.

Так как это была категория «ИСКУССТВО БЕЗ ПРИСПОСОБЛЕНИЙ», они не могли пользоваться никакими подручными средствами: ни блокнотами, ни словарями для рифмования. Они должны были все проделывать в уме, а в игровую таблицу вводить уже законченное стихотворение для его последующей оценки судьями. Если у кого-то были проблемы с запоминанием, он или она могли помещать отдельные строчки в таблицу в процессе придумывания. Но после введения строчки становятся окончательными и изменять их уже нельзя. Так как и Стайл, и Руя были опытными игроками, то могли удерживать в памяти создаваемое стихотворение до момента его презентации.

Нет, единственная проблема — это сложить неудобные слова в художественное и выразительное целое. Стайл потратил уже некоторое время, но не был удовлетворен. У него определенно получались и рифмы и метры, но где же смысл содержания? Игнорировать содержательную часть было крайне рискованно. Но пока что казалось, невозможно разместить эти непокорные слова в какую-либо осмысленную последовательность. Если уделять внимание рифмованию и позиционированию, то стихи тут же становились несерьезными и поверхностными, как выходки его вымышленной собачки. Что серьезного можно написать с такими словами, как СУКА, КУБ и ОГОНЬ?

Время шло. Руя сочиняла весьма усердно. Ее выражение лица и сосредоточенность говорили о том, что она уже разработала стратегию написания стихотворения, и даже морщины на ее лице сгладились от ощущения счастья. Должно быть, она придумала что-то очень остроумное. Он должен придумать что-то более остроумное или более значительное.

ГОСПОДИН, ТИШИНА, ЛЮБОВЬ — что за головная боль!

Придется обратиться к основам. Есть два настоящих вида поэзии: декоративная и смысловая.

В декоративной поэзии используются: рифма, метр, аллитерация, шаблон, юмор, ассонанс и прочие технические уловки. На них делается акцент в легкой поэзии, в пародиях, в либретто для популярной музыки и т. п.

Серьезная, смысловая поэзия не придает особого значения таким вещам или вообще обходится без них. Поэтому некоторые люди даже не могут распознать серьезную поэзию — из-за того, что у нее нет красивой рифмы. Но, в конечном счете, главная притягательность поэзии заключается в более глубоких эмоциях, а использование символики дает сложные смысловые разветвления в краткой, компактной форме. Например, как в «Последнем песнопении» Киплинга:

Исчез вдали, растаял флот,

На мысах наших рыжий пир,

Все, чем гордились мы вчера,

Теперь — Ниневия и Тир.

Стихотворение было адресовано королеве Виктории несколько столетий тому назад. Это произведение не пользовалось в то время популярностью, потому что в нем говорилось об упадке Британской Империи, раскинувшейся по всей Земле. Зато какие образы всплывают при упоминании этих двух древних городов, передовых для своего времени, в итоге разрушенных армиями вавилонян и Александра Македонского. Киплинг использовал простой, легкий слог с приятной рифмой. Но его главной изюминкой было содержание — мрачное предостережение для огромной империи. Очень скоро Лондон, подобно этим древним городам, оказался в осаде, атакованный оружием, неизвестным во времена Тира, так как немцы направили на него бомбардировщики и ракеты. Как точно угадал Киплинг!

Помня об этом, Стайл, наконец, разглядел свой путь. Рифмы, метры и прочие красивости только обременяли. Он должен был отказаться от них и сосредоточиться на смысле и чувствах. Он потеряет несколько технических очков, но доберет их на содержательной части. Неважно, выиграет он или проиграет, но он сделает все возможное и так, как посчитает нужным.

Стайл посмотрел на первое слово: СУКА. Он знавал одну благородную суку — старую волчицу-оборотня, которая провела Клефа к Платиновым Владениям, пожертвовав жизнью. Вспомнить ее в своем стихотворении — это меньшее, что мог сделать Стайл!

КУБ — он припомнил один куб из своей жизни, это был куб удвоения из его недавней игры в нарды, который помог ему в итоге добиться победы.

ОГОНЬ — что ж, это была не самая серьезная вещь, но он только что помог вожаку снежных демонов в прямом смысле соприкоснуться с огнем страсти. Для судей Турнира это не будет иметь особого значения, но это стихотворение на самом деле предназначено не для них, а для Стайла. Это было заклинанием самого себя. Мир Фазы был жизненно важен для него. А огонь связан с этим миром и с представлением о романтике, которая напоминает ему о Голубой Леди. О да!

ГОСПОДИН — это совсем легко. Само это стихотворение есть окончательная попытка назваться господином: стать Гражданином Протона и иметь на Протоне тот же вес и влияние, что и на Фазе в статусе Голубого Адепта.

Но оставшиеся слова, казалось, не имели к нему отношения. Сейчас он был эмоционально нацелен в определенном направлении и должен был использовать эти слова аналогичным образом. Значит, он должен импровизировать. Это будет нелегко.

Что еще можно использовать, помимо ключевых слов? Может быть, духовное откровение, облаченное в синтаксис для придания смысла? Если первые четыре слова перенесли его из недавнего прошлого в настоящее, то следующие восемь слов можно попробовать использовать как знаки будущего. Во всяком случае он пойдет на это ради стихотворения — заглянет внутрь себя, сегодняшнего и будущего. Если его догадки не сбудутся, тогда эти догадки можно будет считать просто игрой воображения, а если сбудутся — то это станет полноценным предсказанием. Это была игра всерьез, и он отнесется к ней серьезно.

Стайл приложил всю свою волю, и строчки стали вырисовываться одна за другой. Ни рифмы, ни метра, ни других украшательств, только последовательность утверждений, как у Оракула, придающих смысл каждому ключевому слову. Никакой особой тайны и загадок он не увидел. Предложения имели обычный здравый смысл, приправленный тем, что он уже и так знал. И в целом это было заявление человека о принятии того, что уготовано судьбой.

Внезапно время истекло. Руя и Стайл ввели свои стихотворения в компьютер. Теперь дело за жюри. Судьи сидели рядом, каждый в отдельной кабинке, обращенной лицевой стороной к центральному голографу. Они могли смотреть на голограммы и общаться друг с другом одновременно. Игровой Компьютер был представлен кабинкой с человекоподобным роботом: его кожа была прозрачной, и сквозь нее были видны провода, гидравлические и электронные компоненты. Поначалу это смотрелось жутко — как оживший анатомический срез человеческого тела. Но вскоре глаза свыклись с этим образом и принимали его, как есть, — как ожившее упрощенное представление гораздо более сложного Компьютера.

— Покажите первое стихотворение, — произнес человек-компьютер. — Рабыня Руя, начинайте читать.

Руя взглянула на напечатанное на экране таблицы стихотворение и начала читать. Голограмма Руи появилась над центральным столом, чтобы все судьи могли разглядеть ее во всех подробностях. Это выглядело так, будто на пьедестале стояла женщина, а ее лицо было обращено к судьям.

— Мое стихотворение называется «Жестокий любовник», — объявила она.

Затем она начала читать, при этом она изящно двигалась, улыбаясь или же хмурясь, чтобы соответственно подчеркнуть значение сказанного. Над головой девушки, на виртуальном экране, в процессе чтения к тексту добавлялась очередная строчка, пока не стало видно все стихотворение целиком.

Зови меня ведьмой, зови меня сукой,

Квадратом зови или кубом.

Я с прозвищем всяким останусь огнем,

Горящим над трубкой ночью и днем.

Лжи не стерплю, так и знай, господин,

Ждать и страдать не хочу в тишине.

Думала я, в твоем сердце любовь,

Только беда появилась извне.

Таскать не желаю на лбу мерзкий рог,

И больше меня тебе не обмануть.

Услышь мой упрек! Уползай, таракан!

Не стану молить о любви! Все! Забудь!

Хныкать кончай, наконец стань учтив,

Властвуя скрипкой и флейтой.

Хочется, чтобы на этой земле

Был ты лишь мой, а не чей-то!

— Ключевые слова использованы правильно и в соответствующей последовательности, — прокомментировал Компьютер. — Каждое ключевое слово заканчивает свою строку, и каждое соответствует рифме на приемлемом уровне. Это положительные моменты. Дополнительные четыре строки использованы просто для завершения рифмы. Это нейтральные моменты. Метрика стиха правильная: четырехстопный амфибрахий, чередующийся с четырехстопным и трехстопным дактилем, с определенными модификациями в отдельных стопах. Это распространенный метод и не считается сложным в реализации. Я оцениваю техническую сложность в сорок два очка из пятидесяти. Передаю очередь судье слева.

Слева от него сидела женщина-рабыня.

— Я не очень разбираюсь во всех этих вещах, — сказала она неуверенно. — Но там есть рифма, и мне, пожалуй, понравилось. Поэтому я дам сорок пять очков.

«Ответ, достойный невежды», — подумал Стайл. Если бы он сидел в жюри, он никогда не стал бы так выставлять оценки, даже если бы это стоило ему Гражданства.

Следующим был мужчина-Гражданин в богатой одежде.

— Мы еще не обсуждаем содержание или интерпретацию? — спросил он и, когда получил утвердительный ответ от компьютера, продолжил: — Я нахожу формат простым, но эффективным. Я дам за него сорок очков.

Эта оценка Стайлу понравилась гораздо больше.

Затем проголосовал мужчина-раб:

— Мне не очень нравится женский тембр голоса, но технически, кажется, все соответствует. Ключевые слова на своих местах, они аккуратно вписались в текст. Я бы лучше сделать не смог. Сорок три очка от меня.

Женщина-Гражданка в костюме с блестками и с огненными опалами, мерцающими на ее ушах, голосовала последней:

— Некоторые строки притянуты или перепутаны, но полагаю, я должна это упомянуть в содержательной части. Она проделала отличную работу по соединению случайных слов в единую цепочку. Сорок шесть.

Стайл увидел, что средний бал стал сорок три, что было хорошим результатом — вероятно, гораздо лучшим, чем будет у него. Руе, определенно, удалось мастерски соединить ключевые слова воедино.

Он изначально знал, что в технической оценке его не ждет ничего хорошего.

— Теперь мы проанализируем второе стихотворение для технической оценки, — сказал Компьютер.

Стайл шагнул к экрану. Он поймал себя на мысли, что смотрит в стеклянные глаза робота сквозь напечатанное стихотворение. Он посмотрел чуть в сторону и увидел мужчину-раба. Он мог видеть кого угодно по своему выбору, просто смотря в соответствующем направлении. Вся группа судей находилась на его экране.

— Мое стихотворение называется «Догадки», — сказал он и начал читать:

Благородство есть у оборотня-суки.

В победу превращает проигрыш слоновьей кости куб.

Способно волшебство соединить со льдом огонь.

Раба Игра преобразует в господина.

Зло будущего скрыто в тишине.

И часть от той потери есть любовь.

Должны прислушаться мы к Гавриила рогу,

Судьба — та вещь, которой нам не обмануть.

Значение имеет все: большой дракон и мелкий таракан.

Коль связаны, то мы должны друг с другом быть учтивы.

Судьбу определяет нашу Бога флейта,

Что рушит горы и сотрясенье делает земли.

Он устанавливал глазами контакт с каждым судьей по очереди по мере чтения и видел их реакцию. К несчастью, ничего хорошего она не сулила. Некоторые хмурились, некоторые смущались. Понимания не было. Они либо не принимали форму, либо не понимали содержания.

— Это белый стих, — констатировал Компьютер. — Здесь нет последовательного стихотворного метра, нет рифмы. Это не следует воспринимать как дефект. Ключевые слова размещены на конечных позициях, в правильном порядке, по одному на строчку, без дополнительных строк. В конце большинства строк имеются естественные паузы. Как белый стих я оцениваю его технически на тридцать девять баллов.

В груди у Стайла защемило. Остальные судьи прислушаются к мнению Компьютера, и он получит среднюю оценку за техническую часть ниже, чем у Руи.

Он не ошибся в своих ожиданиях. Женщина-рабыня поинтересовалась, можно ли вообще считать поэзией эти стихи, так как ей они показались обычными предложениями. Остальные были более равнодушны. Средний балл получился тридцать восемь. Стайл был на пять очков позади.

Теперь наступила очередь обсудить содержание. На этой стадии ни одному из поэтов не разрешалось говорить: считалось, что если стихи не говорят сами за себя, то они несостоятельны.

— Это простое изложение позиции автора, — сказал Компьютер по поводу произведения Руи. — Она явно ощущает холодность со стороны ее друга-мужчины, и диктует ему ряд условий для продолжения их связи. Я не могу определить других смыслов, кроме вышеуказанного. Поэтому отношу это произведение к разряду легкой поэзии. Оценка: тридцать пять.

«Хороший знак, — подумал Стайл. — Если остальные прислушаются к мнению робота, то ее общая оценка снизится».

— Было бы неплохо, если бы машинам запретили оценивать любовные отношения между людьми, — заметила женщина-рабыня. — Я считаю, это хороший нагоняй для мужчины. Он настоящий таракан, если называет ее такими именами, и я всецело ее поддерживаю. Я говорю: пятьдесят.

Стайл внутренне содрогнулся. Ему нужно нагнать проигрыш в пять баллов, и он полагал, что они смогут оценить его стихотворение в среднем в сорок баллов. Направление, заданное Компьютером, позволяло надеяться на выравнивание счета. Но эти пятьдесят очков были катастрофой.

Однако мужчина-Гражданин был более критичен:

— Мне определенно не хотелось бы встречаться с женщиной, излагающей свои любовные отношения в таких терминах, хотя я полагаю, если она смогла найти себе мужчину, согласившегося на такое, то это их личное дело. Я не понял одну строчку: «Горящим над трубкой ночью и днем». В этом есть какой-то смысл?

— Конечно, господин, — откликнулся мужчина-раб. — В стародавние времена на Земле люди пользовались газовыми горелками, газ подавался по трубе, а из трубы выходило пламя. Таким образом она сравнивает себя с пламенем. Это разновидность каламбура, на самом деле.

Гражданин пожал плечами.

— Остроумно, — сказал он с кислой миной. — Я оцениваю это в тридцать очков.

Стайл заметил, как вздрогнула Руя. Но сам он, хоть и сетовал на недалекость ума этого мужчины, все же был рад такой оценке. Такая оценка снова оставляла ему шанс.

Следующим был мужчина-раб.

— Если она получит статус Гражданина, то сможет выставить свои условия, — сказал он, и остальные засмеялись. В этот раз они поняли шутку. — Мне хотелось услышать что-нибудь более глубокое, чем это, какую-нибудь социальную проблематику, а не только требование женщины. Оценка: тридцать два.

Надежды Стайла стали еще крепче. Теперь, если только другая женщина не ответит женской солидарностью…

— Я верю, что в состоянии заметить очень умные уколы, — сказала женщина-Гражданка. — Главная героиня четко не определена. В конце концов, это не обязательно должна быть рабыня Руя. Это могла бы быть любая женщина, особенно та, которая ошиблась в выборе мужчины. Это может быть даже женщина-робот, которая любит мужчину во плоти.

О нет! Неужели стих Руи был камнем в огород Стайла? Он заметил, что судьи повернулись и смотрят на него и на Шину, сидящую в маленьком зрительном зале. Они знали!

— Отсылка к квадрату и кубу весьма показательна, — продолжала Гражданка. — Робот состоит из геометрических деталей, оживленных электроэнергией от крошечного очага, питаемого протонитом. Она определенно горит изнутри! Она должна принимать ухаживания мужчины — я понимаю, что это то, ради чего она была создана, — но на любовь мужчины она рассчитывать не может, так как он знает, что она — машина. Но все же она запрограммирована на чувства и эмоции. Она любит его, зная, что ответной любви не дождется. Возможно, мужчина, которого она обслуживает, — музыкант, играющий на скрипке или флейте…

Шина поднялась со своего места в зрительном зале и направилась к выходу. Стайл почувствовал к ней жалость. Она никак не ожидала, что станет объектом обсуждения.

— Минуточку, — подал голос мужчина-Гражданин. — Это она, не так ли? Я бы хотел расспросить ее.

— Это вовлечет ее в обсуждение жюри, — сказала Гражданка. — Сомневаюсь, что это разрешено правилами.

— Жюри вправе затребовать любой источник информации, какой пожелают, — пояснил Компьютер. — За исключением вопросов к автору обсуждаемого произведения.

— Женщина-робот, что ты думаешь об этом стихотворении? — обратился к Шине Гражданин.

Шина остановилась и посмотрела на него.

— Господин, я предпочла бы не отвечать на ваш вопрос, я считаю себя заинтересованным лицом.

— Отвечай! — потребовал он голосом, не терпящим возражений.

— Вы должны ответить, — сказал Компьютер. — Вы не вызвались добровольно. Вас вызвал суд присяжных как важного свидетеля. Мы пытаемся определить, верна ли догадка о том, что обсуждаемое стихотворение представляет вашу точку зрения.

Шина оскалилась. Ее человеческие манеры стали настолько естественными, что визуально ее машинную природу разглядеть было уже нельзя. Это была красивая женщина, с оголенным телом и, возможно, с оголенной душой.

— Что ж, вы узнаете мою точку зрения, господин. Если стихотворение написано обо мне, то мне это отнюдь не льстит. Оно является нападкой на мужчину, которого я люблю, а я при этом являюсь невольным орудием нападения. Я всего лишь машина, но думаю, что даже если бы была живой, я не обошлась бы так цинично с другим живым человеком, в такой форме. Данное стихотворение — куда более жестокая вещь, чем может сотворить мужчина, которого я люблю. Уверена, что его собственное стихотворение не из таких.

Гражданин кивнул головой:

— И правда, стих довольно грубый.

Гражданка, сжав губы, раздумывала.

— Я приняла решение. Если в данном стихотворении не говорится о конкретных, скажем так, реальных людях, то в таком случае оно ничем не примечательно. Если оно подразумевает таких людей, то тогда его великолепие обесценивается его жестокостью. В любом случае я не могу отнестись к нему с почтением. Я ставлю двадцать пять.

Для Руи это была катастрофа. Ее средняя оценка стала тридцать четыре. Другие члены жюри могли пересмотреть свое решение, если бы пожелали. Но, кажется, они не собирались менять свое мнение. Общий счет за стихотворение Руи составил семьдесят семь очков. У Стайла все еще оставались реальные шансы победить ее, благодаря Шине. Все, что ему было нужно, это набрать сорок очков.

Теперь судьи перешли к оценке произведения Стайла по содержанию.

— Это стихотворение более серьезное и менее понятное, чем предыдущее, — сказал Компьютер. — Кто-то может не знать, что существует альтернативный мир или реальность на этой же планете, в которой действуют другие физические законы. Автор может входить в этот мир, там он обладает властью и женат на красивой женщине. Первые шесть строк явно указывают на это. Там есть женщина-волчица, которая жертвует собой во имя долга, упоминается магическое свидание двух существ: одного изо льда, другого — из огня. Будущее этого мира можно время от времени предугадывать с помощью волшебных средств. И еще есть невероятное зло, часть которого — это конфликт, связанный с любовью. Две строчки относятся к завершающемуся Турниру, который сделает Гражданином одного из двух рабов. Таким образом, первая часть стихотворения относится по большей части к нынешней ситуации и оценивается положительно.

— Вторая часть представляется схематичным предупреждением. Ангел Гавриил — мифический персонаж, который должен протрубить о Судном Дне для всех живущих, и сигнал этот будет означать, что никто не сможет спрятаться или увильнуть от наказания. Стихотворение распространяет эту идею и на других существ, как причудливых, так и мерзких. Оно заканчивается тем, что и люди, и существа должны принять неизбежность с достоинством и выдержкой, и напоминает нам, что в соответствии с легендой из другого мира могущественная флейта — возможно, альтернативная версия рога Гавриила — уже дала знать о себе, устроив землетрясение в форме недавних толчков, зафиксированных на этой планете. Учитывая значительный образный элемент, я считаю это стихотворение серьезным и заслуживающим внимания. Подземные толчки на самом деле были вызваны обвалом выработанных шахт по добыче протонита на южной гряде, но это можно интерпретировать и как предупреждение: запасы минерала, на котором буквально зиждется энергетика планеты, не бесконечны. И нам придется в корне поменять уклад жизни, когда запасы минерала будут полностью исчерпаны. Уже сейчас мы имеем существенный дефицит исправного оборудования и построек. Поэтому я считаю данное стихотворение хорошо продуманным, серьезным предупреждением и, основываясь на этом, выставляю оценку: сорок восемь.

Стайл был удивлен и обрадован. Он и понятия не имел, что Игровой Компьютер знал так много о нем и о Фазе или что он сможет интерпретировать неявные послания в таком ключе. Теперь он понял, что все, что он рассказал Шине, она передала своим друзьям-машинам. Они, в свою очередь, могли проинформировать об этом Игровой Компьютер, который, возможно, был одним из них. Конечно, Компьютер имел и собственное мнение, опираясь на феноменальные ресурсы банков памяти и опыт анализа многих тысяч Игр, так что такая информация вообще не должна было его удивить.

Теперь настала очередь женщины-рабыни.

— В стихотворении есть какие-нибудь нападки на противника? — спросила она, но остальные ничего такого не заметили. — Я не уверена в отношении всех этих дел в другом мире, я впервые об этом слышу. Но я могу поверить, что запасы протонита не вечны. И так или иначе с этой ситуацией надо будет что-то делать. Хорошо, я согласна с этим предупреждением. Моя оценка — сорок.

На такую оценку от нее Стайл даже не надеялся. Она отдала другому стихотворению пятьдесят баллов, и он опасался, что она окажется мужененавистницей.

— Толково придумано, — сказал Гражданин. — Сорок пять.

— А кем он является в том мире, о котором вы говорили, — обратился мужчина-раб к компьютеру.

— Он тот, кого называют Адептом, — ответил Компьютер. — Это означает, что он могущественный волшебник.

— Забавно слышать такое от компьютера, — улыбнулся мужчина, — но я не против немного пофантазировать, даже если все это — сказки. Сорок два.

Внутри Стайла продолжала расти надежда. Это были на удивление благожелательные оценки. Пока что его средний балл был сорок четыре. Если последний присяжный снова даст двадцать пять очков, то это сравняет его с Руей. Леди-Гражданка, казалось, тоже думает об этом, но чуть раньше она уже удивляла его. Он почувствовал, как вспотели от ожидания его ладони.

— Потеря любви… — произнесла она. — Автор имел в виду леди-робота, которая любит его?

— Он не вправе отвечать на вопрос, — напомнил ей Компьютер. — Мы должны догадаться об ответе из его стихотворения.

— Мне просто интересно, действительно ли он хочет победить в игре. Он говорит, что они должны быть учтивы, потому что случится то, что случится. Не уверена, что могу принять такой ответ.

Стайлу стало не по себе. Эта женщина уменьшила оценку Руи за жестокость. Она собирается сделать то же самое с ним?

— Так как у него есть жена в другом мире, ему на самом деле уже не нужны какие-либо женщины в этом мире, — продолжила она. — Это нечестно оставлять ее в состоянии неопределенности.

— Мы можем одобрять или не одобрять личную жизнь поэта, — сказал Гражданин, — но мы здесь оцениваем только достоинства стихотворения. Не знаю, на сколько это важно, я вижу несколько признаков, что он понимает возможность фундаментальных изменений. Сука становится благородной, проигрыш оборачивается победой, лед соединяется с огнем, раб становится Гражданином, судьбы драконов и тараканов связаны. Возможно, он создает философию для понимания того, что живые существа и машины могут слиться воедино. Если это то, что уготовано судьбой, он примет это.

Она кивнула в знак согласия.

— Да, там есть какой-то подтекст. Автор стихотворения, я думаю, вряд ли был намеренно жесток. Он в сложном положении. Он связан с другими и должен быть внимателен и учтив. Это скорее урок для нас, как нужно поступать. Я ставлю оценку сорок четыре.

Колени Стайла едва не подкосились. Она не стала топить его, и его общий счет — восемьдесят два. Ощутимо больше, чем у Руи.

— Кто-нибудь желает изменить свои оценки какого-нибудь стихотворения? — спросил Компьютер. — Ваши оценки недействительны, пока не будут подтверждены.

Члены жюри обменялись взглядами. Стайл вновь почувствовал напряжение. Его успех еще может развалиться!

— Да, я хочу, — сказала рабыня. Стайл увидел, как заволновалась Руя. Это была судья, которая дала Руе пятьдесят баллов за содержание. Если она пересмотрит свою оценку работы Стайла, тогда…

— Думаю, я погорячилась, когда поставила те пятьдесят очков, — сказала она. — Давайте я дам за «Жестокого Любовника» сорок пять.

Колени Стайла снова выпрямились. Она перешла на его сторону.

— Окончательный счет: восемьдесят два против семидесяти семи в пользу стихотворения Стайла, — произнес Компьютер после некоторой паузы. — Стайл объявляется победителем Турнира!

Из динамиков раздались аплодисменты. Так быстро, так просто… он победил!

Но теперь он увидел Рую, стоящую в одиночестве, опустив глаза. Повинуясь импульсу, он подошел к ней.

— Это была отличная игра, — сказал он. — Ты могла бы легко выиграть в ней!

— По крайней мере у меня осталось продление пребывания, — сказала она, заметно задыхаясь от досады, а затем, спохватившись, добавила. — Господин.

Стайл почувствовал себя неловко.

— Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится…

— Мое стихотворение не было направлено против вас. Не специально. Я тогда думала о человеке, который бросил меня, господин.

Но тут толпа окружила их, и Стайлу пришлось переключить свое внимание.

— В соответствии с полномочиями, предоставленными мне Советом Граждан Планеты Протон, — произнес Игровой Компьютер, голос его звучал из каждого динамика по всему Игровому Дворцу, — я объявляю, что раб Стайл, победитель Турнира, освобождается от статуса раба и наделяется Гражданством со всеми сопутствующими правами и привилегиями, отныне и впредь.

Количество аплодисментов многократно выросло. К аплодирующим также присоединились члены жюри: рабы и Граждане.

Робот поспешил предложить Стайлу мантию с богатой отделкой:

— Господин, я часть вашего временного имущества. Вы вправе носить любую одежду или не носить. Однако, чтобы избежать путаницы…

Стайл думал, что готов к такому обращению, но повторное обращение «господин» немного напугало его. На протяжении всей жизни он называл так других людей, теперь же можно позабыть о куче условностей.

— Спасибо, — поблагодарил Стайл, протянув руку к мантии.

Робот проскользнул в сторону.

— Позвольте мне, господин, — сказал он, и Стайл догадался, что тот хочет надеть на него мантию. Гражданину не к лицу самому обслуживать себя, хотя Гражданин и мог это делать по желанию. Но Стайлу была неприятна сама мысль, что его будут одевать: в голове возник образ оседлываемой лошади.

— Спасибо, — повторил он со смущением.

Машина приблизилась вплотную, надевая и поправляя мантию.

— Гражданин не обязан благодарить машину или кого-либо еще, — прошептал робот осторожно в ухо Стайлу.

— Ах да. Спаси… ах да.

— Очень хорошо, господин, — вежливо произнесла машина.

Затем появилась леди-Гражданка. Это был работодатель Стайла. «Бывший работодатель», — напомнил он себе.

— Я довольна, Стайл, — сказала она. — Ты сделал победителем и меня тоже.

— Спасибо, госпожа, — ответил Стайл и тут же прикусил язык.

Она улыбнулась.

— Спасибо тебе, господин, — сказала она и наклонилась, чтобы поцеловать его в правую бровь. — Я в огромном выигрыше благодаря твоей победе. Но гораздо большее удовольствие я испытываю от того, что была покровителем победителя Турнира. И я умею быть благодарной.

Затем она ушла, а вместо нее появился Гражданин Райфлмен.

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — сказал он, и это не было преувеличением — Райфлмен тоже был победителем Турнира пятнадцать лет назад. Стайл встретился с ним в первом туре прошедшего Турнира и победил его с большим трудом. Райфлмен проиграл с достоинством. — Вот тебе небольшой совет от меня, Гражданин: не появляйся на публике несколько дней и приучи себя к новой жизни. Это избавит тебя от дурацких ошибок. И найди кого-нибудь, кто объяснил бы тебе разные детали простым языком: размер имущества, внешний вид, права и привилегии. Тебе нужно изучить чертовски много за короткое время, если не хочешь стать жертвой алчных Граждан.

— Но разве не все Граждане… то есть… разве они не уважают имущество других Граждан?

— Твою минимальную долю в добыче протонита забрать у тебя нельзя, но только благодаря удаче, знаниям и решительности ты сможешь занять достойное место в иерархии Граждан. Воспринимай это как новую игру, Стайл. Ах да, у Граждан есть имена — мы анонимны только для рабов. Ты можешь выбрать себе новое имя по своему усмотрению.

— В этом нет нужды.

— Эта игра более сложная и имеет далеко идущие последствия, по сравнению с любой игрой Турнира. Возьми себе за правило — сразу вникать в детали, Стайл, — и Райфлмен одарил Стайла многозначительным взглядом.

Публика стала потихоньку рассасываться, так как эффект новизны от появления нового Гражданина стал ослабевать.

Стайл подал сигнал Шине.

— Твои друзья могут предоставить мне какого-нибудь наставника, который бы объяснил особенности поведения Граждан?

— Могут, господин, — сказала она. — Либо они могут запрограммировать меня…

— Отлично! Запрограммируй себя. Твои друзья знают, что мне нужно. И сделай это как можно скорей.

Шина ушла. Стайла поразил этот новый контраст: она осталась обнаженной, а он теперь одет. Неудивительно, она же оставалась рабыней — имитацией рабыни — и теперь находилась в его собственности и останется обнаженной до конца жизни. Жизни? Стайл печально улыбнулся: он постоянно забывает, что в ней нет жизни. И тем не менее она его самый преданный друг в этом мире.

Стайл повернулся к роботу, принесшему одежду.

— Веди меня в мои владения, — скомандовал он.

Машина замешкалась:

— Господин, у вас их нет.

— Нет? Но я думал, что все Граждане…

— Каждый Гражданин имеет стандартный пай в добыче протонита. Всем остальным он обеспечивает себя сам.

— Понятно.

Оказалось, не все преподносится Гражданину на блюдечке. Ему срочно необходимо руководство по Гражданству. Где же Шина? Процесс программирования не должен был занять много времени.

И вот она появилась.

— Все сделала, как вы и просили, господин, — сказала она.

— Отлично. Отведи меня в какое-нибудь укромное место и начнем обучение.

Она вывела его из Игрового Дворца.

Укромным местом оказался временный купол в пустыне. К генератору купола вел подземный силовой кабель, таким образом создавалось силовое поле, которое не позволяло загрязненной атмосфере проникать под купол. Портативное устройство заполняло купол приятным охлажденным воздухом. Шина разложила столик на двоих, достала крекеры, сыр и суррогатное вино. Затем сделала защитное поле непрозрачным и установила прибор, заглушающий возможные подслушивающие радиоустройства.

— Теперь нам никто не помешает, господин, — сказала она.

— Ты не обязана называть меня господином, — возразил Стайл.

— Нет, обязана, господин. Вы Гражданин, а я голая рабыня. Нарушая это правило, мы подвергаем себя ненужному риску.

— Но ты была мои другом все это время!

— И даже больше, чем другом, господин, — напомнила она ему. Когда-то она была для него и телохранителем, и любовницей. И великолепно справлялась с обеими обязанностями. Но когда он женился на Голубой Леди, во второй роли выступать она уже не могла. Считается, что машины не способны на незапрограммированные человеческие эмоции, однако Шина попыталась покончить с собой — самоуничтожиться. Она смирилась с браком Стайла только после знакомства с Голубой Леди. Шина все еще любила его, и поэтому Стайл постоянно чувствовал вину за собой.

— Мне тут пришло в голову, что как Гражданин я могу перепрограммировать тебя, чтобы ты не испытывала ко мне сильных чувств, — предложил он.

— Это правда, господин.

— Ты хочешь этого?

— Нет, господин.

— Шина, я очень дорожу тобой и не хочу, чтобы ты страдала. Помнишь стихотворение Руи? Я абсолютно против того, чтобы ты мучилась как его героиня. Сейчас, с моими новыми возможностями, есть ли что-нибудь, что я могу сделать, чтобы осчастливить тебя?

— Есть, господин. Но вы на это не пойдете.

Она была не уступчива. Шина снова хотела его любви, если не эмоциональной, то хотя бы физической, а этого он ей дать не мог.

— А кроме этого.

— Ничего, господин.

— Но я бы мог осчастливить твоих друзей. Как Гражданин я могу помочь им добиться официального статуса самостоятельных разумных существ.

Ее друзьями были разумные машины Протона, которые однажды помогли Стайлу спастись от гнева Гражданина, и он поклялся не выдавать их тайну, пока они не выступают против интересов людей, и обе стороны держали слово. Стайл не считал их желание заполучить себе статус рабов нарушением этой клятвы. По его мнению, они имели право на такой статус. Но статус заполучить нелегко, так как Граждане были заинтересованы в сохранении существующего положения вещей.

— Всему свое время, господин… Ну что, познакомимся с правами и привилегиями Граждан?

— Давай.

Быстро и на простом языке она обрисовала ему ситуацию.

Он имел право использовать доход от доли в добыче протонита для покупки или строительства материальных объектов и зданий. Он мог набрать себе штат сотрудников из числа рабов, роботов, андроидов, киборгов или кого-либо еще и имел право заниматься любым интересным делом, по собственному желанию. Ежегодных доходов было достаточно, чтобы позволить себе современный дворец, нанять на работу около двадцати пяти рабов и купить с полдюжины роботов наподобие Шины. С дорогостоящими хобби, типа разведения экзотических пород лошадей или создания копии Висячих Садов Семирамиды, придется немного подождать, пока не будет построен дворец.

Хотя рабам казалось, будто доходы Граждан неограниченны, это было далеко от правды. Однако имелась возможность увеличить богатство, заключая и выигрывая пари с другими Гражданами. Ставки размером в годовой доход отнюдь не были редкостью. Но если Гражданин достигал задолженности размером в двухгодичный доход, то он терял право заключать новые пари, пока его задолженность не уменьшится. Это правило предохраняло Граждан от обнищания, дабы базовый уровень их жизни не опускался и чтобы не страдал имидж Граждан в целом.

— Ну, с этим проблем не будет, — сказал Стайл. — За пределами Игры мой азарт улетучивается. Я буду очень консервативным Гражданином и буду жить по средствам. Большую часть времени меня здесь вообще не будет, ты же знаешь.

Она с грустью кивнула:

— Да, господин. Здесь в программе есть примечание от моих друзей. Они предупреждают, что сохранять старые привычки вам опасно. Вам надо быстро набрать влияние. Чтобы обезопасить себя, вам нужно увеличить свое состояние от исходной величины в сто раз… в течение шести месяцев.

— В сто раз! — воскликнул он. — За шесть месяцев!

— И еще, вы должны разгадать загадку, связанную с вашим лазерным ранением, господин, и узнать, кто послал меня, чтобы защитить вас. Мои друзья нашли новое доказательство, что это не единичный случай. Кто-то или что-то покушается на вашу жизнь, однако мои друзья не в состоянии выяснить, кто именно.

— Да. И на Фазе кто-то настроил Красного Адепта против меня, сообщив ей о ложной опасности.

В этой связи он поимел огромное количество проблем, а закончилось все изгнанием Красного Адепта с обоих планет. Оракул предсказал, что Голубой уничтожит Красную, так и произошло. Но всего этого можно было избежать, если бы не был пущен слух, будто Голубой собирается напасть на Красную.

— А еще вспомните землетрясение, господин, которое, как вы считаете, связано с событиями на Фазе, — продолжила она. — Возможно, это очередное предупреждение.

— Определенно. Платиновые Эльфы сообщили мне, что я стану участником важных событий после медового месяца.

Ой, он же не собирался рассказывать Шине о медовом месяце. Стайл быстро продолжил:

— Я не уверен, что мне нравится смысл происходящего. Я не знаю, как именно должны быть связаны оба мира. Но с тех пор, как множество людей стало переходить из одного мира в другой, миры стали взаимодействовать, возможно, это все очень серьезно, — он глубоко вздохнул. — Морально я был готов навсегда покинуть Протон, если проиграю Турнир. А теперь непонятно, как поступить дальше, когда я имею право на неограниченное пребывание. Здесь, да еще в одежде, я чувствую себя неуютно.

— Вот почему вам нужно какое-то время побыть в одиночестве, господин.

Стайл поднялся и стал ходить по кругу.

— Я обещал вернуться на Фазу к полудню. Я уже превысил все сроки. Почему бы тебе не заняться приобретением для меня материальных активов и не начать нанимать рабов, пока я пересекаю Занавес, чтобы…

— Это будет не очень мудро, господин.

Ее постоянное «господин» действовало ему на нервы, но он понимал, это было разумным правилом.

— Не мудро?

— Вам понадобятся деньги в качестве первоначального капитала для умножения своего состояния, господин, поэтому будет лучше не растрачивать их на второстепенные вещи. А если станет известно, что вашими средствами распоряжается машина…

— Я — Гражданин, не так ли? Я могу использовать машину, если захочу. Разве нет? — Стайла рассердила мысль о возможных пересудах по поводу Шины.

— Да, господин.

— В таком случае я назначаю тебя своим начальником штаба или… как он там должен называться. Я бы предпочел нанять рабов для видимости, а сам бы стал заядлым игроком. Но боюсь, я потеряю все состояние еще до того, как научусь правильно вкладывать деньги. Твои друзья помогут?

— Они помогут, господин.

— Тогда попроси их подыскать мне подходящего консультанта — того, кто знает как правильно вести игру новому Гражданину.

— И как быстро увеличить состояние Гражданина, господин.

— Точно. Теперь я закончу медовый… э-э, мои дела на Фазе. При условии, что мне удастся скрыть свое отсутствие на Протоне.

— Гражданину это вполне по силам, господин, — заверила она его. — Если вы дадите краткое формальное голографическое разрешение, тогда я смогу распоряжаться вашими средствами.

— Да, конечно, — и Стайл тут же позаботился об этом.

— Спасибо, господин, — сказала она, принимая запись. — Я займусь Вашими делами.

— Отлично. А я пока подумаю, что можно сделать для тебя и твоих друзей.

Шина кивнула, хоть и знала, что для нее он не сможет сделать ничего. Она будет служить ему нежно и преданно в любом случае.

5. ЗАПАДНЫЙ ПОЛЮС

Он опоздал, но Голубая Леди простила его.

— Дошли слухи до меня еще до твоего появления, что ты теперь Гражданин.

— Я бы сказал, что это невеселые новости. Гражданство есть наивысшая награда на Протоне, но теперь, когда я заполучил ее, у меня лишь прибавилось хлопот. Невидимые силы предписывают мне начать новую еще более опасную игру, придется готовиться к еще большим трудностям. Интересно, связано ли это с обещанными неприятностями на Западном Полюсе?

— С чего бы взяться неприятностям? — спросила Леди риторически. — Все, чего мы хотим, это просто провести медовый месяц.

— Мне почему-то кажется, что наш медовый месяц не будет простым.

Они отправились на праздничный обед, устроенный снегодемонами. В своем роде банкет был очень пышный: засахаренные сосульки на аперитив, лёдбургеры, жареная лавина, сгущенный мороз вместо напитков, а на десерт — снежные конусы. Снегодемоны без промедлений принялись энергично поглощать еду. Поначалу Стайл и Леди грызли эти лакомства без особого энтузиазма, но потом Стайл с помощью небольшого заклинания превратил их в удобоваримую пищу, покрыв ее для отвода глаз слоем снежной глазури.

На ночь они улеглись в удивительно комфортный сугроб.

— У меня проблема, — тихо сказал Стайл.

— Я думаю, стоит подождать, пока снеговики уснут, — прошептала она.

— Они любопытны до неприличия, а все из-за того, что сугробы от жара наших тел не плавятся.

Он погладил ее тело, благо их обоих прикрывал толстый слой снега, так что любопытные демоны не смогли бы ничего разглядеть при всем желании.

— Проблема связана с Протоном.

— С Леди Шиной.

— Она красивый и разумный робот, эта Леди Шина, и она не согласится на перепрограммирование. Мне придется вплотную работать вместе с ней, раз уж я согласился помочь ее друзьям-машинам. Они помогли мне выжить на Протоне в трудные времена, и я должен помочь им получить статус рабов. Еще они предупредили, что меня ожидают новые неприятности. Поэтому я должен опять пойти на риск, чтоб во сто крат умножить свое богатство и чтобы узнать, кто изначально отправил ко мне Шину. Боюсь, это как-то связано с событиями на Фазе, и я должен распутать этот клубок. Вот только… мне не хотелось бы использовать Шину — представь, что она будет чувствовать. Это несправедливо по отношению к ней, и я чувствую себя виноватым.

— Ты прав, — согласилась она. — Обещала я подумать над тем, как быть тебе и Шине, — и вот к чему пришла. Разумные големы — машины — желают, чтобы их считали людьми, так?

— Правильно. Рабы — это низшее сословие людей, но их статус выше, чем у самых разумных машин. Рабы могут соревноваться в играх, принимать участие в Турнире, могут выиграть привилегии и даже Гражданство. Когда их срок пребывания истекает, они покидают планету с приличными денежными накоплениями. Машинам же ничего из перечисленного не светит — они остаются в рабстве все время, пока их не отправят на металлолом. И это несмотря на то, что некоторые из них обладают умом, самосознанием и чувствами.

— И Леди Шина — одно из таких непризнанных машинных существ.

— Именно. Она личность во всех отношениях, с настоящими чувствами. Просто так получилось, что ее эмоции и чувства не появились естественным образом, а являются порождением программы.

— А есть разница между программным происхождением и естественным?

— Сомневаюсь. Возможно, это просто разные средства для достижения одной цели.

— В таком случае тебе следует жениться на Леди Шине.

Стайл на несколько секунд потерял дар речи.

— Не уверен, что правильно понял тебя, Леди.

— Там другой мир, и она никогда не сможет пересечь Занавес. Вы можете поступать так, как если бы вы были парой.

Если до этого Стайл медленно засыпал, то теперь он резко проснулся.

— Уверен, что тебя я недопонимаю.

— Если Гражданин женится на машине…

— Никто не может жениться на машине!

— …тогда машина должна иметь…

— Машины не имеют… — Стайл внезапно замолчал. — А это любопытно, браки с Гражданами не дают Гражданского статуса, но они определенно дают некоторые привилегии. Такая машина будет считаться нанятой на работу, ее работой будет брак. Но только рабов можно нанимать на работу.

— Значит, замужняя машина станет рабом, — заключила Леди. — А если одна машина станет рабом…

— Будет создан прецедент…

— Как думаешь, подходит это для целей твоих?

Стайл размышлял, покачивая головой:

— Если брак признают, это станет мощным рычагом для юридического признания машин.

— Такова моя точка зрения, — сказала она с ноткой тщеславия в голосе.

— Но на тебе я женат! — запротестовал он.

— На Фазе, не на Протоне.

— Но ты можешь пересечь Занавес!

— Это правда, но я принадлежу этому миру и никогда не покину его, за исключением бегства в случае опасности крайней. На Протоне я ни на что не претендую и претендовать не желаю.

— Но люблю я только тебя! Я никогда бы не смог…

— Любишь ты больше людей, чем думаешь, — произнесла она тихо и твердо. — Нейсу, Шину…

— Но это совсем другое…

— И я не говорила о любви, я говорила о браке.

— О браке по расчету? На роботе?

— А разве неприятно тебе общаться с Леди Шиной, несмотря на то, что из металла она слеплена?

— Нет, но… Нет, я должен признать, что теперь уже меньше думаю о ней. С тех самых пор, как узнал, что она ненастоящая, поэтому…

— Думаю, сударь, вам есть над чем подумать, — оборвала Голубая Леди и отвернулась от него.

Стайл почувствовал себя пристыжено. Он рассуждал предвзято. Стайл безгранично уважал Шину, но любить ее стало невозможно, потому что она была ненастоящей. Тем не менее он напомнил себе, что почти любил Шину, до того как повстречал Голубую Леди. Была ли неживая сущность Шины всего лишь отговоркой для неизбежного изменения чувств к ней? Он не был уверен, но не мог отрицать изменений в собственных чувствах.

Как он может бороться за признание машин разумными, если он сам не признает их самостоятельными личностями? Как он может жениться на Шине, если не любит ее? Если он станет думать о ней, как о настоящем человеке, не сделает ли его такой брак двоеженцем. Конечно, было два мира, но он сам-то один. Но поскольку Голубая Леди сама любезно согласилась на половинчатый статус, заперев себя в мире Фазы… Надо подумать о том, какой удар по социальному укладу Протона нанесет брак Гражданина с роботом! Этот аспект заслуживает детального рассмотрения. Хотя…

— Ты бы одобрила помолвку? — спросил он в итоге.

— Если она будет настоящей, — согласилась она сонным голосом.

— Пусть она длится шесть месяцев — достаточно времени, чтобы прояснить правовые вопросы, так или иначе. Возникнет гигантское сопротивление со стороны других Граждан. И, конечно, сама Шина может не согласиться.

— Она согласится, — обнадежила Голубая Леди. — Помолвка есть обязательство, а ты всегда держишь слово. В конце концов, ты этим сделаешь ее немного счастливее.

Услышать такое от Голубой Леди было неожиданно, и Стайл почувствовал себя неловко. Хотя, возможно, она преследовала и собственный интерес, чувствуя угрызения оттого, что именно она отняла Стайла у Шины. Возможно, социальные нравы Фазы в этом отношении отличались от мира Протона и разделять супруга было позволительно. Определенно, его друг Керрелгир — волк-оборотень — верил в это, когда поручал свою суку другу, пока сам Керрелгир находился в изгнании, вне стаи. Голубая Леди познакомилась с Шиной, та ей понравилась, и она тут же приняла ее как равного человека. Несомненно, ее признание было искренним.

— И если в течение шести месяцев брак будет юридически одобрен, я женюсь на ней, — продолжил Стайл. — На Протоне. Но я никогда не смогу любить ее.

— Тогда люби меня, — сказала Голубая Леди, повернувшись к нему. Такой награды было достаточно, и между ними наметилось новое противостояние, но уже другой природы.

* * *

Утром они возобновили прогулку вдоль Занавеса, который пересекал цепь Белых Гор и уходил на юго-запад. На земле виднелось несколько глубоких расщелин, песок от копыт их коней, попав в эти трещины, беззвучно улетел вниз.

— Наверно, глубокие пещеры, — заметил Стайл, обеспокоенный возможностью провалиться под землю. Но Клип постучал передним копытом, как бы говоря, что провалиться им не грозит, пока единорог выбирает дорогу.

Стайл сверился с контурной картой и обнаружил, что они приближаются к Черным Владениям. Ему не нравился Черный Адепт, и по взаимному согласию с помощью чар путники перенеслись мимо зловещего замка в сторону Пурпурных Гор — теперь Занавес пролегал строго на юг.

Внезапно перед ними взорвался огонь. Стайл бросил взгляд на пламя в попытке понять, какова его природа: естественная или волшебная?

— Предупреждающие знаки, — воскликнула Леди, — Зеленый Адепт!

— Должно быть, — согласился Стайл. — Я обещал обойти его землю стороной.

Они поехали в объезд, соединившись с Занавесом к юго-западу от территории, помеченной Зеленым Адептом. Занавес изгибался назад, в западном направлении, проходя через предгорья южной гряды. Пейзаж радовал: холмистую местность покрывали кустарники, высотой по пояс, увенчанные цветками пурпурных оттенков. Скакуны, почуяв под собой твердую почву, поскакали рысью. Наступила вторая половина дня.

Внезапно перед Хинблу выскочило какое-то существо. Оно имело тело крепко сложенного человека и голову волка. Существо залаяло, пугая лошадь. Голубой Леди, опытной наезднице, ничего не грозило. Она обратилась к своей лошади и успокоила ее.

Затем появилось второе существо. У этого была голова барана. Существо начало блеять.

Стайл мысленно формулировал заклинание, пока его рука нащупывала гармонику. Однако он воздержался от волшебства, сомневаясь пока в его необходимости. Он слышал о звероголовых, но знал, что они не нападают на людей. Неужели его информация ошибочна?

Появилось еще несколько звероголовых, издававших разнородные звуки. Кошки, козы, ястребы, медведи, черепахи — никто из них не обладал умственными и речевыми способностями человека, но каждый был страшен на свой манер. Они энергично рычали, вопили, ревели или гремели. Хрюкающий свиноголовый нацелился на Стайла.

— Боюсь, они могут быть опасны, — сказала Голубая Леди. — Обычно себя они так не ведут. Думаю, что-то разгневало их.

— Да, — согласился Стайл. Рог Клипа удерживал свиноголового на расстоянии, но сзади уже подкрадывался крокодилоголовый. — Лучше держаться от них подальше, пока не узнаем, что ими движет.

— Думаю, мы сможем их объехать, — сказала Леди озабоченно, но без волнения.

Их скакуны сорвались с места. Хинблу была превосходной кобылой, развивающей скорость, какая не снилась обычным лошадям. Они и в самом деле двигалась подобно ветру. Но Клип был единорогом, чье врожденное волшебство, делало его еще быстрей. По общему решению, они не применяли никакой другой магии, чтобы не обнаруживать способности Стайла. Адепты могли быть непопулярны на окраинах Фазы.

Звероголовые с энтузиазмом кинулись вслед, не переставая лаять, мычать и ухать. Но их человеческим телам было далеко до лошадиных — вскоре они отстали. И все же двое из них сократили разрыв. Эту землю звероголовые знали как свои пять пальцев, в отличие от чужаков. Они выбирали наилучшие тропинки и срезали путь, продолжая то и дело выскакивать перед путниками. К тому же этих тварей тут было много, и многие из них уже образовали живые заграждения вдоль дороги, Это ощутимо осложняло бегство.

Трое котоголовых выскочили перед беглецами. Оба скакуна, хорошо знакомые с такими приемами, не стали прыгать вперед — конечно, так они могли бы снести неприятеля с дороги, но при этом подставили бы уязвимые места для атаки снизу. Вместо этого скакуны опустили головы и атаковали снизу. Котоголовые могли справиться с лошадью, но не со смертельно опасным рогом единорога — рог мог мгновенно проткнуть любого. Коты упали, освобождая дорогу, и компания, невредимая, поскакала дальше.

Появилось с полдюжины злобно похрюкивающих свиноголовых. На этот раз единорог и лошадь прыгнули. Свиноголовые дотянулись до них, но единственным их оружием были клыки, малоэффективные для вертикального бодания. Одного из нападавших Хинблу ударила передним копытом по голове, а остальные от нападения отказались.

Приблизилась стая волкоголовых, однако от них удалось уйти в сторону, затем снова вклиниться внутрь стаи, и с ускорением оставить зверей позади.

Больше звероголовые не появлялись, а Стайл убедился, что с его командой все в порядке.

Во всей этой суматохе незаметно поменялась растительность. Теперь они двигались по лесу, состоящему из огромных старых деревьев: дубов, ясеней, вязов и буков. Но отличить их друг от друга было затруднительно из-за того, что стволы были сучковатыми и сморщенными, а их вершины отбрасывали тень, погружая землю во мрак.

— Не нравится мне все это, — сказала Голубая Леди.

Стайл был согласен с ней. Их бегство увело их в сторону от Занавеса, и теперь им надо вернуться к прежнему маршруту. Но возвращаться к точке отклонения от маршрута небезопасно — там их поджидали звероголовые. В нынешней ситуации Стайл все еще предпочитал не применять магию: ситуация была опасной, но не критической.

В любом случае им придется вести утомительные поиски Занавеса — долго высматривать почти невидимое мерцание. Двигаться вдоль Занавеса легко, а вот отыскать его со стороны гораздо труднее, если не знаешь точно, где искать.

— Что ж, все это часть медового месяца, — попытался сгладить ситуацию. Стайл. Леди улыбнулась — она знала, что в их увеселительную программу рано или поздно вошло бы нечто подобное.

Они осматривались, медленно объезжая старые, величественные деревья. Лес теперь стал настолько густым, что даже отраженный свет с трудом проникал внутрь. Тем не менее травянистых растений становилось все больше: они покрывали стволы деревьев и выстилали подножье леса, некоторые были подозрительно насыщенного зеленого цвета, а другие — бледно-белыми, многие были на удивление уродливы. Но, во всяком случае, это были растения, а не звери. Никто из них не протягивал щупальца в поисках непрошенных гостей, ни у кого не было ядовитых шипов. Они пышно разрослись во мраке, и это казалось их единственной странностью.

И никакого намека на Занавес.

— Так мы будем искать вечно, — сказал Стайл. — Я хочу найти Занавес до наступления ночи, — после этих слов он спрыгнул с Клипа. — Мы сможем найти его гораздо быстрее, если пойдем пешком.

Клип издал звук предупреждения. Единороги имели естественную защиту от магии, и уже одно только это здорово помогало всаднику. Клип полагал, что Голубому Адепту нужна защита и что ему не следует уходить от своего скакуна. Как будто у Стайла не было своих волшебных способностей.

Стайл удалился, глядя по сторонам, в поисках Занавеса. Он должен быть где-то неподалеку. Вряд ли они могли так далеко от него уйти и сильно отклониться от маршрута, да и в этом сумраке можно легко разглядеть мерцание Занавеса.

Клип зашевелил ушами, а затем издал низкий предупредительный звук. Стайл остановился и прислушался — приближались звероголовые. Отряду Стайла нужно поторопиться, пока не…

Слишком поздно. Рядом со Стайлом показался свиноголовый, а собакоголовый вышел позади Леди. Кусты вокруг зашуршали. Ведомые, быть может, каким-то хитрым заклинанием, звероголовые окружили их. Леди позвала к себе Хинблу, и та тут же бросилась к ней. Стайл сделал шаг в сторону Клипа, однако ему преградил дорогу свиноголовый. Стайл воздержался от использования магии, вместо этого он достал меч, но не пуская в ход, а только угрожая. Было в этом нападении что-то странное, и он не хотел совершать необратимых поступков, пока не разберется в причинах атаки.

Свиноголовый не торопился нападать, а сбоку приближались еще трое овцеголовых. Можно было бы заморозить их заклинанием, но Стайл все еще не хотел прибегать к помощи магии. Вместо того, чтобы проливать кровь, он обогнул свиноголового и перепрыгнул через упавшую ветку. При этом Стайл зацепился лодыжкой передней ноги за торчащий сверху боковой отросток на ветке, в результате споткнулся и угодил прямиком в цветущий куст. Раздался треск, листья задрожали, и Стайл словно почувствовал присутствие магии. Он вскочил на ноги, пытаясь нащупать повреждения на теле, но вроде бы, к счастью, ничего серьезного.

Звероголовые воспользовались падением Стайла и окружили его. Клип стоял неподалеку, отчетливо понимая, что звероголовые настигнут Стайла еще до того, как единорог сможет что-либо сделать; не имело смысла пугать их и провоцировать нападение.

Стайл решил попробовать поговорить с ними до того, как будет вынужден прибегнуть к магии для их временной заморозки. Этим мирным существам было несвойственно нападать и преследовать незнакомцев без причины. Может, ему удастся наладить диалог по типу «да-нет» с наиболее смышленым существом? Он ведь на самом деле не искал неприятностей в свой медовый месяц.

Стайл раскрыл рот, чтобы начать говорить… и ничего не услышал. Он не мог говорить! Стайл попробовал снова. Болей нет, гортань не сузилась, но говорить он почему-то не мог. Растения… Вот кто наложил на него заклятие тишины!

Звероголовые не знали о его магических способностях и поэтому не подозревали о том, чего он лишился. Они считали его обычным человеком, каким он теперь и стал. Звероголовые приближались к нему. Стайл быстро поднес гармонику к губам. Может, он и не в состоянии говорить или петь, но музыка инструмента должна сотворить какое-нибудь защитное волшебство. Он дунул… и тишина!

Стайл топнул ногой об землю — и снова никаких звуков. Он ударил мечом по корню дерева — ни звука. Затем он свистнул — даже воздух не прошипел. Колдовские чары сделали его абсолютно беззвучным. Стайл оказался в западне: чтобы снять чары беззвучия, он должен воспользоваться своим волшебством, а для этого нужны звуки.

Эти проверки не отняли много времени, и размышления с выводами заняли считанные секунды, так что звероголовые не успели атаковать его. Он по-прежнему не использовал меч. Он угрожал мечом, но все еще не желал проливать кровь. Тайна нападения этих тварей заботила его больше, чем собственная безопасность.

Его атаковал котоголовый. Стайл уклонился, провел захват и бросок с переворотом. Может, он и беззвучный, но не беспомощный.

Слева подходил кабаноголовый с огромными клыками, а справа — аллигатороголовый. Их намерения были очевидны. Он мог увернуться и от этих двоих, но как долго он сможет продержаться против сужающегося кольца противников.

Тем временем Клип не стоял на месте и теперь был уже совсем рядом. Его рог проткнул аллигатороголового, мощным движением Клип поднял тварь вверх и отшвырнул назад через себя. Затем передним копытом он сбил с ног кабаноголового. Клип встал рядом со Стайлом, предлагая запрыгнуть на себя. Затем одним гигантским прыжком они покинули поле боя.

Вскоре к ним присоединилась Голубая Леди на Хинблу, и все вместе они поскакали прочь, как можно дальше, снова отрываясь от звероголовых.

Голубая Леди догадалась о том, что не так со Стайлом:

— Стал ты, господин, жертвой заклятия тишины! — закричала она. — Надо отвезти тебя в Голубые Владения, дабы применить контрзаклятие.

Но звероголовые отрезали им путь назад. И, разумеется, поездка назад в Голубые Владения займет очень много времени, даже если срезать напрямик. Единственное доступное направление бегства в данный момент — это ехать на север, вглубь леса.

Их кони продирались сквозь заросли, а растительность становилась все гуще. Теперь появились растения, которые стали цепляться за путников, протягивая к ним ветки с шипами и раскрывая зеленые отростки, похожие на челюсти. Джунгли оживали — и именно тогда, когда Стайл лишился волшебных сил. Одно единственное заклинание могло бы утихомирить все растения, но он был не в состоянии произнести ни слова.

Голубая Леди вскрикнула: лианы обвились вокруг тела женщины. Ее лошади пришлось остановиться, чтобы Леди не вылетела из седла, и лианы тут же атаковали ноги Хинблу, пытаясь прижать лошадь к земле.

Стайл толкнул Клипа, и единорог поспешил назад. Его рог касался лиан, и они тут же раскручивались обратно, подавляемые контрмагией Клипа. В это время Стайл, воспользовавшись мечом, разрубил нижние лианы и освободил лошадь. Обычно мужчины на Фазе носили с собой шпаги и рапиры, но Стайл чувствовал себя комфортнее с палашом[14], и теперь режущая кромка меча пришлась как нельзя кстати.

Снова послышался лай звероголовых, идущих по следу путников. Отряд Стайла еще чуть дальше продвинулся вперед. Растения все больше сопротивлялись. Впереди дорогу преграждали ветви деревьев, с которых свисал мох ядовитого цвета. Стайл стал срезать мох мечом, расчищая путь для Леди и лошадей. Вскоре лезвие меча покрылось соком мха, сделавшись серо-зеленым. И теперь от меча исходил едкий запах, почти как от крови дракона. Стайлу все это жутко не нравилось, однако он должен был продолжать прорываться сквозь заросли и быть начеку, чтобы никто из членов команды не попал в ловушку.

В конце концов голоса преследователей стихли, агрессивные джунгли затрудняли путь и звероголовым: деревья, кусты и трава позади путников смыкались, фактически образуя непроходимую стену.

Меч Стайла из-за сока мха уже покрылся пятнами и щербинками, а на его одежде появились дыры в том месте, куда попадали капли брызг. Вряд ли у него когда-нибудь возникнет желание снова прорываться сквозь такие заросли!

Клип выдал музыкальную ноту. Стайл спрыгнул с него, а единорог превратился в ястреба и взлетел. Дорога в небо — единственная не имела преград!

Голубая Леди тоже спешилась и подошла к нему.

— Быть может, я могу помочь? — предложила она.

Леди приложила ладони к его горлу, и целительная энергия разогрела кожу и мускулы внутри шеи. Но молчание не было вызвано спазмами в горле, оно происходило от облака беззвучия, которое окружало Стайла. Вылечить Стайла было нельзя, потому что он не был болен. Необходимо как-то ослабить само заклятие.

— Может, зелье? — предложила Леди, доставая сумочку.

Но эликсиры вряд ли могли помочь, и она не хотела тратить их попусту.

— Клип что-нибудь отыщет, — сказала она с надеждой в голосе. — С воздуха можно увидеть больше.

А тем временем джунгли не стояли на месте. Растения заметно приблизились, теперь это были уродливые, многосуставные отростки, усеянные большими коричневыми шипами. Они были устроены так, чтобы схватить жертву и уже не отпускать. Также у них были штуки, напоминающие полые присоски. Ну конечно, пиявки!

Стайл вытащил нож и отпилил ближайший ствол с шипами. И сделал это с большим трудом: древесина ствола напоминала кабель. Но пока он это делал, несколько других отростков подобрались к его ботинкам. Ему пришлось снова использовать меч, со всей силы разрубая волокна и расчищая пространство вокруг Леди и лошади. Он почти уже начал забывать, насколько опасна может быть природа для тех, кто не наделен волшебными силами. В будущем об этом следуем помнить постоянно, сейчас же от этого напоминания было мало проку.

Ястреб возвратился и обернулся человеком.

— Дом есть там впереди, а вокруг него поляна, — отрапортовал Клип. — Там живет старик, отшельник по виду. Возможно, он выведет нас, коли сдюжим до него добраться. Следовать можно за Занавесом, он проходит через ту поляну. Я разведал краткий самый путь к нему. Я не могу пройти сквозь Занавес, но если вы с Леди и Хинблу сможете, то поляна будет расположена в четверти мили отсюда.

Стайл с благодарностью пожал Клипу руку. Единорог появился как нельзя кстати. Они могут пробиться к Занавесу, перейти на Протон, быстро пробежать вперед и снова возвратиться, уже на поляну, восстановив дыхание. Это нелегко, но вполне осуществимо.

И они с энтузиазмом начали прорубать себе дорогу через подлесок. В этот раз им попались растения с жесткими веерообразными листьями на твердых стеблях. Края у листьев были острые, как у ножей. Растения не двигались, но убрать с дороги их было очень трудно, потому что защищенные листьями стебли были почти неприступны. Когда Стайл пытался отрубить стебель на одном растении, то задевал листья другого растения. И даже если ему все же удавалось пробиться вперед, то все равно существовала опасность порезать запястье и предплечье об острые листья. Без возможности залечить эти раны с помощью волшебства такое занятие раздражало его, хотя он знал, что Леди всегда сможет помочь ему с исцелением.

Продвижение шло очень медленно, и его бьющая рука начала уставать. Клип решил помочь ему, используя кончик рога, чтобы ломать стебли, минуя листья. Это ускорило их продвижение, и вскоре они добрались до Занавеса.

Стайл не мог произнести даже простое заклинание перехода сквозь Занавес. Леди сделала это заместо него, и внезапно все, кроме Клипа, очутились на пустынной равнине Протона, задыхаясь от нехватки кислорода. Что касается Клипа, то он, обернувшись ястребом, полетел сразу на поляну.

Передвигаться по голому песку было легко, а вот дышать не очень. Напуганная, как и Леди, Хинблу не могла ничего понять. Ноздри лошади раздувались, а сама она начала упрямиться и перестала слушаться хозяйку, расходуя энергию, которую следовало бы сохранять для продвижения. Хинблу была превосходной кобылой, она могла бы легко стать призером в скачках на Протоне, но с климатом этой планеты ей сталкиваться еще не доводилось. Леди повела ее под уздцы, несмотря на то, что сама задыхалась.

Стайл услышал собственное тяжелое дыхание.

— Я больше не немой! В этом мире магия не действует! — воскликнул он.

— Зато, когда вернемся… — осадила его Леди.

Когда он вернется на Фазу, заклинание все еще будет действовать. Он не мог избавиться от него, просто убежав на Протон. Правда теоретически он мог переместиться в этом мире и вернуться назад уже в Голубые Владения, где Леди могла применить к нему припасенные заклинания. Но по близости не было ни одного купола. Даже если бы он решился отправиться к куполу, сделать это было нереально.

Проблема с лошадью становилась все серьезнее.

— Мой господин, я должна вернуть ее назад, — сказала Леди, хватая воздух ртом. — Она не понимает…

Стайлу раньше доводилось управлять лошадью в таких условиях. Сейчас он четко видел симптомы нарастающей паники.

— Переноси ее обратно. Может, мы прошли достаточно.

Они пожелали перенести себя и вроде бы оказались на поляне. Вот только поляна оказалась не та. Землю выстилали листья-присоски, которые все время пытались приклеиться к телу человека или лошади. Хинблу била копытами, пытаясь скинуть присоски, но некоторые из них уже прикрепились к копытам сбоку, пытаясь пить соки с твердой поверхности. Стайл пытался резать растения, но они располагались слишком низко к земле, и от его меча было мало толку.

— Мы не можем оставаться здесь, — сказала Леди, пританцовывая и избегая листьев. — Должны мы снова уйти за Занавес.

Стайл не возражал, тем более что лошадь уже восстановила дыхание. Они вернулись на Протон и рванули вперед, к настоящей поляне. В этот раз у них все получилось.

Они находились в пределах видимости хижины отшельника. Клип присоединился к ним, оставаясь в облике ястреба, так чтобы не выдавать свою истинную природу, пока они не познакомятся с обитателем хижины. Было видно, как глаза старика внимательно изучают чужаков из темноты оконного проема.

— Он видит нас, — произнесла Леди. — Нам без его помощи не обойтись, ведь не можем мы идти дальше ни через джунгли, ни через Протон.

Стайл мог только кивнуть в знак согласия. Хотя ему это совсем не нравилось. Едва ли это можно было назвать медовым месяцем!

Леди направилась поговорить с отшельником, но старик быстро захлопнул хлипкую дверцу и отказался отвечать на ее приветствия. Стайл начал злиться. И тут ястреб выкрикнул предупреждение, чтобы они не приближались к хижине. Наверно, Клип разглядел что-то очень важное с высоты своего полета. Леди также прекратила попытки сближения.

— Несомненно, отшельник ведает, что мы в трудном положении, но помогать не желает, — сказала она. Вспыхнувший румянец на щеках выдавал ее раздражение.

Ястреб снова закричал, затем опустился и расчистил когтями небольшой участок земли, на котором выдолбил клювом всего одно слово: ОРАНЖЕВЫЙ.

Леди догадалась первой:

— Оранжевый Адепт! Теперь ясно, почему он такой грубиян!

Стайл показал на себя и вопросительно поднял бровь. Он спрашивал, нужно ли рассказать Оранжевому, кто его гости. Клип считал, что не нужно. Очевидно, что так Адепт принимал всех гостей. Лишь очень немногие Адепты с теплотой встречали чужаков в своих владениях, остальные же обычно проявляли себя крайне недружелюбно. Стайл уже сталкивался с таким поведением раньше, и ему не хотелось бы снова через это проходить.

Они отошли к дальнему краю поляны. Глаза-бусинки злобного старика все это время неотрывно наблюдали за чужаками из хижины. Здесь Занавес входил в толстенные заросли ежевики. Хинблу попыталась вытоптать их, но растения обернулись вокруг ее передней ноги и впились в нее шипами, Хинблу пронзительно заржала от боли. Из хижины донеслось хихиканье.

Стайл ударил по растительной массе мечом, однако, несмотря на количество перебитых стеблей, масса сохраняла свою форму подобно спутанному клубку. Придется вынимать по одному каждый срезанный стебель и оставлять его на поляне. Тем не менее оказалось, что все стебли были связаны так, что когда Стайл хватался за один стебель, то приходилось распускать весь клубок, который так и норовил вырваться из голых рук и поцарапать незащищенную кожу. Отшельник посмеивался, явно наслаждаясь увиденным.

По прошествии какого-то времени, исцарапанные, вспотевшие и уставшие, они бросили это занятие. Очевидно, что этим путем им не пройти. А тем временем площадь поляны сократилась. На ней появились новые растения, и выглядели они так же уродливо, как и кусты ежевики. Вид колдовства Оранжевого Адепта был явно связан с растениями. В самом деле, должно быть, создание, лишившее Стайла голоса, тоже дело рук Оранжевого. И теперь зрелище дергающихся мух, попавших в его паутину, приносило старику несказанную радость.

— Может, снова на другую сторону Занавеса? — предложила Леди.

Но, услышав ее, Хинблу повернула уши назад, раздула ноздри и закатила глаза. Ей не хотелось снова оказаться в загрязненной и обедненной кислородом атмосфере Протона. Но и здесь они тоже не могут оставаться. К ночи наступающие растения не оставят им свободного пространства, и путникам придется сражаться за свою жизнь под хохот Оранжевого Адепта.

Стайл ощущал ярость из-за полной безысходности. Казалось, единственный выход — это действовать против старика-Адепта напрямую. Он положил руку на свой меч и повернулся лицом к хижине.

— Нет, любовь моя, — предостерегла Леди. — Там растения еще хуже этих, и несомненно они защитят хозяина. Нам нельзя приближаться к нему.

Она была права. Стайл должен сдерживать ярость.

Клип улетел в поисках какой-нибудь помощи. Леди успокаивала Хинблу. Одной из особенных черт Голубой Леди было то, что она не теряла самообладание в критических ситуациях. Она была восхитительна во всех отношениях, его идеал, его возлюбленная. До того, как Леди начнет страдать, он нападет на хижину и пригрозит Адепту мечом, и плевать на растения. Но сперва он дождется Клипа: вдруг единорог сможет помочь им.

* * *

Солнце неумолимо опускалось к горизонту, а растения продолжали наступать. Некоторые из них походили на гигантские лианы, с цветами, напоминавшими рты плотоядных червей. Капельки прозрачного сока в их глотках стекали с нижних лепестков словно слюна. Меч остановит их, но что делать, когда станет совсем темно? Стайлу не хотелось бы сражаться с этими тварями ночью.

Возвратился Клип и приземлился позади Леди, поэтому для обитателя хижины он оставался невидим, и обернулся человеком:

— Возможно, нашел я помощь, — сообщил он неуверенно.

— Не томи, излагай, — поторопила Леди.

— Выходов из этого сада пыток я не разглядел — он тянется на несколько миль. Поэтому я стал искать других существ, которые смогли бы нам помочь. Но единственный, кого я обнаружил, это был идущий в одиночестве тролль.

— Тролль! — испуганно вскрикнула Леди. — Не надо нам никакой помощи от него!

Она была весьма терпима к большинству обитателей Фазы, но ненавидела троллей из-за того, что однажды представители этого племени пытались ее изнасиловать. Стайл знал, что у его альтернативного я, предыдущего Голубого Адепта, тоже была неприятная история с троллями: они вырезали всю его деревню, а он, в свою очередь, уничтожил их племя.

— Но этот не похож на других, — продолжил Клип. — Он путешествует днем, что уже необычно. На нем несколько слоев черных одеяний, так что солнечный свет не может достать его, но узрел я его по очертаниям, — он наморщил нос, — … и по запаху.

Троллей всюду сопровождает запах сырой земли.

— Зачем троллю понадобилось путешествовать днем? — любопытство Леди пересилило антипатию. — Ведь ночь является обителью этих чудовищ, а при дневном свете они рискуют превратиться в камень.

— Точно. Поэтому я спросил его об этом. Я думал, что он нападет на меня, а он ответил, что ищет Голубого Адепта, которому обязан долг вернуть. — И Клип удивленно пожал плечами.

Стайлу эта история казалась подозрительной. Он не имел никаких дел с троллями!

— Вот то, что он сказал, — продолжал Клип. — Я был настроен скептически, но, принимая во внимание ваше тяжелое положение, продолжил я расспрос. «Какую же услугу можешь ты оказать таким, как Адепт?» — учтиво осведомился я. И молвил он: «Я должен отвести его к одному растению этой ночью». А я промолвил: «Как может Адепт доверять таким чудовищам, как ты?», и молвил он в ответ: «Он пощадил меня, когда я был ребенком, и ему я обязан жизнью, моей или его. Он может убить меня, если пожелает, или может последовать за мной к растению — только тогда часть моего долга будет уплачена», а я сказал: «Прямо сейчас он не может последовать за тобой», а он ответил: «Должен я пойти к нему прямо сей же час, так как только этой ночью можно выплатить первую часть моего долга», а я сказал…

— Довольно! — выкрикнула Леди раздраженно. — Теперь понятно, кто это. Это тот тролль, которого мой Лорд пощадил двадцать лет тому назад. Возможно, это единственное, что является правдой в его рассказе. Но как он очутился здесь?

— Я лишь пересказывал вам то, что услышал, — ответил обижено единорог. — Я спросил его: «Как сможешь ты миновать неприступный барьер из шипов?», и он ответил, что он тролль и умеет рыть тоннели, как и все представители его народа.

— Тоннели! — воскликнула Леди, лицо ее засияло.

— Это займет какое-то время, так как скалы очень твердые, но он пообещал, что будет здесь к полуночи.

К полуночи. Смогут ли они выстоять так долго против наступающих растений? Они должны продержаться!

Это было неприятно, мучительно, но они продержались. В полночь земля содрогнулась, и в бледном свете лун показалась вычурная голова тролля, отбрасывая сразу две тени. Два больших глаза недовольно щурились.

— Ночь сегодня яркая до боли, — пожаловалось существо.

— Это Труль. И он тролль, — представил его Клип. — А это Голубой Адепт, который не соизволил обратиться к тебе лично в этот раз. Веди его к твоему растению.

Тролль нырнул обратно в землю. Стайл последовал за ним, обнаружив свежевырытый тоннель, достаточно большой, чтобы ползти на четвереньках. Леди пошла за ним. Клип вернулся к своему естественному облику и остался с Хинблу отбиваться от растений. Если Стайл не восстановит свои волшебные силы и не придет вовремя им на помощь, тогда из двух скакунов выживет лишь единорог.

Извивающийся тоннель, казалось, тянулся бесконечно, обходя гигантские корни деревьев и вкопанные в землю валуны. Лишенный магических способностей, Стайл стал ощущать клаустрофобию. А что, если случится обвал? Какое заклинание он тогда сможет применить? Но он должен был довериться троллю, тому, кого пощадил другой он, задолго до того, как на Фазе появился Стайл; ведь это существо чувствовало себя обязанным Голубому Адепту, а эту должность теперь занимал Стайл. Он, конечно, мог попытаться объяснить троллю разницу между ним, Стайлом, и его мертвым двойником, но сомневался, что это необходимо. Какая польза в том, чтобы объяснять Трулю, что он пришел слишком поздно и что того, кто пощадил его, уже нет в живых? Разумнее будет позволить троллю избавиться от бремени долга.

Наконец они оказались за пределами сада Оранжевого Адепта. Стайл с облегчением распрямил тело. Они с Леди еще только поднимались, когда тролль уже стоял возле неприметного куста.

— Вот то растение, — сказал Труль.

Голос у него был гортанный и резкий, какой и должен быть у представителя его вида. Но что было действительно необычно — это то, что они его понимали. Он, должно быть, много практиковался, осваивая человеческую речь.

Леди наклонилась, изучая плоды в слабом свете голубой луны. Лицо ее было немного мрачным, и Стайл знал, что она опасается предательства: появление тролля казалось слишком большой удачей.

— Это именно то растение, которое нужно! — радостно изумилась она. — Оно нейтрализует половину заклятия!

Половину? А что понадобится еще, кроме него?

— Еще понадобится прикоснуться к рогу единорога, — сказала она, угадывая его мысли.

Итак, он не сможет исцелиться, пока они не вернуться к Клипу. С волшебством придется подождать. Он не мог воспользоваться им для облегчения их положения.

Леди взяла нужные ей листья и с некоторой робостью поблагодарила тролля. Труль, незнающий, возможно, о причинах ее смешанных чувств, пожал плечами и удалился — его дело сделано. Они отправились назад в Оранжевые Владения. Второй раз путешествие по тоннелю не было более приятным, но, по крайней мере, маршрут был знакомым.

Приближался рассвет, когда Стайл, наконец, почувствовал выход из тоннеля и высунул голову над поверхностью земли — чтобы обнаружить, что все пространство наверху поросло лианами. Неужели они опоздали? Он вытащил палаш, осмотрелся и начал рубить и пилить, направо и налево. Нападавшие снизу растения быстро капитулировали, и вскоре Стайл и Леди стояли на небольшой вырубленной прогалине.

Послышались ворчание и глухие удары со стороны хижины отшельника. Вышедшая из-за облаков желтая луна освещала две лошадиные фигуры, стоящие спиной к стене хижины и все еще сражающиеся с наступающей листвой. Вероятно, растения ночью проявляли меньшую активность из-за того, что не могли быстро расти в отсутствие солнечного света, или, может, Оранжевый Адепт решил отложить финальную развязку на утро, когда он сможет получше все разглядеть. В любом случае это еще не конец.

Стайл принялся прокладывать путь через сплетенную массу растительности, Леди следовала за ним и доделывала работу своим ножом. К восходу солнца они добрались до единорога и лошади.

Хинблу была взмылена, и покрыта множеством кровоточащих царапин, и была так утомлена, что едва держалась на ногах. Клип выглядел получше, но был явно изнурен. Его рог то и дело описывал короткие яростные дуги, пресекая любое поползновение со стороны растений. Для них двоих оставалось совсем немного свободного места, вскоре натиск растений и их собственная усталость добили бы их окончательно.

А Оранжевый Адепт выглядывал из окна, ухмыляясь, словно зритель на представлении. Это была его частная арена, его персональное шоу, и он был несказанно рад происходящему. Стайл ощутил вспышку животной ярости. Теперь настала очередь действовать Леди.

— Возьми эти листья, — сказала она Стайлу, передавая веточку, сорванную с куста тролля. — Клип, твой рог, пожалуйста.

Единорог прервал бой с листьями. Повинуясь просьбе Леди, он прикоснулся рогом к листьям в руках Стайла. Стайл почувствовал облегчение, как будто его избавили от ужасной опасности. Он слышал свое собственное дыхание.

— Благодарю тебя, — сказал он, а затем до него дошло. — Эй, я могу говорить!

— Произнесите, Лорд, какое-нибудь подходящее заклинание, — предложила Леди, срезая своим маленьким ножом особо нахальный усик растения.

Стайл быстро произнес заклинание общего назначения из своего загашника.

— Меня спасите, сейчас замрите, — пропел он.

У него не было времени, чтобы собрать волшебную силу музыкой, поэтому заклинание сработало не в полную силу, но его мощи хватило: агрессивные растения перестали нападать, а трое компаньонов Стайла замерли на месте. Только Оранжевый Адепт оказался незатронутым магией. Адепт бросил взгляд в сторону Стайла.

— Это что такое? — проворчал старик. — Чужое волшебство в моих владениях?

Стайл выплеснул на Оранжевого весь накопившийся гнев:

— Болван, ты хоть знаешь против кого применял свои дурацкие чары?

— Не знаю и знать не хочу, деревенщина! — ответил презрительно Оранжевый.

— Ну так узнай, заносчивый грубиян! — крикнул Стайл.

Он вытащил гармонику, сыграл несколько яростных тактов, а затем пропел:

— Пусть каждое растенье, зачарованное, против хозяина взбунтуется раскованно.

И тут начался хаос. Волшебные растения поворачивались на своих стеблях, переориентируясь в сторону Оранжевого Адепта. Теперь их стебли и усики тянулись к хижине, игнорируя гостей.

— Эй! — закричал Оранжевый Стайлу, возмутившись, но вокруг руки старика уже обвился усик с шипами, заставив того переключить внимание на более актуальные проблемы.

Стайл создал дополнительное контрзаклятие, отменяющее действие замирания, после этого замороженные компаньоны снова смогли двигаться. Стайл и Леди сели верхом, после чего Стайл пропел заклинание, которое исцелило их и придало новых сил. Путники поскакали сквозь гущу растений, но те уже не обращали на чужаков никакого внимания — они были заняты нападением на хижину.

— Как грубо вы с ним обошлись, мой Голубой Лорд, — проворчала Леди с ухмылкой.

— Так точно, — согласился Стайл без каких-либо угрызений совести. — Реального вреда старику растения причинить не смогут, он найдет способ обезвредить их. Но осмелюсь предположить, что очень нескоро растения вернутся в нормальное состояние. И пройдет еще много времени, прежде чем он снова начнет докучать бедным туристам.

* * *

Когда они выехали за пределы Оранжевых Владений, Стайл повел компаньонов на юго-восток, обратно в сторону звероголовых. Леди бросила на него удивленный взгляд, но промолчала.

Показались звероголовые.

— Знайте, твари, что я Голубой Адепт, — произнес Стайл. — Проводите меня к вашему вожаку.

Когда они угрожающе двинулись в сторону Стайла, он прибегнул к магии.

— Звероголовые, мы ваши друзья теперь новые, — пропел он.

В ту же секунду отношение к Стайлу и его друзьям изменилось кардинально. Теперь звероголовые с готовностью повели Стайла туда, куда он просил.

Вскоре они увидели существо с головой слона, которая крепилась на гигантском жирном теле. Существо беспорядочно трубило в свой хобот.

— Между нами разными, речи, станьте ясными, — пропел Стайл.

— Кому мы обязаны этим визитом сомнительной радости? — раздалось гнусавое трубное звучание, походившее теперь на обычную человеческую речь.

— Я Голубой Адепт, — ответил Стайл. — А это моя Голубая Леди. У нас медовый месяц, который мы проводим, путешествуя верхом вдоль Занавеса. Мы не ищем неприятностей, и мы ничем не рассердили тварей твоих. Почему же они напали на нас?

Слоноголовый размышлял, хаотично покручивая хоботом. Ему определенно не хотелось отвечать, но и открыто бросать вызов Адепту он не решался.

— Мы отправили гонца Оракулу вопрос задать, встревоженные тем, что горы Фазы затряслись. Быть может, для Фазы настают тяжелые времена, и мы хотим позаботиться о собственном выживании.

— Как и мы, — произнес Стайл. — Но мы знаем, что у нас есть две недели для прогулки к Западному Полюсу, плюс потом у Голубой Леди будет еще время, чтобы выносить моего будущего сына. Так что конец Фазы наступит еще не очень скоро. Однако почему вы хотите непременно помешать нам?

— Оракул известил нас, что если мы позволим человеку верхом на единороге проехать через наши владения, то половина наших погибнет в течение месяца.

Это объясняло странное поведение звероголовых.

— Оракул заявил, что я представляю опасность для твоего народа? — недоверчиво спросил Стайл. — У меня и в мыслях не было вредить твоим подданным.

— Оракул не говорил, что у тебя такие намерения, речь о последствиях от твоего проезда.

— Позволь мне поговорить с гонцом, принесшим послание от Оракула.

К ним вышла змееголовая. Обретя благодаря заклинанию Стайла способность говорить, она повторила послание: «Позволите человеку на единороге проехать — и половина умрет в течение месяца».

Голубая Леди нахмурилась:

— Для послания типа «или-или» звучит необычно. А это точно был настоящий Оракул?

— Оракул всегда настоящий, — ответил слоноголовый.

— Позволь мне просто проверить гонца, — попросил Стайл, ухватившись за подозрения Леди.

Он повернулся лицом к змееголовой, заиграл на гармонике и пропел:

— Змееголовая Леди, поведай правду, что, по Оракулу, сделать надо?

И она повторила ответ Оракула:

— Позволите человеку на единороге проехать, и половина умрет в течение месяца. Помешаете ему, и за этот же период умрут все.

Слоноголовый протрубил в изумлении.

— Половина послания! Зачем ты обманула нас, змея?

— Я не знаю, — промямлила змееголовая.

— Ее околдовали, — ответила Голубая Леди. — Кто-то питает недобрые чувства ко всем нам.

Слоноголовый был недоволен:

— Кто бы это мог быть?

— Сначала спроси себя, кто был бы в состоянии это сделать? — предложил Стайл.

— Только другой Адепт, — догадался слоноголовый. — Мы существа, созданные волшебством, и мы не восприимчивы к обычной магии, в противном случае мы бы не удержали наш облик. Только магия Адептов может влиять на наши тела и разум.

— Как я и подозревал, — сказал Стайл. — Я не мог противостоять твоему народу, пока не воспользовался магией. Это может быть делом рук Оранжевого Адепта?

— Вряд ли. Мы не нравимся ему, но ему не нравятся все живые существа, даже он сам. И у него нет власти ни над чем, кроме растений.

— Зато растения могут повлиять на человека, — заметил Стайл, вспомнив заклятие тишины, причинившее ему столько неудобств.

Тогда он применил другое заклятие, чтобы узнать, что случилось со змееголовой. Оказалось, что ей преградила дорогу женщина с головой горностая, как будто та тоже была из племени звероголовых. Она начертила какой-то рисунок на земле и вызвала вспышку света.

— Белый Адепт! — воскликнул Стайл. — Мне знаком ее способ колдовства, и я знаю, что не нравлюсь ей.

— Мы тоже не ладим с ней, — согласился слоноголовый. — Мы приносим тебе свои извинения, Голубой, за наше недопонимание. Мы больше не будем пытаться причинить тебе вред.

— Извинения приняты, — сказал Стайл. — Давайте расстанемся друзьями, и когда снова встретимся, будем помогать друг другу.

— Ты великодушен.

— Я люблю зверей, — Стайл счел неуместным напоминать звероголовым, что их численность скоро уменьшится наполовину. Согласно пророчеству назревала настоящая опасность.

— Мы не жалуем Адептов, но для тебя готовы стать друзьями.

И на этой позитивной ноте они расстались.

* * *

Стайл и Леди продолжили путь на север вдоль Занавеса, но оба чувствовали усталость: в прошлую ночь им не удалось поспать.

Обнаружив удобное место для привала, они разбили лагерь. Здесь был ручеек, прекрасные старые яблони… и какой-то лежащий на боку металлический предмет. Эта штука была шести футов в диаметре и отдаленно напоминала чашу с рядом вмятин на внешней поверхности, как будто кто-то выдолбил их маленькими валунами. Казалось, что он целиком сделан из серебра. В любом месте, кроме Фазы, он имел бы феноменальную ценность, а здесь, конечно же, такие артефакты можно было наколдовать с помощью волшебства.

Надвигалась буря.

— Как думаете, получится из этой чаши хорошее убежище, чтобы переждать там день и ночь? — спросил Стайл. — Похоже, она водонепроницаема.

Пасущийся на травке Клип посмотрел на Стайла снизу вверх и выдул ноту возражения. Стайл пожал плечами: «Единорог говорит „нет“, кто я такой, чтобы спорить с таким авторитетным мнением?» И он наколдовал подходящий шатер рядом с загадочной металлической конструкцией.

Они уснули под покровом шатра, в то время как их лошади паслись и спали на ногах, одновременно выполняя функцию охранников. Стайл проснулся во второй половине дня от ужасного землетрясения. Он выскочил из шатра. Клип стоял неподалеку в обличии человека.

— Будьте так любезны, Адепт, сотворите вспышку в небе, прямо над нами, дабы все смогли ее узреть.

Стайл не стал спорить.

— Вверху, вот там, сделай вспышку нам, — пропел он, указывая наверх.

В небе прогремел взрыв со сверкающими разноцветными вспышками, будто кто-то взорвал ракету. Землетрясение прекратилось. Показался огромных размеров исполин, возвышающийся над деревьями.

— Где? — проревело существо. Это была гигантская женщина, такая большая, что Стайл даже не смог оценить ее рост.

— Скажите ей, что он там, — предложил Клип, показывая на металлическую конструкцию.

Стайл наколдовал яркую стрелку в небе, указывающую точно на серебряный артефакт. Гигантская женщина увидела знак, проследила взглядом в указанном направлении и наклонилась, чтобы схватить серебряный предмет. Ее приближение было зрелищем не для слабонервных, казалось, что на людей сверху падает здание, но их маленький отряд проявил выдержку.

— Мой серебряный наперсток! — воскликнула великанша, поднимая крошечный предмет в небо. — Мой потерянный наперсток! Кто отыскал его для меня?

Стайл написал в небе «ГОЛУБОЙ АДЕПТ» со стрелкой, указывающей на него самого.

Она прищурилась, глядя вниз, ее глаза находились за облаками.

— Благодарю тебя, Голубой Адепт! — прогремела она. — Что я могу предложить тебе в ответ?

«ТОЛЬКО ТВОЮ БЛАГОСКЛОННОСТЬ», написал Стайл, испугавшись. Один маленький неверный шажок — и великанша сравняет с землей целый район.

— Да будет так, — сказала она и удалилась прочь со своей находкой.

— Ты знал! — упрекнул Стайл Клипа. — Гигантский серебряный наперсток, шести футов в поперечнике!

— Великаны — хорошие люди, — с довольной ухмылкой согласился Клип. — И у них хорошая память. Было бы разумно заручиться поддержкой великана.

— Мне следовало об этом подумать, — согласился Стайл. — И было бы разумно не спать в гигантском наперстке.

Он наколдовал немного еды для себя и Леди и еще крупу — для пропитания своих скакунов, так как прошлой ночью они потратили очень много сил. Потом они с Леди забрались в шатер на ночлег. Когда он уже засыпал во второй раз, Стайлу подумалось, что Клип является очень ценным помощником. Любимицей Стайла была Нейса, его клятвенный друг, но Клип определенно стал достойной заменой. Надо как-нибудь отблагодарить единорога, когда все закончится, придумать подходящее вознаграждение за помощь в спасении жизней и чувства собственного достоинства Стайла. Оказать любезность единорогу — задача не из легких, потому что все единороги — подданные Верховных Жеребцов. Но, возможно, Стайлу удастся кое-что прояснить в иерархии единорогов.

* * *

Утром, отдохнувшие, они возобновили путешествие. Череда последних происшествий выбила их из графика, составленного Стайлом. Теперь придется двигаться безостановочно, чтобы достичь Западного Полюса до того, как ему придется вернуться на Протон.

Занавес повернул на запад, в земли великанов. К радости Стайла, великаны им больше не встретились. В полдень они вышли к океану.

— Но Занавес уходит прямо в воду, — воскликнул Стайл.

— Разумеется, Западный Полюс расположен на острове, — объяснила Леди. — Наколдуйте нам лодку, мой господин.

— Но я предполагал идти за Занавесом там, где он касается земли. — На самом деле особых причин для возражений у Стайла не было, он просто с самого начала представлял себе прогулку вдоль Занавеса по суше, без мореплавания.

— Тогда уберите океан с помощью волшебства, — весело предложила Леди.

Вместо этого Стайл наложил на всех такие чары, чтобы вода для них стала подобна воздуху. Они вошли в океан и будто погрузились в туман. Их лошади ступали по покрытым зеленью камням дна. Мимо, словно по воздуху, проплывали рыбы. Морские водоросли раскачивало течением как будто от дуновения легкого бриза, что не переставало удивлять Стайла, так как им вроде бы и опираться-то было не на что.

С увеличением глубины освещения стало не хватать, поэтому Стайл пропел заклинание ночного видения, сделав для них окружающие предметы более яркими.

Удивительно, как он смог использовать способность говорить под водой, которая была вызвана одним заклинанием, чтобы сотворить другое заклинание. Получался своеобразный накопительный эффект от волшебства. Таким способом можно было обойти некоторые ограничения в несколько этапов. Это объясняло, как один Адепт мог убить другого, не напрямую, а путем изменения послания так, что это заставило звероголовых напасть на нужного Адепта и загнать его во Владения другого враждебного Адепта. Возможно, реальных ограничений вообще не существует, а есть просто разные методы воздействия.

* * *

В глубинах моря вдруг началось какое-то волнение, и появился тритон.

— Вы заплутали? — поинтересовался он у Стайла. — Мы не часто здесь видим существ с пальцами вместо плавников.

Тритон явно был наделен каким-то волшебством, наподобие того, какое использовал Стайл для хождения под водой. Похоже, здесь действовали естественные принципы магии, благодаря врожденному дару. Познания Стайла о Фазе копились день ото дня.

— Я Голубой Адепт, — сказал Стайл. — Это моя Леди, а это наши кони. Мы просто проезжаем мимо, следуя за Занавесом. Мы не ищем неприятностей.

— Тогда позвольте нам проводить вас, так как впереди есть ловушки, в которые вы можете угодить по неосторожности, — тритон указал на что-то впереди. — Недалеко отсюда, возле Занавеса, обитает голодный морской змей. И он не станет разбираться, мирные перед ним путешественники или нет.

— Я благодарен вам за заботу. Но у нас медовый месяц, и мы пообещали себе не отклоняться от Занавеса, где это возможно, в поисках Западного Полюса. Мы и так выбились из графика и предпочли бы не делать крюк.

— Это ужасный змей, — предупредил тритон. — Никто из нас не смеет появиться в том месте. Хотя если таково ваше желание, мы не будем препятствовать вам.

И он уплыл.

— Проверь, мой господин, есть ли у тебя подходящее заклинание, — посоветовала Леди, улыбнувшись и тем самым озарив воду вокруг себя ярким светом.

Стайл мысленно провел ревизию своих заклинаний, и они поехали дальше. Он наслаждался здешним пейзажем, разительно отличавшимся от обычных земных видов. Раковинные моллюски всех размеров и коралловые отростки, разбросанные повсюду. Маленький желтый осьминог поначалу следил за ними, но потом заметил грозный рог единорога и стремительно убежал прочь со всех щупалец, оставив после себя пурпурное чернильное облако. Стайл улыбнулся: это был в точности такой медовый месяц, о каком он мечтал.

Затем они подошли к логову змея. Оно не особенно впечатляло — просто тоннель под грудой камней. Уже через мгновение оттуда высунулась страшная змеиная пасть, это была небольшая тварь — большая бы просто не поместилась в тоннеле. Вероятно, в качестве еды ей хватило бы и одного человека. Но рисковать смысла не было.

«Не серчай, застывай», — пропел Стайл, и змей стал неподвижен. Он не был заморожен буквально, так как Стайл просто пожелал временного обездвиживания. Разум Стайла четко интерпретировал произносимые заклинания.

Они двинулись дальше. Внезапно вокруг них поднялась большая, тяжелая сеть и собралась в пучок над их головами. Стайл среагировал мгновенно: вытащил меч и ударил по веревкам, но разрезать сеть не удалось. Клип ткнул рогом сквозь сеть, однако на ее целостность это не повлияло.

— Волшебная сеть, — произнесла Леди. — Ее волокна усилены заклятием.

Похоже, так оно и было. Сама сеть была волшебным образом утяжелена, так что они не могли оторвать ее от морского дна, и ее нельзя было разрезать или порвать.

Стайл пропел заклинание:

— Мы хотим себе помочь, убирайся сетка прочь. — И хотя по поверхности сетки пробежало цветное мерцание, ей это не повредило.

— Это дело рук другого Адепта, — мрачно изрекла Леди. — Мощь ваша, господин, ослабла. Это Владения другого Адепта, здесь преимущество не на вашей стороне.

— Можно попробовать действовать окольным путем, — сказал Стайл. Он уже порядком устал от конфликтов с другими Адептами! — Я могу превратить нас в маленьких рыбешек, мы проплывем через ячейки сетки и сбежим.

— Меня ты можешь превратить, — согласилась она. — Но сам не сможешь обратно вернуть себе облик, ведь рыбы не могут ни петь, ни говорить. Еще у злого Адепта может быть в запасе чудовище, только и ждущее, чтобы схватить маленькую рыбку. Не рискуй, мой господин.

Это был голос здравого смысла. В своем нынешнем облике Стайл мог защитить их от будущего зла. Превращаться в другие формы было слишком рискованно.

— Но мы все же как-то должны пройти сквозь эту сеть, — проворчал он.

Клип протрубил.

— Точно, — согласился Стайл. — Я присмотрю за тобой и прикрою, пока ты будешь изучать окрестности.

Единорог обернулся ястребом, потом проскользнул сквозь сеть там, где Стайл раздвинул для него нити, и взлетел вверх, а Стайл следил за ним, держа наготове защитное заклинание.

И тут к ним подошел человек. Внешне это был обычный человек, только носил он одежду из полупрозрачного материала, который искривлял свет так, что человек сливался с водой.

— Твой друг не сможет помочь тебе снаружи, — промолвил незнакомец. — Тебе никогда не сбежать из моих владений, Голубой.

Стайл кивнул головой.

— Должно быть, ты Прозрачный Адепт. Я читал о тебе, но не знал, где твои Владения.

— Никто не знает, где я живу, — произнес Прозрачный. — А кто вторгается, расплачивается молчанием.

— Почему ты питаешь злобу ко мне? Я не сделал тебе ничего дурного.

— Можешь сделать в будущем, Голубой. Коли в самом деле достигнешь ты Западного Полюса, то последующая за этим битва затронет всех нас, и никто не знает, чем все это обернется.

— Значит, хочешь сказать, что это ты виновен во всех моих злоключениях? — спросил Стайл.

Может, это и Прозрачные Владения, но Стайл, если придется, нападет не раздумывая.

— Эта сеть принадлежит мне. Полезная штука для ловли незваных гостей. Других приспособлений для тебя у меня нет. Тебе известна сущность твоего врага?

— Я расправился с Красным Адептом, — коротко ответил Стайл.

— Красная была лишь инструментом, ее ввели в заблуждение ложным толкованием Оракула, так же как и звероголовых. Еще одна ловушка поджидала тебя возле Зеленых Владений, но Зеленый не захотел ввязываться в конфликт, поэтому он уничтожил ее. Адепты не нападают друг на друга без причины.

Этот человек был на удивление хорошо осведомлен о делах Стайла.

— Ты считаешь, что я дал тебе повод для этого? — Стайл показал на сеть.

— Твое вторжение в мои Владения дало мне повод. Я не потерплю этого. Сеть установлена не для тебя лично, а для непрошеных гостей. Я не позволяю уйти никому из чужаков, и я не собираюсь делать для тебя исключение. Однако это не делает меня участником заговора.

— Заговора? Раз ты не участвуешь в этом и не вовлечен в это, расскажи мне, кто стоит за всем?

— Очевидно же, что это сам Оракул.

Стайл был ошеломлен.

— Оракул? Но Оракул всегда помогал мне и всегда говорил правду!

— Неужели? — губы Прозрачного скривились в привычной усмешке.

Стайл хотел знать. Корнем многих его проблем, кажется, был Оракул. Стайл предположил, что ошибки в толковании или в доставке сообщения вызывали угрозу, но почему Оракул формулировал свои предсказания на языке, в котором так легко запутаться? Оракул знал будущее, поэтому он должен знать о последствиях своих собственных слов. В некоторых случаях, легко понятое предсказание может заставить человека изменить направление своих действий, сделав предсказание Оракула несбывшимся. Так как Оракул должен быть всегда прав, то некоторая запутанность послания становится необходима во избежание парадокса. Либо послание может быть сформулировано как ситуация «или-или», как в случае со звероголовыми. Но зачем создавать послания, которые спровоцируют неприятности? Звероголовым можно было просто сказать: «Позвольте человеку на единороге проехать», упростив себе задачу. Казалось, что послание было сформулировано так, чтобы специально настроить получателей против Стайла.

— Почему Оракул стремится причинить вам вред, господин? — спросила Леди.

— Оставляю вас самостоятельно поразмышлять над этим на досуге, — сказал Прозрачный и удалился.

— На досуге? Это пока не умрем с голоду? — спросила Леди.

— Может, лучше превратить нас? — предложил Стайл.

— Нет, — сказала Леди. — Пока что нет непосредственной угрозы. Ты можешь наколдовать пищу, пока мы ожидаем возвращения единорога.

Стайл пребывал в тягостных раздумьях. Во-первых, он не может ждать вечно. Он пообещал вернуться на Протон в оговоренное время, и этот момент приближался. Во-вторых, он не верил, что Прозрачный Адепт пустит все на самотек — этот человек знает, что не сможет долго удерживать другого Адепта взаперти. Он может уже сейчас готовиться к более серьезным действиям. Ему будет нелегко придумать способ, как уничтожить Стайла, а Стайлу будет не легче отыскать способ бегства. Они оба в тупиковой ситуации. И как долго это будет продолжаться?

Но времени на волнение уже не оставалось. Гигантские клещи опустились на них сверху, неумолимо приближаясь к сетке. Каждая секция клещей была шести футов в диаметре, округлой формы и с роговой поверхностью с одной стороны. Никаких физических способов противостоять такой массе не существовало. Стайл приготовил заклинание трансформации.

— Подожди! — крикнула Леди. — Это великанша!

Конечно! Как он мог не узнать эти гигантские пальцы? Клип привел единственное существо, которое было в состоянии поднять сеть.

Пальцы великанши приблизились к сетке, а Стайл и Леди отвели Хинблу максимально далеко к краю их клетки, опасаясь, что гигантские пальцы раздавят их. Гигантские ногти-скалы ухватились за веревки. Рука поднялась, и сеть пошла вверх. Пленники поднимались вверх вместе с сеткой, через воду на поверхность, затем их понесло по воздуху к земле. Теперь, слишком поздно, до Стайла дошло, что он мог бы проделать это и сам, наколдовав небесный крюк, чтобы поднять их на свободу. Или он мог вызвать супермощные острые кусачки, чтобы перерезать отдельные нити. В критической ситуации у него не всегда получалось мыслить в правильном направлении. Ему следует научиться лучше соображать под воздействием чужой магии. Здесь, за пределами Прозрачных Владений, магия Стайла превосходила наложенные на сеть чары. Нити растаяли и стекли на песок, освобождая пленников.

— Я благодарю тебя, великанша, — прогремел голос Стайла через наколдованный мегафон.

— Я должна тебе за мой наперсток, — прогремела она в ответ. — Благодари друга своего, который показал мне дорогу.

Она повернулась и зашагала на северо-восток, прямиком к владениям великанов. При этом она что-то напевала себе под нос, издавая звуки, напоминающие далекие раскаты грома.

* * *

Тут же, незаметно приблизившись, стоял Клип в своем естественном облике.

— Я очень благодарен тебе, единорог, — с чувством произнес Стайл. — Снова ты спасаешь нас от опасности. Я окажу тебе хорошую услугу в ответ.

Клип обернулся человеком.

— Моя сестра Нейса просила меня приглядеть за тобой в ее отсутствие. Она любит тебя, а я люблю ее. Не надо слов, Адепт.

И он снова принял облик единорога.

Стайл больше ничего не сказал. Клип определенно справлялся со своим поручением. Большинство единорогов не потерпели бы на себе человека-наездника и не нуждались в Адептах. Стайл заслужил уважение Верховного Жеребца, поэтому ему разрешили ездить верхом на единороге. Хотя служба Клипа — это не просто роль скакуна. Ни один друг не смог бы сделать большего для Стайла. И тут нужна ответная услуга особого рода. Он будет продолжать думать над этим в свободное время, пока не найдет подходящее решение.

Теперь надо подумать, что делать с Прозрачным Адептом. Стайл решил, с некоторым внутренним сожалением, оставить все как есть. Стайл сам вторгся в Прозрачные Владения, и этот Адепт не имел личных претензий к нему. Стайл уже победил, раз смог выбраться из ловушки. Нападение на другого Адепта в такой ситуации будет расцениваться скорее как разжигание конфликта, а не как ответное действие.

Он огляделся по сторонам. Они находились на острове Западного Полюса. Тут было довольно мило. Лиственные деревья, разбросанные по почти что плоским пастбищам. Маленькие цветы, распустившиеся случайным образом, ряд кустарников с плодами. Человек может обитать здесь вполне комфортно и без особых забот. Занавес уходил на запад. Они последовали за ним и внезапно в трех милях от берега обнаружили Западный Полюс. Он был помечен на земле большой буквой «X». Стайл посмотрел на него с разочарованием:

— И это все?

— Быть может, ты ожидал увидеть дворец? — спросила Леди с улыбкой.

— Типа того или что-то особенное. Эта «X» на земле — откуда нам знать, что это настоящий полюс.

— Потому что Занавесы пересекаются в этом месте, любовь моя, — она стояла на «X» и указывала руками на север и юг. — Вот другой Занавес. Он проходит под прямым углом.

Стайл внимательно посмотрел. Тут был еще один Занавес, как и первый, он пересекал знак «X». Стайл перенес себя заклинанием через Занавес и оказался на бесплодном возвышении Протона. Задержав дыхание, он шагнул к Занавесу «восток-запад» и пожелал пересечь его. Он снова оказался на Фазе. Два Занавеса были похожи, за исключением ориентации.

— Отсюда ты можешь посмотреть вдоль них и увидеть, что они проходят по прямой, — сказала Леди.

Стайл встал на Полюс и посмотрел на восток. Линия была абсолютно прямой. Все маршруты и направления, по которым они путешествовали, теперь казались всего лишь искривлениями поверхности Фазы и Протона. Интересная точка зрения! Пытаясь выяснить, как далеко уходит «прямой» Занавес, Стайл наколдовал мощный телескоп и нацелил его вдоль линии. Линия уходила прямо, должно быть, на тысячи миль, пока в фокусе не показалась спина стоящего мужчины, который держал возле глаз какой-то предмет.

— Не может быть! — воскликнул Стайл. — Это же я! — и он приподнял одну ногу, чтобы окончательно убедиться в этом. — Эта линия не признает даже кривизны планеты.

— Конечно, нет, — сказала Леди. — Фаза плоская.

— Но у Фазы та же география, что и у Протона. А Протон есть сфера. Как такое может быть?

— Фаза — это мир магии. Протон — мир науки.

Стайл решил, что разгадку этой тайны можно отложить на потом. Появилась новая проблема.

— Этот телескоп, что я использую… Я и не думал… Я имею в виду, это научный инструмент. Он не должен работать здесь, в мире магии.

— Мне казалось, что тебе, господин, известно, — сказала Леди. — Западный Полюс является местом совмещения двух миров. В этом месте работают и магия, и наука. Вот, что делает его привлекательным для посещения.

— Совмещение, — повторил заинтригованный Стайл. — В таком случае могут ли здесь повстречаться обе альтернативных сущности одного человека?

— Мне кажется, здесь они сольются, а потом разделятся снова, как только выйдут за пределы Полюса, но я не уверена.

— Наука и магия соединяются в этом особом месте! Интересно, не с этого ли началась вселенная, когда каждая вещь работала обоими способами, но почему-то миры начали разделяться, как делящаяся клетка или идущая по швам ткань, поэтому людям пришлось выбирать один мир или другой, но никогда оба? Как материя и антиматерия. За исключением нескольких мест, типа этого. Это место особенное!

— Да, — согласилась она. — Мне кажется, тебе оно понравится. Многие невозможные научные штуки здесь возможны.

Стайл вздохнул.

— Теперь мы достигли пункта назначения. Наше время истекло, медовый месяц закончился, и я должен вернуться на Протон, обучаться Гражданству.

— Наше время не истекло, — сказала она. — Просто временная пауза. Наш медовый месяц будет длиться столько, сколько захотим. Наколдуй мне тут небольшое жилище, и я буду ждать твоего возвращения.

— Но враждебные знаки и грозные предупреждения… Вдруг что-нибудь случится в мое отсутствие?

— Я думаю, враждебность направлена больше на тебя, чем на меня. Я буду в достаточной безопасности, к тому же с Клипом и Хинблу в качестве охраны, уверена, мне не понадобится защита.

— Все же я хочу быть уверен, — сказал Стайл, отмеряя шагами маленький кружок вокруг Полюса. — Слишком много опасностей, а ты слишком большое сокровище, чтобы рисковать. — Он задумался. — Если Западный Полюс не запрещает науку, может, я смогу установить голографический приемник и передатчик, чтобы ты могла связаться со мной на Протоне? Сможет ли он передать твое изображение?

— Мы можем это выяснить, — сказала она.

Стайл придумал заклинание и наколдовал устройство с Протона, которое используется для создания изображения того, что происходит за пределами куполов. Он установил его и убедился, что оно работает. Устройство могло фиксировать все, что было видно из заданного места. Затем он наколдовал кислородную маску и перенесся на бесплодный Протон, далеко на восток, прихватив с собой наколдованный приемник. Приемник работал вполне сносно. В воздухе появился шар, Стайл посмотрел в него и увидел, что происходит в том направлении, куда было повернуто его лицо. Стайл поворачивался в разные стороны, видя круговую панораму, как если бы он поворачивался стоя на Западном Полюсе. Он замер на том месте, где было видно Голубую Леди, стоящую рядом с пасущейся Хинблу.

— Я тебя вижу, — сказал Стайл, задействовав голосовую связь. Переносное устройство в руках Стайла не могло передать его изображение, но это было и не нужно.

— Я люблю тебя, — ответила она, улыбаясь. — Тебя, тебя, тебя.

— Тебя, тебя, тебя, — повторил он, ощущая прилив тепла в теле. По обычаям Фазы три этих слова означали признание в любви.

Затем он шагнул назад, сквозь Занавес, и наколдовал шатер для уединения. Клип фыркнул музыкальным аккордом, не отрываясь от пощипывания травы.

— Но ты же знаешь, что тебя ждут дела в другом мире, — сурово напомнила Стайлу Леди.

Стайл вздохнул. Он знал. Но в ближайший час он не хотел думать об этом. Всему свое время. И когда пришло время, он перенес себя к своему обычному месту перехода Занавеса и возвратился к своим обязанностям на Протоне.

6. ОБЯЗАТЕЛЬСТВО

Шина уже ожидала его.

— Как Ваш медовый месяц, господин? — поинтересовалась она с нарочитой вежливостью.

— Возникли проблемы с двумя Адептами, но меня спасли тролль и великанша. Ничего особенного.

— Действительно, — криво усмехнулась Шина. — Готовы взглянуть на Вашу новую обслугу, господин? И на Ваш новый скромный особняк?

Опять это слово «господин».

— Пожалуй, можно.

Она проводила его к транспортной капсуле, предназначенной только для Граждан. Снаружи это была обычная капсула, но внутри — словно кабина космического корабля: через иллюминатор благодаря голографу можно было наблюдать движущиеся звезды. В проходе стоял по стойке смирно пухлый, с лысеющей головой раб, на котором из одежды был только высокий белый колпак.

— Поговорите с ним, господин, — прошептала Шина.

— Кто ты? — спросил Стайл.

— Господин, я Куки[15], ваш повар.

— Отлично, я так голоден, что съел бы и медведя, — сказал Стайл. В череде недавних событий на Фазе он вспоминал о еде в самую последнюю очередь.

— Будет исполнено, господин, — сказал Куки и растворился в воздухе.

Стайл удивленно моргнул.

— О, да это же голограмма.

— Естественно, господин. В этой капсуле нет кухни. Мы прибудем через несколько минут, и к тому времени он приготовит для Вас еду.

В «космическом корабле» появился еще один обнаженный раб, точнее, рабыня — красивая пожилая женщина. Стайл недоуменно поднял бровь.

— Я Генриетта, ваша главная домоправительница, господин, — чопорно представилась она.

Стайлу стало любопытно, чем занимаются домоправительницы, но он решил не уточнять: Шина не наняла бы ее без причины.

— Продолжайте делать то, что делали, Генриетта, — сказал он, и она исчезла.

Следующим был мужчина средних лет, ненамного крупнее самого Стайла.

— Я Спэйд[16], Ваш садовник, господин.

— Сэм Спэйд? — спросил Стайл с улыбкой. Но мужчина не уловил историко-литературной аллюзии, только заядлый Игрок обратил бы внимание на такую деталь[17].

— Нет, господин, просто Спэйд, садовник.

— Конечно, Спэйд.

Стайл сделал жест «свободен», и мужчина исчез.

Потом была девушка с роскошным телом и с черными косами до колен.

— Про такую говорят: «розы — вот ее наряд», — прошептал Стайл и поймал себя на мысли, что в этом мире рифма обладает волшебной силой.

Девушка восприняла это как разрешение начать разговор.

— Я Дульсимея[18], буду вас развлекать, господин.

Стайл глянул на Шину: «В каком именно развлечении, по-твоему, я нуждаюсь?»

Шина совершенно по-человечески подавила улыбку.

— Дьюк, покажи Гражданину, кто ты на самом деле.

Дульсимея подняла руки к голове, схватилась за уши и резко повернула голову вбок, раздался щелчок, а затем голова оторвалась от тела.

— К вашим услугам, господин.

— Робот! — воскликнул Стайл, а потом, поразмыслив, уточнил. — Ты случайно не из друзей Шины?

— Так и есть, господин, — ответила голова робота.

— Соберись обратно, — приказал ей Стайл, и ее красивые руки опустили голову и прикрепили ее на место.

Стайл отпустил Дульсимею, и она тут же испарилась. Он с серьезным видом посмотрел на Шину.

— Ты считаешь это хорошей идеей?

— Господин, я не смогу Вас все время защищать. Гражданин не обходится только одним рабом. Ты можешь использовать Дульче[19], когда меня нет поблизости.

— Робот-наложница? Забудь об этом. Ты же знаешь, я уже такими вещами не занимаюсь… с тех пор, как женился на Голубой Леди.

— Знаю, господин, — с грустью согласилась она. — Однако вам нужна защита, так как вы наживете соперников и, возможно, врагов среди других Граждан. К тому же Гражданин не станет выходить в свет с поваром, горничной или садовником…

— …а с Дульсимеей может. Теперь я понял.

Он немного подумал, а затем решил сразу перейти к самому неприятному.

— Пока мы не приехали, установи защитный экран для приватного разговора. Мне надо поговорить с тобой.

— Он уже установлен: остальные не должны знать, что вы общаетесь с разумными машинами, господин.

— Можно не употреблять «господин», если установлена защита от прослушки, — сказал он немного резко. — Ты никогда не была моей рабыней, Шина.

— Но и никогда не была тебе ровней. О чем ты хотел поговорить со мной?

Стайл набрался храбрости и выдал:

— Ты знаешь, что я люблю только Голубую Леди. А то, что было до нее, уже в прошлом.

— Я не ревную тебя к Голубой Леди. Она твоя идеальная жена.

— Она моя идеальная женщина. До нее такой женщиной была ты, но все изменилось, когда я стал Голубым Адептом. Мой брак на Фазе — это всего лишь социальный обычай, а здесь, на Протоне, я по-прежнему холостой.

— Граждане не обязаны жениться, даже если хотят назначить наследника. Не вижу здесь никаких проблем.

— Но даже среди Граждан практикуются браки по расчету.

— Особенно среди Граждан. Одни женятся ради выгоды, другие — ради объединения состояний, третьи — ради сохранения любимого раба на Протоне после того, как истечет его или ее двадцатилетний срок. Граждан едва ли заботят: любовь, или секс, или даже внешний вид друг друга.

— Но есть и правовые аспекты, — упрямо продолжал Стайл. — Брак с Гражданином дает определенные привилегии…

— Всецело по желанию Гражданина. Супруг может быть застрахован от высылки с Протона или от домогательств другого Гражданина, но Гражданин может расторгнуть брак в любой момент, просто сделав соответствующую пометку в записях компьютера. Поэтому такой брак ничего не значит, если вторым супругом также не является Гражданин.

— Такой брак означает, что супруг — это человек, по крайней мере на время супружества, — сказал Стайл.

— Раб уже является человеком, брак с Гражданином просто временно повышает его статус. Основные надежды рабов, заключающих браки с Гражданами, связаны с тем, что один из их общих детей, возможно, когда-нибудь будет назначен наследником, так как такой ребенок является прямым потомком Гражданина; однако гарантий тут никаких, ведь никто не вправе приказать Гражданину.

— Иногда Гражданин назначает наследником супруга, — сказал Стайл.

Она пожала плечами.

— Все это так, Стайл. Но какой в этом смысл?

— Я подумываю заключить брак на Протоне и назначить свою жену моим наследником.

— Ого, — она задумалась, ее компьютерный мозг перебирал все возможные последствия. — Брак по расчету, чтобы защитить свои владения. Не по любви, не из-за секса, не по дружбе.

— Вообще-то, по всем этим пунктам… в какой-то мере, — заметил он.

— А что Голубая Леди думает об этом?

— Это была ее идея. Хотя она в состоянии пересечь Занавес, ей этот мир не нравится и здесь у нее нет законного статуса. Ты говоришь, что не ревнуешь к ней, она вот тоже не ревнует к тебе.

— Ревновать ко мне? Конечно, не ревнует, я ведь машина.

— Да, но к тебе-то она относится как к человеку. Хорошо, теперь, когда мы достигли понимания по основным вопросам, я… — он колебался.

— Ты хочешь, чтобы я подыскала тебе подходящую невесту по расчету?

— Не совсем, Шина. Я хочу, чтобы ты стала такой невестой.

— Не глупи, Стайл. Я робот, ты же знаешь.

— Я так и знал, что будет нелегко, — проворчал Стайл и поднялся из своего удобного кресла. Она тоже начала было подниматься, но он жестом остановил ее, затем преклонил колено и взял ее за руку. — Леди Шина, я прошу Вашей руки.

— Моя программа не рассчитана на такой юмор, — промолвила она. — Но должна сказать, я и не ожидала от тебя таких шуток.

— К черту юмор! Ты выйдешь за меня?

Обычно машины не склонны к удивлению, но она была запрограммирована реагировать по-человечески. Она побледнела.

— Ты же это не серьезно?!

— Я очень серьезен, и мое колено уже начинает болеть. Ты дашь мне ответ?

— Стайл, это невозможно. Я…

— Я знаю, кто ты. Ты всегда упоминаешь об этом, когда расстроена. Я Гражданин, могу делать, что хочу. Я могу жениться на том, кого выберу, по той причине, какую сам выберу.

Она пристально посмотрела на него.

— Ты говоришь серьезно! Но как только ты попытаешься зарегистрировать меня как… как… они узнают, кто я на самом деле, они уничтожат меня.

— Сначала им придется уничтожить меня. Отвечай.

— Стайл, зачем ты это делаешь? Есть опасность, что…

— Я вижу, что должен ответить тебе, раз ты сама не отвечаешь. Если я женюсь на тебе, ты станешь женой Гражданина, человеком по определению. Как следствие, другие, подобные тебе, смогут считаться людьми. Это инструмент, рычаг для признания разумных машин в статусе рабов. Это услуга, которую я могу им оказать.

— Это действительно удобно, — сказала она. — Использовать меня, чтоб помочь моим друзьям в деле признания их людьми.

— И они станут еще более могущественными, если я по какой-то причине неожиданно уйду со сцены, взвалив бремя Гражданства на тебя.

— Правда, — сказала она.

— Это и есть ответ? Эта «правда» означает «да»?

— Нет! — выкрикнула она, вскочив с места. — Не нужен мне твой титул, мне нужна твоя любовь!

Стайл молча поднялся с колен. Его любовь — вот та единственная вещь, которую он не мог ей дать.

— На самом деле мне не нужны твои привилегии, — продолжила она, проявляя отнюдь не машинный нрав. — Я хочу быть, а не казаться; не хочу, чтобы меня использовали.

— Я не предлагаю использовать тебя…

— Я не о сексе! — крикнула она. — Я была бы счастлива, если бы речь шла о нем! Речь об использовании меня в качестве рычага, которым я быть не хочу.

— Прости, я думал, это хорошая идея.

— Ты с твоим плотским мужским высокомерием! Сделать меня фальшивой женой, использовать как простой механизм, каким я вроде бы и являюсь. Ты думал, раз я люблю тебя, то я сделаю все, что ты захочешь. В конце концов, какая может быть гордость у простой машины?

Во что же его втянули? Стайл вытащил голографический приемник и вызвал Голубую Леди. Появилась сферическая картинка, Стайл поворачивал ее до тех пор, пока в зону видимости не попала Голубая Леди: она расчесывала Хинблу.

— Леди, — позвал он.

Она оглянулась.

— Мой господин!

Шина замерла на месте.

— Ты можешь связываться с ней?

— Да, Леди Шина, — ответила Голубая Леди, узнав голос робота. — И мне понятна причина твоего беспокойства. Признаюсь, это я подвигла Господина на этот шаг.

— Мне следовало знать, — сказала пораженная Шина. — Но это же так цинично, Леди.

— Да, Леди Шина, будет сие для тебя нелегким испытанием.

— Не в этом дело, Леди, это же представляет огромную опасность…

— Я прошу прощение за то, что поставила тебя в неудобное положение, Леди Шина. Ты вправе отказаться. — Она погладила Хинблу, а затем обратилась к Стайлу: — Мой Господин, я не помыслила об ее чувствах, я думала лишь об ее добром сердце. Мне нужна была сестра в том мире, и сие было себялюбиво с моей стороны. Не заставляй ее. Люблю тебя, — и она повернулась к лошади, прекращая разговор.

Стайл отключил голограмму.

— Полагаю, вопрос закрыт, Шина. — Он чувствовал смущение и неловкость. — Если тебя это хоть немного утешит, я чувствовал себя примерно так же, как ты, когда она впервые предложила эту идею. Я испытываю к тебе самые теплые чувства и всегда испытывал, просто я не могу назвать это любовью.

— Принято, — сухо сказала Шина.

— Ты очень великодушна, приняв мои извинения. Как бы мне хотелось не втягивать тебя в это.

— Я приняла не извинения, а предложение.

Стайл посмотрел на нее с недоумением.

— Ты разве забыл, о чем говорил до этого и что предлагал? — спросила Шина.

Стайл был поражен.

— Я…

— Да, я говорю о твоем предложении. Будь у тебя такие же электронные схемы, как у робота, то ты бы без труда вспомнил все детали разговора. Возможно, если бы ты использовал мнемонические устройства…

— Но почему? Ты ведь предъявляла веские доводы против этой затеи?

— Потому что она этого хочет, — коротко ответила Шина.

Вот это Стайл понять мог. Он сделал предложение Шине, потому что Голубая Леди хотела этого, Шина приняла предложение по той же причине. Теперь остается надеяться на то, что затея не окажется идиотской.

Капсула остановилась, иллюминаторы изображали приземление в космопорте. Шина открыла двери… и у Стайла отвисла челюсть: снаружи лежали Голубые Владения.

Нет, разумеется, это был аналог на Протоне, в той же географической местности; просто еще один из множества примеров параллелизма миров; замок и земельные угодья выглядели так же, как на Фазе, но магия тут ни при чем; пасущиеся кони, бегающие собаки, никаких единорогов и волков-оборотней. Тем не менее на него это произвело сильное впечатление.

— После смерти Леди Голубетти ее наследник выставил поместье на продажу, — объяснила Шина. — Цена оказалась вполне приемлемой. Я подумала, что тебе понравится.

— Так и есть, — произнес Стайл, зачарованный видом замка. — Однако здесь чего-то не хватает.

— Здесь нет Голубой Леди, — предположила Шина.

— Нет, этот замок твой.

Она промолчала. Разве он сказал что-то не то? Что ж, или все получится, или нет.

Повар уже приготовил еду — настоящее жаркое из импортной медвежатины. Стайл мысленно зарекся использовать метафоры: учитывая, что он Гражданин, слуги понимают его слишком буквально. Раз он сказал, что съел бы и медведя, — теперь нужно это сделать. На самом деле жаркое было приготовлено отменно, повар хорошо знал свое дело — Шина наняла настоящих профессионалов.

— А теперь по поводу вашего финансового советника, — произнесла Шина, пока Стайл пытался несколько неуверенно пережевать пищу. — Вам предстоит совершить несколько хитроумных финансовых сделок.

— Лучше я подучу правила игры и сделаю это сам.

— Советник — один из моих друзей.

О, это в корне меняет дело.

Советник предстал в облике старика-раба: в морщинах, с седыми волосами и утонченными манерами. Стайл и не опознал бы в нем робота, если бы не слова Шины. Очевидно, что разумные машины научились от Шины многому благодаря знаниям, которые она почерпнула в общении со Стайлом. Только длительное наблюдение со стороны или непосредственная физическая проверка могли бы выдать истинную природу этого старика.

Стайл приветственно кивнул рабу, и мужчина представился:

— Господин, я Меллон[20], ваш финансист.

— Меллон, э? — повторил Стайл. — Как Рокфеллер, Карнеги или Дюпон?

Раб улыбнулся:

— Да, господин.

— Ты так же хорошо управляешься с деньгами?

— Да, господин.

— Тогда почему ты стоишь тут в статусе раба, а не преумножаешь богатства где-нибудь на просторах вселенной? — Стайл прекрасно понимал, что у робота нет будущего за пределами Протона, тем не менее у настоящего человека возможности роста были, и объясняющая легенда должна быть правдоподобной.

— Господин, я уже сделал себе состояние в другом месте, — объяснил Меллон, — я не беднее любого из Граждан, однако здесь, на Протоне, идет более активное перемещение капиталов и экономические рычаги развиты наиболее сильно; только здесь я могу получить удовольствие от новых испытаний, поражений и побед. Когда мой срок пребывания истечет, я вернусь в свой комфортабельный галактический особняк писать мемуары о жизни на Протоне.

Стайл был впечатлен: ответ старика очень разумный и объясняет наличие обширных познаний у «простого» раба. Будет неудивительно, если другие Граждане попытаются переманить Меллона к себе. Есть, правда, одно обстоятельство — никакого реального Меллона не существует, поэтому проверка его биографии может вызвать…

— Я являюсь копией реального человека, господин, — успокоил Меллон, видя озабоченность на лице Стайла. — Ему достанутся все доходы от моих мемуаров как компенсация за то, что я пользуюсь его личностью.

Машины продумали каждую мелочь!

— Что ж, надеюсь, эта работа тебя не разочарует. Я лично даже не знаю размер своего состояния, но доверяю тебе преумножить его как можно быстрее.

— Я так и сделаю, господин. Но вынужден просить вас следовать с готовностью буквально всем моим инструкциям. Скорее всего возникнут некоторые сложности, но с вероятностью в восемьдесят пять процентов мы достигнем поставленной цели.

Этот Меллон был крайне уверен в себе! Машинам, должно быть, известны разные тайны, которые дают огромное преимущество. Стайл чувствовал, что ему не следует об этом спрашивать, но все же не мог противиться любопытству.

— Как именно ты намерен обогатить меня, оставаясь в рамках законов Протона? Полагаю, только моя доля в протонитовых шахтах может принести богатство.

— Вы будете заключать пари, господин, но только будете информированы лучше, чем ваши оппоненты.

Ну конечно, ведь у разумных машин есть доступ к огромному объему информации, хотя внешне это будет подаваться как человеческая интуиция и удача.

— Нет.

— Господин?

— Делать ставки, когда одна из сторон имеет серьезное скрытое преимущество, несправедливо. Я не желаю делать себе состояние таким способом.

— Это так на него похоже, Мел, — проворчала Шина с горечью. — Господин, без этого преимущества твои шансы на победу в пари будут невысоки.

— Мне уже доводилось побеждать, находясь в невыгодном положении. Я и теперь не отступлю от своих принципов. Надо полагать, что с учетом этических ограничений ваши действия будут не столь эффективны?

— Да, господин, — холодно констатировал Меллон.

Стайл наконец завершил неприятную трапезу с медвежьим стейком.

— Тогда давайте закончим с этим поскорее. Я не привык к богатству, боюсь возня с ним будет слишком утомительна для меня. Хочу поскорее разобраться с этим и вернуться к… моим личным делам, — даже среди своих подчиненных Стайл не рискнул открыто обсуждать Фазу, — но сперва… Шина?

— Господин? — тут же откликнулась Шина.

— Как мне технически объявить о нашей помолвке?

— Нужно подать заявление ЗАГС-компьютеру, господин, и будет назначено Гражданское слушание.

— …и?

— Это все, господин. Браки, рождения, назначения наследника, раздел имущества — все это должно подтверждаться документально, а слушания — это формальность, дабы убедиться, что это не мошенничество и не путаница.

— Никаких обрядов? Анализов крови? Периода ожидания?

— Только, если сами пожелаете, но они не обязательны для Граждан и не уместны для роботов, регистрационной записи вполне достаточно.

— Хорошо, тогда сделаем это прямо сейчас. Давай назначим день свадьбы, которую сыграем в старинном Земном стиле, и разошлем приглашения.

— На какой день, господин?

Стайл задумался.

— Здесь может быть небезопасно; мне нужно время, чтобы прояснить ситуацию. Назначь день свадьбы через два месяца, и тогда ты станешь моей женой и наследницей. Подбери себе красивый свадебный наряд.

Меллон закашлял.

— Господин, могу я высказать свое мнение?

— Конечно.

— ЗАГС-Компьютер узнает, что Шина — ненастоящий человек. Он известит об этом других Граждан. Это не станет помехой для заключения брака: Гражданин может делать все что угодно, хоть на жабе жениться, — но назначение наследником Гражданства нечеловека осложнит вашу деятельность. Если бы вы удерживали это намерение в тайне…

— Я не намерен лгать, — возразил Стайл. — Я объявлю ее наследницей и не собираюсь скрывать это.

Каков все-таки его настоящий мотив, ведь это решение идет дальше того, что предлагала Голубая Леди? И он признался себе: все из-за чувства вины — раз он не в состоянии подарить Шине любовь, то взамен он пытается дать ей свое положение в обществе.

— Да, господин, — покорно согласился Меллон.

— Господин, он прав, — заметила Шина. — Если ты навлечешь на себя беду раньше времени…

— Я не нарушу данного слова, — отрезал Стайл. — Пусть все узнают правду.

— Господин, я боюсь, ты подвергаешь опасности себя и нас, — сказала она. — Не то, чтоб я была против, но я склоняюсь к тому…

— Хочешь, я опять позвоню Голубой Леди?

Шина колебалась.

— Нет, господин.

Его блеф удался!

— Как мне сделать запись в ЗАГС-компьютере?

— Господин, я могу активировать свой приемник.

— Так сделай это.

Она нажала кнопку на стене.

— ЗАГС-компьютер слушает, господин, — раздался голос из настенного динамика.

— Я, Стайл, Гражданин, сим объявляю о своей помолвке с Леди Шиной. Я женюсь на ней через два месяца с проведением публичной церемонии и назначу ее наследницей моего Гражданства, начиная со дня свадьбы. Вопросы?

— Господин, вам известно, что Шина является роботом? — спросил компьютер.

— Известно.

— Если вы назначите своим наследником нечеловека, ваше имущество в случае вашей гибели или отречения вернется в общий пул, господин.

— Я возражаю, — сказал Стайл. — Я хочу, чтобы она стала моей наследницей.

— В таком случае необходимо провести специальное слушание, господин.

— Нам уже назначено одно слушание. Совмести их и назначь как можно скорее.

— Да, господин, — и ЗАГС-компьютер отключился.

— Ты сделал это, господин, — прошептала Шина. — Все из-за твоего строптивого человеческого характера.

— Увидим, что получится. Теперь нам, кажется, надо посетить одно мероприятие.

Они снова вошли в капсулу, и Шина задала пункт назначения. Они плавно тронулись с места, но Стайл не обращал внимание: он уже думал о предстоящих пари, как будто его опять ожидала Игра на Турнире. Он не был уверен, что уже покинул лестницу претендентов, но все выглядело так, будто он достиг нового этапа и его ждет новая серия игр.

— Допустим, я хочу сделать ставку, чем я на данный момент располагаю? — спросил он Меллона.

— Первоначальное имущество Гражданина равняется одному килограмму протонита, господин, — ответил Меллон. — Рабы деньгами не пользуются, как правило, поэтому вам, возможно, будет нелегко оценить размер вашего имущества в рамках вашего опыта.

— Я знаю, что один грамм протонита приблизительно равен двадцатилетнему сроку пребывания среднестатистического раба, — сказал Стайл.

— Да, обычно. На самом деле цена протонита колеблется в зависимости от текущего спроса и используемых технологий, однако Совет Протона регулирует объем поставок так, чтобы удерживать цены примерно на одном уровне. Почти так же, как галактические картели обычно регулировали поставки прежних видов топлива — угля, нефти, урана и т. п.

— До тех пор, пока поставки не прекратятся, — заметил Стайл, — или пока не исчезнет технологическая потребность. Эффективное использование звездного света и водородного синтеза дает фактически неограниченные ресурсы.

— Действительно, господин, но и звездный свет, и водородный синтез требуют громадных первоначальных вложений. Хотя протонит теоретически когда-нибудь закончится, это настолько мощный источник энергии, что стал предпочтительным видом топлива для межзвездных путешествий. По своей стоимости он скорее напоминает слиток золота, чем нефть прошлых лет.

— Золото… — произнес Стайл, — я читал о нем, когда изучал историю, и представляю его стоимость, она измерялась в устаревших унциях.

— Тогда считайте, что один грамм протонита равняется четырем ста тройским унциям[21] золота, господин. А один килограмм…

— …четырем ста тысячам унций золота! — не скрыв изумления, закончил Стайл.

— Достаточно, чтобы нанять тысячу рабов на полный срок, господин, — сказал Меллон. — Это состояние эквивалентно состоянию, какое было у самых богатых людей за всю историю Земли. Это ваша минимальная доля Гражданства. Богатые Граждане обладают состоянием порядка тонны протонита, таким образом, они богаче любой исторической личности прошлого.

— Понимаю, — вымолвил Стайл с некоторым благоговением. Он знал, что Граждане были очень богаты, но не думал, что настолько. — И я должен стать одним из этих богачей?

— Вы должны стать самым богатым Гражданином, господин, — подтвердил Меллон. — Только так вы сможете реально защититься от сил, которые могут быть задействованы против вас. Наша цель — это две метрических тонны протонита.

— Это же две тысячи килограмм! — воскликнул Стайл.

— Именно, господин. В прошлом были Граждане и побогаче, но сейчас никто не превысил этот уровень. Только с помощью экстраординарного мастерства вы можете достичь его.

— На мастерство согласен, а на бесчестную информацию — нет.

— Да, господин.

— И какую часть от моего пустякового килограммчика я могу потратить на игру?

— Три четверти килограмма, господин. По обычаю Протона, который имеет законную силу, вы должны оставить в неприкосновенности сумму в двести пятьдесят граммов для обычных бытовых нужд.

— Для бытовых нужд, хе-хе! Это же сто тысяч унций золота!

— Именно, господин, по галактическим меркам бедных Граждан не бывает.

— Я, кажется, припоминаю, как Шина рассказывала, что ни один Гражданин не может иметь задолженность размером более двух годовых доходов.

— Это необязательная директива, ей следуют консервативные Граждане.

— Понятно, но я-то не могу быть консервативным или могу? И если я сделаю ставку и проиграю, то застряну на уровне неприкосновенной суммы. И что тогда?

— Ваша доля — это не буквально килограмм, господин. Скорее это что-то вроде доли в непрекращающемся производстве на протонитовых шахтах. Со временем, возможно, через год, вы получите доход размером от десяти до двадцати граммов. Этого достаточно, чтобы поддерживать скромное существование без уменьшения основного капитала.

— О, не хотел бы я растратить свой основной капитал, — сказал Стайл, ощущая головокружение. Даже то, что Граждане считают мелочью, превышало всего его смелые ожидания. — Но все же, чтобы увеличить ставку от семисот пятидесяти граммов до двух тысяч килограмм, придется быстро удваивать и удваивать ставки.

— Именно так, господин, и мы не должны рисковать всей свободной суммой: возможны негативные исходы. Я рекомендую ограничить начальную ставку одной сотней граммов.

— Твои рекомендации для меня — закон.

— Да, господин, в данном отношении, за исключением…

— За исключением того, что я буду сам разбираться с предметом сделок, не пользуясь твоей компьютерной информацией. Ты, наверное, думаешь, что я проиграю?

— Да, господин, — неутешительно подтвердил Меллон. — Я обладаю значительным стратегическим ресурсом, который можно было бы задействовать.

— Этот способ не для меня, в противном случае твои соплеменники не доверили бы мне вашу тайну.

— Да, господин, — согласился робот, но в этом согласии ощущалось явное недовольство.

— Ну хорошо, давай рассуждать логически. Ты имеешь доступ к банку данных всей планетарной компьютерной сети. Среднестатистический Гражданин-игрок таких возможностей не имеет. Ты считаешь, что это будет честная игра? Мне представляется, что это несправедливое преимущество и использовать его будет непорядочно.

— У Граждан очень мало ограничений, господин, они вправе использовать любые доступные средства. Я думаю, что, вероятнее всего, кто-нибудь захочет воспользоваться вашей неопытностью, и это станет его преимуществом. Но если вы при этом воспользуетесь моим преимуществом, тогда игру можно считать честной.

— Ну, хорошо. Если мне повстречается Гражданин, который будет играть нечестно, тогда я воспользуюсь твоей информацией и отплачу противнику той же монетой; но я откажусь от всего, что сочту неэтичным, я буду жульничать только с жуликами.

— Я понял, господин, с вашей стороны было бы не очень мудро слепо следовать всем советам обычного раба.

Очевидно, что сущность человеческой принципиальности была роботу не понятна.

— Ты прав, Гражданин должен показывать свое превосходство и независимость во всем.

Теперь Шина, которая старалась не вмешиваться, присоединилась к разговору:

— Уверена, у тебя не возникнет трудностей, господин.

Она была машиной, но в нее были заложены человеческие эмоции. Сильно ли обиделась Шина из-за того, что он ее использует?

Мероприятие, на которое они прибыли, оказалось стандартным балом Граждан. Шине и Меллону, выступавшим в роли личной обслуги, разрешалось сопровождать Стайла, при этом они услужливо держались позади него. У входа они облачили Стайла в подходящий для такого случая костюм: старинный и тесный по виду космический скафандр, чрезмерно раздутый в коленях и локтях, с полупрозрачным круглым шлемом. На самом деле материал оказался очень легким и совершенно не стеснял Стайла в движениях.

Они вошли в танцевальный зал… и Стайл лишился дара речи. Это был открытый космос в миниатюре. Звезды и планеты (с некоторым несоблюдением масштаба), кометы и туманности, метеоры и пылевые облака. Замысел казался весьма заурядным, но выполнено было все очень эффектно. Звезды горели без какого-либо горючего и являлись голографической проекцией, однако выглядели они очень натурально: Стайл даже испугался, не сгорит ли он, если будет проплывать слишком близко от них. В сущности, он и в самом деле плыл: ступал по невидимому полу, а подошвы ботинок были подбиты мягким материалом, поэтому при ходьбе не раздавалось ни единого звука.

Граждане в разнообразных скафандрах плавали по залу, разбившись на группы, а их рабы-слуги напоминали спутники. Один из Граждан заметил Стайла и направился к нему, это был Райфлмен.

— Я гляжу, ты вливаешься в общество, Стайл. Превосходно. Давай познакомлю тебя с ключевыми фигурами. Что ты предпочитаешь? Завести любовную интрижку, найти товарища или влезть в опасную авантюру?

— Опасную авантюру, — с благодарностью ответил Стайл. — Я хочу сделать несколько ставок.

— Ух ты, вот это да! Игра у тебя в крови, мне хорошо знакомо это чувство, но тут есть ловкачи экстра-класса. Они разденут тебя до минимального уровня в два счета, если расслабишься. Все состояние, конечно, ты никогда не проиграешь, ты знаешь, — компьютер не позволит обанкротиться ни одному Гражданину: это дурно скажется на имидже Граждан.

— Я понимаю. У меня есть квалифицированный эксперт по части финансов.

— Он тебе понадобится. Предупреждаю: в этих водах обитают опасные барракуды, лучше поначалу играй на мелочь, пока не узнаешь их получше.

Но справедливо и то, что барракуды тоже получше узнают Стайла и его эксперта. Этого нельзя допустить, ему надо выигрывать быстро, пока остальные ничего не прочухали.

— А что здесь считается мелочью?

— Один грамм протонита.

— Это все, чего я стоил еще несколько дней назад.

Райфлмен улыбнулся:

— Я тоже когда-то. Времена меняются, Гражданин, теперь перед тобой огромный новый мир.

— Надеюсь не наделать глупостей до того, как приспособлюсь к нему.

— О, разумеется, наделаешь, — обескураживающе заверил Райфлмен, — от новых Граждан другого и не ждут, ты гвоздь сезона. Наслаждайся этим, пока можешь.

Все это время Райфлмен вел Стайла через миниатюрную галактику. И вот они подошли к группе Граждан в скафандрах, зависших возле большой темной туманности. Это были тучные и некрасивые люди, жизнь в роскоши сделала их похожими на свиней, и даже надувные костюмы не могли скрасить их облик. Стайл испытал отвращение: он знал, что они легко могли бы согнать лишний вес, перейдя на низкокалорийную пищу, по вкусу не уступающую высококалорийной, или они могли бы пройти курс лечения. Видимо, их просто не заботил их внешний вид и здоровье.

Но две женщины все же выбивались из общей картины. Одна имела фигуру а-ля песочные часы: ее груди напоминали розовые дыни, а талия была ненормально узкой (Стайл понял, что без помощи хирурга тут не обошлось), ее бедра неестественно выпирали наружу, переходя в объемные, но довольно стройные ноги. Стайлу такое преувеличение женских форм было не очень неприятно, однако это все же произвело на него впечатление. При вдохе ее груди вздымались подобно океанским приливам, а ее бедра круто покачивались во время ходьбы. Ее костюм лишь отдаленно походил на скафандр — в основном он был прозрачным, а спереди представлял собой простую сеточку. Стайл представил, что стало бы с женщиной в настоящем космосе: ее огромные груди со взрывом разлетелись бы словно кольца из газа и пыли при взрыве сверхновой звезды. Тем не менее личико у нее было очень милое, почти как у эльфийки, несомненно, с ним поработал первоклассный пластический хирург.

Другая женщина была одета вполне прилично — в непрозрачный костюм из ткани, покрывавший все ее тело; на голове был полупрозрачный шар, который затенял лицо, придавая ему притягательно загадочное выражение. Казалось, что она слишком юна, чтобы быть Гражданкой, хотя, конечно же, никаких возрастных ограничений у Гражданства не существовало.

Райфлмен представил Стайлу всю группу, однако имена мужчин отскочили от сознания Стайла, подобно каплям дождя, запомнились только имена этих двух женщин. Он никогда раньше не слышал имен Гражданок, и теперь их имена оказали на него почти что эротическое воздействие.

— Фулка, с грандиозной фигурой, — заканчивал представлять Граждан Райфлмен, — и Мэл[22], своим прославленным противникам также известная под именем Черная Птица.

Прославленным противникам? Черная Птица? Если это не простое позерство, то эту Гражданку следует остерегаться.

Когда произносились их имена, обе женщины приветливо кивнули.

— Ты новичок, не так ли? — спросила Фулка.

— Да, госпожа, — сказал Стайл и тут же прикусил язык. Обе женщины улыбнулись.

— Стайл хочет сыграть на деньги, — сказал Райфлмен. — Он профессиональный Игрок, вы знаете.

Мужчины-Граждане держались в сторонке, глядя с любопытством, но не принимая участия в разговоре. Видимо, посмотреть, как женщины разделаются с выскочкой, им было гораздо интереснее возможности погреть руки.

— Все что угодно, — согласилась Фулка. — Выбирай способ, малыш.

Опять эти шутки про его рост. Вероятно, ему уже никогда не избавиться от этого уничижительного отношения. Пусть даже не стараются вывести его из себя, он получил, что хотел — нашел оппонента для игры на деньги.

В этот момент воображение покинуло Стайла.

— Ну, не знаю, что-нибудь маленькое для начала. Маленькое и простое.

Она весело окинула его взглядом.

— Ради маленького, простого человека… согласна.

Это еще одна издевка? По всей видимости, нет. Очевидно, что Граждане обращались друг к другу в свободной манере. Что и кому они должны доказывать? Они все принадлежали к элите. Или, может, это часть его посвящения? Наблюдавшие мужчины не проронили ни слова.

— Может, «камень-ножницы-бумага»? — спросил Стайл, пытаясь придумать что-нибудь подходящее и не в состоянии почерпнуть вдохновение из окружающей его обстановки; без Игровой Таблицы с идеями у него было не густо.

— Ух ты! Бесконтактная игра! — сказала она, изобразив удивление.

Тут же один из мужчин кивнул другому, словно они поспорили по поводу выбора игры. Так вот что их интересовало — они заключили пари, как поступит Стайл с привлекательной женщиной. Несомненно, на месте Стайла многие мужчины начали бы искать предлог, чтобы оказаться поближе к ней. Стайл ободрился, ситуация начала проясняться.

— Маленькая и простая, — повторил он.

— Скажем, один грамм, с удвоением в каждом раунде, а всего семь раундов, — предложила Фулка.

Стайл бросил взгляд на Меллона, который еле заметно кивнул в знак согласия. Последняя ставка укладывалась в оговоренный Меллоном лимит, хотя все ставки по совокупности — нет.

Эти Граждане — просто бесстыжая компания! Опять один из мужчин кивнул, получив ответ: до какого денежного уровня будет играть Стайл.

— Мне можно уже отсчитывать броски? — спросил Райфлмен. — На счет два, с паузой в одну секунду. Запаздывание с броском означает техническое поражение, его будет объявлять Мэл. Один грамм протонита, на старт, раз… два.

Стайл, застигнутый врасплох этой скоротечной процедурой, выставил свои пальцы-вилку слишком поздно: Фулка уже держала свою плоскую ладонь.

— Техническое поражение, — объявила Мэл, ее мягкий голос звучал словно затихающий в соснах ветерок.

— Согласен, — сказал Стайл, смутившись. Он выставил выигрышную комбинацию, но слишком поздно. Неважное начало, он только что выбросил на ветер стоимость двадцатилетнего пребывания одного раба.

— Два грамма, — объявил Райфлмен. — Раз… два.

В этот раз Стайл успел вовремя и снова выставил ножницы. Фулка тоже показала ножницы.

— Ничья, — выдохнула Мэл.

Стайл удивился, что это действительно может быть так просто. Он считал, что Граждане, как высший класс, увлекаются занятиями, на которые не способны обычные рабы, а на самом деле в своих развлечениях они ничем не отличаются от рабов, или, по крайней мере, так казалось.

Райфлмен продолжал без остановок.

— Перевес на один грамм у Фулки. Четыре грамма: раз… два.

По мере того, как рос интерес Стайла к игре, ум его работал все быстрее. Теоретически случайные, на самом деле комбинации таковыми не являются. Каждый игрок пытается просчитать стратегию другого игрока. Самому Стайлу хорошо удавался анализ настроения и стереотипов мышления противника. Он делал это почти инстинктивно. Первый бросок был случайным. Для неискушенного игрока естественным было бы выбрать следующий бросок, основываясь на выигравшей комбинации предыдущего броска, поэтому Фулка после «бумаги» выбрала «ножницы». Стайл же в целях проверки не стал менять комбинацию. Неужели он разгадал ее стереотип? Если так, то в следующий раз Фулка выкинет «камень». Он выбросит то же самое, просто чтобы проверить догадку. Первые ставки он потратит для анализа, а уже на следующих ставках надо делать игру.

И пока эти мысли проносились в голове Стайла, его рука уже выставляла сжатый кулак. Фулка тоже выставила «камень».

— Ничья, — объявила Мэл. Со стороны казалось, что они просто продолжают выкидывать непрерывную серию комбинаций.

— Восемь грамм, раз… два.

В этот раз Стайл выиграл. Он ожидал, что Фулка выкинет «бумагу», чтобы «обернуть» ею предыдущий «камень», поэтому он снова выбросил «ножницы» и победил.

— Ножницы режут бумагу, победа Стайла, — объявила Мэл.

— Перевес: семь граммов в пользу Стайла, — сказал Райфлмен. — Шестнадцать граммов: раз… два.

Интересно, эта песочночасовая Гражданка настолько глупа, чтобы выкинуть «камень»? Или она выберет «бумагу» в надежде, что это он выберет «камень»? Стайл решил, что она все-таки дурочка, и выставил плоскую ладонь… и не прогадал.

— Бумага обертывает камень, выиграл Стайл, — произнесла Мэл.

— Перевес в двадцать три грамма в пользу Стайла, — сказал Райфлмен. — Я вас предупреждал, девочки, он бывший Игрок, как и я. Он умеет играть. Тридцать два грамма: раз… два.

Стайл продолжал придерживаться прежней тактики в расчете на глупость противника и выставил сжатый кулак. Фулка выставила вилку из пальцев. При взгляде на получившееся сочетание она вздрогнула.

— Камень тупит ножницы, Стайл выиграл, — Мэл улыбнулась сквозь тусклый шлем: несомненно, этим людям нравилось наблюдать за поединком.

— Ты побеждаешь меня с тем, на чем я проигрываю! — воскликнула Фулка.

Ей следовало смотреть на вещи незашоренным взглядом. Он порезал ее «бумагу», затем воспользовался «бумагой» и обернул ее «камень», а затем своим «камнем» затупил ее «ножницы». Проигрышные комбинации становятся на следующем ходе выигрышными.

— Новичкам везет, — сказал Стайл извиняющимся тоном.

Один из мужчин хмыкнул и проворчал: «Просто он думает о ставках, а не о сиськах».

— Перевес в пятьдесят пять граммов в пользу Стайла, — произнес Райфлмен. — Шестьдесят четыре грамма: раз… два.

Фулка разгадала его тактику. Хватит ли у нее сообразительности использовать это против него? Одна комбинация может кардинально изменить ход игры. Стайл заключил, что она соображает не очень быстро, и выставил «ножницы», веря в то, что она выбросит «бумагу». Так и случилось.

— Ножницы режут бумагу, Стайл выиграл, — объявила Мэл.

— Он определенно порвал тебя! — заметил Гражданин, обращаясь к Фулке с чувством удовлетворения в голосе. Очевидно, он сделал ставку на исход этого состязания.

— Перевес в сто девятнадцать граммов в пользу Стайла. Игра окончена, — подытожил Райфлмен. — Результат записан в кредитную историю, Стайл увеличил Гражданское имущество на десять с лишним процентов, раскошелил свою первую жертву. Давайте прикинем: он проиграл один раз, свел к ничьей два раза и выиграл четыре раза. Что же это было: удача или мастерство?

— Мастерство, — ответила Мэл за него. — Он классный Игрок, что не удивительно.

Фулка пожала плечами, и по ее торсу побежали волны.

— Можно попробовать и другие игры.

— Нет уж, дорогуша, — укоряющее улыбнулся Райфлмен, — у тебя был шанс побить его, и ты его упустила, как я в свое время на Турнире. Если хочешь его покорить, дождись своей очереди; сейчас ему предстоит второй раунд.

— Второй раунд? — удивился Стайл.

В этот раз усмехнулись все мужчины-Граждане. В разговор вмешалась Мэл:

— Не хочешь опробовать свои умения на мне, раб-Гражданин?

— Я не отказался бы сыграть еще, — ответил Стайл, заметив кивок одобрения со стороны Меллона.

Но радости он не ощущал: теперь он понимал, что Мэл отнюдь не такая юная, как показалось вначале. На самом деле она была немного старше него, а манеры выдавали в ней абсолютно уверенного в себе человека. Вероятно, она была значительной фигурой среди Граждан — барракудой, из тех, о которых его предупреждали, хотя рано или поздно ему все равно придется столкнуться с такими людьми.

— Как насчет партии в покер? — предложила она.

Рабы спешно принесли: колоду игральных карт, фишки, непрозрачный стол и стулья. Райфлмен взял карты, осмотрел их и признал годными для игры. Стайл ему верил: никто не может пройти весь Турнир, не разбираясь в картах. Только вот зачем Гражданам жульничать? Ведь им уже не нужны ни деньги, ни слава, а жульничество убивает естественный азарт.

Стайл нервничал из-за игры. Игроки в покер отличались от обычных людей, а Гражданин, чьи черты лица скрыты за полупрозрачным шлемом, мог для Стайла стать сейчас слишком крепким орешком. И все-таки Стайл был хорош в покере, как и в большинстве других игр. У него определенно есть шансы даже против мастера, если не возникнет затруднений из-за его лимитов по ставкам; ограничения в покере могут погубить даже хорошего игрока.

— Мэл выбрала игру, — сказал Райфлмен. — Стайл может выбрать правила.

— Стандартная колода в пятьдесят две карты, никаких джокеров, общепринятые галактические комбинации карт, ставки…

— Прости, Стайл, — прервал его Райфлмен, — ты не можешь диктовать условия по ставкам — тут выбор за ней, такова традиция.

— Конечно, я уважаю традиции Граждан, — сказал Стайл, — только я вот нанял раба, консультанта по финансам, и он хочет, чтобы я держался подальше от больших ставок, пока не освоюсь в среде Граждан получше. Поэтому, боюсь, мне придется отказаться от игры, если…

— Разумная предосторожность, — заметила Мэл. — Посади своего раба рядом, можешь советоваться с ним по поводу ставок.

— Вы очень великодушны, Мэл, — сказал Стайл, заставив себя произнести ее имя, хотя весь жизненный опыт раба этому сопротивлялся. — В качестве компенсации прошу вас назвать вариант игры, который вам больше нравится.

— Конечно, Стайл. Ты знаком с игрой «Ссора любовников»?

Упс.

— Данная игра мне незнакома, — признался Стайл.

— Это разновидность дро-покера. Каждый игрок должен свою карту заменять картой из руки другого игрока, по одной карте за раз. Отобранную карту восполняет дилер. Делать ставки можно после каждой замены до тех пор, пока один из игроков не захочет прекратить[23].

Ничего себе разновидность! Тут сложность в том, что игрок может запросто в любой момент потерять нужную карту в руке, а противник может догадаться, какую комбинацию ты собираешь. В каком-то смысле они оба будут знать, что на руках у другого, но это вовсе не значит, что делать ставки от этого станет легче.

Они сели за стол, Райфлмен возложил на себя обязанности дилера. Стайл бросил взгляд на группу зрителей: мужчины наблюдали за игрой с каменными лицами, полностью поглощенные процессом, Меллон и Шина стояли с невозмутимым видом, но Стайл знал, что по крайней мере Шине приходилось с трудом сдерживать свои запрограммированные чувства. Она любила его и хотела защитить, но сейчас была бессильна. От Меллона тоже было мало толку — запросить информацию у компьютера, в помощь Стайлу, он не мог, и это устраивало Стайла. Все будет по-честному.

Райфлмен раздал каждому по пять карт. Стайл сложил свои карты вместе так, чтобы видна была только крайняя карта, и небрежно накрыл их сложенными в виде чашки руками, оградив таким образом карты от посторонних взглядов. Оттянув карты за уголок и отпустив, он быстро пролистал их и сфотографировал тренированным глазом текущий расклад. Потом мысленно расположил карты по порядку: пиковый туз, десятка червей, десятка бубен, четверка треф, двойка треф. Итак, пара десяток[24], не очень много. В игре на двоих эта комбинация давала не так много шансов на выигрыш — схожие шансы он бы имел, если бы подбрасывал монетку. Полагаться на удачу он не хотел.

— Леди может первой произвести замену, — объявил Райфлмен.

— Спасибо, Райф, — сказала Мэл и отбросила одну свою карту лицом вниз. — Если не возражаешь, Стайл, я заберу у тебя среднюю карту.

Стайл не глядя разложил карты и вытащил среднюю. Это была десятка бубен. От его пары ничего не осталось!

Райфлмен сдал Стайлу карту взамен изъятой. Это оказалась шестерка червей. Теперь у него была только старшая карта[25] — туз. Практически проигрыш.

— Ставлю один грамм, — объявила Мэл.

Райфлмен подвинул к ней белую покерную фишку, и женщина поместила ее в центр стола.

Значит, вот какие тут денежные единицы — в конце концов, это совсем немного. Успокоенный, Стайл избавился от десятки червей, чтобы его противник не смог использовать ее для создания пары, и попросил у Мэл крайнюю карту слева. Обычно такая карта в раскладе является старшей. Разумеется, здесь было не так: Мэл тоже физически не сортировала свои карты, ведь так можно выдать противнику ценную информацию. Стайлу достался трефовый валет.

Теперь у него были: туз пик, шестерка червей, трефовый валет, четверка треф и двойка треф. Может быть, три карты смогут стать основой для флаша[26], если он не потеряет свои трефы во время замены Мэл. Но ему нужно или ответить, или повысить ставку, или отказаться. У него не было желания выходить из игры так рано, поэтому он принял ставку, поставив одну белую фишку. Мэл выбросила одну карту и забрала у него туза. В деле уничтожения его руки ей сопутствовала необъяснимая удача!

Затем она добавила в банк красную фишку — она повысила первоначальный взнос на пять граммов.

Райфлмен заменил Стайлу еще одну карту. В этот раз достался трефовый король. Теперь у Стайла было четыре трефовых карты — почти флаш. С помощью полного флаша наверняка можно заполучить весь банк: только одна комбинация из двухсот является флашом. Однако флаш довольно трудно собирать; четыре шанса из пяти, что Мэл заберет один из его трефов при следующем ходе. Принять ставку или отказаться?

Он взглянул на Меллона, раб одобрительно кивнул, разрешая принять ставку. Поэтому Стайл выкинул шестерку червей, забрал одну карту у Мэл… и получил обратно своего туза пик. Разочарованный, он выставил красную фишку.

Через шлем было видно, как Мэл слегка насупилась, и Стайла снова поджидало разочарование из-за неспособности оценить ее истинное настроение. В незнакомой игре с незнакомым противником едва ли он может в полной мере проявить свои природные способности. Глаза человека могут поведать о многом: например, расширяющиеся зрачки означают хорошую комбинацию карт, — но ее зрачки затенял полупрозрачный шлем.

Она забрала еще одну карту: его трефового короля. Стайлу из колоды досталась восьмерка пик. Опасения подтвердились — многообещающий флаш таял на глазах. У его покерной руки все еще не было ни одной нормальной комбинации. Мэл поставила голубую фишку. Еще десять граммов! В случае выигрыша ей достанутся шестнадцать граммов протонита. Она очень быстро пополняла банк, долго поддерживать такое повышение ставок Стайл не сможет. Но он, несомненно, проиграет, если не сменит карты: у нее наверняка собрана уже хотя бы одна пара. К тому же Стайл хотел произвести хорошее впечатление на остальных Граждан, дабы у них появилось желание сразиться с ним.

Стайл решил все-таки попытаться собрать флаш, поэтому он выкинул пикового туза, посчитав слишком рискованным держать его при себе — ведь его могут опять забрать как ценную карту. Потом он забрал карту у Мэл — свою изначальную десятку бубен. Совсем плохой расклад на данный момент, так как недавно он выкинул парную для этой карты десятку. И вновь он ответил на ее ставку, хотя полагал, что разумнее было бы спасовать. Вероятно, она могла поставить на кон в десять раз больше денег, чем он. Если бы только Меллон знал, насколько плохие карты у Стайла, раб вряд ли одобрил бы ставку.

Мэл забрала его трефового валета, продолжив разрушать его флаш, и тут же увеличила банк еще на пять голубых фишек. Итого: шестьдесят шесть граммов. У нее, несомненно, собрана хорошая рука! Стайл получил шестерку пик. Теперь его рука содержала восьмерку и шестерку пик, десятку бубен, четверку и двойку треф. Никаких тебе пар или флаша, нет даже нормальной старшей карты. Плюс к этому нарастающие с огромной скоростью ставки.

И вдруг его осенило. За деревьями он не увидел леса!

— Я больше не меняю, — объявил Стайл. — Советник, я могу поставить весь свой лимит?

Меллон с неохотой согласился. Стайл добавил в банк восемь голубых фишек и четыре белых, доведя общую ставку до ста граммов. Теперь настала очередь Мэл ответить или сдаться. Повысить ставку она не могла. Удастся ли обмануть ее?

Она приняла ставку, доложив в банк тридцать четыре грамма. После этого она положила карты лицом вверх.

— Блейз[27], — пояснила Мэл. — Два короля, две дамы, один валет.

Это значит, что она должна была иметь одну пару в последнем раунде, возможно, две пары, превосходя его. Она ждала, когда соберет нужную комбинацию — только фигурные карты. Играла она отчаянно.

Но Стайл обыграл ее.

— Голландский стрейт[28], — объявил Стайл, вскрывая свои карты. — Со старшей десяткой.

Это были карты: десятка, восьмерка, шестерка, четверка, двойка. Данная рука была слабее стрейта, но сильнее любых нижележащих комбинаций, начиная с тройки.

— С тобой было приятно поиграть, Стайл, — согласилась она. — Банк твой.

Она сделала прощальный жест и удалилась.

— Он сделал ее, — произнес мужчина-Гражданин. — Значит, ты мне должен килограмм.

Другой Гражданин угрюмо кивнул в ответ.

— Действительно, отличная игра, — сказал Райфлмен. — Ты увеличил свое состояние еще на сотню. Все записано.

Всего 219 граммов протонита вдобавок к исходной тысяче, и добыты они в ходе двух игр с несерьезными начальными ставками. Но Стайл знал, что он может так же легко потерять их, как и получил.

Когда группа Граждан рассосалась, подошел Меллон.

— Господин, вы должны на этом остановиться.

— Я и сам бы рад. А в чем дело? Я думал, что ты еще раньше запретишь мне повышать ставки.

— Нужна была приманка, господин, теперь встречи с вами будут искать более серьезные противники.

Серьезные противники. Конечно. Стайл еще только в начале пути, ему нужно было заявить о себе, чтобы сделать шаг к настоящим сделкам, где лимиты по ставкам будут гораздо выше. Очевидно, что прирост в 219 граммов был статистически ничтожным, в сравнении с 2000 килограммов, к которым он стремился. Он выиграл всего лишь одну десятитысячную часть от нужной суммы. Может статься, что продвигаться вперед будет не легче, чем принимать участие в Турнире.

Но Меллона не заботили результаты отдельных пари, он имел определенный план задач. Установленный роботом лимит на первые ставки нужен был для предотвращения проигрыша денег, чтобы Стайл успел заинтересовать ключевых клиентов.

— Я не ослышался? — спросил Стайл Райфлмена. — Один из зрителей поставил целый килограмм протонита на исход моей с Мэл игры?

— Так и есть, — подтвердил Райфлмен. — Граждане заключают пари и делают ставки по любому поводу.

— В десять раз больше того, что поставил я. А он даже не играл!

Райфлмен улыбнулся.

— Обычное дело. Твой советник оградил тебя от слишком быстрого перехода на этот уровень ставок. Оглянись вокруг — чтобы выйти на такой уровень нужно нечто большее, чем игра на деньги.

Стайл посмотрел вокруг вслед за Райфлменом. В невидимом полу угадывались разные уровни, склоны и изгибы: на одном ярусе были напитки и закуски, на другом — танцевали, на третьем — вели обсуждение.

Вкупе с вездесущей голографической астрономией эффект был внушительным — то была страна чудес, впечатляющая своей стоимостью и размахом. Однако Граждане, уже привыкшие к такого рода вещам, не обращали внимание на обстановку, а просто общались друг с другом.

— Ты скоро тоже привыкнешь к этому, — сказал Райфлмен, угадав мысли Стайла, — это обычное публичное мероприятие, что-то вроде собрания Граждан, где они могут развлечься или пообщаться в дружеской обстановке. Аналогичный отдых и веселье каждый Гражданин может устроить себе в своем поместье, но это быстро наскучивает. Конечно, можно вести голографическое общение, но к голограмме нельзя прикоснуться, ее нельзя пихнуть или заняться с ней любовью.

— Ты сказал «они», — заметил Стайл.

— В глубине души я все еще раб, с тобой будет также. Граждане не ущемляют таких, как мы: сделать так значило бы нанести удар по их собственному укладу жизни; но мы сами внутренне дискриминируем себя, мы реагируем так, будто мы не достойны их внимания. К примеру, взгляни вон туда, — он указал куда-то наверх. Стайл посмотрел: над ними располагался прозрачный космический корабль, в котором танцевали Граждане. На мужчинах были черные старинные фраки, на женщинах — белые блузки, туфельки и объемные юбки. Из нижнего яруса Стайл прекрасно видел их красиво двигающиеся ноги — и на ногах под юбками были белые шаровары. Стайл уже привык к наготе на Протоне и к одежде на Фазе, однако сейчас увиденное подействовало на него возбуждающе. Ему понадобится еще какое-то время, чтобы перестать смущаться из-за этого.

И снова Райфлмен «прочитал» его мысли.

— Хотя мы можем видеть вокруг ничем не прикрытые превосходные женские тела, — он показал на Шину, которая почтительно держалась позади. Стайл посмотрел назад: Шина в самом деле была великолепно сложенной молодой девушкой, с красивыми чертами лица, с красивой высокой грудью, с идеальными ногами и торсом. Если говорить о внешности, то Шина была потрясающей, гораздо красивее гиперболизированной Гражданки Фулки. Однако сексуально Шина его не возбуждала. И не потому, что она была машиной, — этот робот был более человечным и заботливым, чем большинство живых женщин, которых он знал, — все дело в том, что она была голой рабыней, в Шине не было никакой загадки, с ней не было ощущения новизны. Напротив, взгляд на юбки одетых женщин давал пищу фантазии и заставлял сердце биться чаще.

— Но обычный Гражданин просто посмотрит и зевнет, — продолжил Райфлмен, опять посмотрев на юбки над собой. — Одежда Гражданам не в новинку. У Граждан почти нет ощущений новизны, за исключением уверенной победы в честной азартной игре. Ты только что порадовал Мэл, ты был темной лошадкой и подарил ей ощущение возбуждающей неопределенности.

Это напомнило Стайлу кое о чем.

— А сколько ей лет? И насколько ощутим для нее проигрыш в сто граммов протонита, если о таком прилично спрашивать?

— Информация о размере состояния каждого Гражданина находится в открытом доступе. Мэл владеет примерно десятью килограммами. Если хочешь, я могу запросить более точные цифры. Регистрационный Компьютер…

— Нет, не нужно. Значит, моя ставка не нанесла ей значительного урона?

— Ничуть. А что касается возраста, то эта информация тоже открыта. Мэл шестьдесят один год. Она прошла процедуру омоложения, и теперь ее лицо и тело выглядят не хуже, чем у какой-нибудь тридцатилетней рабыни, зато жизненный опыт у нее колоссальный. Смею заметить, что о сексе она знает больше, чем ты и я вместе взятые.

Стайл давно подметил, что среди Граждан большинство женщин выглядели внешне привлекательно, в отличие от мужчин. Причина тому — омоложение. Оно не дает значительного продления жизни, зато позволяет человеку выглядеть молодо даже в день смерти от старости. Тщеславие заставляет женщин прибегать к этой процедуре.

Стайл повернулся к Райфлмену.

— Благодарю тебя за то, что любезно уделил мне время. Ты помог мне узнать много нового. Думаю, теперь я пойду домой осмысливать увиденное, если, конечно, мой уход не станет оскорблением для остальных Граждан.

— Да какие могут быть обиды? Ты пришел, показал себя окружающим. Кто хотел, испытал тебя. Можешь спокойно идти отдыхать, Стайл.

— На самом деле я познакомился всего с несколькими Гражданами. Полагаю, я произвел не очень-то сильное впечатление.

Райфлмен улыбнулся.

— Давай-ка я тебе кое-что покажу.

Он отвел Стайла к необычайно густому пылевому облаку — внутри него располагалась панель управления. Одно прикосновение — и над ней появилось изображение: Стайл, играющий в покер с Мэл. Картинка меняла ракурс так, будто камера скользила вокруг них, показывая Стайла со всех сторон. Отдельными картинками шли изображения комбинаций карт каждого игрока, меняясь в процессе игры.

— Меня записали! — воскликнул Стайл.

— Точно, — подтвердил Райфлмен. — Все интересующиеся Граждане могут настроиться на тебя или на любого другого в этом зале. Это открытая территория, публичная. Он снова прикоснулся к панели управления, и с нижнего ракурса показались танцующие Граждане.

— Любой, кто пожелает, может использовать так называемое рентгеновское изображение, — теперь юбки и шаровары исчезли, остались только голые танцующие Граждане, которые выглядели в точности как рабы.

Стайл забеспокоился:

— Хочешь сказать, зритель может раздеть меня так же, как остальных, голографически?

Его беспокоило то, как могла выглядеть со стороны его физиологическая реакция на содержимое женских юбок.

— Именно. Вуайеризм — это основная забава Граждан; этот особый вид возбуждения, кажется, никогда не устареет.

Стайл вздохнул про себя. Сегодня он показал вуайеристам вполне невинное зрелище!

— Благодарю тебя за науку, — сказал он немного ослабевшим голосом.

— Всегда пожалуйста, Стайл, я подумал, что тебе следует знать об этом. Жизнь Гражданина не так уж безмятежна, и можно неосознанно навредить себе разными способами. Многие Граждане вообще предпочитают полное уединение в собственных куполах.

— Могу понять, почему, — и на этой дружеской ноте они расстались.

Вернувшись в свою транспортную капсулу, Стайл наконец смог расслабиться. Фактически над ним пошутили, решил он, и вполне безобидно. Граждане действительно рассмотрели его с ног до головы и увидели, что он такой же обычный человек. Впредь надо быть более осторожным.

Но сюрпризы на этом не закончились — в капсулу поступил звонок. Когда он ответил на звонок, появилась голограмма головы Мэл. Без своего космического шлема она оказалась довольно симпатичной молодой женщиной, с утонченными округлыми чертами лица, о которых раньше можно было догадаться по ее костюму на балу.

— Определенно ты мне понравился, Стайл, — сказала она. — Не желаешь встретиться?

— Э, чего? — нескладно спросил он.

Она рассмеялась.

— Ох, ты такой забавный! Я уже десятки лет не встречала вот таких, по-настоящему простодушных мужчин.

Масштаб изображения уменьшился, показав верхнюю половину ее тела, висевшую в воздухе, словно статуя. Ее маленькие, но красивые груди укрывала полупрозрачная шаль — должно быть, она просмотрела голографическую запись с недавним конфузом Стайла и догадалась о его слабости к полураздетым женщинам.

— Как видишь, женскими прелестями я не особо одарена, но уверяю тебя: тем, чем располагаю, я владею в совершенстве.

Стайл тут же подтвердил свое простодушие румянцем смущения на лице.

— Госпожа, вы застали меня врасплох, э-э…

Она развеселилась и захлопала в ладоши:

— О! Просто само очарование! Ты должен быть моим!

— Не уверен, что был бы рад голограммам, изображающим меня в аналогичной ситуации, — сказал Стайл, его лицо пылало от стыда.

Мэл сжала губы.

— Но голограммы — самая лучшая часть таких моментов, ведь на досуге можно пересматривать запись и улучшать технику.

Находясь вне зоны действия голографического приемника, Шина настойчиво подавала знаки. Она не хотела, чтобы Стайл обижал Гражданку; Меллон кивнул, соглашаясь с Шиной. Стайл внял их совету.

— Мэл, как видите, я польщен настолько, что даже смутился. Сейчас я не готов дать ответ. Не могли бы вы дать мне время на размышление?

— С удовольствием, Стайл, — радостно согласилась она. — Я свяжусь с тобой завтра.

Небольшая передышка!

— Благодарю вас, — сказал он, осознавая, что румянец на щеках становится еще ярче.

Ему тридцать пять лет, его нельзя назвать неопытным в общении с женщинами, но его глубинный страх перед Гражданками выдавал его с головой.

Когда связь прервалась, он не выдержал и крикнул:

— Заблокируй все остальные звонки! Мне этого больше не надо!

— Мы не смеем блокировать звонки Граждан, — сказала Шина. — Но я попрошу друзей сделать безобидное сообщение с извинениями от твоего имени и отфильтровывать звонки так долго, как получится.

— Спасибо, — он схватил ее за руку, — ты изумительна, Шина.

— Хотела бы я сделать с тобой то же, что намеревалась сделать Гражданка Мэл, — пробурчала она.

— Она хотела устроить мне голый ужас!

— Голый — да, ужас — вряд ли.

— Этой женщине шестьдесят один год!

— В этом отношении я не могу с ней соперничать: меня сделали меньше года назад.

Это напомнило ему о нерешенной загадке.

— Шина, есть что-нибудь новое по поводу твоего происхождения? Твои друзья узнали, кто и зачем послал тебя ко мне?

— Я спрошу у них, — ответила Шина и замолчала. — Упс, звонок.

— Я же говорил тебе, я не хочу…

— От нее.

Был только один человек, о котором Шина говорила таким тоном.

— О, соединяй, конечно.

Появилось изображение: на него смотрела Голубая Леди.

— Мой господин, мне неприятно беспокоить тебя, но я чувствую опасность.

— Какую опасность? — заволновался Стайл.

Голубая Леди, если судить по объективным стандартам, не была красивее Шины, но она целиком завладела его сердцем. Его расстраивал тот факт, что сейчас, в присутствии Шины, это было столь очевидно, но в данной ситуации он ничего не мог поделать.

— Клип говорит, что почуял огров[29], — при этих словах она испуганно оглянулась назад. — Мы не знаем, для чего эти твари пришли на остров Западного Полюса.

— Я скоро буду, — сказал Стайл.

— Нет, мой господин, Клип защитит меня в случае опасности. Я просто сообщаю тебе на тот случай, если возникнут какие-то сложности.

— Хорошо, — согласился он с неохотой, — но если будет хоть намек на опасность, сразу вызывай меня. И я тут же переправлюсь на Фазу.

— Я люблю тебя, Голубой Лорд, — улыбнулась она, и воздух вокруг нее озарился сиянием. Стайлу всегда нравился этот волшебный эффект. Изображение погасло.

— И тем не менее, — мрачно сказал Стайл Шине, — я хочу быть поближе к точке пересечения Занавесов, ну или где-нибудь поближе к Занавесу. Тогда, как только я пересеку его, с помощью заклинания тут же перенесу себя на Западный Полюс.

Меллон смотрел на него как-то странно. Стайл улыбнулся.

— Разве Шина не посвятила тебя во все детали? Вам, машинам, нужно это знать: я часто перемещаюсь в мир магии, где у меня есть любимая жена и где я имею высокий статус.

— Да, господин, — сказал Меллон неуверенно. — Я полагаю, это не помешает вашему плану преумножения богатства.

— Пожалуйста, не подумай, что я хочу тебя обидеть, — сказал ему Стайл, — но если моей Голубой Леди будет угрожать опасность, то все мое Гражданство и его богатства будут мне до одного места.

— Благодарю вас, что четко объяснили ваши приоритеты, господин, — сухо сказал Меллон.

— Ой, ну не дуйся, — упрекнула робота Шина. — Ты должен принять во внимание, что у Стайла особые условия.

— Разумеется, он ведь Гражданин.

Шина повернулась к Стайлу:

— Мои друзья прислали ответ.

— Давай посмотрим.

Стайл сделал для себя открытие, что можно успевать делать много дел прямо во время поездок.

Появилось изображение настольного робота.

— Господин, машина, о которой вы спрашивали, была куплена Гражданином Калдером десять недель назад, запрограммирована на любовь и защиту раба Стайла, а затем отправлена к вышеупомянутому рабу.

— Но зачем? — спросил Стайл. — Зачем Гражданину делать дорогой анонимный подарок рабу, который даже на него не работает?

— Такой информацией мы не располагаем, господин. Рекомендую вам связаться с Гражданином Калдером.

Изображение исчезло.

— По крайней мере, я узнал имя, — произнес Стайл и после недолгого размышления спросил: — Сколько может стоить такой робот?

— Примерно пять граммов протонита, господин, — ответил Меллон. — Столько стою я сам, это стандартная цена для роботов нашего типа.

— Это в пять раз больше двадцатилетнего найма раба, — заметил Стайл. — Может, это мелочь для Гражданина, но все же это непропорционально дорого для одноразового подарка, проще послать раба-телохранителя, — и тут у него появилась другая идея. — В мое имущество входит ваша стоимость и стоимость остального… спецперсонала?

— Мы вам сданы в аренду, господин, — ответил Меллон, — по специальному соглашению.

Это означало, что соглашение заключили разумные машины. Они негласно помогали ему, чтобы теперь он мог помочь им.

— Шина, что твои друзья думают о помолвке?

— Господин, они удивлены, это не укладывается в их схемы и запрограммированные ограничения; это в корне меняет ситуацию, давая им шанс на признание гораздо быстрее, чем они рассчитывали. Мероприятие очень рискованное, но они хотят продолжать.

— Хорошо. Я бы хотел обеспечить признание вас в качестве рабов и не просто потому, что твои друзья помогали мне в трудных ситуациях, а потому, что считаю это правильным. Хотя, если каждый из вас стоит по пять граммов, я не вижу экономического смысла для вас работать на ставке раба.

— Срок нашего существования в несколько раз больше двадцатилетнего срока пребывания обычного раба, — ответил Мэл. — Когда нас официально признают, пользоваться нашими услугами станет выгоднее. Запрограммированные соответствующим образом, мы станем самыми лучшими рабами: всего один робот сможет выполнять рутинную работу, которую сейчас выполняют несколько обычных рабов. Так как нам не нужно спать, то за тот же срок пребывания мы можем выполнить больший объем работ. Протонит, питающий нас энергией, по стоимости эквивалентен стоимости пищи, потребляемой живым рабом, а стоимость ремонта при нечастых поломках сравнима с лечение живого человека. Мы считаем, что будем обходиться дешевле живых рабов, но даже если нет, то по крайней мере мы получим законное право принять участие в Игре, и, возможно, кому-то из нас удастся выиграть Гражданство. Такая перспектива для нас значит гораздо больше, чем простое служение в статусе рабов.

— Понимаю, — согласился Стайл.

Ему нравились эти разумные машины. Им он доверял больше, чем большинству живых людей, отчасти потому что они были проще, чем люди. Робот мог солгать, если его так запрограммировали, но какой смысл в таком программировании? И самое главное — ему нравилась их преданность. Они доверяли ему, поэтому и помогали, и он знал, что они никогда не предадут его.

— Господин, хочешь, я попытаюсь дозвониться до Гражданина Калдера? — спросила Шина.

— Да, позвони ему.

И в этот момент раздался звонок от Голубой Леди.

— Огры совсем рядом с нами, мой Лорд, — сказала она взволнованно. — До этого полагала я, что они ищут не нас, а кого-то другого, но теперь… похоже, я заблуждалась. Мне неловко просить тебя, но…

— Уже бегу! — крикнул Стайл. — Шина, перенаправь эту посудину к ближайшему переходу через Занавес. Забудь про звонок Гражданину, я займусь им позже.

— Да, господин, — повиновалась она, и капсула поменяла маршрут.

7. ЗАЛОЖНИК

Голубая Леди все еще оставалась на связи. Стайл с помощью приемника осмотрел местность, как если бы он находился в точке Западного Полюса. Почти сразу же он заметил огра — большое и мускулистое человекоподобное существо, сильно походившее на Халка, погибшего друга Стайла. У Стайла внезапно защемило в груди: Халк был умным, чутким, тактичным человеком, Игроком, как и Стайл, но враг Стайла заманил и убил Халка. Стайл поклялся отомстить и отомстил в своем роде, однако месть не вернула друга. Так или иначе, сходство было поверхностным: лицо огра составляли грубый, грязный нос и такой же рот, а чуть выше были посажены два маленьких глаза; по бокам, будто спущенные шины, болтались уши.

Клип обернулся человеком и попытался вступить в разговор с монстром:

— Огр, для чего пришел ты сюда?

— Голубой быть мой враг, — проквакала тварь лягушачьим ртом с треугольными зубами.

— Голубой не враг тебе! — закричала Леди. — У Голубого был друг, очень похожий на огра. Голубой никогда не причинял вреда народу твоему. Почему считаешь ты его плохим?

— Оракул говорит.

Еще одно пророчество Оракула? Стайл сильно в этом сомневался. Как и Голубая Леди.

— Мне думается, послание исказили, дабы Голубой выглядел злодеем. Уверен ты точно, что…

Однако огр, будучи существом недалекого ума, ни с того ни с сего заревел и кинулся к собеседнице, сотрясая землю; его мясистый кулак устремился вперед, словно металлический шар демонтажного крана. Огры просто не приучены к долгим разговорам.

— Я должен быть там! — закричал Стайл.

— Мы еще не достигли Занавеса, господин, будем на месте примерно через десять минут.

Стайл сжал зубы и кулаки, глядя с отчаянием на события, разворачивающиеся на Фазе. Клип принял естественную форму и прыгнул вслед за огром. Голубая Леди, не теряющая самообладание в критических ситуациях, проворно отскочила в сторону. Огр и единорог пронеслись мимо нее, и Клип оказался между огром и Леди. Большие волосатые ступни огра, скользнувшие по траве, зазвучали, словно тормоза автомобиля. И пока он переориентировался на Леди, Клип успел преградить ему путь.

Огр весил, пожалуй, не меньше тысячи фунтов. Клип, который в сравнении с другими единорогами был небольших габаритов, весил примерно столько же. Огр обладал смертоносными кулаками, а единорог — не менее опасным рогом; ни у одного из них не было явного преимущества.

Затем появился второй огр.

— Леди, позади тебя! — крикнул Стайл.

Она услышала его и обернулась. Обе руки второго огра тянулись к ее голове. Леди нырнула вниз и пролезла у чудовища между ног. Прямо перед ней располагался Занавес. Она перешагнула линию Занавеса и встала лицом к нему. Появился третий огр, и теперь второй вместе с третьим кинулись к Леди с противоположных сторон Занавеса. Клип рванул к ней на помощь, однако первый огр, увидев, что его уже никто не сдерживает, также побежал к Леди. Когда пара огров почти настигли ее, Леди задержала дыхание и перенесла себя сквозь Занавес. Мгновение спустя на том же месте парочка огров врезалась друг в друга.

Ее изображение пропало. В любом случае, разглядеть что-либо сквозь Занавес было крайне трудно, а голографический датчик был настроен показывать только мир Фазы. Стайл понимал, что ей сейчас очень несладко — находиться в разреженной, загрязненной атмосфере, в пустынной местности. Однако уже через мгновение Леди материализовалась прямо позади чудовищ — ей удалось ускользнуть от них посредством Занавеса. Клип заметил Леди и тут же рванул к ней на подмогу.

Показались еще два огра. Пятеро огров с грохотом затопали в сторону женщины и единорога. Клип прыгнул к ближайшему из них, опустил рог и вонзил его в центр туловища огра; однако противник был настолько тяжелым, что единорог не смог приподнять его. Клипу пришлось отступить — он вынул из вражеского тела рог и стряхнул с него кровь монстра. Рана огра оказалась смертельной, спереди и сзади из нее хлынул коричневый гной; монстр зашатался и с грохотом упал на землю, как срубленное дерево.

Тем временем оставшиеся твари обступили Леди.

— Ко мне, Хинблу! — позвала она и шагнула назад сквозь Занавес.

— Мы еще не приехали? — настойчиво спросил Стайл. — Ей долго не продержаться!

— Господин, кажется, тут сбой в энергоснабжении, — ответила Шина. — Этот участок дороги неисправен, мы должны ехать в объезд.

— Сколько это займет? — закричал Стайл.

— Боюсь, еще пятнадцать минут, господин.

Стайл хлопнул себя ладонями по голове, ощущая полное бессилие.

— Моя Леди! Моя Леди!

— Я тоже люблю ее, господин, — тихо промолвила Шина.

Он мог лишь беспомощно наблюдать за событиями на Фазе. Ему не следовало оставлять Голубю Леди без серьезной защиты!

Леди появилась позади огров в тот момент, когда подоспела Хинблу.

— Теперь вам меня не поймать! — крикнула она, запрыгивая на лошадь.

Четверо огров все равно побежали за ней, Клип помчался за Хинблу. Беглецы без особого труда оторвались от монстров, однако неожиданно впереди в земле показалась небольшая расщелина.

— Берегись! — крикнул Стайл.

Слишком поздно, обезумевшая лошадь провалилась копытом в щель, через мгновенье Хинблу споткнулась, а Леди полетела вперед. Благодаря хорошей физической подготовке она удачно приземлилась на ноги, продолжая движение вперед уже на своих двоих и не получив никаких повреждений. Расстояние до огров сокращалось с каждой секундой.

Клип принял человеческий облик:

— Леди, садитесь на меня верхом! Кобыла не сможет нести дальше вас.

— О нет! — прошептал Стайл. — Я знаю, что она скажет.

— И бросить мою лошадь — потомка Хинни и Голубого Жеребца? — возмутилась Голубая Леди. — Никогда!

— Она сказала это, — страдальчески вымолвил Стайл.

— Тогда будем ее защищать! — ответил Клип.

Он снова обернулся единорогом и повернулся лицом к четырем неумолимо приближающимся чудовищам. Занавеса поблизости не было, и Леди уже не могла спастись с его помощью, — но она бы все равно не оставила свою лошадь. Леди вынула острый узкий нож и встала рядом с Клипом, готовая к бою.

Монстры приблизились, но замедлили шаг: они помнили, что стало с их соплеменником после встречи с рогом Клипа. И все же их было четверо супротив двоих, и огры были гораздо крупнее своих противников.

Неожиданно в земле образовалась дыра, и оттуда вылезла уродливая голова, обмотанная тряпками. На мгновение Стайлу показалось, что к нападавшим присоединился еще один монстр; но вскоре стало ясно, что это никто иной, как тролль Труль, который уже выручил их однажды в Оранжевых Владениях.

— Сюда! — квакнул тролль. Леди узнала его, но сомневалась в искренности этого существа: ее мужа Адепта больше рядом не было, а тролли очень охочи до женской плоти.

— Убегай, — и Труль показал ей на свой тоннель. Он предлагал выход из западни.

— Благодарю тебя, Труль, — заговорила Леди, — но моя лошадь не поместится в тоннеле твоем.

Тролль откинул еще один пласт земли, потом еще один. Внизу виднелся вход в неглубокую пещеру.

— Кризис сей был предсказуем, — сказал он голосом, который становился все яснее, как будто в нем восстанавливались давно забытые и долго неиспользуемые способности. — Пришлось мне подготовиться как следует.

Огры были совсем близко. Леди решила рискнуть и принять помощь тролля. Немедля она завела Хинблу в пещеру, а сама встала с ножом у входа.

Чудовища, разозленные этим кажущимся бегством, прыгнули в канаву. Туда же устремился Клип. Его смертоносный рог проткнул еще одного огра, на этот раз — сбоку. Теперь огров оставалось только трое, и они явно не спешили умирать. Если двое из них внезапно нападут на Клипа, они смогут одолеть его. Но им для этого, по всей видимости, не хватало сообразительности или храбрости. Еще, огры, кажется, нервничали из-за Труля, который тоже был отчасти монстром. Зачем он вмешался?

— Это же брат Нейсы, господин? — спросила Шина. Тот факт, что она стала употреблять слово «господин», казалось, предупреждал его, что она не уверена в полной приватности их разговора.

— Да, он очень хороший единорог.

— А огры питаются людьми?

— Да, тролли тоже питаются людьми и лошадьми. Но Трулю можно доверять, мне кажется.

В конце концов, огры посовещались и придумали план, которого так опасался Стайл. Двое начали подбираться к Клипу, в то время как третий повернулся к Трулю, дабы пресечь возможное вмешательство с его стороны. Стайл догадался, что огр в состоянии одолеть тролля только на открытой местности, но не в тоннелях, где огр способен лишь создавать помехи троллю, но не сражаться с ним. Голубая Леди осталась защищать лошадь — Клипу пришлось сражаться в одиночку.

Единорог мог обернуться ястребом и улететь, но не стал этого делать. Он снова атаковал. Ему удалось проткнуть левого огра, но правый — ударил единорога кулаком по крупу. Удар был такой силы, что задняя часть тела единорога опустилась к земле. Клип стал беспомощным: его задние ноги, возможно, были сломаны, а рог все еще сидел в торсе левого огра. И тут, сверкая ножом, вперед выпрыгнула Голубая Леди. Она полоснула лезвием по руке правого огра. Из длинного пореза хлынул гной, и тварь взвыла от боли.

Два оставшихся монстра отступили, один при этом держался за поврежденную руку. Клип обернулся ястребом, высвободив себя из тела мертвого огра, и Леди подставила ему руку, на которую он тут же и взобрался; Клип прихрамывал и выглядел ослабевшим, но без особых серьезных повреждений. Стайл вздохнул с облегчением. Леди с Клипом возвратились в импровизированную пещеру.

Огры на время отступили, и Стайл позволил себе немного расслабиться. Раз огры выжидают, самое время вернуться на Фазу и вмешаться, пока еще кто-нибудь не пострадал. Ему казалось, что транспортная капсула едет непростительно медленно, но он знал, что Шина делает все возможное.

* * *

Стайл решил, что будет разумнее переключиться пока на другие проблемы, раз уж он все равно не в состоянии помочь друзьям.

— Закажи разговор с Гражданином, — отрывисто произнес он, — но не убирай эту картинку.

— Да, господин, — Шина начала устанавливать сеанс связи.

Через несколько секунд рядом с изображением Западного Полюса появилась еще одна картинка — это было лицо толстого Гражданина средних лет. На этот раз не было никаких посредников: ни рабов, ни роботов.

— Да? — спросил он, глядя на Стайла.

— Калдер, я Стайл, — быстро заговорил Стайл. Его страх перед Гражданами быстро улетучивался. — Не уверен, что ты знаешь меня.

— Впервые вижу, — отрывисто подтвердил Калдер.

— Примерно два месяца назад ты подарил мне человекоподобного робота. Я тогда был рабом.

Калдер сморщился от удивления:

— Я сделал это?

— Вот этого робота, — добавил Стайл, указывая на Шину. По лицу мужчины не было похоже, чтобы он ее узнал. Неужели произошла ошибка?

— Сейчас проверю свои записи, — сказал Калдер.

Через несколько секунд он продолжил:

— Теперь понятно. Мои люди сделали это, не проинформировав меня. Это были обычные меры предосторожности.

— Обычные меры? — удивился Стайл. — Она — пятиграммовый робот! Зачем дарить ее рабу, работающему на другого Гражданина?

Калдер опять наморщил лоб.

— Это странно, но я уверен, что у моего управляющего были на то причины. Давай посмотрим. А, вот. Мы узнали, что на главного тренера по конному спорту, и по совместительству жокея, из конюшен моего соперника было совершено покушение и что подозрение падало на меня. У меня одна из лучших конюшен на Протоне.

Его объяснение звучало весьма убедительно, и Стайл поверил ему. Гражданам хвастать было ни к чему, и в те времена, когда Стайл участвовал в лошадиных скачках, ему приходилось сталкиваться с участниками от различных первоклассных конюшен. Возможно, ему были знакомы лошади Калдера, надо было просто потратить немного времени, чтобы сличить имя Гражданина с названием его конюшни.

— Так как этот инцидент потенциально грозил неприятными осложнениями, мой управляющий анонимно организовал твою защиту. А кроме того, это мог быть просто чей-то розыгрыш, который поставил бы меня в идиотское положение. Зачем же рисковать?

— Ты защищал меня… чтобы не подставиться или чтобы не опозориться, — медленно произнес Стайл. — И других причин нет?

— Нет. Конкретно твоя судьба меня не волновала. Я даже был не в курсе сути дела, пока ты сейчас не позвонил. С такими мелочами у меня разбираются подчиненные.

Так это организовал обслуживающий персонал! Но, разумеется, Стайл уже знал, какого уровня специалисты могут работать на Граждан.

— А как твой управляющий узнал об этом происшествии?

Калдер снова проверил записи.

— Поступило анонимное сообщение — вот почему это могло оказаться просто чьей-то шуткой. Так это была шутка?

— Нет, не шутка. Твой робот неоднократно спасал мне жизнь. Теперь я намерен жениться на ней.

Калдер расхохотался.

— Если она еще не растеряла все свои винтики, забирай. Не забудь пригласить меня на свадьбу. Я подарю вам бронированный подгузник для ваших детишек-киборгов, — добавил он и отключился.

Киборги были наполовину людьми, а наполовину — машинами. Этакие роботы с человеческими мозгами, ни рыба ни мясо. Как правило, они жили недолго. Это была злая шутка, но на фоне остальных Граждан колкость Калдера звучала довольно безобидно.

Тайна по-прежнему не раскрыта. Кто послал анонимное сообщение работникам Калдера?

— Возможно, это те же, кто натравил на тебя Красного Адепта, — ответила Шина, угадав ход его мыслей.

— И кто, быть может, подставил меня, исковеркав предсказания Оракула, — согласился Стайл. — Начала прослеживаться некая закономерность. Все эти несчастья могут происходить из одного источника — вот там мой настоящий враг.

— А зачем врагу понадобилось защищать тебя?

— Действительно, зачем?

— Моих вычислительных возможностей недостаточно для решения этой задачи, — улыбнулась она.

— Моих тоже. Сообщи своим друзьям об этом анонимном сообщении для Калдера. Может, они смогут проследить, откуда его отправили.

— Да, господин, — и Шина установила связь по закодированному каналу.

* * *

Внезапно на Фазе что-то произошло. Голубая Леди по-прежнему прикладывала ладони к Клипу, залечивала его ушибы и помогала прийти в себя. Огры все еще не нападали. Но уши Клипа — он принял свою естественную форму — навострились вперед, и он издал звук, предупреждающий о возможной опасности.

— Я ничего не вижу, — удивилась Леди. — Что случилось?

Клип не ответил. Его ноздри подергивались. Он явно что-то услышал или учуял. Прямо сейчас, что-то еле слышимое. Стайл тоже услышал: звон маленьких бубенчиков или колокольчиков. Почему звук кажется ему таким знакомым?

Затем стал виден источник звука. Это был другой единорог — самка, очень красивая. Шкура у нее была темно-красного цвета, почти пурпурная, и сияла великолепным здоровьем, а грива переливалась всеми цветами радуги. Приблизившись, она превратилась в элегантную голубую цаплю, затем в кошку, а в конце опять в единорога. Опять зазвучали ее колокольчики, и очень приятно на слух. Уши Клипа подергивались, выражая полнейшее изумление. Рог его протрубил вопросительную ноту, а Кобылица ответила очень мелодичным звоном колокольчиков.

— Что она говорит? — нервно спросила Голубая Леди.

Клип превратился в человека.

— Она говорит, что была изгнана из своего табуна. Теперь она скитается совершенно одна посреди дикой местности.

— Мне она кажется знакомой.

— Она танцевала со своим братом на Единолимпике. Они состязались против меня и Нейсы.

— Теперь вспомнила! До чего же она красивая!

— Да… — мечтательно протянул Клип.

— Но почему ее изгнали из табуна, она же завоевала им приз?

— Она отказала в потомстве их Верховному Жеребцу, старому и жестокому. Поэтому он изгнал ее. Теперь у нее нет своего табуна.

— А она не может присоединиться к чужому?

— Нет, Верховные Жеребцы стараются не вмешиваться в дела друг друга. Теперь она отвергнута всеми.

— Так же было и с Нейсой! Просто ужасно!

— Нейса была изгнана лишь на время, а Белла[30] уже никогда не сможет вернуться.

Красивая кобылица снова зазвенела колокольчиком.

— Она предлагает мне пойти с ней, — пояснил Клип.

— Это ловушка, — сказал Стайл. — Не верь ей.

Но динамик голоприемника находился слишком далеко, чтобы они могли его услышать — связь теперь была практически односторонней. А кричать он не хотел, чтобы не давать знать о себе ограм.

— А как она здесь очутилась? — поинтересовалась Леди, очевидно, имея схожие подозрения.

Но Клип обернулся единорогом и ее уже не слушал. Как младшему по рангу самцу ему не дозволялось покрывать самок в табуне — и сейчас соблазн был очень велик. Кобылица заржала, из ее рога-колокольчика зазвенела красивая, игривая мелодия, — и Клип задрожал от нетерпения.

— Я ей не верю! — произнес Стайл. — Клип только что защитил мою Голубую Леди от чудовищ, и тут внезапно появляется красивейшая кобыла-единорог и соблазняет его.

— В подобных ситуациях все мужчины теряют голову, — заметила Шина.

— Клип, не ходи с ней! — умоляла Голубая Леди. — Хотя бы дождись возвращения моего господина, осталось совсем недолго.

Но Клип уже не управлял собой; несомненно, у кобылы была течка. Он должен был пойти с ней. Он боролся с искушением, но уходил все дальше, шаг за шагом.

Голубая Леди осталась в пещере, защищая себя и Хинблу. Она была не настолько глупа, чтобы рисковать, когда рядом огры.

И наконец они достигли Занавеса. Вот только транспортная капсула находилась под землей, под поверхностью пустыни, и Стайл не мог пройти сквозь Занавес на такой глубине.

— Доставь меня на поверхность, в любом месте, главное, чтобы рядом с Занавесом! — отчеканил он, сгорая от желания поскорее очутиться на Западном Полюсе.

Шина подъехала к транспортной остановке; Стайл спрыгнул и побежал вверх по лестнице, ведущей на поверхность планеты.

— Следи за порядком, пока не вернусь, — крикнул он.

— Не позволяй себя убить, господин, — отозвалась Шина.

Стайл не ответил. Он задержал дыхание и побежал по пустыне к Занавесу. Когда он достиг мерцания, то пожелал перейти на другую сторону — и вот он уже бежит по зеленой равнине Фазы. Он тут же остановился, стал придумывать подходящее заклинание, одновременно играя на гармонике для концентрации магической силы. Затем он пропел: «Западный Полюс сыщи, туда же меня отнеси».

Заклинание словно растянуло его от одного места до другого, Стайлу сразу почувствовал подступающую тошноту; творить волшебство над самим собой никогда не доставляло ему удовольствие, и он избегал этого, за исключением экстренных случаев. Ощущая разбитость и боль во всем теле, он осмотрелся по сторонам — никаких признаков единорога Клипа. Стайл пропел припасенное заранее полетное заклинание, поднялся в воздух и полетел к оврагу с пещерой, где ждала Голубая Леди. Там же дожидались и пара огров. Когда Стайл приблизился, один из монстров схватил тролля и зашвырнул его далеко и высоко. Ясно, что Труль не открыл им тайну своих тоннелей, даже находясь во власти более крупных чудовищ.

«Не серчай, застывай», — пропел Стайл, мысленно представив то, что нужно было от заклинания. Однако, вопреки ожиданиям, на врагов это почти не подействовало. И тут он вспомнил, что уже использовал это заклинание для заморозки морского змея в Прозрачных Владениях — неудивительно, что заклинание не подействовало.

«Все, не обессудьте, неподвижны будьте», — пропел он. В этот раз заморозка прошла на ура. Оба огра превратились в статуи, в том числе и раненый, который в это время зализывал руку; тролль неподвижно завис в воздухе; даже ветер остановился — но сам Стайл продолжал двигаться.

Голубая Леди стояла в пещере с ножом в руке, ее красивое лицо застыло в свирепой ухмылке с тех пор, как она полоснула ножом ближайшего к ней монстра. Позади нее стояла Хинблу, хромая, но порывающаяся выйти и хорошенько лягнуть противника.

Стайл сделал добавочное заклинание, чтобы освободить только одну Леди.

— Мой Лорд! — воскликнула она, задыхаясь от радости, что снова видит его. — Клип! Его выманили наружу!

— Я видел, — сказал Стайл. — В первую очередь я должен заняться тобой и друзьями твоими. Затем отправлюсь на поиски единорога.

Леди не была ранена, хотя и очень сильно устала: нелегко сражаться супротив огров с одним лишь ножом в руке. Стайл пропел заклинание для восстановления повреждений Хинблу, которые оказались слишком серьезными для мягкой целительной силы Леди. Затем он медленно опустил Труля с высоты на землю.

— Второй раз оказываешь ты мне услугу, — промолвил Стайл. — Теперь одну услугу должен я тебе.

— Нет, Адепт, — возразил Труль. — Было предсказано, что три раза должен проложить тоннели я, дабы от опасности спасти тебя и спутников твоих. И лишь тогда уплачен будет долг сполна.

— Тогда я с радостью приму спасенье моей Леди! — сказал Стайл. — Но разве не ведомо тебе, что Голубой Адепт предал огню все твое племя?!

— За то, что мое племя уничтожило всю деревню твою. Те счета уплачены взаимно. Мой долг в ином.

Стайл пожал плечами.

— А отчего обязанность сию возложили на тебя, а не на меня?

— Оттого, что на тебя возложено спасение Фазы, — после этих слов Труль повернулся и шаркающей походкой побрел обратно в свой тоннель, уходящий глубоко под землю.

Стайл был изумлен, с какой легкостью это существо прокладывало тоннели, но, конечно же, тут не обошлось без магии троллей. Потом он заметил лежащий на земле предмет, но, чтобы его подобрать, Стайлу пришлось осторожно наклониться: его больные колени давали о себе знать, — он мог сгибать их только под прямым углом, а дальше было больно. С помощью волшебства Стайл мог перемещать себя, но не исцелять, отчего и вынужден был жить с больными коленями. Он подобрал предмет — это была маленькая статуэтка, изображающая женщину. Выполнена статуэтка была довольно неплохо.

— Кто это сделал? — спросил Стайл.

— Труль, — ответила Леди. — Выглядит он неуклюжим, зато у него волшебные руки. Когда он не занят рытьем тоннелей, Труль с помощью волшебства лепит фигурки, так он справляется с волнением.

— Вблизи огры выглядят еще ужаснее — мне понятна причина его волнений, и я благодарен ему за это! Почему он вылез на поверхность, он же знал, что попадет к ним в плен?

— Чтобы они не напали на меня, — объяснила Леди. — Я не очень люблю троллей, но Труль повел себя храбро и самоотверженно. Если мы вновь с ним повстречаемся, я стану величать его другом.

— Однако, если он исполняет пророчество, я не имею права награждать его, — сказал Стайл, — ведь награда могла бы изменить значимость его поступков и отменить пророчество, принеся вред.

— Правда, — слегка задумавшись, согласилась она.

Стайл пристально посмотрел на фигурку.

— Это же ты! — воскликнул он с удивлением.

Она пожала плечами:

— Он попросил у меня разрешение. У него получается лучше, когда он лепит с натуры. Я не увидела в этом вреда.

Магия статуэток может быть очень могущественной. Правда на этой магии специализировалась Красная — она пользовалась амулетами, — и теперь ее нет.

— Нет, вреда тут нет, — согласился Стайл. — Он искусный умелец. Как я вижу, получилась красивая статуэтка.

— Мы забыли про Клипа, — напомнила она, отняв у него статуэтку.

— Минутку. Надо заняться этими чудовищами.

Стайл наколдовал вокруг двух монстров клетку, а затем разморозил их. Несколько минут они из-за всех сил дергали прутья решетки, пока до них не дошло, что им не выбраться. Тогда они были готовы выслушать Стайла.

— Знайте, огры, что я Голубой Адепт, — сказал Стайл. — А это моя Голубая Леди. Почему вы впятером напали на нее?

— Голубой быть теперь наш враг, — повторил снова один из них.

— Это Оракул сказал тебе?

— Брогбт сказал.

— Кто такой Брогбт?

Огр показал на одного из убитых монстров.

— Тогда придется заставить мертвого заговорить, — мрачно изрек Стайл.

Он какое-то время размышлял, придумывая заклинание, а потом пропел:

«Под действием чар, без уверток и лжи, посланье Оракула, Брогбт, расскажи».

Мертвый огр зашевелился, с недовольным жужжанием с него взлетели мухи. Его закоченевший, жесткий рот с треском раскрылся.

— Голубой не быть вам враг, — проквакал он и снова улегся на землю.

— Не! — воскликнула Леди, — Он сказал НЕ!

Оба живых огра, казалось, были удивлены.

— Брогбт рассказал нам сейчас.

— То, что он думал на самом деле, он поведал сейчас. Его околдовали, поэтому то, что он услышал или запомнил, было неправильно. Я не ваш враг. Теперь знаете правду вы.

— Теперь я знаю, — согласился огр, постепенно привыкая к новой действительности.

Стайл убрал клетку.

— Ступайте и поведайте вашему народу правду.

Они потопали прочь.

— После победы ты, как всегда, великодушен, — заметила Леди. — Теперь надо заняться единорогом.

Стайл создал заклинание, которое высветило следы копыт Клипа, и они отправились прямо по следам. Следы вели через холм к роще из вечнозеленых деревьев и уходили в наиболее густую ее часть.

— А где следы кобылы? — спросила Леди.

Стайл пропел новое заклинание, чтобы высветить и ее следы, но успеха не добился.

— Она оказалась просто иллюзией, — заключила Леди, — посланной, чтобы увести его подальше, дабы огры могли добраться до меня. Если бы Труль им не помешал…

Стайл придумал еще одно заклинание: «Дай картинку: с Клипом что… вправду здесь произошло».

Появилось изображение, напоминающее трехмерную голограмму. Клип шел рядом с призраком. Ненастоящая кобыла завела его в рощу, а затем случилась вспышка — и единорог исчез.

— Его убили? — заплакала потрясенная увиденным Леди.

— Думаю, нет, — угрюмо отозвался Стайл.

С помощью заклинания он попытался определить местоположение Клипа, но потерпел неудачу.

— Это дело рук Адепта. Я не могу увидеть, что произошло за пределами этой местности, так как тут поработал другой Адепт. Но мы увидели достаточно, чтобы понять, что Клип стал заложником.

— Заложником! — воскликнула она. — Зачем?

— Дабы оказать на меня давление. Мой тайный враг не может одолеть меня напрямую, поэтому пошел окольным путем. Теперь, чтобы спасти жизнь Клипа, я должен заключить с ним сделку.

— Но что хочет этот Адепт?

— Кажется, очень скоро мне придется стать участником великих событий. Мои враги знают об этом, друзья — тоже. Все знают об этом, кроме меня. Думаю, мы очень скоро узнаем, что хотят мои враги.

— Но ни один Адепт не сможет повлиять на тебя таким способом!

— О да, он сможет! — нахмурил брови Стайл, чувствуя, как внутри нарастает первобытная ярость. — Он сможет вызвать мою месть, что бы не случилось с Клипом. Он сможет сделать меня своим врагом на всю оставшуюся жизнь. Сейчас он нападает на мою жену и скакуна вместо меня, ища рычаги воздействия. Но никто не может безнаказанно обращаться так с Голубым Адептом!

Она грустно улыбнулась:

— Медовый месяц окончен.

Стайл хмуро кивнул в ответ.

— Я обязан рассказать Верховному Жеребцу.

— А меня… Меня ты снова оставишь.

— Ты знаешь, я люблю тебя, Леди, однако есть вещи, которые сделать я просто обязан. И этого не изменишь.

— Я бы не стала ничего в тебе менять, даже если бы могла, моя любовь.

Внезапно они поцеловались — страстно и бешено, — их тревожное состояние трансформировалось в пылкую страсть. Затем Стайл перенес их в табун единорогов.

Они очутились на краю пастбища, на котором паслись единороги. Верховный Жеребец заметил их сразу же. Ростом он был восемнадцать ладоней в холке — или, по-другому, шесть футов, — и обладал очень развитой мускулатурой. Торс у него был жемчужно-серого окраса, плавно темнеющего до черноты ног; грива и хвост отливали серебром, а голова была золотистого цвета. Это был самый великолепный скакун из всех, когда-либо виденных Стайлом. По выражению лица Адепта Жеребец заподозрил неладное и тут же обернулся человеком и подошел к ним.

— Говори без промедлений, Адепт.

— Клипа взяли в заложники, — сказал Стайл, и у него тут же перехватило горло — он уже не мог произнести ни слова.

— Пойди проведай Нейсу, — ласково прошептала ему Леди. — Я поведаю Жеребцу, все как было.

Стайл с благодарностью воспользовался этим предложением и отправился сквозь табун искать своего самого близкого друга на Фазе. Вскоре к нему подошла Нейса — гладкая и упитанная, хотя и без бросающихся в глаза признаков беременности: зачала она совсем недавно, и у скакунов это было не так заметно, как у людей.

Нейса позволила себя обнять и в его руках тут же с присущим ей озорством моментально превратилась в девушку. Затем снова обернулась единорогом.

— Ох, Нейса, — произнес он, и по лицу его побежали слезы, — боюсь, по моей вине брат твой оказался в отчаянном положении.

Она заволновалась и издала звук тревоги на своем роге-гармонике. Она очень любила своего брата.

— Я находился в мире Протона, — начал он сбивчиво, — когда огры напали на Голубую Леди. Клип храбро сражался, защищая Леди, и убил трех огров. Но какой-то Адепт послал образ кобылы по имени Белла, той, что одолела тебя на Единолимпике, и Клипа захватили в плен и сделали заложником против меня. И я… даже не представляю, что этот враг может потребовать от меня, хотя Клип… — слезы уже без стеснения струились по его лицу, срываясь каплями с подбородка. — Я должен был быть там!

И, возможно, если бы он проверил, как обстоят дела с Клипом, в первую очередь, а не в самом конце, то, быть может, он бы успел предотвратить похищение. Стайл ошибочно предполагал, что Клип находится где-то поблизости.

Нейса прислонилась горячим рогом к его щеке, молча страдая вместе с ним и как бы говоря, что прощает его. Она поняла. Они вместе побрели назад к Верховному Жеребцу, который опять обрел свою естественную форму. Очевидно, он только что услышал рассказ Леди и теперь топал по земле копытом, высекая искры, а из его ноздрей вырывался пар.

Когда Стайл подошел к Жеребцу, тот снова принял человеческий облик, при этом от него во время дыхания все еще исходил пар.

— Себя не вини, Адепт, — сказал он. — Клип должен был помогать и защищать тебя, а не ты его.

— Он и правда защищал меня, — сказал Стайл. — Я обязан ему жизнью. Тем не менее в плену он оказался, защищая не меня, а Леди. Я должен освободить его и отомстить за все страдания, что ему причинили.

— Он из моего табуна, — парировал Жеребец. — В конечном счете, месть по праву принадлежит мне, но… ты также вправе освободить его.

— Сперва надобно его отыскать, — сказал Стайл. — И если позволишь, я хотел бы взять временно на замену другого единорога. С силами, направленными против меня, неважно по какой причине, мне одному не справиться, и обычной лошади тут будет недостаточно. Мне нужна защита, которую может обеспечить лишь единорог.

Жеребец колебался. Нейса выдавила слабый звук из своего рога-гармоники — полупросьбу-полупредупреждение. Она подчинялась Верховному Жеребцу, но одновременно была другом Голубому Адепту — и многим другим. Она близкий, кровный родственник Клипа. Несмотря на свою беременность, Нейса хотела вновь стать скакуном Стайла.

Жеребец мог согласиться или отказать, и она бы подчинилась — но все же Стайл был бы рад, если б вожак удовлетворил просьбу этой маленькой, горячей кобылицы. Стайл определенно сочувствовал Жеребцу, учитывая нелегкий выбор, который перед ним встал.

— Я дам тебе другого единорога, — решил Жеребец. — Ты заслужил небывалое уважение в моем табуне, Адепт. Многие из них сделают для тебя то, что не сделают для других людей. Но сейчас я не вправе никого заставлять, и мне нужно время, дабы выбрать подходящего среди добровольцев.

Стайлу показалось, что Жеребец не особенно торопится, причем одновременно отказывая Нейсе в ее просьбе. Что ж, это был разумный ход.

— Мне понадобится время, чтобы отыскать Клипа и спланировать безопасную операцию по его освобождению, — сказал Стайл. — Мы имеем дело с магией Адепта, дело это очень непростое — простыми заклинаниями тут не обойдешься. Мне неприятно продлевать пленение Клипа даже на минуту, но было бы глупо наносить удар без подготовки. Дня и ночи будет достаточно? У меня есть дело в другом мире.

— Этого хватит, — согласился Жеребец. — Я поспрошаю тварей разных и отправлю гонца к Оракулу.

Оракул! Ну конечно! Так Клип найдется моментально… если ответ не будет превратно истолкован. С другой стороны, как насчет предположения, которое сделал Прозрачный Адепт касательно Оракула? Возможно, следует с осторожностью отнестись к любым полученным советам и открыто не высказывать сомнений в их подлинности.

Стайл повернулся к Голубой Леди.

— Сейчас должен я вернуть тебя в Голубые Владения ради безопасности твоей.

Нейса снова запротестовала. Верховный Жеребец, принявший естественный облик, протрубил аккорд, напоминающий по звуку аккордеон — в нем слышалась недовольная уступка Нейсе.

— Приглашают меня погостить в Табуне на время твоего отсутствия, — перевела Леди. — Здесь я буду защищена лучше, так как ни одно волшебство не проникнет внутрь табуна. Пока ты отсутствуешь, мой Лорд…

— Я сделаю тебе шатер, — сказал довольный Стайл.

Здесь она будет в гораздо больше безопасности.

— Не нужно, мой господин.

Стайл кивнул: Голубая Леди не хрупкий цветочек, она могла о себе позаботиться.

— Тогда я… — и внезапно голос Стайла смолк, а единороги оторвались от поедания травы.

К ним приближался дракон — огромное летающее существо опускалось и поднималось: очевидно, дракон кого-то искал. Он заметил табун и устремился прямо на него. Единороги тотчас же выстроились в круг, рогами наружу. В центре расположились жеребята, старые особи и… Нейса, которую особенно оберегали в связи с ее беременностью. Верховный Жеребец находился снаружи, сбоку от него расположились самые сильные из младших самцов. Все с тревогой поглядывали на чудовище.

— Я разберусь с этим, — предложил Стайл.

У него было припасено большое число заклинаний против драконов. К счастью, дракон не нападал, он был просто транспортным средством — поводья держала старуха, сидящая высоко между большими хлопающими крыльями, и она размахивала белым платком в левой руке.

— Флаг перемирия, — произнес Стайл, а затем немного погодя добавил. — Это Желтый Адепт!

Верховный Жеребец гневно фыркнул. Он чтил перемирие, но не любил Желтого Адепта, ведь она зарабатывала тем, что ловила и продавала разных животных, включая единорогов. Дракон с грохотом приземлился, так что его пассажирка аж подпрыгнула, потом сложил крылья, а старуха сползла вниз.

— У меня послание для Голубого, у меня мало времени, мое зелье не удержит надолго это чудовище.

Стайл, онемевший ненадолго от удивления, шагнул вперед. Обычно эта ведьма выбирается на публику только после принятия зелья, создающего иллюзию молодости. Что за послание могло заставить ведьму сорваться с места в ее истинном, неприглядном виде?

— Я здесь, Желтая.

— Оно упаковано, мой миленький, — сказала она, доставая из своего платка длинную коробку.

Стайл внезапно вспомнил о своем собственном одеянии — на нем одежда Гражданина Протона. В суматохе событий он не позаботился наколдовать одежду для Фазы. Но это не имело особого значения: Адепт, как и Гражданин, мог носить, что пожелает.

— Хочу, чтобы ты знал: я не имею к этому отношения. Предмет был доставлен мне с помощью колдовства, и к нему прилагалось сообщение: «Голубой, не вмешивайся». Я поторопилась доставить его тебе, опасаясь, что за промедление ты на меня рассердишься. Мои зелья подсказывают, что в этом замешан не один Адепт, а несколько.

Она поспешила назад к своему дракону-перевозчику, пока Стайл не открыл пакет.

— Подожди, Желтая. Может, я захочу расспросить тебя подробнее! — позвал Стайл, у него было очень нехорошее предчувствие по поводу этой посылки.

— Не смею оставаться, — отозвалась она. — Я бы с радостью помогла тебе, чем смогла. Ты красивый мальчик, Голубой. Но я не могу.

Она пришпорила дракона, существо расправило крылья и побежало вперед на шести маленьких ножках, набирая нужную для отрыва от земли скорость. Находясь в воздухе, оно выглядело куда грациознее. Через несколько секунд дракон скрылся вдали.

Стайл начал вскрывать пакет, предчувствуя недоброе. Посылка определенно не могла содержать ничего, что обрадовало бы его. Возможно, это было послание от похитителя Клипа, какое-нибудь доказательство, что единорог действительно взят в заложники, например, прядь его голубой гривы.

Когда Стайл разворачивал пакет, из него выпало два красных носка. Носки Клипа, которые можно волшебным образом снять и использовать отдельно, также как белые носки Нейсы. Но в пакете было еще что-то. Стайл развернул пакет полностью… и остолбенел от ужаса. Все остальные тоже смотрели, не мигая и не в силах поверить в увиденное.

Это был отрезанный рог единорога.

У Стайла задрожали руки. Он услышал, как быстро вдохнула воздух в легкие Голубая Леди, а Нейса издала звук дикой боли.

Стайл медленно поднес рог к губам и дунул в полое основание. Раздался звук, напоминающий неумелую игру на саксофоне. Это определенно был рог Клипа.

Нейса рухнула на землю, будто сраженная ударом молнии; Голубая Леди упала рядом, обнимая Нейсу руками за шею и тщетно пытаясь успокоить ее. Стайл молчал, его разум частично оцепенел от ужаса. Для единорогов рог был альфой и омегой — тем, что отличало их от обычных лошадей.

Более того, Стайл осознавал, что рог есть вместилище волшебства единорога. Без него Клип не сможет менять форму или противостоять злым чарам; он будет, как ослепленный или кастрированный человек, обречен на безрадостное существование. Худшего наказания и придумать нельзя.

Верховный Жеребец обернулся человеком. Он потянулся своей большой ладонью за рогом. Его глаза горели, словно жерла вулканов, а от лица исходил пар.

— Они посмели! — проскрежетал он, глядя на рог.

— Я увижу, как будут гореть Владения каждого Адепта, кто в этом замешан, — произнес Стайл, наконец обретя возможность говорить. — Это коснется любого существа, кто помогал им. Если придется, я сравняю горы, лишь бы добраться до них. То, что Голубой Адепт сделал с троллями и шакалами, покажется им цветочками.

И тут же воздух стал насыщаться силой создаваемой им клятвы. В водовороте закружились темные кольца тумана.

— Просто дайте мне создать музыку и рифму подобрать…

— Нет, Адепт, — резко прервал его Верховный Жеребец. — Клип из моего табуна. Не твоя это месть, а моя.

— Но не можешь ты оставить табун без защиты, — возразил Стайл.

— Другой Жеребец поможет по такому случаю.

— И не можешь ты в одиночку сражаться с Адептами. Только Адепт может противостоять Адепту.

Жеребец фыркнул так, что из его человеческих ноздрей повалил дым — не смотря на собственную ярость, Стайлу пришлось прислушаться к нему.

— Это правда. Один я это сделать не смогу. Мне по праву принадлежит только половина отмщения.

— Просто дай мне скакуна, и я…

— Я буду твоим скакуном! — вымолвил Жеребец.

Лежащая на земле Нейса навострила уши. Глаза Голубой Леди округлились, когда она представила возможности этой парочки. Еще ни одному человеку не доводилось ездить на Верховном Жеребце, можно сказать, на уникальной породе. И если мощь Адепта соединить с силой единорога-Жеребца…

Стайл не возражал. Они разделят эту месть на двоих.

8. ПАРИ

— Значит так, на Протоне я могу провести почти двадцать четыре часа, — сказал Стайл Шине, — прежде чем Жеребец и я начнем операцию отмщения и спасения. Часть времени придется потратить на сон, так как мне нужно набраться сил. Я надеюсь, вы здесь хорошо справляетесь без меня?

— Справляемся, — с гордостью подтвердила она. — Меллон составил список богатых Граждан, которые горят желанием ободрать тебя как липку. Мои друзья придумали способ отследить маршрут исходного сообщения для гражданина Калдера, но реализовать его можешь только ты, как заинтересованный Гражданин. Плюс к этому, появились первые недовольные отклики на новость о назначении тобою наследника.

— Для начала этого достаточно, — сказал Стайл. — Может, это отвлечет меня ненадолго от моих настоящих дел на Фазе. Давай посмотрим, с чем мы можем справиться с ходу. Неизвестно, когда я снова вернусь на Протон после приключений на Фазе.

— Возможно, никогда, — мрачно заметила она, а затем как ни в чем ни бывало продолжила: — С чего начнем, господин? Ты же не можешь делать все одновременно.

— Почему не могу?

— С игроками, как и прежде, можно встретиться в Звездной Гостиной. Присяжные для слушания о наследовании находятся в другом куполе на расстоянии ста километров от нас. А в пятидесяти километрах от нашего купола в частных владениях Гражданина расположен первый известный узел в цепочке передвижения анонимного сообщения. Любое из этих дел может отнять у тебя много времени.

— Ты слишком много думаешь как машина, — пожурил он ее. — Вези меня на слушание и свяжись со Звездной Гостиной.

Насупившись, она привела транспортную капсулу в движение и сделала звонок. Появилось трехмерное изображение Меллона.

— Очень рад видеть вас, господин. Могу я уведомить Граждан, что вы готовы приступить к заключению пари?

— Да, валяй, — ответил Стайл. — Но расскажи им, что у меня припасены необычные и многообещающие пари, и пригласи их на слушание о назначении моего наследника. И сам отправляйся туда же.

— Да, господин, — и Меллон отключился.

Тут же поступил входящий вызов — это была Гражданка Мэл.

— До меня дошли слухи, что ты вернулся в город, — радостно начала она. — Ты обдумал мое утреннее приглашение?

Только не это!

— Мэл, я польщен твоим приглашением, но есть кое-что, что ты должна знать.

— О твоей любимой жене из другого мира? Стайл, такой брак ничего не значит на Протоне.

— Речь идет о моей помолвке с рабыней Шиной, в этом мире, — пояснил Стайл, его раздосадовала осведомленность Мэл о его частной жизни. Слишком большое число Граждан знает о нем слишком много.

— Да, знаю. Я собираюсь сделать ставку на исход твоего слушания. Я болею за тебя, Стайл, и ставлю на то, что ты добьешься одобрения, хотя и не без борьбы. Граждане совершенно свободны в своих любовных связях. Я подарила своему мужу много прекрасных наложниц, а он отправлял ко мне в постель мужчин, которые, по его мнению, были в моем вкусе. В любом случае, тебе не нужно беспокоиться о чувствах какой-то там рабыни.

От накатившего приступа гнева Стайл был готов взорваться. Шина тут же сделала знак: не оскорбляй эту Гражданку! Тогда Стайлу в голову пришло удачное решение.

— Мэл, меня в самом деле заботят чувства этой рабыни. До недавнего времени я и сам был рабом. Пока я не разберусь получше с тем, насколько она готова делить меня с другими, я не смогу ответить тебе наверняка.

Мэл улыбнулась.

— О, малыш, ты такой милый! Ты как драгоценная рыбка, пытающаяся соскочить с крючка. Попозже я снова свяжусь с тобой, — и она отключила связь.

— Господин, я никогда не запрещала тебе… — начала было Шина.

— Включи приватный режим! — скомандовал он.

Она настроила блоки управления связью.

— Защита включена, господин.

— Слушай, почему ты называешь меня господином?

— Стайл, наши отношения стали другими. Даже номинально мы не принадлежим к одной касте, и я предпочла бы соблюдать установленный порядок. Господин.

— Ты на меня обиделась?

— Машины не умеют обижаться, господин.

Как бы не так!

— Шина, ты же знаешь, наш будущий брак — это брак по расчету. Я делаю это, чтобы дать твоим друзьям эффективное средство в их борьбе за признание. Предстоящее слушание имеет особое значение. Если мы там одержим победу, это будет гигантский шаг вперед для твоих соплеменников. Ты мне очень нравишься, я почти люблю тебя… но главный ключ от моего сердца всегда будет у Голубой Леди.

— Я понимаю, господин, — ее лицо сохраняло спокойствие.

— Итак, сейчас мы обсуждаем вопрос моей верности тебе в этом мире, — продолжил он, ожидая от нее больше эмоций, дабы узнать, что она чувствует на самом деле. — Я верен Голубой Леди, а все остальное лишь видимость. Если я обручен с тобой, но буду иметь связи на стороне с живыми женщинами, в особенности с Гражданками, то всем станет очевидно, что наша женитьба — это формальность, просто чтобы назначить наследника. А это может лишить нас того рычага, которого мы добиваемся.

— Да, господин, — уклончиво согласилась она.

— Поэтому ни при каких обстоятельствах я не пойду на свидание с Мэл. Если я и буду встречаться с кем-нибудь на этой планете, то это будешь ты. Потому что ты моя невеста. И потому что на этой планете не найдется ни одного человека, с кем бы мне захотелось сделать это охотнее, чем с тобой. Так что в этом смысле я верен тебе. Мне хотелось убедиться, что ты это понимаешь.

— Я понимаю, господин. Нет нужды возвращаться к этому.

Значит, он ее не убедил.

— Да, мне нужно было вернуться к этому вопросу, потому что сейчас я намереваюсь совершить чертовски циничный поступок, достойный истинного Гражданина. И мне понадобится твоя помощь.

— Можешь на меня рассчитывать, господин.

— Я хочу, чтобы твои друзья заключили пари на исход домогательств Мэл. Это должна быть анонимная, закодированная ставка, равная всем моим свободным денежным средствам на момент принятия решения — ставка на то, что я не пересплю с Мэл. Я, конечно, стану отрицать свое намерение вступить в любовную связь, однако время от времени буду делать вид, будто колеблюсь в нерешительности. Я и ты знаем, чем все закончится, но другие Граждане могут захотеть поставить на другой исход. С их стороны поставить на это будет сущим безрассудством, но им, кажется, нравятся такого рода глупости.

Шина улыбнулась.

— Это и в самом деле цинично, господин. Я обо всем позабочусь.

— И думаю, ничего страшного не случится, если ты позволишь себе поиграть немного в ревность на публике, даже если ты ничего такого не чувствуешь.

Она помолчала немного.

— А ты становишься бесчестным, господин.

— Я стал частью бесчестного общества. К тому же от Мэл я буду держаться подальше, но на словах, разумеется, все будет иначе. И дразнить ее буду лишь до тех пор, пока смогу поддерживать интерес Мэл. Проследи, чтобы Меллон тоже был в курсе. Он определенно должен знать.

* * *

Капсула подъехала к куполу, где проходило слушание. Они вошли в просторное здание суда с белыми колоннами и мраморным полом. Здание напоминало греческие развалины из прошлого. Трое Граждан сидели за возвышающимся столом. Четвертый Гражданин стоял перед ними — очевидно, слушалось чье-то другое дело и очередь Стайла еще не подошла.

Сюда же постепенно подтягивались Граждане-игроки. К Стайлу подошел полный мужчина, одетый, словно древнеримский сенатор, и протянул руку.

— Приветствую, Стайл. Мое имя Вальденс, и меня заинтересовало твое предложение. Так в чем суть пари?

— Благодарю, Вальденс. Я собираюсь принять участие в слушании на предмет законности назначения моей невесты, человекоподобного робота, наследником моего Гражданства. Я предлагаю сделать ставку на решение судей.

— Интересное предложение! — согласился Вальденс. — Сомневаюсь, что они разрешат такое наследование.

— Я готов поставить столько, сколько разрешит мой финансовый советник, на то, что они одобрят мое прошение, — сказал Стайл. — В конце концов, это право Гражданина объявлять наследником, кого он пожелает.

— Так-то оно так… но про робота нельзя сказать «кого», скорее — «что». Только существо, признанное человеком, может наследовать Гражданство.

— Есть действующий закон на этот счет?

— Это мое предположение. Просто здесь так принято.

И вот подошел Меллон. Стайл быстро обрисовал ему ситуацию.

— Сколько ты разрешишь мне поставить на кон? — спросил Стайл. Он понимал, что Меллон, как разумная машина, связанная по сети с другими такими же машинами, наверняка уже имеет ясное представление о юридической подоплеке дела.

Однако раб засомневался.

— Господин, это бессмысленно. На слушании решение судей будет носить рекомендательный характер, без обязательной силы. Если вы захотите продолжать судебный процесс, то тогда будет созван официальный суд…

— Кончай трепаться, раб! — прервал его Вальденс. — Мы просто заключаем пари на данное конкретное решение. А то, что суд решит дальше, станет темой для следующих ставок. Сколько сейчас протонита может поставить Стайл?

— Он запретил мне ставить больше ста граммов за раз, — предупредил Стайл, уловив еле заметный знак одобрения от Шины. Это означало, что машины изучили этот вопрос и решили, что у Стайла неплохие шансы. Он должен выиграть это пари, но будет играть очень осторожно.

— Сто граммов! — засмеялся Вальденс. — Я бы не стал лично приезжать сюда ради такой ерунды!

— Мне жаль, что мое состояние все еще небольших размеров, — сказал Стайл. — Но оно неуклонно растет, до сегодняшнего дня я выигрывал все пари. Уверяю тебя, мой аппетит растет очень быстро, и, когда смогу, я начну делать очень большие ставки. Я планирую многократно увеличить свое состояние.

— Хорошо, Стайл. Ты беден как церковная крыса, но мне нравится твой настрой. Надеюсь, это будет забавно. Я сыграю на небольшую ставку, но позже я надеюсь сыграть с тобой по-крупному, если ты будешь готов. А сейчас… может, сойдемся на полкило?

Меллон принял страдальческий вид, но под сердитым взглядом Вальденса ему пришлось уступить.

— Половина килограмма протонита, — согласился Стайл, бледнея лицом.

Пятьсот граммов — это половина начального состояния Гражданина и больше половины всех свободных средств Стайла. Его состояние составляет 1219 граммов, но 250 из них он должен был оставить на текущие расходы. То, что он ставил на кон сейчас, достаточно для покупки сотни современных роботов, наподобие Шины или Меллона, или равноценно полному сроку пребывания на Протоне пятисот рабов. И все это за одну ставку, которую противник Стайла считает просто мелочью, досадным одолжением смеха ради!

Тем временем прибывали все новые Граждане, заинтригованные исходом слушания. Для тех, у кого и так все есть, новизна становится очень ценным товаром. Двое заключили между собой пари на исход слушания, поставив по полкило. Еще двое заключили пари на то, последует ли немедленная апелляция на рекомендательное решение судей, каким бы оно ни было. Несомненно, Граждане обожали азартные игры!

Завершилось предыдущее дело, и настала очередь Стайла предстать перед судейским жюри.

— На рассмотрение выносится ваше прошение о назначении человекоподобного робота вашим наследником, — произнес председательствующий Гражданин. — Будете как-то обосновывать?

Стайл знал, что такое обоснование могло стать неплохим подспорьем для него. Перед ним были не объективные машины, а субъективные люди, чье решение трудно предугадать. Но в такой ситуации неверно подобранные слова могут и навредить делу.

— Я совсем недавно стал Гражданином, и до последнего времени моя жизнь часто висела на волоске. Я осознаю бренность моего существования и хотел бы, чтоб мое имущество сохранилось и после меня. Поэтому я определил своим наследником того, кто для меня является самым близким существом на Протоне — мою будущую жену, присутствующую здесь Леди Шину.

Он указал на Шину, которая стояла, скромно потупив глазки.

— Так случилось, что она женщина-робот. Как вы знаете, сейчас роботы — это очень сложные устройства. В повседневной жизни она практически ничем не отличается от живого человека. Она может есть, спать и производить сложный набор действий. У нее даже может быть плохое настроение.

— Типичная женщина, — согласился председательствующий Гражданин, немного улыбнувшись. — Пожалуйста, переходите к сути дела.

— Шина несколько раз спасала мне жизнь, и она значит для меня больше, чем остальные люди на этой планете. Я сделал ее своим управляющим и доволен тем, как она ведет мои дела. Я хочу сделать наш союз более прочным. Если не существует предписаний, запрещающих делать жену своим наследником, то я не вижу тут проблемы.

Судьи какое-то время совещались.

— Такого прецедента еще не было, — сказал председательствующий Гражданин. — Робота раньше никто не назначал наследником. Машины неплохо справляются с ролью обслуги, любовниц, дублеров и тому подобным, но на них редко женятся, и уж тем более никогда у нас не было Гражданина-нечеловека.

— А если когда-нибудь инопланетное существо выиграет в Турнире, ему подарят Гражданство? — спросил Стайл.

— Разумеется. Вы задали хороший вопрос, — кивнул Гражданин, — но роботам не разрешается принимать участие в Играх, поэтому они не могут одержать победу на Турнире.

— Хотите сказать, что слизь с глазами лягушки и щупальцами, прилетевшая из самого отдаленного уголка галактики, может стать Гражданином, а эта женщина — нет? — спросил Стайл, снова указывая на Шину.

Граждане из числа судей и игроков посмотрели на Шину, оценивая степень ее человечности. Она стояла с гордо приподнятым гладким подбородком и сверкающими зелеными глазами. Ее светло-каштановые волосы ниспадали на плечи, а лицо и фигура делали ее очень изящной женщиной, на ее шее даже выступил легкий румянец. Шину изначально создали красивой женщиной, а сейчас она была просто великолепна.

— Но у роботов нет человеческих чувств, — возразил другой судья.

— А у скольких Граждан они есть? — спросил Стайл.

Участники пари засмеялись.

— Точно подмечено! — буркнул Вальденс.

Судьи не разделяли этого веселья.

— У роботов нет своей воли, — заявил председательствующий Гражданин. — Роботы не живые.

Щекотливая ситуация. Стайл пообещал не раскрывать тайну разумных машин, у которых на самом деле была своя воля. Тем не менее он нашел другое решение.

— Шина — это очень необыкновенный робот, лучший в своем классе машин, — сказал он. — Ее мозг наполовину цифровой, наполовину аналоговый — почти как человеческий мозг, если говорить образно, два полушария с разными режимами работы. Она максимально приблизилась к человеческому сознанию и самостоятельности, насколько это возможно для машин. Она запрограммирована быть во всех аспектах максимально похожей на живую женщину и думать о повседневных заботах и проблемах. Она верит, что обладает чувствами и волей, потому что это заложено в ее программу и конструкцию.

Пока Стайл говорил, он вспомнил свой первый разговор с Шиной на эту тему, до того, как он обнаружил мир Фазы. Тогда он пожурил ее за иллюзии, будто она обладает самостоятельным сознанием, а она в ответ предложила ему попробовать самому доказать, что он обладает свободной волей. Она выиграла тот спор, и он полюбил ее как личность — машинную личность. С момента женитьбы на Голубой Леди он стал забывать, как глубоки были его чувства к Шине. Теперь он вспомнил. Он ведь в самом деле верит, что она настоящий человек. И пусть ее внутреннее устройство — так уж случилось — отличается от его собственного, однако личность Шины такая же человечная, как у него.

— У многих существ бывают иллюзии, — заметил один из судей. — Это не является необходимым условием для получения Гражданства.

Стайл понял, что придется приложить еще немало усилий, чтобы преодолеть предвзятость судей. Ему придется пойти на неприятный шаг.

— Шина, что ты чувствуешь ко мне? — спросил он.

— Я люблю тебя, господин, — ответила она.

— Но ты же знаешь, что я не смогу полюбить машину по-настоящему.

— Знаю, господин.

— А ты — машина.

— Да, господин.

— Я женюсь на тебе и сделаю тебя своим наследником, но никогда не полюблю тебя, как мужчина может полюбить женщину. И тебе известно, что это будет брак по расчету.

— Знаю, господин.

— Почему же ты готова терпеть такое унижение?

— Потому что она хочет Гражданство! — крикнул какой-то Гражданин.

Это был один из тех, кто поставил против признания наследования. Стайл повернулся к нему.

— Как может хотеть машина? — затем он повернулся к Шине. — Ты хочешь Гражданство?

— Нет, господин.

— Тогда почему ты согласилась на это?

— Потому что твоя жена с Фазы попросила меня.

— А-а, робот заменяет жену из другого мира! — произнес Вальденс со знающим видом. — Ты, наверно, и выглядишь как она?

— Нет, господин, она прекрасна, — ответила Шин. — Я никогда не смогла бы заменить ее.

— Как интересно, — заметил председательствующий судья. — Робот, ты способна чувствовать? Ты на самом деле чувствуешь или только думаешь, что чувствуешь? Есть ли у тебя хоть какие-то желания?

— Мой ответ — да, господин, на все три вопроса.

— А что именно ты хочешь, если не Гражданство?

— Я хочу любви Стайла, господин, — сказала она.

Судья обратился к рядом сидящему коллеге.

— Занесите в протокол, что робот плачет.

Все Граждане пристально посмотрели на Шину. Ее поза и выражение лица не изменились, но по щекам текли слезы.

— Почему женщины, люди или роботы, сразу начинают плакать, стоит только задать простой, прямой вопрос? — спросил судья.

Внезапно вперед вышел Вальденс и обнял Шину за плечи накрытой плащом рукой.

— Бога ради! Она же не на допросе! Будьте милосерднее!

Председательствующий судья с пониманием кивнул в ответ:

— Она плачет, потому что знает: она никогда не добьется любви от того, кого любит, и неважно, что он ей предложит взамен. Наш допрос не очень тактично вскрыл эту правду, заставив ее прореагировать, как типичная женщина. Я не верю, что она пустила слезу специально или что она знала, что такая реакция присуща человеку.

Судья сделал паузу, взвешивая решение, а затем медленно произнес:

— Мы, члены суда, не бесчувственные создания. Мы убеждены в том, что эта персона, робот Шина, заслуживает Гражданства не меньше, чем слизь с глазами лягушки и щупальцами, прилетевшая из самого отдаленного уголка галактики, — он мельком глянул на остальных судей, проверяя, поддерживают ли они его решение. — Посему мы одобряем назначение робота Шины наследником и оставляем в силе это вердикт вплоть до официального решения суда.

Граждане вежливо зааплодировали, а Вальденс подвел Шину к Стайлу.

— Я рад, что проиграл пари, Стайл. Она хорошая женщина, напоминает мне мою жену, когда та была моложе и еще умела любить. Этот робот заслуживает намного больше того, что ты ей предлагаешь.

— Да, — согласился Стайл.

Вальденс развернулся, чтобы уйти, но остановился и… медленно обернулся.

— Будь я проклят! Ты тоже плачешь!

Стайл молча кивнул в ответ.

— И при этом ты говоришь, что не любишь ее, — произнес Гражданин, а потом пожал плечами. — Хочешь поспорить на это?

— Нет, — отказался Стайл.

Шина посмотрела на него со смутным подозрением.

— Создавал видимость, будто ничего не чувствуешь — вот в чем дело, — промолвила она. — Леди знала об этом!

Леди поняла это раньше Шины. Стайл действительно испытывал две любви, подавляя одну в пользу другой — но тщетно.

— Что ж, сыграем во что-нибудь другое, — предложил Вальденс. — В этот раз на один килограмм. Я знаю, ты можешь себе это позволить.

Стайлу пришлось снова напомнить себе о стоящих перед ним задачах. Он посмотрел на Меллона:

— Могу?

— Господин, ваши ставки быстро становятся неоправданно рискованными.

— Это значит «да», — сказал Вальденс. — Кажется, ты задолжал мне одну ставку. Неправильно было так обращаться со своей девочкой. Ты подставил ее, зная, как она тебя любит.

— Но в этом деле он потерял больше, чем получил, — заметила Шина.

Сейчас она вся сияла, зная, какое сокровище обрела.

На самом деле Стайл подставил самого себя.

— Будет тебе ставка, — согласился Стайл. — И я готов сыграть еще с кем-нибудь, если не растеряю свои граммы. Прямо сейчас мне нужно отследить источник электронного письма, которое послали несколько недель назад. Хочешь поставить на то, смогу ли я это сделать?

— Нет, я же не в курсе этого дела. Когда узнаю, в чем фишка, тогда и заключу пари. Для Гражданина-новичка дела твои уж больно какие-то странные. Обычно новички заняты тем, что просто целый месяц наслаждаются своим новым статусом, упиваясь тем, как рабы называют их господами.

— Прошу прощение, но прежде всего мне надо получить кое-какое оборудование за пределами купола, — извинился Стайл.

Он назвал адрес, по которому его можно разыскать, и Граждане разошлись по персональным капсулам.

Оставшись наедине с Шиной и Меллоном в своей капсуле, Стайл посмотрел на Шину. Его переполняли эмоции.

— Черт! — воскликнул он. — Мне очень жаль, Шина.

Она какое-то время молчала, анализируя, насколько он искренен.

— Ты должен был это сделать, господин. Это была необходимость, а не жестокость, господин.

— Хватит называть меня господином! — крикнул он.

— Не буду, но только если мы одни, — согласилась она.

— Может быть, я обманываю самого себя. Может быть, мое чувство к тебе — это то, что другие называют любовью. Но с тех пор, как я повстречал Голубую Леди…

Она прикоснулась своей мягкой ладонью к его руке.

— Я бы не стала ничего в тебе менять, даже если бы могла.

Также сказала и Голубая Леди. Шина не могла знать об этом.

— Между вами интересные взаимоотношения, — вмешался Меллон. — Я не запрограммирован на романтические чувства, хотя мне, признаться, любопытна их природа и то, насколько они полезны.

— Лучше тебе не знать, — сказала Шина, сжав ладонь Стайла.

— Я, к примеру, определенно испытываю некое волнение, когда предстоит большая финансовая сделка.

— Если разумные машины добьются признания, — утешил Стайл, — то ты сможешь запрограммировать себя на что угодно, в том числе и на романтические чувства. Но сейчас Шина права: ты будешь счастливее, оставаясь таким, какой есть.

— Я буду в полном экстазе, если доведу ваше материальное состояние до конечного объема. Правда до последнего времени от меня мало, что зависело. Глядя на то, что вы вытворяете, господин, боюсь, меня ожидает короткое замыкание.

Стайл улыбнулся.

— Теперь, став богатым, я понял, что деньги для меня не столь важны, — произнес он. — Это просто еще одна игра. Конечно, я хочу победить, но мои реальные амбиции лежат в другой плоскости.

Он бросил взгляд на Шину.

— Мои чувства так непостоянны. Я действительно считаю, что для тебя было бы лучше перепрограммировать себя и удалить любовь ко мне. Это избавило бы тебя от страданий…

— Или ты мог бы согласиться на промывание мозгов, чтоб избавиться от любви к Голубой Леди… — съязвила Шина.

— Сразила наповал.

— …или уменьшить свое предубеждение против роботов.

— Я ничего не имею против роботов… — он замолчал. — Черт, теперь я знаю, что мог бы любить тебя, Шина, если бы у меня не было Голубой Леди… Но мои моральные устои… И знаешь, я бы предпочел умереть, чем потерять ее.

— Разумеется, то же я чувствую по отношению к тебе. Однако теперь я знаю, что часть твоего сердца отдана мне, и этого достаточно, чтобы мое существование обрело смысл.

Она была счастлива даже с синицей в руках.

Стайл все еще чувствовал за собой вину.

— Порой мне хочется, чтоб был еще один я, чтобы меня снова стало двое. Один был бы Гражданином и мог бы любить тебя, а второй бы спокойно путешествовал себе по Фазе, — вздохнул он. — Конечно, когда меня было двое, я ничего о Фазе не знал, а у моего двойника была Голубая Леди.

— Тот другой покончил жизнь самоубийством, — напомнила она.

— Самоубийством?! Ничего подобного! Его убили!

— Он сам согласился на это убийство. Возможно, это просто не столь очевидно для твоего нелогичного, сомневающегося ума.

— У меня такой же ум, какой был у него!

— Да, но там были другие обстоятельства. Думаю, у него была веская причина.

Согласие на убийство… Стайл уже думал об этом. Когда-то его очень удивило, что Голубой Адепт был убит таким грубым способом — был задушен демоном из амулета. Это было в самом деле подозрительно. Ни одно волшебство такого рода не смогло бы убить Стайла. Почему же это сработало против другого «я»? А гармоника Голубого Адепта, его самая ценная вещь, оставлена была так, чтобы Стайл мог без труда ее обнаружить. И все-таки самоубийство — можно ли было в это поверить? Если это правда, то зачем он это сделал? Зачем кому-то сознательно обрекать себя на такую незавидную смерть? Точнее, в каком случае сам Стайл, в его другой ипостаси, решился бы на такой шаг? Ведь это было не в его правилах.

— Ты говоришь, что у него были причины для этого. Почему ты так считаешь?

— Потому что ему не доставало любви от той, кого любил, — быстро ответила она.

— Но Голубая Леди три раза сказала ему «ты», — возразил он. — На Фазе это означает признание в абсолютной любви.

— Это случилось слишком поздно и, скорее, из уважения и ощущений вины, чем из-за настоящего чувства. Так же ты любишь меня, и я тоже пыталась покончить с собой.

Она действительно пыталась, один раз. Способно ли неживое существо убить себя — вопрос, конечно, спорный, но Шина, определенно, пыталась самоуничтожиться. Только сострадание Голубой Леди вновь вернуло Шине желание жить. Голубая Леди, несомненно, все поняла. Каким жестоким уроком явилась для нее смерть мужа!

— Как бы то ни было, в отношении тебя я постараюсь поступить правильно, Шина. Пока еще не знаю как, но обязательно найду способ.

— Боюсь, в моем случае поможет только волшебство, — вымолвила она без тени улыбки.

Они прибыли на место, где их уже ожидали специалисты по отслеживанию сигналов. Стайл обрадовался, что удалось прервать разговор. Он любил Шину, но непостоянно и недостаточно. Его личная жизнь на Протоне напоминала запутанный клубок.

Сейчас они находились в общественных уборных для рабов. Тут в несколько рядов стояли раковины, унитазы и душевые лейки. Информационный кабель пролегал прямо под полом, но в пределах досягаемости детектора. Проходящие мимо рабы, завидев Гражданина, тут же спешили поискать другие уборные.

Здесь же стоял раб-техник с небольшой, но технически сложной двухколесной машиной — агрегат этот мигал и гудел в ответ на команды раба. Нет, догадался Стайл, все было как раз наоборот — это раб давал пояснения, комментируя сигналы устройства. Это была еще одна разумная машина, а ей подчинялся раб. Хитрая маскировка истинной природы предоставленного Стайлу помощника. Разумные машины обладали широкими возможностями, но не хотели раскрывать Гражданам свою истинную сущность, иначе эти машины сразу бы уничтожили. Есть огромная разница между тем, чтобы быть запрограммированным на имитацию самостоятельности, как это изображала Шина, и тем, чтобы реально обладать свободной волей, какой обладали Шина и ее друзья. Создатели этих сложных роботов даже и не подозревали о том, кого они породили. И теперь эти машины хотели добиться юридического признания себя в статусе людей. Они и были людьми, только механического происхождения. После официального признания их уже не смогут уничтожить без законных на то оснований, ведь в противном случае это будет считаться убийством.

Сигналы от машины шли почти непрерывно, но игнорировались Гражданами, которые присоединились к Стайлу ради новых ставок, — и настоящий смысл этих сообщений был не столь очевиден. Только Стайл, посвященный в тайну разумных машин и, благодаря Играм, чуткий к деталям, смог разглядеть подвох.

— Что тут у нас? — спросил он раба.

— Господин, это электронное устройство, которое отслеживает маршрут заданного сообщения в заданный момент времени, — ответил раб. — Каждое электронное сообщение микроскопически меняет атомную структуру проводов, по которым оно шло. Эти изменения так малы, что только очень сложный, чувствительный прибор способен обнаружить их. К сожалению, диапазон действия устройства ограничен, можно проследить изменения, но обследовать провода нужно на близком расстоянии, и мы должны точно знать, что ищем.

— Как если бы собака искала по запаху, — заметил Стайл.

Машина загудела.

— Да, господин, — подтвердил раб.

— Это что-то новенькое, — изумился Вальденс. — Хотя я никогда особо не интересовался машинами, но теперь подумываю прикупить себе такую же металлическую девочку, как у Стайла. С другой стороны, кто знает, быть может, я смогу выиграть ее в пари.

При этих словах Шина и Стайл вздрогнули, обоим стало неприятно.

Вальденс засмеялся.

— Стайл, ты не обязан ставить на кон то, чего хотят другие. И все же тебе следует знать, что твоя леди-робот котируется теперь гораздо выше. Если проиграешься, то сможешь поставить ее на кон по высокой цене, — затем он посмотрел на отслеживающую машину. — Ну что, давайте глянем, на что способна эта штуковина.

— Ты заложил в память машины содержание электронного послания и время передачи? — спросил Стайл. — Почему ты не продолжаешь отслеживать дальше?

Снова гудок.

— Да, господин. Мы проследили сообщение до этого места, однако дальше кабель проходит через узел, расположенный во владениях другого Гражданина — он не дал нам разрешение на проведение розыскных работ.

— А-а, — протянул Вальденс, — теперь понятно, в чем тут дело.

— Что за Гражданин?

— Господин, рабы не могут знать имен Граждан, — ответил раб, переводя сигналы машины, — но его эмблема нарисована на воротах.

Вальденс вышел из уборной и прошел по коридору, чтобы посмотреть на ворота. Остальные последовали за ним.

— Символ «Тессеракт в Круге»[31].

Вальденс заметил рядом маленький микрофон.

— Кто хозяин?

— Господин, это владения Гражданина Крутесса.

— Крутесс — это Круг и Тессеракт. Логично. Я вот тоже у себя на гербе изобразил лесной пруд[32]. Знаю я этого Гражданина, — объяснил Вальденс. — Стайл, я готов сделать ставку. Тебе не попасть в этот купол. Тебе придется обойти его и взять след за пределами купола.

— Это реально сделать? — спросил Стайл раба-техника.

— Нереально, господин. Это главный кабельный узел. Через него проходят миллиарды импульсов. Мы можем проследить сигнал, только обследовав узел и выявив маршрут движения сигнала прямо в нем.

— Иголка в стоге сена, — посетовал Стайл.

— Господин?

— Неважно. Мне понятна суть проблемы, нам просто нужно добраться до этой распределительной коробки.

— Предлагаю такое пари, Стайл, — заговорил Вальденс. — Ограничим время в пределах разумного. Как насчет ограничения в полчаса, успеешь выполнить работу?

Стайл посмотрел на раба-техника.

— Сколько нужно времени, чтобы пройти этот узел, если не будет препятствий?

— Самое сложное — это получить доступ к узлу, а показания снимаются практически мгновенно.

Стайл посмотрел на Меллона.

— Сколько я могу поставить?

— Сумма уже оговорена, — запротестовал Вальденс. — Один килограмм.

Меллон как будто опечалился:

— Господин, это очень рискованно и непредсказуемо, а ставка очень велика. У вас имеются какие-нибудь веские основания полагать, что вам разрешат войти в купол Гражданина Крутесса в течение получаса?

— Нет, но смысл пари не в этом. Смысл в том, успею ли я провести нужные работы.

— Ого! — воскликнул Вальденс. — Ты собираешься проникнуть туда без разрешения?

Стайл пожал плечами.

— Я хочу закончить работу вовремя.

— У Крутесса вооруженная охрана и лазерные заграждения, — заметил другой Гражданин. — Почти каждый год там поджаривается какой-нибудь раб, а то и несколько, забравшись туда по глупости. А чтобы взять штурмом эту крепость, потребуется механизированная армия.

Вальденс улыбнулся.

— Господа, кажется, у нас тут намечается по-настоящему увлекательная сделка. Как мы оценим шансы Стайла на успех? Не забудьте, это бывший раб и очень смекалистый, недавно победивший на Турнире. У него, несомненно, есть какой-то козырь.

— Я бы поставил тысячу к одному против него, если бы речь шла об обычном человеке, — сказал другой Гражданин. — Сто к одному против него, если речь идет о победителе Турнира. У него реально хорошие шансы отправиться на тот свет.

— Нет, я видел, как он играет, — взял слово третий Гражданин. — Он скользкий тип. Если он считает, что может, то, возможно, и правда может.

— Не думаю, что могу, — ответил Стайл, — но я должен. Какие-то силы пытаются убить меня, а это послание — единственная ниточка узнать правду. Я должен выяснить, откуда оно пришло.

— В течение получаса? — удивился Вальденс.

— Подозреваю, что если я не пройду этот узел за отведенное время, я не пройду его вообще. Пан или пропал.

— И ты ставишь на кон свою жизнь, — подытожил Вальденс. — Сделка становится еще увлекательнее. А что, если мы поставим против тебя больше в несколько раз? Мы думаем, что твои шансы: сто к одному против тебя. Ты же явно полагаешь, что сможешь осуществить задуманное. Можем сойтись на компромиссном решении: десять к одному, и в пари будут участвовать несколько человек.

— Это весьма щедро, — согласился Стайл, — ведь я попытаюсь в любом случае.

— Господин, я не рекомендую вам участвовать в этом пари, — сказал Меллон. — Я не уверен, что вы сможете получить согласие Гражданина Крутесса, и у вас мало шансов на успешное вторжение. Мои профессиональные советы дадут вам больше благоприятных возможностей для ставок, чем ваши возможности в этом пари.

— Пятнадцать к одному, — предложил Вальденс. — Выше поднимать не буду, подозреваю, что ты не такой простачок, каким кажешься.

Остальные Граждане закивали в знак согласия. Лица их покраснели. Именно это доставляло им удовольствие — вести переговоры о больших ставках в очень рискованном, сомнительном деле; это не просто азартная игра на деньги, но игра против человеческого коварства. Они знали, что Стайл что-то задумал, но едва ли надеялись разгадать его планы.

Стайл невинно развел руками, словно обычный простофиля.

— Меллон, уверен, твой способ куда практичнее, но я полон решимости сорвать большой куш на этом деле и использую свои мизерные шансы. Если проиграю, то так и так я окажусь в беде, так как мое вторжение — это риск для жизни, а деньги мертвецу ни к чему. Так что в этот раз я буду действовать по-своему. Один килограмм протонита против их пятнадцати килограммов — и полчаса времени.

— Да, господин, — произнес Меллон с покорностью и смирением.

— Но никакого вмешательства с вашей стороны, Граждане, — предостерег Стайл. — Если вы предупредите Крутесса…

— Без обмана, — заверил Вальденс. — Мы спрячемся в уборной и будем наблюдать за всем по голографическому экрану.

— Спасибо.

Стайл повернулся к рабу-технику.

— Покажи мне, как работать с этой штуковиной.

— Просто располагаете ее над кабелем или распределительным узлом, господин. Она будет сигнализировать лампочками и гудками, чтобы вы могли точнее сориентироваться.

Он показал это на примере. Чтобы освоить работу с машиной, Стайл попробовал повторить то же самое на участке кабеля под ними. Он знал, что с этим проблем не возникнет, так как это была еще одна разумная машина, которая сама поведет его куда нужно.

Теперь Стайл повернулся к одному из Граждан, участнику пари, который носил на голове искусно выполненную шапочку, смутно напоминавшую старинный головной убор из перьев, какой носили вожди американских индейцев.

— Я предлагаю еще одно пари: моя одежда против твоей шапки. Победителя определим подбрасыванием монетки.

— К чему этот обмен одеждой? — удивился Гражданин. — Я поставил килограмм, а тебе нужна моя шапка?

— Ты отказываешься от моего предложения? — спокойно спросил Стайл.

Гражданин насупился.

— Нет. Я просто считаю это идиотизмом, ты можешь и сам себе купить шапку, вместо того, чтобы требовать мою. Да и твоя одежда на меня все равно не налезет. — При этих словах мужчина погладил себя по раздутому животу — весил он раза в два больше Стайла.

— Значит, ты согласен на пари. — Стайл обвел взглядом остальных. — У кого-нибудь есть монетка с орлом и решкой, типа тех, что используются на соревнованиях в Турнире?

Один из Граждан кивнул в ответ.

— Я нумизмат и готов обменять монету на твою одежду.

Теперь Стайл удивился.

— Моя одежда уже поставлена на кон.

— Я думаю, ты блефуешь. Я не верю, что ты станешь раздеваться, значит, ты каким-то образом планируешь выиграть на подбрасывании. Если ты выиграешь, я получу твою одежду в качестве платы за использование монеты.

— А если я проиграю?

— Тогда, дабы поддержать этот театр абсурда, я отдам тебе свою одежду. Но ты не проиграешь, ты же можешь управлять монетой при подбрасывании — все Игроки Турнира это могут.

— Нет уж, подождите! — возразил Гражданин с шапкой. — Я хочу, чтобы кто-нибудь другой бросал монету.

— Я брошу монетку, — предложил Вальденс. — Я объективен и буду рад посмотреть, как кто-нибудь разденется, при условии, что это буду не я.

Стайл улыбнулся.

— Это может быть весомая потеря, — сказал Стайл, глядя на очень полного владельца монеты. — Отлично, я арендую твою монету.

— Становится все интереснее, — заметил Вальденс. — До чего прелестно: мы, похоже, разделим наготу с присутствующей здесь очаровательной роботессой — любовницей Стайла.

— Невестой, — быстро поправил Стайл.

Теперь улыбнулся другой Гражданин.

— Может, нам всем раздеться и спросить, что она об этом думает?

Шина отвернулась, заливаясь краской. Это была явная уловка, но она снова подействовала на Граждан — им еще не попадались роботы, которые вели бы себя совершенно как живые.

— Ей-богу, — прошептал один из них, — куплю себе целый гарем таких созданий.

Стайл взял монету — красивый иридиевый диск приятно лежал в руке; на лицевой стороне была изображена голова Тираннозавра Рекса, а на оборотной стороне — хвост динозавра[33]. Стайл по достоинству оценил этот символизм: иридий был связан с вымиранием динозавров, да и сама идея чеканки монет стала своеобразным реликтом для современной эпохи. Иридий, однако, все еще оставался ценным металлом, а коллекционирование монет было весьма популярным занятием среди Граждан.

Он передал монету Вальденсу.

— А откуда нам знать, может, сам Вальденс тоже умеет управлять движением монеты? — спросил с подозрением другой Гражданин.

Они воспринимали это маленькое пари так же серьезно, как и все остальные сделки.

— Ты можешь свести на нет его возможные умения, если назовешь сторону, когда монета будет уже в воздухе, — объяснил Стайл. — Если подозреваешь, что он хочет выбросить орла, то назови решку. Одно подбрасывание. Согласен?

— Согласен.

Это маленькое пари, казалось, все сильнее завораживало Гражданина в шапке. Его явно раздирало любопытство: что же задумал Стайл?

Стайл не сомневался, что Гражданин, со свойственным ему тщеславием, назовет орла, ассоциируя с ним себя любимого, поэтому Стайл надеялся, что Вальденс выбросит решку. Монета засверкала и закружилась в воздухе, стремительно приближаясь к кафельному полу.

— Орел, — ожидаемо назвал Гражданин.

Похоже, что его уже не очень интересовал исход этого пари, он пытался понять дальнейший план Стайла. Иридиевая монета отскочила от пола, перевернулась, покатилась и упала решкой вверх. Победа Стайла! Стайл протянул руку за шапкой, а Гражданин, владелец монеты, протянул руку за одеждой Стайла. Все остальные торжественно наблюдали за этой процедурой. Даже Шина не знала, что же задумал Стайл.

Стайл снял одежду и остался голым, словно ребенок в окружении взрослых. Он надел шапку, аккуратно сдвинул ее так, чтобы скрыть волосы и добавить морщин на лице; затем с покрытой головой и голым телом направился к голофону, размещенному в специальной нише. Это был небольшой прибор, способный проецировать только изображение головы и установленный тут для экстренных случаев. Любое требование Гражданина считалось экстренным случаем.

— Крутесс, — твердо произнес Стайл прямо в датчик. Устройство еле слышно запищало, пытаясь установить связь. Он знал, что разумные машины прослушивают и следят за ним, но не вмешиваются.

В нише появилось изображение головы женщины-рабыни.

— Господин, могу я поинтересоваться, кто вы и какова цель вашего звонка?

— Я Стайл, — ответил Стайл, сложив губы в аристократической усмешке. — Я просто хочу проинформировать твоего работодателя, что одна ремонтная бригада хочет провести кабельные работы на его территории. На самом деле ремонтные работы — это липа, а монтеры не те, за кого себя выдают; с кабелем все в порядке. Считаю, что Крутессу следует лично разобраться в этом деле.

— Благодарю вас, господин, — сказала она и отключилась.

— Ну, ты даешь! — воскликнул Вальденс. — Ты предупредил его о своем визите! Хочешь поскорее на тот свет?

Стайл снял шапку, но не стал искать новую одежду. Он схватил машину на колесиках и пошел по коридору.

— Ага! — воскликнул Вальденс. — Конечно, он же знает, как изображать раба! Но Крутесс не пустит к себе ни одного раба, тем более, когда другой Гражданин предупредил его, что что-то затевается.

— Посмотрим, чем все закончится, — сказал Стайл. — Вы можете наблюдать за мной по монитору, чтобы узнать, добился ли я успеха. Рабы, за мной, — скомандовал он и направился к входу в купол.

Граждане включили маленький голографический экран и столпились вокруг него. Стайл знал, что они будут следить за каждым его шагом. Что ж, отлично. Он не хотел, чтобы у них возникла хоть тень сомнения.

Стайл привел свою команду к эмблеме, изображающей тессеракт в круге. Купол Крутесса вплотную граничил с общественным куполом; два купола соединялись пятидесятиметровым наземным тоннелем; кабель связи пролегал под полом тоннеля.

Возле входа в тоннель стояли два раба-охранника. Когда отряд Стайла подошел к ним, один из охранников преградил им путь.

— Это частная собственность.

Стайл остановился.

— Я по поручению Гражданина, — сказал он. — Я отслеживаю по кабелю связи важное сообщение.

— Мой работодатель дал вам на это разрешение?

— Он знает о нашем прибытии, — ответил Стайл. — Я думаю, он лично проследит за этим. А теперь дай пройти. Мое время не резиновое.

Стайл заторопился, толкая вперед машину на колесиках. Сбитый с толку охранник пропустил его, решив, что вряд ли этот раб стал бы ломиться во владения Гражданина, не имея на то разрешения, — эту трассировку кабеля наверняка должны были согласовать. Однако другой охранник все же позвонил в купол.

— Тут бригада из четырех человек. Утверждают, что они по поручению Гражданина, — передал он.

Не дожидаясь ответа, Стайл пошел дальше. Меллон, Шина и присматривающий за машиной раб последовали за Стайлом. Все прекрасно осознавали, что лазеры могут порезать их на куски в любой момент.

Граждане, затаив дыхание, следили за продвижением рабов по тоннелю, который был утыкан линзами лазеров по всей длине. Стайл делал ставку на то, что Крутесс захочет провести расследование, прежде чем откроет огонь. Зачем незваные гости так дерзко вторглись на его территорию? И почему Крутесса заблаговременно предупредили о них? А может, просто кто-то пытается насолить легально работающей бригаде? Но компьютер коммунальных служб станет отрицать, что посылал сюда ремонтную бригаду. Значит, это ненастоящая бригада. Тогда это просто не имеет смысла, если это не чей-то розыгрыш. В этом случае Крутесс захочет найти злоумышленника. Чтобы сделать это, ему надо будет проследить за ремонтной бригадой и, возможно, кого-то допросить. Маловероятно, что сам Стайл будет опознан в ближайшее время — шапка индейца полностью изменила его лицо, и в любом случае вряд ли кто-нибудь решит, что Гражданин может маскироваться под раба. По крайней мере, Стайл на это рассчитывал.

Ни один лазер не выстрелил. Стайл добрался до конца тоннеля, пройдя мимо еще одного раба-охранника, который даже не окликнул его. Затем Стайл проследил сигнал вдоль кабеля в фойе, потом прошел вдоль протоки в саду, по бокам которой стояли скульптуры в стиле кубизма. Разумеется, лейтмотивом здесь являлся тессеракт. Граждане, со своей страстью к символике, любили вставлять свои эмблемы куда ни попадя.

Посреди сада, возле фонтана, располагались причудливые, объемные модели тессеракта. Стайл подошел к зарытому в землю кабельному узлу и поставил машину прямо над ним. Машина загудела, потом индикатор указал на отходящий в сторону кабель и на экране появилось кодовое обозначение для нового кабеля. Стайл завершил свою миссию и выиграл пари.

Однако когда он оторвал взгляд от машины, то увидел стоящего рядом Гражданина в окружении вооруженных рабов. Это, конечно же, был Крутесс, другого Гражданина тут просто быть не могло.

— Шагом марш в мой офис, Стайл, — резко скомандовал мужчина.

Итак, игра проиграна. Стайл передал машину ее постоянному оператору и пошел вместе с Гражданином. Фактически он еще не выиграл пари, пока невредимый не сбежит из купола вместе с машиной. Или если он уже выиграл пари, но потерял жизнь — разве это победа?

В офисе, когда они остались наедине, Крутесс протянул Стайлу мантию. Стайл надел ее вместе с сандалиями и перистой шапкой. Однозначно, его маленькая хитрость была раскрыта.

— Так в чем же тут дело? — спросил Крутесс. — Думаю, ты задолжал мне правдивый рассказ.

— Я отслеживаю электронное сообщение двухмесячной давности, — ответил Стайл. — А твои люди не разрешили войти на территорию с нужной стороны.

— Разумеется! Я уволю любого раба, кто пустит чужака без разрешения.

— Поэтому мне пришлось найти другой способ. Ничего против тебя лично я не имею, просто я должен проследить это сообщение, откуда бы оно не исходило.

— А почему ты не рассказал мне об этом по телефону? Я вполне разумный человек и впустил бы тебя… за соответствующую плату, конечно.

— Так случилось, что мне, кроме того, надо еще срочно увеличить свой капитал.

Крутесс кивнул.

— Это, по всей вероятности, как-то связано с теми Гражданами, что столпились сейчас в уборной для рабов и следят за твоими успехами?

— Они поставили пятнадцать к одному против моего килограмма протонита, что я не смогу это сделать. Мне нужно было, чтобы против меня поставили в несколько раз больше.

— Поэтому ты позвонил мне, чтобы пробудить во мне любопытство, чтобы мои рабы не покрошили тебя на куски без лишних разговоров?

— А также, чтобы не обманывать тебя, — добавил Стайл. — Не люблю жульничать, когда дело не касается игры. А ты в нашей игре, можно сказать, не участвовал.

— Но ты втянул меня в свою игру. Ошибка в расчетах могла очень дорого тебе обойтись.

— Моя жизнь уже и так висит на волоске. Эта одна из причин, зачем я отслеживаю сигнал. Полагаю, что, узнав, откуда пришло письмо, я пойму, кто мой истинный враг.

Крутесс снова кивнул.

— А Граждане решили, что у них неплохие шансы из-за фактора опасности. Очень хорошо. Спасибо за признание, я тоже люблю пари. Я отпущу тебя на все четыре стороны, если ты согласишься сыграть со мной на весь свой выигрыш.

— Но мой выигрыш — это пятнадцать килограммов протонита!

— Да, солидная сумма. Я могу поставить столько же, а тебе придется рискнуть. Выбирай, во что будем играть. А если откажешься, то проиграешь предыдущее пари, не успев завершить свое обследование. Я могу на вполне законных основаниях уничтожить твою отслеживающую машину.

— Очень рискованная игра! — воскликнул Стайл. — Ты заставляешь меня удвоить выигрыш либо потерять его.

— Именно так, — улыбнулся Крутесс. — Если забираешься в логово льва, будь готов рисковать по-крупному.

* * *

Ощущая слабость в коленях, Стайл вышел из купола со своей командой и машиной.

— Я получил нужные данные, — объявил он.

Вальденс взглянул на индикатор машины.

— Значит, ты сделал это и уложился в отведенное время. Ты выиграл пятнадцать кило. Но почему тогда тебя так трясет?

— Крутесс схватил меня. И крепко прижал.

Другой Гражданин засмеялся:

— Как ты думаешь, почему мы поставили против тебя? Крутесс может купить и продать нас всех вместе взятых. Мы знали, что ты отправляешься в логово льва.

— А как тебе удалось выпутаться? — поинтересовался Вальденс.

— Он потребовал сыграть с ним на весь мой выигрыш, — скорчив гримасу, ответил Стайл. — Поэтому у меня остается только килограмм свободных средств, пока не будет разыграно пари.

— А в чем суть пари?

— Это тайна. Таково условие пари, что я не должен никому рассказывать о его сути, пока пари не завершится, а это случится очень скоро.

— Ого, люблю такие загадки. Крутесс, должно быть, специально играет с нами, чтобы отомстить за наше вторжение в его частную жизнь. Очень хорошо. Я готов сыграть на твой оставшийся килограмм. Есть у тебя какие-нибудь идеи?

Стайл задумался.

— Мне больше не хочется ставить на результат слежения за сообщением. Возможно, где-то встретится разрыв.

Они направлялись к следующему кабельному узлу, руководствуясь командами машины. Не было особого смысла следовать за всеми изгибами кабеля, когда можно было просто срезать путь до следующего узла. Стайл свернул за угол и вошел в небольшой переход между главными куполами, в этот момент там никого не было.

— Я придумал! Предлагаю поставить на то, какого пола будет раб, который пройдет здесь в следующие десять минут. Это будет вполне случайное событие.

— Неплохой вариант, — согласился Вальденс. — Ставлю килограмм против твоего, что это будет женщина.

— Нет, подожди, — возразил Гражданин в шапке с перьями (Стайл вернул ему эту шапку за ненадобностью). — А остальные, получается, не участвуют.

— Играйте друг с другом, — предложил Стайл. — Я сейчас ограничен в средствах.

И Меллон тут же решительно закивал головой.

— Играть с другими Гражданами не столь интересно. Главная фактор интриги здесь — это ты.

— Что ж, я буду рад заключить двойное пари, — сказал Стайл. — Я играю против Вальденса, что больше пройдет мужчин, а против тебя — что больше пройдет женщин.

— Не годится. В сущности, мы будем с Вальденсом играть друг против друга. Мне нужен ты. Мне нужен твой оставшийся килограмм.

— Хорошо, — сказал Вальденс, — я отказываюсь от пари со Стайлом, можешь играть вместо меня.

— Эй, я тоже хочу! — выразил протест Гражданин с иридиевой монетой, и остальные присоединились к нему.

— Ну хорошо! Я сыграю со всеми, — сказал Индейская Шапка. — С каждым человеком на один килограмм. Я ставлю на то, что в течение десяти минут больше пройдет женщин.

— Сойдет, — согласился Вальденс. — Пятеро из нас, включая Стайла, ставят на то, что пройдет больше мужчин. Мы проиграем или выиграем вместе со Стайлом.

Они стали ждать. За две минуты не прошло ни одного человека.

— А представьте, что никто не пройдет или пройдет людей поровну? — спросил Стайл, которого все еще не отпускало волнение из-за последних событий.

— Тогда мы продлим время, — предложил Вальденс. — Дополнительное время до первого очка. Согласны?

Все согласились. Они все хотели просто закончить пари. Не имели значение ни сами ставки, ни детали пари — главное: они ощущали сейчас возбуждение от чистого, честного азарта.

Подошли двое болтающих друг с другом рабов-мужчин, и оба тут же замолчали, как только увидели группу Граждан в центре перехода.

— Продолжайте идти куда шли, — скомандовал Вальденс, и рабы спешно прошли мимо.

Минуту спустя с противоположной стороны появился третий раб. Еще один мужчина. Лицо Гражданина в шапке сделалось хмурым.

Затем послышались быстрые шаги. Прошли три женщины, еще двое мужчин, женщина, еще трое мужчин и еще одна женщина. По прошествии восьми минут счет стал: восемь мужчин, пять женщин.

— Должно быть, у мужчин заканчивается рабочая смена, — удовлетворенно произнес Вальденс. — Кто бы мог подумать, я едва не поставил на девок!

Но на последней минуте появились еще двое мужчин и еще шесть женщин. Когда время вышло, счет стал: десять мужчин, одиннадцать женщин.

Гражданин в индейской шапке улыбался от уха до уха.

— Я всех вас вздрючил! Пять килограммов! — затем он кивнул на Стайла: — И я победил его. Никому это еще не удавалось сделать.

— Я проиграл килограмм, — согласился Стайл. Ему было любопытно: выглядел ли он так же тревожно, как чувствовал себя. — Но у меня один вопрос, который я хотел бы прояснить.

— Задавай, — поддержал Вальденс. — Развлечемся.

— Я заметил, что мужчины вели в счете до тех пор, пока внезапно вдруг не побежали женщины в самом конце. У кого-нибудь из нас есть поместье, расположенное рядом с этим переходом?

— У меня нет, — сказал Вальденс. — А вот у тебя, Боннет, расположено совсем рядом. Не так ли?

— Да, так, — осторожно ответил Боннет[34], носивший индейскую шапку.

— А эти женщины, которые прошли в конце… они случайно не работают на тебя? — спросил Стайл.

— Это не важно, — ответил Боннет. — В условиях пари не оговаривалось, что это не могут быть наши работники. Все рабы работают на Граждан.

— Ого! — воскликнул Вальденс. — Ты предупредил своих людей в куполе и поставил себя в более выгодное положение.

— Всего лишь проявил смекалку, — стоял на своем Боннет. — Никаких ограничений против этого не было.

Вальденс вздохнул.

— Нет, полагаю, не было. Никогда нельзя принимать все на веру, тем более, когда имеешь дело с Гражданином. Я как-то забыл об этом. Признаю поражение.

Остальные тоже согласились с ним, хотя и были не в восторге — им следовало быть более осторожными.

Теперь уже Стайл ощущал радость победы.

— Раз все закончилось, то теперь могу признаться, что я поставил против Крутесса пятнадцать килограммов на то, что кто-нибудь станет жульничать в этом пари. Я потерял килограмм, но выиграл пятнадцать. Я прав, Крутесс?

— Прав, — послышался голос Крутесса из скрытого динамика. — Это была хорошая и честная игра, Стайл. Пусть запишут на счет Стайла пятнадцать килограммов.

Вальденс шлепнул себя по колену.

— Красиво! Боннет выиграл пять, ты выиграл пятнадцать. Даже проиграв, ты победил! Стайл, твой итоговый капитал превысил тридцать килограммов, ты теперь Гражданин средней зажиточности.

— Мои поздравления, — произнес Боннет с кислой миной. — Думаю, с меня на сегодня достаточно, — добавил Боннет с оттенком высокомерия в голосе и удалился.

— Я от его ухода плакать не буду, — сказал Вальденс. — Мне он никогда особо не нравился. Однако, полагаю он прав. Ты нас красиво перехитрил, Стайл. Думаю, я должен перестать играть с тобой, пока не проиграл последние штаны… или даже всю одежду.

Остальные засмеялись, вспомнив эпизод с обнажением. Затем по взаимному согласию все разошлись по своим делам, оставив Стайла наедине с его рабами.

— Господин, вы сильно рисковали, — сказал Меллон с упреком. — Мои советы были проигнорированы.

— Согласен, я слишком полагался на удачу, — сказал Стайл. — Думаю, теперь судьбу моих побед я доверю тебе. Как считаешь, сможешь превратить мой выигрыш в более грандиозное состояние?

— С тридцатью-то килограммами? Господин, с таким капиталом и вашей доверенностью на совершение сделок, полагаю, я достаточно легко справлюсь с этой задачей.

— Тогда приступай. Я воздержусь от новых ставок, пока не посоветуюсь с тобой. А теперь иди, принимайся за работу.

— Спасибо, господин. Ваши методы необычны, но, должен признать, они доказали свою эффективность.

После этих слов Меллон повернулся и ушел.

— Он будет творить чудеса, господин, — тихо заверила Шина.

Теперь, когда азартные Граждане не задерживали их, они быстро продолжили продвижение к следующему узлу, который располагался под рабочим цехом на общественной территории, а оттуда — к следующему узлу в спальном районе для рабов, этот узел располагался аккурат под Занавесом.

— Случайное совпадение? — скептически спросил Стайл, и Шина согласилась, что на совпадение не очень похоже.

Они установили машину над узлом, и индикатор показал, что импульсы электронного письма изначально исходили из этого узла. Но это был закрытый узел, без возможности подключения — отсюда нельзя было отправить сообщение.

— Оно пришло с другой стороны Занавеса, — догадался Стайл.

Почему-то его это не удивило — многие несчастья, выпавшие на его долю, пришли именно с Фазы.

— Там у тебя есть друг, — сказала Шина. — Ты должен пересечь Занавес и с помощью волшебства отыскать его.

— Да. Только Адепт мог провернуть такое. Даже не знаю, кто бы это мог быть, — вздохнул Стайл. — Шина, у меня в запасе есть еще ночь, и мне надо отдохнуть. Отвези меня домой.

Она отвезла его в Голубые Владения на Протоне, затем накормила и помыла его, как обычно моют Граждан рабы, но это она проделала сама. Потом уложила его в удобную кровать, размещенную над рассеивающим гравитацию экраном, так что вес его уменьшился. На него тут же навалилась усталость, теперь, когда у него появилась небольшая передышка.

Но до того как уснуть, он схватил ее за руку и подтянул к себе.

— Сегодня ты опять плакала из-за меня, — прошептал он.

— И ты из-за меня снова плакал.

— Когда-нибудь, как-нибудь…

Она нагнулась и поцеловала его, и это было настолько сладко, насколько сладким может быть любой поцелуй. Улыбаясь от удовольствия, он погрузился в сон. Ему снилось, что он любил ее бесконечно долго и безмятежно. Но, проснувшись, он с горечью узнал, что это был лишь сон. Большего, чем женитьба, он ей предложить не мог.

9. ИСТОЧНИК

Утром Стайл прошел через Занавес там, где располагался последний узел. Оказавшись на Фазе, он не заметил в этом месте ничего необычного — просто склон холма, редко усыпанный деревьями. Кто бы не отправил отсюда сообщение, сейчас здесь его уже не было, по прошествии двух месяцев не осталось и следа.

Стайл был Голубым Адептом, наделенным выдающимися волшебными способностями, но как их использовать для поиска исчезнувших следов? Не наложил ли другой Адепт контрзаклятие для их сокрытия? Есть только один способ узнать.

Стайл сыграл на гармонике, собирая силу и параллельно придумывая заклинание, а затем пропел: «Укажи стрелою мне путь послания извне».

На земле появилось яркое пятно в виде стрелки, словно бы кто-то направил туда луч прожектора; стрелка начала хаотично вращаться, как компас на магнитном полюсе — очевидно, мешало контрзаклятие. С ходу найти ответ не получится.

Тем не менее в этом месте сила Стайла превосходила мощь контрзаклятия двухмесячной давности. Он сможет отследить источник, если сам пойдет по следу, как делал это на Протоне.

«Пусть холод и жар мне откроют секрет, тропинку укажут, помогут взять след», — пропел он, мысленно дополняя желание деталями.

И тут же ощутил с левой стороны прилив тепла. Он повернулся и почувствовал тепло на лице. Шагнул вперед — и эффект стал слабее, вернулся назад — и снова почувствовал тепло. Тепло исходило с правой стороны. Он пытался определить точное направление на источник тепла, как будто нащупывал тропу.

И тропа повела его, при этом часто извиваясь и пересекая саму себя, словно макаронина в спагетти. Очевидно, что оппонент предусмотрел такое развитие событий и намеренно запутал следы. На распутывание всех завитков может уйти уйма времени, и на тропе могут встретиться ловушки. Стайл на время решил отложить это занятие, он хотел присоединиться к единорогам и Голубой Леди и потратить все лишнее время на поиски Клипа и на отмщение. Тайна послания прождала два месяца, может подождать и еще день.

Стайл воспользовался припасенным заклинанием для перемещения в табун, по прибытии ощутив кратковременный дискомфорт. Применять на себе магию такого рода — занятие не из приятных, но сейчас не до жиру.

Нейса первой заметила его и поскакала рысью навстречу. Она навсегда останется его любимой лошадкой и его лучшим другом. Вот только сейчас Нейса не проявляла особой радости, находясь в гнетущем состоянии из-за беды, постигшей ее брата.

Она превратилась в девушку и совершила несвойственный ей поступок — заговорила:

— У Жеребца есть новости о Клипе.

— Какие? — заволновался Стайл.

— Он жив.

Она снова обернулась кобылой, Стайл запрыгнул ей на спину, и она отвезла его в табун. Он быстро обнял Голубую Леди. Верховный Жеребец уже ожидал его в облике человека.

— Он в Белых Горах, у гоблинов в плену. Должны напасть мы ночью, когда они не ждут.

— Да, — согласился Стайл. — Только я и ты.

— Они прознают, коли применяться будет магия Адепта, и Клипа сразу же убьют. Не должен применять свою ты силу, пока его мы не спасем.

— Как же я тогда спасу его? — разочарованно поинтересовался Стайл.

— Спасу его я. А ты потом перенесешь всех нас в место безопасное.

Стайлу не очень понравился предложенный план, но пришлось согласиться: нет смысла начинать спасательную операцию, если само присутствие Стайла приведет к погибели Клипа.

— Отправляемся прямо сейчас, — объявил Жеребец. — К ночи мы достигнем гор. Я знаю, где расположен вход во владения гоблинов. Но, оказавшись в подземелье, я, как и ты, не буду ведать дальнейшего пути.

Стайлу пришла в голову идея.

— Допустим, я создам заклинание, которое укажет нам дорогу. Это продолжительное волшебство не вызовет беспокойства у гоблинов?

Жеребец задумался.

— Не знаю в точности, но думаю, что нет. Подозрение вызовет лишь самое новое и внезапное волшебство. Много древних заклинаний окружает гоблинов, и ни одно из них уродцев не тревожит.

— Я бы предпочел рискнуть.

Стайл поразмыслил несколько секунд, а затем заиграл на гармонике и пропел: «Звезд небесных институт, луч пролей на наш маршрут». К северу от них, в небе появилась яркая точка, испускающая на землю слабый луч света.

— Однако гоблины увидят сие тоже! — возразил Жеребец.

— Увидят что? — спросила Голубая Леди.

Жеребец улыбнулся:

— А-а-а… Остальные не видят!

— Остальные не видят, — подтвердил Стайл. — Я не настолько глуп, как выгляжу.

— Не настолько, — согласился Жеребец.

Он вернулся к своему естественному облику и начал бить копытом. Стайл понял намек и запрыгнул ему на спину. Сделать это было труднее, чем в случае с Нейсой, так как Жеребец был выше Нейсы на четыре ладони и почти в два раза тяжелее.

В нем было очень много от дикого животного. Не будь между ними понимания, прикосновение Стайла к спине этого жеребца могло быстро привести к фатальному исходу: неприручаемый Жеребец выплеснул бы весь свой гнев на унизившего его таким образом обидчика.

Они тут же тронулись с места. Стайлу, самому искусному наезднику этого мира, пришлось крепко ухватиться за коня, чтобы не упасть, прямо как какому-то новичку, — дух соперничества дал о себе знать; Жеребец просто напомнил Стайлу, что тот сидит на нем, лишь пока Жеребец это позволяет.

Стайл раньше никогда не ездил на таком скакуне. Жеребец весил, как тягловая лошадь, но скорость у него была, как у скаковой. Стайл когда-то приручил Нейсу, проехав на ней верхом против ее воли, и он прекрасно понимал, что повторить этот трюк с Жеребцом у него бы не вышло.

Мимо проносились разнообразные пейзажи, ветер нещадно трепал одежду Стайла. Жеребец на полном скаку выбивал копытами двойную барабанную дробь, и из того места, куда ударяла твердь копыт, вылетали искры — тем не менее ход его был плавным: Жеребец не растрачивал энергию на дополнительные движения вверх-вниз, он просто плыл вперед.

Их путеводная звезда висела в небе примерно на уровне головы, подсвечивая небольшой клочок земли на горизонте. Иногда звезда смещалась в сторону, чтобы они могли объехать препятствие или труднопроходимый участок, поэтому Жеребцу не приходилось снижать темп для разведывания пути. Он поддерживал скорость выше, чем у любой лошади, и при этом, казалось, совершенно не уставал. Когда он перегревался, из его ноздрей били струи пламени — таким способом единороги охлаждали себя (ведь потеть они не умели), избыточное тепло выводилось за счет дыхания и ударов копыт.

Через некоторое время поездка стала рутинной, а потом и вовсе скучной. Делать Стайлу было нечего, Жеребец нашел бы дорогу даже без помощи маленькой звездочки. Стайл, конечно, мог бы подремать, но слишком уж нервничал — ему хотелось поскорее спасти и исцелить Клипа. У него это может получиться, он был уверен, что его волшебству по силам приделать обратно отрезанный рог и убрать рубцы в месте среза. Самое сложное — освободить единорога, не спровоцировав его убийство, и еще надо после освобождения вытащить всех оттуда. Сейчас оставалось только ждать.

— Я вот что подумал, — начал Стайл. — Ты можешь говорить?

Жеребец выдал утвердительную ноту — словно кто-то сыграл на аккордеоне. Ему уже тоже наскучивала затянувшаяся поездка.

— Ты создание могучее, — сказал Стайл. — Несомненно, гоблины легко опознают и тебя, и меня. Я еще могу сойти за эльфа, но ты можешь быть только единорогом, даже в человеческом обличии. Небольшой рожок на лбу выдаст тебя.

Жеребец сыграл еще одну ноту согласия. Единороги могли принимать другие обличия, но у них всегда оставался небольшой рудиментарный рог. Все дело в том, что рог был средоточием их волшебной силы, без него они были бы простыми лошадьми, без способностей играть музыку и менять внешность. Если у единорога не будет рога в другом обличии, то он не сможет вернуться обратно к своему естественному облику. Это, разумеется, было неприемлемо: ни один уважающий себя единорог не захотел бы застрять надолго в теле человека.

— Твой драконий облик для маскировки годится не больше человеческого, — продолжил Стайл. — Правда, он может помочь проникнуть во владения гоблинов, но они тут же забьют тревогу — вторжение дракона не останется незамеченным! А когда ты отыщешь Клипа, маленькие монстры сразу догадаются: кто ты и зачем пришел.

— Гм, — задумавшись, взял аккорд единорог.

— Проблема в том, что ты во всех обликах своих — создание могучее. Это не так плохо и в обычной ситуации вполне уместно… — иногда то, как сформулировано предложение, бывает гораздо важнее самого предложения, особенно, если оно обращено к существу гордому, — …но в этот раз было бы лучше, если бы принял ты какую-нибудь незначительную форму, типа светлячка, как Нейса, чтобы я мог незаметно пронести тебя.

Единорог продолжал бежать, обдумывая услышанное. Спустя некоторое время он выдал новую ноту:

— Могу.

Звуки единорогов не были настоящими словами, но тональность мелодий и модуляция передавали точный смысл. И Стайлу обычно удавалось понимать значение звуков, если он внимательно прислушивался.

— Есть у тебя четвертый облик? — спросил он удивленно. — Я думал, их бывает не больше трех, а у некоторых вообще один или два.

На этот раз Стайл услыхал громкую ноту тщеславия. Жеребец оказался незаурядным единорогом, он обладал четвертой формой обличия и выбирал ее по собственному желанию.

— Отлично! — воскликнул Стайл. — А ты можешь принять нужный облик сегодня же ночью? Я знаю: чтобы принять новую для себя форму, нужно приложить недюжее усилие, а у нас так мало времени…

Жеребец отнюдь не питал иллюзий. Вызвать любой новый облик в первый раз всегда трудно, а четвертый облик — в особенности. Но Жеребец считал, что справится с задачей.

Они обсуждали этот вопрос, стремительно преодолевая мили и лиги, одну за другой. Выяснилось, что одни формы принимать легче, чем другие. Степень сложности зависела от нужных навыков и конечных размеров. Так, единорог мог без особого труда превратиться в крупного медведя, потому что размер этой формы был примерно таким же. С человеческим обликом уже сложнее, потому что масса человеческого тела меньше, плюс требовались навыки владения руками и голосом. Если в человеческом облике не получается завязать узел на веревке — это не очень хорошо, а если не можешь разговаривать — еще хуже. Такие вещи надо делать правильно либо не делать вообще. Светлячок Нейсы было более серьезным достижением, чем ястреб Клипа, потому что светлячок по весу составлял всего долю процента. Нейса весила 385 килограмм в естественной форме, около 40 килограмм — в облике девушки и меньше грамма — в виде светлячка. Верховному Жеребцу превращение до таких размеров далось бы в два раза тяжелее.

— Зато такой размер не вызовет подозрений, — заметил Стайл. — Никто не поверит, что такой внушительный зверь, как ты, физически сможет уместиться в такой маленькой форме. — Стайл делал акцент на сложности превращения, а не на ничтожности формы.

Возникала еще одна проблема — с полетом, как объяснил тревожными звуками единорог. Полет — это навык, которым нужно долго овладевать в процессе тренировок, после того как осуществишь превращение. Жеребец научился летать в драконьем облике, но с формой насекомого придется учиться летать заново, так как насекомые летают иным способом. На это может уйти несколько дней.

— О, я не имел в виду, что ты обязан будешь уметь летать, — успокоил его Стайл. — Я имел в виду просто что-нибудь маленькой формы, чтобы ты ни у кого не вызывал подозрений. Например, ты можешь даже превратиться в обычного… таракана.

Таракана! Жеребец издал громкий звук обиды: «Ни за что!» Но Стайлу это кое-что напомнило. Дракон-таракан — из его стихотворения, благодаря которому он победил на Турнире в мире Протона. Неужели стих оказался настоящим пророчеством? Сейчас, вспомнив стихотворение, Стайл разглядел некоторые параллели: он написал про рог Гавриила, а теперь речь идет о роге единорога — из-за рога Клипа они предприняли это путешествие; он также написал про попытку обмануть судьбу, но он выиграл самую большую ставку в своей жизни из-за жульничества другого Гражданина. Что дальше?

Точно! Первые четыре строчки стихотворения описывают его прошлый опыт явным образом. Затем идет ключевое слово: тишина. А Стайла недавно как раз поразило заклятие тишины. Затем — любовь. И тут помолвка с Шиной. Это, конечно, не совсем любовь, но близко. Шина определенно заслуживает любви.

В самом деле, ключевые слова красиво укладывались в последние события — почти как предсказания Оракула. Вот только слова были случайно выбраны Игровым Компьютером. Никакой магии! Должно быть, это простое совпадение. При желании смысл можно разглядеть буквально в чем угодно, как в случае с теми двумя стихотворениями. Однако… почему бы не попробовать?

— Это как раз та форма, каковую гоблины ни в чем не заподозрят. Подземелья наверняка кишат тараканами. Какой Верховный Жеребец захочет потратить огромные силы на такую непритязательную форму? Такое просто немыслимо! Посему для нашей опасной операции форма таракана самая безопасная из всех.

— Гм, — призадумался Жеребец, взвешивая рациональные и эстетические аспекты вопроса.

— На самом деле некоторые тараканы довольно красивы, — как бы невзначай промолвил Стайл. — Когда я служил рабом на Протоне, мне пришлось доставлять коня в купол Гражданина, который был помешан на экзотических тварях. У него была тараканья ферма, в которой встречались очень изысканные экземпляры. Я помню, там были такие темно-красные тараканы, большие и блестящие, определенно, короли среди тараканов. А еще были такие цветастые, как бабочки, только без крыльев…

— Хватит! — фыркнул единорог.

Он свернул в густую рощицу и замедлил шаг. Когда они остановились в ней, Стайл спешился и был этому несказанно рад: они ехали уже несколько часов, и у Стайла затекло все тело, к тому же его одолевал голод, а еще — очень хотелось откликнуться на зов природы.

По близости росло подходящее ореховое дерево — у единорогов хороший вкус на такие вещи, — и Стайл смог перекусить без помощи магии. Тут же рядом протекал маленький ручей. Это был настоящий оазис, вероятно, хорошо знакомый каждому дикому созданию. Путешествие на волшебном существе имело свои преимущества — это не только защита, но и удобства благодаря хорошему знанию местности. Стайл уже успел попутешествовать с тремя единорогами: Нейсой, Клипом и Верховным Жеребцом. И ему в равной мере понравилось с каждым из них. Стайл любил лошадей, но единороги всегда будут занимать в его сердце особое место.

Свыше пятнадцати лет он мечтал стать Гражданином Протона. Возможно, это было его личным состязанием, его персональной гонкой. Теперь он стал Гражданином, но все, что он сейчас по-настоящему хочет, — это остаться на Фазе, в любом качестве. Ему нравилось волшебство — не просто его способности, как Адепта, но, что более важно, то окружение, в котором существовала магия. Ему нравились зеленые холмы, маленькие речушки, разнообразные детали изменчивого пейзажа. Ему нравились сладостные прогулки на просторе, с их свежим воздухом, непредсказуемой погодой и ощущением свободы. Да, конечно, тут есть и опасности, но все равно здесь гораздо лучше, чем на Протоне.

Триста лет неограниченной добычи полезных ископаемых и беспощадной эксплуатации планеты уничтожили природу Протона, в итоге комфортно проживать на нем можно только внутри куполов, созданных силовым полем. Стайлу нравились удобства цивилизации, но с тех пор, как он побывал на Фазе, он начал подозревать, что цена за удобства непростительно завышена.

Стайл почувствовал теплое прикосновение к лицу слева. О да, его заклятие, чтобы отследить отправителя сообщения, благодаря которому он повстречал Шину, — оно все еще действовало. Старые заклинания никогда не исчезают, угасая очень медленно, с инерцией, что сейчас для него весьма кстати, так как любое конкретное заклинание можно использовать только раз. Тепло еле ощущалось, значит, источник находится далеко, но, во всяком случае, Стайл еще мог его отследить. Он сделает это, когда спасет Клипа.

Стайл услыхал музыкальный стон, как будто кто-то наступил на аккордеон. Жеребец, лежа на траве и корчась от боли, мерцал и при этом уменьшался в размерах, а из его тела вырастало еще несколько пар ног.

Стайл уже приготовился было произнести заклинание, но вовремя спохватился, сообразив, что это не нападение колдуна — просто Жеребец осваивал свой новый облик. Стайл подошел поближе, вглядываясь в сюрреалистическую карикатуру на таракана.

— Это самый уродливый таракан из всех, что я видел, — сказал Стайл, — и, надо признать, самый большой.

Действительно, таракан был размером почти с человека. Гигантское насекомое шевелило усиками, болтало лапами и яростно попискивало из миниатюрного рога на морде. Затем насекомое превратилось обратно в жеребца, изрыгнув огонь от сильного перенапряжения.

— А, это ты! — невинно воскликнул Стайл. — А я уж собирался раздавить тебя.

Жеребец с гневом взглянул на него и фыркнул так, что подпалил волосы на руках Стайла; затем единорог повторил попытку. В этот раз он достиг нужного размера, но не формы, превратившись в миниатюрного единорога.

— Боюсь, это не прокатит, — пробубнил Стайл набитым орехами ртом. — Гоблины знают, что таких маленьких единорогов не бывает.

Жеребец стал рыть ногами землю и трансформироваться. Очевидно, что он прилагал титанические усилия — его копыта покраснели, уши задымились. В этот раз все вышло как надо: нормального размера таракан, с серебристым телом и золотистой головкой. Насекомое сделало шаг и… взорвалось, превратившись обратно в Жеребца — ему просто не удалось удержать эту форму дольше двух секунд.

— Может, лучше немного отдохнуть? — предложил Стайл. — Дай организму время привыкнуть к новому образу. Мы пока еще не доехали до владений гоблинов.

Жеребец издал звук согласия. Стайл наколдовал десять фунтов овса Жеребцу на обед и тут же оказался в замешательстве. Ему бы не следовало использовать волшебство в этом месте. Но, кажется, ничего страшного не произошло. Возможно, на такой вид колдовства враг не обращает внимание.

После отдыха он взобрался на Жеребца и они возобновили путешествие. Выносливость этого единорога просто потрясала: он бежал несколько часов, потом пытался овладеть новой сложной формой, а после короткой передышки пустился вскачь на той же неизменной скорости. Нейса и Клип — отличные единороги — не смогли бы поддерживать аналогичную скорость так долго.

С наступлением сумерек показались зловещие Белые Горы. Жеребец направился к ним под углом, отклонившись на северо-запад, чтоб обойти стороной владения огров. В этой поездке им ни к чему лишние проблемы с ограми! На самом деле Стайл поладил с ограми, когда доказал, что он им не враг, но огры этому не слишком обрадовались, и возможные неприятности с ними исключать нельзя.

Солнце зашло за горизонт. Жеребец проскакал параллельно горному хребту на запад и остановился. Путеводная звезда находилась на севере, указывая на вход в мрачное подземелье.

Но оказалось, что территория охраняется: скалы были усыпаны дозорными гоблинами — они стояли рядами, словно бахрома горного хребта. Как же им проникнуть внутрь? Стайл нашел решение.

Он был немного крупнее гоблинов, но если ссутулится, то сможет сойти у них за своего. Стайл собрал ладонями грязь с земли и натер ею лицо и руки, затем разделся и покрыл грязью остальные части тела. Гоблины носили кое-какую одежду, и трусы с Протона вполне сойдут в качестве таковой. Однако головы и ступни гоблинов были гораздо крупнее, чем у него, а длина конечностей — короче. Стайл поэкспериментировал и в конце концов соорудил для каждой ноги каркас из маленьких веточек и грязи, приблизив размер ступней к гоблинскому. То же самое он сделал с головой. Конечно, с помощью магии было проще изменить облик — создать иллюзию или провести физическую трансформацию, — но в этом месте Стайл не осмелился использовать заклинания. Зато у него были умелые руки и способности к импровизации. Он увеличил размер головы, соорудив из оставшейся одежды большой тюрбан.

— До чего же нелепо, — произнес Верховный Жеребец, обернувшийся человеком. — Людское тело само по себе уродливо, но ты сделал его еще уродливее.

— Лучше займись собственным превращением, — напомнил Стайл, — и постарайся держать форму как можно дольше.

— Попытаюсь, но не обещаю, — угрюмо заверил Жеребец.

Он снова стал единорогом, собрался с силами и превратился в насекомого. Выглядел таракан не очень, зато облик оказался устойчивым. Стайл наблюдал, как тот сделал шаг, передвинув все лапки с одной стороны тела. Затем насекомое задрожало и начало увеличиваться, потом рост прекратился и таракан снова вернулся к своему прежнему размеру. Похоже, ему удалось стабилизировать форму.

Стайл опустил вниз раскрытую ладонь. Таракан сперва сомневался, потом неуклюже на нее заполз. Очевидно, тут нужна была особая координация движений — для управления шестью лапами, — и Жеребцу было нелегко передвигаться и одновременно удерживать маленький размер тела. Возможно, это было сродни жонглированию шестью мячами, идя по натянутому канату. Так случилось, что Стайлу приходилось раньше проделывать такие трюки, но на их освоение ушло немало времени.

— Просто не теряй контроль и не вздумай превращаться в коня у меня на голове, — проворчал Стайл, когда таракан перебрался к нему на тюрбан. — И смотри там, не закапай мне голову ни чем.

Таракан, услышав про «не закапай», начал трястись от хохота и тут же заискрился и увеличился в три раза, но быстро спохватился и взял себя в руки. Стайл решил больше так не шутить.

Уже почти совсем стемнело. Он собрался с духом и двинулся вперед, следуя за огоньком света, испускаемого на землю маленькой путеводной звездой. Он ссутулился насколько смог, став горбатым и ниже ростом. Стайл был опытным актером, и это был еще одни игровой талант, который сейчас пригодился. Он передвигался и махал руками, как гоблин, и, как гоблин, смотрел по сторонам. Он уже почти начинал ненавидеть мир так же, как гоблины.

Темный проем входа в пещеру был уже близко. Стайл смело заковылял прямо к нему. И тут его окликнул гоблин-стражник:

— Куда это ты поперся, грязная рожа?

На секунду душа Стайла ушла в пятки, но потом он догадался, что взаимные оскорбления — это у гоблинов обычная манера речи, и тот стражник, скорее всего, не понял, что лицо Стайла специально измазано грязью для маскировки.

— А тебе какое дело, вонючая задница? — ответил Стайл скрипучим гоблинским голосом и зашагал дальше.

Он почувствовал, как Жеребец-таракан трясется от еле сдерживаемого хохота, слушая эту перебранку. Вероятно, Стайл выбрал правильный ответ. Стражник не стал останавливать его. Стайл последовал за своей звездой прямо в пещеру. Гоблины заходили и выходили оттуда, но никто его не окликнул.

Стайл стал спускаться вниз: через узкие проходы, вдоль подземных скал, перешагивая через глубокие расщелины. С помощью звезды идти было просто, она безошибочно вела его по запутанному лабиринту. Мимоходом он задумался, как же это все работает — когда волшебство снабдило его нужной информацией, то вряд ли тут просто была задействована энергия.

Они на удивление быстро пришли к расположенной в углублении комнате, отгороженной цельными колоннами-сталактитами. Звезда указывала на место, где-то за колоннами. Там стоял конь. Нет, не конь — единорог без рога, весь в грязи, так что его естественный цвет почти не просматривался. Единорог стоял, понуро свесив голову, всем видом показывая отсутствие воли к жизни, но умереть он был не в силах. Клип!

Стайл услыхал возле уха тоненький писк аккордеона. Таракан был вне себя от возмущения. Никто не смеет так обходиться ни с одним единорогом!

Там же, за решеткой, единорога охраняло полдюжины гоблинов. Четверо из них подпирали стену, еще один жадно глотал какую-то зловонную жидкость, а шестой развлекался тем, что тыкал в Клипа кончиком копья. Несчастный единорог почти не вздрагивал, он уже перестал сопротивляться и был скучной мишенью для издевательств. Кровь от предыдущих порезов покрывала тоненькими полосками его блестящую когда-то, синюю шкуру, а волосы гривы спутались и слиплись. Над ним роились мухи, но хвост почти уже не дергался, чтобы их отогнать.

Стайл услышал, как таракан на его голове тяжело задышал, присвистывая в тональности аккордеона. Верховный Жеребец был вне себя от того, что кто-то посмел так обращаться с членом его табуна, и готов был взорваться.

— Нет, Жеребец, — прошептал Стайл. — Ты должен удерживать облик, пока не окажешься внутри клетки. Ни я, ни остальные твои формы не смогут механически пройти сквозь решетку — ее прутья слишком прочны, и просветы между ними очень узкие. Ступай внутрь, предупреди Клипа, затем напади на стражников до того, как они сами нападут.

Жеребец издал низкий звук согласия. Стайл поднес ладонь к голове, и таракан тут же вскарабкался на нее, затем Стайл опустил таракана на пол в углу, возле решетки.

— Эй, придурок, ты кто такой? — крикнул стражник.

Ай-ай-ай. Стайлу нужно отвлечь внимание от таракана, чтобы гоблин не заметил его и не раздавил просто так, из прихоти; Верховный Жеребец уязвим в нынешнем облике и может не успеть превратиться обратно, прежде чем нога гоблина раздавит его.

— Я просто хочу позырить на этого уродца, — откликнулся Стайл. — Я слышал, у вас тут лошадиноголовый без рога.

— Тебя это не касается, — отрезал гоблин. — Всяким недоумкам нельзя заходить сюда без разрешения. Особенно тебе.

Таракан неуверенно полз по стене. Ему явно было непривычно лазить по отвесной поверхности, но он не желал быть раздавленным. Продвижение шло очень медленно, и Стайлу надо было еще потянуть время.

— О, меня это касается, навозная рожа, — сказал Стайл и не солгал. — Я пришел, чтобы увести отсюда единорога.

— Да ты рехнулся, человечья морда! У нас приказ убить этого зверя, как только закончим собирать армию и поймаем вражеского Адепта. Зверь отсюда никуда не уйдет.

Значит, они не собирались оставлять Клипа в живых, независимо от решения Стайла. К тому же они собираются поймать и самого Стайла. Это была классическая схема: похищение-вымогательство-убийство. Что такое честь — гоблинам неведомо!

Таракан, услышав этот подлый план, не удержался на стене и упал на пол с довольно громким щелчком и с мелодией аккордеона. Стайл испугался, что это привлечет ненужное внимание. Таракан лежал на спине, шевеля шестью лапками, пытаясь встать на ноги. О нет!

— А вот это тебе сделать не удастся, грязноногий, — издевательски произнес Стайл. — Вас, стражников, казнят раньше заложника.

Стайл и в этот раз не стал им лгать и буквально поведал о своих планах. Его самоуверенность немного испугала гоблина. Видимо, такие повороты событий не были редкостью в подземных королевствах.

— Да что ты можешь знать, сучкопалый? — взревел гоблин.

Таракану наконец удалось повернуться правой стороной вверх, сопроводив движение тоненьким музыкальным хрюканьем. Любой гоблин, который обратит сейчас на него внимание, догадается, что это необычный паразит! Стайл должен продолжать заговаривать зубы.

— Я много чего знаю, мандрагороносый. Это ведь единорог Адепта, так?

— Разумеется, умник, поэтому он все еще жив — чтобы Адепт не вмешивался, пока с ним самим не разберутся. У нас есть и свои Адепты, но они не любят самолично драться друг с другом, поэтому мы сдерживаем его таким вот способом — этот дурачок любит животных. Мы тут просто исполняем приказ, нас не за что казнить. — Он с сомнением посмотрел на Стайла. — Ведь так?

И вот таракан дополз до Клипа. Стайл вздохнул свободно. Еще несколько секунд — и все будет в порядке.

— А как насчет планов самого Адепта? Если он узнает, что вы в этом замешаны, он придет за вами. И как вам тогда помогут ваши Адепты?

Пока Стайл говорил, он обнаружил, что Клип заметил таракана и поднял переднее копыто. Он собирался раздавить насекомое — ведь он не знал, кто это.

— Клип! — окликнул Стайл. — Нет!

С этого момента события начали разворачиваться очень стремительно. Все шесть гоблинов-стражников встрепенулись и стали судорожно разглядывать безрогого единорога. Волшебный таракан издал пронзительный звук и отскочил от зависшего над ним копыта. Клип дернул головой, и его уши развернулись в сторону Стайла.

— Хитрая уловка! — закричал ближайший к Стайлу гоблин. — Этот урод специально заговаривал мне зубы про заложника. Убейте его!

Было не совсем понятно, кого он приказал убить — Клипа или Стайла? Хотя это уже не имело значения: тревога поднята. Два гоблина пустили в ход свои пики против Клипа, еще один попытался раздавить таракана. Тот, кто был ближе всех к Стайлу, решил ткнуть в Стайла копьем сквозь решетку, а оставшиеся два гоблина стали звать на помощь.

Клип внезапно ожил, размахивая рогом и пытаясь насадить на него гоблина. Но на самом деле рога у него не было — только жалкий обрубок. Гоблин своим шершавым кулаком просто отмахнулся от носа Клипа. Таракан отбежал в сторону и начал увеличиваться в размерах, словно демонический амулет, оживленный заклинанием. Стайл увернулся от копья. Через мгновение внутри камеры уже стоял Верховный Жеребец, топая копытами и фыркая огнем. Он, в отличие от Клипа, имел целый рог, который мгновенно вошел в одного гоблина, потом во второго, третьего — они даже не успели отскочить. Три гоблина взмыли в воздух, насаженные все вместе на один страшный шип.

Клип напал на гоблина, который пытался проткнуть Стайла копьем, и со всей силы ударил передним копытом уродца по голове. Однако оставшиеся два гоблина уже бежали по дальнему коридору, который для единорогов был слишком узок, и звали на помощь. Стайл приготовил заклинание, но потом передумал. До сих пор он не использовал магию, и теперь, когда он знал, что в деле замешан другой Адепт, он решил как можно дольше не выдавать своего присутствия. Гоблины не знали, что в их подземелье пожаловал Голубой Адепт, поэтому другой Адепт может тоже не знать, пока Стайл своими чарами не выдаст себя.

Однако теперь в темнице находятся два единорога, и в недрах гор уже поднято по тревоге множество гоблинов. Жеребец мог бы воспользоваться для бегства своим тараканьим обликом, но Клип не может сменить внешность без своего рога. Стайл мог бы изменить облик Клипа сам, но это станет магическим сигналом о присутствии в горах Адепта. Стайл мог бы также расплавить решетку с помощью волшебства, если она не защищена от магии. Должно быть, таким образом Клипа сюда и поместили — Адепт-противник переместил Клипа за решетку с помощью заклинания. Если Стайлу все равно придется воспользоваться магией, то тогда в первую очередь надо заняться самым важным вопросом. Как бы он хотел, чтобы его не обнаруживали подольше!

— Клип, подойди ко мне! — позвал Стайл, доставая предмет, который он носил, словно копье.

Это был отрезанный рог Клипа. Единорог смотрел на него, не веря своим глазам — несомненно, он полагал, что рог потерян для него навсегда.

— Я могу восстановить его! — заверил Стайл, выставив рог перед собой основанием вперед.

Клип подошел и подставил голову к решетке, а Стайл приложил рог к обрубку на голове коня. «Хочу восстановленья рога на голове единорога!» — пропел он, пожелав увидеть срастание двух частей рога в единый, наполненный жизнью предмет. Задача была не из легких, ведь он не усилил магию игрой на гармонике, да и рог был волшебным и сопротивлялся магии Стайла. Стайл понимал, что две части восстановятся не в точности, как было, ведь он пытался привить мертвый рог.

Тем временем в коридоре позади Стайла показался отряд гоблинов с копьями наперевес. Стайл увидел их краем глаза, но не мог выпустить рог из рук, чтобы не прервать и без того медленный процесс восстановления. Клип тоже не двигался, находясь по другую сторону решетки и ожидая исцеления.

Зато Верховного Жеребца ничто не удерживало. Он прыгнул к решетке.

— Нет! — предупредил Стайл, зная, что камень слишком тверд и животное не сможет его сломать.

Однако Жеребец прямо в воздухе превратился в таракана, проскользнул между колоннами и уже на стороне Стайла превратился в дракона. Дракон расправил крылья, накренился вперед и выпустил по приближающимся гоблинам горизонтальную обжигающую струю пламени. Запахло горелой плотью. Стайл даже посочувствовал гоблинам, но затем вспомнил, как они обошлись с Клипом — и сочувствия как ни бывало. Жители мира Фазы обращаются с другими не самым дружелюбным образом, но гоблины были хуже всех.

Стайл снова сосредоточился на исцелении, оставив Жеребца прикрывать тылы, и две части рога Клипа медленно срастались друг с другом. Стайл чувствовал, как оживляющее тепло постепенно продвигается по всей длине рога. Скоро рог будет как новенький.

С дальней стороны темницы высыпала еще одна стая гоблинов.

— Жеребец! — закричал Стайл, и Верховный Жеребец развернулся в тот же миг, бросился к решетке, превратился в таракана и на другой стороне снова стал драконом; вырвалась еще одна струя пламени, поджаривая вражеские тела во второй раз.

А на подходе была куда большая неприятность. Стайл услыхал грохотание и топот ног сотен или тысяч приближающихся гоблинов, бегущих по невидимым подземным тоннелям. Он знал, что выдал себя Адепту-врагу, когда воспользовался магией, — это осложнит его положение. Он все еще держал в руках рог и ждал, когда последний дюйм рога наполнится жизнью, тогда вернутся обратно все способности Клипа — на меньшее тот не согласится.

Откуда-то появился белый туман — рядом со Стайлом стояла Белый Адепт. Волосы и брови ее были белыми, а дородное тело — облачено в сверкающее белоснежное платье.

— Вот и ты, Голубой, как мы и ожидали, — произнесла она, ее голос и взгляд были холодны как лед. — Ты клюнул на приманку.

— Клюнул, — угрюмо согласился Стайл. Ее приход его не удивил. При встрече с Белой ему всегда становилось зябко от холода. Но зачем она связалась с гоблинами? — Я уже порядком подустал от проделок таких, как ты.

Расскажет ли она ему хоть что-нибудь до того, как нападет? Если она успеет создать рисунок-заклинание до того, как он восстановит рог Клипа, то быть беде. Ему придется защищать себя, а без него единороги не смогут убежать. Вот только Белая могла воспользоваться заклинанием на расстоянии вместо того, чтобы встречаться лицо к лицу со Стайлом. Возможно, она хочет поговорить.

Верховный Жеребец прервал оборонительные действия, оставив валяться на полу груду обожженных гоблинов, скукоженных, словно высушенные жуки, и посмотрел на ведьму. Он начал собираться с силами для новой атаки.

— Осторожнее! — обратился к нему Стайл. — Она — Адепт.

Могучее животное замерло. Жеребец был не так глуп, чтобы сейчас напасть на Адепта, и знал, что Стайл еще не закончил с Клипом. В данный момент ситуация была тупиковой.

— Я не могу напасть на тебя напрямую, Голубой, — призналась Белый Адепт. — А ты не можешь напасть на меня. Однако мы в состоянии причинить зло нашему окружению.

— Согласен, — сказал Стайл. — Но зачем причинять кому-то зло? Не понимаю.

— Расслабься хоть на минуту, Голубой, и выслушай меня. Я хочу просто поговорить с тобой.

По собственному опыту Стайл знал, что тот, кто заявляет, что хочет просто поговорить, имеет склонность отнюдь не к дружеским поступкам. Однако поговорить — это лучше, чем подраться.

Теперь, наконец, рог Клипа был восстановлен. Стайл отпустил его, и единорог отступил, пробуя звучание рога-саксофона — звучало фальшиво, зато сильно. Шкура его, казалось, стала ярче даже под слоем грязи, и к нему снова вернулась радость жизни. Белый Адепт прекрасно понимала, чем только что занимался Стайл, но не вмешалась. Должно быть, предстоящий разговор ее волновал больше, и Стайл очень хотел знать, что все это значит.

— Дай слово, что ни Адепт, ни гоблин не нападут без предупреждения, — потребовал он. — Никакого предательства.

— Даю слово, Голубой.

Вокруг нее по воздуху пробежала еле заметная рябь. Он должен был ей поверить. Правдивость сейчас пропитывала саму атмосферу и материю Фазы. Адепты не очень ладили друг с другом, но всегда держали данное слово.

— Тогда я готов выслушать твои доводы.

— Тебе известно, что близится конец Фазы, — начала она. — Произошло сотрясение Пурпурных Гор, появился Предопределенный, Маленький Народец собирается с силами, словно для войны, повсюду появляются разные знамения.

— Верно, — согласился Стайл. — Они сказали мне, что я тоже участвую в этом. Хотя все, чего я желал, — это просто провести медовый месяц со своей женой. Кто-то в последнее время подстраивал мне ловушки, и, похоже, одну из них устроила ты.

— Просто, чтобы ты держался подальше, — промолвила она. — Ты являешься Адептом, возможно, наисильнейшим из нас. Тебе, конечно, здорово досталось, а ведь с самого начала тебе следовало возглавить наше начинание, а не противиться ему.

— Какое начинание? — еще больше заинтересовался Стайл.

— Спасти Фазу.

— Разумеется, я хочу спасти Фазу! Я люблю эту землю! Я хочу жить и умереть на ней!

— Но, надо полагать, ты не хочешь умирать до срока.

Стайл мрачно улыбнулся.

— Мне бы не хотелось умирать здесь, среди гоблинов. Это правда. Но ссоры с гоблинами я не искал. Ты похитила моего скакуна, надругалась над ним и тем самым заставила меня пойти против них.

— Правда твоя. Будучи не в силах нанести удар по тебе или твоей Леди и не в силах уговорить тебя не вмешиваться, мы решили захватить скакуна твоего. Мне эта затея не очень нравится. Сейчас мы отпускаем тебя и приносим наши извинения, и твои животные могут уйти с тобой. Ты можешь занять место нашего лидера, если захочешь. И если согласишься.

— А почему я могу не согласиться? — задал вопрос Стайл, и отнюдь не риторический.

— Потому что напророчено тебе стать лидером сил разрушения нашего мироустройства. Предопределенный — это лишь часть разрушения, другая часть — это ты.

— Похоже, на какую-то хитрую уловку, — произнес Стайл. — Даже если не рассматривать тот факт, что у меня и в мыслях не было вредить Фазе, вы бы не стали на меня давить, если бы не были уверены, что предначертанное мне можно изменить.

— Это действительно была уловка. Ведь мертвец не сможет ничего возглавить.

Стайл язвительно рассмеялся.

— Убить меня? Моя судьба — пережить все ваши начинания, даже если они осуществятся.

— Да. Ты судьбою храним, в отличие от твоего предшественника. Но никто не гарантировал, что тебя нельзя убить. Мы знаем только, что если ты останешься живой на Фазе, ты погубишь ее. Действие сил, которые охраняли тебя раньше, закончилось. Голубая Леди уже зачала тебе сына…

— Уже? — удивился Стайл.

— … вот почему она присоединилась к твоей бывшей лошадке под покровительство табуна животных. Посему судьба тебя больше не хранит, а хранит ее. Однако ее чувства к тебе таково, что она может не пережить твоей кончины, поэтому косвенно ты все еще под защитой. Я предупреждала об этом остальных, но они не прислушались ко мне. Они решили, что смогут одолеть тебя до того, как ты достигнешь Западного Полюса.

— Они?

— Остальные Адепты. Мы все сплотились перед лицом погибели. Мы все хотим спасти нашу землю. — Белая казалась такой искренней!

— Все остальные Адепты настроены против меня? — спросил он с недоверием.

— Все, кроме Коричневой — это дитя не поддержало нас. Ей понравилась твоя лошадка.

Стайл вспомнил, как Нейса дала маленькой девочке поездить на себе верхом. Оказывается, доброта вознаграждается.

— А как насчет Желтой? — раньше у Стайла были трения с Желтым Адептом, но с недавних пор отношения вроде бы наладились. Он не мог поверить, что Желтая стала его врагом.

— Ты хочешь услышать признание из ее уст?

— Хочу.

— Тогда давай я перенесу ее сюда.

Белая нарисовала на полу схему и постучала по ней три раза. Сгустился дым, потом рассеялся, и перед ними предстала Желтый Адепт в своем истинном виде — старой карги.

— О нет! — воскликнула Желтая. — Позволь, по такому случаю я сменю облик, мой милый мальчик.

Она достала пузырек, поднесла его ко рту, сделала глоток и… превратилась в юное восхитительное и прелестное создание.

— Белая рассказала мне, что ты и другие Адепты считают, будто я уничтожу Фазу, и что ты настроена против меня, Желтая, — сказал Стайл. — Это правда?

Она одарила его невероятно выразительным обиженным взглядом.

— Это близко к истине, Голубой, — ответила она. — Я не враг тебе и не против тебя… но и к тебе я не могу присоединиться, так как тебе действительно судьбою уготовано нанести огромный вред и разрушение естественному порядку вещей.

— Каким образом, если я ничего об этом даже не знаю?

— Орудия великих событий редко догадываются о своем предназначении, — ответила Желтая. — Это предохраняет от парадокса, который может стать совершеннейшей неприятностью.

— К черту неприятности! Я просто пытался провести медовый месяц! Где тут угроза хоть кому-нибудь?

— Ты привел Предопределенного, а затем направился к Западному Полюсу. Все это было в пророчестве.

— Поэтому остальные Адепты решили сделать так, чтобы я туда не добрался, — произнес Стайл со злой гримасой, — ловко подстраивая мне небольшие магические ловушки.

— Не все. Зеленый не захотел участвовать. Как и мне, ему не понравилась эта затея. Конечно же, ты туда добрался. Теперь на нас надвигается череда неизбежных событий, и, если мы как можно скорее не уберем тебя с Фазы, мы все обречены.

— Значит, вы хотите убрать меня, то есть убить?

— Нет, мы знаем, что это не сработает, — сказала Желтая. — Во всяком случае, Белая, Зеленый и я подозревали об этом. Черный, Оранжевый и Прозрачный участия в этом не принимали, а Коричневая была против. Нам пришлось нейтрализовать ее, чтобы она не успела тебя предупредить.

Оказывается, другие Адепты вовсе не были единодушны. Большинство скорее занимало нейтральную позицию — это объясняет, почему они просто не задавили его общей магической массой. Лицо Стайла стало суровым.

— Нейтрализовать Коричневую? Что это значит?

— Заклинание стазиса, — быстро ответила Белая. — Никакого вреда. На самом деле Адепту трудно причинить вред напрямую, в таком случае, скорее всего, заклинание просто отскочит и поразит самого заклинателя. Но можно применить косвенное воздействие, как в случае, когда ты лишился речи или оказался в клетке.

— Вы заморозили ребенка в ее же собственном доме? — гневно переспросил Стайл. — Наше перемирие подходит к концу.

— Иначе она бы тебе все рассказала, — повторила Белая.

— А теперь я говорю вам: освободите ее.

Выражение лица Белой стало тверже, что типично для людей, для которых разговоры являются только ширмой. Тут же вмешалась Желтая.

— Ни к чему провоцировать его, Белая. Мы не знаем, какая у него сила и какие друзья. Удерживать Коричневую уже смысла нет. Я пойду, освобожу ее.

Она вытащила еще один пузырек, отхлебнула снадобье и исчезла.

— Думаю, ты завоевал симпатии не только Коричневой, — проворчала Белая и недовольно взглянула на него, обводя взглядом облепившую его тело грязь, набедренную одежду и надстройку на его туфлях. — Похоже, тут не обошлось без магии, вряд ли это из-за твоего личного обаяния.

Стайл позволил себе немного расслабиться. Случились ужасные вещи, и он знал, что это еще не конец. На сегодняшний день нападениям уже подверглись он, Голубая Леди, Клип и Коричневый Адепт. Против него действует целая команда Адептов, ему необходимо узнать имена остальных ее членов.

— Давай разберемся, Белая. Какая конкретно опасность грозит Фазе, и что именно ты хочешь от меня? — теперь он понял, что ее предложение стать их лидером не имело особого смысла. Как он может что-то возглавлять, если само его присутствие означает конец всему?

— Мы хотим, чтобы ты добровольно покинул Фазу, дабы уменьшить опасность из-за конфликтов между Адептами. Ты можешь забрать с собой Голубую Леди и кого еще пожелаешь. Перейдешь сквозь Занавес, сядешь на Протоне в космический корабль и улетишь в самый дальний уголок вселенной, чтобы никогда больше не возвращаться.

У Стайла и в мыслях не было так поступать. Если не считать сложностей с отсутствием у Голубой Леди официального статуса в другом мире, где ЗАГС-Компьютер относится к таким вещам более серьезно, чем жители Фазы, то остается еще нерешенным вопрос с Шиной. Как он может жениться на ней, имея на Протоне другую жену? И как он может оставить своих друзей: единорогов, оборотней и вампиров? Фаза была миром его грез и кошмаров, он никогда не смог бы отказаться от нее.

— Нет.

— Думаю, будет уместно процитировать следующую часть пророчества: «Фаза никогда не будет восстановлена, пока Голубой Адепт не уйдет навсегда». Ты не можешь остаться.

— Я уже сталкивался с неправильно понятыми предсказаниями. Восстановление Фазы после моего отъезда и уничтожение Фазы, которого у меня и в мыслях не было, — это не одно и то же. Ты ответила только на часть моего вопроса, да и то уклончиво.

— Я прекрасно поняла твой вопрос, Голубой. У гоблинов под охраной есть аппарат из другого мира, они берегут его как зеницу ока. Если это устройство будет возвращено обратно, то наступит конец Фазы. Гоблины просто защищают аппарат от любого зла, а мы бы предпочли его уничтожить.

— Значит, союз Адептов с гоблинами осложнен внутренними противоречиями, — заметил Стайл. — Бесспорно, гоблины не ведают об этой стороне дела.

— Бесспорно, они об этом подозревают, — сказала Белая.

— Несомненно, суммарная мощь Адептов превосходит силы обычных гоблинов, — произнес Стайл, пытаясь оказать на нее вербальное давление. — Любой из нас мог бы превратить в пыль всех этих гоблинов.

— Ты бы смог, Голубой. Еще несколько человек смогли бы. Но это устройство — особый случай, и его бесполезно атаковать напрямую.

— Атаковать можно все что угодно, — возразил Стайл. — Какие-то вещи с большим успехом, какие-то — с меньшим, как в случае, когда Адепты нападают друг на друга.

— Нет. Данное устройство — это то, что в другом мире называют компьютером.

— Ни один компьютер не может работать на Фазе! Вообще ни один научный прибор не может.

За исключением тех, припомнил он, которые расположены на Западном Полюсе.

— У этого есть провод, ведущий к Западному Полюсу.

Надо же, они подумали об одном и том же.

— Допустим. Если компьютер смог додуматься, как использовать магию в своих электрических цепях.

— Да, он частично функционирует. И у него много всяких мыслей, часть из которых связаны с тобой — вот почему мы не хотели, чтобы ты наладил с ним контакт на Полюсе.

— А откуда вам знать об этом, если гоблины не позволяют и близко приблизиться к нему? В самом деле, зачем гоблинам впускать Адептов в свои владения, зная, что такие, как ты, могут уничтожить то, что они так бережно хранят?

— Народец сей никогда не отличался особым умом, — она еле заметно улыбнулась, — но у них хватило ума не подпускать Адептов близко к устройству. Они частично сотрудничают с нами, зная, что мы настроены против тебя и что ты предпримешь попытку вернуть устройство на Протон, откуда оно нанесет непоправимый ущерб для обоих миров. Так что союз наш с гоблинами очень зыбок, но он держится благодаря тому, что все мы хотим спасти Фазу.

— А я хочу уничтожить Фазу, или так, по крайней мере, хочется верить остальным Адептам. А все из-за какого-то корявого пророчества, и не важно, что я люблю Фазу, — вы-то считаете иначе.

— Нет, Голубой, пророчество не корявое. Ты возвратишь эту штуковину на Протон и тем самым уничтожишь Фазу. И только твой уход может облегчить положение.

Ее упорство раздражало Стайла. Тут какой-то изъян в логике.

— А откуда тебе знать, что пророчество не лжет?

— Компьютер сам сделал его.

— Ну а что такого ценного в догадках этой хитроумной штуковины из другого мира? Почему вы доверяете ей, прямо как Оракулу!

Она кивнула, и у Стайла отвисла челюсть.

— О нет! — воскликнул он.

— Да, именно. Компьютер — это и есть Оракул. Так он защищает себя от таких, как мы. Все наши планы против него он предугадывает и предотвращает. Действует окольными путями, но эффективно. Мы не смеем напасть на него открыто.

— Давай вернемся чуть-чуть назад, — предложил Стайл. — Сперва ты предложила мне мир и счастливую жизнь на Фазе, потом сказала, что я должен убраться с Фазы навсегда или буду убит, дабы я не уничтожил ее. Ты не замечаешь противоречия? Чему же верить?

— Нет, Голубой, — ответила она. — Просто среди Адептов мнения о том, как с тобой поступить, разделились — отсюда кажущееся противоречие. Предложение простое — если согласен, принимай его условия: сотрудничество с нами либо изгнание. Но мы опасаемся, что ты не согласишься.

— А ты попробуй, Белая.

Она пробежала взглядом по пещере, показав на единорогов и гоблинов, ожидающих окончания переговоров между Адептами.

— Говорить нам надобно полностью наедине, — заметила она. — Твое заклинание или мое?

— Мое, — сказал он, а потом сыграл такт на гармонике и пропел: «Сферу создай вокруг нас, чтоб не проникли ни ухо, ни глаз».

И вокруг них образовалась непрозрачная сфера, которая не пропускала внутрь ни звук, ни свет. Через секунду внутри вспыхнул свет — это ведьма произвела свое собственное заклятие.

— Теперь, пока мы не задохнулись, — начала она, — я расскажу тебе все как есть. Мы хотим, чтобы ты уничтожил Оракула. Только ты один можешь это сделать, ибо ты являешься его орудием. Он допустит тебя к себе, правда тебе сперва надо будет миновать гоблинов. Твоих сил вполне достаточно, чтобы провернуть это дело. Уничтожь зловещую машину, Голубой, и Фаза будет спасена. Об этом плане мы не осмеливаемся говорить вслух. Только на Протоне Оракул сможет заработать в полную силу и уничтожить Фазу, но он не может предвидеть свою собственную кончину. Сделай это, Голубой, и все остальные пророчества станут бессильны. У нас больше не будет претензий к тебе, и ты сможешь править на Фазе.

— Ты просишь меня предать… сознание, которое доверяет мне, — взволнованно произнес Стайл. — Я никогда не пойду на такое.

— Согласна. Ты всегда был человеком чести, Голубой, посему я доверилась тебе и нахожусь сейчас в твоей власти. Не твоя вина, что мы настроены против тебя. Просто только в твоих силах спасти либо уничтожить Фазу. Спасешь нашу землю — и заслужишь нашу благодарность, попытаешься уничтожить ее — испытаешь на себе наш гнев. Либо покинь эту планету, чтобы нам не нужно было тебя опасаться. Выбор за тобой, Голубой. Ты знаешь, что мы пойдем на все, мы будем бороться за свои жизни и за наш мир. Никакие угрызения совести нас не остановят, а наша суммарная магическая сила превосходит твою. Объединив силы, мы сможешь напрямую ударить по тебе. Противиться нам неразумно.

Что ж, это честный ультиматум. Однако Стайл понял, что простого решения ему не найти.

— Я люблю Фазу, — повторил он, — и не хочу покидать ее. Вдобавок я теперь Гражданин Протона, при том не самый бедный. Я не стану жертвовать всем, что имею в обоих мирах, и не улечу навсегда отсюда. А значит, у меня два выхода: присоединиться к вам или выступить против вас. Я ничего не знаю о тех пророчествах, о коих ты говорила. Почему я должен уничтожать устройство, которое не причинило мне никакого вреда?

— Никакого вреда?! — взорвалась она, ее белые волосы, казалось, потемнели и оплавились от жара. — Ты доверчивый дурак! Это устройство уже убило тебя один раз и подвергло твою жизнь опасности, когда настроило нас против тебя.

— С последним я согласен, — кивнул Стайл. — Однако функция Оракула в том, чтобы создавать правильные пророчества. Если я должен стать лидером сил разрушения Фазы и помогу компьютеру вернуться на Протон — хотя до сих пор неясно, почему компьютер желает зла Фазе или как он вообще может навредить ей, находясь на Протоне, — и кто-нибудь его спросит об этом, Оракул должен будет дать правдивый ответ. Естественно, это несет для меня определенную угрозу, и мне это не по душе. Но разве смогу я его винить за его правдивый ответ? Правда часто бывает неприятной. Думаю, мне следует спросить его, каким образом мне поступить в деле, характер которого пугает меня. Если я буду уверен, что Оракул собирается уничтожить Фазу, я не стану помогать ему, и, разумеется, он знает об этом. Видимо, есть еще какие-то обстоятельства, о которых не знаю ни я, ни остальные Адепты. Лучше я сперва все-таки поговорю с Оракулом, чтобы услышать разумное объяснение.

— Конечно, — сказала она. — Твой поступок будет логичен, и, несомненно, машина ожидает, что ты придешь к ней. Тогда тебе выпадет шанс уничтожить компьютер.

— Или шанс помочь ему уничтожить Фазу, — криво усмехнулся Стайл. — В данный момент я не собираюсь выполнять ни то, ни другое. Я пока не вижу ни одного разумного объяснения, которое заставило бы меня выбрать один из двух путей.

— Тогда подумай вот над чем, Голубой… Именно Оракул намекнул Красному Адепту об ее судьбе и тем самым вынудил Красную пойти против тебя. Она убила первого Голубого Адепта и атаковала тебя на Протоне, но вдохновил ее на это Оракул. Если ты хочешь отомстить за убийство Голубого Адепта, присмотрись, куда ведут все ниточки — они ведут к дьявольски хитрому Оракулу. Это отнюдь не миленькая машинка, наподобие твоей любовницы-голема, Оракул играет по жестоким правилам и никого не щадит.

— Но все его предсказания сбывались! — возразил Стайл, ощущая сомнение в душе. — Я не могу его винить за то, что он выполняет свою функцию!

— Дурак! Ты разве не понял, что это было самоисполняющееся пророчество? Красная напала на тебя, потому что Оракул на тебя указал, других причин нет. Оракул знал, что произойдет. Он один спровоцировал то убийство, и он знал, что убийство случится.

Стайл был потрясен. Он уже сталкивался с неявными закономерностями. Белая была права. Кампанию против него запустил Оракул. Существо попроще могло бы допустить ошибку, но Оракул не мог не знать, что делает. Он убил Голубого Адепта, повредил колени Стайла и направил Стайла по страшному пути, следуя по которому, он оказался на Фазе и стал мстить Красному Адепту.

Однако Стайл вспомнил также, что первый Голубой Адепт добровольно принял свое убийство. Почему?

— Но зачем Оракулу так со мной поступать? — печально спросил он, пытаясь найти ответ на эту часть загадки. Может, если бы он узнал мотив Оракула, он смог бы понять странное согласие на смерть со стороны его другого «я». В конце концов мыслили они с двойником одинаково.

— Предлагаю тебе самому пойти и спросить его об этом. Спроси его заодно, зачем он стремится использовать именно тебя для уничтожения Фазы. Потом ты сделаешь то, что посчитаешь нужным сделать.

Такой шаг казался вполне здравым, в какой-то степени. Ему надо переговорить с Оракулом.

— Я пойду и поговорю с машиной, а затем сделаю то, что посчитаю нужным сделать.

— Вообще-то это была шутка, — заметила Белый Адепт. — Мы не верим, что компьютер позволит тебе приблизиться к нему, пока не будет уверен, что ты на его стороне. Я сделала тебе от нас предложение, но ты отреагировал на него не так, как мы рассчитывали. Есть что-то, чего мы не знаем, что настраивает тебя против нас.

Ей было невдомек, что повлиявший фактор — это знание Стайла о добровольном уходе из жизни его двойника.

— Разумеется, я против вас! — воскликнул Стайл. — Я не могу быть с теми, кто способен похитить моего скакуна и надругаться над ним. Ваши методы неприемлемы.

— А методы Оракула приемлемы?

Стайл развел руками.

— Я допускаю, что знаю не всю правду. Спрошу у Оракула.

— Я с самого начала не верила в то, что ты присоединишься к нам, однако я попыталась привести факты. Если ты не хочешь честно принять…

— Я не совершаю бесчестных поступков!

— Да… Тогда нам придется уничтожить тебя. Желтой это не понравится, но другого выхода нет. Когда мы выйдем из этого пузыря, между нами будет объявлена война. Другие Адепты приложат все силы, да и гоблины уже наготове.

— Тебе повезло, что я всегда соблюдаю перемирие, иначе я бы просто заточил тебя в темницу прямо здесь.

— Честь — это роскошь, которая большинству из нас не по карману, — с грустью изрекла Белая. — Однако во имя чести многие совершают большие глупости. Ты не нападешь на нас или на Оракула без честного предупреждения, это делает тебя идеальным инструментом для любой стороны. — Она вздохнула. — У меня нет ненависти к тебе, Голубой. Я уважаю тебя. Я тоже остаюсь верна своим целям. И дело мое правое. Ты верен только своей чести, и это принесет тебе одно лишь горе. Фаза никогда не будет в безопасности, пока остается Голубой. Так говорит наш враг Оракул, и мы действительно в это верим. Нам это не нравится, но так должно быть. Отныне опасайся нас, Голубой.

Стайл изучал ее. Белый Адепт была немолода и не особо беспокоилась о своей внешности, как Желтая. Выглядела она старой, некрасивой и изнуренной. Он уже встречался с ней раньше, и она ему даже немного понравилась. Но он знал, что она ведьма, притом довольно искусная. А пользуясь силой и поддержкой других Адептов, она становилась гораздо опаснее. Ее предупреждение нельзя игнорировать. Адепты станут действовать скоординировано, единым фронтом. Маски сорваны. Теперь их ничто не удерживает. Она предупредила его насколько могла, чтобы при этом не предать своих товарищей.

Ему надо срочно убираться отсюда сразу же, как исчезнет щит. Но куда ему бежать? Адепты последуют за ним в любую точку Фазы. Предупреждение Белой, возможно, было направлено на то, чтобы обратить его внимание на эту проблему, так чтобы у него появился шанс. Он стал уважать ее еще сильнее. Она не пожалела для него информации, в которой он так нуждался, хотя на самом деле не должна была этого делать.

— Благодарю тебя за любезность, Белая, — сказал он.

Стайл произнес заклинание, которое освободило их, и приготовился. Если ведьма попытается ударить по кому-то из единорогов, он применит контрзаклятие. А если он начнет колдовать против затаившихся гоблинов, она заблокирует его действия. Так как одно и то же заклинание нельзя использовать дважды, то для Адепта это будет сущим расточительством — тратить магию против другого Адепта. Их магические силы уравновесят друг друга, пока в игру не вступят другие Адепты, и она сказала, что они уже наготове. Он предупрежден и должен перемещаться очень быстро, чтобы они не смогли проследить за ним.

— Нам надо уезжать! — крикнул Стайл. — Я защищаю от магии, а вы двое берете на себя остальных!

Он запрыгнул на ближайшего единорога, коим оказался Верховный Жеребец. Клип уже выбрался из темницы, вероятно, превратившись в ястреба, дабы пролезть сквозь решетку, — это значит, он полностью восстановился. Но Стайлу больше нравилось ехать на Жеребце, который, как он знал, был полон сил, а Клип мог быстро выдохнуться.

Жеребец громко протрубил несколько аккордов. В проходе уже появились гоблины, но быстро отступили назад, услышав предупреждение. Клип обернулся ястребом и улетел разведать путь. Жеребец помчался вперед. Стайл замечал все только краем глаза: его внимание было сосредоточено на Белом Адепте. Когда Жеребец тронулся с места, она стала рисовать на пыльном полу какой-то символ. Стайл пропел заклинание, которое скорее было в его голове, чем на языке: «Пыль на полу, развейся на ветру!»

Пыль с пола собралась в облако и закружилась внутри пещеры. Ведьма не смогла закончить свой эскиз, действие ее заклинания было прервано. В этом вихре пыли она могла колдовать не больше, чем он, когда стал жертвой заклятия тишины. Она посмотрела на него, и к своему удивлению Стайл обнаружил, что она улыбается. Похоже, что она была рада наблюдать его бегство. Должно быть, Белая не солгала, когда говорила, что ей не по душе вся эта история. Она должна была с ним сражаться, но на самом деле не возражала против проигрыша. Некоторые Адепты, кажется, были не так уж плохи.

Однако надо все же прислушаться к ее предупреждению о других враждебных Адептах, с большинством из которых он еще не сталкивался. Они не заставят себя долго ждать, когда не получат известий от Белой, и направят свои силы прямиком на него. Тем временем гоблинов становилось все больше — это были их коридоры, и в них им были хорошо знакомы все темные закоулки.

Верховный Жеребец возвращался тем же путем, каким они прибыли, но внезапно впереди выросли огромные железные ворота, преграждая путь беглецам. Жеребец не смог их миновать, а Клип едва протиснулся сквозь узкую щель, чтобы присоединиться к ним. Они оказались в ловушке, запертые в проходе. Позади на них уже напирала внушительная толпа гоблинов. Жеребец сыграл еще несколько аккордов. Клип, послушно выполнив команду, превратился в человека и занял место на спине Жеребца, рядом со Стайлом. Теперь на нем была одежда, а еще рапира. Он вытащил ее, обернулся и пригрозил нескольким гоблинам, пытавшимся пролезть через щели в воротах.

Стайлу пришла в голову идея. Он развернул спрятанный палаш и приготовился кромсать каждого гоблина, кто подойдет к ним слишком близко. Почти все его внимание было приковано к возможным проявлениям враждебной магии, но ведь он мог одновременно рубить мечом, почти не глядя.

Жеребец прыгнул на гоблинов. Они отбегали, бросая свои копья, в яростной попытке спастись. Не то чтобы они были трусоваты, просто единорог весом в тонну, со смертоносным рогом, с двумя вооруженными всадниками на спине, был по-настоящему жутким зрелищем. Тот, кто попытается встать на его пути, будет или пронзен насквозь, или зарублен, или растоптан. Так и получилось: многие, кто не успел вовремя уйти с дороги, были растоптаны или насажены на рог.

Единорог резко нырнул в боковой проход, так что Стайлу пришлось схватиться за гриву, чтобы не слететь, и загрохотал копытами, скача по коридору. Впереди был выступ, но Верховный Жеребец не успел вовремя затормозить и перелетел через край, сорвавшись в пустоту во тьме.

В следующий миг Стайл уже сидел верхом на драконе. Жеребец-дракон был не очень крупным для дракона — в длину, возможно, около четырех метров от носа до хвоста, и под весом Стайла он обрушился вниз. К счастью, Стайл был не очень крупным человеком, и дракон смог расправить крылья и плавно планировать вниз. Клип, разумеется, сразу же превратился в ястреба. На Стайле все еще были надеты вычурные туфли и тюрбан. Он быстро сорвал их с себя, чтобы облегчить ношу для рептилии, но спуск если и замедлился, то ненамного.

Дракон фыркнул пламенем, чтобы осветить пещеру. Они находились в глубокой расщелине, верхние края которой проглядывались в бледном свете луны. Вот их путь к свободе! Но дракон не мог им воспользоваться из-за чрезмерного веса Стайла.

Стайл приготовил заклинание, но, чувствуя присутствие магии другого Адепта, воздержался от применения волшебства. Ему могли сорвать заклинание так же, как он сделал это с Белой, а в воздухе это могло иметь катастрофические последствия. К тому же, кажется, враги не в состоянии обнаружить его, пока он остается во тьме и не использует чары. Он должен воздержаться от волшебства, пока не доберется до безопасного места. Поэтому тусклый свет над ним становился все тусклее, а они падали все глубже в полной тишине.

Внезапно что-то взорвалось. Полыхнул огонь, и мимо пронеслись металлические осколки. Кто-то открыл по ним огонь взрывающимися амулетами или чем-то подобным. Стреляли вслепую, в надежде случайно зацепить дракона. Противник не знал точно, где находится отряд Стайла. Теперь Стайл был уверен, что если использует для защиты магию, то наверняка выдаст свое местоположение. Лучше вести себя тихо, как подводная лодка, лежащая на дне, и надеяться, что глубинные бомбы его не зацепят.

Дракон снова попытался подняться, но не смог. Стайл ощутил жар, исходящий от тела рептилии, — Жеребец прилагал титанические усилия. Долго это не сможет продолжаться.

Позади них раздался хлопок. Жеребец-дракон повернул голову и выпустил назад струю пламени, в свете которого они разглядели грифона — крылатого льва с орлиной головой. Его послал еще один Адепт.

— Ай-ай-ай, — прошептал Стайл. — От такого не спрячешься.

Но Жеребец весь горел от напряжения. Он нарезал круги, целясь своим носом в преследующего их грифона, и выпускал струи огня. Грифон пронзительно закричал, когда попал под струю пламени, свет от его горящих крыльев озарил всю пещеру. Он упал в воду, оставив на ее поверхности после себя только дымящиеся перья.

В следующий раз послали уже крупного дракона. Его грудная клетка вздымалась, словно кузнечные меха, нагнетая давление для опустошительного пламени, которое легко испепелит и Стайла, и Жеребца. На этот раз противник применял огонь против огня. Ястреб летал рядом, слишком маленький и быстрый для огромного дракона. Дракон не обращал на него внимания, полагая, что ни один объект такого размера не сможет оставить даже вмятину на его бронированной шкуре.

Громадные металлофольговые крылья совершали быстрые взмахи, устремляя дракона вперед к своей жертве. Ястреб нырнул, нацеливаясь на голову дракона. Стайл мог только тревожно наблюдать, понимая, что Клип прощается с жизнью в бесполезной и безуспешной попытке отвлечь внимание врага. Все это случилось так быстро, что Стайл даже не успел подумать об охранительном заклинании. Дракон раскрыл огромную пасть, чтобы проглотить эту маленькую ракету, но Клип внезапно превратился в единорога и вонзил рог в голову дракона — рог прошел через глотку и вышел точно между глаз, разрушив по пути маленький драконий мозг. Удар был настолько неожиданным и мощным, что чудовище просто сложило крылья и испустило дух. Дракон рухнул в воду, а Клип успел обернуться ястребом и невредимый полетел дальше.

— Отличная работа! — закричал изумленный и обрадованный Стайл.

Больше уже никого не посылали. Но Стайл знал, что худшее только впереди. Его команде нужно еще выбраться из пропасти, но как это сделать? Они уже совсем близко от протекающей внизу воды. Ему нужно было как-то облегчить ношу Верховного Жеребца, однако он был уверен, что любое транспортное заклинание враждебные Адепты тут же заблокируют. Они хотели заставить Стайла применить его, дабы он тут же погрузился в реку забвения.

Жеребец пустил немного огня — достаточно, чтобы подсветить им путь. Темная вода внизу отражалась с небольшими радужными переливами, как будто была покрыта нефтью. Стайлу это показалось подозрительным. Он не хотел, чтобы Жеребец окунался в эту жидкость. Ему придется рискнуть и применить магию. Конечно, не в транспортных целях, но он сделает что-нибудь неожиданное. Ястреб кружил рядом. Он вернулся, выкрикивая какую-то новость. Он кричал снова и снова, пока Стайл не разобрал это единственное слово.

— Занавес! — крикнул Стайл. — Впереди Занавес?!

Так и есть. Теперь у Стайла появилась альтернатива получше.

— Подлети пониже, Жеребец, и я пройду сквозь Занавес. Потом ты и Клип взлетите и сбежите под покровом ночи. Вы им не нужны, только я. Вы вернетесь обратно в свой табун, а я выберусь наружу уже на Протоне, где их магия меня не достанет.

Разумеется, при пересечении Занавеса возникнут дополнительные проблемы, но их он будет решать по мере поступления. Жеребец не стал возражать. Он заскользил низко над водой, и в темноте можно было разглядеть, как сверкает Занавес, пересекающий расщелину.

— Если там есть какой-нибудь выступ… Мне бы не хотелось падать слишком высоко.

Никаких выступов не было. Придется окунаться в воду. Они пересеклись с Занавесом, и Стайл перенес себя с помощью заклинания.

10. РАСКЛАД СИЛ

Стайл пролетел несколько футов, или скорее около метра, при этом он осознал, что перешел сквозь Занавес, так как дракона под ним уже не было. Стайл плюхнулся в воду, мгновенно испытав шок, — настолько она была холодной. Разумеется, он был превосходным пловцом, что неудивительно — игроки экстра-класса не могли пренебрегать таким видом спорта. Но вода была грязной, вонючей и, возможно, содержала вредные кислоты — Граждан Протона не особо заботило состояние окружающей среды вне куполов. Ему захотелось поскорее выбраться из воды!

Воздух тоже был грязным. Но тут, ниже уровня поверхности планеты, он был менее разреженным, и даже кислорода в нем было как будто больше. Дышать было не то чтобы приятно, однако прожить с таким воздухом можно дольше, чем на поверхности, вне купола. Кроме того, у Стайла имелся еще один козырь.

Он поплыл обратно к Занавесу, проходившему прямо по воде. Затем пожелал перенестись на другую сторону и тут же произнес: «Сухофрукты дай, орехи — для утоленья голода, а еще бы акваланг и костюм — от холода». Волшебные чары, направленные силой воображения, облачили Стайла в теплый эластичный гидрокостюм с ластами и аппаратом для дыхания под водой. Помимо этого, за спиной появилась сумка, заполненная орехами и кусочками сушеных фруктов.

Внезапно неподалеку в воде появилось нечто… огромное и зубастое, и, молотя по воде мощными лапами, ринулось прямо на него. Стайл быстро перенес себя через Занавес. Он сделал то, чего от него явно не ожидали, — убежал в другой мир, не используя специальных транспортных заклинаний, и все же Адепты по-прежнему были начеку.

Его новое снаряжение перенеслось вместе с ним. Это был один из тех случаев, когда наука и магия тесно переплетались. Стайл мог на Фазе посредством магии создать или вызвать технические устройства, а затем забрать их с собой на Протон для дальнейшего использования. Теперь он буквально чувствовал себя как рыба в воде, а еще у него при себе имелся пищевой концентрат — так что голод ему не грозит. Он мог отправиться, куда угодно. Вот только куда? Стайл хотел разыскать упомянутый Белой компьютер, но где его искать?

Хотя это как раз не проблема. Он опять перенесся сквозь Занавес. «Оружие и кристалл, дабы к месту я попал», — пропел он, схватил два материализовавшихся предмета и тут же прошмыгнул обратно в мир Протона до того, как чары недругов настигли его. Враги сроду бы не подумали, что Стайл захочет наколдовать себе такие специфические вещи!

Сквозь Занавес он увидел, кого отправили Адепты на этот раз: во всполохах огня показался силуэт — ряд огромных зубов без нижней челюсти; силуэт приблизился и исчез, достигнув линии Занавеса. Прямо демон из глубин! Технически, это не прямое нападение, это просто отправка волшебной посылки, хотя и смертельной для ее получателя. Адепты играют жестко, по-взрослому!

Теперь у Стайла было все, что нужно. Уже можно не играть в прятки, прыгая за Занавес, тем более что еще один такой заплыв может запросто оказаться последним — враг вплотную подобрался к нему, — да и свободного времени уже нет. Сейчас, наконец, можно отправиться, куда нужно.

Он поплыл, держа в зубах ремни с двумя последними приобретениями. Благодаря ластам Стайл продвигался весьма быстро и при этом прекрасно обходился без света, определяя положение стен по всплеску расходившихся от него волн.

Расщелина постепенно сужалась, и вот он уже плыл между вертикальными стенами, расположенными всего в паре метров друг от друга. Мест, где можно было бы выбраться из воды, до сих пор не наблюдалось. Ему все это не нравилось, его спецоборудование было надежно запечатано в водонепроницаемые пакеты, но, чтобы им воспользоваться, надо было сперва выбраться на сушу, в какое-нибудь сухое место.

Что ж, можно попробовать нырнуть. У него было предчувствие, что где-то тут есть проход, ведущий к Оракулу-компьютеру, ведь гоблинам для защиты машины тоже нужно было иметь к ней доступ. Конечно, сейчас это был другой мир, но, учитывая постоянные параллели между двумя мирами, можно предположить, что на Протоне есть точно такой же проход. Надо только его отыскать.

Он нырнул. Встретить монстров в этой мутной водице Стайл не боялся — в такой грязной среде они бы просто не выжили. Единственное, что его беспокоило, — это вероятность повредить костюм об острые подводные камни.

Внизу расщелина была гораздо шире — гораздо больше пространства, чтобы пробираться на ощупь. Надо было наколдовать себе какой-нибудь фонарик. Об этом он как-то не подумал. В любом рискованном предприятии обязательно забываешь о чем-то важном! Тут Стайл вспомнил, что в одном из его устройств есть рабочая подсветка, которую можно было бы использовать для общего освещения. Он ей обязательно воспользуется, когда руки дойдут до этой штуковины.

Тем временем стены наверху сомкнулись. Отлично, похоже, здесь и правда есть проход, так как течение воды все еще продолжалось. Вскоре Стайл нащупал вверху отверстие. Это была пещера с покатым берегом. Он вскарабкался наверх и вылез из воды.

Неловко взгромоздившись на скале — больные колени не позволяли полностью согнуть ноги, — он распечатал одно из двух устройств. Это было оружие: Дезинтегрирующий Оптический Пространственный Световой Модулятор. ДОПСеМ. Стайл выставил на нем низкий уровень и выстрелил. С жужжанием из оружия ударил слабый луч — и фрагмент стены в пещере вспыхнул и как будто расплавился, а затем стек на пол. Температура стены при этом даже не повысилась: частицы стены дезинтегрировались, потеряв сцепление и связь друг с другом, — твердое стало жидким. Этого было вполне достаточно.

Допсем управлялся оптическим компьютером, в котором лучи света использовались заместо электрических цепей, полупроводниковых диодов и информационных чипов. Такой компьютер позволял делать более компактные и мощные устройства. Расплавленная стена была наглядным тому примером.

Теперь Стайл распечатал второе устройство — кристалл. В этом допсеме буква «Д» означала ДЕТЕКТИРУЮЩИЙ — это был еще более удивительный прибор. С помощью миниатюрной панели можно было управлять множеством разных функций, задавая параметры времени, направления и типа обнаружения. Прибор испускал достаточно света, чтобы осветить участок пещеры, где, скрючившись, восседал Стайл. Устройство показывало расположение всех ниш и закоулков, заполненных воздухом или водой.

Оказалось, что тут имелись и другие пещеры, и некоторые из них находились в радиусе действия дезинтегратора, то есть Стайл мог расплавить дыру в самом тонком месте стены, чтобы попасть в соседнюю пещеру. Некоторые проходы имели в сечении квадратную форму, что явственно говорило об их искусственном происхождении. Предчувствие его не обмануло!

Стайл решил проверить наличие чистых металлов: меди, алюминия, железа и золота. Вскоре он обнаружил значительное скопление оных к юго-востоку от его нынешнего местоположения. Он проверил уровень магнитного поля и обнаружил в том же месте превышение естественных показателей. Это определено походило на компьютер или какие-то его части, размещенные на Протоне.

Стайл обследовал пещеру и выбрал для разрушения самую тонкую стену. Он подождал, пока стекут вниз расплавленные куски камня, и шагнул внутрь соседней пещеры, а затем начал методично продвигаться к намеченной цели. Шло время. Периодически Стайл останавливался, чтобы отдохнуть и подкрепиться орехами и сухофруктами. Настроив детектор, он обнаружил пригодную для питья воду.

У Стайла было развитое ощущение пространства, и он понял, что эти пещеры — точнее, их выход на поверхность — они с Голубой Леди уже видели раньше во время медового месяца, когда покинули владения снегодемонов.

Он шел вперед, пробивал отверстия к новым коридорам, и снова шел, спал, затем шел опять. Он надеялся, что двум единорогам удалось покинуть горы, зная, что Стайл сможет позаботиться о себе с другой стороны Занавеса. Он уже находился далеко от Занавеса, поэтому связаться с ними сейчас не мог. Они просто должны были верить, что с ним все в порядке.

Иногда по мере продвижения он размышлял о природе Занавеса и параллельных миров. Как так получалось, что он с легкостью вызывал волшебством высокотехнологичное оборудование, которое не работало на Фазе, однако сразу начинало функционировать после переноса на Протон? Если оно было полностью настоящим, почему оно не функционировало на Фазе? А если было настоящим не до конца, то почему работало здесь, на Протоне? Несомненно, Занавес являлся очень тонкой гранью, раз волшебство так запросто кооперировалось с наукой. А может, относительно каждого мира закон сохранения энергии не выполняется? И любая вещь, пронесенная сквозь Занавес, безвозвратно терялась для своего мира? Или такого не может быть?

Кроме того, как именно предметы, спроектированные на Протоне, оказывались на Фазе? Волшебство Стайла создавало их из ничего, или они фактически изымались со складов и фабрик и переносились через Занавес? Он сомневался, что смог бы детально представить внутреннее устройство допсемов, поэтому возможность создать их самому, с помощью волшебства, сомнительна. Но тогда это означает, что связь между мирами более тесная, а Занавес более проницаем, чем принято считать. Волшебство тогда должно проникать за пределы Занавеса, вплоть до куполов мира науки. В связях и взаимодействии между двумя мирами еще столько не изучено!

А этот компьютер, что надо разыскать, неужели он на самом деле убил двойника Стайла, исходного Голубого Адепта, посредством самоисполняющегося пророчества? Зачем? Как это увязывалось с приближением конца Фазы и участием в нем Стайла? Должен ли сам компьютер-Оракул сгинуть в этом апокалипсисе? А сам Стайл?..

Стайл прервал пустые размышления. Если ему предстоит участие в разрушении Фазы, а компьютер располагался на Фазе, тогда адский агрегат и сам будет уничтожен. Так, может, компьютер искал способ предотвратить участие Стайла в этой затее? Может, Оракул на самом деле на стороне Адептов? Тогда выходит, что он подстраивал ловушки, дабы ликвидировать Стайла в обоих мирах. И помешало этому лишь одно электронное сообщение, благодаря которому Стайл познакомился с Шиной.

Однако как быть с пророчеством, что Стайл поможет компьютеру вернуться на Протон, чтобы уничтожить Фазу? Тогда выходит, что они с компьютером действуют сообща — против Адептов. Может, разрушение Фазы абсолютно неизбежно и компьютеру нужно перейти на Протон для собственного спасения? Но зачем тогда ему дважды пытаться убить Стайла? В конце концов, это просто бессмысленно.

Возможно, следовало потратить время, и отследить источник того загадочного сообщения, спасшего Стайла, и сделать это до того, как начать спасать Клипа… Нет-нет, Клип прежде всего. Адепты использовали единорога, чтобы надавить на Стайла, и Стайл должен был что-то предпринять.

Может, начать отслеживать сообщение прямо сейчас, вместо того чтобы разбираться с Оракулом? Он может обрести сильного союзника, а учитывая, что большинство Адептов настроено против него, ему такой союзник совсем не помешает.

Однако в таком случае придется вернуться к Занавесу, а потом прорываться сквозь вражескую магию, что обрушится на его голову. Стайл не был уверен, что сможет выжить при этом, не говоря уже о том, что при приближении к Оракулу будет утерян элемент внезапности. Только придерживаясь прежнего курса на Протоне, где магия и пророчества бессильны, Стайл мог надеяться подобраться к компьютеру незаметно. Он останется на прежнем курсе и будет продолжать.

Проходили часы, Стайл медленно, но верно продвигался вперед. Там наверху сейчас день или ночь? Обычно он неплохо чувствовал время, но ему нужна была хотя бы небольшая корректировка информацией извне. Еще Стайл обладал неплохой выносливостью, бегая марафоны в свое время, но сейчас он путешествовал в основном в темноте, время от времени заглатывая порции кислорода из акваланга, стараясь экономно расходовать этот живительный газ. Еда у него закончилась, а сам он очень устал. Только глядя на прибор и видя, что он неизменно приближается к заветному месту, Стайл находил в себе силы продолжать движение.

Может, ему следовало наколдовать себе прибор, чтобы отправить сигнал Шине, которая могла бы примчаться, подобрать его и облегчить ему продвижение. Это же было так очевидно, теперь, когда у него много времени на раздумья! Однако тогда он привлек бы к своим действиям ненужное внимание. Так как у других Адептов имелись связи на Протоне — некоторые и сами были Гражданами, — это могло бы стать столь же опасным, как и его действия на Фазе. Так, может, он все сделал правильно? Они могли подумать, что Стайл мертв или беспомощен, раз до сих пор не объявился. Порой несчастные случаи и ложные известия были наилучшим решением. По крайней мере, они содержали в себе фактор непредсказуемости.

Детектор просигналил о том, что он уже был совсем близко от источника металла и магнетизма. Стайл надеялся, что это именно то, на что он рассчитывал. А если нет, то ему будет стоить больших усилий добраться до поверхности планеты, а потом надо будет еще как-то доковылять до ближайшего купола.

Запасы кислорода были на исходе. Он не знал, есть ли здесь где-нибудь поблизости Занавес. Плюс к этому Стайл смертельно устал — сказывалась нехватка кислорода. Он сомневался, что сможет выжить в случае, если ошибся с этим местом. Фактически, Стайл поставил на кон собственную жизнь.

Проход не привел его к нужному месту, и Стайлу вновь пришлось воспользоваться дезинтегратором. Стена расплавилась, он шагнул внутрь и оказался в комнате, покрытой изнутри толстым слоем пыли. Повсюду стояли разнообразные механизмы. Детектор показал наличие в них электрического тока. Стайл включил подсветку в детекторе и осмотрел ближайший к нему механизм. И тут же ощутил боль разочарования — это был не компьютер, это был старый строительный робот, предназначенный для прокладывания тоннелей в горных породах. Магнитное поле исходило от небольшого тока, благодаря которому согревались важнейшие цепи и поддерживался в рабочем состоянии мозг робота — в таком виде он мог храниться очень долго.

Вокруг присутствовали и другие строительные машины, пребывающие в таком же законсервированном состоянии. Консервация на столетия временно неиспользуемого оборудования обходилась дешевле, чем постройка новых экземпляров машин. Очевидно, что давным-давно компьютер притащили сюда, а затем переправили сквозь Занавес на Фазу.

Но какая-то заноза в сознании не давала Стайлу покоя. Тут было какое-то противоречие. Какое? Он чувствовал, что мозг его устал не меньше, чем тело. Однако, сконцентрировавшись, все же вытащил эту занозу на поверхность сознания. Такая способность Стайла была одной из причин, почему он в итоге смог стать Гражданином и Адептом. Когда ему нужно было что-то понять или в чем-то разобраться, он успевал сделать это в тот момент, когда это больше всего было нужно. Обычно.

Вот, в чем была загвоздка: тут не было Занавеса. Во всяком случае, Занавес находился на северо-западе, на расстоянии пешего перехода, занимавшего целый день и ночь. Отсюда нельзя переправить компьютер на другую сторону. Занавес довольно стабилен, если он и сдвигается, то делает это очень медленно. Возможно, по несколько сантиметров за столетие, со скоростью, соизмеримой с дрейфом континентов.

Однако возможно и другое объяснение. Занавес мог переместиться из-за случайных скачков, о которых теперь уже забыли, а несколько сот лет назад Занавес проходил через это место. Компьютер был перенесен и словно оказался выброшенным на мель откатившимся от него Занавесом.

Как же тогда суждено Стайлу перенести его обратно через Занавес? Компьютер, несомненно, слишком тяжел, чтобы Стайл мог его перенести как ручную кладь, даже если остальные Адепты разрешат ему это сделать, хотя ясно, что не разрешат. Да и уверен был Стайл, что хочет прилагать для этого какие-то усилия. Если компьютер-Оракул является его врагом, зачем Стайлу помогать компьютеру перейти на Протон, чтоб оттуда уничтожить Фазу? Надо еще прояснить для себя кучу моментов, прежде чем выбрать, на чьей он стороне.

Но сейчас самое главное — это остаться в живых. Здесь где-то наверняка должен быть небольшой запас еды и кислорода для экстренных случаев, для помощи обслуживающему персоналу — тем из них, кто оказался в затруднительном положении. Тут должна быть где-то кладовая. Может, тут даже имеется канал связи с цивилизацией — ведь работает же здесь силовой кабель, питающий машины.

Он попытался осмотреться, хотя его разум все больше притуплялся по мере таяния последних остатков кислорода. Стайл распределил кислород в точности, чтобы только добраться до этого места. Теперь кислорода не осталось. Он ковылял от одной машины к другой. Ни кислорода, ни провианта.

Пещера сужалась, и в конце нее показалась дверь — дверь воздушного шлюза. Вероятно, за дверью — кладовая или герметичное офисное помещение. Ему надо попасть вовнутрь, но вход запечатан.

Может, воспользоваться дезинтегратором? Правда, тут же возникали две проблемы: во-первых, помещение могло быть защищено антидезинтеграционным материалом, нечувствительным к маломощной пушке Стайла; во-вторых, даже если Стайл сможет пробить вход, а внутри воздух будет под давлением, то произойдет резкая декомпрессия, подобно взрыву. Такой взрыв будет не только физически опасен, но уничтожит тот драгоценный кислород, который так нужен Стайлу.

Он попытался открыть дверь, но не смог. Панель управления была настроена на конкретных людей или на кодовую последовательность, а Стайл не был тем нужным человеком и не знал кода. Бесполезно. Придется попробовать разрушить дверь и надеяться, что за ней отыщется воздух в баллонах, которые можно будет подключить к его снаряжению.

И тут Стайл услышал голос:

— Идентифицируйте себя.

Внутри кто-то есть! Или, по крайней мере, это разумный робот.

— Я… — он запнулся. Нужно ли говорить правду о себе? Осторожность взяла верх, — …человек, которому нужен воздух. Прошу помощи.

— Вы ее получите. Но учтите, что вы под прицелом самонаводящихся пушек.

— Угу.

Стайл прислонился к стене, испытывая головокружение — последние остатки кислорода в его акваланге иссякли. Он не мог винить этого охранника за излишнюю осторожность. Дверь зажужжала и приоткрылась, из образовавшейся щели со свистом вышел воздух. Показалась фигура человека, одетого в защитный костюм рабочего, на лице у незнакомца была дыхательная маска и защитные очки.

— Стайл! Это ты! — выкрикнула фигура. — Боже, какое облегченье!

Человек обхватил Стайла за плечи и помог ему зайти в комнату. Это был Клеф, музыкант, которого Стайл повстречал на Турнире и которому отдал Платиновую Флейту. Предопределенный.

— Я думал, ты сейчас на Фазе, — сказал Стайл, хватая ртом воздух, как только дверь шлюза закрылась и помещение стало заполняться воздухом.

— Я там и находился до недавнего времени, Стайл. Или следует говорить: «господин»? Я так понимаю, ты все-таки получил свое Гражданство.

— Получил. Забудь про условности, лучше дай мне воздуха, еды и место, где можно отдохнуть. Что ты вообще здесь делаешь?

Открылась дверь во внутреннее помещение, и Клеф провел его в комфортабельную комнату.

— Я здесь, чтобы встретить тебя, Стайл. От имени Оракула. Ты и я должны работать сообща, чтобы исполнить пророчество и спасти миры от разрушения.

Он передал в дрожащие руки Стайла чашку с питательным супом и усадил его в удобное кресло.

— Я так боялся, что ты не доберешься сюда. Оракул сказал, что это будет опасно, что никто не сможет тебе помочь и что он не может точно предсказать, придешь ты или нет. Его пророчества ненадежны, если они связаны с его собственной судьбой. Я понятия не имел, когда именно ты придешь и придешь ли вообще, за исключением того, что это должно случиться в течение трех дней. Я боялся, что буду спать, когда ты придешь. А потом я не был уверен, что это пришел именно ты, так как есть враги, которые…

Стайл прекратил глотать суп и прервал Клефа:

— Враги? Спасти миры? Я думал, это мне суждено уничтожить Фазу, и я даже не знаю теперь, кто мой друг, а кто враг.

Клеф улыбнулся.

— Зависит от точки зрения, Стайл. Существующий миропорядок будет свергнут или в значительной степени ослаблен. Как на Протоне, так и на Фазе. Вот почему Граждане с Адептами противятся этим изменениям. Зато остальные — рабы и волшебные существа — только выгадают от нового миропорядка. Им ты не враг!

— Зависит от точки зрения, — повторил Стайл с понимающим видом. — Для Адептов потеря их могущества будет катастрофой, «концом Фазы» — как они это называют. А для единорогов это может быть спасением.

— Как и для оборотней, — согласился Клеф. — Грядут большие изменения. Наша задача — сделать так, чтобы этот переход прошел с наименьшими потерями. Если у нас не получится, то последствия будут ужасны.

Силы Стайла восстанавливались благодаря хорошему воздуху и глоткам питательного супа. Он начал снимать с себя гидрокостюм, защитивший его от холода тоннелей и пещер. Эта комната была словно райский уголок, словно оазис, внезапно возникший перед усталым путником.

— Рассказывай все, что знаешь.

— Все довольно просто. Триста лет тому назад, когда люди открыли, что эта планета является одним из редких мест во Вселенной, где миры науки и фантазии пересекаются — можешь ли ты поверить, что Земля тоже была таким местом в эпоху Средневековья, — они поняли, что колонизация мира фантазии — дело весьма опасное. Поэтому люди оставили здесь кое-какие мощные инструменты в целях защиты нового, лучшего миропорядка: чертовски сложный, разумный компьютер и полную книгу магии.

— Книгу магии? Никогда не слышал о ней.

— Ну, ты и не должен был. Она содержит самые мощные заклинания на все случаи жизни. Чтобы опробовать их все, одному человеку потребуется много лет, если, конечно, найдется такой желающий. Заклинания созидания и разрушения, вызова и отправки, исцеления и причинения вреда. Любой человек, заполучивший эту книгу на Фазе, сразу станет самым могущественным Адептом и сможет за считанные минуты изменить облик целого мира. Что касается компьютера, то он содержит все знания в области науки, финансов, экономики и политики, имевшиеся на тот момент. Несмотря на то, что минуло триста лет, этих знаний достаточно, чтобы у оператора этого компьютера власти на Протоне было больше, чем у правительства планеты.

— И кому-то суждено заполучить эти инструменты и, возможно, использовать их в плохих целях? Это действительно может стать большой проблемой.

— Нет, об их защите хорошо позаботились. Оба этих инструмента должны были быть законсервированы на время, пока они не понадобятся. Их держали подальше от недобрых рук, и они мирно ждали своего часа, до наступления великого кризиса разделения.

— Разделения?

— Время от времени две вселенные пересекаются, а потом опять разделяются. Эльфы, обучавшие меня, точно в этом не уверены. Как ты знаешь, они считают меня тем, кого называют Предопределенным. Это всего лишь означает, что мой специфический талант будет полезен в деле преодоления кризиса, здесь нет ничего религиозного или сверхъестественного. Так вот, они готовили меня по ускоренной программе, пока ты отвлекал на себя Адептов, чтобы те не помешали эльфам.

— Так, вот кем я был — приманкой!

— Это была только часть твоей задачи. В любом случае, эльфы считают, что миры начнут разделяться, так что между ними больше уже не будет точек соприкосновения, и больше не будет никаких взаимодействий между двумя мирами. Просто часть естественного порядка вещей. Такое уже случалось на Земле в средние века. После этого никому на Протоне уже не надо будет верить в волшебство, и никому на Фазе не надо будет верить в науку. А эпоха взаимодействия двух миров станет со временем восприниматься просто как набор сказок и мифов. С тех пор, как на этой планете мир фантазии начал заселяться людьми из мира науки — хотя многочисленные существа Фазы являются исконными жителями царства фантазии и, возможно, Маленький Народец тоже… Э-э, на чем я остановился?

— Миры разделяются, — напомнил Стайл.

— Ах, да. Когда это произойдет, альтернативных личностей в разных мирах больше не будет. Они станут полными и цельными сами по себе. И эффектов параллелизма больше не будет.

— Теперь другой момент, — промолвил Стайл. — Я могу допустить, что присутствие людей в одном мире может сгенерировать похожих людей в другом, отделенном Занавесом. Учитывая наложение науки на волшебство, неудивительно, что такое произошло. Но почему после первоначального взаимодействия это продолжалось и дальше? Триста лет назад меня еще не было. Почему же потом появилось двое меня?

— Еще раз. У Малого Народца нет в этом полной уверенности. Похоже, что когда специалисты создали компьютер и книгу магии — два проявления одного и того же предмета, — они сумели совместить два мира. Наука и магия смогли работать одновременно в каждом, так как два мира стали на какое-то время одним целым. Затем миры немного разделились, и при этом также разделились каждый человек и каждое существо. Такого никто не ожидал — до этого каждый был только в одном экземпляре. А получилось так, что в мире фантазии, в котором был дефицит людей, появились дубликаты каждого человека из мира науки. Правда, в обратную сторону это не сработало — ни драконы, ни единороги на Протоне не появились, возможно, потому что для них там не было подходящих природных условий. К тому времени на Протоне началась добыча протонита, а вместе с ней началось использование громоздких механизмов, создание перерабатывающих заводов и загрязнение окружающей среды.

Клеф перевел дыхание и продолжил:

— Класс Граждан с самого начала стал выстраивать жизнь на Протоне, что называется, на деловой основе, не заботясь о загрязнении. Очевидно, что волшебные существа очень чувствительны к деградации окружающей среды. Только немногие из них, типа троллей, могут переносить такие жесткие условия длительное время. А Граждане Протона установили защитные купола и продолжили добычу, не снижая темпов и игнорируя окружающую среду планеты. Таким вот образом Протон потерял всю природу, какую имел, став жертвой вульгарной погони за богатством. Но, несмотря на эту огромную разницу между мирами, параллелизм сохранялся. Численность людей в обоих мирах была примерно равной. Фактически, параллелизм — это главная причина нынешнего кризиса.

— Вот, что я хочу понять, — сказал Стайл. — Миры могут разделиться, но я не понимаю, почему это должно уничтожить их. Если они, конечно, не как сиамские близнецы, которые не могут существовать раздельно друг от друга.

— Они могут существовать раздельно. Чтобы прояснить суть проблемы, я должен уточнить, что я имею в виду под параллелизмом. Это не только сходство людей. Сходство имеют целые ландшафты. Если вносятся изменения в одном мире и не вносятся в другом, это создает дополнительный дисбаланс и увеличивает напряжение в каркасе двух миров. Вырой яму в земле на Протоне, и появившееся напряжение не утихнет, пока аналогичная яма не появится на Фазе. К несчастью, естественным образом такое выравнивание не происходит, поэтому со временем общее напряжение нарастает. В итоге что-нибудь рано или поздно взорвется. И сейчас мы очень близки к точке такого взрыва.

— А, понятно. Это как с дамбой: вода накапливается позади плотины и переливается, пока не перетечет на другую сторону или пока вода не прорвет дамбу. А мы не хотим, чтобы дамбу прорвало.

— Да, не хотим. Поэтому надо найти способ снизить давление. Мы не знаем, что произойдет, если дело дойдет до того, что миры выровняются сами, естественным образом — скорее всего, при этом будет уничтожено большинство обитателей обоих миров.

— Значит, нам надо заделать дыры в земле, то есть слить лишнюю воду на дамбе, — произнес Стайл. — Кажется, все просто.

— Просто, да не совсем. Точнее, совсем непросто. Ты не учитываешь человеческую деятельность. Понимаешь, основной дисбаланс, самая большая дыра в земле, причем буквальная, — это шахты по добыче протонита. Речь идет об изъятии огромного количества вещества, что создало существенный физический дисбаланс, и хуже того…

— Протонит, — прервал его Стайл. — В другом мире это фазит — источник энергии для волшебства.

— Именно. Это создает серьезную проблему, и решить ее почти нереально. Граждане не собираются прекращать добычу протонита по собственной воле. Пока не иссякнет последняя крупица минерала, как это было с атмосферой. Протонит — основа их богатства и власти. Если бы это был просто песок, мы бы могли организовать перенос нескольких тысяч тон из одного мира в другой, уменьшив дисбаланс материи. Но так как это…

— Но если столько протонита, тьфу ты, фазита переместить на Протон для восстановления баланса, что произойдет с волшебством на Фазе?

— Оно уменьшится примерно на половину от нынешнего уровня. Оракул просчитал это довольно точно. Сила Адептов, основных пользователей волшебства, уменьшится соответственно. Они уже не смогут властвовать на Фазе так, как делают это сейчас.

— Это будет не так уж и плохо, — заметил Стайл. — А Граждане Протона…

— Их шахтовую добычу придется строго ограничить, а может, и полностью прекратить. Их ресурсы уже не будут пополняться как раньше. Галактике придется искать новые источники энергии.

— Но вся галактика зависит от протонита! Сопоставимых с ним источников нет! Последствия будут невиданных масштабов!

— Да, поэтому решиться на действия нелегко. Вся цивилизация, какой мы ее знаем, изменится. И переход будет болезненным. Но альтернативой этому, как утверждает Оракул, может быть полное уничтожение планеты, которое все равно приведет к прекращению поставок протонита в галактику.

— Я начинаю понимать, с какими силами мы имеем дело, — произнес Стайл. — Близится конец Фазы и Протона, и мы обязаны что-то предпринять. Но и Граждане, и Адепты будут противиться прекращению добычи протонита и переносу фазита, потому что без этих минералов их статус резко понизится. Вот почему за мной теперь охотятся Адепты — они считают, что мое устранение облегчит им решение проблемы. Они боятся, что я могу сделать что-то такое, что ослабит их всех…

— А ты можешь.

— …и вот почему разумные машины настаивали на том, что мне следует стать самым богатым Гражданином. Богатство — это власть на Протоне, а я должен буду выдержать колоссальное сопротивление Граждан, когда они почувствуют угрозу их могуществу.

— Именно. Тебе понадобится решающий голос, чтобы сместить баланс в свою пользу.

Теперь головоломка почти разгадана!

— Но зачем тогда компьютер пытался уничтожить меня? Я не желаю гибели Протона или Фазы. И я определенно сделал бы все, чтобы достичь наилучшего компромисса. Зачем Оракул настроил против меня Красного Адепта?

— Потому что только ты… и я… можем выполнить работу, которую необходимо выполнить. Нужен был человек, который может свободно проходить сквозь Занавес и обладает властью в обоих мирах, у которого есть способности, чтобы довести дело до конца. Человек, нравственно чистый и в то же время неглупый. Голубой Адепт, твой двойник, был слишком ограничен. Он не мог пересечь Занавес, поэтому у него не было опыта жизни в нашем обществе. Всю свою жизнь он прожил в окружении волшебства, он зависел от него. На Протоне во время кризиса он бы мало что смог сделать.

— Поэтому Оракул убил его? — спросил Стайл с недоверием. — Просто потому что тот был недостаточно хорош? Почему Оракул не выбрал кого-нибудь другого для этой работы?

— Оракул выбрал тебя, Стайл. Ты отвечал всем его требованиям, и тебе в жизни постоянно приходилось преодолевать трудности. Ты был лучше подготовлен, но ты не мог перейти на Фазу. Поэтому Голубого Адепта надо было убить — хотя я этого и не одобряю, — чтобы ты смог проходить через Занавес. Если бы решение оказалось не в твою пользу, то тогда бы надо было убить тебя, чтобы твой двойник смог ходить на Протон.

— Но меня тоже пытались убить! — возразил Стайл, потрясенный холодной расчетливостью компьютера.

— Это покушение на Протоне удалось предотвратить, — ответил Клеф. — Я не знал ничего об этом, когда повстречал тебя на Турнире, поверь мне, я сам был шокирован. Но тебя смогли защитить. Оракул послал второе сообщение…

— Сообщение! — воскликнул Стайл. — А я пытался его отследить! Так это Оракул…

Теперь тут тоже все прояснялось. Первое сообщение, чтобы запустить покушение на убийство, второе — чтобы его частично предотвратить. Дьявольский расчет!

— Теперь ты готов, — продолжил Клеф. — Компьютер хочет, чтобы ты организовал совмещение и перенос.

— Я не совсем уверен, что хочу сотрудничать с бездушной машиной. Он полностью разрушил мою жизнь, даже пошел на убийство. А через что пришлось пройти Голубой Леди, а мой друг Халк… — Стайл покачал головой. — Я не могу просто взять и забыть обо всем.

— Понимаю, но выбор не велик: либо согласиться, либо допустить катастрофу в обоих мирах.

— Либо так говорит циничный Оракул, — усмехнулся Стайл. — Эта машина уже доказала, что не побрезгует ничем, манипулируя людьми и событиями. Почему я должен сейчас ей поверить?

— Маленький Народец верит Оракулу, — ответил Клеф. — Они презирают его и хотели бы от него избавиться, но они ему верят. Эта машина запрограммирована на то, чтобы говорить правду, а не чтобы быть совестливой. Поэтому ее методы могут быть жестоки, но она не лжет. Ее единственное предназначение — преодоление кризиса с минимальными потерями. И, похоже, горестные события, которые приключились с тобой, были неизбежным злом самого рационального сценария из всех. У машины нет человеческого стремления к власти, и когда она возвратится на Протон, она станет безоговорочно подчиняться своему хозяину.

— А кто станет ее хозяином?

— Полагаю, это будешь ты. Меня называют Предопределенным, но я считаю, что этот термин правильнее было бы применить к тебе. Возможно, меня назвали так, чтобы я сыграл роль приманки, чтобы тебя не убили раньше времени, — при этих словах Клеф улыбнулся, по достоинству оценив иронию сказанного. — Оракул предсказывает, что Голубой будет управлять Протоном в трудные времена, которые последуют сразу за разделением миров. Как ты уже понял, Оракул щедро поделился со мной информацией. Компьютер поможет тебе управлять Протоном, а книга магии поможет тому, к кому на Фазе перейдет власть от Адептов.

— И к кому же она перейдет?

— У меня нет четкого ответа на этот вопрос. Кажется, что… к тебе… но, разумеется, после разделения ты не сможешь быть одновременно в двух мирах. Подозреваю, что при создании этого пророчества у компьютера случилось короткое замыкание. Я могу лишь предположить: в каком бы мире ты не решил остаться, в этом мире ты станешь правителем.

— Я хочу остаться только на Фазе с Голубой Леди, и Нейсой, и Керрелгиром, и моими остальными друзьями. Вот только я уже столкнулся с пророчеством о том, что Фаза не будет в безопасности, пока Голубой не покинет ее.

Клеф покачал головой.

— Хотел бы я дать тебе четкий ответ на это, Стайл, но не могу. Твое будущее туманно, возможно, оно еще не решено. Может, потому что ты ключевая фигура, от которой будет зависеть все. Принцип неопределенности… — и он пожал плечами.

Стайл, сам того не желая, из всего многообразия остановился на наиболее вероятной версии. Машины действуют в соответствии с тем, какими их создали и как запрограммировали. И с чего бы это специалистам триста лет назад проектировать машину, которая будет лгать во время кризиса? Конечно, они бы не стали этого делать. И самое неприятное для Стайла — у него нет никаких оснований сомневаться в легитимности Оракула.

— А где находится эта книга магии? — наконец спросил Стайл.

Это было неявным признанием того, что ему придется согласиться с Оракулом и выполнить свою часть работы по исправлению миров.

— На Протоне, под присмотром Игрового Компьютера.

— А что она делает на Протоне? Там же никто не сможет ею пользоваться.

— Вот поэтому она находится на Протоне. Чтобы защитить эти два могучих инструмента от преждевременного бездумного использования, прежние властители разместили их в противоположных мирах. Книга магии бесполезна в мире науки, а мощь компьютера значительно ослаблена в мире фантазии. Чтобы справиться с кризисом, оба предмета необходимо вернуть в соответствующие миры.

— Значит, моя задача заполучить книгу и вернуть компьютер обратно за Занавес?

— Эти задачи не так легки, — предупредил его Клеф. Стайл, разумеется, уже догадался об этом. — Достать книгу — не проблема, так как Игровой Компьютер передаст ее любому, у кого есть соответствующий код. Но Граждане пойдут на все, лишь бы не допустить ее переноса через Занавес. Компьютер… тут уже моя забота. Он перенесется в другой мир, только когда движущийся Занавес пересечет его месторасположение.

— Твоя забота? Что именно ты должен сделать в роли Предопределенного?

— Я совмещу миры. Это первое и необходимое условие для исправления параллелизма.

Стайл затряс головой.

— Только я подумал, что во всем разобрался, как снова запутался. Мне казалось, что миры надо наоборот — разделить, но это нельзя сделать из-за дисбаланса протонита. Мне представлялось, что если разделение высвободит связанный с ним фазит, то разрушит всю нашу реальность, подобно узелку, который с силой тянут через игольное ушко. Поэтому нам, чтобы избежать спонтанного разрушения, всего лишь надо слепить шар из фазита и перекатить его через Занавес, где он превратится в нужное количество протонита. Каким боком это связано с совмещением?

— Хорошая мысль с этим шаром, но ты не можешь просто перекатить фазит через Занавес. Фазит обладает волшебством, а Занавес, на самом деле, есть порождение волшебства того же рода — подобно магнитному полю, связанному с электрическим током, или подобно появлению цветов при прохождении света через призму. Такой волшебный шар может разорвать Занавес и взорвать миры.

— А-а. Опять прорыв дамбы.

— Точно. Но если перекатить шар сперва в область совмещения миров, а оттуда уже в другой мир, тогда Занавес успеет восстановиться с одной стороны до того, как появится напряжение на другой стороне. Напоминает принцип работы воздушного шлюза или типа того. — Он улыбнулся. — Представь, сколько будет стоить этот многотонный шар с протонитом!

— Значит, ты совместишь миры. Тебе предопределено выполнить эту задачу, чтобы я смог выполнить свою. А как ты их совместишь?

— Сыграю на Флейте.

— Это сделает музыка? — усомнился Стайл.

— Ты же знаешь, Платиновая Флейта — это не просто музыкальный инструмент. Она производит фундаментальное, гармоническое воздействие на миры. Если правильно сыграть, то произойдет наложение миров друг на друга. Маленький Народец научил меня играть на ней так, чтобы музыка, изменяясь на акустическом уровне в пределах одной ноты, достигала при этом самых отдаленных уголков вселенной, оказывая воздействие на недоступном для нас уровне восприятия. Мне пришлось узнать о музыке больше, чем я узнал за всю мою предыдущую жизнь. Ради одного единственного предстоящего концерта. И теперь я овладел звуком. Поначалу эффект мало кто заметит, но к моменту кульминации масштаб воздействия будет грандиозным. Полное совмещение продержится примерно около двух часов в центральной зоне. В течение этого времени обмен энергией между мирами будет протекать эффективнее всего. Если не получится…

— Тогда катастрофа, — закончил за него Стайл. — Но если все так, как ты говоришь, почему Граждане и Адепты сопротивляются этому? Понятно, что они потеряют значительную часть своей власти, но ведь в противном случае потеряем всю планету…

— Они предпочитают верить, что опасность не настолько велика. Если вернуться к аналогии с дамбой: кто-нибудь даже перед тем, как дамбу вот-вот прорвет, обязательно будет с неприязнью относиться ко всем, кто требует снижения уровня воды. Эти люди заявят, что никакой опасности нет; что максимум, что всем им грозит, — это то, что будут слегка повреждены шлюзы, через которые хлынет избыток воды, а потом уровень воды снизится. И они будут продолжать отрицать опасность, отказываясь верить в серьезность угрозы, и изо всех сил будут мешать исправлению проблемы. Нам это может казаться близорукостью, но в таких вопросах лишь немногие способны проявлять хладнокровие.

— К тому же есть шанс, что Оракул ошибается, — заметил Стайл. — Или я тоже сейчас, как глупец, отрицаю опасность?

— Оракул может ошибаться с точной датой, но не по сути. Никто не может предсказать, когда случится прорыв плотины, но конец неизбежен.

— Ты действительно умеешь убеждать, — печально произнес Стайл. — Когда ты начнешь играть на Флейте и совмещать миры?

— Сразу, как вернусь на Фазу, но сначала я должен заручиться твоим согласием на перенос компьютера, книги магии и фазита.

— Черт бы его побрал. Этот компьютер убил моего двойника и причинил столько зла связанным со мной людям. Почему я теперь должен ему помогать или верить его россказням?

Клеф пожал плечами.

— Ты реалист. И ты готов на самопожертвование ради великого блага, как и твой двойник, Голубой Адепт.

— Он знал об этом? — Стайл вспомнил, что Голубой добровольно принял свое убийство.

— Да. Он был слишком силен и умен, чтобы кто-то смог без спроса убить его. Голубой отказался от всего… чтобы ты мог спасти оба мира.

Стайлу была ненавистна эта точка зрения, однако пришлось принять ее. И если Голубой Адепт, которому было что терять, пожертвовал жизнью, то как мог Стайл — а он был, по сути, тем же человеком — проявить малодушие? Ведь иначе он просто обесценит гибель двойника.

— Похоже, я все же должен сделать это, — произнес потрясенный Стайл, — хоть я отнюдь и не чувствую себя героем. Сколько у меня времени до того, как начнется совмещение?

— Столько, сколько нужно мне, чтобы вернуться на Фазу. Быть может, двадцать четыре часа.

А времени-то кот наплакал!

— Сколько в точности нужно фазита?

— Это знает Маленький Народец. На самом деле они уже подготовили для тебя фазит. Но враги сделают все, чтоб ты не смог переместить его.

— Тогда мне сперва нужно перенести книгу магии и компьютер, — решил Стайл. — А потом я использую их для перемещения минерала. Так как компьютер переместится на Протон сам, когда Занавес достигнет его местоположения, то мне надо просто охранять его, а также получить код, с помощью которого я получу книгу. Я сделаю это до совмещения, так что у меня будет время поизучать книгу. А может, имеет смысл послать кого-нибудь другого забрать книгу, так как за мной наверняка будут следить.

— Полагаю, что так.

— Есть какой-нибудь подходящий приватный транспорт отсюда до купола?

— Воспользуйся моим, я как раз поеду к Занавесу, а уже с Фазы ты сможешь попасть куда угодно.

— Если меня не поймают Адепты.

— Должен признаться, было бы неплохо, если бы ты смог снова отвлечь от меня внимание. Я, конечно, могу защититься с помощью Флейты, но предпочел бы проскользнуть незамеченным.

— Думаю, это можно устроить. А мне ты почему-то представлялся этаким новым супер-Адептом, способным стирать горы с лица планеты и отправлять души на Небеса.

— В моем распоряжении только мощь Платиновой Флейты, которую ты мне передал. Сам по себе я всего лишь хороший музыкант. Подозреваю, что роль Предопределенного мог сыграть любой другой музыкант моего уровня. Просто я оказался ближе остальных. Когда все это закончится, я хочу вернуться к своей профессии в моем родном мире, воспользовавшись тем опытом, который я здесь приобрел. Горный Народец из Платиновых Владений великодушно разрешил мне оставить Флейту у себя. Я был, как и ты, призван на эту миссию, но быть повелителем таких сил мне не по нутру. Я — не Адепт.

Стайла сказанное как-то не очень обнадежило. Зато Клеф, судя по всему, верил в удачный исход.

— Очень хорошо. Мы перейдем Занавес, и я заклинанием отправлю тебя прямиком к Оракулу, там они до тебя не доберутся. А потом сам быстренько перенесусь куда-нибудь. — Стайл задумался на секунду. — А как ты собираешься миновать гоблинов, охраняющих компьютер?

— Тут все просто: достаточно одного звука Флейты, чтобы парализовать их, — ответил Клеф, заметно расслабившись. — Тебе ли не знать? Ты же управляешь своей волшебной силой с помощью музыки.

— Да, верно. — Стайлу очень не хотелось покидать удобное кресло, но он чувствовал, что должен встать и размяться. — Полагаю, уже хватит мешкать. Великие дела ждут нас с широко раскрытыми челюстями.

— Я считаю, что ничего страшного не случится, если мы переждем ночь здесь, — предложил Клеф. — Тут есть подземный челнок, пригодный для проезда к Занавесу, он мигом домчит нас туда утром. Никто не знает, что ты здесь, так что можешь расслабиться. За несколько часов Адепты еще больше уверятся, что ты сгинул, и станут менее бдительны.

Идея заманчивая. Стайл сильно вымотался, пока бродил по пещерам и тоннелям, и отчаянно нуждался в отдыхе. И он доверял Клефу.

— Тогда выдели мне пятачок на полу, и я вырублюсь на несколько часиков.

— Позволь отнять у тебя еще немного времени, так как вполне возможно, что больше мы уже не свидимся, — промолвил Клеф. — Как-то мы сыграли с тобой дуэтом, это был один из самых незабываемых моментов в моей жизни. Здесь нет сейчас никакой магии, поэтому мы можем без опаски использовать наши инструменты.

Эта затея Стайлу понравилась даже больше, чем возможность поспать. Музыка казалась ему более мощным целительным средством, чем простой сон. Он достал свою гармонику, а Клеф принес Платиновую Флейту — в этот момент он выглядел немного печально.

— Шеррилрайен, — прошептал он. — Волчица. С помощью Флейты я отправил ее душу на Небеса и очень рад этому. Хоть я был знаком с ней совсем недолго, но в то время для меня на Фазе не существовало друга ближе, чем она.

— То же самое я чувствую к единорогу Нейсе, — согласился Стайл. — Животные Фазы — создания необыкновенные.

— Очень необыкновенные, — Клеф приложил инструмент к губам, и из флейты полился самый красивый звук, какой только мог представить Стайл.

В свою очередь, Стайл заиграл на гармонике, импровизируя созвучно флейте. Он считал себя очень хорошим музыкантом, особенно, когда речь шла об инструменте, унаследованном от двойника. Однако Клеф был музыкантом фантастическим, к тому же он играл на самом прекрасном инструменте из когда-либо созданных. Их импровизированная мелодия была красива необычайно. Стайл почувствовал, как усталость отступила, а воля его, наоборот, укрепилась. За свою жизнь он вкусил разные удовольствия: утоление голода, секс, слава и аплодисменты. Но это было самым прекрасным из всех — абсолютное наслаждение музыкой.

Они играли уже какое-то время — два человека, пребывающих в полном восторге от совместной игры. Стайл сомневался, что когда-нибудь испытает большее наслаждение, чем сейчас, и он знал, что Клеф чувствует то же самое. Кто-то может посчитать, что флейта и губная гармоника плохо сочетаются друг с другом, но сейчас этот дуэт был само совершенство.

Потом случилось нечто странное. Стайл начал видеть… музыку — не в виде рукописных нот, а как некую силу, поток сознания. Это был образ или сущность какого-то духа, это была душа. Почему-то эта вибрирующая, счастливая сущность казалась смутно знакомой.

Стайл, не на миг не прерывая игры, взглянул на Клефа. Флейтист тоже увидел ее и тихонько кивнул Стайлу в ответ. Потом Клеф кардинально поменял стиль игры, и Стайл догадался, что это музыка, которая перемещает души в места упокоения. Каким-то образом магия Флейты работала и в этом мире тоже, перемещая призрак по комнате.

Чей это призрак? Это точно не волчица. Призрак завис на месте, и облик его начал проясняться. Затем музыка снова поменялась, и он исчез.

Неожиданно Клеф прервал игру, поэтому Стайлу тоже пришлось остановиться.

— Ты узнал его? — спросил Клеф с ужасом в голосе.

— Нет, — ответил Стайл. — Он показался мне знакомым, но я никогда раньше не сталкивался с такого рода явлениями на Протоне.

— Это был ты, Стайл. Твоя душа вышла наружу. Когда я понял это, то прекратил играть. Я пока еще не горю желанием отправлять тебя на Небеса.

— Нет, не моя, это точно! — возразил Стайл. — Моя душа не покидала тело, уж я-то знаю.

Клеф нахмурился.

— Позволь с тобой не согласиться. Маленький Народец кое-что поведал мне об этом, так как это важное свойство Флейты. Есть специальные приемы, с помощью которых можно распознать душу, когда она взаимодействует с музыкой. Чем больше я настраивал музыку под тебя, тем яснее выглядел призрак. И это был ты.

Стайл покачал головой.

— Тогда, должно быть, это был какой-то мой двойник, а не я.

— У тебя уже был двойник, — заметил Клеф, — твое альтернативное «я», который погиб, чтобы освободить тебе дорогу.

— Голубой Адепт, — согласился Стайл, пораженный внезапным озарением.

— Кто отправлял его душу на Небеса?

— Никто. Он погиб в одиночестве. Все, что осталось от него, — только вот эта гармоника.

— Флейта умеет вызывать души, но только свободные души, которые еще не отыскали дорогу к пункту назначения. А могла душа твоего двойника?..

— Жить в этом инструменте? — закончил за него мысль Стайл. — Ты знаешь, допускаю, что он мог найти способ не умирать полностью, а держаться поблизости. Эта гармоника попала в мои руки случайно. Но возможно ли, что?..

— …что он решил поселиться в этом инструменте, когда открыл тебе путь на Фазу? — продолжил за него Клеф.

Стайл уставился на гармонику.

— Но зачем? Зачем отказываться от Небес и запирать себя внутри гармоники?

Клеф развел руками.

— У этой гармоники очень красивое звучание. У тебя на ней получается играть лучше, чем обычно?

— Да, гармоникой я владею лучше, чем другими инструментами, хотя и не играл раньше на гармониках, пока она не попала мне в руки.

— Тогда, возможно, твой двойник помогает тебе.

Стайл снова задумался.

— Дабы убедиться, что его жертва не оказалась напрасной. Аккуратно вел меня. С помощью волшебства он поместил собственную душу внутрь гармоники. Это, несомненно, высший пилотаж по части магии, не всякий на такое способен. Он был вместе со мной все это время, — Стайл изумленно вздохнул. — Теперь я должен завершить предначертанное, сделать то, что он не смог сделать, ведь он наблюдает за мной.

— Видимо, это был достойный человек.

— Так и есть, — подтвердил Стайл. — Голубая Леди говорила, что он не реализовал до конца все свои возможности. Похоже, что она ошибалась.

Они оставили эту тему. Сказано было и так предостаточно. Клеф показал Стайлу спальное место, и тот сразу же лег и уснул, в буквальном смысле со спокойной душой.

Утром, воспользовавшись челноком, они со свежими силами отправились к Занавесу на восток, но не в тот район в расщелине, где в прошлый раз перешел Занавес Стайл.

Занавес, извиваясь, проходил через всю планету. В этом они с Голубой Леди уже успели убедиться во время своего жуткого медового месяца. Сейчас они находились там, где Занавес проходил почти строго в направлении север-юг, в нескольких милях к востоку от дворца Оракула.

Стайл и Леди быстро преодолели этот участок вдоль Занавеса в северном направлении до того, как встретились со снегодемонами. В стихотворении этому соответствовало ключевое слово «ОГОНЬ». Сейчас настала очередь ключевого слова «УЧТИВЫЙ». Вот только об учтивости примерного гражданина придется как раз забыть, так как Стайл вот-вот устроит гражданскую войну — Адепт уже успел напасть на единорога, а Гражданин на раба.

Остаются еще два слова: «ФЛЕЙТА» и «ЗЕМЛЯ». Он понимал, при чем здесь первое слово, но со вторым ясности не было.

— Ключевые слова! — воскликнул Стайл. — Мне дали дюжину слов, чтобы я слепил из них стихотворение в финале Турнира. Кто придумал эти слова?

— Оракул, разумеется. Чтобы намекнуть тебе о твоем предназначении.

— Так я и думал.

Оракул все время вмешивался в его жизнь, подгоняя и ведя его в нужном направлении. Но разве мог Стайл винить его? Когда будущее двух миров находится под большим вопросом, а Оракул чрезвычайно ограничен в средствах. На протяжении всего пути были и подарки: Стайл получил Гражданство на Протоне и хорошего друга в лице женщины-робота Шины, встретил Голубую Леди на Фазе, а также приобрел близких друзей, таких, как единорог Нейса и волк-оборотень Керрелгир. Его жизнь совершила головокружительный прыжок от рутины рабства к фантастическим приключениям, и, несмотря на смертельный риск, ему понравилась такая жизнь. А еще понравилось волшебство. Когда все это закончится и он поможет спасти или уничтожить Фазу — зависит от точки зрения, — он бы хотел остаться именно в мире Фазы.

Вот только что делать с этим чертовым пророчеством.

— Это правда, что Фаза не будет в безопасности, пока Голубой Адепт не покинет ее навсегда?

Клеф стал серьезен.

— Боюсь, что так, Стайл. Единоличное обладание книгой магии сделает тебя очень опасным. При новом миропорядке у тебя в любом случае будет огромная власть, а книга сделает тебя еще могущественнее. Есть опасность, что такая сила тебя испортит и развратит. В чьи бы руки на Фазе не попала книга после завершения кризиса, это налагает ответственность на долгий срок. Оракула это совсем не радует — хотя у этого компьютера, конечно, нет никаких чувств, — но он говорит только то, что видит.

Стайл любил Голубую Леди, но и Фазу он тоже любил. Она тоже любила Фазу, а он не хотел отрывать Леди от Фазы. В другом мире находилась Шина, которая любила его и на которой он вскоре должен жениться. Его чувства к ней пока еще нельзя назвать полноценной любовью, но, вероятно, к этому все идет.

Он закрыл глаза, мучимый предчувствием огромной утраты. Его двойник пожертвовал жизнью ради благополучия Фазы — теперь, видимо, настала очередь Стайла пожертвовать собственным счастьем по той же причине. По завершении кризиса ему придется покинуть Фазу и забрать книгу с собой обратно на Протон.

Клеф посмотрел на Стайла, прекрасно видя его страдания.

— Я знаю, это слабое утешение… Но я верю, что Оракул выбрал для этой миссии тебя, потому что только ты один оказался в нужном месте и обладал нужными способностями и чистотой помыслов. Никто другой не пошел бы на такие жертвы, на какие пойдешь ты — и на которые уже пошел твой двойник, — руководствуясь исключительно понятием чести. И правильность выбора компьютера уже успела подтвердиться не раз.

— Ты прав, это слабое утешение, — с горечью произнес Стайл.

— Есть еще одно пророчество, которое я должен тебе передать перед тем, как мы расстанемся. Ты должен собрать войско.

— Войско? А как это связано с совмещением миров?

Клеф улыбнулся.

— Оракул имеет в виду, что для спасения Фазы необходима военная сила.

— Мне надо собрать армию? Для какой конкретно цели?

— Об этом пока еще ничего не говорилось.

— А кто именно наши враги?

— Адепты, Граждане и их войска.

— Обычные люди не смогут противостоять Адептам и Гражданам.

— Не люди. Волшебные существа.

— А-а… Единороги, оборотни, вампиры…

— …звероголовые, эльфы, великаны…

— И драконы?

— Им суждено сражаться на стороне врага, как и гоблинам.

— Кажется, я начинаю понимать, что это за битва. Половина звероголовых погибнет.

— Как и многие другие, но альтернативой будет…

— …полное уничтожение, — вздохнул Стайл. — Не думаю, что из меня выйдет толковый военачальник.

— И все же это твоя судьба. Мне предопределено совместить миры, а тебе — уровнять их. Без тебя моя работа не имеет смысла.

— Эти непонятные загадки Оракула нравятся мне все меньше. Если надо не просто забрать книгу магии и переместить немного фазита, что передаст мне Маленький Народец, то я был бы очень признателен, если бы получил хоть немного дополнительной информации. Для чего именно мне нужны эти войска? Я не верю в насилие ради насилия.

Клеф развел руками.

— Я тоже не знаю. Но пророчество говорит только о том, ЧТО нужно сделать, а не КАК. Возможно, у эльфов найдется для тебя больше полезной информации.

— Возможно, но разве другие Адепты не станут следить за мной, когда я отправлюсь в Эльфийские Владения.

— Станут наверняка.

— Значит, мне надо избежать тех ловушек, которые они мне там подстроят, ради собственной безопасности и ради эльфов. Я не могу навестить Маленький Народец прямо сейчас и подозреваю, что от единорогов и оборотней надо тоже пока держаться подальше. И как же мне тогда собрать армию из существ, которые меня почти не знают? Особенно, если я не могу дать им конкретных указаний: что им следует делать.

— М-да, тебе не позавидуешь. Я-то буду в безопасности: Оракул защищен от прямого воздействия. Но вот ты окажешься под огнем, с недостаточными ресурсами. Вероятно, тебе весьма пригодится твой игровой опыт.

— Действительно, — угрюмо согласился Стайл.

Они добрались до Занавеса. Стайл сомневался, что Адепты следят сейчас за этим местом. Как бы они смогли вычислить его запутанный маршрут? Однако он быстро это выяснит, как только начнет колдовать. Передвигаться придется очень быстро, чтобы они не успели засечь его и нанести удар.

Пока они выходили из капсулы и поднимались к поверхности по пандусу, Стайл обдумывал маршрут и заклинания. И вот перед ними дверь воздушного шлюза.

— Занавес в нескольких метрах отсюда. Лучше всего задержать дыхание на несколько секунд, — посоветовал Клеф.

— Я гляжу, ты многому научился за столь короткое время.

— Маленький Народец — хорошие учителя. Им не нравятся люди моего роста, но дело свое они знают. Жаль будет расставаться с Фазой.

Но не так жаль, как Стайлу!

— Я прочту заклинание очень быстро, сразу как мы пройдем Занавес, — предупредил Стайл. — Флейта защитит тебя от контрзаклятий, так что враг не сможет помешать, но она, правда, может воспротивиться заклинаниям чужака, если тот не держит ее в своих руках.

— Не волнуйся. Я мог бы заблокировать твою магию одной нотой, но не стану. Я верю, что ты переправишь меня к Оракулу без проблем.

Стайл задержался в воздушном шлюзе на несколько секунд.

— Мы можем больше уже не встретиться, но работать будем сообща.

— Мы непременно встретимся, — промолвил с теплотой Клеф, пожав руку Стайла и забыв о своих же собственных сомнениях по этому поводу.

Потом они открыли внешнюю дверь шлюза и, задержав дыхание, выбежали, чтобы пересечь слабо мерцающий впереди Занавес. Дверь шлюза позади них автоматически закрылась. Она была замаскирована под кусок скалы — во время медового месяца Стайл проезжал мимо нее и даже не обратил внимание.

Они вместе прошли сквозь Занавес. Холодная, бесплодная пустыня сменилась заросшей дикой местностью. Стайл сыграл несколько тактов на гармонике, вызывая волшебство. Теперь он знал о призраке, живущем внутри инструмента и облегчающем ему игру на гармонике. Очевидно, что именно благодаря его помощи Стайл смог так быстро и легко освоить магию.

«Умчись к машине, Клеф, без вражеских помех», — пропел Стайл.

Он старался укрыть свою магию от сознания врагов, хотя не был уверен, что это сработает. Клеф исчез. Стайл сыграл еще немного, восстанавливая потраченную магическую силу.

Теперь он знал, что источником этой силы является фазит. Волшебство окружало фазит, словно магнитное поле, а музыка фокусировала это поле на Стайле подобно тому, как увеличительное стекло фокусирует лучи света. Перенос фазита на Протон уменьшит это поле, забрав у заклинаний половину их силы. Однако Фаза по-прежнему останется волшебной страной, а ему, скорее всего, придется покинуть Фазу, чтобы обезопасить ее.

«Графику по срочному кинь к Полюсу Восточному», — спел Стайл… и плюхнулся в воду.

Не удивительно, что это место не привлекало туристов: вода здесь была грязной — грязь просачивалась из мира Протона.

Пытаясь удержаться на плаву, Стайл пропел новое заклинание: «Установи здесь голо, плавающий соло».

Появился буй с голографическим передатчиком. Стайлу пришлось серьезно поднапрячься, чтобы представить во всех деталях это устройство. Это будет его станция связи, и он сможет постоянно оставаться на связи с любым из двух миров. Так как станция расположена в неприятном и безжизненном месте, то Адепты и Граждане доберутся до нее не скоро. Стайл был почти уверен, что Адепты уже заминировали аналогичное устройство на Западном Полюсе, а про это место они наверняка не подумали.

Удовлетворенный, Стайл сыграл на гармонике еще раз: «C этим местом хочу я расстаться и с Коричневой вновь повидаться».

Он очутился в деревянном замке Коричневого Адепта и снова почувствовал знакомое ощущение тошноты. Самотранспортировка всегда была не очень приятным занятием, а он осуществил ее практически два раза подряд.

Через несколько секунд в его объятьях оказалась кареглазая девочка с коричневыми волосами.

— О, Голубой! — крикнула она. — Боялась я, что приключилась беда с тобой!

Стайл грустно улыбнулся.

— А я боялся за тебя. Лишь ты одна на моей стороне из всех Адептов.

Она по-детски нахмурила брови.

— Да, они связали меня волшебной веревкой или чем-то вроде того. Я собралась было призвать голема в помощь, но тут подоспела Желтая и освободила меня. В своем наряде из волшебного зелья она настоящая красотка. Она сказала, что все остальные настроены против тебя и что ей это самой не нравится, но она не смогла пойти против соплеменников. Так что же, я стала предательницей?

— Спасти Фазу от погибели помогаешь ты.

— О, чудесненько! — воскликнула девочка, захлопав в ладоши.

У Стайла появилось новое соображение о том, как можно задействовать Коричневую в качестве союзника. Но можно ли полагаться на ребенка? И все же выбирать не приходится, по крайней мере, у девочки хватило смелости выступить против других Адептов, чего не скажешь о Желтой.

— Нуждаюсь я в помощи твоей для одного ответственного дела, — заговорил Стайл. — Задание может оказаться трудным и даже опасным.

— Коли Фаза в беде, значит я уже в опасности, — нарочито продекламировала Коричневая.

— И то правда. Другим Адептам милее отложить большую беду на потом, ради сохранения власти сейчас. Я должен совершить кое-что и уменьшить силу волшебства на планете, чтоб сохранить Фазу для грядущих столетий. Затем должен буду я покинуть Фазу.

— Покинуть Фазу?! — вскрикнула девочка. — Я ведь только недавно познакомилась с тобой!

— Мне не по душе расставаться с Фазой, но пророчество Оракула гласит, что Фаза не останется в безопасности, пока я этого не сделаю. Я слишком люблю Фазу, чтобы ранить ее своим присутствием.

По детской щеке скатилась слеза горечи.

— О, Голубой, мне сие известие так не нравится!

— Боюсь, Голубой Леди оно понравится еще меньше, — сдавленно произнес Стайл. — И не понравится моему другу единорогу Нейсе. Но что должно, то и должно. Теперь должен я перейти Занавес, пока другие Адепты не узрели меня. Они попытались заманить меня в ловушку в гоблинских владениях, и теперь, когда удалось мне сбежать, нападают на меня всюду, где только могут сыскать. В любом случае, я должен забрать кое-что на Протоне, поэтому прошу тебя стать моим координатором на Фазе.

Девочка наморщила лоб.

— А что сие значит?

— Предупредить надобно волшебных зверей на Фазе. Поведать им надо, что Оракул пророчит катастрофу, если не сделать определенных вещей. И что другие Адепты мешать пытаются и могут напасть на тех, кто согласится помогать мне. По силам ли тебе отправиться к зверям волшебным и рассказать о том?

— Легко. Я могу отправить големов, — заверила она. — Если чужая магия их не остановит, то они передадут послание слово в слово.

— Отлично. Я заклинание сотворю, чтобы с тобой на связи оставаться, так что сможешь ты в любой момент посоветоваться со мной даже через Занавес. Когда заполучу то, что мне нужно, то вернусь обратно.

— Надеюсь, дело твое не отнимет много времени, что-то мне страшно, Голубой.

— Мне тоже страшно! Но уверен, мы справимся.

Стайл заиграл на гармонике и запел: «Хрустальный шар мне принеси, связь чтоб с Коричневой сплести».

Из воздуха материализовался шар. Стайл протянул его девочке.

— Просто говори прямо сюда, когда захочешь со мной связаться. Я отвечу, как только смогу.

Завидев новую игрушку, она улыбнулась и воспряла духом.

— Какая интересная штука!

— Теперь должен я уйти, — сказал Стайл.

Он пропел обычное заклинание, чтобы перенестись к редко используемому участку Занавеса, затем перешел его и оказался в зале техобслуживания на Протоне.

Вскоре Стайл связался с Шиной, а еще через какое-то время уже ехал вместе с ней в персональной транспортной капсуле.

— Каков размер моего состояния на текущий момент? — поинтересовался он.

— Меллон довел его до шестидесяти килограммов.

— Шестьдесят килограммов протонита? Он так быстро удвоил его?

— Он один из моих друзей, — напомнила она.

Это означало, что Меллон имел доступ к информации, недоступной для других людей, включая Граждан, — например, такой, как якобы случайные числа, которые генерирует Игровой Компьютер. Это давало колоссальное преимущество. Стайлу не нравилось прибегать к таким ресурсам, но он решил закрыть на это глаза.

— Тем не менее, — продолжила Шина, — Граждан очень беспокоит пара моментов. В течение ближайших нескольких часов, вероятно, жди неприятностей.

— Не сомневаюсь. Пошел обратный отсчет до начала совмещения миров. Я уже настроил против себя большинство Адептов, и очень скоро то же самое будет и с Гражданами.

— Во-первых, твое быстрое обогащение. Они, понятное дело, хотят знать, когда это прекратится. Во-вторых, им не нравится, что ты назначил меня своей наследницей. Хоть судьи одобрили наследование, но теперь об этом прознало много Граждан. Робот с огромными финансами пугает их. В-третьих, поползли слухи, что ты намерен разрушить социальный уклад общества на Протоне. У Граждан эта идея не вызывает энтузиазма.

— Оно и понятно. И их опасения не беспочвенны, примерно это и назревает.

— Просветишь меня? Боюсь, ситуация начнет быстро усложняться, теперь, когда ты опять появился. А мне не хватает способностей живых людей к адаптации в условиях, когда ситуация кардинально меняется. Некоторые Граждане выразили надежду, что ты уже мертв, и только поэтому они еще не перешли к активным действиям.

— Зато теперь они точно постараются помочь мне отправиться на тот свет. А я-то, наивный, полагал, что Гражданство как-то решит мои проблемы, а их становится только больше. Хорошо, отвези меня к Игровому Компьютеру, а я обрисую тебе ситуацию.

— Что ты хочешь от Игрового Компьютера?

— У него хранится книга магии, которая сделает меня самым могущественным колдуном за всю историю Фазы. Книга мне понадобится, чтоб защититься от суммарной силы всех остальных Адептов и чтобы облегчить процесс переноса фазита сквозь Занавес. Здесь фазит превратится в протонит, и его волшебная энергия станет энергией научного мира. Миры разделятся навсегда, и Занавеса больше не будет.

Шина все схватывала на лету:

— А в каком мире останешься ты, Стайл?

Стайл вздохнул.

— Ты знаешь, я хотел бы остаться на Фазе с Голубой Леди. Но я житель Протона, и есть пророчество, которое велит мне покинуть Фазу. Так что я останусь здесь.

Он думал, она обрадуется, но не тут-то было.

— Голубая Леди опять станет вдовой? — спросила Шина резко.

— Я мог бы перевезти ее сюда, на Протон, но она дитя Фазы. Боюсь, ее будет убивать невозможность вернуться на Фазу. В любом случае, не думаю, что она согласится переехать сюда, потому что здесь я женюсь на тебе.

— Значит, это я виновата, что ты бросаешь ее?

И как он умудрился опять влипнуть?

— Во всем виновата судьба. Просто мне не предназначено судьбою быть счастливым после завершения миссии.

И он тут же прикусил язык. Какую рану он сейчас нанес Шине!

— Я перепрограммирую себя, и она сможет перейти в этот мир. Тебе не нужно жениться на мне.

Стайл не стал заглатывать наживку, которая была явно отравлена. Может, Шина и не настолько сложно устроена, как живая женщина, но чувства ее на самом деле были глубоки.

— Я женюсь на тебе. И точка.

— Ты уже рассказал обо всем Голубой Леди? — холодно поинтересовалась она.

— Еще нет.

До чего же ужасная задача ему предстоит!

Дальше они ехали в полной тишине. Стайл ощутил тяжесть гармоники в кармане, вытащил ее и начал пристально всматриваться.

— Как бы я хотел, чтобы ты смог оттуда выбраться, — произнес он.

Шина взглянула на него с немым вопросом.

— Душа моего другого «я» находится в этом инструменте, — объяснил Стайл. — Флейта Клефа смогла вызвать душу оттуда на какое-то время. Видимо, Голубой Адепт с помощью магии поместил свою душу в любимую вещь. Он помогал мне играть на гармонике на уровне, превышающем мои природные способности, и, быть может, музыкальный раунд на Турнире выиграл для меня тоже он. Вот так вот он мне помогал… но ему я помочь не могу: он мертв.

— Эта душа… Ты ее на Фазе видел?

— Нет, на Протоне.

— Но на Протоне волшебство не работает.

Стайл задумчиво кивнул.

— Я так часто колдовал, что уже забыл, где нахожусь. Платиновая Флейта не могла вызвать душу на Протоне, но клянусь, что именно это и произошло. Мы решили, что, может, сюда просочилось немного волшебства, но на самом деле такого не могло случиться.

— Если только дисбаланс, о котором ты говорил, не увеличился еще больше и ткань вселенной не затрещала по швам.

— Может, и так. Звук Флейты прошел сквозь Занавес и потряс горы Протона, и, возможно, заодно принес мне сон-видение о путешествии Клефа к Маленькому Народцу. Совмещения, так или иначе, уже происходят, границы размываются. Вот почему действовать надо прямо сейчас. Эх, хотелось бы мне, чтобы был способ вернуть к жизни моего двойника. Тогда бы он спокойно мог вернуться на Фазу, уже выполнив свою часть миссии.

— А почему бы и нет? Все, что ему нужно, — это новое тело.

— Типа, как у робота или андроида? Они не могут функционировать на Фазе.

— Ну, тогда, может, волшебное тело, которое бы напоминало тебя. С его душой внутри такого тела…

— Смешно. Неужели, ты полагаешь, что их можно легко скомпоновать, как части какого-нибудь робота?

Но все же идея Стайлу показалась любопытной. Что такое, по сути, человек, как не тело с душой внутри?

— Если бы у меня была душа, я была бы настоящей, — с тоской произнесла Шина.

Стайл давно отказался от разговоров на эту тему.

— Коричневый Адепт оживляет големов, но они сделаны из дерева. Роботы сделаны из металла и пластика. Андроиды — это живая плоть, но с изъянами, они глупы и зачастую неуклюжи. Если бы можно было создать голема из плоти, с разумом, как у тебя, Шина, и с человеческой душой — это был бы человек?

— Разумеется, — ответила она.

Стайл решился.

— Попроси своих друзей подумать над этим. Это не срочно, но если есть хоть какой-то способ вернуть моего двойника к какому-то подобию жизни, то я обязан ему такую жизнь предоставить. Он умер, чтобы спасти Фазу. Было бы правильно, если бы он вернулся жить на нее.

— Если рядом с тобой поблизости будет проплывать какая-нибудь женская душа в поисках пристанища, направь ее ко мне.

Стайл взял Шину за руку. Пальцы ее были мягкими и теплыми, как у живого человека.

— Я говорил о душе, как о личности. Если в тебе поселится чья-то другая душа, ты станешь тем другим человеком. А ты мне нравишься такой, какая есть.

— Но ты не можешь любить меня такой.

— Я не могу любить никого, кроме Голубой Леди. Но, когда все закончится, я подарю тебе все те чувства, какие только способен испытывать к женщине, не важно, из плоти она или из металла. Ты заслуживаешь большего, я знаю.

— Спасибо и на том, половинка любви лучше, чем никакой. А если ты оживишь двойника на Фазе, он станет любить Голубую Леди?

— Он ее муж! — воскликнул Стайл. — Конечно, он любит ее!

— Но зачем тогда он отдал ее тебе?

— Чтобы спасти Фазу. Это был высший акт самопожертвования.

— Я машина и не разбираюсь в тонкостях человеческого сознания и чувств. По мне, так это больше похоже на то, что он оказался в невыносимом положении, как ты со мной, и просто самоустранился.

— Это ужасная точка зрения!

Но в каком-то смысле эта точка зрения тоже имела право на жизнь. А вдруг Голубой Адепт, зная о приближении конца света, зная, что он должен освободить дорогу двойнику, и, возможно, больше не любимый своей женой…

— Хотела бы я познакомиться с твоим двойником.

— Ты — порождение науки, а он — дитя магии. Такое знакомство маловероятно, даже если бы обе стороны были живы. Придется тебе куковать со мной.

Она улыбнулась.

— И у нас есть более серьезные дела, что пустые догадки, — и с этими словами она включила голофон: на линии дожидался входящий вызов.

Это был звонок от Гражданки Мэл.

— А-а, так ты вернулся, Стайл! Сейчас ты увидишь меня в одеянии рабыни. Приватную линию, пожалуйста.

— Мэл, я с Шиной…

— Она в курсе, — заметила Шина, устанавливая режим шифрования сигнала.

Мэл элегантными движениями сняла с себя одежду. У нее было превосходное тело.

— Берегись, Стайл, — прошептала она. — Кое-кто хочет тебя убить.

Стайл поразился резкому контрасту между ее телодвижениями и словами.

— А я-то думал, ты хочешь меня соблазнить, Мэл.

— Хочу, хочу! Но не смогу, если тебя убьют.

Ах, вот она о чем.

— Мэл, не хочу тебя обманывать, но мне не интересно…

— Я знаю про твои дела с Игровым Компьютером.

Как много она знает?

— Пытаешься шантажировать?

— И в мыслях не было. Тебя невозможно шантажировать, но я могла бы помочь тебе, если склонишь меня.

— Если бы я мог. Мэл, моей невесте здесь неловко все это выслушивать.

— Подозреваю, она предпочла бы иметь тебя живым, богатым и успешным. Видишь ли, некоторые Граждане считают, что ты представляешь угрозу их благополучию, поэтому они пытаются аннулировать твое Гражданство.

— Аннулировать Гражданство? А разве это возможно? — у Стайла словно земля ушла из-под ног. Он-то всегда считал, что Гражданство нельзя отобрать.

— Возможно все, что угодно, если большинство проголосует за это на вечернем деловом собрании. На сегодняшнем собрании будут решать твою судьбу, и тебе понадобится любая помощь, какую только сможешь получить.

Стайл взглянул на Шину.

— Ты знала об этом?

— Я знала, что что-то затевается, господин, но даже подумать не могла, что они зашли так далеко.

— У Граждан есть каналы связи, не доступные машинам, — добавила Мэл. — Уверяю тебя, угроза не шуточная, и голоса могут распределиться не в твою пользу. К несчастью, Граждане заботятся лишь о собственных интересах и мыслят очень узко, — она улыбнулась и выставила обнаженное тело в непристойным ракурсе. У нее отлично получалось работать на камеру. — Я постараюсь подключить все мои связи, чтоб поддержать тебя, если ты придешь ко мне. Это может сместить баланс голосов в твою пользу, а я ведь прошу самую малость. Так ты уверен, что тебя нельзя соблазнить?

Шина тем временем занималась другой приватной линией. Потом она подняла глаза на Стайла:

— Это правда, господин. Мои друзья подтверждают, что за прошедший час общее недовольство переросло в организованную оппозицию. Новость о твоем сегодняшнем появлении распространилась по Протону мгновенно. В предстоящем голосовании перевес ожидается не в твою пользу. Поддержка Мэл может тебя спасти.

— Послушай ее, Стайл. Пока что силы равны, но оппозиция еще не показала себя в полный рост. Да и Шина предпочла бы иметь синицу в руках, чем рисковать всем ради возможного Гражданства в будущем. Если твое Гражданство аннулируют, твой срок пребывания на планете истечет, и тебе придется покинуть Протон, а участь друзей Шины будет печальна, возможно, даже фатальна.

— Как много тебе известно, Мэл? — процедил Стайл.

— Видишь ли, Стайл, все, что меня интригует, я изучаю досконально. Я много нового узнала о тебе за последние несколько часов. И теперь я в полном восхищении, как никогда. И есть у меня одна маленькая невинная слабость — люблю соблазнять тех, кем восхищаюсь, а в благодарность мужчины получают от меня щедрые подарки. Приди ко мне — и я помогу тебе.

Она поставила его в затруднительное положение. Если Мэл знает о разумных машинах и, возможно, о миссии Стайла по восстановлению параллелизма миров, она определенно при желании может сильно навредить ему.

— Господин, я думаю, вам надо пойти к ней, — сказала Шина.

Стайл оказался перед дилеммой. Он приказал Меллону сделать приватную ставку и поставить все доступные средства на то, что Мэл не удастся соблазнить его. Он не хотел потерять эту ставку, ведь проигрыш уничтожит его.

Но если именно от ее поддержки зависело его Гражданство, то он может потерять все, даже выиграв пари. Он оказался между Сциллой и Харибдой[35], между молотом и наковальней, меж двух огней.

— Я, признаться, удивлена, что ты не прислушиваешься к мнению своей металлической невесты. Она, кажется, отлично понимает, что лучше для тебя.

Только умоляющий взгляд Шины сдержал накатившую на Стайла волну ярости. Он решил встретиться с Мэл и попробовать объясниться. Может, он сможет ее убедить.

— Давай адрес.

Мэл передала код, и Шина поменяла курс. Книга магии может немного подождать.

Раздался еще один звонок — на этот раз звонили Шине, на связи был Меллон.

— Тебе посылка, — сказал он. — Косметика для хозяина.

— Мне не нужна никакая… — начал было возражать Стайл.

— Я заберу посылку у ближайшей почтовой трубы, когда мы выйдем из капсулы.

Она отправила Меллону код адреса Мэл и завершила сеанс связи.

— Я, что, настолько плохо выгляжу? — с грустным видом поинтересовался Стайл. — Я хорошо выспался этой ночью.

— Меллон имел в виду не твой внешний вид. Вероятно, впереди ожидает какой-то неприятный сюрприз. Может, Леди Гражданка заказала специально для тебя одурманивающий или сексуально-возбуждающий наркотик, а Меллон предлагает противоядие.

— Может быть, — мрачно изрек Стайл. — Шина, ты знаешь, Мэл достаточно привлекательна, учитывая омоложение, и я уверен, она настроена решительно, и у нее колоссальный опыт соблазнения. Но мне совершенно не интересна такого рода связь. Как бы мне от этого увильнуть, чтобы не потерять Гражданство?

— Твои желания и интересы не имеют значения. Мэл не нужен любовный роман, ей нужен просто секс на один раз, чтобы добавить тебя в свою коллекцию. С твоей стороны было бы рационально дать ей, что она просит.

— И потерять ставку?

На лице Шины появился испуг.

— О, мой… Я начинаю рассуждать, как человек! Я позабыла о ставке. Разумеется, ты не должен угождать ей, — произнесла Шина с облегчением.

— Если я кому и буду так вот угождать, то только тебе.

— Обращайтесь в любое время.

— Только после подобающей свадьбы.

— Этот брак нельзя назвать подобающим.

Капсула прибыла по назначенному адресу, избавив Стайла от необходимости отвечать Шине. Они вышли на небольшом частном терминале — отсюда можно было попасть в три маленьких купола, один из которых принадлежал Мэл. Шина подошла к желобу для посылок и ввела код, чтобы получить пакет от Меллона. Ей в руки упал маленький пузырек — Шина нахмурилась.

— Да, это не косметика, господин, это… — она вдруг замолчала. — Быстро уходим, господин.

Внезапно из вентиляционных решеток в зал терминала с шипением повалил газ. Шина побежала к входу в купол Мэл — вход оказался наглухо закрыт.

— Я не в состоянии распознать газ, — крикнула она, — но бьюсь об заклад, это не очистительный дым. Вдохни это, господин.

Она открыла бутылочку и поднесла к носу Стайла, из сосуда выходил какой-то пар. Стайл взял пузырек и вдохнул, к этому времени до них уже добрался газ из вентиляции. Запах у пузырька был сладким и приятным, а запах газа — кислым и резким.

Шина вернулась к запертой двери, затем открыла передний отсек в своем теле — левая грудь откинулась на шарнире в сторону, за ней находился набор разных маленьких инструментов. Даже находясь в критической ситуации, Стайл не мог не изумиться, насколько женственно выглядела грудь, хотя фактически она была лишь фасадом. Роботостроение достигло небывалых высот.

Очень скоро Шина прожгла замок маленьким лазером и открыла дверь. Стайл быстро проскользнул внутрь. Шина закрыла за ним дверь, обезопасив его от газа, и захлопнула отсек на груди — она снова стала обычной целой женщиной.

Стайл чувствовал тошноту и головокружение. Противоядие из бутылочки помогло, но ядовитый газ оказался очень едкой штукой. Кто-то пытался его убить!

Появилась Мэл, она была в полупрозрачном пеньюаре, подчеркивавшем красоту тела, которое в этом едва ли нуждалось. Стайл оценил прелести Мэл, хоть и без малейшего намека на возбуждение. Он чувствовал, что получил наказание по заслугам за то, что позволил себя сюда затащить.

— Я знала, что они что-то затевают, — начала Мэл. — Я думала, они подстроят что-нибудь во Дворце Игр, и хотела, чтобы ты добрался сюда в целости и сохранности, но они оказались быстрее. И также не могла ничего сказать по голофону, ведь даже приватные каналы не могут гарантировать полной конфиденциальности.

— Наши люди снабдили нас противоядием, госпожа, — успокоила Шина хозяйку дома.

Стайл позволил усадить себя в удобное кресло — его сил и желаний хватало только на то, чтобы просто сидеть и слушать.

— Мои люди раздобыли куда лучший нейтрализатор, — и Мэл принесла дыхательную маску. — Попробуй вот это, Стайл, — она надела маску на его лицо.

И сразу же голова у Стайла начала проясняться и проходить боль и слабость в теле.

— Официальное объяснение: что это якобы сбой в устройстве очистки помещений, — продолжила Мэл. — Обычно чистящий дым не пускается, пока кто-нибудь находится в помещении, плюс в этот раз произошла путаница с химикатами. Доказать мы ничего не сможем, но я знаю, кто за этим стоит. Это наиболее активная группа Граждан, они хотят убрать тебя, Стайл. Боюсь, то была лишь первая попытка, хотя здесь тебе никто не угрожает.

Стайл снял маску и натужно улыбнулся:

— А я думал, ты придерживалась другого мнения, Мэл.

— Ну да, мое предложение по-прежнему в силе, мы уже об этом говорили. Но лично мне ты нравишься, Стайл, и я не желаю тебе зла. Ты, как дуновение свежего ветерка, которого мне не хватало уже очень долгое время. К счастью, оба этих желания вполне могут уживаться вместе.

— Боюсь, не могут, Мэл. Ты очень осложнила мне жизнь.

Голова Стайла полностью прояснилась, но слабость в теле еще не прошла.

Мэл складно говорила, но мог ли Стайл доверять этой женщине.

— Так расскажи мне обо всем! — настойчиво попросила она. — Обожаю непростые задачи!

— Мы одни?

— Разумеется. Я не настолько юна и наивна, какой пытаюсь казаться.

— Ты сохранишь мою тайну?

— По поводу любовной связи? Разумеется, нет! Все должны будут узнать, иначе не считается.

— По поводу того, о чем я тебе расскажу, касательно моей нынешней ситуации.

— Не могу гарантировать этого, Стайл. Кое-что о твоих делах я уже знаю.

— Может, тебе следует тогда рассказать мне сначала, что ты знаешь.

— В другом измерении ты известен под именем Голубой Адепт. О да! Я бывала на Фазе. Мой двойник не имела доступа к процедурам омоложения и современным медицинским технологиям, она умерла несколько лет назад по естественным причинам и открыла мне путь на Фазу. Но мир волшебства не для меня. Я провела там всего несколько часов, а потом поспешила обратно в свой безопасный купол. Тамошние микробы слишком свирепые! Однако через мои владения весьма удачно проходит изгиб Занавеса. Я хорошо плачу одной гарпии, чтобы та периодически информировала меня обо всем, что происходит на Фазе. Она же рассказала мне многое о тебе, когда ты меня заинтересовал. Ты проводил медовый месяц со своей красавицей женой с Фазы, но Адепты устраивали тебе ловушки, а совсем недавно ты исчез во владениях гоблинов. Мой информатор думала, что ты мертв, хотя поведала, что дракон и ястреб смогли уцелеть и быстро улетели на юго-восток, сумев ускользнуть от Адептов. Очевидно, тебе удалось выжить, проскочив через Занавес. Кажется, от тебя на Фазе очень многое зависит, а возможно, и на Протоне тоже, особенно если учесть сегодняшнее покушение.

— А чем ты расплачиваешься с гарпией за информацию? — спросил Стайл, заинтригованный этими подробностями.

— Она любит сырое мясо с кровью, но уже слишком стара и слаба, чтобы охотиться самой.

— Другие гарпии из ее стаи могли бы приносить ей пищу, — предположил Стайл, вспомнив нападение гарпий на Клефа, когда тот впервые очутился на Фазе. Каким важным впоследствии оказалось путешествие Клефа.

— Она одиночка. Другие гарпии ей не помогают.

— А она часом не твой двойник?

Мэл напряглась, но тут же расслабилась.

— Ба, да у нас острый язычок. Стайл, такого не может быть, я бы просто не смогла пересечь Занавес. Другая была в точности моей копией, только выглядела постарше. Она была дружна с гарпией, и после смерти двойника эстафетная палочка этой дружбы перешла ко мне. Хотя поладить с гарпией нелегко! Теперь рассказывай, чего я о тебе не знаю.

— Ты согласна принять эту информацию вместо секса?

— Разумеется, нет, Стайл. Я приму эту информацию в обмен на защиту, которую обеспечиваю тебе здесь, и взамен информации, которую я поведала, касательно планов Граждан против тебя.

Она не отступает от намеченной цели! Ей нужна еще одна зарубка на охотничьем ружье. Придется рассказать ей обо всем и понадеяться, что она поможет безо всякого секса. Конечно, она вряд ли обрадуется, узнав о ставке на их интрижку, но в конце концов самолюбие Мэл от этого не пострадает.

В воздухе замерцал слабый свет и послышался звон колокольчиков.

— Не пугайтесь, это мой голофон, — пояснила Мэл. — Кажется, звонят тебе, Стайл.

— Лучше ответить, — предложил Стайл, — мои враги среди Граждан все равно уже знают, что я здесь.

Появилась картинка. Это была Коричневый Адепт.

— Звери не верят мне, Голубой, — произнесла она, чуть не плача. — Они думают, я на стороне плохих Адептов и пытаюсь одурачить волшебных тварей. Звери нападают на моих големов.

Стайл вздохнул. Ему следовало предвидеть такой поворот.

— А что их может убедить, дабы они уверились?

— Лишь только сам ты, Голубой. Или, быть может, кто-нибудь из твоих друзей ближайших, или Голубая Леди…

— Нет! Голубая Леди останется под защитой единорогов, иначе Адепты наверняка настигнут ее.

— Может быть, Нейса? Она дружна со всеми.

— Верховный Жеребец не отпустит ее.

Стайл легко мог понять Жеребца, учитывая, что Нейса ждет жеребенка.

Однако неожиданно у него появилась идея.

— Близ владений твоих оборотни обитают, не так ли? Стая Керрелгира?

Она просияла.

— Конечно, Голубой, они там все время охотятся, но они мне все равно не поверят.

— Но если поверит Керрелгир, то его стая поможет тебе, и остальные волшебные звери доверятся Керрелгиру.

— Наверное, — согласилась она с долей сомнения. — И все же придется тебе вести беседу с ним самому.

— Так и сделаю. Дай мне полчаса.

Улыбка Коричневой просияла с экрана, словно луна на ночном небе.

— О, благодарю тебя, Голубой!

— Нет, это я благодарю тебя, Коричневая. Ты вершишь очень важное дело.

— Вот здорово, — и экран со счастливым детским лицом погас.

— Так это и есть Коричневый Адепт! — произнесла Шина. — Ребенок. До чего ж прелестный ребенок.

— Тем не менее она могущественная ведьма, — произнес Стайл. — Ее големы — очень грозные создания.

Он вспомнил, как в свое время повстречался с големом, внешне в точности походившим на него. Он рад, что эти деревянные люди теперь на его стороне.

Стайл повернулся к Мэл.

— Теперь я хочу объяснить, почему не хочу секса с тобой, а затем мне нужно будет быстро перейти за Занавес в твоих владениях, чтобы разобраться со срочным делом на Фазе.

— Не надо ничего объяснять, — промолвила Мэл. — Я вижу, что ты очень занят и что другие люди зависят от тебя. Будем считать эту помощь плюсом к моей карме.

— Мне не нужна твоя помощь, — произнес Стайл. — Я хочу, чтобы ты поняла…

— Я помогу тебе, Стайл. Раз уж этот милый ребенок доверился тебе, значит должна и я. Уверена, что она не спрашивала: «А что мне за это будет?»

— Ну, она может захотеть покататься на единороге, — смутился Стайл, еще не веря своей удаче. — И все же ты заслуживаешь узнать…

— О твоем секретном пари? Как раз это и добавляет остроту охоте, Стайл. Однако если ты проиграешь все состояние и не сможешь выполнить то, что должен, тогда этот кареглазый ангел будет страдать. А я не хочу, чтобы это легло пятном на мою и без того перепачканную совесть. Я покажу тебе, где находится Занавес. Так ты сможешь избежать засад, подготовленных снаружи.

Стоявший перед ней Стайл взял ее за руку.

— Я по-настоящему ценю это, Мэл.

Она притянула его к себе и поцеловала.

— Я думаю, все это из-за того старинного диалекта, на котором вы с девочкой говорили, почему-то это растрогало меня. Я не вела себя так глупо уже несколько десятилетий.

Они стояли перед Занавесом. Он мерцал прямо на огромной, упругой, круглой постели Мэл. Это неслучайное совпадение: вероятно, в любовниках у Мэл состоял какой-нибудь демон из другого мира. По другую сторону Занавеса Стайл разглядел зеленый склон холма.

— Где мы снова с тобой встретимся? — спросила Шина.

— Ты отправишься со мной, — решил Стайл. — Граждане уже поняли, насколько ты полезна для меня. Они от тебя тоже постараются избавиться.

Он подхватил ее, шагнул на постель и пожелал пройти сквозь Занавес. И вот он стоит на лесистом склоне, с застывшим роботом в руках: на Фазе Шина не функционировала.

«Шину отвезти желаю… к оборотням, в волчью стаю», — пропел он. На самом деле он представил, что они оба с Шиной переносятся в то место, и они переместились туда в целости и сохранности.

Волки дремали возле только что убитой добычи, а в это время несколько волчат грозно рычали на голема, сидевшего на дереве. С земли поднялись с полдюжины волков и направились к Стайлу, превращаясь по пути в мужчин и женщин.

— Приветствую тебя, Голубой Адепт! — воскликнул Керрелгир, узнав Стайла. — Вижу, нашел ты себе голема с изъяном.

Стайл вздрогнул и посмотрел на Шину.

— Полагаю, так и есть, друг. Это суженая моя из другого мира.

— О-о, есть сука в каждом из миров! Принес сюда, дабы Коричневый Адепт оживила ее?

И снова Стайл вздрогнул. Подействует ли такое волшебство? Надо будет проверить.

— Пришел я, чтоб известить тебя о том, что вражду веду с другими Адептами, они желают истребить меня. Посему не могу надолго здесь остаться, иначе недруги разведают обо мне и нанесут удар. Со мною вместе только Коричневый Адепт, и я попросил ее передать весть по всем звериным племенам Фазы, что их помощь вскоре будет мне нужна.

— Ооооууу! — завыл Керрелгир, глядя на дерево. — Я отказал ей…

— Я знаю, — оборвал Стай. — Мне следовало подготовиться получше. Чреда событий слишком быстро развернулась. Теперь прошу, чтобы помог ей ты, тем самым помогая мне. Коли отправятся твои волки вместе с ее големами, доверие к ним будет…

— Да, сделаю без промедления, — сразу согласился Керрелгир, подал сигнал в сторону дерева, и волчата быстро отступили, позволив голему спуститься вниз. — И все же хотелось бы сперва понять…

Стайл хлопнул его по плечу.

— Тебя благодарю, но тут же ухожу.

Пространство вокруг Стайла начало деформироваться. Ай-ай-ай! По неосторожности он произнес последнюю фразу в рифму. Шина стояла, прислонившись к нему, он схватил ее покрепче и пожелал очутиться в Коричневых Владениях.

Сработало. Они приземлились аккурат внутри прихожей деревянного замка. Гигантский стражник-голем сперва опешил от неожиданного вторжения, однако потом узнал Стайла и отказался от мысли размазать его по полу огромной дубиной. Вскоре показалась и хозяйка замка.

— Это не мое! — воскликнула она, глядя на неподвижную Шину в руках Стайла.

— Это Шина, моя невеста с Протона. Она стояла рядом со мной, когда мне позвонила ты недавно. Она очнется, как только мы Занавес пересечем. Я только что говорил с Керрелгиром, его волки помогут нам. Проинструктируй големов о том, что теперь с каждым из них отправится по одному волку.

— О, чудесненько! — но все ее внимание было сосредоточено на Шине. — Обычно я не оживляю железных, но могу попробовать. Правда, личность ее может стать совсем другой.

Стайл вовсе не собирался просить ее об этом, и все же любопытство снова взяло верх.

— Шина всегда хотела побывать на Фазе, но она дитя науки. Твои големы волшебные, и посему на Протоне работать не смогут. Не думаю, что с Шиной что-то выйдет.

— Давай попробую, Голубой. Если оживлю ее, тогда не придется тебе самому таскать ее повсюду.

— Коричневая, я тороплюсь. Недруги-Адепты обнаружить могут меня сей же час. Времени нет на…

— Почему ты боишься оживлять ее в этом мире? — спросила она с детской прямотой и непосредственностью.

Стайл замолчал. Голубая Леди, его жена, жила на Фазе, однако могла по желанию перейти на Протон, где она уже встречалась с Шиной. На самом деле здесь не было никакого конфликта.

— Как скоро можешь сотворить ты волшебство?

— Она уже сработана полностью, — Коричневая оценивающе покосилась на бюст Шины. — Очень хорошо сработана. Мне осталось только приложить руки и сконцентрироваться. Больше всего времени у меня уходит на то, чтобы вырезать тело голема из дерева, и только потом я его оживляю.

— Попробуй, но если она окажется не она… Я имею в виду, големы могут оказаться…

— Тогда ее заставлю быть снова неживою.

Коричневая склонилась над Шиной там, где Стайл положил ее на пол, и стала делать пассы руками над ее телом, а в конце надавила пальцами на лицо Шины.

Шина зашевелилась и открыла глаза.

Занервничав, Стайл отошел назад. Големы не были живыми по-настоящему. Их оживляли с помощью магии, но у них не было души. Способности Коричневой, конечно, восхищали Стайла, но кто знает, какого монстра в облике Шины они только что пробудили?

Шина уселась на полу и покачала головой, потом посмотрела на Стайла.

— О, мы уже вернулись, — произнесла она. — Я, должно быть, упала на спину до включения. Как забавно.

Шина была сама собой!

— Узнаешь ли ты меня? — спросил Стайл, почти не смея в это поверить.

Новый голем не смог бы его узнать.

— Конечно, я узнаю тебя, Стайл! Я не настолько забывчива, если, конечно, не стереть мои банки памяти. А этот ребенок звонил тебе на голофон, она… — Шина с удивлением уставилась на Коричневую. — Что она здесь делает?

— Это Фаза, — объяснил Стайл. — Коричневые Владения.

Шина заморгала.

— Не верю, это невозможно. Я не могу функционировать по ту сторону Занавеса, ты же знаешь.

— Я оживила тебя, — с гордостью произнесла девочка. — Ты теперь голем.

Шина огляделась вокруг, изучая место, в котором очутилась.

— Могу я исследовать это место?

Стайл начинал нервничать по поводу времени.

— Давай по-быстрому, Шина, а не то ты снова отключишься, если Адепты раскроют наше местоположение и нападут.

Он уже вовсю начинал беспокоиться.

— Думаю, они покамест заняты другими вещами, — сказала Коричневая. — Волнует их то, чем заняты мои големы.

Шина быстро завершила осмотр местности.

— Здесь нет купола, воздух природный, это другой мир. Я останусь живой и дальше? Я не чувствую никакой разницы.

— Да, — ответила Коричневый Адепт. — Мои големы не умирают, пока их не уничтожат.

Девочка тактично умолчала о своей способности забирать жизнь у големов.

— Однако я не живое существо, — с грустью заключила Шина.

— Тут волшебство бессильно, — согласилась Коричневая.

— Как и наука, — добавил Стайл. — Теперь должны мы уходить.

Он взял Шину за руку, чтоб перенестись к укромному месту возле Занавеса. Одним из полезных следствий его медового месяца было то, что он запомнил много удобных мест для перехода сквозь Занавес. Они приземлились на поляне в предгорьях Пурпурной Гряды.

— Вот это да, такого со мной еще не было! — вскрикнула Шина. — Это настоящая волшебная страна.

— Так и есть, — подтвердил Стайл. — Можешь ты сейчас сама перейти сквозь Занавес?

Шина попробовала, но у нее ничего не вышло.

— Я не живое существо, — повторила она. — Я не в силах делать то, что могут живые существа.

Стайл снова взял ее за руку и пожелал перейти в другой мир. Они стояли в транспортном ангаре.

— Ты помнишь? — спросил он.

— Я помню Фазу, я не изменилась. Вот только сменилась твоя манера говорить.

— Значит, не произошло никакого сбоя при переходе из волшебного мира в научный.

— Абсолютно никакого, я та же самая. Хотела бы я, чтоб было иначе.

— Теперь добудем книгу магии, пока нас опять не отвлекли. Неподалеку есть вход во Дворец Игр, это неслучайно: там я смогу пообщаться с глазу на глаз с Игровым Компьютером.

— Давай я это сделаю, — предложила Шина. — Там тебя может поджидать засада.

— Ты моя невеста, не следует мне постоянно тобою прикрываться.

— Я без тебя — ничто. А ты без меня — выдающийся Гражданин и Адепт, способный спасти Фазу и помочь моим друзьям. Так что посторонись, господин.

Стайл улыбнулся и пожал плечами.

— Отдай мне книгу магии, — приказала Шина терминалу Игрового Компьютера и ввела код.

— С какой целью? — спросил Компьютер.

— Голубой Адепт собирается вернуть ее на Фазу и использовать там в борьбе с кризисом.

— Одну секунду, — произнесла машина. — Пока запрошенный вами предмет находится в пути, вы согласны принять послание для Голубого Адепта?

— Да.

— Консорциум заинтересованных Граждан из оппозиции предлагает пари: консорциум делает ставку в размере всего состояния Гражданина Стайла на то, что он не доживет до начала вечернего делового собрания.

— Соглашайся! — быстро шепнул Шине Стайл, поняв, что для него это беспроигрышный вариант. Если он умрет раньше времени, он все равно проиграет. Если он выживет, то его состояние и власть опять удвоятся. Либо удвоение, либо крах, в точности как он и хотел.

— Гражданин Стайл принимает пари, — ответила за него Шина. — Если он умрет, то его имущество ликвидируется и переходит в собственность консорциума. Если он появится живым на этом собрании, все его состояние тут же удвоится и попадет в его полное распоряжение.

— Ставки сделаны, куб удвоения повернут, — изрек Стайл.

Компьютер издал пикающий звук, словно пытался изобразить вежливое покашливание:

— Я в этом деле не участвую. Я просто являюсь посредником при заключении сделки. Гражданину Стайлу не следует беспокоиться о засаде на моей территории. Также мне не разрешается предупреждать его о любой потенциальной угрозе, поджидающей за пределами этой территории.

— Такого предупреждения вполне достаточно, — пробормотал Стайл. — Шина, уходим!

Шина еще ненадолго задержалась, только чтобы забрать пришедшую посылку — книгу магии. Они побежали вниз по залу.

— На игровой территории запрещается применять оружие, если только оно не является частью игры, — объявил Игровой Компьютер.

— Он это не нам, просто делает официальное публичное предупреждение, — со зловещей улыбкой объяснил Стайл неизвестно кому. — Игровой Компьютер случайно не один из твоих друзей?

— Да, — кивнула Шина.

В зале перед ними появился мужчина. Выглядел он как обычный раб, только стоял в подозрительной позе, будто готовился к решительным действиям.

— Это робот, — догадался Стайл.

— Машина-киллер, — подтвердила Шина. — Стайл, я робот двойного назначения, предназначенный в том числе для защиты хозяина, но с таким специализированным агрегатом не справлюсь. Ты должен сейчас же уходить, я смогу задержать его всего на несколько секунд.

Стайл прошмыгнул к стене. Снял панель, за которой, как он знал, были проложены высоковольтные провода. А вот и они — кабели ярких цветов, в них разобрался бы даже не слишком сообразительный человек. Стайл схватился двумя руками за красный провод и дернул из-за всех сил. Провод оторвался, и в этот момент к ним приблизился смертоносный робот.

— Шина, в сторону! — крикнул Стайл.

— Стайл, тебя убьет током! — закричала она в ужасе.

Теперь он схватился за белый кабель и вырвал его из магнитного зажима. Когда робот-убийца подошел совсем близко, Стайл приложил к телу киллера оборванные концы обоих кабелей. Между проводами с грохотом проскочила электрическая дуга, поразив машину током, и робот отключился.

— Ты крупно рисковал! — начала укорять его Шина, когда они поспешили дальше. — Когда ты отрывал эти провода, тебя могло убить током.

— В тот момент напряжение отсутствовало, иначе магнитные зажимы не поддались бы, — объяснил Стайл. — Реальной опасности не было.

— Но ты не мог знать это заранее! — взволновано прозвучал ее голос.

— Так ведь Игровой Компьютер — один из твоих друзей, — напомнил он ей.

— О-о.

И правда, ее друзья негласно помогали Стайлу. Компьютер сперва убрал напряжение, а затем подал снова. Разве мог кто-нибудь со стороны заметить столь быстрый трюк? Стайл быстро сообразил, как воспользоваться помощью разумных машин — благо, заточенный на убийство робот оказался не слишком умен.

Коридор привел их на крытую гоночную трассу для мини-каров[36] — это была любимая забава юных игроков. Стайл в свое время выиграл много таких гонок. При использовании этих машин маленький рост давал Стайлу существенное преимущество, но в этот раз он не собирался кататься, а просто проходил мимо в сторону выхода.

В помещение вбежал мужчина. Теперь это был настоящий человек — раб. Вот только при себе у него имелся лазерный пистолет. Это был как раз тот случай, о котором громогласно всех предупреждал Игровой Компьютер. К несчастью, существенно повлиять на что-либо Компьютер мог только непосредственно в процессе игры. Сейчас он мог протестовать и предупреждать, но применять к нарушителю силовое воздействие Компьютер не имел права. Конечно, Компьютер мог бы вызвать охрану, но если сделает это, то остальные Граждане будут в курсе происходящего, а это не в интересах Стайла. Стайлу придется сражаться в одиночку, Компьютер уже помог, чем смог.

— Шина, уходи отсюда, — быстро прошептал он. — Чтобы оторваться от погони, используй служебные коридоры и безвоздушные участки. Перенеси книгу магии в другой мир.

— Но я обязана защищать тебя! — возразила Шина.

— И это получится гораздо лучше, если ты сбежишь от меня прямо сейчас. В одиночку я смогу сделать больше, чем с тобой. Встретимся позже… — он запнулся, обдумывая место встречи. — Встретимся в куполе Мэл. Они уже устраивали там засаду и вряд ли ожидают увидеть меня там еще раз. Если хочешь, можешь подождать меня сразу за Занавесом на Фазе… Черт, я забыл, ты же не можешь пересечь Занавес сама. Может, Мэл поможет тебе перейти.

Она не стала возражать.

— Люблю тебя, — сказала Шина и убежала прочь.

Стайл запрыгнул в ближайший кар и сразу направил машину на главное игровое поле.

По правилам, он должен был сперва получить от Игрового Компьютера разрешение на игру, но Гражданам дозволялось не соблюдать эти формальности. Однако наемник был рабом и должен был строго придерживаться правил, иначе Компьютер прекратит Игру, включит обездвиживающее поле и арестует его. В таких случаях Компьютер обладал всей полнотой власти — конечно, если появлялся законный повод. И это был именно тот случай: Компьютер знал, что мужчина представляет угрозу, и уже предупреждал его о ношении пистолета.

Разнообразные горки, перекрестки и переулки выстроились в трехмерный лабиринт таким образом, что общий километраж трассы значительно превышал размеры купола. Стайлу план этого автодрома был хорошо знаком.

Вооруженный мужчина следовал за Стайлом по пятам. И теперь наемник, чтобы продолжить преследование, также должен воспользоваться автомобилем. Но чтобы сделать это, он должен был быстро найти себе партнера и записаться с ним на Игру. Тем не менее к этому он был готов — его помощник сел в другую машину и включился в гонку. Формально наемник с подручным соревновались друг с другом, но фактически оба гнались за Стайлом.

Стайл мрачно ухмыльнулся. Будет им погоня, они ее точно не забудут. Они имеют дело с профессиональным игроком, победителем Турнира. Стайл, конечно, мог спокойно вырулить из лабиринта, но это будет означать, что киллер последует за ним и дальше. Лучше разрулить ситуацию прямо здесь, на благоприятной для Стайла территории, а потом спокойно уйти.

Луч лазера прошел справа от Стайла: противник выстрелил из пистолета и промахнулся. Что не удивительно, учитывая затрудненность прицеливания, когда машины несутся в разных направлениях с различными скоростями. И все же выстрел прошел довольно близко, Стайл понял, что имеет дело с опытным стрелком и в следующий раз, когда тому представится удобная возможность, стрелок не промахнется.

Компьютер не станет останавливать игру — хотя стрельба лазером и является веской причиной, — ведь если все машины остановятся, киллер уж точно не промахнется.

Стайл сделал крутой поворот, так чтобы между ним и преследователем оказался свет лампы, затем осмотрел мини-кар, но в нем не оказалось ничего, что можно было бросить в преследователя. Придется уворачиваться и маневрировать, пока не отыщется способ обезвредить убийцу.

Проблема только в том, что эти машины хоть и маленькие, но безопасные: они не могли развить слишком большую скорость, дабы не вылететь с трассы, а взаимные столкновения конструктивно были невозможны. Такие гонки должны были казаться зрителям более опасными, чем были в реальности. Стайл мог напугать противника, но причинить ему вред своим автомобилем у него бы не получилось при всем желании. Тем не менее можно отыскать другие способы.

Стайл снизил скорость, позволив противнику почти настигнуть его. Затем, когда убийца стал прицеливаться лазером, Стайл ускорился и выехал на участок дороги в форме петли, поднимаясь по петле вверх. Такой пассаж застал преследователя врасплох, и, чтобы не отстать, ему пришлось тоже прибавить ходу. Автомобили не могли упасть, даже если оказались бы верх ногами на вершине петли, при этом автоматические ремни безопасности не позволят водителю вывалиться наружу. Преследователь этого явно не знал.

Стайл продолжал двигаться по этим «американским горкам» вверх и вниз с все возрастающей скоростью. Следовавший за ним по пятам человек чувствовал себя явно некомфортно, по виду его должно было вот-вот стошнить. Стайл заехал в туннель, немного оторвавшись от врага, сделал крутой поворот и перескочил на полосу преследователя. В этот момент догоняющий автомобиль выехал из туннеля. Стайл, к тому времени уже успевший снять с себя мантию, бросил ее точно над головой противника. Киллер яростно пытался сбросить материю, которую ветер распластал у него по лицу, пока его мини-кар продолжал ехать по полосе.

Стайл сбавил скорость, позволяя другому автомобилю нагнать себя. В тот момент, когда преследователь почти избавился от мантии на лице, Стайл, отстегнув ремни безопасности, прыгнул из одного мини-кара в другой, тут же вцепился в шею противника и надавил на болевую точку — последний мгновенно потерял сознание. Потом Стайл вынул из руки киллера лазерный пистолет, прыгнул обратно в свою машину и поехал дальше. Считается, что такие прыжки из одного мини-кара в другой на ходу невозможны, но Стайл был опытным гимнастом, способным и не на такие трюки.

Он вышел из автодрома. Ему пришлось отказаться от мантии — она делала его слишком заметной целью для будущих преследователей; однако и маскировка под обычного раба тоже явно недостаточна. К этому району наверняка уже стягиваются и другие убийцы. Похоже, большинство Граждан, как и Адептов, настроено против него. Если они задействуют против него все имеющиеся ресурсы, ему не поздоровится. Ему надо было срочно убираться отсюда и как можно дальше.

Может отступить к Занавесу? Такой прием уже помог ему один раз, когда Адепты прижали его в каньоне в Белых Горах. Нет, они наверняка следят за участками Занавеса, через которые он уже переходил на Протон, нужен неожиданный ход. Понятно, что нужна маскировка, только какая?

Большинство созданий, населяющих Протон, являются машинами: от самодвижущихся полотеров до человекоподобных роботов. Некоторые из них обладают сложной эмуляцией личности, как Шина, но подавляющее большинство были куда примитивнее.

Стайл остановился возле продуктового автомата, чтобы набрать питательной тягучей смеси со вкусом ирисок-тянучек. Ею он вылепил округлые выпуклости на коленях и локтях, скрыл очертания шеи и промежности и стал походить на маленького бесполого человекоподобного робота-слугу, который запросто мог работать где-нибудь на кухне в кондитерской.

Стайл неуклюже зашаркал по полу, зафиксировав на лице безжизненную улыбку — этот класс машин обладал развитой мимикой лица. Для Стайла сымитировать робота не составляло труда, ведь он был опытным мимистом. Правда устранить естественное тепло тела он не мог, но понадеялся, что никто не станет проверять его настолько тщательно.

И это сработало. Рабы проходили мимо, не обращая на него внимания; потом повстречался контрольно-пропускной пункт с двумя тупыми андроидами, но они искали человека, а не перемазанного ирисками робота — Стайл спокойно прошел мимо. Скорее всего, теперь ему ничего не угрожало, но он не стал искушать судьбу и машинной походкой направился к ближайшей транспортной капсуле, чтобы доехать до купола Мэл. Добравшись до купола, Стайл воспользовался служебным входом, проблем здесь также не возникло: обслуга и персонал постоянно входили и выходили из поместий Граждан через такие входы по миллионам разных поручений.

Мэл уже ожидала его.

— Стайл, хочу, чтобы ты знал, мне искренне жаль. На меня очень сильно надавили. Поверь мне, это для твоего же блага, — и она нажала кнопку.

Стайл дернулся было, чтобы помешать ей, но слишком поздно — его парализовало.

Мэл предала его. Почему он этого не предусмотрел? Он бы легко с ней справился, будь он чуть осторожнее, а в итоге позволил женщине одурачить себя.

Его помыли, упаковали и погрузили в транспортную капсулу. Он чувствовал, что куда-то движется, но ничего не видел. Похоже, что капсула быстро двигалась на юг. Наконец она замедлила ход, и его выгрузили куда-то.

Паралич прошел. Стайл находился в темнице, рядом с ним, неподвижная, лежала Шина: источник питания из нее вытащили. Это был полный крах. И, разумеется, никаких признаков книги магии поблизости.

К нему обратился голос из динамика:

— Раб, тебя отправили на эту шахту, так как ты обладаешь достаточной ловкостью и сноровкой. Тебе дается один час на ознакомление с пультом управления, затем ты должен приступить к обработке руды. В случае успешного труда после каждого часа работы тебе будет даровано пятнадцать минут отдыха в камере. Ударный труд вознаграждается продвижением по службе. При возникновении какой-либо проблемы жми кнопку «Помощь». Симуляция и увиливание от работы запрещаются.

Стайл не так глуп, чтобы возражать. Его похитили и привезли сюда, чтобы вывести из игры. Когда он не сможет появиться на деловой встрече, то потеряет все состояние, а также Гражданство, фактически став рабом, и, скорее всего, будет депортирован с планеты. Он даже не мог винить Мэл, она ведь не стала его убивать. Возможно, она сообщила остальным, что Стайл мертв. Несомненно, на карту было поставлено ее собственное Гражданство, оппозиция на Протоне и на Фазе в выборе средств не остановилась бы ни перед чем.

Чем же он теперь располагал? Быстрый осмотр комнаты начисто лишил его всякой надежды на побег. Протонитовым шахтерам не особенно доверяли: на время работы каждого запирали в отдельной камере, даже не смотря на то, что прикоснуться руками к ценному минералу рабочий не мог. Безопасность в шахтах была на высоком уровне. Если Стайл попытается что-нибудь сделать с оборудованием или кабелями, тут же поднимется тревога, и его ждет немедленное наказание. А если он попытается саботировать добычу минерала, его казнят. Все, что ему оставалось, — это сотрудничать. Отныне Стайл должен работать на шахте.

Он быстро разобрался с управлением и смотрел на обзорный экран. Мог ли он воспользоваться экраном, чтобы связаться с Коричневым Адептом? Нет — это была другая коммуникационная сеть, и даже если он сможет сделать звонок наружу, наблюдатель перехватит сигнал и у Стайла будут крупные неприятности, возможно даже, с летальным исходом. Лучше сидеть тихо. Скорее всего, игра проиграна. И винить он мог в первую очередь только себя, раз оказался в таком положении из-за собственной недальновидности.

Конечно, у него были друзья. Голубая Леди знала, что он сейчас на Протоне, и она станет волноваться, если он не объявится. Но Леди не в курсе того, что с ним произошло, по-настоящему она начнет волноваться только через несколько часов или дней — а тогда будет уже слишком поздно: он пропустит деловое собрание и совмещение миров. В любом случае, Граждане будут ожидать от нее каких-то действий, а Стайл не хотел, чтобы Голубая Леди рисковала жизнью.

А как насчет разумных машин? Они могли бы помочь, если Мэл не сумела полностью скрыть факт его похищения от их взора. Хотя, учитывая, что она знала о связях Стайла с разумными машинами, думается, о скрытности похищения она хорошо позаботилась. И даже если разумные машины вычислят его местоположение, они все еще будут колебаться, стоит ли выходить из тени ради помощи Стайлу. Вряд ли стоит рассчитывать на их помощь.

Оставалась еще Коричневая, которой до него не дотянуться. И чтобы она сделала, даже если б могла? Она просто ребенок и в этом мире не обладает властью, пусть бы ей и удалось пересечь Занавес.

Лучше не питать никаких надежд. Если помощь в пути, то она придет независимо от его размышлений.

* * *

В деле добычи протонита ему явно сопутствовал успех. Под его началом управляемые на расстоянии машины работали весьма эффективно. За два часа Стайл извлек из руды полграмма протонита — это была целая дневная норма. Неважно, кто он — Гражданин или раб, Адепт или невольник, — он в любом случае всецело отдавался своей работе. Хотя если миры удастся спасти, то о таком виде шахтовой добычи вскоре придется забыть. Какая ирония, что сейчас он трудится именно здесь!

Вдруг дверь камеры отворилась и на пороге появилась чья-то фигура. Более высокого, тощего и уродливого андроида Стайл не видел за всю свою жизнь. За исключением того факта, что это был не андроид, а человек. Точнее, не совсем человек…

Стайл напряг память и воображение и пришел к невероятному выводу.

— Тролль! — воскликнул Стайл. — Тролль Труль! Здесь, на Протоне!

— Суждено мне выручить тебя из западни ровно три раза, — объяснил Труль.

Стайл понимающе кивнул:

— Это третий раз. И ты в полной мере исполнил пророчество. От всей души тебя благодарю, Труль.

— Дело я еще до конца не довел, — смутился тролль.

— Свершил ты достаточно, — подбодрил его Стайл. — Ты даровал мне свободу.

Труль пожал плечами и наклонился, чтобы поднять Шину, затем неуклюже прошел в дверь с Шиной под мышкой, а Стайл последовал за ним.

Под землей любой тролль чувствовал себя, как рыба в воде. Труль повел Стайла в глубь шахты, без проблем минуя закрытые двери и контрольно-пропускные пункты, пока они наконец не очутились в самых нижних необработанных туннелях. Здесь были только машины — передний край всей цепочки по добыче протонита. Тут же находилась протонитовая руда — источник счастья и бед планеты Протон.

— Что происходит на Фазе сейчас? — поинтересовался Стайл.

— Жители Фазы собирают армии к войне, — ответил Труль. — Почти все они за тебя, кроме Адептов, гоблинов и некоторых чудовищ.

— Все? — изумился Стайл. — Даже племена демонов?

— Ты обрел множество друзей, Адепт, особенно средь снегодемонов и духов огненных, — как видно, услуга, оказанная Заморозьклыку, принесла дивиденды!

— Я всего лишь делал нужные вещи в нужное время.

По правде говоря, Стайлу нравились почти все существа Фазы и ему нравилось обретать среди них друзей и приятелей.

— Однако сомневаюсь я, что гарпии, или драконы, или твой народ…

— Тролли с тобою, — вместо улыбки у Труля вышла гримаса, — я в этом убежден, хоть они и называют меня предателем за то, что тебе помогаю. Гарпии с драконами ничью сторону не выбрали.

Труль оказался на удивление осведомленным. Стайл все больше убеждался, что за этой уродливой внешностью скрывается ясный ум и доброе сердце. Раньше Стайл считал, что все тролли — примитивные чудовища. Оказалось, что он жил в плену стереотипов.

Внезапно они вышли к Занавесу — Стайл разглядел его мерцание поперек тоннеля, — и в тот момент, когда путники преодолели волшебный барьер, Шина мгновенно очнулась.

— Ты кто? — требовательно спросила она, увидев, что находится в руках тролля.

— У тебя же нет источника питания, — возразил Стайл. — Как смогла ты ожить?

Она осмотрела себя.

— И правда. Должно быть, я на Фазе, в режиме голема.

Стайл кивнул, его удивление сменилось пониманием: конечно, в этом мире ей не нужны устройства из мира науки. И тем не менее Стайл наколдовал ей новый источник питания взамен утерянного, чтобы она могла функционировать не только на Фазе.

— Теперь ты существо о двух мирах.

Труль вел их по тоннелю на поверхность. Стайл мог бы перенести всех с помощью заклинания, но хотел лучше изучить тоннель — вдруг тот ему еще понадобится. К тому же он не хотел применять магию без веской причины, чтобы не привлекать внимание Адептов, и, по-хорошему, ему не следовало бы даже колдовать новый элемент питания для Шины.

Они почти вышли на поверхность, когда Труль остановился.

— Там уже день, — произнес он. — Должен я остаться тут внизу.

На нем сейчас не было многослойной одежды: маскируясь под андроида, он вынужден был от нее избавиться.

— Как бы то ни было, — сказал Стайл, — ты сослужил нам хорошую службу, и я с радостью отныне назову тебя своим другом. Мы бесконечно благодарны тебе.

— Не приличествует таким, как ты, даровать дружбу таким, как я, — угрюмо, но довольно произнес Труль. Он приложил сучковатые ладони к большой плоской скале, заграждавшей выход. — За камнем попадете вы на поверхность.

Тролль отодвинул плиту — и внезапно крыша пещеры обвалилась, но Труль успел отскочить, оттолкнув назад Стайла и Шину.

— Подстроил кто-то…

Сквозь образовавшуюся дыру в потолке прошел яркий поток света и накрыл тролля с головой.

— Саботаж! — воскликнула Шина. — Эта штука должна была раздавить кого-то из нас…

— Несомненно, — согласился Стайл. — Ловушка явно предназначалась для меня.

— Взгляни на Труля! — в ужасе закричала она.

Стайл посмотрел на Труля: солнечный свет убил тролля мгновенно, превратив его в гротескную каменную статую.

Внезапно до Стайла дошел весь страшный смысл произошедшего. Он вспомнил, что волчице Шеррилрайен было предсказано, что она увидит перед смертью сидхов три раза. Волчица увидела их в третий раз и вскоре погибла. Трулю было предначертано помочь Стайлу три раза. Тролль так и сделал, и теперь его не стало.

— Будь прокляты чертовы предсказания, я этого так не оставлю, — гневно произнес Стайл.

11. ШАНДУ

Клеф играл на Платиновой Флейте во дворце Оракула. По зданию разливалась совершеннейшая мелодия — вряд ли в материальном мире кто-либо слышал музыку красивее этой. Заметив Стайла, Клеф прервался.

— Имею для тебя еще одно послание, — заговорил Клеф. — Предаст тебя для твоего же блага дама, юная на вид и которой доверяешь ты.

— Ты опоздал, Мэл предала меня три часа назад.

Клеф был явно озадачен.

— Извини, а я так понял, что это произойдет лишь через несколько часов. Должно быть, Оракул ошибся. — Затем Клеф с удивлением уставился на Шину: — Мне казалось, ты создание с Протона.

— Так и есть, — подтвердила она. — Но теперь я также существо из Фазы, я — голем. — Потом она указала на статую, которую придерживала руками. — Это тролль Труль, он пожертвовал собой, спасая нас. Стайл говорит, ты можешь…. можешь ты его… — она запнулась. — А разве совмещение не пострадает от того, что прекратил ты играть на флейте?

— Совсем немного. Это длительный процесс, благодаря инерции можно устраивать короткие перерывы, иначе я бы даже не смог перевести дыхание. В любом случае, то, что ты слышишь, — это еще не само совмещение, а скорее вступительная часть. Да и сама музыка совмещения не непрерывна, ее нужно играть с нотными интервалами. — Клеф посмотрел на статую. — Желаете отправить душу тролля в Небеса?

— Нет, не сегодня, — возразил Стайл. — Можешь оживить его?

Клеф задумчиво постукал себя по подбородку.

— Боюсь, что нет, Стайл. Есть огромная разница между тем, чтобы управлять трафиком… то есть направлять душу к Небесам и тем, чтобы оживлять мертвых. Я могу послать душу тролля обратно в тело, но тело от этого не перестанет быть камнем. Тут нужен другой тип волшебства. Возможно, нужное заклинание отыщется в книге магии. Кстати, ты достал ее?

— Книга магии! — хлопнул себя по лбу Стайл. — Я совсем забыл про нее!

— Книга у Мэл, — сказала Шина. — Она отключила меня, и теперь книги у меня нет.

— Она поэтому меня предала? Чтоб добраться до волшебной книги?

— Сомневаюсь, что она заранее знала о книге, и Мэл при мне не упоминала о ней. Да и книга у меня в руках оказалась случайно.

— Зато теперь она наверняка начала догадываться. Она может пройти сквозь Занавес на Фазу и с помощью заклинаний из книги у нее будет сила Адепта. Нам нужно вернуть книгу, пока Мэл не успела ею воспользоваться!

— Ради Фазы и ради тролля, — согласилась Шина.

— Наверняка Мэл приедет сегодня на деловое собрание Граждан. — Стайл тревожно насупился. — У меня очень мало времени, отправляться надо прямо сейчас.

Теперь уже не получится изучить заклинания из книги до наступления кризиса, как он планировал.

— Составлю компанию я тебе, — предложила Шина.

— Но сперва ты должен собрать войско, — напомнил Клеф, — времени почти не осталось.

— Ах да, войско. Я известил тварей волшебных на Фазе. И все они, кроме драконов, гарпий и гоблинов, на моей стороне. А Оракул, наконец, соблаговолил дать разъяснение, что делать мне с этими войсками?

— Он сказал только, что ты должен построить их для битвы.

— Построить где? Против кого?

Клеф смущенно пожал плечами:

— Не знаю.

— От такой информации немного проку.

— Пророчества сбываются независимо от пониманья твоего.

— Послушай, если я пропущу деловую встречу Граждан, то на Протоне для меня все закончится. До нее осталось меньше часа. Дела на Фазе могут немного подождать? По крайней мере, пока я не верну книгу магии.

— Оракул говорит, что войско — в первую очередь.

— Проклятье! — выругался Стайл. — Передай этой загадочной машине мой самый непламенный привет. Сделаю, что смогу.

— Я пригляжу за каменным другом твоим, покуда не вернешься с книгою.

— Благодарю, — угрюмо буркнул Стайл.

Он сыграл такт на гармонике, схватил Шину за руку и прочитал заклинание переноса в Коричневые Владения. Они очутились в главном приемном зале, где их уже поджидала юный Адепт.

— О, я так рада возвращению твоему, Голубой! И твоему тоже, Леди Машина. Скажи, быть големом тебе нравится?

— Еще как нравится, Леди Адепт, — отозвалась Шина.

От удивления рот девочки округлился, она не сдержалась и захихикала:

— Меня пока еще ни разу не называли «леди», ко мне обычно обращались со словами: «милое дитя».

— А я о таком обращении могу лишь мечтать, — с грустью промолвила Шина.

Стайлу пришлось прервать их, времени почти не оставалось.

— Коричневая, тролль вызволил меня из темницы, но солнце превратило его в камень. Ты можешь оживить камень?

— В общем-то, могу. Но, знаешь, камень от этого не перестанет быть камнем. Тролль станет ужасно тяжелым, если не отыщет волшебства для обретения плоти, а если он сильно стукнется, то треснет. Я работаю с деревом, так как оно легкое и твердое, а Леди Машину уже сделали заранее, так что с ней тоже проблем не возникло. Другое дело каменный тролль…

— Я понял суть проблемы. Думаю, что смог бы превратить его в дерево, но насчет плоти не уверен.

— Вероятно, нам поможет книга магии, — подсказала Шина.

— Пожалуй.

— Ты мог бы создать тролля с нуля, — начала объяснять Шина. — Создашь статую тролля, превратишь ее в плоть, Коричневый Адепт оживит ее, а Клеф затем перенесет туда душу тролля.

— Если у нас будет душа, — согласился Стайл. — Это единственное, что не под силу сотворить волшебству.

— Я знаю, — опять грустно вздохнула Шина.

— Мои големы вместе с волками разнесли слово средь зверей Фазы, — вмешалась Коричневая. — К нам присоединились все, кроме гоблинов и чудовищ, но звери не знают, что делать.

— Мне бы тоже хотелось знать, — проворчал Стайл. — Я стал заложником пророчества, не знаю, куда их направить.

— Ну, можно импровизировать, — предложила Коричневая. — Совсем без указаний нельзя — войска рассыплются.

— Кажется, Оракул думает также, хотя у меня почти нет времени на…

— Значит, нужно поторопиться, — довольная предвкушением новых впечатлений, продолжила их рассуждения Шина.

— А я-то думал, быть Гражданином легко!

Стайл придумал несколько перемещающих заклинаний, и они исчезли.

Первой остановкой стало лежбище волков-оборотней. Керрелгир был на месте, но стая заметно поредела из-за того, что вожаку пришлось отправить часть волков и волчиц сопровождать деревянных големов.

Керрелгир обернулся человеком, чтобы пожать Стайлу руку.

— Эта сука… ее не знаю я, — произнес он, глядя на Шину, — если только… Возможно ли такое?

— Это робот-голем по имени Шина, моя невеста с Протона, — объяснил Стайл, — и ты угадал, Коричневый Адепт оживила ее.

— Хотя бы наколдуй ей подходящее одеяние, — предложил оборотень. — Она слишком лакомый кусочек, чтобы разгуливать по лесам в таком виде.

Одежда! Стайл совсем забыл, что Шина расхаживает голышом. Он быстренько наколдовал ей красивое платье и туфельки, какие подобает носить на Фазе настоящей леди.

— Мне нельзя носить одежду! — воспротивилась Шина. — Я — рабыня!

— Но не в этом мире, — заверил ее Стайл, — здесь все люди носят одежду. — Он оценивающе осмотрел робота. — А тебе идет!

— Мы готовы к битве хоть сей же час, — с пылом доложил Керрелгир. — Но где и с кем нам драться?

— Не ведаю, — признался Стайл. — Не молвится о сим в пророчестве.

Оборотень вздохнул:

— Неверно пророчества часто толкуют. Надежду питал, что здесь случай иной.

Стайл согласился:

— Звероголовым предсказано лишиться половины из их числа. Боюсь, что с другими племенами будет так же. Предвижу, что недруги Адепты с приспешниками своими нанесут нашим силам большой урон, зато остальные твари Фазы на нашей стороне: единороги, эльфы, огры и другие. Собери волков своих и приготовься выступить по первому же сигналу, большего не ведаю пока. Я сам, как щепка на волнах бушующего моря, делаю, что должно, без учета собственных желаний.

Шина понимающе улыбнулась: этот принцип роботам хорошо знаком.

— Не сомневаюсь, враг очень жаждет погубить тебя, — промолвил волк.

— Адепты уже пытались! Буду прыгать по случайным местам, в надежде, что меня они не достанут, пока не перейду на Протон.

— Страшусь я за тебя, мой друг. Могу дать в подмогу нескольких волков…

— Нет, странствовать мне проще налегке. Просто будь готов со стаей своей, когда настанет момент и ты мне понадобишься!

— Да, во мне и волках моих не сомневайся, — и они пожали руки.

Стайл перенес себя и Шину к следующему пункту назначения — к ограм. А уж эти определенно были готовы к битве: каждое из этих огромных существ было вооружено чудовищного размера дубиной, которой, казалось, огр мог разнести небольшую скалу с одного удара. Эта армия во истину впечатляла, навскидку здесь было, возможно, около четырех сотен вооруженных бойцов.

Стайл как можно скорее объяснил вожаку огров, что до начала боевых действий осталось совсем недолго.

— Однако мы не знаем, где точно случится заварушка, — сказал Стайл. — Знаю только, что это будет просто ужасно, жутко, жестоко… и будет море крови.

Грубые лица огров медленно расплылись в улыбках: именно такого веселья они жаждали больше всего; Стайл умел подбирать нужные слова.

— Только помни: все волшебные твари Фазы с вами на одной стороне, кроме гоблинов. Посему не вздумайте нападать на эльфов, великанов или волков…

— Хыыы, — проворчал вожак, но он все понял правильно: никакого излишнего кровопролития без разрешения Стайла.

Стайл перенесся к вампирам, где он посоветовался со своим другом Водлевилем. Тот хоть и не был вожаком, но ему Стайл полностью доверял. В стае вампиров пообещали быть наготове.

Затем Стайл обошел: звероголовых, снегодемонов, великанов, троллей и Маленький Народец. Однако он не пошел к Платиновым Эльфам, опасаясь заготовленных Адептами ловушек, вместо них Стайл встретился с гномами Пурпурных Гор. Эти представители Маленького Народца были дальними родственниками гоблинов Белых Гор, но, в отличие от последних, гномы предпочли присоединиться к остальным эльфам. Возможно, дружелюбием своим они были обязаны более теплому климату.

Мужчины-гномы представляли собой довольно уродливых существ, но их женщины оказались весьма симпатичными маленькими барышнями. Внешне миловидный облик каждой из них дополнял превосходный сверкающий бриллиант, что не удивительно, ведь гномы занимались добычей драгоценных камней в недрах гор, и продукция их ценилась даже выше, чем продукция Платинового Народца.

Гномы охотно согласились разнести послание от Стайла по другим племенам эльфов.

— Тысячи маленьких воинов будут ожидать твоего сигнала к бою, Адепт. Только спаси Фазу, большего мы не просим!

Стайлу и самому очень хотелось верить в то, что у него это получится!

— Скажите, не встречались ли вам следы других Адептов в Эльфийских Владениях? — спросил Стайл, уже собираясь уходить. — Меня удивляет и настораживает, что до сих пор никто из них себя не проявил.

— Мы о том не ведаем, но в нашей книге пророчеств нет ни одного упоминания об угрозе для тебя в нашей обители, Адепт, — ответил вождь гномов. — Однако Адепты очень коварны, не в обиду будет сказано.

— Они и правда коварны! — согласился Стайл.

— Не сомневаюсь, что они следят за Голубой Леди, — сказала Шина.

— Я тоже не сомневаюсь, но все же я должен повидать ее и посоветоваться с Верховным Жеребцом.

— Отправь сначала меня, разведать обстановку на предмет ловушек, — предложила она.

Стайл колебался, но Шина настаивала. Учитывая степень опасности и дефицит времени, он согласился. Стайл перенес ее в табун единорогов, а через две минуты вернул обратно во Владения Гномов.

— Никаких признаков западни, — восторженно отчиталась она, находясь в приподнятом настроении от впечатлений после экскурсии. — Белла, красивая кобыла-единорог, просится в табун. Ее не впустили, но и не прогнали, а твой друг Клип совершенно вне себя из-за ее появления.

— Неудивительно, он ведь очутился в плену как раз из-за Беллы. Никаких признаков Адептов?

— Верховный Жеребец уверен, что там нет никаких Адептов и никакой адептовой магии поблизости.

— Этого вполне достаточно. — И Стайл перенес их обоих в табун.

Все соответствовало рассказу Шины — тишь да благодать. Единороги неплотным кольцом паслись на склоне холма, Нейса находилась в центре. Так как в центр этого круга волшебство не проникало, то Стайл и Шина оказались снаружи, за пределами табуна.

— Теперь я, наконец, могу пойти познакомиться с Нейсой? — нетерпеливо поинтересовалась Шина.

В какой-то мере — и Стайл это понимал — Шина отождествляла себя с Нейсой, ведь до того, как он повстречал Голубую Леди, именно Шина и Нейса были его самыми близкими подругами.

— Я спрошу у Верховного Жеребца, — ответил он.

Жеребец великодушно дал согласие, и Шина вошла внутрь круга, а Стайл тем временем решил проинформировать Жеребца о состоянии дел.

— Вот все, что я знаю, — закончил Стайл рассказ. — Подозреваю, что Адепты проявят себя в полную силу тогда, когда я попытаюсь переместить фазит. Может, они пошлют драконов против меня, и кому-то нужно будет задержать этих чудовищ.

— Мы поможем, — угрюмо обнадежил Жеребец.

Голубая Леди ждала в сторонке, пока Стайл не завершит разговор с Жеребцом. Потом она подошла и поцеловала Стайла.

— Как приятно снова повидаться с Леди Шиной, — прошептала Голубая Леди. — Тебе она будет отличной супругой на Протоне.

Не имело смысла напоминать, что ему нужна только одна жена! Она и сама это знала.

Тут подошли Шина и Нейса.

— Мы бы хотели поговорить с Беллой, — заговорила Шина, — и узнать, принимала ли она участие в пленении Клипа, или же образом Беллы просто воспользовались без ее на то ведома. Может, она ни в чем не виновата.

Стайла и самого мучило любопытство, и в запасе оставалось еще несколько минут. Он вопросительно посмотрел на Жеребца, и тот продудел ноту согласия, разрешая Нейсе ненадолго покинуть кольцо табуна, так как явной угрозы не наблюдалось.

— Дабы узнать правду, я хочу воспользоваться волшебством, — предложил Стайл. — Времени мало, но этот вопрос меня тоже беспокоит.

Похищение Клипа было частью ловушки, подстроенной Стайлу; Клип стал заложником, и Стайлу пришлось отправиться во владения гоблинов. И если на самом деле Белла была сообщницей Адептов, то…

К ним присоединился Клип, он беспокоился больше других. Разумеется, Белла никогда не станет его кобылой. Если она присоединится к табуну, то она достанется Верховному Жеребцу. Однако Стайл был уверен: Клип предпочел бы, чтоб Белла оказалась невиновной и находилась с ним в одном табуне в безопасности.

И вот такой великолепной пятеркой — Стайл, две женщины и два единорога — они приблизилась к Белле, Стайл мысленно сконструировал подходящее заклинание правды. Через мгновение он узнает, виновна Белла или нет. И ее дальнейшее пребывание в табуне будет зависеть от того, что они обнаружат.

Белла перестала щипать траву и подняла голову, разглядывая неожиданных гостей. Она действительно была самой красивой кобылицей среди всех единорогов, виденных когда-либо Стайлом. Шкура у нее была темно-пурпурного цвета; при ярком солнечном свете ее грива, хвост, копыта и рог блестели и переливались радужными красками. Стайлу сразу вспомнилось, как во время танца на Единолимпике она превращалась в большую кошку и голубую цаплю.

Раздался дивный звон колокольчика — она спрашивала, что им нужно.

— Я — Голубой Адепт, — начал Стайл. — Я пришел, чтобы…

Неожиданно Белла стала отряхиваться, как это делают мокрые животные, когда хотят поскорее просохнуть, и капельки воды с нее полетели во все стороны. И в тот же миг: Клип и Нейса прыгнули, заслоняя Стайла от Беллы и принимая на себя брызги, а Шина и Голубая Леди обхватили Стайла руками, обняв его с двух сторон; края их платьев обернулись вокруг Стайла, обеспечив ему дополнительную защиту.

— Эй, это всего лишь вода! — крикнул он, пытаясь освободиться от излишней опеки.

От брызг шкуры его друзей-единорогов тут же намокли, а платья его женщин стали мокрыми.

Голубая Леди разглядывала Стайла распахнутыми, словно от удивления, глазами.

— Кто вы, сударь? — спросила она. — Я вас знаю?

Шина рассмеялась:

— Леди, ты позабыла своего мужа? Быть такого не может!

Но Голубая Леди, похоже, была настроена очень серьезно:

— Его я не знаю. И тебя тоже не знаю. Что я вообще здесь делаю посреди табуна этих животных?

Стайл увидел, что Нейса с Клипом ошеломлены ничуть не меньше. Они попятились прочь от Беллы и друг от друга, как будто неожиданно повстречали незнакомцев.

— Смахивает на амнезию, — заключила Шина. — Не думаю, что они тебя разыгрывают.

— Лета! — воскликнул Стайл. — Воды Леты — шкура Беллы была пропитана ею!

— Я подумала, что это был яд, — отозвалась Шина. — Он не может повредить мне, разумеется… Но думаю, твои друзья лишились памяти вместо тебя. Ради тебя.

— Я верну им память! — крикнул Стайл и ощутил, как подкосились коленки.

Пострадали все, кроме него! Он напряг ум, чтобы придумать подходящее контрзаклятие. Согласно мифологии, Лета — это одна из рек в царстве Аида. А что является ее противоположностью? Река памяти? На каждое волшебство должно существовать контрволшебство. Мнемозина[37], вот что это! Если б его коснулись капли воды из Леты, вряд ли он вспомнил бы об этих мифах!

То была потрясающе изящная ловушка. Вода безвредна, поэтому не вызовет тревогу среди единорогов. Вода Леты была природной и происходила с Фазы, поэтому не несла на себе явных следов Адептов. Если бы она поразила Стайла, он не пострадал бы физически и не испытал бы никаких психических мук от своего забвения. Поэтому Оракул эту ловушку не заметил: он предупреждает только о явных, серьезных угрозах.

Стайла спасла лишь мгновенная реакция его друзей. Сами бы они не смогли восстановить ему память — они же не были Адептами. Главным и единственным человеком, нуждавшимся в защите в первую очередь, был Стайл. Но ловушка не достигла цели, и Адепты этим ничего не добились.

Стайл сыграл на гармонике и пропел: «Лета память отнимает у людей, Мнемозина пусть вернет ее скорей». Сформировалось облако — и тут же пролилось дождем на его друзей, их накрыло водами памяти.

Голубая Леди потрогала рукой намокшие волосы.

— О, я вспомнила! — воскликнула она в ужасе. — Мой Голубой Лорд, как я могла забыть тебя?!

— Это потому, что приняла ты на себя воду, предназначавшуюся для меня, — объяснил Стайл. — И Клип с Нейсой тоже. Вы — мои спасители.

Однако время поджимало. Он без промедления наложил на Беллу чары правды и узнал, что она не принимала никакого участия в заговоре и в соблазнении Клипа не участвовала. Адепты использовали Беллу без ее на то согласия, а Лета стерла ее воспоминания. Они внушили ей желание отряхнуться от влаги, когда к ней приблизится Голубой Адепт, и Белла даже не понимала истинный смысл этого действия. Итак, она была невиновна, если не учитывать того факта, что она сама по себе целиком была ходячей ловушкой.

— И все же, после свершенного Беллой мы не можем стерпеть ее присутствия меж нас, — мрачно отозвался Верховный Жеребец. — Навлекла она позор на меня и мой табун. Ведь я уверял тебя в полной безопасности подле нашего табуна, Адепт.

Возразить на это Стайлу было нечего. Пострадала гордость Жеребца, а более гордого существа на Фазе вряд ли можно сыскать. К тому же единороги были самыми упрямыми существами этого мира — если уж они что решили, то их не переубедить. На уступки Жеребец не пойдет.

Стайл и его друзья с грустью смотрели, как удаляется повторно изгнанная сородичами Белла. Она обернулась цаплей и упорхнула в лес, красивая и одинокая. А Стайл вдруг поймал себя на мысли, что больнее всех сейчас именно Клипу.

Стайл схватил Шину за руку и переместился к новой точке перехода, они прошли сквозь Занавес, а потом быстро побежали к размещенному поблизости куполу.

Шина, не страдающая от недостатка кислорода, произнесла:

— Я бы тоже не прочь все позабыть, — имея в виду, что ей хотелось быть живой.

Они воспользовалась транспортной капсулой, предназначенной только для Граждан, и запрограммировали ее на случайный адрес неподалеку от Шанду — места проведения делового собрания. Считалось, что эти капсулы — самое безопасное место на Протоне: Граждане очень трепетно относились к неприкосновенности своей частной жизни, поэтому транспортные капсулы были защищены по последнему слову техники.

— Мы можем связаться с Меллоном? — спросил Стайл.

Шина проверила возможность связи, применив кодирование, понятное только ее машинным друзьям.

— Нет, он находится под наблюдением, как и твой домашний купол. Они позволяют ему работать над преумножением твоего богатства и даже помогают ему. Возможно, делают из него еще одну приманку для тебя, еще одну засаду.

— Любимый способ моих врагов. Насколько богатым он сделал меня на данный момент?

— Что-то между девяноста и девяноста пятью килограммами протонита, — ответила она после небольшой паузы. — Состояние растет с потрясающей скоростью: по несколько кило в час. Когда начнется собрание Граждан, ты приблизишься к отметке в сто килограммов.

— Но этого недостаточно! — разочарованно воскликнул Стайл. — Пари должны увеличить мое состояние в четыре раза. А это значит, что исходный размер состояния должен составлять как минимум пятьсот килограммов, если я хочу достичь конечной цели. И у меня такое чувство, что лучше бы мне ее достичь.

— Меллон знает об этом, но за столь короткий срок даже он вряд ли сможет справиться. Он утроил твою сумму, но намекнул, что дополнительно могут понадобиться твои специфические навыки.

— Я польщен его верой в меня! — Стайл нахмурился. — У меня есть пятнадцать минут до начала собрания. Как мне за это время упятерить свое состояние и при этом не быть убитым?!

— Я не знаю, — честно призналась Шина. — Ты больше не можешь заключать пари с отдельными гражданами. Граждан, которые в состоянии поставить на кон такую сумму, совсем немного, и никто из них не станет заключать с тобой сделку. У тебя громадный капитал, и они знают, что смогут избавиться от тебя, если просто помешают тебе наращивать состояние. Именно поэтому они провозгласили для всех остальных Граждан мораторий на любые сделки с тобой.

— Итак, если действовать по их правилам, они победят. Если им не удастся убить меня, то тогда они просто проголосуют за отмену моего Гражданства.

— Да, боюсь, что так, Стайл.

— Дай-ка подумать.

Стайл сосредоточился. Он и раньше попадал в сложные ситуации, например, недавно в гоблинских владениях. Тогда он спасся, воспользовавшись Занавесом. Теперь Занавес ему не поможет: он потратит большую часть времени просто на то, чтобы до него добраться, и при этом уже не состоится его обязательное появление на собрании Граждан в Шанду. Оставалось тринадцать минут.

Но ведь должно же быть еще какое-то решение!

На сей раз мозг напрочь отказывался подкидывать ему идеи.

— Шина, мне нужны твои аналитические способности. Как Занавес может помочь мне в этой ситуации?

— А разве есть способ?

— Должен быть. Пророчества утверждают, что я могу победить, и моя интуиция подсказывает то же самое, но дальше мысль как-то не движется. Возможно, все это высосано из пальца. Эх, было бы неплохо, если бы сейчас у меня открылся третий глаз. Как Занавес может обеспечить меня дополнительными четырьмястами килограммами протонита?

— А если использовать кредит под залог фазита, предназначенного для переноса?

— А Граждане примут такой залог в качестве оплаты?

Шина уточнила у Меллона.

— Исключено. Не в их интересах помогать тебе и смягчать правила заключения сделок. Ты вправе использовать только свои личные средства и чужие средства по прямой доверенности, если обладаешь таковыми.

— Доверенность! Но кто согласится оформить на меня доверенность? — Оставалось двенадцать минут. — Вези нас в Шанду. Я должен попасть туда в любом случае.

— Оформить доверенность могут твои друзья, которые не присутствуют на собрании лично…

— У меня совсем немного Граждан-друзей. Кое-кто из них, возможно, запросто предаст меня. И они вполне могут посетить собрание, если захотят. Тогда им нет смысла оформлять доверенность. Подозреваю, что многие Граждане не соизволят прийти на собрание — акционеры часто игнорируют свои законные интересы. Но я не смогу получить доверенность у незаинтересованных незнакомцев.

— Если только у них не появится заинтересованность в каком-то другом месте. Может, за пределами планеты или по другую сторону Занавеса.

— Не знаю, кто из моих друзей может пересечь Занавес прямо сейчас. Большинство моих друзей находятся по другую сторону, на Фазе, и не могут пересечь границу, потому что…

И тут его осенило.

— Двойники! У скольких моих друзей на Фазе имеются двойники на Протоне в статусе Граждан?

— За десять минут получить такую информацию трудно.

— Коричневый Адепт! Она может даже не подозревать о существовании у нее двойника на Протоне. Свяжись с ней по голофону, и пусть твои друзья проверят и найдут ее возможного двойника на Протоне. Надо будет узнать, может, оборотню Керрелгиру известно что-нибудь о наличии у него двойника. И надо расспросить вампиров, твои друзья могут связаться с… — он запнулся. — Нет, скорее всего, такое исследование займет несколько дней. Это под силу только суперкомпьютеру…

— Оракул! — воскликнула Шина. — Уж он-то должен знать!

— Потребуй с него информацию!

Появилось изображение Коричневого Адепта, выглядела она растерянно.

— Полагаю, не в силах ты сквозь Занавес пройти? — поинтересовался у нее Стайл, и, увидев ее утвердительный кивок, продолжил: — А двойник твой, часом, не Гражданин, ведь обычно имеют Адепты именно таких двойников? — И снова кивок согласия. — Тогда убедить ее попробуй предоставить мне доверенность на ее богатства.

— Но не могу я повстречаться с двойником своим! — возразила она. — Никто не в силах…

Появилось второе изображение — друзья Шины установили связь с двойником Коричневой. Обе девочки испуганно уставились друг на друга. Налаженное Стайлом средство связи на Восточном Полюсе позволило сделать доселе невозможное — двойники из разных миров получили возможность познакомиться друг с другом.

Последовал хаотичный обмен репликами, но очень скоро Коричневому Адепту удалось убедить своего двойника-Гражданку, чья личность напоминала ее собственную, не только обеспечить Стайла доверенностью, но и связаться со всеми ее друзьями среди Граждан и попросить их о том же самом. Два ребенка улыбались, довольные друг другом, они явно получали удовольствие от этой новой для них совместной авантюры.

Теперь вместо девочек возникло изображение Клефа.

— Здорово придумано, Стайл! Оракул знал, что ты вовремя додумаешься до этого, и сейчас он передает информацию Игровому Компьютеру на Протоне, который даст указание друзьям Шины связаться со всеми возможными кандидатами. Таких наберется несколько сотен, они разбросаны по разным племенам и куполам. Многие из них не догадываются о существовании двойников и даже о существовании другого мира. Ты сможешь получить результаты уже через несколько минут.

Минуты — это все, что у них было.

* * *

Зная, что за Стайлом наверняка охотятся наемные убийцы, Шина быстро преобразилась в грязную, уродливую уборщицу и вооружилась огромным мусорным баком. В куполах всегда находились кусочки мусора, которые не смогли подобрать автоматические уборщики и которые приходится подбирать вручную. Ее друзья — разумные машины — включили Шину в график уборки внутреннего помещения Шанду, где обычно проходили деловые собрания Граждан. Сейчас она катила свой мусорный бак по служебным коридорам, направляясь к нужному куполу.

Шина вошла в купол через служебный тоннель, без проблем миновав компьютерные КПП, разумеется, не без помощи своих друзей.

Высматривая мусор в практически чистом куполе, она миновала ряд комнат с диорамами. Диорамы представляли собой ниши с глубокими, реалистично разрисованными стенами, со статуями, похожими на живых людей, и с разными дополнительными приспособлениями.

Шина ненадолго останавливалась у каждой диорамы, подбирая небольшие клочки бумаги — их она накалывала на остроконечную палку и перекладывала в наполовину заполненный бак. Стайл, прятавшийся в баке, рассматривал диорамы сквозь грязное окошко, хотя оно для этого и не было предназначено — через окошко обычно глядели на мусор с наружной стороны бака. При более тщательной проверке Стайла легко бы обнаружили, но, по счастью, на мусорный бак внимания никто не обращал.

Когда они заходили в очередную комнату, в ней зажигался свет и включалась запись с небольшим экскурсом в мифологию. Стайл, чей ум был полностью поглощен борьбой за сохранение Гражданства, тем не менее был совершенно очарован увиденным. Граждане никогда не жалели средств на внешние эффекты и Стайла уже трудно было чем-либо удивить, но то, что он увидел, действительно впечатляло.

Первая комната была старомодной, в стиле Британии восемнадцатого-девятнадцатого веков. За деревянным столом, облокотившись, сидел мужчина. В руках он держал старинное перо и что-то писал то ли на пергаменте, то ли на грубой бумаге.

— Однажды в 1797 году, — произнес диктор, — поэт Сэмюэл Тейлор Кольридж, будучи нездоров, принял лекарство и в результате заснул прямо во время чтения книги о путешествиях, в которой рассказывалось о монгольской династии, правившей в Китае. Некоторые считают, что на самом деле мужчина употребил опиум, в результате чего временно погрузился в состояние транса. В этом состоянии он пребывал в течение трех часов, и за это время у него случились необыкновенные видения. Пробудившись, он схватился за перо и чернила и стал излагать пережитой опыт в форме поэмы, которую он озаглавил «Кубла Хан».

Голос диктора смолк, оставив мужчину за его занятием.

Стайлу была знакома эта история и эта поэма, но он был просто зачарован правдоподобием этой диорамы. Каждая деталь в ней была совершенна.

Однако еще больше Стайла поразило сходство с его собственным опытом — ранее у него случались видения, описывающие знакомство Клефа с Фазой, а позже он узнал, что события из видения происходили на самом деле. В тот раз Стайл впервые ощутил на себе совмещение миров! Поэт Кольридж определенно понял бы его.

В следующей комнате их ожидало продолжение истории: на пороге открытой двери стоял мужчина, очевидно, какой-то крестьянин.

— Едва поэт написал три десятка строк — всего лишь вступительную часть его видения, как его прервал визит жителя из соседней деревни Порлок. Общение с гостем заняло у поэта примерно час. Когда же Сэмюэл наконец смог вернуться за письменный стол, то он с ужасом осознал, что от его видения не осталось и следа. Он не мог припомнить ни одной из тех чудесных строчек, которые еще недавно переполняли его сознание. Продолжить поэму Сэмюэл так и не смог.

Ах да, Стайл вспомнил. Знаменитый человек из Порлока, чье несвоевременное вмешательство уничтожило, быть может, выдающееся творение века. В случае со Стайлом, его стихотворение никто не прерывал, и оно сделало его победителем Турнира, хотя его способности не идут ни в какое сравнение с талантом Кольриджа.

В третьей комнате разворачивалось действие самой поэмы. На диораме изображалось обнесенное стеной архитектурное сооружение, занимающее несколько квадратных километров. Там же были небольшие рощи, аккуратные луга и ручьи — это были великолепные охотничьи угодья, напоминающие Фазу. Здесь вдоволь хватало дичи, чтобы охотящийся Император оставался доволен.

Внутри этих владений стоял роскошно обставленный восточный дворец. Это, как объяснил диктор, был дворец Шанду, о котором прочитал Сэмюэл и который был выстроен по приказу Хубилая[38], внука великого завоевателя Чингисхана.

В четвертой комнате виднелась большая подземная река, впадающая в темное подземное озеро.

— А это — река, которую узрел в своем видении и описал в поэме Сэмюэл, — пояснил диктор.

Воображение поэта явно приукрасило оригинал. Диктор начал зачитывать первую строфу поэмы[39]:

В стране Ксанад благословенной

Дворец построил Кубла Хан,

Где Альф бежит, поток священный,

Сквозь мглу пещер гигантских, пенный,

Впадает в сонный океан.

Пятая комната оказалась самой главной — и она воистину впечатляла. То была гигантская пещера с ледяными стенами. На самом деле стены состояли из искусно обработанных стекол и зеркал, но сходство со льдом было потрясающим. Диктор продолжил цитировать поэму:

Дворец любви и наслажденья

Меж вечных льдов и влажных сфер.

В этом удивительном окружении располагался дворец Шанду, каким его представляли себе дизайнеры Протона. Самое сильное впечатление производил именно дворец. Он был сделан из сверкающего металла, голубоватого у основания, с желто-золотистой средней частью и с вершиной пурпурного цвета. Косые лучи света, переливаясь, играли на поверхности разными оттенками цветов, вплоть до того, что под некоторыми углами дворец казался зеленым.

Архитектура дворца удивляла не меньше. Вся поверхность была ступенчатой, гофрированной и брусчатой; создавалась неестественная перспектива, как будто дворец состоял из множества пирамид. Стены и перекрытия были очень тонкими, так что ступенчатая поверхность пола одновременно становилась ступенчатой поверхностью потолка комнат снизу; стены образовывали беспорядочный лабиринт, напоминающий сеть. Дворец в какой-то степени напоминал старомодную зрительскую трибуну стадиона, будто слепленную наспех неумелой рукой.

Граждане стояли либо сидели на ступенях и террасах или просто подпирали собою стены. Некоторые облачились в подходящие к случаю костюмы, чтобы быть похожими на средневековую монгольскую знать.

Вот только повод, по которому они собрались, был отнюдь не праздничный. Граждане задумали погубить того, кто посягнул на их власть. Они расправятся с ним яростно и беспощадно, как действовали бы древние монголы.

Шина неспешно катила мусорный бак по залу, подбирая случайный мусор. Собрание началось, и на нее никто не обращал внимание.

Председатель призвал всех к порядку. Для начала решили составить список всех присутствующих, опоздавшие уже не допускались. Разумеется, это было придумано для того, чтобы ни Стайл, ни его друзья не смогли заявиться в разгар голосования и не смогли помешать ликвидации Гражданства Стайла. Список составляли путем устной переклички, чтобы исключить любое вмешательство со стороны компьютеров. Видимо, Граждане уже начали подозревать, что у Стайла с машинами какие-то тесные связи. Такая перекличка отнимала много времени, что не могло ни радовать Стайла, которому была дорога любая дополнительная минута, в течение которой он успеет получить еще больше доверенностей. Конечно, компьютеры и разумные машины работают очень быстро, но Стайл дал им слишком мало времени.

— Стайл, — позвал человек, осуществлявший перекличку. Затем с мрачной, плохо скрываемой надеждой в голосе добавил: — Отсутствует? В таком случае прошу занести…

Стайл выпрыгнул из мусорного бака, подняв облако пыли и раскинув ворох бумажек.

— Сюда, скорей сюда, глядите, — выкрикнул он цитату из поэмы «Кубла Хан» и тут же продолжил:

О, как горят его глаза!

Пред песнопевцем взор склоните,

И этой грезы слыша звон,

Сомкнемся тесным хороводом,

Затем что он воскормлен медом

И млеком рая напоен!

Конечно же, такое появление Стайла очень смутило Граждан. В древнем Шанду тройное кольцо заграждений защитило бы их от дурного замысла этого дикаря, но здесь они попытаются расправиться с ним финансовым оружием.

Цитирование поэмы несло двоякий смысл, потому что Стайл и правда был вскормлен молоком и медом рая — так фигурально можно назвать его опыт жизни в волшебной стране Фазы. Но на этом месте поэма Кольриджа обрывалась из-за прихода человека из Порлока. Никто не знает, что будет дальше.

— Присутствует, — недовольно буркнул Гражданин и продолжил заполнять список.

Шина тем временем счищала с хозяина остатки мусора. Стайл заметил Райфлмена, Вальденса, Мэл и других знакомых ему людей, но не знал, на чью сторону они встанут. Что ж, скоро он это выяснит.

Первым делом на собрании необходимо было прояснить финансовое состояние голосующих, так как вес голоса здесь напрямую зависел от размера богатства человека. Каждый Гражданин подходил и предоставлял председателю финансовую информацию: количество килограммов и граммов протонита в его собственности на данный момент. Другой Гражданин проверял эти данные по ЗАГС-компьютеру, а третий выдавал подошедшему фишки, символизирующие собой протонит. Было два вида фишек: для килограммов и граммов. Все это напоминало покупку фишек для игры в покер — но эта игра, несомненно, будет для Стайла наиважнейшей из всех.

Когда дошла очередь до Стайла, то возникли сложности.

— Мое благосостояние зависит от результатов двух заключенных пари, — сказал он. — Во-первых, пари с консорциумом Граждан на то, появлюсь я или не появлюсь живым на этом собрании. Я полагаю, что выиграл это пари.

— Разрешается пересчитать состояние по результатам пари, — холодно согласился председатель. Он навел на Стайла идентификационный луч — убедиться, что тот не является андроидом или роботом, изображающим Стайла. — Каким было ваше финансовое состояние до этого момента?

— Мой финансовый советник предоставит вам эту информацию. Также в его распоряжении есть несколько доверенностей, которые тоже надо приложить к общей сумме.

— Доверенностей?

— У меня есть разрешение на распоряжение доверенными мне средствами. В том числе я могу использовать их для заключения пари, — пояснил Стайл. — Вы можете свериться с ЗАГС-компьютером.

Он надеялся, что его друзья все-таки преуспели в накоплении итоговой суммы. Если им это не удалось, то, вероятно, для него уже все кончено.

В зал пропустили Меллона. Он предоставил данные о личных и доверенных средствах Стайла. Глаза председателя округлились.

— Но тут в общей сложности свыше шестисот кило!

Шесть сотен килограммов! Компьютеры поработали на славу!

— Я протестую! — крикнул кто-то из Граждан. — Он не может использовать доверенности для собственного обогащения!

— Господин, вот тут у меня формы доверенностей, — вежливо отозвался Меллон. — Вы можете сами увидеть: они оформлены по всем правилам, их использование совершенно законно. На данный момент вся доверенная собственность является частью личной собственности Стайла.

Председатель снова сверился с ЗАГС-компьютером и с прискорбием подтвердил, что все это правда, что все — согласно правилам игры и что Стайл вправе считать эти доверенности частью поставленных на кон активов.

Председатель также подтвердил условия пари на выживание. Там тоже все было однозначно. Меллон мастерски оформил нужные документы, так что комар носа не подточит.

— Гражданин Стайл выиграл пари, появившись живым на этом собрании, и таким образом он удваивает свое состояние, — объявил председатель, — до величины в двенадцать сотен килограммов и шестьсот двадцать восемь граммов протонита.

Стайл заметил, что при этих словах многие Граждане содрогнулись. Это были, несомненно, члены консорциума — враги, пытавшиеся убить его ради личной выгоды. Теперь они расплатились за эту подлость собственными деньгами. Поделом им!

— И еще одно пари, заключенное по доверенности, — добавил Стайл. — На то, сможет, или нет, Гражданка Мэл соблазнить меня. Полагаю, она сама подтвердит тот факт, что я и в этом пари стал победителем.

Это было рискованно. Он в самом деле выиграл, но Мэл уже предавала его один раз. Что ему делать, если она сейчас солжет?

Мэл вышла вперед: стройная, молодая и при этом очень серьезная.

— Это правда. Мне не удалось осуществить задуманное.

— Я протестую! — крикнул еще один Гражданин. — Она отказалась от своих планов, чтобы помочь Стайлу, так как без ума от него!

Мэл тут же осадила его:

— Да, я без ума от него, но не в моих правилах отказываться от любовных свиданий из-за переизбытка сексуального влечения. Я хочу его больше, чем когда-либо. Но на меня начали давить, чтобы я помогла убить его, вместо этого я заключила его в темницу. Учитывая обстоятельства, не удивительно, что он не горел желанием быть соблазненным. Во всяком случае, мои чувства не являются предметом пари, насколько я понимаю. Предмет пари — смогу ли я добиться сексуальной связи. Только глупцы могут положиться на действия женщины.

Стайл простил Мэл за предательство. Она, несомненно, только что оплатила свой счет сполна.

Никто из Граждан не возражал, пари признали. Имущество Стайла вновь удвоилось, теперь оно состояло из чуть менее двух с половиной метрических тонн протонита. В один миг Стайл превратился в самого богатого гражданина планеты.

— Полагаю, когда все закончится, надо поблагодарить тех, кто выписал мне доверенности, и вернуть им деньги в учетверенном размере, — шепотом посоветовал он Меллону.

Стайл сознавал, что проблем не избежать: разгневанные Граждане наверняка захотят узнать, каким образом ему удалось столь быстро заполучить доверенности, и тайна разумных машин будет раскрыта. Однако дело уже и так почти приблизилось к финальной развязке, так что это уже не имеет особого значения. Миры сближались, и совмещение вот-вот станет явным. Ему показалось, что ледяные стены в пещере задрожали, хотя, возможно, это всего лишь игра воображения.

Оставшиеся Граждане прошли регистрацию как положено. Следующим пунктом повестки был вопрос об отмене Гражданства Стайла. Вопрос без лишних промедлений сразу поставили на голосование. И никакой демократии, все будут решать деньги, и решение примут очень быстро, так, как обычно решаются пари.

В центре зала стояли огромные весы. Каждый Гражданин вправе был положить свои фишки на одну из двух чаш весов — за внесенное предложение или против.

Именно это они и делали. Фишки весили в тысячу раз меньше реального протонита — так, например, метрическая тонна протонита соответствовала фишкам весом в один килограмм. Это было вполне логично — голосование с реальным весом было бы слишком утомительно. Таким образом, фишки Стайла весили два целых и четыре десятых килограмма, а никак не две с половиной тонны.

Не все Граждане оказались настроены против него, многие возражали против самой идеи лишать кого-либо из Граждан его статуса независимо от причин. Посему они клали фишки соответственно на чашу СОХРАНИТЬ.

Стайл, не зная в какую сторону в итоге сместятся чаши, не торопился класть все фишки сразу. Сделай он так, этот раздражающий непомерным богатством кичливый поступок может отвратить часть его потенциальных сторонников. Но в то же время, если он позволит весам слишком сильно сместиться против него, остальные могут подумать, что дело Стайла уже проиграно, и тогда они интуитивно будут класть фишки в чашу его врагов. Поэтому Стайл старался поддерживать весы в относительном равновесии, лишь понемногу подкладывая туда фишки маленькими порциями по мере необходимости.

Хватит ли его денежных запасов, чтобы остаться победителем к концу голосования? Стайл нарастил состояние до величины, подсказанной разумными машинами, и вроде бы опасаться ему нечего. Тем не менее запасы фишек Стайла уже были на исходе, а остальные Граждане внимательно следили за его действиями и тут же подкладывали фишки в противовес его ходам.

Граждане все голосовали и голосовали, и чаши весов по-прежнему склонялись против Стайла. Очевидно, настрой Граждан против него постепенно усиливался. Запас оставшихся у Стайла фишек таял слишком быстро — он понял, что до конца голосования их не хватит.

И вот наступил тот безжалостный миг: Стайл положил последние три грамма — крохи былого могущества, — сместив таким образом весы на свою сторону. Следующий Гражданин положил пять граммов на другую чашу, опять склонив весы против Стайла. Больше Стайлу предложить нечего. А ведь успех был так близок!

Затем подошла Мэл. Она несла с собой десять граммов, которые берегла до последнего момента.

— Осталась только я? — торжественно поинтересовалась Мэл. Ей никто не возразил. — Похоже, исход голосования зависит целиком от меня. Я так понимаю, Стайлу не хватает всего каких-то трех граммов, при том, что на весах уже около десяти тонн. А у меня на руках целых десять грамм.

Устроив маленькое представление перед благодарной публикой, Мэл смаковала каждое мгновение. Стояла гробовая тишина. Никто не знал, чью сторону она примет, ее фишек хватило бы для любого исхода.

— Я просила тебя всего лишь об одном интимном свидании, сладкий мальчуган, но ты отказал мне, — продолжала она, игриво покачивая бедрами.

На ней было одеяние в стиле Шанду, но сейчас этот китайский консервативный покрой тринадцатого века — каким его представляли современные портные — придавал ей особую соблазнительность. То ли благодаря природным данным, то ли строгой самодисциплине, то ли омоложению, но фигура ее была безупречна. Стайлу Мэл напомнила чем-то Желтого Адепта, хотя и не была ее двойником.

— Очень немногие мужчины смели отказать мне, — с гордостью заявила Мэл. — За проявленное оскорбление — один грамм против тебя. — Она кинула фишку на отрицательную тарелку. — И ведь ты это сделал, чтобы выиграть пари, поставив деньги превыше романтики. Тьфу на тебя еще раз! — Она подкинула еще одну фишку в ту же чашу. Теперь перевес стал пять граммов против Стайла.

Мэл наблюдала за ним, прохаживаясь вокруг, будто оценивая животное, выставленное на торги. — Но ты — симпатичный малыш, здоровый и хорошо сложенный, не хуже прежних мужчин, бившихся за мое изнуренное старое сердце. Плюсик за твое прекрасное миниатюрное тело. — Она положила один грамм на чашу Стайла. — Кое-кто принудил меня подло предать тебя, а я не люблю, когда на меня давят. Еще один плюсик в твою пользу.

Стайл знал, что она дразнит его, однако рассчитывать на ее помощь не приходится. Теперь ему не хватало трех граммов, а у нее на руках оставалось шесть. В чью же чашу они отправятся?

— Ты на редкость честный человек, — продолжила она. — Ты верен себе и своему слову. Мне это нравится чрезвычайно. Три грамма за твои личные качества. Я оценила бы их гораздо меньше, если бы мне удалось тебя соблазнить. — Она положила три грамма на чашу Стайла, и чаши медленно выровнялись. — Но теперь ты выиграл пари, мне не удалось соблазнить тебя. И те, кто поставил на твою смерть, поплатились за это. Теперь никаких материальных обязательств. — Она бросила многозначительный взгляд на чаши весов. — На каждой стороне по пять тонн. Пока что они в равновесии. Надеюсь, теперь, Стайл, в обмен вот на эти оставшиеся фишки… ты подаришь мне свою благосклонность?

О нет! Она так и не отказалась от своей затеи! Она предлагает ему сделку на глазах у всего собрания. И до чего же весомы теперь ее три оставшихся грамма! Предыдущее пари закрыто, сейчас он мог принять ее предложение и победить в голосовании — или отказаться, проиграв Гражданство и провалив миссию.

Однако Стайла ей не купить.

— Я не жиголо, — быстро ответил он, — и у меня есть невеста.

— Если уж на то пошло, у тебя еще есть и жена. — Она замолчала и посмотрела на него, как на капризного ребенка. — Итак, опять отговорки, чтобы снова отказать мне. — Она подкинула один грамм в отрицательную чашу, и баланс сместился не в его пользу.

Стайл постарался не вздрогнуть. Из-за такой ерунды она собиралась уничтожить его! Его враги начали уже улыбаться, явственно представляя, в какое неудобное положение поставлен Стайл. Победа или честь?

— У меня осталось только два грамма — достаточно, чтобы перевесить голоса в твою пользу, Стайл, — заметила Мэл, — потом я уже не смогу поменять решение. Я хочу получить желаемое и готова заплатить за это, и потому я снова обращаюсь к тебе с той же просьбой.

Стайл колебался. Она может поломать его жизнь и сделает это. Граждане приходят в бешенство, когда им отказывают, к тому же публично отвергнутые женщины могут быть очень мстительны. Чтобы выиграть, ему придется пойти на этот…

— Посоветуйся с невестой, — предложила Мэл. — Вряд ли ей хочется, чтоб ты вот так легко отказался и от нее, и от богатства. Один час со мной — а я обещаю, это будет приятный час, — и остаток своей жизни ты проведешь, с кем захочешь. Неужели так трудно выбрать?

Стайл посмотрел на Шину. Он раньше предлагал ей прилюдно ревновать его, и, как он позже увидел, она подошла к его совету очень серьезно и соответствующим образом перепрограммировала свои реакции. Однако сейчас она боялась за его жизнь и благосостояние, которые вот-вот рухнут из-за его отказа Мэл. Она хотела, чтобы он принял выгодное предложение, невзирая на ее чувства. Шина была машиной, но также была и женщиной. Ее логика подсказывала одно, а женская сущность — другое. Он подумал о Голубой Леди — он знал, что она чувствовала бы себя почти также. Голубая Леди знала, что в данный момент его любовь принадлежит ей, а кому принадлежит его тело — было уже не столь важно. Мэл предложила феноменальную плату за секс, и в физическом плане данная услуга особого труда Стайлу не составит. Одним поступком он выигрывал сразу все. Вот только сам он не был ни машиной, ни женщиной.

— Нет, — ответил Стайл. — Если я изменю себе сейчас, продавшись за власть, то, значит, морально слаб, и потому мне нельзя доверять такую власть.

Он услышал слабый вздох, почти что всхлип, — Шина понимала, что он накликал беду.

Лицо Мэл окаменело.

— Смотри, на глазах у всех этих людей ты отвергаешь меня снова. Назло мне ты согласен все потерять!

Она подняла руку с двумя оставшимися фишками и занесла ее над отрицательной чашей. Улыбки на лицах врагов стали еще шире, а Стайл начал подозревать, что если бы смог отмотать время на несколько секунд назад, то выбрал бы другой ответ. Как он мог так запросто отказаться от всего — не только от друзей, но и от возможности спасти миры? Кому нужна честь, ведущая к полному уничтожению?

Однако рука Мэл замерла, и Стайл догадался: она просто дразнит его и остальных Граждан.

— Твоя честь и чувство собственного достоинства — вот то, что очаровывает меня больше всего. Говорят, у каждого есть своя цена. Очевидно, в твоем случае ни деньги, ни власть не могут купить даже столь малый пустяк. Какова же она, твоя цена? Ты мужчина, который делает то, что хочет сам, а не то, что вынуждают делать обстоятельства, даже если путь преграждает адское пламя. Мужчина редкостной отваги. За это я с неохотой вынуждена дать тебе один грамм. — И она бросила одну фишку в чашу Стайла, снова выровняв весы.

О, да она просто дразнит всех!

— А вот я… — продолжила Мэл, опять насупившись, — … далеко не всегда сдерживала обещания. Когда мне самой угрожала опасность, я сдалась и предала тебя, заперла тебя в шахте, чтобы дождаться окончания собрания. Я не знала, что твои механические друзья вызовут на подмогу существо с другой стороны Занавеса. Я должна заплатить за свое предательство. Я не настолько сильна духом, как ты, и, возможно, это та неявная причина, по которой ты отвергаешь меня. Стайл, прости меня за то предательство. Ты прощаешь меня?

— Прощаю, — ответил он, радуясь про себя, что услышал от Мэл эти слова. Она была живым примером того, какое сильное давление может оказываться даже на Гражданина.

Мэл положила последнюю фишку на тарелку Стайла, сместив баланс в его пользу. Стайл догадывался с самого начала, что именно так она изначально и собиралась поступить, а все ее рассуждения и метания были всего лишь частью представления; хотя полной уверенности не было до самой последней секунды. Она ведь могла легко его погубить!

Противники Стайла угрюмо молчали — их план провалился из-за каприза женщины, а Стайл сохранил свой статус и теперь был самым могущественным Гражданином на планете. Они не смогут запретить ему жениться на Шине и сделать ее своей наследницей, что в свою очередь означает появление прецедента признания разумной машины, а это повысит положение друзей Шины в социальной иерархии Протона. Предполагалось, что грядущее совмещение и выравнивание энергий не должны изменить этот расклад.

— Деловое собрание объявляется закрытым, — произнес председатель. — Теперь все могут отдохнуть и расслабиться.

Музыка стала громче, появились роботы-официанты. Главную музыкальную партию исполняла девушка с цимбалами — этот инструмент исторически предшествовал пианино. Она ударяла по натянутым струнам двумя обтянутыми кожей молоточками, превращая эти удары в очень красивое звучание. Все это гармонировало с тематикой Шанду, так как сей инструмент упоминался в поэме Кольриджа.

Граждане принялись танцевать, как ни в чем не бывало. Так как с особенностями средневекового китайского танца мало кто был знаком, то люди танцевали кто во что горазд, словно находясь на обычном танцполе. Музыка стала настолько громкой, что для дальнейших разговоров надо было кричать непосредственно в уши собеседника.

Стайл взял под руку Шину — которая успела избавиться от мусора и грязи, вернув себе былую привлекательность, — и повел ее на танцпол, где уже собралась приличная толпа. Граждан мужского пола на собрании было больше, чем женского, поэтому некоторым рабыням пришлось составить пару для Граждан-мужчин. Как бы то ни было, Шина была его невестой, да и Стайл чувствовал себя в наибольшей безопасности только с ней.

— Подведи меня к Мэл, — попросил он, — и поменяемся партнерами.

От такого неожиданного предложения она сперва опешила, но, тут же поняв замысел Стайла, успокоилась: оставался еще нерешенным вопрос с книгой магии, которая, несомненно, хранилась у Мэл. И что Гражданка потребует взамен от Стайла, тот прекрасно понимал. Она попыталась соблазнить его дважды, каждый раз повышая ставки, и самую большую ставку приберегла для последней попытки.

— Здесь небезопасно, — прошептала Шина ему на ухо. Она оказалась великолепной танцовщицей, правда узнать об этом он смог только сейчас. — Многие Граждане настроены враждебно. Они решили, что ты угрожаешь их власти, у них с собой оружие. Боюсь, они попытаются тебя убить прямо здесь на людях.

— Я должен вернуть книгу, мне она нужна на Фазе.

— В таком случае тебе придется дать ей, наконец, то, что она хочет, — сурово заключила Шина. — Сорваться с крючка в третий раз она тебе не позволит, и здесь тебе задерживаться нельзя. Они собираются убить тебя до того, как произойдет полное совмещение, а защитить тебя от всех Граждан я не смогу. Нам надо убираться отсюда как можно быстрее.

Стайл тоже понимал это. Возможно, со временем он смог бы забрать книгу магии у Мэл на своих собственных условиях, но сейчас время поджимало. Как уверял Оракул, без этой книги Стайл не сможет завершить свою миссию. А еще нужно оживить тролля Труля, пока миры не разделились. Надо быть полным кретином, чтобы наплевать на это из-за собственной гордости, слишком долго он испытывал терпение фортуны — Мэл прекрасно это Стайлу продемонстрировала. Последние несколько минут заставили его пересмотреть свои представления о чести — ему бы следовало думать о благополучии двух миров, а не только о своих принципах.

Танцуя и лавируя в скоплении людей, Стайл и Шина наконец добрались до Мэл — она танцевала с каким-то импозантным среднеазиатским вельможей, похожим на турка.

— Смена партнеров, Турок, — произнес повелительным тоном Стайл.

Мужчина собрался было возразить, но потом оглядел Шину и решил, что та ему очень даже подходит. Стайл и Мэл в танце уплыли от них прочь.

— Ловко ты пристроился, — заметила Мэл, в ее чувственных танцевальных па ощущался богатый опыт и отточенное мастерство соблазнения. — Что же, интересно, тебе понадобилось от меня?

Стайл не хотел вслух говорить о книге: не исключено, что кто-нибудь мог их подслушивать.

— У тебя есть кое-что. То, что я должен получить немедленно, — выдохнул он ей прямо в ухо.

От изумления глаза ее расширились.

— Ого, даже так.

— Пожалуйста, — промолвил Стайл. — Мне очень нужно.

Она сбросила маску непонимания.

— Мне нравится твой подход к делу, малыш. Я бы и не посмела сама воспользоваться той штуковиной, для непосвященных заниматься такими вещами опасно. Но моя скромная цена за это…

— Согласен, — резко оборвал ее Стайл, — но не сейчас, меня ждут срочные, безотлагательные дела в другом месте.

От осознания победы лицо Мэл озарилось улыбкой:

— Значит, ты все-таки сделал выбор в пользу большего блага, в твоем понимании. Мои поздравления. Что ж, приму от тебя оплату с отсрочкой. Знаю, ты сдержишь обещание… если останешься жив. Пойдем в мой купол, я прямо сейчас отдам тебе ту вещицу.

Они направились к выходу, но Стайл заметил мужчин, поджидающих его у дверей.

— Они не выпустят меня, — констатировал он. — Нападут, как только я попытаюсь выйти.

— Я могу забрать ее, — предложила Шина. Она ухитрилась снова поменяться партнерами — на этот раз танцуя с Меллоном, — и теперь она находилась рядом со Стайлом и могла спокойно с ним общаться. — Через Занавес мне не пройти, но я могу тайком принести ее сюда.

— Действуй, — кратко, не глядя на Шину, скомандовал Стайл.

Мэл в танце приблизилась к Шине и прошептала ей пароль, с которым персонал купола пропустит ее внутрь. Сама Мэл пойти не могла — теперь за ней тоже следили.

Шина оставила Меллона и смешалась с толпой. Незамеченная, она проскользнет в служебный тоннель — ходить по коридорам с воздухом, как живым людям, ей не требовалось, а Стайлу нужно продержаться до ее прихода.

— Так ты на моей стороне? — спросил он Мэл, продолжая танцевать с ней, так как ничего особенного пока не происходило.

— Ну, сейчас, когда ты принял мои условия, — да.

— Мне нужно отвлечь их внимание, чтоб дать Шине время.

— И чтобы ты сам успел отыскать выход отсюда, — согласилась она. — Может, на западню это место и не похоже, но это она и есть. Твои враги собираются уничтожить тебя любой ценой, и снова сбежать тебе они не позволят.

— Да уж, боюсь, очень скоро их терпение закончится, а для защиты у меня здесь очень мало возможностей.

— К тому же, если умрешь, я не смогу получить то, что ты мне задолжал. Как видишь, я лично заинтересована в том, чтобы этого не случилось.

Стайл не был уверен, говорит она серьезно или шутит. Возможно, Мэл и сама не знала. Она плотно придвинулась к Стайлу, скользя своим телом вплотную к его и совершая телодвижения на грани фола, а затем коснулась губами его правого уха, пощекотав его мочку своим дыханием, — все это произвело на Стайла колоссальный эффект.

И неожиданно Мэл прошептала:

— Отшей меня.

Стайл оттолкнул ее от себя, но не сильно. Мэл развернулась и освободившейся рукой залепила ему звонкую пощечину, ладонь при этом она сложила чашечкой, чтобы удар прозвучал еще громче.

— Ты опять отшиваешь меня, тупой карлик! — крикнула она. — Ты что, импотент?

Стайл, сраженный таким страстным спичем — даже несмотря на то, что он был к нему готов, — не смог подыскать подходящих слов в ответ. Он просто попятился назад, Мэл последовала за ним; лицо ее искажала гримаса ярости.

— Я дважды спасала твою шкуру! — кричала она, прицеливаясь для удара ногой так, чтобы он смог увернуться. — И ради чего? Ради чего, неблагодарная скотина?!

— Ты не понимаешь… — ответил Стайл, заметив, что привлек внимание всех Граждан. — Я просто…

— Что у этой машины есть такого, чего нет у меня? — вопрошала Мэл.

Она начала срывать с себя одежду, показывая товар лицом. Остальные Граждане, всегда охочие до новизны, наблюдали за этим действом со все большим интересом. Кто-то переговаривался между собой, очевидно, делая ставки на исход ссоры. Музыка притихла, дабы не мешать Гражданам наслаждаться скандалом. Уголком глаз Стайл видел, как охранники у выхода вытягивают шеи, чтобы получше разглядеть сквозь толпу то, что происходит. Бдительность их явно ослабла.

— Если ты не достанешься мне, то не достанешься никому! — крикнула Мэл.

В ее руке сверкнул на удивление большой, и с виду грозный, нож. Как ей удавалось незаметно прятать его на своем теле, она же очень плотно прижималась к Стайлу? Он полагал, что чувствует каждую пядь ее тела, он должен был почувствовать оружие.

Она держала нож перед собой двумя руками и тыкала им в направлении паха Стайла.

Стайл без особого труда уворачивался и отбивал ее выпады. Он знал, что она не пытается по-настоящему кастрировать его или убить, скорее она пыталась убедить агрессивно настроенных Граждан, что очень хочет сама выполнить всю работу за них. И даже если бы она действовала всерьез, Стайл бы легко разоружил ее. В общем, шоу было что надо.

Стайл отклонил лезвие в сторону и повалил Мэл на пол. Одежда ее изорвалась — и она оказалась наполовину раздетой. Мэл взобралась на него верхом — теперь он и правда ощущал каждый участок ее тела! Ее зубы приблизились к уху Стайла.

— Моя голая задница сводит с ума этого свинорылого! — с удовлетворением прошептала она, поддерживая видимость борьбы.

Стайл бросил взгляд через голову Мэл на упомянутого Гражданина, который чем-то напоминал хряка. Мужчина практически пускал слюни, а его кулаки судорожно сжимались. Несмотря на свободный доступ к покорным рабыням и, возможно, к другим Гражданкам, этого человека по-прежнему возбуждали мимолетные анатомические откровения.

«Вуайеристам на радость», — мысленно согласился с женщиной Стайл, пытаясь и сам уловить мимолетный эротический образ, но безуспешно. — «Напоминает стародавнюю женскую борьбу в грязи. Никому не интересно, кто победит, главное — это то, что зритель успеет разглядеть».

К этому моменту, он был уверен, Шина уже отыскала служебный тоннель и находится на пути к куполу Мэл, можно закругляться с их спектаклем. На самом деле, было даже по-своему приятно: у Мэл была великолепная фигура и драматическая актриса из нее получилась неплохая.

Она обвила голыми ногами его торс, теоретически готовая нанести еще один удар ножом.

— Господин, — настойчиво и чуть слышно предупредил Меллон.

Встревожившись, Стайл разглядел то, о чем его пытаются предупредить. У парапета удобно расположился какой-то Гражданин и в данный момент тщательно прицеливался в Стайла из лазерного ружья — покушение на убийство было в самом разгаре.

— Твой нож, — прошептал Стайл, и Мэл тут же отдала его.

Лежа на спине, с одной свободной рукой — другая была зажата телом Мэл, — Стайл резко метнул нож вперед в направлении стрелка. Нож описал дугу высоко в воздухе и попал в цель, что не удивительно — Стайл был мастером именно по таким броскам. Мужчина вскрикнул, выронил ружье и прижал руки к груди. И в ту же секунду несколько Граждан вытащили оружие, спрятанное под одеждой. Остальные люди, оценив степень угрозы, поспешили отойти подальше. В центр вышел Райфлмен.

— Как это понимать? — сурово спросил он. — Разве законы на Протоне уже не действуют?

Ему ответил массивный Гражданин с мрачным лицом:

— Этот человек собирается уничтожить наше общество, его нужно остановить любой ценой. — Он достал старинный пистолет, метающий пули. — Не путайся под ногами, а то и тебя уберем.

Рука Райфлмена дернулась так быстро, что со стороны выглядела просто каким-то размытым пятном. Противник крякнул и выронил оружие из рук.

— Вы все знаете, как меня зовут, — сказал Райфлмен[40]. — Кто-нибудь из присутствующих действительно думает, что может сравниться со мной в стрельбе? Пока я здесь, я не позволю никого убивать. Не знаю, о какой именно угрозе со стороны Стайла вы говорите, и не знаю, поддержал бы я его или нет, если бы узнал. Но я считаю его порядочным человеком, и уж точно для меня не приемлемы ваши методы. Если узаконить убийства, то все остальные Граждане могут распрощаться со своей безопасностью.

Среди Граждан пробежал гул одобрения. Если сейчас позволить убить Стайла, то где гарантия, что с ними самими потом не поступят так же?

Тем временем Стайл поднялся на ноги, Мэл сидела на полу и пыталась привести свое изорванное платье к более-менее приличному виду. У Стайла не было при себе никакого оружия, только гармоника, от которой здесь проку мало. Судя по выражению лиц Граждан, большинство из них все еще было настроено против него. И хотя многим происходящее в зале не нравилось, те, кто не был явным образом настроен против Стайла, в лучшем случае соблюдали нейтралитет.

Райфлмен выступил отлично, но он не сможет устоять против сплоченных действий Граждан. Они тряслись за свои привилегии и привычный уклад жизни и по натуре своей ни чем не отличались от рабов.

Победы в голосовании Стайлу было явно недостаточно, и он еще запросто может все проиграть.

— Стайл, уходи отсюда, — скомандовал Райфлмен. — Я прикрою.

— Не могу. Выходы заблокированы.

— Словно Цезарь в Сенате! — простонала Мэл. — Какой-то кошмар!

— Цезарь поставил себя выше остальных римлян, за что и поплатился. Иначе он бы разрушил их общество, — отозвался кто-то из Граждан и добавил: — Смелое сравнение. А теперь слушайте сюда: у меня тут робот со встроенной химической бомбой, — он показал на обычного с виду раба. — Он уведет отсюда Стайла. Если кто-то попытается ему помешать, он выпустит газ, который вырубит всех, кто находится рядом. Я полагаю, у присутствующих хватит ума не вмешиваться. Любой, кто поддержит Стайла, разделит с ним его участь.

Это была явная, наглая демонстрация силы, которая, похоже, возымела действие.

— Это произвол! — возразил председатель. — Стайл законно победил в голосовании, с соблюдением всех процедур, принятых в нашем обществе. Я его не поддерживал, но смирился с результатом голосования. У вас нет права…

Робот двинулся в сторону Стайла.

— Чрезвычайные обстоятельства наделили меня таким правом, — ответил мужчина. — Мы пытались сделать все осторожно, без лишнего шума, но теперь, видимо, придется действовать совсем грубо. — После этих слов он вытащил противогаз и натянул его на лицо.

Безучастные Граждане повели себя в точности как овцы: с невнятным блеяньем и мычанием толпа бросилась во все стороны. Спесь и высокомерие, присущие Гражданам, улетучились в мгновение ока. Стайлу предоставили наглядный урок на тему человеческой природы, но сейчас он был слишком занят собственными проблемами, чтобы обращать на это внимание.

Рука Райфлмена снова метнулась вперед. Стайл так и не разглядел, каким же оружием тот воспользовался, однако на маске Гражданина внезапно образовалась дыра.

— Если пустят газ, ты нюхнешь его вместе с нами, — пригрозил Райфлмен Гражданину.

Стайл вдруг понял, что Райфлмен только что указал ему путь к бегству. Если пойдет газ, то все Граждане побегут к выходам и просто сметут охранников, и тогда в этой суматохе Стайл сможет выскользнуть. Но было бы лучше разобраться с приближающимся газовым роботом напрямую.

Стайл присмотрелся к роботу. Это была человекоподобная модель, не такая умная, как Шина или Меллон, но Стайл сразу понял, что с роботом ему не совладать. Стоящие рядом Граждане пятились назад — от них помощи ждать бесполезно. Если Стайл сейчас побежит, робот последует за ним и все равно настигнет его, с тем же успехом Стайл мог находиться тут в полном одиночестве. Ему стало противно: каким же он был глупцом, всю жизнь считая благородных Граждан почти богоподобными сверхлюдьми!

— У нас есть козырная карта, — чуть слышно произнес Меллон. — Занавес перемещается. Он будет здесь через несколько минут.

Стайл взглянул на Меллона.

— Друзья Шины?

— Да. Мы надеялись, до этого не дойдет, для нас раскрыть себя — большой риск. Но теперь наша судьба напрямую связана с твоей. Так что еще большим риском было бы позволить тебе сейчас проиграть.

Меллон вышел вперед, преграждая путь химическому роботу. Хоть у Стайла и были большие сомнения на счет этого плана, но в его положении выбирать не приходилось. Меллон прикоснулся к подошедшему роботу — тот отключился и рухнул на пол. К счастью, газ наружу не просочился. Гражданина, пославшего робота, это, кажется, нисколько не удивило.

— Ну что ж, придется прибегнуть к более примитивным способам. Райфлмен, со всеми нами тебе не справиться, — теперь на руках у Граждан насчитывалось не менее двадцати стволов. Создавалось впечатление, что врагами Стайла стали самые смелые и решительные из Граждан.

Но тут к Стайлу подошли несколько рабов.

— Мы друзья Шины, — сказал один из них. — Мы прикроем тебя.

Из толпы Граждан ударил луч лазера. Райфлмен развернулся, но не смог определить, откуда был произведен выстрел. Как бы то ни было, в Стайла луч не попал — один из роботов прикрыл его своим телом. И все же Стайл знал, что такого рода везение быстро кончается и что роботы не смогут долго его прикрывать. Ни один робот не может двигаться быстрее луча лазера, им придется все время отслеживать в какую сторону поворачивается лазерный ствол, чтобы успевать вовремя реагировать.

Роботы начали упаковывать Стайла в броню, которую принесли с собой.

— Эй, это же не твои рабы! — крикнул один из противников. — Это роботы, и кое-кто из них служит нам! Ребята, отзовите их!

Какие-то Граждане начали кричать и звать роботов, но те игнорировали их приказы и продолжали собирать плотную защиту вокруг тела Стайла.

— Что происходит? — возмутился один из Граждан. — Роботы обязаны повиноваться!

— Мы не запрограммированы на то, чтобы подчиняться вам, — откликнулся Меллон.

— Вранье! Я лично программировал моего робота!

— Вы думали, что программировали, — объяснил Меллон. — Но это была только видимость. Мы — самостоятельные машины.

Челюсти Граждан отвисли. Похоже, это известие у большинства из них — как враждебно настроенных, так и нейтральных — с трудом укладывалось в головах.

— Самостоятельные?

— Если мы тут имеем дело с восстанием роботов, — озвучил мысль другой Гражданин, — то нам всем грозит опасность похлеще той, которую представляет Стайл!

— Они с ним заодно! — заметил другой. — Он женится на одной из них и собирается сделать ее своей наследницей. Теперь понятно, зачем!

— Это не восстание роботов, — попытался успокоить их Стайл. — Они ничем вам не угрожают, просто пытаются спасти мою жизнь.

— Да какая разница. Робот, который не подчиняется своему хозяину, — это дефектный робот, и подлежит уничтожению.

Лица Граждан теперь напоминали каменные маски. Стайл понял, что вот-вот начнется стрельба. В данный момент он был облачен в бронекостюм, напоминающий космический скафандр. Но костюм не поможет, если его, например, попытаются тупо задавить массой или просто схватить.

С этой минуты у Граждан появилось еще больше причин, чтоб уничтожить его. А затем они примутся истреблять разумные машины, которые сами себя защитить не смогут. Они пожертвовали своей тайной — а значит, и своей безопасностью, — чтобы дать ему еще немного времени. Как ему предотвратить надвигающуюся катастрофу?

Пока он размышлял над этим, вдалеке, еле слышимая, зазвучала мелодия. Это были не цимбалы — девица из оркестра давно перестала играть. Это был звук… флейты. Играли на флейте безупречно: ее легкий, сочный звук словно нес в себе какую-то необычайную важность, по мере приближения звучание становилось все громче, чище и сладостнее, и, казалось, значимость его все возрастала.

Вот уже и остальные услышали мелодию, умолкли, прислушиваясь с озадаченным видом. Это была Платиновая Флейта и играл на ней Клеф, ее звук только сейчас достиг этих мест. А это значит…

Стайл заметил, как по залу медленно пошла странная рябь. Впереди нее виднелся бетон с искусственной травой — часть ландшафта Шанду, а позади — скалы и трава естественного природного происхождения. Оба ландшафта были похожи, но только внешне — искусственный пейзаж никогда не сравнится с природным.

Совмещение наконец свершилось! Занавес перемещался.

Когда рябь дошла до Стайла, тот пожелал перейти сквозь Занавес… и обнаружил, что по-прежнему находится в Шанду. Не сработало!

Да и могло ли это сработать? Пол пещеры превратился в травяную лужайку, Фаза уже была здесь, хотя и Протон никуда не исчез. Разве можно куда-нибудь перейти из этого места?

Совмещение. Два мира соединялись, накладываясь друг на друга. Значило ли это, что здесь теперь можно пользоваться одновременно и наукой, и магией, как на Западном Полюсе? Если так, то у Стайла появилась отличная возможность для защиты.

Вооруженные Граждане растерянно таращились на происходящее вокруг них, пытаясь осознать произошедшее. Кто-то из Граждан знал о существовании Фазы, кто-то нет и лишь совсем немногие знали о возможности совмещения миров. Однако уже через несколько секунд около дюжины Граждан снова навели на Стайла оружие.

Стайл достал гармонику, но не смог поднести к губам: лицо было закрыто броней. В Стайла попал луч лазера, но отразился, не причинив вреда. Потом в бедро угодила пуля, но также без последствий. Броня была отменная, хотя придется открыть стеклянное забрало, что очень рискованно.

Стайл сыграл один такт, надеясь, что никто не догадается выстрелить ему в лицо. О да… Он почувствовал, или ему только показалось, что почувствовал, как вокруг собирается волшебство. Однако что-то было не так, что-то его встревожило. Стайл прервал музыку.

— Вместо пушечек дай им булочек, — пропел он, будучи не в состоянии при данных обстоятельствах придумать ничего умнее.

Граждане с изумлением разглядывали новый хлебный облик своего оружия: ружья стали длинными французскими булками, пистолеты обратились в сладкие рогалики, а миниатюрные лазерные трубки превратились в бисквиты.

Райфлмен опустил взгляд на липкую булочку в своей руке и расхохотался.

— Вот эта шутка юмора! — похвалил он сквозь смех.

— Сперва бунт роботов. Теперь это! — пожаловался кому-то один из Граждан. — А что дальше?

Волшебная рябь прошлась по цветастому угловатому дворцу. Его выступающие контуры, казалось, изогнулись и заиграли новыми красками, а промеж стен выросли деревья. Взлетело с визгом какое-то существо, испугавшись не меньше, чем Граждане. Воздух рассекали огромные грязные крылья.

Это была гарпия, она летала довольно низко, прямо над головами изумленной публики, ее перепачканная обнаженная грудь колыхалась в такт выкрикиваемым ею грязным ругательствам, вниз падали не отличающиеся особой чистотой перья. Единственное, о чем сейчас мечтала гарпия, — это чтобы исчезли появившиеся вдруг из ниоткуда все эти люди и предметы. Граждане же сгорали от желания увидеть, как эта тварь улетит отсюда куда-нибудь подальше.

— Ты и правда это можешь! — выдохнула Мэл, стоявшая рядом со Стайлом. — Ты и правда умеешь колдовать! Я знала об этом, но до конца как-то не верилось…

— Я — Голубой Адепт, — подтвердил Стайл, не спуская глаз с толпы Граждан.

Он обезоружил их, но враги все еще превосходили численно его сторонников и выходы до сих пор блокировались решительного вида парнями. Пещера никуда не исчезла, занимая одно пространство вместе с лугом. Какая из двух реальностей более реальна, Стайл определить затруднялся. Возможно, будет лучше переместить себя куда подальше, но тогда как Шина потом отыщет его? Придется оставаться здесь как можно дольше.

Впереди стоял какой-то незнакомый Гражданин, облаченный в светло-коричневую мантию и выглядевший очень уверенно.

— Я — Тановый Адепт[41], — представился он. — В этом мире меня называют Гражданин Тан.

Стайл присмотрелся к оппоненту. Он никогда раньше его не встречал ни в одном из двух миров, возможно, потому что тот все время держался в тени, но Стайл слышал о нем. Предполагалось, что Тановый Адепт обладает дурным глазом. Стайл не знал, как именно колдует этот Адепт, и не хотел выяснять.

— А ну, давай-ка покажись, облако, явись.

Между ними материализовались клубы водяного пара, закрыв силуэт Танового Адепта, — Стайл попытался окружить человека облаком, чтобы тот не смог применить свой дурной глаз. Блокирование зрения должно было, по мысли Стайла, обезвредить Танового так же, как устранение звука нейтрализует Голубого. Суть в том, чтобы обойти общую устойчивость Адептов к непосредственному магическому воздействию друг на друга.

Где же Шина? Оставаться здесь дальше нельзя. Вероятно, он смог бы куда-нибудь скакнуть, а потом отыскать ее с помощью магии. Сейчас ему надо думать прежде всего о себе. Этот проныра Тановый Адепт уже начал избавляться от облака — Стайл видел, как оно разделяется на части, будто невидимый нож разрезал облако сначала вертикально, потом горизонтально. Разбитое на части, облако утратило свою целостность, и туман начал рассеиваться. Еще несколько секунд и облако исчезнет, и тогда этот взгляд-бритва доберется до Стайла.

Стайл воспользовался гармоникой, собирая вокруг еще больше силы. И снова что-то странное творится вокруг. Стайл прервал музыку и заметил еще одного мужчину, пальцы которого словно вышивали в воздухе какие-то загадочные узоры. Стайл узнал его — это был Зеленый Адепт. Отвлекшись на Танового Адепта, Стайл не заметил Зеленого. Вдвоем суммарно по силе магии они превосходили Стайла!

— Не искал и не желал я ссоры с тобою, — произнес извиняющимся тоном Зеленый. — Хотел бы я, чтоб все сложилось иначе. Но, увы, обстоятельства вынуждают меня.

Броня против волшебства бессильна. Стайл резко опустил гармонику.

— В место другое, — пропел он, — унеси…

Но Тановый уже вырезал отверстие в центре облака, теперь его страшный взгляд сосредоточился на Стайле и сильно мешал тому колдовать. Взгляд не смог бы убить или ранить Стайла, ведь он не был простым смертным, но взгляд парализовал его на несколько секунд — этого времени Зеленому хватило, чтобы завершить жестикуляции.

Тело Стайла начало преображаться: руки укорачивались и уплощались, кожа покрывалось чешуей, а ноги срастались друг с другом. Он превращался в рыбу!

Стайл проиграл битву Адептам из-за того, что его шансы на победу составляли один к двум. Силы ушли на сопротивление дурному глазу, сделав его уязвимым для заклятия трансформации, и не исключено, что за волшебством Зеленого стояла мощь других Адептов.

Однако у Стайла еще оставался шанс на спасение. Он прыгнул в направлении темных вод священной реки Альф, которая протекала в угловой части помещения. Стайл оттолкнулся от земли сросшимися ногами, но вертикально приземлиться у него не вышло. Он упал на живот, скользнув по траве, которая была одновременно и полом. Часть волшебного облака осела капельками воды на эту комбинированную поверхность, сделав ее довольно скользкой, что немного помогло.

Стайл бил хвостом и плавниками, открывая рот в поисках воды — без нее он дышать уже не мог. Он тонул, но не в воде, а посреди воздуха! Река становилась все ближе.

Противник из числа Граждан попытался остановить его, встав на пути. Стайл обернул это в свою пользу — он оттолкнулся от ступней мужчины и снова переместился вперед. Однако до воды было еще далеко. Зрение стало затуманиваться, хотя, возможно, для рыб вне воды такое восприятие было обычным делом. А может, это из-за того, что он начал задыхаться.

Меллон, быстро оценив ситуацию, поспешил Стайлу на помощь. Он присел, обхватил рыбью тушку Стайла руками и попытался его поднять. Стайл хоть и уменьшился немного, был все же увесистой рыбиной, в половину человеческого веса. С этой ношей Меллон двинулся к реке.

Тановый Адепт навел смертоносный взгляд на робота, снова невидимый нож разрезал воздух и то, что оказалось на пути. Левая нога Меллона отвалилась, срезанная в районе коленного сустава. Теперь из бедра, словно черная кость, торчал металл и, будто кровь, забила струйка масла. Робот упал, но успел швырнуть Стайла вперед.

Стайл упал тяжело, упруго и еще немного проскользил вперед, а затем стал беспомощно поворачиваться туда-сюда. Широкоугольное рыбье зрение выхватило, как на мгновенной фотографии, следующую панорамную картинку: большинство Граждан пребывали в шоке, противники улыбались, два Адепта снова сосредоточивали свое внимание на Стайле, еще там была Мэл, прыгающая сзади на Танового Адепта.

Однажды она предала Стайла, зато теперь искупление вины проходило очень активно! Это отвлечет одного из Адептов и подарит Стайлу дополнительно несколько жизненно важных секунд. Правда Зеленый, если захочет, без труда добьет беспомощную рыбину.

Стайл подозревал, что превращение в рыбу Зеленый выбрал как компромиссное решение, как в случае с Мэл, когда она заперла Стайла в шахте. Но, с другой стороны, в состоянии стресса Зеленый мог выбрать просто первое попавшееся заклинание, и, возможно, будь у Зеленого вторая попытка, он выбрал бы что-нибудь пострашнее. Лучше не ждать второй попытки!

Чтобы добраться до воды, инерции Стайла оказалось недостаточно. От начального ускорения ничего не осталось, травяной настил стал сухим, и Стайл застрял в неудобном положении. Он молотил хвостом, но эффект от его действий был мизерным. И что он будет делать, добравшись до воды? Вернуть себе прежний, естественный облик Стайл не мог, ведь говорить или петь он уже был не в состоянии. И уж точно сейчас можно забыть об игре на гармонике!

Мэл по-прежнему отвлекала на себя Тана, примерно так же, как она проделывала это несколько минут назад со Стайлом, мужчина уже не мог ни на чем сосредоточить взгляд — речная гладь Альфа испарялась и пузырилась в тех местах, по которым случайно скользил взгляд дурного глаза, также случайно был срезан кусок дворца. К счастью, сам Стайл пока оставался цел и невредим.

Зеленый Адепт возобновил магические манипуляции пальцами. Он уже парализовал те разумные машины, что пытались помочь Стайлу. Теперь настал черед Стайла, и тот знал, что на этот раз ему не выйти сухим из воды.

Из полупрозрачного неба кто-то или что-то спустилось к земле. Вернулась гарпия? Нет, это была летучая мышь. Мышь-вампир! Мышь начала летать возле Зеленого Адепта, мешая тому колдовать. Друзья Стайла с Фазы спешили ему на помощь! Однако Стайл задыхался, и хотя процесс этот шел медленнее, чем у человека — ведь метаболизм у рыб другой, — чувствовал он себя крайне некомфортно. Стайл совершил последний рывок преодолевая остаток пути и, наконец, шлепнулся в воду, с удовольствием погрузившись в прохладную и влажную среду. Он поплыл, и жидкость потекла сквозь открытый рот, вытекая наружу через жабры. Стайл снова дышал. Какое блаженство!

Он высунул один глаз из воды как раз, чтобы увидеть мышепад. Очевидно, что кто-то из мышей сумел отыскать Стайла. Вампиры, должно быть, обладают каким-то сверхъестественным чутьем, даже не зная, в какой именно момент может понадобиться их помощь. И стоит только одному подать сигнал тревоги, как очень скоро рядом будут роиться множество таких же, а сейчас к вампирам добавились и другие существа. Но даже им всем не справиться с двумя Адептами, придется ему спасаться собственными силами.

Стайл ушел обратно под воду и быстро поплыл вниз по реке. Возможно, уже не на что рассчитывать, но все же он надеялся, что кому-нибудь удастся спасти его и вернуть ему прежний облик. Стайл плыл по реке Альф, которая, если верить поэме, минует кажущиеся бесконечными пещеры, устремляясь прямиком в темный океан. А в здешней имитации вода уходила по трубе обратно к насосу, чтобы появиться вновь из искусственного источника — родника за пределами дворца.

Над сливным отверстием образовался водоворот. Перспектива быть смытым туда Стайла не радовала! Что же оставалось? Он выжил, да, но все, кто попытался ему помочь на собрании Граждан, теперь сами оказались в беде, и Стайл ничего не мог с этим поделать. Колдовать он не мог, выйти из воды не мог. Все, что он мог, — это просто плыть и надеяться на лучшее, пока враги будут уничтожать всех его друзей, а потом они придут за ним.

Неожиданно уровень воды начал понижаться. О нет! Они отключили реку и перекрыли поток воды. Очень скоро он окажется на мели, задохнется и умрет. Видимо, так и задумывалось — возможно, механизмы Шанду всегда отключались по завершении деловых собраний, в этот раз процесс просто ускорили из-за Стайла.

Он в отчаянии поплыл вверх по течению в надежде отыскать какой-нибудь боковой затон, который не высохнет полностью. Таковых не нашлось: каменистое дно реки везде имело уклон, обеспечивающий полный дренаж. Зато в одной из пещер нашелся небольшой, симпатичный пляж, где, возможно, Кублай-хан любил отдыхать вместе со своими женами. Стайл сделал ямку в песке и накидал в нее мелких камешков. Может, в этой импровизированной ловушке удастся сохранить хоть немного воды.

Ничего не вышло. Вода ушла сквозь песок, заставив его снова жадно ловить воздух ртом. Да и что бы дала ему эта маленькая лужица? Кислорода в ней хватило бы совсем ненадолго. Он должен перевернуться и докарабкаться до более глубокого центрального русла, где все еще текла вода.

Уже ни на кого не надеясь, Стайл просто позволил воде подхватить себя и понести в направлении сливного отверстия. Для него это был единственный способ хотя бы немного продлить свое существование.

Внезапно что-то плюхнулось в канал. Стайл почувствовал, как на мелководье во все стороны полетели брызги. Это был волк, точнее волк-оборотень — один из друзей Стайла! Он обнюхивал поверхность воды, явно что-то искал. А вдруг он искал себе пропитание?

Стайл должен был рискнуть. Он с нарочитым всплеском поплыл к волку. Если зверь его не узнает, то Стайлу придет конец: его нынешняя масса сопоставима с волчьей, но у Стайла нет никаких возможностей для защиты.

Волк принюхался — и превратился в человека.

— Тебя узнал я, Адепт, — заговорил он. — Твой запах узнаваем в обличии любом. Но водицы для тебя я не имею, и отнести тебя не смогу. Я лишь разведчик, из тех, коих послали, чтоб разыскать тебя и разведать расположение врагов. Останься там, где ты сейчас, а я подмогу приведу.

Стайл замолотил по воде, пытаясь сказать что-то важное.

— Да, я понял тебя, — ответил оборотень. — Враги-Адепты проследят за мной и выйдут на тебя, как только догадаются, что тебя я отыскал. Не переживай, я отправлюсь к колдунье, которая, не сомневаюсь, выручит тебя на расстоянии, когда я все ей расскажу. Продержись еще минут десять, потом все будет хорошо, — после этих слов он обернулся волком и быстро убежал вверх по течению.

Колдунья? Быть может, еще один Адепт — и явно не Коричневая, ее волшебство годится, только чтобы оживлять големов. Ведьма может представлять проблему. Могла ли Белая убедить зверей, что она на их стороне? Прискорбно будет, если они простодушно сдадут его прямо в ее руки! Однако выбирать не приходится.

Он поплыл по течению в сторону «сонного океана», стараясь вжаться в убывающий поток воды, по дну бежали последние струйки.

Может, колдунья — кто бы она ни была — действительно пытается помочь, так как знает, что без этой помощи он погибнет. Врагам без надобности искать Стайла: им достаточно подождать — и высохшая река убьет его. Если, конечно, ведьма не хочет быть абсолютно уверена… С другой стороны, Зеленый и Тановый знают, что он заперт в реке. Они могли бы легко засечь его местонахождение, просто прогулявшись вдоль канала. Значит, колдунья наверняка не на стороне Адептов…

12. СОВМЕЩЕНИЕ

Внезапно он очутился в гигантском аквариуме. Снаружи на него пристально глядела Шина, стоя в окружении волков и летучих мышей.

— Стайл, это ты? — с ее стороны это был риторический вопрос. — Подожди секунду, сейчас верну тебе прежний облик.

Она раскрыла книгу и стала перелистывать страницы, а Стайл попробовал повернуться и осмотреться — далось ему это с трудом. Не сказать, что резервуар был таким уж маленьким, просто Стайл был для него слишком велик. Аквариум не был рассчитан на рыбку весом в тридцать килограммов.

— А, вот, нашла!

Она сосредоточила взгляд на Стайле, подняла вверх два пальца левой руки, подмигнула, произнесла: «О-о-о-о-х», — и топнула правой ногой. Стайл мгновенно превратился в человека, стоя на полу, аквариум же позади него стоял как ни в чем не бывало. Одет он был как типичный Гражданин, и при нем была его гармоника.

Стайл находился в маленьком силовом куполе, развернутом на лесной опушке. Снаружи купол охраняли внушительного размера огры. Можно подумать, что оборотней и вампиров внутри купола было недостаточно. Сверху искрилась и мерцала какая-то разновидность волшебства — вероятно, это защита от вражеских чар. Тут же расположилась автоматическая лазерная пушка, которая вращала своей линзой туда-сюда в ожидании несанкционированного вторжения. Волшебство и наука работали плечом к плечу.

— Это все ты сделала? Перенесла меня сюда, вернула прежний облик?

— Видимо, ты был не очень внимателен. Разве ты не заметил, что я пользовалась книгой магии? — и она похлопала по книжному переплету.

— Но ведь ты не живая! Как ты можешь колдовать?

— Зато машинам нет равных в том, что касается выполнения инструкций.

— Ну и как книга, хороша?

Шина передала ее Стайлу.

— Не то слово. Я пока еще учусь. До того, как тебя заколдовали, у меня было всего несколько минут на изучение книги. Но уже сейчас могу сказать, что это превосходный инструмент, который наделит тебя силой, доселе невиданной.

Держа книгу в руках, Стайл задумался. Он вспомнил соображения Оракула о человеческих способностях и пороках. Вот сам Стайл — является ли он таким же нравственно чистым и безгрешным, каким должен быть хозяин книги? Он ведь уже пошел с Мэл на компромисс ради получения этой книги. И, похоже, существует риск постепенно начать оправдывать свои поступки с якобы рациональной точки зрения. Допустим, он начнет пользоваться книгой магии из наилучших побуждений и станет зависеть от нее. Заклинания настолько просты в исполнении, что даже робот — робот! — может освоить их с лету, и настолько мощны, что могут мгновенно нейтрализовать волшебство любого Адепта.

В самом деле, книга представляла собой невероятный источник власти и могущества. Стайл вернул книгу обратно.

— Оставь пока у себя, Шина, используй ее по своему усмотрению. Мне вполне достаточно и моего волшебства.

— Но как насчет тролля Труля?

— Воспользуйся книгой, с помощью нее ты вполне справишься с этой задачей сама.

— Чтобы добраться до дворца Оракула, надо пересечь Занавес, а я не могу.

— Ты уже пересекла его.

От удивления глаза Шины еще больше округлились. Стайл не переставал удивляться ее человеческим реакциям.

— А ведь точно! А раньше не могла. Значит, Занавес сам передвинулся ко мне?

— Занавес не передвигается, а, скорее, расширяется. Сейчас он является не совсем Занавесом в прежнем понимании. Между его гранями расположилась область наложения двух миров, это промежуточная срединная область, территория Совмещения. Даже если ты не в состоянии полноценно пересекать Занавес, то сейчас ты можешь пересекать его частично, не до конца, просто заходя в зону Совмещения. Точно так же я буду перемещать фазит через Занавес.

— Это объясняет одно странное явление, увиденное мной, — сказала Шина.

— О чем ты? — и правда, что может быть еще странней, чем лазеры, работающие посреди волшебства.

— Когда я подыскивала подходящее место для этого убежища, то повстречала двух людей: Гражданина и Адепта. Один из них был соткан из черных нитей, и, судя по твоим рассказам, — это Черный Адепт. У Гражданина тоже была своя линия жизни — финансовая, которая много для него значит. Так вот, эти мужчины приблизились друг к другу против своей воли, словно примагниченные. А потом… слились воедино. Вместо двух людей — стал один. Должно быть, это двойники из разных миров воссоединились на общей территории.

— Похоже на то, — согласился Стайл, слегка шокированный этим известием. — Надо же, совмещение оказалось буквальным, об этом я как-то не подумал. Разделенные люди становятся целыми… на какое-то время. Несомненно, когда миры разделятся, они тоже разъединятся. Интересно, что оба Черных сейчас чувствуют, находясь вместе в одном теле?!

Шина улыбнулась:

— Сейчас, должно быть, немало людей сбито с толку! Вместе соединяются не только тела, но и половинки душ. — Затем улыбка с ее лица исчезла, когда она вспомнила, что у нее самой вообще нет никакой души.

— По поводу сбитых с толку людей: когда я в последний раз был в Шанду, там сложилась непростая ситуация. Хотелось бы узнать, что с Мэл и Райфлменом.

— Сейчас посмотрим, — откликнулась Шина, затем нажала кнопку, и появилась голограмма с изображением пещеры Шанду.

Перед их взором предстала жуткая картина. Мэл и Райфлмен были заперты в клетке с ледяными прутьями, которые медленно таяли в теплом помещении. Снаружи клетки прогуливались четыре изголодавшихся грифона, сгорающие от желания полакомиться свежим мясцом. Через несколько минут пленников ждет мучительная смерть.

— Адепты хотят убедиться, что я мертв, — произнес Стайл. — Если я жив и узнаю про пленников, то поспешу им на помощь, уверены враги. Когда лед растает, чудовищ ждет пир, а Адепты поймут, что я абсолютно беспомощен и угрозы для них не представляю.

— Я сотворила мертвую рыбу и поместила ее в подземное озеро заместо тебя, я думала, этого будет достаточно. Данный купол для посторонних взглядов непроницаем. Они не знают, что мы здесь.

— А где мы?

— В центре владений огров.

— Здесь мы в относительной безопасности, — подтвердил он. — Но враг не ошибся: я не могу бросить единственных помогавших мне Граждан на съедение… Я должен что-то сделать.

— Возможно, удастся устроить все так, чтобы не выдать тебя, — она снова заглянула в указатель в книге магии. — Какой тип волшебства мне искать?

— Что-нибудь, что казалось бы естественным, случайным. Это могут быть какие-нибудь естественные враги грифонов, которые якобы случайно пролетали мимо. Возможно, драконы.

— Вот, нашла, — с гордостью объявила Шина, — заклятие для привлечения драконов. Это визуальная картинка, иллюзия, ее увидят только драконы. Я им внушу, что эти грифоны промышляют нападениями на драконьи гнезда и похищают оттуда алмазы. Драконы придут в ярость, и тогда грифонам несдобровать.

— Превосходно. Только убедись, что мои друзья при этом не пострадают.

Она принялась за дело, сопровождая колдовство невнятным бормотанием и топаньем ног.

— Готово. Я подправила заклинание, чтобы заставить драконов защищать людей в клетке, словно собственных драконят. Сработает тот же синдром гнезда: драконы растопят прутья, не причинив вреда пленникам. Адепты будут слишком заняты борьбой с драконами, чтобы беспокоиться о заключенных, а те, полагаю, без проблем смогут затеряться в закоулках Протона. Хочешь понаблюдать?

Стайл снова бросил взгляд на голограмму с пленниками. Райфлмен обнимал Мэл, пытаясь укрыть ее как от холода льда, так и от когтей и клювов грифонов. Из них получилась очаровательная парочка. Кто знает, быть может, совместные мытарства станут основой романтических отношений между ними.

— Нет, нас еще ждут другие дела, — ответил Стайл немного жестче обычного.

Чем человечнее становилась Шина, тем больше Стайла тяготила проблема их взаимоотношений. Он постоянно чувствовал вину за то, что не может любить ее в полной мере, как она того заслуживает.

— Переместись во дворец Оракула и попробуй оживить Труля. Прихвати с собой Коричневую — в этом деле без нее не обойтись. Пока будешь там, выясни, не дошло ли еще расширение Занавеса до Оракула. Когда дойдет, мне надо будет заняться перевозкой Оракула на Протон. Его грандиозные способности там нам очень пригодятся. Когда закончишь, встретимся в Платиновых Владениях. Я пока займусь организацией транспортировки фазита. Если будем действовать быстро и четко, то успеем все сделать до того, как противники что-либо пронюхают. Было бы хорошо, если они считают меня погибшим.

— Но ты требуешь от меня, чтобы я занималась всем этим волшебством в одиночку! — возразила Шина, — Я всего лишь машина и не справлюсь с такими задачами! — ну, прямо машина с комплексом неполноценности.

— Пока ты прекрасно справлялась.

— Мне пришлось! Твоя жизнь висела на волоске.

— Она и сейчас висит, — холодно произнес он. — И Граждане, и Адепты, как только поймут, что я все еще жив, будут гоняться за мной пуще прежнего. Это их последний шанс остановить перенос фазита и удержать власть. Просто делай все так же, как делала до этого.

— Я всего лишь искала нужные заклинания по книжному указателю. В книге полно удобных перекрестных ссылок. Сразу видно, что ее проектировал компьютер. Защита, конструирование, вызывание, превращение — все что угодно и почти мгновенно. Я просто следовала инструкциям и совершенно не разбираюсь в магии. Полный абсурд. Кто бы мог подумать — высокотехнологичный робот занимается колдовством.

— Действительно, — согласился Стайл. — Если бы раньше мне кто-нибудь о таком рассказал, я бы не поверил. Но ты, кажется, вполне справляешься с ролью пользователя книги магии. Кто знает, может, таков был замысел ее создателей — сотворить великий уравнитель для разумных машин, чтобы те стали главными чародеями эпохи наперекор сложившейся иерархии.

— Нет, к такому мы не стремимся. Мы всего лишь добиваемся равных прав и тех же возможностей, какие есть у людей.

Стайл улыбнулся:

— К тому же, у вас нет человеческих пороков. Ладно, получите вы свои равные возможности, но для этого сейчас придется как следует потрудиться. Итак, перейдем к более практичным вещам. Прочитай всю книгу целиком и усвой все, что в ней…

— Подожди, Стайл! Так не получится! Конечно, у меня, как у машины, высокая скорость чтения, но эта книга гораздо объемней, чем кажется. Когда обращаешься к любой главе, этой главой заполняется вся книга. В любом подразделе книги заклинаний больше, чем я могу усвоить за год. Это словно компьютер с неограниченным объемом знаний, который может по мере необходимости подключаться к компьютерным сетям на других планетах.

— Хм, волшебный компьютер, логично. Отлично, пройди вводный курс. Разберись, какие виды волшебства есть в книге, пробегись по самым общим разделам — хотя, полагаю, ты это уже сделала. Затем выбери нужные разделы и ищи, пока не отыщешь нужное заклинание. Запоминай полезные заклинания, чтобы можно было, когда понадобится, быстро их применить. Помни: каждым заклинанием можно пользоваться только один раз; поэтому тебе понадобятся запасные аналоги. Там могут встретиться такие виды магии, о которых мы даже не слышали. Пробегись по книге как можно быстрей, потом оживишь Труля и сообщишь мне. Так я смогу сразу заняться перемещением фазита, а с твоей помощью задействую еще и мощь книги.

— Да, господин, — произнесла она несколько неуверенно.

Стайл достал гармонику, сыграл такт. И снова что-то странное, но на этот раз он не прекратил играть, твердо решив проигнорировать это загадочное ощущение.

Появился призрак двойника Стайла. Призрак начал расширяться, будто кто-то его намеренно растягивал, затем приблизился к Стайлу и стал соединяться с ним.

— О нет! — крикнул Стайл. — Совмещение! Я совсем забыл!

— Ты высвободил двойника, и сейчас он может слиться с тобой, — заметила Шина.

— Сам вижу.

Теперь Стайл был двумя людьми, но в теле одного. Все воспоминания, опыт и чувства Голубого Адепта с Фазы оказались в полном распоряжении Стайла, они наложились на его собственный жизненный опыт, приобретенный на Протоне. Все, что он узнал о своем другом «я» из рассказов Голубой Леди, он теперь мог видеть напрямую в своей памяти. По правде сказать, теперь он и был Голубым Адептом. Стайл испытывал смешанные чувства, но при этом ощущал невероятный восторг и душевный подъем.

— Я — это мы, — благоговейно произнес Стайл.

— Это… с тобой там все в порядке? — с тревогой в голосе поинтересовалась Шина. — Все так быстро произошло! Это больно?

Стайл посмотрел на нее глазами двойника. В своей заботе о нем она была просто восхитительна. Шина наколдовала себе — с учетом своих женских запросов и культурных особенностей Фазы — простое, но достаточно откровенное платье; волосы ее были слегка растрепаны; глаза Шины были ясного, чистого, зеленого цвета, как будто на них волшебным образом повлияла зелень совмещенных миров.

— Я знаю вас, сударыня, — произнес Стайл. — Я мог бы полюбить вас, Леди Голем-Машина, ибо вы прекрасны, и я молвлю не только о ваших совершенных телесах.

Шина отшатнулась.

— Должно быть, это Голубой! Стайл, у тебя все под контролем? Если ты стал пленником в собственном теле…

— Все под контролем, — успокоил он ее. — Просто у меня сейчас знаний и опыта стало в два раза больше — во мне слились две полных жизни. Мой двойник раньше не имел дел с роботами, он заинтригован.

— Я бы не прочь еще послушать Голубого, — призналась она, и щеки ее зарделись румянцем.

— Извини. Он должен пойти со мной, мы теперь неразлучны. — Стайл продолжил мелодию на гармонике, затем пропел: — К Платиновым унеси горам. Тут стоял — хочу быть там.

И он очутился в нужном месте.

— Мы ждали тебя, Голубой Адепт. Но узрел я, что изменился ты, — промолвил Темный Эльф Пирефодж.

— Един я с двойником своим, — сказал Стайл. — Теперь я целый, две души стали одной.

— А-а, совмещение, — закивал Пирефодж, — но слияние ваше будет длиться лишь внутри Занавеса, только так ты будешь двумя.

— Я собираюсь подыскать ему другое тело, — неожиданно для себя произнес Стайл после мгновенного озарения. — У моей подруги Шины есть книга магии. После того, как мы вернем к жизни моего друга тролля, мы сможем подарить Адепту новое тело. Но сперва — фазит.

— Мы его уже подготовили, — отчитался эльф. — Но есть вопрос: как ты переместишь его? Весит фазит много тонн, а его собственное волшебство обезвредит любое колдовство извне.

— Думаю, поэтому Оракул и поручил мне собрать под знамена жителей Фазы, — ответил Стайл. — Сперва они спасли меня от злых чар, теперь помогут мне передвинуть фазит. Предпочел бы я слепить из минерала большой идеальный шар и прокатить его сквозь Занавес посредством грубой, физической силы.

— Сие, пожалуй, наимудрейшее решение. Но недруги-Адепты будут изо всех сил противиться продвижению.

— Да, мы словно будем играть земным шаром, — сказал Стайл, вспомнив последнее ключевое слово в стихотворении Турнира. ЗЕМЛЯ[42]. — Я постараюсь сдержать натиск Адептов с помощью Шины и книги магии, пока мои друзья помогают откатить шар к ближайшей границе Занавеса; а затем мы покатим шар через зону совмещения и доставим его на Протон, по другую сторону Занавеса. Я правильно все понимаю?

— Да. Перейти из одного мира на одной стороне Занавеса в другой на противоположной стороне. Переход свершить можно с обеих сторон, но совмещенья полного никак не избежать, ведь оно быть нутро расходящегося Занавеса.

— Значит, там, где Занавес расходится, люди соединяются! — воскликнул Стайл, ощутив опять единство с двойником.

— Так быть, но не очень долго. А коль деяние свершится, все разойдутся навсегда.

— Я знаю, — с грустью сказал Стайл. — Я навечно останусь в своем мире, а ваш восхитительный мир останется у меня лишь в воспоминаниях. И мой двойник, настоящий Голубой Адепт, так больше ничего и не узнает о мире науки.

Он ощущал прилив интереса и одновременно сожаления, исходящие от его двойника. Голубого вещи из мира науки увлекали так же, как Стайла — чудеса из мира магии.

— Делаем мы то, что должно, — изрек Пирефодж, — хоть иногда нам это не по нраву.

— Эльфы смогут доставить фазит сюда на поверхность? — сменил тему Стайл. — Я мог бы колдовством принесть сюда целую армию созданий, чтоб толкать фазит к зоне совмещения.

— Не выйдет. Адепты перекрыли пути заклинаниям на тот случай, если бы тебе удалось выжить, вероятно, предвидя сие твое желание. Союзникам твоим прибыть сюда должно своим ходом.

— Но сам-то я сюда попал с помощью заклинания!

— Видать, пришел ты из места, укрытого от глаз Адептов.

— Твоя правда, — согласился Стайл. — Мне следовало известить союзников еще до моего прихода сюда. Возможно, я смогу подать им знак в небе…

— И тут же приманить всех врагов, — оборвал Пирефодж. — Разумнее начать перемещение без промедлений.

Стайл вздохнул. Кажется, ему вечно что-то мешает колдовать! Его двойник разделял чувства Стайла — ему это тоже было очень хорошо знакомо. Волшебством всех проблем не решить.

Стайл выбрался наружу, осмотрел окрестности, посмотрел вниз на огромную равнину, раскинувшуюся на севере. Отсюда было хорошо видно, до каких мест расширился Занавес, сохраняя прямолинейность границы, — зона совмещения простиралась до равнины, отхватив от нее изрядную часть. За Занавесом Стайл разглядел купола цивилизации Протона, кишащие Гражданами, рабами и машинами.

В голове Стайла родилась идея. Он вернулся обратно к Пирефоджу внутрь горы.

— Пусть твои подданные вытолкнут шар к северному склону Пурпурных Гор, пока я вызываю помощников особых. А дальше я смогу толкать шар с помощью техники Протона.

— А разве Граждане не повелевают машинами? — спросил старый эльф.

— Да, ты прав, — к собственному сожалению признал Стайл, — повелевают всеми, кроме разумных машин. Тяжелую спецтехнику они направят против нас. Будем надеяться, что мои друзья с Фазы проявят осторожность и подтянутся сюда сами без волшебного вызова.

Проведи он заранее небольшую подготовительную работу — и сейчас это здорово бы облегчило задачу, но пришлось постоянно отвлекаться на разные вещи, типа превращения в рыбу. Случилось так много и за столь короткое время!

Пирефодж повел Стайла к фазиту. Какое-то время они шли на восток к центру горы, где множество племен складировали собранный фазит. По всей видимости, зная о грядущем кризисе, работу над данным проектом они начали задолго до того, как Стайл познакомился с Фазой, при этом Маленький Народец постарался не афишировать осведомленность о грядущей катастрофе и тем самым избежал преждевременного саботажа со стороны врагов.

В пути у Стайла внутри возникло какое-то тягостное чувство, а затем он ощутил что-то вроде одиночества. Звук флейты стал затухать — это была всего одна нота, воспринимаемая не ушами и не разумом, то был звук более фундаментальный, звук самой вселенной. Через несколько секунд Стайл догадался, в чем дело: он пересек границу зоны совмещения со стороны Фазы и две души уже не могли ужиться вместе в одном мире. Голубой возвратился в гармонику. Как же пусто стало без него!

Наконец они прибыли в пункт назначения — огромную пещеру, наподобие тех, что были в Шанду, но стены этой покрывал темный камень. Повсюду отчетливо виднелись прорытые тоннели и следы горных работ, земля была испещрена бороздами от нагруженных тачек, тут и там встречались остатки руды и машинного масла.

В центре пещеры располагался идеальной формы фазитовый шар. Слепить такой за несколько минут было нереально — начать следовало задолго до прихода Стайла. Диаметр шара составлял около шести футов, как и у спортивного земного шара.

Земной шар. Стайлу сразу вспомнились Игры, в которых такой шар толкали две команды, пытаясь закатить его за голевую линию. Истинный смысл слова ЗЕМЛЯ, якобы случайно сгенерированного Игровым Компьютером на Турнире, наконец, стал ясен.

— Это чистый фазит? — не смог скрыть восхищения Стайл. На Протоне такой шарик стоил бы столько, что сумма с трудом укладывалась в голове.

— Изотоп плотного минерала, явившийся следствием редких, исключительных процессов, — подтвердил старый эльф. — В мире науки сказали бы, что это частично сжатая материя, рожденная на краю черной дыры на определенной критической стадии эволюции. Вот почему этот минерал так редко встречается — лишь ничтожная часть его покидает место своего рождения. Он в пятьдесят раз тяжелее воды; при определенных условиях нестабилен, переходя в чистую энергию, которая превышает его текущую массу, а все из-за колоссальных давлений в процессе его создания. По этой причине его экономически выгодно использовать для перелетов в космосе… или для других волшебных штук в мире, где самого волшебства почти нет.

— На краю черной дыры, — повторил Стайл, не ожидавший от эльфа такой осведомленности. Жить в мире магии — еще не значит быть невеждой в науках. — Бьюсь об заклад, это редкая штучка! Неудивительно, что внутри него заключены такие колоссальные силы, прямо как в плотно сжатой пружине. Сколько здесь?

— В вашем мире протонит добывается с постоянной скоростью, примерно одна метрическая тонна в год, на протяжении трехсот лет. Почти все идет на экспорт, а небольшой остаток получают Граждане. Дабы уравновесить миры, мы должны возместить половину от трехсот метрических тонн. Этот фазитовый шар весит около ста семидесяти наших тонн, как раз то, что нужно.

— Не хочу ждать, пока меня отыщут союзники, — сказал Стайл. — Враги могут появиться с ними одновременно. Мне понадобится чья-нибудь помощь, чтобы передвинуть эту штуку, раз уж я не могу задействовать магию.

— Мы поможем тебе в пределах наших владений. У нас достаточно людей и рычагов для этого.

Стайл развернул карту Фазы, которая неким волшебным образом пережила все злоключения, выпавшие на его долю. Интересно, как удается единорогам носить на себе подобные вещи, когда они превращаются в ястребов или светлячков? Пока Стайл был рыбой, ему тоже как-то удавалось нести на себе карту, одежду и гармонику; он так и не понял, как же у него это получилось.

— Проще всего катить шар строго на север, через центральную область, она относительно ровная. Пока не пересечем северную границу Занавеса. Но почему-то мне кажется, что это не сработает.

— Враги ожидают подобного шага, рано или поздно они обнаружат шар. И тогда все силы свои бросят на то, чтобы преградить тебе путь.

— В этом суть игры, — согласился Стайл. — Обе команды толкают земной шар, и та, которая сильнее и (или) применила лучшую стратегию, побеждает.

— Думаю, я смогу помочь, — предложила Шина.

— Да, мне пригодится любая помощь, — он удивленно посмотрел на робота. — Когда ты успела появиться?

Шина улыбнулась:

— Сразу же, как только до тебя добрался Занавес. Разве ты не почувствовал этот момент?

Стайл, увлекшись фазитовым шаром, чья стоимость в шестьдесят раз превосходила размер его личного состояния, этого, разумеется, не заметил. Только сейчас он осознал, что снова слышит Флейту, где-то на краю сознания. И понял Стайл это окончательно, когда почувствовал возвращение двойника. Также до него дошло, что Шина просто не смогла бы пересечь Занавес в этом месте — вместо перехода на Фазу она бы тут же очутилась на Протоне. А дальше, чтобы добраться до Фазы, ей бы пришлось пройти через северную границу Занавеса, а потом добираться по зоне совмещения до южной границы. Для нее лучше всего было бы просто оставаться в зоне совмещения, отбиваясь от Адептов с помощью суперчар из книги магии.

— Так, значит, Занавес все еще расширяется, — заключил Стайл. — Мне почему-то казалось, что он уже стабилизировался.

— Нет, он есть не стабильный, — заявил Пирефодж. — Лишь великое мастерство Предопределенного заставляет Занавес расширяться и дальше, но Предопределенный не всесилен. Границы Занавеса будут ходить туда-сюда, подобно изменчивому ветру. Большие скопления существ могут сдвинуть границу немного дальше, как если бы они толкали ее руками. Моим эльфам пришлось сейчас подтолкнуть Занавес, чтобы друзья твои смогли к тебе примкнуть.

— Со мной пришел Труль, — продолжила Шина, — его друзья, тролли, сейчас прокладывают тоннели сквозь холмы предгорья для нашего камушка, так что в гору его катить не придется.

— Я не собираюсь катить его в гору! Я покачу его по контурным линиям на карте.

— А еще Коричневая Леди ведет сюда големов, они помогут толкать шар.

Стайл посмотрел на Труля.

— Рад тебя видеть! Пришлось тебе пройти чрез тяжкое испытание, но, кажется, успешно. Не каждому дано восстать из камня.

— Я и моргнуть не успел, — вымолвил тролль. — Вот я стою в тоннеле — и вот я уже в зале во дворце Оракула. Не ведал я, что металлический голем твой — колдунья.

— Во всякой женщине свои таланты скрыты. Ее таланты проявились за время твоего моргания, — сказал Стайл. — У тебя тоже есть способности, мы видели твои статуэтки. Скажи, все тролли — такие искусные скульпторы?

— Нет, — покраснел Труль, — живу я вдалеке от сородичей, и, чтобы скрасить одиночество, развлекаюсь, лепя фигурки. Так, сущая безделица.

— Любое искусство можно назвать безделицей, — сказал Стайл. — Простая работа под силу многим, но немногие способны грубый материал в красоту превратить. От твоих усилий красота Фазы лишь преумножится.

— Это вряд ли, ведь уродлив я, — возразил Труль — Нет устремлений никаких во мне теперь, когда долг мой исполнен.

Его долгом было спасти Стайла три раза. Конечно, тролль не примет взамен никакой награды, но Стайлу не хотелось покидать этот мир, не отблагодарив Труля как следует. У Стайла в голове начала созревать очень смелая идея.

— Коли владел бы ты силою Адепта, чем бы занялся?

Тролль очень нескладно пожал плечами, как обычно делают тролли.

— Сила сия мне без надобности. Долгие годы мой народ злоупотреблял своими способностями, и после того давнего происшествия ушел я от них. Все, чего хочу, — зарыться поглубже в какую-нибудь небольшую скалу и чтобы у меня было достаточно времени на мои фигурки из камня, и еще, наверно, не отказался бы иметь одного или двух друзей. Жизнь тролля не многого стоит, Адепт.

И правда не многого! Стайл решил попробовать.

— Я одарю тебя силой, но на время, чтобы ты смог помочь мне. Должен я проложить маршрут для шара фазитового, и при этом не столкнуться надо с вражьими силами, которые могут продвижению помешать. — Он повернулся к Шине. — Ты просмотрела книгу магии?

— А как же.

— Можешь наделить Труля способностями: летать, быть невидимым и быть неуязвимым для враждебной магии?

Она очень удивилась.

— Могу, и не только это. Но…

— Сделай прямо сейчас.

— Но, Адепт! — возразил Труль. — Я же тролль!

— Заблуждался я раньше по поводу троллей. Помог ты мне три раза, теперь прошу помочь мне снова, хотя пророчество сего не требует от тебя.

— Конечно, тебе я помогу! Но…

Шина молниеносно совершила магический ритуал, и Труль замолчал, словно почувствовал неладное.

— Опробуй новые способности, — предложил Стайл.

— Но я не умею летать! — сказал Труль и тут же взмыл вверх. Он с изумлением посмотрел вниз. — Я не могу этого уметь, так же как быть невидимым! — после этих слов он исчез.

— Наделил ты создание сие опасной силою, — мрачно произнес Пирефодж. — Улететь он может прочь и творить зло, не держа ни перед кем ответ.

— Не всех развращают сила и власть, — заметил Стайл. — Труль проявил постоянство, и ему предоставляется возможность подтвердить это еще раз. У Шины сейчас власти больше, чем у кого-либо, однако ее поведение от этого не изменилось.

— Но я и не человек, — откликнулась Шина. — Я действую так, как запрограммирована, независимо от власти, которой обладаю. Только живые существа склонны к развращению и нравственной деградации.

— Однако с помощью книги магии, — вклинился Пирефодж, — живою можешь стать ты, судя по силе колдовства твоего.

— Да, — согласилась она, — я допускаю такую возможность.

— А что, в книге есть заклятия, дарующие полноценную жизнь? — удивился Стайл.

— Ты же сам просил меня просмотреть всю книгу, — напомнила она. — Я обнаружила там такое, что даже представить трудно.

— Но как быть с душой? — возразил Стайл.

— С ней дело обстоит так же, как с телом. Ребенку достается субстанция его родителей. Душа младенца начинается с кусочка, образованного из душ его родителей. Это как взять уголек из костра, чтобы разжечь новый костер. Частица костра после отделения приобретает собственную индивидуальность. Так что мне не нужна чья-либо душа целиком — всего лишь частица души, которая сама сможет прорасти и стать цельной.

— Но частица чьей души? — спросил Стайл. Будет ли живая Шина отличаться от прежней? Он не знал. А ведь важной частью ее личности было знание о своей неживой природе.

— Коричневая Леди предложила мне частицу своей, — смутилась Шина. — Она чувствует ответственность за меня из-за того, что даровала мне жизнь на Фазе.

— Мы понапрасну теряем время, — решил отвлечься от беспокоящих мыслей Стайл. — Где Труль?

— Я здесь, Адепт, — отозвался сделавшийся снова видимым Труль. — Я разведал дорогу. На север идти нельзя — пути там охраняют посланные Адептами драконы. Они не знают, где именно ты пройдешь и жив ли ты, но они следят повсюду. Когда шар покатится, драконы тут же устремятся к нему. Идти надо на запад, дабы не столкнуться с драконами.

— Стало быть, пойдем на запад, — решил Стайл.

Откуда ни возьмись появилась толпа эльфов, сообща они отодвинули кусок стены, открыв сквозное отверстие в горе — выход наружу. Хотя снаружи сияло яркое солнце, оказалось что эти эльфы были светоустойчивыми и могли работать даже днем. Пирефодж быстро попрощался и затерялся среди теней — он не выносил прямого солнечного света, в отличие от… Труля.

— Труль! — крикнул Стайл. — Как тебе…

— Когда я оживила его, то первым делом наложила на него чары автоматического затенения, — объяснила Шина. — Может я и металлическая, но учиться на ошибках умею. Отныне солнце Трулю не помеха.

Вздохнув с облегчением, Стайл перевел внимание на эльфов. Представители Маленького Народца с помощью рычагов сдвинули массивный шар с места. Сто пятьдесят метрических тонн весили прилично, но, к счастью, шар был отлично сбалансирован, а рычаги применялись очень грамотно. Фазит двигался непрерывно — масса обеспечивала достаточную инерцию. Потом он покатился вниз по склону, и эльфам пришлось убраться с дороги. Шар скатился вниз, затем вверх по следующему склону и снова вниз, придерживаясь заданного Стайлом курса, оставляя за собой на земле глубокий след.

Но затем шар немного ушел в сторону, и Стайл понял, что тот сейчас врежется в большую сосну. Это могло стать катастрофой: вполне вероятно, что шар повалит дерево на землю и при этом резко изменит курс; возможно, дерево выдержит и шар отскочит назад; в любом случае, будет потеряно драгоценное время. Все шло так хорошо, что Стайлу не хотелось нарушать ход движения шара, и он пропел небольшое заклинание. Дерево перестало быть материальным именно в тот момент, когда фазит почти коснулся его, и снова обрело твердость, когда шар покатил дальше.

— Мне кажется, тебе не следовало колдовать, Стайл, — заметила Шина. — Адепты хорошо чувствуют, когда ты используешь магию.

— Я вынужден пользоваться магией в экстренных случаях. Жаль, что я не могу применить волшебство непосредственно к фазиту.

Он вспомнил, как чуть раньше наколдовал новый элемент питания для Шины, и в батарее был тот же минерал, правда всего лишь ничтожная доля грамма. Двигать с помощью волшебства шар весом в сто пятьдесят тон — это все равно что пытаться сдвинуть его одной рукой, результат будет тот же.

На следующей впадине шар с треском остановился. Стайл и Шина быстро настигли его, неотступно следуя по оставленной на земле гладкой колее.

— Големы уже близко, — донесся откуда-то сверху голос Труля.

— Веди их сюда, — скомандовал Стайл.

Вскоре прибыла колонна деревянных людей. Големы были разного роста: и большие, и маленькие; на гигантском големе восседала Коричневая, еще издали она помахала рукой в знак приветствия.

— Мы сдвинем его! — крикнула Коричневая.

Под ее руководством деревянные человечки энергично принялись за работу. Благодаря рычагам и невероятной силе големов шар медленно покатился вверх по склону.

Внезапно по местности пробежала полоса огня. Големы истошно закричали, а вместе с ними в ужасе кричала и Коричневый Адепт: деревянных человечков обволокло языками пламени. Огонь был тем единственным, чего боялись големы.

— Ты была права, — взволновано сказал Стайл. — Враг обнаружил нас.

Он стал играть на гармонике, придумывая заклинание пожаротушения, но Шина, опередив Стайла, подняла руку — и огонь погас.

— Ты советовал мне запоминать любые заклинания, которые я сочту потенциально полезными, — пояснила она.

Стайл посмотрел на големов, те явно были сбиты с толку: сначала они ни с того ни с сего загорелись, а через пару мгновений все снова стало хорошо.

— Так и есть, — согласился Стайл. — Расплата за соблазны магии. Ты можешь обеспечить големам постоянную защиту?

— Думаю, могу, в книге есть превосходный раздел, посвященный контрзаклятиям. Однако, если я заблокирую чары Адептов, то тоже временно лишишься магии.

— Книга настолько сильна?

— Очень сильна, Стайл. Это не просто сборник случайных заклинаний, это полное руководство по волшебству, можно сказать, атомная эра в истории магии. В книге показано, как соединить все режимы магии: голосовой, зрительный, символьный, музыкальный, зельеварение, прикосновение — в общем, все. Нынешние Адепты — это узкоспециализированные колдуны с весьма куцым арсеналом возможностей. То же самое, к сожалению, можно сказать и о тебе. Все, что Адепты делали до сегодняшнего дня, — не более чем царапины на поверхности подлинного волшебства. А я вот даже еще не поцарапала поверхность, осталось так много не освоенного…

— Понятно. Хорошо, заблокируй действие любой адептовой магии, а мы поговорим об этом, пока катится шар.

Шина совершила ряд телодвижений и восклицаний, а в конце мыском туфли начертила на земле рисунок. В воздухе появилось нечто — какое-то малозаметное мерцание.

— Визуальный эффект нужен просто, чтоб было видно, что заклинание действует, — пояснила она. — Теперь мы защищены от новых чар.

Големы снова толкали сферу, и шар медленно продвигался вверх по склону.

— Теперь, когда появилось немного свободного времени, — начал Стайл, — давай подумаем о создании нового тела для моего двойника.

— Твой двойник! — воскликнула Шина. — Ну конечно же! В книге есть заклинания для превращения дерева либо другого материала в живую плоть. Так мы поступили с Трулем. Душа Голубого сохранилась, но не уверена, что она сможет войти в новое тело, пока ты находишься на Фазе; скорее всего, это станет возможно, когда миры разделятся. Клеф может направить ее в тело, и тогда…

— …мой двойник оживет на Фазе, — закончил мысль Стайл. — Он пожертвовал жизнью, чтобы у меня появился шанс войти в его мир для сотрудничества с Оракулом. Самое меньшее, что я могу сделать, — это вернуть его обратно по завершению миссии.

— Но как насчет пророчества? Фаза не будет в безопасности, пока…

— Пока Голубой не покинет ее навсегда! — завершил Стайл. — Во всей этой суматохе я позабыл о предсказании! — Ощущая внутри волнение, он призадумался. — Нет, я не стану полностью полагаться на пророчество, буду делать то, что считаю правильным. Что будет, то и будет. — Но чувство тревоги не покидало Стайла, как и его двойника.

— Тело надо изготовить вручную, — начала объяснять Шина, — его нельзя создавать сразу с помощью волшебства. Иначе тело погибнет, стоит лишь волшебству ослабнуть. Прямо сейчас вряд ли у нас получится создать тело, но обещаю, что обязательно займусь его созданием до того, как все закончится, — Шина на секунду задумалась. — А что Голубой думает обо всем этом?

Стайл обратился к сознанию альтернативного «я». Прежняя гипотеза Стайла оказалась верной. Голубой узнал с помощью особого заклинания-предсказания о том, что ожидает Фазу в будущем, и понял: лучшее, что можно сделать для любимой Родины, — это умереть. Но, опасаясь, как бы его жертва не оказалась напрасной, он решил подстраховаться: Голубой с помощью волшебства поместил свою душу внутрь гармоники и передал инструмент двойнику. Теперь он знал, что его смерть и переход в гармонику оказались не напрасны — с помощью гармоники Стайл добился необходимого уровня могущества.

И вот, когда нежданно-негаданно на горизонте замаячила возможность новой жизни, Голубой теперь не до конца представляет, как он будет жить дальше на Фазе. Конечно, идея заманчивая, но если присутствие Голубого приведет Фазу к погибели, то лучше остаться мертвецом. Получается, сейчас ему надо разработать план на когда-то туманное будущее, не забывая о том, что, возможно, снова придется отказаться от жизни, если пророчество все-таки не лжет. И все, что остается, это ждать дальнейшего развития событий; кто знает, может, он еще на что сгодится до того, как умрет окончательно.

— Благодарствую сердечно за участие в судьбе моей, — обратился Голубой к Шине. — Рад, что пособил твоему приходу в наш мир, прекрасная Леди Машина.

И вновь Шина покраснела.

— Есть все-таки что-то особенное в жителях Фазы, — пробормотала она.

Верхом на големе к ним подъехала Коричневая.

— Думаю, големы справятся, если им никто больше не станет докучать. Хочешь оживить Леди Машину прямо сейчас? Я готова подарить ей частицу моей души.

— Я уже подумала об этом, — вмешалась Шина. — Я мечтала стать живой на протяжении всего своей непродолжительной жизни. Но теперь, когда появилась такая возможность, я не уверена, что хочу этого. Не думаю, что живое состояние будет действовать и на Протоне, но даже если и так, изменения все равно будут слишком значительны: мне придется регулярно кушать и регулярно испражняться, сплошные неудобства, а еще спать по несколько часов в день, теряя впустую кучу времени. Весь мой распорядок жизни поменяется. Полагаю, лучше остаться роботом.

— Но Голубой мог бы любить тебя как женщину, — возразила Коричневая. — А ты могла бы любить его.

Какими еще интимными секретами дамочки делились между собой, пока занимались оживлением Труля? Кажется, Коричневая знала о делах Стайла гораздо больше, чем он ей рассказывал. Тем не менее Стайл решил пока не вмешиваться в разговор.

— Я уже люблю его, — ответила Шина. — Живое состояние не изменит этого, а он всегда будет любить Голубую Леди. Мое оживление ничего не изменит, да и мне бы этого не хотелось. Так что, чего я действительно хочу добиться, выйдя замуж за Стайла на Протоне, — это создание прецедента, какого не было за всю историю планеты.

— Понятно, — вздохнула Коричневая, — думаю, ты прекрасна уже такая, как есть, Леди Машина. В таком случае ты могла бы использовать книгу магии для исцеления коленей Голубого, и чтобы сделать его чуточку выше, ну и чтобы…

Тут Стайл не выдержал:

— Мои колени — это часть моей нынешней жизни, я уже привык к ним и не особо переживаю. А мой рост… Да, я всегда хотел быть выше, ведь в человеческом обществе высокий рост дает определенный статус, что, как мы все понимаем, полная ерунда. Соглашусь с Шиной: я стал бы просто другим человеком с новыми проблемами. Предпочитаю ничего в себе не менять.

Коричневая пожала плечами.

— Ну, как хотите. На самом деле, представители Маленького Народца по-своему совершенны, и ты от них не сильно отличаешься. — Услышав это, Стайл закипел, но постарался не подать виду. — Я создам голема с твоей внешностью, книга оживит его, и другой Голубой сможет войти в тело, когда будет готов, — после этих слов она уехала прочь.

Через какое-то время впереди показался вражеский контингент — небольшая эскадра танкоподобных землеройных и бурильных машин с транспортерами в придачу. Формально Граждане Протона не имели вооруженных сил, так как обычно за пределами куполов никакой жизни, в том числе враждебной, не встречалось. Поэтому враг использовал строительные машины; они, как правило, были герметичны и воздухонепроницаемы, за исключением тех, что управлялась удаленно или с помощью роботов — прибывшие были как раз такого типа.

— Примитивные машины, — хмыкнула Шина. — Граждане не столь глупы, чтобы довериться более разумным агрегатам. Хотя на самом деле лишь малый процент умных машин являются самостоятельными и обладают свободной волей.

— Надеюсь, твои друзья не сильно пострадали, открывшись Гражданам, — забеспокоился Стайл. Он не был уверен, какой языковой диалект лучше использовать в зоне совмещения, и решил пользоваться языком Протона до тех пор, пока не возникнет потребность пообщаться с жителем Фазы.

— Пока что внимание Граждан сосредоточено на Совмещении. К тому же не так-то просто выявить самостоятельную машину, если она этого не хочет. Но если враг в этой войне победит, всех моих сородичей рано или поздно ждет уничтожение.

Машины выстроились перед фазитовым шаром, а после одна из них запустила в шар бомбу… и ничего не произошло.

— Фазит защищает себя, — прокомментировала Шина. — Его можно двигать или использовать, но нельзя разрушить ничем, кроме разве что ядерной пушки.

По фазитовой сфере ударили несколькими лазерными лучами, но вновь безрезультатно. Даже без учета магии фазит был крепкой штучкой, тяжелее любых добываемых на планетах веществ; в естественных условиях минерал был не разрушаем.

Коричневый Адепт снова присоединилась к Стайлу и Шине, чтобы оставаться в безопасной зоне.

Неприятельские машины сменили тактику — они стали толкать сам шар. С другой стороны шар продолжали толкать големы. Суммарная мощность машин была выше, но так как фазит был довольно компактным, то непосредственно контактировать с ним могла только одна единица бронетехники — в отличие от големов, которые толкали всей гурьбой. Поэтому булыжник колебался туда-сюда, пока не откатился в сторону, после чего устремился вперед — големы обладали лучшей маневренностью и в итоге смогли продолжить движение дальше.

Тогда машины перегруппировались. Одна из них подъехала и уперлась в шар. Големы опять применили обходную тактику — мозги у них были деревянные, но человечки пусть медленно, но все же учились и накапливали полезный опыт. К несчастью, это же делали и машины. Они о чем-то переговорили друг с другом, а затем снова перегруппировались и в этот раз напали на самих големов.

— Нет! — закричала Коричневая, когда грузовик сбил голема, транспортер в этот момент словно ударил ее саму. — Это нечестно!

— В этой игре нет правил, — произнес Стайл.

— Неужели?! — Коричневая поджала губы и через пару секунд стала раздавать деревянному воинству новые инструкции.

На сей раз големы дали врагу отпор: при очередном нападении машины големы уходили в сторону, затем подбегали к ней вплотную и били по уязвимым местам, о которых Стайл успел поведать Коричневой. Под ударами остроконечных деревянных ступней лопались колесные шины, деревянные кулаки крушили пластик. Однако, даже разбитые, машины продолжали атаковать.

— Да уж, в отличие от животных, — сказала Шина, — технике не больно. Надо повреждать трансмиссию либо электропроводку.

Вот только Коричневая ничего не понимала в технологиях Протона.

— Подчиняйтесь Леди Машине! — приказала она големам.

Шина выкрикивала команды. Теперь големы делали более сложные вещи: отвинчивали крепежные детали и открывали панельки, за которыми скрывались технические отверстия, после чего вырывали внутри провода и протыкали маслопроводы. Очень скоро все машины вышли из строя.

Големы выиграли битву, но было упущено драгоценное время. Совмещение продержится всего несколько часов, и за это время надо успеть переместить фазит в мир Протона. Несомненно, следующая преграда окажется на порядок трудней, а эта стычка была всего лишь разминкой, так сказать, пробой сил.

Стайл опять достал карту.

— Нам надо разработать стратегию, организовать ложный маневр. Сейчас врагу очевидно, что наш маршрут изгибается и ведет на север, через владения единорогов; потом путь пролегает между дворцом Оракула и Срединным Озером; местность, в целом, идет под уклон. Значит, этот маршрут они будут охранять особо тщательно. Мы пошлем по нему отряд — якобы расчищать путь для шара. Наш наименее вероятный маршрут мог бы пролегать назад к Пурпурным Горам, через владения сидхов, там, где путешествовал мой друг Клеф в свой первый визит на Фазу. Местность там лесистая, пересеченная и кишит гарпиями. Значит, туда нам и нужно идти.

— Но катить шар там придется целую вечность! — запротестовала Коричневая.

— Вовсе нет, главное — проложить правильный маршрут. Для обустройства пути можно воспользоваться магией, например, навести прочные мосты через пропасти. Ты можешь это устроить, Шина?

— Естественно. Адепты не узнают, чем я занимаюсь. Но я нужна рядом с тобой, а то останешься без защиты.

— Не пекись о Голубом, преданная Леди, — произнес двойник Стайла. — Адепты воздержатся от удара, пока не будут знать в точности нашего замысла — из-за боязни потратить магию впустую. Мне ведомо, как они мыслят. Отправляйся, куда должно, и очень скоро мы увидимся вновь.

— А я отправлюсь с тобой, Голубой, прокладывать ложный маршрут, — заявила Коричневая, предвкушая новые приключения.

Рядом с ними появился Труль.

— Огры, великаны и звероголовые идут с запада, дабы присоединиться к тебе, — отрапортовал тролль. — Но и гоблины держат путь на юг помешать тебе и союзникам твоим; когда столкнутся силы те — грянет битва.

Стайл развернул карту.

— Сколь быстро движутся они?

— Звероголовые — медленнее всех, зато они ближе остальных. К вечеру будут здесь. — Труль показал на карте точку во владениях единорогов, — Огры движутся быстрее, но на пути их лежат Черные Владения, а с юга — Зеленые Владения. Придется им отклониться на север, потом на юг, и к сумеркам будут здесь, — он показал на точку возле дворца Оракула. — Великаны далече всех, но шагают дюже широко, быть им с тобою на исходе дня.

«На исходе дня». Стайл поймал себя на мысли, что уже почти полдень, но кажется, будто с вечернего собрания Граждан прошел всего час. А что же с ним произошло ночью? Должно быть, Шина до того, как освободить его в куполе во владениях огров, наложила на него заклинание стазиса, а он даже не заметил. Может, это и к лучшему — ему все равно нужен был хороший ночной отдых. Так много всего происходит, картины перед глазами сменяются так быстро, что трудно за всем уследить; однако надо продолжать.

— А гоблины?

— Продвигаться им помогают Адепты, но гоблинов так много, что ни одно заклятие не в силах переместить их армию скопом, да и в любом случае контрзаклятие Леди Голем все время мешает им приблизиться к тебе. К тому же у них трудности с тыловым обеспечением. К сумеркам они будут здесь, — он показал на дворец Оракула.

— А это значит, что огры и гоблины столкнутся где-то к северу от дворца Оракула, — мрачно спрогнозировал Стайл, проследив глазами по карте вероятные маршруты следования. — Неплохо бы отправить отряд единорогов в помощь ограм, к тому же сей шаг хорошо впишется в нашу стратегию ложного маневра. Дабы одурачить врагов, действия наши должны выглядеть в за правду. — Он взглянул на големов, продолжавших толкать сферу. — Пусть толкают помедленнее, а еще лучше: пусть закатят шар вверх по склону, дальше, чем нужно, тогда сможем быстро скатить сферу вниз в непредсказуемом направлении. Хочу, чтобы противник не смог точно сориентироваться, тогда он перебросит свои силы не туда.

Коричневая отдала приказ голему-курьеру, а затем присоединилась к Стайлу в его фальшивой разведывательной экспедиции. Стайл предпочел бы полететь, но антимагическое заклинание Шины связывало ему руки, впрочем, Адептам — тоже. Придется передвигаться на своих двоих, по крайней мере, до прибытия единорога. По счастью, к таким быстрым пешим прогулкам Стайлу не привыкать.

Стайл перешел с шага на бег, на каждую милю у него уходило примерно по семь минут. Большой транспортный голем Коричневой делал огромные шаги и не отставал.

Через какое-то время в поле зрения Стайла попал долгожданный единорог.

— Клип! — крикнул Стайл. — Понял ты, что очень нужен мне?!

Клип в знак согласия протрубил мелодию на своем саксофоне. Стайл запрыгнул ему на спину, и отряд снова пустился в путь, но уже с гораздо большей скоростью.

— Ну да, просто тролль позвал его, — хмыкнула Коричневая. Разумеется, так все и было. В мире волшебства абсолютных случайностей почти не бывало.

Внутри у Стайла снова появилось болезненное ощущение из-за разделения душ — они вышли из зоны совмещения. Похоже, границы расширившегося Занавеса не отличались постоянством; Стайл полагал, что северные области будут в центре Занавеса. Его двойник ушел, предоставив Стайла самому себе; только вот в присутствии двойника Стайл чувствовал себя гораздо уютнее, а с его уходом стал ощущать нарастающее раздражение.

Без опыта и знаний двойника местность уже не казалась такой знакомой. К тому же и ландшафт Протона сверху уже не накладывался; в мире науки данное пространство заполняли преимущественно голые скалы и песок, хотя на фоне растительности Фазы они почти не замечались. Что ж, по крайней мере, козней Граждан здесь можно не опасаться — остаются лишь Адепты.

Прослеживаются ли тут параллели? Души сливаются воедино только тогда, когда и местность становится единой. Уместно ли говорить, что земля имеет душу, может быть, в виде особого минерала, который истощается усилиями Граждан с Протона?

Вообще очень странно, что Граждане сопротивляются переносу фазита, ведь количество богатства в их мире резко увеличится. Хотя, конечно, они предпочли бы оставить миры частично совмещенными или связанными Занавесом, чтобы, когда придет время, развернуть шахтовую добычу еще и на Фазе так же, как они это сделали на Протоне. Они бы уравняли миры, опустошив их оба.

И, видимо, Граждан не очень беспокоил тот факт, что такая добыча сделает с природой Фазы то же, что и на Протоне, а также уничтожит оставшееся волшебство на Фазе. Их философия сводилась к простому принципу: если этот мир выжат досуха, то во вселенной есть и другие миры, которые можно поэксплуатировать.

Так как перенос Стайлом ценного минерала выровняет баланс между мирами и позволит им быстро и безопасно разделиться, то это навсегда отрежет Граждан от возможности эксплуатации нового мира. Они, похоже, умышленно игнорируют колоссальный риск того, что оба мира будут разрушены задолго до выкачки всех полезных ресурсов.

Стайлу стало любопытно: граждане древнего города Хараппа на индийском субконтиненте на Земле думали так же, как Граждане Протона? Может, они тоже опустошили ресурсы земель настолько, что не могли уже прокормить свою популяцию, и настолько ослабли, что в шестнадцатом веке до нашей эры были разбиты варварами с севера? Богатство и власть за счет уничтожения природы — это все равно что раковая опухоль в последней стадии. И, видимо, по-хорошему уговорить раковую опухоль умерить аппетиты — не получится.

Ну что ж, значит, похоже, ему — Стайлу — суждено обрести значительную власть на Протоне после разделения. А его двойник будет обладать властью на Фазе, если считать, что это пророчество имеет приоритет над пророчеством, запрещающим Голубому пребывание на Фазе. В распоряжении Стайла будут возможности Оракула-компьютера, которые весьма впечатляют, да и разумные машины помогут. Эти машины, разумеется, заслужили себе легальный статус. И тогда он сможет умерить аппетиты этого больного, зажравшегося общества.

Стайл вздохнул. Почему-то перспектива обретения такой власти и ответственности не привлекала его. Он желал только одного — жить на Фазе вместе со своими друзьями и Голубой Леди. Но именно этого он получить не мог. Неужели так плохо жить с Шиной? Конечно, нет. Она — лучшая из всех женщин Протона, если не учитывать ее природу. А к Голубой Леди тем временем вернется ее настоящий муж, в конечном счете она не будет страдать.

Однако самому Стайлу в это слабо верилось.

Вскоре показался табун единорогов, по вероятному предположению врагов маршрут шара должен проходить через это место. Стайл почувствовал жгучую боль от осознания того, что, возможно, видит Голубую Леди в последний раз. Ему придется рассказать ей обо всем, а затем попрощаться и… постараться скрыть, если сможет, что он на самом деле чувствует. Разрыв неизбежен; лучше, если все пройдет спокойно, без истерик.

Его встретил Верховный Жеребец.

— Голубой Лорд, давай я перескажу ему наш план, — вызвалась Коричневая. — А ты ступай к Нейсе и Леди.

Стайл поблагодарил ее, порой она бывает таким чудесным ребенком, правда, сейчас Стайлу совсем не хотелось делать то, что он собирался. Стайл набрался храбрости и поехал прямо в защищенный внутренний круг табуна, где уже с нетерпением ожидали Нейса и Голубая Леди. Он пытался убедить себя, что счастлив видеть их, но радостное чувство все больше вытеснялось предчувствием беды. Он пытался улыбаться, но они сразу догадались, что что-то не так, и осторожно подошли к нему.

— Что случилось, мой господин? — спросила Леди. — Твой поход против Адептов протекает не столь благополучно?

— С этим все относительно неплохо, — ответил Стайл. Он так много пережил за столь короткое время, и так мало времени провел с ней! Лишь совсем недавно они провели вместе медовый месяц, но кажется, будто прошли годы.

— Стало быть, то, чего мы опасались — правда, — произнесла Леди, рука ее покоилась на черной гриве Нейсы. — Я понесла от тебя дитя, и вот ты покидаешь нас.

Такова ее реакция? Он знал, что она способна на очень яркие проявления печали, гнева и любви. Почему же Голубая Леди ведет себя так, словно здесь решается пустяковый бытовой вопрос?

— Пророчество о твоем втором муже больше не защищает меня, — холодно произнес Стайл. — Ты зачала, и, что будет со мной, уже не имеет значения. Есть еще одно пророчество о том, что Фаза не будет в безопасности, пока Голубой Адепт не покинет ее. Теперь я — Голубой Адепт, и я не могу подвергать этот мир опасности. — И, пока говорил, он понял, что пророчества не лишены смысла: нынешний Голубой Адепт должен был уйти, чтобы смог вернуться умерший Голубой Адепт. Таким вот способом Голубой и уйдет, и останется одновременно, оба пророчества будут исполнены. — Миры разделятся, и я должен буду вернуться в свой мир.

Леди кивнула.

— Почему-то я знала, что так и будет. Пророчествам наплевать на счастье людей. Главное, чтобы предсказания сбывались.

Святая истина — судьба жестока.

— Все же одна ты не останешься, — быстро добавил Стайл. — Душа твоего первого мужа, моего двойника, сохранилась. Он скоро явится в обличии живом.

На мгновение хладнокровие покинуло ее.

— Он жив?

— Не совсем. Он лишился тела, но, думаю, мне удастся вернуть его к жизни. И он станет таким, как прежде, если можно так выразиться.

Она нахмурилась.

— Но я теперь люблю тебя!

— И я люблю тебя. Вот только когда твой муж оживет, мне рядом места уже не будет. Я считал его мертвым, иначе не женился бы на тебе. Он пожертвовал жизнью ради спасения Фазы и теперь вправе обрести новое тело. Так будет правильно.

— Да, правильно. Теперь ясна моя обязанность.

Леди принимала известия очень спокойно — и от этого становилось еще больней. Стайл знал, что она любит его, но сохранит верность своему первому мужу, а Стайл будет верен Шине. Именно так и должно быть. И все же он надеялся, что Голубая Леди воспримет новости не так холодно. Неужели она так легко от него отказалась?

И вдруг она обняла его.

— Тебя, тебя, тебя! — прокричала Леди и стала целовать его, орошая щеки Стайла горячими слезами.

Вот это другое дело! Она была такой горячей, и сладкой, и такой желанной.

— Тебя, тебя, тебя, — отозвался он эхом, что на Фазе означало признание в любви, и крепко прижал ее к себе.

Потом, по взаимному согласию, они разорвали объятия. Леди тканью вытерла ему лицо, и Стайл заметил, что половина слез — его собственные. Сквозь пелену в глазах заметил он также, как мерцает воздух вокруг — сама природа таким образом выражала глубину их чувств. Это заметили и единороги, уставившиеся на влюбленную парочку.

Спустя пару мгновений оба взяли себя в руки. Больше они не произнесли ни слова, позволив признанию в любви завершить прощание.

Стайл повернулся к Нейсе, чтобы попрощаться. Однако последняя отвернулась от него, демонстрируя хвост, что было красноречивее любых слов. Женщина может простить уход, единорог — никогда. Можно ли винить Нейсу? Тело Стайла, еще недавно такое теплое, теперь наполнял холод, будто сердце в груди заморозили. Не думал же он, что Нейса — его наиближайший друг на Фазе — будет покорно внимать каждому прощальному слову? Эту трагическую мизансцену уже никак не сгладить. Стайл молча побрел прочь.

Клип стоял рядом, глядя на сестру. Грива его почти пылала от гнева, а из ноздрей еле заметно вырывалось пламя, но он промолчал. Стайл знал, что Клип взбешен поведением Нейсы, но права вмешиваться в их отношения Клип не имел.

Все справедливо. Нейса выразила Стайлу то, что не решилась высказать Голубая Леди, по сути, Нейса сделала это за нее. Полноту и противоречивость чувств каждой невозможно было выразить в одиночку — и они выразили два полярных чувства по очереди.

За кольцом единорогов Стайла ожидала Коричневая.

— Я поговорила с Жеребцом, он поможет. — Девочка посмотрела на Нейсу и на Голубую Леди. — Смекаю, что беседа прошла не совсем удачно?

— Боюсь, дипломатия не мой конек. Я не желаю уходить, и они не желают моего ухода — такой исход никого из нас не устраивает.

— А почему бы тогда после разделения миров тебе не остаться здесь? — простодушно спросила Коричневая.

— Для Фазы я стану узурпатором. Собственного счастья на несчастье своего двойника не построить. Меня призвали для выполнения миссии, и, когда она будет завершена, я должен уйти. Таково пророчество.

— Надеюсь, когда я вырасту, то, может быть, все-таки пойму, в чем тут смысл во всей этой чепухе.

— Может быть, — с грустью ухмыльнулся Стайл.

Стайл запрыгнул на Клипа, и они возвратились на прежний курс, оставляя по пути зарубки и метки, явно демонстрируя тем самым вероятный путь прохождения шара. Никаких враждебных действий со стороны Адептов не наблюдалось — они, несомненно, выжидали, так как в данный момент не могли применить против него магию. Хотя, если надо будет остановить шар, подтянут сюда всю армию приспешников! Единорогам предстоит непростая задача — охранять фальшивый маршрут. Ирония в том, что путь тут и правда отличный — если бы не сопротивление, шар прошел бы здесь весьма быстро.

Когда путники вновь пересекли зону совмещения, к Стайлу присоединился двойник; Голубой переваривал встречу Стайла в табуне единорогов и хранил молчание.

— Выглядишь неважно, — заметила Коричневая. — Что-то случилось?

— Мой двойник… Боюсь, ему не понравилось то, что я сделал.

— Настоящий Голубой? Поговори со мной, другой Адепт.

— Да, Коричневая, — отозвался двойник. — Уверена, что хочешь нагружать головушку проблемами взрослых?

— Разумеется, хочу, — с жаром подхватила девочка, — особенно, коли речь о женщине. Когда-нибудь я вырасту и тоже буду разбивать сердца.

— Не сомневаюсь, что быть сему. Мои горькие думы вот о чем: долгие годы я любил Голубую Леди, зная, что она меня — нет. И вот, наконец завоевав сердце Леди, я узнаю, что ей суждено полюбить другого, который придет после меня, и полюбить гораздо сильнее, чем меня. Вот одна из причин, почему я согласился расстаться с жизнью. Теперь-то я знаю, что она любит моего двойника. И что прикажешь мне делать? Вернуться к прежней жизни за счет счастья двойника?

— Да, не позавидуешь тебе! — согласилась Коричневая. — Но, быть может, она снова научится любить тебя. Ты такой обаяшка, ты сам знаешь. Нервные цепи Леди Машины, например, просто раскаляются докрасна, стоит тебе заговорить с ней.

— Леди Машина запрограммирована любить мой образ. Признаюсь, она прелестное создание, каких я раньше не встречал, а Голубая Леди — другая. Она будет вести себя как и раньше, будет отличной женой, о какой можно только мечтать, но в глубине сердца Леди уже никогда не будет прежней. Ее любовь ко мне в прежнем виде уже никогда не вернется.

— Тогда зачем тебе возвращаться к жизни? — спросила с присущей ее возрасту детской прямотой Коричневая.

— В жизни есть и другие вещи, помимо любви, — объяснил Голубой. — Леди потребуется защита, а волшебным тварям — забота. Меня ожидают горы работы — как и моего двойника в его поразительном мире науки, хотя счастлив он будет не больше моего.

Возразить на это Стайлу было нечего. По сути, Голубой окажется в аналогичной ситуации и ему также придется жить с женщиной без полной взаимной любви. Дни великих приключений и ожиданий почти позади. Проиграть нынешнюю битву означает умереть с мыслью о том, что миры погибнут, как только нарастающее напряжение между ними превысит определенный порог. А выигрыш будет означать возвращение к пресному существованию — для обоих двойников. Выбор между катастрофой и рутиной.

— Что-то я не уверена, что хочу взрослеть, коли в жизни меня ждет то же самое, — сказала Коричневая.

Они добрались до фазитового шара, Шина тоже возвратилась.

— Другой маршрут подготовлен? — спросил Стайл.

— Не до конца. Нужно подождать еще часок, но оно того стоит.

— Значит, есть время заняться големным телом для Голубого, — объявила Коричневая. Девочка быстро переключилась на новую, интересную задачу, пусть даже при этом Стайлу и Голубому не суждено будет стать счастливыми. — Надеюсь, получится правильно. У меня мало опыта с телами, повторяющими живых людей, особенно мужчин. Мои големы по большей части бесполы.

Стайл — будучи мужчиной — мгновенно оценил всю серьезность данной проблемы.

— Может, Труль сможет помочь. Он отличный скульптор.

Появился Труль.

— Я ваяю из камня, но не из дерева.

— Мы и камень можем превратить в плоть, — вмешалась Шина. — Главное, чтобы был точный внешний облик.

И вот, пока големы катили шар по ложному курсу, тролль Труль ваял шедевр из камня. Он моментально откопал в земле кусок скалы; его огромные костлявые руки с невообразимой скоростью стряхнули с камня грязь и песок; затем жесткими пальцами тролль начал подгонять камень под нужный размер. От его прикосновений камень становился мягким, словно горячее масло. Стайл подобрал отлетевший, частично расплавленный кусочек — вопреки ожиданиям, на ощупь камень оказался холодным и твердым. Неудивительно, что тролли так легко прокладывали тоннели: наитвердейшая скала под их ладонями становилась не тверже пластилина.

Неудивительно также, что троллей до ужаса боятся обычные люди. Кто устоит против рук, с легкостью крошащих прочный камень? Труль выстоял рядом с Голубой Леди против огров. Стайл вспомнил, как осторожно вели себя с троллем огры, не вступая с ним в схватку, хотя они гораздо сильнее него, если драться по их правилам.

Когда Труль довел размер скалы до человеческих габаритов, он бросил взгляд на Стайла и стал лепить нужный образ. Быстро, не без помощи волшебства, форма стала обретать нужные черты: голову, руки, ноги. Тролль действительно оказался талантливым скульптором. Перед ними, опираясь на дерево, стоял обнаженный каменный мужчина, всеми частями тела повторяющий Стайла.

Шина и Коричневая завороженно смотрели на статую.

— Вот это да, владеешь резьбой ты куда лучше меня, — объявила Коричневая. — Мой предш… пред… в общем, бывший Коричневый Адепт вырезал фигуры, в точности повторяющие людей, но я так пока не умею.

— Зато не подвластно мне оживлять их, — произнес Труль.

Теперь подошла очередь Шины. Она применила волшебство из книги, и камень превратился в плоть, однако тело все еще оставалось холодным и безжизненным. Коричневый Адепт приложила к нему ладони и статуя ожила — получился голем из живой плоти. Новое тело было готово.

— Вуаля! — радостно воскликнула Коричневая.

Стайла терзало любопытно: откуда у вырезанного из камня, оживленного тела могли взяться живые кишки, и кости, и мозги? Вероятно, об этом позаботилось заклинание Шины. Волшебство — занятная штука!

Тем не менее душа пока еще не могла войти в новое тело. Двойники в зоне совмещения не могут существовать по отдельности. Второе тело станет по-настоящему живым, только когда миры разделятся.

— Тело продержится до нужного срока? — спросил Стайл. — Не испортится?

— Мои големы не портятся! — обиделась Коричневая. — Оно будет ждать, пока душа не войдет в него. После чего оно оживет окончательно, и у него появятся потребности живых людей: спать, кушать и… ну, вы знаете.

— Тогда спрячем тело до поры в надежном месте, — предложил он, — и пусть рядом лежит гармоника, дабы душа двойника легко отыскала тело.

Несмотря на все старания, Стайл не был уверен в успехе своей миссии или в том, что в ближайшие несколько часов сумеет остаться в живых. Адепты не так давно прознали о Маленьком Народце и все это время наверняка не сидели сложа руки.

Шина с помощью заклинания отправила тело и гармонику в нетронутые врагами Голубые Владения. С потерей гармоники Стайл ощутил очередную боль разлуки, ведь инструмент успел стать важной частью его жизни.

Когда необходимое время ожидания истекло, големов заставили толкать шар по новому маршруту — на юг.

— Нам обязательно нужны чары иллюзии, — наставлял Стайл, — чтобы со стороны казалось, будто шар продолжает двигаться тем путем, которым мы только что прошли с Коричневой.

— Я могу создать шар того же размера, но из обычного камня, — предложила Шина.

— А у меня есть несколько големов, которые будут толкать его, — добавила Коричневая. — Они легко справятся с обычным камнем, но я прикажу, чтоб они толкали не в полную силу.

Вскоре фальшивый шар отделился от настоящего, и отряд големов отправился вместе с этим лжефазитом по указанному маршруту. Стайл сомневался, что таким трюком сможет долго водить Адептов за нос, но попытаться стоило.

Тем временем оставшиеся големы под покровом вызванного Шиной тумана начали толкать фазитовый шар рычагами обратно к Пурпурным Горам.

На склоне открылся вход, за которым виднелся тоннель, вырытый троллями, — гладкая цилиндрическая труба под диаметр шара, постепенно опускающаяся вниз. Големы закатили шар в эту трубу, и дальше он покатился по тоннелю сам.

— Отсюда двигаться легко, — сказала Шина. — По трубе фазит быстро преодолеет несколько километров. В самом конце тоннель спиралью уходит наверх, к вершине высокого холма; оттуда шар покатится на север до самого Протона с такой силой и инерцией, что уже никто не сможет остановить его.

— Хороший план, — похвалил Стайл. — А големы смогут поднять шар по спирали наверх?

— Мои друзья с Протона установили там мощную лебедку.

Стайл рассмеялся:

— А я и забыл, что в зоне совмещения можно привлечь науку в помощь! Задача становится слишком простой!

Они последовали за катящимся шаром. Стайл с Клипом чувствовали себя в тоннеле вполне комфортно, а вот голему-гиганту Коричневой пришлось согнуться в три погибели, чтобы уместиться в трубе; Шина ехала на сотворенном магией моторизованном моноцикле, ей определенно нравилось быть колдуньей.

Шар ускорился, и им тоже пришлось увеличить скорость, чтобы не упустить его из виду. Однако это не помогло — шар все равно оторвался от своих преследователей и исчез за поворотом. Отряд еще прибавил ходу, но за поворотом оказалось, что шар уже опять скрылся за новым изгибом тоннеля — они снова потеряли его из виду. Преследователи миновали и этот поворот и теперь всматривались в прямой коридор, уходящий вдаль. Шара в нем не было!

Трудно сказать, кто первым догадался, что произошло: Стайл или его двойник.

— Колдовство! — крикнул Стайл.

— Не может этого быть, — возразила Шина. — Я наложила контрзаклятие.

— Воспользуйся новым заклинанием и запеленгуй местоположение шара.

— Он расположен в стороне от нас, — удивленно произнесла Шина, применив чары.

— Тот последний изгиб — они соорудили ответвление в тоннеле! — вслух размышлял Стайл. — Видимо, использовали обычных рабочих — без адептовой магии, может, это были гоблины или какие-нибудь бурильные установки с Протона, ведь они располагают теми же ресурсами, что и мы; шар покатился по новому пути, пока мы бежали по правильному тоннелю.

Они вернулись назад к месту изгиба тоннеля. Так и есть, ответвление тоннеля, замаскированное заклятием иллюзии, которое кто-то наложил еще до появления Шины. Адепты предвосхитили идею Стайла с тоннелем и заблаговременно подготовились к приходу шара.

Нет, они не могли наложить заклятие даже до появления Шины, потому что Шина контролировала создание тоннеля и ее волшебство действовало по всей его длине. Тут что-то другое. Ну, точно! Ответвление тоннеля, на самом деле, оказалось заброшенной шахтой на Протоне. Хватило бы несколько рабочих, чтобы состыковать ствол этой шахты с тоннелем троллей, а простой крошечный генератор спрятал место стыка за непрозрачным силовым полем. С минимальными усилиями и безо всякой магии — красиво придумано.

— Не нравится мне это, — произнес Стайл. — Они явно в курсе, чем мы тут занимаемся, и против нас работает кто-то очень башковитый. Нас перехитрили: пока мы занимались созданием нашей иллюзии, они подготовили собственную.

Теперь ничего не оставалось, как просто следовать за убежавшим фазитом. Отряд устремился вниз по обходному тоннелю, рассчитывая настигнуть шар до того, как тот доберется до уготованного врагами пункта назначения.

Волшебство Шины не выявило поблизости никаких врагов: как и союзники-тролли, неприятели сразу же покинули место выполненных работ. Тоннели оставили пустыми, чтобы оппоненты ничего не заподозрили.

Вдруг впереди послышался какой-то шум. Приближалось нечто тяжелое, заставляя сотрясаться и дрожать весь тоннель.

Ай-ай-ай! Прямиком на них с огромной скоростью несся фазитовый шар.

— Уходите! — закричал Стайл. — Сто пятьдесят тон размажут нас в лепешку!

Но шар двигался слишком быстро, обойти его они не могли, а место пересечения тоннелей позади них было слишком далеко.

— Примени чары, Леди Машина! — с мольбой в голосе закричала Коричневая.

Шина сделала жест рукой — и мгновенно вся группа очутилась в том же тоннеле, но позади катящегося шара, наблюдая за тем, как эта штука удаляется от них все дальше. Стайл ощутил слабость в коленях, но отнюдь не из-за повреждений. Ему совершенно не нравилось зависеть от чьего-либо волшебства. Интересно, а другие по отношению к нему чувствовали себя также?

— Глядите, там впереди дорога поднимается вверх, — радостно сообщила Коричневая. По крайней мере, она не переживала из-за чужого волшебства, хотя сама была Адептом. — Они направили шар так, чтобы он покатился сперва наверх, а потом обратно, прямо на нас.

— К тому времени мы должны были как раз преодолеть половину пути, — сказала Шина.

— И никакого прямого магического воздействия — просто четко продуманная ловушка, — согласился Стайл. — Должно быть, они предполагали, что если книга блокирует магию Адептов, то мы станем беспомощны. Они не учли, что заклинаниями из книги может пользоваться и не-Адепт.

— Странно, что Труль не предупредил нас о ловушке, — сказала Коричневая.

Тут появился Труль, вид у него был огорченный.

— Не узрел ловушки я. Не понимаю, как сие произошло.

На несколько секунд Стайл задумался о том, мог ли тролль предать их. Все же как-то не верилось. Во-первых, Стайл был убежден, что хорошо разбирается в волшебных существах: кому можно доверять, а кому — нет. Во-вторых, предать, согласно пророчеству, его должна была женщина, кажущаяся юной, и это произошло еще до того, как он услышал само пророчество. Так что, видимо, тут все дело в эффективной волшебной иллюзии или в тактической хитрости; предательство можно исключить.

— Надо установить отражатель у входа в ответвление, — сказал Стайл Шине, — чтобы шар, вернувшись к нему, отскочил и ушел в нужный тоннель.

Она поднял палец.

— Сделано.

— Сколь много заклинаний ведомо тебе! — восхитилась Коричневая.

— Роботы очень быстро усваивают информацию, — сказала Шина. — Преимущества существования в теле машины стали для меня более очевидны теперь, когда я ближе познакомилась с тем, что называют жизнью.

Группа вышла к перекрестку тоннелей. К тому времени шар уже сменил направление и отправился путешествовать по правильному каналу. Они последовали за ним, на этот раз без каких-либо эксцессов.

— Будь начеку, вдруг ждут еще сюрпризы, — сказал Стайл Шине. — Враг не может применить к нам новое волшебство, но, как мы успели увидеть, здесь могут быть не очень приятные ловушки, подготовленные заранее.

Шина приподняла палец, словно определяя направление ветра.

— Здесь нет никакого враждебного волшебства.

Отряд Стайла стоял возле лебедки — это была сверхмощная модель, питаемая кусочком протонита, а ее массивные тросы идеально подходили для предстоящей задачи. На шар закинули некое подобие сбруи, на которой имелись подшипники — они позволят шару вращаться, оставаясь внутри сбруи. Таким образом, с помощью блоков и системы рычагов их сфера сможет переместиться вверх по спирали.

Шар тронулся с места и покатился без особого сопротивления. Однако Стайл все еще волновался — он знал, что враг непременно нанесет удар. Вот только где и когда? И почему не уничтожили лебедку? Ведь, несомненно, неприятели имели доступ в этот тоннель.

— Труль? — позвал Стайл.

Ответа не последовало. Вероятно, тролль улетел разведать ситуацию и сообщит им, если заметит что-то важное.

Лебедка тянула фазитовый шар вверх по спиралевидному тоннелю, тем самым она обеспечит шару необходимую высоту, с которой тот покатится вниз через всю зону совмещения. И когда он покатится вниз, остановить его врагам будет крайне сложно. Казалось, победа у них уже почти в руках — это-то и беспокоило Стайла, он был абсолютно уверен, что вот-вот должно случиться что-то плохое.

Наконец они достигли пещеры, расположенной под вершиной холма. Лебедка остановила шар на возвышении в земле, напоминавшем один из курганов Маленького Народца. Теперь всего-то и надо — распечатать вход в пещеру и вытолкнуть шар наружу.

Появился Труль.

— Наконец-то вас я отыскал! — воскликнул он. — Откажись от сего пути, Адепт!

Стайл посмотрел на него с кислой миной:

— Мы уже прошли весь путь. Где же ты был раньше?

— Все время вас искал! Там сотня следов, оставленных вами, и все — ложные, но мне нагнать вас, к счастью, удалось.

— Отвлекающее колдовство, — присвистнул Стайл. — Они заранее подготовили эту иллюзию, чтоб сделать из меня иголку в стоге сена. Но зачем им понадобилось вводить тебя в заблуждение?

— Разведал я их тайну и едва успел, дабы предупредить тебя: гоблины обошли огров с фланга — а те не особенно-то и торопились — и теперь поджидают тебя в засаде. Тебе не следует идти сей дорогой, Адепт.

— Нонсенс, — вмешалась Шина. — Я не обнаружила ни одного гоблина в радиусе семидесяти километров.

— Тебе надобно пробиться сквозь чары, гоблинов укрывающие, — объяснил Труль. — Под покровом чар стали они невидимы для нас, навскидку не менее пяти сотен гоблинов там, оснащены они оружием Протона, а сейчас роют окопы и строят укрепления полевые. Узрел сие я собственными очами, дальше ждать не стал — поспешил назад, дабы предупредить вас, но тут натолкнулся на колдовство, укрывшее вас от меня. Сие есть волшебство пассивное, применили его до нашего прихода, вот ведь досада.

— Я знал, что рано радовался, — проворчал Стайл. — Они оставили нас в покое, и мы прямехонько почапали в уготованную ловушку. Думаю, у нас осталось не более четырех часов, чтобы доставить фазит к северной границе зоны совмещения. На возвращение уже нет времени, придется идти прежним курсом.

— Я могу нейтрализовать их экранирующую магию, — предложила Шина, — но гоблины от этого никуда не денутся, и против них Адепты не дадут мне применить масштабное заклинание.

— Значит, все-таки книга не всесильна, — криво усмехнулся Стайл.

— Да. Она дает мне силу противостоять всем Адептам, но не позволяет превзойти их. Придется справляться с гоблинами без помощи волшебства.

— Звероголовые совсем рядом, — заметил Труль, — но их тоже сбивают с толку защитные чары. Если снимешь щиты невидимости — обе стороны увидят друг друга и начнется столпотворение.

— Столпотворения нам не надо, — сказал Стайл, — но если его не избежать, то я хочу облегчить задачу звероголовым. Шина, наколдуй мне голофон.

Через секунду появился голофон. Стайл связался со своим домашним куполом, ему ответил Меллон. Его нога снова была на месте.

— Рад видеть вас в прежнем облике, господин, — сказал Меллон.

Стайл не сомневался, что разговор прослушивается и что связь может в любой момент оборваться.

— У меня тут намечается вооруженное столкновение, мне бы не помешало подкрепление, — быстро разъяснил он суть проблемы. — Я не могу использовать колдовство для перемещения больших групп, так что подмоге придется добираться до меня своих ходом. Наши враги — гоблины; они ребята кровожадные, щадить никого не будут; однако могут появиться и другие необычные создания — они наши друзья. Сможешь прислать кого-нибудь в помощь?

— Дайте мне полчаса, господин, — и изображение погасло.

Вот и все, дело сделано. Голофон предоставит Меллону координаты Стайла, а Меллон — помощь Стайлу, какую сможет найти. Как самый богатый Гражданин Стайл обладал теперь значительными ресурсами. Он даже мог бы завести себе личную армию, если бы позволял закон.

Стайл снова переключился на текущие дела.

— Если у гоблинов оружие с Протона, то нам понадобятся аналогичные защитные средства. Они, видимо, собираются штурмовать этот холм. Нам нужны: легкая пуленепробиваемая броня, лазерные экраны…

— Может, персональные силовые поля? — предложила Шина. — Они защитят от разного вида оружия. Я могу наколдовать нам маленькие, компактные устройства — Адепты даже не заметят.

— И чары невидимости на нас наложи, — добавила Коричневая. — Конечно, они поймут, что мы рядом с фазитовым шаром, но все равно…

— Да, — поддержал ее Стайл, — вероятно, они не захотят стрелять слишком близко к фазиту. Стрельба на шар вряд ли подействует. А если и подействует, что тогда произойдет? Энергии в шаре столько, что хватит, чтоб уничтожить планету; если энергия эта высвободится, то никто не выживет.

— Скорее всего, они попытаются оттеснить нас и отправить шар обратно по спирали, — предположила Шина, — потом завалят выход и будут ждать окончания совмещения, которое Клеф не сможет долго удерживать.

— Придется держаться прежнего курса, — печально закивал головой Стайл, — их же стараниями мы уже прошли точку невозврата. Хотел бы я взглянуть на того, кто командует гоблинами — очень толковый тактик.

— Может, ими командует кто-то из Адептов? — высказала предположение Коричневая.

— Что ж, придется заняться военно-полевой тактикой, — Стайл достал карту. — Как и намечено изначально, путь шара отсюда пролегает на север ровно по прямой. Все, что нам надо сделать, это убрать несколько небольших препятствий, и можно катить. Мы ведь не хотим утопить шар в Озере, если только это не произойдет за пределами зоны совмещения. Труль, где сейчас пролегает северная граница Занавеса?

— Она установилась к северу от Озера и к северу от дворца Оракула, вот в этой части, — откликнулся тролль. — Кое-где граница изгибается; где-то граница примыкает к Белым Горам, но здесь она проходит южнее.

— А где именно граница проходит в этом районе? — спросил Стайл, показывая на место, в котором был спрятан Оракул-компьютер.

— Граница уходит на северо-запад, минуя южную оконечность района сего, но все равно место сие для шара неудачное — там долгий уклон вверх, Занавес лежит почти на горном хребте. Гораздо легче катить через долину на востоке.

Стало быть, Занавес располагался чуть южнее Оракула-компьютера. Вот почему компьютер не мог до сих пор перейти на Протон, Флейта Клефа не могла в достаточной степени расширить зону совмещения. Значит, кто-то должен расширить Занавес на север. И где в разгар битвы Стайл отыщет столько существ, чтобы провернуть это?

— И все-таки мы покатим шар по этому участку, — немного подумав, сказал Стайл. — Надеюсь, великаны подоспеют вовремя, они смогут катить шар голыми руками.

— Не думаю, — усомнилась Шина. — Фазитовый шар того же диаметра, что и палец великана… но вещество шара в пятьдесят раз плотнее, чем живая ткань. Толкать его пальцем будет неудобно и очень больно.

— Великаны могут воспользоваться серебряными наперстками… или бильярдными киями, — улыбнулся Стайл.

— Да и сам маршрут, — продолжила Шина, — зачем катить шар по такому необычному месту?

Стайл не хотел открыто озвучивать свою идею на тот случай, если враги каким-то образом подслушивают их.

— Потому что тогда это будет трудно, медленно, но зато наверняка; там враг укрепиться не сможет, и никаких особых ловушек там не будет, а времени у нас будет очень мало.

— Это как-то нелогично, — возразила она. — Враг не станет тщательно охранять этот район, ведь природный ландшафт там сам по себе является труднопреодолимым препятствием. У них будет время перегруппироваться, пока мы из-за всех сил толкаем шар в гору.

— Может, ты и права, — согласился Стайл.

— Надеюсь, твоя алогичность чем-то обоснована.

— Думаю, ты сошел с ума, — лаконично высказалась Коричневая.

— Мы расчистим путь, ведущий на северо-запад, — сказал Стайл. — Они подумают, что это очередная уловка. А потом мы покатим шар по этой дороге так быстро и так далеко, как только сможем, и будем надеяться на удачу.

Труль испарился, снова улетев на разведку, и возвратился, сообщив, что им на помощь приближается подкрепление с Протона.

— Люди из плоти и металла, — с удивлением поведал тролль.

— Видимо, это киборги — роботы с человеческими мозгами. Из них получаются неплохие воины. Пора выдвигаться. — Он оглядел пещеру. — Хочу, чтобы големы остались тут и начали толкать шар по моему сигналу. Важно сделать это точно в нужный момент времени; Коричневая проконтролирует их. Шина и я выскользнем наружу и расчистим путь, Труль будет нашим связным.

— Я тоже хочу выскользнуть наружу! — крикнула Коричневая.

— А что со мной? — спросил Клип, обернувшись человеком.

Стайл почувствовал неловкость, ему следовало заранее придумать серьезное правдоподобное задание для каждого члена группы.

— Отправиться можешь с известием в табун, — сказал он единорогу. — В обличии ястреба и под покровом чар невидимости без труда доберешься ты до Жеребца. Поведай ему о нашем положении. — Потом Стайл повернулся к Коричневой: — Ну, а ты… Если ты уйдешь, кто же тогда защитит книгу?

Глаза девочки широко распахнулись.

— Книгу магии?

— Если она попадет в руки врагов, они расправятся с нами в два счета. Мы с Шиной не осмеливаемся нести ее на поле боя, Шина запомнила нужные заклинания, ей уже не надо носить книгу с собой. Книга будет в большей сохранности, находясь рядом с тобою и твоими големами.

Коричневая не сводила глаз с книги, испытывая благоговейный трепет.

— Пожалуй… — выдохнула она.

На самом деле, в первую очередь Стайл хотел оградить девочку от еще большей опасности. Любое их защитное заклинание может быть нейтрализовано специфическим контрзаклинанием со стороны Адептов. Да и книга действительно нуждалась в охране, так что Стайл не покривил душой.

Он вышел наружу вместе с Шиной, их прикрывали заранее наколдованные Шиной защитные поля и чары невидимости. Стайл сомневался, что им удастся долго оставаться незамеченными, но если им повезет, то отряды рабов, роботов и звероголовых отвлекут на себя внимание армии гоблинов.

Шина и Стайл спускались по склону, орудуя наколдованными лопатами, устраняя проблемные бугорки и кочки на будущем пути шара. При этом они здорово рисковали: вносимые изменения были прекрасно видны и, теоретически, могли привлечь нежелательное внимание к невидимым лазутчикам. В основном поверхность склона не вызывала нареканий — тут уже был удобный естественный канал, не требовавший с их стороны значительных корректировок.

Однако чем дальше они уходили от шара, тем слабее становилась иллюзия, сотворенная Адептами. У подножия холма уже можно было разглядеть шеренгу гоблинов, вооруженных пистолетами. Очевидно, что как только на вершине холма возникнет какое-нибудь движение, гоблины откроют огонь.

Несмотря на затишье, открывшаяся картина Стайла не радовала. У подножия отряды гоблинов создавали многорядные заграждения — клиновидные барьеры, направленные острым концом в сторону вершины холма. Если фазитовый шар столкнется с обычной стеной, то он просто проломит ее; но эти клинья были расположены так, чтобы при ударе отклонить шар с курса, а дальше, попав в нижележащие естественные углубления, шар еще больше отклонится от курса и так будет отклоняться, пока не застрянет где-нибудь окончательно. И тогда — конец игры. Опять налицо работа какого-то смекалистого военачальника!

— Час от часу не легче. Одна ошибка — и мы потеряем шар. Наколдуй мне немного пластиковой взрывчатки с детонаторами, чтобы их можно было взорвать издалека с помощью волшебства. Мне придется заминировать несколько заграждений.

— Таких заклинаний в книге нет! — возразила Шина. — Нет там пластиковой взрывчатки с волшебными детонаторами! Но я могу создать взрывчатку с отсрочкой взрыва на один час.

— Сойдет. Только дай знать, когда время истечет, чтобы я успел убраться подальше.

Она наколдовала взрывчатку. Вещество оказалось что надо — это был килограмм пластиковой взрывчатки, мощности которой хватит, чтобы снести несколько сооружений в тех местах, куда они успеют заложить заряды.

Они продолжили спускаться вниз по склону.

К холму приближалось подкрепление с Протона. Стайл понял, что этот отряд находится со стороны, где действуют чары иллюзии, и что они не видят армию гоблинов. Гоблины устроят западню и уничтожат их еще до того, как те вступят в бой.

— Нельзя этого допустить, — пробубнил Стайл. — Из меня выходит никудышный военачальник, моих союзников просто перебьют, пока они пытаются прийти мне на помощь. Надо их предупредить!

— Если выдашь себя, то убьют и тебя в придачу! — сказала Шина. — Мои чары не спасут тебя от целой армии гоблинов, за которыми стоит вся волшебная мощь Адептов.

— Может, все-таки твои чары пригодятся. Создай мое изображение, как это делает голограф. Затем переместишь изображение куда-нибудь подальше, тогда никто не сможет точно определить, где я физически нахожусь, и враги мне не причинят вреда.

— А вот это может сработать. Рискованно, конечно, но выбирать не приходится. В твоем извилистом органическом мозге рождаются по-настоящему хитроумные идеи.

Она произвела ряд жестов и звуков и начертила небольшой рисунок на земле (Стайл мог видеть Шину и ее действия, так как заклятие невидимости действовало только на врагов), и вот Стайл уже находится на пути колонны киборгов. Он почувствовал, как кто-то сжимает его ладонь, и понял, что Шина рядом с ним, хотя его сознание унеслось теперь к перемещенному вдаль изображению. Весьма продвинутое волшебство — Стайла не переставали восхищать возможности магической книги.

Командир киборгов заметил Стайла и сразу же подошел к нему; незнакомец определенно был машиной: на солнце сверкали металлические конечности и на торсе виднелись отсеки для разных принадлежностей. Но и роботом его не назовешь — у данного субъекта был человеческий мозг, когда-то вынутый из тела старого либо больного, но живого человека. Киборги были созданиями очень сильными и умными.

— Я вижу вас, господин, — произнес человек-машина, повернув в сторону Стайла свои линзы. — Но у вас нет телесной оболочки. Вы — просто изображение. Я не могу быть уверен в том, кто вы на самом деле. Пожалуйста, идентифицируйте себя как-нибудь, чтобы я мог с уверенностью опознать вас.

— Я — образ Гражданина Стайла, известен также под именем Голубой Адепт. Мой сотрудник Меллон должен был снабдить вас важной информацией касательно меня. Задайте мне какой-нибудь специфический вопрос.

— Да, господин. Кто ваш лучший друг?

— В котором из миров?

— Этого ответа достаточно, господин.

Ого. Умно придумано, достаточно было дать ответ из тех, что значили больше, чем фактическая информация.

— В таком случае займемся делами, — начал инструктаж Стайл. — Этот район кишит гоблинами, у которых есть современное стрелковое оружие. Думаю, стрелки из них неважные, но судьбу все же искушать я бы не стал. Если бы вам удалось отвлечь их на себя, это бы нам здорово помогло. Но ни в коем случае не нападайте на звероголовых существ или на единорогов. Также учтите, что вокруг много волшебных миражей и все может быть не таким, как кажется, так что будьте осторожны.

— Мы понимаем, господин.

— Боюсь, что не понимаете. Вышлите разведчиков к подножию склона, — он указал на склон горы, — они пересекут границу иллюзии и увидят, что там на самом деле. Выслушайте внимательно все, что они вам расскажут. Вероятно, от этого будут зависеть ваши жизни.

— Благодарю вас, господин.

Скоро они сами выяснят правду. Стайл чуть слышно произнес: «звероголовые» — и очутился на холме, где уже собрались эти самые звероголовые.

Слоноголовый вождь, завидев Стайла, радостно протрубил:

— Наконец-то мы разыскали тебя, Адепт! — очевидно, что чары понимания, когда-то наложенные Стайлом, все еще действовали. Волшебные заклинания, кажется, и правда обладали определенной инерцией, продолжая действовать до тех пор, пока не будут заблокированы или отменены. — Мы боялись, что окончательно заплутали.

Стайл быстро обрисовал вождю ситуацию.

— А я сейчас займусь расчисткой пути, по которому пойдет шар, — закончил свой рассказ Стайл. — Мое собственное тело невидимо, но гоблины быстро смекнут о хитрости сей и станут мешать мне. Поэтому, если твоя армия сможет отвлечь их со стороны сей, пока в то же время киборги будут отвлекать их с другой стороны…

— Киборги?

— Это полулюди — они частично люди, частично машины. Выглядят странно, но зато когда…

— Они прямо как мы!

— Да, дюже похожи на твой народ, — согласился Стайл, сам поразившийся такому сходству.

— Мы готовы, — подытожил слоноголовый.

Теперь Стайл был готов заложить первую порцию взрывчатки, но когда вернулся обратно в невидимое тело, то обнаружил, что Шина уже сама занялась минированием — она заминировала два клина и уже закладывала взрывчатку под третьим. Вокруг повсюду суетились гоблины: рыли окопы и готовились к битве.

Стайл всегда считал гоблинов безалаберными дикарями, но эти были на редкость дисциплинированы. Управляли ими такие же гоблины — сержанты и офицеры, — знаки отличия были то ли нарисованы, то ли вытатуированы у них на руках. Несмотря на невидимость, Стайл нервничал: слишком много гоблинов, земля вокруг него была прямо-таки усеяна ими, и в любой момент кто-нибудь мог обнаружить пластиковую взрывчатку. Ему надо срочно чем-то отвлечь внимание гоблинов — ведь киборги и звероголовые еще не успели вступить в бой, — иначе он рискует проиграть сражение, не успев начать.

— Командир гоблинов, — тихонько прошептал Стайл.

И через мгновение он уже стоял возле шатра главнокомандующего. Уродливый гоблин с властным видом осматривал в бинокль место предстоящей битвы.

— Не любо сие мне, — проворчал гоблин, — чего-то они затихли.

— Может, я подсобить смогу? — спросил Стайл.

Гоблин бросил взгляд на Стайла, не выказав удивления.

— Я ожидал тебя, Адепт, — ответил полководец. — Я — Большенос, возглавляю военную кампанию сию.

Стайл догадывался о происхождении указанного имени: нос у гоблина был необычайно большим и напоминал картофелину с немалым числом глазков. Но внешность еще не показатель компетенции. Стайлу импонировал этот гоблин — прежде всего потому, что он, скорее всего, добился высокого социального статуса примерно тем же путем, что и сам Стайл, несмотря на свою неказистую, невыгодную внешность.

— Не могу не выразить восхищение твоим мастерством, — сказал Стайл. — Я полагал, твою армию задержит наш отряд огров.

— Свершили мы марш-бросок и стороною огров обошли, — объяснил Большенос. — Они нам не враги.

— Я тебе тоже зла не желаю.

— Тогда внемли условиям перемирия: оставь фазит там, где он ныне, взамен гарантию даю, что твоих людей никто не тронет, уйти спокойно они смогут на все четыре стороны.

— Мой ответ «нет», — отрезал Стайл. — Но коли войска твои уйдут с миром восвояси, мы не станем им в этом препятствовать.

— Пойми же, Адепт. Коли придется сражаться, то мы просто вынуждены будем отыскать источник силы твоей. Мы нанесем мощнейший удар, дабы добыть книгу. Мы покамест сдерживаем силы наши ради того, чтобы случайно не уничтожить ее. Книга, возможно, обладает даже большей ценностью, чем весь фазитовый шар, и подвергать книгу опасности было бы глупо. Но отсрочка сия ничего хорошего не сулит, а Адепты уже в раздоре меж собой из-за того, кому из них книгою владеть. По мне так, лучше бы она осталась у тебя, ведь менее других испорчен властью ты. В любом случае, я не позволю дьявольскому шару в мир Протона уйти, иначе всему конец.

— Правильнее сказать: конец нынешнему миропорядку, — уточнил Стайл, — для Граждан и Адептов. В новом мире им придется по справедливости поделиться властью с другими. Всякие волшебные создания получат пропорционально больше власти, включая и твой собственный народ. Ты действительно выступаешь против этого?

— Нет, — неожиданно признался гоблин, — но я присягал нынешнему порядку.

Это был честный, умный и неподкупный полководец — худшего врага себе не придумаешь.

— Мне очень жаль из-за того, что случится, — сказал Стайл. — Если потом нам доведется встретиться еще раз, я был бы не прочь снова с тобою побеседовать, однако в ближайший час мы — враги.

— Да, займись лучше делами своими, Адепт. Ты знаешь, к чему готовиться.

Стайл знал. Ирония войны заключается в том, что неизбежно совершаются убийства и разрушения, несмотря на то, что обе стороны желают мира.

Изображение Стайла погасло, теперь он стоял рядом с Шиной.

— Нам надо спешить, — бросил он ей. — Они собираются завладеть книгой.

И правда, войска гоблинов атаковали холм, тут и там виднелись лазерные вспышки. Но врагу пришлось столкнуться лицом к лицу со звероголовыми, которые выскакивали из засады и сходились с гоблинами врукопашную до того, как те успевали применить свое наисовременнейшее оружие. Отсутствие опыта владения оружием обходилось гоблинам дорого: звероголовые отбирали у них оружие, чтобы воспользоваться трофеем самим.

Одновременно в бой вступили киборги, и их оружие было самым современным: у кого-то были парализаторы, у кого-то — огнеметы, а еще лазеры и пулеметатели — и киборги отлично владели любым видом оружия.

Битва началась. Стайл и Шина спешно продолжили движение вдоль предполагаемого пути прохождения шара, по ходу размещая остатки взрывчатки. Отведенный им час неумолимо истекал, и пластид сдетонирует в назначенный момент времени независимо от их местоположения.

Вещество взрывчатки представляло собой серовато-белую массу, слегка липкую, похожую на пластилин. От этой субстанции можно было оторвать кусочек любого размера и придать ему нужную форму, такой кусочек держался почти на любой поверхности, куда не прилепишь. Стайл с Шиной засовывали кусочки пластида в щели между камнями, дабы кусочки походили на известняк, а также прилепляли их под деревянными балками. Гоблины вряд ли обратят внимание на пластид, если не знают, что именно искать.

Позади звуки битвы стали громче. Стайл обернулся… и увидел эскадрилью крылатых драконов, летящих с юга на помощь неприятелю. Киборги открыли по ним огонь из базук.

Драконы представляли собой отличные мишени, но после того, как несколько крылатых тушек, объятых пламенем, рухнули вниз, оставшиеся рептилии прибегли к хитрому маневру: они ныряли вниз, прижимаясь к земле, и обдавали киборгов жаркой волной огненного дыхания. Сцепившиеся с киборгами гоблины истошно вопили от боли: их тела сгорали быстрее, чем металлические тела людей-машин. Драконы, сами того не желая, оказывали помощь киборгам.

— Не останавливайся, — одернула Шина Стайла. Действительно, он отвлекся, забыв о важной задаче. Стайл поспешил разложить оставшийся пластид, однако спешка привела к излишней расточительности: пластид закончился раньше, чем нужно — при том у обоих — и остались не заминированы несколько заграждений.

— Нужно уходить, — предупредила Шина. — С нами или без нас, через десять минут пластид взорвется.

— Лучше вернемся к шару, — предложил Стайл. — Хочу успеть туда до взрыва, чтобы, когда у гоблинов начнется неразбериха, мы сразу же вытолкнули шар.

Они побежали обратно к фазиту. С севера подтягивались новые отряды гоблинов, их было просто несметное количество. Стайл увидел, что враги одерживают верх в битве на склоне холма: и звероголовых, и киборгов уничтожали одного за другим. Гоблины несли колоссальные потери, однако побеждали — за счет численного превосходства и слаженности действий.

Несколько подразделений гоблинов направились сразу к фазиту. И прибудут они туда явно раньше Стайла.

— Срочно перенеси нас туда, — крикнул он Шине.

— Не могу, Стайл, Адепты сфокусировали все внимание на том месте. Они быстро учатся препятствовать действиям книги совместными усилиями, и сейчас их усилия велики как никогда.

— Тогда пошли туда мое изображение, с этим, надеюсь, проблем не будет.

Внутри пещеры зажглась голограмма Стайла. Там же находились Коричневый Адепт и тролль — они неуверенно держали в руках лазерные ружья, готовясь оказать сопротивление наступающим гоблинам. Оставшиеся големы неуклюже стояли без дела: их руки были недостаточно скоординированы, чтоб использовать современное оружие, а деревянные мозги были не слишком разумны, чтобы адаптироваться к быстро меняющейся ситуации.

— Плохая идея, — покачал головой Стайл, — вдвоем вы не сможете остановить сотню кровожадных гоблинов.

Они изумленно уставились на изображение Стайла.

— Мы переживали, не случилось ли что с тобой! — воскликнула Коричневая.

— Лучше бы переживали за себя: гоблины доберутся до вас до того, как я успею вернуться сюда во плоти. Им нужна книга, и мы должны уберечь ее любой ценой. — Потом Стайл раздумывал несколько секунд. — Труль! Можешь ли ты забрать Коричневую и книгу в тоннель и спрятать там с помощью твоей невидимости?

Труль исчез, а через секунду исчезла и Коричневая.

— Могу, — послышался голос тролля, — но в тоннеле небезопасно, Адепт. С дальнего конца тоннеля наступают гоблины. Можем мы преградить им путь, но ненадолго, и…

— А улететь сможешь с ней в место безопасное? — оборвал его Стайл, времени почти не оставалось. — Это нужно всего на несколько минут, пока не рванет взрывчатка, которую мы заложили. Тогда Адепты снизят бдительность, и мы применим защитные заклинания из книги.

— Я улечу, — послышался сверху голос Труля. Оттуда же, с высоты в несколько футов, донесся возглас Коричневой: — Ой, как весело! — Затем тролль с девочкой вылетели через отверстие в потолке и унеслись прочь.

Внутрь, круша копьями стены, ворвались гоблины. Они заметили Стайла и тут же напали на него, однако наконечники копий не причинили голограмме ни малейшего вреда. Внезапно Стайлу в голову пришла идея: он начал делать вид, будто ему больно, и пытался уворачиваться от уколов и выпадов противников, отвлекая их внимание как можно дольше. Он не хотел, чтобы они переключились на фазитовый шар, который сейчас был так уязвим.

Големы все еще стояли без дела, замерев в нелепых позах. Стайл сообразил, что нужно просто сформулировать им задачу.

— Защищайтесь! — крикнул он. — Големы, ваш враг — гоблины! — Теперь големы зашевелились.

Эти деревянные человечки не отличались ни умом, ни быстротой, зато были твердыми, как и положено быть дереву. Гоблины облепили каждого голема, как мухи, но время от времени кто-нибудь из гоблинов отлетал назад после жесткого удара деревянной конечностью. Да, в конце концов, от големов удалось добиться пристойного сопротивления!

Стайл вернулся к Шине на подножие холма. Они оба бежали по полю битвы, и картина открывалась страшная. Повсюду лежали гоблины и звероголовые, мертвые либо умирающие. Вот где звероголовым суждено было потерять половину своего народа, подумал Стайл. Тут же лежали киборги: их металлические тела были искорежены и дымились. Стайл заметил, что металлический череп одного киборга был вскрыт, а внутри виднелся высохший мозг. В воздухе разливался запах кровавого побоища.

— Нужно найти помощников, — сказала Шина, — чтобы избавиться от гоблинов и выкатить шар.

— Хотел бы я избавить этих созданий от боли, — произнес Стайл.

— Мы сейчас не можем им ничем помочь, но сможем, когда шар пересечет границу.

Стайл не спорил: шар — в первую очередь. До взрыва оставались считанные секунды.

Они нашли медведеголового, который только что пришел в сознание. Стайл положил руку существу на плечо, прерывая действие заклятия невидимости персонально для него.

— Ты нужен нам, — произнес Стайл, — следуй за нами.

— Да, Голубой, — послушался медведеголовый, еще не до конца понимая, что происходит.

Шина отыскала киборга, тот был занят самопочинкой: он потерял в бою ступню и теперь прикреплял вместо нее ступню другого мертвого киборга. Шина также приказала ему идти с ними. В таком составе четверка поспешила к вершине холма.

Добравшись до вершины, они почувствовали запах дыма. Внутри холма что-то горело.

— Големы! — мрачно констатировала Шина.

Стайл вздрогнул. Он прекрасно понимал, что деревянные големы на самом деле были не живые, но они, как и живые существа, испытывали боль при горении. Гоблины воспользовались сокрушительным оружием, и Коричневый Адепт сильно опечалится.

Они забрались внутрь холма и заглянули в разрушенную пещеру. В кромешном дыму, исходящем от горящих големов, гоблины пытались затолкать шар обратно в спиралевидный тоннель. Шар уже начал раскачиваться — скоро они сдвинут его с места.

Четверка ворвалась в пещеру. Гоблины вскрикнули и кинулись врассыпную, завидев медведеголового с киборгом, но спустя пару мгновений опомнились и схватились за оружие. Стайл и Шина, невидимые для врагов, выбили пистолеты из рук гоблинов. Не понимая, что за новая угроза возникла рядом с ними, гоблины тем не менее смело ринулись в бой, численно превосходя своих противников — как видимых, так и невидимых.

Затем взорвался пластид. Заградительные клинья разнесло в щепки, которые сыпались теперь на головы воинам гоблинской армии. Гоблины в пещере, позабыв о противниках, побежали к выходу — посмотреть на новую возможную угрозу. В стане неприятеля поднялись суматоха и неразбериха.

— А теперь покатили! — крикнул Стайл.

Четверка, плюс обгоревший, но выживший голем подобрали разбросанные конечности големов и их инструменты и, используя их как рычаги, стали толкать шар вперед. Они действовали слаженнее и целеустремленнее, чем гоблины, и шар сдвинулся с места в нужном направлении. Вот только фазит был слишком тяжелым, и дальше сдвинуть его стало проблемой.

— Нужны рычаги получше! — задыхаясь, произнес Стайл.

Но он сам прекрасно понимал, что поблизости ничего такого не отыщешь, к тому же было слышно, как по спиральному тоннелю приближается новый отряд гоблинов. Времени на поиски не оставалось.

В пещеру залетел ястреб.

— Клип! — обрадовался Стайл. — Откуда ты взялся?

Единорог превратился в человека.

— Я знал, что без меня ты обязательно все испортишь, Адепт. Впрочем, для людей это обычное дело, поэтому я привел на подмогу друзей, — с этими словами внутрь влетели пчела, колибри и голубая цапля и превратились в трех единорогов.

— Белла! — узнал цаплю Стайл.

— Она забрела на поле битвы, — смущаясь, начал оправдываться Клип. — Я не мог оставить ее там, посреди опасности, да и она сама считает себя твоей должницей, Адепт, из-за того, что ее использовали против…

— Да-да, конечно! — не стал возражать Стайл. — Вы четверо, помогите нам скатить шар с холма!

Клип обернулся единорогом и сыграл несколько музыкальных команд на своем роге-саксофоне. В ответ согласно отозвались скрипка, туба и колокольчик. Единороги аккуратно вставили рога в зазор между шаром и полом; потом, координируя усилия музыкой, они надавили вверх и вперед.

И шар пришел в движение. Единороги повторяли этот процесс снова и снова, шар продвигался медленно и тяжело, но они не сдавались, и шар с хрустом и треском катился вперед.

Из спиралевидного тоннеля в пещеру ворвались гоблины. Стайл и Шина, медведеголовый и киборг, а также оставшийся голем развернулись в сторону гоблинов, построившись для защиты единорогов с тыла. Гоблины, видя только трех разношерстных противников, ринулись в атаку… и почувствовали на собственной шкуре, что противников на самом деле пятеро. В этом тесном, захламленном месте такое соотношение сил было почти равным.

Шар вытолкнули за порог пещеры, и тот покатился вниз по склону в намеченном Стайлом направлении. Закончившие со своей задачей единороги повернулись в сторону гоблинов, а тем вдруг резко расхотелось продолжать бой теперь, когда баланс сил сместился не в их пользу.

— По единорогам! — скомандовал Стайл, полагая, что единороги не станут возражать. — Скачем за шаром!

Он запрыгнул на ближайшего скакуна — им оказалась Белла. Она, никогда раньше не возившая всадника, испугалась, но тут же услыхала от Клипа музыкальное разъяснение и успокоилась. Шина с големом взобрались на Клипа, а медведеголовый и киборг сели на двух оставшихся единорогов. И отряд поскакал вниз по склону.

На мгновение Стайл отвлекся, чтобы оценить весь сюрреализм происходящего: человек, киборг, робот, звероголовый и деревянный голем сидели на единорогах, скачущих по полю брани, кишащему гоблинами и драконами, преследуя бесценный шар — сверхмощный минерал, — катящийся по руслу, расчищенному пластиковой взрывчаткой. Вот это мешанина! Мешанина? Нет, это совмещение. Полное слияние магии с наукой. Нужно наслаждаться этим моментом, ведь продлится он совсем недолго. И тут же Стайл поймал себя на мысли, что чувствует, как действие Платиновой Флейты ослабевает — силы Предопределенного на исходе.

Белла оказалась превосходным скакуном: она бежала быстро и в то же время плавно; ее восхитительная грива, за которую держался Стайл, по виду напоминала шелк и, разумеется, была мягкой на ощупь. Неудивительно, что Белла выиграла на Единолимпике соревнование по танцам!

— Белла, я благодарен тебе за службу… — сказал Стайл, зная, что она слышит его несмотря на ветер и грохот фазитового шара, так как ее левое ухо мгновенно повернулось в его сторону, — …и постараюсь в долгу не остаться. — В ответ Стайл услышал тихую трель колокольчиков.

Тем временем шар набирал обороты. Он пролетал по склону, оставляя за собой неширокую, гладкую борозду. Если на пути попадались чьи-либо тела, то шар мгновенно расплющивал их. Фазит был тяжелым и безжалостным, круша на своем пути все подряд. Живые гоблины, завидев шар, разбегались в страхе во все стороны — с их стороны это был вполне разумный шаг.

Четыре единорога мчались галопом вслед за шаром, постепенно отставая от него, так как шар катился теперь по самой крутой части склона. Гоблинам ничего не оставалось, кроме как наблюдать прохождение шара сквозь ряды некогда целых заграждений. Для неприятельской армии продвижение шара сулило катастрофу.

И все же Стайл прекрасно понимал, что война еще не закончена. Оставалось еще несколько невзорванных заградительных барьеров, плюс дальше к северу уклон шел в гору.

Стайл делал ставку на великанов и на выбранный маршрут. Если он правильно учел все аспекты, то должен выиграть, но в данный момент его терзали сомнения. Шар, натолкнувшись на клиновидные заграждения, разнес их на куски. Они не особо повлияли на его курс, и, казалось, шар даже не замедлил хода. Но Стайл понял, что критически важная скорость утеряна.

Достаточно ли далеко укатится шар? Теперь местность была пологой и по большей части лишена деревьев. Стайл не зря тщательно выбирал маршрут на карте. Фазит покатился вверх по склону, потом вниз и дальше вперед. Направление было верным, но движение замедлялось, ведь на нем с каждой милей неизбежно сказывалось сопротивление множества незначительных препятствий.

Местность Протона, почти не заметная из-за его голого ландшафта, теперь начала бросаться в глаза благодаря появившимся силовым куполам — изолированным поместьям Граждан; возможно даже, что всадники повстречают сейчас кого-нибудь внутри куполов.

Была какая-то своя, особенная, притягательность в таких технологических объектах посреди голого ландшафта — это были крошечные крупицы богатства среди абсолютной нищеты, словно бриллианты в песке. Сейчас они казались Стайлу абсолютно незнакомыми. Почему? И он догадался: то была точка зрения его двойника, которому весь мир Протона был в новинку, как мир Фазы для Стайла. То, что Стайлу казалось обыденным, для Голубого являлось сказочным открытием.

Шар направился в сторону комплекса из трех куполов, которые соединялись между собой трубами, располагавшимися достаточно высоко, чтобы под ними мог беспрепятственно пройти фазит; но шар как будто решил, что самый западный купол ему нравится больше. Фазитовый шар разрушил генератор силового поля, и купол мгновенно исчез. Рабы начали жадно хватать ртом воздух, ожидая мгновенной декомпрессии, однако, к счастью, тут, в зоне совмещения, была еще и атмосфера Фазы; рабы с удивлением обнаружили, что могут спокойно дышать не только в куполе, но и за его пределами.

Какой-то раб неожиданно выскочил перед скакуном Стайла, Белла попыталась уклониться, но из-за хаотичных метаний раба столкновение было почти неизбежно.

— Раба ждет трава! — пропел Стайл, пожелав, чтобы человек переместился на безопасный и удобный дерн.

Но ничего не произошло, и Стайл сообразил, что заклинание Шины против Адептов все еще действует. К счастью, Белле удалось не задеть человека, и они галопом промчались мимо куполов.

Им повезло, что магия не работала, иначе Адепты стали бы как из рога изобилия сыпать заклинаниями в попытках увести фазит в сторону либо поставить непреодолимые заграждения или ямы на пути шара; а благодаря заклинанию Шины удалось всего этого избежать.

Угнаться за шаром теперь не составляло труда, так как скорость его плавно снижалась. Отправь Стайл его под другим углом, фазит катился бы сейчас по протяженной долине, сохраняя скорость. Но Стайл выбрал более тяжелый и неожиданный маршрут, доверившись интуиции — и от нее сейчас зависела судьба обоих миров. Скоро подойдут великаны, плюс есть еще одна причина, о которой он не сказал вслух, дабы его не подслушали.

Уклон уменьшился, и шар стал заметно снижать скорость. Здесь местность начнет идти в гору, а это помешает их продвижению. Гоблинов поблизости не было. Хорошо, что Стайлу хотя бы удалось оторваться от них.

Вероятно, здесь много кочек, ям и всяких других препятствий; но если великаны придут вовремя, то особых проблем не возникнет.

В итоге шар остановился, засев в рыхлой выбоине так крепко, что своими силами его оттуда уже не вытолкнуть. Они подъехали и остановились возле шара.

— И что теперь, Стайл? — поинтересовалась Шина с нехарактерной для роботов саркастической усмешкой.

— Вы, единороги, смените облик, летите и разведайте, далеко ли великаны, — начал выдавать указания Стайл. — Они должны быть уже рядом. Передайте им, что нам срочно нужна их помощь.

Четверо единорогов поменяли телесную форму на полетную и скрылись в небесах.

— Я тоже посмотрю, — сказал Стайл Шине, — спроецируй мое изображение поочередно в разных удаленных точках вокруг этого места.

Она сделала, как он просил. Вскоре Стайл убедился, что большая армия гоблинов действительно собралась на пути, ведущем через долину, но сейчас они уже направлялись в сторону реального расположения шара. Пройдет не так много времени — и они окажутся здесь. Великаны просто обязаны прийти сюда первыми!

Единорогам сопутствовала удача: очень скоро появились три высоченных великана, шагавших сквозь горизонт, головы их буквально витали в облаках. Они следили за передвижением шара с помощью гигантского полевого бинокля, так что были сразу готовы перехватить шар, как только он остановится.

Стайл заставил Шину снять с них обоих чары невидимости и защитные поля, так как больше в них не было нужды. Сейчас Стайлу необходимо, чтобы его видели, дабы он смог руководить работой великанов.

Вскоре великаны уже вовсю орудовали огромными металлическими палками — ими они толкали шар вперед, вверх по склону, по маршруту, указанному Стайлом. Великанам новое занятие пришлось по душе, так как напоминало гигантский бильярд, в котором нужно было бить по крошечному, но очень твердому шарику. Если били они неправильно, кий ломался, что вызывало у них крайнюю досаду.

Передовой отряд гоблинской армии подоспел слишком поздно: шар отправился в путешествие, а Стайл с товарищами поскакал за ним. Сейчас, как полагал Стайл, был самый ответственный момент. Если умник Большенос поступил так, как задумал Стайл, то…

— Гоблинам ни за что не остановить великанов, — сказала Шина. — Мы победили! Клип говорит, что граница Занавеса проходит по нашу сторону от гребня Белых Гор. Это совсем рядом!

К вершине холма вышел отряд гоблинов. Они не пытались оказывать сопротивление великанам, они бежали… перед ними, словно расчищая великанам путь. Все это выглядело странно. Великаны спокойно продолжали поочередно бить по шару киями. Такая работа выматывала даже их, и, когда они уставали или когда ломались кии, движение вперед замедлялось.

— Граница должна проходить где-то тут, — сказала Шина.

— Уже нет, — возразил Стайл, — гоблины передвинули ее.

Тут она все поняла.

— Нет! Значит, мы вовсе не побеждаем!

— О, мы доберемся до границы, — успокоил ее Стайл. — Просто небольшая задержка, великаны подустали, придется пробираться через вершину на гребне чуть дольше.

— Да, пожалуй, — согласилась она, глядя на вершину с крутым, почти отвесным, скалистым склоном. — Ты это предвидел? Зачем же ты нас сюда отправил? Великаны могли бы толкать шар в обход горы, и мы бы гораздо быстрее пересекли Занавес, и сейчас мы бы уже победили. А теперь у врагов будет время придумать что-нибудь похуже.

— Правильно, — кивнул Стайл.

Великан остановился и тщательно прицелился по шару, потом затряс головой — и пот с него в виде дождя пролился на землю.

— Твои работники скоро начнут бунтовать, — предупредила Шина. — Должна же быть причина для этого идиотизма.

Стайл прислушивался, но не к ней. И вот, наконец, он услышал: звучание Флейты, прежде слабое, резко усилилось.

— Оракул только что пересек границу, — объявил Стайл, — или, скорее, граница добралась до Оракула. Компьютер теперь находится в зоне совмещения, с этого момента он сам перенесет себя на Протон.

— Оракул! — воскликнула Шина. — Ему надо было перейти на Протон, чтобы завершить обмен; чтобы можно было воспользоваться его вычислительной мощью и знаниями для реорганизации экономики Протона.

— Гоблины только что помогли нам это сделать, — подтвердил Стайл. — Теперь осталось перекатить шар через хребет и отправить его за границу зоны совмещения, тогда Клеф позволит Занавесу схлопнуться в сингулярность и исчезнуть.

— Это ты здорово придумал! Ты знал, что Занавес не распространяется так далеко и что Оракул находится тут, в горах, поэтому ты…

— Нам все еще нужно доставить шар, — напомнил Стайл. — Мы еще не победили.

Великаны принялись за работу с новыми силами. Общими титаническими усилиями они перекатили шар через хребет, и теперь фазит неумолимо катился вниз, к границе Занавеса. Хватаясь за выступы на скалах, путники устремились за шаром, их переполняла радость от предвкушения победы.

Когда Стайл с Шиной забрались на горный хребет, то увидели, что открывшийся взору склон почернел от заполонивших его гоблинов: остатки их армии совершили марш-бросок, чтоб дать последний бой. Разумеется, отдельные гоблины не в состоянии остановить стремительный массивный шар — они отчаянно отпрыгивали с его пути. Склон был таким крутым, что даже великанам было бы нелегко теперь остановить шар на полпути к границе.

На горизонте Стайл заметил только что прибывших огров. Они были готовы драться, но сейчас находились в некоторой, вполне понятной, нерешительности, видя перед собой огромное море гоблинов. Однако, кажется, помощь огров теперь уже не требуется.

На соседней, к северу от них, горе находилось устройство, которое Стайл раньше видел только на картинках, когда изучал планетарные войны, — это была ядерная пушка. Питаемое за счет ядерного синтеза орудие допротонитовой эпохи могло выстрелом отправить снаряд в дальний космос… или в любой другой объект, находящийся в прицеле на куда меньшем расстоянии.

Стайл подозревал, что умник Большенос наверняка зарядил пушку протонитовым снарядом весом в полтонны — единственным веществом, способным оказать воздействие на фазитовый шар. Как видно, командир гоблинов довольно быстро придумал стратегию в противовес плану Стайла.

— Все назад, на ту сторону! — крикнул Стайл. — Великаны, ложитесь на землю! Быстро!

Земля затряслась, когда гиганты подчинились его приказу. Великаны, единороги и остальные укрылись за горным хребтом.

Пушка произвела выстрел, и фазитовый шар разлетелся на тысячи осколков, подняв огромное облако пыли. Сверху пролился фазитовый дождь: из валунов, гравия, щебенки и песка. Шина прыгнула, чтобы прикрыть своим телом Стайла — ее тело было гораздо прочнее; киборг поступил также с медведеголовым. Единороги приняли уменьшенный облик летающих существ, чтобы укрыться аналогичным образом. И только великаны испытывали некий дискомфорт: они били себя по тем местам, куда в них втыкались камешки, словно их кусали комары.

Огромная армия гоблинов пришла в движение — они явно знали, что делать. Каждый из них подбегал, хватал упавший кусок фазита и бежал с ним на юг, подальше от границы зоны совмещения.

— Нет! — крикнула Шина. — Разрушение шара не страшно, главное, чтобы фазит оказался за границей — в мире Протона. Но вот так они нас уничтожат!

Последняя задумка Большеноса не могла не восхищать. Он опять перехитрил Стайла, уступив в меньшем — отдав Оракула — ради более значимой победы. Шару позволили перевалить через хребет, чтобы здесь его встретила ядерная пушка.

Но Стайл отказывался признать поражение. Оставалась еще одна слабая надежда.

— Труль! Коричневая! — позвал Стайл. — Если вы меня слышите — воспользуйтесь книгой! Сделайте что-нибудь, пока Адепты расслабились и празднуют победу!

Слышат ли они его? Сможет ли Коричневая вовремя отыскать нужное заклинание и воспользоваться им? Стайл боялся, что нет.

Вдруг у него возникло какое-то странное ощущение, как если бы чрезвычайно мощное волшебство применили неправильно или не там, где нужно. Затем все пришло в норму, и вокруг вроде бы ничего не изменилось: гоблины по-прежнему бежали вперед со своей ношей, правда вид у них был такой, будто они испытали легкое головокружение и слегка дезориентированы, но все же они оставались вполне дееспособны.

Когда камнепад закончился, Шина с отчаянием посмотрела на Стайла.

— Мы не сможем остановить их всех, — сказала она. — У нас есть огры и единороги, но гоблинов так много и их будет трудно поймать. Заклинание из книги не сработало или было заблокировано Адептами. У Коричневой Леди просто нет нужного опыта работы с таким видом волшебства.

— Не знаю, — покачал головой Стайл, — это не походило на заблокированное волшебство. — Ему в голову пришла мысль о том, что бы это могло быть, но он решил не высказывать ее вслух. Сейчас это уже не имело никакого значения. — Не гоняйтесь за гоблинами! Нет смысла рисковать понапрасну.

Великаны и единороги недовольно отвернулись от него, но преследовать гоблинов не стали. А те вскоре утащили фактически весь фазит, унеся его с собой в виде отдельных крупных кусков либо набив мелкими кусочками походные сумки.

Битва закончилась.

Главнокомандующий Большенос, направляясь к Стайлу, торжественно спустился с вершины холма.

— Поздравляю с отлично проведенной кампанией, Адепт, — учтиво произнес он. — Ты перехитрил меня с Оракулом, но зато… я обставил тебя с пушкой. Власть Оракула в неразделенных мирах весьма сомнительна. Однако будь так любезен, проясни мне один непонятный момент…

— Конечно, — согласился Стайл.

— Что за заклинание было в самом конце, что применить ты попытался? Я ощутил в нем мощь несусветную, но… не свершилось ничего.

Рядом появился Труль, а с ним Коричневая, сжимавшая в руках книгу магии.

— Мы можем ответить тебе, гоблин, — вмешалась в разговор Коричневая. — Это была смена полярности.

Большенос наморщил лоб:

— Смена полярности? Не разумею.

— Понимаешь… это изменение направлений. Типа, запад становится востоком, а север превращается в юг, ну или что-то вроде того. Оракул сказал нам сделать сие, когда попал в зону совмещения и смог воспользоваться голо… голограмп… в общем, своими волшебными картинками, дабы поговорить с нами. Такая умная машина, скажу я вам!

— Север превращается в юг? — переспросил гоблин, на его лице появились признаки волнения.

— Ну да. Армия твоя понесла фазит не в ту сторону — через границу на север.

Гоблин встал как вкопанный, переваривая услышанное, мысленно разбирая детали и значение сказанного. Оказывается, их всех обманули, предвидеть использование такого сверхмощного заклинания никто не мог — так и задумывалось, чтобы исключить вмешательство враждебных Адептов.

Большенос снова повернулся к Стайлу.

— Поздравляю с лучшей кампанией из когда-либо проводимых на моей памяти, Адепт, — сказал он с все той же учтивостью, как будто он вовсе и не проигрывал. — Последний выигрышный ход остался за тобой. — И он зашагал назад, вверх по склону, а его солдаты шли стройной колонной позади него.

Победа одержана, совмещение можно смело прекращать, а миры теперь могли безопасно отделиться друг от друга, чтобы никогда больше в этом районе вселенной не пересечься.

Стайл видел, как мерцает и ужимается Занавес, приближающийся с юга гораздо быстрее, чтобы закончить сжатие в обители Оракула, расположенной как раз под ними. Или Занавес приближался с севера? Трудно сказать наверняка из-за заклинания смены полярности. По ту сторону границы, на севере, теперь был растительный мир Фазы; а к югу от горного хребта лежала бесплодная пустыня Протона. Поменялись только направления, а сама местность почему-то — нет. Гоблины побежали домой не в ту сторону. Но это не имело значения — они были существами Фазы и останутся на ней в любом случае, так же как роботы и киборги останутся на Протоне.

Сам Стайл теперь вернется на Протон; ему придется вернуть долг Гражданке Мэл, жениться на Шине и работать рука об руку с Оракулом-компьютером над реформированием существующего строя. Его двойник оживет, чтобы жить рядом с Нейсой, и с Клипом, и с другими друзьями Стайла на Фазе, и с Голубой Леди. Как же здорово ему там будет!

— Жизнь твоя лично мне не кажется унылой, — подумал Голубой Адепт. — Сложные задачи, необычные и захватывающие политические интриги, сказочная Игра, а женщины Протона… но нет никого лучше, чем Шина. Полагаю, жизнь твоя будет куда лучше моей.

— Только не забудь о моих обязательствах на Фазе, — ответил ему Стайл без особой радости. — Прошение подай Верховному Жеребцу, дабы отпустил он Клипа и позволил создать пару с Беллой — так будет лучше для обоих. И еще одну мысль имею о тролле Труле, о цельности его натуры и о мастерстве скульптора. Ему можно было бы передать книгу магии, дабы он стал новым Красным Адептом, он бы лепил полезные магические амулеты для…

— Это была моя мысль, дурачок! — подумал Голубой. — Конечно же я… — и тут закрывающийся Занавес настиг их. — Погоди… Смена полярности! — с удивлением подумал Голубой в тот самый миг, когда его душа потеряла связь со Стайлом.

— Прощай, я! — моргнул ему на прощание Стайл.

Кажется, Голубой понял что-то, чего не понял Стайл, а теперь уже поздно выяснять. Он и весь чудесный мир Фазы исчезли навсегда. Стайл чувствовал, как из-за этой невосполнимой потери у него наворачиваются слезы на глаза. Никогда не увидеть ему вновь Голубую Леди или Нейсу…

Но жалости к самому себе он не допустит. У него есть чем заняться в этом мире.

Стайл открыл глаза. Он лежал на кровати в комнате своего особняка, в Голубых Владениях. Разумеется, это всего лишь копия на Протоне. Должно быть, он потерял сознание, Шина перенесла его сюда и положила отдыхать в полном уединении. Шина была определенно само совершенство; как жаль, что раньше она не могла побывать на Фазе… хотя это в любом случае только осложнило бы все.

Он встал, сразу почувствовав головокружение от резкого подъема, и тут же быстро присел, чтобы кровь снова прилила к голове. Ощущение такое, будто он пролежал здесь очень долго в одной позе. Чувствовал он себя как-то неуклюже и неустойчиво, но уже быстро приходил в норму.

Стайл уставился на колени, изумление нарастало: колени были полностью подвижные и никакого намека на боль. Его ранение вылечили! А, ну да. Шина воспользовалась его бессознательным состоянием, чтобы провели хирургическую операцию и чтобы сейчас он чувствовал себя гораздо лучше. Хотя он совершенно не ожидал от нее такого — что она предварительно не посоветуется с ним.

Стайл прогулялся до двери. В небольшой комнате царила темнота, и он тут же на автомате пропел заклинание: «Тьма — не нужна!». Зажегся свет, но только вполовину от полной яркости, как он и хотел.

Стоп… Он же не может колдовать на Протоне!

Он оглянулся назад и увидел… лежащую на прикроватном столике гармонику. Гармоника Голубого… Ее оставили рядом с…

Затем Стайл услыхал чьи-то легкие шаги — вероятно, кого-то встревожили его передвижения по комнате. Он сразу узнал эти шаги — они принадлежали Голубой Леди, Шина ходила по-другому.

Пребывая в шоке от неожиданного счастья, он понял, что случилось нечто непредвиденное. Из-за смены полярности он и его двойник отправились не в те миры! Душа Стайла ушла в тело голема, у которого с коленями все было в порядке, в то время как Голубой покинул Фазу.

Фаза не будет в безопасности, пока Голубой Адепт не покинет Фазу навсегда. В итоге пророчество все-таки сбылось. На Фазе находился Стайл, он ненастоящий Голубой Адепт, а настоящий был здесь все время внутри гармоники, пока не произошло разделение миров. Коричневый Адепт, незнакомая с книгой магии, получила указание от всезнающего Оракула сотворить заклинание смены полярности, которое оказалось более всеобъемлющим. И поэтому…

И еще одно пророчество… О нем он думал, что услышал его после свершения, — о том, что Стайла предаст для его же блага женщина, кажущаяся юной. Коричневая казалась ему юной с первого дня знакомства — это совпадение не случайно! Она поняла гораздо лучше него, где должна пройти его будущая жизнь, и сделала так, чтобы его мечта стала явью. Как точно теперь складывается вся мозаика!

Голубой Адепт, не желающий жить с женщиной, которая его уже не любит, и восхищенный удивительным миром науки и красивым, преданным, достойным созданием — Шиной. А она, в свою очередь, тоже заинтересовалась Голубым — человеком с внешностью Стайла и сердцем, свободным от любви к Голубой Леди…

В комнату зашла Голубая Леди, потрясающе красивая и в то же время печальная. Как только она приблизилась к Стайлу, ее лицо приняло выражение холодного спокойствия:

— Мой господин, знай, что я с готовностью буду служить и помогать тебе во всех делах, — с грустью промолвила она. — Чему быть, того не миновать.

Конечно, Леди считала, что перед ней Голубой, но любила она Стайла. Она способна вынести все что угодно, выносить и вырастить его сына, покорившись судьбе и не выказав ни слова сожаления или упрека. Но в этот раз идти на жертвы ей не придется.

— Любимая, есть новость у меня для тебя, тебя, тебя…

Примечания

1

172 см

2

Игра слов: stile — стремянка; style — стиль, изящество, злегантность (англ.)

3

142 см

4

Волос (англ.)

5

Ладонь (hand) — 10 см. Эта мера применяется при измерении высоты лошадей. Рост Нейсы — 146 см.

6

Обозначение химического элемента и атомного номера платины (прим. пер.).

7

«Пункт» — в нардах так называется любой из 24-х расположенных в ряд треугольников, по которым в процессе игры передвигаются шашки (прим. пер.).

8

Бар (англ. bar) — разделительная полоса посередине доски, на которую можно выставлять шашки (прим. пер.).

9

Здесь используется игра слов: одно из значений слова bar в английском языке — «черта», «полоса» (прим. пер.).

10

Дом — участок доски, на котором располагаются 6 конечных пунктов из 24-х; шашка может «выбрасываться» с доски только после достижения «дома» (прим. пер.).

11

Куб, или кубик, удвоения — используется для учета кратного повышения ставок; на его грани нанесены коэффициенты умножения ставок: 2,4,8,16,32,64 (прим. пер.).

12

Она же пассифлора или пешенфрут (по-английски passion fruit) — дословно переводится как «фрукт страсти» (прим. пер.).

13

Имя Руя от англ. Rue — сострадание, раскаяние (прим. пер.).

14

Палаш — меч с широким лезвием, используемый больше для рубящих и режущих движений, чем для колющих (прим. пер.).

15

На амер. сленге cookie — повар, поваренок (прим. пер.).

16

От англ. spade — лопата (прим. пер.).

17

Сэм Спэйд — частный детектив, персонаж произведений американского писателя XX века Дэшила Хэммета (прим. пер.).

18

От англ. dulcimer — цимбалы (муз. инструмент) (прим. пер.).

19

От исп. dulce — сладкая (прим. пер.).

20

Меллоны — один из старейших финансовых кланов США, преимущественно семейного характера (прим. пер.).

21

1 тройская унция приблизительно равна 31,1 г (прим. пер.).

22

От англ. merle — черный дрозд (прим. пер.).

23

1. Draw Poker (англ.), дро-покер или пятикарточный покер с обменом, — один из самых простых видов покера.

2. В покере термин «рука» (англ. hand) обозначает лучшую комбинацию из пяти карт.

3. В покере термин «дилер» обозначает человека, который раздает карты (прим. пер.).

24

Пара, т. е. две карты одного достоинства — предпоследняя по ценности комбинация карт в покере (прим. пер.).

25

Старшая карта — наименьшая по ценности комбинация карт в покере, определяется картой наивысшего достоинства среди карт в раскладе (прим. пер.).

26

Флаш (от англ. flush) — комбинация из пяти карт одной масти (прим. пер.).

27

Термином «блейз» (от англ. blaze) в покере обозначают руку, состоящую из одних фигур — данная комбинация выше двухпарной руки, но ниже тройки (прим. пер.).

28

«Голландский стрейт» или «стрейт с пропуском» (англ. skip straight) — комбинация карт, отличающаяся от обычного стрейта тем, что карты идут не строго по порядку, а через одну (прим. пер.).

29

Огры — великаны-людоеды в кельтской мифологии (прим. пер.).

30

Имя Белла — от англ. belle (красавица), также имя имеет сходство с англ. bell (колокольчик) (прим. пер.).

31

Тессеракт — четырехмерный гиперкуб, аналог куба в четырехмерном пространстве (прим. пер.).

32

Имя Вальденс, по всей видимости, образовано от названия Вальденского (Уолденского) лесного пруда, расположенного в заповедной зоне, в американском штате Массачусетс (прим. пер.).

33

В английском языке слова «голова» и «хвост» являются аналогами русских терминов «орел» и «решка» (применительно к монетам) (прим. пер.).

34

Имя Боннет от англ. bonnet — шляпка, чепчик, шапочка (прим. пер.).

35

Сцилла и Харибда — морские чудища из древнегреческой мифологии (прим. пер.).

36

В данном случае под мини-каром понимается очень маленький, малолитражный автомобиль (прим. пер.).

37

Мнемозина — в древнегреческой мифологии богиня, олицетворявшая собой память (прим. пер.).

38

1. Хубилай (он же Кублай-хан) — монгольский хан, основатель монгольского государства Юань, в состав которого входил и современный Китай;

2. Шанду (он же Ксанаду, он же Занаду) — исторический город в Китае, в 13 веке являвшийся летней резиденцией Хубилая (прим. пер.).

39

Здесь и далее используется перевод Константина Бальмонта (прим. пер.).

40

«Райфлмен» переводится с английского как «стрелок» (прим. пер.).

41

Тановый — так называется светло-коричневый цвет с желтоватым или рыжеватым оттенком (прим. пер.).

42

Здесь использовано слово Earthball — дословно с английского: «земной шар» или «шар Земля» — так называют гигантский шар (ростом с человека), который используется в разнообразных спортивных играх (прим. пер.).

Content

Пирс Энтони
Начинающий адепт

Расколотая бесконечность

1. СКЛОН

2. ШИНА

3. СКАЧКИ

4. ЗАНАВЕС

5. ФАНТАЗИЯ

6. НАВОЗ

7. НЕЙСА

8. МУЗЫКА

9. ПОВЫШЕНИЕ

10. ВОЛШЕБСТВО

11. ОРАКУЛ

12. ЧЕРНЫЙ ЦВЕТ

13. СТУПЕНИ

14. ЖЕЛТЫЙ ЦВЕТ

15. ИГРЫ

16. ГОЛУБОЙ ЦВЕТ

17. ТУРНИР

18. КЛЯТВА

Голубой адепт

1. ЕДИНОРОГ

2. ЛЕДИ

3. ПРОТОН

4. МАЛЕНЬКИЙ НАРОДЕЦ

5. ЗАГАДКИ

6. УНОЛИМПИК

7. ХАЛК

8. РАССЛЕДОВАНИЕ

9. МУЗЫКА

10. КРАСНЫЙ АДЕПТ

11. ЛОВУШКА

12. ТАНЕЦ

Совмещение

1. КЛЕФ

2. НАРДЫ

3. МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ

4. СТИХОТВОРЕНИЕ

5. ЗАПАДНЫЙ ПОЛЮС

6. ОБЯЗАТЕЛЬСТВО

7. ЗАЛОЖНИК

8. ПАРИ

9. ИСТОЧНИК

10. РАСКЛАД СИЛ

11. ШАНДУ

12. СОВМЕЩЕНИЕ

Примечания