Яна Розова

Камни глупости

Глава 1. Глупое сердце Веры

— Роскошный мужик!

— Фантастика!

— Ну, Верка, давай, не теряйся!

— Мы все имеем право на счастье!

А этот Черный Алмаз и впрямь был мужиком на загляденье! Во-первых, он был чернокожим, а для Гродина это большая экзотика. Черный Алмаз учился в нашем медицинском, где по старинной традиции учатся загорелые на генетическом уровне ребятки из далеких африканских республик. Хорошая подработка для студиоза!

Во-вторых, парень имел изумительные пропорции и мышечную массу божественной лепки. Такие тела надо не пускать в жизнь, которая так и норовит испортить нашу плоть годами и пороками, а заспиртовывать в ранней молодости и выставлять в музеях для эстетического наслаждения всех желающих.

В-третьих, Черный Алмаз восхитительно танцевал, демонстрируя врожденное чувство ритма и эту особую пластику черных людей, которая нам, бледным северянам и не снилась. Его гибкая динамичность настраивала на разные приятные мыслишки.

— Почему это он Алмаз? — интересовалась наивная Борька, Боряна Тодорова, моя давнишняя подруга. Ее папа — болгарин, но Тодоровы живут в Гродине уже лет тридцать, с тех пор, как Тодоров-старший приехал в СССР работать на химическом заводе. Здесь он женился, вырастил детей, да так навсегда и остался.

— Алмаз — самое твердое вещество на Земле, — пояснила Кристина и добавила более игриво: — Может, Черный Алмаз хочет сказать, что он самый твердый на Земле?

— Это же, сколько надо перепробовать, чтобы убедиться, что он не врет! — мечтательно заметила Настя Сомова.

Вообще-то, Черный Алмаз по праву принадлежал мне. На этот вечер. Потому что подруги заплатили ему за то, чтобы он украсил мой день рождения и выполнил мои любые желания. Он и танцевал на нашем столе прямо передо мной, обдавая пряным запахом горячей черной кожи и не сводя глаз с моего лица.

— Ну, так ты его возьмешь? — прошептала Кристина, склоняясь к моему уху. — Если берешь — возьми эти деньги. Отдашь ему после!

Молча, я взяла протянутые купюры и поманила своего стриптизера пальцем. Он все понял, соскочил со стола и ловко подхватил меня на руки. Мои девки застонали и завыли от восторга.

— Наконец-то наша Верка повзрослела! — Борька послала мне воздушный поцелуй, который я поймала через черное чуть влажное плечо.

Черный Алмаз взлетел на второй этаж ресторана и толкнул ногой дверь отдельного кабинета. Это была комнатка с кожаной мебелью, весьма удобной как для сидения клиента, так и для его возлежания. Кроме мебели здесь стояли журнальные столики, красовались живописные полотна сомнительного содержания и все это в мягком красноватом свете, придающем интерьеру сомнительное очарование борделя.

— Все, — сказала я, решительно высвобождаясь из длинных танцорских рук. — Приехали!

Он ответил удивленно и с легким акцентом:

— Ты не будешь со мной заниматься любовью?

— Черный Алмаз — неглупый парень, — похвалила я стриптизера. — Вот тебе денежки, только обещай мне, что не выйдешь отсюда раньше чем через два часа! И скажешь моим подругам, что я устала и поехала домой. Понял?

Он кивнул немного обиженно, видимо сочтя меня фригидной расисткой. Но что мне за дело до его выводов? Покинув номер, я свернула ко второй лестнице, выводящей прямо на улицу, а не в зал. Через десять минут удалось поймать такси.

Если вы решите, что я — неблагодарная крыса, то будете правы, но весь этот юбилей с рестораном и стриптизом мне не по душе. Так уж вышло, что все мои подруги — весьма обеспеченные женщины. К примеру, волоокая красавица Боряна работает в процветающей строительной фирме отца. Настя Сомова, вечная девушка с летящими по ветру русыми прядями, сама по себе заработала приличные деньги, начиная свой путь к богатству через челночные поездки в Польшу и торговлю на местной барахолке. Сейчас у нее три элитных салона красоты и маленький бутик, торгующий только фирменной европейской одеждой. Кристина же, просто супруга Артема Бескровного. У нее чудесная беззаботная жизнь, созданная для нее мужчиной моих грез. Но я не о том.

Мои подруги живут немного иначе, чем я. Они не понимают, что мне их образ жизни не подходит в принципе, и норовят развлечь меня на свой манер. Вот, посмотрите, стриптизера подарили! Но это сейчас модно у светских львиц: маленькая демонстрация превосходства женского кошелька над мужской гордостью. Но мне-то что демонстрировать? Я бы предпочла получить подарки попроще и попрактичнее: приличный шампунь для волос или набор тарелок…

И потом я замужем — они что, забыли? Нет, они не забыли. Боряна и Настя не видят ничего плохого в маленьком адюльтере. Они — свободные женщины, им кажется, что брак между мужчиной и женщиной — чистая формальность. Настя искренне верит в полигамность человеческих особей обоих полов, а Боряна слишком цинична: верность мужу — смешное средневековое понятие. Странно только поведение Кристины — мой муж приходится ей родней! Наверное, Кристина просто заигралась.

Кстати, вот именно такие несуразности привели меня к простейшему соображению: друзей не выбирают. Это только кажется, что мы пускаем к себе в душу только тех, кто нам приятен, кто нас понимает, кто сердцу мил, а на самом деле — присмотритесь к своим друзьям! Вы увидите, что они далеки равным образом и от идеала и от ваших ожиданий. И тем не менее, эти несовершенные друзья нужны вам как воздух и, главное, вы нужны им. А в ком окажется достаточно мужества, чтобы отказать в дружбе тому, кто в ней нуждается?

Борьке и Насте, девчонкам, которые стели моими друзьями на студенческой скамье, я точно нужна. Надменная Борянка устает держать нос задранным до небес, показывая всему миру, что она не только дочь богатого папы, но и сама из себя кое-что представляет. И только с Верой Борянка может отдохнуть и снять свою неудобную маску.

Настя ждет от меня поддержки. Мало кто догадывается, что эту успешную красавицу мучают комплексы различного рода — Настя считает себя слишком толстой и стесняется деревенского происхождения. Для того, чтобы чувствовать себя увереннее, Настя ведет себя как настоящая вредная стерва — ищет изъяны во всех и вся, критикуя и высмеивая других. Только рядом с Верой, одетой в дешевые джинсы и позапрошлогодний свитер, Настя расслабляется и позволяет себе становиться простой и великодушной. Словом, такой, какой Бог сотворил ее.

Совсем иначе сложились мои взаимоотношения с бывшей одноклассницей Кристиной. Я нужна ей, как источник идей, которые моя прекрасная подруга воплощает на самом высоком уровне. Мы знакомы с самого раннего детства и с тех самых пор Кристина упорно копирует мои манеры и привычки, да еще и претендует на авторство. Например, когда я смеюсь, я касаюсь кончика носа и всегда сажусь на самый край стула, будто боюсь помять юбку — и Кристина делает так же. Свои косы я обрезала еще в школе, классе в четвертом, наверное. Помню, как ужасно гордилась своей взрослой стрижкой и тем, что ни у кого из девочек нет такой модной прически. А на следующий день в классе появилась еще одна стриженная головка — моей лучшей подруги Кристины! Самое обидное заключалось для меня в том, что стрижку Кристины одноклассники хвалили наперебой, а о моей прическе забыли в тот же миг.

Дальше — больше! Что бы я ни делала, она тут повторяла за мной: учила французский язык, носила мини-юбку, много читала… Однажды не выдержав, я рубанула с плеча, что, дескать, не слишком приятно замечать за ней такое откровенное подражательство, но Кристя объявила, что это я сама копирую ее во всем! И попробуй поспорить. Она — умница, красавица, отличница, мамина помощница. Блестяще училась, примерно вела себя на уроках, родители одевали как принцессу, а мальчишки забрасывали записочками с признаниями в любви. А Вера Васильева всего-навсего посредственность, просто квинтэссенция всего среднего и серого. Кто же поверит, что Кристина подражает Вере? В глазах остальных я была цирконием, который пытается отразить блеск бриллианта.

Самым правильным стало бы отказаться от дружбы с Кристей, но она всегда имела надо мной особую власть, зачаровывая своим бриллиантовым блеском. В детстве я просто не смогла отказаться от так называемой дружбы с ней, а, став взрослой, поняв все на свете о дорогой своей подруге, я сохранила наши отношения. Только постаралась немножко отстраниться, свести общение к минимуму.

Но все равно мы оставались похожи между собой: моя танцующая походка, мои глуховатые и упрямые интонации, мое пренебрежение гламуром — все отражалось в Кристине. Идентичность привычек подчеркивалось внешним сходством. Мы обе — круглолицые, худенькие шатенки.

Теперь все это уже не кажется таким уж важным. Кристина и я относимся к разным социальным слоям и вращаемся на разных орбитах. Кто знает о нашем сходстве? Ну, разве что Борянка с Настей, но они никогда об этом не говорят. Возможно, думают, что не стоит обижать Верочку, которая так стремится походить на Кристину Великолепную. Кстати, это я привела Кристю в нашу студенческую компанию, и ей удалось придать нашим сборищам некий шик, класс, уровень. Благодаря Кристине мы стали бывать в новомодных заведениях, пить текилу и почти все время болтать о дорогущих тряпках и косметике. В этой теме Кристине не было равных! Даже Настя и Боряна слушали, ее, открыв рты.

Дома меня поджидали пустые чемоданы и разбросанные шмотки. На следующий день мы с мужем и сыном собирались ехать на море. И, как выяснилось совсем недавно, Кристина со своим мужем Артемом тоже ехали с нами.

— Я так рада! — сказала Кристина по поводу совместной поездки. — А ты?

Я представила себе непритязательный пейзаж анапского незатейливого курорта: широкий песчаный пляж, заплеванный и грязный; груды телес, тесно уложенных на цветастые подстилочки; полное отсутствие элементарных удобств. Тела вокруг шевелятся, галдят, жрут, швыряют упаковки от сожранного прямо на песок и учат своих детей справлять естественные нужды там, где они, эти нужды, детей застали. И среди всего этого — Кристина: капризный вид маленькой девочки, самый дорогой купальник из всех, что я видела в жизни, изысканно уложенные кудри, на шее и в ушах стильное золото. «Никакой бижутерии!», как же, я помню ее лозунг! Макияж умеренный, умелый и высокохудожественный в духе: «Ах, я просто такая красивая родилась!».

— А как же! — ответила я, лицемеря в тон словам подруги. Моя улыбка выглядела не просто дружеской, а счастливой до безобразия. Мы стояли друг напротив друга, одинаково улыбаясь и одинаковыми жестами поправляя одинаковые волосы. Мы, вообще, напоминали двух Барби: она — стодолларовую, а я — восьмидесятирублевую. — Но мам-то Анапа зачем? Это же не ваш уровень!

О, да! Сверкающее море будет разлито в Анапе только для ее глаз цвета уникального синего бриллианта «Хоуп». Впрочем, здесь меня не надурить! Я точно знаю, что это цветные контактные линзы.

— Мы с Артемом решили вспомнить молодость! — рассмеялась Кристина в ответ, блеснув чудесными, поистине жемчужными, зубами. Какую это молодость она собралась вспоминать? Бескровные всегда были обеспеченными людьми. — Нет, правда. Артем новую квартиру купил и теперь там ремонт, а на отдых осталось маловато. Олесю мы отправили в детский лагерь, неподалеку от Анапы. А сами решили не ездить за границу в этом году. Какой смысл? Приедем и будем там центы считать! Лучше уж здесь ни в чем себе не отказывать. А в Анапе все такое дешевенькое!

— Да, — кивнула я. — На базаре продавцы сами доплачивают, чтобы у них арбузы брали!

Я так мечтала об этом отпуске: Илюшка первый раз увидит море, Алеша займется своим творчеством, я буду плавать за буйки. И, что самое главное, мы побудем семьей! В обычной жизни времени на общение нет совершенно: с утра все проснулись, спросони похлебали чаю и разбежались. Вечером пришли, съели ужин и на боковую. Разве это жизнь?

И вот теперь весь отпуск я проведу в компании Кристины и Артема! И если присутствие Кристины для меня не проблема, то ее высокомерный преуспевающий супруг всем видом своим будет напоминать, чего в жизни я лишилась по милости подруги. Оставалась лишь надежда на мужа: Алеша общителен, остроумен, приветлив и всем приятен. Когда-то нас познакомила Кристина, предсказав мне замужество, и не ошиблась. Так что — бог дал, бог взял!

Алеша поэт, стихи это его призвание, его стезя и его крест. Лично мне кажется, что после поэтов Серебряного века сказать нечего, но Алеша не может не посвящать стихам каждую минуту своего существования. У него есть три опубликованных сборника, несколько десятков его стихотворений напечатано в регулярных поэтических изданиях. Он известен в узких кругах, знатоки называют его тонким, чувственным лириком, поэтом с большим потенциалом и загадочной недосказанностью. Вот только денег это не приносит. Заработка ради, поэт Алексей Бойко работает водителем у директора банка. И еще Алеша удивительно добрый, невозможно прощающий и великодушный человек. Вот у кого бриллиантовое сердце!

Много лет назад, когда Артем Бескровный выбрал себе в жены мою копию — Кристину, приняв ее за оригинал, я была… задета, обижена и очень переживала. Не знаю, чего в тех переживаниях было больше: уязвленной женской гордости или настоящего чувства. Нечто болезненное в отношении к Артему сохранилось до сих пор, и я очень не люблю об этом вспоминать, поэтому намеренно стараюсь избегать общения с четой Бескровных. А Алеша — это моя отгадка, моя твердь, мое будущее. И не надо забывать, что множество стихов Алексей посвятил мне, именно мне и только мне. Я с удивлением узнавала свое отражение в зеркале его рифм, а он только улыбался своей особой понимающей улыбкой.

И как же глупо женское сердце, не полюбившее мужчину, давшего столько тепла и любви! Бессовестная дура, я по-прежнему тоскую по холодноватому взгляду Артема.

Глава 2. Курортные развлечения

— Мы встречаемся вечером, — сообщил мне Алеша, поболтав с Бескровными. Мы уже три дня предавались знойному отдыху на грязноватом анапском песке. — Решили в ресторан сходить! В санатории неплохо кормят, и ансамбль приезжает каждый вечер из Анапы.

— Местные «Бони М»? Очень соблазнительно! Родной, мы не потянем все эти удовольствия! — предупредила я его.

— Ничего, — отмахнулся муж. — Потом поголодаем пару лет и восстановим финансовую брешь! Мне только на пользу.

Он трагически вздохнул и похлопал себя по животу, который еще не свисал из плавок, но уже и не втягивался на вдохе.

— А Илюша? — я искала предлог, чтобы отказаться от ресторана.

— Он только обрадуется, узнав, что мы уходим!

Алеша улегся на полотенце, а я села рядом на песок. Муж, даже лежа, умудрялся выситься над остальными людьми на пляже.

Я чувствовала, как пульсирует в висках солнце. Обожая море, всегда умираю возле него! Плохо переношу горячее солнце и контраст с прохладной водой, анапский ветер и песок, пригоршнями летящий в глаза. Мне легчает только к вечеру, когда солнце прячет свое раскаленное тело в синюю глубину, пахнет солью и вечностью. И еще у меня есть несколько тайных часов с утра: встав пораньше пока семейство сладко сопит в объятиях Морфея, иду искупаться в утреннем ласковом море на день грядущий.

Нет, надо расслабиться! Я легла прямо на раскаленный песок и совсем не хотела, но представила себе сегодняшний вечер в компании Кристи и Артема. Глубокая печаль уже почти затопила мое сердце, но вдруг случилось землетрясение, эпицентр которого был прямо рядом со мной!

— А-а! — услышала я оглушающий рев. — Илюшка, паршивец, кто тебя этому научил?!

Подброшенная толчком, я оказалась на ногах и только тогда поняла причину стихийного бедствия. Колебания почвы и акустические эффекты вызвал Алексей, получивший холодный душ и вскочивший на ноги. Оказалось, что добрый Илья выжал на своего папу мокрые холодные плавки. Хоть бы не признался, кто его научил, а то мне не жить. Однако, быстрый какой мальчик! Я и не заметила, как сынок успел вылезти из воды и сгонять в барханы за пляжем, чтобы переодеться.

Илья понял, что ему удалось произвести на отца незабываемое впечатление, и рванул прочь. Алексей, хохоча, и погнался за ним. Их вопли и визги смолкли где-то в море. Я же стала собирать полотенца, мокрые Илюшкины плавки, разбросанные огрызки и пустые бутылками из-под сладкой и минеральной воды. Пора в домик на сиесту!

Вечером мы с Алешей стали собираться в ресторан. Алексею хотелось цивилизации, водки и танцев. Вообще-то, он пьет мало, а уж пляшет и того реже, но за три дня пребывания в дикости муж соскучился по развлечениям.

— Я буду свою книгу читать! — сообщил Илья деловито.

— Это про то как быстрее свести маму в могилу? — уточнила я, погладив его выгоревшие вихры.

Честно признаться, никогда не ожидала, что рожу такого умного и красивого мальчишку! Последние двенадцать лет, с момента появления Ильи на свет, материнская гордость просто распирала меня.

— Нет, это про то, как опасно бросать маленьких детей одних, — в ответе сына я почувствовала угрозу.

— Кажется, мы говорим об одном и том же! Хочешь, никуда не пойду?

— Иди уже! — свысока ответил сынок. — Столько косметики извела. Зря, что ли?

Алексей стоял у зеркала, пытаясь одновременно выпятить грудь и втянуть живот, отвлеченно прокомментировал:

— Заметь, со мной он такого тона не допускает!

— Потому что ты вон, какой здоровенный! — тихо сказал Илья, скрываясь за страницами «Восемьдесят тысяч лье под водой».

Папа пропустил это замечание мимо ушей, потому что его йога никак не удавалась — ни грудь не выпиралась, ни живот не уменьшался.

— Слушай, тебе не кажется, что я растолстел?

— Нет, милый, — легко соврала я, — просто светлое тебя полнит!

Я припрятала лукавую улыбочку и мазнула подмышками шариковым дезодорантом. У Алексея аллергия на спреи, поэтому я не пользуюсь ими никогда. А жаль — вот бы лаком для волос спрыснуть прическу!

Вопреки ожиданиям, вечер прошел вполне сносно. Алеша, как я и ожидала, стал душой застолья. Он умело шутил, произносил настоящие кавказские тосты под настоящую грузинскую «Хванчкару», учил шашлычника жарить шашлык, спел пару песен вместе с ансамблем на эстраде и изобразил в паре с Кристиной зажигательную лезгинку. Мой муж и Кристя почти не пропускали танцев. Свой индивидуальный план по развлечениям поэт перевыполнил лет на пять вперед.

Исподволь я наблюдала за избалованным сибаритом Артемом, оказавшемся в кошмарных условиях дешевого российского курорта. Сначала бедняга был потрясен полным отсутствием выбора в меню и скатертью, заляпанной чем-то желтовато-комковатым. Но потом, когда попробовал вино и шашлык, а на омерзительное пятно официант поставил огромное блюдо с овощами — немного расслабился. Даже улыбнулся пару раз своей особенной кривоватой улыбкой, придававшей его узкому лицу чуть смущенное выражение.

Рядом с моим Алешей, он выглядел как парусник рядом с ледоколом. Среднего роста, худощавый, высокомерный и самоуверенный. По его виду следует догадаться: он преуспевает и процветает, его жена роскошная женщина, но и другие не отказывают. Таким он стал в последние годы. Отчасти я ненавидела его за то, как он изменился.

Учитывая самоотречение на ниве отдыха наших спутников, мы с Артемом постоянно оказывались за столом один на один. К ужасу, приходилось как-то общаться.

— Как дела? — спросил он, глядя сквозь меня.

— Нормально, — ответила я, глядя сквозь него.

Очень содержательная беседа! Только немного позже, выпив достаточно вина и устав сидеть болванчиком, любуясь на чужие развлечения, я решила немного поболтать. Мне захотелось напомнить Артему, каким он был прежде:

— Ты все еще увлечен Босхом?

Артем поднял брови:

— Ты помнишь?

— Конечно, — он бы очень удивился, узнав, как много я помню. — Твоя любимая картина «Удаление камней глупости». Не знаю, почему.

— Ух, ты! — Артем повеселел: — давно я о Босхе не говорил! «Мастер, удали камень. Меня зовут Лубберт Даст», — я с трудом сообразила, что он цитирует надпись на картине. А Лубберт Даст это то же самое, что Иванушка — дурачок. Артем делился впечатлениями: — А представляешь, я видел подлинники Босха в Лувре, Мадриде и Роттердаме. Честно признаться, даже не думал, что получу такой шок. Репродукции ничего не передают.

Мы еще поболтали, а вскоре пришло время отправляться по домам. Ресторан закрывался, ансамбль исполнил последнюю композицию. По воле случая это снова была лезгинка, а Кристина и Алексей только что отплясали ее на бис. На Юге лезгинку танцуют все, хоть и не все это умеют.

Взмокший Алеша ушел в туалет освежаться под краном и тут официант принес счет. Я запаниковала, потому что деньги были у мужа. Но Артем, только глянул на цифру и тут же протянул официанту нужную бумажку. Вернулся Алексей, я рассказала про счет, он стал совать деньги Артему, тот отнекивался. Все это было неприятно. Я занервничала, а Кристя, заметив это, сказала:

— Ладно, Алексей, прекрати! Сегодня платим мы, а в следующий раз — вы. Договорились? А сейчас, давайте, переоденемся и сходим на пляж!

Все поддержали эту идею, просто чтобы прекратить дурной разговор о деньгах. Договорившись встретиться через пять минут у моря, мы разошлись по комнатам.

Через двадцать минут у прибоя стояли только двое из четверых — Артем Бескровный и Вера Бойко.

— А я думал, — произнес Артем, — что вы с Алексеем ждать будете, и пришел предупредить, что Кристина заснула…

— Наоборот, — поправила его я, — это я думала, что вы ждать будете, и пришла предупредить, что Алеша заснул!

Он улыбнулся и предложил:

— Давай просто посидим, покурим? Я ночью у моря в последний раз только в детстве был.

— Слишком романтично, — возразила я. — Да и спать хочется!

— Ты боишься романтики? — он кривовато усмехнулся.

Когда-то я обожала эту усмешку, но сегодня она прятала нечто…

— Боюсь я только тараканов, — не слишком умно пояснила я. — Давай твои сигареты, курить будем!

Мы уселись на песок и уставились на лунную дорожку. Хмель уже выветрился из моей бедной головы. Закинув голову, я попыталась угадать хоть одно из известных мне созвездий. Ничего не выходило. Звезды раскидались по небу совершенно беспорядочно, будто кто-то с размаху швырнул миллион бриллиантов на сто тысяч километров черного бархата. И вправду, слишком романтично!

Словно подтверждая мои слова, Артем обнял меня за плечи. Я повернулась к нему, чтобы вручить ноту протеста, но он закрыл мне рот поцелуем.

Я грубо вырвалась и залепила ему неожиданно звонкую пощечину. Он ойкнул, но ничего не сказал.

— Знаешь, что!.. — выкрикнула я.

Артем не знал. Я тоже. Поэтому я повернулась спиной и пошла прочь, со злостью выдергивая ноги из рыхлого ненадежного песка. Конечно, не стоило оборачиваться, чтобы почувствовать на своей спине взгляд Артема. Я точно знаю, что он первым делом посмотрел на мои ноги, потому что я вдруг споткнулась, потом — на плечи (у меня зачесалось под лопаткой), затем он осмотрел мои волосы, точь-в-точь как у его жены, только немного короче и не такие ухоженные и уложенные. Про взгляд на волосы я догадалась, потому что с растрепанного хвостика на затылке соскользнула зубастая заколка, которая вообще никогда не падет. Ну, а пониже спины Артем сосредоточился, когда я наклонилась за розовым крокодильчиком, призванным держать в зубах мои развитые и выгоревшие пряди. О возникших под взглядом Бескровного ощущениях я запретила себе думать, потому что для замужней женщины это грех.

Я лишь заметила, не без самодовольства для самой себя, что стесняться мне нечего. У меня красивые ноги, прямые узкие плечи, густые волосы и вполне аппетитный зад! Так что, смотри Артем, хоть тресни!

Глава 3. Кошки-мышки

После поцелуя у моря, отпуск очень напоминал пытку: Артем выслеживал меня, как кот выслеживает мышку, а я не имела никаких средств обороны. Бескровный портил мне все удовольствия, которые может подарить море влюбленному в него человеку. И мне было непонятно, чего он хочет — разве ему самому нужен роман с подругой жены? Подловатый вариант и довольно неудобный, ведь рано или поздно все откроется, разразится скандал, навалятся неприятности. С другой стороны, я что же, выгляжу дешевкой?

Моя давняя влюбленность тут не при чем — Артем никогда не знал о моих чувствах.

Я была возмущена, подавлена и не могла этого показать, а Артем продолжал методично изводить меня. Во-первых, я лишилась возможности плавать за буйки. Раньше такие заплывы были моей персональной радостью. Алеша никогда не сопровождал меня в этих экспедициях, потому что страдал частыми болезненными судорогами. Случись с ним такое — я бы не смогла дотащить здоровяка до берега. Кристина тоже не любила долго плавать, она вообще держалась на воде не слишком уверено. Зато Артем взялся составлять мне компанию в заплыве. Не подумайте, ничего такого он себе не позволял, но само его присутствие заставляло меня нервничать, что сводило на нет весь кайф и напрочь перебивало релаксацию.

Во-вторых, Бескровный мешал мне загорать. Приняв оптимальную для загара позу, я чувствовала его тайный взгляд на своем теле, его, якобы случайное, прикосновение. Он намеренно заставлял меня краснеть, невинно предлагая при остальных членах нашей маленькой компании:

— Давай намажу тебе плечи кремом! Ты уже обгорела!

Я не могла позволить ему коснуться себя. Это могло бы сразить меня наповал.

— Я не обгорела, — бурчала я, отстраняясь от его назойливой заботы. — Просто чуть-чуть поджарилась.

— Не сомневаюсь, что это очень вкусно! — отвечал Артем, широко ухмыляясь, но так, чтобы его могла слышать только я.

И еще из-за растяпы Бескровного у меня украли бумажник. Раньше мы с Алешей старались не оставлять свои вещи. Чаще всего с вещами оставалась я. Долгие заплывы располагали и к долгому отдыху. Теперь же, избегая оставаться наедине с Артемом, я манкировала своими обязанностями хранительницы полотенца и вещей. В тот раз получилось именно так. Выходя из воды, я заметила Бескровного в единственном числе, возлежащего на своем матрасе. Кристина уходила в сторону домиков — отдохнуть от солнца, а Алеша и Илья баламутили прибрежные воды. Мне следовало бы идти к своему месту…

Вместо этого я уселась на песок у самой кромки прибоя, протянула к воде ноги и закрыла глаза. Чья-то жесткая рука легла мне на плечо. Не открывая глаз, я поняла — это рука Артема. Он только шепнул мне на ухо:

— Ты не передумала?.. — и пошел в воду.

А я задохнулась, потерялась, почувствовала себя такой одинокой среди пляжной толчеи, среди брызг, визгов, полуголых тел. Смысл вопроса варьировался со значительной амплитудой: в один момент мне представлялось, что речь идет только о предложении намазать кремом плечи, а в другой — я уже была уверена, что речь идет о таком деле, где пригодились бы камасутринские навыки. Не знаю, сколько времени я унимала дрожь в коленях, но, вернувшись к своим вещам сразу поняла, что их перерыли чужие руки. Прежде всего, я бросилась искать кошелек, но не нашла его.

Алеше я рассказала о пропаже только вечером. Он немного расстроился, потому что в бумажнике лежал мой паспорт и несколько очень хороших Илюшкиных фотографий. Но вскоре утешился, ведь денег пропало немного. Основную свою заначку мы держали в домике, в маленьком углублении за плинтусом, обнаруженном досужим остроглазым Ильей.

Кристине и Артему о пропаже мы не сказали. Артем, конечно, бросился бы восполнять материальный ущерб, поскольку именно он оставил вещи без присмотра, а это снова создало бы неудобную ситуацию.

Но и без того неудобных ситуаций теперь хватало, а ту, что имела наиболее далеко идущие последствия, я спровоцировала самолично. Мы болтали с Кристей, лениво греясь на песке, и я ляпнула, что ищу работу, за которую платили бы побольше, чем на старом месте.

— Эй, Артем! — окликнула подруга своего мужа. — Ты, кажется, своего главного рекламщика уволил?

— Хорошо — не убил! — откликнулся Бескровный. — Он откатные хапал.

— Возьми Верку к себе, она работу ищет!

— Веерку-то взять? — переспросил он с особой интонацией, которая мне совершенно не понравилась. — Можно и Верку.

— Я серьезно! — настаивала Кристина, заговорщицки подмигивая мне.

— Не надо, — сказала я. — У меня нет опыта работы в фирме.

— Глупости не говори, — отрезала Кристина. — Прости, но ежу понятно, что вам нужны деньги, а Артем будет хорошо платить. Ты же в рекламе давно?

— Десять лет, — нехотя призналась я.

— Ну, вот! — Кристина перевернулась на спину, подставляя солнцу свой упругий живот. — Не дрейфь! Прокатит!

Оснований для решительного отказа не было. Вскоре о моих перспективах в области карьерного продвижения узнал Алеша, а вечером у нас с ним состоялся серьезный разговор.

— Я не пойду работать к Артему, — сказала я решительно.

— Почему? — вопрос был задан преувеличено небрежным тоном, неужели поэт что-то почувствовал в атмосфере нашей дружной четверки?

Слегка паникуя, я все-таки сумела слепить правдоподобную отмазку:

— Потому что работать у знакомых всегда проблематично. В этом случае работодатель всегда считает, что облагодетельствовал тебя и ты ему должен по гроб жизни.

— В общем и целом, ты права… — согласился Алеша. — Только, знаешь, нищие не выбирают!

Он был прав. Катастрофически, обвально прав! У нас совсем плохо с финансами. Каждый месяц очередная радость в жизни оказывалась нам недоступна. Сначала я отказалась от дорогой косметики, потом бросила курить, потом стала покупать стиральные порошки подешевле… Этот отпуск нам тоже не по карману, но Алеша продал свой гараж, в который уже нечего было ставить, а Илья за свои двенадцать лет жизни ни разу не видел моря. Поэтому мы потратили значительную часть денег за гараж на поездку. У нас из непроданного добра еще остался домик в деревне. Год назад мы попытались избавиться от него, но желающих на эту рухлядь не нашлось.

Я подошла к Алеше и обняла его.

— Ладно, — мне пришлось спрятать от мужа свое лицо, — буду батрачить на Артема. Если он кость кинет пожирнее, конечно!

— Не переживай, — ответил поэт ласково, — мы тоже имеем право на счастье.

На третий день после возвращения из Анапы, я вышла на новую работу. Перед началом карьеры, я хорошо подумала и решила: надо разобраться с нашими отношениями. Как я буду работать, если Бескровный продолжит свои издевательства? Вот поговорю с ним откровенно, и он поймет!

В свой первый рабочий день я пришла в кабинет своего новоявленного шефа и ступила на тонкий лед странного разговора:

— Артем Сергеевич, я сразу хочу вам сказать, что если вы думаете…

— Что? — перебил он, глядя свысока.

— Что наши с вами отношения…

— Какие отношения?

Артем бесцеремонно сбивал меня со взятого курса. Я снова сосредоточилась и выдала:

— Вы донимали меня весь отпуск, рассчитывая, что я сдамся.

Он сделал вид, что понял:

— Вера Модестовна…

— Михайловна.

— …Возможно, вам показалось, что в моем дружеском расположении есть намек на интимное продолжение. Однако, несмотря на всю вашу женскую привлекательность, я и в мыслях не имел ничего непристойного.

Бескровный сидел в своем красивом дорогом кожаном кресле, такой уверенный в себе, такой официальный, такой надменный! И эти речевые обороты, будто из фильма о воротилах бизнеса! Но я не отступала:

— Тем не менее, вы поцеловали меня. Тогда, ночью у моря!

— Извините, Вера Модестовна…

— Михайловна!

— Михайловна, — снисходительно признал он. — Кажется, это произошло под влиянием алкоголя и природных факторов. К тому же вы очень похожи на мою жену. Прошу прощения за тот инцидент!

Его глаза откровенно смеялись. Вообще-то, он не просто сделал из меня дурочку, которой везде мерещатся ухажеры, но и довольно больно укусил этим вот «похожа на мою жену»!

— Чудесно, Артемон Пантелеймонович! В таком случае, предупреждаю вас: если алкоголь, природные факторы и сходство с вашей супругой снова разбудят вашу сексуальную активность — я немедленно уволюсь!

Бескровный кривовато усмехнулся, на мгновение опустив взгляд, и ответил:

— Что же, Вера Мо… Михайловна, по рукам!

«По морде!» — мысленно пообещала я, поднимаясь со своего места. Вот и поговорила!

Следовало признать, что работать с Бескровным оказалось намного проще, чем я ожидала. К тому же, коллектив его фирмы состоял как на подбор из приятных людей и хороших специалистов. Несмотря на то, что я вдруг оказалась начальником над людьми, более продвинутыми в данной области, никто не выразил недовольства. Наоборот — мне помогали войти в специфику работы, советовали, учили, наставляли и направляли вполне благодушно.

Причина такого мягкого климата открылась немного позже. Оказывается, никто особенно не рвался на должность начальника рекламного отдела. Разница в зарплате начальника и неначальника не слишком заметна, а вот в обязанности старшего менеджера входили командировки. Примерно раз в две недели следовало объезжать филиалы фирмы, расположенные в маленьких городках области. Часто на командировки уходила добрая неделя в месяц, а у всех семьи, дети, личная жизнь, наконец!

Второй тягостной повинностью становилось тесное общение с генеральным директором фирмы, то есть, с Артемом Сергеевичем Бескровным. И так уж получалось, что общение это всегда выпадало на послерабочее время. То есть, приходилось ежедневно задерживаться после шести часов, потому что в течение рабочего дня у генерала, как называли генерального директора подчиненные, времени на рекламные дела не находилось.

К рекламе Артем относился серьезно. Мы с ребятами-рекламщиками по несколько часов обсуждали тексты роликов, расписывали до мелочей программу презентации, выдумывали конкурсы на радио, лотереи на телевидении, перебирали варианты наружной рекламы, а вечером Артем в три минуты раскритиковывал предложенные варианты и выжимал из меня, измотанной за день новые, свежайшие идеи.

Свои издевательства он приправлял разнообразными двусмысленными комментариями, сделанными обычным для него высокомерным тоном. К примеру, один мой подчиненный, которому было дадено задание соорудить несколько слоганов, среди прочего предложил такое изречение: «Уступи напору страсти… купи монитор SONY!». Я оставила этот сомнительный шедевр в общем списке более удачных слоганов просто для разнообразия — звучит достаточно модно. Бескровный прочитал фразу и ехидно заметил:

— А вот это, видимо, вы сами сочинили, Верочка! Вам по-прежнему везде мерещатся страстные ухажеры?

— Да, — попав в глупое положение, я решила довести его до абсурда: — жизнью навеяло!

Глава 4. Дружить домами

Наверное, зря мне так хотелось перемен: все они явно вели к худшему. Теперь мы «дружили семьями» с Бескровными, а ведь именно этого я старалась избежать в последние годы. Незамужние Борька и Настена дружить семьями не могли, поэтому они взревновали и отстранились от меня, но по мне, так лучше бы я осталась в компании с девками! Как же мне не хватало наших встреч, болтовни, развязных шуток и того особого ощущения свободы, которое я могла почувствовать только в компании близких свои девчонок.

С тех пор как мы с Кристиной стали видеться чаще, в моей памяти невольно появлялись подзабытые с годами нюансы, касавшиеся наших отношений. Как и в далеком детстве, я снова начинала испытывать к подруге смешанное чувство восхищения и смутного раздражения.

Кристина обладала особым качеством нравиться всем — мужчинам, женщинам и детям. Отовсюду только и неслись комплименты в ее адрес: красавица, умница, изумительная женщина, прекрасный вкус, стиль! Меня это втайне раздражало: почему никто не замечает, что Кристя не такая уж красавица — худые коротковатые ноги, отсутствие талии, излишне покатые плечи, толстенький носик, маленькие глазки!

В давней нашей юности Кристина активно пользовалась своим умением производить нужное впечатление. Моя мама часто говорила не без легкой иронии: учись у Кристины, вот девочка знает, чего надо в жизни хотеть! Слова совершенно справедливые.

Что же касается личностных качеств подруги, то тут мне тоже есть что вспомнить. Вот один показательный момент. Нам лет семнадцать, мы идем из школы домой. Кристина, сделав большие глаза, полные искренней и чистой женской радости, спрашивает свою серенькую подругу:

— А можно я похвастаюсь? — и тут же, не ожидая настойчивого приглашения, сообщала: — Армен Мортиросович подарил мне норковую шубку!

Армен Мортиросович был директором ателье по пошиву изделий из меха и кожи. Интересно, на чем основывалась его щедрость к этой чистой девушке? Были у Кристины и другие дарители, о которых она редко рассказывала, только если ей хотелось «похвастаться» новым подарком. Я никогда не спрашивала Кристину — чем же она отдаривается. Подразумевалось, что подарки ей делают просто так, из большой и чистой любви. А Кристина бережет свои чувства и девственность для прекрасного принца. Не смешно ли?

Кристина считала, что жить надо легко и обеспечено, вкусно есть, носить дорогую одежду и мало работать. Именно поэтому жениха Кристина выбирала очень тщательно. А выбор у моей подруги был просто шикарный: от сынка директора нашей школы до сынка главы гродинской администрации! Вот только Кристина не хотела выходить замуж за «сынка».

— Все эти золотые мальчики никуда не годятся! — откровенничала она, после посиделок в самом шикарном ресторане города с очередным поклонником. — Они умеют только папины деньги тратить, а в случае чего — останутся за бортом. Замуж надо выходить за того, кто сделал себя сам!

Так она и поступила, выбрав в мужья Артема Бескровного.

Он закончил московский вуз, отслужил в армии и приехал в Гродин к тяжело больной матери, которая умерла спустя три года, а Артем так и остался в Гродине навсегда. Его мать оказалась знакомой моей мамы, которая разглядела в Бескровном перспективного жениха для дочери. Нас познакомили и, наверное, я ему понравилась, потому что мы стали встречаться — сначала просто дружески.

Как он мне нравился! При довольно невзрачной внешности, невысоком росте, и прочих «не», Артем привлекал дружелюбным остроумием, разнообразием увлечений, едким юмором и чем-то еще, что в те времена не имело для меня названия. Сейчас я бы назвала это качество сексуальностью.

Мы встречались с Артемом в роли друзей-приятелей, присматривались друг к другу, продвигая наши отношения в известном направлении уже пару месяцев, когда я сообразила привести приятеля на день рождения своей лучшей подруги. Он увидел Кристину во всем ее великолепии и влюбился без памяти. Глупый Артем решил, что я — только имитация истинного бриллианта, бесцветный циркон, или шпинель, или свинцовое стекло, а она и есть настоящее чудо… Кристина приняла его искренне восхищение, но объяснила, что выйдет замуж только за человека, способного обеспечить ее на должном уровне. Буквально через год Артем стал таким человеком. Кристина вышла за него замуж.

На сегодняшний день, через пятнадцать лет после их свадьбы, стало совершенно очевидно, что Кристина не прогадала.

Через несколько недель с начала моей новой карьеры под крылом Бескровного, грянули именины моего поэта. Кроме Кристины и Артема на праздник пришли мой родной брат Андрей, моя свекровь Софья Николаевна и мой отчим Леонид Ильич. Личные качества отчима и его политически нарицательное имя-отчество невольно провоцировали плюсовать к «Леониду Ильичу» сакраментальное «Дорогой».

В свой праздник я совершенно заморочилась на кухне, поэтому от того дня осталось всего несколько отчетливых воспоминаний. Первое и самое яркое касалось Артема. Замотавшись между плитой и накрытым столом, я забыла порезать лимон. Вспомнила только после третьего тоста, когда Андрей непрозрачно намекнул на мою забывчивость:

— Вер, а лимончик зажала? Я уже три рюмки коньяка хлопнул и все без закуси!

Я бросилась на кухню, достала чертов лимон, вымыла его и, склонившись над столом, стала аккуратно нарезать кружочками. Внезапно почувствовала чей-то взгляд и подняла голову. Передо мной стоял Артем. Машинально продолжая резать, я опустила лезвие ножа себе на палец. Вскрикнув от боли, бросила нож, и тут Артем сделал шаг ко мне. Я застыла, темная кровь из пореза капала на бледно желтые лимонные круги. Артем взял мою руку и слизнул каплю крови с пораненного пальца. Я вздрогнула, а он обхватил мой палец губами и с вампирским наслаждением высосал еще на глоток крови.

— Это из-за фамилии, — сказал он. — Мне все время не хватает эритроцитов!

Облизнувшись, рассеяно улыбнулся и ушел, прихватив с собой кусочек окровавленного лимона.

— Кровосос! — сказала я ему вслед, выпустив из внимания служебную субординацию.

Вернувшись за стол, я невольно глянула на вампира, но он был безмятежен.

Вернувшись на кухню за горячим, я нашла там Дорогого Леонида Ильича. Он курил у окна, попивая коньячок, то есть, занимался любимым делом.

— Верочка, — сказал он, увидев меня, — ты бы заехала ко мне в центр! И что происходит в твоей жизни? Я ничего не знаю, ты ничего мне не рассказываешь! У тебя новая работа? Что-то после отдыха нехорошо выглядишь.

— Спасибо, папа! — ехидно ответила я. — Ты всегда знаешь, как меня порадовать.

— Ну, извини, — смутился он. Тут на кухне появился Алеша. — Это у меня профессиональное. Как твое сердце?

Папа руководит кардиоцентром, а согласно нашей семейной легенде у меня слабое сердце.

— Немного побаливает иногда… — признание вырвалось машинально.

— Алексей, — обратился к мужу отчим, — заставь Веру зайти ко мне в кардиоцентр. Я гляну. Левая рука не немеет?

Глянув на встревожившегося Алешу, я решила разрядить обстановку:

— И правая тоже. И обе ноги, особенно, после перепоя. Кстати, пойдемте, выпьем за именинника!

Алеша и Дорогой Леонид Ильич переглянулись с выражением «Что с ней делать?». Ну, их, разводят панику на пустом месте!

Через несколько тостов после горячего блюда, выяснилась абсолютно невероятная вещь: Кристина хлебнула лишнего! Ее лицо раскраснелось, а глаза будто подернулись туманом. Кристя громко и некстати смеялась и все поправляла непослушную бретельку лифчика. Потом подруга встала со своего места и, покачиваясь, попыталась выйти. Я поняла, что пора бросаться на помощь.

Проводив Кристину до кухни, я усадила ее возле открытого окна.

— Сварить тебе кофе? — спросила я.

Само собой, я и раньше видела ее в подпитии, но очень и очень редко. Кроме того, выпив лишку, Кристя обычно сразу собиралась домой баиньки. И сегодня с ней творилось нечто невероятное. Повернувшись к ней в ожидании ответа, я увидела, что подруга плачет. Я спросила:

— Эй, ты чего?

— Вера, понимаешь… — ее голос звучал совершенно необычно. Неужели, так звучит ее настоящий голос? Без лицемерия и привычного желания всех очаровать. — Вера, мой Артем нашел себе какую-то бабу!

Вдруг стало нечем дышать. Сев напротив рыдающей подруги, я прижала ладонь к груди, опасаясь, что сердце расколотит ребра и вырвется наружу.

— Вера, Вера, такой ужас! — слышала я, не веря ушам. Не может быть, чтобы это говорила Кристина великолепная, благополучная процветающая и самодостаточная! Но невероятная ее жалоба продолжалась: — он стал чужой и молчит все время… Я чувствую, я знаю! Ты же с ним работаешь! Последи за ним, прошу тебя! Найди эту стерву! Кто она?! Только, — она приложила палец к губам и я заметила, что несмотря ни на что, помада у нее не размазана и не стерта. — Только никому! Никому и ничего! Тс-с-с!

Глава 5. Мой бедный брат

В тот день мне трижды позвонил Дорогой Леонид Ильич, требуя моего визита к его аппарату ЭКГ.

— Ты понимаешь, — говорил он взволнованно, — это очень, очень важно! Мне обязательно нужно поговорить с тобой с глазу на глаз. Я уже и Алексею твоему пять раз сказал, чтобы ты пришла ко мне. Он передавал?

— Ну, передавал… — Алеша и впрямь встревожился моим здоровьем, видя что я, будто не в себе последнее время. Только, несмотря на периодическую боль в сердце я чувствовала себя нормально. А сердце болит, потому что… Не важно, не о том сейчас речь. — Леонид Ильич, я сегодня после работы приеду.

— До восьми успеешь?

— Успею, — опрометчиво пообещала я.

Генерал все не появлялся и я уже собиралась сбежать домой без вечернего доклада, но была отловлена секретаршей Аленой.

— Вера Михайловна! — окликнула она меня на пороге офиса. — Артем Сергеевич звонил. Просил вас дождаться его.

— А ты меня не застала, — предположила я со слабой надеждой.

— Вера Михайловна, — непреклонно и строго осадила мои вольности Алена, — я уже по телефону ему сказала, что вы идете по коридору к выходу, и я вас сейчас догоню!

Пришлось подчиниться и перезвонить отчиму, предупредить, что не приеду. Дорогой Леонид Ильич так расстроился, будто его падчерица прямо завтра собиралась на тот свет. Он снова говорил о срочном разговоре и каких-то новостях в придачу. Я пообещала найти время для визита завтра. Дождавшись Артема, убедилась, что ничего особо важного от меня не требовалось. Он лишь просмотрел придуманные слоганы для нового рекламного сезона и подписал счета.

— Зачем же ждать заставили, Артем Сергеевич? — укорила я его. — У меня дела сорвались!

Генерал чуть улыбнулся и медленно, со вкусом, отсканировал глазами мою фигуру.

— А я хотел еще разок полюбоваться на вашу… — я уперлась тяжелым взглядом ему в переносицу, — …профессиональную работу, Вера Модестовна!

— Полюбовались?

— В достаточной мере, — его тон стал сухо официальным. — Завтра придумаете с ребятами новые слоганы, эти никуда не годятся!

Чертыхнувшись сквозь зубы, я вышла. И хоть бы подвезти предложил, индюк надутый! Ведь едет сначала мимо меня, столбом стоящей на остановке, а потом и мимо моего дома.

Перешагнув порог квартиры, я услышала, как Алеша говорит по телефону:

— Да, я передам. Ну, конечно… Что же теперь делать? Да, ей будет тяжело!

Тяжело? Кому — мне?..

— Алеша, — окликнула я мужа. Он уже закончил разговор и вышел в прихожую. — Это Леонид Ильич?

Вся огромная фигура супруга выражала растерянность.

— Не знаю, как сказать…

— Илья?

— Ой, нет! — воскликнул он со временным облегчением. — Нет, что ты! Это…

Перед моими глазами возникла страшная картина: разбитая машина и в ней лежит Артем. Его лицо залито кровью. Только не он!

— …Андрей.

— Андрей? — реальность оказалась ничем не лучше секундного кошмара.

— Да, — Алеша подошел ко мне и взял из рук сумку с продуктами. — Его убили сегодня днем. Таня только что пришла домой и нашла его.

Смерть брата стала для меня ударом, начисто выбившим из-под ног почву. Андрей старше меня на два года, я с детства привыкла, что он есть на белом свете. Если бы не брат, я умерла бы от горя после смерти мамы пять лет назад, и пусть во взрослой жизни мы редко виделись и мало откровенничали, но Андрюха много значил для меня. А теперь я полная сирота. Правда, где-то есть наш с Андреем отец, но где он и, вообще, жив ли, я не знала. Да и знать не хотела.

Об обстоятельствах убийства Андрея мы узнали мало. Он сам открыл преступнику дверь, следов схватки, кроме перевернутого стула, не нашлось. Жена брата Таня, сказала, что ничего из вещей не пропало, деньги тоже остались не тронутыми. Отпечатки пальцев преступник тщательно вытер перед уходом. Значит, он не взял ничего из вещей не потому, что его вспугнули и пришлось поторопиться, чтобы удрать. Преступник приходил с одной целью — убить Андрея. Как полагали сыщики, убийца внезапно набросился на брата, когда тот повернулся спиной и задушил его заранее приготовленной веревкой. Милиция искала убийцу, но пока безрезультатно.

Мы похоронила Андрея. Некоторое, весьма сомнительное утешение приносила только та мысль, что мама не видит всего этого. Зато видел Леонид Ильич. Впервые стало заметно, что он стар, что хоронит близких одного за другим. Впервые в жизни я задумалась над его чувствами по отношению к нам, ко мне и Андрею, к детям вечно любимой им женщины. На похоронах отчим почти не мог говорить — он боялся выпустить вместе со словами слезы. А по его неизменному мнению мужчина не имеет права распускать нюни. При встрече со мной Леонид Ильич только легонько похлопал меня по плечу и сдавлено произнес:

— Не могу… — он судорожно сглотнул. Я заметила, какой морщинистый у него кадык. — Но ты приходи в центр. Поговорим.

— Хорошо, папа, — улыбнулась я вымученно.

Вдруг захотелось обнять Дорогого Леонида Ильича и сказать, что Андрей очень любил его, но меня уже окружили другие люди, с которыми приходилось говорить, рассказывать подробности, принимать соболезнования. Когда я освободилась и поискала в числе пришедших отчима, его уже не было видно. Скорее всего, пристроился где-нибудь на балконе и попивает свой коньячок. Не успела я проверить свое предположение, как рядом возникла Таня. Официально она не приходилась Андрею женой, но они три года прожили вместе душа в душу, и я давно считала Таню полноправной второй половиной брата. На похоронах она держалась молодцом, но сейчас расклеивалась на глазах. Я отвела ее на кухню, по дороге попросив Алешу увезти Илью домой. Мне следовало переночевать в квартире брата, чтобы не оставлять Таню одну.

На столе стояла бутылка коньяку, я налила нам понемногу в широкие стаканы.

— Ты такая сильная, Верочка, — сказала Таня, сделав глоток коньяка. — Утешаешь меня, а самой-то хуже!

— Трудно сравнивать, что хуже: потерять мужа или брата!

— Но у тебя и отец недавно умер! — всхлипывая, сообщила Таня.

Я удивилась:

— Откуда ты знаешь?

— Ты не в курсе? — удивилась Таня. — Но Андрюша узнал это еще месяц назад!

— Наверное, ты что-то путаешь! — предположила я. — Мы же виделись на моем дне рождения. Почему он не сказал?

Таня пожала плечами:

— Да, может быть и путаю… Но я помню, как он сказал мне о смерти своего отца, — она задумалась: — Да, точно! Андрюша сказал, что ему позвонили откуда-то с Севера. Кажется из Якутии… И еще он сказал, что не застал тебя дома и рассказал все твоему мужу. А когда вы на море были, оттуда даже кто-то приезжал. Андрей на встречу ходил.

— И рассказал все Алеше? Но Леша ничего мне не говорил! И кто Андрею позвонил? Откуда телефон узнали? — я задавала совершенно неважные вопросы. Со мной так часто бывает, когда я волнуюсь. Почему-то цепляюсь за детали, а о главном не говорю. Если подумать, то можно предположить, что о смерти папы Андрею сообщили члены новой папиной семьи. До нас доходили слухи, что отец снова женат, у него есть ребенок. А номер телефона за последние двадцать лет не менялся — Андрей ведь живет в маминой квартире. Жил.

— Танюша, а Андрей рассказал тебе, отчего папа умер?

— Да. Сказал, что это инфаркт. И, знаешь, вроде бы его это никак не задело, — вспоминала Таня. — Он даже будто радовался чему-то!

Я подумала, что у нее от горя помутилось в голове. Чему там было радоваться? Андрей всегда вспоминал отца по-хорошему. Он, в отличие от меня, отлично помнил папу и не осуждал его. А молчание Алеши, вообще, объяснить невозможно! Нет, Танюша решительно запуталась.

Мы еще немного поговорили, поплакали и пошли спать. Наутро мне предстояло рано вставать, я собиралась ехать в очередную командировку — в филиал фирмы Бескровного, расположенный в Курортном.

Таня легла спать в своей спальне, а я пристроилась на диване в гостиной. И только стала проваливаться в сон, как услышала назойливую и отчаянно-тревожную в ночи телефонную трель. С трудом разлепив глаза, я подняла трубку.

— Вера! — услышала я резкий и почти надрывный женский голос.

— Кто это? — глупо спросила я.

Откровенно говоря, этот голос взволновал и напугал меня.

— Вы меня не знаете, Вера! — почти кричала женщина. — Помогите мне! Они взяли моего сына! Дайте мне безымянного! Я все вам верну!

— Чего?

— Вера, прошу вас! У них мой сын! Они убьют и его, как убили Анечку! Я не переживу!

— Да чего вам надо? — тут я подумала, что эта ненормальная просто ошиблась номером: — Вы, вообще, кому звоните?

— Что же ты за сука такая? — собеседница бурно зарыдала в трубку. — Да чтоб ты подавилась! Чтоб тебе столько горя было, сколько нам безымянный принес! Смерть моего сына на тебе будет!

— Да кто же вы? Скажите… — я осеклась, потому что услышала гудки отбоя.

До утра мне заснуть не удалось. Мысли путались в голове, вопросы обгоняли друг друга, а ответов не было вовсе. Мне только показалось, что женщина звонила именно мне и она не сумасшедшая, а доведена до отчаяния. И, похоже, как-то связана с моим отцом…

Утром, при свете ласкового солнышка ночной звонок вспоминался без того гнетущего ощущения отчаяния, которое помешало мне спать ночью. Поразмыслив, я решила попытаться разобраться в возникшей ситуации, как только вернусь из командировки. Торопиться нет смысла: ведь если я не знакома с таинственным «безымянным», то и помочь бедной женщине не смогу!

В семь утра я уже стояла у подъезда, ожидая машину с шофером. Утро пришло теплое, чистое, летнее. Пели птицы, люди шли по своим делам. А вот Андрей уже никогда и никуда не пойдет… Разгоняя с глаз слезы, я увидела подъезжающий автомобиль — «Ауди» Бескровного, а за рулем сидел он сам. Вчера генерал зашел на минуту — выразить сочувствие по поводу смерти брата, и предложил отправить в поездку кого-нибудь другого вместо себя, но я не согласилась. Лучше уж сразу заняться делами, легче будет пережить горе. При том я не ожидала, что мы отправимся в Курортный вместе.

— Может, все-таки, домой? — снова предложил он, когда я села на переднее сидение.

Горло все еще сжимали спазмы, поэтому я только отрицательно помотала головой.

— Ну, ладно, — согласился Артем. — Тогда — в путь!

Глава 6. Бессмысленные оправдания

Вспоминая произошедшее после, я пыталась искать себе оправдание. Стресс, усталость, вино, давние чувства, настойчивость Артема… Хотела расслабиться, искала тепла, давний сексуальный голод, потому что заниматься любовью в однокомнатной квартире, когда у вас двенадцатилетний мальчишка, просто невозможно. Словом, нашлись доводы. Вот только ни один из них не мог избавить меня ни от чувства вины перед мужем и Кристиной, ни от мучений по поводу своего падения. Не смейтесь! Это было именно падение, я ведь понимала, что делаю.

Тот рабочий день выдался на редкость тяжелым. Все время происходило нечто непредвиденное, начиная с пропажи нужных мне документов и заканчивая компьютерными неполадками. Последние особенно раздражали, если учесть, что фирма Бескровного занималась именно компьютерной техникой и в ней работали сплошь программисты, хакеры и обычные гении харда и софта.

К тому же, я никак не могла сосредоточиться на делах, по десять раз возвращалась на одно и то же место, забывала начало фразы и терялась в элементарных вопросах. К вечеру мне только и хотелось спрятаться в темном уголке и плакать. Назавтра предстояла такая же суета.

— Все, поехали поедим! — распорядился генерал часам к восьми вечера, изловив меня на ступеньках здания, где я притулилась покурить.

Со всеми своими бедами я снова вернулась к вредным привычкам.

Артем тоже выглядел усталым, недовольным и замкнутым. Весь день Бескровный просидел в бухгалтерии, проверяя, сверяя и подсчитывая, бесконечно гоняя персонал и работников бухгалтерии с разными бумажками по разным кабинетам. Результаты проверки генерального директора фирмы «Система» не обрадовали. Я поняла это, увидев, как шмыгает носом представительная дама — главный бухгалтер фирмы. К тому же мои уши невольно ловили обрывки разговоров сотрудников, из которых стало понятно, что народ задумывается о поиске новой работы. Неужели все так плохо?

— Ты как? — в голосе Бескровного, на мое удивление, прозвучало сдержанное участие.

— Пристрелите меня! — жизнерадостно ответила я.

Он усмехнулся и пошел к машине. Выбросив сигарету, я поплелась за ним, внезапно ощущая двойную атаку беспокойства и усталости.

Ужинать мы приехали в маленькую забегаловку, где Бескровного встречали как родного. Не хватало только цыган со скрипками. Нас уютно обустроили в маленьком кабинетике за плотными шторами.

— Давай винца! — предложил мой шеф.

— Как хочешь…

Выпив бокал, я вдруг захотела еще. В моей биографии не содержалось позорных эпизодов, связанных с неумеренным употреблением спиртного. А многие люди борятся со стрессами в объятиях Диониса. Чем я хуже? Артем налегал на копчености и печености, а мне кусок не шел в горло. Он коварно подливал вино, я пила и пила…

Разговор постепенно перетекал в опасное русло наших неформальных отношений. Какие-то фразы, неважные слова, намеки, междометия, долгие взгляды. Сейчас все это выглядело пустым и далеким. Будто в тумане, я услышала вопрос:

— И почему я тебе не нравлюсь?

Он хочет знать? Хорошо, я объясню! В конце концов, какого черта?!

— Ты себя потерял. Превратился в купца, занятого подсчетом барышей.

Артем отвел глаза.

— Глядя на тебя, — добавила я, — с большим трудом вспоминаю парня, в которого была влюблена в юности. И которого люблю до сих пор.

Я осеклась, сообразив, что вино развязало мне язык. Артем опустил глаза, смеяться надо мной он не собирался. Ох, лучше бы посмеялся!

— Нелогично, — сказал он, внимательно разглядывая кусок мяса в своей тарелке.

— Да, может быть, — согласилась я. — Только ты хочешь поиграть немного и все… Я уже не говорю об ответственности перед нашими супругами, — замолчала, но, подумав, добавила: — Алеша считает, что я зануда.

— Похоже на правду.

— Да пошел ты!

Артем вдруг поднял на меня глаза. Что он чувствовал? Если бы я только могла знать тогда истинные причины его поступков и слов… Но, видно, он тоже колебался в тот момент, потому что тихо признался:

— Почему-то сейчас я вспомнил одну картину… «Фокусник»… Он похож на меня.

В тот момент я была слишком пьяна, чтобы понять намек. Однако саму картину помнила чудесно.

— Совсем не похож! Тот парень жуткий урод и длинноносый, к тому же.

Артем закусил губу и нахмурился.

До отеля мы решили пройтись пешком. Свою «Ауди» Бескровный отогнал на платную стоянку. Мы окунулись в летний вечер как в теплое море. Дорога не заняла много времени, потому что гостиницы в Курортном стояли на каждом шагу, но я успела немного проветриться и протрезветь по дороге. В номере первым делом приняла душ, собираясь скоренько занырнуть в постель. Следовало выспаться.

Раздался стук в дверь. Открывать не хотелось: и так ясно, кто пришел! Но, поколебавшись несколько секунд, я открыла. Он вошел в полутемную комнату и сразу обнял меня. Полотенце, в которое я была обернута, упало на пол. Я прижалась к нему всем телом, чувствуя, что дрожу от нетерпения, от ужаса, от радости, от желания.

— Прости меня, — тихо и непонятно сказал фокусник.

Он подталкивал меня к постели как к плахе.

И снова я не придала никакого значения его словам. Просто не уловила смысла, не задумалась, не насторожилась. Да я и не слышала его, мне было не до слов. Я отдавалась ощущениям, вкусам и запахам происходящей прямо здесь любви, запретной, беззаконной и откровенной. Душа угомонилась, и стало ясно: именно этого я и хотела долгие годы! Тем временем, процесс любви шел так естественно, так просто, будто Артем уже так долго обладает мной, что знает мое тело до мельчайших деталей, умеет вызвать в нем стон, и наладить ритм, и возбудить дрожь, и, наконец, взорвать меня изнутри, и охладить, и согреть после. Упав ему на грудь, я почему-то сказала:

— Спасибо…

— Неси свое заявление! — велел он немного насмешливо и, по понятным причинам, самодовольно.

— Какое?

— Об увольнении! — Артем намекал на разговор, произошедший в мой первый рабочий день.

Я сделала вид, что не поняла:

— Я не устраиваю тебя как специалист?

— Как любовница ты устраиваешь меня больше.

И тут я очнулась:

— Артем, этого больше не будет! Мы не можем!

— Я могу, — он криво и немного смущенно усмехнулся, — хоть сейчас.

Бескровный не хотел говорить серьезно. Что же, это вопрос времени! Все равно придется вернуться на землю, это неизбежно как для меня, так и для него. Но, отчасти, Артем прав: нет смысла терзаться уже сейчас, когда он рядом. Я прижалась теснее к его телу и закрыла глаза.

Глава 7. Цветы и смерть

На следующий день мы снова оказались в водовороте дел. С Бескровным я держалась подчеркнуто официально. Что было — то забыто, нет между нами ничего. Нет и быть не может!

Именно теперь я почувствовала в полной мере, как сильно отличался нынешний Артем от парня, которого я знала раньше. Тогда он шутил, а сейчас лишь иронизировал. Когда-то он мечтал выучить древние языки, чтобы читать Тацита в подлиннике, а ныне интересовался только ценами на оргтехнику. Много лет назад он хотел путешествовать автостопом по Европе, а теперь ездил только в «Ауди» по делам своего бизнеса. Но как бы сильно он ни изменился, я позволила себе влюбиться. Малодушно забыла о супружеской верности и самоуважении. Вот так и получилось, что все случившееся после, я вполне заслужила!

Вечером предстояло держать путь домой. Все наши вещи находились при нас, возвращаться в гостиницу не имело смысла. Я снова курила на ступеньках, когда Артем подогнал машину и распахнул передо мной дверцу переднего сидения.

— Вас подвезти? — он сверкнул улыбкой, изображая лихого таксиста.

Подойдя к открытой дверце, я увидела, что садиться мне некуда. На моем сидении лежал огромный летний букет. Он был куплен на рынке, но собран из полевого разнотравия и разноцветия, он волновался, колыхался, пел всеми красками! У меня радостно забилось сердце. Честно говоря, цветы я люблю до безумия. Люблю георгины за пышность, гиацинты за запах, фиалки за нежность, сирень за сиреневость, розы за шик, гладиолусы за рост, астры за непритязательность, хризантемы за изысканность, красные гвоздики за двадцать третье февраля!

— Это мне? — вдруг стало страшно, что клумба предназначена кому-то другому. Очень уж хотелось обнять букет и сунуть нос в тонкие лепестки.

— А кому? — иронично поднял брови Артем.

— Артем, спасибо! Спасибо тебе! — я схватила подарок, села в машину и предалась счастью обладания. — Не может быть, какие цветы!

Букет пах солнцем и медом, где-то в его глубине ползла маленькая букашка. Желтенькая, с черными точечками. Мне не хотелось, чтобы в такой счастливый момент погибла даже эта маленькая божья тварь. Выловив ее, я приоткрыла окно и отпустила букашку по ветру. Артем смотрел на меня с таким выражением, будто у него внезапно начала болеть голова.

— Что? — мне стало тревожно.

Наверное, в его глазах я веду себя глупо.

— Как я и говорил раньше, при ближайшем рассмотрении оказывается, что ты совсем не похожа на мою жену! — ляпнул он некстати.

Вспомнив о его жене, а также о моем муже, я уронила букет на колени. За все надо платить.

Почти всю дорогу до Гродина мы промолчали. Уже подъезжая к городу, я попросила у Артема мобильник и набрала домашний номер телефона.

— Вера? — Алеша узнал меня по одному дыханию.

— Я уже возвращаюсь. Как Илюшка?

— Он у мамы. Завтра заберем. Жду.

Я отключилась. Мне стало нехорошо при мысли, что сейчас я увижу мужа. Чтобы переключиться, набрала номер телефона Татьяны. Все-таки, она там совсем одна, надо бы приободрить! Никто не отвечал. Таня должна быть дома, поздно уже на улицу выходить. Подождав еще пять минут, набрала номер снова. Ответа не было. А вдруг ей стало плохо?

— Артем, высади меня у дома брата, — попросила я. — Хочу с Таней повидаться.

Когда я выходила из машины Артем спросил: не подождать ли меня внизу, но я отказалась. И на троллейбусе доеду — всего-то две остановки! Взяла букет, сумку и вошла в подъезд. Я ни разу не обернулась. А через пять минут пожалела, что отпустила Артема.

Квартира Андрея, та самая, где я жила в детстве, где умерла мама и убили брата, находилась на третьем этаже девятиэтажного дома. Я поднялась вверх на лифте и удивилась: как же темно на лестничной клетке! Мрак порождал тревогу. Особо плотно сумрак сгущался в дальнем конце площадки, там, где находилась дверь в нужную мне квартиру.

Нажав кнопку звонка и не дождавшись ответа, я подергала ручку двери. Кажется, Тани нет дома. Может, ушла ночевать к подруге? Я бы тоже отсюда ушла, но вдруг захотелось оставить букет здесь. Как я Алеше объясню, откуда у меня цветы? Вот сейчас поставлю букет в воду, напишу Тане записку и уйду. Я достала свои ключи от квартиры брата и отперла замок. У меня всегда были ключи от этой квартиры, но с момента смерти мамы не я открывала эту дверь сама — не было никакой необходимости. Войдя в коридор и включив свет, первым делом заметила точеные женские ноги, некрасиво раскинутые на линолеуме в прихожей. В воздухе висел запах крови. Я подошла ближе и убедилась, что это Таня и она мертва.

Никогда раньше не видела убитых людей. Лицо жены брата оказалось повернуто ко мне, глаза открыты, а руки… Руки связаны. Ее мучили перед смертью! На шее Тани алела красная рана, ее одежду покрывали бурые пятна, на линолеум натекла лужа крови. В кино я видела, что женщины, обнаружив труп, обычно дико и ужасно визжат, но я не могла издать ни звука. Надо срочно вызывать милицию!

Кажется, все очень плохо. Убили Андрея, а теперь — Таню. Такое случайно не происходит.

После звонка в милицию, я набрала свой домашний номер.

— Алеша, Таню убили! — сказала я, задыхаясь от волнения.

— Что? — муж заставил меня повторить дважды. — Кто? За что? Ты где?

— Таню убили! — последовательно отвечала я: — Не знаю! Не знаю! Я у Андрея!

Домой я попала только к двум часам ночи. Мой букет почти завял. Избавиться от него втихаря не удалось. Каждый из приехавших оперативных работников спросил, что это за цветы и откуда взялись. Алеша уже приехал, поэтому я каждый раз терпеливо разъясняла:

— Цветы мои. Мне подарил их мой шеф, — для Алеши я пояснила: — Остановились у заправки, чтобы попить воды и сходить в туалет. Бабка у дороги торговала цветами. Я увидела этот букет и решила купить. Артем Сергеевич захотел сделать мне приятное и сам заплатил за него. Это из-за Андрея…

Полуложь, но и полуправда ведь!

Дома я первым делом выскочила на балкон и закурила. Алеша вышел следом за мной, он всегда необыкновенно тонко чувствовал мое состояние.

— Ты же бросила курить! — сказал поэт с легким упреком. Сам он не курил, опасаясь, что курение усугубит его склонность к приступам астмы.

Я виновато пожала плечами:

— Сначала бросила, а теперь подняла.

— Переживаешь? Ну, да, это понятно, — его сочувствие заставляло меня чувствовать себя еще более гадкой. — На тебя столько навалилось…

Знал бы ты, как вчера на меня навалился Бескровный!

Чувство вины просто резало меня живьем. Что я за стерва такая! Зачем я поехала в эту командировку? Зачем пила вино? Зачем открыла дверь Артему? Идиотка! Мучайся теперь, дергайся, переживай! Так тебе и надо!

И не надо забывать, что мужа я никогда не любила. Не интересовалась его творчеством, не переживала за его здоровье. Только снисходительно позволяла заботиться о своей персоне. Стерва, последняя стерва. Я всхлипнула, Алеша обнял меня, и тогда я зарыдала в голос.

Он ласково гладил меня по голове. Постепенно рыдания отпустили. Я вспомнила о Тане и о нашем последнем разговоре.

— Алеша, а почему ты мне про папу не сказал? Оказывается, Андрей уже давно знал о его смерти. Мне Таня сказала.

— Ох, Верочка… — муж растерялся. Он покаянно развел руками, а его доброе лицо выражало огромное и глубокое сожаление. — Прости меня! Я не забыл, просто не хотел портить тебе отпуск… А потом был твой день рождения, и я снова не решился сказать. И вот, Андрея убили…

— Ты не хотел меня огорчать? — да, это вполне походило на Алешу, он всегда старался оградить меня от неприятностей. — Ты такой добрый!

Я снова расплакалась, но уже тише. Алеша погладил меня по дрожащим плечам.

— А ты такая нервная в последнее время! Ночами не спишь, — сказал он. — И с сердцем у тебя… Опять твой отчим звонил! Он посоветовал тебе вот это попить пару недель. Я съездил к нему в центр и взял таблетки.

Муж протянул мне маленький прозрачный пузырек, в котором гремели розовые шарики — совершенно мне ненужные. И чтобы не огорчать Алешу, я взяла лекарство.

— Это успокоительное. Моя мама тоже такое пьет, когда начинает переживать. Пойдем, попьем чаю, я почитаю тебе свои новые стихи. Хочешь?

Мысль об успокоительном мне понравилась. Муж был прав: после возвращения из отпуска ночами мне не спалось. Дождавшись, пока заснет Илюшка, я мышкой выскальзывала на балкон, плотно прикрывала за собой дверь и долго курила, глядя на фары проезжающих машин. Ни о чем не думала, старалась не вспоминать Артема. Просто стояла и смотрела.

Но этой ночью все изменилось. После чая со стихами я проглотила розовую пилюльку, и стала засыпать прямо в процессе мытья посуды.

Часов в одиннадцать позвонила Настя, но я оказалась совершенно невменяема для разговора. А Настя пыталась рассказать нечто важное.

— А, так ты таблеток наглоталась! — поняла она через пять минут моего полухрапа полумычания. — Завтра позвони мне, ладно?

— Угу, — ответила я, собрав волю в кулак.

Глава 8. Скандал в деловом интерьере

— Мне сегодня пораньше уйти надо, — ответил на мой сонный и вопросительный взгляд Алеша.

Будильник зазвонил в половину седьмого, я проснулась и увидела, что муж уже вылез из постели и натягивает брюки. Вообще-то он вставал каждый день по-разному, в зависимости от прихоти своего барина — так Алексей называл директора Гродинского филиала Сбербанка, у которого работал водителем.

— Едешь куда-нибудь?

— Да, к восьми надо встретиться с одним человеком.

— С каким?

Алеша растеряно топтался посередине комнаты, явно раздумывая — открывать ли любопытной жене всю правду или так обойдется.

— Ну, — поторопила я его, — чего ты темнишь? Ты же знаешь, я не прощу тебе только измену Родине и продажу государственных секретов западным спецслужбам! Но, так как все уже давно продано…

— Хорошо, скажу, — перебил мои трели Алеша. — Я просто не хотел тебя еще расстраивать… Дело такое: недавно я видел человека, которого разыскивает милиция. То есть, пропала одна наша сотрудница, а я видел, с кем она уходила с работы в тот вечер.

— Как это пропала?

— А ты не знаешь? — удивился он. — Весь Гродин гудит! Уже пятнадцать женщин вот так пропало. Считают, что это маньяк. Трупов не находят, но каждый раз, когда исчезает женщина, в газете выходит объявление о ее смерти. Не видела?

— Эти объявления маньяк дает? Так чего же его в редакциях милиционеры не ждут?

— Да ждут его и в редакциях и везде, где можно! — пожал плечами Алеша. — Только пока не поймали…

— А ты его видел! — ужаснулась я. — А как выглядит настоящий маньяк?

Алеша усмехнулся и махнул рукой.

— Да еще неизвестно, кого я видел! Может, это случайный человек. Словом, сегодня надо подъехать в милицию, чтобы составить его портрет, ну, фоторобот.

Минут через двадцать мой гражданственный муж ушел. Я поворочалась еще немного в постели и встала. После таких новостей не уснешь: надо же, а в Гродине — маньяк! Как в кино.

Вскоре я начисто забыла об ужасном серийном убийце и обо всем на свете тоже, потому что зазвонил телефон. Предчувствуя новые беды, сняла трубку.

— Вера? — спросил голос Кристины.

— Да, — я ощутила новый приступ стыда и тревоги.

— Вер, чего у тебя голос такой убитый?

— Я вчера нашла труп Тани, — стыдно признаться, но чужая смерть стала моей ширмой.

Рассказав о вчерашнем вечере, я спросила Кристю, зачем она звонит.

— Но ты же обещала! — сказала подруга с укором.

— Что?

— Узнать, с кем Артем трахается!

Это вульгарное слово «трахается» Кристина прежде не употребляла. Наверное, очень волнуется, раз так заговорила! Но получается, что она из-за меня волнуется. Выходит, это я с ее мужем… О, нет!

— Кристя, я в командировке была, так что ничего нового не знаю.

— Только скажи мне правду, умоляю тебя, — просила подруга. — Это…

— Нет! — в ужасе выкрикнула я ответ на свое собственное окончание фразы.

— …секретарша Антона?

Немыслимое облегчение, словно теплый душ, окатило меня. И надо было бы поступить иначе, сказать другое, повести себя честно и правильно, но я не смогла.

— Ну, — сказала я, кашлянув, — не знаю точно…

— Это она?! Ах, сука! Вера, это она?

— Я же говорю…

— Так я и думала! — вскрикнула Кристина. — Я так и предполагала!

— Кристина… — я вовсе не хотела переводить стрелки на другую кандидатуру, но подруга уже повесила трубку. Попытавшись перезвонить, потерпела две неудачные попытки — линия была занята.

На работу я прибыла в ужасном настроении. Розовую сладковатую таблеточку для успокоения нервов принять побоялась — начнет в сон клонить, а мне работать надо! Зато вчера вечером это лекарство мне очень помогло. Я отлично выспалась и если бы не истеричный разговор по телефону, чувствовала бы себя отлично. Коллеги нашли причину моей подавленности в смерти брата и его жены, посочувствовали, угостили шоколадкой. Я упала за свой стол, взялась за текущие дела. Трудотерапия — вот как это называется!

Однако, стабилизирующие мероприятия оказались прерваны раздраженными женскими голосами, доносящимися из приемной генерала. Один голос принадлежал его секретарше, Алене. А другой… Боже, да это Кристина!

Я бросилась в приемную, где полыхал дикий скандал: Алена стояла за своим рабочим столом, ее глаза покраснели, она была напряжена как струна. Кристина нависла над столешницей, будто собиралась дотянуться до соперницы и укусить ее. Никогда раньше не видела, чтобы подруга пребывала в таком бешенстве!

— Проститутка! — кричала Кристя Алене. — Сука такая! Ты еще пожалеешь, что моего мужа соблазнила!

— Да вы спятили, Кристина Львовна! — отвечала дрожащим голосом оскорбленная до глубины души Алена. — Вы совсем обалдели? Мне ваш муж мне в отцы годится!

— Как же! — злобно выкрикнула моя подруга. — В отцы! Что ты несешь! Ему всего сорок!

— А мне всего двадцать! — резонировала секретарша.

— Ну, так что? Кажется вы, шлюхи, называете мужчин постарше папиками!

Робко, заикаясь, я попыталась остановить смерч скандала:

— Кристя, не надо! Ну, успокойся! Ты ошибаешься…

— Вера, я убью ее! — видимо мое вмешательство пошло не на пользу, потому что Кристина вдруг попыталась достать Алену через стол.

Я кинулась оттаскивать подругу прочь, и в тот момент в приемной появился Артем. Увидев бабский базар с потасовкой, генерал сориентировался мгновенно. Он крепко взял жену за локоть и, никак не реагируя на ее истеричные выкрики, увел в свой кабинет.

— Ты сам виноват! — слышали мы, пока за супругами не закрылась толстая, обитая кожей, дверь. — Пока я дома сижу, ты тут удовольствие получаешь! Не выйдет, дорогой!..

Мы с Аленой, будто две статуи, остались стоять в тихой приемной. Молчание нарушила Алена:

— Больше ни секунды… — она всхлипнула. — Больше ни минуты… Что она себе такое позволяет?!

По гладким щекам секретарши катились горькие слезы. Алена дрожащими торопливыми пальцами в замысловатых серебряных колечках собирала свои вещи.

— Нет, — плача причитала она, — За что такое? Я тут работаю, горбачусь, слова доброго от генерала не слышу! Да еще эта мымра расфуфыренная оскорбляет!

— Алена, это случайность… — попробовала я остановить секретаршу.

Алена вылетела из приемной прочь. Меня мучил стыд за весь этот инцидент, и хотелось плакать. Неожиданно зазвонил телефон, напугав меня до колик. Я потянулась к трубке. Как бы то ни было, дела фирмы превыше всего! Бескровный бесился как черт, если в работе случались проколы или кто-то из партнеров и клиентов оставался недоволен отношением сотрудников фирмы к их делам.

— Фирма «Система», добрый день! — сказала я в трубку.

Оказывается, звонили из Москвы, от поставщиков. Согласно директорской инструкции, этот звонок классифицировался как архиважный. Поколебавшись лишь минуту, я нажала на Flash и набрала внутренний номер генерала. Видимо, Артем машинально включил громкую связь, потому что сначала я услышала обрывок фразы, сказанный совершенно спокойным и даже веселым голосом моей подруги:

— …полном порядке!

— Да! — сказал Бескровный в аппарат.

Я представила звонившего и соединила его с директором.

Если честно, меня немного удивил тон Кристина. Скорее всего, когда Артем включил спикерфон, Кристина говорила: «Я в полном порядке!» или «Все в полном порядке!» — разве не странно? Так долго мучиться ревностью, нервно следить за переменами в поведении мужа, мучиться подозрениями, страдать и закатить страшный скандал малознакомой девушке — и вдруг успокоиться в одну минуту после истерики! Я попыталась вспомнить ситуации из нашего совместного прошлого: как вообще Кристя отходила после ссор? Ничего не вспомнила — по-моему, за все время нашей дружбы она никогда не переживала слишком сильно.

Минут через пятнадцать супруги Бескровные вышли из директорского кабинета. Я осталась сидеть на месте секретаря.

— Отвезу Кристину домой, — кинул мне Бескровный свысока, проходя мимо стола.

Кристя только жалобно посмотрела на меня и, молча, покинула опустевшее поле битвы. Мне показалось — она поняла, что ошиблась. И что это может означать?

Вернувшись, Артем повелел посадить вместо себя на секретарское место девушку из рекламного, а самой захватить отчет по командировке и пройти в комнату для переговоров. Я понимала, почему он назначил встречу именно там. Комната для переговоров отделялась от коридора только стеклянной стеной, и весь офис мог стать свидетелем нашей встречи. Но не нашего разговора. Пусть у нас будет маленькое алиби.

Нервничая, я подошла к переговорной. Бескровный сидел во главе стола и смотрел на белую стену и обернулся ко мне с самым серьезным видом. Я не знала — он серьезен на самом деле или изображает деловитость, чтобы пустить пыль в глаза тем, кто может нас увидеть сквозь стекло.

— Садитесь, Вера Михайловна, — предложил генерал, как только я вошла в дверь.

— Артем, — я проигнорировала его предложение, — больше никаких встреч не будет!

Он поднялся со своего места, подошел ко мне и взял из моих ослабевших рук папку с бумагами.

— Я об этом и хотел поговорить, — сказал он, возвращаясь на другой конец стола.

— Прошу тебя, давай все прекратим! — снова попросила я. Удивительно, но, кажется именно в эту самую секунду я впервые осознала, насколько дороги мне наши отношения! Я почувствовала, как горячие слезы стекают на губы. Во рту стало солоно. — Мне придется уволиться. Прямо с сегодняшнего дня. — Я достала из кармана носовой платок и промокнула им щеки так, чтобы со стороны выглядело, будто я промокаю пот — лето, жарко…

— Ты права, — Артем говорил, кусая губы и не отрывая глаз от папки в своих руках.

Он тоже конспирировался во всю. Но что скрывал он, и от кого? От сотрудников «Системы», снующих по коридору мимо стеклянных дверей комнаты для переговоров или от меня?

— У меня есть одна просьба, — медленно продолжил он. — Если ты выполнишь ее, я клянусь что все закончится. Ты уволишься, мы прекратим всякие отношения. Мы не будем встречаться даже случайно. Никогда!

От этого «никогда» мне стало больно. Неужели, это правда, неужели, это все?

— Какая просьба? — сглотнув слезы, спросила я.

Артем поднял на меня свои серые, широко расставленные глаза и умоляюще произнес:

— Одна неделя!

— Что — одна неделя?

— Одна неделя со мной, наедине. Прошу тебя…

— Какая еще неделя? — не въезжала я. — Как ты это себе представляешь? У нас семьи, работа. Как мы скроемся на неделю?

Бескровный подскочил на ноги и быстро заговорил, сдержано, но горячо жестикулируя:

— Я все придумал, Вера! В среду Кристина поедет к Олесе в детский лагерь на море. Мы решили оставить дочку еще на один поток, до сентября. И у меня есть возможность устроить в тот же лагерь и твоего сына. Так вот, пусть Алексей возьмет Илью и вместе с Кристиной отправится в Анапу. Кристина предпочитает ездить на поезде, а это целые сутки в один конец. Там они тоже обязательно задержатся, потому что детей надо устроить, а когда они вернутся — вернемся и мы!

— Откуда? — я снова промокала пот на своих щеках.

— Из Домбая, например. Хочешь в горы?

Мне пришлось сесть на стул, чтобы не рухнуть на пол. Бескровный словно не понимал, что происходит!

— Нет, — сказала я.

Артем достал из кармана сигареты, покрутил в нервных пальцах пачку, полюбовался на пышные зеленые кроны тополей за окном и пригрозил:

— Если ты не согласишься — я обо всем расскажу твоему мужу!

Я дернулась, представив себе реакцию Алеши. Представила, во что превратится моя жизнь, если муж уйдет от меня? И что он сам чувствовать будет? С его-то тонкой душой, с его поэтической натурой! А Илья! Без папы он не обойдется. Нельзя допустить этого.

И еще одна эгоистичная, гадкая мыслишка пульсировала в моей дурной голове: Артем проведет со мной целую неделю, мы будем вместе несколько дней. Разве я могу противостоять такому искушению? Пытаясь хоть немного сохранить лицо и не позволить Артему прочитать вот именно эту гадкую мыслишку на моем лбу, я изобразила вынужденное и вымученное согласие:

— Ты шантажируешь меня? — он кивнул. — У меня нет выбора?

Он снова кивнул и решительно добавил:

— Ни выбора, ни времени на размышление.

Глава 9. Сияющие вершины любви

Через три дня я стояла на балконе шикарного номера с видом на заснеженные Домбайские вершины. Ощущение нереальности происходящего, беспокойство, ставшее для меня привычным и почти необходимым. Усталость от долгой дороги. Напряженный взгляд Артема. Мы оба нервничали, каждый по своим причинам. Только моя причина была вполне объяснима, а вот что мучило Артема? Он никак не реагировал на мои реплики о чувстве вины перед близкими, он не хотел даже думать на эту тему. Но нечто гложило его — я не могла не заметить!

— Я есть хочу! — сообщил Бескровный, как только мы разложили свои нехитрые пожитки на полках огромного полированного шифоньера в пышной спальне номера люкс.

Выбросив сигарету, я вернулась в комнату.

— А в номер еду заказать можно? — мне совсем не хотелось выходить. — Я бы обошлась чашкой кофе и полежала немного.

— Полежать успеем, — пробурчал он. — Пойдем в ресторан на первом этаже. Там вкусно кормят.

Пришлось подчиниться. Я присела к зеркалу, чтобы подкрасить губы и здорово расстроилась, увидев свое отражение. Бледная, как смерть, с тоской в глазах, с уныло повисшими волосами и самодельным кустарным маникюром. А одежда? Дешевая китайская водолазка, мятые черные брюки… Ну и любовницу ты завел себе, генерал!

— Может, ты сам сходишь поесть? — предложила я Артему.

Он подошел к туалетному столику и отразился рядом со мной: синий стильный свитер, дорогие джинсы, уверенная осанка, надменный взгляд серых глаз.

Бескровный глянул на меня мельком и, конечно, ничего не понял. Такие мужчины никогда ничего не понимают.

— Слушай, — я потянула его за рукав, — а каково это, иметь любовницу, которая один в один похожа на твою жену?

Его отражение скорчило мне шутовски удивленную рожу.

— Я не думал об этом. Вообще говоря, вы с Кристиной похожи только в первый момент. Чертами лица похожи и немного манерами, но потом становится ясно, что это только первое впечатление! Ну, да, рост, цвет волос, смеешься ты, как она… А, на самом деле, ты абсолютно другой человек. У меня есть для тебя сюрприз, — улыбнулся он, наклоняясь ко мне и целуя мою шею.

— Презервативы с усиками? — съехидничала я.

— Увидишь в ресторане.

Мне стало интересно. Никогда не получала сюрпризов, потому что на них нужны лишние деньги, а у нас с Алешей нет и нелишних.

Мы спустились на этаж ниже, вошли в огромный полупустой зал, и уселись за сервированный столик у окна. За стеклом снова виднелись горы, их сияние нестерпимо слепило, и я отвернулась.

— Ну, где твой сюрприз? — поинтересовалась я. — Это что, бифштекс из мамонта?

Кривоватая усмешка Артема скрывала тайну. Подошла официантка, мой кавалер заказал какие-то блюда, вино и кофе. А позже, подняв полный красного вина бокал, он сказал:

— Давай выпьем за эти дни! Я хочу, чтобы ты, наконец, немного расслабилась. Давай возьмем все, что можем. Но для начала, возьми это!

Он протянул мне красную, в цвет вина, бархатную коробочку. Я взяла ее и, помедлив в предвкушении чуда, откинула крышечку. На белом шелке лежали три маленьких прозрачных камешка, оправленных в матовое серебристое. Это были серьги и колечко. В наследство от папы я получила совсем немного, и в числе прочего — интуитивную способность с ходу распознавать бриллиантовый блеск.

— О! — сказала я. — Довольно чистые камни. И больше чем по два карата. Отличный подарок жене.

— Это не жене, — с легким разочарованием возразил Бескровный. — Это тебе.

— Я не возьму.

Артем поставил бокал на белую скатерть. В его глазах читалась такая детская обида, что пришлось объяснить:

— Это не для моей жизни, прости. Я, вообще, не люблю бриллианты — семейная история! Но это не важно. Важно другое: как я мужу объясню появление этих безделушек?

— Скажешь: премию получила и купила!

— Какова сумма этой премии? Это же диких денег стоит! — яд капал с моих губ. — Да если бы я получила премию, я бы побежала покупать Илье зимнюю одежду! И новые зимние ботинки Алеше. Еще я купила бы смеситель в ванную, потому что, у нас уже год не работает душ. А на остаток собрала бы Илюшку в школу. Себе бы я позволила хорошие плотные колготки к осени, не больше!

— Ну, ты утрируешь, наверное!

Мне стало смешно и досадно.

— Что ты знаешь о моей жизни? — Артем недоуменно пожал плечами.

— Ничего, как я вижу! У меня есть тост, — я подняла бокал и переменила тон. Артем не заслуживал моего сарказма, он просто хотел как лучше. — Спасибо тебе, любимый, за то, что ты сделал меня женщиной!

Он усмехнулся и отпил глоток вина. У меня были припасены аргументы:

— Кем я была до твоего второго пришествия? Я была замученной домохозяйкой, рыскающей по оптовым рынкам в поисках дешевой еды. Я так заклинилась на экономии семейного бюджета, что забыла о нормальной жизни. А ты разбудил меня, мои чувства, мою женственность. С того самого поцелуя у моря я стала думать… Думать о любви, о своих желаниях, о сексе… Спасибо, Артем! — он приложил два пальца к виску, шутливо отдавая честь. Я закончила свой спич: — А подарки в материальном эквиваленте мне ни к чему.

Остаток обеда прошел без эксцессов, но напряжение осталось. Но разве это моя вина? Я пыталась отвлечься, расслабиться. Рассказала парочку анекдотов, выпила вина. Поднявшись в номер, устроилась на диване перед телевизором и вскоре задремала. Артем прилег рядом, преследуя ту же благородную послеобеденную цель. И только мне удалось погрузиться в блаженство, как под ухом запищала назойливая мелодия. Звонил мобильник Бескровного.

— Да, — лениво ответил Артем. Потом быстро встал и отошел к окну. — Все в порядке… Нет, я обещал, я делаю…

Сон развеялся. Вот уж что я не люблю, так это телефонные звонки! Неожиданно на память пришел почти забытый разговор с сумасшедшей, требовавшей, чтобы я отдала ей что-то и спасла ее сына.

— Ничего не случилось? — спросила я, когда Артем снова сел рядом со мной. — А то я что-то нервно стала на звонки реагировать!

— Ничего не случилось, а почему ты так телефона боишься?

Чтобы повеселить его и себя тоже, я рассказала о том ночном разговоре.

— Так ты не поняла, кто звонил? — спросил он.

— Увы! Хотела разобраться позже, но теперь мне кажется, что это неважно. Разве что, действительно, звонил кто-то из новой семьи отца.

— А кто твой отец?

Может, рассказывать и не стоило, но раз ляпнула А, то надо произнести и Б.

— Да я и не знаю, кто он! Папа исчез из моей жизни, когда мне было лет пять, кажется… Помню только, что он был веселый, играл со мной и Андрюшкой, рассказывал сказки. Только он всегда переделывал их на свой вкус. Поэтому даже три поросенка по его версии строили свои домики из драгоценных камней. Самый лучший домик получился у Наф-Нафа, который вместо кирпичей использовал алмазы. Мама рассказывала, что у папы было образование, работа, много чего. Но еще у него были сомнительные друзья. Одного из них я и сейчас знаю. Это Дорогой Леонид Ильич, который потом стал моим отчимом и главным врачом кардиологического центра. В молодости отчим не был таким положительным, правда и не скатился совсем. В отличие от моего папы.

— Как это, «скатился»? — Артем сел рядом со мной на диван. Его близость волновала, поэтому мысли путались. Сосредоточившись с некоторым напряжением, я объяснила: — Он сел в тюрьму. Глупая история.

Помявшись и видя, что Артем слушает очень заинтересовано, решилась закончить свой рассказ:

— Только представь себе, папа участвовал в ограблении ювелирного магазина! Налетчики взяли его с собой, потому что он разбирался в камнях и сумел бы быстро выбрать самые лучшие драгоценности. Думаю, сами эти недоумки не могли отличить изумруд от бутылочного стекла! Мама кому-то рассказывала, а я подслушала: папа связался с настоящими рецидивистами, полными отморозками! Их очень быстро поймали, папу тоже. Потом его посадили в тюрьму, а мама с ним порвала.

— Почему? — Артем еще немного придвинулся ко мне.

Теперь я ощущала тепло его тела сквозь джинсовую ткань, а левая рука Бескровного небрежно лежала на подушке дивана за моей спиной. Я уловила запах его тела и почувствовала на своих губах его немного затуманенный взгляд. Мое сердце чуть заметно сбилось с ритма. Но разве мы здесь не за этим?..

— Что? — переспросила я, потеряв нить повествования. Потом вспомнила разговор: — А! Почему? Из-за нас с Андреем. Мама не хотела, чтобы и мы заразились этой бриллиантоманией! Я и не заразилась, даже наоборот, вроде бы получила прививку. А вот Андрей навсегда запомнил имена самых крупных бриллиантов и часто рассказывал о них мне. «Куллинан», к примеру. Он весил больше чем пол килограмма, и его распилили на сто пять камней. Представляешь? Распилить такой уникальный алмаз! «Шах», который отдали России за смерть Грибоедова. «Орлов», «Регент»… А знаешь, как называется еще один большой алмаз? Он назывался «Двадцать шестой съезд КПСС»! Забавно, правда?

— Забавно… — согласился Артем, склоняясь к моим волосам. Он глубоко вдохнул. — Что это за духи? Такие горьковатые?

Я пожала плечами. Важно другое:

— Тебе нравится?

Он улыбнулся и с тех пор мы перестали общаться с помощью слов. Говорили наши взгляды, жесты, прикосновения, объятия, движения, поцелуи. Они выразили то, о чем мы не решились бы заговорить. «Что с тобой?» — спрашивал Артем, молча касаясь моего обнаженного плеча. «Боюсь тебя потерять!» — отвечала я, ловя губами его пальцы. «Не думай о плохом!» — утешал он, нежно прижимая мою голову к своей груди. «Я не хочу опускать тебя!» — мои ногти впивались в его кожу. «Я тоже! Я тоже!».

Всю неделю мы почти не выбирались из постели, заказывая еду в номер. В самые теплые вечера выходили немного пройтись, трижды ужинали в ресторане. И если бы раньше мне сказали, что можно почти промолчать целую неделю, не чувствуя никакого неудобства, то я бы не поверила. Однако, мы с Артемом промолчали.

Глава 10. Темные делишки фокусника

Возвращение показалось мне кошмаром. Мы решили вернуться заблаговременно, до приезда из Анапы наших обманутых половин. Алеша и Кристина прибудут только завтра, значит, у нас будет время, чтобы замести следы преступления. Прелюбодеяния. Раздумывая над этим по дороге, я смотрела в окно. А когда мы въехали в город, Артем неожиданно притормозил и съехал на обочину.

— Что? — спросила я.

Он заглушил мотор, откинулся на сидении и молчал. Достав сигареты, я открыла дверцу и решила покурить, пока Бескровный будет сидеть вот болваном так и смотреть прямо перед собой.

— Вера, я должен сделать еще кое-что, — его голос прозвучал глухо и невыразительно. Теперь молчала я. — Вера, посмотри на меня!

Я обернулась, предчувствуя нечто темное. Артем выглядел расстроенным и подавленным.

— Только выслушай меня до конца, хорошо? — ответом ему послужил короткий кивок. — Год назад я поступил неправильно — купил по дешевке партию краденого товара. И так я поступал еще несколько раз. Я прекрасно знал, откуда мой поставщик берет мониторы, но волновался только о том, чтобы нас не поймали. Потом мой поставщик исчез. Я особенно не расстроился, потому что работать с явным криминалом не хотелось. Так, попользовался, срубил бабло — и в кусты! С тех пор три года прошло. А вот месяц назад мне позвонил мужчина. Его голос был изменен с помощью голосового модулятора. Он сказал, что все знает. Он, действительно, знал все! А ведь если знать, что искать, то по документам фирмы можно догадаться, что я торговал краденым. Как раз вчера и сегодня я сам убедился в этом, перепроверив документы. Это соучастие в преступлении, торговля краденым — уголовщина. Если полиция узнает о том, что я натворил, то меня посадят с конфискацией. И тогда я понял, что попал.

— Куда? — всегда хотелось уточнять, когда люди так говорят.

— Раз не партию, то, видимо, в дерьмо, — Бескровный слабо улыбнулся собственной избитой шутке. — Понимаешь, Вера, еще я хочу тебе сразу сказать… — казалось, он не мог подобрать слов, — ты оказалась такой… искренней. Если бы я мог себе позволить это, то я бы влюбился в тебя! Нет, не так, — поправил Артем себя, — я и влюбился! С тобой за неделю я получил столько нежности, сколько не получал за всю свою жизнь.

Я не понимала, зачем он рассказал мне о краденых мониторах. Наверное, ему просто хотелось поделиться своей проблемой. Однако этот разговор удлинял болезненное возвращение в реальный мир, что казалось невыносимым. Да еще и эти признания в то время, когда мы уже потеряли друг друга навсегда! Не могу слушать это.

— Перестань! — громко и упрямо сказала я.

— Я с ума схожу от запаха твоих волос…

— Замолчи! — мой голос сорвался на крик.

— И я думать теперь не смогу ни о ком, кроме…

— Да заткнись ты! — это прозвучало так грубо, что мучитель осекся.

Он, наконец, увидел и мои, сжатые в кулаки, побелевшие пальцы, и трясущийся подбородок, и красный шмыгающий нос, и все эти соленые водопады, которые лились по моему лицу. Я задыхалась, голо саднило от крика и, вообще, было плохо. Но я не знала, что сейчас будет еще хуже.

Артем попытался взять мои руки в свои, но я не позволила.

— Давай, скорее домой, — просила я. — Ну, невыносимо же умирать так долго! Давай, поехали!

— Я не все сказал, — голос у Бескровного стал совсем тусклым. От его обычной надменности не осталось и следа. Господи, что там у него? — Я полюбил тебя, но началось все совсем иначе. Этот человек, который знал все о моих махинациях, он пообещал забыть о моих темных делишках, если я сумею… увлечь тебя. И обязательно увезти на неделю из Гродина.

Тут мне показалось, что он пошутил. Я неопределенно хмыкнула и посмотрела на Артема. Он не шутил.

— Ты бредишь, Артем Сергеевич!

— Нет, — он покачал головой, — не брежу. Я чувствовал себя фокусником с картины Босха. Пока он показывает простаку свои трюки, карманы зрителя обчищает вор.

— То есть, ты думаешь, что меня сейчас обокрали? — в недоумении я задумалась, какие немыслимые ценности могли привлечь мошенников. — Но что с меня взять? Старый телевизор? Сто долларов заначки? Серебряное кольцо? А больше у меня ничего нет!

— Думаю, что есть, — серьезно сказал Артем. — Можешь не говорить мне, просто подумай над этим. Впрочем, теперь думать поздно. Потому что шантажист от меня и потребовал, чтобы я все рассказал тебе по дороге домой.

— Артем, но как же ты мог? — прошептала я обессилено. До меня наконец-то дошло, в чем признался Бескровный. Он признался в подлом предательстве. Я засмеялась. В горле забурлил странный нервный смех, а вскоре я уже не могла остановиться.

— Вера, у тебя истерика!

Я и сама это знала, но ничего поделать уже не могла. Мне было не до смеха, а я продолжала смеяться. Пытаясь найти выход, выскочила из машины и, смеясь, побрела в лес. Меня шатало и мотало из стороны в сторону. Сколько времени я продвигалась сквозь кусты, собирая штанинами джинсов цепкие семена лесных растений и получая маленькие болезненные порезы от острых сухих веток — не знаю. Постепенно смех смолк. Я вышла на полянку размером с пятачок, и в изнеможении села на траву. Я чувствовала себя преданной, обманутой деревенской дурочкой, простаком на ярмарке, подопытной мышью.

Так мне и надо! Вот она, расплата за измену мужу. Считай, милая, тебе еще повезло! Раньше, таких, как ты камнями забивали и живьем закапывали. Мне стало жаль себя, я дрожала и не могла отдышаться. Вот бы сейчас те таблетки, которые мне дал Алеша! Но я их оставила дома. Скорее домой! Приму пару пилюль и вырублюсь до вечера…

— Вера! — я вздрогнула и оглянулась: на поляне появился Бескровный.

Видимо, он отправился за мной. Поднявшись ему навстречу, сказала:

— Поедем домой, Артем.

Он подошел ближе. Я смотрела мимо него, но ощущала исходящее от фокусника волны. Они несли тревогу и вину.

— Вера, — Артем стал напротив меня, заграждая путь к дороге. — Подожди еще только минуту! Главное в другом!

Мне было все равно.

— Я виноват перед тобой и боюсь за тебя! — продолжал говорить Артем. — Мне кажется, что ты под угрозой. Что тебе нельзя домой. Они ждут, что ты вернешься в свою квартиру. После смерти твоего брата и его жены вся эта махинация выглядит очень нехорошо. Давай, я отвезу тебя куда-нибудь в другое место. Так мы нарушим их планы и выиграем время, чтобы разобраться во всем. Хорошо? Ты согласна?

— Ты просто подлая гадина, Артем, — я сказала это совершенно спокойным тоном, потому что мне хотелось его задеть побольнее. Если я буду орать и выть, то Бескровный будет считать мои слова только следствие истерики. — Я не верю тебе. Это тоже условие для сохранения твоего спокойствия и благополучия. Тебе велели завести меня в указанное место и там убить.

— Ну, перестань, прошу, — умолял Артем. — Хватит! Хоть чушь не городи! Если бы ты попала в мою ситуацию, ты сделала бы тоже самое.

— Не знаю. Я краденое не покупаю!

— Твою мать, Вера! — неожиданно взорвался он. — Да ты знать не знаешь, как мне крутиться приходилось! Выплачивать кредиты, платить все налоги, да еще твою любимую подругу удовлетворять материально — она все деньги из кассы выгребает! Даже при моих оборотах все время не хватало денег! Знаешь, сколько мне стоили все ее шубы, бриллианты и отдых за границей? Каждые полгода — новая мебель. А няня для Олеси, а домработница, а тренажерные залы, солярии, бассейны? И все самое дорогое. Она в день по десять штук спускает! Я устал как собака! — рявкнул страдалец в сердцах.

— Не ори на меня, — сказала я жестко. — Сам знаешь, что никто не виноват в твоих грехах. Для тебя самого деньги стали важнее всего на свете. Нельзя было так со мной поступать.

— Я не хотел! — сердито возразил Артем. — Ну, давай, поговорим нормально. Ты права — я виноват, я был идиотом. В моей голове тоже полно камней глупости! Теперь надо исправить то, что я натворил. Подумай, что у тебя есть такого ценного? Не дури! Твой брат убит, его жена убита. Вокруг тебя происходит что-то странное. Психопатки звонят, бриллианты требуют! Думай, думай же!

Упоминание о смерти Андрея и Тани, действительно, произвело впечатление.

— Может, дело в квартире? — продолжал давить Бескровный. — Теперь квартира брата принадлежит тебе?

— Квартира? — удивилась я. — Но это всего-навсего две маленькие комнаты в блочном доме! Из-за такого добра двоих убивать? Но почему же тогда и меня просто не убили?

Артем решил воспользоваться тем, что климат разговора стал более конструктивным.

— Твой брат и его жена постоянно жили в этой квартире, а ты только можешь прийти туда неожиданно. Может, там было что-то спрятано?

— Что? — недоумевала я..

Он пожал плечами и предложил:

— Давай пофантазируем! Например, твой отец участвовал в ограблении ювелирного магазина, так? А что, если он оставил в квартире часть украденного? Скажем, драгоценности. Спрятал это где-нибудь в тайнике, и теперь кто-то, кто недавно узнал про тайник, освобождает место для поисков. Что скажешь?

— Слишком нереально! — предположение Бескровного показалось далеким от жизни. — Тебя заносит. Извини, не хочу больше болтать. Поехали домой. Я устала.

Обойдя бывшего любовника стороной, я направилась искать его машину. Артем поплелся следом. По дороге он все пытался снова втянуть меня в беседу, но не тут-то было. Все ерунда, не хочу и не могу думать.

Глава 11. Как Мэрилин Монро

Прощание у моего подъезда оказалось сухим. Взяла свою сумку и пошла прочь. Хорошо, что никогда больше не увижу Артема Бескровного, просто замечательно, как хорошо!

Дома я разложила свои вещи по местам, влезла под душ, немного поплакала, но без особого энтузиазма и решила воплотить задуманный на полянке в лесу план. Выпью таблетку и лягу спать. Лекарство нашлось на полке в кухне. Я сразу проглотила две розовые таблетки и запила их водой из-под крана. Через двадцать минут, не испытывая никакого успокоительного действия повторила. Опять ничего. Наверное, надо поесть, тогда подействует. Открыв холодильник, с разочарованием обнаружила его зияющую пустоту. Только ножки Буша лежат замороженные в морозилке, да бутылка водки в дверце. Еще на мой день рождения ее припасли, да так и не выпили. А что, если запить успокоительное спиртным? Как Мэрилин Монро. Ну и пусть просплю двое суток. А что еще делать? Ходить и маяться?

Зазвонил телефон. Это была Боряна:

— Ты где была, и почему голос такой убитый? — спросила она, после моего вялого «Алло».

— Ты со мной разговаривать не будешь, если узнаешь!

— Только не ври, что у тебя роман с тем негром! — Боряна по-кошачьи фыркнула в трубку, что означало наивысшую степень недоверия. — Он признался, что ты отдала ему денежки, и удрала. Вот даешь! Неужели расслабиться не можешь? Ты такая закомплексованная!..

— Борь… — мне не хотелось болтать. — Я только приехала, потом тебе перезвоню!

Я положила трубку и хлебнула водки. Передернулась от мерзостного вкуса, но добавила еще глоток.

Походив бесцельно по комнате, вдруг почувствовала странное: пустоту в груди. Такую странную пустоту, будто бы сердце перестало биться или даже исчезло совсем. Я замерла на месте. Через долгое, долгое мгновение сердце одумалось и пошло снова. Я села на диван. И снова остановилось сердце. Что же это? Давящая пустота пыталась разорвать меня изнутри. Стало страшно, по-настоящему, страшно. Где-то на долю секунды я потеряла ощущение реальности. Ужас кричал о смерти. Третий приступ продлился больше предыдущих. Я поняла, что сейчас снова потеряю сознание. Странно, раньше такой реакции на успокоительное не было! Неужели, перепутала пузырьки? Не может быть, все остальные лекарства лежали в аптечке в серванте, а это я сама ставила на полку в кухню. Да и пузырек тот же, я помню!

На память пришел последний разговор, разговор в лесу. Меня пытаются убить? Ерунда! Кто? И дело в квартире? После меня ее унаследует мой муж… Он дал мне лекарство.

Сознание ушло на мгновение, но вернулось. На раздумья не оставалось времени. Передвигаясь бочком по дивану, я подползла к журнальному столику, на котором примостился телефонный аппарат. Набрала номер мобильника Артема.

— Меня убил мой муж… — сказала я в трубку и не услышала ответа, потому что умерла.

Ожить мне удалось только через сутки. Рядом с моей кроватью сидел Дорогой Леонид Ильич. Я осмотрелась и произнесла немного скомкано, но вполне различимо:

— Что это ты тут расселся? Дел больше нет?

Отчим повернулся ко мне, просияв:

— Верочка, проснулась? Чего это ты таблеток наглоталась?

— Думала — успокоительное…

— Ох, деточка! И где ты только нашла их? Знаешь, если бы у тебя хоть немного барахлило сердце — мы бы тебя не откачали!

— А чего тогда болело? Ты же сам говорил!

Леонид Ильич пустился в долгие объяснения:

— У тебя, Вера, нейроциркулярная дистония. Мы провели обследование, и я убедился в своей ошибке. Такие больные часто ощущают дискомфорт в области сердца. И даже симптомы часто совпадают. Но это болит не сердце, а просто нормальные сокращения миокарда воспринимаются как усиленные. Так что тебе повезло.

— Если ты не прекратишь нецензурно ругаться, я вызову милицию! — отчим ответил улыбкой. — Кстати, я приняла те таблетки, что ты мне передал… Только много и запила водкой.

У Дорогого Леонида Ильича глаза вылезли на лоб:

— Водкой-то зачем? — он осекся, и благодушие сползло с его лица как маска. — Что ты хотела с собой сделать? Нет, ты что-то привираешь, Вера! Я передавал тебе только витамины для сердечной мышцы. Если бы ты их все съела сразу, то просто нажила бы себе почесуху! Аллергический зуд, я имею в виду. Что ты конкретно принимала и зачем?

— Я совершено точно принимала те таблетки, которые ты мне дал, чтобы успокоиться. Алеша сказал, что ты передал мне успокоительное, а не витамины.

— Но эти витамины положительно влияют и на нервную систему, так я и объяснил Алеше! Тут он почти прав. Это новая разработка, мне прислали первую партию. Они немного расслабляют за счет валерьянки и пустырника, которые входят в их состав… Ты точно не хотела умереть?

Вопрос был очень интересный, но ответить на него я не успела. Дверь в палату открылась, и я увидела Артема. Как-то он полинял за последнее время, самоуверенности поубавилось.

— О, Вера, твой спаситель приехал! — отчим поднялся со стула и протянул Бескровному руку. Тот пожал ее, не отводя взгляда от моего лица. Боже, а как я выгляжу? Наверное, лохматая и страшная! Леонид Ильич, тем временем, уже покидал свой пост у одра больной. — Верочка, я пойду, меня ждут. После обеда зайду, нам очень надо поговорить!

Мне показалось, что специалист по сердечным болезням догадался, что между мной и Бескровным нечто происходит. Надеюсь, он не собирается говорить со мной об этом!

— Это тебе, — Бескровный протянул мне пышный букет, искусно составленный из маленьких ароматных гвоздичек и нескольких больших розовых роз.

Мне не удалось сдержать счастливую улыбку. Приняв хрустящий фольгой сверток, я села в постели и сунула нос в его середину.

— Как ты себя чувствуешь? — голос Артема прозвучал на удивление искренне.

После цветов мне не хамилось, поэтому я сказала:

— Нормально. Спасибо, что спас.

— Пожалуйста, — ответил он, садясь на стул рядом с кроватью. — Может, теперь ты простишь меня?

— Хорошо, — легко согласилась я. — Прощаю. Только это не имеет никакого значения. Наши отношения уже прекратились. Так что, спасибо тебе за спасение и за цветы, теперь иди отсюда!

Он опустил голову, вздохнул, подумал немного и ответил:

— Нет, я не уйду. Теперь я точно знаю: что-то происходит. Тебя хотят убить.

— Бред какой!

— Нет, не бред. Я тут поразмыслил и понял, зачем понадобилось вынуждать меня к… Ну, ясно, к чему! — мне стало немного интересно. — По-моему, кто-то и хотел довести тебя до самоубийства!

— С помощью витаминов? — съехидничала я, продолжая сопротивляться из вредности.

— Ты приняла какие-то сильнодействующие таблетки, мне твой отчим сказал. И если бы у тебя были хоть какие-нибудь проблемы с сердцем, то случился бы обширный инфаркт, а потом ты бы умерла. Причем, могло бы показаться и так, будто это не самоубийство и, уж конечно, не убийство.

— Ну, спроси теперь, — подначила я бывшего любовника, — не хотела ли я покончить с собой из-за тебя? Захотеть умереть, узнав, что ты спал со мной потому, что тебе велели шантажисты?

Он молчал. Я и сама вдруг умолкла на высокой ноте. А что, если он прав? Ведь не только скомандовали соблазнить меня, но еще и рассказать после, почему! Чтобы обидеть, причинить боль. И ведь выбрали для этого самого соблазнения (нет у меня иного определения блестяще проведенной агентом Бескровным операции!) именно Артема! Ведь я бы не упала даже на Айвана Макгрегора, но устоять перед чарами мужа подруги не смогла бы никогда. Кто-то знал, что делает. И кто-то знал о моей давней влюбленности в Бескровного…

— Когда ты позвонила мне… — вкрадчиво начал Артем, — ты сказала, что тебя убил Алеша…

Мысли не желали упорядочиваться.

— Тогда мне так показалось. Ты же придумал, что все дело в квартире брата, а Алеша наследует эту квартиру после меня. И, потом, это он дал мне таблетки. Я и подумала… Все так. Но я не верю, просто не верю в такое! Он всегда меня поддерживал, он такой добрый, редкостно добрый. И Илюшку любит. Нет, не верю в то, что сама сказала…

— Так. Ладно, — Бескровный выпрямился и вдруг стал выглядеть точно так, как всегда выглядел в своем кабинете, когда проводил совещания или обсуждал со мной рекламные проекты. Я ощутила действие его командирского настроя: захотелось достать блокнот, ручку и начать записывать. Тем временем он решительно говорил: — Выводы такие: мой шантажист и человек, который пытается убить тебя — одно и то же лицо. Возможно, что это он убил твоего брата и его жену. Кстати, что это следователь говорил? Андрея просто задушили — и все, а Татьяну пытали? Что она знала такого, чего ее муж не знал? Или их убивали разные люди? Неизвестно. Дальше. Чтобы узнать, кто покушается на тебя, надо узнать, зачем он покушается. Сейчас ты мне дашь ключ от квартиры брата, и я поеду туда. Буду искать.

— А что искать-то? — возразила я. — Там уже все сто раз перевернули. Дважды — убийца, или убийцы, а еще два раза — милиция.

— Милая, — ответил Артем со снисходительной интонацией большого умника, — раз на тебя покушались, значит, не нашел убийца желаемого! Я просто посмотрю. Там опечатано?

— Уже нет.

— Да, еще! Возьми это, — Артем протягивал мне маленький красный предмет.

Грешным делом, я снова подумала о бриллиантах в футляре, но ошиблась.

— Это мобильник, — пояснил Бескровный. — Это не подарок, а по делу. Я должен держать тебя на связи. Вот так открываешь крышечку, вот сюда нажимаешь, чтобы ответить на звонок, вот так набираешь номер, вот так отключаешься. А это — зарядное устройство. Разъем здесь…

— А в носу мне, каким пальцем ковыряться? — деловито перебила я его. — Мы, папуасы, все время путаем!

Хихикнув как мальчишка, генерал сказал:

— Раз ты такая продвинутая, то лучше скажи, где искать тайники в вашей квартире?

— Ищи… — я подумала немного, — в маленькой комнате, под паласом на полу. Там в одном месте есть щель в полу. Она заколочена досочкой, но досочка поднимается, потому что гвозди давно расшатаны. Поддень доску отверткой и там будет ниша. Мы с Андреем в детстве там свои секреты прятали!

— Это на тот случай, если то, что надо убийце спрятал сам Андрей. А вот, если моя версия оказалась верна, и твой отец запрятал бриллианты? — он, вроде бы, шутил, но, вроде, и не шутил.

— Мы раза три ремонт делали после отбытия папы в места не столь отдаленные. Один раз даже капитально ремонтировались. Думаю, что твои фантазии беспочвенны. Да и папе за любовь к драгоценностям срок впаяли с конфискацией. Нет никаких сокровищ в нашей квартире!

Бескровный привстал со своего места, нагнулся надо мной и коснулся губами моих волос.

— Жди меня или моего звонка.

Я не смогла отстраниться, но промолчала в ответ.

Разговор с посетителем измотал меня физически, морально и до полного изнеможения. Откинувшись на подушку, я закрыла глаза. Всегда становилось легче от мыслей о сыне. Как он там, на море? Наверное, ныряет во всю, плещется и безобразничает! Дома только Алеша мог привести Илью в чувство…

Алеша.

— Нет, — сказала я вслух, — не может быть!

Глава 12. Отчаянный прыжок из туалета

После обеда снова пришел мой отчим. Дорогой Леонид Ильич поинтересовался моим здоровьем, пощупал пульс, уселся возле больничной кровати и замолчал. Пауза затягивалась. Я смотрела на него, а он — на меня. Впечатление было такое, будто он собирался сказать нечто весьма и весьма важное, но не решался.

— Однако, — сказала я светски, — дивные стоят погоды!

— А? — очнулся он.

— Хорошие климатические условия для вызревания хрюкозябликов! — он явно нуждался в толчке для начала разговора.

— Угу.

— Так что, будем веселиться, папа, или как?

— Даже не знаю! — Леонид Ильич был подозрительно серьезен. Наконец, он решился: — У меня есть для тебя новости. Правда, не очень свежие, но это по твоей вине.

— М-да? — я изобразила удивление. — В моем присутствии не только мухи дохнут, но и новости стареют?

— Я имел в виду, что давно набивался на разговор, но ты все время была невозможно занята.

— До четверга мне абсолютно нечего делать.

— Почему до четверга? А, ты шутишь! — тонко просек отчим. — Ладно, сейчас поговорим. Речь пойдет о твоем отце.

Вот тут я вздрогнула. О моем отце речь идет уже довольно давно. А теперь вот и Леонид Ильич поставил ту же пластинку на тот же граммофон! Не правда ли, странные совпадения?

— Он звонил мне, Вера.

Меня легонько ударило током, лоб покрылся испариной. Отчим продолжил:

— Незадолго до своей смерти. Два месяца назад. Мы с ним не разговаривали много лет, и вдруг он позвонил и попросил одну вещь.

— У него болело сердце?

— Представь себе, нет! То есть, учитывая, что он умер от инфаркта, оно пошаливало уже тогда. Но со мной Миша говорил не как с доктором, а как с другом.

— Чего же он просил? — возникло отчетливое ощущение разгадки, я заволновалась и была права. Если не в первом, то во втором — точно!

— Конкретно, Миша просил меня позаботиться о тебе.

— Только обо мне? Кажется, он промахнулся. Убили-то Андрюшу!

— Тогда он думал о тебе потому, что только потерял свою вторую дочь. У него была дочь от второго брака. Ей было пятнадцать лет. Аня. Аню похитили бандиты и потребовали у Миши выкуп. Он хотел заплатить, но они все равно убили Аню. Не знаю подробностей, но откуда-то он узнал о смерти дочери еще до назначенного бандитами момента выплаты денег. Кажется, милиция выследила преступников.

— Ужасно! Бедный папа. А еще у него были дети?

— Увы, — развел руками отчим. — Ничего больше не знаю. Миша не собирался умирать вскоре. Он хотел перезвонить мне позже и рассказать больше. Мне и тебе, конечно. Только ему надо было что-то подготовить, что-то организовать, как он сказал. Не знаю, что.

Мы помолчали.

— Вот такие новости, Вера, — резюмировал Леонид Ильич. — Может, они и не поднимут тебе настроения, но других нет.

— А почему ты не рассказал мне этого на дне рождения или по телефону?

— Миша просил лично поговорить с тобой, без посторонних и не по телефону. Понимаешь, для того я и заманивал тебя сюда, в кардиоцентр! Мне и так было ясно, что с сердцем у тебя полный порядок. Одна только боль в левой части груди еще не говорит о болезни по моему профилю. Должны быть еще симптомы, а у тебя их не нашлось. Так что твое здоровье было лишь предлогом.

В моем мозгу зароились соображения: выходит, кто-то послушал, как доктор кардиолог беспокоится о здоровье своей падчерицы и решил притравить меня лекарством, действующим на сердечную мышцу. Кажется, окружающие все-таки убедили меня в том, что все произошедшее случайностью не было.

Вскоре Дорогой Леонид Ильич покинул меня. На душе остались тревога и неприятное раздражающее беспокойство. К тому же, мой новый маленький красный друг молчал. Я взяла его в руки, повертела, откинула крышечку, потрогала кнопки. На разноцветном дисплее замелькали картинки. Невольно мне захотелось поиграть с чудесной яркой игрушкой. Сначала я еще пыталась понять, что означает то или иное изображение, но вскоре приустала и попыталась вернуть на место ту картинку, которая была на дисплее изначально. Ничего не получалось. Потыкав на кнопочки наобум, я вроде бы добилась своего. Тогда сделала несколько попыток набрать номер Артема. Он не отвечал. Закрыла крышечку и отложила телефон от греха подальше.

Теперь я совсем не знала, чем заняться. За окном начинало темнеть. Ясное дело, уже половина десятого. Артем уехал часов в пять, наверное.

Пришла медсестра, установила капельницу. Ушла. Хотелось подремать снова, но мешало нарастающее беспокойство. Почему не звонит Бескровный? Времени прошло много, несколько часов! Что же он медлит? Вдруг случилось непредвиденное? Вдруг он встретил в той проклятой квартире… убийцу? Я вспомнила, как нашла Таню…

Нет, не могу больше так лежать! Я поерзала на кровати, посмотрела на капельницу — в пузатой бутылке почти не осталось жидкости. Тогда я решилась: отцепила лейкопластырь, придерживавший иглу в вене, и вытащила ее. Из дырочки в коже выступила кровь, от одного вида которой закружилась голова. Ничего, ничего, сейчас встану. Где мои тряпки?

На стуле возле двери лежала скомканная одежда. Добравшись до нее, обнаружила свой сарафан. Тот самый, в который переоделась дома, вернувшись из поездки с любовником в горы. Кое-как одевшись и прихватив мобильник, вышла из палаты.

Идти оказалось невероятно тяжело, тело хотело покоя. Кроме всего, надо соблюдать осторожность и ни в коем случае не попасться дежурной медсестре!

К счастью, как раз когда я вышла в коридор, дежурная встала из-за своей конторки и вошла в кабинет возле поста. Я ускорилась и успела прошмыгнуть в дверь на лестницу. Там, пройдя пролет вниз, увидела еще одну цербершу. Вот незадача! Тихонько спустившись на первый этаж, огляделась и заметила неподалеку туалет. Быстро, насколько позволяли силы, прошла к санузлу.

Туалет оказался маленьким, тесным. В нос сразу ударил запах хлорки и канализации. Зато здесь находилось окно. Выглянув, я убедилась, что оно расположено не слишком высоко от земли. То есть, невысоко для человека в порядке, а не для скрипящей развалины. Может, не стоит так рисковать?

Сомнения рассеялись, как только я вспомнила об Артеме. Да я просто не переживу эту ночь, если не буду знать, что он вышел живым из проклятой квартиры брата!

Открыла створку, вдохнула свежий вечерний воздух, напитанный пьянящими запахами прогретой за августовский день земли и листвы. Боже, как хорошо жить, подумалось мне. Вдохнув еще раз полной грудью этот эликсир, я забралась на подоконник. На улице совсем стемнело. Я еще колебалась, размышляя как же лучше спуститься вниз и не свернуть себе шею. Потом пристроила мобильник в карман сарафана, осторожно перелезла через подоконник и повисла на руках, уцепившись за нижнюю часть рамы, опасаясь спрыгнуть. Я попробовала вывернуться, чтобы увидеть ориентировочное место приземления — теперь казалось, что оно слишком далеко. А назад я уже не влезу! Я застонала, руки стремительно слабели, пальцы разжимались сами собой.

Будь что будет, решила я и отпустила раму. Шлепнулась я очень неудачно — сначала отбила ноги, а потом и то место, что Бог приделал мне повыше ног. От боли слезы выступили на глазах.

— Ой-ой! — причитала я, пытаясь подняться.

Мне удалось сесть бочком, на бедро, когда в кустах, в темноте, раздался шорох. Этот тихий звук прозвучал тревожным раскатом грома. Вперед выступила неясная тень, таящая множество опасностей. А что, если это убийца? Кому-то же понадобилась моя смерть!

Я попыталась отползти, спрятаться, скрыться, раствориться в темноте. Но тень неизбежно двигалась прямо на меня! От ужаса прибавилось сил, я вскочила на ноги и рванулась прочь, продираясь сквозь кусты. За моей спиной послышались уверенные шаги. Они настигали, пока не настигли. Сильные руки обхватили меня за талию и рывком выдрали из гибких веток.

— Не надо! — взмолилась я.

— Это, все-таки, ты? Я думал, мне мерещится! — прозвучал голос Артема, сдобренный снисходительной к бедной больной дурочке иронией. — Господи, ты спятила? Тебе лежать надо, а ты по окнам лазаешь!

— Артем! — радость отняла последние силы. Я стала падать, но он подхватил меня на руки. Прижимаясь к нему, я устало упрекала: — Ты не звонил, не приходил — я так испугалась! Я боялась, что на тебя напали в квартире Андрея. Там же убили и его, и Таню!

— Да звонил я, звонил! Ты не отвечала. Тогда я сюда приехал, но оказалось поздно, и не пускали. Свой сотовый я в машине забыл. Час целый брожу вокруг, ищу твое окно… — он стал целовать мою шею, и волосы, и ухо, и щеку.

Я прекратила несанкционированные манипуляции, отвернув его лицо ладонью. Тогда он попытался поймать губами ладонь.

— Твой дурной мобильник не работает! — сказала я.

Бескровный уже вынес меня к своей машине, припаркованной за оградой.

— Сейчас разберусь. Он при тебе?

Посадив болезную подругу в машину, взял красный телефон.

— Говоришь, вы, папуасы, все время пальцы путаете? — ехидно уточнил Артем. — Понятно тогда, почему я прозвониться не мог! Ты же сигнал звонка отключила, дикая моя!

Глава 13. И снова — прощай!

— Куда едем? — спросила я, когда Бескровный завел свою «Ауди».

— В гостиницу.

— Но ведь домой надо!

Он гневно обернулся ко мне.

— Интересно! — в его голосе звучало возмущение. — Что ты дома будешь делать? Свои лекарства доедать? Припивая водочкой?

— Но…

— Из гостиницы позвонишь отчиму и свекрови, — инструктировал генерал. Его предупредишь, что самовольно ушла из больницы, а у нее узнаешь, почему твой муж до сих пор не вернулся.

— А он не вернулся?

— Но он же не пришел к тебе в больницу!

Пришлось признать его правоту. Я сделала все, как он советовал, набрав нужные телефонные номера прямо из холла гостиницы, пока Бескровный занимался оформлением номера. Дорогой Леонид Ильич ругался так, что телефонная мембрана чуть не лопнула. Софья Михайловна сухо сообщила: Алеша звонил, предупредил, что задержится еще на несколько дней.

— Где ты была все это время? — с долей возмущения поинтересовалась мама мужа.

— На работе, — ответила я.

— А ночами?

— В командировке.

— Ох уж эта твоя новая работа! — проскрипела Софья Михайловна. Я представила себе, как она поджимает губы. — Работаешь и днем и ночью! Хоть платит тебе этот твой бывший?

Я опешила: «мой бывший»? Вот здорово! Неужели свекровь знает столько лет, что когда-то я встречалась с Артемом?

— Он мне не бывший, — возразила я. — До свидания.

Бескровный подошел ко мне, поигрывая ключом, и мы направились в номер. Артем снял люкс на пятом этаже, а находились мы в пресловутом «Постоялом дворе», где на каждом шагу попадаются гулящие девки и их сутенеры. Я была сонной и вялой, поэтому Бескровный немного опередил меня на подходе к лифту. Как раз возле лифта стоял высокий импозантный мужчина в окружении нескольких весьма ярких молодых особ. Я узнала в этом холеном типе одного гродинского политика, а ярких дамах — небескорыстных ночных бабочек. Не помню имени депутата, но точно знаю, что своих избирателей он заманивал, демонстрируя плакаты с фотографиями своей большой семьи, включающей чуть расплывшуюся от родов женушку и четверых благообразных деток. Заботливый муж и отец. Однако, что он делает в этом городском вертепе?

— А, Артем Сергеевич, добрый вечер! — приветствовал депутат Бескровного. Я заметила, что политик находился в легком подпитии. — Решил поразвлечься? Присоединяйся к нам!

Кажется ясно, что он здесь делает: предается разврату. Кто бы мог подумать!

— Привет! — ответил Артем, пожимая протянутую руку.

Тут и я появилась рядом со своим спутником. Депутат осмотрел меня с выражением легкого недоумения. Ну, да, выглядела я просто убойно: замученная и непричесанная в мятом домашнем сарафане.

— А ты переключился на… бомжующих домохозяек? Или это твоя домработница? — хихикнул депутат.

Проститутки презрительно заулыбались.

Я поежилась под наглыми взглядами. Артем сверкнул глазами и выпрямился.

— А ты все со шлюхами? — прошипел он со всем своим хваленым высокомерием. — Смотри, не принеси в семью инфекцию!

Я забеспокоилась: только конфликта нам и не хватало! Но реакция Бескровного мне понравилась. Зато депутату — нет, он не привык, чтобы ему, с его-то деньгами и связями, противоречили.

— Ты чего это? Охамел? Смотри, с кем разговариваешь! — вздыбился оскорбленный политик.

— А я вижу, — с преувеличенным спокойствием ответил Артем. — С одним недоделанным придурком.

Депутат замахнулся и попытался двинуть нахала кулаком в челюсть, но Бескровный встретил его неловкое пьяноватое нападение коротким ударом в солнечное сплетение. Депутат охнул и осел.

Артем схватил меня за руку и потащил из гостиницы прочь. Мы быстро пересекли холл, сопровождаемые воплями проституток и матом порядочного семьянина. Выскочив на улицу, снова сели в машину. Я уже умирала от усталости, чувствуя неверное биение отравленного сердца и задыхаясь как астматик. Отъезжая от стоянки, Бескровный повернулся ко мне:

— Извини…

— Да нет, ты вел себя великолепно! — ответила я с невольной иронией. — Вот только… Нам пора прекращать появляться вместе. Гродин маленький город, скоро пойдут сплетни. Мы должны расстаться. Прямо сейчас. Отвези меня домой. Алеша предупредил, что задержится.

Я говорила не под влиянием момента. Расстаться необходимо и правильно, несмотря на все дополнительные обстоятельства — нельзя, чтобы наши отношения перестали быть тайной. Вот Дорогой Леонид Ильич уже понял больше, чем это было допустимо!

Бескровный холодно глянул на меня и разогнал «Ауди» на пустынной объездной. И только притормозив на обочине за квартал от моего дома, он позволил себе высказаться:

— У нас есть и другой выход. Мы можем просто послать всю прошлую жизнь к чертям и вместе начать новую. Подумай сама, не перебивай меня. А вдруг твой муж действительно пытался убить тебя? Вокруг что-то происходит, разобраться не получается. Зачем же тебе возвращаться домой? Зачем ждать нового покушения? Зачем гибнуть, непонятно за что? И потом: даже если все объяснится и уладится, даже если Алексей окажется во всей этой истории не при чем, как ты будешь жить дальше? Ты любишь меня, я люблю тебя! Мы прямо сейчас развернемся и исчезнем из этой жизни. Деньги пока есть, а потом я придумаю что-нибудь…

— А дети?

— Будут у нас и дети!

— Нет, я о тех детях, которые уже есть.

— Потом их заберем!

— Нет. Я не могу оставить Илюшку без отца. Да и не смогла бы я жить дальше, зная, что кто — то пострадал только из-за нашей похоти. И Алеша не мог пытаться убить меня. Я не верю.

Я хотела еще что-то добавить, но Артем неожиданно выскочил из машины, обошел ее и открыл передо мной дверь.

— Выходи!

Я покорно вышла. Он зло хлопнул передней дверцей, распахнул заднюю и заставил меня сесть назад. Следом влез сам. Надеясь на объяснения, я недоуменно смотрела на него. А Бескровный неожиданно притянул меня к себе и начал целовать. Пытаясь отстраниться, я съежилась и уперлась ладонями ему в грудь. Он грубо схватил запястья, заломил их и толкнул меня на спину. Вырваться я не могла. Во-первых, потому что Артем сильнее, а во-вторых, потому что вырывалось только мое чувство вины, но не я сама. Несмотря на его пугающую грубость, я хотела его с такой же дикой силой, как и он хотел меня. И не было ничего удивительного, что в тот раз, предчувствуя разлуку, я оставила на его плечах следы укусов, а на спине — отметины ногтей. И мне уже хотелось разорвать его в клочья, чтобы только он не достался после меня никому!

Артем оторвался от моего опустошенного, растерзанного тела. Сделав пару судорожных вдохов, он перегнулся через мои голые колени и открыл дверцу машины.

— Все, убирайся! Живи как жила и вспоминай нашу… похоть!

Значит, он обиделся за это слово. Справедливо, но так даже к лучшему.

Пришлось выбираться в темноту и ночную прохладу, напустившую на меня полчища зябких мурашек. Обняв себя за плечи, я медленно уходила по дороге, чувствуя на себе прожигающий взгляд Артема. Согласно установленной традиции, носок босоножка ткнулся в камень на дороге, и я оступилась. Потом тоненькая ледяная струйка ночного ветерка лизнула мой позвоночник, и я передернулась всем телом. Наконец, уже у самого дома, пришлось нагнуться, чтобы поправить ремешок босоножка на щиколотке…

В дверях я не выдержала и обернулась. Там, далеко, за газоном и детской площадкой, за деревьями, скамейками, песочницами, волейбольным полем, завела мотор светлая иномарка. Она тихо тронулась с места в свое продолжение жизни, подчиняясь воле надежных рук Артема Бескровного.

А я осталась в своем продолжении. В своей следующей главе, потому что верила, что мой муж не может быть убийцей, а на чужом несчастье никогда не вырастут цветы!

Глава 14. Объяснение

Когда я подошла к квартире, сердце гулко застучало, и ладони стали влажными. Это от страха — на входной двери обнаружились следы недавнего взлома и ремонта. Через несколько секунд я сообразила, что дверь взломал Артем, когда приехал спасать меня. Конечно, он и позаботился о починке. Страх притупился, осталась лишь слабая трусливая дрожь. Включив в прихожей свет, огляделась, прошла в комнату, заглянула в кухню. Ничего особенного, все в порядке.

Ночью я спала как убитая, а утром принялась за обычные домашние дела. Следовало навести чистоту и приготовить поесть. Я ощущала слабость, поэтому на хозяйственные мероприятия ушло довольно много времени. К вечеру вспомнила, что надо постирать многострадальный свой сарафан. Я вытащила его из корзины для грязного белья и осмотрела следы вчерашнего бурного вечера. Ужас! А что там в кармане? Конечно, телефон. Мучительно захотелось услышать голос Артема, и даже имелся повод позвонить: вчера, обрадовавшись, что он вернулся живым и здоровым, я совершенно забыла спросить, обнаружил ли он что-нибудь в квартире моего брата.

Повертев телефон в руках, решила позвонить позже, когда станет легче на душе. Или нет, не буду звонить вообще — Артем бы не промолчал, найди он нечто важное.

Справившись с новой волной слабости, решила, что завезу мобильник в офис и оставлю Алене. Только попозже, потом. Все равно придется написать заявление об увольнении и забрать трудовую книжку. Надеюсь, Бескровный не заставит меня отрабатывать две недели по КЗОТу!

Вечером раздался телефонный звонок, отчего-то напугавший меня до полуобморочного состояния.

— Вера? — услышала я такой невообразимо родной голос.

— Ага, — поперхнулась я.

— Наконец, я тебя застал! В командировке была?

— Да, целую неделю.

— Все в порядке?

— Не совсем, — призналась я осторожно, пытаясь выяснить для себя: буду ли я говорить с ним о таблетках. А вот об увольнении сказать придется. — Ты когда приедешь?

— Завтра. Сегодня в ночь выезжаем на автобусе, так что жди часам к двенадцати дня. Так, что же случилось?

Алеша заметно беспокоился. Он всегда беспокоился обо мне…

— Приедешь — поговорим. Буду ждать, — сказала я на прощание.

К приезду мужа я подготовилась прямо таки классическим образом: нарядилась в выстиранный сарафан и накрыла к обеду стол. Где-то на задворках сознания я понимала, что делаю так в пику Артему, но мне удалось выбросить из головы лишние мысли.

И поэт приехал: загорелый, шумный, большой, усталый, веселый… Такой, каким я и ожидала увидеть его. И это тоже Алешкино особое качество — он всегда оправдывает ожидания. Первым делом муж рассказал об Илюшке — Алеша считал, что сын с удовольствием проведет время в лагере.

— Воспитатели у них не очень строгие, все студенты. С Олесей Илья уже подружился, она хорошая девчонка. К моему отъезду он уже совсем обжился и завел кучу приятелей. Я доволен. Правда, денег много проездил!

— Оно того стоило, — сказала я.

Муж забыл об обещанном мною разговоре, а я и не спешила. Он разволнуется, станет переживать. Пусть хотя бы поест спокойно.

Пока Алеша обедал, я решила разобраться с его вещами. Взяла сумку, принесла ее в комнату и вывернула содержимое на пол. Ах, что же я делаю! Из Анапы всегда привозишь с собой по полтонны песка! Он забивается в бороздки рифленых подошв, прячется в карманах, собирается в углах пакетов. Сейчас просыплется в ковер и придется пылесосить, да еще и мыть полы под ковром! Впрочем, песка почти и не просыпалось. Какой же Алеша аккуратный! Наверное, все вытряс, перед тем как собраться в дорогу.

Чуть позже, закончив с одеждой Алеши и перемыв посуду, я решилась на откровенный разговор. Сев рядом с мужем на диван, взяла дистанцию и уменьшила громкость телевизора.

— Чего? — расслаблено спросил Алеша, повернувшись ко мне.

— У меня есть разговор. Кое-что случилось.

— Что? — он немного встревожился. Его чуткая душа всегда ловила флюиды беспокойства.

— Я попала в больницу. Позавчера. Приняла те таблетки, которые ты мне передал от Леонида Ильича, и отравилась.

Глаза поэта поползли на лоб.

— Таблетками?

— Да, таблетками, — подтвердила я. — Понимаешь, их подменили. Когда я принимала их раньше — ничего такого не было. А позавчера мне стало очень плохо. И если бы у меня было хоть какое-нибудь заболевание сердца, то… могла бы и концы отдать.

— Вера, какой ужас! — Алеша выглядел расстроенным и подавленным. Я наблюдала за его реакцией с некоторым облегчением. — Но кто же подменил таблетки?

— Тот, кто слышал мой разговор с отчимом. Тогда, на дне рождения. Помнишь?

— Да, но слышали только ты, Леонид Ильич и… я.

— Вот именно.

Мы смотрели друг другу в глаза. Пауза стала зависать. Алеша медленно начинал понимать.

— Неужели, ты думаешь, что это я? — произнес он с самым настоящим ужасом.

Я пожала плечами.

— Нет! — вскрикнул Алеша. — Нет, нет! Как ты могла подумать такое? Да мы же с тобой столько лет прожили! И у нас Илюша!

— Скажи мне правду, — попросила я. — Мне не хочется, чтобы это был ты!

— Это не я! Да и, вообще, что за фантазии? Кто их мог подменить!

— А ты никому не говорил о моих проблемах с сердцем? — пришла на ум новая мысль. — Может, с кем-нибудь разговаривал обо мне?

Муж подумал немного и вдруг уронил голову на руки. Его мощные плечи задрожали. Он посидел так немного, а потом я увидела его искаженное лицо.

— Нет, — сказал он самому себе. — Не может этого быть!

— Чего не может быть?

Алеша встал, походил по комнате, будто пытался успокоиться. Потом повернулся ко мне.

— Я не могу сказать.

— Можешь. Должен. Я чуть не умерла и имею полное право знать по чьему желанию!

— Да, — согласился он. — Конечно, но я обещаю тебе: это не повторится! Вера, для меня слишком трудно признаться в таком.

— Алеша, — взмолилась я, чувствуя, как закипают в горле слезы. — Ты должен! Как может это остаться между нами не высказанным?

Он снова опустился на диван. Глядя в сторону, членораздельно и обреченно произнес:

— Это моя мать.

Меньший шок вызвала бы даже взорвавшаяся на диване граната. Я тихо сказала:

— Ты чего? — подразумевая: «Спятил?».

— Пожалуйста, Вера, никому не говори! — просил муж. — Только я точно знаю, что это она. Я говорил ей о разговоре с Леонидом Ильичом. У нее и ключ есть. Она могла принести эти таблетки к нам.

— Но почему?

— Она немного не в себе… А тебя ненавидит с самого нашего знакомства. Мать на коленях ползала, просила, чтобы я не женился на тебе!

— Но почему?

— Это ее давние фантазии… — Алеша виновато посмотрел на меня и инстинктивно попытался вжаться в спинку дивана. С его габаритами это мало помогло. — Она считала, что тебе всегда нравился муж Кристины, что ты даже влюблена в него, а за меня вышла только от отчаяния. А теперь, когда мать узнала, что ты у него работаешь, она снова начала ругать тебя последними словами… — я вздрогнула. Как же она могла догадаться? Женская интуиция? Но такая догадливость уже ни в какие рамки… — Но попытаться убить… Наверное, это из-за ее общего состояния. Помнишь, она в больнице лежала? Год назад. Ты не знаешь всего, мать просила не говорить тебе, потому что твоя мама от рака умерла. Но у нее в мозгу обнаружили опухоль. Хотели сделать операцию, а после обследования стало ясно, что ее сердце не выдержит наркоза. Врач предупредил меня, что личность будет меняться, возможно, она будет совершать какие-то странные поступки. Понимаешь? Прости ее, ей недолго жить осталось!

— Боже мой! — мне стало страшно, но, одновременно, я почувствовала облегчение. — Так что же теперь делать? А вдруг она…

— Я не позволю! — пообещал муж. — Мы не будем ходить к ней на обеды, я не буду приносить ее пироги домой. Ты, вообще, с ней больше не встретишься, обещаю! Но прости ее, прошу. Она просто не в себе.

После этих слов наш разговор прекратился, а мое чувство вины возросло. Софья Михайловна догадалась обо всем! Какое счастье, что ее обвинения Алеша списывает на опухоль в мозгу — своеобразный камень глупости. Только вот этот камень не помешал моей свекрови разгадать мои позорные секреты. Как же мне тошно теперь!

Немного позже я призналась и в потере работы. Пришлось придумать причины.

— Все получилось, как я предполагала! Бескровный считает, что облагодетельствовал нищенку и теперь я должна отрабатывать проявленную доброту. Все эти командировки, работа допоздна, тон гадкий, начальственный, высокомерный… Я поняла, что не выдержу. Денег только жалко…

Алеша привлек меня к себе.

— Ничего, прорвемся! Все еще будет!

Глава 15. Прилипчивые ухажеры

Меня поглощала глубокая депрессия.

На каждом шагу мне мерещился Артем. Я «видела» его в магазине, во дворе и даже на экране телевизора. Неимоверным усилием воли я разгоняла воспоминания о нем, запрещая вспоминать события последних недель. Все закончилось, говорила я себе. Все прошло, ушло, уплыло.

Плюс изматывающее чувство вины.

Конечно, причина депрессии крылась не только в моих отношениях с Артемом — мне выпал тяжелый период: погибли мой брат и Таня, свекровь попыталась меня отравить. Все эти ужасные события словно бы отравили мое существование. А еще оставалась тревога — за что убили Андрея и его жену? И не грозит ли что-то ужасное и моей семье? Алеша моей тревоги не разделял, будучи оптимистом, он верил, что за темной полосой следует светлая. Пришлось убрать эту тему из наших разговоров.

Если бы я могла рассказать Насте или Борьке о своих делах и проблемах, мне бы сразу полегчало! Но как мне рассказать им, что я загуляла с мужем подруги? Это слишком стыдно — даже Настя с Борькой при всех своих свободных взглядах на жизнь, сочтут меня низкой тварью, которой нельзя доверять. А рассказать им половину своих бед, утаив главное, не имеет смысла. Да и запутаюсь я во время такого рассказа, выдам себя, проговорившись. Нет уж, надо либо все говорить, либо ничего.

В офис фирмы «Система», владельцем которой являлся Бескровный Артем Сергеевич, оболганный мною в разговоре с мужем, я поехала на следующий после объяснения с Алешей день. Мне хватило ума предварительно созвониться с секретаршей (также оболганной мною, только в разговоре с подругой) и выяснить, когда конкретно директор уедет из офиса по делам. Собираясь на место прежней работы, я постаралась придать себе вполне процветающий вид. Как-то не хотелось, чтобы люди запомнили меня унылой и тусклой.

А то, что у меня это получилось, выяснилось еще по дороге. Представители противоположного пола сделали мне четыре непристойных и два почти пристойных предложения. Парень в автобусе уступил место и оставшуюся часть пути пожирал меня глазами, а когда я дунула через дорогу на красный свет, передо мной затормозил роскошный автомобиль и его хозяин, вместо того, чтобы обругать нарушительницу, улыбался и сиял мне, пока я шла мимо его тачки.

Иногда и со мной бывает такое! Не всегда же мне выглядеть, как выразился один преуспевающий гродинский политик, бомжующей домохозяйкой.

Я вошла в пустой лифт — офис Бескровного находился на шестом этаже. Дверцы лифта почти съехались, как вдруг между створок просунулась чья-то рука. Створки недовольно крякнули и разъехались, а в лифт вошел Артем. Секретарша ошиблась: Бескровный вернулся с обеда раньше обычного. Кажется, мы оба не успели подготовиться к встрече. На миг его лицо выразило растерянность, но он быстро справился с собой: нахмурил брови, задрал нос, отвернулся.

Я тоже уставилась в сторону. Потом вспомнила о телефоне, достала его из сумочки и протянула Бескровному. Он помедлил, но взял аппаратик, причем постарался не коснуться пальцами моей руки. Помолчав еще с секунду, невыразительно спросил:

— Муж приехал? Что сказал?

Он имел ввиду подозрения по поводу таблеток.

— Это не он пытался меня отравить. Мы объяснились.

— А кто?

— Я не могу тебе сказать, но все в порядке.

Артем презрительно усмехнулся и сказал так, будто цитировал средневековый трактат:

— У тебя в голове десять камней глупости и каждый размером со страусиное яйцо. Остается загадкой только одно: как они уместились в твоей черепной коробке?

— Перестань, — я снова отвернулась от него.

Лифт остановился, Бескровный пропустил меня вперед.

В приемную мы вошли одновременно. Я остановилась возле стола Алены, а генерал, сохраняя неприступный вид, прошел к себе.

— Привет, — сказала я секретарше.

— Привет. Чего это с ним? — спросила Алена, глядя вслед надутому шефу.

— Наверное, несварение желудка, — предположила я.

— А он совсем не такой хам, как его жена! — Алена улыбнулась мне. — Извинился за ту сцену, когда его клюшка орала на меня!

А вот и моя очередь наступила. Я рассказала секретарше, что не сумела отговорить Кристину от мысли, будто у Бескровного роман с Аленой. Почему не сумела — объяснять не стала по понятным причинам. Алена приняла мое раскаяние великодушно:

— Ну, ничего, проехали. А знаете, Вера Михайловна, между прочим, мне казалось, что Артем Сергеевич неравнодушен именно к вам! И не только мне так казалось, весь офис об этом говорит, — Алена кинула на меня лукавый взгляд.

Немного растерявшись, я пробормотала:

— Тем не менее, приходится увольняться.

А чтобы перевести разговор в безопасное русло, поинтересовалась, указав на окно, за которым болталась строительная люлька:

— У вас ремонт начался?

— Ага! — Алена легко переключилась на новую тему. — Только не ремонт, а окна на стеклопакеты меняем. Сначала мы, потом на седьмом этаже риэлтерская фирма, а потом и на десятом — у новых арендаторов. Говорят, они приехали с Севера. И раз окна меняют, значит, надолго к нам!

Поболтав еще немного, я написала заявление об увольнении, заглянула в бухгалтерию, в свой отдел. Бывшие сотрудники удивлялись моему скорому отбытию из фирмы. По особым взглядам и интонациям, сопровождавшим эти невинные зубастые вопросы, я убедилась, что и в самом деле сотрудники догадались о многом. Может и не обо всем, но… Или я утешаю себя? Пришлось соврать, что нашла новое место работы, где платят больше, а задерживаться допоздна и мотаться в командировки не надо. В Гродине, да и по всей России все наемники ищут, где лучше, и никто из нанимателей их не держит. Объяснение было признано удовлетворительным.

Выходя из рекламного отдела в коридор, заметила, что Бескровный нырнул в лифт впереди меня. Ни за ним, ни за лифтом гнаться я не собиралась. Дождавшись возвращения пустой кабинки, спокойно спустилась вниз.

Остановка нужного мне автобуса располагалась в двух минутах ходьбы от здания, где я теперь не работала. Но, сделав всего несколько шагов по раскаленному асфальту, я наткнулась на двоих молодых людей. Они выглядели обычно, но рожи были пренеприятные — наглые и хамоватые.

— Девушка! — сказал один из них, не собираясь уступать мне дорогу. — Не хотите с нами отдохнуть?

— Нет, — очень сухо ответила я и сделала шаг назад, чтобы обойти препятствие.

Парни не позволили мне провести маневр.

— Куда же ты, такая красивая? — ухмыляясь, наступали они.

Я попятилась еще на шаг назад. Вступать в разговоры сочла излишним. Мимо шли занятые люди, никому не было дела до дамы, попавшей в маленькую неприятность. Ох, нет, неприятность могла оказаться не такой уж и маленькая! Это я поняла, заметив стоявший у обочины темный «Форд» с тонированными стеклами. Задняя дверца машины оказалась приоткрыта, словно пасть чудовища, поджидающего жертву.

— Ну, давай, не гоношись! — нетерпеливо уговаривали парни.

А когда я решительно развернулась, чтобы скрыться в дверях ближайшего здания, один из них крепко схватил меня за руку. Надо сказать, что давно, в детстве, у моих одноклассников была дурацкая игра. Они любили поймать зазевавшуюся девчонку и связать ей руки прыгалкой. Понятное дело, ничего особо плохого мальчишки не делали, так, посмеются вдоволь и отпустят! Но позволить себя связать казалось мне страшно унизительно, а я терпеть не могла, когда надо мной смеются. Именно поэтому я стала чемпионкой удирания и рекордсменкой сопротивления. Моя хитрость заключалась в том, чтобы действовать очень быстро и напористо. Не зевать и все время пытаться спрятать руки за спину. А если все же успевали схватить, то надо было так же быстро выкрутить кисти по направлению к пальцам захватчика.

Вспомнив детский свой опыт, я повернула кисть руки и резко дернула вниз. Парень невольно выпустил меня. Но тут в дело вмешался второй: он обошел сзади и больно вцепился в правое плечо. Сейчас будет захвачено и левое, а тогда я точно окажусь в машине с темными стеклами.

Теперь я разозлилась на весь этот кордебалет: господи, у меня столько треволнений, а тут еще и эти идиоты! В злости я лягнула того, что держал меня за плечо. Острый каблук попал ему в голень. Он совсем не ожидал такого дерзкого сопротивления, и громко ругнувшись, убрал руки. Обернувшись, я с размаху заехала ему по роже сумкой, вынудив сделать еще три шага назад. Думаю, что ребята с гадкими мордами не ожидали от милой девушки такой агрессивности!

И в этот момент на тротуар передо мной въехала знакомая светлая машина. Дверца распахнулась.

— Садись! — крикнул водитель, в котором я узнала Артема.

Парни бросились ко мне, а я запрыгнула на переднее сидение и не успела захлопнуть за собой дверцу, как «Ауди», взвизгнув покрышками по асфальту, дала задний ход. Налетчики, опоздав лишь на долю секунды, остались стоять посередине улицы.

Зато наша машина оказалась поперек движения. Вокруг надрывно заверещали тормоза. Я закрыла глаза, ожидая удара по борту. Артем резко вывернул руль и нажал на педаль газа. Мы вписались в поток движущихся машин. Кажется, пронесло!

Открыв глаза и обернувшись назад, я заметила, что «Форд» двинулся с места, подхватив на ходу моих новых знакомых.

— Артем! — крикнула я, — Они едут за нами!

— Кто они?

— Не знаю! Привязались на улице!

Бескровный не отрывался от дороги, выводя машину на крайнюю слева полосу. Темное авто преследовало нас, правда, пока еще на приличном расстоянии. Мы уже вырвались на объездную, где движение было не таким плотным, как в городе.

— Странно, — я немного успокоилась и перестала орать как бешеная. — Зачем они нас преследуют?

— Тебя преследут, — поправил Артем.

— Ну, меня, — с этим трудно было не согласиться. — Ко мне за жизнь сто раз приставали, да только сегодня раза три, наверное, но никто потом гонки не устраивал!

Вдруг раздался звук, напоминающий хлопок.

— Камень? — спросила я, чуть вздрогнув.

— Скорее, пуля, — ответил Артем, пытаясь разглядеть в зеркало заднего вида машину преследователей. — Пригнись-ка! У них там волына из окна торчит.

«Ауди» уверенно шла впереди «Форда», но скрыться окончательно не могла.

— Так, — решил Артем, — сейчас попробуем найти убежище под сенью закона!

Впереди виднелся милицейский пост. Бескровный остановил машину возле поста, высунулся в окно и крикнул:

— Эй, командир! В нас стреляли из того темного «Форда»!

Молодой постовой в бронежилете и с автоматом подмышкой сориентировался быстро — на дорогах всякое бывает! Шагнул на дорогу и жезлом велел «Форду» остановиться.

Снова вернулся страх. В памяти всплыли все эти кадры из фильмов о мафии, когда из окна проезжающего на полной скорости автомобиля высовывается дуло автомата Томпсона и раздается очередь, а второстепенные герои боевика, подергавшись под пулями, падают на окровавленный асфальт. Круглыми от напряжения глазами я наблюдала за подъезжающей машиной преследователей.

На удивление, наши преследователи поступили самым законопослушным образом: они остановились перед постовым. Милиционер подошел к машине и заговорил с водителем. На помощь ему подоспели еще двое в бронежилетах. Мы не слышали разговора, а только наблюдали, как из «Форда» выбрались те самые парни, с которыми я познакомилась немного раньше. Парней обыскали — они не сопротивлялись. Водитель тоже вышел из машины, показал документы, по требованию открыл багажник, позволил представителям закона осмотреть салон.

— Фигня, какая! — сказал Артем, щурясь поверх солнцезащитных очков на происходящее возле «Форда». — Вроде, нет у них оружия. Может, и вправду камень?

— Но ты же сам видел оружие! — напомнила я.

— Ну, да! — недоверчиво согласился Бескровный.

Когда процедура обыска была закончена, один из постовых подошел к нам. Я разглядела выдубленное ветрами серьезное лицо и колючие внимательные глаза.

— Капитан Долженко! — козырнул он. — С чего вы взяли, что в вас стреляли?

— Вот, стекло пробито и гнались они за нами. И я самолично видел у них оружие.

— Оружия в «Форде» нет. — строго сказал капитан. — Предъявите документы!

Бескровный достал свои бумажки. Пока Долженко разглядывал их, я наблюдала за парнями из темной машины. Они вели себя абсолютно благообразно: небрежно покуривали, переговариваясь с постовыми. Ну, разве это само по себе не странно?

— Вы можете ехать, — разрешил Долженко, отдав документы Артему. И добавил, глянув на меня: — У вас красивая жена, гражданин Бескровный, так что нечего удивляться, что парням захотелось познакомиться с ней!

— А кто они? — спросила я, мило приняв комплимент капитана.

— С Севера приехали. Собираются меха у нас продавать. Так что, все нормально!

— Но… — начал было Бескровный.

— Проезжайте! — перебил его Долженко. — Я тебя, друг, понимаю, но парни ни в чем не виноваты. Могу только придержать их на посту, чтобы ты успел свернуть куда-нибудь и не видеть их больше. Идет?

— Идет, командир! — Артем завел мотор.

Когда «Ауди» двинулась прочь от поста, мой взгляд нечаянно пересекся со взглядом одного из парней. Он смотрел беззлобно и даже рассеяно, будто никогда не хватал меня за руки и не пытался впихнуть в машину. Как все это непонятно!..

Глава 15. Доверчивая Вера

— Я думаю, что надо немного прийти в себя, — сказал Артем, когда мы въехали в город.

— Неплохо бы, — согласилась я.

— Заедем в «Заправку»? — Бескровный предложил кафе неподалеку.

— Нам не следует появляться вместе…

Он пожал плечами:

— Как хочешь, но мне надо выпить. Я в последнее время…

Он не закончил фразу, и я понимала, почему. Говорить о своих переживаниях Артем не желал. Он тоже теперь считал, что все прошло, все забыто.

— Хорошо, Артем Сергеевич, заправимся немного! Я тоже не прочь выпить. Перенервничала, знаете ли.

В кафе царил полумрак, звучала тихая музыка, скользили стройные официантки в белых передничках. К некоторому удивлению, «Заправка» оказалась вовсе не забегаловкой фаст-фуд для неприхотливых дальнобойщиков. Симпатичный интерьер: стены нежно-салатного оттенка, удобные столы под натуральное дерево и фотографии сияющих на солнце «Грейхаундов» и «Биг Маков» в рамочках. Я выбрала самый дальний столик и села спиной к залу.

— Что будешь пить? — спросил Артем.

— Пиво.

Через пять минут волшебница в передничке уставила наш столик тарелками и стаканами. Артем тоже решился на пиво. Разговор не клеился, ибо никто его особо и не пытался склеить. Когда-то давно мы уже сидели вот так, не находя общих тем, но в те безмятежные времена нас не разделяли воспоминания о ночах любви. Я сидела, опустив глаза, стараясь думать не о прошлом, а о будущем.

— Ты пей, не жди у моря погоды, — сказал Артем.

Я подняла глаза. Он внимательно рассматривал свои ногти.

— Что новенького? — прозвучал его безличный вопрос.

— С работы уволилась, — удивила я бывшего шефа.

— Твое дело.

— Конечно.

— Хочешь, поищу что-нибудь взамен?

— Лучше мозги мои поищи…

Он еще спрашивал что-то неважное и пустое, а я вяло отвечала. Наконец, решив, что хватит переливать из пустого в порожнее, Бескровный решительно произнес:

— То, что сегодня было, еще раз доказывает мою правоту. Происходит нечто нехорошее, тебя хотят убить. И если это не Алеша, то кто?

— Мы уже все прекратили… Зачем ты теперь?..

— Конечно, прекратили! — согласился он. — Не думай, пожалуйста, что я снова начну тебе бриллианты дарить и душу открывать! Хватит. Да, я влюбился. Да, мне с тобой хорошо было. Ну, так что? Ты не первая моя любовь, ту пережил и эту тоже переживу.

— Тебе легче, — это сорвалось у меня с губ совершенно невольно.

— Да, у меня все хорошо. — Бескровный отсалютовал мне пивной кружкой и в два жадных глотка осушил ее. — Хуже обстоит твое дело.

Он слизнул пену с обветрившихся губ, и я почувствовала тревожный всполох сердца. Но о чем он говорит?

— То, что сегодня было — это покушение, — повторно объяснил Артем. — Вот так: второе покушение на тебя за эти две недели.

— И ты дважды спас мою задницу, — я изобразила голливудскую улыбку.

— Да, для твоего мужа! — а вот теперь он ляпнул лишнего.

Я промолчала. Сделала вид, будто не услышала.

— Артем, а что ты у моего брата в квартире нашел?

Он встрепенулся:

— О, черт, прости! — порывшись в кармане своих элегантных светлых брюк, Бескровный сокрушенно вздохнул: — Ключ я тебе потом отдам. Я его в других брюках забыл.

— В квартире что-нибудь было?

— В самой квартире ничего странного мне не почудилось. А вот в том тайнике, что ты описала, лежал авиабилет. И знаешь, куда?

— Куда?

— В Цюрих!

Мое лицо вытянулось. Надо же…

— А что в Цюрихе?

— Вопрос остается открытым. Скажи лучше, Таня знала о тайнике?

— А почему нет? — я продолжала удивляться этому Цюриху как трехрогой козе. — Она же его жена. Ты хочешь сказать, что Таня, когда ее пытали, рассказала про тайник и убийца забрал из него все что там было, кроме этого бесполезного билета? Он же просрочен был?

— Да, я уточнил. Андрея убили…

— Двадцатого июля, — подсказала я.

— Да. А билет был на двадцать второе. Я его не стал забирать из тайника. Если хочешь — поезжай и сама посмотри! Хотя ключ…

— У меня есть связки ключей брата и Тани. Думаешь, поездка в Цюрих и смерть брата, как говорится, звенья одной цепи?

— Уверен. Вот только вспомни, о чем вы с братом в последнее время говорили?

Я развела руками:

— Вообще не говорили. Мы, к сожалению, мало общались. Всегда мало… Да, а вот еще странность: Андрей, оказывается, давно знал о смерти папы! Еще до нашей поездки на море. Сказал об этом Алеше и Тане. Но с Таней мы не виделись, она даже на мой день рождения не приходила — болела. А Андрей ни разу не намекнул о том, что случилось. Причем, как Таня рассказала, Андрей и не расстроился совсем, что отец умер.

Упомянув о проколе мужа, не передавшего мне печальное известие, я вскинула глаза на собеседника. Заметит или нет?

— Ага! — сказал он, как стрелок, поразивший цель. — Опять твой Святой Алексей! Он знал о смерти твоего отца давным-давно и ничего тебе не сказал?

— Хватит моего мужа трепать!

— Да мне плевать на твоего мужа! — рявкнул Артем. — Я его место занимать не собираюсь! Только ты не хочешь замечать явного. А разуть глаза тебе мешает твое чувство вины.

— Все, мне домой пора!

— Ну, конечно, — ехидно заметил бывший любовник: — ей пора домой, а то муж придет, а она еще живая ходит! Вот он расстроится!

— Хватит, замолчи! — выкрикнула я и подскочила из-за стола.

Мне захотелось выплеснуть на него если не весь свой гнев, то все пиво, оставшееся в моей кружке. С трудом удержавшись, я бросилась к выходу. Выскочив на улицу, побежала к дороге, в надежде быстро поймать попутку и уехать. Но на трассе почти не было машин, а те, что летели мимо, останавливаться никак не хотели. Из кафе вышел Артем. Он быстро подошел ко мне.

— Я вызвал такси, — сказал он сухо, — довезу тебя до дому.

— Нет, — упрямо ответила я. — Поймаю машину и уеду сама.

Его заметно перекосило от досады.

— Сколько можно! — снова разозлился Бескровный. — Что ты о себе возомнила? Да не собираюсь я лезть тебе под юбку! Целый день ношусь с тобой как с ребенком, спасаю тебя, волнуюсь! А ты только рычишь и бесишься!

— Ладно, — прошептала я, — прости…

Он отвернулся. Мы стояли на пыльной обочине и ждали такси.

— Подожди минуту, — услышала я голос Бескровного. — Я только машину свою отгоню на стоянку позади кафе. Там можно оставить на сутки.

Глава 16. Погоня в горячей пыли

Только он отошел, как мне померещилась вдалеке темная знакомая машина. Будто кролик под взглядом удава, я стояла и смотрела как к «Заправке» подъезжает «Форд». Следовало спрятаться, хотя бы зайти в кафе, но я в прострации пялилась на дорогу, и парни в машине не могли не заметить мою остолбеневшую фигуру. Последнее соображение вернуло меня к жизни. Оглядевшись, я заметила серую «Ауди» Бескровного, сворачивавшую за здание, и побежала за ней.

Увидев, как я несусь, размахивая руками, словно ветряная мельница, Артем остановился.

— Снова они! — выкрикнула я, прыгая на переднее сидение. — И меня уже заметили!

Мы разом обернулись. «Форд» сворачивал к «Заправке» с явным намерением перекрыть нам путь к отступлению. Бескровный снова продемонстрировал отличную реакцию: недолго думая, он развернул «Ауди» и разогнался, целясь в лоб «Форду». Я съежилась от ужаса перед трагическим сближением. Наши противники не собирались уступать, но поняли, что за рулем «Ауди» сидит камикадзе, и под визг тормозов свернули влево.

«Ауди» пронеслась мимо темной машины и вылетела на шоссе.

— Что теперь? — возбужденно спросила я.

— Пока не знаю, — ответил Бескровный.

Мы помчались прочь от города.

На свободной загородной трассе машина Артема стала для «Форда» недосягаема, но у сидевших в «Форде» оставалось оружие, рано или поздно, они сумеют им воспользоваться! Боясь думать об этом, мы молчали. Вскоре самые ужасные подозрения подтвердились — «Форд» сел нам на хвост и, пусть на приличном расстоянии, но продолжал упорное преследование.

— Может, снова на пост?

— Бесполезно, — отсек Артем.

Впрочем, бесполезно и мчаться по трассе. Оторваться насовсем не получалось, а бесконечно нестись вперед и вперед невозможно, хотя, где-то в глубине души, под налетом страха, я чувствовала готовность продолжать безумную гонку вечно. Только бы рядом с Артемом.

А он кусал губы, изыскивая выход. Наконец, Бескровный решился на непонятный мне маневр: сбросив скорость, «Ауди» свернула на проселочную дорогу.

— Ты что? — ужаснулась я, — здесь ты не наберешь скорость и «Форд» нас догонит.

— Я думаю о карьере.

— О своей карьере? Ты спятил?

— О песчаном карьере, дурочка! — усмехнулся он. — Когда же ты доверять мне начнешь?

Замысел водителя оставался загадкой. При чем здесь песчаный карьер? Это же такая огромная яма, где когда-то добывали песок для строительства гродинского химического завода, а потом и для всех остальных домов города-спутника. И чего — мы закопаемся в песке?

Преследователи значительно приблизились к нам. Я увидела в зеркале заднего вида, что из окна «Форда» высунулся один из седоков, а в руках он держал длинный ствол ружья, карабина или винтовки.

— Они опять целятся, — сообщила я. — И как им удалось спрятать свой арсенал от постовых?

— Просто выбросили оружие, подъезжая к посту, а потом вернулись и подобрали.

Раздался выстрел и «Ауди» вздрогнула. В нас попали, но куда — пока не ясно.

Дорога вдруг свернула вправо, и машина немного наклонилась. Неожиданно прозвучал знакомый хлопок — выстрел. Пуля просвистела мимо нашей машины.

— Сейчас же открой дверь и отстегни ремень безопасности, а когда я скажу — прыгай! — скомандовал генерал тоном, не терпящим возражений.

Я и не возразила потому, что точно знала: на полном ходу прыгать из машины не буду. Мне такое слабо. Я только жалобно посмотрела на Бескровного, в надежде, что он передумает.

«Ауди» неслась по ухабам с горы вниз, поднятая ею пыль скрывала нас от «Форда». Наверное, преследователи стреляли еще, только попасть им не удавалось. Заметив, что я не отстегиваю ремень и не открываю дверь, Артем кинул на меня короткий злой взгляд.

— Открывай дверь, Вера! — крикнул он. — Сто метров осталось!

Я помотала головой и вцепилась руками в сидение.

— О, черт! Соберись, сгруппируйся! Давай! Что сидишь, идиотка! — ругался Артем сквозь зубы.

Потом быстро перегнулся через меня и сам открыл дверь. Так же быстро он отстегнул ремень. Мне стало ясно, что пощады не будет. Усилием воли я отцепила собственные пальцы от сидения. Если он считает, что надо прыгать… Я прыгну!

А потом Бескровный вытолкнул меня наружу, в ветер и пыль…

Каким-то чудом я исхитрилась выполнить его команду — поджала ноги и закрыла голову руками, но то, что случилось потом, оказалось намного хуже всего, что со мной происходило в жизни раньше. Сначала это был размазывающий удар о землю, покрытую крупным наждаком, а потом меня несло по этой обжигающей, твердой, сдирающей кожу земле бесконечно долго. И даже когда показалось, что верчению наступил конец, я не могла остановиться…

Где-то вдалеке раздался визг и скрежет, мимо пролетел «Форд», потом на мгновение зависла звенящая инфернальная тишина. И вдруг почва подо мной слабо содрогнулась, раздался грохот, рев, вопль и стон металла… Спустя полминуты все стихло.

Сознание я не потеряла, но всякое представление о происходящем исчезло совершенно. Тем более что клубы пыли оседали безумно долго, а встать на ноги, чтобы посмотреть поверх пыльной тучи я не могла физически. Приподнявшись на локтях, не сознавая еще, что кожа на них содрана, я всматривалась в пыльную пелену.

— Артем, — невнятно сказала я, потерев глаза грязной рукой. Ощущение было такое, будто звук не проходит сквозь плотные клубы. — Артем, — повторила я чуть громче.

Вдруг, я почувствовала приближение шагов. Они меня найдут! Куда прятаться, куда бежать? В напряжении я попыталась сесть, но все тело до последней клеточки загорелось болью.

— Вера! — отдаленно прозвучал охрипший голос Бескровного.

— Я здесь!

— Слава Богу, — выдохнул Артем, падая рядом со мной на колени. Он был весь в серой пыли, по лицу катились грязные струйки пота. Впрочем, по сравнению со мной, генерал казался чистым как первый снег. — Ничего не сломала? Сильно поцарапалась? Ну, ничего…

— Не знаю. Кажется, что-то откатилось, после удара…

— Что еще откатилось? — испугался Артем.

— Пара камней из головы. Размером со страусиные яйца.

Он хмыкнул, а я вдруг рассмеялась собственной шутке, будто и впрямь удачно сострила. Бескровный посмотрел на меня как на внезапно спятившую, уголки его губ дрогнули, и он захохотал. Обессиленный смехом, он повалился на землю рядом со мной. Мы лежали в оседающих клубах пыли и смеялись, кашляли, смеялись…

Когда удалось остановиться, генерал рассказал мне, что он сделал:

— Эти парни — приезжие и здесь дорог не знают, а мы поехали к карьеру. В этом самом месте дорога упирается прямо в обрыв, потом она идет вдоль кромки карьера, но если этого не знать, то запросто сорвешься! Я рассчитал так: подпущу их поближе, моя машина поднимет пыль, они будут увлечены погоней. Подскочу к самому краю обрыва и резко сверну! Они в пыли края карьера не разглядят, да и отреагировать быстро не сумеют. Тем более что дорога ведет под уклон, тормозить будет трудно.

— А меня, зачем выпихнул?

— Не был уверен, что успею свернуть, — просто ответил он.

— Но ты бы погиб!

— Ну, не погиб же!

Я растерялась — ради меня еще никто жизнью не рисковал. И что я должна теперь сделать — броситься ему на шею в знак благодарности? Но мне больно двигаться. Да и может получиться неудобно, ведь мы уже не практикуем физические контакты. А если быть совершенно честной, то если я обниму Артема, то уже не отпущу.

Бескровный даже не заметил моих терзаний.

— Пойдем, посмотрим, как они грохнулись! — предложил он.

Как и всякому взрослому мальчишке, Артему ужасно хотелось полюбоваться на свою победу и поверженных врагов.

Пытаясь подняться, я стиснула зубы, чтобы не заорать от боли. Теперь стало ясно: отбито плечо и бедро, а кожа на руках и ногах исцарапана и содрана. Только клочья не висят. Но я потащилась следом за Бескровным — охота пуще неволи. А, подойдя к краю обрыва, поняла, что мы сотворили кошмар! Искореженная машина колесами вверх лежала на самом дне карьера, глубина которого могла бы сравниться с высотой десятиэтажного дома.

— Мы их убили? — дрожа от ужаса, спросила я.

— Это несчастный случай. Просто несчастный случай, — твердо сказал Артем и добавил, исходя из соображений, угодливо подсказанных его сугубо мужской логикой: — К тому же, они сами нарывались!

— Боже мой, троих убили!

— Ничего из твоей головы не выкатилось! — Бескровный зашипел на меня как злой кот. — Ты хоть помнишь, что они стреляли в нас? Вызовем милицию и все!

— Может, лучше удрать потихоньку? — кинулась я в другую крайность.

— Ты еще и трусиха? Когда начнут разбираться, первым делом раскопают, что именно на этот «Форд» жаловался жлоб в «Ауди», номерной знак тра-ля-ля. А зовут этого жлоба Тра-ля-ля. И с ним была его жена, очень красивая, но абсолютно бестолковая женщина!

Глава 17. Райские кущи Кристины

Сотрудникам ДПС мы честно рассказали все, что знали о преследователях, но умолчали о повальной смертности в моей семье и прочих происшествиях последних дней. Это я решила, что мы не можем признаться в том, что преследовавшие нас хулиганы, возможно, имеют отношение к смерти моего брата и его жены. Если начинать рассказывать правду, то говорить надо все. В том числе и о шантажисте, который вынудил Бескровного втянуть меня в романтические отношения и увезти на неделю из города. Тогда милиция узнала бы о купленных Артемом краденых мониторах, и он точно оказался бы за решеткой. А вот помогли бы сведения о шантажисте разобраться в причинах постигших мою семью несчастий — я сомневалась. Бескровный согласился со мной, так как сидеть в тюрьме ему не хотелось.

В последовавшие дни Артем регулярно наводил справки о том, как движется расследование, поэтому вскоре нам удалось узнать, что при обезображенных трупах наших преследователей из «Форда» обнаружились не один, а целых три пистолета плюс винтовка. Одна из пуль от этой винтовки застряла в запаске багажника «Ауди», что доказали милицейские эксперты. Наша версия о стрелявших преследователях-хулиганах благополучно подтвердилась. Но все это выяснилось гораздо позже, а в тот самый день я чуть не умерла от усталости и боли. От места аварии «Форда» меня увезли на «скорой» в больницу, где хирург и медсестра со всем тщанием промывали и обрабатывали мои раны добрых три часа. А после медицинских пыток пришлось давать долгие показания суровому дознавателю из ДПС.

В тот долгий вечер домой мне удалось попасть только к одиннадцати часам.

Алеша ждал меня в страшном беспокойстве, так как я позвонила ему с места аварии и сообщила новости: мол, я попала в небольшую аварию. Мною руководствовало желание успокоить супруга, но я добилась прямо противоположного эффекта: Алеша разволновался и вызвался скорее приехать ко мне. С трудом удалось умолить его остаться дома, ибо совсем не хотелось встречи мужа и бывшего любовника. Чувствовала бы я себя рядом с ними совсем не комфортно…

Мое появление на пороге нашей квартиры произвело на Алешу неизгладимое впечатление:

— Вера! — вскрикнул он, увидев свою жену, измазанную зеленкой и в порванном платье. — Господи, ты просто искалечена! Как это произошло?

Я устало прошла в ванную. Осторожно, стараясь не задеть подсохшие царапины, начала избавляться от негодной уже одежды.

— Бескровный взялся подвезти меня до дому, — медленно рассказывала я. — За нами увязались какие-то придурки. Они, наверное, пьяные были и хотели покуражиться. У них был пистолет, они стреляли. Мы испугались, хотели оторваться на трассе. Не получилось. Тогда мы съехали с трассы, подъехали к карьеру. Бескровный вытолкнул меня из машины и резко свернул на краю обрыва, а бандиты свалились в карьер и убились.

Мое повествование настолько ошарашило Алешу, что он никак не мог въехать в мои объяснения — все спрашивал и спрашивал как да что. Пытаясь смыть с себя и со своих волос толстый слой пыли, не намочив при этом свои ссадины, я продолжала объяснять про дорожных хулиганов! Наконец, Алеша успокоился и приготовил нам чай с бутербродами.

Следующие два дня я отлеживалась и зализывала раны. Эти царапины причиняли ужасно много боли: подсыхали и норовили растрескаться до мяса. А ушиб плеча вообще не давал покоя — ни сесть, не лечь. На месте столкновения плеча с землей образовалась гематома размером с Австралию, так что впору было сдаваться в кунсткамеру, чтобы демонстрировать ее за деньги.

Забежала Настя, привезла страшно полезные для моих кошмарных ран мази. О происшествии она знала от Кристи.

Еще на пороге Настя сообщила, что очень спешит, но просидела у меня почти час, болтая ни о чем. Наконец, я потеряла терпение:

— Ты хочешь мне сказать что-то? — спросила я в лоб, когда деловая женщина в пятый раз накрасила губы, будто собиралась уходить и в шестой раз, не дойдя до двери, села на диван.

— Нет! — вскрикнула Настя. — То есть — да. Но ты в таком состоянии…

— Тем более! Уже ничего мне повредить не может.

— Ну, это… Я твоего Алешу с Кристинкой видела! Они, в общем, знаешь… обнимались.

Невольно усмехнувшись, я ответила ей ласково, как сумасшедшей:

— Насть, ты с дуба упала? Они с детства знакомы и родственники к тому же. Ты что никогда родных не обнимаешь?

Надо сказать, что Настя смутилась. Она попыталась оправдаться, поняла, что это бесполезно, подскочила и убежала. Неужели все эти недостойные глупости продиктованы Настиной ревностью к нашим с Кристей отношениям? Но, если так, значит, я снова нужна Насте. И, значит, должна уделять ей больше внимания. Да, это будет правильно. Как только заживут мои раны — насобираю денег и куплю ей на вечер негра. Радости-то будет…

Приняв таблетки, обмазавшись средствами, принесенными Настей, я легла на диван. Взгляд упал на хорошенький светильник под муранское стекло, который подарила мне в честь какого-то праздника свекровь Софья Михайловна. Светильник отлично украшал наш весьма скромный интерьер и надежно служил уже несколько лет, не огорчая поломками. Тут я припомнила, что Софья Михайловна всегда подносила на редкость «угаданные» подарки, в отличие от тех бессмысленных предметов, которые дарили мне милые, но бестолковые подруги. Софья Михайловна заранее выпытывала у Алеши или даже у меня самой, о чем я мечтаю на данном этапе своей жизни, и дарила мне мою мечту, радуясь, что доставила удовольствие.

Никогда не забуду, как много лет назад мне хотелось серебряное кольцо, увиденное в ювелирном магазине. Кольцо из капельного серебра в виде леопарда, мирно лежащего на пальце. Я облизывалась на него несколько месяцев, но цена кусалась хуже самого леопарда — в то время я только вышла из декретного отпуска и зарабатывала в месяц ровно столько, сколько стоило то кольцо, а ведь приходилось кормить семью. И вот на свой день рождения я получаю от Софьи Михайловны того самого капельного леопарда! Если честно, я расплакалась от радости.

А теперь она меня травит. Одно хорошо: если меня пыталась отравить Софья Михайловна, то получается, что покушение на меня никак не связано с таинственной персоной шантажиста, руководившего Бескровным. Хотя, почему хорошо?

Вот бы поговорить с лечащим врачом Софьи Михайловны! Ну, как-то сориентироваться на будущее. Вечером я расспросила Алешу, где лечится свекровь. Алеша рассказал об онкологическом центре, и что там врач попалась грубая и дурная, а потом Дорогой Леонид Ильич свел Софью Михайловну со своим приятелем-онкологом. Тот провел ряд тестов и подтвердил плохие новости. Сейчас проводится лечение, но это лишь немного оттягивает печальный исход. Выиграть битву за жизнь Софьи Михайловны невозможно.

На следующее утро я позвонила отчиму. Он уже простил мне побег из больницы, потому что всегда все прощал.

— Привет, папа. Слышал, как я тут отличилась?

— Слышал, Верочка, — ответил Леонид Ильич. — Правда, не от тебя. Всегда ты меня игнорируешь! Ну, ладно. Как самочувствие?

— Лучше, чем внешний вид! Слушай, пап, а к кому ты Софью Михайловну отправлял лечиться?

— Это в прошлом году? По поводу опухоли?

— Ну, да!

— А ты, все-таки, узнала? И про наследство знаешь?

— Какое еще наследство?

— Не знаешь?! — испугался отчим. Он понял, что проболтался.

— Нет… Но ты теперь можешь все рассказать.

— Софья Михайловна завещала свою квартиру тебе, — он вздохнул. — Эх, я, болтун! Я же обещал!

— А почему мне, а не Алеше? — обалдела я. — Ты ничего не путаешь?

— Не путаю. Своими глазами видел завещание. Только я не знаю, почему…

Попытавшись переварить услышанное, я еще больше изумилась, но вовремя опомнилась, что не для того звоню.

— Папа, а как врача того найти? Просто хочу поговорить… Я же ничего не знала.

— Ой, — снова скорбно вздохнул Леонид Ильич. — Там такой тип… Но специалист отличный! Просто классный. А вот человек…

— Как его зовут?

— Герман Санжиевич Ибрагимов. Он еще молодой, по моим меркам, так что я зову его Гера. Работает в третьей больнице. Если будешь встречаться, учти, что он большой любитель молодых женщин твоей, м-м-м, конфигурации. Поосторожнее с ним…

— М-да?! — мурлыкнула я. — А он хорошенький?

— Да, хорошенький, — с легким сарказмом подтвердил отчим. — На Берию похож!

Позже я снова размышляла над поступками своей свекрови. Сначала отписать наследство, а потом — подменивать таблеточки! Да, она больна. Эта опухоль оказалась для нее настоящим камнем глупости. Так стоит ли идти к Герману Санжиевичу, ловеласу в белом халате? Нет, схожу. Все равно пока делать нечего. Правда, Артем на прощание очень не советовал высовываться наружу, но он явный перестраховщик! Бандиты уже в карьере, так чего бояться? Вряд ли больной мозг подскажет Софье Михайловне нанять по мою душу снайпера!

Проблема обнаружилась только одна: как я со своими ранами покажусь в приличном обществе? Придется же объясняться с доктором Ибрагимовым, что это с моими руками и ногами! Полезла в шкаф, порылась в нем и вылезла наружу. Нужна вещь, одновременно длинная до щиколоток и приличная. Достаточно длинный у меня только банный халат. Ах, вот были бы брюки или брючный костюм! Есть джинсы, но они немного заношенные, а я хочу выглядеть мило.

Единственный человек, способный помочь в шмоточной ситуации — Кристина. К Борянке или к Насте обращаться не имело смысла потому, что первая значительно шире меня в бедрах, а вторая — на голову выше. А вот с Кристей мы совпадаем ростом и обхватами.

Я позвонила ей и попросила дать мне что-нибудь напрокат. Объяснила свою просьбу необходимостью идти на собеседование по поводу работы в одно очень приличное место, куда оборванок не берут. Она согласилась, но велела, чтоб я сама приехала и выбрала. Пришлось подчиниться.

— Ну, заходи, посмотри, как мы живем! — сказала подруга, открывая передо мной облагороженную до невозможности дверь в свою новую квартиру и, как оказалось, в свою новую жизнь.

Я вошла и немного обалдела от простора и блестящих поверхностей. Все в этой новой квартире поражало: и сверкающий лаком дубовый паркет, и огромные зеркала в прихожей, и извивающиеся хромированными змеями ножки светильников, и мебель белой кожи. Следовало бы воскликнуть: вот он, современный парадиз!

— И как же ты тут управляешься? — дивилась я, дитя хрущевских малосемеек. — Тут только полы целый день мыть надо!

— А прислуга на что? — беззаботно рассмеялась хозяйка рая. — Правда, сейчас Ольга Николаевна к внукам на дачу укатила, а вообще она отлично убирает!

Забавно, прислуга новых русских имеет обустроенную дачу, в которой можно жить летом. Вот мы с Алешей себе такого позволить не можем. Эй, Вера, ты что завидуешь?

Кристя с удовольствием водила меня по всем этим хоромам, пока мы не остановились в спальне, перед огромным светлым шифоньером. Его створки распахнулись, словно двери в пещеру Алладина, или у кого там была такая пещера. Но никакой Алладин и даже сорок разбойников, разбойничавших сорок лет без отпусков и выходных дней, не смогли бы накопить такого изобилия дамских модных тряпок, как накопила моя подруга!

В многомерной утробе шкафа теснились ряды плечиков, увешанных немыслимым количеством нарядов — шелками, шерстями и мехами. Здесь теснились шеренги туфель, босоножек и сапожек на любой вкус и цвет, раскинулись свитера из тончайшей ангоры, юбки из замши, блузы безумных расцветок. Нет, не выбрать мне ничего не удастся! Меня просто поглотит все это барахло — тут и за год не разобраться!

Увидев мою растерянность, Кристина поспешила на помощь.

— Тебе надо прикрыть свои стигматы? — понимающе кивнула она. — Смотри: это длинная юбка, а к ней — блузка.

— Она прозрачная, — усомнилась я, — нужен лифчик приличный. Не буду же я у тебя еще и белье просить!

— Ладно. А вот — платье… Но здесь разрезы до задницы, ноги не скроешь. А если брюки? К этим черным пойдет маечка… Не годится. Она без рукавов. А! — холеные пальцы Кристины остановились на чем — то голубом, небесном, тонком и плотном. — Это костюм от Гуччи. Недавно привезла из Швейцарии!

На свет появился упомянутый костюм. Он был великолепен как само совершенство! Я усомнилась:

— По-моему, слишком шикарно — на мне будет выглядеть как с чужого плеча. То есть, так как оно и есть. Еще милиция остановит за несоответствие.

— Да попробуй, надень!

Я обрядилась в неземной костюм, а, глянув в зеркало — ахнула.

— Боже, никогда не думала, что вещь так красит человека! Ну, где моя потрясающая индивидуальность? За костюмом ни черта не видно!

Кристина снисходительно усмехнулась:

— Зато видно, что попа выглядит на семнадцать лет!

Аргумент показался мне очень убедительным — все-таки, я женщина и мне генетически предначертано стремиться выглядеть лучше, чем это есть на самом деле. Выбор был сделан. Мы решили обмыть его чашечкой кофе. Сложив Гуччи в пакет, я прошла следом за хозяйкой на кухню. Она налила кофе в полупрозрачный фарфор, и мы принялись болтать. То есть, Кристя принялась болтать, а я помалкивала. Были причины.

— Ой, в этой квартире у нас с Артемом просто второй медовый месяц начался! — трещала она. — Здесь так хорошо! Правда, я устала ужасно, пока все до ума довела. Представь, заказали мы шторы, а их в фирме нет! На витрине есть — а на складе нет пятидесяти метров. Интересно, как бы я тут тридцать метров развесила? Терпеть не могу, когда нет складок на шторах. Стала требовать по-хорошему — бесполезно! Вот, дескать, в Москву за товаром поедем в следующем месяце…

Покупка штор — это бла-бла, а меня больше интересовал «медовый месяц». Конечно, есть у Кристи такая черта: плохого о своих делах она не скажет, а вот похвастаться не забудет. Расскажет каждую деталь, округлив глаза с видом наивной простоты: вот, мол, решила поделиться с тобой, как с лучшей подругой, своим счастьем! В общем, делить ее сведения надо на шестнадцать…

Вскоре разговор снова плавно перетек на семейные радости:

— Помнишь, как я на его секретаршу напала? — Кристина улыбнулась с видом «как молоды мы были!». — Так, оказывается, я ошиблась! Не знаю точно, что там за шмара хвостом вильнула, но мой муж от нее вернулся, будто помолодел! Я бы ей только спасибо сказала. Смотри!

Она подняла левую руку к ушку, украшенному бриллиантом. На другом ушке и на пальце сверкали его братья. Мы с этими камешками некогда уже успели познакомиться. Правильно, товарищ генерал, чего добру пропадать?

— По секрету скажу, — Кристя склонила голову набок, привычно копируя мое собственное движение головы. — Артем поговаривает о втором ребенке, но я еще не знаю, привыкла уже для себя жить!

По идее, мне должно бы стать плохо, но плохо не стало. Стало чуть горько и немного смешно.

Свои эмоции я красиво прятала за дружеской улыбкой. Покинув рай на земле, еле сумела перестать гримасничать — улыбка въелась в мое лицо намертво.

Глава 18. Сара Бернар и Берия

На следующее утро я проснулась от телефонного звонка. Алеша взял трубку. Он уже встал, позавтракал и побрился. Телефонный разговор мужа показался странным: собеседник упрекал Алешу в медлительности, а он отвечал, что надо подождать и все продумать.

— Что продумать?

Я высунула свою лохматую со сна голову из-под одеяла. Он обернулся, с таким видом, будто вдруг забыл, что женат.

— Да, так… Ничего. Мне работу предложили — причем по профессии, а не водителем. Но надо в Курортный ехать, а я не хочу.

— Почему?

— Тебя боюсь одну оставить.

— Да, ладно! — рассмеялась я. — Со мной все будет хорошо. Поезжай, если предложение стоящее.

Он пожал мощными плечами:

— Ну, так вот я и говорю — надо подумать.

Выпростав скованные члены свои наружу, я села на кровати, зевнула, потянулась и отправилась на кухню поискать съестного. В отсутствие сына мама Вера разболталась и разленилась. Алеша, добрая душа, сам себе готовил холостяцкие блюда и ни в чем меня не упрекал.

Когда он ушел, а я уселась перед телевизором с чашкой кофе, телефон ожил снова.

— Вера, — услышала я голос Артема, — надо встретиться! Я тут новости раскопал.

— Я тоже! Твоей жене бриллиантовый гарнитурчик явно к лицу!

На том конце провода послышался явственный скрип зубов.

— А ты что хотела? — злобно поинтересовался Бескровный. — Надо же и мне жизнь налаживать!

— Сыночка как планируете назвать? — ехидничала я. — Мне лично нравится имя Дормедонт!

Он бросил трубку. Ах, мы изволим негодовать!

Спокойно и радостно я стала готовиться к встрече с доктором свой свекрови. Радоваться, конечно, нечему, но я улыбалась в зеркало просто назло Бескровному. И пусть он меня не видит.

Герман Санжиевич обнаружился на втором этаже третьей больницы. Он занимал видный пост главного врача онкологического отделения. Я не стала особенно извращаться и придумывать поводы для визита. Решительным шагом прошла по отделению, кинув дежурной:

— К Ибрагимову!

И вошла в его кабинет. За широченным письменным столом и впрямь сидел Берия! Только очки на его носу выглядели современно, а во всем остальном — вылитый Лаврушка. Он отвел взгляд от монитора компьютера и сначала, вроде бы, выразил на своем толстом лице неудовольствие, вызванное вторжением, однако, разглядев миловидную дамочку, смягчился.

— Вы ко мне? — спросил Берия, будто бы в кабинете находился кто-нибудь еще.

И тут у меня начался непроизвольный приступ артистизма. Ничего такого заранее я не планировала, но моментально округлила глаза и простерла к доктору свои тонкие руки.

— Герман Санжиевич! — получилось хорошо: жалостливо и с придыханием. — Меня привело к вам отчаяние!

Потрясенный онколог невольно поднялся мне навстречу. Я продолжила в том же духе:

— Я узнала страшное! И теперь просто не знаю, что мне делать! Ах, что же мне делать?

Думаю, он немало видел настоящей человеческой боли и, тем не менее, мое лицедейство сработало. Вот она, сила искусства!

— Присядьте, — засуетился он, подбегая ко мне. — Расскажите все по порядку! Налить вам водички?

Я позволила коротеньким ручкам обнять себя за талию. Берия отвел меня к креслу у окна и бережно усадил. Всхлипывая и скуля, я выпила стакан воды.

— Итак, милая девушка, что же произошло?

Ибрагимов тоже присел на кресло рядом, ненароком касаясь моего плеча.

— Я только что вернулась из-за границы и тут выяснилось, что моя мама больна раком! Скажите, есть ли у нее шансы?

— Ваша мама? А кто это?

— Бойко Софья Михайловна.

Мои глаза даже наполнились влагой, вот как я вошла в образ безутешной дочери! К слову сказать, не так давно я на самом деле была дочерью, потерявшей мать. Но сейчас об этом не следовало думать.

— А, Софья Михайловна! — припомнил доктор.

Понятное дело, врачи так просто не обсуждают с посторонними болезни своих пациентов. Особенно, если заболевание очень тяжелое. Ну, разве что, при особых условиях, вложенных в беленький конвертик. Да и то не все. Мне в конвертик положить было нечего, потому и понадобился спектакль. Гера смотрел на меня с минуту, соображая что-то. С одной стороны — врачебная этика и всякое такое, а с другой — очаровательная женщина. К тому же, на ней такой откровенный костюмчик и в вырезе жакетика видна свежая грудь… И она не выглядит слишком недоступной.

— А, простите, как ваше имя?

— Я Екатерина Бойко. После смерти супруга снова взяла девичью фамилию. Герман Санжиевич, умоляю вас, скажите же мне правду!

— Да, Софья Михайловна, является пациенткой моего отделения. Очень милая женщина. У нее назначен прием на следующей неделе, если не ошибаюсь. К сожалению, ситуация критическая. Это все, что я могу сказать вам.

Глядя на эскулапа затуманенными глазами, я прошептала:

— Ах, доктор, это такой ужас, такой ужас! Сначала муж, а теперь — она! И я останусь совсем, совсем одна. Меня даже некому утешить… Я все время в жутком напряжении, а хочется счастья, покоя. Это звучит эгоистично, но я молодая женщина и мне трудно противостоять горю.

И тут Берия оправдал все возложенные на него ожидания. Он снял очки, положил их в карман халата и, заблестев масляными глазками, всем своим корпусом подался вперед, ко мне. Я даже ощутила запах его дыхания, но об этом я умолчу. И вот же удивительно: он такой противный и вонючий, он так легко ловится на бабские штучки, а считает себя неотразимым кавалером!

— Катенька, вы такая красивая женщина! — терпеть не могу, когда так говорят. Если мужчина говорит женщине, что она красива, значит, ничего больше в ней не видит. Да и не нужны ему ни твой ум, ни взгляды на жизнь, ничего другое! — Вам не идет скучать и плакать! — когда это я говорила, что скучаю? — Позвольте вас немного развлечь. Давайте сегодня вечером съездим с вами в одно место, отдохнем. Я знаю очаровательный ресторанчик с отдельными кабинками!

— Боже мой! — вскричала я. Гера отпрянул от меня, решив, что сейчас я с негодованием отошью его. Однако я продолжила: — Вы такой добрый! Я с удовольствием немного отвлекусь в вашем обществе!

Ибрагимов просиял. Но я-то еще ничего не узнала! И, только потерзав немного окрыленного доктора, я услышала все, что хотела:

— Софья Михайловна попала ко мне, когда ее болезнь уже оказалась сильно запущена. Я сразу предложил операцию, но анализы показали, что ее сердце может не выдержать многочасового наркоза. Тогда я назначил поддерживающую терапию. Это чудо, что она до сих пор жива! Несмотря ни на что — у нее крепкий организм. А ведь даже химиотерапию не использовали!.. Спасибо за комплимент, Катенька… Изменения личности?.. Ну, раздражительность, подозрительность, слезливость… Отравить соседку? Ну, это бредни! Я слышал, что такое бывает. И в романах криминальных читал. Но, в основном, такие пациенты не способны произвести ряд взаимосвязанных, последовательных действий, способных причинить серьезный вред окружающим. Поругаться, еще может быть. Так что, соседка вашей мамы преувеличивает — не могла Софья Михайловна пытаться ее отравить… Вот это лекарство? Похоже на нейропал. Но вашей маме его применение противопоказано из-за болезни сердца… Не переживайте раньше времени. Никто своей судьбы не знает! Я тут знаете, каких чудес насмотрелся!.. Так до вечера? Адресок?.. Позвольте вашу ручку!

Глава 19. Ничего не кончилось

От доктора я вышла в ужасном состоянии: уставшая от своего спектакля и с сумбуром в мыслях. Прошлась немного, села на лавочку возле остановки. Слабый ветерок месил знойный воздух. День выдался жаркий, но под маленькой пышной липкой образовался небольшой тенистый оазис.

Ну, и что я узнала? Мягко говоря, ничего нового. Получается, что Алеша не врал, и придется с этим жить. Если мне дадут жить. Наверняка, Берия ошибается, и Софья Михайловна вполне может произвести ряд последовательных действий, чтобы отравить меня. Но где она раздобыла лекарство, которое пыталась скормить мне?

Ответов не было.

Тут я вспомнила, что так и не узнала, зачем мне звонил Артем. Глупая я женщина — зачем набросилась на него утром? Только еще раз показала, что он мне не безразличен. Глупо.

Поискав глазами таксофон, я встала с лавочки и побрела к красной мыльнице на ножке.

— Алена, привет, это Вера Бойко. С генералом соединишь?

Голос бывшего возлюбленного звучал мрачно и очень мрачно:

— Что тебе?

— Артем, меня похитили инопланетяне и требуют мою яйцеклетку. Пожалуйста, захвати свой бластер и спаси меня из лап маленьких зеленых…

— Ой, как плохо!.. — перебил он мое трагическое повествование. — Совсем плохо с твоими мозгами!

— Артем, — продолжала я ныть, — это они заставили меня утром хамить тебе! Такие злые маленькие зеленые…

— Ты так извиняешься?

— Мне не до извинений! Они уже привязали меня к кровати и…

— Хватит! — рявкнул он, впрочем, совсем беззлобно. — Я звонил тебе по поводу твоего отца.

— Опять мой отец?

— Ты хоть знаешь, кто он?

— Уголовник.

— А вот и нет! Приезжай, расскажу!

— Я не могу. Говори сейчас.

Он помолчал немного, а потом сказал:

— Твой папа в Якутии алмазы добывал.

— Нет, не может быть! — моя усталость если не испарилась, то отступила. — Я приеду!

— А ты где? Если далеко, то лучше я подъеду к тебе.

Его вариант мне понравился больше, чем сомнительное удовольствие тащиться до офиса на перекладных. Вернувшись на свою лавочку под липой, я нацепила темные очки и пригорюнилась. От нечего делать стала глазеть на дорогу. На противоположной стороне дороги стоял синий «Форд». С некоторых пор эта марка автомобилей доверия не внушала. Мой рассеянный взгляд невольно возвращался к «Форду» снова и снова. Чего стал тут, осел? На нервы действуешь. Приглядевшись к тонированным стеклам, я заметила, что в салоне сидят люди. Наверное, хорошо им под кондиционером.

Перед остановкой затормозила машина Артема.

— Привет, — сказала я, садясь на переднее сидение.

Бескровный потрясенно смотрел на мою красоту:

— Господи, в первый момент я решил, что это Кристина.

— Ее костюм.

Мое пояснение вполне удовлетворило генерала. Вообще же, он заметно нервничал: кусал губы и старался отводить глаза.

— Давай поговорим в спокойной обстановке, — предложил Артем. — Я хотел взять ключи от нашей дачи, но не нашел их. Но, зато, нашел ключ от соседской дачи.

— Забавно, а соседской жены ты в своей постели не нашел?

Бескровный вспыхнул:

— Хватит болтать! Твои дурацкие шутки даже раздражают! Соседи — наши друзья. Они уехали к родственникам за границу и проживут там полгода. Они просили нас иногда проветривать их дом!

— Хорошо, хорошо! — торопливо согласилась я, опасаясь вызвать новый приступ его раздражения. — Давай проветрим дом твоих друзей!

«Ауди» остановилась у металлических ворот. Я вылезла из машины и, конечно, вляпалась в грязь! Эта лужа была единственная на весь Гродин и его пригороды, и я сумела ее обнаружить! Кое-как отчистив глинистую землю с подошвы туфель, я вошла следом за Артемом в калитку. Дом друзей отделялся от дачи Бескровных, как и от других соседей, высоченным забором. Мне пришла в голову мысль, что надо бы еще сверху пустить провода под высоким напряжением и тогда точно можно будет никого не бояться! Мы вошли во двор, равномерно покрытый зеленой нерусской травкой, и я увидела, как живут по-настоящему богатые люди. Передо мной стоял большой дом из стекла и бетона. Огромные прозрачные двери спальни открывались в яблоневый сад, под окнами гостиной голубел бассейн, выложенный цветной кафельной мозаикой, а на крышу присела инопланетная тарелка, в которой я узнала спутниковую антенну.

Понятно теперь, почему здесь такой высокий забор. Наверное, и сигнализация имеется.

Но какое же счастье иметь возможность отдыхать за городом! Теплое солнце, шелест листьев сада, запах разогретой травы. Откуда-то издалека доносился детский смех и веселые вопли шкодливых мальчишек. Мне показалось, что я слышу Илюшкин визг — это объяснялось тем, что я соскучилась по сыну.

Артем провел меня в дом, усадил в плетеное кресло и стал рассказывать свои новости:

— Я вчера просто обалдел! Вышло все чисто случайно: позвонил приятель, с которым мы в институте учились и очень давно не виделись. Ну, обычный базар: как ты, а как ты? А наших давно не видел? А этот сейчас за границей живет, а тот третий раз женился! Ну, и он говорит, что Пашка Карелов уехал в Якутию. Что он там забыл — не знаю, но стал наш Пашка журналистом. Анекдот просто! Учился самолеты строить, а теперь — журналист! — Артема, почему-то, не веселило то, что он сам торговал компьютерами, а не чертил на ватмане фюзеляжи, — Поговорили мы с приятелем, а вечером я полез в Интернет по своим делам. Ну, то, се… Вспомнил про Карелова и решил поискать его. Стало интересно, что он там пишет. Нашел сайты печатных изданий Якутска и стал искать статьи, подписанные его именем. Пашку я не нашел, если честно. Наверное, под псевдонимом пишет, а вот встретил в прессе смутно знакомую фамилию — Васильев.

Я искренне изумилась:

— Ты помнишь мою девичью фамилию?

— Если честно, то… Нет. Но когда твой брат погиб, я приезжал на похороны. А номер квартиры не помнил. Спросил у Кристины — она тоже не помнила, но подсказала посмотреть список жильцов на фамилию Васильев. Зато я вспомнил, что ты Михайловна…

— Модестовна!

— Ага! И еще вспомнил, что ты рассказывала о нем. И все совпало. Это он.

Я поежилась от предчувствия дурных новостей.

— Артем, а может, ты ошибся? Васильевых много!

— Вряд ли. — Бескровный смотрел на меня как медиум, вызвавший дух моего предка. — Слушай сама! Статья была о том, как у одного из уважаемых граждан похитили дочь. Было упомянуто вскользь, что уважаемый гражданин сам в свое время срок мотал. Похитители требовали выкуп, а когда он был уплачен, оказалось, что девочку все же убили. Ты знала это?

— Да…

— Тогда дальше. Милиция бросилась на поиск бандитов. Искали долго, с полгода. А нашли только трупы похитителей. Ну, опознали по каким-то своим приметам и все такое. И это знала?

— Этого не знала. Но оно нам и не нужно!

Рано я вздохнула с облегчением!

— Но те парни, что к тебе приставали, были с Севера! — напомнил Артем. — С Севера, понимаешь? Возможно, из Якутии!

— Так они уже на том свете! — я все пыталась не поддаваться панике. — И похитители моей сводной сестры тоже на том свете! Чего теперь воду баламутить! Все это случайность и совпадение. Единственно, нового я узнала, что папа был начальником копей царя Соломона, — и тут припомнился давний ночной звонок женщины, принятой мною за сумасшедшую. — Артем, а о семье отца ничего не узнал?

— У Васильева еще сын остался. Ну, и жена была, конечно.

И тут мозаика сложилась в картинку.

— Кажется, я что-то поняла… — Бескровный навострил уши. — Понимаешь, отчим был в молодости другом отца и недавно он рассказал мне, что папа звонил ему незадолго до своей смерти. Вроде бы, он хотел что-то поручить Леониду Ильичу. Возможно, чтобы тот последил за выполнением папиной последней воли. Но, для начала, папе надо было доделать какие-то дела. И если он заведовал добычей алмазов… Не наследство ли он оформлял? Или часть наследства? Он же был помешан на бриллиантах! Наверное, алмазы липли к его рукам, как репьи к собаке!

— А кто-то прознал о бриллиантовом наследстве и убил Андрея! — азартно подхватил Артем. — А потом и тебя постарался убрать. Но для начала меня заставили увезти тебя из города. Так что ничего не кончилось, не надейся!

Мы еще немного посидели на плетеных креслах. Теперь молча. Артем курил и поглядывал на меня, а я пыталась сосредоточиться, но умных выводов сделать не могла. Чего-то слишком напутано получалось: кто-то убил Андрея, у которого был билет в Цюрих. Возможно, убил из-за отцовского наследства. Потом он убил Таню, может быть по той же причине. Артема заставляют закрутить со мной роман и увезти на неделю из Гродина. Потом моя свекровь сходит с ума и пытается меня отравить. Потом меня пытаются похитить. Напоминает дикие выходки целого табуна сумасшедших психов, которым особенно не нравились мой брат с женой, а теперь и я.

А зачем Андрей собирался в Цюрих? Вот еще загадочка!

— Цюрих — это Швейцария? — спросила я, глядя на свои колени, обтянутые голубым Гуччи.

— Да. А что?

— Давно твоя благоверная в Швейцарию каталась?

— Никогда, насколько я знаю.

— Она сказала, что костюмчик прикупила недавно в Швейцарии. Ты уверен, что Кристина не общалась близко с моим братом? Уж не вместе ли они собирались в Цюрих?

Артем чуть скривился:

— Ага, а после его смерти она едет туда в память о нем! Зачем бы ей ехать в Швейцарию одной, без любовника? Ты же предполагаешь именно это? — последний вопрос прозвучал насмешливо. Не услышав мой ответ, Бескровный изменил тон. — И еще: я все рассказал Кристине. И о шантаже, и о наших отношениях, и о том, что все кончено.

— Зачем? — изумилась я. — И когда? Я вчера только у нее была!

Артем глубоко вздохнул, затушил сигарету и объяснил, глядя мимо меня грустными усталыми глазами:

— Затем, что не могу обманывать. Затем, что мне с Кристиной до смерти жить, и надо сделать эту жизнь терпимой. А рассказал я ей все сегодня утром, после трогательной беседы с тобой.

Разговоры о мужьях и женах всегда приводили нас в тупик. Объяснения Артема были убедительны. Он имеет право решать — говорить ли жене правду. Он имеет право налаживать свою жизнь. Господи, как я теперь буду в глаза его жене смотреть?

Я попросила подвезти меня до города.

На прощание Артем заставил меня снова взять красный телефонный аппаратик себе. Сначала я взбрыкнула, но потом рассудила, что мобильник — вещь в хозяйстве полезная. Особенно, если кто-то где-то у нас порой честно жить не хочет…

У своего дома я распрощалась и вылезла из «Ауди». Артем небрежно и свысока кивнул мне на прощание. А у него чудесно получается расставаться со мной: никаких долгих взглядов и попыток взять за руку, никаких недоговоренностей, никаких порывов вернуть былое счастье. С другой стороны, Бескровный по-прежнему интересуется моими делами и старается помочь. Мне следует быть благодарнее.

Сворачивая от остановки в свой двор, я заметила еще один «Форд». Кажется, опять синий. Размножаются они, что ли?

Глава 20. Права человека со змеиным взглядом

— Я имею полное право на свой бриллиант! — человек в инвалидном кресле смотрел на меня широко открытыми и абсолютно невыразительными глазами. Говорить с ним было все равно, что говорить со змеей. И так же приятно.

В этот маленький домик на окраине Гродина я попала всего через сорок минут после расставания с Артемом.

Все, что случилось, случилось невероятно быстро. Я вошла в квартиру и увидела перед собой темную фигуру. Тень метнулась ко мне, в долю секунды материализовалась в плотного мужика, который в одну секунду схватил меня за руку, дернул к себе и развернул спиной, прижав предплечьем горло.

— Не ори и не рыпайся! — велел мужик.

Через секунду мы оказались в комнате, где на диване сидело три человека: один дядька постарше в серых брюках и белой рубашке, а еще двое молодых в джинсах. Все они с интересом разглядывали меня.

— Если заорешь — пристрелю, — пообещал державший мое бедное горло.

— Да, Вера Михайловна, не советую особенно тут голосить.

Эту реплику подал тот, что был постарше.

— Сейчас я тебя отпущу, — проговорил голос над ухом. — А ты сядешь спокойно, и будешь отвечать на вопросы.

Он сделал, как и обещал, а я сделала, как он велел.

— Ты — Вера Бойко? — спросил старший по возрасту и по положению.

— Да…

— Твой отец — Михаил Васильев?

— Да…

— Тогда собирайся, поедешь с нами.

— Вы-то кто?

— А это узнаешь позже.

Под взглядами четверых мужчин мне разрешили переодеться. Это было унизительно, но я зашла за створку шкафа и переоделась. Сопротивляться не имело смысла. Эти люди, которые так вольготно расположились в моей квартире, были очень спокойны. Они не орали, не матерились, не тыкали в меня пистолетами, но испускали флюиды, несущие угрозу. Казалось, только дай им повод, и они превратятся в чудовищ из самых жутких снов. С другой стороны, я понимала, что сейчас меня не убьют. Если бы эти мужики планировали убить меня, как например, Таню, то они бы меня связали. Мои догадки подтвердило добавочное распоряжение самого старшего из бандитов:

— А, вообще, возьми сразу тряпки на два дня. И веди себя скромненько, а то заработаешь пулю!

В сопровождении похитителей, я вышла из квартиры и спустилась во двор. На улице было еще светло, от детской площадки доносились голоса, а в окнах дома жили люди. Тем не менее, меня уводили бандиты, и помощи я не ждала.

Перед подъездом стояла некогда воспетая на Российской эстраде, вишневая «девятка». Меня запихнули на заднее сидение, следом за одним из похитителей. Оглянувшись, я разглядела на углу еще одну знакомую машину — «Форд», ставшую моей плохой приметой.

Обе машины двинулись через город к району частных домов. Там, на одной из узких улочек, мы остановились перед небольшим добротным домом за глухим каменным забором. Меня провели в комнату и оставили одну. Не успела я оглядеться, как в комнату въехало инвалидное кресло — суперсовременное, с никелированными деталями и тихо жужжащим моторчиком. Изумительное кресло везло в себе седого старика.

— Ну, здравствуй, милашка! — произнес старик неожиданно громко и бодро. Я рассмотрела его лицо: веселая улыбка на тонких губах и ледок в глазах. Лицо изборождено морщинами, но отчего-то не кажется лицом одряхлевшего инвалида. Старик весело предложил: — давай знакомиться! Меня зовут Владимир Константинович, но ты можешь называть меня просто Володя. И я друг твоего отца. То есть, был его другом, пока твой папенька не отмочил один номер.

— Какой номер? — хрипловато спросила я.

Стало страшно. Володя недоверчиво усмехнулся:

— А ты не знаешь? Не кипяти пиво!

— Откуда мне знать?

— Эх, молодежь, самыми умными себя считают! Ты же безымянного получила? Получила! И никто не рассказал тебе, что это не твое?

— Я ничего не получила. И совсем мало знаю об отце.

— Да? — насмешливо удивился Володя. Его кресло на колесиках с хромированными спицами сделало круг по комнате и остановилось напротив меня. Я отступила на шаг от его пронзительного взгляда и с размаху села на незамеченный стул позади себя. Инвалид произнес с издевкой: — так, может, мне просветить тебя? Ладно, слушай. Твой папашка обратился ко мне, когда его Анютку увезли, а потом и убили. Я в районе человек большой, пусть и не на государственной службе состою и не депутат какой, но человек уважаемый. И все вокруг, буквально все, рады попользоваться моей добротой. Я решил помочь найти отморозков, что Анюту порешили. Михасю сказал, что за поимку ублюдков возьму я с него безымянного. Так что все права свои я честно заработал. Я выдал сукиных детей твоему папаше, а он знаешь, что выкинул?

— Нет. А зачем папе понадобились похитители дочери?

— Ну, это его дело, — пожал плечами мой собеседник. — Теперь их больше нигде нет, кроме как в федеральном розыске, поэтому спросить мы у них не сможем. Дело-то в другом. Михась тоже решил доброту мою испытать! Кинул меня, прокатил, продинамил, наколол! Не отдал мне моего безымянного! Сначала все выкручивался, отвирался: дескать, сначала месть свою ему надо совершить, а после того, как закончил с отморозками, он преставился. Сердечко у него не выдержало! Да, чего уж там! Сейчас таких, как Михась ботаниками зовут. Он и в зоне возле параши жил, только ленивый его не бил. Но я никогда не поступаю как быдло, а думаю своей головой. Побалякал как-то с ним, чисто случайно, и просто охренел: о камешках твой батя знал все! Химический состав, легенды, свойства… Все! А у меня еще на нарах планчик один клевый созрел. Вот я и пригрел Михася. Думал, пригодится. И не ошибся!

— Так это вы его к алмазам пристроили? — моя догадка была одобрена снисходительным кивком. — И что же дальше?

Дверь в комнату открылась, и вошли двое из тех, кого я принимала у себя в гостях. Один из них нес в руках поднос со стаканом сока. Напиток предназначался, ясное дело, другу моего отца. Володе, как он велел себя называть.

— Ну, что дальше? — повторил мой вопрос инвалид, сделав глоток сока. — Дальше Михась помер. И безымянного моего мне не отдал.

Мой вопрос выскочил изо рта раньше, чем я успела его произнести в мыслях:

— И вы украли его сына, а у его жены потребовали выполнить свои условия?

— Вовсе нет, — блеснули льдинки его змеиных глаз. — Мальчик со мной сам поехал. В гости, — Володя подмигнул своим парням, и они расцвели радостными крокодильими улыбками. — Только вот не оказалось у вдовы того, что мне надобно! Телефончик Валерии у меня на прослушке был, а она, отчаявшись, тебе названивать стала. Так я и узнал, что Михась безымянного завещал своей доченьке от первого брака!

— Так эта женщина, Валерия, и ее сын… Они живы? — спросила я.

— Обижаешь! — скривился старик, — я тоже понятия имею — зачем бабу зря трогать? Да и дружили мы с ней не однажды! — улыбочка старика придавала воспоминаниям об этой дружбе несколько скабрезный характер. — Но сейчас ей к пятидесяти, а мне ее услуги и подавно не потребны! В общем, я свое взял и детенка ее отпустил.

— Очень благородно.

Человек в инвалидной коляске недоуменно воззрился на меня, полагая, что я позволяю себе издеваться. Выдержать его изучающий взгляд и не завизжать оказалось нелегко. Друг моего отца.

— Итак, — сказала я. — Теперь я должна вам вашего безымянного. Он кто?

Ответ я уже предчувствовала, но пусть этот добрый человек сам произнесет ответ — своим змеиным языком.

— Он, милочка, бриллиант, — серьезно пояснил Володя, продолжая жалить взглядом. — Тот самый булыжник, что ты привезла из Швейцарии! Сто каратов, между прочим. Алмаз, из которого изготовили этот бриллиант, и вовсе сто восемьдесят каратов весил! Чистой воды камешек, будто слеза младенца. Стоимость «Безымянного» считать надо по тысяче баксов за карат. Да плюс уникальная королевская огранка, на восемьдесят шесть фацетов! — я припомнила из папиных рассказов, что фацет то же самое, что и грань.

Вспоминая об алмазе, инвалид сладко жмурился от счастья. Таково уж влияние гигантских полимерных молекул углерода, обладающих уникальными физическими и оптическими свойствами: о них говорят без передыху и за них убивают оптовыми партиями!

— На алмазной бирже в Антверпене тысяч за двести уйдет. Поговаривают, что рабочий, с обогатительной фабрики, который первым нашел большой алмаз, как-то странно погиб.

— Как погиб? — почти шепотом спросила я.

— Ну, ты знаешь, что алмазы из кимберлита жировым способом достают? Камни липнут к жиру, а остальные минералы — нет. Потом, чтобы кристаллы окончательно очистить от посторонних веществ, их кипятят в растворах химических реактивов. Так вот, рабочий тот и свалился в чан с раствором кислоты. И чего он свалился? Сынки, вы не знаете?

Инвалид оглянулся на сынков, они снова заржали. Он продолжил свое повествование:

— Несчастный случай на производстве! А алмаз как бы пропал с фабрики. Потом Михась нашел его где-то. Вроде бы даже хотел в народное хозяйство вернуть, но я отговорил. Государство нам всем и так должно за загубленную юность, проведенную на лесоповалах, да с клопами! Тебе не понять, милашка, ты всю жизнь за мамочкиной юбкой просидела! Вот и получается, что я имею полное право на свой бриллиант!

Улыбка добряка была холодна. Тянуть время? Но что это даст? Ладно, попробую:

— А за что вы брата моего убили и его жену? А на меня, зачем покушались?

Мне снова удалось удивить Володю.

— Брата? — переспросил он. — Твоего брата? А у тебя брат был?

— Был.

— Нет, за брата мы не отвечаем! Мы услышали, как Валерия с тобой говорила, и сюда приехали — тебя, персонально, искать. Баба, что в хате твоих родителей жила, это мой промах. А она тебе кто?

— Жена брата.

— Ну, так уж вышло, — он вроде бы извинялся, но не слишком раскаивался. — Я сначала сюда мальчиков своих прислал — за моим булыжником. Они нашли в квартире жену твоего брата, решили, что это ты. Стали вежливо просить ее рассказать правду, а она — в крик. И ничего пацаны сделать с ней не могли. Бились, бились и…

— …зарезали. Меня то же самое ждет, — все стало ясно. От меня они тоже ничего не добьются, потому что партизаны не сдаются — особенно, если сдавать нечего. Тогда я решила немного разъяснить ситуацию: — Володя, понимаю, что все так говорят, но у меня нет уникального бриллианта. Я сама только сегодня узнала, что стала наследницей. А до этого меня пытались отравить. И еще пытались похитить.

— Это я тебя хотел в гости позвать, — усмехнулся Володя. — Но твой водитель хитрым оказался. А травить людей… Никогда такого не делал!

— Понятно.

Конечно, не все было понятно, но кое-что разъяснилось. Володя протянул мне телефон.

— Звони, давай, своему подельнику! Пусть мой бриллиант везет, а если уже его загнали, то — бабло!

— Мне некому звонить…

— Не кипяти пиво! Муж-то у тебя есть, милашка? Ты же с ним в Швейцарию моталась?

— Я не была за границей.

— Хватит пургу нести! — голос человека, чьей добротой все нещадно пользуются, зазвенел металлом.

В руках инвалида появился некий предмет, действующий на психику и особенно на воображение. Так и видишь себя в луже крови и с дыркой в голове, полученной после активизации этого механизма. Стало ясно — мне никого и ни в чем не убедить!

Взяв телефон, протянутый одной из шестерок друга моего отца, я позвонила на работу Алеше. Он сидел в приемной шефа, рифмуя слова для своего нового опуса, и поэтому сам снял трубку. Слово в слово я повторила то, что велели похитители. А бодрый инвалид, подсоединившись к разговору, проинформировал моего обалдевшего поэта о своих планах на случай, если через два дня бриллиант в сто каратов не перейдет к законному владельцу. Стало ясно, что жить мне оставалось ровно два дня.

Глава 21. Прощание славянки

Поселиться на эти последние два дня в доме бедного инвалида мне не позволили. Бандиты припасли для меня другое местечко.

Выходя в их тесном сопровождении из дома, я заметила, что один из миньонов друга моего отца смотрит на меня с явным интересом. Встретив мой вопросительный и угрюмый взгляд, он отвел глаза. Тем не менее, я почувствовала особую окраску его интереса.

— Саша, возьми ее сумку! — это распоряжение получил именно тот самый парень.

Возможно, мне показалось, но внешне этот Саша очень напоминал самого старика-бриллиантомана. Родственник?..

Мы вышли на улицу и погрузились в ту же самую неприметную «девятку». Я сидела на заднем сидении между своими спутниками. Нет, определенно, этот Саша косится на меня. И сидит он, прижимаясь к моему бедру чуть теснее, чем это диктовали габариты салона.

Поплутав по улицам Гродина, «девятка» остановилась у кирпичной пятиэтажки. Дом стоял немного на отшибе, обтекаемый двумя трассами. За домом располагался детский садик, а с других сторон — больница и глухой забор станкостроительного завода. Хорошее место для последних дней жизни.

Квартира, в которую привели меня, поражала убогостью. Три комнаты находились в кошмарном состоянии: почти черные потолки, протоптанный до дыр линолеум и залапанные до полного омерзения двери. Невольно я подумала: смотрите, добро пропадает! Вот бы нам с Алешей и Ильей такую квартиру! Я бы вылизала ее, довела бы до ума, обустроила и… Ах, да, мне же через два дня умирать!

Комнатку мне отвели самую маленькую. Здесь стоял засаленный и продавленный диван, тумбочка с оббитой полировкой и два стула. В комнате горела тусклая лампочка. Окно завешивалось ужасной тряпкой, символизировавшей занавеску. Я заглянула ненароком за эту самую тряпку и даже вскрикнула от неожиданности: все окно было плотно закрыто цельным металлическим листом.

Саша внес в комнату мою сумку. Я подошла к нему почти вплотную.

— Спасибо, — сказала я, томно коснувшись пальцами своей обнаженной шеи.

Он проследил мой жест, а потом чуть улыбнулся и вышел.

Я легла на диван. Хотелось бы поплакать, но что-то не получалось. Тогда я просто закрыла глаза. Мне вспоминалось море, счастливый смех Илюшки и сердце тревожно заныло. Как он вырастет без меня? И даже не попрощаться… И хорошо, что Ильи нет дома. Но знает ли друг моего покойного отца, где он? Я постаралась отогнать тревогу. Тогда вспомнился Алеша, жующий пирожок и вздыхающий о своей талии. Что он будет делать? Обратится ли в милицию? Или будет собирать хоть какие-то деньги на выкуп? Да где ему собирать их? Потом перед глазами появился Артем. Он стоял у окна и смотрел на снежные вершины Домбая. Его лицо было таким усталым, истонченным. Он горько и кривовато улыбался своим мыслям. А затем в моих воспоминаниях появилась Софья Михайловна. Я так и не узнаю правды… В мои мысли пришел Дорогой Леонид Ильич с бокалом коньяку. Борянка, смеясь, махала мне рукой, Настя поправляла светлые локоны, улыбалась на прощание.

Родные, близкие, друзья! Все, кого я больше не увижу, простите меня!

И почему я Артема не слушала? Почему не согласилась удрать с ним, куда глаза глядят! Как же он был прав, когда говорил, что неприятности не кончились! Может, как-то связаться с ним? Выкрасть мобильник или попытаться смыться? Но чем Артем сможет мне помочь на этот раз? Где же он возьмет бриллиант в сто каратов?

Дверь без стука открылась. На пороге стоял один из бандитов. Тот, что постарше остальных и производил впечатление небольшого босса. Он осмотрел меня с ног до головы и только потом сказал с наигранным восточным акцентом:

— Кушать подано! Садитесь жрать, пожалуйста!

— Спасыб, — ответила я, поддерживая шутку.

Пусть не думает, что я помираю от страха.

Мужик усмехнулся, но его морда осталась непроницаема.

— Лады! — согласился он. — Меня зовут Виктор. Если захочешь, есть или в туалет — постучи в дверь. В коридоре по очереди сидят мои пацаны.

Через час я воспользовалась его инструкцией, чтобы попросить чаю и посетить укромный уголок. Вот же неодолима над нами власть естественных надобностей! Никакие передряги их не отменяют. Однако и туалет в этой ужасной квартире оказался загажен неимоверно.

К ночи я совсем раскисла. Постучала в дверь снова и попросила купить мне сигарет. За дверью сидел Саша. Парнишка глянул на меня, будто ожидая чего-нибудь еще, но на этот раз мне было не до кокетства.

Всю ночь я не спала, мешали душный, спертый воздух и сигаретный дым, наполнивший комнату сизыми клубами. Часам к двум, я почувствовала себя в газовой камере и постучала в дверь снова, чтобы попросить проветрить помещение.

Пока дверь в мою комнату была открыта, я сидела на посту рядом с Сашей. Он слушал приемник, каких-то горлопанов, выкрикивающих удивительно примитивные тексты. В полутьме прихожей парнишка казался очень юным и симпатичным, если может быть симпатичным человек, подвизающийся похищать людей.

— Сколько тебе лет, Саша? — спросила я, не выдержав.

— Двадцать три.

— А с какого возраста бандитизмом промышляешь?

Он знакомо усмехнулся:

— Да, прикинь, с детства!

Тут реперов на радио сменили «Скорпы», и я замолчала, подумав, что слышу голос Клауса Майне в последний раз.

Вернувшись в комнату, снова попыталась уснуть. И, как ни странно, мне удалось…

Помните, «Графа Монте-Кристо»? Там один второстепенный персонаж потряс своим мужеством бывалых итальянских разбойников, уснув в их логове, будто младенец. Я повторила его подвиг! Разбудить меня пришел сам Виктор, часу, эдак, во втором. То есть, после обеда следующего дня.

— Ну и нервы у вас, Вера Михайловна! — сказал он, когда я села, позевывая на диване. — Спите как пожарный на дежурстве. Позавидовать можно! Кушать хотите?

— Хочу. А кофе есть?

Меня привели на кухню. Кажется, в глазах Виктора я выглядела не слишком буйным клиентом. Мне доверяли, не ожидая подвыподверта.

Кормил меня один из парней — сварил пельменей из магазинной пачки, налил в чашку кипятка и насыпал туда ложку растворимого кофе. Я наблюдала за ним, за его волосатыми жилистыми руками в татуировках, и раздумывала о том, кому поручат убивать меня послезавтра утром.

— А вы всегда заложников ножом убиваете?

Вопрос поверг моего кормильца в глубокий шок. Пришлось повторить:

— Вы и меня будете ножом убивать, как Таню? — он повернулся на меня и смотрел, как я уплетаю пельмени со сметаной. — Знаете, — делилась я своими соображениями, — лучше пуля, ей-богу! Но, понятно, вы не хотите, чтобы менты ваш пистолет запалили. Тогда с ним придется расстаться, а он баксов триста стоит!

— Вы что, сами в милиции работаете? — выдавил из себя бандит-поварешка.

— Нет, «Криминальную Россию» регулярно смотрю.

Я и сама понимала, что эта нелепая бравада лишь способ немного отвлечься. Когда делаешь вид, что ты храбрый зайка, начинаешь сам верить в свое придуманное мужество. Кроме того, меня забавляло, как удивляется этот недоделанный! Тут на кухне появился Виктор. Как только он присел за столом, перед ним появилась чашка кофе. Даже не кивнув шестерке в благодарность за заботу, похититель обратился ко мне:

— О чем беседа, Вера Михайловна?

— О том, как вы убивать меня будете.

— Да чего вы переживаете? — удивился он почти искренне. — Красивая баба, муж тебя любит! Отдаст он брюллик! А я верну тебя домой в целости и сохранности. И пальцем тебя не трону. Разве что, если ты сама захочешь!

Виктор кинул на меня такой особый, многозначительный взгляд, от которого надо было бы сомлеть. В голове крутанулась мыслишка: а что если?.. Глядишь, жива останешься. Но нет, этот детина собой вертеть не позволит!

— Алеша любит меня, это верно, — я наколола на вилку последний пельмень и полюбовалась на него, будто это был сам «Безымянный». — Вот только отдавать ему нечего. И люби тут — не люби, не поможет.

— А скажи мне правду, Вера! — Виктор проницательно прищурился, будто проверял меня на детекторе лжи. — Ты алмаз-то уже сбагрила? Где, в Лондоне? И на сколько потянул?

Пришлось промолчать. Он не верит мне и никогда не поверит. Да если бы мне достался папин бриллиант — я выбросила бы его как можно дальше, засунула бы под саркофаг Чернобыльской атомной станции! Пусть бы поголубел и позеленел от облучения, но никому и никогда не достался. Бриллианты — худший друг, смертельный друг девушки, да и юноши тоже!

У меня остался только один вопрос на этот обед:

— Виктор, а что ваш босс планирует делать, когда вы меня кончите?

— Не думаю, что дойдет до этого! Но, если что, сынок у вас есть.

Глава 22. Последнее желание

К вечеру я стала понимать, что стою на пороге безумия. А ночью порог этот переступила.

Тому сопутствовали обстоятельства. Вечером, часов в восемь, я услышала, что в коридоре столпились все обитатели трехкомнатной квартиры в доме на отшибе. Парни топтались как небольшие носороги и тихо переговаривались. Что они там бубнили — я не поняла, потому что радиола за дверью выкрикивала очередную реповскую дурь.

Вскоре из своей комнаты вышел Виктор. Я догадалась об этом, потому что гул голосов стих, а реп чуть поубавил децибелы.

— Значит так, — тихо произнес командир. — Сынки и я едем в «Пирамиду», развлечемся, а ты, Саша, остаешься здесь! Твой папаня, велел подежурить тебе, — тут я тихо присвистнула: какое близкое, однако, родство! — Завтра отоспишься — тебя на серьезные дела все равно не берут. Не думаю, что может что-нибудь случиться, но в случае чего — телефонируй! Понял?

— Понял! — ответил Саша.

Мои похитители еще недолго шаркали подошвами по грязному линолеуму, а после хлопнула входная дверь, и все стихло. Саша сидел перед моей дверью, слушал свой дебильный реп и, судя по запаху, курил. Я постучала в дверь.

— Саша, — согласно моему сценарию, в дверном проеме должны были показаться мои испуганные до обморока глаза. — Можно, я с тобой покурю? В моей комнате сразу становится нечем дышать!

— Да, с-садитесь! — предложил он вполне дружелюбно.

Опустившись на табуретку у телефонного столика, я прикурила и немного помолчала. Обдумав все еще раз, решила рискнуть! Конечно, он — сынок Володи, а значит, папу не предаст. Но ведь выхода уже нет!

— Завтра меня убьют! — сказала я, выдыхая дым.

Саша промолчал.

— Знаешь, — продолжила я очень и очень печально, — приговоренным к смерти положено одно последнее желание!

— Да? — отозвался он. — А чего ты так п-переживаешь? Тебя чего, приговорили?

— Получается, что приговорили. Нет у нас никакого бриллианта! Завтра мой муж ничего не привезет, и вы меня убьете… Саша, выполни мое последнее желание!

Я повернулась к нему. Мои глаза были полны совершенно искренних слез.

— Какое желание? — спросил он, глядя на меня с некоторым сочувствием.

— Эта последняя ночь… Не хочу коротать ее в одиночестве…

— Ну, п-посиди здесь.

— Нет, я о другом. Пойдем в мою комнату! Я сделаю все, что ты захочешь. только не оставляй меня одну!

— Но ребята приедут к утру!

— К утру мы успеем.

Затушив сигарету, я протянула руку к его лицу. Парнишка не сопротивлялся. Я погладила его свежую щеку и расстегнула верхнюю пуговицу на клетчатой рубашке.

— Что тебе стоит? — умоляла я. — Неужели ты совсем меня не хочешь? Если ты не согласишься — я всю ночь до утра проплачу…

Саша все еще колебался. Я соскользнула с табуретки на пол между его коленями. Мои руки скользили по джинсовой ткани, согретой его телом.

— Прошу тебя…

Саша чуть подался вперед, а я — ему навстречу. Мне удалось добиться поцелуя. Вот теперь сын отморозка был мой! Взяв мальчишку за руку, я повела его к своему дивану.

— Раздевайся, — сказала я.

Снимая одежду, многие мужчины становятся как-то удивительно беззащитны. Особенно, если имеют привычку снимать брюки стоя. Неизбежно приходит момент, когда они вынуждены задержаться в позе йоги — балансируя на одной ноге и согнув вторую, вытаскивая ее из штанины. Саша тоже оказался в этой позе, на что я и рассчитывала. И как только это произошло — двинула его табуреткой по голове. Он грохнулся на пол и замер.

Близко интересоваться его состоянием мне не хотелось. Бросилась в коридор, обыскала Сашину вещи. Нашла ключи от квартиры и от машины. Пистолет лежал на тумбочке в прихожей, я схватила его и положила в карман своих достаточно широких брюк. Брюки на мне тут же перекосились, что не имело никакого значения.

Повозившись с дверным замком, я распахнула дверь и, почти плача от страха оказаться застигнутой в момент бегства, побежала по ступенькам вниз. Запереть за собой не сообразила — слишком уж хотелось оказаться на воле. Вскоре пришлось об этом пожалеть.

Вдохнув чудесный утренний воздух, свежий и чистый, я остановилась в растерянности. Возле подъезда стоит «девятка», у меня есть ключи. Машину водить умею, хоть и не слишком уверенно. Много лет назад, когда брат купил свою первую машину, он учил меня управлять своей «Копейкой», а после покупки новой машины, подержанной иномарки, пускал за руль, чтобы я не утратила навык вождения.

Дело в том, что я загодя решила сразу же ехать за Ильей — надо забрать его из анапского лагеря и скрыться где-нибудь, все равно где, лишь бы нас не нашли бандиты. Хотелось бы еще и Лешу вывести из-под удара, но вероятно за ним следят — если я скажу ему, где найти нас с сыном, он приведет бандитов. Пока я не знала, как спасти мужа, но надеялась придумать дельный план в ближайшем будущем.

И вот теперь следовало быстро решить: смогу ли я доехать до Анапы за рулем «девятки» или лучше уж сразу ехать на автовокзал. А, может, сразу ехать к ближайшему посту милиции и рассказать все, как есть? Но, пока они разберутся, сто лет пройдет. И за это время несчастный калека Володя доберется до Ильи! Размышления убили все мое время.

Неожиданно хлопнула дверь подъезда за моей спиной. Обернувшись, я увидела Сашку.

— Ты что это с-сделала! — громко сказал он, и у меня задрожали колени.

Мне уже не успеть сесть в машину, я и открыть дверцу не успею, как мальчишка схватит меня. Я бросилась прочь.

— Стой! — крикнул Сашок. — Стой, з-зараза!

Конечно, я не остановилась! Саша бросился за мной. Я поняла, что если он меня настигнет и схватит, то и пистолет не пригодится — отберет в ту же секунду. Тогда я остановилась сама и направила оружие на парня.

— Эй, твою мать, осторожнее! — предупредил он, притормозив в двух шагах. Слабый рассвет не помешал Саше увидеть пистолет. — Вернись и отдай п-пушку! Немедленно! Ты ч-чего, блин? Папа меня по с-стенке размажет из-за тебя!

— Да что с тобой сделается! А вот меня твой папа на самом деле прикончит! Я не могу вернуться.

— Ты не п-поняла! — досадливо произнес Саша. — Он, в натуре, меня изувечит! Ты его не з-наешь!

— А меня, в натуре, пришьет! И потом возьмется за моего сына. Не могу я вернуться. Не подходи ко мне. Стрелять буду!

Он не поверил:

— Да, ладно! С-стрелять она будет! Давай оружие!

— Саша, — сказала я тише и серьезнее, — я бы попыталась выстрелить тебе в ногу, но боюсь промахнуться. Поэтому я выстрелю в живот, а это очень плохое ранение. Болючее и плохо заживает.

Про ранение в живот знают все люди моего поколения и старше — те, кто с детства насмотрелся фильмов про войну с немцами. В этих фильмах обязательно кто-нибудь умирает в муках, прижимая окровавленную ладонь к эпигастральной области. Думаю, Сашка тоже смотрел в детстве киношки про войнушку и проникся предупреждением. Он остановился, всплеснув руками, будто устал со мной говорить.

— Я не шучу, — снова предупредила я. — С двух метров, как-нибудь, попаду.

— Ну, хорошо! — решил он и выдал абсолютно убойный план: — тогда я п-поеду с тобой.

— Это еще зачем?

— Ну, не м-могу я теперь с батей в-встретиться!

Что-то щелкнуло в моей голове, нечто абсурдное… Вроде бы, теперь получается, что сын калеки-бандюгана Володи становится моим заложником и, в некотором смысле, гарантом моей неприкосновенности. Правда, за этим гарантом глаз да глаз! Но, решив однажды, я решила навсегда. Поэтому, продолжая с горем пополам целиться в Сашкин красивый мускулистый живот, я вытащила ключи от машины из кармана джинсов и бросила их парню. Он ловко подхватил пасс и, спокойно повернувшись спиной к пистолету, пошел к «девятке».

Осторожности ради я устроилась на заднем сидении и оружие свое из рук не выпускала. Между прочим, впервые мне открылось это чудесное ощущение: согретая ладонью рукоятка пистолета и спокойствие превосходства. Мой пацифизм значительно пообтрепался за последние десять минут обладания… а чем?

— Саша, что это за пистолет у тебя, то есть, у меня?

— Вальтер Р5, девять миллиметров. Старый, правда, годов восьмидесятых, но надежный. Немецкие и голландские полицейские такими пользовались. Восемь патронов.

— Вальтер, — ласково назвала я пистолет по имени и погладила его холодный ствол.

Глава 23. Дорожные приключения

Итак, я отправилась в Анапу за Ильей. Со мной путешествовал глупый мальчишка, до заикания, напуганного своим собственным папашей.

А еще у нас не было ни денег, ни документов.

Однако Саша смотрел на эти вещи с оптимизмом:

— Мы п-просто будем объезжать посты п-проселками и все!

— А деньги?

— Главное с-сейчас, короче, бензин. А в багажнике есть запасная, блин, к-канистра. Если что — продадим, на хрен, мою ц-цепь и часы.

— Да, а я смогу поработать проституцией!

Моя шутка умерла на лету.

— Ты что! — возмутился Саша. — Ты же, ё-моё, порядочная женщина!

Хотелось поспать, но я боялась, что Владимирович воспользуется моим забытьем. В смысле, отберет мою единственную ценность — Вальтера и сдаст меня своему папашке. А как ему еще в семью возвращаться? Только с добычей.

У Саши нашелся мобильный телефон. Он дал о себе знать, минут через сорок после начала пути.

— Вавилов, — сказал Саша в трубку, отвечая на звонок. Я вынесла заключение, что эта академическая фамилия принадлежит ему. — П-пап, я не в-вернусь, короче… П-посмотрим… Да, блин, с ней… А т-ты ни с кем не т-трахался в жизни!.. Вот п-поймаешь — тогда и говори!

— Плохо? — посочувствовала я.

— Хуже некуда. Да хрен с ним, со с-старым козлом! Знаешь, чего я больше всего в жизни боюсь? Я, блин, зоны боюсь! У меня все мужики в семье сидели: дед с-сидел, батя с-сидел, а теперь братан, придурок, с-срок мотает! Батя его четыре раза отмазывал, но, блин, в этот раз брат круто нарвался. Шлюх ему мало было, так он по пьяни дочку ректора юридического института трахнул! Я из-за него и диплом не получил. Просто выперли, на хрен, взашей без единой с-справки. Даже зачетку и с-студентческий отобрали! И восстановиться не могу и все, что учил — не зачитывают. А я хотел жить по-нормальному! Но батя даже рад, что у меня такой облом. Говорит: хорошо, будешь мне помогать. Ага! Блин, помогать баб воровать!

Сашины откровения нужны мне были как глухому соловьиные трели, но мальчик говорил, а я слушала. В тюрьму он не хочет! Так ведь он участвовал в похищении… меня! А я все равно в милицию пойду. Вот только Илюшу заберу из лагеря и пойду. Так что, мотать тебе срок, Сашок, неизбежно! Это твоя семейная карма.

Между прочим, теперь еще и хотелось есть.

— Саш, а на пирожок у тебя найдется?

— Нет, — покачал он головой. — С-сам бы поел, но нет бабок. Я же еле штаны успел н-натянуть, когда за тобой п-погнался, а все бабло у меня в б-барсетке, на столе осталось.

— Но так мы с голоду помрем!

До Анапского ломбарда Саша не предлагал никакого выхода.

Возможно, мой следующий поступок и стал самым большим безумием, совершенным мною в жизни. Возможно, кто-то решит, что нормальная женщина с высшим образованием, мать, жена и… любовница такого себе позволять не должна. Возможно, правы те, кто считает женщину сосудом зла. Возможно. Однако, обдумав несколько параллельных вариантов, я поняла: в моем нынешнем состоянии только одно мне подходит!

— Саша, останови машину у придорожного кафе у поворота на Армавир!

— Т-ты в туалет?

Вместо ответа я сняла бейсболку с его головы и надела на себя.

— Тебе идет! — сообщил мой спутник, быстро глянув в зеркало заднего вида.

— Носовой платок есть?

Саша протянул мне красно-синий клетчатый лоскут. Платок оказался невелик — его концы еле-еле сходились у меня на затылке.

«Девятка» притормозила у обочины, между дорожкой к выбеленному туалету и входом в магазин. Магазином звался вагончик, стоящий чуть в стороне от остальных ларьков и раскрашенный во все цвета радуги. Я припомнила по предыдущим поездкам, что там торговали всякой провизией и спиртным. Значит, не зря мы тут остановились.

— Сашенька, — обратилась я к затылку водителя, — послушай меня внимательно! Сейчас я кое-что сделаю, а ты будь готов уезжать на всех парах. Дождись меня всенепременно!

Не слушая его вопросов, я вышла из машины. У обочины стояло несколько машин, но все пустые, потому что пассажиры разбрелись по туалетам или бродили от ларька к ларьку. По дороге к деревянным ступенечкам скрыла нижнюю часть лица клетчатым платком и надвинула на лоб бейсболку. В магазине находилось четверо человек. Продавщица, здоровенная тетка лет сорока и четверо покупателей: двое мужчин, женщина и подросток.

— Всем оставаться на месте. Это ограбление! — произнесла я заветную формулу.

Сквозь ткань мой голос звучал несколько тускло.

Все, кто был в магазине воззрились на меня как на привидение. Точнее сказать, как на целлулоидную куклу, сошедшую с экрана телевизора.

— Эй, кретины! Вы меня не поняли?

Один из мужчин недоверчиво усмехнулся, а продавщица, сильная русская баба, сказала:

— Девушка, вы чего, белены объелись?

Мой палец нащупал некую податливую железку на боку Вальтера. Сдвинув ее, я подняла дуло пистолета над головой продавщицы и нажала на спусковой крючок. Чисто случайно мне удалось попасть в бутылку с водкой. Грохот существенно отвлек моих бедных овечек, поэтому никто не заметил, что налетчица чуть не завалилась на пол от отдачи. Я никак не ожидала, что эта штуковина будет прыгать в руках!

Зато публика впечатление получила аховое: продавщица взвизгнула и присела за прилавок, а покупатели попятились в стороны.

— Эй, хозяйка, вылазь! — прикрикнула я. — Давай свою выручку, а то я, на хер, все тут разнесу!

Из-за прилавка показалась выбеленная хала — прическа на голове продавщицы. Ее глаза под белой челкой выражали полное отупение, вызванное страхом.

— Выручку гони!

Тетка поднялась на ноги и открыла кассу. Достав какие-то купюры, она протянула их мне. Я выхватила деньги и попятилась назад. Потом вернулась, схватила со стойки бутылку водки и снова отступила к двери.

— Спасибо всем!

В машину я впрыгнула почти на ходу: Саша вдавил педаль газа до пола. «Девятка» стартанула, оставляя резину на раскаленном асфальте. Когда мы отъехали на несколько сот метров Саша изумленно спросил:

— Ты что сделала?

— А на что похоже?

— На ограбление, — он повернулся ко мне с выражением ужаса: — Нас искать будут!

— Из-за трех тысяч? — пересчет купюр вызвал легкое разочарование. — И вообще, запомни, это только выглядело как ограбление, но на деле являлось немного грубоватым способом займа. После того, как я снова стану нормальным человеком, я верну эти жалкие гроши. Водку тоже верну.

— Я в тюрьму не хочу! — упрямился Владимирович.

И, кстати, он совершенно не заикался.

— Расслабься, — успокаивала я его. — Милиция здесь появится только через пять часов. Свидетели к этому времени разбегутся. Продавщица со страху все перепутает и опишет меня как громилу-байкера с пивным животом, а тебя и вовсе никто не видел! Скоро будем в Анапе, скоро все будет отлично.

Для меня Анапа-то конечная точка. Интересно, а как Саша представляет себе будущее? Он ничего не говорил.

— Чумная ты! — сделал вполне понятный вывод Владимирович.

Но эта дикая выходка неожиданно оказала весьма благотворное влияние на состояние моей вздрюченной психики. Стресс разрядился сам собой. Ощущение было такое, будто я вдруг снова научилась дышать.

Буквально за следующим поворотом я заметила чуть грязноватое, но от этого не менее аппетитное для смертельно голодных людей, заведение под названием «У Светланы». Рекламный щит на обочине дороги обещал многое, однако, кроме чуть престарелых беляшей у Светланы ничего не было. Саша не постеснялся угоститься на «занятые» мною денежки.

За едой я рылась в своих невеселых мыслях. У меня было несколько вопросов тактического и стратегического характера. Стратегические я сразу отложила подальше, а тактические остались. Вот, к примеру, стоит ли мне звонить Артему? Учитывая, что он с самого начала был в деле — стоит. Но что ему сказать? Вот, мол, еду себе с новым другом — сыном настоящего гангстера. Ограбила магазин, кстати, а в остальном — все хорошо!

Наверное, следовало бы позвонить Алеше, который не собрал денег на мой выкуп, ибо их негде взять, и теперь думает, что меня убивают. Наверняка, он здорово волнуется. В тот момент я даже не подумала, что бригада инвалида-бандита, узнав, что я сбежала, бросится искать меня у Алексея.

— Саша, дай телефон!

Он протянул через плечо трубку, но предупредил:

— Аккумулятор с-садится! Быстрее говори!

Набрав домашний номер, я услышала голос мужа:

— Слушаю!

— Алеша!

— Вера, ты что, жива? Где ты?

— Я жива, Алеша! У меня все хорошо!

— Где ты?!

— Я…

В трубке вдруг все стихло.

— Алеша! — в отчаянии крикнула я.

— В-все, села батарея…

Я почувствовала удушающий спазм в горле. Как же так? Я не поговорила!

— Это т-твой муж?

Слезы лились по моему лицу, мешая ответить. Да и не хотелось отвечать. Этот мальчишка все равно ничего не поймет!

— Вера, это т-твой муж?

Какая, к черту, ему разница: муж — не муж! О себе бы лучше думал! Сашка смотрел на меня в зеркало дальнего вида.

— Ты не дрейфь! — теперь он меня ободрял. — Все будет путем… Мы з-заберем твоего пацана и все будет хорошо.

Я отвернулась к окну.

— Смотри, — сказал мой водитель с радостью ребенка, увидевшего в зоопарке носорога, — мент голосует!

— Остановись!

— Зачем еще?

— Стой, говорю!

Санька заворчал, но подчинился. Я, признаться, и сама еще не знала, зачем мне понадобился этот опогоненный пилигрим. Но иногда делаешь что-то, подчиняясь смутному импульсу, а потом, бывает, хвались себя за это.

Когда новый попутчик устроился на переднем сидении, стало ясно, что общаться с представителями закона Саша не умеет. Папа не научил! Как и большинство простых русских мужиков, к каковым я без сомнений отнесла и нового нашего попутчика, с разговорами милиционер предпочитал обращаться к собрату по полу. И вроде наши мужики женщин не презирают и не боятся, но половая солидарность в них неистребима…

— Старший лейтенант Семенченко! — представился попутчик, протягивая Саше ладонь для рукопожатия.

Владимирович посмотрел на эту широкую ладонь как Вещий Олег на змею, выползшую из черепа его коня. Образовалась такая малюсенькая, но многообещающая заминка.

— Очень приятно! — выскочила я с заднего сидения, как черт из табакерки и вцепилась в руку старшого лейтенанта. — Генерал Пузиков!

Пришлось очень весело рассмеяться, чтобы шутка прокатила.

— Шучу, — пояснила я, потому что мужчины одинаково бестолково отреагировали на мой зажигательный смех. — Вера Сайкина! А это мой брат, Саша. Если вам по трассе в сторону Анапы, то мы можем вас подвезти!

— Очень обяжете…

«Брат» еле сдвинул «девятку» с места — так давило на него присутствие пассажира, но потом взял себя в руки и мы покатили.

— Мне, собственно, тут недалеко, — по тону милиционера было ясно, что человек он обстоятельный. — У первого поста высадите.

— Хорошо, — участвовала я в разговоре. — А далеко до поста?

Сашка, по-прежнему, держался напряженно, по его шее скатилась капелька пота. Нервный он, все-таки!

Через километр мне вдруг стало плохо.

— Сашенька, притормози у обочины, мне дурно… Укачало. Вот там, притормози, где деревянный козырек!

Водитель послушно исполнил просьбу. Здесь шумел небольшой придорожный рыночек, где бабульки торговали помидорами и абрикосами в больших ведрах.

— Братик, воды принеси, пожалуйста! Под козырьком есть кран, — я протянула ему деньги. — Купи в ларьке стаканчик…

Мой сообщник обернулся на меня, а, оценив мой внешний бледный вид, молча вышел из машины. Когда он вернулся, я лежала на сидении с закрытыми глазами.

— Т-тебе поспать надо…

— Угу… Я посплю немного. Спасибо за воду!

Глава 24. Наследники-неудачники

Когда наша «девятка» остановилась у милицейского поста, плохо стало Саше. С заднего сидения я видела, как его пальцы барабанят по кожаной оплетке рулевого колеса и, если бы удалось расслышать ритм ударов, то я бы наслаждалась похоронный маршем в стиле реп.

Старший лейтенант Семенченко вылез из нашей машины, а подошедшему парню в форме с группой крови на рукаве, дал полный отбой:

— Это со мной ребята. Пропустите их!

Поблагодарив бывшего попутчика взглядом, я сказала Саше:

— Видишь, как хорошо получилось, не потеряли времени на объезд!

Мальчишка только передернулся весь, потеря времени пугала его меньше чем фуражки с эмблемой МВД. Но и они остались позади.

Через два часа мы увидели море. До Анапы оставалось приличное расстояние, но сверкание огромного живого сапфира очень ободряло. До самого города я все смотрела и смотрела в сторону моря, снова вспоминая последний отпуск…

А потом начались неувязки и неувязочки. Детских лагерей в Анапе оказалось несколько и объехать их все за один вечер, да еще совершенно не зная города, оказалось невозможно. Тогда мы остановились возле почты, решив позвонить и выяснить название нужного лагеря. У меня дома никто не отвечал. У Кристины — тоже. Пришлось звонить Артему на мобильный. Судя по побочным звукам, Бескровный был в дороге, но, только услышав мой голос, он заорал как псих:

— Вера, ты где? Ты живая! Слава Богу!

— Артем, милый, — шептала я, стараясь повернуться так, чтобы Саша не видел моего лица. Он стоял прямо у стеклянной дверцы кабинки и напряженно смотрел сквозь стекло. Может, он думал, что я звоню в милицию? — Артем, я в Анапе. Мне удалось бежать, и я хочу забрать Илью из лагеря. Я боюсь, что они, ну, понимаешь — они! Они увезут Илью, как только найдут его, но я не помню, как этот лагерь называется!

— А я тоже не помню! Но я уже почти дома, сейчас поднимусь в квартиру и у Кристины спрошу. А ты перезвони мне через пять минут.

— Ладно…

— Вера! — снова заорал он, видимо боясь, что я сейчас отключусь.

— А?

— Я люблю тебя! Я думал, что ты… и понял…

— Потом, Артем. Все потом!

Выходя из телефонной кабинки, я вдруг ощутила такое пронзительное счастье, что заплакала.

— Вера…

Владимирович следил за мной широко раскрытыми карими глазами, и мне стало жаль мальчишку. Что он тут делает? Из чего состоит его жизнь? Чем он наполняет ее? И чем закончит? Может, он убежал со мной вовсе не из-за страха перед отцом, а просто потому, что не знал, чем заполняют нормальные люди свою душевную пустоту?

А через пять минут мне стало жаль себя, потому что мобильник Артема перестал отвечать. Я пробовала еще и еще… Что-то не так. Я снова обзвонила свой домашний номер, номер Кристины и даже набрала телефон офиса. У Алены все время что-то срывалось, а когда связь установилась, я узнала, что Артем Сергеевич уехал час назад домой и больше в офисе не появится.

Мы поехали искать Илью наугад — подряд по всем лагерям. Местные жители путали нас, как могли, дороги, снабженные нужными нам указателями, обрывались в чистом поле, а улицы были так похожи между собой, что мы трижды заблудились. Объехав всего два лагеря, мы убедились, что Ильи в них нет.

— Я устал, — признался Саша, когда мы вышли из ворот последнего детского курорта. — Уже девять вечера, а я целый день за рулем. Давай, найдем, где переночевать!

— Ну, ладно… — понятно, что я лучше бы упала замертво, только бы не откладывать поиски сына еще на одну ночь. Но Саша ловко управлялся с «девяткой», а как я убедилась, без машины мне не обойтись. Да и правда поздно, а кто нас пустит в следующий лагерь ночью? Последним соображением в пользу отдыха стала мысль о возможности местонахождения искомого лагеря не в самой Анапе, а в одном из поселков неподалеку от города.

Не долго думая, мы зашли на туристическую базу, расположенную прямо напротив детского лагеря. Нашелся свободен один двухместный домик. Мы заплатили за сутки и, обессиленные, упали на кровати.

Утром я проснулась так рано, что даже птицы не пели.

С вечера мы не удосужились запастись пакетиком кофе и кипятильником, а сейчас хотелось именно кофе. Впрочем, еще хотелось искупаться в море. Я вышла из домика, прихватив казенную простыню в качестве полотенца.

Утреннее море в сером тусклом рассвете тревожно рябило, а фирменный Анапский ветер путал волосы и холодил обнаженную кожу. Мои царапины затянулись, оставив белые полосочки тонких шрамов с присохшей кровью. Как говорится, пройдет и это! Раздевшись догола, я медленно вошла в море. Меня охватила дрожь от прохладной воды и тогда я окончательно проснулась. Вдохнув чистый соленый воздух, расслабленно подняла руки над головой, а потом, внезапно ощутив жажду полета, бросилась головой в воду. Рябь неслась навстречу, и от этого казалось, что я плыву невероятно быстро, просто лечу! Поплавав вволю, развернулась к берегу. Возле моих вещей кто-то стоял.

Между прочим, я вспомнила о пистолете. Я исхитрилась припрятать его под задним сидением «девятки». Попутчику придется доверять.

Подплывая к берегу, я измышляла способ выйти из воды и скрыть при этом наготу. Понятно, ничего не получалось. А человек у моих вещей все продолжал стоять и пялиться в море. Наконец, я разглядела, что это мой приятель Сашка. Он ежился на ветру, обнимая себя за плечи.

Стоя в воде по шейку, я повелела мальчишке отвернуться. Он подчинился.

— Привет, — сказала я, обернувшись в простыню, чтобы не замерзнуть окончательно.

— Холодно, — простучал зубами Саша. — И чего т-ты в воду п-полезла? Чумная!

— Пойдем, поищем где кипяточком разжиться можно!

— Ты ч-чумная… — повторил он, наблюдая, как я одеваюсь.

— Ты сам за мной увязался!

Он промолчал. На территории приютившей нас базы, мы обнаружили столовую. Несмотря на ранний час, повара уже пришли на работу. Приветливая тетка в белом халате налила нам два стакана разогретого вчерашнего чаю, а несчастному заспанному и голодному Сашке еще и отвалила вчерашние булочки с творогом. За свою доброту тетка денег не взяла.

— Чего это она т-такая добрая? — подозрительно заворчал облагодетельствованный мальчишка. — Т-точно из милиции, сейчас сдаст нас патрульным.

Я рассмеялась. Странные у Сашки представления о милиции! Мы забрали свои припасы и обустроились чаевничать в своем домике.

— Саш, а правда, чего ты со мной поехал? Неужели действительно так боишься своего папку?

Владимирович уже выпил свой чай и умел все булочки, поэтому выглядел значительно посвежевшим. Достав сигареты, закурил.

А потом рассказал историю своей жизни. Рассказчик из Сашки был никудышный — я с трудом пробиралась через все эти «блин», «на хрен» и прочее, к тому же он заикался, причем намного сильнее обычного, если речь шла о его бедном убогом папе. Но, кажется, я поняла все, что он хотел сказать.

Отца своего Саша боялся с детства. Тот появлялся, отсидев очередной срок, и сразу же начинал воспитывать своих двоих сыновей, что называется, «по понятиям». Кстати, матери тоже крепко доставалось. И если старший Сашкин брат — Валерка — считал, что все путем, то Саша не хотел, чтобы мать плакала. Мальчику исполнилось лет десять, когда случилось страшное: не выдержав побоев и унижений, жена уголовника полезла в петлю. Несчастье случилось почти на глазах у Саши — он вернулся из школы домой и обнаружил маму в петле. Саша схватил мать за ноги, надеясь освободить ее от удавки — мама была еще теплой. Наверное, именно после этого случая Саша стал заикаться. Он не мог не связать смерть мамы и действия отца, поэтому возненавидел родителя самой горячей детской ненавистью. С годами эта ненависть поистерлась, стала лишь фоном поступков Саши, но не исчезла совсем.

Когда Саша вырос, он решил, что от папочки надо смываться. У парня появилась мечта — поступить на юридический факультет. Наверное, это так он пытался противопоставить себя отцу: ты будешь по одну сторону решетки, а я — по другую! Володе не слишком понравилось желание сына получить высшее образование, вообще, и юридическое, в частности, но он все-таки «поступил» Сашу на юрфак, так как Саша вряд ли справился бы с экзаменационными вопросами, ибо в школе учился на тройки, звезд с неба не хватал.

Вскоре милый братик Валера исхитрился изнасиловать дочку ректора и Саша вылетел из вуза как ласточка. Володя даже обрадовался этому, решив приобщить сынка к семейному делу. Саша не успел и глазом моргнуть, как оказался втянутым в разнообразные шашни родного папы. Тогда-то он впервые увидел Володю «в деле» и убедился, что такую сволочь, как родной отец еще поискать. К тому же, Володя чувствовал, как относится к нему и ко всему, чем он занимался, сын, и отвечал ему подозрительной неприязнь. Саша понимал — вызывая недовольство бати, он ходит над пропастью. Поздно сообразив, что теперь он почти по одну сторону решетки с отцом, Саша искал случая выбраться из семейного бизнеса, и я ему нужный случай организовала.

— А кто же твой отец? — я не понимала социального статуса Вавилова-старшего.

— Как кто? Б-бизнесмен, — это Саша произнес с несвойственным ему сарказмом. — Он директор с-совместного предприятия по огранке алмазов. Но, на с-самом деле, просто за границу камни с-сплавляет и получает бабки. Еще и к-контрабандой промышляет… Ну, и охранная фирма у него. Все бандиты к-конченные. Урки.

— А что же ты теперь делать будешь?

— Уеду за г-границу, наверное. — Саша явно не думал об этом раньше. — Вот мой кореш один по хатам шарил. Однажды взяли они к-крутую хату, да хозяин оказался т-типа моего бати — лучше не попадаться! Друга моего предупредили и он с-смылся в Польшу. Там ограбил хлебный ларек и с-сдался ихней полиции. Пока с-срок у поляков мотал — того бандюгана, чью хату он бомбанул, с-свои пришили. Кореш мой вышел на волю с чистой с-совестью и сейчас в Варшаве торгует подержанными иномарками!

— И ты так хочешь?

— Я еще не знаю, — вздохнул мальчишка. — Я тюрьму ненавижу до одури! Может, за границей зона другая, но в нашей уже точно мне не выжить. Если п-попаду туда — повешусь. Не хочу таким с-стать, как батя мой. Это всему конец — жизни не б-будет!

Слушая Сашу, я вдруг почувствовала, что понимаю его. Мой собственный папаша, конечно, не чета Володе, но иногда я вспоминаю его с откровенной ненавистью. Зачем он связался со всякой мразью и полезет на рожон — взялся участвовать в ограблении ювелирного? А, отсидев, вместо того, чтобы вернуться к своей семье, снова идти на поводу своей страсти к блестящим камешкам и снюхиваться с бандитом Вавиловым. Алмазы стали камнями глупости для моего отца, а теперь и я за него отдуваюсь!

— А знаешь, с чего мой б-батя начинал? — с улыбочкой спросил Санька.

— С чего?

— Он к-карманником был! И, блин, ловким таким — до с-сих пор годится! У кого угодно, блин, м-может вытащить что угодно.

Я фыркнула:

— Не верю я в эти особые умения.

— Да? — хитро спросил Санька и вдруг толкнул меня в плечо. — Ты чего? Мне н-не веришь? Я, блин, говорю, а она не верит! — он снова легонько пихнул меня.

— Осторожнее, — рассмеялась я. — Верю, я тебе верю!

— И п-правильно делаешь!

Сашка с довольной улыбкой протянул мне четыре пятисотрублевые купюры — то, что оставалось у меня от «занятых» в придорожном магазине денег.

— Ты вытащил у меня деньги? — удивилась я, проверяя пустые карманы. — Да еще из заднего кармана брюк. Как? Ведь ты касался только плеча.

— Как папа научил!

Мальчишка сиял как медный пятак. Да уж, гены есть гены — талант не пропьешь. Он отдал мне деньги, и я попросила повторить трюк снова.

— Это п-просто! — учил меня Сашка. — Сначала отвлеки внимание жертвы чем-нибудь таким, чего она не ждет, и тогда очень быстро достань бабки! Только обязательно надо заранее заметить — в каком кармане лежит бумажник. Поняла?

Я-то поняла, но трюк повторить мне не удавалось: как бы я Сашку не пыталась отвлечь, он всегда ловил мою руку у своего кармана.

И мне и Саше Вавилову досталось сомнительное наследство — удивительно, но у нас оказалось намного больше общего, чем это можно себе представить на первый взгляд.

Потратив еще один утомительно-жаркий и тревожный день в Анапе, я снова не нашла своего сына. К вечеру, вымотанные и измочаленные, мы вернулись на ту самую базу, где провели первую ночь. Заплатили еще за сутки, вошли в тот же самый домик и снова упали на кровати.

Глава 25. Ад под луной

На следующее утро мы стояли возле здания почты, ожидая ее открытия. Мы решили заново обзвонить Алешу, Кристину и Артема. Санька тоже попробует мне помочь: позвонит своему папане и старается выяснить, не у него ли мой сын.

Наши отношения все больше походили на приятельские и взаимовыгодные — Саша продолжает мне помогать, а я постараюсь, чтобы он не сел в тюрьму. Ну, и раз уж так все получалось, я рассказала вкратце о своих планах, в том числе и о том, что собираюсь обращаться в милицию. Он, буквально, помертвел от страха.

— Ну, хочешь, уезжай сейчас, — предложила я. Конечно, Сашка был нужен мне, но удержать силой я бы его не смогла. — Есть еще один вариант. Я скажу ментам, что ты сам предложил мне бежать, то есть, буквально спас меня от неминуемой гибели.

Саша смотрел в сторону, грызя ногти, и молчал. Собственно, на этом весь разговор и закончился.

Тем временем, почта открылась. Первым пошел звонить Саша, а я заметила, что у меня дрожат руки. Когда Саша вышел из телефонной кабинки, у него вообще все дрожало.

— Нет у н-него т-твоего с-сына. А з-за н-нами Хорек едет.

— Кто?!

— Х-хорек! Виктор.

Еще Сашка сообщил, что отец в бешенстве, что обещает много хорошего и ему, и мне.

Пришла моя очередь звонить. Дома я сразу же застала Алешу.

— Алеша, я ищу Илью в Анапе! Где ты его оставил? Как называется тот лагерь?

— Ох, Вера, ну ты даешь! Я тут с ума схожу, а она в Анапе! Немедленно возвращайся! Я по телефону не могу ничего тебе сказать, но ты срочно должна приехать!

— А Илья?!

— Он дома, приезжай!

Он дома… От облегчения у меня снова потекли из глаз слезы. Как только поговорю по телефону — так сразу начинаю плакать! Вот же напасть, какая!

— Вера, ты чего молчишь? Приезжай скорее!

— Спрячь Илью или его похитят бандиты, слышишь?

— Уже не похитят, все утряслось. Они приходили…

— Приходили? — от ужаса я стала дуреть.

— Да, приходили. Все в доме перерыли, но я смог их убедить, что у нас ничего нет. Приезжай скорее, все хорошо.

Мне показалось, что с плеч скатился камень размером с трамвай.

— Ладно, приеду…

Следом я набрала номер Артема, но его мобильник не отвечал. Я не постеснялась позвонить в «Систему». Алена дружелюбно сообщила, что генерал уехал в командировку и его не ждут еще, по крайней мере, неделю. Уточнять куда и зачем отправился Бескровный я не стала — узнаю все в Гродине. Напоследок я достала малюсенький клочок плотной бумаги — обрывок визитки с номером телефона. Имя владельца этой визитки я оторвала намеренно, опасаясь Сашки. Позвонила и туда.

Сквозь стеклянную дверь переговорного пункта я хорошо видела, что поделывает попутчик и приятель Сашка. Мальчишка сидел, нахохлившись, на каменном ограждении, болтая длинными ногами и лузгая семечки, как деревенский идиот. Наверное, уже пришел в себя после разговора с любимым батей! Вон и на девушек заглядывается… Отчего-то в моей полной камней глупости голове мелькнула мысль: а что если сейчас удрать потихоньку и от него? Сесть на автобус и приехать домой. Коль здесь, в Анапе, ожидается приезд дорогого друга Виктора, то мне лучше быть подальше. А Саша… ну, куда он от отца денется? Все равно придется пареньку за ствол браться, на терки ходить и проституток трахать. А потом и зону топтать. Нет у него другой судьбы!

Но так тоже нельзя, остановила я себя — мы сейчас вместе, и Сашка помогал мне. А вдруг и вправду получится у него изменить свое будущее?

— Саш, мне домой надо! — я остановилась у него за спиной и положила руку на крепкое горячее от солнца плечо. — Ты со мной?

Немного позже, вспоминая тот момент, я проклинала себя за то, что не бросила его перед зданием почты в Анапе…

«Девятка» неслась по трассе. Жгучее солнце плавило приборную доску и мои колени. Сашка выглядел спокойным, мы оба молчали час за часом, перекатывая в своих головах тревожные мысли. Лично меня волновал этот их бандитский Хорек.

Уже под вечер решили остановиться перекусить. Я долго выбирала забегаловку, подыскивая заведение с нормальным туалетом, где можно было бы привести себя в порядок и с нормальной кухней, потому что желудок начинал тихо поскуливать от всех этих придорожных беляшей, чебуреков, чипсов и прочего. Наконец, все мои претензии удовлетворились в заведении с непонятным названием «Лунатик». Сашка оставил «девятку» на полупустой стоянке перед кафе, и мы поднялись в прокуренный зальчик. Столики с веранды были убраны по причине позднего вечера.

Ужин не занял много времени. За едой мы почти не говорили, как не говорили и в машине.

— А ты сына своего очень любишь? — спросил вдруг Сашка, отпивая из банки кока-колу.

— Ну, конечно! Вот когда у тебя будут дети, ты поймешь, что это такое.

— Но ты же рискуешь им из-за денег и не краснеешь, — с вызовом и упреком сказал он.

— Нет, просто спасаю от бандитов, — поправила я его, уже подозревая, что разговор этот завелся не случайно. — Меня похитили и угрожали, что если мой муж не отдаст бриллиант, то убьют сначала меня, а потом Илью. Ты не помнишь этого?

— Да что ты заладила: убили бы меня! Убили бы! — неожиданно вспылил Сашка. — Не к-кипяти, блин, пиво! Или ты мужику с-своему, на хер, не доверяешь? И н-не надо мне втирать, что денег у вас нет. Я видел фотографию!

— Фотографию моих денег? — усмехнулась я.

— Твою фотографию, блин, Вера! Бате удалось раздобыть кадр с п-пленки, снятой камерами банка в Цюрихе! На фотографии ты, с-собственной персоной.

При этих словах Сашка вскочил с места и пошел к выходу. Посидев без движения несколько секунд, я пошла за ним. А, выйдя из «Лунатика», остановилась рядом с остолбеневшим от смены декораций попутчиком.

— Где пистолет? — спросил парень.

— У меня в пакете.

— Достань его за спиной и передай мне.

Шагнув из круга света под вывеской кафе, я извлекла Вальтера из пакета. Сашка подошел ко мне сзади и взял оружие.

— Вера, беги! Я поговорю.

Отчасти, он был прав. Уж мне-то с Виктором-Хорьком встречаться совсем ни к чему. В свете последнего откровения Сашки, я усомнилась в том, что Алеша уговорил бандитов отцепиться от нас. Может, они решили, что мой муж не при чем, а раз уж у них какая-то так фотография, то меня они с подозрений не сняли. Высока вероятность, что если Хорек меня схватит, то бандит в инвалидном кресле снова потребует от меня бриллиант «Безымянный».

— Никуда бежать не надо! — раздался над ухом глумливый голос.

И хоть режьте меня, но это был голос, который прозвучал в прихожей моей квартиры при самой первой встрече с бандитами. Я застыла. Чужие злые руки больно схватили меня. Темные люди, окружившие нашу «девятку» находились еще довольно далеко от нас, но все видели. Сейчас они достанут свои пушки, и если мой защитник вынет на божий свет Вальтера — расстреляют нас! Но, слава Богу, Сашка еще раздумывал, стоит ли извлекать припрятанный за пояс под рубашкой пистолет.

— Саша, не надо! — зашептала я. — Я пойду с тобой. Все будет хорошо.

— Ага, — подтвердил бандит за спиной. — Лучше не бывает! Особенно хорошо тебе, Санек, будет! А бабу велели пустить по кругу и кончить!

Не стоит верить всему, что люди говорят. Особенно, люди не очень образованные и не слишком тонко чувствуют музыку Шопена. Особенно, если нет выхода и страшно до безумия. Санька, кажется, потянулся за Вальтером, и тут его схватили две тени, выплывшие из темноты. Он рванулся, но держали крепко. Толкнули в спину, заставляя продвигаться вперед. Мы остановились, только подойдя вплотную к темному кругу мрачных людей. Вперед выступил старший.

— Ага, друзья наши! — радостно приветствовал нас Виктор. — Сашу отпустите!

Приказ был моментально исполнен.

— Ты зря папу-то расстроил! Он очень недоволен.

— Я не вернусь, — сказал Саша. — Папе скажете, чтобы шел он в жопу!

Парень ни разу не заикнулся, произнося эту фразу, но никто, кроме меня, этого не заметил. Все уже смотрели на дорогу. К стоянке возле кафе «Лунатик» подъезжали три легковые машины и микроавтобус с мигалками и всеми опознавательными признаками причастности к правоохранительным органам. Стоянка уже была окружена.

Открыв рот, я наблюдала, как выскользнули из машин темные фигуры, как они быстро и почти бесшумно заняли свои места. И как на гладком Сашином лбу появилась красная точка лазерного прицела снайперской винтовки.

— На хер, вы, бля, ментов привели! — сказал сквозь зубы Хорек.

В ответ ему раздался громовой голос из мегафона:

— Оружие на землю! Руки за голову! Отпустите заложницу!

Члены банды оказались идеально вышколены: они не пошевелились, ожидая распоряжений своего бригадира.

— Никому не стрелять, — распорядился он громко.

Виктор давно оценил ситуацию: он еще выкрутится по-хорошему. Хреново, конечно, что уже и ОМОН нагрянул, но ведь никому умирать не хочется. Так что Хорек решился идти на переговоры.

Мне лично настрой Хорька нравился. Однако не успела я выразить свою солидарность идее непротивления, как отлетела в сторону на несколько метров. Не сразу удалось сообразить, что Сашка отшвырнул меня прочь с линии огня. Потом раздалось несколько пистолетных выстрелов с того места, где до этого стояла я, Хорек выругался, а потом начался ад.

Прижимаясь к прогретой за день земле, я слышала над головой свист пуль. С момента изобретения огнестрельного оружия этот звук втесался в наш генотип под грифом «смертельно опасно», наравне с рыком льва и шумом приближающегося урагана — особый, смертельный, пронзительный свист. От страха я совсем перестала соображать и только сильнее вжималась в пыльный асфальт при каждом новом залпе. Сначала мне казалось, что громче звучат очереди со стороны ОМОНовцев, но вскоре и хорьковцы ответили достойно. Однако бандиты стояли на виду, бронежилетов не носили и не имели путей к отступлению, поэтому вскоре все стихло. Я поползла в сторону своих, а через метр ткнулась лбом в чей-то грубый шнурованный ботинок.

— Эй! — раздалось где-то в выси надо мной. — Я заложницу нашел! Пройдемте, гражданочка! Вы целы?

— Ага! — поднимаясь на ноги и ощупывая себя, я вдруг вспомнила о… — Саша! Саша жив?

— Кто такой Саша?

Резко развернувшись на месте, я бросилась назад, туда, где уже во всю работали мужики в камуфляже.

— Девушка, уйдите отсюда к черту! — набросились они на меня.

А пока не успели схватить, я стала искать. Он лежал первым, за ним простиралось пространство, заполненное мертвыми и умирающими. Дымились машины, где-то стучали капли, кто-то протяжно застонал. Я опустилась на колени перед его телом. Перед его мертвым телом. Во лбу зияла дыра, лицо было спокойно.

Позже, сидя в машине старшего лейтенанта Семенченко, я разревелась. Стало легче, слезы словно заливали пожар горя, ведь я и на самом деле горевала по бедному мальчику. Горевала и винила себя за то, что не догадалась о том, как он поступит в момент появления милиции. Саша же сказал, что он в тюрьму не пойдет — вот и начал стрелять первым. А до того еще и позаботился обо мне — хоть и не верил ни единому моему слову!

По дороге до Гродина я рассказала все: про наследство, про брата, про Таню, про песчаный карьер, про то, как меня поймали и как я удрала вместе с сыном главаря банды. Семенченко слушал, не перебивая, а когда я призналась в ограблении магазина, сказал:

— Ну, это мы на Вавилова-младшего повесим!

— Нет, — у меня снова стал в горле ком. — Не надо Сашу в таком обвинять. Я деньги верну.

— Посмотрим, как получится, — Семенченко зыркнул на меня строгими глазами. Дескать, связалась с бандитом и его бандитскую честь бережет. Но ведь я уже не смогу ему ничего объяснить! Скажет, стокгольмский синдром у барышни, вот и все. — Придется поговорить с хозяином. Если согласится заяву о нападении и грабеже забрать, тогда придется немного сверху раскошелиться.

Он еще что-то там говорил, спрашивал и взвешивал, но я не слушала старшего лейтенанта. Все это утрясется. Так или иначе, но утрясется, и только Сашу уже не вернуть!

Глава 26. Гродинский маньяк

— Вы, Вера Михайловна, выспитесь хорошенько, отдохните, а потом мы с вами снова поговорим. То есть, уже не я, конечно, а наши сотрудники в Гродине с вами встретятся, — бубнил рассудительный Семенченко на прощание. — Вы, кстати, молодец, что тогда на дороге сориентировались и Вавилова за водой отправили, да и из Анапы перезвонить не забыли. Все правильно. А то мы бы и не знали, что тут целая банда по дорогам шляется! А, кстати, знаете…

Дальше я не слушала. Рассеяно покивала и вышла из машины. Расцветало раннее утро, влажный воздух нес в своем дыхании запах моря, хоть оно и осталось далеко-далеко позади.

Поднимаясь в лифте домой, вдруг поняла, как же я устала! Я устала, устала, устала и совсем разбита! И так раскаиваюсь в смерти Саши! Но, если бы я не связалась с Семенченко, то, возможно, меня и в самом деле уже бы убили. Хотя бы просто, чтобы я не отмочила чего-нибудь еще эдакого… Теперь я точно ничего не отмочу.

Дверь мне открыл Алеша. Его надежные крепкие объятия были такими родными, что я снова расплакалась.

— Верочка, родная! — гудел Алешин бас над моим ухом. — Как же я переволновался! И отчим твой тоже! Пришлось сказать ему обо всем.

— Где Илья? — спросила я, не слыша привычного топота и гиканья. Он всегда встречал меня вот так — с сумасшедшими воплями и прыгая как кенгуру.

— Он в нашем доме за городом. Понимаешь, как только тебя увезли, я подумал о нем. А как раз один наш мужик был в рейсе до Геленджика. Я и связался с ним, чтобы он забрал Илью. Потом спрятал Илюшу за городом. И как раз вовремя — пришли бандиты, стали меня прессинговать, пришлось долго объяснять им, что я понятия не имею, о чем они вообще говорят…

— Странно, — устало заметила я, садясь на диван. — Ни в одном лагере Анапы Илья не был записан. Да и Олесю мы не нашли.

— Кто это «мы»? Ты с милицией искала?

Внезапно я ощутила, что пахну пылью, потом и даже кровью, хоть и не ранена.

— Надо бы душ принять, — встала с дивана и тогда объяснила, как могла: — «Мы» — это я и один мой новый знакомый. Он уже умер.

После душа Алеша стал меня кормить и укладывать спать. Мне казалось, что я моментально засну, но получилось иначе. Лежа на спине и глядя в потолок, я все перебирала события последних дней. Алеша на работу не собирался. Он сидел на кухне, опасаясь нарушить мой сон, и листал газеты.

— Алеша, а давай к Илье съездим! — мое появление на кухне было встречено ласковой улыбкой. — Все равно мне не спать — слишком соскучилась и волнуюсь о сыне.

— Давай, конечно! — согласился муж. — У меня и машина с работы стоит под окном — «Москвич».

— У директора банка «Москвич»? — удивилась я.

— Это машина одного бедного родственника директора, — небрежно махнул рукой поэт. — Я забрал ее из ремонта и получил задание обкатать. Так едем? Тогда одевайся!

Вернувшись в комнату, я надела любимые старенькие брючки и клетчатую рубашку. Подумав немного, сунула в карман брюк красный мобильник — жаль, что я не смогла взять его в свое путешествие в Анапу. Отдам его Илье, чтобы связаться с ним позже. Не могу я надолго с ним расставаться. А, может, вообще забрать его домой? Но нет, Володя-то жив остался. Он немного подождет, пока пена осядет и снова примется охотиться за «Безымянным».

Когда мы сели в Алешин рабочий «Москвич», муж спросил:

— Так ты мне расскажешь все-все о том, что произошло?

Почти вся дорога ушла на мой рассказ. Под конец вспомнила о фото, сделанном в банке. В голову пришла странная мысль: а что, если бандиты перепутали меня с Кристиной? Она-то побывала в Швейцарии, так что это вполне возможно. А возможно ли, что это случайность?..

— А как Кристина поживает? — спросила я небрежно, чтобы подобраться к теме о ее благоверном.

— Нормально поживает, — ответил Алеша спокойно. — Артем занят по горло какими-то делами, а она отдыхает.

От чего, интересно? Наводящих вопросов я больше не придумала и решила успокоиться на время.

Домик наш стоит в хуторе Ленинском. Это всего десяток дворов в сотне километров от Гродина. Достался этот дом нам по наследству от одной Алешиной тетки. Она сама в том доме никогда не жила, тоже получила в наследство.

Сам по себе домишко очень ветхий — подгнившее и трухлявое дерево, текущая крыша, заколоченные окна и перекошенная дверь. Мы слегка отремонтировали его, чтобы не оказаться однажды под руинами строения, но для настоящего ремонта нужны деньги, а я уже устала повторять, что у нас их нет. Дом нам достался совсем пустым, но мы привезли старый диван, раздолбанный кухонный шкаф и стол со стульями. В принципе, переночевать можно, а вот жить в доме или продать его — уже никак.

— Алеша, — поздно спохватилась я, когда мы уже подъезжали к нашей типа фазенде, — а Илья здесь один?

— Сейчас увидишь, — пообещал муж и вышел из машины.

Ни во дворе, ни в доме никого не было. Я несколько раз позвала сына — в ответ тишина.

— Иди сюда, — услышала я голос Алеши, доносящийся из самых глубин запущенного огорода.

Подойдя ближе, я увидела, что он стоит на краю ямы, вырытой много лет назад под колодец. Эта яма так и не пригодилась — в ней не оказалось воды. Обычно мы накрывали ее листом кровельного железа, но сейчас этот лист был сдвинут.

— Илья! — крикнула я в беспокойстве и подбежала к яме. — Он не… — от внезапного приступа ужаса я боялась даже произнести свои подозрения.

— Нет, — Алеша вдруг крепко взял меня за плечо.

Я подняла вопросительный взгляд на него. Лицо мужа было абсолютно и непроницаемо серьезно. Что это с ним?

— Алеша… Где Илья?

— Его здесь нет.

— Тогда зачем мы приехали?

— Чтобы убить тебя!

Выражение его лица оставалось прежним. Мое недоумение переросло в непревзойденное изумление:

— Что ты говоришь?

— Вера, помнишь, я рассказывал тебе о маньяке, который убивает женщин в Гродине, а потом дает объявления об их смерти в местных СМИ?

— Да, но…

— Тебя тоже убьет маньяк.

Он продолжал держать меня за плечо. Глядя на склоненное ко мне чужое лицо, я пыталась понять кто это рядом со мной?

— Так тот убийца и есть ты? Ты убивал женщин? За что? Ты сумасшедший?

— Я думаю, — размеренно произнес Алексей, — это для тебя уже абсолютно не важно! Сейчас ты выпьешь вот эти таблетки, и я скину тебя в колодец. Ты уснешь и умрешь. С таблетками твоя смерть не будет особенно мучительной, и мне не придется душить тебя своими руками. А объявление о твоей смерти я уже дал!

— Но как же тебя не выследили? — удивилась я. Вот дурное свойство моего мышления: задаю совершенно неважные вопросы, когда надо искать способ избежать смерти! Но я продолжала: — ты еще говорил, что во всех редакциях дежурят менты!

— В газету бесплатных объявлений можно не ходить самому, а позвонить и продиктовать некролог. Я позвонил с мобильного телефона, а потом выбросил сим-карту. И так как о твоей смерти уже объявлено, тебе придется умереть. Открывай рот и принимай таблетки!

Алеша схватил левой рукой меня за шею, а правой попытался всыпать пилюли мне в рот. Отчаянно замахав руками, я выбила пузырек — он взлетел вверх и, описав в воздухе дугу, упал прямо в колодец.

— Вот же сука! Его теперь не достать! — выругался муж. Он с силой встряхнул меня. — Придется тебя придушить! Не хотел, но ты же просто сука какая-то!

Никогда раньше не слышала, как ругаются утонченные лирики, никогда раньше наши семейные ссоры не доходили до взаимных оскорблений и мата. Это потому, что Алексей — не поэт, а у нас не семейная ссора.

Я почуяла смерть, вскрикнула и рванулась от мужа прочь. Железные пальцы Алексея только на долю секунды соскользнули с моего плеча, но я успела отскочить на шаг. Тогда он ухватил подол рубашки — самый критический момент. И тогда я совершила очередное безумие! Наверное, сказался неконтролируемый ужас, который вызывал во мне этот чужой страшный человек, долгие годы звавшийся моим мужем. Я подскочила к краю колодца, чувствуя спинным мозгом, движение мощного тела, ринувшегося за собой — Алексей не выпускал из рук мою рубашку. И тогда, отчаянно вскрикнув, я прыгнула прямо в темную пасть ямы, вслед за пузырьком с лекарствами. Не ожидая такой выходки, Алесей отпустил ткань рубашки, и я полетела вниз.

Не знаю, на что можно было надеяться в той ситуации! Второй раз точно так бы не поступила, потому что при зрелом размышлении воображение рисовало и переломы ног, и извивающихся гадов на дне ямы, и даже полуразложившиеся трупы убитых ранее женщин! А чего стоит перспектива долгого умирания в холодной земле? Это же все равно, что заживо похоронить себя! Но тогда я не думала ни о чем, все, чего я хотела — стать недосягаемой для этого чудовища в обличии моего мужа!

Полсекунды спустя, я поняла, что мне повезло: ноги я не сломала, змей и трупов не нашла. Колодец оказался глубиной всего метров двух с половиной, не больше. Кроме того, земля внизу была пропитана влагой и от этого стала мягкой. Я лишь немного подвернула левую лодыжку, отбила пятку правой ступни, ударилась спиной о стенку ямы и, неловко опершись на левую руку, растянула ее в суставе. Но, согласитесь, это сущие мелочи!

— Ах ты, холера! — услышала я над своей головой.

И внезапно ощутила обжигающий удар по плечу. Подняв голову, увидела на фоне голубого неба силуэт склоненного над ямой человека. Он резко встал, и я снова вскрикнула от боли — небольшой камень попал мне в голову. Он хочет забить меня камнями! Когда следующий камень ударил по пальцам левой руки, я испугалась всерьез. Смерть мне была уготовлена долгая и мучительная. Я услышала, как мою последнюю мысль подтвердил мой убийца:

— Ты пожалеешь, что не стала пить таблетки! Я буду кидать в тебя камни, пока ты не сдохнешь! И тебе будет очень больно!

Мне уже было очень больно. Чтобы немного усложнить Алексею задачу, я вжалась в стену колодца. Серьезных повреждений еще не было, но несколько ушибов на плечах и пару шишек на голове я уже заработала. Наверное, мужу было хорошо видно дно ямы, вместе с пойманной в ловушку бедной битой крысой Верой. Тут камни у Алексея закончились. Он отошел в сторону, не забыв пообещать продолжение казни, и я вдруг стала плакать. Смерть от камней в яме казалась мне не просто ужасной, а еще и унизительной! Оглядев ровные земляные стены, я поняла, что даже если Алексей перестанет убивать меня и уйдет — я все равно умру, потому что без помощи мне отсюда не выбраться.

И когда отчаяние уже стало захлестывать меня с головой, я вспомнила о своем мобильнике. Точнее сказать, о мобильнике Артема, который везла Илье. Только бы он был цел! Нащупав спасительную игрушку в кармане брюк, я уже не выпускала гладкий пластик аппаратика из потной, грязной ладони.

Вернулся Алексей. Поэтичный маньяк сообщил мне, что я сама во всем виновата и что он настроен на мою скорую смерть. Первые два камня, оказавшиеся покрупнее предыдущих, попали в плечо и в бедро, пронзив меня ужасной болью, а вот третий удар пришелся по голове. Я вскрикнула сильнее обычного и нарочито безвольно упала на дно колодца, постаравшись лишь поджать ноги, чтобы защитить их от новых попаданий Алексея.

— Вера! — позвал он, с нескрываемой злобой выплевывая мое имя из своего перекошенного рта. — Вера, сучка такая, ты что, вырубилась? Ну-ка отвечай! — стремясь проверить, не симулирую ли я, он швырнул новый булыжник.

На момент я оглохла и ослепла — эта боль оказалась невозможно, нестерпимо сильной. Мне лишь удалось не заорать во весь голос сразу и не стонать потом, но я заметно дернулась в момент попадания камня. Я чувствовала, что по лицу стекает теплая струйка крови. Такой удар мог бы и добить раненую…

— Вера?! — снова услышала я голос автора лирических произведений, — ты еще живая? Вера, я передумал тебя убивать! Вот, смотри, веревка! Я вытащу тебя отсюда!

Да, вытащишь! Чтобы задушить и сбросить в колодец снова!

Он кинул еще пару камней, но я почти не почувствовала новой боли.

— Ладно, — сказал муж, будто бы сам себе. — Ладно, если ты и очухаешься — отсюда не выберешься. Да и кричи — не кричи, все бесполезно…

В яме стало темнеть — будто начинало вечереть. Не сразу я догадалась, что происходит: Алексей накрывал колодец листом кровельного железа — я вспомнила, что видела этот лист неподалеку от колодца. А вдруг мобильник не будет работать под металлом? От ужаса я чуть не закричала, но снова сумела удержаться и даже смогла не шевелиться, пока не осталась в полном мраке.

— Прощай, Вера, дорогая! — не без сарказма сказал напоследок Алексей. Донеслись его удаляющиеся шаги, все стихло.

Я больше не сомневалась, что мой муж спятил. Невозможно пятнадцать лет прожить с человеком в мире и согласии, вместе растить ребенка, всегда быть хорошим и вдруг: бум! Взять и убить вторую половину зверским образом и без причин! Наверняка, он болен психически, болезнь разума легче принять, чем все остальное. Он сошел с ума, стал убивать безвинных случайных женщин, прятать их трупы и давать объявления в газеты… А я? Я ничего не замечала!

Устав пережевывать бесполезные мысли, достала мобильник и на секунду задумалась: кому звонить? Решила так: сначала — Артему, а после вызову милицию и «скорую».

Будущее показало, что милицию вызывать всегда умнее, но на то я и была влюбленной женщиной, чтобы не слушать голос разума.

Я набрала рабочий номер Бескровного, и он сам ответил почти сразу.

— Артем! — заорала я в трубку, еще не веря в чудо беспроводной телефонной связи, — помоги мне!

— Где ты? — он тоже стал кричать, будто это могло приблизить нас друг к другу. — Что с тобой? Почему не звонила?

— Сейчас приезжай! Я в колодце у нас на даче. Это хутор Ленинский. Дом на отшибе, в низине. Там будет сначала заброшенный коровник, потом — заросший пруд, а потом уже лесополоса! А за ней — хутор, а потом еще лесополоса, а потом небольшое поле, а за ним — наш дом. На участке ищи кусок металла, он прикрывает яму. Я в ней!

Протараторив все это, я вдруг поняла, что кричу в пустоту — аккумулятор телефона сел. Что услышал Артем? Понял ли он в каком я колодце, и на какой даче?

Глава 27. Некролог

Следующие два часа стали самыми ужасными в моей жизни. У меня дико болела голова и все ушибы на плечах и руках. Кровь из раны на голове продолжала сочиться капля за каплей. Я размазывала эти капли по лицу, ужасаясь вкусу собственной крови, и плакала беспрерывно. Слезы уже никак не могли остановиться сами, а воли на прекращение жалкого нытья не находилось. Абсолютная, непроглядная темнота парализовала психику, отбив всякие спасительные мысли и положительные эмоции. Я должна надеяться на лучшее, но мне казалось, что это бессмысленно. Я просто обязана думать об избавлении, но вместо этого воображение рисовало мне мой собственный вздувшийся труп на дне этой ямы…

Несколько раз мне казалось, что слышны голоса на поверхности, рядом с ямой. Сначала я хотела крикнуть, но потом испугалась, что это вернулся Алексей. Будучи в моем понимании совершенно сумасшедшим, он вполне мог говорить сам с собой!

И вдруг что-то задвигалось над моей головой, сверху посыпались комья земли. Еще через минуту железная крыша ямы стала сдвигаться, впуская ослепительный дневной свет.

— Вера, милая, ты жива? — это был Артем.

— Я жива, — мне казалось, что я говорю громко, но Бескровный меня не слышал.

— Вера?

— Да! — громче сказала я.

— Ты сможешь держаться за веревку? — спросил он, вглядываясь вниз.

Я закрывала глаза руками, поэтому он почти не видел моего лица.

— Да, я постараюсь…

Бескровный спустил в яму толстую веревку с петлей на конце. Я, шатаясь, поднялась, стала правой ногой в петлю, а руками вцепилась в веревку. Артем стал вытягивать меня на поверхность.

— Господи, что с тобой случилось? — он был изумлен моим видом. — Ты упала в колодец? А кто крышку закрыл? Что, вообще, ты тут делаешь? Когда вернулась из Анапы?

Оказавшись снова на земле, живая и рядом с Артемом, я не смогла заговорить. Слезы тоже закончились. Бескровный, не жалея своих отглаженных брюк, сел рядом со мной на землю. Я потянулась к нему, он раскрыл объятия. Прижавшись к мужскому плечу, худощавому, но сильному, вдыхая запахи нагретых августовским солнцем волос, влажной от проступившего пота кожи, чувствуя, что я тут теперь не одна, я безвольно всхлипывала. Ничего мне не надо, ничего я не хочу. Хочу только сидеть так, обнимая Артема и слушать, как стучит его сердце.

Нет, еще я хочу знать, где мой сын!

— Ну, что ты? — ласково шептал Бескровный, гладя мои плечи и касаясь жесткими губами моего уха. — Что ты? Почему молчишь? Тебя же снова хотели убить! Дурочка моя, почему ты меня не слушаешь никогда?

— Я тебя испачкала кровью… — я отстранилась от него со вздохом, полным сожаления о прошедшем миге счастья. — А где Илья?

— Да у тебя все волосы в крови! — наконец разглядел Артем. — Где рана? Тебя били? Пойдем к машине, там аптечка!

— Артем, Илья где?

— Ты не волнуйся, — он все осматривал мои синяки, порванную рубашку и рану на голове, недоуменно покачивая головой и пытаясь стереть пальцами присыхающую к лицу кровь. — Илья твой, вместе с Олесей в частном детском пансионе, в Курортном. Там охрана и заборы и камеры — так что не беспокойся, бандиты его не достанут! Кристина перевезла детей из Анапы, когда узнала, что тебя похитили.

— А ты, что же получается, не знал?

— Нет, не знал — Кристина все провернула втайне, чтобы не дай бог, никто не услышал. После твоего звонка по дороге в Анапу я спросил у нее об Олесе, и тогда она рассказала, что сделала. Кстати, в пансионат можно позвонить.

Облегчение, которое я испытала, вылилось в новой порции слез. Артем преобнял меня за плечи и мы сидели так, прямо возле ямы, пока я не успокоилась. Тогда он решил, что рану надо промыть, а ушибы смазать йодом.

— Пойдем к машине, я тебя полечу. Не бойся, я хороший санитар!

Идти я не могла — болела левая щиколотка и кружилась голова. Бескровный подхватил меня на руки. Мне кажется, я потеряла сознание, а очнулась от боли, когда Артем стал поливать мои раны перекисью водорода и мазать их зеленкой. Чтобы не думать о физических страданиях, я принялась рассказывать бывшему любовнику свои приключения с момента нашего расставания.

— Почему же ты не отвечал мне, когда я звонила из Анапы? — упрекнула я Бескровного, когда мое повествование достигло момента похода на переговорный пункт в Анапе.

— Понимаешь, — он виновато развел руками, — случилось нечто странное! Мой мобильник внезапно сломался. Как раз когда ты позвонила, я подъехал к своему офису. Там меня ждала Кристина. Я спросил про лагерь. Она рассказала мне про частный пансион в Курортном, и я стал ждать твоего повторного звонка. Дома я оставаться не мог — срочно надо было кое с кем встретиться. Тогда я взял телефон и поехал по делам. Я все это время очень занят, потом расскажу, чем. Сегодня первый день появился в офисе. Вот. А тогда я все ждал, а ты не звонила и не звонила. Тогда я стал проверять свой мобильник. Оказалось — не работает, представляешь? Что-то случилось с симкой, я так и не понял. Заменил ее.

— Артем, а ведь ты снова мне жизнь спас…

Он поднял голову от моей щиколотки и улыбнулся грустно и ласково.

— А ты так и рассказала мне, что с тобой сейчас произошло! — сказал он с укором.

— Я не знаю, как такое рассказать.

Артем обеспокоено уставился на меня, пытаясь пристальным взглядом прочитать мои мысли.

— Какое — такое?

— Ты не поверишь! — набрав в легкие побольше воздуха, я выдала: — Алексей оказался маньяком-убийцей.

Бескровный поднял брови, а потом рассмеялся:

— Ух, ты снова шутишь! Значит, не так все плохо!

— Я не шучу, — оборвала я его веселый смех и принялась рассказывать вторую часть своей эпопеи.

Артем отреагировал довольно сдержанно:

— Знаешь, что? — сказал он, поигрывая ключами от «Ауди», — давай пока не будем об этом говорить. Ты немного отдохнешь, придешь в себя, выспишься и все такое. А потом мы все обсудим.

— Ты мне не веришь? Думаешь, я чего-то путаю?!

Он пожал плечами.

— Даже не знаю…

В то, что знакомый тебе человек может оказаться серийным убийцей, поверить не легко, я понимаю, у меня самой каша в голове. Но вскоре все раскроется и тогда Артем поймет, что я не спятила. Осмотрев свой истерзанный наряд, я попросила:

— Артем, отвези меня в кардиоцентр, к Леониду Ильичу! Домой мне не хочется.

И тут бывший любовник внес совершенно ошарашивающее предложение:

— Я бы хотел отвезти тебя к себе. К нам, — я замотала головой, выражая бурный протест, но он безапелляционно заявил: — тебе нужна моя помощь. Мы все равно будем встречаться с тобой, и я не хочу, чтобы это происходило за спиной моей жены.

— Нет!

— Вера, я не буду больше врать Кристине! Между нами все закончилось, ты сама так захотела и это правильно. Но сейчас я не могу бросить тебя — твоей жизни угрожает опасность. Неужели ты думаешь, что бандит этот, Вавилов, тебя оставит в покое? Он просто время выжидает, да новых братков собирает взамен отстрелянных. Так что лучше, если ты будешь жить у нас. Придется перетерпеть!

— По телефону ты сказал, что любишь меня, — грустно напомнила я. — Зачем ты это сказал?

Он закусил губу, отвернулся. Достал сигареты, закурил. Походил возле машины, разглядывая небо и золотистые предзакатные облачка. Повернулся ко мне, его глаза блестели, и ответил:

— Я люблю тебя. Но мы сделали выбор. Кроме того, моя жена беременна.

Не то, чтобы я растерялась, но сумела задать лишь один вопрос:

— Когда вы успели?

Артем выдохнул сигаретный дым и решительно отбросил окурок.

— Все, поехали! — сказал он.

По дороге к дому Бескровного, я думала о встрече с подругой. Как я буду смотреть ей в глаза? Несколько раз я порывалась заставить Артема сменить курс. Меня останавливало лишь одно: Артем мне и в самом деле очень нужен сейчас — он знает все, что происходило со мной, он может посоветовать, что делать дальше. Одна и в таком разбитом состоянии я могу и не выжить. В прямом смысле этого слова!

К двери Кристины я подходила как к гильотине. А когда она открыла дверь — просто возмечтала испариться в воздухе.

— Ты? — спросила подруга с таким видом, будто встретила привидение. — Ты откуда?

Она изумилась куда сильнее, чем я предполагала. Артем выступил вперед и сделал заявление:

— Кристина, с Верой снова неприятности. На этот раз мои подозрения оправдались — Алексей оказался замешан, — тут его жена заметно передернулась. — Поэтому я хочу, чтобы Вера пожила у нас. Я уже говорил тебе, что наши с ней отношения прекращены.

Господи, такое впечатление, что это встреча Молотова с Риббентропом! Такой официоз, столько недосказанностей!

— Ну, проходите…

Моя уже бывшая подруга направилась вглубь квартиры, я прошла следом за счастливой четой и села на потрясающий диван в гостиной, оставшись одна в комнате — растерянная, разбитая морально и физически. Артем сразу же испарился и с тех пор отсутствовал почти все время, проведенное мной в его доме.

Через некоторое время Кристина вернулась. На ее губах тлела спокойная дружеская улыбка, она предложила мне душ и красивую розовую пижамку со слонятами. Ни в тот день, ни позже она не выразила ни своей обиды, ни злости, ни ревности. Смешавшись лишь только в первую минуту нашей встречи, она взяла себя в руки и продемонстрировала высший класс высоких, высоких отношений. Тем самым, сумев обернуть самый неприятный расклад себе на пользу: подавленная чувством вины Вера, оказавшаяся зависимой от милости Кристины, и в мыслях не держала строить куры мужу своей благодетельницы. А муж, в свою очередь, оказался лишен последнего шанса развести новые шашни с бывшей полюбовницей. Кристя даже простила мне испорченный костюм Гуччи, в котором меня похитили бандиты, и это при ее-то любви к тряпкам!

Ночь мне захотелось, и я пошла на кухню. Кристина давно спала, а Бескровный еще не вернулся домой. Налив воды из кулера, я села за барную стойку, на которой нашлась газета, публиковавшая бесплатные объявления. На первом месте в черной рамке размещался мой некролог.

Однако жить буду долго.

Глава 28. Дела семейные, грустные

— Все-таки, правильно я сделала, что съездила в милицию!

Кристина налила мне чашку великолепного ароматного кофе и села напротив. Мы завтракали в обеденной зоне квартиры Бескровных — за дубовым столом, уставленном изящной посудой.

— Но, наверное, и я должна дать показания?

— Зачем? — отмахнулась подруга. — Я Алексея описала, передала все, что ты мне рассказывала, оставила свой номер телефона. Они позвонят, если будут новости или ты понадобишься им. Так что, отдыхай пока и ни о чем не думай!

— Я не могу ни о чем не думать, — сделав глоток кофе, я с разочарованием отметила, что забыла попросить Кристину не класть сахар в кофе. Сколько лет она знакома со мной и никогда не сама не помнит этого. Ладно, это мелочи… — помимо мыслей об Алеше, я думаю и о своей вине перед тобой.

Кристина отставила чашку с травяным отваром — беременным кофе вредно!

— Ты знаешь, — подруга распахнула на меня свои лазоревые глаза, — я хотела убить тебя, когда узнала о вашем с Темой романе! Когда он мне все рассказал — думала, умру! У меня была такая истерика, что пришлось вызывать «скорую». Но потом я все обдумала и решила: во-первых, все началось из-за шантажа, а так — он бы и не глянул на тебя. Во-вторых, ты Тему из семьи не уведешь, я знаю. В-третьих, если Тема сказал, что все кончено, то все кончено. А я даже выгоду получила от всего, что произошло!

— Прости меня, я просто с ума сошла…

— Вер, а скажи честно, почему ты брюллики у Темы не взяла?

И это все, что ее интересует? Удивительно, право слово! Я попыталась объяснить Кристине свою мотивацию:

— Папа мой из-за драгоценностей в тюрьму сел. Да и такие игрушки в моей жизни смотрелись бы странно!

— В смысле: не соответствовали бы твоему гардеробу? — уточнила Кристя. — Это точно! В любом случае, Вера, я не злюсь, потому что для меня все закончилось хорошо. И теперь у нас родится мальчик, я чувствую это!

При ее последних словах на кухне появился Артем. Он был одет в строгий серый костюм, но темные волосы вились над его лбом, как враждебные вихри, и от него заметно несло перегаром. Интересно, когда он набрался?

Бескровный сухо поздоровался с нами, выпил стакан воды из-под крана и с отвращением покосился на свежую влажную колбасу в блюдечке.

— Извини, спешу, — отрывисто бросил он жене в ответ на ее заботливое предложение перекусить перед работой. — Вернусь поздно.

С тем и исчез. Я сидела, опустив глаза.

— Вер, — позвала меня подруга. Я посмотрела на нее. Кристина с аппетитом уплетала бутерброды. В плане аппетита Артем намного больше походил на беременного, чем его жена. Прожевав очередной кусок, подруга спросила: — а ты раньше ничего такого с Алешей не замечала?

Я ничего такого не замечала, зато теперь мысли об Алеше сводили меня с ума. Неправдоподобно, нереально, невозможно! Да, я слышала, что жена Чикатило тоже ничего особенного в своем муже не видела, но ведь то — Чикатило! Случай совершенно запредельный. В моей жизни, со мной этого случиться не могло никак. Алеша всегда был человеком, о котором говорили: добряк, золотая душа, умница! А стихи, поэзия? Романтика, природа, душа… При своем борцовском весе и баскетбольном росте он выглядел очень уязвимым, не мог постоять за себя, стеснялся навязать свое мнение. Может, из этого все и получилось? В какой-то момент ему захотелось отыграться, почувствовать себя сильнее других, заставить беззащитную женщину вопить от страха и насладиться своей властью над жертвой. И я тоже попала в мясорубку его реваншизма!

Но как же это некстати! После неудачного отравления, организованного свекровью и сказочного, чудесного освобождения из лап настоящих бандитов я попадаю прямо в объятия взбесившегося супруга. Тяжело дались эти последние деньки!

После завтрака Кристина собралась ехать к доктору. Ее состояние было отличным, но дорогой платный врач велел беременной показываться каждую неделю, и она безропотно выполняла это указание.

— Приедет Аня, моя кухарка. Ты открой ей, а то у нее нет ключей, — распорядилась на прощание подруга и отбыла по своим интересным делам.

Оставшись одна, я включила телевизор и села смотреть на экран. Что показывали в тот день — я даже не видела — мои невеселые думы возвращались к недавним событиям. Самым лучшим, что произошло, стал разговор с сыном. Вчера я настояла, чтобы Кристина набрала номер частного пансионата в Курортном — через несколько минут я услышала голос Илюшки. Он очень спешил и с матерью долго говорить не собирался, но добрый мальчик все же сказал, что соскучился по мне и папе. Он нас вспоминает очень часто, ему там хорошо, очень вкусно кормят, Олеська стала свинкой, а сейчас они с пацанами идут в лес, чтобы поиграть в детский пейнтбол.

Сегодня мне опять хотелось услышать Илюшку. Слишком долго мы в разлуке! Но когда он приедет — придет и время поговорить о его папе. А я не готова. Да и буду ли я готова хоть когда-нибудь?!

В дверь позвонили. Пришла Аня, кухарка Кристины — живая, веселая девушка, нагруженная сумками и свертками. Она сразу побежала на кухню, потеряв по дороге пакет с дорогими макаронами ужасного черного цвета, и я, подобрав потерю, доставила макароны растеряхе.

— Ой, спасибо! — радостно сказала Аня, заправляя волосы, выкрашенные в цвет спелого апельсина, под косынку. — Вот тяжелые сумки, просто кошмар! Раньше за покупками Ольга Николаевна ходила, а я только готовила, но сейчас ее хозяйка куда-то услала и все я делаю сама! Уже скоро месяц горбачусь. Может, вы чаю хотите?

От чаю я отказалась. Мне совсем ничего не хотелось. Разве что поговорить с кем-нибудь, кто может утешить меня хоть немного. А что если съездить к Леониду Ильичу?

Переодевшись в симпатичное трикотажное платье, выделенное мне Кристей по причине непотребного вида моих собственных вещей, я крикнула Ане, что ненадолго должна уйти.

— Только к шести вернитесь! — предупредила меня кухарка. — Я уйду в шесть, а ключей, чтобы двери запереть, у меня нет.

К отчиму я поехала без всякого предупреждения. Он всегда на месте, ему больше некуда ходить, кроме как в свой кардиоцентр. Сегодня ничем не отличалось от других дней — Дорогой Леонид Ильич сидел за своим рабочим столом и писал что-то в своем рабочем блокноте.

— Папа! — позвала я, входя в кабинет.

Он оторвался от своих записей и поднял на меня усталые глаза.

— О, Боже, девочка!

Леонид Ильич вскочил со своего места и быстро подошел ко мне. Обнимая, он больно сдавил мои синяки. Я вскрикнула.

— Что? — спросил он взволновано, а увидев пятно зеленки под волосами на лбу, совсем перепугался: — Что это такое? Кто тебя бил? Где, вообще, ты была? Я всегда отстаю от событий. Садись скорее сюда, я посмотрю…

Он толкнул меня в кресло у своего стола и ловкими пальцами ощупал мою голову.

— Камнями в тебя кидали, что ли? Ну, говори быстрее, я уже такое тут передумал, пока тебя не было! Алеша сказал…

— Потом про Алешу, — мрачно перебила его я.

В четвертый раз я протарахтела свою бандитскую одиссею как по писанному. Между прочим, я ни от кого не скрывала, что с пистолетом наголо ворвалась в магазин и ограбила его в лучших традициях Бонни и Клайда. Правда, те ребятки предпочитали банки…

У отчима от моего рассказа задергалась щека, но я, как ни странно, уже себя не жалела. Рассказывать об обстоятельствах образования травмы на голове оказалось намного сложнее! Но скрывать правду от Леонида Ильича мне показалось неправильным. Он член семьи, он старший в моей семье, от которой только трое и остались.

— Ну и ну! — сказал отчим, когда я, наконец, умолкла. — Прямо «Остров сокровищ» вперемежку с дурным сном. Ты уверена, что правильно все поняла? Я имею в виду, в отношении Алеши? Он же поэт…

— Только не отправляй меня в психушку, папа! Знаешь, когда тебя забрасывают камнями и оставляют умирать в яме, ошибиться в намерениях трудно.

Дорогой Леонид Ильич только развел руками.

— Так что же теперь делать? — спросил старший в семье.

— Я думала — ты мне скажешь!

— Ох, горе! — вздохнул он. — А тут еще…

— Что еще? — похолодела я.

— Софья Михайловна. Она в больнице. Кажется, все очень плохо. Вот, кстати, я и удивился, что Алеша к ней ни разу не пришел. А он, оказывается…

Отчим снова тяжело вздохнул.

— В больнице? — я почувствовала, что выплакала не все слезы в жизни. Глаза защипало. — Так надо же к ней сходить? Где она лежит?

Оказалось, Софья Михайловна находилась в отделении моего знакомого, Ибрагимова. Я распрощалась с Леонидом Ильичом и отправилась прямо к ней.

В палату к свекрови меня пропустили беспрепятственно. Сначала я немного опасалась встретиться с доктором, перед которым разыгрывала некогда комедию, но потом успокоилась. Какое это имеет значение? В моей жизни столько всего случилось за последнее время, что неудобная ситуация представлялась мне абсолютной мелочью. Не убьет же меня Берия, в конце концов!

Софья Михайловна лежала на обычной больничной койке, которая выглядела под ней двуспальной кроватью — настолько сильно исхудала больная. Ее лицо показалось мне чужим и отрешенным. Видимо боли становились невыносимыми и ей начали колоть очень сильные препараты.

Подойдя к изголовью, я остановилась в растерянности. Конечно, мои подозрения о том, что это Софья Михайловна пыталась отравить меня таблетками, остались, тем более что теперь стало ясно — Алеша не стал бы этого делать, просто потому что серийные убийцы, убившие пятнадцать женщин одним способом, шестнадцатую убивают так же. Но ведь не спрашивать же умирающую в лоб: «Пытались ли вы отравить меня, мама?».

— Вера? — тихо спросила Софья Михайловна. — Это ты? А где Алеша?

Однако надо отвечать. Собравшись с духом, я спокойно сказала:

— Привет, мама! Алешка умотал в командировку, но скоро приедет. Он звонил и просил передать, чтобы ты держалась!

— А Илюша?

— Илюшка в летнем лагере. Я привезу его, чтобы он навестил тебя. Ты как?

Свекровь сделала беспомощное движение, будто хотела приподняться. Тогда я села рядом с ней так, чтобы ей было удобнее видеть меня.

— Верочка, детка, я умираю…

— Так говорить нельзя, — возразила я. — Никто не умирает, пока не умрет! А ты еще живая и выглядишь вполне нормально. Мне врач сказал…

— Да, ладно, — сказала она с легкой досадой. — Хватит врать! Я же не маленькая и все понимаю. И готова к смерти. Только плохо умирать вот так, в боли и мучениях. Лучше бы уж сразу, быстро!

Между прочим, я теперь тоже знала кое-что об умирании. Быстро умирать тоже не сладко. Впрочем, делиться своим новым опытом с Софьей Михайловной я не собиралась.

— Все равно, не говори о смерти. Это не хорошо.

— Ладно, — согласилась она. — Давай о жизни! Как ты живешь?

Час от часу не легче!

— Нормально живу.

— А почему лоб в зеленке?

— В ванной поскользнулась.

— Ты осторожнее, Верочка. Я только на тебя оставляю Алешу! Он такой неприспособленный, ранимый! — она помолчала немного, а потом задала вопрос, который при других обстоятельствах никогда бы не решилась задать: — Верочка, скажи мне правду: между тобой и тем пареньком, с которым ты давно встречалась, что-то есть? Не обижайся, но я хочу знать правду. Не подумай, что буду тебя осуждать…

Можно честно сказать, что между нами ничего нет. Можно было соврать, что ничего и не было. Можно все. Но я сказала правду:

— Я его люблю. Только теперь это уже никак не отразится ни на моей семье, ни на его.

— Знаешь, — прошелестела Софья Михайловна, — я так и думала. Спасибо, что не стала обманывать. Но ты никогда и не обманывала. Я тебя понимаю. У меня было то же самое… И, знаешь, говорят, что дочь повторяет судьбу матери, но вот у нас в семье сыновья повторяют судьбу отца. Я всю жизнь любила одного человека, а прожила тридцать лет с другим. Неужели и у Ильи так будет?

Я была ошарашена ее признанием. Что тут сказать? Совсем не хочется, чтобы Илья повторил судьбу своего отца. Во всех смыслах.

— Надеюсь, — пробормотала я невнятно, — что у Ильи сложится иначе…

— Да, надо надеяться. Я квартиру тебе оставила, потому что знаю, что ты Алешу не бросишь. Ведь не бросишь? А он такой непрактичный!

Мое сердце готово было остановиться — как жаль эту бедную умирающую женщину, понятия не имевшую, что она породила чудовище!

— Не брошу, мама. — сказала я.

Многие плачут возле онкологического центра. По-хорошему, там надо бы разбить парк Плача и построить фонтаны слез. В тот день я тоже плакала, сидя на лавочке у входа…

Глава 29. Кто украл наследство

Мне безумно не хотелось возвращаться к Кристине. Я погуляла по городу, зашла в парочку магазинов, поужасалась ценам. Надо срочно искать работу, иначе придется научить Илюшку побираться в подземном переходе!

Подайте на пропитание сыну серийного убийцы!

Это смешно? Даже не знаю. Но отвлекает от печальных мыслей — все-таки, как же хорошо иметь много денег! Да, бриллиантовая наследница, что же ты такая нищая? А интересно: кто же украл мое наследство?

Когда-то Артем считал виноватым моего мужа. Но теперь получается — Алеша уже вне подозрения. Как-то не вяжется, чтобы серийный убийца еще и охотился за алмазами! Он сумасшедший. Добрый инвалид тоже обломался. Скорее всего, о бриллианте узнал кто-то из приятелей моего брата. Разведал, негодяй, все подробности и убил Андрея. Потом воспользовался полученными сведениями и теперь восхваляет свою ловкость где-нибудь на Карибах, а я тут отдувалась за него. А ведь и бандит-бизнесмен жив, где-то еще плетет свои сети, оплакивая своего сына.

Воспоминание о Саше тоже не добавило мне счастья. Разбитая и усталая, я поплелась к домашнему очагу Бескровных.

Кристина пришла, буквально, за минуту до меня. Ее измазанные глиной босоножки валялись посередине прихожей. Не найдя себе дела, я взялась мыть свою обувь, а заодно и эти бедные брошенные босоножки. Где ее угораздило так вымазаться?

Ужин прошел в молчании. Артем, растрепанный и рассеянный, тоже сидел за столом. Перед ним стояла бутылка пива, а когда она опорожнилась, он достал вторую.

— Вера, пиво будешь? — спросил он ужасным небрежным тоном.

— Буду! — сказала я назло ему.

Не знаю, почему на зло — мне показалось, что ему будет неприятно, если я соглашусь.

Поставив передо мной откупоренную бутылку и стакан, мрачный Артем сел на свое место. Кристина с аппетитом расправлялась с отварной осетриной, полностью отдавшись этому увлекательному процессу. Для беременной она выглядела даже слишком хорошо: свежая, энергичная, сияющая. Помню, первую свою беременность Кристя пережила не так успешно.

— Кристина, мне надо срочно забрать Илью из пансионата! — внезапно вспомнила я. — Софья Михайловна в ужасном состоянии и я должна привезти сына попрощаться с ней.

— Так плохо? — участливо спросила подруга. — Слушай, может, еще врачей привлечь? Может, можно еще что-то сделать?

— Это вряд ли. Надо привезти Илью.

— Ну, ладно… — согласилась Кристина. — Давай на послезавтра наметим? Завтра мне надо к стоматологу. А послезавтра я отвезу тебя в Курортный. Мне тоже хочется Олесю повидать.

Я благодарно улыбнулась:

— Отлично. Спасибо. Но, может, лучше я сама съезжу? На автобусе.

Но подруга не согласилась:

— Нет, не надо. Все в порядке, я отлично себя чувствую!

Бескровный смотрел в сторону.

Следующий день я провела на диване в гостиной Бескровных. Артем, понятное дело, исчез с утра, и никто не ждал его раньше позднего вечера. А Кристина укатила к стоматологу. После обеда пришла кухарка. Бедная девушка снова принесла гору покупок и жаловалась на хозяйку, куда-то отправившую столь необходимую дома Ольгу Николаевну.

Вечером приехала Кристина и сказала, что Тема неожиданно собрался в командировку, и вернется только завтра вечером. Мы поужинали, я снова улеглась на диван. Сонная апатия почти сожрала меня за день. К завтрашнему утру она меня переварит…

— Эй, соня! — я открыла глаза. На пороге гостиной стояла моя подруга, одетая в красивый шелковый халат. — Ты готова завтра ехать за сыном?

— Конечно! — ответила я, взбодрившись при упоминании об Илюшке. — Но если тебе трудно…

— Что ты! — она махнула рукой и рассмеялась, — вовсе не трудно! Поедем, я и сама хочу прокатиться.

Подруга уверенно вела машину. Сегодня она выглядела непривычно просто: одетая в простые голубые джинсы и синюю, тесноватую для ее груди, майку, блестящие каштановые волосы собраны в косу, умеренный макияж в розовых тонах. Прямо-таки, в моем стиле. Кстати сказать, я уже сто лет как не пользовалось косметикой — она осталась дома, да и не хотелось мне прихорашиваться.

В машине меня немного укачало, а когда я открыла глаза — «Тойота» остановилась возле нашего с Алешей загородного домика в Ленинском.

— А что мы тут делаем? — спросила я Кристину.

Подруга улыбнулась одними губами и пошла к дому. Удивленно пожав плечами, я последовала за ней. Кристина вошла в дом. В комнатке я остановилась на пороге, удивленная увиденным: на нашем старом диване лежал Артем Бескровный. Изумившись этому странному явлению, я подошла к нему. Артем спал. Дверь за моей спиной тихо скрипнула. Я обернулась. Рядом с Кристиной стоял Алеша. Увидев своего убийцу в непосредственной близости, я вскрикнула, а он спокойно на меня с таким выражением, будто в нашей встрече нет ничего странного.

Но мы ехали за другим!

— Где Илья? — спросила я, еще ничего не понимая.

— Его здесь нет, — ответила подруга.

Ее губы змеились улыбкой, время от времени, она бросала взгляды на моего мужа, что заметно радовало ее. Она не боится Алешу?

— Что происходит?

— Ты ей расскажешь или я? — спросила у Алексея Кристя.

— Давай, ты! — ответил он и… обнял ее за плечи.

— Видишь ли, Верунчик, — ласково начала подруга, — твой муж и я уже пятнадцать лет пытаемся быть вместе.

Мои взгляд никак не мог оторваться от Алешиной руки, лежащей на плече Кристины. Я сказала:

— Ничего не понимаю! Алеша, так это ты убивал женщин в городе?

— Сейчас все поймешь, Верунчик! — многообещающе улыбнулась Кристина, — ну, конечно, Алексей никакой не маньяк! Он просто хотел убрать тебя таким образом, чтобы все подумали, будто это дело рук маньяка и не искали никого другого!

— Вера, ты помнишь, как я ездил давать показания в милицию? — спросил муж. — В тот день я на самом деле видел убийцу женщин. Я рассказал в милиции все, что они спрашивали, а потом и сам забыл о том случае. Но вот когда ты не умерла от таблеток, да еще и от бандитов сбежала — пришлось искать новый способ уничтожить тебя. И тогда я вспомнил о маньяке! Ведь как только появится в газете твой некролог — все сразу решат, что тебя угрохал маньяк. И почему я карманы твои не проверил! — со вздохом сожаления воскликнул он.

— Да уж, — согласилась я, — лоханулся, так лоханулся! Теперь умнее будешь…

— Конечно, буду!

Мне показалось, что Алеша злится, но я не была уверена. В сущности, за всю нашу совместную жизнь я ни разу не видела его злости, так может, я ошибалась?

Зато Кристина прекрасно понимала его чувства:

— Алешенька, не сердись! Все отлично. У нас еще есть время до заката. Можно поболтать! — подруга повернулась ко мне: — хочешь продолжения истории? Я и Лешка полюбили друг друга много лет назад. Он посвятил мне самые лучшие свои стихи!

Так эти воспетые поэтом каштановые кудри не мои? Элегии не мне посвящались?..

— Что происходит? — снова спросила я, на этот раз, делая ударение на слове «что». — И что здесь делает Артем?

Кристина звонко рассмеялась:

— Верунчик, уже все произошло, ты, как всегда, отстала от событий! Мы с Алексеем теперь будем вместе, потому что твой камешек стоит дорого, и он у нас! А Артем приехал сюда, потому что ты его вызвала — направила ему смс со своего телефона.

Если честно, то мне все время казалось, что они шутят. Бред какой-то, да и только! Алеша не маньяк — с этим я смогу примириться. Но их отношения… Неужели же Настя говорила мне правду? А я не поверила и решила, что она просто ревнует!

— Но почему вы не поженились тогда, раньше? — спросила я бестолково.

— Тогда мы поссорились, — пояснила Кристина. — Алексей всегда был увлечен своим творчеством, а деньги зарабатывать не мог! Я пыталась заставить его измениться, но он сопротивлялся, — поэт виновато улыбнулся своей музе. — Мы поссорились, и я вышла замуж за Тему, который просто замучил меня подарками и предложениями. К тому же, он-то прекрасно научился делать деньги. Через некоторое время мы с Лешкой снова помирились, потому что жить друг без друга не могли, но денег на совместную жизнь у нас не было. Стихами сыт не будешь! Поэтому я осталась с Темой, а Алексея познакомила с тобой, чтобы он всегда помнил, чем отличается настоящая женщина от подделки. Моя дочь — дочь Алексея, а не идиота Бескровного. Мы с Лешей продолжали любить друг друга и встречаться, но хотели оставаться вместе навсегда. И постоянно думали, как бы нам раздобыть эти деньги? Не прозябать же в нищете!

Она широко распахнула чистые лазоревые глаза, будто сообщала какую-то тайну души, и мне стало противно. Получается, все эти годы я только думала, что живу, а на самом деле лишь прикрывала настоящую жизнь своего мужа и своей подруги. И Артем тоже…

Оглянувшись на спящего, я удивилась: почему он не просыпается от звуков голосов? Бледный Артем лежал, небрежно закинув левую руку за голову. Его тонкое лицо хранило безмятежное выражение. Он дышал так слабо, что пришлось приглядеться, чтобы заметить движение его грудной клетки.

Алексей и Кристина уселись рядышком на деревянном пороге. Они держались за руки, будто голубок и горлица. Я тоже опустилась на табуретку у дивана так, чтобы видеть краем глаза профиль Бескровного.

— И я пыталась найти деньги! — поделилась Кристина. — Тянула из этого болвана, — она кивнула на Артема, — как могла. Но этого было мало!

Так вот куда уплывали денежки, заработанные Артемом. Стало быть, он не сочинял про дикие траты жены.

В мирную беседу подруг вступил Алексей:

— Да, ты и представить себе не можешь, Вера, как меня убивала одна только мысль о долгих-долгих годах жизни с тобой! — Признание мужа звучало как пощечина. Вот вам и таинственная недосказанность в стихах! — Надо было делать хоть что-то. Сначала мы хотели избавиться от Бескровного и завладеть его фирмой. Кристя стала интересоваться делами его фирмы вплотную. Но и тут нас ожидало разочарование. «Система» постоянно балансировала на грани фола. Только Артем как-то мог еще справляться, а мы бы живо дело завалили! С моими-то способностями к бизнесу! — вздохнул непрактичный пиит. — Словом, сразу получить сумму, на которую мы могли бы прожить вместе до конца дней, не получалось. Но, зато, Кристе удалось узнать кое-что интересное из деловой биографии твоего возлюбленного. — От последнего словосочетания я тоже вздрогнула будто от удара. Алеша продолжал, как ни в чем не бывало: — он покупал краденые компьютеры. Кроме того, наш ушлый бизнесмен подделывал сертификаты качества и не всегда был честен в плане гарантийного ремонта техники. Кристя предложила мне придумать, как можно шантажировать ее мужа, но потом мы отказались от этой затеи. Конечно, Бескровный был бы вынужден работать на нас какое-то время, однако, рано или поздно он сорвался бы с крючка. Так что, тогда нам не пригодились сведения о махинациях в «Системе».

— Зато пригодилось потом, — предположила я. — Так это вы шантажировали Артема?

— Да, — Кристина радостно продемонстрировала великолепную работу своего дантиста. — Только чуть позже, когда Алеше позвонил твой брат…

Глава 27. Право на счастье Святого Алексея

— Мы с Кристей выстрадали свое счастье! Наша любовь пережила годы разлуки, ненужные браки с чужими людьми, дожди, печали, слезы, одиночество… — Алексей выглядел одухотворенным, как Есенин, читающий свои стихи перед столичным бомондом начала прошлого века. — Мы с Кристей имеем право на счастье, поэтому бриллиант должен стать нашим. Мы должны, обязаны, стать счастливыми! В тот день, когда Андрей позвонил мне и рассказал о наследстве, я подумал, что сошел с ума. Просто не мог поверить, что мне, нам с Кристей, так повезло! — бывший супруг, как и бандитствующий инвалид, считал свое право на счастье абсолютным и неотъемлемым. Как странно, только у меня в этой жизни нет никаких прав!

Алеша, мой муж, которому я доверяла намного больше, чем в свое время российские граждане доверяли АО «МММ», притянул к себе на мощную грудь мою дорогую подругу Кристину и их губы слились в поцелуе. Глядя на этот долгий, нежный и протяжный поцелуй, я понемногу начинала приходить в себя. Иными словами, понимать, что реальность изменилась и надо искать пути адаптации к условиям новой реальности. Снова оказывается, что ничего не кончилось. Влюбленные прервали лобызание и повернулись ко мне, видимо, ожидая аплодисментов и криков: «Бис! Бис!».

— Так это ты убил Андрея? — задала я наводящий вопрос.

Если честно, ответ я знала, но хотела убедиться в своей правоте.

— Да, — спокойно признался влюбленный поэт. — Я убил твоего брата. Когда Андрей позвонил, чтобы рассказать нам о наследстве, он только и знал, что твой отец умер, оставив вам двоим, что-то очень и очень ценное. Через неделю в Гродин прибудет человек от отца, его адвокат, который и должен проследить за исполнением последней воли своего клиента. В сущности, даже не проследить, а только передать Андрею, как старшему из наследников, ключ от банковского сейфа в Цюрихе.

— В Цюрихе! — выдохнула я.

Вот зачем Андрей собирался в Цюрих. Причем, собирался туда один, без меня. А, может, просто считал, что я сама себе билет куплю… Кто теперь узнает?

— Ну, да, в Цюрихе! Там, в ячейке одного из банков лежит камень твоего отца.

«Камень глупости моего отца!» — скаламбурила я для личного пользования.

— Андрей и я договорились, что я все расскажу тебе, но больше мы об этом говорить не будем. Надо соблюдать конспирацию. Кстати, Андрей ничего не рассказал своей жене. Он собирался бросить ее и поэтому решил оставить свои секреты при себе. Таню я не убивал.

— Это я знаю.

— Откуда? Ну, ладно, это неважно. В общем, в день, когда Андрей получил ключ, я сам заехал к нему, не ожидая, чтобы он стал названивать тебе и радовать тебя новостями. Он открыл мне дверь, я спросил про адвоката. Андрей сказал, что тот все передал, и мы прошли в комнату. Я попросил Андрея, чтобы он, ради любопытства, показал мне ключ. А когда он сделал это — я задушил его.

Я совсем перестала узнавать своего супруга — это не может быть он! Даже его недавнее превращение в маньяка потрясло меня меньше. Тогда я подумала, что он просто спятил, а сейчас оказывается, что он сумел много лет жить двойной жизнью и нигде не проколоться. Вот вам и Святой Алексей, как однажды назвал его прозорливый Бескровный. Нет, лучше бы Леша сошел с ума!

— Ты понимаешь, что совершил убийство?

— Вера, перестань корчить из себя девственницу! — вмешалась Кристина. — Ты сама-то…

— Что я сама? Я никого не убивала!

— Зато ноги раздвигала, как могла! — это обвинение, выставленное в пику обвинению в лишении человека жизни, показалось мне просто смешным. — Чего ты смеешься? — Кристина повернулась к любовнику: — нет, правда, чего она смеется? Ведь ноль без палочки! Всю жизнь за мной хвостом ходила, спрятаться от нее было невозможно! Подражала во всем, с самого детства, каждое слово повторяла, все тряпки копировала. Над ней все смеялись в классе. Да и сейчас смеются. Дура убогая! Я ни секунды не сомневалась, что она позарится на моего мужа только потому, что это мой муж! Ей всегда все мое надо было.

Выворачивать душу и напоминать, что это я познакомила Кристю с Артемом, не имело смысла. Пресловутое чувство вины, терзавшее меня в той или иной степени весь последний месяц, внезапно улетучилось. А перед кем я теперь виновата? Перед предателями, мошенниками и ворами?

— Что? — злорадствовала Кристина, принимая отсутствие контробвинений за признание вины. — Не так? Я придумала вовлечь Темку в дело, потому что знала — он только свистнет и ты побежишь к нему в постель! Тебе все мое надо! А после всего он скажет тебе, что спал с тобой только по требованию шантажиста и не более. А потом мы с Алексеем заставили тебя немного поволноваться. Алексей корчил из себя верного и великодушного мужа, а я разыграла страдающую и обиженную жену. Даже скандал на фирме учинила! И как только Темка признался, что трахнул тебя только из-за шантажа, ты сразу разнюнилась и стала глотать таблетки! Но вы с Темой оба такие! Как только я соврала, что беременна, Бескровный тут же приутих, в грехах покаялся, хвост поджал. А ты, ты такая дура!

Как только до меня дошло, что подруга не беременна, я почувствовала, как камень скатился с моих плеч! Тем временем, рассудительный Алеша решил внести некоторую ясность:

— С таблетками, к сожалению, произошла ошибка. Я слышал, как Леонид Ильич подозревал, что у тебя больное сердце. А немного раньше произошла одна интересная история: когда моей матери понадобилась консультация хорошего онколога, твой отчим почитал историю ее болезни и посмотрел, какие лекарства ей назначили доктора. Как только он увидел нейропал в списке — сразу распорядился прекратить принимать его, потому что нейропал строго противопоказан тем, у кого проблемы с сердцем. А выглядят и витамины, которые тебе отчим передал, и нейропал почти одинаково — розовые таблетки! Я и решил подсунуть тебе этот нейропал вместо успокоительных таблеток. Чтобы успокоить навеки! — вполне весело добавил он.

— Так все-таки, Софья Михайловна не пыталась меня убить…

— Господи, конечно, нет! — воскликнул чувственный лирик. — Она тебя обожает! А теперь, как выяснилось, и завещание на тебя оформила.

Все это было мне известно. А ему известно, что его мать умирает? Да что со мной? Конечно, он знает. Вот только, кажется, ему наплевать!

— Алешечка, не расстраивайся, — Кристина ласково погладила его по плечу. — Теперь уже все равно: Верки не будет, мама твоя умирает, так что квартиру ты все равно получишь.

Сладкая парочка начинала вызывать у меня скуку. Вот только некоторые подробности еще продолжали интересовать:

— А зачем вы заставили Артема увозить меня из Гродина?

— Просто из осторожности, — пояснил Алексей. — Мы предполагали, что, возможно, этот адвокат твоего папы станет интересоваться, ездила ли ты за границу, чтобы получить наследство.

— Но я же не ездила! У меня даже загранпаспорта нет! Или… — при слове «паспорт» я кое-что припомнила: — или есть? Так это вы украли мой кошелек на пляже в Анапе? А потом Кристина под моим именем побывала в Швейцарии!

Муж и подруга переглянулись. Тогда я сообщила им о фотографии, про которую мне рассказал Саша Вавилов.

— М-да, поздно до тебя доходит! — ядовито прокомментировала Кристина. — И детей ты совсем не там искала. Мы их сразу спрятали подальше — от бандитов, да и от тебя тоже.

Великодушный Алексей решил разъяснить:

— Перебираться за границу мы решили по двум причинам: во-первых, потому что алмаз твоего папы легче продать там, чем снова ввозить его в Россию и пытаться продавать здесь. А во-вторых, потому что после смерти Тани стало ясно: кто-то еще охотится за твоим наследством! И кто-то очень страшный. Мы нашли камешек твоего папы в банковском сейфе, узнали, как его лучше продать и вернулись сюда с надеждой поспеть к твоим похоронам. Но, видно, не судьба. А потом случилась та история с песчаным карьером.

Он замолчал, а Кристина добавила:

— Кстати, именно тогда стало ясно, что Темке тоже что-то от тебя надо! Лично я думаю, что он почуял запах денег и стал рыть вокруг тебя, надеясь поживиться. А ты, небось, о лямурах размечталась! — она смерила меня взглядом полным самых гадких помоев. — Но теперь Тема для нас — опасный свидетель, поэтому он тут.

Все встало на свои места, и не надо больше ничего спрашивать. Я и так поняла — все странности и несовпадения объяснились и совпали. Вот, к примеру, как так получилось, что у Бескровного заглючила симка как раз тогда, когда он ждал моего звонка? Теперь ясно — это поработала Кристина. Про то, что голубой брючный костюм привезен из Швейцарии, подруга проболталась случайно. Об остальном додумать не хватало времени, потому что мне стало ясно: сейчас начинается второе действие всего этого шоу. А, насколько я знаю программу, опасные трюки будут именно в финальном отделении.

Теперь в маленьком деревянном домике воцарилась звенящая тишина. Смертельная тишина, поэтически выражаясь! Кристина поставила на стол большой электрический фонарь. Луч желтоватого света ударил в доски потолка и наши лица сразу изменились, превратившись в карнавальные маски. Артем продолжал безмятежно спать. Кристина достала бутылку минеральной воды и сделала большой глоток. Алексей вытащил сигареты и снова полез по карманам в поисках поджигательного устройства. Вот и он начал курить! Что поделать, новая жизнь — новые привычки! Я вяло наблюдала за его действиями.

— Тебе не хочется знать, что будет дальше? — довольно ехидно поинтересовалась подруга.

— Дальше люди преодолеют гравитацию, и начнется новая эра освоения космоса, — я выдвинула самое перспективное предположение из имеющихся, но не угадала.

Поэт зло усмехнулся. Ему, наконец, удалось обнаружить зажигалку. Прикурив, он сообщил:

— Вот твои шуточки всегда ненавидел! Что ты постоянно языком клацаешь? Ведь тебе жить всего ничего осталось.

Кристина поддержала его:

— Подумай лучше, может, у тебя есть последнее желание? Нет, я серьезно!

Мое последнее желание лежало сейчас на столе судебного патолога с простреленной головой. Воспоминание о Саше натолкнуло меня кое, на какие мысли.

Я судорожно вздохнула и спросила:

— И что вы придумали?

— Для тебя и Темы? — уточнила Кристина. — Все очень просто. Я сказала Борьке и Настьке, что я и Артем хотим организовать себе экзотическое свидание на вашей даче. Ну, без цивилизации и прочего! Дескать, надоело все! Если уединиться в своем загородном доме, то будут гости таскаться изо дня в день и наедине побыть не удастся. Вот я вчера тут по деревне весь день ходила, людям в глаза лезла, знакомилась, о себе рассказывала. Машина Темы за домом стоит. Теперь, когда найдут твой обгорелый труп — решат, что это я. А я с твоими документами и с твоим мужем исчезну в неизвестном направлении.

— Но вас в минуту расколят! Это все шито белыми нитками.

— Расколят, — тонкий лирик был со мной согласен, — но ведь не сразу! Мы уже далеко будем. А за границей нас шиш достанут!

Он встал со своего места на порожке и подошел ко мне.

— Знаешь, Вера, — его голос был спокоен, и сейчас муж напоминал полкового капеллана, утешающего смертельно раненого солдата, — мы специально выбрали такой способ убить вас! Ни ты, ни Артем ничего не почувствуете. Сон, а потом — смерть. Конечно, я устал от тебя. Долгие годы мне приходилось притворяться любящим супругом, а это не легко.

Я с изумлением обнаружила, что в руках пиит держит новый пузырек с таблетками. Он что, на пилюлевой фабрике работает? Это уже третья попытка прикончить меня с помощью лекарств!

Алексей уговаривал:

— Я прошу по-хорошему: выпей эти таблетки, не гоношись!

— Артем тоже это принимал?

— Да, но ему мы растворили их в кофе, чтобы он не заметил.

— Ты становишься очень эффективным отравителем, Алеша.

— Это в последний раз. Поверь, никакого удовольствия я не получаю!

Я взяла пузырек, повертела его в руках, а потом отбросила в сторону и кинулась Алеше на шею.

— Алеша! Алеша! — бурно зарыдала я, обхватывая его торс. — Не убивай меня! Ради Ильи, не убивай! Мы же с тобой столько лет прожили, у нас же сын!

Лирик ненадолго замер, дивясь моему порыву, а потом попытался брезгливо стряхнуть с себя. Я настойчиво прижималась к нему, цеплялась за его руки, наконец, сползла на пол и замерла.

— Куда она таблетки кинула? — спросил Алексей.

— Я уже нашла! — откликнулась Кристина.

— Давай сюда! — он склонился надо мной. — Вера, хватит тут комедию ломать! Давай, принимай это и хватит болтать. Уже темнеет, так что скоро можно будет поджигать.

Дрожащими руками я взяла пузырек. С другой стороны, хорошо, что он не разбился, а то бы они таблетки вместе со стеклом в меня засунули! Я высыпала лекарство, а для меня — отраву, в горсть.

— Воды дадите?

Кристина, стоявшая рядом с любовником, протянула мне бутылку минералки. «Здоровье и свежесть в каждом глотке!» — гласил рекламный слоган. Да, здоровье мне сейчас в самый раз пригодится! Пилюли были покрыты сладкой оболочкой. Я выпила воды и засыпала горсть в рот, рыдая, судорожно сглотнула. Потом пошла к дивану и легла на него лицом вниз, рядом с Артемом.

— Будем ждать, пока она не уснет? — спросила Кристина.

— Да, придется! К тому же, пусть еще стемнеет. Только бы на самолет не опоздать.

— И правда, — забеспокоилась Кристя, — давай-ка, поторопимся! К тому же, в поселке все уже спят и дым не заметят. Увидят, когда уже полыхать во всю будет, а пока добегут — сгорит дотла.

Кристина не ошибалась: наш дом стоял в низине, рядом с лесополосой. От остальных построек его отделяло небольшое свежевспаханное поле и запущенный яблоневый сад. Со стороны трассы рос высокий густой куст кизила. Если бы дом загорелся днем — соседи заметили бы столб дыма издалека, а ночью никто и не заметит, пока пламя не разгорится. А пламя разгорится быстро! Лето было засушливое, доски высохли.

— Надо водкой их облить! — прозвучал голос подруги и на меня плеснули холодным, мокрым и вонючим.

Я еле удержалась, чтобы не подскочить.

— Ну, что? Поехали?

— Ага! Сейчас…

Кристина все еще стояла рядом со мной. Я не понимала — что ей надо. Неожиданно, мое плечо пронзила острая боль — это бывшая подруга вонзила острие булавки. В любой другой ситуации я бы заорала, но сейчас только застонала как бы в полусне.

— Спит, — констатировала Кристя.

Мои убийцы потоптались по комнате еще несколько секунд и вышли. Судя по легкому запаху дыма, комнату уже подожгли… От окружавшей домик тишины хотелось выть.

— Вот черт, ключ посеял! — услышала я голос Алексея. — Наверное, выронил! Надо вернуться, поискать.

— Да черт с ним, с ключом! — торопила Кристина. — У меня же запасной есть!

Я услышала, как завелся мотор «Тойоты» и прошуршали по гравию шины.

Глава 28. Из огня — да в полымя!

Дым валил во всю, старые тряпки в углах, смоченных водкой, уже прогорели, и теперь пламя принималось за деревянные полы, стены и жалкую мебель. Я подняла голову. Таблетки мне удалось выплюнуть между подушками уже давно, но гадкий вкус их оболочек еще оставался на языке.

Дышать становилось все труднее. Подбежав к двери, я подергала ее. Видимо, Алеша укрепил дверь, потому что она держалась на петлях намного крепче, чем прежде. Без ключа не обойтись!

Вот и пришла пора поблагодарить Сашу за науку! Как он говорил? Надо постараться заранее заметить, в каком кармане лопух держит свой бумажник, в нашем случае — ключ, а потом сделать нечто необычное, чтобы отвлечь его внимание. Желательно — коснуться его и тогда дело в шляпе, а ключ в руке!

Замок в двери стоял самый простой. Такие в любом хозяйственном магазине стоят не дороже сорока рублей. Никаких хитростей и тонкостей — просто сквозная замочная скважина. Покашливая от дыма, я повернула ключ. Замок недовольно клацнул, а дверь услужливо распахнулась.

Ворвавшийся свежий воздух на время одурманил меня, поэтому я не сразу почувствовала опасность. А когда обернулась назад — поняла, что свежий кислород, ворвавшийся в открытую дверь, раздул пожар. Позади полыхали деревянные полы, занимался диван, на котором все так же безмятежно, как и прежде, лежал Артем. Всего через несколько минут он окажется на погребальном костре! Я бросилась к нему.

От жара и дыма заслезились глаза. Подбежав к дивану, я потянула на себя старое шерстяное одеяло, застилавшее сидение, чтобы на нем вытащить Артема из пекла. Но каким же тяжелым он был!

Я стащила с себя рубашку, которую носила поверх тонкой майки, оторвала кусок ткани и замотала лицо. По-хорошему, надо бы смочить ткань, но воды под рукой не было. Казалось, от жара кожа обугливается, волосы на голове стали горячими, дым разъедал глаза. Дыхание сбилось, а одеяло снова не хотело подчиняться.

Подсунув руки под плечи Артема, я медленно пятилась назад. Удалось дойти до порога — я вздохнула с облегчением — и тогда на нас обрушилась горящая доска. Так и не поняла, откуда она упала — мне казалось, что потолок еще не горел. Доска ударила меня по плечу и свалилась прямо поперек груди Артема. От боли у меня потемнело в глазах. Пока я справлялась с собой — загорелась облитая водкой одежда Бескровного. Я уже не знала, что надо делать в первую очередь — выбираться наружу или сбивать пламя. Выбрала второе. Откинув доску, которая оказалась намного меньше, чем мне померещилось со страху вначале, я сорвала с лица кусок ткани и забила тление на сорочке Артема.

На улицу я вывалилась спиной назад, с трудом оттянула Бескровного подальше от жара и только успела перевести дыхание, как крыша дома рухнула вниз. Вверх полыхнул столб огня, красивые быстрые искры фонтаном взвились вверх и тихо погасли в темном небе.

Теперь я сидела на траве, держа голову Артема на коленях, чувствуя, как по разгоряченным щекам катятся соленые слезы. Надо бы научиться радоваться победам, ведь мы чудом остались живы! Артем, хрипя, втянул в себя воздух и вдруг оглушительно, взрывообразно чхнул! От неожиданности я завалилась назад, стукнувшись затылком об острый гравий.

— Вера! — произнес он четко и снова чхнул.

— Что?

Он не отвечал…

А к нам уже бежали люди. Толстая тетка в ночной рубашке первой увидела нас:

— Здесь два покойника! — радостно сообщила она своим менее расторопным спутникам.

Я хотела возразить, что еще ни один покойник сам из горящего дома не вышел, но только тихо сказала:

— Вызовите «скорую»…

Вызвали и «скорую», и пожарных, и милицию. Все приехали буквально через пятнадцать минут. Началось настоящее столпотворение. Я соображала совсем плохо, пытаясь только отслеживать состояние Артема.

Милиционеру я пыталась объяснить, что прохожу как свидетель в одном уголовном деле и данные обстоятельства — продолжение этого дела. Поэтому я все лучше расскажу следователю, который будет заниматься этим делом. Он ответил, что так не положено. Тогда я сделала вид, будто упала в обморок и «пришла в себя» только в плотном кольце белых халатов.

Артема повезли в больницу, я увязалась за ним. Меня осмотрели в приемном покое и положили в палату. Заснуть удалось только к утру, а проснуться пришлось уже через несколько часов.

На стуле рядом с кроватью сидел серьезный молодой человек в черном костюме с рыжими волосами, серыми холодноватыми глазами и широким ртом, к которому подошла бы широкая улыбка.

— Вера Михайловна? — обратился он ко мне, как только заметил, что я открыла глаза.

Вот же дает! Неужели нельзя подождать пока я проснусь окончательно?

— Она еще не проснулась, — сообщила я ему довольно сердито.

— А пора бы!

— Дали бы хоть очухаться! — упрекнула я рыжего, садясь на койке.

Кстати, во что я одета? Ой, это больничная мужская пижама! Когда я успела ее напялить?

— Я из милиции, — сказал посетитель сухо. — Меня зовут Павел Петрович Седов.

— Польщена!

— Да нет, это я польщен, — он чуть заметно наморщил нос, но какие эмоции отражала эта гримаса, осталось втайне. — Я читал дела, по которым вы проходите в качестве свидетеля, и окончательно запутался. У вас невероятно насыщенная жизнь. Так что на этот раз случилось?

— Меня пытались сжечь…

Рассказать Павлу Петровичу о своих последних приключениях оказалось невероятно сложно. Седов, кстати, заметил, что оперативники нашли мой некролог и записали меня в список жертв гродинского серийника. Они, конечно, удивились такой странной и трагической судьбе бедной женщины, тем не менее, Алеша эту фишку хорошо придумал! Выслушав меня и задав, наверное, с сотню вопросов, рыжий распрощался. Напоследок он справедливо упрекнул меня:

— Что же вы вчера оперативной группе не рассказали о том, кто вас поджег? Мы бы уже их задержали! А теперь, где их искать?

Седов ушел, оставив меня в полном удивлении от своей собственной глупости. А, правда, чего я упрямилась? Теперь Алексей и Кристина смоются за границу, продадут мой алмаз, и станут жить долго и счастливо. С моим сыном и за мой счет!

Вспомнив Илью, я зарыдала от злости и тоски. Да сколько же можно ждать встречи с сыном! А теперь его увезли за границу, и увижу ли я его еще когда-нибудь — неизвестно.

А Артем?

Я слезла с койки, вытерла сопли и слезы, нашла свою одежду в тумбочке и переоделась. Затем отправилась на поиски своего милого погорельца. Поиски не заняли много времени — Бескровного положили в соседней палате. Я увидела его бледное узкое лицо на серой больничной наволочке сквозь стеклянную дверь. Он тоже проснулся, но продолжал находиться в постели, пристегнутый к капельнице. Понятное дело: лечат последствия отравления снотворным препаратом и угарным газом.

Надо признать, что Артем очень изменился с той встречи на анапском ветреном пляже. Когда это было? Полтора месяца назад? Трудно сосчитать, потому что календарь и ощущения не соответствуют друг другу. Правильно сказать, что с тех пор прошла жизнь. И какой он был тогда вальяжный — страшно вспомнить! Я стеснялась даже заговорить с ним, думала о нем, как о небожителе. Небожитель, как же! Простой дурак, влюбившийся в женщину, которой нужны только его деньги. Стоило ли из последних сил добиваться денег, теряя самого себя, растрачивая годы своей жизни ради такого итога: фирма на ладан дышит, жена изменять начала еще до свадьбы…

Жалея его всем сердцем, я в сантименты не впадала. Сейчас самое важное вернуть моего сына. Понятия не имею, что мне придется для этого сделать, но я сделаю все. И мне нужен союзник. Сама могу не потянуть — денег у меня нет, а Илья, возможно, за границей. А где Илья, там и Олеся, которая нужна Артему, ведь пока он не в курсе, что отец девочки — мой муж. И так как я не собираюсь расстраивать Бескровного плохими известиями, он остается лучшей кандидатурой мне в союзники.

Войдя в палату Бескровного, я остановилась перед его кроватью. Он чуть повернул голову, и я увидела его глаза. Они были невероятно, катастрофически усталыми, печальными, погасшими. Но что он, вообще, знает о случившемся?

— Артем… — я приблизилась еще на один шажок. Он продолжал молчать. — Ты как себя чувствуешь?

Артем повел бровью, что могло означать «так себе!» и даже «а тебе-то что?». Какой же он чужой! Наверное, я ошиблась, решив, что он стал другим человеком за последнее время. А, может, измена Кристины его так страшно сразила? Он любил ее, потом их отношения остыли, он влюбился в меня, а теперь, когда понял, что Кристина навсегда исчезла из его жизни — сожалеет о своей потере и снова любит ее.

— Артем… — повторила я, потому что наше молчание порождало все новые предположения, сводившие меня с ума. — Ты в курсе, что случилось?

— Нет, — его ответ был очень тихим.

— Хочешь, расскажу?

— Давай.

Меня уже записывать в Шахерезады! Хоть бы кто, добрый, мне все рассказал!

Бескровный выслушал мою историю очень спокойно, а потом закрыл глаза. Аудиенция закончена. И не то, чтобы я ожидала каких-то особых слов благодарности за спасение, похвал за свою сообразительность и ловкость рук, но полное отсутствие впечатлений любимого задевало за живое. Придется уйти восвояси. Но как же дети?

— Нам надо вернуть детей, — сказала я, упрямясь собственному ощущению его отстраненности. — Давай будем искать их вместе!

— Их и без нас будут искать, — возразил он, открывая свои усталые глаза.

— За границей — не будут! Как их искать, если Алеша и Кристина продадут алмаз и с деньгами исчезнут в тумане!

— Ну, а мы что сделаем?

— Мы поедем туда, разыщем их и увезем детей!

— Нас поймают и посадят за похищение. Перестань выдумывать. Если найдут их, найдут и детей.

— Но я не могу, не могу больше ждать!

Он молчал и смотрел в окно. Ну, ясно — вот и нашла союзника.

— Артем, тебе плохо?

Он разомкнул тяжелые веки, и вяло ответил:

— Физически я почти в норме. Немного посплю и все в порядке. Но ведь ты не об этом спрашиваешь?

— Ну, — я попыталась улыбнуться, просто чтобы он не думал, будто здесь и сейчас решается моя судьба.

— А в целом, у меня серьезные проблемы. Я потерял всю свою жизнь.

— Ты о Кристине?

— И о ней тоже. И я не знаю, что буду делать в жизни дальше.

— Но у тебя осталась твоя фирма, — и тут я пустилась во все тяжкие: — а, если захочешь, у тебя останусь и я!

Никогда и ничего я не ждала с таким трепетом, как реакции Артема на свою последнюю реплику.

— У меня ничего нет…

Для меня лично это могло означать только одно: ты мне не нужна.

Глава 30. Светлая глина

Из больницы я вышла совершенно больная, заразившись от Бескровного вирусом потери своей жизни. Еще во время утреннего визита рыжего следователя я верила в лучшее и надеялась на счастливый исход. Мне казалось, что раз мы с Артемом живы, то все будет хорошо. Только надо найти сына! После встречи со спасенным из пламени бывшим любовником, я не верила ни во что. Как оказалось, я тоже потеряла всю свою жизнь — меня предал и обокрал мой муж в тесном тандеме с моей подругой. Илью мне не найти, потому что у меня нет денег на поездку за границу и на поиски там одного маленького шкодливого мальчишки. У меня даже работы нет!

Кстати, денег в наличности и в безналичности оставалось всего ничего. В кармане брюк лежало пара сотен рублей, и это все до конца моей жизни. А ведь еще надо выплачивать долг хозяину придорожного магазина, который я так весело ограбила по пути в Анапу.

Да и идти мне некуда. Милиция не предоставила мне охрану, сославшись на отсутствие таковых возможностей, а ведь дома меня запросто могут ждать бандиты добросердечного инвалида Володи. Скорее всего, он уже восстановился и готов к новой атаке. Внезапно меня охватил приступ фатализма: будь что будет, ото всех напастей не убережешься! Да и есть ли смысл беречься? Без Ильи, без Артема, пережив предательство и заглянув за край жизни, я не видела никакого смысла в этом существовании.

В свою квартиру я смогла попасть, только взяв запасные ключи у соседки. А, переступив порог квартиры, остановилась в полном шоке: вещи оказались разбросаны и мебель сдвинута! Я сделала шаг вперед по коридору и чуть не загремела носом вниз, споткнувшись о старые кроссовки Алексея. Мне стало тошно от одного их вида, и я отпихнула бутсы подальше в угол.

Озираясь по сторонам, я сообразила: это вовсе не разгром и не обыск. Просто мой благоверный собирался отбывать в дальние страны со своей дорогой Кристиной и собирал свои вещи и вещи Ильи. Он не стеснялся оставлять бардак, потому что был уверен — жена сюда не вернется никогда! Она сгорит к чертям собачьим, вместе со своим любовником и дачей.

Походив по дому и поняв, что еще немного, и я захочу выйти с девятого этажа в окно, я решила взяться за уборку вверенных мне территорий. Как бы там ни было, но порядок наводить надо. Заброшенная за период моих приключений квартира требовала внимания. Комки пыли по углам, паутина на потолке, раковина с желтым налетом и запах запущенного жилья взывали к моим инстинктам хорошей хозяйки.

Следовало также избавиться от вещей с плохой аурой. Поэт забрал не всю свою одежду, оставив заношенные майки, тренировочный костюм с вытянутыми коленями, потерявшие всякий вид галстуки, протершиеся на пятках носки и всякое тому подобное. Собирая все это в отдельный огромный пакет, я старалась не вдыхать запах бывшего мужа. Раньше мне нравилось, как он пахнет, а теперь от него только мутило!

Последними в пакет попали старые кроссовки, перемазанные светлой глиной. Что-то часто стала попадаться обувь в светлой глине. Вот и с босоножек Кристины, которые я трудолюбиво вымыла два дня назад в доме Бескровных, пришлось смывать такую же глину. Но никаких тайн тут нет: они же встречались где-то в последнее время! Это мы с Артемом, дураки, думали, что его супруга по врачам ходит, а она к моему мужу ездила.

Хотя… Разве не прятался Алексей в нашем домике в Ленинском? Это подразумевалось само собой. Но в Ленинском совсем другая земля, черная и рассыпчатая, да и дождей в последнее время не было — так откуда же грязь? А ведь грязь может появиться не только от дождя, но и от поливальной установки, уличной колонки, прорвавшегося водопровода, ручья или речки. Впрочем, в Гродине только Грязнушка и есть, но зато она пересекает город крутыми зигзагами несколько раз и образовывает грязь в самых разных видах почв. Очень интересно. Или не очень? Какое мне дело до того, где встречались любовники-убийцы?

Я взяла мешок с барахлом мужа и отправилась к помойке.

Прошло три дня. За это время меня не покидало странное ощущение заброшенности: оказалось, я никому не нужна! Подруги не звонили: Борька уехала в Болгарию к родственникам, а Настя в Москву за товаром. Правда, позвонил Дорогой Леонид Ильич и умолял, чтобы я переехала жить к нему. Ругался на Алешку, сокрушался по моей судьбе, снова и снова требуя переезда.

— Я и так ночи не сплю! — жаловался он. — А теперь еще и из-за тебя трясусь как собачий хвост! Что еще случится в следующий раз? И ведь ты молчишь до последнего, бессовестная! Представь только, в каком я положении оказался! Звонок в дверь, открываю, а там, рыженький такой, парнишка. Здрасьте, говорит, я из милиции! Как вы думаете, спрашивает, почему Алексей Бойко пытался убить вашу падчерицу? Я и отвечаю — маньяк он оказался! Убивал женщин в городе! А рыжий мне и говорит: отстали вы от жизни, Леонид Ильич, прямо сказать, отстали!

Я стала оправдываться и лебезить перед отчимом. Если честно, ничего не рассказывала ему просто из-за апатии: достали меня разговоры! Сколько можно говорить? Другое дело — я виновата оказалась перед свекровью. Алексея она, уже не увидит, и Илью я не привезу, а ведь обещала. Стыд, да и только!

После разговора с Леонидом Ильичом я сходила в онкологический центр. На этот раз встреча оказалась совсем тягостной! Софья Михайловна стала совсем слаба, почти не могла говорить, только смотрела на меня взглядом обманутого ребенка, вызывая в сердце щемящую и бесполезную жалость. Ну, что я могу сделать? Ах, если бы я знала, где ее сын и внук!

Словом, кроме тоски и апатии, у меня не осталось ничего. И еще это странное чувство, будто время замедлило свой ход! Неудивительно — сначала вдруг закрутилось быстро, очень быстро: поездка в горы с Артемом, похищение бандитами, нападение Алеши под видом маньяка, побег из горящего дома, а теперь наступило затишье, и я сижу здесь одна, не зная чем заняться.

И, конечно, я безумно тосковала по Илье! Сын снился мне каждую ночь, я перебирала его немногие вещи из оставленных супругом, поливая их слезами. Сидела на его стуле за его письменным столом, листала приготовленные к новому учебному году книги. Никогда раньше мы не расставались с ним так надолго. Теперь же мысль о том, что разлука запросто может стать бесконечной, заливала мое сердце тоской, как расплавленным свинцом!

Но самое большое мучение мне доставил фотоальбом. Только один раз удалось найти в себе достаточно мужества, чтобы пролистать его страницы. Последними снимками, ясное дело, стали фотографии, сделанные в Анапе: добродушный Алеша, благополучная Кристина, Илья, всегда смеющийся или корчащий рожи, надменный Артем и я, глупая курица. На фото мы выглядели счастливыми и дружными. Вот же несуразность, какая!

Расставание с Артемом тоже далось нелегко. Раньше казалось — мы не вместе только по вине обстоятельств, сложившиеся задолго до нашей взаимной любви. Теперь же, когда эти обстоятельства смылись в Швейцарии с моим бриллиантом, выяснилось — Артем не так уж и стремился быть со мной. Я старалась не позволять себе думать о его решении как о предательстве, но мешала злая обида. Под ее влиянием я вспоминала, сказанное Кристиной: Артем вообще связался со мной, надеясь поживиться от наследства, оставленного моим отцом.

Не может быть, я не верю! Такая неожиданная, сильная, страстная, нежная любовь, такие волнующие эпизоды откровенности и взаимопонимания… И он дарил мне цветы, рисковал ради меня жизнью, спасал от смерти, старался разгадать загадку покушений на мою скромную персону! Нельзя же в один момент перемениться. Стоп! Что это я? Алеша же стал! Да и Кристина тоже… Да, она не гнушалась мелкой лжи, скрывала свои чувства, пускала пыль в глаза, не гнушалась поинтриговать и всегда думала только о себе. Это правда. Мне это известно много лет — я же недаром старалась соблюдать между нами безопасное расстояние. Но ведь одно дело — тянуть на себя одеяло, а совсем другое — пытаться сжечь своего мужа и свою подругу в сарае! Так что и Кристиночка сумела удивить.

Но Артем не такой. Я чувствую, я знаю, я понимаю его. Он не пойдет на подлость, предательство. Я должна поговорить с ним.

Из больницы Бескровный уже выписался, значит, надо искать дома. Набрав знакомый номер, я прослушала десять безответных гудков и положила трубку. Позвонила в офис.

— Фирма «Система», добрый день! — услышала я девичий голос в трубке.

— Алена?..

— Нет, Светлана. Что вы хотели?

— Будьте добры, соедините, пожалуйста, с Артемом Сергеевичем!

— Извините, но он здесь больше не работает.

— Как же это…

— У нас теперь другой директор. Вы хотите поговорить с ним?

— Нет, спасибо…

Моя рука неловко уронила трубку на рычаг — приехали! Выходит, Бескровный продал свое дело, но почему?

Мне не очень хотелось звонить на мобильный Бескровного, но другого выхода я не видела.

— Да, — голос бывшего любовника выражал недовольство и нетерпение.

— Это я, — почему-то прозвучало как-то по-сиротски.

Он выдохнул растеряно:

— Вера?

— Вера. Можно с тобой встретиться? Я отдам тебе мобильник и мы поговорим…

С такими интонациями следовало бы на паперти милостыню просить! Но ничего поделать не могу — чувствую себя одинокой и подавленной. И боюсь отказа.

— Приезжая ко мне домой. Домработница откроет тебе. Я еще по делам буду… Приедешь?

— Угу…

Он отключился, а я стала собираться. Пересмотрела свои тряпки, со вздохом достала длинную черную юбку и серую майку. По-хорошему, этой майкой пора полы мыть, а я на себя одеваю. Что Артем обо мне подумает? Да пусть думает, что хочет. Туфли, подходящие к юбке, у меня только одни. Те самые, что я надевала к голубому Наташкиному костюму, который просто превратился в тряпку после похищения и анапских приключений.

А, достав свою обувь, немытую с давних пор визита к доктору Ибрагимову, я остолбенела: туфли оказались измазаны в светлой глине! Дайте подумать. После Ибрагимова я встречалась с Бескровным, он хотел передать мне то, что накопал в Интернете о моем отце… Артем хотел заехать на свою дачу, но не нашел дома ключ. Мы хотели спокойно поговорить, он отвез меня в дом друзей, расположенный по соседству с дачей Бескровных. Там я в грязь и влезла! Значит, где-то в тех Палестинах околачивались и Алеша с Кристиной. Скорее всего, на даче Бескровных. Вот почему Артем ключ не нашел — он уже тогда был у Кристи или у Алексея.

А еще, пока я сидела в плетеных креслах, мне казалось, что я слышу визги, издаваемые луженой глоткой моего милого сынишки! А вдруг не показалось? Вдруг, они не повезли детей за границу, а просто поселили на даче и навещали время от времени? Бескровный слишком занят, он не имел привычки ездить на природу, соседи, близкие друзья, уехали на все лето. Так что — полная конспирация и покой!

Надо скорее ехать к Бескровному и тащить его на дачу! Вдруг мы детей? Надо попытаться, обязательно попытаться! Еще всплыла фраза, сказанная Илюшкой по телефону: «Олеся стала свинкой!». Свинка — детская болезнь. А что, если…

Глава 31. Чистый шансон

К дому Бескровных я подъехала, дрожа от нетерпения: мне едва удалось взять себя в руки и удержаться от визита на дачу в одиночестве, без Артема.

Дверь мне открыла обещанная домработница Аня.

— Ой, Вера Михайловна! — удивилась она. — Здрасьте. Как вы себя чувствуете? Я как узнала, что Кристинка с вашим мужем отмочили — так дар речи потеряла! Ничего себе! Хотела сразу отсюда бежать, но хозяин попросил остаться, за домом последить. А Артема Сергеевича еще нет, но он звонил, просил вас задержать до его приезда. Может, вам кофе сделать?

— Давай кофе, — согласилась я. — Слушай. Анечка, а твоя напарница уже вернулась?

— Ольга Николаевна? Нет!

— А куда она уехала, ты знаешь?

— Нет, точно не знаю. — Аня улыбнулась мне с выражением заговорщика и добавила: — вот Кристина говорила, что Ольга Николаевна уехала к внукам, а я видела дочку Ольги Николаевны и та сказала, что это хозяйка отправила ее куда-то. Но запретила говорить — куда!

— Может, за границу?

— Нет, вряд ли. Ольга Николаевна звонила Кристине каждый день и болтала с ней по двадцать минут. И списки покупок, написанные ее рукой, я видела. Мне кажется, что она здесь неподалеку. А вот чего делала — не знаю. Я и милиционеру это хотела рассказать, но он слушать не стал. Ему некогда, видите ли!

— А, может, Ольга Николаевна на даче? Например, с Олесей.

— На даче? — Аня подумала немного. — Конечно, может быть. Только Олеся ведь в детском лагере, в Анапе! А чего Ольга Николаевна на даче делает — непонятно.

— Да уж, непонятно…

Я прошла в гостиную и уселась на диван. Анечка ушла на кухню варить кофе. Мое беспокойство нарастало. Посидев пару секунд, я вскочила с места и прошлась по комнате. Потом выглянула в окно, впервые за это утро, заметив, какой красивый предосенний денек стоит на дворе. Листья пожелтели и кое-где осыпались, солнечный свет становился нежно-золотым, каким он всегда бывает ранней гродинской осенью.

Вдруг мне показалось, что к дому подъехала машина Артема — мелькнул знакомый силуэт. Из окна гостиной разглядеть автомобиль не получилось, поэтому я пробежала в кабинет Артема и выглянула на улицу уже с другой точки зрения. Увы, но подъехавшая машина оказалась не «Ауди».

В разочаровании я плюхнулась в директорское широкое кресло, принявшее меня с большим комфортом. На столе лежали канцелярские приспособы и кучи документов, а среди них — небольшая черная коробочка, возбудившая мой интерес. Маясь от нетерпения и скуки, я взяла коробочку в руки и раскрыла ее.

Увиденное вмиг перевернуло мое мировоззрение. Собственно говоря, оно уже переворачивалось и не раз, ломая в своем верчении и позитивы, и основные ценности моей жизни. Но теперь все оказалось намного круче. Лавина пронеслась в моем сознании, сель, ураган и цунами. И, разглядывая причину всех этих природно-душевных явлений, я невольно подумала, что оно того стоит…

На миг я подчинилась голосу крови — этот блеск не мог не обворожить сердце дочери своего отца! Сейчас я понимала своего бедного родителя, я чувствовала эту власть кристалла, это чарующее обаяние алмазных граней. В глянце полированных поверхностей отразился в сто раз уменьшенный взгляд моих восхищенных глаз. Мое дыхание еле заметно затуманило безупречную прозрачность «Безымянного».

Сто карат ослепительной твердости! Изумительная королевская огранка на 86 граней, называемых специалистами фацетами! Я осторожно взяла бриллиант двумя пальцами, держа его за верхнюю плоскость — площадку и нижнее острие — калетту. Солнце попалось между клиньями и гранями кристалла. Я ослепла.

Но миг прошел, и прошло ослепление. Сходить с ума при виде куска углерода? Лучше вспомни, сколько горя он доставил тебе! И плюсуй сюда самое последнее, то, что проистекает из присутствия «Безымянного» в кабинете Бескровного. А проистекает новое предательство! И на этот раз все будет хуже и больнее, чем раньше.

Я поднялась из директорского кресла и стояла теперь словно соляной столб перед столом Артема. Сейчас он придет, и я скажу, что все знаю. Я скажу, что он с самого начала был в деле, вместе с Алексеем и Кристиной. Не было никакого шантажиста, а просто задачей Артема было держать меня при себе, в дурах! Я скажу, также, что догадалась, где он взял бриллиант. Он взял его из тайника моего брата в квартире моего брата, когда ездил туда, взяв у меня ключи…

Еще я скажу, что теперь становится ясна причина его депрессии после спасения из пожара! Ты, милый, не ожидал, что подельники решили расправиться с тобой и подставили тебя! Очень может быть, ты даже не был в курсе романа между твоей женой и Алексеем Бойко — мужем этой глупой, глупой, глупой и влюбленной в тебя до безумия, идиотки.

Слезы сделали «Безымянный» еще красивее. Его грани поплыли, размылись, стали туманными. Его сияние расцветилось сотней новых дрожащих искр, его красота стала совершенной и загадочной.

А ведь ты — мой! Неожиданно я испытала нечто возле легкого толчка изнутри. Что я стою тут? О чем это я думаю? Жалею себя? Ах, нас предали! Ах, мы несчастные!

Опустившись на самое дно, можно оттолкнуться от него и всплыть!

Да, я осталась одна. Да, Артем тоже предал меня, как и муж. Но теперь я могу забрать то, что принадлежит мне по праву и распорядиться им так, как мне выгодно. Чего я хочу сейчас больше всего на свете? Я хочу обнять своего сына. Вот и мой шанс сделать это! Только надо поторопиться.

В моей черной юбке есть накладной карман в области колена. Он закрывается на клапан и при всем желании лучшего места для хранения бриллианта в сто каратов мне не найти!

— Анечка! — позвала я домработницу, выходя в коридор.

— Да, Вера Михайловна! — откликнулась она из кухни.

— Я попозже вернусь! Вспомнила, что срочно надо за телефон заплатить, а там, через час перерыв начнется.

— Хорошо, Вера Михайловна!

Аня так и не показалась из кухни. Захлопнув дверь, я стала спускаться по лестнице. Этаж был третий, так что я рассудила, что если Бескровный как раз возвращается, то он поедет наверх на лифте и мне удастся избежать встречи. Теперь придется прятаться от милого друга.

Домой я отправилась на такси, опасаясь, что Артем уже вернулся домой, заметил пропажу драгоценностей и бросился в погоню. Быстро собрала самые необходимые вещи и поехала на автовокзал. Оставив сумку в камере хранения, села в маршрутку, идущую до дачного кооператива, в котором располагалась шикарная дача Бескровных.

Вышла на конечной, прошла еще двадцать минут по пыльной улице, пока не оказалась у нужного мне дома. То есть, не дома, а забора. Глянув под ноги, я увидела ручеек, протекавший по пресловутой светлой глине. Обернулась и увидела на противоположной стороне улицы колонку, из крана которой беспрерывно подтекала вода. Ручеек весело пересекал асфальт дороги и размазывал глину по обочине.

Приблизившись к калитке, я услышала голоса. Слов не разобрала, но решила спрятаться за бесхозным кустом крыжовника.

Из калитки вышла женщина лет сорока с сумкой в руках и направилась в сторону магазинчика, мимо которого я прошла пять минут назад. Следом за ней появился здоровенный мужик в форме частной охранной фирмы и с кобурой на боку. Он общался с коллегами по рации, осматривая окрестности.

Кристина с Лешей оставили детей с охраной, поняла я. Самой мне Илюшу не забрать. Дождавшись, пока охранник вернется за калитку, я отправилась к остановке маршрутного такси. У меня в голове сложился план вызволения сына.

Ворота частного дома, который я не без труда разыскала, покинув дачный кооператив, распахнулись передо мной, как только я нажала на кнопку звонка. Такая оперативность не показалась странной, учитывая, что прямо на меня смотрел маленький глаз камеры. И пусть он не отразил ни единой эмоции, но меня узнали!

Как только я перешагнула порог, двое парней, одетых в ужасно модные и яркие спортивные костюмы, встали передо мной, как листья перед травой. Оба разглядывали мою персону с непонятным выражением на физиономиях, вроде бы видели перед собой нечто невероятное.

— Вы и есть Вера? — спросил один.

— А вы кого ждали? — удивилась я. — Гаутаму Ботхисатву?

Парни переглянулись, словно точно не знали — заскочит ли Будда на чай или продинамит их.

— Вы проходите! — наконец, созрел один из них. — Вас Владимир Александрович ждет. Только нам обыскать надо вас и вашу сумку.

— Ладно, обыскивайте. Мне раздеться?

Второй парень еле заметно облизнулся, но стражи держались твердо:

— Нет, только сумку и карманы покажите!

Я показала, исключая карман на колене, выглядевший скорее как декоративное украшение.

Осмотр оказался весьма небрежным, а я поняла, что парни вели себя скорее уважительно, если такое можно предположить от данных людей в данной ситуации, но я ожидала другого — это ведь из-за меня перестреляли толпу братков! Затем меня проводили к шефу.

Добрый инвалид сидел в той же самой комнате, и в том же самом кресле, что и в первый раз, а при моем появлении поднял седую голову.

— Надо же! — сказал он насмешливо. — Сама пришла! Хочешь отдать мне бриллиант?

— Хочу, — просто ответила я.

— Не кипяти пиво, девочка!

— Володя, я отдам вам «Безымянного», если вы поможете мне вернуть моего сына.

Он холодно усмехнулся:

— А моего сына кто вернет?

— Вы, наверное, мне не поверите, Володя, но я бы с удовольствием его вернула. Если бы могла.

Взгляд отца Саши стал немного человечнее. О тепле или слезах говорить было еще рано, но вот немного грусти уловить удалось.

— Так это правда? — спросил он.

— Вы о чем?

— О том, что мне тут ребята напели, — я по-прежнему не понимала и, видя это, он иронично объяснил: — ходят легенды о безумной страсти между сыном вора в законе и бриллиантовой наследницей!

— О чем?

Но, кажется, надо послушать до конца.

— Ребята считают, что у вас была любовь. Саша увидел тебя и загорелся, он предложил тебе бежать. Ты согласилась, потому что он понравился тебе. Вы убежали, но вас настигли легавые. Саша хотел защитить тебя и погиб.

Излагая либретто, Володя наблюдал за мной. Я опустила глаза. А вот я слышала, что многие представители криминального мира очень сентиментальны, так как психика преступника нуждается в отдыхе от своей собственной жестокости. Желая расслабиться, они пускают скупую киллерскую слезу над трогательной блатной балладой о несчастной любви дочери первого спикера городской Думы и сына злостного рецидивиста. Неужели и на человека со змеиными глазами эти выдумки оказали смягчающее влияние? Если так, то надо подтвердить всю эту чушь и постараться обернуть ее себе на пользу.

Мои слова прозвучали как признание:

— Саша был хорошим парнем… Мы надеялись найти моего сына и… уехать отсюда.

— Так, — казалось, инвалид был удовлетворен этим заявлением. Но не совсем: — а ОМОН откуда взялся? Скажешь, не ты их вызвала?

— Их мой муж вызвал, — спокойно соврала я. — Я позвонила ему из Анапы, и он сообщил в милицию, когда и по какой дороге мы поедем. А тут и ваши подоспели. Я бы хотела, чтобы все было иначе.

Володя продолжал пристально рассматривать меня, но его взгляд уже не казался таким страшным. Мой крепкий коктейль из правды и лжи возымел свое усыпляющее действие. То есть, это я в тот момент так решила.

— Ладно, я помогу тебе в память о сыне, — согласился Вавилов милостиво и сокрушенно добавил: — все пользуются моей добротой! Я из-за тебя стольких сынков потерял! А менты тут вертелись, щупали меня, щупали! А чего меня щупать? Я чист как снег! Мехами торгую, а о камешках ничего не знаю, и знать не хочу! — бизнесмен вздохнул и добавил довольно неприветливо: — ладно, чего хочешь? Только в память о Саньке тебя выслушаю!

Он делал вид, будто забыл о бриллианте.

Я рассказала, чего хочу. Инвалид лишь усмехнулся в ответ.

— Только, милашка, «Безымянного» ты мне сейчас давай! И не вздумай возражать, так или иначе, но ты в моих руках. Я не боюсь, что ты меня надуешь, просто хочу получить свое поскорее. Мне, между прочим, тоже отсюда сматываться пора! Делишки, вот, держат…

— Какие у вас еще делишки тут? — спросила я, желая немного потянуть время. Я еще не решалась отдать «Безымянного» сразу, до встречи с сыном.

— Как это, какие? — сердито переспросил Володя. — Два моих парня лежат в больнице, под присмотром легавых. Скоро они очухаются и начнут давать показания, а мне это не надо. Сама понимаешь, проблема!

— Вы их убьете?

В змеиных глазах отразилось самое желтое презрение. Тогда я решила отдать ему бриллиант прямо сейчас, а иначе придется встречаться с этой гадиной снова, что вредно для кармы.

Нагнувшись к карману на подоле, я расстегнула молнию и сунула руку в просторную полость. Потом распрямилась и протянула Володе столь милый его сердцу бриллиант на раскрытой ладони.

Не знаю, как смотрел двадцать пять лет назад этот человек на своего новорожденного сына Сашу, но «Безымянный» вызвал потрясающие перемены на его смурном старом лице: оно расцвело улыбкой, глаза наполнились искренними слезами. Я отвернулась, чтобы не видеть этой картины.

В машине, где компании составляли мне трое сынков с неприятными, нагловатыми рожами, я еще раз подумала и решила, что поступаю правильно. Что мне надо? Мне нужен только Илья. Самой мне не удастся забрать его из лап бывшего мужа и подруги. Тут нужна мужская поддержка. Я обратилась к бандитам лишь потому, что не могу пойти в милицию и рассказать о новом повороте сюжета. А не могу — потому, что не хочу собственными руками сажать в тюрьму Артема Сергеевича Бескровного, предателя и мошенника. Пусть его выдают сообщники или просто вычисляют милицейские следователи, но я не буду этого делать. Не могу, не заставляйте меня!

Попутно хочу напомнить о своей нелюбви к алмазам — вот и выходит, что все справедливо! Каждый получит то, что хочет.

Я постучала в металлические ворота, через минуту мне открыла та самая миловидная женщина, которая недавно уходила в сторону магазина. Она удивленно уставилась на меня. Я молча отступила назад, и мои подручные быстро вошли во двор. Шагнув за ними, вошла следом и сразу же увидела Илью. Он стоял возле качелей в углу большого двора и, открыв рот, пялился на людей с пистолетами. В тот же момент появились охранники, но они опоздали: один из бандитов уже держал женщину за горло, приставив к ее горлу нож.

Начался обмен угрозами, но я уже забыла обо всем. Сгребла, схватила, прижала Илюху и потащила прочь. Все неважно, все не имеет никакого смысла! Главное, вот Илья и он жив и вполне здоров! Мое отступление прикрывали бандиты.

— Мам, а это кто?

— Да так, неважно! — я рассматривала веснушки у него на носу и боялась проснуться.

Мы уже сидели в «БМВ» и двигались в сторону города. Охрана провожала нас угрозами, но стрелять они не могли, опасаясь попасть в ребенка.

— Они бандиты? — с восторгом спросил сын. — Они настоящие бандиты?

— Кажется, да. Это неважно!

У Ильи оказалось еще примерно море вопросов, у меня — тоже. Но я успела спросить только об Алексее и Кристине. Оказалось, что они приезжали на дачу регулярно, но надолго не оставались. А уже почти неделю их нет. А Олеся заболела свинкой, держат в отдельной комнате в карантине. Ольга Михайловна добрая, но выходить с дачи Илье и Олесе теперь не разрешает. Так что в войнушку не погоняешь! Папа не сказал, куда уехал.

Тут сынок переключился на братков, решив воспользоваться уникальным шансом вытрясти из парней все секреты их немудреной профессии, братки даже слегка смутились от его настырных вопросов. Именно в этот момент у одного из них зазвонил телефон.

Я даже не слышала о чем шла речь. Мои руки обнимали хрупкие плечики Ильи, и я совсем расслабилась. Теперь все будет хорошо! Сейчас мы приедем домой, то есть, в квартиру Андрея. Надо немного отдохнуть! Потом я свяжусь с Леонидом Ильичом, займу у него денег и расскажу все, что знаю. А потом мы с Ильей сядем на рейсовый автобус в любую сторону и уедем. Там мы снимем жилье, я устроюсь на работу. Леониду Ильичу я поручу продать квартиру брата, поэтому вскоре появятся и деньги. Ничего, прорвемся!

— Вера, Владимир Александрович просил вас заехать к нему еще разок.

Эта фраза вывела меня из состояния мечтательного парения.

— Нет, мы не поедем, — возразила я.

— Поедете! — усмехнулся браток.

Выражение его лица копировало типичное выражение его шефа — холодное и с оттенком презрения.

Глава 32. Поддельные камни, настоящая любовь

В комнату Володи я зашла, предчувствуя самое настоящее несчастье и вцепившись судорожными пальцами в Илюшкино плечо. Уже на пороге встретилась глазами с холодным змеиным взглядом.

— Ты чего пиво кипятишь?! — произнес Вавилов, обнажая в злобной ухмылке свои острые клыки убежденного хищника. — Ты меня за лоха держишь, милашка? Знаешь, что с твоим пацаном будет? Слава, Дима, встряхните ее!

Работники ножа и топора ухватили меня за руки и насильно оторвали от Ильи. Он немного испугался, это я заметила по движению его ресниц, но вида не подал, а бросился отдирать от меня одного из парней, сердито выкрикивая:

— Отпусти мою маму, козел! Отпусти!

По знаку хозяина Илью взял за шиворот третий бандит.

— Илья, пока не надо меня спасать, — спокойно сказала я сыну. Больше всего на свете боюсь паники, а если Димы-Славы сделают больно Илье — начну паниковать, и тогда мы точно отсюда не выберемся. — В чем дело? — Я обратилась к Володе, изо всех сил пытаясь выглядеть строго и достойно.

Такой тон мне продиктовал инстинкт самосохранения: не надо показывать свою слабость — слабейшего порвут быстрее.

Инвалидная коляска заплясала на месте.

— Ты не знаешь? — злобно поинтересовался Володя. — Сука, подделку мне впарила и думает, что я не допру! Ну, курва, ты сейчас пожалеешь, что сама родилась и ублюдка своего выродила!

— Эй, потише! — сказала я, продолжая хорохориться из последних сил. — Что значит «подделка»?

— Это, — бандит показывал мне «Безымянного», держа его двумя пальцами как тухлую сливу, — циркон! Труха и больше ничего! Я не кретин, милашка, так что сейчас ты сдохнешь… Дима, давай!

Оплеуха налетела откуда-то сверху, я не поняла, как этот Дима ударил меня. Только слизнула кровь с разбитой губы, чтобы ее не увидел Илья. Но он увидел.

— Прекратите! — закричал мальчик.

Я улыбнулась ему.

— Илюша, все в порядке!

Слава хохотнул над моим ухом, и я получила еще. Это был удар под ребра слева, снизу. От боли я вскрикнула и расплакалась, сразу разучившись дышать. Но не забыла, что сын смотрит на меня. Я глубоко вздохнула, сморгнула слезу, расслабилась, стараясь не думать о боли, и снова улыбнулась Илье. Сказала Вавилову:

— Хватит! Нельзя бить мать на глазах у ребенка. Отпустите его и тогда делайте что хотите. Клянусь, что понятия не имела, что это подделка!

Володя развернул инвалидное кресло и поехал прочь от меня к столу, на котором стояла початая бутылка водки. Там он собственноручно налил дозу и запрокинул ее в рот.

— Мам, а какие бриллианты? — Илюшка никогда не умел молчать, когда разговаривают взрослые.

— Обычные бриллианты, Илюша. Ничего интересного.

— А нас убьют?

— Нет.

— Пока нет! — поправил меня инвалид, подъезжая ко мне. — Сейчас ты, милашка, поедешь и привезешь мне настоящего «Безымянного», а пацан пока у меня побудет.

— Володя, у меня нет бриллиантов… Лучше меня оставь у себя, а Илья пусть поедет к моему отчиму… Но у нас ничего нет.

— Я от тебя уже такое слышал. Пацан здесь останется! — в тоне старика зазвенела сталь. — Иди отсюда и знай, что времени тебе три дня. И то в память о Саше. Сюда больше не приезжай. Жди моего звонка. Номера свои говори!

Я сказала.

— Уходи! — выжал из себя Володя. — Парни, встряхните ее на прощание.

Славик уже замахнулся, но я посмотрела ему в глаза и спокойно сказала:

— Не надо… — парень все же ударил меня по лицу, но не в пример слабее, чем в первый раз. Я вздрогнула и повернулась к сыну: — Илюша, все в порядке. Я вернусь за тобой. Все равно вернусь! А если они попытаются тебя обидеть — вырву им сердца и отдам собакам.

Парни заухмылялись, но мне удалось сохранить независимый вид и выйти из комнаты, не удостоив человека со змеиными глазами слов прощания.

На улице я смогла пройти только до угла. Там завернула и села прямо на бордюр. В районе одноэтажных домишек стояла нежная тишина, только пели птицы и где-то далеко лаяли псы. Совсем недавно моя жизнь тоже была тихой и обычной. Откуда мне было знать, что уже давно крутятся потайные колесики, сжимаются скрытые пружинки моей судьбы! Но вот, настал час икс, кто-то наверху дал отмашку, завизжали на асфальте шины, запахло горелым…

Что мне делать? Наверно, я пойду в милицию, играть в ковбоев больше нельзя! Только надо немного отдохнуть, собрать мысли. Я поеду в квартиру брата, потому что дома меня уже Артем поджидает, а мне с ним встречаться не хочется. Там, у брата, выпью чаю и приму душ.

До Андреевой квартиры можно было добраться пешком. Несмотря на боль в левом боку, я решила пройтись, чтобы успокоиться. Интересно, как я выгляжу? В сумке должна лежать пудреница… Ох, лучше бы ее не было! Увидев свои разбитые губы и присохшую к щеке кровь, я раскисла под чистую.

Господи, как же так получилось? Почему у Артема оказались подделка? Неужели папа оставил мне в наследство подделку? А ведь вполне вероятно! Допустим, он чувствовал, что его сердце пошаливает. Он знал, что его близкий личный друг Володя за «Безымянного» готов порешить и бывшую свою любовницу, а ныне жену отца — Валерию и ее сына. Пока папа оставался жив, бандит еще велся на переговоры, но после его смерти Володя преступит к делу выколачивания бриллианта из бедной вдовы. Тогда мой заботливый отец пишет завещание на Андрея и на меня, дурную, чтобы просто отвести беду от дома. Мы-то с братом ему кто? Бывшие дети! Да черт с нами, лишь бы Валерия и ее отпрыск не пострадали. К завещанию был приложен поддельный «Безымянный». Логично? Вполне, я считаю, вполне!

А что произошло после? Алеша узнал о наследстве, и они с Кристиной затеяли свою комбинацию. Где-то они продырявились — и о моем наследстве узнал Артем. Может, даже и сам догадался, послушав мои воспоминания о родителе, помешанного на углероде, и покопавшись немного в Интернете. А, может, Артем и сразу вошел в дол, но, в конце концов, не поладил с влюбленными. А знает ли он, что у него был не настоящий камень? И почему он бросил свою добычу у себя на столе? А если бы Аня увидела бриллиант?

Вот так, в думах, я и добрела до дома моего детства. А ведь я здесь с Артемом познакомилась!

По дороге я зашла в аптеку и купила анальгин, надеясь избавиться от боли. И как люди боксом занимаются или каратэ? Если Илюшка попросит разрешения пойти в секцию, я расскажу ему, как больно остаться битым, пусть подумает! Если увидимся, расскажу…

Я вошла в коридор, включила свет. Оказывается, уже поздно, девять вечера. В милицию пойду с утра. А, войдя в комнату, сразу и не поняла, что я вижу. В кресле, на фоне темнеющего окна, развалясь, сидел человек и молчал. От его молчания стало страшно.

Не отводя глаз от таинственной фигуры, потянулась к выключателю. Вспыхнула люстра. В кресле сидел Артем.

— Что ты тут делаешь? — спросила я, покачнувшись от слабости.

— Трамвая жду.

Как я забыла, что у него остался ключ от квартиры брата! Мне захотелось удрать отсюда, но я словно окаменела. Ноги приросли к полу и отказывались принимать понукающие сигналы из коры головного мозга.

— Вера, ты жуткая дурочка! — сказал Артем, разглядывая меня с явным неодобрением. Он лениво поднялся из кресла и направился ко мне. Я чувствовала слабость и дрожь. — Вот моя жена поступила бы умнее. Зачем ты утащила камень? Это был камень твоей глупости! — бывший любовник обошел меня вокруг, будто я была рождественской елкой, и остановился позади, заглядывая мне в лицо сбоку и почти нашептывая на ухо: — почему ты не слушаешь меня никогда? Почему не доверяешь? Сколько раз мне…

И в этот момент я ударила его локтем в живот! Он вскрикнул, скорчился, и я прыгнула в сторону, чтобы бежать в коридор. Но не рассчитала расстояния и, споткнувшись за ножку стула, полетела на пол. Через секунду Артем оказался сверху, держа мои руки плотно прижатыми к полу. Он тяжело дышал, пытаясь усмирить боль от моего удара. Меня тоже пронзило от левого бока к позвоночнику, но я уже немного привыкла к этому ощущению и поэтому пришла в себя первой.

— Если хочешь убить меня, то не болтай лишнего! — просипела я, задыхаясь под тяжестью его тела. Заметив это, он немного отстранился, давая мне продохнуть. Я продолжила: — И еще: пообещай мне, что сообщишь в милицию, что мой сын у бандитов…

Бескровный сокрушенно вздохнул:

— После такого напутствия мне даже жаль, что я не собираюсь тебя убивать! Но я за другим пришел!

— За камнем?

— Нет, затем, чтобы сказать тебе, что он поддельный.

— Но я уже знаю! И слезь с меня, мне тяжело!

— Дай мне ключи, я не хочу, чтобы ты убежала!

Я протянула ему связку, он сунул ее в карман, кряхтя, поднялся и помог встать мне. Увидев мое лицо вблизи, с шутовским драматизмом поинтересовался:

— Что еще с тобой случилось? Почему губы разбиты?

— Это бандиты. Я решила отдать им камни, чтобы они помогли мне заполучить Илюшку. Просто побоялась идти на вашу дачу одна — там была вооруженная охрана, а мне с ней не справиться!

— Да что ты?! — иронично воскликнул Артем, приложив ладонь к области желудка. — Не справиться!

Я села на диван, невольно улыбнувшись его шутке. Бескровный со стоном опустился в кресло. Мне показалось, что вернулись старые добрые времена.

— И что дальше? — любопытствовал собеседник.

— Дальше я забрала Илюшку, а Володя разобрался, что камень фальшивый. Бывают камни глупости фальшивыми? Это риторический вопрос. Практические вопросы в другом: где мне взять настоящий алмаз за три дня? И есть ли он в природе? И если есть, то где?

Бескровный подумал немного и спросил с легким уважением, которое я не преминула для себя заметить:

— Так я не понял… дети были на нашей даче, а не в Швейцарии? А как ты догадалась?

— Долго объяснять, — я подумала, что неплохо бы заварить чай. — По цвету глины на обуви, и еще Кристина как-то давно сказала, что ваша прислуга, Ольга Николаевна, уехала к своим внукам, а кухарка Аня несколько раз говорила, что это Кристя ее куда-то услала. Словом, милый Ватсон, немного дедукции… Пойдем, чай приготовим?

Скрипя, как столетняя старуха, я подняла свои битые кости с дивана.

Артем тоже встал и подошел ко мне. Я невольно встретилась с ним глазами и увидела в них несвойственное ему выражение нежности.

— Я должен объясниться с тобой, — сказал он. — Насколько я понял, ты решила, что я украл твой бриллиант?

— Что-то в этом роде, — согласилась я, чувствуя как начинает дрожать все мое тело от одного этого взгляда. — Соври что-нибудь, я поверю — невозможно думать о тебе, как о воре.

— Правильно. Потому что эти камешек, что ты утянула, был сделан по образцу и подобию настоящего для выкупа одной дурочки из лап бандитов. Они же не сразу поняли, что камень фальшивый?

— Нет, не сразу… Так ты хотел спасти меня? А я-то подумала, что ты с ними заодно! — услышав это, Бескровный повертел пальцем у виска. — А как ты сделал копию? Ты видел настоящий?

— Это целая эпопея! — кривовато усмехнулся он, опуская глаза. — Пойдем уж, выпьем чаю и я расскажу тебе повесть о настоящей мужской дружбе.

Чай на кухне нашелся крепкий, индийский, подстать услышанной мною истории.

— Как только я узнал, что тебя похитили, я понял: бандитам нужно твое наследство. Я позвонил Алексею и спросил у него, что требуют бандиты. Он рассказал о бриллианте в сто каратов. Муженек твой изображал полную растерянность. Я решил, что с ним каши не сваришь, и стал разыскивать того самого бывшего сокурсника, что стал журналистом. Он был единственным человеком, которого я знал в тех краях. В Интернете я раздобыл адреса всех редакций города Якутска, но ни в одной из них мой приятель не работал. Зато одна барышня припомнила его и сообщила номер его телефона. Оказывается, и это чудо, у Паши с этой дамой некогда случился роман. Словом, мне повезло. Я дозвонился Пашке Карелову и все рассказал ему. Ну, почти все. И тогда Паша взялся мне помочь. Он предупредил, что это будет не дешево. Так и оказалось! Пашка поехал на обогатительную фабрику твоего отца, навел справки и разыскал человечка, мастера, который нам был нужен. Мастер тот, конечно, видел уникальный бриллиант, он уже давненько с отцом твоим работал, консультировал его по поводу огранки супер-алмаза. За кругленькую сумму мастер согласился сделать копию. На все это ушла целая неделя и целое состояние, — горестно вздохнул мой спаситель, — и поэтому я опоздал. Когда ты позвонила из Анапы — фальшивка еще находилась в пути.

— Почему же ты мне это сразу не рассказал?

Артем поднял левую бровь:

— А ты помнишь, как мы встретились? Ты же в яме сидела! У тебя была просто куча новостей. Потом мы поехали к моей жене, а я не хотел, чтобы она узнала, как я для тебя стараюсь! Мы же тогда отношения восстановили.

Он иронизировал над собой, а глаза у него были грустные. Я спросила:

— Ты тоскуешь по Кристине? Ты поэтому так холодно со мной в больнице говорил?

— Не хотел тебя обидеть… — Артем снова улыбнулся столь любимой для меня улыбкой, когда левый уголок губ приподымался, а правый оставался на месте.

Мне захотелось поцеловать эту улыбку, если так можно выразится. Тем более, что объяснения его мне очень понравились. Мне так хотелось, чтобы это было правдой!

Бескровный отпив глоток чаю, продолжил:

— В больнице я чувствовал себя препаршиво. Предательство Кристины меня просто убило. Теперь я остался и без жены, и без средств к существованию — вся жизнь полетела коту под хвост! Обидно признавать, но Кристина имела для меня огромное значение, я на самом деле долго любил ее и был с ней счастлив. И ты не ошиблась, когда говорила, что я очень изменился за эти годы. Я изменился ради жены. Никогда и ничего в жизни я не хотел так, как хотел ее! — это признание он мог бы оставить себе. Я почувствовала укол ревности и нахмурилась, но Артем уже разогнался откровенничать, и я дослушала его, перемучавшись и изозлившись донельзя. — Потом, когда уже понимал, что ей только деньги мои нужны, что ничего общего нет у нас, что она лишь о себе печется — даже тогда я испытывал огромное наслаждение от мысли, что эта шикарная избалованная кошка — моя! Мне нравилось, как пялились на нее мужики, как она давала понять, что весьма обеспечена и благополучна в жизни, что ее мужчина сделал для нее все! Это особое чувство, чувство победителя. Но со временем острота этого наслаждения терялась… Я все чаще думал о прошлом и будущем, вспоминал, чего хотел до встречи с Кристиной, как представлял свою жизнь и видел, что свернул со своего пути. Да, я сумел, я заработал деньги, но теперь они сжирали все мое время, всего меня. Для того чтобы денег было много, приходилось много работать и думать только о деньгах. И я работал, и думал о них. Вот и получилось, что больше не о чем думать! И что взамен? Рога от женщины, которая тоже думает только о деньгах. Дурь, какая-то! Жизнь потеряла смысл.

— И чего же ты теперь хочешь? — мрачно поинтересовалась я.

— В самый раз пришлось бы, если бы кто-то вдруг подумал обо мне! — признался он, глядя вглубь чашки с чаем.

— А я всегда думала только о тебе…

Он поднял глаза. Удивительно, небывало, но выглядел Бескровный смущенным и потерянным. Его обычное чванство растворилось в чае.

— И еще ты удивительная женщина! — я почувствовала, что краснею как девчонка, а он продолжал вгонять меня в краску: — мне нравится, что ты любишь только один раз и не хочешь причинять боль близким. Мне нравится, что ты радуешься цветам и отказываешься от бриллиантов.

— Да, со мной тебе удастся сэкономить! — прервала я его излияния.

— И это будет кстати, — подхватил он, веселясь неизвестно отчего. — Потому что я разорен, что называется, дотла!

— А что случилось?

— Господи! Ну, чего не понятно? Это из-за фальшивки. Я занял приличную сумму денег, а фирма моя и так не процветала. Так что я продал дело, отряхнул пыль с рук и превратился из купца в нищего философа.

— И все зря…

Глава 33. Миссия выполнима

В ту ночь мы просидели на кухне почти до утра. Артем устроился рядом со мной на узеньком диванчике, мы зажгли свечу. Говорили о многом, но каждый раз возвращались только к одному вопросу — как вызволить Илью? Но даже когда план созрел, мое беспокойство не исчезло. Естественно, любимый принялся утешать думавшую о нем женщину, нормальным мужским способом. Он прошептал что-то ласковое, я прижалась к нему. Мы переместились в постель, но позже снова пришли мысли об Илье и, оставив спящего Артема, я ушла на кухню. Когда рассвет заглянул в окно, я уже спала на диванчике, видя во сне смеющегося сына.

Бескровный позвонил в калитку своей дачи. Открыла нам все та же Ольга Николаевна, а за ее спиной стоял уже знакомый мне охранник. Увидев работодателя, женщина приветливо поздоровалась и в тот же миг увидела меня.

— Что она тут делает? — закричала Ольга Николаевна. — Вчера ее бандиты чуть не убили меня!

— Успокойтесь, — велел ей Артем сухо и прошел во двор. — Слава Богу, вы живы.

Я последовала за ним. Охранник стоял в растерянности.

— Где Кристина? — спросил Бескровный.

— А ее здесь нет, — заявила женщина.

Увидев ее вблизи, я подумала, что в молодости она была просто красавицей, да и сейчас выглядела прекрасно: здоровый цвет лица, яркие карие глаза, густые светлые волосы. Одета она была в широкие черные брюки и кокетливую блузочку. Одежда не скрывала ее отлично сохранившиеся формы. Тем не менее, Ольга Николаевна мне не понравилась.

— Зря вы приехали! — престарелая красавица оказалась стойким солдатиком. — У Олеси свинка, она больна, ей покой нужен. А тут вчера эта ваша, — она указала на меня пальцем, — целую орду привела, больного ребенка до слез довели!

— А вы бы помолчали минутку, — посоветовала ей я. — Милиция пока еще о вас ничего не знает, но если узнает, то мало вам не покажется!

Ольга Николаевна уставилась на меня глазами фарфоровой кошки:

— Чего ты угрожаешь, шмара!

— Язык придержите, — посоветовал ей Артем, неприятно прищурившись.

— Я вам еще не угрожаю, — мой тон был вполне дипломатичным. — Я вам предлагаю хорошенько подумать: стоит ли в вашем преклонном возрасте садиться на скамью подсудимых? Ведь вы — соучастница попытки убийства и исполнитель похищения малолетних!

Юридически рассуждая, это был наглый и безграмотный блеф, но милейшая дама немного поддалась. Это было заметно по тому, как судорожно сжались ее руки.

— Чего ты меня пугаешь? Ничего такого я не делала!

Артем решил дожать ситуацию:

— Делали, Ольга Николаевна, еще как делали! С полной самоотдачей. Но в нашей с Верой Михайловной воле помочь вам избежать тюремного срока. Так что, давайте, рассказывайте, как вы с Кристиной общаетесь!

Слово хозяина в сознании красавицы имело безусловный вес. Она помялась немного и сказала уже совсем другим тоном:

— Так я не знаю… Хозяйка звонит мне сама на мобильник, а где она — я не в курсе.

Бескровный прошел в дом, одарив Ольгу Николаевну подозрительным взглядом. Я шла за ним, как привязанная. У Ольги Николаевны не осталось иного выбора, кроме как идти за нами.

— Когда Кристина звонить будет? — спросил Артем, располагаясь в просторной комнате на первом этаже. Всего этажей было два, наверх вела добротная деревянная лестница. Вошел охранник, остановился у порога.

— Сегодня, к обеду, — живо ответила Ольга Николаевна.

Она тоже села в кресло. Я выглянула в окно, потом прошлась по комнате. На столе лежала книга. «Двадцать тысяч лье под водой»! Книга Ильи. Картинка поплыла у меня перед глазами…

— С кем-нибудь еще в Гродине она созванивается?

— Точно не знаю… Но, наверное, нет. Она и сюда после отъезда только один раз звонила, этот второй будет. Мы договорились, что как только Олесенька поправится, я отвезу ее в Москву. А там ее уже хозяйка встретит.

— Про то, что я жив, знает?

— А почему вы должны были умереть?

— Потому что она меня убила, — веско ответил Артем. Ольга Николаевна ахнула, а он спросил не по теме: — Олеся в спальне? Я к ней схожу.

Артем направился к лестнице. Я сглотнула комок в горле и повернулась к прислуге Кристины. Убью ее при попытке к бегству!

— Так Илюша ваш сын? — вкрадчиво спросила Ольга Николаевна, явно пытаясь наладить контакт. — Очень хороший мальчик! Балованный только. Вы ему спуску не давайте! Я вот…

— Заткнись! — велела я довольно грубо. — Имей в виду, старая перечница, если ты не сделаешь так, как мы тебе скажем, я уничтожу твою семью до седьмого колена!

— Да что вы так злитесь? — возмутилась дама. — Мужа хозяйки получили, все его денежки теперь ваши будут, ребенка своего забрали! Мало вам? Хотите еще саму Кристину уничтожить? Да дайте вы ей пожить, стерва вы такая!

Мне не хотелось говорить с ней совершенно! Она — хорошая прислуга, оберегающая интересы своей хозяйки. И злость уже отступила… Тем не менее, я сказала, чтобы избежать недоразумений в будущем:

— Мой сын в большой опасности, чтобы его спасти, я должна знать, где Кристина вместе с моим мужем и украденным у меня бриллиантом. Артем Сергеевич теперь разорен, а наши с ним отношения вас не касаются.

Ольга Николаевна молча отвернулась. Пусть переваривает!

— Вера! — Артем звал меня со второго этажа, — иди сюда и приведи нашу няню!

В одной из маленьких спален второго этажа я увидела Олесю — она сидела на коленях Бескровного, круглолицая крупная девочка с серыми ясными глазами и каштановыми толстенькими косичками. Личико и шею девочки покрывал зеленый горох. Зная теперь, что Олеся — дочь Алексея, я невольно пригляделась к ее лицу, ища в нем черты своего мужа. Что-то неуловимое, безусловно, присутствовало.

— Кролик, — ласково сказал Бескровный дочери, — со мной приехала Вера, мама Илюши. Помнишь ее?

— Здрасьте, — тихо поздоровалась девочка.

Она выглядела немного вялой, хоть и не слишком больной.

Я посмотрела на руки Артема, прижимавшего к себе ребенка. Он так нежно и горделиво обнимал Олесю, что я поклялась себе: от меня Бескровный не узнает правды о происхождении этого ребенка!

— Вера, Олеся нам поможет, правда, Кролик? — Олеся кивнула и положила голову на плечо Артема. Он погладил ее по волосам. — Ты же не хочешь, чтобы с Илюшей случилось несчастье!

— Олеся, — вступила в разговор я, — а папа Ильи сюда приезжал?

— Да, — ответила девочка. И добавила с детской неосмысленной жестокостью: — мама сказала, что дядя Алеша и есть мой настоящий папа. И сказала, что если я буду называть дядю Алешу папой, она привезет мне из Швейцарии платье!

Бескровный изменился в лице. Его пальцы судорожно сжали девочку, она заерзала у него на коленях, пытаясь освободиться от этих пальцев. Увидев перекошенное лицо Артема, я поняла, что сейчас умерли последние, самые живучие иллюзии мужа Кристины.

— А ты как думаешь, кто твой папа? — вырвалось у меня.

— Он! — Олеся еще теснее прижалась к груди Бескровного.

— Правильно, — похвалила я. — Твой папа тот, кто был с тобой всю твою жизнь. Он растил тебя, всегда любил, и будет любить вечно.

Почувствовав на себе пристальный взгляд, я обернулась и увидела, что Ольга Михайловна в упор рассматривает меня. Я хотела спросить, что такого особенного она видит на моей спине, но тут раздался писк мобильного телефона. Пожилая красавица достала из кармана брюк аппаратик, но я выхватила его у нее из рук.

— Надо ответить! — возмутилась Ольга Николаевна.

— Успеем! — строго сказала я, держа дребезжащий телефон перед собой. — Сначала инструктаж! Вы скажете, что видели по телевизору новости и там показали, сюжет о пожаре. Вы услышали фамилию своего хозяина и теперь волнуетесь, по поводу случившегося. В передаче сказали, что он и женщина, которая была с ним, погибли в огне. Причиной пожара считают несчастный случай. Все ясно?

Мобильник смолк на несколько мгновений, но потом затилинькал снова. Дама протянула к нему руку, я задержалась с передачей аппарата, глядя на Артема. Он добавил:

— Скажете, что Олеся хочет поговорить с ней и передадите трубку!

Теперь телефон перекочевал в руки Ольги Николаевны.

— Алло! Слушаю вас! — сказала она в трубку.

Люди из прежних времен не умеют экономить эфирное время. Они даже здороваются по полчаса! В той же размеренной манере дама информировала свою собеседницу о состоянии здоровья Олеси. Потом выслушала распоряжения по поводу лечения, а потом, несколько фальшивя и поглядывая на меня, передала сюжет мифической передачи про пожар. После этого передала трубку ребенку.

Не знаю, кем девочка собиралась стать в будущем, все они сейчас хотят быть топ-моделями или ведущими «Муз-ТВ», но будь моя воля, я бы отправила Олесю учиться на шпионку! Маленький спектакль ангелочек разыграл как по нотам. Олеся лишь поглядывала на отца, ожидая его кивка, а когда он кивал — продолжала петь мамочке про то, как она скучает:

— Мам, а когда ты заберешь меня?.. А где мы будем жить?.. В отеле?.. Ух, ты! Здорово!.. А как он называется?.. «Корона»? Ух ты!.. А дядя Алеша с тобой?.. Буду называть его папой, мамочка!.. А вы, в каком городе?.. А он красивый? Здорово!

Одним словом, нужная дезинформация оказалась внедрена, а нужная информация — извлечена. Оставалось самое трудное.

Уже в машине, когда мы отъезжали от дачи Бескровных, Артем прошипел сквозь зубы:

— Называть дядю Алешу папой! Вот же сука!

Глава 34. Внезапное желание… убить

За всю мою жизнь я никогда раньше за границу не ездила. Всегда мечтала путешествовать, но всегда не хватало средств. Сначала мне казалось, что это лишь этап в жизни такой невыездной, но потом стала осознавать, что у меня вся жизнь невыездная. Пришлось смириться с таким положением дел, раз уж ничего изменить я не могла. Только иногда ночью, если не могла заснуть, представляла себе, что гуляю по Парижу.

Однако ни в каких мечтах и снах я не видела такого, что происходило на самом деле. Перед самым отъездом я сказала Артему:

— Подумай хорошенько, во что я тебя втягиваю! Задуманное нами будет выглядеть весьма сомнительно в глазах полиции государства Швейцария. Если мы попадемся — мало не будет. Не знаю точно, что нам грозит, но грозит! Это несомненно. Да и по российским законам мы не везде правы, ведь это шантаж и еще что-то. Кроме того, будет довольно трудно предпринимать какие-то шаги в чужой стране, не зная обычаев и порядков. У меня, как выяснилось, других путей уже нет, но тебе это зачем?

Артем улыбнулся в сторону и снова назвал меня дурочкой. Он все время называет меня дурочкой, даже надоело!

Первая трудность возникла при попытке получить для меня загранпаспорт. Мы забыли, что Кристина уже получила таковой на мой российский паспорт, украденный у меня вместе с кошельком еще в отпуск на море. Бескровный даже решил ехать один, но потом посидел в Интернете и часов через пять обнаружил там некий интересный украинский сайт. Я просто потеряла дар речи, увидев, что предлагали создатели этого портала: всего за триста баксов можно заполучить фальшивый паспорт вполне приемлемого качества на любое имя. Через три дня документы были у нас на руках. Их передали с проводником железнодорожного состава.

Это был риск, но одним риском больше — одним меньше, какое это уже имело значение?

Самое главное, что мне удалось уговорить доброго инвалида дать мне еще времени на осуществление моих планов. Разговор с бизнесменом-рецидивистом состоялся неприятный. Он вызвал меня в свой современный офис на последнем этаже гродинского делового центра «Меркурий», где изображал легальную деятельность по заготовлению рогов и копыт. Не знаю, зачем ему это понадобилось. Наверное, он выследил второго зайца и рванул за ним, не выпуская из виду и меня. В офисе посетителей встречали все те же парни, но теперь облаченные в деловые костюмы и с приглаженными волосами. На носу Славы даже сидели очки в тонкой интеллигентской оправе! Я нервно хихикнула.

Навстречу мне выкатился Володя. Он пожаловался на неудобства, связанные лично для него с работой в высотке и спросил, не знаю ли я кого-нибудь, кто сдает офис внаем на первом этаже? Дополнительная проблема заключалась в предстоящем ремонте здания. Сейчас хозяева бизнес-центра начнут менять окна, а чуть позже займутся и самими помещениями. И это доставит арендаторам новые хлопоты.

Все эти разговоры имели цель воздействовать на меня методом психической атаки — пусть, дескать, у нее в голове вертится настойчивый вопрос: почему никто не говорит о самом важном? Сначала я попалась на эту удочку, но потом разгадала план и успокоилась. Заметив, что я не завожу разговор на тему бриллиантов, добряк заговорил об этом сам. Он спросил меня, привезла ли я то, что должна была привезти? Я ответила отрицательно и попросила еще времени. Пытаясь вызвать в его сердце хоть какой-то отклик, вкратце рассказала ему ситуацию. Вавилов не поверил ни единому моему слову и только его явное, неоспоримое преимущество и дикая страсть к бриллиантам помогли мне завершить переговоры со счетом в свою пользу. Бизнесмен с большой дороги знал, что я нахожусь в безвыходной ситуации и никуда от него не денусь. Напоследок он повторил предупреждение о милиции.

— Не подумай, что я очень их боюсь, — сказал инвалид, продвигая свое кресло к выходу и намекая тем самым, что тема моего визита исчерпана. — Просто мне есть что терять! И тебе тоже есть что терять. Понимаешь, о ком я говорю?

Выйдя из его офиса, я снова плакала. Он не боится, а я боюсь! Боюсь за сына, за Артема, за себя! Боюсь ехать за границу с поддельными документами, боюсь встречаться с Алексеем, боюсь, что все сорвется, боюсь, боюсь, боюсь!

Всю дорогу до аэропорта я тряслась как заяц, при посадке глотала таблетки валерьянки, а в самолете выпила бокал вина и заснула. Это подействовала смесь алкоголя и валерианы. Казалось бы, тут и успокоиться можно было, но когда Артем разбудил меня, я сразу вспомнила все что происходит и все мрачные перспективы этой аферы, и тихо заскулила от ужаса. Таможенного контроля я боялась панически! А ведь еще придется перевозить алмаз из-за границы в Россию контрабандой.

Таможенник бегло просмотрел мой паспорт и спокойно отдал его в мои дрожащие руки. И это все? Впрочем, выглядели мы с моим спутником очень обыкновенно, ничем не выделяясь из группы пассажиров нашего самолета. Но, с другой стороны, всякие аферисты и должны так выглядеть!

— Вера, ты держалась молодцом! — сказал Артем и поцеловал меня в нос. — Честно признаться, думал, что ты в обморок рухнешь, а ты только мужественно стучала зубами! Просто прелесть!

— Спасибо, — ответила я, согретая столь редкой и почти искренней похвалой. — Только без тебя я бы не просто в обморок грохнулась, а умерла на месте!

Мы поселились в том же самом районе Цюриха, где располагался отель «Корона», приют наших убийц. Почитав рекламный проспект этого заведения, Артем перевел мне, что «Корона» представляет собой семейный пансионат с отменной национальной кухней. Интересно, какие блюда у них тут считаются национальными? Парная оленина и пиво? Времени на разъяснение этого вопроса у нас не оказалось. Побросав свои вещи в уютном маленьком номере, мы побежали искать «Корону».

День склонился к вечеру, улицы освещались множеством огней. Красивые свободные и расслабленные люди ходили по булыжным мостовым старинного города, наслаждаясь душевным спокойствием и материальной стабильностью. Как это, жить совсем без забот? Какое чувство испытывают все эти люди, просыпаясь утром и зная, что новый день будет таким же безоблачным, как и прошедший? Зная, что можно позволить себе пройтись по всем этим небольшим, но очень дорогим магазинчикам с яркими соблазнительными витринами, выбрать подарки детям, небрежной рукой захватить вон ту серенькую маечку или вот эти розовые босоножки. Потом поужинать на веранде ресторанчика, выбрав только диетические блюда и погоняв ленивого гарсона за свежими булочками, кофе без кофеина и чистой салфеткой, потому что на этой — пятнышко!

В целом Швейцария показалась мне большой потемкинской деревней. В том смысле, что все это маленькое, аккуратное, чистенькое и традиционное не может быть настоящим. Я разгадала швейцарский секрет красоты: это все бутафория, созданная не столько для приезжих, сколько для своих! Поздно ночью, когда даже самые досужие туристы и самые трудолюбивые буржуа отправляются на боковую, иллюзия исчезает. Я точно знаю — только в те редкие минуты и часы становится видна правда и на затоптанные за день улицы выпархивают всякие крошки Сорти, выбегают разные гномы Альпен Голд с длинными бородами и начинают колдовать над чистотой…

— О чем мечтаешь? — перебил мои разоблачительные мысли Артем. — Смотри, это и есть «Корона».

Перед нами стоял дом в традиционном европейском стиле: белые стены, наискось пересеченные темными деревянными балками. Здание было всего-то двухэтажным, а выглядело солидно и презентабельно.

Я спросила:

— Что дальше?

— Обычное дело — слежка!

Мы уселись за столик уличного кафе на противоположной от «Короны» стороне. Артем выбрал такое место, откуда был отлично виден вход в семейный пансионат, но мы при этом оставались невидимыми.

— Насколько я знаю свою благоверную, — пробормотал Бескровный себе под нос, — сидеть вечером в номере она не будет. И, если они еще не ушли, у нас обязательно будет шанс полюбоваться на своих супругов. Кстати, Вера, а что ты чувствуешь к своему бывшему мужу?

— Внезапно вспыхнувшее желание, — сказала я. Насладившись недоверчивым изумлением бывшего фокусника, добавила: — желание убить его с особой жестокостью!

— Удачи тебе, детка! — пожелал Артем, вглядываясь в противоположную сторону улицы. — Можешь начинать прямо сейчас. Вон они, выдвигаются на променаж!

Я резко повернулась, чуть не сломав при этом свою бедную шею, и увидела двоих, причинивших мне одно огромное зло. Кристина спускалась по ступенькам отеля походкой настоящей богини, а Алеша… Никогда не думала, что тонкий лирик может выглядеть столь импозантно! Видимо, любовница взялась за гардероб Алексея — одежда сидела на нем великолепно. Теперь он выглядел спортсменом, атлетом, красавцем-мужчиной, а не толстоватым добродушным медведем, каким я знала его в годы нашего брака. Похоже, поэту удалось сбросить пару килограммов, да и лицо выглядело посвежевшим и счастливым.

Потом я посмотрела на Артема. Он разглядывал свою жену с тем же вниманием, с каким я рассматривала мужа.

— Ты запомнила, во что она одета? — спросил Артем, оборачиваясь ко мне. — Тогда, быстро в ближайший магазин!

Мы побежали по улице, пока не нашли витрину с тряпками. Пришло время и для меня использовать наше с Кристиной сходство. Выбрав подходящее, я переоделась и пошла в сторону «Короны». Артем снова вернулся в кафе. Он взял на себя обязанность предупредить меня по мобильнику в случае опасности.

Войдя в вестибюль, я направилась размеренной походкой, имитирующей способ передвижения бывшей подруги, к стойке администратора. Артем научил меня произносить несколько английских фраз, и сейчас я намеревалась испытать их эффективность на молодом мужчине за стойкой. Выученные слова должны были информировать этого европейского недотепу, что я хочу вернуться в свой номер, но забыла взять ключ у мужа.

Администратор нисколько не удивился, а просто протянул мне ключ с брелоком в форме короны и цифрой 8. Интересно, какой этаж? Первый или второй? Я двинулась наугад на первый и сразу же нашла комнату с цифрой 8. Открыла дверь, вошла, зажгла свет. Подошла к окну, из которого можно видеть кафе напротив. Артема я не разглядела, но на это и не было времени. Самое важное сейчас — разместить микрофон. Искать свое наследство в номере бесполезно — Алексей и Кристина ни за что бы не оставили ценность в номере, уходя развлекаться вечером.

На всякий случай я осмотрелась вокруг, подвигала ящиками комода, прошла в спальню, поискала там. Ничего! Единственной заслуживающей внимание находкой стал забытый мобильник. Принадлежал он Кристине или Алексею — сразу не разобрать. Обычный аппарат. Разглядев телефон внимательнее, я пришла к выводу — скорее всего он принадлежит Алексею, потому что Кристя выбрала бы себе игрушку помоднее. Недолго думая, я схватила телефон и набрала свой собственный номер. Подождала, пока мой аппаратик зазвонит, и выключила мобильник Алексея. Теперь у меня есть его номер. Кажется, все…

Выйдя из номера, заперла дверь на ключ и, не торопясь, вышла в вестибюль. Отдала ключ администратору, вышла из отеля, пересекла улицу, и только усевшись за столик Артема, почувствовала, как сильно стучит мое бедное сердце.

Весь следующий день мы просидели в машине перед «Короной». Стараясь не вызывать подозрений, Артем перегонял взятый напрокат «Фольксваген» с места на место, не выходя из зоны слышимости. Микрофон, который я прилепила к внутренней поверхности стола в первой комнате не слишком мощный. Это подслушивающее устройство Бескровный получил когда-то в подарок от своего приятеля, большого поклонника всяких шпионских штучек, а теперь притащил сюда.

Мы по очереди слушали разговоры сладкой парочки, ожидая хоть какое-то упоминание о бриллианте.

— Неужели они уже продали его? — сокрушалась я.

— Вряд ли, — утешал меня Артем. — Это не так просто! Думаю, что они просто ждут покупателя… Если бы у Кристины были деньги, а не камень, в «Короне» она бы не жила! Уже бы устроилась в роскошном отеле, где-нибудь в центре. А еще вернее — укатила бы на шикарный курорт. Нет, камни еще не проданы, вот только где они?

— В банке…

— Постой-ка, — Артем весь подобрался, вслушиваясь в разговор, зазвучавший в его наушниках. — Кристинка только что поговорила по телефону… С каким-то господином Зиберманом… Передает разговор Алексею… Ага! Зиберман согласен на поставленные условия и готов к заключению сделки… Так! Они идут в контору Зибермана!

— И что мы будем делать?

— Ловить миг удачи!

Мне показалось, что Артем относится к проблеме слишком легко. Что он теряет, в случае неудачи — практически ничего! Разве что меня, но насколько пугает его эта потеря? Вот я теряю сына. Лучше бы не вспоминать об этом. Но как же страшно, господи!

Глава 35. Естественное право Кристины

— Артем, чего ты ждешь! Они же продают камень! Еще немного и будет поздно!

Я теребила Бескровного за рукав, а он не отрываясь смотрел на стеклянную дверь маленького особнячка в классическом стиле, где размещался аукцион «Сизар». Для себя я перевела «сизар» как «Цезарь». Частные предприятия в Европе часто называют по фамилии владельца или основателя бизнеса, но фамилия Зиберман звучала не достаточно импозантно, поэтому и «Цезарь».

Наконец, фокусник достал свой мобильник и приставил к микрофону какой-то малюсенький аппаратик — голосовой модулятор, понижающий голос говорящего на тон. Он набрал раздобытый мною номер телефона Алексея и сказал несколько фраз на английском. Потом отключился.

— Что?

— Сама смотри!

Буквально через три минуты из дверей здания аукциона вышли наши дорогие друзья. Они бурно переговаривались. Похоже, что Кристина убеждает в чем-то поэта, а он сомневается.

— Я знаю свою жену! — с чувством глубокого удовлетворения прокомментировал Артем. — Как только я сказал, что конкурент господина Зибермана готов предложить господам русским цену в полтора раза большую — она утащила твоего супруга из лап хитрого еврея. К тому же, Кристина всю жизнь страдает тяжелой формой юдофобии, так что, сама виновата!

Прослушивая беседы в номере восемь отеля «Корона», мы уже знали, что камень находится в руках Кристины и Алексея. Они забрали их из банка, и теперь Артем планировал выманить наших супругов с «Безымянным» в удобное место, а там действовать по обстоятельствам. Знаю, план был слабоват, но мы спешили.

Все вышло иначе.

— Они свернули в ресторан, — заметила я, — слушай, может снова сходить в их номер, забрать жучка?

— Рано еще. Завтра заберем. Надо сначала послушать, что они говорить будут. Ведь Зиберман тоже не идиот и будет поднимать цену.

Весь вечер мы снова слушали беседы своих супругов. Кажется, Артем оказался прав — Кристина вцепилась в предложение «конкурента Зибермана» как фокстерьер в тапочку хозяйки. Алексей сначала пытался возразить, что Зиберман надежнее, это человек с репутацией и его предложение тоже весьма хорошо, но подруга визжала, что евреям верить нельзя.

Твоя проблема, девочка! Ограниченность никогда не приводит к хорошему!

Утром Артем позвонил нашим друзьям еще раз, чтобы назначить встречу в одном солидном ресторане. Естественно, для выхода в свет Кристине понадобилось новое платье, и она потащила Алексея по магазинам.

— Неужели она везде носит с собой бриллиант в сто каратов? — удивилась я.

— Думаю, да. Не бросать же его в номере.

Мы с Артемом снова засели в «Фольксвагене» под окнами «Короны». Он обеспокоено огляделся и сказал:

— Наверное, придется забирать «жучка» сейчас. Жаль, конечно, лучше бы послушать все до самого вечера… Но, боюсь, потом у нас не будет возможности.

— Что-то я боюсь…

— Проверь, чтобы твой мобильник работал! — предупредил Артем, — Я позвоню, если они вернутся слишком рано.

Дождавшись, когда наши друзья покинут отель, мы запомнили наряд Кристины, состоящий сегодня из светлых брюк и черного жакета. Мне, несмотря на дурные предчувствия, выпала карта повторить вчерашний маневр.

В номере я сразу нырнула под стол и отцепила «жучка». Все, можно идти! А что, если Леша и Кристя, все-таки, оставили камень в номере? Я покрутила головой, полазила по ящикам, отодвинула картину над кроватью, пошарила на туалетном столике. Надо же! А Кристина не слишком считается со здоровьем своего любовника! Вот спрей-лак для волос, а это — антиперсперант в баллончике с распылителем! Неужели она не боится, что у Алеши начнется приступ астмы? Впрочем, я же сама знаю — для Кристины прическа так же важна, как и здоровье возлюбленного, если не важнее!

Эй, Вера, ты что заботишься о своем муже? Усмехнувшись, вдруг услышала, как открывается входная дверь. Остановившись на пороге спальни, я с изумлением смотрела, как в номер входит Алексей. Почему же Артем не позвонил? Машинально хлопнув себя по карману, в котором обычно носила мобильник, нашла элементарное объяснение: я забыла свой телефон в брюках, которые сняла, когда переодевалась в Кристину!

У меня сдавило дыхание и учащенно забилось сердце. Поэт тоже замер в дверях. Мы смотрели друг на друга через комнату. Первым очнулся муж:

— Кристина?.. Вера?! Ты жива?

Он закрыл за собой дверь и двинулся прямо на меня. Походка чувственного лирика была осторожной, будто он боялся вспугнуть сидящую на дереве ворону.

— Так что же произошло? — говорил он, приближаясь ко мне, стоящей столбом и совершенно растерявшейся. — Ты осталась жива? Каким же образом? И где твой любовник? И он жив остался? Так это Бескровный изображал конкурента Зибермана! А я-то думаю, что за неожиданная щедрость? Кто этот таинственный миллионер?

Он был уже совсем близко, и стало заметно, как бледны его щеки, как сужены зрачки, как сжимаются огромные кулаки. Медленно я начинала понимать: пиит разозлен до предела только тем, что я снова жива и снова стою на его пути! Ведь он выстрадал свою любовь, живя со мной, и имеет полное право на счастье! Страх сковывал мне язык и тело. Правая рука супруга нырнула в карман брюк и вынырнула с маленьким револьвером типа бульдог.

Увидев оружие, я будто встрепенулась. Алексей все наступал.

— На этот раз ты не выкрутишься, стерва проклятая! — убеждал он себя. — Ты должна сдохнуть!

Глядя не на мужа, а на бульдога в его руках, я сказала:

— Алексей, Илья в руках бандитов! Отдай камень, мы выкупим сына. Потом разведемся, забудем все и все друг другу простим!

— А что ты мне прощать будешь? — зло отрезал Алексей. — Я тринадцать лет на тебя потратил, тебе есть в чем меня упрекнуть? Ах ты, сука! Сдохни и я прощу тебя!..

Его слова заполняли комнату, они шипели и извивались в воздухе. Ненависть этих слов шокировала меня, но еще она разбудила во мне злобу. Я отступила спиной к туалетному столику и нащупала позади себя баночку со спреем. Открыла колпачок, нащупала пальцем отверстие, откуда будет разбрызгиваться жидкость и приготовилась. Тем временем, Алексей закончил читать обвинительный вердикт:

— …испортила лучшие годы моей жизни!

И в тот момент, когда большой палец умелого мастера рифм лег на курок, чтобы взвести его, я прыгнула мужу в ноги, направив отверстие баллончика в направлении его лица, и нажала на распылитель!

Алексей, не ожидавший такого оборота, вдохнул аэрозоль полной грудью. Он зажмурился, закрыл лицо руками и в момент начал задыхаться. Кашляя и пытаясь выйти из висящего в воздухе ядовитого облака, он отступил назад, споткнулся о порог спальни и грохнулся на спину. Я подбежала к нему и направила новую струю ему в лицо. Он кашлял и задыхался, его тело беспомощно билось в попытке преодолеть удушье. Пистолет валялся за головой Алексея, я стояла и смотрела на то, что натворила.

— Боже мой! — раздалось от двери. Теперь я услышала голос Кристины. — Что ты сделала, тварь?!

— Хватит меня обзывать! — сказал я. — Сами всех достали, а теперь…

— Ты думаешь, я злюсь, что ты Алексея лаком спрыснула? — Кристина не сдержала смешка. — Вот дура ты, Верка! Да я сама все приготовила, чтобы сделать это! Зачем мне к деньгам еще и этот тяжеловес?

— Вы же, вроде, любили друг друга…

— Так что? — возразила Кристина, спокойно приближаясь ко мне. — Все проходит! За брюллик всего-то тысяч триста получить удастся, а это не так уж и много. Я не такая курица, как ты, Верка. Я должна жить в красивых городах, одеваться у лучших модельеров, бывать в лучших ресторанах! Это мое право, я родилась для шикарной жизни!

Новый поворот сбил меня с толку. Оказывается, у Кристины тоже есть полное право на мой бриллиант! Прямо-таки, естественное право, потому что она родилась для шикарной жизни. Пока я осмысливала систему ценностей подруги, Кристина пересекла комнату и быстро подняла пистолет с пола.

— Вы все надоели до смерти! И ты, и Алексей, и Темка! — сказала она и нажала на курок.

Выстрела не последовало — Алексей не успел снять оружие с предохранителя. Мне досталась еще секунда жизни, и теперь я решила, что ждать нечего. Хватит про чужие права слушать, мой сын тоже имеет право. Право жить! Перескочив через тело хрипящего от удушья поэта, я бросилась к Кристине и вцепилась в ее руку, сжимавшую маленький револьвер.

— Отпусти, стерва! — шипела Кристина, стремясь располосовать мне лицо своими длинными наточенными когтями. Ее рот был перекошен злобой, подбородок трясся. Умею я вызывать сильные эмоции! — Гадина, дрянь, тварь!

Не обращая внимания на все эти эпитеты, я отворачивала лицо от пяти маленьких ножей и, одновременно, выкручивала руку с бульдогом. Мы кружили по комнате, то назад, то вперед как неопытные партнеры в танце, когда ведущим становится тот, кто сильнее. Мне было страшно смотреть в глаза подруги — столько в них было ненависти, но я уже чувствовала адреналин в крови, желание победить. Да я просто обязана победить — жизнь Ильи от этого зависит!

Неожиданно Кристина изменила тактику и вцепилась своими ножами мне прямо в горло. Подруга была невероятно сильной! Я закашлялась и, по-настоящему, испугалась, что она придушит меня. Едва дыша, я захватила ее правое запястье левой рукой и с силой вывернуть его. Кристина вскрикнула от внезапной боли и на мгновение ослабила свою отчаянную хватку. Я с силой толкнула ее в грудь. Она потеряла равновесие и полетела назад. Позади нее оказался стеклянный столик.

Потом получилось странное: будто бы во сне я увидела, как красивая женщина с каштановыми кудрями летит вниз, как волной разлетаются осколки стекла, как падение тела подруги заканчивается на полу, на хромированном каркасе столика. И как раскрывается рот красивой женщины и из него выходит окровавленный узкий стеклянный осколок. Кристина конвульсивно содрогается, ее ноги слабо елозят по паркету, и пальцы сжимаются — разжимаются, сжимаются снова…

Мне захотелось закричать, чтобы время перемоталось назад и тогда я не войду в этот номер, не забуду свой сотовый, не окажусь застигнутой Алексеем и не увижу вот этого…

И тут в дверь постучали. Я очнулась. Паники не было, я совершенно четко знала, что мне теперь делать. Смоталась в ванную, принесла полотенце. Сглотнув тошноту и сцепив зубы, подняла голову Кристины над полом, усыпанным стеклом, замотала ее полотенцем. Осколок стекла так и остался в горле подруги. Зато другой осколок, который я торопливо выпутывала из ее волос, врезался мне в правую ладонь. Не обращая внимания на порез, я отволокла тело подруги в спальню, затолкала его под кровать и завесила покрывалом. Вернулась в первую комнату, подобрала револьвер, вытерла об штаны и сунула в ящик телефонного столика. Потом открыла дверь.

На пороге стоял портье.

— Помогите мне, — сказала я по-английски, используя свой убогий словарный запас на все сто: — Мой муж… У него приступ с сердцем, он разбил столик и вот… Кровь!

Портье заговорил, но я лишь пыталась ловить знакомые слова, не понимая ничего. Теперь мне казалось, что моя голова полна густой тягучей жидкости и в ней плавают яркие пластиковые рыбки. Сейчас все рыбки поразевали рты и пялились на портье. Он втолкнул меня в номер и стал осматривать его. Первым делом портье увидел разбитый столик и красные пятна. Глянув на мою руку, покачал головой (рыбки сделали то же самое). Через секунду портье обнаружил Алексея. Я и сама взглянула на мужа впервые за последние несколько минут. Его лицо посинело, глаза закрыты, а ноги поджаты. Рядом валялся баллончик с лаком для волос.

Кажется, портье сказал, что надо позвать доктора. Он вышел, а я протерла баллончик носовым платком и поставила на место. Вернулся портье и человек с саквояжиком. Он кивнул мне, склонился над Алексеем. Что-то сказал портье, отошел от мужа и взялся обрабатывать мою руку. Порез был довольно глубоким, но я все же волновалась, как бы доктор не сообразил, что из моей раны не могло вытечь столько крови, сколько было на осколках стекла.

— Ваш муж нуждается в помощи, — поняла я слова эскулапа. — Мы повезем его в больницу, вы не возражаете? Это будет дорого стоить. У вас есть деньги?

Я ответила, что все отлично, что деньги есть. Вскоре прибыла карета скорой помощи, Алешу вынесли. Я взяла сумку Кристины, небрежно брошенную у входа, и попросилась ехать с врачами.

Из больницы мне удалось исчезнуть через пять минут после того, как Алешу устроили в палате.

Артем выслушал меня довольно спокойно. Заключительную часть своей речи я произнесла уже над раскрытой сумкой его погибшей жены. В бархатной темной глубине потайного кармашка мерцал чистый, идеально круглый бриллиант в сто каратов. Кроме него, моей добычей стала стопка документов. Порывшись в них, Артем сказал:

— Здесь твой настоящий загранпаспорт, выданный на твой российский паспорт. Вот эта писулька — завещание твоего отца. Здесь — подтверждение нотариуса, что ты это ты и что этот булыжник твой.

— А теперь?

— А теперь надо удирать, пока не обнаружен труп в спальне номера. Скорее всего, горничная уберет осколки стекла и смет кровь в первой комнате номера, а дальше и не сунется. Так что… ее, — он произнес это местоимение с легкой запинкой, — ее найдут только завтра. Собирай свои вещи!

Глава 36. Вспышка

Вспышка.

Белое сияние вокруг. Я лечу в него, и мне кажется, что где-то в теле поселилась пульсирующая точка боли. Но страшнее именно это ощущение полета в белизну. От него тошнит. Вокруг меня говорят люди, они говорят по-русски, но я не понимаю родной язык. Слова не складываются во фразы, они не несут никакой смысловой нагрузки. Где я? В Швейцарии? Нет, наверное. Я в России, в Гродине! Здесь плачут женщины. Я слышу, что плачут они обо мне.

Вспомнила: мы же приехали из Швейцарии и привезли «Безымянного»! А что со мной случилось? Господи, почему никто не предупредил меня, что вспоминать — это самая трудная работа в жизни человека? Но жива ли я?

Стоп! Жив ли Илья? Я помню, помню, помню его крик! Он падал? Не могу…

Вспышка.

Илья падал, но я не видела этого своими глазами. Последнее ощущение, которое я помню, это запах разогретого толя. Я утыкаюсь в него носом, хотя никто не толкает меня и не валит с ног. Так чего же я разлеглась? Илья кричит. Я падаю. Что произошло до этого? Кажется, какая-то искра взлетела в синее яркое небо… И, кажется, был крик взрослого мужчины. Это не Артем. Совершенно точно, не Артем! Артем должен ждать меня внизу, перед зданием «Меркурия». Значит, я пришла в бизнес-центр! Значит, я ходила на встречу с Вавиловым. Илья! Не могу…

Вспышка.

— Она открывает глаза! Вера, ты слышишь меня?

Я вижу, как из белизны выплывает и надвигается на меня лицо отчима. Он говорит что-то, но я уже не понимаю. Да и как понять такое? Мне надо знать, что с Ильей, а он произносит какие-то неважные слова, неважные междометия! Что же было до крика мужчины? И кто кричал? Да, до этого я стояла прямо перед инвалидным креслом и сверху вниз смотрела на склоненную лысоватую голову инвалида. Кресло стоит у маленького заборчика, шириной в один кирпич. Это крыша «Меркурия», а заборчик — ограждение крыши. Справа, далеко внизу шумит улица. Я жду вердикта инвалида. А Вавилов не торопился! Он скрупулезно, долго рассматривает камень, чертит на его гранях специальным карандашом. На чарующе, небывало гладкой поверхности «Безымянного» появляется четкая сплошная черта.

— Вот видишь, милашка, — говорит мне человек со змеиными глазами, — это «алмазный карандаш». На той подделке, что ты мне подсунула в прошлый раз, чернила сбились в капельки. Это означало, что ты пыталась меня кинуть, как лоха. Теперь ты исправляешься, милашка! Только поздно… — добавляет он, продолжая любоваться чистотой кристалла.

И вот тут-то происходит то самое страшное, что я никак не могу вспомнить. Будто память отказывается выдавать припрятанную информацию, боясь, что психика не выдержит такого удара. Надо вспомнить! Не могу…

Вспышка.

— Ну, прогнозы благоприятные… — раздается уверенный тенорок. — Леонид Ильич, просто надо проявить немного терпения. Вы же сами понимаете — огнестрельное ранение, задет позвоночник, кровопотеря, упущенное время. И все же, благоприятные прогнозы, благоприятные.

Удушающая белизна — это больничный потолок. Больше я ничего не вижу. От добродушного голоса хочется кричать. И я кричу:

— Где Илья?!

— Она захрипела! Срочно сюда…

Надо объяснить им, рассказать, что я не хриплю, я говорю! Не могу…

Вспышка.

— Надо было мне идти с ней! — это говорит Артем. В его голосе слышна досада: — вечно же влипает! Хорошо еще, что все кончилось так!

— Да уж, повезло нам с этим ремонтом! — поддерживает его Дорогой Леонид Ильич.

Какой еще ремонт? Ах да, в «Меркурии» проводился ремонт! Но везение-то в чем? Помню: «алмазный карандаш», а потом:

— Бросайте мальчишку!

Я поворачиваю голову и вижу, как двое парней в деловых костюмах тащат к ограждению с противоположной стороны крыши извивающегося и визжащего Илюшку. Мне кажется, что это дурной сон, ведь я привезла проклятый чертов бриллиант! Отдай же мне сына, сволочь! Вавилов коротко поясняет, что это мне за Сашу. Но и я сама не задержусь на этом свете. Умолять его о жизни Ильи! Просить, валяться в ногах! Я сделаю все, просто все! Инвалид смотрит сквозь меня и кивает своим молодцам. Все он уже получил. Парни заламывают ребенку руки и поднимают в воздух…

Илюшина фигурка — красная майка, шорты цвета хаки, белые кеды — мелькает в воздухе. Он кричит и исчезает за ограждением, а я вроде бы схожу с ума! Выхватываю из сухих старчески сморщенных рук Вавилова бриллиант и, размахнувшись, швыряю его за парапет, с другой стороны крыши. Не знаю, зачем, от злобы или из мести… Вышвырнув «Безымянного» на улицу, за борт, я хочу бежать к тому месту, откуда бандиты скинули моего ребенка. Краем глаза замечаю нечто, вызвавшее удивление даже в моем помраченном от горя сознании: инвалид встает на ноги! Точнее сказать, он подпрыгивает вверх за бриллиантом, как кот за бумажным бантиком. Из кресла старика подняла только страсть к драгоценностям, а вот удержать его на ногах эта страсть не смогла: вскочив на ноги, Вавилов сразу же потерял опору и, беспомощно замахав руками, повалился вперед, на ограждение крыши. Его отчаянный порыв выбросил полубеспомощное тело слишком далеко, тряпичные ноги не помогают удержаться. Вавилов, вопя от ужаса, перекидывается через ограждение…

Я продолжаю бежать к месту, откуда сынки сбросили Илью. Внезапно сзади раздается звук, напоминающий хлопок и тогда я падаю лицом на разогретый резко пахнущий толь. Один парень в деловом костюме оставался сзади, у выхода на крышу. Он и стрелял. Все. Не могу…

Вспышка.

— Мама!

Я открываю глаза. Спасибо снам, что они есть…

Илья стоит передо мной, словно живой. Его глаза сияют, но рука на перевязи. Призрак со сломанной рукой? Но не мог же он, в самом деле, упасть с крыши десятого этажа и отделаться переломом? Я смотрю на милое лицо с рыжими веснушками, носиком-картошкой и веселыми ямочками на пухлых щеках. Слезы душат меня, но тело плакать, не способна — от судороги рыданий в нем разливается такая жгучая, страшная боль, что… Не могу…

Вспышка.

— Илья…

— Я тут, мам! — вопит сын, не стесняясь предписания соблюдать тишину в больничной палате.

— Ты жив…

— А чего?! — Илья не понимает.

Он живет настоящим, прошлое пережито и осталось далеко позади.

— Так мама же не знает, что ты жив! — я с трудом скашиваю глаза налево и вижу Артема. Он улыбается мне и потирает лоб, где торчит довольно крупная шишка, удивительно сочного, сиреневого цвета. — Вера, у нас случилось самое настоящее чудо! Илья упал в строительную корзину, висящую всего этажом ниже крыши! Бандиты, к счастью, оказались идиотами и даже не посмотрели, куда они бросают мальчика. Илюшка упал на рабочего, тот испугался, но крепко схватился за поручни, чтобы вместе не вывалиться из корзины. А потом Илья сказал, что его мама в руках бандитов, на крыше. Рабочий-то и вызвал службу охраны здания. Те побоялись ловить бандитов и парни удрали. А тебя нашли на крыше. И я снова думал, что ты погибла! А меня чуть не убил этот инвалид — старикашка. Он так орал! Я еле успел отскочить…

Слишком много информации. Ничего не понимаю, не могу…

Провалы и вспышки были моим способом существования еще несколько недель. Потом стало легче. И тогда в палате снова появился рыжий сыщик, Павел Петрович Седов. Говорила я уже вполне сносно, почти не задыхаясь, так что сумела рассказать Седову обо всем случившимся без купюр. Тем более, что полчаса назад Артем сообщил, что полностью уничтожил все следы своих незаконных деяний — доказать, что когда-либо он покупал краденые мониторы невозможно.

Как раз в тот момент, когда мой рассказ закончился, в палату на всех парах влетел мой дорогой сынишка. Увидев Седова, Илья в момент поумерил прыть и тихой, но любопытной мышкой притих на стуле в углу.

Павел Петрович, кивнув на Илюшино скромное «Здрасть!», наморщил нос в рыжих веснушках и выдал свое резюме по поводу состояния моих дел:

— Наворотили вы немало, Вера Михайловна, но все, что произошло на территории нашего государства, вас под статью не подводит. Здесь вы — жертва! С ограбленным магазином уладите через Семенченко. Хозяин ларька согласен на небольшую компенсацию. А то, что там было в этой вашей Швейцарии — нас не касается. Лично я ничего не знаю, кроме того, что вы сами мне рассказали и никаких объективных выводов сделать не могу. Может, вы чего придумали или перепутали. На официальные запросы, коли будут такие, мы ответим. Но в таком контексте, что наша гражданка Вера Бойко выезжала за границу за своим наследством и вернулась оттуда живая и невредимая, а что там… — Павел Петрович осекся, глянув на развесившего уши Илью, — …обнаружилось в гостинице — мы знать не знаем. Ваши проблемы, господа жандармы! Правильно?

— Не знаю.

— А я думаю — правильно. Тем боле, что из-за границы мы своих преступников никогда не получаем! И это не только известных олигархов касается. Жаль только, что ваш бриллиант утерян!

— Вот уж повезло кому-то! — влез в разговор старших Илюшка, — надо же, идешь себе по улице, смотришь под ноги. Вдруг — бум! А тебе такой булыжник прямо по черепу! Вот повезло, так повезло!

Рыжий сыщик мечтательно улыбнулся.

— Я пойду, — сказал он, поднимаясь со стула. — Желаю скорейшего выздоровления! — и добавил, глянув на мое сияющее лицо: — Непонятно только, чему вы радуетесь?!

Избавление от «Безымянного» стало для меня бонусом к прочим радостям. Не люблю бриллианты. Они только несчастия приносят.

В дверях Седов столкнулся с Артемом. Тот сделал шаг назад, чтобы выпустить сыщика из палаты, а потом вошел сам, машинальным жестом потирая лоб с желтым пятном, оставшимся на месте изумительной по красоте и размерам фиолетовой шишки.

— Привет, — Бескровный протянул руку Илье и они обменялись рукопожатием как равные по возрасту мужчины. — Илья, мороженного хочешь?

— Не хочу, — сказал мальчишка, ханжески поджав губы. — Но если вы настаиваете…

— Я настаиваю, — уверил его Артем.

— Что же, придется напихаться мороженным!

Илюшка ловко выхватил из пальцев Бескровного предложенную купюру и вмиг растворился в воздухе.

— Что ты ему об Алексее скажешь? — спросил Артем, нежно коснувшись губами моей щеки.

К сожалению, кое-какая информация просочилась в эфир, и Илья догадался, что его папа очень плохо поступил. Поэтому я уже кое-что сыну рассказала. Моя версия выглядела так: маме достался в наследство большой бриллиант. Папа и в самом деле украл этот бриллиант у мамы и убежал за границу, чтобы жить с другой женщиной, мамой Олеси. Однако дальше мне пришлось погрешить против истины, и сюжет обернулся так: когда бандиты похитили Илюшку, мама поехала за границу к папе и рассказала ему о том, что бандиты требуют бриллиант в обмен на его сына. Тогда папа отдал бриллиант маме, и она привезла камень бандитам. Дальше Илья и сам все видел. А папа теперь будет жить за границей, вместе с мамой Олеси. Вот так.

— Важнее, что мы ему о нас, скажем… — возразила я.

— О нас мы скажем правду: мы любим друг друга и будем вместе навсегда.

Мое счастье стало похоже на пенистую морскую волну: ты хочешь, чтобы она настигла тебя в жаркий день и боишься, что вода окажется слишком холодной, а ее удар собьет тебя с ног. И когда волна настигает, смесь страха, свежести, адреналина от маленького риска и перепада температур заставляет тебя почувствовать себя необыкновенно, ярко живой. Ты смеешься и смеешься от этого ощущения и уже сама бежишь на встречу следующей морской волне, чтобы снова испытать радость жизни.

— Господи, как хорошо! — прошептала я, потеревшись носом о гладко выбритую щеку Артема. — А как же хорошо, что проклятый алмаз потерялся!

Бескровный отстранился от меня и снова коснулся тонкими пальцами своего желтеющего лба.

— Вер, а ты, правда, не жалеешь?

— Нет, я рада!

— Тогда… — он помялся, закусил губу, но решился: — Знаешь, от чего у меня была такая жуткая шишка?

Некоторые догадки по поводу траектории падения алмаза «Безымянный» с крыши гродинского бизнес-центра заставили меня насторожиться.

— Нет… — прошептала я, не желая даже произносить свою догадку вслух. — Не вздумай даже говорить мне…

Артем кривовато и смущенно ухмыльнулся:

— А что мне надо было делать, если он упал прямо мне на голову?!

P.S. Вера Бойко и Артем Бескровный поженились через пять месяцев после описанных событий. Свой медовый месяц они провели в Амстердаме, где Артем собирал материал для книги, посвященной творчеству Босха. Продажа нелюбимого Верой бриллианта дала возможность купцу снова стать философом.

Content

Яна Розова
Камни глупости

Глава 1. Глупое сердце Веры

Глава 2. Курортные развлечения

Глава 3. Кошки-мышки

Глава 4. Дружить домами

Глава 5. Мой бедный брат

Глава 6. Бессмысленные оправдания

Глава 7. Цветы и смерть

Глава 8. Скандал в деловом интерьере

Глава 9. Сияющие вершины любви

Глава 10. Темные делишки фокусника

Глава 11. Как Мэрилин Монро

Глава 12. Отчаянный прыжок из туалета

Глава 13. И снова — прощай!

Глава 14. Объяснение

Глава 15. Прилипчивые ухажеры

Глава 15. Доверчивая Вера

Глава 16. Погоня в горячей пыли

Глава 17. Райские кущи Кристины

Глава 18. Сара Бернар и Берия

Глава 19. Ничего не кончилось

Глава 20. Права человека со змеиным взглядом

Глава 21. Прощание славянки

Глава 22. Последнее желание

Глава 23. Дорожные приключения

Глава 24. Наследники-неудачники

Глава 25. Ад под луной

Глава 26. Гродинский маньяк

Глава 27. Некролог

Глава 28. Дела семейные, грустные

Глава 29. Кто украл наследство

Глава 27. Право на счастье Святого Алексея

Глава 28. Из огня — да в полымя!

Глава 30. Светлая глина

Глава 31. Чистый шансон

Глава 32. Поддельные камни, настоящая любовь

Глава 33. Миссия выполнима

Глава 34. Внезапное желание… убить

Глава 35. Естественное право Кристины

Глава 36. Вспышка