Алексей Георгиевич Горяйнов

8000 рыбацких советов от знатока

Автор выражает искреннюю благодарность:

Шишигину А.Г., Каледину А.П., Агафонову В.С., Плотникову А.В., Салягину Н.В., Ворониной Т.П., Левдонской С.И., Смирнову В.В., Кононову А.Д., Канаеву А.А., Яковлеву В.Н.

РЫБАЛКА – ЭТО БОЛЬШАЯ ИГРА! (Вместо предисловия)

Человек ловит рыбу с незапамятных времен. Вначале рыбалка была способом добычи питания. Но потом у человека возник интерес соперничества с рыбой. Первому стало интересно обхитрить вторую. Используя накопленные знания о рыбе, он научился обнаруживать ее стоянки, придумал спортивные способы ее ловли. Появилось понятие прикормок и привад. Расширился ассортимент насадок и приманок, которыми легко соблазняется рыба. Рыбалка стала как бы игрой. А любая игра, как известно, дает человеку заряд положительных эмоций.

Рыболов на природе забывает многие неприятности, которые могут возникнуть у него от повседневных дел и общения с разными людьми. Но чтобы получать от игры максимальные удовольствия, нужно знать ее правила. Вот почему в наше время, когда рыба научилась различать рыбацкий подвох, так важно знать новую информацию обо всем том, что появляется на современном рыболовном рынке, ведь соперничество человека и рыбы постоянно выходит на новый виток развития. Также у современного рыболова вызывает интерес новая тактика и техника ловли – информация появляется в результате обмена опытом между рыболовами и черпается из рыболовной литературы.

Вот и эта книга возникла на основе моих многолетних рыбацких записей, а рыбачить мне довелось по всему миру. Своими знаниями я с удовольствием делюсь с любителями рыбной ловли и природы. Важно помнить, что ко всякому делу и даже к объекту ловли нужно относиться с любовью, и тогда результат скажется незамедлительно.

В апреле 2010 г. Алексей Георгиевич Горяйнов награжден Московским городским обществом охотников и рыболовов медалью Святого Апостола Петра «За развитие рыболовства и рыбоводства».

Часть I

ЛОВЛЯ РЫБЫ ПО ОТКРЫТОЙ ВОДЕ

ПОПЛАВОЧНАЯ И ШТЕКЕРНАЯ ЛОВЛЯ

За ранним карасем и карпом

Карась и карп теплолюбивы, поэтому немногие рыболовы отправляются ловить их в апреле. Но эти рыбы нередко клюют даже по последнему льду. После же вскрытия прудов и поступления в них талой воды ловля бывает вообще любой рыбы затруднена – ей нужно время для адаптации к новым условиям. Однако по мере просветления и прогрева воды карась и карп начинают активно показывать свое присутствие в водоеме.

Карась. В средней полосе России, если весна пришла ранняя, клев златобокого в прудах и карьерах начинается уже с середины апреля. При затяжной зиме, но резком потеплении чуть позже – к концу апреля. Если погода стоит стабильная, с незначительными колебаниями атмосферного давления, то вскоре клев карася становится интенсивным.

Я всегда стремлюсь попасть на первые дни карасиного клева, который в это время порой наблюдается без перерыва в течение всего дня. Жор может продолжаться неделю-другую, но потом спадает. Когда вода еще достаточно холодная, карася лучше искать на глубоких местах: ближе к дамбе, на затопленном русле. Здесь ловят его матчевой удочкой, различными донками, в том числе эффективной бывает ловля с контейнерной кормушкой.

Прикармливая карася в раннюю весеннюю пору, нужно соблюдать правило: малый объем прикормки плюс ее очень слабая ароматизация. Это значит, что весной не следует добавлять в прикормочные смеси сильно пахучих добавок, а еще лучше взять прикормку на живой основе. Так, если вы ловите на донку, то лучше использовать контейнеры для мотыля или опарыша, а если у вас кормушка открытого типа, то мотыля или опарыша можно замешать в небольшое количество растительной смеси (скажем, смесь панировочных сухарей и небольшого количества молотого геркулеса). Некоторые типы объемных кормушек позволяют доставлять к месту кормления рыбы смесь береговой земли и мелких подвижных червей – земляных, навозных и др. В холодной воде карась очень осторожен к посторонним запахам, поэтому правило не перекормить и не перенасытить прикормку пахучими смесями относится и к ловле различными поплавочными снастями.

С потеплением воды до +13– + 16 °C карась смещается в поисках корма на мелководные столы, ближе к береговому кустарнику и коряжнику, начинает регулярно навещать хорошо прогреваемые заливчики в поисках пробуждающихся кормовых организмов. С началом весенних дождей он частый гость у лесистого берега с опавшей листвой, из-под которой дождевой поток вымывает лесных насекомых, их личинок и червей. Здесь его можно эффективно ловить короткой маховой удочкой с самой простой оснасткой и легким поплавком, применяя прикормку из смеси глины, просеянной через мелкое сито, и кормового мотыля или из смеси берегового грунта и рубленых червей. В достаточно теплой воде карась начинает хорошо реагировать на различные магазинные прикормки с пометкой на упаковке «Карась».

Кроме того, после дождей бывает весьма добычливой ходовая ловля с удочкой, оснащенной боковым кивком и мормышкой. Карась, привыкнув к смываемому с берега корму, хорошо реагирует на шевелящуюся приманку с подсадкой червя-подлистника, пучка мотылей или опарыша. Предпочтительнее применять черные или серые мормышки минимального размера, продолговатой формы, оснащенные крючком № 15–18. Выбор крючка зависит от величины используемой насадки. Иногда скопления кормящегося карася можно обнаружить в прибрежном коряжнике. Для ловли в таких местах нужно иметь крепкую оснастку. Леску на кивковую удочку ставят диаметром 0,12—0,14 мм, а если клюет крупный карась, то и толще, так как вываживать нужно быстро во избежание зацепов. Чтобы не порвать слабую губу карася, мормышки желательно оснащать крючком из толстой проволоки.

С выходом побегов молодых водорослей карась начинает искать корм в их зоне. Есть пруды, где островки молодого рдеса, осоки, урути и другой растительности расположены вдали от берега. В таком случае потребуется удочка для дальнего заброса, а там, где это не запрещено, можно воспользоваться лодкой. В молодых водорослях, кстати, хорошо ловить с лодки на кивковую удочку.

На многих прудах и торфяных карьерах карась любит собираться стаями в крепях. Так, на торфяных чеках в Заболотском охотхозяйстве (уловы здесь бывают просто фантастические) карася ловят с лодки на кивковую удочку, облавливая коряжник и островки затопленного кустарника. Тактика ловли заключается в постоянном перемещении от точки к точке. Но если в выбранной точке карась ловится стабильно, можно поддерживать его концентрацию дозированной прикормкой. Тот же, кто ловит на поплавочную удочку, обычно прикармливает сразу два-три места вблизи какой-нибудь крепи и затем, определив, где крупнее и больше собралось рыбы, на том месте начинает и ловлю. В качестве прикормки успешные карасятники чаще всего используют смесь панировочных сухарей и мелкого мотыля. Иногда для утяжеления прикормки добавляют мелко просеянную глину. Некоторые в качестве атрактанта добавляют свежемолотые семечки.

С конца апреля, а в южных районах и раньше можно применять разумно ароматизированные прикормки, в том числе хорошо работает доночная прикормка из раздробленных бойлов, которые хорошо подтягивают к месту заброса крупного, капризного на клев карася. Бойлы упаковывают в мешочек ПВХ, который можно купить в некоторых магазинах, специализирующихся по карповой ловле. Но поскольку мешочек очень нежный, для такой оснастки необходим аккуратный короткий заброс. ПВХ-мешочек пристегиваю так, как показано на рис. 1. После заброса в место ловли мешочек постепенно растворяется в воде, высвобождая прикормку, которая компактно лежит на дне.

Рис. 1. Донная оснастка с мешочком для раздробленных бойлов: 1 – мешочек ПВХ; 2 – петли основной лески; 3 – карабин; 4 – двойной фиксирующий поводок; 5 – скользящее грузило; 6 – упорная дробинка; 7 – карабин; 8 – вертлюжок

Карп. Мне несколько раз удавалось ловить карпов по последнему льду. Бывают периоды, когда в начале апреля карпы вдруг начинают активно проявлять интерес к насадке. Может быть, это насыщенная кислородом вода пробуждает у них голод, может, что другое – не знаю. Только карпы вдруг начинают клевать в определенных местах водоема.

Однажды мы с другом на одном из крупных подмосковных прудов пытались безуспешно блеснить окуня. Через какое-то время подошли к мужчине, возле которого на льду лежал карп килограмма на три с половиной. Он рассказал, что у него было уже два обрыва, но третьего великана он все ж умудрился вытянуть на лед с помощью багорика. Посмотрев на наши мормышки, он махнул рукой, сказав: «С этими козявками и не суйтесь – крючок сломает». Мы стали, по подсказкам мастера, на коленке делать карповую снасть. Поставили на удочку леску 0,2 мм, кованый крючок № 8, цевье которого обмотали медной проволочкой диаметром 0,3 мм (рис. 2). Нужно намотать на цевье от двух до четырех слоев проволоки, чтобы достаточно огрузить крючок по чувствительности кивка. Сделав этакую своеобразную мормышку, мы наживляли по крупному пучку мотылей и шевелили приманкой возле самого дна. Игра была очень вялая. Но вдруг кивок наклонился раз, другой, третий уже сильнее, и вот произошел плавный глубокий наклон – я подсек. Карп ни с места. Потом стал слегка шевелиться. С большим трудом его удалось оторвать и потихоньку подвести к лунке. Кстати, он совершенно не буянил и дал взять себя багориком. Через какое-то время и другу моему сопутствовала удача.

Рис. 2. Карповый крючок с обмоткой из медной проволоки

Интересно, что в последующие дни на том пруду со льда рыболовы стали ловить крупного карася, но на наши удочки с леской 0,2 мм он не брал, когда же я поменял леску 0,2 мм на 0,14 мм, сумел поймать пяток карасей в пределах 200–350 г. Но, конечно, я рисковал обрывом в случае поклевки карпа.

Вообще же активно перемещаться в поисках корма на подмосковных прудах карп начинает к концу первой декады мая, когда вода становится достаточно теплой. Однако замечено, что в культурных хозяйствах карп пробуждается раньше, и иногда его вовсю ловят уже в конце апреля, особенно в форелевых прудах, где вода хорошо насыщается кислородом. Он регулярно посещает известные ему кормовые зоны водоема, а это могут быть илистые бровки с залежами мотыля, прибрежные обрывы с выходом водных личинок. Часто место кормежки карпа можно обнаружить по пузырям, всплывающим на поверхность, которые обозначают место роющегося в иле карпа.

По весне кормовые тропы карпа часто пролегают вдоль самого берега. У рыболовов в эту пору есть присказка «карп лезет в берег». Иногда при мутной воде он даже кормится у ничего не подозревающего рыболова в ногах. Но все же учитывая, что карп – рыба осторожная, забросы надо делать дальние, но вдоль берега. В конце апреля – начале мая самая хорошая насадка – пучок мотыля или некрупных красных червей.

С быстрым прогревом воды сильно активизируется жизнь кормовых организмов на мелководье. Различные мелкие рачки, нимфы, червячки, пробуждаясь, появляются из-под камней, из корневищ растений, из ила. Зная места скопления живого корма, карп бывает частым гостем в мелководном коряжнике, в небольших заливчиках, у быстрорастущих растений. Здесь его ловят на поплавочные удочки, а если дно не грозит зацепами – то и на донки с кормушками, предназначенными для кормовой смеси.

Успешной бывает ловля карпа и на различные бойлы. Успех ловли на них обеспечивает доставление прикормочных бойлов (в нужном количестве) в место заброса донки. Иногда эффект прикормки достигается комбинированием целых бойлов с частью раздробленных бойлов, которые распространяют в воде более сильный запах и привлекают карпа издалека.

Обычно клев карпа весной наблюдается рано утром – с рассветом – и продолжается до 8–9 часов. Вечерний клев наблюдается после 16 часов. В мае широко практикуется ночная ловля карпа на донные снасти или на матчевую удочку. Во втором случае для наблюдения за поклевкой на поплавке используют специальный светящийся лоцман. Ночью карп далеко не перемещается, но продолжает кормиться на русловых ямах со слабым течением, а так как затопленные русла прудов находятся, как правило, далеко от берега, то приходится использовать средний или тяжелый по классу матч. Карп предпочитает брать насадку, лежащую на дне, поэтому необязательно применять самоогруженные поплавки. Вполне уловистая карповая удочка состоит из поплавка с коротким грушевидным или оливкообразным телом и длинной, заметной издалека антенной. Для ловли на больших глубинах используют скользящую оснастку поплавка за счет крепления его к леске посредством вертлюжка и карабинчика. Стопором служит скользящая бусинка и скользящий узел. Основное грузило «оливка» находится на леске в скользящем положении. Стопором для нее является дробинка, установленная вблизи соединения поводка с основной леской.

Учитывая, что карп очень сильная рыба, все элементы оснастки должны хорошо выдерживать резкую нагрузку. Для соединения поводков с основной леской рекомендуется использовать надежные узлы, такие как «гриннер» или «безымянный» (рис. 3). Крючки лучше брать от надежных фирм, скажем, «Owner» или «Gamakatsu».

Рис. 3. Рыбацкие узлы: а – «гриннер» б – «безымянный»

За речной черноспинкой

Самая крупная плотва обычно предпочитает держаться на больших глубинах. Но найти участок со скоплениями этой рыбы не так-то просто. К тому же поклевки глубинной плотвы капризны, и поэтому нужен четкий подбор снасти. Кроме того, немаловажную роль играют правильный выбор техники ловли и подбор насадок.

Внутри одного вида – плотва – различают подвиды: крупную плотву, черноспинку, она преимущественно обитает на глубине, и травянку, которая кормится на мелководьях у прибрежной травы практически до ледостава. Схема ловли черноспинки на удочку выглядит так: большая глубина плюс относительно слабое течение, если учесть, что я выезжаю на достаточно быстрые подмосковные реки. Для ловли на удочку важно, чтобы глубина подходила как можно ближе к берегу.

Для прикормки больше всего подходит распаренная пшеница. Она хорошо держится на любом течении и привлекает плотву своим естественным запахом. Сложную прикормку при ловле глубинной плотвы делаю редко – на нее быстро собирается мелочь.

В конце лета – начале осени крупную плотву ищу на понижениях дна, расположенных в прибрежной зоне, или там, где русло жмется к береговой кромке. Но подходящие места бывают часто заняты, особенно в выходные. Например, на Оке теперь стало слишком много доночников, и все удобные площадки бывают уставлены множеством снастей. А из-за кустов махать длинной удочкой не будешь – неудобно, начнутся зацепы за ветки, и рыбалка станет не в радость. Поэтому часто приходится ловить в забродку на удаленных от берега бровках, к которым в комбинезоне можно достаточно близко подобраться по поливу или террасе. Однако и в этом случае приходится пользоваться маховыми «палками» длиной 6–8 м, так как бывает, что и, забредя в воду, короткими удочками до нижнего свала бровки все равно не дотянуться. Маховая удочка хороша тем, что позволяет четко управлять тонкими оснастками и менять их по ситуации в случае необходимости.

Глубинная плотва стоит всегда на твердом или хрящеватом дне, на бровках, поросших ракушечником, в частности дрейсеной. Любит она и глубокие террасы, заселенные той же дрейсеной или колониями улиток. Хорошие места для ловли крупной плотвы обычно там, где на береговом поливе имеются скопления ила, а на уступах бровки и в самом ее низу илистые наносы отсутствуют или они свежие, т. е. незначительные, в виде локальных пятен. Наличие ила на поливе говорит о том, что течение здесь умеренное даже в половодье. На свалах же ил весной не удерживается.

Среди ракушечника и улиточника плотва находит себе лакомство в виде ручейника. Он может развиваться в зазорах между ракушечником, куда попадают приносимые течением отяжелевшие веточки. Иногда, подцепив случайно на крючок такую веточку, я обнаруживал на ней крупных и мелких ручейников. На Оке крупный ручейник имеет желтую окраску. Он достигает в длину 10–12 мм при диаметре 3 мм. Мелкий обычно зеленоватого оттенка, в длину он вырастает до 5–7 мм при толщине 1–2 мм. Соответственно забросы оснасткой нужно делать за границу ила, туда, где кормится плотва.

Снасть и техника ловли. Крупная плотва, обитающая на течении, любит, когда насадка двигается с остановками и взлетами над грунтом. Иногда она берет только в момент полного торможения приманки. Если стая плотная и рыба кормится активно, то она может брать и на проплыве, но проволочка по дну все равно обязательна. Из-за этого насадка должна идти предельно близко ко дну.

В зависимости от того, насколько плотва сыта, выбирают размеры поводка. Ведь его длина влияет на амплитуду движения насадки. Так, чем длиннее поводок, тем выше подъем насадки и тем активнее должно быть придерживание. Когда поклевки редки, я применяю поводок длиной до 1 м. С ним проводка осуществляется нередко комбинированная: игра (подъем – падение насадки плюс придержки ее на течении).

При активных поклевках ставлю короткий поводок. Кроме того, с коротким поводком удобно ловить тогда, когда ветер против течения. Он естественным образом тормозит оснастку, а плотва на задержках, как уже сказано, сразу проявляет интерес к насадке.

Оптимально подходящая для ловли основная леска – 0,14 мм. Современные удилища позволяют успешно вываживать крупную рыбу такой достаточно тонкой снастью. Управлять на течении более толстыми лесками сложно. А если ставить еще более тонкую леску – это чревато обрывами. Для своих удочек я использую мононить «Vexter» и некоторые другие модели лесок. Они изготавливаются по технологиям усиления структуры волокна. Такие лески очень прочны, но подвержены быстрому старению, поэтому их на оснастках желательно менять чаще. Иногда, если есть время, я меняю леску уже через две-три рыбалки, так как за этот период она может потерять свои свойства на 70 %.

Когда ветер против течения, удобно ловить с укороченной леской. Если он дует в лицо, потребуется утяжеленная оснастка, предназначенная для волочения насадки по дну. Придержки тут не годятся, иначе оснастку быстро снесет к берегу.

От условий ловли зависит выбор поплавка и огрузка. Последняя может быть распределенная или сосредоточенная в одном месте. Поплавок грузоподъемностью от 2,5 до 4 г. Он должен иметь короткое тело и длинный металлический киль. На поплавке две точки неподвижного крепления – пропускное колечко ставится на теле поплавка вблизи антенки, а кембрик – на киле. Хорошо зарекомендовали себя при ловле крупной плотвы поплавки итальянской фирмы «Venturieri». В ветреную погоду использую поплавки с более вытянутым телом – они более устойчивы на волне. Для безветренной погоды более подходят поплавки округлой формы. Тест и особенность элементов оснастки зависят от ветра, глубины, скорости течения, активности рыбы. При одних условиях ставишь огрузку и поплавок потяжелее, при других – полегче. Если каждый раз подбираешь правильно оснастку, то успех гарантирован.

Леска на 0,8–1 м короче длины удилища. Тогда за счет изгибания кончика удилища рыба приходит точно в руку по воде, а не по воздуху, что особенно важно при ловле взабродку. Если рассчитываешь на очень крупную рыбу, на плечо вешаешь нахлыстовый подсак, в просторечии именуемый «ракетка».

Штекер. Обычно у плотвы поклевки короткие, поэтому нужен очень четкий контакт рыболова со снастью. Идеально в этом плане работает штекер, позволяющий производить точечный облов выбранного участка. Кроме того, штекером по максимуму можно задерживать насадку на дне, особенно если используется скользящая «оливка» в сочетании с фиксирующей дробинкой. Но ловля штекером требует жесткого (малоподвижного) сидения на берегу и специально подготовленного места. Здесь нужно и через траву пронести, и до места достать.

На леску крепится поплавок-леденец, который имеет наименьшее лобовое сопротивление. В данном случае оснастка находится под кончиком удилища, и подсечка осуществляется вверх. При подсечке в сторону из-за сопротивления воды поплавок почти всегда сползает вниз, почти на метр. При ловле крупной плотвы и сопутствующих рыб я устанавливаю штатную концевую резинку, рассчитанную на рыбу до 2 кг.

Сопутствующие рыбы и насадка. Глубинная плотва нередко кормится на местах выхода леща. Стаи крупной плотвы часто сопровождает густера. Иногда на прикормку подходят язь и голавль, в некоторых местах – подуст. Для успешной ловли крупной плотвы и сопутствующих ей рыб наиболее подходят места с глубинами от 3,5 до 4,5 м.

Из насадок на первом месте стоят местные, а потом другие. Если пшеница – универсальная насадка, и в одном случае на нее плотва берет хорошо, в другом значительно хуже, то, скажем, крупная личинка стрекозы (каракатица) работает безотказно даже при самом плохом клеве. На нее попутно попадается крупный окунь, судак, язь, голавль и другие рыбы. Там, где каракатицу достать трудно, я наживляю казару. Эта насадка мелка для крупной рыбы, но если на крючок наживлять по 3–4 личинки, то на нее клюет и приличная плотва, и другая белая рыба. Однако если пшеницу мелочь не сбивает, то казару она зачастую легко обклевывает. Также отличная местная насадка – личинка поденки. Конечно, местные насадки лучше использовать вблизи мест их обитания, где рыба рыщет в поисках ненасыщающей поживы.

При выборе насадок я всегда учитываю аппетит сопутствующих рыб. Скажем, если вместе с плотвой подошла крупная густера (а на Оке она, представьте, попадается массой до 1 кг), то зачем от нее отказываться. Но густера практически не берет на пшеницу, и в этом случае выручат три опарыша на крючке, которые по вкусу обеим рыбам.

Что касается язя, то его нужно долго приваживать, а приваду там, где засилье рыбаков, выкладывать не всегда удается. Однако если я нахожу подходящее тихое место, то нередко приваживаю распаренной пшеницей и распаренным горохом одновременно. Обычно через два-три дня язь привыкает к регулярно подаваемой прикормке (кормлю утром и вечером) и ловится стабильно вместе с плотвой. Комбинированная привада хороша тем, что на нее подходит крупная и разнообразная рыба. Такая прикормка иногда даже приманивает сазана, но для него, конечно, нужны снасти покрепче.

Используя распаренную пшеницу, я обычно надеваю на крючок два зерна. Но в отдельные периоды прослеживается закономерность, когда самая крупная плотва игнорирует обычный способ насаживания, а берет только тогда, когда на крючке оказывается только одно зернышко. Перловку применять нерационально. Осенью она хорошо работает только по плотвиной мелочи.

Лещ – частый гость в местах кормежки крупной плотвы. В хорошую погоду он выходит из глубин на бровку и в поисках пищи рыщет в нижней части свала. Раньше, когда я постоянно ловил на Пахре, то определял наличие плотвы по размерам леща: там, где начинал клевать крупный лещ, начинала брать и крупная плотва, а там, где клевал подлещик, шла мелкая плотвичка. Во время подхода леща плотва практически полностью перестает брать или клюет только в самом конце проводки. В таком случае я меняю насадку и вместо пшеницы наживляю червя или опарышей. На пшеницу лещ клюет значительно реже.

С резким уменьшением температуры воды одной из лучших насадок, наряду с нимфами, становится бутерброд из мотыля и чернобыльника. В это время чаще ловят без прикормки, зная места скоплений рыбы. Правда, поклевки крупной плотвы приходится ждать подолгу, иногда до 3 часов.

Любопытно, но осенью многие целенаправленно-успешно ловят плотву массой до килограмма на летнюю кивковую удочку, вместо мормышки привязывая серебристую вытянутую окуневую блесну, но это уже другая тема…

На заросшем пруду

Большинство прудов имеют труднодоступные участки, сильно поросшие водорослями или усеянные корягами, в которых большинство рыболовов даже не помышляют рыбачить. Однако именно там, как правило, держится самая крупная, осторожная рыба: плотва, карась, карп, линь. О том, как подобрать ключ к успешной поплавочной ловле в крепях, я и хочу рассказать.

Выбор места. Если водоем вам недостаточно известен, то попробуйте обследовать его. Понаблюдайте за игрой рыбы (иногда карась, плотва, окунь, выпрыгивая из воды, обнаруживают свое место обитания), поищите закоряженные места с глубиной 0,5–1,5 м, постарайтесь их хорошенько проверить. По возможности надо поискать окна в самых зарослях. Бывает, что карась, красноперка, окунь держатся в зарослях тростника, соседствующего или перемежающегося с другими водорослями (при этом рыбы не любят очень плотного камыша). Если такие условия имеются, место может быть очень добычливое. Присутствие рыбы в камышовых зарослях можно обнаружить по вздрагивающим стеблям. Для того чтобы определить лучшее место лова, необходимо присмотреться к дорожкам, которые часто бывают между стеблями. Обычно это проходы нутрий, водяных крыс, водоплавающей птицы, которые прудовая рыба облюбовывает для своих троп. На этих тропах и следует делать оконца для ловли. Это может быть вытянутая по тропе овальная площадка шириной 50–70 см и длиной до 1,5 м. Если есть течение, лунка обязательно ориентируется по течению. В таких стесненных условиях обычно ловят на удочку с глухой оснасткой, имеющей леску на 1/3 меньшую, чем длина удилища. Камыш при подготовке места выдирают с корнем, чтобы крючок не цеплялся. Ну и, конечно, если хотите поймать крупную осторожную рыбу, место готовьте хотя бы за несколько часов до рыбалки. Важное условие – на «окно» не должны падать прямые солнечные лучи. Обычная глубина ловли в камышах – 0,5–1,5 м.

Нередко встречаются пруды с зеркалами воды, расположенными среди коряг и водорослей. В таких местах старайтесь отыскать подходящее место не нарушая природного расположения растительности, а подплывать на лодке или забредать к месту необходимо очень осторожно, чтобы не вспугнуть рыбу, и тогда при соблюдении этих правил можно рассчитывать на поимку крупных экземпляров карася, плотвы, окуня, карпа. Приближаются к окну на расстояние длины удилища. Не следует расширять «окно» и обламывать ветки коряг, даже если они мешают: нарушив природное расположение растительности, вы можете надолго отпугнуть рыбу.

Бесшумно заякорив лодку, измерьте глубину, приведите снасть в рабочее состояние и осторожно опускайте в «окно» оснастку удочки. Длина лески от поплавка до конца удилища должна быть не более 50–60 см – так легче и быстрее сделать подсечку. Если в выбранном вами окошке поклевок не наблюдается, попробуйте перейти на другое «окно», активно ищите другие рыбные места. Необходимо пользоваться удочкой со скользящим поплавком, тогда заброс снасти будет точнее. Также не применяйте более одного крючка – поводок с дополнительным крючком обязательно зацепится в самый неподходящий момент за траву или корягу.

Иногда такая рыба, как карась, долго никак не проявляет себя, но вы знаете, что в этом месте был клев, – тогда вам необходимо в окошко опустить кормушку. Для этого делается отдельная снасть с мощным поплавком. Вместо крючка – небольшая сеточка, в ней – смесь жмыха и прочих компонентов, способных вымываться при потряхивании и распространять запах. За счет регулирования отпуска глубины можно привлечь рыбу на тот или иной ярус ловли, что бывает необходимо в связи с труднодоступностью места.

Если вы заметили, что рыба начала играть с кормушкой, то можно забрасывать основную снасть. Я называю этот способ ловли «двойником». В некоторых местах без него просто нельзя обойтись.

Естественно, что рыбак всегда предпочитает крупную рыбу. Очень часто бывает, что с выбором места может повезти совершенно неожиданно. Однажды так случилось со мной на Федякинском пруду. Там есть одно закоряженное, заброшенное, заваленное сухостоем место. В такой ситуации карась может обитать в полуметре от поверхности в ветках затопленного кустарника или под корягой. Главное, найти тут подходящее «окно».

Вообще же выбор «окна» – дело довольно серьезное. Для начала надо определить размеры «окна». Оптимальный вариант – это «окно», которое в диаметре не более 50–60 см. Иногда такое «окно» найти легко, иногда доступ к нему затрудняют коряги и кусты либо другие неудобства. Но после того как вы нашли чистый пятак нужной величины, нужно проверить дно посредством опускания голого крючка. Постучите им 3–4 раза о грунт, и если он ни за что не зацепится, значит, «окно» вполне приемлемо для ловли.

Нередко на некоторых прудах можно встретить торфяные островки, заросшие травой, бывает, что эти островки оказываются плавающими. В таких местах некоторые виды рыб кормятся в верхнем слое воды, и их легко заметить с берега или с лодки. В плавающих островках тоже можно найти «окна». При этом необходимо помнить, что снасть надо опустить в «окно» строго сверху вниз. Заброс исключен. При поклевке подсекать и вытаскивать рыбу надо также строго вертикально. Для этого в первую очередь необходимо расположиться возле «окна» так, чтобы тонкий конец удочки находился близко к «окну», а толстый конец был под рукой. Леску при этом надо максимально укоротить до размеров глубины «окна» плюс 5–7 см от поплавка до конца удилища. Так вероятность того, что леска за что-нибудь зацепится, будет минимальной, и вы сможете избежать зацепов.

Не поплавком единым… При ловле в «окнах» поплавок можно заменить кивком, но этот выбор рыболов должен сделать сам. Как говорится, кому что нравится… Если вы предпочли кивок, то его лучше всего взять длинный, мягкий и боковой. На конце нужен «маячок» яркого цвета. Кивок должен быть ориентирован так, чтобы под весом мормышки он слегка прогибался, а в случае ветреной погоды его нужно регулировать жестче.

Нередко оправдывает себя использование поплавка совместно с кивком. Для этого вам необходим мягкий пружинный боковой кивок, предназначенный для зимней ловли. Поплавок можно взять миниатюрный, цилиндрической или шарообразной формы, лучше, если он будет изготовлен из пенопласта. Поплавок должен погружаться в воду примерно на полдлины или чуть меньше. Если вы правильно подобрали мормышку и поплавок, то последний будет слегка наклонен. Далее можно играть, слегка покачивая вершиной удилища, что придаст движению мормышки своеобразную траекторию движения. Важно, чтобы поплавок крепился к леске в двух местах (сверху и снизу) и как бы выполнял роль коромысла. Кстати, замечено, что применение вместо крючка и грузила мормышки уменьшает количество зацепов.

Несколько слов о мормышке. Она может быть любой. На заросшем пруду возможны частые обрывы и зацепы, поэтому лучше брать простые и дешевые магазинные мормышки. В плане формы и цвета предпочтительнее взять те модели, которые своим видом напоминают насекомого или водный организм, живущий на водорослях, в корягах. Хорошо вместе с поплавком работают такие модели мормышек, как «муравей», «клопик», «конусная», «овсинка», «уралка», «дробинка», «чечевица» и др. В пасмурную погоду можно использовать светлые комбинированные мормышки, одна сторона которых свинцовая, а другая покрыта латунной или медной оболочкой, – они лучше заметны в воде.

Перед насадкой на мормышку длинного червя можно разделить на кусочки размером 7—10 мм, оставив жало открытым. Если используется крючок, жало обязательно должно быть спрятано.

Насадка. Кроме червя, мотыля и опарыша, здесь хорошо может сработать (практически для любой рыбы) личинка стрекозы, а в местах, находящихся вблизи впадения ручьев, – ручейник. Кроме того, для окуня и карася нередко желанной насадкой оказывается маленькая коричневая пиявочка. Часто удачу в коряжнике приносят насадки растительного происхождения. Например, крупный карп – любитель сильно закоряженных участков – иногда отдает предпочтение распаренному гороху. То же самое касается и крупного карася. Иногда для этих рыб бывает очень соблазнительным бутерброд – распаренная горошина и червь, надетые на один крючок. Естественно, для ловли прудовой плотвы, карпа, карася, линя подойдут и распаренные зерна злаковых – ячмень, пшеница, перловка. На отдельных водоемах при ловле карповых прекрасный результат дает ловля на правильно подготовленное зерно кукурузы (иногда достаточно пользоваться магазинным консервированным продуктом).

Особенность оснастки. Основную леску для ловли в коряжнике и в «окнах» травы лучше брать диаметром не менее 0,15– 0,2 мм, а поводковую – 0,12– 0,14 мм. Крючок при этом может быть № 8—18 с длинным или коротким цевьем, в зависимости от насадки. В «трудных» местах, чтобы не оборвать снасть на зацепах, иногда приходится пользоваться крючками, изготовленными из мягкой проволоки. В некоторых случаях мягкость крючка достигается отпусканием его на огне.

При этом крючок должен быть очень острым, с загнутым внутрь, хорошо проникающим жалом. Если губа рыбы пробита и находится на поддеве, разогнуть крючок уже гораздо сложнее, чем в начальной стадии прокола.

Но все это касается относительно некрупной рыбы. Если речь идет о килограммовых карасях и средних карпах, то оснастка должна быть куда прочнее. Иногда даже приходится ставить основную леску толщиной 0,35 мм, а поводок 0,3 мм (нужно учитывать, что вываживание порой происходит без малейших уступок рыбе, иначе говоря, «напролом»). Конечно, и крючок для сильной рыбы должен быть соответствующего размера и крепости.

Удилище лучше брать недорогое, но легкое, средней жесткости. В качестве такой «палки» можно посоветовать углепластиковые удилища типа «Мастер» или «Волжанка». Поскольку рассматриваемая нами ловля носит экстремальный характер, леску приходится часто укорачивать или удлинять, поэтому удилище следует оборудовать кольцами и легкой катушкой – типа «нахлыстовая».

Процесс ловли должен быть тихим и аккуратным. Если вы ловите не в «окне», то заброс надо делать немного дальше прикормленного места и осторожно подтягивать к нему насадку.

Зона мелководья. Еще один акцент в прудовой ловле можно поставить на ужении в зоне травянистого мелководья. Обычно это участки с глубиной не более полуметра, на которых любит жировать рыба. Особенно хорошо ловить в таких местах ранним утром, когда стайки плотвы, карасей, окуней подходят сюда кормиться. Здесь этих рыб ловят с поплавком без грузила. Достаточно того, что крючок с насадкой будет находиться в «свободном дрейфе», а если дно неилистое, можно снять и поплавок, но при этом необходимо внимательно следить за колебаниями лески. Используя контрастную мононить, легче ориентироваться в ситуации.

Вываживание. Как мы уже упоминали, в «трудных» местах снасть часто цепляется за растительность и коряги, и потому случаются обрывы. Применение более грубой, чем обычно, оснастки себя здесь оправдывает. Бывает, что рыболовы, охотясь за крупной сильной рыбой, вместо основной лески используют так называемый кевларовый шнур, шероховатая поверхность которого легко режет густую растительность. Существуют также специальные безопасные оснастки – типа «Safety Rid». Чтобы грузило не усложняло процесс вываживания, можно его присоединять к основной леске тонким, теряющимся поводком. После поклевки рыбу следует сразу вывести к поверхности. Для этого нужно уметь хорошо манипулировать удилищем. Удерживая рывки рыбы, ее следует очень быстро подхватить подсаком с длинной ручкой.

Влияние дна. Одна из наиболее распространенных прудовых рыб – карась. Он добывает пищу на дне, поднимая облако мути. Иногда можно определить местонахождение карасиной стаи по пузырям, всплывающим на поверхность воды. Это значит, что рыбы, подобно кабанам, если уместно такое сравнение, роют грунт в поисках корма. Летом, особенно в жаркие дни, карась зарывается в ил еще и для того, чтобы охладиться, а зимой, наоборот, – погреться. Карась зимует на дне с мягким большим слоем отложений. Летом он иногда выходит на места с твердым дном, где в большом количестве попадаются различные живые организмы. Чтобы выяснить характер грунта, подцепите на крючок грузило весом в 20–30 г и после его заброса и погружения медленно протащите его по дну. Минимальное сопротивление груза означает, что вы попали на илистое дно. Если леска идет с усилиями или рывками, это значит, что, вероятнее всего, вы попали на глину. Порывистые удары груза о дно, его скачки, вероятнее всего, покажут, что дно в этом месте твердопесчаное или гравийно-каменное. Чаще всего в таких местах вероятнее всего встретить карпа, а не карася.

Если вы будете прикармливать рыбу на илистом дне, то надо помнить, что приманка поплавочной удочки может уйти вместе с грузилом или даже под своей тяжестью на дно, т. е. в ил, иногда на несколько сантиметров. Но не исключено, что на прикормленном месте карась будет искать прикормку глубже и обнаружит приманку. Зато в этом случае поклевки карася будут уверенные, так как он не чувствует здесь для себя никакого подвоха.

Влияние погодных факторов. Каждый рыболов должен помнить, что разная рыба хорошо клюет в «свое», благоприятное для нее время. Например, начало карасиного клева совпадает с цветением шиповника.

Обычно опытные рыболовы пользуются местными признаками, достоверно прогнозируя погоду на два-три дня вперед. Об изменениях погодных условий можно судить по виду облаков, характеру осадков, силе и направлению ветра, росе на траве, температуре и влажности воздуха, атмосферному давлению и по поведению некоторых животных, птиц, насекомых и растений. Иногда о погоде назавтра судят по закату солнца. Если закат яркий, медно-красный и солнце садится не в тучи, то, вероятнее всего, погода будет ясной.

Карася, карпа и плотву лучше всего ловить в устойчивую, безветренную и достаточно теплую погоду с постоянным атмосферным давлением или изменяющимся незначительно. Лучший клев наблюдается в утренние часы с рассвета, иногда вплоть до полудня, и в вечерние, фактически до заката солнца. Нередко активный клев любой рыбы бывает перед грозой. Иногда карась очень хорошо берет во время мелкого дождя, когда на воде появляется мелкая рябь. Если утром и вечером опускается туман – это часто совпадает с хорошим клевом любых рыб карповых пород. В тихие и теплые летние дни карась и карп часто выходят на мелководье, особенно в вечерние часы, когда вода максимально прогревается, делаясь похожей на парное молоко. И тут, как говорится, «не упусти момент».

Карпа и крупного карася очень часто ловят ночью при слегка пониженном атмосферном давлении, а проще говоря, в пасмурную погоду. Клев этих рыб практически всегда прекращается на несколько дней с наступлением полнолуния.

ЛЕТНЯЯ МОРМЫШКА И ОТВЕСНОЕ БЛЕСНЕНИЕ

В потайных местах

С наступлением осеннего похолодания ловля на реке вблизи берега не прекращается. При соответствующих погодных условиях под береговой обрыв или под нависшие ветви растительности подходит покормиться самая разнообразная рыба. Поэтому при выборе правильной тактики ловли и правильных снастей ловля здесь может быть очень добычливой.

Для осенней прибрежной ловли в зависимости от типа рек я использую летнюю удочку с боковым кивком и мормышкой или комбинированную снасть. И в том, и в другом случае рыбалка ходовая и очень захватывающая. В «крепких» местах осенью нередко кормятся красноперка, плотва, густера, серебряный карась. Из хищников в уловах бывает голавль, язь, судак, щука, окунь. Все эти рыбы любят глубокие тихие места под кустами, особенно если рядом находится коряжник, большие камни. Лещ нередко выходит на прибрежную полочку под укрытия, если русло проходит рядом с берегом.

Крупная рыба, с похолоданием отошедшая на глубину, но привыкшая летом обитать в различного рода укрытиях (береговые ниши, переплетения корней береговой растительности, завалы бревен и коряг, навесы кустарника), осенью периодически наведывается сюда за поживой. Хорошо, когда совсем близко, под кромку нависших над водой ветвей подступает быстрое течение, еще лучше, когда отбойное течение размывает берег. Тогда рыба будет держаться рядом с границей суводи. Осенью, как и летом, в уютных прибрежных «бункерах» белая рыба чувствует себя комфортно: течение приносит корм, а укрытие защищает от врагов.

Однако осенью, когда жизнь водоема во многом замирает, рыба становится более осторожной. Если летом она могла держаться под отдельным кустиком, то теперь ее надо искать там, где по берегу идет сплошная череда зарослей. Важно для ловли найти подходящий прогал для опускания насадки. Подходите к выбранному месту всегда медленно, стараясь не задевать ветвей, ведь одно неосторожное движение – и рыба отойдет.

Ловля на мормышку. На подпруженных реках, таких, например, как Пахра, мне удавалось находить очень уловистые участки под кронами береговых деревьев и кустарника там, где на поверхности небольшой заводи плотным слоем лежала опавшая листва. В таких заводях глубина редко превышает 1,5–2 м, но лакомый корм, который попадает в воду с листьями (муравьи, другие насекомые и их личинки), привлекает сюда многие виды рыб. Особенно успешно под кронами деревьев мне удавалось на Пахре ловить плотву. Осенью она идет мерная. Часто при ловле под листвой попадаешь на стайку окуней, некрупных голавлей и подъязков. Но главная рыба – плотва. Для ее ловли хорошо подходит тихая пасмурная погода с мелким моросящим дождем. Рыбалка может быть также успешной в солнечную ветреную погоду, когда спрятавшиеся было для зимовки насекомые снова оживают и при порывах ветра попадают в воду.

Мормышку использую по погоде. Универсальной для ловли плотвы считаю мормышку «черный муравей». Хорошо по любой погоде работает «черная капля», укороченная или вытянутая. Если освещения не хватает, можно брать мормышки посветлее, серебристого или желтоватого цвета. Лучше, если удилище оборудовано пропускными кольцами и катушкой, так как попутно с плотвой можно подцепить увесистого горбача или другую крупную рыбу.

В качестве насадки хорошо подходит червь-подлистник, опарыш, личинка репейной моли, личинка короеда или любые водные личинки, характерные для этого места. Осенью возле осоки на глубине 1–2 м на личинку стрекозы довольно активно берет окунь.

Под нависшими кронами чаще всего уловистой бывает проводка от поверхности воды вниз. Я медленно опускаю мормышку, придавая ей плавные колебания и небольшую частоту движений. Иногда плотва, окунь, голавль, язь, красноперка стоят у самой поверхности воды, под плотным козырьком листвы. Но в заводях под кронами деревьев нередко и дно выстлано слоем утонувшей листвы, иногда довольно толстым, ведь на подпруженных реках половодье плохо промывает заводи. Иногда в эти донные завалы наведывается за поживой белая рыба. Но важно наличие струи, которое несет кислород, – только в таких условиях здесь могут развиваться кормовые организмы. Поэтому нужно уделять внимание также облову нижних слоев воды. Со дна и вполводы на червя часто хорошо берет собравшийся в стаи окунь, да и вся вышеперечисленная рыба. А поохотиться за мелочью подходит щучка, некрупный судак, окунь-горбач, увесистые голавль и язь. Если крупный хищник себя проявляет, нужно переходить на комбинированную снасть с подсадкой на крючок живца.

Комбинированная снасть. На верхней Оке, где течение довольно быстрое, некоторые рыболовы выбрали тактику методичного передвижения по берегу с обловом береговых укрытий, применяя для этого комбинированную снасть. При этом они используют самые примитивные удочки с довольно грубой оснасткой, объясняя это тем, что, продираясь через береговой кустарник, дорогую удочку можно сломать.

Поплавок не применяется, так как при забросах поплавочная снасть будет постоянно цепляться – неизбежны обрывы и потеря частей оснастки. Удочка с кивком и правильно подобранной тяжелой мормышкой больше оправдывает себя. Однако окские рыболовы мормышки редко используют, объясняя это тем, что при ловле под кустами слишком часто бывает зацепы, и поэтому приманок не напасешься. К тому же на тяжелой мормышке насадка рыбе может показаться подозрительной. Местные рыболовы в тандеме с довольно жестким кивком-пружиной используют скользящую «оливку», после которой к петле основной лески присоединяется длинный поводок с крючком. Насадка на такой оснастке при правильной подаче двигается свободно.

Я успешно опробовал такой способ ловли на Оке и некоторых ее притоках. Отличие ловли на реках разных типов состоит в том, что на быстрых реках трудно вычислить скорость течения под береговым укрытием, и поэтому при сносе мормышки очень часто следуют зацепы. На подпруженных же реках всегда можно найти спокойные заводи с минимальным течением, которое практически не сносит мормышку, и поэтому зацепов происходит гораздо меньше. Из-за этого-то и приходится на быстрых реках применять более дешевую оснастку, у которой, кстати, есть свои преимущества.

Для изготовления комбинированной снасти лучше взять жесткое телескопическое удилище длиной 5–6 м. Конечно, желательно иметь облегченную модель, но в ней должна быть достаточная прочность, а конец гибкий. Еще лучше к пятиметровому телескопу присоединить через штекер метровое колено, которое позволит легче орудовать удочкой, при необходимости делая ее длиннее или короче. Такое дополнение к магазинному «телескопу» нетрудно изготовить самому: достаточно снять с удилища комлевую пробку, подобрать соответствующие соединительные трубки и подогнать дополнительное колено. Комбинация со штекерной надставкой также облегчает вываживание рыбы при короткой леске.

Оснастка может быть глухая или скользящая. У той и у другой есть свои плюсы и минусы. При глухой оснастке на верхнем колене закрепляется мотовильце, при скользящей – удилище необходимо оборудовать соответствующими кольцами и катушкой (типа нахлыстовой). Окские рыболовы используют в оснастке облегченные катушки типа «Невской», так как ими легко орудовать при вываживании рыбы из-под кустов. Поскольку ловить приходится на течении с применением грузила от 5 до 25 г, кивок следует брать укороченный, изготовленный из широкой упругой пластины – металлической или лавсановой. На конце кивка должно быть просторное колечко, а также жесткое пропускное колечко вблизи вершинки удилища для свободного хода лески и для принятия основной нагрузки при натяжении лески (особенно если произошел зацеп).

Для ловли мирной рыбы основная леска – мононить сечением 0,2–0,25 мм, поводок 0,17—0,2 мм при длине 30–40 см. Окские рыболовы для ловли крупных лещей, голавлей, язей применяют снасть значительно грубее, считая, что на клеве это не сильно сказывается. Чтобы быстро менять длину поводка и массу грузила в зависимости от силы течения, я использую оснастку на базе небольшого тройного вертлюжка. Впрочем, можно обойтись и без него, тогда на основной леске выше грузила делается петля, к которой присоединяется вертлюжок, карабин и поводок. Расстояние от места присоединения поводка к основной леске до грузила 8—15 см (рис. 4а и б). В случае оснащения удилища катушкой последняя устанавливается на нижнем колене телескопа. Дополнительное колено остается свободным.

Рис. 4. Способ присоединения поводка через тройной вертлюжок (вверху) и петлю (внизу)

Начинать ловить лучше на червя. Червь осенью вымывается дождями из-под береговой листвы, попадает в воду и становится для рыбы привычен. Обычно я насаживаю несколько красных подлистников или дождевых червей кисточкой на крючок с длинным цевьем № 4—10, в зависимости от того, какая рыба чаще попадается. Если вы обловили несколько укрытий, а поклевок нет, можно попробовать ловить на другие насадки, самой доступной из которых является опарыш. Для этого нужно использовать сменные поводки, поскольку понадобятся крючки с коротким цевьем. Для ловли рыбы массой более килограмма опарышей нужно насаживать по 5—10 штук. Соответственно потребуются крючки № 4–8. Но для ловли плотвы на ту же насадку больше подойдет крючок с коротким цевьем № 10–18. Для любой белой рыбы в период спада ее клева результативным бывает использование нимф, таких как казара, бабка, поденка, каракатица. И хотя добыча их нелегка, на Оке и ее притоках всегда можно найти прибрежные заиленные участки, населенные этой лакомой для рыбы живностью.

В мутной воде рыба редко стоит на месте, поэтому ловить под кустами целесообразно, если вода прозрачная. Методика строится на том, чтобы грузило сносило течением до попадания его в зону тихой воды. Масса огрузки подбирается в соответствии с силой основного течения, для того чтобы грузило после сноса оставалось вблизи суводи. В зависимости от того, выше или ниже по течению нужно положить насадку под укрытие, заброс производят дальше или ближе к берегу и, регулируя проводку натяжением лески, дают насадке сплавиться в нужное место. Слишком дальнюю проводку делать не следует, иначе будет больше зацепов.

Техника заброса такова: плавно опускаем насадку при поднятой вершинке на быстрое течение, затем регулируем продвижение оснастки контролем натяжения лески и одновременным наклоном вершинки. Если требуется довести оснастку до дальней точки, то еще и отпускаем необходимое количество лески (в натянутом положении) с помощью катушки. Как только приманка пройдет быструю воду, тут же опускаем вершинку удилища – и грузило ложится на дно (оно должно оставаться по возможности неподвижным). Ступенчатая проводка осуществляется только там, где дно не грозит зацепами.

Лещ, густера, плотва любят, когда насадка привлекательно гуляет на длинном поводке из стороны в сторону. Используя тяжелую (20–30 г) «оливку» или ушастое грузило и скользящую оснастку с фиксированным вертлюжком (рис. 5), можно добиваться вытяжения свободно колеблющейся на течении лески на длину до 1–1,5 м, что нередко вызывает поклевку рыбы. Происходит вытяжение за счет давления потока воды на объемную насадку. При этом грузило своей массой удерживается на месте. Крупные голавль и язь нередко реагируют на неожиданно выплывающую на них насадку и клюют с ходу. Насадку на коротком поводке они берут осторожнее.

Рис. 5. Скользящая оснастка поводка для ловли на течении: вверху – с «оливкой», внизу – с «пирамидкой»

Бывает так, что рыба стоит под кустами в совершенно недоступном для насадки месте. В этом случае выручает небольшая закрытая кормушка с опарышем (рис. 6). Личинки, выползая из дырочек кормушки, будут уноситься течением и с большей вероятностью достигнут рыбьего «укрытия». Они непременно возбудят аппетит рыбы, и та не удержится – направится в сторону источника корма, а тут и крючок с приманкой.

Рис. 6. Комбинированная оснастка с кормушкой

При глухой оснастке обычного «телескопа» длина лески, как правило, равна длине удилища или чуть меньше: применяя короткую леску, крайне трудно вываживать крупную рыбу. Приноровившись, правда, в процессе борьбы с рыбой можно складывать колена. При пользовании удилищем, оборудованным пропускными кольцами, катушкой и соответствующим кивком, иногда лучше выпустить после подсекания метр-два лески для удобного вываживания. Но при ловле в корягах этого делать не стоит, а лучше взять оснастку покрепче и напористо вываживать рыбу, не давая ей большой свободы движений. Поскольку кусты осенью просматриваются, нужно иметь одежду защитного цвета, чтобы она сливалась с общим береговым фоном.

Отвесное блеснение осенью

Этот способ ловли хищной рыбы используется в труднодоступных местах, где нет возможности ловить по-другому, а также на больших глубинах, где горизонтальная проводка у дна затруднительна и малоэффективна. Лучшее время для отвесного блеснения – вторая половина осени, когда хищник меняет места обитания на более глубокие – уходит в ямы, в глубинный коряжник, чаще держится на русловых бровках, нередко выбирая глубокое тиховодье рядом с отбойной струей, где любит собираться мелкая рыбешка.

Отвесное блеснение – не менее активное занятие, чем ловля спиннингом или дорожкой, поскольку требует постоянного перемещения в поисках уловистого места. Блеснить можно как с лодки или катера, так и с обрывистого берега или сооружения типа дамбы, пристани, плотины.

Матчасть. Удилище выбирают углепластиковое или композитное сверхбыстрого строя, длиной от 2 до 5 м. Для ловли с лодки пригодно удилище покороче, а с берега – подлиннее. Катушка – мультипликаторная или безынерционная, с достаточно большим диаметром шпули, сделанная из облегченных материалов. Диаметр лески – в зависимости от величины хищника, обитающего в водоеме, и в соответствии с размером блесен. Для окуня берут леску потоньше – 0,2–0,25 мм, а для щуки и судака – диаметром не менее 0,3 мм. Запас лески на катушке должен быть не менее 30 м, а при ловле на очень больших глубинах и того больше.

Это нужно для того, чтобы при необходимости можно бы было дать хода рыбе при вываживании. И, наконец, еще одна важная часть оснастки – боковой кивок. Он может изготавливаться из металлической или полимерной пластины. Упругость его должна соответствовать весу блесны. Правильно подобранный кивок сигнализирует о малейшем прикосновении хищника к приманке. Чтобы поклевку было хорошо видно при любых погодных условиях, на конец сигнализатора ставят пенопластовый или пластиковый шарик, одна половинка которого красная, а другая белая. Концевое колечко сторожка делается широким, диаметром не менее 7 мм, чтобы леска свободно перемещалась, при необходимости ее отпуска или подмотки. С этой же целью ставят довольно широкое колечко на кончике удилища вблизи крепления кивка. При длине кивка более 7 см рекомендуется посередине него припаивать дополнительное колечко для пропуска лески.

Для «зубастой» обязательно ставится металлический поводок или мягкий поводок типа «Стальной шелк», «Кевлар», «Вольфрам». Для других хищников он не требуется. В качестве приманки применяются зимние щучьи, окуневые или судаковые блесны, а также различные спиннинговые блесны, твистеры, воблеры, виброхвосты, октопусы, мухоблесны, снасточки с рыбкой. Иногда просто берут спиннинговое грузило и крючок на металлическом поводке, на который насаживают рыбку через рот с выводом жала на поверхность. Можно насаживать чулком сразу два-три малька, длиной не превышающих 3–3,5 см.

В траве и в корягах. Первое, что следует сказать, – крючки приманок должны быть защищены либо прижимной пружинкой, либо резиночкой, либо еще каким-то устройством, чтобы избежать зацепа. Найдя «окно» или кусочек свободного пространства, опускают туда приманку, чтобы она дошла до дна. Через некоторое время ее легким взмахом удилища следует поднять со дна и снова опустить. Эту операцию повторяют несколько раз. При ловле на блесну желательно чаще менять ритм игры и уровень блеснения. Если поклевок не наблюдается, переходят на другое место. Поклевка ощущается как толчок, резкий рывок или внезапно повисшая тяжесть. Выводить рыбу на поверхность следует быстро, не давая ей опомниться, иначе она заведет снасть в крепь. Отцеп в этом случае становится незаменим.

На границе суводи. Очень хорошо ловить там, где есть явно ощутимая граница быстрой и медленной воды. В одном случае это может быть струя, под напором вытекающая из трубы, проложенной в дамбе; в другом – это суводь у водосброса плотины; в третьем – это быстрина, проходящая вблизи крутого берега, в четвертом – граница быстрого и медленного течения ниже разрушенных мельниц, мостов и прочих гидротехнических сооружений, в пятом – подводный остров или затонувшее судно, являющееся препятствием быстрой воде и создающее за собой тиховодье. Возле таких мест суетится много малька, подбирающего сносимый быстрым течением корм. Здесь же охотится и хищник. Нередок на таких участках судак, окунь, жерех, щука, голавль.

Блеснение может осуществляться с лодки, если граница суводи отдалена от берега, либо с берега или в забродку. Техника блеснения следующая: приманку опускают или подкидывают на быструю воду и ждут, когда течение снесет ее к тиховодью. Контур движений стараются замкнуть там, где хищник чаще всего себя обнаруживает всплесками, или там, где мальки неожиданно бросаются врассыпную. Очень часто уловистые места находятся на отбойной струе, которая выходит либо на отмель, либо на глубину.

На течении. На многих больших реках, таких как Ока, Кама, Волга и некоторых других, бывает трудно найти участки тихой воды. В этом случае блеснить приходится на течении. Здесь помогает ступенчатая проводка вперед и обратно. По течению отпускаешь приманку короткими рывками, а против течения подтягиваешь ее с большими паузами, каждый раз дожидаясь, пока она не коснется дна, что ощущается по удару блесны, джиг-приманки и т. п. о грунт или ослаблению лески. Поклевки происходят при подъеме или опускании, иногда при задержках приманки.

При ловле на течении очень эффективно так называемое змееобразное или шныряющее планирование, когда приманка, уходя вниз по течению, совершает снующие движения из стороны в сторону. В этом случае используют обычную планирующую блесну и ступенчатый отпуск приманки. Вот только надо подбирать леску соответственно тяжести блесны.

На спокойной глубокой воде. Из огромного выбора искусственных приманок зимние блесны и пилькеры (тяжелые блесны) являются основными при ловле на больших замкнутых водоемах, таких как озера и водохранилища.

Колеблющиеся блесны отличаются тем, что они достаточно медленно опускаются и делают движения в горизонтальной плоскости. Они сильно уплощены и могут иметь прямой или изогнутый профиль. Изготавливают их в форме овала, вытянутой рыбки, в форме ложки и т. д.

Ныряющие блесны обычно длинные и узкие и, как правило, имеют небольшой изгиб по всей длине. Центр тяжести в них смещен к крючку, что в сочетании с изгибом и расширением формы книзу позволяет блесне уходить в сторону. Этот вид блесен чаще всего состоит из металлической пластины желтого или белого цвета с напайкой свинца или олова.

Существуют блесны с проходящей продольной гранью, которая позволяет дополнительно вращаться приманке во время падения вокруг своей оси.

Зимние блесны оснащаются чаще всего одинарным или тройным крючком. В первом случае крючок, как правило, впаивается в тело блесны, во втором – подвешивается с помощью заводного колечка. Существуют блесны с двумя крючками, один из которых расположен внизу, а другой – вверху. Крючки многих блесен маскируются мушками, которые могут иметь красное, желтое, черное, а также комбинированное оперение. В некоторых случаях эффективно применение мушки из черно-белой козьей шерсти, привязанной к поводку, установленному выше блесны.

Цвет блесен может быть разным: желтоватым, желтовато-зеленым (изготовленные из латуни), красноватым (медные), белым (никелированные, серебряные, мельхиоровые и т. п.). Кроме того, сочетание цветов – бело-желтый, бело-красный – дает напайка олова на медь или латунь. Бывают блесны, покрытые специальной краской с нанесением рисунка или пестрой расцветки. При подборе блесен действует все то же правило: в пасмурную погоду лучше пользоваться светлыми блеснами, а в ясную, солнечную или когда вода прозрачная – темными.

Хорошие места для отвесного блеснения на озерах и водохранилищах часто находятся среди коряжника, в глубоких омутах, перед устьями рек и ручьев, на свалах затопленных русел, на предрусловых поливах, в протоках и старицах.

Техника ловли. Должна быть направлена на то, чтобы правильно сымитировать движение уплывающей раненой рыбки. Техничный подъем и опускание блесны, а также придержки в разных слоях могут создать эту иллюзию. Осенью клев хищника более активен, чем летом. Вообще же необходимо больше импровизировать в технике ловли в любое время. Из множества существующих приемов блеснения остановимся лишь на некоторых:

– блесну поднимают на высоту 40–50 см, а затем резко отпускают; после того, как она достигла дна, подъем повторяют;

– блесну поднимают от дна на 10–15 см, затем взмахом удильника или удочки приподнимают ее еще на 40–50 см и резко отпускают; дожидаются, когда колебания затухнут, и выдерживают паузу 3–5 сек; после нескольких проводок блесну поднимают на новый уровень – до 1 м и резко опускают до высоты 40–50 см; после 5–8 проводок снова начинают блеснить вблизи дна;

– блесну отрывают от грунта и начинают ее плавный подъем на высоту до 60 см с неспешным покачиванием удильника (удочки) по горизонтали; затем, плавно отпустив блесну, прием повторяют;

– коротким подергиванием блесне задают игру возле грунта; после каждого сброса блесны выдерживают паузу до 7 сек.;

– поднятую на 5—10 см от дна блесну поднимают на 40–60 см и резким взмахом опускают; в последний момент, когда блесна занимает исходное положение, ею коротко подергивают, стараясь придать дополнительную амплитуду.

Существует еще много других способов блеснения. Из них привлекательны для хищника такие, когда блесна, быстро пройдя фазу планирования, способна будет долго колебаться, находясь под углом в 30–40° к вертикальной линии.

Поклевка передается ударом в руку, внезапно повисшей тяжестью или неожиданным провисом лески. Во всех случаях необходима резкая подсечка. Существует методика ловли, когда подсечка должна осуществляться при любой остановке лески.

Тандемы приманок. При плохом клеве зачастую выручает дополнительная блесна меньшего размера, которую привязывают ниже основной на поводке в 10–15 см.

Совмещение блесны и мормышки также порой дает неплохой результат. Мормышку крепят к основной снасти двумя способами: первый – когда очень короткий (2–5 см) поводок с мормышкой располагают выше блесны на 25–30 см, второй – когда поводок с мормышкой привязывают к одному из крючков тройника. Поводок должен иметь толщину не менее 0,3 мм.

У кромки льда

Не секрет, что по последнему льду с рыбой бывает тот, кто ее ищет. Удачливому рыболову приходится много перемещаться, сверлить массу лунок, и для всего этого нужно прикладывать много физических усилий, поскольку лед становится вязким. Появление береговых полыней создает еще большие трудности: возникают проблемы с переправой на лед, однако многих рыболовов это не удерживает, и они строят переправы даже тогда, когда по льду ходить становится опасно.

На озерах и водохранилищах обширные участки открытой воды появляются в первую очередь на мелководьях, а там, где под берегом глубины, береговые полыньи уже. Рыболовы поразумнее не рискуют отправляться на коварный лед, но и не думают ловить летними снастями – они считают, что участки открытой воды еще недостаточно широки, к тому же многие абсолютно уверены, что пока существуют широкие площади льда, рыба боится выходить из-под них на свет. И многие остаются не у дел тогда, как, казалось бы, подходит самое время ловить рыбу, у которой начинается весенний ход: язь, голавль, плотва, крупная уклейка, а из хищников – окунь, щука, иногда судак подходят к берегу, идут в неглубокие заливы, в устья притоков. Подлещик, лещ, синец, сопа, густера подтягиваются с дальних глубин к глубинам береговым, нередко появляясь на отмелях с метровой глубиной. Конечно, выход этот во многом зависит от освещенности.

Я убедился, что ловля с берега по последнему льду часто бывает намного добычливее, чем со льда.

Но в самые последние дни ледостава не всегда удается угадать, какова картина на водоеме, как широко очистилась поверхность воды ото льда, какова крепость и толщина льда, имеется ли береговой ледовый припой на местах с течением и т. д. В соответствии с ледовой картиной нужно выбирать и снасть. Я же, отправляясь на водохранилища и впадающие в них реки, обычно беру несколько комплектов летних снастей.

Особенности выбираемых рыбой участков. При поиске подходящих для рыбалки мест нужно ориентироваться на ряд факторов, основными из которых являются глубина, наличие притока чистой, обогащенной кислородом воды и освещенность.

Весной рыба массово идет на освободившуюся ото льда чистую воду по нескольким причинам. Одной из них является то, что при контакте теплого воздуха и холодной открытой воды последняя очень быстро, гораздо быстрее, чем вода подо льдом, обогащается кислородом. Вода пока поступает незамутненная, поскольку тепло еще не разогрело грунта. В такое время рыба чувствует себя прекрасно, как никогда, она энергично перемещается и моментально реагирует на любой проплывающий мимо нее живой корм. Я бы даже сравнил рыбу с человеком, у которого за городом от избытка кислорода повышается энергия и аппетит. А вот когда земля начнет оттаивать и усилившийся поток затронет илистые отложения, тогда рыба либо поднимется выше по течению (если верховья реки находятся в лесистой тенистой местности), либо скатится назад, в глубь водохранилища. В мутной воде рыба себя чувствует некомфортно: у нее забиваются жабры, пропадает видимость, нарушается обоняние, чувствительность боковой линии и т. д. Вот почему самые богатые уловы плотвы и другой белой рыбы бывают в течение первых двух-трех дней после того, как вскроются впадающие в водохранилища реки.

Но если взять особые участки большого водоема, например мелководные заливы, которые в первую очередь освобождаются ото льда, то и они привлекательны для рыбы, пока не пошла муть грунтовых вод, даже если в них не впадают несущие кислород притоки. Ну, во-первых, здесь вода также более живая, чем подо льдом, ввиду все того же закона передачи с теплом кислорода, во-вторых, в стоячей, обогреваемой светом воде быстро начинает развиваться планктон, сюда с глубин подтягиваются и более крупные беспозвоночные: пиявки, рачки, водяные блохи и т. п. Надо сказать, что на мелководных тенистых местах эта живность появляется значительно позднее, так как лед сохраняется здесь дольше, чем там, где солнце, ведь зимой эти участки могут промерзать до дна, губя большую часть кормовых организмов.

Рис. 7. Места на границе воды и льда, где скапливаются рыбы: 1 —берег; 2 —лед; 3 —береговые полыньи; 4 —вынос течением корма; 5 —родники; 6 —места, перспективные для рыбной ловли; 7 —место скопления беспозвоночных на нижней кромке льда

С другой стороны, рыба, привыкшая к сумрачному длительному зимнему периоду, пока еще боится выходить на чистую воду, особенно когда ярко светит солнце. В детстве мне не раз приходилось наблюдать на рыбхозных прудах, которые располагались рядом с моим домом, как крупные стаи карпиков ходят подо льдом строго по краю не застывающей из-за падающей воды полыньи, кстати, здесь же они периодически получали корм. А если стая вытесняла кого-нибудь из собратьев на свет, тот немедленно старался уйти под лед. И это там, где не было угрозы хищника, не считая матросиков-окуней. Также и белая рыба, такая как плотва, язь, уклейка, ходит на границе воды и льда, у мест, наиболее обогащенных кислородом, плюс если там есть корм (рис. 7). Такие участки можно найти у впадения мелких ручейков, которые с живительной водой нет-нет да и принесут упавшего в воду муравья, какую-нибудь ожившую букашку или вымытого из земли червяка.

В этот период плотва, язь, уклейка, елец часто придерживаются свободных от растительности участков с глинистым или песчаным дном, поскольку здесь негде укрыться хищнику. Кроме того, здесь больше кислорода, чем в местах с илом, гниющими растениями.

Другим привлекательным для белой рыбы местом может быть глубокая бровка, расположенная под урезом льда (рис. 8). Особенно хороши участки, когда под береговыми откосами наблюдаются неровности дна, ямки, канавки или их чередование. Однако следует иметь в виду, что на изгибах глубоких уступов при весеннем увеличении течения может образоваться муть, и тогда рыба из этого места уйдет или поднимется выше (рис. 9). Следует обратить внимание и на береговые оползни. Если возле берега есть течение, то за упавшими в воду камнями задерживается корм. Кроме того, вместе с обвалом в воду попадает всякая живность. Здесь часто можно поймать густеру, синца, белоглазку, подлещика. В отличие от плотвы и язя эти рыбы далеко по рекам и каналам не поднимаются. Во время весеннего хода они предпочитают держаться ближе к большому водоему. Мне приходилось ловить этих рыб в береговых полыньях каналов и рек Яузского, Рыбинского и других водохранилищ.

Рис. 8. Глубокая бровка под урезом льда

А еще рыба будет крутиться у той ледяной кромки, где на тыльной части льда скапливаются пиявки, рачки и прочие водные организмы. Иногда их можно увидеть и в лунках – они, уставшие от кислородного голодания, поднимаются со дна кверху, на обогащенную кислородом воду. Поднявшись ко льду, беспозвоночные постепенно перемещаются к чистой воде, где у кромки могут образовывать некоторые скопления. В таких местах часто можно обнаружить окуня, плотву, голавля и другую рыбу.

Рис. 9. На изгибах глубоких уступов из-за усиленного течения появляется муть, и рыба поднимается выше

Выбор снастей. Как мы уже говорили, рыба, которая держится на границе льда или на открытой воде, сверхосторожна, она пугается любого движения рыболова; поэтому при ловле на открытых участках поплавочной удочкой с удилищем длиной от 5–7 м приходится подходить к берегу скрадыванием, пригибаясь или ища укрытия за кустами. Если рыба держится там, где берег открытый, то следует пользоваться удилищами от 8 до 10 метров и делать забросы в сторону наискосок. Оснастка должна быть наилегчайшая. Поплавок и грузила ставятся минимального размера, с тем чтобы при падении на воду они не вызывали подозрения у рыбы. Очень часто вместо грузил и крючка на поплавочной удочке ставят мормышку. Это во многом себя оправдывает. Игра насадкой осуществляется постоянно с короткими паузами; нужно делать плавное подергивание, подтаскивание, осторожную проводку «елочкой». Поскольку плотва очень любит плавно тонущую насадку, хорошо ловить с самоогруженным поплавком и легкой планирующей мормышкой. В этом случае нужно использовать плавающую леску, которой дополнительно можно добавить плавучести, если натереть ее воском.

Очень часто приходится ловить поплавочной удочкой в отвес методом тюканья с укороченной леской.

Если кромка льда, под которой стоит рыба, находится от берега не далее длины удилища, то для ловли хорошо подойдет удочка с боковым кивком и мормышкой. При ловле у кромки льда мормышки применяются неярких цветов. Так, на р. Сутка, Себла (Рыбинское водохранилище) для плотвы хорошо работают мормышки типа средняя «капелька» и «муравей» серого, черного, зеленоватого или коричневого цветов. Проводку всегда следует начинать с планирования книзу от кромки льда. Через 10–20 см спуска делают короткие задержки.

Аналогичным образом ловят с береговых припоев льда на проточных реках, однако этот вид ловли довольно рискованный, и если уж вы на него решились, то обязательно нужно иметь при себе пешню для прощупывания надежности того места, откуда вы собираетесь ловить. Другой вариант, если полоса припоев неширокая, – ловить с берега, перекрывая это расстояние длиной удилища. Кстати, в таких местах можно начинать ловить и на проводочную удочку, пуская поплавок вдоль ледяной кромки. Если правильно выбрано место, то каждая проводка может принести рыбу. Участки под береговыми припоями хороши тем, что это, как правило, зоны затишья, поскольку на течении лед отрывается в первую очередь. Для рыбы здесь выгодные условия: в местах затишья оседает сносимый течением корм, есть тень ледяного козырька, маскирующая рыбу от хищника, и вдобавок тут можно отдыхать от сильного течения. Правда, при ловле у козырьков возникают трудности с выводом рыбы на лед, поскольку она часто сходит, как только касается кромки. В связи с этим величина удилища для проводки должна всегда выступать за кромку льда, чтобы можно было уменьшить катушкой длину лески и аккуратно перекинуть трофей на козырек (рис. 10). Соответственно леску ставят несколько большего диаметра, чем хотелось бы. Впрочем, часто это нисколько не мешает клеву, так как рыба, как мы уже говорили, в этот период берет очень жадно.

Рис. 10. Проводка под береговым припаем

Ловля у кромок льда – это активные постоянные перемещения в поисках рыбы. Если нашел ее выход – будешь с уловом. Кормить в данном случае бесполезно. На неглубокой воде поймал одну-две плотвицы и переходи на другое место; в редком случае, подбросив горсть опарыша или другого живого корма, удается удержать косяк.

Бывает так, что, продвигаясь вдоль береговых полыней, вдруг выходишь на обширный открытый водный простор. Такое нередко можно встретить там, где между зонами тихой воды имеется течение либо хорошо продуваемое пространство (рис. 11). Для такого случая в заплечном чехле я ношу пиккерную снасть на базе компактно складывающегося телескопа (класса «лайт»), которая позволяет делать дальние забросы с донной оснасткой типа патерностер. Особенностью оснастки является то, что небольшое грузило привязывается к концу основной лески, а один-два поводка устанавливаются на ней выше, не менее чем через один метр. Это нужно для того, чтобы грузило не мешало при вываживании рыбы на лед, если вдруг появится преграда в виде берегового припоя. Хорошо сбалансированная пиккерная снасть позволяет обнаруживать привлекательные для рыбы неровности рельефа дна путем подтаскивания на себя огрузки, о чем сигнализируют движения чувствительного кончика удилища.

Рис. 11. Перспективные места для ловли в апреле на каналах и реках в районе пос. Борки (Рыбинское водохранилище): квадратами обозначены места для ловли на квивертип или снастью для дальнего заброса, а треугольниками – места для ловли удочкой с боковым кивком и мормышкой и поплавочной снастью

Иногда рыба ходит в более высоких слоях воды (что происходит, когда, например, нижнее течение несет мутную воду). В таком случае лучше ловить на удочку с дальним забросом насадки. Можно использовать одно пиккерное удилище, а оснастку на конце основной лески применять сменную (рис. 12).

Рис. 12. Некоторые варианты сменной донной оснастки: 1 – постоянно установленный на основной леске скользящий стопорный узел; 2 – петля на конце основной лески; 3 – карабин; 4 – вертлюжок; 5 – донное грузило; 6 – поводок донной оснастки, закрепленный узлом «петля в петлю»; 7 – самоогружающийся поплавок; 8 – вариант оснастки с мормышкой; 9 – вариант оснастки с крючком; 10 – стопорные бусинки

Особенности ловли со льда и преимущество перед сверлением лунок. Однажды на р. Сить мы ловили тогда, когда на еще достаточно прочный лед можно было переправиться только в нескольких местах по довольно длинным настилам, но рыболовов оказалось на реке, как грачей. Все активно перемещались в поисках крупной морской плотвы, но ловили ее единицы, а шла в основном «бибика». Вскоре я увидел двух парней, которые ловили со льда на пиккер. Чтобы не подходить близко к кромке льда, они использовали удилища не менее 6 м. Когда я поинтересовался об их успехах, они показали мне два десятка, наверное, полукилограммовых плотвиц. Оснастка пиккера составляла: катушка, леска и средняя мормышка. Ребята все время перемещались вдоль берега. Заброс мормышки с насадкой навозного червя делался за кромку льда. Метод ловли – планирующая проводка с задержками мормышки. Жадная поклевка плотвы хорошо отражалась на эластичном кончике пиккера. Да, очевидно, этот способ ловли для экстремалов, при котором нужно ловить обязательно в паре, иметь при себе страховочное снаряжение и соответствующей длины удилище, чтобы не подходить близко к краю лунки. Но не менее рискованно ловили и сотни других рыболовов, которые сверлили немыслимое количество лунок. Они и будут ловить, что бы мы им ни говорили об опасностях последнего льда. Такова уж сущность рыболовного азарта.

Следует сказать, что у обрывов, где есть глубины 1,5–3 м, иногда приходится ловить со льда, поскольку находящийся на возвышении берега человек будет слишком заметен. Нередко в таких местах предпочтительнее участки со стоячей водой, так как на них муть оседает быстрее. К тому же тиховодные участки лучше в плане безопасности.

Подача насадки. Насадка должна быть объемной, хорошо заметной и соблазнительной. Рыба, подыстощившись за зиму, теперь в преддверии нереста усиленно питается, ей надо сразу кусочек пожирнее. Особенно это касается крупной рыбы. Вот почему та даже выходит из-подо льда на открытые участки воды к берегу, где она привыкла ежегодно находить весной поживу. Для ловли в береговых промоинах лучше всего подходит красный навозный червь – он подвижен, имеет сильно привлекательный запах и цвет. Мимо невзрачного мотыля плотва или другая белая рыба может проплыть, не соблазнившись им. Если за неимением червя ужение происходит на мотыля, то надо сажать на крючок сразу несколько личинок. Для ловли крупной плотвы и другой белой рыбы на навозника нужно брать крючок из толстой стали с длинным цевьем № 10–13. Это же касается и мормышки. Хороший результат ловли может давать так же личинка репейной моли и опарыш, для которых больше подойдут крючки № 13–18.

О хищнике. Береговые полыньи привлекательны и для хищника. Многим приходилось наблюдать, как бьет в них нерестящаяся щука. Окунь – частый гость в этих местах, поскольку к бегущим с берега ручьям подходит много малька. Голавль и язь – частые гости у полыней возле впадения ручьев и родников. Судака и берша можно встретить: у берегов глубоких и тиховодных проток, соединяющих реки с затонами; в начале каналов, соединяющих большие водоемы; возле причалов и других гидротехнических сооружений, но искать их здесь надо в сумерках утром и вечером. Хищника можно ловить с использованием описанных выше снастей, учитывая особенности для каждого вида рыбы, но это тема отдельной статьи.

ДОННЫЕ СНАСТИ

За плотвой с донкой

На различной величины реках плотва ловится полудонками и донками попутно с другой рыбой. Однако там, где разгуливают косяки плотвы, можно ловить эту рыбу и целенаправленно. Ловля плотвы донными снастями приобретает особую актуальность во время цветения воды, когда рыба, испытывая кислородное голодание, отходит на глубину.

Плотва нагуливает вес в зависимости от водоема и его условий. Есть речки и пруды, в которых крупная плотва вообще не встречается. Но в целом в водоемах средней полосы России плотва за 300 г не редкость, просто нужно уметь ее «вычислить». Крупная плотва обычно ходит небольшими стаями и придерживается укромных мест. Не всегда условия ловли позволяют добраться до нее поплавочными удочками, и тогда ловля на донки становится более эффективной.

Места обитания. Крупная плотва часто для своего обитания выбирает тихие речные плесы с каменисто-глинистым дном и незначительным количеством ила. Также она нередко держится в ямах на медленном или среднем течении рядом с бровками, поросшими водорослями или облепленными мелким ракушечником. В поисках корма она выходит на суводи вблизи стрежня, под крутые обрывистые, заросшие кустарником берега.

Уловистыми могут быть тиховодные понижения глубин ниже островков, плотин и перекатов, т. е. места, куда сносит течением различный сор вместе с кормом. В водоемах с относительно неподвижной водой, таких как старицы, пруды, озера, водохранилища, плотва придерживается мест около водной растительности: осоки, стрелолиста, рогоза, водяных лилий.

Кроме того, во всех водоемах ориентиром обитания плотвы могут служить участки, где есть:

– коряжины и топляки;

– свесившиеся над водой деревья;

– обширные «окна» среди разросшихся водорослей;

– протоки между островами;

– островки водной растительности, особенно возле мест впадения рек и ручьев.

Летом мелкая и средняя плотва питается различными насекомыми, червями, водорослями, а крупная, кроме этого, еще и дрейсеной. Изредка нападает на мальков.

На полудонку. Как сделать элементарную полудонку, знает, наверное, каждый начинающий рыболов. Отметим, однако, что чем тоньше и чувствительнее снасть, тем больше шансов рассчитывать на успех. Для ловли плотвы на полудонку подойдет удилище длиной от 5 до 7 м. Оно может быть изготовлено из углепластика или стекловолокна. В данном случае легкость снасти большого значения не имеет.

На мой взгляд, очень чувствительна полудонка, которую изготавливают следующим образом. На основную леску диаметром 0,14—0,2 мм и длиной чуть больше длины удилища надевают каплеобразный поплавок грузоподъемностью 4–8 г. При рабочем положении оснастки поплавок свисает над водой, и у лески существует незначительный провис, за счет которого будет видно колебание поплавка при поклевке. На конце основной лески делают петлю или устанавливают тонкий карабинчик с вертлюжком для крепления сменного поводка (масса карабинчика и вертлюжка учитывается при огрузке снасти). Грузило (скользящее массой 15–40 г, в зависимости от течения, ставится выше места присоединения поводка). Поводок длиной 20–30 см и диаметром 0,12—0,17 мм (в зависимости величины ожидаемой рыбы) оснащают крючком № 12–15 с коротким или длинным цевьем в зависимости от вида насадки.

После вскрытия реки до прибытия мутных паводковых вод наступает такой момент, когда плотва интенсивно питается. В это время ее с успехом можно ловить вблизи берегов, среди затопленного кустарника. Правда, весенняя плотва очень осторожна, поэтому после поимки одной рыбы стая отходит, и ее нужно удерживать на месте с помощью дозированной прикормки.

Весной наибольшего внимания плотвы достойны личинка поденки («бабка»), личинка стрекозы и рачок-бокоплав. Они обитают в водоемах и поэтому являются привычной пищей для этой рыбы. Первых набирают, зачерпывая со дна или подводной части крутого берега глинистый грунт (совком на длинном шесте), вторых ищут в корнях и на ветвях водорослей, а третьих – под лежащими в воде камнями. Наличие норок в грунте – верный признак того, что в данном месте есть личинки поденки. Это насекомое белесоватого цвета с шестью ножками, двумя ворсистыми усиками на голове и тремя такими же волосками на хвосте. Личинку стрекозы (казару) определить просто – она зеленоватого или серого цвета и чем-то напоминает взрослую стрекозу без крыльев. Казару и поденку нужно надевать на крючок № 10–13 под головку, а бокоплава на такой же крючок насаживать чулком, начиная с головы. Иногда при клеве крупной рыбы целесообразно нацеплять по две личинки или по два рачка сразу.

Кроме того, не стоит пренебрегать такими распространенными насадками, как гроздь опарышей, мелких червей-подлистников, пучок мотылей.

После заброса весенняя плотва обнаруживает себя сразу. Поклевки ее жадные, сторожок резко реагирует, и необходимо успеть вовремя сделать короткую, но хлесткую подсечку.

Весной ловля плотвы добычлива, но не менее интересно ловить ее на полудонку и в течение всего лета. Преимущество этого способа ловли в том, что на быстром течении можно применять одновременно две-три снасти. В данном случае с помощью тяжелого скользящего грузила насадка прочно удерживается в одной точке, в то время как при ловле обычной удочкой насадку будет все время сносить.

Летом на озерах, водохранилищах и ставках с помощью полудонки хорошо ловить возле зарослей камыша или осоки, за которыми имеется полоска кувшинок, рдеста или урути, а далее понижение на глубину. Прикормив на таком откосе рыбу, можно всегда рассчитывать на неплохой улов. Из растительных насадок при ловле плотвы в это время применяют катыши белого хлеба, катышки манной каши, доведенной до вязкой консистенции, пареную пшеницу, овес, перловку, иногда горох, кусочки вермишели или макарон, распаренные зерна некоторых других злаков. Важно, чтобы основу прикормки составляли зерна тех злаков, которые служат насадкой.

На заросших осокой берегах полудоночники иногда делают дощатые отмостки. Их располагают так, чтобы рыболов мог спокойно сидеть на стульчике, разложив пару-тройку хорошо отлаженных удочек, а сигнализаторы поклевок или поплавки свисали за границей водной растительности. В земле оборудуют ступеньки под сиденье, утаптывают небольшую ровную площадку, а подводную часть берега, чтобы не осыпался, огораживают плетнем из ивовых прутьев. Еще несколько воткнутых рогулек – подставок под удилища – и место готово!

Летом я приваживаю рыбу дня три-четыре пареной пшеницей, а в процессе ловли удерживаю плотву шарами из прикормочной смеси, способ приготовления которой приводится ниже.

Люблю я ранней туманной зарей, не торопясь и пригнувшись, чтобы не напугать крупную осторожную плотву, размотать первую полудонку, нацепить пареную пшеничку и тихо закинуть. Приученная к пшенице, плотва берет жадно, поплавок сразу идет на утоп, и подсечь рыбу не составляет труда. При хорошо приваженном месте первое время ловлю только на одну удочку. Поклевки следуют одна за другой, и просто не хватает рук. Но через полчаса все приходит в обычный ритм. Разматываю остальные снасти и сижу, жду плотву, любуясь подвижными на течении поплавками и окружающей природой. Я ловлю на границе тихого и среднего течений, на свободном пространстве между кустами, куда забрасываю обычно три полудонки. Крючки для пареной пшеницы или пареной перловки – № 15–12 со средним цевьем.

Вот способ, как я готовлю насадку. Пшеницу и перловку вначале замачиваю несколько часов в воде, затем варю до разбухания (пшеницу до тех пор, пока она слегка не полопается). Горячие зерна можно сдобрить анисовым или подсолнечным маслом, а также ванилью. Чтобы зерна не выскальзывали из рук при насаживании на крючок, их необходимо пересыпать сухарями.

Оболочка у зерен пшеницы грубая, поэтому при частом прокалывании крючок тупится, и его необходимо периодически подтачивать. Пшеницу и перловку удобно также запаривать в термосе.

Поразительные результаты иногда давало использование в качестве насадки на крючок № 15–18 орехового или яблочного червя. Плотва уверенно берет и на готовое тесто с медовыми добавками, которое лучше насаживать на крючок № 10–13.

Лучше ловить утром и вечером. Для ловли в местах с богатой водной растительностью, грозящей зацепами, желательно иметь запас сменных поводков с уже привязанными крючками разных размеров, которые применяют в зависимости от клева и других обстоятельств.

Прикормка при ловле полудонкой. Она должна быть не слишком обильной; важно не перекормить плотву, а только возбудить у нее аппетит. Качественную прикормку я делаю из пшеничных отрубей, пшенной каши, толокна, панировочных сухарей, молотых поджаренных семечек, а для утяжеления смеси добавляю измельченную сухую глину. Толокно – оптимальный связующий компонент для всех других составляющих прикормки, поэтому чем выше скорость течения, тем больше должно быть толокна. Для того чтобы шар прикормки быстрее разрушался в воде, следует добавить щепотку сухого кваса. Можно добавить в прикормку яичный порошок или сухое молоко. Играют свою роль и ароматизаторы – ванилин, подсолнечное, кукурузное, репейное масло, некоторые фруктовые эссенции, например банановая. Недопустимо использование большого количества разных ароматизаторов одновременно, лучше взять один-два совместимых между собой компонента. Отношение их к общему объему сухой смеси также должно быть минимальным, например на 1 кг сухой смеси – 2 ст. ложки растительного масла. Очень важно иметь в составе прикормки живую основу мелкого мотыля, опарыша или рубленых червей. При ужении на течении шары делают покрепче и бросают с упреждением (чуть выше по течению). При ловле в стоячей воде шар должен при броске не разваливаться в воздухе, а рассыпаться при ударе о воду.

Бывает так, что даже при хорошей прикормке на известном плотвином месте нет клева. Это может быть по разным причинам, одна из которых – закисание обильной прикормки, высыпаемой разными рыболовами в часто посещаемых местах. В таких случаях полезно поменять место, пусть не на такое привлекательное, но все же… Донка с кормушкой. С мая и до конца лета удачливой может быть рыбалка и на донную удочку с кормушкой. Ловят на течении. Обычно донку оснащают спиннинговой безынерционной катушкой (с диаметром шпули 35 мм).

Очень удобны самодельные подковообразные грузила-кормушки с отверстиями для прохождения двух поводков и крепления основной лески. Так же хорошо показала себя кормушка-пружина, смонтированная на трубочке-противозакручивателе.

На шпулю наматывают запас лески около 100 м диаметром 0,25– 0,35 мм. Поводки 0,12—0,17 мм. Крючки № 4–5. Используя в качестве насадки распаренные зерна пшеницы, перловки, катыши хлеба, лучше применять крючки с коротким или средним цевьем, а наживку, такую как червь или мотыль, желательно нацеплять на крючок с длинным цевьем. В кормушку забивается прикормочная смесь из распаренного пшена (70–80 % от всего объема), панировочных сухарей, детского толокна, отрубей, ванили и подсолнечного масла. Смесь тщательно перемешивают и доводят до требуемой консистенции. Вымываясь течением, корм привлекает плотву, и она жадно берет играющую насадку.

Весной и летом лучше ловить на перекатах малых рек. Забросы нужно производить к противоположному берегу, где есть незначительные понижения глубины, или на предрусловую бровку. Обычно ловят на две-три такие донки. Привлеченная обильным кормом, плотва не боится даже шума, издаваемого шлепающимися на воду кормушками. Для опарыша используют пластиковые пенальчики с отверстиями. Естественно, и ловить в этом случае следует на опарыша.

С пиккером и фидером. Использование английских донных удочек – пиккера (с обычной оснасткой) или фидера (с кормушкой) делает донную ловлю более спортивной. Сменные вершинки и кивки для них подбирают в зависимости от оснастки удилища и величины предполагаемого объекта ловли. Они же, не нарушая строя удилища, выполняют роль очень чувствительного сигнализатора поклевки. Английская донная удочка во многих случаях при ловле плотвы – вещь незаменимая. Поплавочная удочка со всеми ее разновидностями – снасть ограниченного применения, созданная для почти идеальных условий ловли на чистой воде или хотя бы в отдаленных ее просветах. С пиккером можно осуществить мягкий точный и бесшумный заброс практически в любом месте. Применение колокольчика или сигнализатора поклевки в оснастке обычной донки не всегда позволяет выбрать нужный момент для подсечки. Каждый доночник знает, что даже при активном клеве плотвы звуковой сигнал или взлет колокольчика обычно говорит только о том, что он опоздал с подсечкой и рыба уже бросила насадку. У многих рыболовов сформировался стереотип, что плотва и донная удочка – вещи несовместимые. Пиккер же осуществляет постоянный контроль за малейшим движением лески. Использование кивков с усилием изгиба до прямого угла от 25 до 100 г позволяет стабильно ловить плотву массой от 40 до 300 г. Если предполагаемый объект ловли выходит за этот весовой тест, то ловят фидером – удилищем для более серьезной рыбы.

При ловле донной английской удочкой вполне допустимо осуществить заброс в частично заросшее место с выходящими к поверхности водорослями. При ловле пиккером наиболее распространены варианты оснастки, когда поводок с крючком присоединяется к вертлюжку и карабину основной лески ниже скользящего грузила. Грузило может быть круглой формы или плоской. Плоское грузило применяется тогда, когда оснастка должна четко лежать в выбранной точке, а круглое – когда рыба очень активная и хорошо реагирует на перемещение насадки.

Во время хорошего клева плотва массой более 100 г уверенно сгибает сменную вершинку. Незамедлительно должна следовать подсечка. При ловле на мелководье более мелких экземпляров, которые обычно интересуют рыболова только в качестве живца, подсекают после второго-третьего наклона вершинки.

Если рыба неактивна в результате целого ряда причин (неблагоприятный кислородный режим, резкое изменение атмосферного давления и т. д.), даже крупная плотва может долго теребить насадку без ярко выраженной завершающей фазы поклевки, но такое случается довольно редко. Обычно все же следует резкая потяжка, и тогда подсечка должна быть мгновенной, короткой, но выполнять ее следует только верхней частью удилища.

Сменные вершинки, обычно обладающие яркой окраской и располагающиеся в комлевом колене удилища, подбирают в зависимости от величины предполагаемой рыбы, используемого груза и силы течения. Слишком мягкая на течении сразу согнется, и ловить при помощи ее станет невозможно. При ловле на течении необходимую комбинацию расположения кормушки и поводка с крючком рыболов выбирает сам.

Естественно, используемая оснастка и удилище должны соответствовать друг другу. О катушках можно сказать только то, что лучше безынерционных, с легкостью выпускающих леску, для ловли английской донной удочкой еще ничего не придумали. Что касается лесок, то для оснастки фидера пригодны как мононить, так и «плетенка», а для пиккера, в целях снижения трения лески о борта катушки и пропускные кольца, – только мононить.

Погода и клев. Очень влияют на клев плотвы перепады давления. Оптимальные условия для ловли, когда на протяжении трех-четырех дней давление остается неизменным или начинает медленно падать. Наблюдается оживление клева перед грозой: вероятно, это связано с тем, что обитающие в воде кормовые организмы в этот период начинают интенсивно двигаться. После дождей плотва в поисках корма, который смывается с земли и травы, подходит к берегу.

При ловле крупной плотвы необходим подсак и садок, привязанный к воткнутой в грунт палке или подставке под удилище.

За речным судаком с живцовыми снастями

В июне, спустя некоторое время после нереста, судак начинает активно ловиться на различные снасти. Довольно увлекательным и результативным бывает ужение на живцовые донки и удочки, как с берега, так и с лодки. Такая рыбалка имеет много плюсов, позволяет вместе с рыбацким азартом ощутить красоту окружающей природы, на что не всегда есть время, скажем, при ловле хищника на спиннинг.

Замечено, что самый активный клев судака бывает после того, как он длительный период вообще не кормился. В течение лета случается, как правило, два-три таких выхода. В июньский период жора судак может клевать в течение всего дня, но на утренних и вечерних зорях он берет стабильнее, нередко попадается и ночью.

На мелководье. В начале лета на утренних и вечерних зорях судак регулярно посещает обширные песчаные и песчано-каменистые мелководья. Сюда он выходит поохотиться за мальком, и для его ловли можно использовать разные снасти, в том числе и самые примитивные.

Дело было на Десне. Мы с товарищем нашли подходящее место для ловли белой рыбы в проводку и, забредя по колено в воду, закидывали оснастки в район небольшого свала. Муть, временами поднимавшаяся из-под ног, привлекала стайки пескарей и прочей мелочи. Через некоторое время ниже по течению, метрах в 3–5 от нас, стали раздаваться впечатляющие всплески какого-то хищника. Объяснив, что это судак, товарищ достал две бамбуковые удочки-двухколенки, и мы приготовили нехитрую снасть. Леска пропускалась через петлю вершинки и привязывалась к мотовильцу. К четырехметровому отрезку основной лески диаметром 0,35 мм через вертлюжок и карабин присоединялся 30-сантиметровый поводок диаметром 0,3 мм, который заканчивался длинноцевьевым крючком № 1. Каждую удочку мы воткнули в дно рядом с ногами, и наживленный на крючок пескарь (необходимо было его расположить на границе мути и чистой воды) свободно двигался на слабом течении из стороны в сторону.

Первый килограммовый судак клюнул почти сразу, второго пришлось ждать подольше. Впрочем, для нас это было не так важно, потому что от ловли мерной плотвы, голавлей и подлещиков мы получали настоящее удовольствие. Но временами клев на свале совсем затихал. Мы посчитали, что сюда выходит поохотиться судак, и переместили живцовые снасти на глубину, однако поймали не клыкастого, а щуку. Клев же судака к тому времени уже затих. Однако попутное ужение на живца дало нам неплохой прилов.

С поплавком «Подводная лодка». Для ходовой охоты за судаком на обширных мелководьях и неглубоких каменистых грядах я использую дальнобойную оснастку с самоогруженным поплавком типа «Подводная лодка» (рис. 13). Длина поводка 30–40 см. Так как ушки поплавка достаточно широкие, в качестве стопора выше вертлюжка я устанавливаю фиксирующую бусинку. Массу огрузки нужно рассчитывать так, чтобы поплавок легко выдерживал живца, в качестве которого я использую пескаря, плотвичку или уклейку длиной 6–8 см. В то же время не следует делать высокогрузоподъемные поплавки, которые создают больше шума при забросах. Верхнюю плоскость выступа поплавка можно окрасить в красный цвет.

Рис. 13. Оснастка с поплавком «Подводная лодка»

Так как выходящий на отмели судак очень пуглив, ловят его скрадыванием. Места жировки хищника часто определяют по всплескам. Если участок мелководья открыт, к нему подходят пригибаясь, стараясь держаться подальше от воды. Если снасть отлажена и летит далеко, лучше посылать живца из-за отдаленного кустарника, ведь всплески жирующего судака нередко раздаются возле самого уреза воды. Отпуск наживки делается в зависимости от глубины ловли, но в основном она должна располагаться в 30–50 см от дна. При ловле на самых мелких местах хорошо применять прозрачный водоналивной поплавок, который малозаметен на воде. Но при ловле с любым типом поплавков заброс необходимо делать несколько дальше места жировки судака и только потом подтаскивать наживку к хищнику.

В июне, когда еще продолжает нереститься уклейка, судака ловят в местах ее скопления. При этом уклейка может собираться в плотные стаи над достаточно большими глубинами, но судак охотится за ней на глубине 1–2 м от поверхности. Для ловли в таких местах нужно иметь матчевую удочку повышенного теста, предназначенную для ловли на расстоянии до 30 м от берега. Живец (уклейка, плотвичка, пескарь) фиксируется за небо. Иногда для подстраховки используется второй крючок, последовательно привязанный на поводке (рис. 14).

Рис. 14. Оснастка с последовательно привязанным поводком

Поклевка определяется по уходу поплавка в сторону. Нужно дать судаку немного протащить поплавок, чтобы он получше захватил живца, и только потом подсекать.

Ловля в отвес. На Оке некоторые рыболовы ловят судака с затопленных барж, которые довольно часто встречаются у берегов на отрезке от Тарусы до Каширы, а также с лодок.

Под бортом некоторых барж глубина уходит на 4–6 м. Обычно подмываемые течения здесь граничат с тиховодьями. На суводях обычно кормится много различной мелкой рыбешки: ерша, окуня, уклейки, плотвы, подъязков, голавликов, красноперки, бычка. Поэтому судак здесь частый гость. Ловить можно как на живцовую поплавочную удочку, так и в отвес без поплавка. Отсутствие поплавка дает большую свободу манипуляциям живцом. В отличие от щуки, которая часто хватает и малоподвижного живца, судак предпочитает живца, активно плавающего, поэтому рыбку то держат на расстоянии 30–50 см от дна, то опускают ее вплотную к грунту, а то поднимают на высоту до 1–1,5, а отсюда ступенчато с небольшими задержками спускают снова на обычную глубину ловли – в 30–40 см.

Удочка при этом оснащается самым простым способом: 15—20-граммовая «оливка» стопорится вертлюжком или дробинкой выше 20-сантиметрового поводка, крючок с длинным цевьем № 1–3. Поводковую леску рекомендуется ставить диаметром не менее 0,3 мм. Так как при активной ловле удилище приходится все время держать в руках, лучше применять легкие углепластиковые удилища длиной до 6 м. Чтобы крючок надежно пробивал костистую судаковую пасть, хлыстик удилища должен быть достаточно жестким.

Поклевка часто передается дуплетом: тук-тук, после этого нужна некоторая выдержка, небольшое ослабление лески, и только затем следует сделать подсечку.

С лодки. Некоторые рыболовы, чтобы увеличить свои уловы, в последнее время отказались от спиннинга и ловят судака с лодки на балансир. Результаты стали заметно выше. Но те, кто ловят с лодки в отвес на живца, иногда даже превосходят по числу трофеев любителей балансира.

На средней Оке используют тактику ловли с проплывом над русловой бровкой. В отличие от ловли на закоряженных омутах, где также любит обитать судак, зацепы здесь редки. Обычно ловят двое. Один управляет на веслах, а другой играет живцом, то опуская его ко дну, то поднимая выше, а то придерживая его на некотором расстоянии от дна. И все время, каждые три-четыре метра проплыва, простукивают дно. Судак любопытен и охотно идет на стук. Для этого к концу оснастки привязывают конусообразное грузило, а выше его к основной леске через жесткий проволочный отвод присоединяют поводок с крючком (рис. 15).

Рис. 15. Оснастка для ловли на живца в отвес: 1 – сменное грузило массой от 20 до 50 г в зависимости от течения; 2 – карабин; 3 – вертлюжок; 4 – узел; 5 – стопорная дробинка; 6 – поводковая леска диаметром 0,3–0,33 мм; 7 – проволочная вставка для отвода поводка; 8 – основная леска диаметром 0,33—0,4 мм

На донку. На донку судак хорошо берет в течение всего лета. Я ловлю его на Оке в местах, где есть маленькие глубокие заливчики. Обычно в них течение спокойное. Рядом примыкают обрывистые берега, под которыми глубина сразу может уходить на 4–5 м. Течение возле обрывов быстрое, а дно твердо-каменистое. На границе тихого и быстрого течения я ловлю судака пиккером. Оснастка со скользящим грузилом на конце основной лески. Поводок длиной 50–80 см присоединяется к леске сразу за грузилом через вертлюжок и карабин. Необходимо, чтобы живец широко ходил на течении из стороны в сторону.

Еще места постоянного выхода судака располагаются на суводях тихого мелководья и быстрого течения каменистых гряд. Задача состоит в том, чтобы попасть пиккерной оснасткой точно на суводь. Грузило рассчитывают по силе течения, чтобы его не сносило и соответственно не затянуло под камни, поэтому желательно продумать систему для быстрой замены одного грузила на другое. На песчаном дне, не грозящем зацепами, я нередко применяю перекатывающуюся оснастку – она позволяет судаку быстрее обнаружить живца. Для этого нужно использовать грузило круглой формы.

Ночная ловля. Обычные донки с плоским скользящим грузилом на основной леске и одним концевым поводком я устанавливаю на ночь на прибрежных ямах, на их границе с мелководными перекатами. Здесь какой-то большой мудрости ловли нет. Закинул живца, присоединил к леске колокольчик и жди поклевки. Интересно, что на Оке судак стал предпочитать появившегося здесь бычка-подкаменщика другим живцам. Так, мне не раз попадались прошлым летом килограммовые судачки при ловле на донки леща. Наживленного опарыша вначале заглатывал бычок, а уж бычка заглатывал судак. На дополнительный поводок, установленный выше грузила, судак почему-то попадается крайне редко, поэтому от второго крючка я отказался.

У плетней. На Оке и некоторых других реках рыболовы каждый летний сезон устанавливают специальные плетни для ловли рыбы поплавочными удочками.

Возле прикормленных плетней всегда обитает много мелкой рыбешки, за которой регулярно выходят поохотиться судак и берш. Особенно это касается неглубоких каменистых перекатов. В июне на зорях здесь нередко услышишь характерный бой этих хищников. Поэтому, когда я ловлю на плетнях удочкой различную белую рыбу, то обязательно рядом устанавливаю на крепежных рогатках две-три полудонки или живцовые удочки. Их нужно располагать ниже и выше плетня по течению, но так, чтобы они не мешали проводке. В качестве наживки использую чаще всего пескаря. Наличие катушки и пропускных колец обязательно, так как они позволяют легко манипулировать длиной лески, подбрасывая живца в места выхода хищника.

Фидер для осеннего леща

Осенняя ловля леща на фидер значительно отличается от летней. Остывание воды сильно влияет на поведение рыбы. И хотя лещ активно продолжает кормиться, часто приходится искать другие точки, применять другую тактику ловли и перебирать различные насадки.

Ловля с берега. В сентябре ночи уже холодные. Вода быстро остывает, и лещ предпочитает держаться на больших глубинах. Если летом он кормился на глубинах, в среднем не превышающих 4 м, то осенью его чаще всего ловят на 6–8 м. Но если наступает затяжная теплая погода, тогда вода за день успевает прогреваться, и можно рассчитывать на полуденный клев на мелководьях. В сентябре уже не такое яркое солнце, не та освещенность, как летом, поэтому и кормиться осторожному лещу на неглубоких открытых местах теперь более комфортно. На многих подмосковных реках наиболее подходящие для ловли мелководные участки там, где есть каменистые гряды, а на Оке вдобавок и понижения между прибрежными террасами. В таких зонах всегда есть корм. Между камней скапливается разного рода органика, в которой в течение всего года живут различные личинки, мелкие рачки, пиявки и прочая живность. На террасах же всегда обитает очень много моллюсков: колонии улиток, перловицы, дрейсены. Мелких ракушек лещи легко перемалывают мощными глоточными зубами. Содержимое крупных ракушек тоже становится добычей рыбы, поскольку некоторые моллюски по разным причинам погибают и раскрываются.

Обычно ловля на мелководьях в сентябре длится не более 1–2 недель. Активный клев наблюдается с 10 до 14 часов. Но это не значит, что во время устойчивого тепла леща нужно искать только в мелких местах. Очень часто хороший клев в эти же часы происходит и на глубине.

Но когда погода меняется, когда дует сильный ветер и от волн довольно шумно, леща нужно искать только на глубине. Он стоит в ямах, глубоких канавах, в русле. Забрасывают в нижнюю точку свала. И все равно в плохую погоду на хороший клев рассчитывать не приходится. Конечно, при упорной ловле добиться определенного успеха можно – важно часто менять места ловли, ведь в плохую погоду лещ малоподвижен. Лучше всего, когда ветер дует против течения. Неважно, какой ветер – восточный, северный, лещ все равно будет брать на каком-то участке реки. В такие моменты происходит мощное вертикальное перемещение водных масс, и на не слишком глубоких бровках поток воды размывает скопления донных отложений. Ловить нужно на бровках, на границе мути.

Для ловли в устойчивую, относительно прохладную погоду подойдут прирусловые участки. Если, скажем, русло имеет бровку с перепадами глубин в 6—10, 8—12 м, то закидывать нужно ближе к свалу на глубину 6–8 м.

Ловля с лодки. На Волге или, например, на Угличском водохранилище бывает нелегко добросить до фарватера фидерную оснастку, а часто это сделать вообще невозможно из-за дальности расстояния, поэтому леща ловят с лодки. О ловле леща на бортовые удочки писалось много, а вот о ловле на бортовой фидер сведений мало. Однако эта снасть не менее, а иногда и более уловиста, чем бортовые удочки. У фидера свои преимущества. Первое: снасть очень удобная для ловли с лодки или катера за счет длинного удилища, которое всегда находится под рукой. Лодку якорят, ориентируя ее по течению. Тогда рыболов комфортно располагается на сиденье, а удилища опираются о корму лодки. Если корма широкая, на ней можно располагать от двух до трех фидеров. Но самое большое преимущество в том, что в зависимости от аппетита леща фидерные кормушки можно набивать смесью того или иного состава, чего нельзя сделать даже при ловле на пресловутое уловистое «кольцо» (поскольку в этом случае в сетку-кормушку кладутся обычные кусковые сухари).

Обычно заброс делают короткий, на 20–30 м от кормы. За счет крутого наклона лески кончик фидерного удилища работает очень четко, важно его правильно подобрать по жесткости в соответствии с силой течения.

При ловле на два-три фидера их забрасывают на разное удаление от лодки и лучше веерно – тогда снасти не будут перехлестываться и больше шансов попасть на уловистую струю. Обычно я лодку ставлю возле свала и на начальном этапе ловли забрасываю оснастку как на верхнюю бровку, так и на нижнюю (рис. 16). В зависимости от того, где клюет, на той глубине затем и ловлю. Если клев хороший, лишние фидеры можно убрать.

Рис. 16. Ловля с тремя фидерными снастями вдоль свала

Незаменимый помощник при ловле с лодки – эхолот. Стаи леща в сентябре плотные, но малоподвижные. Найти их непросто. Подтянуть рыбу прикормкой с дальнего расстояния в это время не удается. Поэтому на поиск лещовых стай, даже при наличии эхолота, может уйти много времени. Если лещ обнаружен, заплывают выше его, ставят лодку на якоря и забрасывают оснастки прямо в место дислокации стаи. В период, когда лещ кормится, уловы могут быть богатые.

В сентябре на русловых глубинах вместе с лещом часто удается обнаружить скопления язя, серебряного карася, иногда голавля. В этом случае рыбалка становится не только успешной, но и разнообразной.

Лодка располагается носом к течению. Тот якорь, который бросают выше по течению, ставится на вытяжку (с длинным отпуском шнура, запасом которого можно регулировать приближение и удаление лодки относительно места ловли). Кормовой якорь должен опускаться вертикально, иначе при подматывании фидерной оснастки могут быть зацепы.

Если летом на Оке крупного леща можно с успехом ловить даже на очень сильном течении, то осенью он обычно выбирает участки с умеренным течением. Здесь корм хорошо вымывается из кормушки, и активная рыба на него быстро подходит. На Верхней Волге, где течение зависит от того, насколько открыта плотина, также лучшее время клева тогда, когда течение усиливается, но лишь до того момента, пока оно еще не достигает максимальной скорости.

Некоторые рыболовы специально оборудуют свои лодки под фидерную ловлю: на бортах или корме они закрепляют эстакады для удилищ, монтируют специальные держатели из трубок. С таким оборудованием ловить удобнее и меньше случайных ударов удилищем о борт, что очень важно при ловле осторожного леща. На надувных лодках рыболовы закрепляют для установки удилищ специальные кольца, поперечины.

Прибойная ловля. В сентябре с фидером можно довольно успешно ловить в прибойной зоне. Нужно найти такое место, где русло подходит близко к берегу, в сторону которого дует ветер, и ловить прямо под свалом. Самые лучшие для ловли участки располагаются там, где русло проходит от берега в 10–15 м. Такие уловистые зоны есть даже на некоторых водохранилищах. Например, на Можайском водохранилище под Старым селом.

Учитывая верхнее (ветровое) и нижнее (отбойное) течение, ловят на границе мути. Обычно лещ и другая рыба стоят не далее 20–23 м от берега и кормятся тем кормом, который несет поток. Рыболову нужно определить зону так называемого равновесия верхового и низового течения и делать туда забросы. При определении точки кормления рыбы эту зону нужно основательно забомбить хорошо вымываемым кормом, а потом перейти на прикормку, которая будет вымываться за 15–20 мин.

Для ловли в прибойной зоне нужно ставить на удилище не самый мягкий кончик, иначе волна его будет дергать, что помешает различить поклевку. А поклевки леща в сентябре плавные, нежные, не такие активные, как летом. Чтобы поклевка была виднее, нужно выбирать и соответственный наклон удилища.

Оснастка. Примерно одни и те же конструкции кормушек и оснасток я применяю как при ловле с берега, так и с лодки. Раньше я пользовался самодельными рогатыми кормушками (рис. 17). Они более других удобны в обращении, но изготавливать их сложно, а теряются они на дне при зацепах довольно часто. Поэтому я стал использовать покупные «ракеты.» «Ракета» представляет собой конусное плоское или плоско-овальное грузило, смонтированное на трубочке-противозакручивателе.

Такие оснастки бывают разной длины и массы, но лучше, чтобы трубочка была длиной 20–25 см, тогда если ставится длинный нижний поводок, то он не перехлестывает снасть (особенно это актуально, если течение переменное или крутит). На трубочку до упора я надеваю пружину-кормушку и фиксирую ее скотчем (рис. 18). Ловлю обычно с двумя поводками. Нижний карабин служит для отсоединения одного длинного поводка и присоединения двух коротких на коромысле. Часто при ловле с коромыслом верхний поводок отсоединяю, чтобы не усложнять процесс рыбалки. На Оке для ловли на течении средней мощности я использую ракеты массой от 80 до 120 г.

Рис. 17. Самодельная кормушка-рогатка

Несколько слов хотелось бы сказать о верхнем поводке. На него лещ почему-то попадается реже всего. Но если верхний поводок удлинить до размеров 25–30 см, то он становится более эффективным. Однако тогда возникает трудность с забросом – поводок путается. В этом случае я вминаю леску поводка в эластичную массу корма так, чтобы свободной лески возле крючка оставалось не более 1–2 см. Если нижний поводок длинный, его также имеет смысл фиксировать в бомбочке корма (рис. 19). И тогда после достижения дна происходит следующее: корм начинает размывать течение, а поводки освобождаются.

Рис. 18. «Ракета» с пружиной-кормушкой: 1 – вертлюжки; 2 – карабины; 3 – блокировка скотчем; 4 – пружина-кормушка; 5 – груз-головка «ракеты»; 6 – петля для верхнего поводка

При забросе нужно натяжением лески ощущать контакт падающей оснастки с дном и ни в коем случае не ослаблять леску, иначе может произойти запутывание поводков, а при ловле на каменистых грядах зацеп.

Рис. 19. Фиксация поводков в бомбочке корма

Фидерные оснастки я храню в обычных фасовочных полиэтиленовых пакетах раздельно одна от другой. Но перед упаковкой я их тщательно промываю и просушиваю. Использую для хранения оснасток маленькое пластиковое ведро, поставленное в специальную сумку. Рядом с ведром у меня помещается специальный пластиковый контейнер с крышкой размером 250x250x250, в котором удобно хранить основные и запасные катушки. Катушки я использую как инерционные, так и безынерционные. Инерционные катушки типа «Невская» нравятся мне своей простотой – они удобны в работе при забросах на близкие и средние расстояния.

При ночной ловле возле вершинки фидера нелишне закрепить колокольчик (смонтированный на прищепке) – тогда если вы тепло одеты, то можно и подремать – колокольчик разбудит.

Прикармливание. Очень важно помнить, что оснастка не должна находиться на дне больше 15–20 мин. По истечении этого времени нужно ее вынимать и забивать заново. Если прикормка вымывается дольше, рыбалка становится малоэффективной. Поэтому вязкость приманки подбирается по силе течения. При составлении прикормки следует знать, что жмых и сухари способствуют размыванию прикормки, а овсяные хлопья ее связыванию. Если овсяные хлопья помолоть, то даже небольшое их добавление может сделать прикормку настолько вязкой, что она станет непригодной для ловли.

В сентябре основу фидерной прикормки, как и летом, составляет распаренная пшенная каша. В нее в разных соотношениях наряду с вышеназванными компонентами или без них добавляют подходящую лещовую прикормку промышленного изготовления.

Осенью в кормовую смесь я обязательно добавляю опарыша. Шевеление личинок ускоряет вымывание прикормки из кормушки. Это важно учитывать, когда создаете ей определенную вязкость.

Если есть вероятность поймать язя или сазана, в прикормку можно добавить немного гороха. Горох и пшеницу при ловле леща и сопутствующих рыб хорошо рассыпать дополнительно небольшими порциями в районе кормушки.

Насадка. На Оке леща многие ловят на кубики сала. На крючок № 4–5 надевают по 3–4 кубика размером 4x4 или 5x5 мм. Попутно на эту насадку попадается густера. Я использую сало только тогда, когда одолевает мелочь. Интересно, что на некоторых участках Оки (район Белопесоцкого и Цимлянского затонов) на сало осенью успешно ловится даже крупная плотва.

И все же крупный опарыш для леща – приоритетная насадка. Сначала нужно пробовать на него, а если поклевок нет, то можно попробовать и другие, в том числе и различных червей: земляных, навозников, подлистников и т. д. Лещ любит плотные объемные клубки червей с торчащими мягкими кончиками. Опарыша я надеваю по 6– 10 штук на крючок № 5–8. Крючок желательно иметь кованный из толстой проволоки с жалом, вогнутым вовнутрь, – тогда он меньше тупится на камнях. Тупые крючки нужно сразу подтачивать или заменять. Сильное течение быстро делает опарыша блеклым и малоподвижным, поэтому его нужно периодически обновлять на крючке.

К концу месяца и в октябре для ловли леща я все чаще использую пучок из крупных мотылей. Насадка должна быть объемная (10–15 мотылей), а крючок № 13–17 изготовлен из тонкой проволоки. При ловле на мотыля стараюсь выбирать участки с умеренным течением. В оснастке использую пластиковый пенал с крупными дырочками, который набиваю живым мотылем (рис. 20). Так как для умеренного течения вполне подходит грузило массой до 80 г, то снасть становится деликатной и легкоуправляемой. Это позволяет вынимать необклеванного мотыля аккуратно, не травмируя его. Очень важно, чтобы на правильно подобранном, надежном крючке мотыль привлекательно шевелился.

Рис. 20. «Ракета» с пеналом для живого корма

Также для сентябрьской ловли леща хорошо подходят:

– хлопья геркулеса (приготавливаю путем ошпаривания и отбеливания); хлопья хороши там, где нет мелочи;

– пшеница (распариваю в термосе);

– гороховое тесто.

На Верхней Волге и на канале им. Москвы осенью прекрасной насадкой остается манка. На нее рыба берет мельче, но активно. На Оке же наблюдается обратная картина. Если на червя в сентябре прошлого года брал лещ 500– 1200 г, то на манную кашу – меньше 2 кг не попадался.

Кроме того, в течение дня по выбору насадок наблюдается такая закономерность. Утром использую червя, опарыша, к обеду, когда вода на мелководьях прогреется, перехожу на манку, горох, пшеницу, перловку. Некоторые рыболовы применяют другие растительные насадки с крупными зернами.

За ночным лещом на реку

Крупного леща результативнее всего ловить ночью. Имея опыт ловли этой рыбы на различных водоемах, я для себя сделал вывод, что использование береговых донных снастей дает лучший результат. Преимущество такой рыбалки заключается как в возможности использования максимального количества снастей, так и в комфортности самой ловли. То и другое зависит от правильности выбора места.

Выбор места. Зависит от донных и береговых условий. Важно, чтобы и то и другое максимально сочеталось друг с другом. Известно, что крупные особи рыб многих карповых пород преимущественно питаются ночью, при этом подходя на кормежку к берегу. В целом ночное поведение леща имеет свои закономерности, несмотря на различие водоемов, однако его ночные выходы в малой, средней и большой реке могут существенно отличаться. Скажем, на небольших Шерне, Тверце, Пре он предпочитает береговые омуты, где стоит и днем. На Оке, Москва-реке в ее нижнем течении он выходит на береговые отмели и мелководные каменистые гряды, находящиеся недалеко от русловых глубин. А в верхнем течении Оки мне приходилось ловить леща ночью на перекатах, где в засушливые годы речку можно было перейти чуть ли не вброд, при этом ямы или более менее спокойные места, где днем лещ мог бы укрываться от засилья купальщиков, находились отсюда за километр, а то и гораздо дальше. Напрашивается вывод: от дневной стоянки до ночного места кормежки лещ может преодолевать большие расстояния. На Волге, на участках, где тянутся многокилометровые песчаные отмели со скудной растительностью и как результат здесь минимальное количество корма, лещ ночью кормится на русловых свалах. На русле его основной корм – ракушка дрейсена.

Зная глубины реки, рельеф и структуру дна, нетрудно вычислить ночной выход леща. Если правильно рассчитать место ловли, то можно попасть на хорошую лещовую стаю, а точнее, стая сама найдет вашу прикормку и крючки с насадкой. Но при этом немаловажно и то, чтобы место для ловли оказалось удобным. Хорошо, когда берег низкий, отлогий и вы можете взять леща в прямом смысле голыми руками, что сделать в этом случае нетрудно, тогда как использование подсака наряду с многокрючковой снастью и сложной оснасткой кормушки нередко усложняет рыбалку. Еще важно, чтобы берег был свободен от высоких зарослей травы, кустарника и деревьев. Кроме того, рыболов должен учитывать и наличие водорослей в месте ловли. Если у берега идет широкая полоса кувшинок, рдеса или другой «травы», в таком месте выводить рыбу донкой значительно труднее.

Что же делать, если все же что-то мешает удобству ловли? Ну, с кустарником и деревьями ничего не поделаешь – не стоит портить красоту топором. Высокую осоку или крапиву можно примять, скосить. А вот с водорослями как быть? Да никак. Если ширина плантации не превышает пяти-десяти метров, а глубина позволяет заходить далеко в забродных штанах, то можно, используя длинное донное удилище, скажем, длиной 3–3,5 м, успешно брать леща у кромки водорослей подсаком с длинной ручкой.

На малых реках. В этом году, в начале июня, я ловил на Тверце. Недалеко от села нашел подходящий нечетко выраженный заливчик. От моста, между свай которого быстро течет вода, шла отбойная струя, закручиваясь на омуте. Промерил глубину – в районе залива до 30 м от берега она составляла 3–5 м. Остальные глубины на ближайшем протяжении преимущественно 1–1,5, реже – 2 м. Решил, что здесь самое подходящее место для ловли. Закинул три фидера – два непосредственно в омут, а один на выход из него – левее по течению, как раз в то место, где закручивалась струя. Поскольку на берегу били родники и он был топкий, воткнул удилища прямо рукоятками вертикально в берег. Удилища я взял все по три метра. Кончики у них гибкие, подобранные под среднее течение и не очень тяжелую кормушку. Пока было светло, ловил вприглядку, определяя поклевки мелкого подлещика по вибрации кончика удилища. Как стемнело, к вершинкам удилищ прикрепил колокольчики на прищепках. Мои звуковые сигнализаторы устроены таким образом, что после защелкивания прищепки на хлыстике удилища колокольчик вводится внутрь прищепки и, распирая ее, не дает ей слететь при подсечке и подмотке. Первый лещ на 800 г клюнул в 23.30 на самую левую донку, которая была заброшена на суводь, т. е. фактически на участок выхода из ямы. Второй чуть меньше взял через полчаса на эту же донку. После этого одну донку из омута я переставил также на участок выхода из ямы, и на нее тут же случилась поклевка. Уже попался лещ на кило триста. И только около двух часов сработала донка, стоящая в яме. После этого клев как отрезало. Видимо, лещи в промежуток с 23 до 2 часов ночи выходили из ямы в место, куда отбойная струя сносила корм, а в два часа они снова ушли в яму, и на этом их ночная кормежка закончилась. К этому примеру могу добавить, что на Шерне, которая значительно уже Тверцы (местами ее ширина не более 15 м), приходилось ловить леща на русловом углублении, проходящем прямо посередине реки. При этом поклевки происходили в самых глубоких местах в центре ямы. Видимо, здесь лещ поджидал сносимый течением корм. Однако удивляет то, что, казалось бы, хорошо приготовленная пахучая прикормка должна была привлекать леща и к другим донкам, которые были заброшены невесть как далеко друг от друга, но этого не происходило. Очевидно, лещ настолько привыкает к своим ночным маршрутам (длинные они или короткие), что нисколько изменять их не желает.

На реках средней величины. Как я уже сказал, на реках средней величины лещ может совершать длительные маршруты, чтобы выйти на кормовое место, а при наличии мелководья, расположенного рядом с русловыми глубинами, он выходит на него при условии, что здесь есть пожива. Если отбойная струя хорошо промывает прибрежные водоросли, искать леща на мелководье нужно ниже их по течению. Каменистые прибрежные гряды также нельзя оставлять без внимания, так как между камней может застревать сносимый течением корм. Подходящими местами для ночной ловли леща будут и участки с обратным течением, которые нередко возникают за мысами, протоками, перед плотинами, где почти всегда можно найти тиховодные расширенные участки реки. Тенденция ловли здесь сводится к тому, чтобы как можно более точно забросить оснастку на границу быстрого и медленного течения.

На средних реках, скажем, на Оке, у леща достаточно большой выбор кормовых участков, в отличие от малых рек, где сносимому течением корму не всегда есть где задерживаться. Если это звучит не очень убедительно, то осмелимся сказать, что на малой реке, где редкие ямы чередуются с порой многокилометровыми чрезмерно мелководными перекатами, лещ просто-напросто боится далеко отходить от защитных глубин. Он ведь тоже боится и людей на берегу, и хищников… Таким образом, если на малых реках очень важно найти лещовую яму и ловить в районе ее с использованием небольших кормушек, то на реке средней величины можно приблизительно угадать место дислокации леща и уже привлечь его к месту ловли с помощью кормушек типа «Hevy feeder».

В начальной стадии ловли важно иметь как можно больше хорошо вымываемого ароматного корма, который, уносясь вниз по течению, будет приманивать леща. В первые полчаса-час желательно использовать объемные открытые кормушки, вмещающие в себя до 100–150 г растительного корма. Если средства позволяют, хорошо в растительный корм замешать опарыша из расчета 30 % личинок и 70 % смеси. Растительная смесь должна включать в себя крупные частицы, например в меру распаренный горох, который, кроме того, что будет далеко сноситься течением, еще и возбудит аппетит леща своим запахом. Кстати, растительная смесь с включением гороха нередко привлекает к месту ловли и сазана. Это не однажды случалось в моей практике даже при ловле на Пахре, когда на крючок попадались сазаны от двух до четырех килограммов. Здесь уместно сказать, что если есть шанс поймать сазана, то поводки нужно ставить из мононити не менее 0,3 мм. Кстати, если леска для поводков используется среднего качества (высшее качество не всем по карману), то вполне допустимо при ловле на быстром течении использовать поводки такого диаметра даже исключительно для ловли леща и подлещика. Замечено, что это не влияет на количество поклевок.

После того как участок хорошо закормлен и лещ начал активно брать, необходимо перейти на ловлю небольшими проволочными или контейнерными кормушками. Первые также предназначены для растительного корма или его смеси с опарышем, а вторые – для чистого опарыша. Иногда использование в качестве прикормки чистого опарыша творит чудеса, и лещовые поклевки следуют одна за другой. Для смены кормушек на конце основной лески вслед за вертлюжком ставится надежный карабинчик. Хорошие карабинчики изготавливает фирма «Owner».

На больших реках. Средние реки – это оптимальный вариант лещовой ловли. На больших реках, если вы не ловите с лодки, леща еще нужно поискать. Например, на Средней Волге до привлекательных для леща предрусловых поливов добросить с берега донкой не так-то просто. Конечно, и там есть глубокие участки, которые подходят близко к берегу (обычно этот берег отличается большой крутизной), но не факт, что лещ сюда выйдет кормиться. Здесь также важно близкое соседство отбойной струи. По моему мнению, на Волге лещ предпочитает более долгое прикармливание, для чего за день-два до рыбалки местные рыболовы выставляют сетчатые кормушки, забитые сухарями, которые, размокая и вымываясь течением, привлекают кормовой дорожкой леща. Эти кормушки привязывают веревкой к пластиковым бутылкам, которые выполняют роль буя. Если завести две-три такие кормушки на 50–70 м от берега, то хорошо заметные ночью на поверхности пластиковые бутылки (нужно выбирать белого цвета) будут служить прекрасным ориентиром для прицеливания заброса донок. Следует учитывать, что наличие шлюзов на Средней Волге влияет на клев. Так, если шлюзы закрыты и течение минимальное, ночной клев леща может быть плохой. И, наоборот, при нормальном течении лещ начинает активно передвигаться по акватории в поисках корма.

Какая оснастка лучше? Как известно, ночью выходы леща на кормежку недолговременны. На большинстве рек это происходит в промежутке между 23 и 2 часами. Если лещ очень голодный, этот временной диапазон расширяется, и тогда конкретные поклевки начинаются уже с 21–22 часов и могут продолжаться до самого утра, т. е. часов до 5–6, после чего клев затихает и возобновляется только в 8—10 часов. При ночной ловле конструкция донной оснастки играет решающую роль. Даже при короткой активности леща, если снасть сделана грамотно, не путается при вываживании и легка в обращении, можно успеть наловить приличное количество рыбы.

На реках при ловле на быстром течении или на границе течений всегда требуется большая огрузка. Конструкции, которые я применял раньше, оказались менее удобны, чем те, которые я применяю сейчас. Очень хорошо зарекомендовала себя трубочка-противозакручиватель, на конце которой жестко закреплено плоское треугольное грузило. Эта конструкция сегодня поступает в продажу во многие магазины. На трубочку-противозакручиватель я надеваю элемент проволочной кормушки – спираль, которую также можно встретить в продаже. Диаметр торцовых отверстий спирали соответствует диаметру пластиковой трубочки, поэтому для неподвижного соединения одного с другим вблизи грузила достаточно намотать небольшой слой изоленты или скотча на границе спирали. Именно такое соединение – грузило вблизи кормушки (а не кормушка на противоположном конце трубочки) – оптимально, поскольку конструкция становится более надежной и легко забрасываемой (кстати, это влияет и на прицельность заброса). По такому же принципу можно оснащать трубочку и кормушкой-контейнером. Сама трубочка должна быть не менее длины основного поводка, чтобы не было перехлеста, но не более 20 см. Обычно я использую трубочки длиной 15–20 см.

Я использую три способа оснащения приведенных конструкций поводками. Первый, самый простой, когда основная леска фиксируется на выходе из трубочки вертлюжком или карабинчиком и к ней привязывается поводок. Как дополнение может быть установлен второй поводок выше грузила, но на него поклевки леща случаются гораздо реже, чем на нижний (примерно 1 к 10, однако на верхнюю насадку часто реагирует плотва, голавль и некоторые другие рыбы).

Второй вариант оснащения, когда к концу основной лески привязывается заводное колечко, и оно цепляется за проволочные пружинящие усы. Поводковая леска при этом складывается пополам и петлей вяжется к заводному колечку. Концы поводковой лески пропускаются через колечки на концах проволочных усов, и затем привязываются крючки. Я оставляю длину поводков 5–7 см (при большей длине они могут перехлестываться друг с другом) (рис. 21).

Рис. 21. Фидерная оснастка с коромыслом: 1 – петля основной лески; 2 – вертлюжок; 3 – петля поводковой лески

Третий вариант более сложный в изготовлении, но заслуживает внимания тем, что оснастка хорошо распределяется на дне. Для этого вблизи спирали в трубочке нарезается ножом минимальное отверстие, в него пропускается конец поводковой лески, затем выведенная около грузила леска складывается пополам, вяжется петля, и этот же конец снова пропускается в трубочку там, где он вышел, но уже выпускается на другом конце трубочки. К концам поводковой лески вяжутся крючки, а чтобы поводки фиксировались, на них неподвижно крепятся свинцовые дробинки. Чтобы петля не уходила в трубочку, дробинка ставится и вблизи нее. Расстояние от петли до края трубочки должно быть не менее 15–20 см, чтобы поводки имели ход при поклевке леща. Поводковую леску в данном случае нужно устанавливать диаметром не менее 0,25 мм, поскольку на нее (несмотря на то что поводков два) ложится большая нагрузка при забросах тяжелой груз-кормушки. Петля оснастки присоединяется к карабинчику основной лески.

Ночное оборудование и принадлежности. Важной принадлежностью ночной ловли является фонарь. Яркости лампы должно быть достаточно для того, чтобы без напряжения надевать на крючки насадку и забивать кормушки кормом. Я использую аккумуляторный фонарь, по форме напоминающий фонарь «летучая мышь». Одной зарядки хватает на несколько суток ловли, а разные розетки – для прикуривателя автомобиля и для домашней сети – позволяют его всегда подзарядить. Мощности такого фонаря хватает, чтобы подсвечивать удилища, расставленные недалеко друг от друга. Однако в дополнение к нему я использую и налобный аккумуляторный фонарь, а также аккумуляторный карманный.

При ночной ловле важно правильно оборудовать место. Для этого на удобном береговом участке примерно с равным интервалом расставляют стойки под удилища. Удилища должны располагаться как можно вертикальнее, чтобы по возможности освободить часть лески от напора воды. Если вы пользуетесь телескопическими антеннами, то они должны быть воткнуты под углом к удилищу, чтобы обеспечить упор. Существует немало вариантов подставок под донные удилища от сложных до простых конструкций. Я предпочитаю пользоваться простыми, а там, где каменистый берег не позволяет воткнуть подставку, я просто устанавливаю раскладные стульчики со спинками, опираясь на которые удилища вполне устойчиво стоят. Для комля удилища, правда, в грунте приходится делать небольшое углубление. Поскольку напор воды на леску большой, необходимо стульчики разворачивать по направлению течения.

Вся оснастка у меня хранится в довольно объемном рыболовном чемоданчике, имеющем множество отделений. Он должен всегда находиться под рукой. В нем необходимо иметь достаточное количество уже оборудованных поводками груз-кормушек, а также запасных крючков, карабинчиков, вертлюжков и т. п.

Незаменимыми на рыбалке бывают ножницы и кусачки, с помощью которых подрезают кончики поводков, излишки свинца, а небольшие плоскогубцы помогут при необходимости подогнуть проволочные разводные усы или несколько модернизировать кормушку.

Подсак нужно использовать просторный, круглой или треугольной формы. Садок желательно иметь из мягкой сетки, которая не будет травмировать рыбу.

СПИННИНГ

Варзуга, лососевые и «железо»

Варзуга, Китца, Индера – семужьи реки Кольского полуострова. Собираясь на рыбалку в далекий край, мы с друзьями не раз консультировались по поводу приманок и тонкостей ловли с маститыми рыболовами, которые ловили лососевых. И тщательная подготовка себя оправдала. Без рыбы мы не остались, но…

Покупать приманки решили в «Апико-фиш». Ориентировались на недорогие, но качественные колебалки в диапазоне цен от 100 до 150 руб. (в основном брали изделия фирмы «Aelita»), потому что на быстрых реках с каменистым дном возможна большая потеря блесен. Но и слишком дешевое рыночное «железо» нас тоже не устраивало – с дешевкой ехать за тридевять земель – себя не уважать. На семгу нам советовали брать колебалки вытянутой формы, желтоватого, латунного или серебристого цвета. Учитывая скорость течения тамошних рек, разнородность акваторий, дальность заброса и аппетит семги, покупали блесны массой от 18 до 26 г. Ну и, конечно, в предстоящей рыбалке нельзя было не уделить внимания таким рыбам, как хариус и кумжа. Для них мы приготовили наборы всевозможного вида и конструкций вертушек.

Я глядел на одетую в осенний наряд карельскую тайгу через окно кунха «ГАЗ-66». За рулем сидел опытный таежник Александр Тимофеевич Мисочников. До Варзуги от Кандалакши километров 150. Затем экстремальная переправа через Варзугу (нашу машину буксировала на маленьком понтоне «Казанка» во время морского прилива и сильнейшего ветра). А дальше тундра, зыбучие пески, и можно было ехать только по утрамбованной волнами прибойной полосе во время морского отлива. Зато машина не мчалась, а летела. И еще десяток-другой километров позади. Лагерем встали на небольшой речке Индере, впадающей в Белое море.

На Индере. Уже надвигались сумерки, когда я сделал первый заброс прямо под лагерем на спокойном перекате. Почти сразу на «Mepps» с самодельной красной мушкой из шелковых ниток на тройнике поймал полукилограммового хариуса и пару кумж на 600 и 800 г. Выбор приманки был сделан с учетом того, что хариус в период нерестового хода семги хорошо реагирует на красный цвет, ведь эта рыба очень активно поедает семужью икру. Забросы делал сидя, помня, что хариус и кумжа хорошо видят рыболова, стоящего на берегу, особенно если тот расположен от рыбы выше по течению. «Mepps» был с утяжеленным сердечником – легкую приманку слишком быстро сносило. Однако блесну кидать приходилось недалеко вверх по течению. Забросы на 30° успехов не приносили. Лучше всего и хариус, и кумжа реагировали, когда блесна летела под углом от 50 до 90° (рис. 22). Иногда рыба садилась на тройник при забросах вниз по течению, но под углом не более 45°. Но это с учетом того, что перекат под лагерем был не таким быстрым, как другие.

Рис. 22. Зоны забросов при ловле хариуса и кумжи на вращающиеся блесны «Mepps» и «Blue Fox»: А – наиболее уловистая; Б – менее перспективная; В, Г – неперспективные; Д – перспективная при проводке вдоль прибрежного тиховодья

В целом река была неширокая – метров 15–20, но рыба активнее клевала на самых обширных перекатах, расположенных ниже узких, порожистых участков. На узких и средних по ширине перекатах хороши были чистые заводинки за выступами торчавших из воды пожелтевших водорослей противоположного берега. Очевидно, хищник караулил прячущегося в укрытиях малька.

Лицензий для ловли семги на этой реке у нас не было. Царицу здешних рыб мы оставили на потом, как говорится, на закусь. А пока хотелось получить удовольствие от того, что есть, поэтому в ход шли некрупные приманки. Я поставил перед собой задачу их все изучить, чтобы как можно лучше уяснить вкусовые наклонности хариуса и кумжи.

Хариус. Модель «Stream Fish». В первую очередь эта приманка понравилась мне тем, что она не закручивает леску, хорошо идет как при проводке вполводы, так и возле дна. Красные пятнышки или полоска, нанесенные по светлому (под естественный цвет) телу рыбки, хорошо стимулируют аппетит этого хищника. При вращении лепестка за счет дырочек в нем создается привлекающий звуковой эффект. Ну а если обычный тройник заменить на тройник с пестрой или красной мушкой, то приманка становится для хариуса вообще неотразимой. Я, кстати, в коробочке всегда имею запас тройников разной величины, на которых подвязаны всевозможной окраски и величины мухи, и по ходу рыбалки всегда экспериментирую с ними, прицепляя на ту или иную блесну. Очень часто даже при ловле на подмосковных водоемах такого хищника, как щука, результат улучшается, если на блесне вместо обычного тройника стоит оперенный тройник. Стабильно ловилась на «Stream Fish» и кумжа.

Блесна «Reflex» хорошо работала на узких длинных перекатах с быстрым течением, на которых легкую блесну с менее вытянутым лепестком быстро сносило. Блесна довольно качественно изготовлена, поэтому все ее элементы работают исправно. Мушка на тройнике дополнительно стабилизирует блесну при проводке. В магазине можно выбрать приманку с различным голографическим покрытием на лепестке. Я ловил на блесну с лепестком, на который была нанесена рыбка с раскрашенной в красное чешуей.

Кумжа. Модель колеблющейся блесны «Altima». В первый день, изучая реку, пробовал ловить на самодельную крупную колебалку вытянутой формы. На перекате под лагерем на двух проводках было несколько холостых последовательных поклевок: очевидно, хариус или кумжа преследовали блесну, но атаковали ее нерешительно. Тогда я поставил маленькую, компактную «Altima», массой 3,5 г. На нее с одного плеса я поймал двух кумж по 800 г. Преимущество этой приманки в том, что за счет своей небольшой массы она легко летит посылистым лайтовым спиннингом метров на пятьдесят. А это очень важно, когда ловишь сидя, скрываясь в береговой растительности и нет возможности размахнуться. Довольно устойчиво играет при любой скорости проводки. Поклевки следовали чаще, когда приманку проводил с переменной скоростью. Блесна хорошо летит даже в ветреную погоду.

«Blue Fox». Мой товарищ по этой поездке, Михаил, за неделю до этого вернулся с Чукотки. Он очень хвалил «Blue Fox» № 5, на который, по его словам, хорошо клевали гольцы, горбуша и многие другие дальневосточные лососевые. Он считал, что № 5 окажется убойной приманкой и на реках Кольского. Забегая вперед, скажу, что на Варзуге он себя по семге не показал. Для хариуса крупный «Blue Fox» оказался великоват, кумжа в него толкалась, но настоящие хватки были единичные. Зато «Blue Fox» № 2 и № 3 по кумже и хариусу работали исправно, особенно если выбираешь модели с красным сердечником – даже мушку подвязывать не надо. К слову надо сказать, что мы с друзьями в основном пользовались фирменными «Blue Fox», но у меня в коробке было несколько подделок этой приманки. Так вот, когда я поднялся далеко вверх по реке, где берега обступала тайга и хариус был вообще не пуганный, он хорошо клевал и на подделки. Правда, хариус почему-то попадался некрупный.

Иногда после длительного блеснения на каком-нибудь участке кумжа подходила к месту забросов, привлеченная блеском приманки, но почему-то не брала. Она могла преследовать вертушку почти до берега. Нескольких кумж я взял почти у самых ног, когда остановил блесну и дал ей спокойно планировать ко дну.

Изучение реки. К Индере не везде можно было легко подойти – много берегового кустарника, да и берега на реках Кольского полуострова часто обрывистые. Для ловли я всегда выбирал береговые низины, медвежьи тропы возле самой воды и вейдерсами не пользовался. На ногах были обычные сапоги, даже не болотные. Если спускался к реке скрытно, то поклевка кумжи не заставляла себя ждать. Однако после двух-трех пойманных рыб наступало затишье. Хариус брал реже (очевидно, из-за своей чрезвычайной осторожности), и забросы приходилось делать, как правило, дальше.

Утром второго дня я прошел от расположенного в ельнике лагеря до места впадения реки в море и не встретил ни одного человека, хотя следы рыболовов, примерно недельной давности, виднелись повсюду на берегу. В одном месте я обнаружил куски порванной китайской сети, в другом лоток, на котором, очевидно, браконьеры когда-то пробивали семужью икру. И везде медвежьи следы, особенно на тундровом ягоднике, и огромные кучи медвежьего помета. Одному продираться по береговым зарослям было жутковато.

На Китце. У нас в карманах лежали лицензии для ловли семги по принципу поймал-отпустил на реку Китце. Мы их взяли в поселке Кузомень, когда в первый день ждали переправы через Варзугу. Однако сразу на эту реку не поехали. По рассказам рыбаков-артельщиков, семги в реки пока заходило мало. В день они вынимали из специальных ловушек не более пятнадцати-двадцати рыбин. При таком раскладе рыбалка не могла быть хорошей. Мы надеялись, что когда через пять дней поедем обратным маршрутом и завернем на Китцу, семги будет больше.

Интересен принцип пропуска семги в Варзугу и Китцу. Эти реки недалеко от своих устьев перегорожены надетой на частокол сетью. Поднявшаяся вверх по течению семга упирается в сеть и смещается по ней в поисках прохода. Таким образом она попадает в ловушку. После чего ее ихтиологи метят и отпускают, либо колхозники отправляют на реализацию. Отлов рыбы ведется через день: день рыбу пропускают, день забирают.

Четыре дня на Индере пролетели незаметно. Возвращаемся той же дорогой – по береговой отливной полосе. Доехав до Варзуги, возле парома поворачиваем направо и берегом реки доезжаем до первого ручья. Здесь ставим лагерь и втроем идем к Китце. Двое остаются в лагере. Дорога до реки неблизкая, и надо еще найти разрешенный для ловли семги участок. Через три километра (вначале по изрытой береговой тундре, а потом тайгой) выходим к Китце и сразу на тропе натыкаемся на рыбинспектора с охранником. У нас проверяют лицензии и показывают нижнюю границу отведенного для отлова участка. Но берег здесь настолько крут и высок, что ловить приходится взабродку на отмелях. Перед нами остров, а между ним и берегом огромный залив, в котором течение практически отсутствует. Я понимаю, что семга в таком месте навряд ли клюнет. Предлагаю уйти выше по течению хотя бы на километр. Но мои спутники, утомившиеся от дороги и ожидающие наступления сумерек, никуда идти не хотят и безрезультатно хлещут воду часа полтора. Я трачу это время на поиск выходов к реке выше по течению. Но, не имея при себе навигатора и карты, чуть было не заблудился в тайге.

Едва успел к назначенному времени. Ребята так ничего и не поймали, зато договорились с проплывающим мимо лодочником, и он забрал нас на моторке в лагерь. По пути Алексей, он работает в рыбацкой артели и подрабатывает извозом на моторке, объяснил нам, что в устьях Китцы и Варзуги семгу ловить бесполезно: она после захода в реку из моря некоторое время не клюет – должна акклиматизироваться, поэтому ее лучше искать выше по течению.

Наутро этот же человек отвез нас на Китцу к лагерю нахлыстовиков-литовцев, располагавшемуся в километре от устья. Оттуда мы с Михаилом поднялись к верхней границе участка, разрешенного для лицензионного отлова. Впереди было полдня, и мы могли в полной мере испытать все привезенные с собой семужьи колебалки. По правилам лицензионной ловли (поймал-отпустил) бородки на тройниках, чтобы не травмировать рыбу, необходимо спиливать, что мы и сделали незамедлительно.

«Crocodile». Я использовал блесны этой модели массой 21 и 28 г. Их довольно легко проводить на быстрой воде ниже порогов, как вполводы, так и возле дна. Весьма дальнобойная приманка. Игра привлекательная. Но если блесна ложилась на каменное дно, часто происходили зацепы.

«Herring», имея приличную массу (я использовал 28-граммовую и 18-граммовую модели), обладает хорошими полетными данными. Если после броска блесна не легла на дно или легла, но была тут же поднята для проводки, то зацепы происходили редко. Они случались, когда лежащую на дне блесну протаскивало течение. Я считаю «Herring» универсальной приманкой со стабильной, привлекательной для различных хищников игрой, но поклевок кумжи на нее не было – для проходного вида этой рыбы она великовата. Впрочем, на разрешенном для лицензионной ловли участке кумжа и хариус рыболовам не очень-то и попадались, хотя нахлыстовиков и спиннингистов было достаточно.

В целом из-за зацепов потерь тяжелых колеблющихся блесен было много.

После безуспешной двухчасовой бомбежки тяжелыми блеснами различных участков реки я перешел на ловлю вертушками, чтобы уйти от нуля. Удалось поймать двух небольших хариусов и одну мелкую кумжу. С чем меня и поздравили литовцы, которые в этот день вообще не взяли ни одной рыбы с помощью нахлыстовых снастей. Хариуса и кумжу в низовьях Китцы ловить гораздо труднее, чем на Индере, потому что здесь нет прибрежной осоки, высокого стрелолиста и свисающей над водой береговой растительности, за которую можно было бы спрятаться от рыбы. Приходилось приседать на берегу и кидать вертушку как можно дальше к островкам водной растительности, возле которых и происходили поклевки. Поклевки были на все приведенные выше вращающиеся блесны.

Щука и ее ловля на необычные приманки

В разговорах между собой рыболовы называют ее зубастой, иногда хитрой лисой. Действительно, пасть щуки вооружена страшными зубами, а в повадках ее много коварства. Чтобы обмануть хитрую бестию, рыболовы применяют большое разнообразие приманок от блесен до поролонок, а иногда в ход идут необычные имитации рыбок.

В зависимости от водоема щука может иметь окраску зеленую, серо-зеленую, серо-желтую с различными оттенками. Спина всегда темнее, на боках крупные пятна бурого или зеленоватого цвета (часто в виде поперечных полос). Такая окраска позволяет щуке маскироваться в водорослях и корягах при охоте на кормовую рыбу. Щука вездесуща, ее можно встретить не только в реках, каналах, карьерах, озерах и водохранилищах, но и в небольших ильменях, и даже в маленьких канавках, остающихся после схода паводковых вод.

Щук делят на крупных, глубинных и на «травянок», обитающих вблизи водорослей. Причем вторые могут устраивать засаду как на дне, так и у поверхности воды. Занимаясь подводной охотой, я не раз обнаруживал щуку над собой, затаившуюся у кромки наклоненного камыша. Причем щука очень любопытная рыба. Если подводный охотник не делает резких движений, она может долго наблюдать за ним, заходя сбоку и сзади. Такая манера поведения говорит о том, что щука в любом крупном живом объекте под водой всегда видит соперника. При этом, затаившись, щука наблюдает за объектом, не поворачивая головы. Для этого у нее устроены глаза таким образом, что она хорошо видит не только сбоку, но и за собой.

Объектом нападения крупных щук являются любые некрупные пресноводные рыбы: плотва, подлещик, густера, окунь, голавль, язь, пескарь, ерш и т. д. Там, где питания щукам не хватает, взрослые особи не брезгуют нападать на водяных крыс, водоплавающих птиц, поедают лягушек и прочих водных обитателей.

Растет щука достаточно быстро. При наличии хорошего питания за год она может вырасти до 30 см.

Считается, что щука – рыба малоподвижная и мало перемещается по водоему. Однако у нее есть охотничий маршрут, на который она выходит, почувствовав голод, из своего постоянного места обитания. Обычно этот маршрут имеет вид замкнутого контура и охватывает отдельные коряжки, ямки, кустики водорослей – словом, все «точки», где щука может устроить временную засаду для охоты за рыбой.

Банджо-гольян. Это маленькая мягкая рыбка, изготовленная из специального материала, имеющего нейтральную плавучесть. С небольшой огрузкой (иногда достаточно веса крючка) она медленно тонет.

Приманка крепится к одинарному крючку, имеющему специфическую форму, при помощи специального монтажного штопора. Крючок может быть совмещен с грузилом, как джиг-головка. Свойства и монтаж рыбки обусловливают ее необычную игру.

Такая оснастка принципиально отличает банджо-гольян от других приманок, поскольку здесь игра идет относительно продольной оси, как бы «быстро вперевалочку».

Ловят на банджо-гольян в толще воды, поверху или ближе ко дну. Благодаря своей конструкции крючок легко защищается от зацепа специальной резиночкой. Главное преимущество приманки заключается в том, что на нее хорошо ловить в водоемах, где много водной растительности, препятствующей проводке другой оснастки. Банджо-гольян легко проходит поверху зарослей или через них и позволяет облавливать коряжник, который также любят посещать щуки. Поскольку лучше всего работают приманки без груза или с облегченным грузом, то для заброса их используют наилегчайшие спиннинги. Соответственно на банджо-гольян лучше всего ловить в безветренную погоду и на участках спокойной воды.

Эту приманку можно оснастить шумовым элементом, создающим своеобразные звуковые волны. Недостатки: рыбка быстро рвется и изнашивается после нескольких хороших поклевок.

Стримеры. Ловить щук на стримеры начали относительно недавно. В настоящее время многие зарубежные фирмы выпускают большой ассортимент этих приманок, и в магазине можно выбрать стример на любой вкус. Однако цена стримеров все еще относительно высока. При таком положении вещей эту приманку проще сделать самому.

Обычно при ловле спиннингом ввиду легкости стримера в оснастку добавляют погружающийся поплавок. Между поплавком и стримером лучше установить надежный поводок, типа «стальной шелк». Стример к поводку крепится с помощью карабинчика или стандартного узла «восьмерка». В некоторых случаях в сочетании со стримером применяют грузило. Кроме того, сейчас для спиннинговой оснастки разработаны прозрачные шарики, огружающие приманку; для увеличения веса они наполняются водой. Шарик, имеющий ушки, может скользить по леске. Поводок в этом случае иногда достигает длины 120–200 см.

Вести стример нужно медленно, и чем он легче, тем лучше. Обычно для изготовления спиннинговых стримеров используют желтые, зеленые и красные нити или их комбинации. Кроме того, для вязки берут перья различных птиц.

Проводку можно осуществлять различными способами, но более оптимальный – медленный. Основная сложность состоит в том, чтобы приманка не поднималась высоко от дна и не попадала в «мертвую зону», т. е. в те слои, где хищник не стоит. Такое часто происходит при ловле на большой глубине с лодки или обрывистого берега. Поэтому после нескольких оборотов катушки (7—10) подмотку следует прекратить, чтобы дать возможность стримеру опуститься на дно. При недалеких забросах целесообразно делать взмахи удилищем влево и вправо. Это может создать иллюзию раненой рыбки.

Если водоем имеет течение, то приманку лучше забрасывать против течения или по диагонали. В некоторых случаях хорошие результаты дает совмещение блесны, воблера, твистера со стримером.

Чтобы сделать тройник дополнительной приманкой, на него можно надеть разноцветные кусочки кембрика или окрасить цевье флуоресцентной краской. Можно прикрепить к крючку волосяной хвостик красного, оранжевого или других ярких цветов.

Аналогичным образом оснащают крючки светящихся стримеров: для этого крючок, обмотав шелковой ниткой, красят флуоресцентной краской. После полного высыхания краски крючок снова обматывают шелковой ниткой и снова красят флуоресцентной краской. Когда краска высохнет, стример для прочности покрывают лаком.

Девоны. Блесны пропеллерного типа длиной 4–5 см обычно используются для ловли верховых рыб. Но некоторые модели предназначены для проводки у дна, и на них хорошо реагирует щука.

Девон состоит из полого тела, двух лопастей, придающих ему вращение, и осевого стержня, на одном конце которого закреплен карабин, а на другом – бусинка и тройник. Кроме того, существуют оснастки с двумя и тремя тройниками. Форма девонов различна: они могут быть плоскими, круглыми и шестигранными.

Девоны хороши тем, что ввиду своей обтекаемой формы и тяжелого литого корпуса способны очень далеко лететь, что очень важно, когда щуку ловят на удаленных точках вблизи быстрого течения или на суводях. Дальность заброса легких девонов обеспечивает дополнительное грузило, устанавливаемое выше поводка.

Ведение приманки. Существует много приемов ведения спиннинговой приманки. Я бы разделил их на пять основных способов. Это равномерная проводка в разных слоях воды, неравномерная (прерывистая) проводка на разном удалении от дна, ступенчатая проводка, волочение приманки по дну и ловля в окнах растительности.

Первый, самый простой способ – равномерная проводка. Она бывает быстрая, средняя и медленная и происходит в результате монотонного наматывания лески на шпулю катушки без остановок и пауз. Обычно для ловли щуки больше подходит медленная или средне-скоростная проводка вблизи дна.

Неравномерная проводка предполагает изменение скорости подмотки лески, т. е. создание пауз, рывков, ускорений и тому подобных манипуляций. Все это задает приманке специфические волнообразные и скачкообразные движения. Этим способом можно ловить на любую приманку. Выбор наиболее подходящей игры для той или иной приманки здесь зависит от творческих способностей спиннингиста.

Ступенчатая проводка – это когда приманка падает на дно (пауза может длиться от 1 до нескольких секунд), затем рывком поднимается и после нескольких оборотов катушки (обычно от 2 до 5) снова опускается на дно. Также несколько коротких последовательных отрывов и опусканий можно сделать и без подмотки, после чего катушкой натягивают леску и проводят новый цикл «постукиваний» по дну. Ступенчатая проводка может быть как равномерная, так неравномерная. Равномерная – когда после пауз происходит равное количество оборотов катушкой; неравномерная – когда количество оборотов чередуется в разной последовательности. Ступенчатая проводка подходит для поролоновой рыбки, блесен, воблеров, виброхвостов, твистеров. Амплитуда и высота взлета приманки зависят от ее тактико-технических данных.

Вариант проводки в «окнах» среди водной растительности. В связи со стесненностью условий проводки игра приманки направлена большей частью на вертикальные перемещения. В этом случае хорошо ловить на некоторые стримеры. Хищница клюет как во время погружения приманки, так и в момент ее всплытия. В отличие от других видов проводки приманку в конце игры нужно вовремя остановить перед водорослями и рывком умело перекинуть ближе к себе на чистое место. Если насадка плавающая и крючки ее защищены от зацепов, ее можно медленно протащить поверх водорослей.

Поплавок. Для ловли на мелкие спиннинговые приманки часто используется специальный поплавок. Спиннинговый поплавок может выполнять специфические функции, и выбор его зависит от тактики лова. Во-первых, он, как и обычный поплавок, может быть сигнализатором поклевки. Во-вторых, его задача может сводиться к простому удержанию приманки над дном. Очень важное значение для ловли спиннингом имеет вес (грузоподъемность) и размер поплавка. В некоторых случаях спиннинг оснащается плавно тонущим поплавком. Это необходимо для улучшения проводки снасти в придонном слое. Такой поплавок позволяет проводить стример или другую мелкую приманку в непосредственной близости от дна, не цепляясь за него, даже при очень малой скорости проводки.

Оснастка спиннинга для ловли с подобным поплавком выглядит так. Во-первых, удилище должно быть не менее 3 м, среднего строя, способное делать заброс снасти весом более 30–40 г. Оно оснащается безынерционной катушкой, желательно плетеной леской (поскольку она имеет меньшее растяжение), жестким монофильным поводком, трубочкой-противозакручивателем, установленной между поводком и вертлюжком.

Поплавки бывают следующих характеристик: быстро тонущий, медленно тонущий и очень медленно тонущий. Они имеют специальные обозначения. Каждому виду поплавка соответствует определенный номер, зависящий от веса поплавка в воздухе и в воде. Обычно вес поплавка находится в интервале от 5 до 50 г, а к какой категории он относится – устанавливается экспериментально, в зависимости от его веса в воде. Обычно поплавки с номером до 30 тонут очень медленно, с номером от 30 до 40 – медленно, свыше 40 – быстро.

Проводка с погружающимся поплавком имеет ряд преимуществ перед простой проводкой. Поплавок позволяет осуществлять медленную проводку с очень дальнего расстояния с использованием маленьких приманок; в то же время поплавок практически не оказывает сопротивление рыбе при поклевке. Единственным серьезным недостатком погружающегося поплавка является отсутствие прямого контакта с приманкой, поскольку используется длинный поводок.

Самоогруженный плавно тонущий поплавок можно изготовить и в домашних условиях из куска твердого пенопласта. Для этого вырезают заготовку круглой, обтекаемой формы (лучше веретенообразной) и внутрь ее, строго по центру, вставляют скользящее грузило типа «оливка».

Другой тип спиннинговых поплавков – поверхностные, они имеют встроенную в верхнюю часть антенну, которую хорошо видно с большого расстояния. Такие поплавки чаще всего применяются при ловле на живца, но могут применяться и с оснасточкой, на которой закреплена мертвая или замороженная рыбка, и с искусственными приманками. Обычно проводка с данным видом поплавков осуществляется медленной подмоткой, подмоткой с остановкой или плавными рывками. На водоемах с сильным или спокойным течением используются различные по форме и грузоподъемности поплавки. Они должны иметь хорошую динамическую устойчивость и чувствительность, в то же время позволяя проходить насадке и приманке над коряжником или донной растительностью без зацепов.

Используя спиннинговые поплавки, можно с успехом ловить как мелкую, так и крупную щуку. Опытные рыболовы имеют при себе набор из нескольких поплавков всех категорий и используют их в зависимости от конкретных условий и ситуаций.

Ловите спиннингом по-современному

Многие из тех, у кого дача находится вблизи водоема, неравнодушны к рыбалке. Однако не все могут похвастаться стабильными результатами ловли даже на охраняемых водоемах. Не составляют исключение и спиннингисты. Это и неудивительно: сегодня, когда рыболовный прессинг очень велик, хищная рыба научилась разбираться в приманках, и обычной блесной-железкой ее уже не соблазнишь. Кроме того, на хищника очень влияет изменение погоды. При резком повышении или понижении давления он становится вялым и почти не питается. В таких условиях эффективными могут быть только современные, качественно сделанные приманки, в большом выборе которых не так просто разобраться.

Но иметь очень хорошие приманки недостаточно. Необходимо обеспечить им правильную игру, а это возможно только при условии, что все части спиннинга: удилище, катушка, леска, поводок, приманка – будут соответствовать друг другу. Рассмотрим их по порядку.

Выбор удилища. Прежде всего следует уяснить, как, где и что вы собираетесь ловить, и в связи с этим определить, какое удилище необходимо.

Начнем с такого параметра, как строй удилища. Различают несколько типов удилищ: медленного (параболического), среднего, быстрого и сверхбыстрого строя. Удилища параболического строя мягкие, а быстрого и сверхбыстрого строя жесткие. Строй удилища зависит от материалов, из которых оно изготовлено, толщины и длины. Оптимальными по прочности, упругости и весу считаются удилища, изготовленные из высокомодульного графита и композита.

Недалекий, но точный посыл приманки позволяют делать удилища параболического или среднего строя. С удилищем быстрого или сверхбыстрого строя легко делать дальний заброс. У такого удилища гнется одна лишь вершинка. Также есть удилища, у которых за счет смены колен легко меняется строй, что соответственно меняет и тактико-технические данные.

Немаловажное значение имеет прочность удилища. Для определения прочности удилища существует специальная тестовая кривая, которая наносится на рукоятку некоторых качественных удилищ или прилагается в качестве иллюстрации к инструкции. Она позволяет легко подобрать диаметр лески и вес грузила, чтобы удилище было максимально сбалансировано.

В зависимости от применяемой нагрузки удилища выпускаются определенного тестового диапазона. Так, они могут быть рассчитаны на оснастку: от 2 до 7—10 г; от 5 до 15–20 г; от 7 до 25–30 г; от 10 до 40–50 г; от 20 до 50–70 г; от 30 до 60—100 г. Допустимая масса огрузки (приманок) указана возле рукоятки.

При покупке спиннинга у рыболова может возникнуть много вопросов, поэтому в крупных рыболовных магазинах за советом лучше обратиться к специалистам-консультантам, которые снимут все вопросы. Собрав удилище, вначале обратите внимание, чтобы оно было идеально ровным. Встряхнув им несколько раз и сымитировав заброс, вы должны убедиться, что оно не издает посторонних звуков и нет шата в местах соединения колен. Затем осмотрите кольца и тюльпан, убедитесь, что они качественно зафиксированы, зашлифованы и установлены строго по линии шва.

Катушки. Наиболее распространенный тип катушек – безынерционные открытого типа. Они просты в эксплуатации и позволяют забрасывать как легкие от 1 до 5 г, так и тяжелые от 50 до 100 г приманки на различные расстояния. При сходе лески трение на шпуле минимальное. Запутывание лески случается крайне редко. Дужка лескоукладывателя за счет специального механизма ровно наматывает леску на шпулю при проводке приманки. Нажатием соответствующей кнопки легко заменить рабочую шпулю на шпулю с другой леской. В большинстве моделей тормоз-трещотка находится внутри шпули, что позволяет вылавливать крупную рыбу с использованием тонкой снасти. При забросе скорость движения приманки контролируется скоростью схода лески. Обычно при торможении леску прижимают пальцем к шпуле. Класс катушки во многом определяется так называемым передаточным числом, которое чаще всего варьирует в пределах 3,5:1–7,5:1. Количество находящихся в ней шарикоподшипников служит гарантом долговечности и надежности катушки. Число подшипников может доходить до 12.

Существуют модели, в которых предусмотрены устройства, автоматически укладывающие леску. Однако для начала лучше получить практику ловли на простых конструкциях катушек.

Что касается финансовой стороны, то безынерционные катушки имеют широкий разброс цен – от 10 у.е. до 500 у.е. и выше. Начинающему лучше выбрать, что попроще, но, конечно, хорошего качества. Из невысоких по цене можно отметить высококачественные модели фирмы «Shimano»: «Baitrunner», «Aerlex»; фирмы «Tica»: «Libra», «Camry».

Инерционные катушки типа «Невская» сегодня редко применяются для ловли спиннингом. Некоторые рыболовы довольно успешно практикуют ловлю с мультипликаторами. Но при этом масса приманки не может составлять менее 5 г. Если требуется заброс более легкой приманки, лучше использовать безынерционную катушку. Мультипликаторные катушки оснащаются автоматическим регулятором скорости движения катушки.

Заброс удилищем, оборудованным мультипликатором, требует хорошего замаха. Новичку мультипликаторной ловли для начала может подойти нежесткое одноручное удилище средней длины. Большинство мультипликаторов оснащаются лесораспределителем, от правильной регулировки и работы которого зависит качество заброса. В большинстве моделей предусмотрено одновременное отключение редуктора и ручки. Встречаются некоторые типы мультипликаторов, в которых отсутствует лесораспределитель, тогда леску приходится регулировать вручную.

Универсальных мультипликаторов нет, определенная модель обладает теми или иными свойствами. Скажем, для забрасывания относительно мелких приманок приходится использовать катушки с большим количеством центробежных грузиков.

Объем шпули влияет на размер катушки. Большей вместимостью лески отличается «Banax Sounion» – SU304W и SU304WL – до 280 м. Модель «Bass Mania» BMG503 имеет объем до 200 м. Можно приобрести модель фирмы «Daiwa» или «Tica» c вместимостью шпули от 150 до 250 м.

Мультипликаторы крепят как снизу, так и сверху удилища. Некоторые фирмы, такие как «Banax», «Daiwa», «Shimano», выпускают левосторонние варианты для левшей. Из относительно дешевых, но современных мультипликаторов можно отметить катушки южнокорейской фирмы «Banax», стоимость которых на данный момент колеблется от 40 до 80 у.е.

Леска. Перед рыболовом-спиннингистом обычно встает выбор: какую леску использовать – плетеную или монофильную? И тот и другой тип лесок имеет свои преимущества и недостатки. Необходимо учитывать, что плетеная леска при длительных нагрузках истирается, лохматится и качества ее резко снижаются. В случае, если рыболов ловит в местах, где часты зацепы, наверное, лучше будет применять плетенку. Однако если приходится применять минимальные по массе приманки, то мононить бывает незаменима – от этого зависит точность заброса. Достойного качества плетеные лески выпускает американская компания «Berkley». Выпускаемая ею плетеная леска «Fire Line» исключительно высокого качества, что проверено мною на практике. Благодаря особому плетению волокон леска «Fire Line» любого диаметра намного прочнее других плетенок.

Что касается монофильных лесок, то сегодня вы найдете в продаже достаточно прочные лески, сделанные по новой технологии.

Спиннинговые приманки. Мы остановимся вкратце лишь на воблерах и некоторых джиг-приманках, которые очень часто выручают тогда, когда рыба совсем отказывается клевать.

Воблеры. Качественные модели изготавливаются из дерева. Существуют также воблеры, изготовленные из металла или пластика. Производители стараются делать воблеры похожими на природных прототипов. Поэтому, выезжая на рыбалку, старайтесь подбирать приманку, похожую на кормовую рыбу, преобладающую в данном водоеме.

Воблеры могут отличаться размерами, например есть мини-воблеры длиной всего 2,5–4 см, но есть и воблеры-гиганты. Так, матерые щуки в озерах часто предпочитают крупные приманки – длиной до 25 см. Воблеры могут быть одно– и двухсоставные. Лопастные и безлопастные. Также есть полые модели, внутри которых передвигающиеся шарики создают привлекающие звуки. Некоторые воблеры делают со сменными лопастями – за счет смены лопастей регулируется глубина проводки. От массы воблера во многом зависит дальность его полета. Некоторые воблеры оснащаются специальной магнитной системой внутри приманки, за счет которой увеличивается дальность полета и точность приводнения приманки. Воблеры делятся на плавающие, тонущие и с нейтральной плавучестью (суспендеры).

Плавающий воблер перемещается в верхних слоях воды. Во время приостановки проводки он всплывает на поверхность. Плавающие воблеры делятся на две группы: поверхностно плывущие и ныряющие. Поверхностно идущие модели обычно имеют размеры до 10–12 см и глубину проводки до 2 м. Рабочие параметры воблера указываются фирмой-производителем в соответствующей инструкции, обычно это так называемая рабочая зона или максимальная глубина погружения, которая зависит от угла атаки лопасти. При равномерной проводке траектория движения воблера близка к прямой. При ступенчатой имеет подобие синусоидной кривой.

Ныряющие модели воблеров работают на глубинах до 3–6 м и глубже. Они лучше отзываются на ступенчатую проводку и имеют более широкую «синусоиду» проводки.

Из плавающих моделей вобле-ров фирмы «Rapala» получили признание рыболовов «Super Shad Rap», «Jointed Shad Rap», «Tail dancer» и др.

Тонущие воблеры подходят для проводки в разных слоях воды, в том числе и у дна. У этого типа воблеров лопасть либо вообще отсутствует, либо очень маленькая, поскольку для заглубления хватает веса воблера. Ступенчатая проводка эффективна только как смена темпа ведения воблера.

Тонущие воблеры высокого качества выпускает японская фирма «Yozuri». Например, воблеры серии «Hardcore», безлопастные, с мощной вибрацией и низкой частотой колебаний, часто вызывают инстинктивную поклевку рыбы и могут применяться в водоемах, испытывающих сильный рыболовный прессинг.

Нейтральный воблер (суспендер), При остановке проводки или кратковременной паузе два предыдущих типа воблеров всплывали или тонули. В отличие от них нейтральный воблер практически не меняет своего местоположения в воде, что позволяет ему иметь большую рабочую зону. При ступенчатой проводке траектория движения такого воблера представляет из себя короткий скачок-задержание, разыгрывающий аппетит у рыбы.

В качестве примера хорошего суспендера можно привести модель «Hardcore JB» той же «Yozuri». Он отличается мощными медленными колебаниями при равномерной проводке на реке. Хорошо играет при рывковой технике проводки в малопроточных водоемах.

Выбирая любой тип воблеров, следует учитывать сезон, освещенность, прозрачность воды и другие факторы. В соответствии с этим выбирается окраска приманки. Обычно яркие цвета (желтый, красный, оранжевый) нехарактерны для кормовых рыб, но приманки с такой окраской неплохо работают в темное время суток, в мутной воде и на глубинах с плохой освещенностью. В теплой воде лучше работают теплые оттенки и, наоборот, в холодной – холодные.

Джиг-головка. Служит огрузкой и одновременно монтажным устройством для крепления мягкой приманки. Размер джиг-головки должен соответствовать весу и форме приманки. Разнообразие игры приманкой обеспечивают различные формы джиг-головок.

«Шар» – самая популярная форма джиг-головки. Ее масса может колебаться в пределах от 1 до 30 г. Иногда хороший результат ловли дают модели джиг-головок: «лепесток», «регби», «ложка», «банан», «лошадиная голова» и др. Так как джиг-головка имеет маленькое лобовое сопротивление и обтекаемую форму, это позволяет ей после заброса лететь вместе с приманкой на очень дальнее расстояние.

Некоторые модели джиг-головок оснащаются противозацепными устройствами, а есть и такие, которые, как и воблеры, могут включать в себя «погремушку», способную создавать привлекающие звуки.

Наличие стопора на джиг-головке обеспечивает фиксирование мягкой приманки. Для твистера нужно брать джиг-головку с цевьем крючка, соответствующим длине тела твистера. Для стабильной игры виброхвоста крючок должен выходить наружу в точке, равной длине приманки. У поролоновой рыбки острие крючка обычно выходит ближе к середине.

Мягкие джиг-приманки. Ведущие производители мягких приманок используют в производстве материалы, обеспечивающие высокое качество материала в сочетании с его эластичностью. Производителями разработаны различные оригинальные формы эластичных приманок. В основном мягкие приманки делятся на два типа: пассивные и динамические. Первые выполняют при проводке колебательные движения, вторые привлекательны только за счет рывков и пауз. Существует два вида пластиковых приманок – устойчиво тонущие и устойчиво плавающие. Плавающие дают возможность верхней проводки и при соответственной огрузке не падают на дно, а зависают, что существенно повышает вероятность поклевки и уменьшает вероятность зацепа.

Пассивные приманки – это пластиковые и поролоновые рыбки. Пластиковые рыбки отличаются различной формой, окраской, наличием «шумовых» элементов, они могут сочетаться с твистерами и иметь ароматный запах за счет технологии изготовления или обмакивания рыбки в ароматический раствор. О поролоновых рыбках мы поговорим отдельно.

Твистеры и виброхвосты относятся к типу наиболее уловистых динамичных джиговых приманок. Они отличаются невысокой ценой, разнообразием по форме и цвету, хорошими акустическими свойствами, легко заменяются одна на другую. Кроме того, эти приманки при необходимости легко пропитываются привлекающими ароматическими веществами.

Твистер имитирует рыбку, червя, лягушку или другой организм, подходящий по вкусу рыбе. Изогнутая и уплощенная форма хвоста легко создает привлекательные колебания, на которые хорошо реагирует хищник. На некоторых моделях имеются дополнительные элементы в виде боковых выступов. Твистеры также могут оснащаться шумовыми и светящимися элементами.

Уловистая модель виброхвоста максимально копирует кормовую рыбу, которой питается тот или иной хищник. Специальная лопасть на конце виброхвоста имитирует хвост рыбки. За счет этой лопасти в воде распространяются колебания, дающие сигнал хищнику. Есть модели, у которых специальные вырезы на боках задают дополнительную привлекающую вибрацию. Они обычно имеют вид карманов или ребер. Обычные размеры виброхвостов от 3 до 18 см. Для более крупного хищника применяются и более крупные модели. Виброхвосты применяют на водоемах с различной глубиной и скоростью течения. Отдельные виброхвосты могут оснащаться «акустическими» элементами или иметь встроенный груз для создания шумового эффекта.

Чтобы силиконовые приманки не высыхали, их хранят в полиэтиленовых пакетиках, снабженных специальной смазкой.

Силиконовые приманки высокого качества выпускает американская фирма «Mann's». Ее воблеры и виброхвосты имеют неповторимый дизайн. Плавники воблеров чрезвычайно мягкие и подвижные, не препятствующие результативной подсечке. Хвостовая лопасть твистеров создает интенсивные колебания как при проводке, так и в фазе свободного падения.

Проводка с применением твистеров и виброхвостов может осуществляться любыми известными способами. Например, ступенчатая проводка чаще применяется при ловле судака, щуки, окуня; равномерная – при ловле голавля, язя и жереха в средних и верхних слоях воды. Мягкие приманки – твистеры и виброхвосты – могут использоваться в сочетании с вращающимися и колеблющимися блеснами. Такой гибрид блесны и силиконовой приманки нередко улучшает уловистые свойства приманки, и его охотно берет голавль, язь, жерех, не говоря уже об окуне, щуке и судаке.

Итак, краткий ликбез окончен. Ступайте в рыболовный магазин и экипируйтесь по-современному. Кроме того, на водоеме будьте наблюдательны, ловите с учетом рельефа дна и укрытий для рыбы, совершенствуйте свою технику проводки, и тогда ни один хищник не устоит от броска на вашу приманку.

Часть II

РЫБАЛКА ПО ЛЕДОСТАВУ

НА ЖЕРЛИЦЫ

Загадки щучьих водоемов

Одни рыболовы утверждают, что щука рыба засадная и не сходит с облюбованной точки, пока ее оттуда не выбьет рыболов; другие – что она ходячая и придерживается всегда определенной тропы. Есть мнение, что на крупных озерах и водохранилищах, где кормовая рыба собирается в крупные стаи, щука кормится, нападая на отбившихся от стаи рыб. При этом вокруг такой кормушки обычно собирается целый щучий оклад. На мой взгляд, способ охоты щуки и места ее концентрации полностью зависят от особенностей водоема. А облегчает поиск хищницы сочетание ловли жерлицами с ловлей на балансир.

Щука там, где есть пожива. Традиционно считается, что щука при выходе на охоту передвигается по определенному, наработанному ею маршруту, имеющему замкнутый контур. Я с этим согласен, но при условии, что речь идет о малопроточном водоеме с укрытиями на дне в виде бугорков, островков водорослей, коряг. На крупных водоемах с однородным, унылым дном, где зубастой негде укрыться, она чаще выбирает другую тактику. Здесь плотва, подлещик и другая рыба обычно собираются в крупные косяки, и хищница старается постоянно держаться вблизи скоплений кормовой рыбешки. Зимой щука не расходует энергию на дальние перемещения при поиске. Ее засада там, где негде укрыться, заключается в том, что она должна замереть, слившись с дном, и для выпавшей из косяка рыбы этого будет достаточно, чтобы попасть щуке в пасть. Окраска щуки такова, что если она не двигается, ее очень трудно заметить. Если же щука по каким-либо причинам не смогла присоседиться к косяку, а только продвигается по унылому дну в поисках поживы, то она может делать остановки в виде засад, маскируясь на грунте только с помощью своей окраски.

Чтобы вычислить место обитания кормовой рыбы зимой, нужно прежде всего усвоить, что подо льдом она почти всегда стоит над твердым дном. Там, где дно илистое, мальку не хватает кислорода.

У многих озер и у некоторых водохранилищ один берег болотистый, другой твердый. В большой степени это связано с розой ветров. Наветренный берег со временем становится размытый, туда сносит листву, ряску; он, как правило, мелководный. А с мелководья рыба зимой уходит, так как подо льдом здесь быстрее образуются заморные явления.

Нужно учитывать, что ветра меняют свои направления в зависимости от сезона. Если летом ветер чаще всего дует в сторону мелководного берега, то зимой он, как правило, дует от мелководья в сторону того берега, который летом является подветренным (с твердым дном).

Зимой у такого берега обычно скапливается больше снега, чем где-либо на водоеме. Лед не выдерживает нагрузки быстро нарастающего снега (особенно когда тот мокрый), и на границе толстого и тонкого льда возникают трещины. На лед выходит вода, которая под снегом не замерзает. Соответственно, у берега, под который зимой дуют ветра, создаются хорошие условия для обогащения воды кислородом. Если учесть, что возле такого берега, как было сказано выше, к тому же и дно твердое, то процессы гниения здесь незначительны. На живую воду подходит масса кормовой рыбы, и она часто выбирает такой участок для своего постоянного зимнего обитания. Щука здесь остается активной очень долго.

Продолжительность активности хищника во многом зависит от конвекции воды. С ростом толщины льда рыба отходит все дальше на глубину, где вода долгое время остается теплой. Чем теплее вода, тем выше активность рыбы. Скажем, на глубоких русловых бровках в начале зимы температура воды составляет +8 °C, а в этом же месте подо льдом – 0 °C. Соответственно более тяжелая холодная вода начинает двигаться вниз, а теплая вверх. В результате придонные слои обогащаются кислородом. Однако длительность этого процесса возле берега непродолжительная в силу небольших глубин. Поэтому рыба отходит все дальше и дальше от берега, где процесс конвекции воды продолжает идти активно.

С ростом толщины льда конвекция замедляется. Толстый лед становится теплоизолятором. Температура воды по всей вертикали выравнивается. Зимой она в пределах +4°. Застой воды вызывает апатию рыбы. В связи с этим на замкнутых водоемах, где нет заметного течения, хищница, ощущая нехватку кислорода, перестает двигаться, и, соответственно, она не тратит силы на охоту. Щука переходит на режим экономии энергии и расходования накопленного ранее запаса жира. Она встает на какой-то облюбованной точке и нападает только на ту рыбу, которая окажется в зоне минимального по затратам энергии броска.

Однако бывают зимы, когда щука держится возле берегового тростника и в январе. Обычно это происходит, когда на водоеме лед устанавливается очень поздно, скажем, в середине декабря. Тогда быстро возникающие наносы снега возле тростника продавливают лед своей массой. В результате образуются микротрещины, в которые попадает воздух. Вода в результате позднего становления льда еще недостаточно остыла, особенно если к тростнику подходят приличные глубины. Здесь собирается малек, и сюда подходит щука.

На крупных водохранилищах. На таких крупных водоемах, как Рыбинское водохранилище (это водохранилище озерного типа), зоны скопления кормовой рыбы могут возникать в зоне торосов. По торосам, в силу природы их образования, нередко идут перепады глубин.

Торосы в результате различных явлений (сброс воды, оттепель – резкое похолодание и т. п.) могут возникать в течение всей зимы. Там, где торосы образуются из-за температурных деформаций льда, всегда есть трещины, и соответственно в этом месте вода начинает лучше обогащаться кислородом. Поэтому на обширных водоемах кормовая рыба нередко концентрируется в зоне торосов. А значит, здесь надо искать и щуку.

Вообще остается немало загадок, связанных с поведением щуки. О многом мы можем только догадываться. Но вот интересный факт. Я разговаривал с промысловиками на озере Шлино (Новгородская обл.) и выяснил, что щука летом очень плохо идет в сети, а зимой идет. Напрашивается вывод, что летом большая часть щуки перемещается в мелководную береговую зону, а зимой распределяется по унылому дну на глубине, где обычно и ставят длинный ряд сетей промысловики. Однако опыт ловли троллингом на том же озере Шлино и таких крупных водоемах, как Рыбинское и Горьковское водохранилища, показывает, что все трофейные щуки были пойманы с большой глубины в определенных, зафиксированных на GPS точках. Выходит, что летом обитающая на глубине щука крайне мало перемещается. По каким-то причинам активность зимней глубинной щуки намного выше, чем летней.

Интересно, что на больших водоемах щука выходит на кормежку эшелонами: то вдруг идет в основном крупная, то вдруг ловится только мелкая. Но замечено, что самая крупная кормится по ночам.

Хорошие места для поиска щуки на водохранилищах озерного типа находятся по свалам русловых притоков. Ведь свалы часто заселены моллюсками и привлекают сюда косяки белой рыбы. А в косяках всегда встречаются больные и раненые особи, которых легко подбирает щука.

Поведение щуки во многом зависит от того, чем она кормится. Есть водоемы, где щука питается почти исключительно окунем. Окунь на больших водохранилищах, таких как Горьковское, Рыбинское, часто скапливается на буграх, затопленных насыпях. Здесь же нужно искать и щуку. Бывает, что окунь вдруг создает плотные скопления в охоте за верховкой. И щука обычно тут как тут. Но если окунь часто находится вполводы или даже выше, то щука будет все равно стоять на дне, дожидаясь выбивающихся из стаи полосатых.

Из опыта ловли на унылом дне. В Новгородской и Тверской областях есть немало озер, дно которых не имеет ярко выраженного рельефа и каких-либо укрытий на дне, но тем не менее щука и здесь концентрируется в определенных точках. Я знаю одно большое озеро в Новгородской области, дно у которого ровное песчаное с постепенным увеличением глубины от берегов к середине акватории. На этом озере по перволедью мы щуку находили на глубинах 1–2 м вблизи водорослей – это естественно. Когда приехали в январе, встал вопрос, где искать хищницу. Пробовали эхолотом найти хоть незначительные перепады глубин – не удалось. Я ставил жерлицы на мысах у островов, где было каменистое дно и много мелкого окуня. Но поклевок щуки не было. Второй день исследований также не принес успеха. На третий день из Москвы приехал наш товарищ, который летом успешно ловит здесь щук троллингом. У него на GPS были забиты три точки, в которых щука наиболее активно клевала летом и осенью. Точнее, поклевки щуки в процессе троллинга фиксировались почти исключительно в этих точках. Вокруг одной из этих точек я и выставил жерлицы кругом. Диаметр круга составлял метров 40, расстояние между жерлицами – метров 10. Три жерлицы я раскидал в центре круга. Интересно, что в районе обозначенного круга сразу стала очень хорошо ловиться на поплавочную удочку мелкая плотва, которая и служила наживкой. Поклевки плотвы за пределами круга были редки.

Щука тоже не заставила себя ждать. Флажки начали взлетать уже через полчаса после установки жерлиц. Пики кормовой активности хищницы были обычные. Поклевки наблюдались с 9 до 11 часов и с 13 до 15 часов.

В дальнейшем я наблюдал соотношение активности плотвы с активностью щуки. В дни, когда плотва не кормится, а держится плотным косяком, то и щука была не слишком активна. Когда же косяк плотвы начинал кормиться, рассредоточиваясь по дну, то на кормежку выходила и щука. В чем здесь связь, я расскажу в разделе «Щука на «чертика».

В середине зимы, когда щука концентрируется в определенных зонах и стоит здесь постоянно, обычно ловят квадратно-гнездовым способом. Но есть водоемы, где щука в течение всей зимы ведет себя очень активно, передвигаясь от точки к точке в поисках мелких стай. Тогда подойдет и фронтальный способ, когда жерлицами по фронту перегораживают предполагаемую тропу щуки.

На водоемах с сильным рыболовным прессингом. На часто посещаемых водохранилищах у берега щуку выбивают – это известный факт. Обычно летом, как только где есть тростник или иные водоросли, тут же появляются спиннингисты, а то и сетевики. Щука боится таких мест и обычно выбирает участки для обитания и охоты на глубине или у противоположного, менее доступного берега. Привыкнув за лето к отдаленным от людей местам, щука остается в этом районе и зимовать. Такая картина наблюдается на Угличском, Иваньковском, Истринском, Рузском, Озернинском и других водохранилищах, где вблизи воды располагаются многочисленные дачные товарищества.

Например, в прошлом году в январе я ловил жерлицами в узкой части Озернинского водохранилища, где затопленное русло подходит близко к доступному для дачников берегу. У него я и выставил в начале ряд жерлиц. В основном ориентировался на высокую концентрацию плотвы, густеры и подлещика. Они быстро подходили к лунке на прикормку и хорошо клевали на мормышку. Наличие хорошей кормовой зоны и близость бровки, резко понижающейся с 2,5 м на 6–7 м, создавало прекрасные условия для щучьих засад. Кроме того, очень длинная береговая полочка не везде была ровной: в маленьких береговых бухточках наблюдалось понижение дна в виде луд. Рыбачил я в середине недели, поэтому на льду в ближайшем обозрении не было никого. Однако щука не клевала. Перестановка жерлиц результата не дала.

В процессе ловли на мормышку я нащупал дальнюю бровку русла, за которой шел продолжительный ровный полив (расстояние от бровки до противоположного берега примерно 150 м). Ни на поливе, ни на бровке я не смог найти каких-либо даже незначительных скоплений белой рыбы. Были эпизодические поклевки, в результате которых удалось поймать пяток мелких подлещиков и густеры. Но помня, что щука на людных водоемах часто держится далеко от берега, я все же решил переставить основную часть жерлиц на дальнюю бровку и несколько снастей распределил по краю полива. Мотивом было еще и то, что щука, по моим наблюдениям, в середине зимы часто обосновывается на просторных и однородных по глубине поливах.

В результате довольно быстро было поймано две щуки, у одной из которых во рту была обнаружена пиявка. Ускорения процесса поклевки я добился все тем же способом перестановки жерлиц, а устанавливал их зигзагообразно по свалу. Так как щука, судя по пиявке, была малоподвижна, необходимо было подсунуть ей живца прямо под нос. А к раздражителям щука малоустойчива и обычно хватает приманку, даже если и неголодна.

Поимка двух щук не у береговой, а у дальней бровки была неслучайной. К вечеру ко мне подошел рыболов, который сказал, что примерно на тех же местах, где я расставил жерлицы, в декабре двое жерличников очень хорошо «оторвались» на щуке, в то время как у берега они тоже ставили, но не взяли там ни одной.

Мне известно, что рыболовный прессинг здорово повлиял на места обитания и другого речного хищника – налима. Так, на Оке раньше мы его ловили в основном на прибрежных каменистых грядах. Теперь же даже некрупные налимчики, как осенью, так и зимой, хорошо берут только на предельных глубинах в районе отдаленных от берега русловых бровок.

Сочетание жерлицы с ловлей на балансир. Предпочитая активную рыбалку, я почти никогда не довольствуюсь ловлей только на жерлицы (хотя при желании и ловлю на жерлицы можно сделать настолько активной, что некогда будет присесть). Обычно, выбрав место для ловли щуки и расставив 5—10 жерлиц, я параллельно начинаю ловить на балансир или на специальную самодельную блесну (рис. 23). Веду облов участков как вблизи жерлиц (тем самым колебаниями искусственной приманки подтягивая хищницу к живцу), так и на прочих разных участках.

Рис. 23. Самодельная блесна-балансир

Тактика и техника ловли щуки на балансир довольна просты. Если при ловле окуня этой же снастью важно понять его состояние и в зависимости от этого вести игру либо активную, либо крайне осторожную, иногда едва работая балансиром, вскидывая его всего на 3–4 см, то игра балансиром для щуки более примитивная. Окунь может брать то у дна, то вполводы, то еще выше, и тогда по мере подъема балансира паузу между взмахами нужно увеличивать многократно. Для щуки же порядок игры таков. Опустив балансир, я чиркаю им один-два раза по дну, затем поднимаю на 50–70 см, сматываю такое же количество лески на катушку и начинаю с указанного расстояния подбрасывать балансир, устанавливая ограничение его перемещений по вертикали в 15–20 см при слабой активности щуки и в 25–30 см при ее высокой активности. Ритм не меняется. Паузы между взмахами до полного затухания. Плюс 2–3 секунды. Нужно учитывать, что каждый балансир ведет себя по-разному. Один после взмаха почти сразу встал и стоит, а колебания другого затухают долго. Чтобы видеть характеристику балансира, я вначале опускаю его в лунку и вижу, как он разворачивается.

Изредка, но случается, что щука берет у самого дна. Бывало, чиркну по дну – и сразу поклевка. Перед новым взмахом, когда балансир установлен в исходной точке, невредно качнуть им на 1–2 см по вертикали. Иногда после этого при подъеме сразу чувствуешь тяжесть щуки.

Леска 0,2–0,3 мм, в зависимости от величины предполагаемых особей. Раньше я использовал вольфрамовые поводки, но сейчас перешел на очень короткие стальные – из самой тонкой гитарной струны. Вольфрам плох тем, что стоит поймать одну рыбу – он начинает виться, как кудри. А стальной выгнул – и он снова ровный.

Уловистый щучий балансир тот, который далеко уходит в сторону. Свинцовые магазинные балансиры чрезвычайно тяжелы и малоподвижны.

Рис. 24. Монтаж крыльев на балансирах: а – в средней части корпуса; б – ближе к середине корпуса

Увеличить амплитуду движения серийного балансира можно, приспособив к нему крылья. Для этого в корпусе балансира спереди пропиливается паз. Чтобы приманка имела необходимый баланс, иногда приходится экспериментировать с передвижением колечка для лески. Для облегчения работы на некоторых балансирах приклеивают крылья к брюшку, предварительно напильником сточив на нем плоскость (рис 24а и б). Нетрудно припаять крылья к балансиру, изготовленному из подходящего для этого металла. Из серийных балансиров более-менее подходят те, профиль которых соответствует разрезу крыла самолета (рис. 25).

Рис. 25. Балансир, по форме напоминающий разрез крыла самолета

Самодельные оловянные балансиры лучше не покрывать краской. Естественный цвет металла больше привлекает щуку. Тройник снизу ставить не следует – он ухудшает игру. Вместо этого в задней части балансира устанавливается двойной крючок, а в головной – одинарный. Номера крючков 1–4. Вместо задней лопасти-хвоста на оловянных балансирах я монтирую колонковый хвостик. Он препятствует попятному движению балансира и служит для его разворота головой вперед при обратном ходе.

Ловля на балансир вблизи установленных жерлиц заставляет щуку идти на исходящие колебания. В данном случае она быстрее наталкивается на живца. Уловистый балансир уходит в сторону, опираясь на всю площадь своего основания без заныривания головной частью.

Ловля ночью. Как уже было сказано, ночью ловятся самые крупные щуки. А они не очень склонны к перемещениям и держатся в излюбленных зонах. Поэтому, чтобы ловить целенаправленно трофейную щуку, нужно устанавливать жерлицы на точках, зафиксированных по GPS. Распределяют их в зоне ловли равномерно по площади, учитывая рельеф. Так, если есть бровка, жерлицы устанавливают вдоль нее на разных глубинах. А если есть подводная возвышенность, жерлицы устанавливают по ее верхнему периметру.

Время выхода щуки на ночную охоту зависит от особенностей водоема и толщины льда, но замечено, что на многих озерах и водохранилищах в январе – феврале щука клюет чаще всего за 1–1,5 часа до рассвета. Реже она выходит покормиться после полуночи (с 1 до 4 часов). Предрассветная активность зубастой связана, очевидно, с тем, что, чувствуя наступление нового дня, рыбешки начинают шевелиться. А в своих ночных поисках зубастая ориентируется исключительно на исходящие от объекта колебания. В связи с этим неплохо заранее, еще с вечера, сверлить дополнительную лунку возле каждой установленной жерлицы и за 1–2 часа до рассвета обходить их с балансиром. Но игра балансира должна быть очень деликатной. Подняв его на высоту 50–70 см, нужно делать минимальные по высоте взмахи – от 5 до 15 см. Поиграв приманкой минут десять в одной лунке, переходят к другой, к третьей и т. д. Потом начинают проход по лункам по новому кругу. Тактика повторных проходов по лункам неслучайна. Щука может подойти на исходящие от балансира колебания, но не брать ни живца, ни балансир. Живец ночью ведет себя очень пассивно, а игра даже хорошего балансира матерую щуку может насторожить. Если продолжить игру, щука почувствует подвох и отойдет, но кратковременная игра с большим интервалом удержит ее вблизи живца.

Щука на «чертика». Но бывает, что щука настолько пассивная и вялая, что она не хочет брать ни на живца, ни на балансир даже днем. В таких случаях я начинаю ловить на безнасадочного «чертика» другую рыбу. И как ни странно, в такие периоды на игру мизерной приманки мне не раз попадалась щука.

Я не раз задавал себе вопрос: почему это происходит? Ну ладно, мелкие щурята попадаются на мормышку. Это понятно. Они в таком возрасте питаются еще личинками, червячками и прочей живностью. Но взрослая щука питается исключительно рыбой, особенно зимой. В моем представлении, это происходит вот почему. Любая рыба реагирует в воде на движущийся объект, улавливая исходящие от него волны. Если объект большой, рыба, в том числе и хищная щука, чувствуя опасность, предпочтет находиться на безопасном расстоянии, а при приближении объекта спрячется или уйдет в сторону. По этой причине на косяк мелкой рыбы, которая держится плотной массой, занимая большой объем пространства, щука, по-видимому, не нападет, потому что от косяка исходят волны, как от крупного объекта. Мелкие же стаи никогда не бывают столь плотными, и щука различает волны, исходящие от отдельных рыбок. У щуки есть безусловный опыт в том, что все мелкие плавающие объекты при ее приближении удаляются. Если перед носом у нее оказывается балансир, то неголодная щука долго его рассматривает, распознает боковой линией и, почувствовав железо, уходит.

«Чертик» же – дело другое. Обычно игра им ведется с одной частотой и одной амплитудой колебаний. Перемещение по вертикали крайне медленное. При своих мельчайших размерах и такой игре он становится очень сильным раздражителем для щуки. Если нет сбоев в игре, очень трудно понять, что это неживой объект. Тогда щука видит, что вся мелочь разбежалась, а эта козявка ее не боится, да еще смело скачет перед носом. Чтобы понять, что это за организм, нужно его попробовать, и зубастая пробует его. Вот почему почти все пойманные на «чертика» щуки обычно попадаются за край челюсти, что и спасает леску от попадания на острый зуб.

На «чертика» ловлю щук не я один. Мне приходилось видеть, как рыболовы при слабой активности хищника вылавливали зубастых на эту приманку на Можайском, Истринском, Рыбинском и других водохранилищах.

С жерлицами в оттепель

Рыболовы знают, что в оттепель щука на водохранилищах активизируется и начинает усиленно питаться. Но оттепель может иметь различную продолжительность, а от этого зависит выбор места и тактики ловли.

Оттепель характеризуется низким давлением, а при низком давлении вся крупная рыба карповых пород (плотва, лещ, густера) уходит с меньших глубин на большие. Щука ведет себя по-другому. Если оттепель кратковременная, щука остается пребывать в облюбованной ею зоне, не меняя глубины обитания. В условиях зимы это бровки, средней глубины поливы, коряжник рядом с руслом. Связано это с тем, что кормовая рыба, за которой неотступно следует щука, каким-то образом предчувствует продолжительность оттепели, и если она предстоит короткая, то стаи мелочи будут продолжать кормиться на глубине. С наступлением же затяжной оттепели малек массово перемещается к берегу. Информацию о продолжительности теплых дней, в силу биологических особенностей своего организма, рыба получает безошибочно.

В длительную оттепель возле берегового уреза под лед в большом количестве поступает вода, хорошо насыщенная кислородом. Ведь с приходом теплых циклонов нередки затяжные дожди, по берегу начинают бежать ручьи, и случается, что весь снег сходит на нет. В такие периоды малек может уходить на минимальные глубины – и на жерлицы тогда приходится ловить по-весеннему, устанавливая их на глубине всего 10–20 см. Мерную плотву или другую осторожную рыбу карповых пород здесь при этом не увидишь, потому что в оттепель береговой лед трещит, слишком много шума. А стайная мелочь шума не боится. И щука – рыба непугливая. Правда, несколько раз было, когда я при ловле у берега в оттепель попадал на клев крупного леща, а один раз в мелководном заливчике среди зимы на жерлицу ввалился шестикилограммовый судак.

Обычно зимой устоявшаяся на глубине вода имеет температуру + 4 °C. Поступающая же под лед талая вода имеет температуру 0 °C. Более холодная вода усиливает обмен веществ в организме рыбы (как кормовой мелочи, так и щуки), и ей требуется интенсивное питание. Аппетит рыбы напрямую зависит также от количества поступающего в воду кислорода и от периода адаптации рыбы. В короткую оттепель организм рыбы не успевает приспособиться к новым условиям, поэтому и малек, и щука обычно остаются на глубине вдали от берега. В затяжную оттепель стайная кормовая рыба все время находится в движении в поисках корма и подходит близко к берегу. Причина еще кроется в том, что на глубине к середине зимы запасы корма иссякают. Мелочи трудно его добывать. Если крупный лещ способен разрывать целые ямы в поисках залежей мотыля, то мальку это не под силу. Он вынужден отходить на мелководья, где местами встречаются нетронутые запасы живого корма, для которого также необходима вода, насыщенная кислородом. Поэтому перспективные места для ловли щуки, следующей за мальком, могут находиться вблизи родников и впадающих источников.

Если оттепель продолжается больше недели, то поступающая под лед тяжелая вода начинает вытеснять более легкую воду на неглубоких поливах, и тогда зона ловли может уже располагаться не только у берегового уреза, а значительно шире.

При выборе места для установки жерлиц нужно учитывать и другие факторы. По моим наблюдениям, в начале зимы на слабопроточных водохранилищах малек, а за ним соответственно и щука уходят из береговой зоны на глубины 4–8 м, когда толщина льда достигает 15–20 см. Малек, как правило, занимает наиболее кормные участки водоема, о которых было сказано в самом начале статьи.

Другой момент. Не стоит располагать жерлицы вблизи ряски. Если возле водорослей, расположенных рядом с заметным течением, щука нередко держится на протяжении длительных периодов, то там, где ряска, ее практически никогда не бывает даже в начале ледостава, потому что через ряску к охотничьим местам зубастой не пробиться. Замечено, что в заросших ряской заливах еще даже во время осенних заморозков при открытой воде образуется глубинный лед. А с участков, где есть глубинный лед, рыба уходит в первую очередь.

Следует учитывать и то, что зимой щука может кормиться в самых непредсказуемых местах. Это результат того, что на многих водохранилищах, особенно со второй половины зимы, некоторые виды мелкой стайной рыбы почти полностью переходят на питание планктоном. Планктон перемещается по акватории – перемещается и малек, а за ним следует щука.

Тактика ловли в затяжную оттепель. Сводится к следующему. Я устанавливаю две линии жерлиц на глубине от 10 до 100 см вдоль берегового уреза. Если поклевок нет, жерлицы перемещаю как вдоль берега, так и от берега. При этом, используя десять жерлиц, можно то выстраивать их в одну линию, а то ставить в три ряда. Иногда я практикую ловлю от зоны к зоне (рис. 26). То есть ловлю вприглядку, ориентируясь на береговой рельеф. Хорошо для ловли подходят те мелководные участки, где на берегу просматриваются впадинки, овражки, ручейки. Бывает достаточно увидеть спускающееся под лед береговое углубление всего в 5—10 см. Ведь известно, что щука, продвигаясь своим охотничьим маршрутом, скрывается в складках рельефа. Если вы обнаружили длинные канавки, подходящие из глубины к берегу, то на таком участке тоже можно поставить жерлицы, так как это, возможно, будет дорога, по которой выходит на охоту щука.

Рис. 26. Оптимальная расстановка жерлиц в местах с явно выраженным донным рельефом и возле камыша

При отсутствии клева полезно рядом с жерлицами делать пробежки. Иногда я прохаживаюсь вдоль ряда жерлиц с периодическим достаточно сильным потопыванием по льду. Например, совершаешь осторожный проход и вдруг – топнешь ногой посередине между двумя жерлицами. Очень часто в результате моих стараний клев зубастой оживает. Я это связываю со слабой активностью малька и щуки. При топоте неподвижно стоявший малек резко веером рассыпается в стороны, мелькают серебром бока рыбок, и это раззадоривает щуку, она начинает охоту и наталкивается на приманку жерлицы.

Живец, водоросли, грунт. У щуки на мелководье любимая пища окунь-травянник, и ловить ее желательно на эту наживку. Ихтиологи сделали вывод, что окунь составляет 70 % рациона щуки. Это самый привычный для нее живец, и водится он практически в любом водоеме. Еще окунь хорош тем, что очень живуч. Окунь быстрее, чем любой другой живец, адаптируется к новым условиям. Скажем, по первому льду он начинает клевать (как говорят рыболовы, шевелиться) раньше других рыб, тогда как, например, плотве для адаптации нужно около двух недель. А вообще окуня на мелководье можно обнаружить в течение всей зимы, он просто при неблагоприятных условиях бывает малоподвижен. Плотва для щуки тоже хорошая наживка, но она менее живучая. Плотва может быстро заснуть, если ее наловили на глубине, а жерлицы ставят на мели.

Так как стаи мелких окуней предпочитают держаться на твердом песчаном, глинистом или гравийном грунте, то при поиске подходящих зон для жерличной ловли нужно ориентироваться на участки обнаженного берегового грунта, уходящего под лед. Понятно, если берег заболоченный, то возле него окунь держаться навряд ли будет. Также ориентиром для установки жерлиц могут служить выходы водорослей. В начале зимы окунек любит обитать возле рогоза, тростника, хвоща. Если водоросли располагаются возле заметного течения, малек может обитать возле них всю зиму.

Бытует мнение, что для ловли щуки универсальным живцом является ротан. Но это не так. В тех водоемах, где ротана много, там он бывает на тройнике незаменим, поскольку очень живуч, подвижен и щуке по вкусу. Но вот пример. Раньше на реке Пахре зубастую ловили только на ротана. Ловили, правда, по открытой воде на поплавочные снасти впроплыв. Но потом щука выела эту рыбу, и теперь она на ротана не берет. Также многие считают, что пескарь – самый лучший живец для щуки и судака. Но опять же это там, где его много. Если пескаря в водоеме нет, то привозного щука может проигнорировать. Она соблазнится им только в случае максимального жора.

Выбирая живца для ловли, нужно отдавать предпочтение тому, который выловлен из водоема, на котором вы будете устанавливать жерлицы, поскольку привозной живец может отдавать посторонним запахом. Обоняние у щуки чуткое.

Тонкости оснастки. На подмосковных водохранилищах, где сильный рыболовный прессинг, щука очень осторожна, поэтому оснастке нужно уделять особое внимание. Если хищница берет очень вяло, нужно полностью отказаться от грузила. При этом живца наживляют самого бойкого – тогда он быстро устремится вниз и сам найдет оптимальный уровень обитания. Если все же живец не справляется с толстой леской, его можно опустить на дно с помощью рогатки, вырезанной на длинной палке или ветке. Однако, используя жерлицу без грузила, старайтесь и леску выбирать потоньше и помягче. В крайнем случае, на леску можно закрепить минимальную по массе пластинку свинца.

При выборе живца следует учитывать, что:

– окунек и плотвичка будут стремиться в водоросли;

– пескарь прижмется ко дну и в водоросли не пойдет;

– уклейка мечется, но быстро выбивается из сил; она стремится всегда на глубину.

Жерличники часто сталкиваются с такой проблемой, когда неактивная щука выплевывает живца. Я заметил два момента, когда щука живца не выплевывает.

1. Когда на снасти отсутствует грубый металлический поводок (используется мононить диаметром не толще 0,4 мм) и крупный тройник заменен на максимально мелкий, но пригодный для ловли.

2. Когда поводок пропускается через жабры. В данном случае используется специальная удлиненная пристежка – она легко изготавливается кустарным способом (рис. 27). Во втором моменте допустимо использование металлического поводка диаметром 0,15– 0,2 мм (это практически не сказывается на клеве), но двойник или тройник должны быть не крупнее № 8 по международной классификации. Крючок, как можно видеть на рисунке, входит цевьем в рот рыбке, и поддевы плотно прижимаются к ее голове, поэтому щука не чувствует тройника. Если при таком способе наживления случилась поклевка, то щука без подозрений заглотает живца и состоится стопроцентное вываживание.

Рис. 27. Способ насаживания живца с удлиненной пристежкой: а – пристежка; б – живец на двойном крючке

Мне нравится ловить щуку на жерлицы в затяжную оттепель. Рыбалка становится активной, и если правильно угадал с местом установки жерлиц, обязательно будешь с уловом. И не забывайте, что ловля в оттепель успешна в течение всей зимы.

Жерличный подвох

Ледовые просторы водохранилища дают рыболову возможность осуществлять успешный поиск щуки. Однако необходимо учитывать период ледостава, ведь зубастая в течение зимы может менять места своих стоянок. Правильно изготовленные снасти, четкое определение зоны установки жерлиц и верно выбранная тактика ловли обеспечивают успех жерличника.

На жерлицы щуку ловят в течение всего периода ледостава. Наибольшая активность ее выпадает на ноябрь – декабрь и на март– апрель, но в водоемах с течением эта хищница хорошо клюет и в другие зимние месяцы. Так, хорошие уловы регулярно отмечаются на Верхне-Рузском водохранилище, где за счет постоянных сбросов воды всегда ощутимо течение. Вдобавок наличие обширных территорий коряжника, разнообразный рельеф дна, изобилие молоди рыбы создают здесь прекрасные условия для размножения щуки. Отмечая этот особенный водоем, замечу, что рыболовы, целенаправленно специализирующиеся на ловле зубастой и хорошо изучившие такие водохранилища, как Вазузское, Рузское, Можайское, Истринское, Озернинское, Иваньковское, Угличское, Горьковское, Рыбинское, не остаются без уловов и там.

Тактика ловли. Большое значение для выбора тактики ловли имеет, начало ли это ледостава, середина или его конец. Так, по перволедью я выбираю для ловли преимущественно неглубокие места возле прибрежного коряжника с глубиной от 0,5 до 4 м. Именно на таких глубинах, особенно если недалеко проходит затопленное русло впадающего в водохранилище притока, обитает много рыбьей молоди, за которой из-за укрытий охотится щука. Например, мне знакомы закоряженные участки на Вазузском водохранилище, где уловы по перволедью бывают просто фантастические. Обычно это выходы из заливов, через которые в водохранилище впадает ручей или речка. Поливы вдоль русла заливов на названном водоеме нередко закоряженные. И именно по этим участкам нужно расставлять жерлицы, располагая их по зигзагообразной линии на расстоянии 10–15 м друг от друга, при этом охватывая и отмели и глубины до 4 м.

Но на том же Вазузском водохранилище есть участки, на которых щука концентрируется не в рядом расположенных заливах, а там, где после узкой береговой полочки следуют резкие понижения дна уступами до 6–8 м. Такие бровки щука облюбовывает надолго. Однажды по перволедью в районе Дубинино за три дня мы с товарищем поймали пятьдесят две щуки массой от килограмма и больше. Причем самые крупные были взяты с глубины 6–8 м, где, очевидно, держался окунек и плотвичка покрупнее. Позже, в январе – феврале, мы продолжали ловить на этом участке. За день уже попадалось только по две-три щуки. Согласитесь, для глухозимья рыбалка достаточно продуктивная.

К середине зимы стаи плотвы, окуня, густеры и другой мелкой рыбы, подъев кормовую базу на глубинах до 4–5 м, уходят кормиться на русло или на поливы, близко подходящие к русловым участкам. Сюда же подтягивается и щука. Вообще же в водохранилищах стаи кормовой рыбы не стоят на месте. Они перемещаются в поисках корма, а щука неотступно следует за ними или стоит в укрытии, поджидая другую стаю. Причем в качестве укрытия зубастая иногда выбирает совсем незначительный бугорок или ямку на ровном месте, так что изрытые поливы – перспективное место для ловли пятнистой хищницы.

Важно по приезде на водоем четко сориентироваться с зоной установки жерлиц. Так, одно время мы с товарищем постоянно ловили щук в районе поселка Щербинка на Рузском водохранилище. На противоположном берегу от поселка располагается обширный коряжник, по периметру которого мы обычно расставляли жерлицы, и щука здесь ловилась всю зиму. Однако в тот январский день поклевок не было. Сергей вовремя сориентировался и пошел расставлять жерлицы далеко в стороне от коряжника и затопленного русла по очень обширному поливу. Я отнесся к его идее скептически, но надо было отдать должное, что Сергей через каждые полчаса переставлял жерлицы на новое место, предварительно тщательно вымеривая глубину и подыскивая бугры и ямки. Результат его усердной работы сказался – к концу дня в его улове оказалось две мерные щуки, в то время как я на проверенном месте не смог уйти от нуля. Из этого я сделал вывод, что ловля даже такими снастями, как жерлица, не должна быть пассивной.

В прошлом году в конце января я отдыхал на базе в поселке Осташово на Рузском водохранилище. Далеко за хищником идти не хотелось, решил установить жерлицы прямо напротив поселка. Но на базе выяснилось, что щука сейчас берет плохо и что вблизи Осташова за два дня вообще рыболовами уловы хищника не отмечены. Однако я не сдавался. Учитывая глухозимье, отправился ближе к затопленному руслу реки. Нашел участки с глубинами от 4 до 9 м, но прежде чем расставить жерлицы, тщательно промерил глубину подходящего к руслу полива. Оказалось, что в этом месте к руслу подходит несколько канав, а на поливе есть бугры и воронки. Акцент сделал на расстановку жерлиц вблизи этих участков. Причем, помня, что в глухозимье щука может не передвигаться в поисках добычи, а бывает, стоит как вкопанная и клюнет, если ты ей живца поднесешь к самой пасти; я насверлил лунок по периметру воронок, по бровкам канавок и время от времени переставлял их, надеясь найти щуку. Мой труд не был напрасным. Первая щука клюнула в точке подхода одной канавки к руслу, другую двухкилограммовую бестию я взял на бугре вблизи изгиба затопленного русла.

По последнему льду тактика ловли иная. Щука начинает нереститься в береговых полыньях, когда на водоеме еще стоит лед. Зная, что зубастая перед нерестом проявляет хорошую кормовую активность, тем не менее я долгое время не имел успеха в ловле по весеннему льду. Причина неудач была в том, что я ставил жерлицы у берега на глубинах от 0,5 до 2,5 м, но и это для преднерестовой щуки были запредельные глубины. Оказывается, зубастая по последнему льду ходит там, где она и пролезть-то едва может. Как только под лед начинает сочиться стекающая с берега вода, сюда начинает подходить щука, как бы разведывая места, где в первую очередь могут появиться береговые полыньи. Предпочтение она отдает участкам с тростником, осокой и камышом, ведь и лед здесь быстрее всего сходит, и места для нереста подходящие.

Жерлицы нужно ставить вдоль камышовой зоны на глубине всего в 10–50 см от кромки льда. При этом опять-таки хорошими местами будут те, где на дне имеется хоть какая-нибудь рытвинка. Иногда щука продирается подо льдом в эту рытвинку и стоит в ней. И здесь неважно, подсунешь ей живца под нос или нет. Если он шустрый, то, почувствовав хищника, будет стараться уйти в сторону, но оснастка не даст ему это сделать. Тогда движения живца непременно привлекут внимание хищницы, и она найдет способ протиснуться к нему.

Рыбалка по последнему льду также не должна быть пассивной. Установив 5—10 жерлиц вдоль береговой кромки льда, их периодически передвигают по флангу, давая постоять на одном месте не менее получаса. По последнему льду внимание следует уделять небольшим мелководным заливчикам, особенно тем, из которых вытекают ручьи.

Поклевка и вываживание. Часто зависят от соразмерности живца и щуки. Мелкой щучке трудно заглотать крупного живца, поэтому она долго его жует, тащит, бросает. Разматывание катушки тогда нерешительное, с длительными остановками, а бросила щука живца или нет, определяется по вибрации лески. С другой стороны, если живец мелкий, некрупная щука, захватив его, часто сразу уходит в сторону, стараясь найти укрытие. Поэтому при ловле вблизи коряжника, если запоздал с подсечкой, снасть может безнадежно запутаться за корягу. Иногда некрупную щуку можно поторопить с заглатыванием живца. Для этого мелкими движениями подергивают за леску, тем самым создавая имитацию ускользающей из пасти рыбки.

Крупная щука обычно без опаски медленно и верно двигается в сторону, одновременно разворачивая живца в пасти головой к горлу. Прежде чем заглотать добычу, щука делает остановку. Именно в этот момент и следует подсекать. Бывает, что жерлица установлена точно над местом щучьей стоянки. Тогда потяжки в сторону может вообще не быть. Флажок взлетает, но леска не разматывается. Лишь по ее вибрации или очень деликатной потяжке вверх определяешь, что зубастая держит живца. В таком случае нужно выждать некоторое время и, если леска не начинает разматываться, резко произвести подсечку.

Качество поклевки зачастую очень сильно зависит от того, из чего сделан поводок. При ловле с металлическим поводком при слабом клеве щука часто бросает живца, почувствовав подвох. Леску даже диаметром 0,4 мм щука, как правило, не чувствует. Поэтому я предпочитаю ловить с поводками из лески.

При любой поклевке и в любых условиях ловли, кроме ловли в коряжнике, нужно дать щуке возможность двигаться в сторону, держа леску внатяжку. Тогда леска зайдет за так называемый щучий ус, что, в свою очередь, предотвратит попадание поводка на острые щучьи зубы и перекусывание его. Но после того как вы решили начать подводить щуку к лунке, делать это надо быстро, не давая опомниться коварной бестии. На леске 0,4–0,5 мм я обычно подвожу щуку массой до 5 кг без промедления. Если щука сразу не вошла в лунку и быстро ушла в сторону, ее еще нужно немного утомить на кругах и потом без промедления, но аккуратно ввести в лунку и подхватить под жабры руками или багориком.

Конструкция жерлиц и живец. Существует большое количество различных конструкций этих снастей. Одни рыболовы покупают жерлицы в магазине, другие предпочитают самодельные. Жерлицы делятся на два основных типа: предназначенные для пассивной ловли и для активной. Конструкция первых предусматривает их установку подо льдом на длительное время (обычно с утра и до следующего утра). Рыболову остается после установки жерлицы засыпать лунку снегом и потом периодически проверять снасть, меняя заснувшего живца на живого.

Второй тип жерлиц подразумевает активную ловлю с периодической перестановкой жерлицы на новое место. Кстати сказать, нередко положительно на клев влияют пробежки с потопыванием вблизи линии жерлиц. Это связано, очевидно, с тем, что пассивно стоящую щуку топот страгивает с места, и она, начиная двигаться, наталкивается на живца. С другой стороны топот также влияет и на живца, который, пугаясь, пытается уйти в укрытие, но вынужден ходить на леске. Щука же чувствует колебания, исходящие от шевеления маленькой рыбки, с довольно большого расстояния и подходит на него. В связи с этим нелишне периодически поднимать оснастку на 0,5 м и легкими покачиваниями заставлять живца шевелиться.

Достаточно удобна конструкция жерлицы с катушкой, базирующейся на складывающейся треноге. Если в результате транспортировки не произошло перекоса элементов конструкции, то такая жерлица работает безотказно. Ее плюс в том, что она довольно компактно складывается, занимая мало места при транспортировке. Еще одна модель зимней жерлицы также имеет в своей конструкции катушку, но базируется она не на треноге, а на пластиковом или фанерном круге, в котором есть прорезь для ввода лески. Такая жерлица тоже устанавливается прямо над лункой, и леска с нее при поклевке сматывается беспрепятственно. Нужно сразу заметить, чтобы не было холостых поклевок, необходимо следить, чтобы леска не примерзала ко льду или элементам оснастки, особенно если идет мокрый снег. В морозную погоду над лункой нужно насыпать горку сухого снега, что предотвращает леску от залипания.

Третий вид жерлицы имеет в своем основании также круг, который обычно изготавливается из пластика, а леска наматывается не на катушку, а на специальное подвижное мотовильце. Все три типа жерлиц продаются в рыболовных магазинах и очень удобны в работе.

Теперь о живце. Считается, что для ловли щуки лучший тот живец, который преобладает в водоеме. Так как практически во всех водохранилищах из мелкой рыбы чаще в улове бывают окуньки и плотвички, то я обычно ловлю на эту наживку. На многих водохранилищах щука охотно клюет на мелкого карасика, которого можно купить в рыболовных магазинах. Пескарь хорош тем, что он является универсальной наживкой для многих хищников, в том числе и для судака, но если в водоеме пескарь не водится, лучше на него не ловить, а отдать предпочтение окуньку или плотвичке. Ерш также прекрасный живец. На многих подмосковных водохранилищах и прудах щука не отказывается от горчака, который очень живуч на крючке. Живуч также и вьюн, и им не брезгует щука, особенно если у нее наступает жор.

Большое значение для результативной рыбалки имеет активность живца, а для этого его нужно правильно транспортировать к месту ловли. Живец прекрасно чувствует себя в большом объеме воды и в просторном кане. Хорошо, если в кан с живцом подается воздух (подкачивают специальной грушей). Воду желательно иногда менять, чтобы освободить ее от рыбьей слизи, которая забивает рыбам жабры. Но воду для перевозки нельзя брать из-под крана. Лучше взять ее из ручья или другого природного водоема.

Если не удалось запастись живцом заранее, его можно наловить на водоеме. Обычно для этого сверлят несколько лунок на глубине от 2,5 до 5 м, учитывая рельеф дна и другие особенности водоема, которые предпочитает стая мелкой рыбы в зимний период. Лунки нужно прикормить смесью кормового мотыля и панировочных сухарей. После этого их попеременно облавливают кивковой удочкой с мормышкой, находя место наибольшей концентрации живца. Бывает, что мелочь клюет неактивно, а наловить ее нужно быстро и много. Тогда выше мормышки я привязываю 3—5-сантиметровый поводок с самым маленьким крючком, на который наживляю одного мотыля. Обычно такая оснастка действует безотказно, важно только правильно выбрать игру и ловить с медленной или быстрой проводкой или же предпочесть ловлю на неподвижную приманку.

Если ловлю живца на водоеме, а под рукой нет кана, то в качестве тары использую пластиковую бутылку, в которой сбоку ножом прорезаю окно. В него и бросаю живца. Иногда, когда под рукой нет и бутылки, то живца кидаю в не до конца просверленную лунку, в которую предварительно наливаю воду. В такой природной емкости живец может сохраняться долго, нужно только следить, чтобы лунка не покрывалась толстым слоем льда.

В коряжнике. Тактика ловли здесь другая. Во-первых, старайтесь устанавливать жерлицу не ближе пяти метров от коряги или топляка. Во-вторых, если коряжник плотный, а глубина ловли небольшая, лучше расположить живца вполводы. В-третьих, очень большая вероятность зацепа во время разматывания лески при поклевке в плотном коряжнике заставляет рыболова производить подсечку, не дожидаясь, пока щука размотает полтора-три метра лески и сделает остановку. В связи с этим используют оснастку с двумя тройными крючками № 3–6, что увеличивает вероятность удачного зацепа за щучью пасть при подсечке на первых оборотах катушки. Живца цепляют одним тройником в области спинного плавника, а другим – за верхнее небо. Поскольку в плотном коряжнике щуке нельзя давать хода, желательно использовать мягкие металлизированные поводки, которые не по силам щучьим зубам. Некоторые рыболовы для ловли в коряжнике применяют специальные жерлицы с укороченной леской – не более 1 метра на разматывание с учетом глубины.

Бродяга стылой поры

Налим – рыба холодолюбивая. Аппетит у него разыгрывается в самую стылую погоду. В октябре – ноябре его с успехом ловят донками и закидушками по открытой воде. Позже, с наступлением ледостава, переходят на ловлю жерлицами и поставушками. А некоторые рыболовы ловят налима «на стук».

По открытой воде. На Оке лед становится поздно, и в том году в ноябре мы с товарищем успешно ловили некрупного налима закидушками с перешейка, что разделяет Цимлянский затон и реку. Всю ночь приходилось греться у костра.

Поклевки начинались с наступлением темноты, обычно, когда небо заволакивала низкая облачность, и клевала эта рыба с переменным успехом до утра. В звездные ночи поклевки были редкие. В целом на Оке налимы попадаются некрупные, 500–800 г. Совсем мелких мы отпускали, чтобы подрастали.

Обычно мы со Славой распределяли обязанности. Пока я подготавливал закидушки к ловле, он на подъемник налавливал ершей. Наживляли ершей за верхнее небо, чтобы они оставались живыми. Некоторые рыболовы считают, что ерша нужно придавить, я же полагаю, что шевелящийся на дне ерш быстрее привлечет к себе хищника. В тот выезд мой друг стал экспериментировать с придавленными ершами. Я же наживил как обычно. Итог рыбалки был пять пойманных налимов у меня против двух Славиных.

Налимья закидушка – вполне примитивная снасть. Для закрепления лески я использую специальные заостренные колышки с мотовильцами из коротких толстых гвоздиков. Леску беру диаметром 0,4 мм, так как она достаточно прочна для того, чтобы выдерживать зацепы, которые при ловле налимов на Оке случаются довольно часто. В то же время такая мононить не слишком сильно выгибается под напором течения. Поводки использую сменные из лески диаметром 0,38 мм, которые пристегиваю к основной леске с помощью надежного карабинчика. Желательно между поводком и основной леской также ставить вертлюжок, чтобы играющий на течении живец не перекручивал поводок. Крючок одинарный № 3–1/0. В качестве живца можно использовать мелкую плотвичку, пескаря, окунька, но лучшей наживкой будет среднего размера ерш, к которому налим на Оке очень неравнодушен.

На закидушки можно ловить налима и в зимние месяцы на незамерзающих участках рек. Например, среди зимы иногда налим попадается ниже плотин на реке Пахре. Очень успешной бывает ловля на закидушки на реке Истра, которая непродолжительное время находится подо льдом и обычно вскрывается в конце февраля – начале марта.

Поставушка. Поставушка – самая примитивная снасть для ловли со льда. Другой хищник на нее попадается редко, а вот налим при условии правильного выбора места – легко. Поставушка представляет собой палку-перекладину диаметром 25–40 мм и длиной 250–300 мм. К середине палки привязывается через петлю основная леска, которая предварительно сматывается с мотовильца. Длина основной лески – 10–15 м, далее идет застопоренное свинцовой дробинкой грузило – «оливка», метровый поводок и крючок с длинным цевьем № 4–1/0. Вот и вся снасть. Поставушка опускается в воду, палочка кладется на лунку и засыпается снегом. Рядом ставится какая-нибудь метка, например веточка. Поставушки нужно проверять не реже чем через 10 часов, хотя они могут стоять и дольше.

Налим рыба достаточно живучая. Как-то на Селигере я со льда поймал крупного налима, вслед за которым за леску вытянул летнюю удочку. Получается, ночной бродяга попался еще по открытой воде, таскал эту снасть повсюду за собой и даже еще мог охотиться.

На жерлицу. С наступлением ледостава на реках, озерах и водохранилищах налим продолжает активно кормиться, выходя ночью на небольшие локальные возвышенности (подводные бугры, вытянутые гряды, плато) и каменистые участки вблизи свалов. Иногда его можно обнаружить и на песчано-галечных участках. Места выходов налима могут быть ниже по течению за оконечностью мыса, за островами, в узких горлах затонов и там, где есть скопления некрупной рыбешки, особенно ерша.

Так, однажды я успешно половил налима на реке Сить, что впадает в Рыбинское водохранилище. Сюда обычно все приезжают половить плотву, окуня и подлещика. Мне же повезло с налимом. В тот день я после не слишком успешной рыбалки на отдаленных акваториях водохранилища возвращался в Черкасово, где мы с друзьями остановились на ночлег. Недалеко от деревни весь день просидел на льду мой товарищ, и вокруг него было набросано много ершей. Мне пришла идея поставить здесь на ночь жерлицы. Поставушек, которые, в общем-то, лучше приспособлены для ловли налима, я не взял. Собрав тех ершей, что еще не замерзли, стал устанавливать живцовые снасти. Благо лунок было насверлено много.

Товарищ, который интенсивно ловил целый день мелкую плотву, стал меня критиковать за то, что я не тем занимаюсь, а лучше бы ловил плотву, хотя бы такую. Пришлось объяснить, что выбранный им «пупок» (над ним была глубина 2 м, а вокруг 4–5 м) весьма перспективное налимье место и что ночной бродяга обязательно выйдет сюда ночью на охоту. «Советую и тебе поставить жерлицы», – добавил я. Но товарищ мой совет проигнорировал.

Поставив все пять имеющихся у меня жерлиц, я застопорил колесико каждой снасти. Ведь налим та рыба, которая после поклевки стремится уйти в укрытие: под камень, под корягу, и, если леска длинная, обязательно будет зацеп. Поэтому для неподвижной фиксации лески на катушке самому нужно сделать «бороду» из одной-двух накинутых петель. При этом сама оснастка выглядела так: грузило лежало на дне, основная леска была натянута, и от грузила шел примерно метровый поводок, завершающийся наживленным крючком.

Наутро все жерлицы сработали. На каждую попался налим массой от 600 г до килограмма. Товарищ буквально грыз ногти от злости. «Если бы я знал, что здесь есть налим, жерлицы ведь у меня были», – только и приговаривал он.

Другой аналогичный случай произошел на Рыбинском водохранилище, в районе поселка Легково. Мы остановились с одним рыболовным автором на базе и пытались днем ловить окуня на балансиры. Но клев был плохой, да и метель после первого дня началась затяжная. Мы решили не пользоваться услугой егерей, которые отвозили нас на «Буранах» на дальние точки, а половить возле берега, чтобы временами можно было греться в тепле уютной гостиницы. Но возле берега клевал только некрупный окунек, который мне вскоре наскучил.

Я предложил Владимиру заняться исследованием прибрежных участков, найти подходящие свалы или другие неровности дна, куда на охоту ночью может выходить налим, а потом поставить жерлицы с поставушками. Владимиру затея показалась сомнительной – этот район водохранилища нами был плохо изучен, а просторы бескрайние, пойди найди так скоро налимьи точки.

Я решил заняться делом сам. Пройдя в сторону деревни, увидел участок, заставленный вдоль берега чьими-то грубовато сделанными жерлицами. Решил промерить глубины по соседству с оккупированной зоной и вскоре обнаружил свал. Поставил по его краю зигзагообразно полтора десятка поставушек и жерлиц, наживив почти все окуньками и только некоторые ершами. Жерлицы простояли всю ночь, их сильно замело за это время снегом, а поставушки вообще пришлось долго отыскивать и выковыривать из намерзшего льда. Кстати, впоследствии я стал примечать место рядом с поставушкой какой-нибудь найденной на льду бутылкой или пивной банкой – тогда обнаружить спрятанную снасть гораздо легче.

На следующий день результат превзошел все ожидания. Было снято шесть небольших налимов, и в целом улов оказался весомым. К сожалению, следующая ночь, в которую Владимир присоединился к налимьей ловле, удачи не принесла: было слишком светло, на небе висела полная луна, и ночной хищник совсем не клевал.

Для ловли налима можно использовать жерлицы любого типа, которые устанавливаются сверху на льду: штырьевую, треножную или в качестве опоры имеющую круг. Диаметр основной лески 0,4–0,45 мм, поводок лучше иметь на 0,2 мм тоньше, чтобы не оборвать всю снасть в случае глухого зацепа. В результате того, что катушка жерлицы стопорится наглухо, флажок не срабатывает, поэтому жерлицы просто проверяют все подряд утром. Иногда при хорошем жоре я проверяю один раз жерлицы и поставушки после полуночи, тогда, сняв рыбу, уловистые снасти заряжаю по новой.

Я ловлю налимов от случая к случаю, обычно попутно с другой рыбой, но есть категория рыболовов, которая нацеливается только на ночного бродягу. Эти специалисты знают на водоеме уловистые точки, фиксируют их на JPS и иногда передают их своим друзьям. Самому найти места выхода налимов на таких водохранилищах, как Рыбинское или Горьковское, бывает трудно.

Обычно на банках налим клюет всю зиму. Однако в период нереста, а нерестится он тоже на подводных возвышенностях, на жерлицы он практически не клюет. В это время его ловят «на стук».

«На стук». На Рыбинском водохранилище этот способ ловли довольно распространен с января по март. Я его не практикую из этических соображений, так как налим попадается на эту приманку, защищая свою нерестовую зону от всякой рыбы, которая готова покуситься на отложенную икру.

«На стук» ловят с применением крупной мормышки или джиг-головки массой 20–40 г, наживленной пучком червей или кусочком свежей рыбы. Каких-то особенностей в технике игры тут нет. Рыболов просто постукивает по дну приманкой с небольшими паузами. Удильник обычный, предназначенный для блеснения окуня или щуки. Поклевка ощущается как ощущение тяжести на конце лески. Некоторые рыболовы сидят на одной лунке, дожидаясь, когда налим подойдет, привлеченный стуком, другие ходят от лунки к лунке.

Подпуск. Подпуск – это многокрючковая оснастка, предназначенная для ловли на течении. Он состоит из основной лески диаметром 0,45—0,5 мм, привязанной одним концом к палочке-перекладине, как у поставушки, другим концом – к тяжелому, от 500 до 100 г, грузилу. За грузилом следует конец из лески того же диаметра длиной 3–4 м, к которому примерно через метр привязываются поводки (0,4–0,45 мм) с крючками налимьих номеров. Конец лески завершается крючком без огрузки.

Подпуски устанавливают там, где есть течение, способное вытянуть опущенный ко дну конец с поводками. Для удобства неогруженные поводки иногда в лунку заправляют палкой.

Хорошие места для ловли налима подпуском можно найти ниже Угличской плотины, а также на некоторых реках, впадающих в Рыбинское водохранилище.

Мне с товарищами приходилось ловить налима подпусками на реке Ляче. Мы в Рыбинске покупали мелкого мороженого снетка и наживляли им подпуски. Налим здесь, особенно в марте после нереста, ловился хорошо. Правда, ночью подпуски иногда заметало снегом, и утром приходилось долбить дыру сбоку палки-перекладины, чтобы специальным, сделанным из жесткой проволоки крюком зацеплять основную леску. Таким образом наружу вытягивалась вся оснастка. Если попадался крупный налим, дырку приходилось сильно расширять пешней. Любопытно, что в один из весенних выездов на Ляче подпуском удалось поймать двух килограммовых язей. Очевидно, наживленный снулый снеток, переваливаясь на течении, создавал иллюзию живой рыбки, и язь его хватал без подозрений.

На мормышку. Иногда в очень пасмурную погоду налим попадается днем при ловле на мормышку, наживленную пучком мотылей. Например, я однажды вытянул почти килограммового налима на леску 0,12 мм, когда ловил окуня на глубинной бровке Рыбинского водохранилища. Мой товарищ на Иваньковском водохранилище в марте прошлого года на прикормленной лещовой точке в один день взял одного за другим двух налимов. Интересно, что поклевки случились на глубине 11 м, тогда как вокруг были глубины в 12 м. Перепад всего в один метр дал неожиданный результат ловли. Очевидно, эти хищники могут проявлять активность и днем в местах, где на прикормку подходит много мелочи.

Поклевка и вываживание. Обычно на поставленную на ночь поставушку налим садится надежно. Он глубоко заглатывает живца, и поэтому поводок, как правило, приходится отрезать, а крючок извлекать только при разделке рыбы. Если жерлица сработала у вас на глазах, то не следует сразу выбирать оснастку (хищник еще может не заглотать наживку), но и слишком тянуть время не надо (налим может уйти в укрытие).

Клюнувший налим иногда подолгу стоит на месте, теребя наживку. Тогда поклевка определяется по мелкому подергиванию лески. Нетерпеливый рыболов, сделав преждевременную подсечку, может вырвать приманку изо рта рыбы. Но расстраиваться не стоит – налим непуглив, обычно он клюет снова.

Некоторые рыболовы используют крючки из специально закаленной упругой проволоки, распрямляющейся под нажимом пальцев. Такой крючок нетрудно вынуть из рыбы, не отрезая поводка. Жало крючка должно быть остро заточено.

Попавшийся на поставушку, подпуск или жерлицу налим сильно сопротивляется. Он интенсивно крутится на леске и мощно тянет оснастку на глубину. Подведенный к лунке, он часто встает колесом и иногда такое вытворяет, что даже входит в лунку хвостом. Бывает, так его и вынимают, как бы сказать, задним ходом.

НА МОРМЫШКУ

Лещ перволедья

С наступлением ледостава большинство рыболовов ориентируется на ловлю окуня, плотвы и щуки. А пробовали ли вы ловить по перволедью леща? Чтобы добиться успеха в ловле этой рыбы в начале зимнего сезона, нужно учитывать особенности становления льда и осуществлять методичный поиск рыбы.

В начале зимнего сезона поведение леща во многом определяется процессом льдообразования и особенностями водохранилища. Если не было резких колебаний температуры – оттепель – мороз – и лед стал сразу, крупный лещ уходит на максимальные глубины, т. е. туда, где самая теплая вода. Тогда на большинстве водохранилищ его ищут на русле, на ямах. Но в последние годы погода неустойчива. Обычно вдруг наступившие холода вскоре сменяются плюсовой температурой, и ставший было лед сходит. Вследствие постоянного перепада температуры подмосковные водоемы застывают с третьего, а то и с четвертого раза. Но даже если лед уже крепок и с него можно ловить, затянувшаяся оттепель может привести к тому, что лещ начинает вести себя как весной. Он выходит с русла и начинает блуждать по поливам.

Бывает так, что оттепель сменяется крепкими морозами – тогда лещ снова скатывается на глубину. Конечно, такое состояние, когда рыба, как говорят рыболовы, «болтается» с поливов на русло, отрицательно влияет на ее клев. Стабильная же оттепель или холод, наоборот, пробуждают аппетит леща.

Есть водоемы, где леща в одни и те же дни с успехом ловят как на глубоком русле, так и на более мелких поливах. Скажем, так не раз случалось, когда мы с друзьями останавливались в Дубинине (Вазузское водохранилище). Одни из нас шли на русло с глубиной 10–14 м и с рыбалки возвращались с увесистыми лещами, другие ловили на поливах и тоже были с рыбой. Правда, обычно у тех, кто ловил на русле, лещи были крупнее.

На максимальных глубинах. На Можайском и некоторых других водохранилищах я предпочитаю ловить леща на максимальных глубинах (11–14 м) по руслу.

Держусь всегда подальше от толпы. Там, где топот, разговор, скрип ящиков, крупного леща нет, он уходит. Обычно там, где собираются толпой рыболовы, клюет «фанера». Крупного леща иногда приходится очень долго искать. Однако я все равно чаще выбираю метод поиска вместо сидения на лунках с прикормкой, так как зимний день очень короток и лещ не успевает подойти на прикормку.

Если кормить лунки два-три дня, тогда очень большая вероятность, что крупный лещ подойдет. Но многие не дожидаются подхода леща, так как их выходные заканчиваются. Рыболовы уходят, а их кормленые лунки остаются. Поэтому старые лунки я облавливаю в первую очередь. Иногда лещ под ними становится, как только уйдут рыболовы, и происходит это лишь по той же самой причине, что на льду наступила тишина и рыбе ничто не мешает кормиться.

Тактика ловли. В начале ледостава, когда лед прозрачный, границу русла легко определить по толщине льда, так как на глубине лед застывает позднее. Убедившись с помощью пешни в крепости льда, я продвигаюсь вдоль границы русла с тандемом «чертиков», сверля лунки зигзагообразно вдоль нижнего свала на расстоянии 10–20 м одна от другой. Если наткнулся на леща, то следующие лунки сверлишь радиусно по пятаку через 5–6 м (рис. 28). Кроме того, намечая маршрут ловли, ориентируются по глубинам. Если поклевки случаются на предельных глубинах, то необязательно идти по границе русла. Иногда ориентируешься по ямам на середине русла.

Рис. 28. Ловля леща на поливах: 1 —базовое место; 2 —сверление лунок по изломанному радиусу; 3 —дополнительные лунки на минимальных глубинах полива; 4 —ямка или канавка

Обычно крупный лещ (1–3 кг и выше) ходит небольшими стаями. Он очень пуглив. Но, как правило, если поймал одного леща, то в этой же лунке жди поклевки второго, поймал третьего – жди поклевки четвертого. И так далее. Еще когда я сильно увлекался подводной охотой, то под водой наблюдал, что лещ ходит всегда парами (в том числе и подлещики, только в плотной стае очень трудно обнаружить парность рыб).

Ловля леща методом поиска без прикормки обычно не настолько уловиста, как у тех, кто кормит лунки несколько дней, поклевки довольно редки. Зато если поймал, то это экземпляр под килограмм и выше. Но еще большой плюс в этой ловле в том, что попутно довольно часто попадается судак. Иногда игрой «чертиков» соблазняется щучка.

Подсадку на «чертики» использую очень редко. Иногда цепляю на крючок одного крошечного опарыша. Почему-то с подсадкой опарыша судак берет лучше. На клеве же крупного леща подсадка почти никак не сказывается. Важна стабильная правильная игра тандема.

Выбор ближнего или дальнего руслового свала определяется качеством прилегающего полива. Если полив изрыт, то близлежащий русловый участок будет для ловли более перспективен, чем тот, который находится рядом с ровным, ничем не примечательным столом. В первую очередь нужно обращать внимание на изгибы русла, где течение вымывает из грунта корм. Также перспективные для ловли точки могут находиться в местах подхода к руслу канав и там, где впадают затопленные притоки.

Если основное русло проходит вблизи берега, для поиска я отдаю предпочтение зоне, расположенной вдоль дальнего полива. Например, на Можайском водохранилище, под Старым селом, на узком прибрежном поливе обычно попадается только окунь, иногда плотвичка. Леща искать здесь неперспективно. Его места – возле противоположного полива.

Что интересно, глубину расположения леща можно определить по плотве. Эта рыба, если ледостав образовался за один прием, обычно скатывается на предельные для нее глубины. Так, если я поймал плотву на 10 м, то понимаю, что крупного леща нужно искать не на 10–11 м, а на 12–14. Если же плотва кормится на глубине 6–7 м, то крупный лещ с наибольшей вероятностью будет находиться на глубинах 9—12 м.

Техника ловли – плавное, монотонное движение тандема «чертиков» с большой амплитудой колебаний при невысокой частоте движений приманки. Иногда клев улучшается, когда темп ловли меняется с медленного на средний, но и при этом очень важно, чтобы частота движений была очень равномерной. Небольшой сбой в игре всегда настораживает леща, и он отходит. Чаще проводку начинаю от самого дна, вначале нижним «чертиком» слегка чиркаю по грунту, чтобы поднялось облачко мути. При игре поднимаю нижнюю приманку до высоты в полметра. Иногда медленный подъем от грунта осуществляю вообще без всяких колебаний.

Нередко, особенно при температурных перепадах погоды, случается, что лещ поднимается и стоит выше дна. Тогда проводку удлиняю до расстояния вытянутой над головой руки. Когда есть большая вероятность того, что лещ может находиться на некотором удалении от грунта, то для его поиска «чертики» лучше привязывать на расстоянии 50–60 см друг от друга. Если обнаружено место, где лещ клюет в 1–1,5 м от дна, то можно ловить на узкопоставленный тандем (расстояние между приманками 20–30 см). Поклевок в этом случае может быть больше. Но тогда я сматываю на катушку лишний метр лески и начинаю подъем насадки с метрового уровня от дна. При поиске стай леща большую помощь оказывает портативный эхолот.

«Чертики» для ловли по первому льду, в отличие от ловли по последнему льду, выбираю небольшого размера. Для Можайского водохранилища оптимально подходят два тонких вольфрамовых «чертика» длиной по 10 мм. Они достаточно хорошо вытягивают в линию леску диаметром 0,14– 0,16 мм. Толще лески для ловли по первому льду я не применяю – значительно ухудшится игра тандема. Для Озернинского водохранилища лучше подходят более длинные «чертики» – по 15 мм, и тоже вытянутой формы. Дело в том, что на Озернинском водохранилище много мелочи, и крупные приманки ее отсекают. Цвет «чертика» роли не играет. На больших глубинах лещ ориентируется только на исходящие от приманок колебания.

На поливах. На некоторых водоемах определенные стаи леща и подлещика для своего постоянного обитания выбирают кормные поливы. А если рыболовы из года в год ловят леща на одних и тех же пятаках, то лещ быстро привыкает к повсеместно высыпаемой на дно прикормке и постоянно навещает такие участки. Как уже говорилось, леща и подлещика привлекают изрытые поливы, где изначально он находил залежи природного корма (скопления мотыля, личинок, мелких рачков). Например, на Яузском водохранилище, в районе деревни Савино, за островами лещ на поливах держится всю зиму, начиная с самого начала ледостава и до схода льда. Здесь рыболовы почти никогда не остаются без улова. Важно на относительно ровном дне с глубинами 5,5–6 м найти понижение до 6,5–7 м. Это понижение может иметь форму обширной ямки, длинной канавки. Наличие отдельных коряжин на поливе всегда дает положительный результат ловли, так как в таких точках часто кормятся стайки разной белой рыбы. Часто к улову подлещика здесь добавляются солидные экземпляры плотвы.

Есть мнение, что на поливах рыболовы вылавливают леща и подлещика, на 70 % зараженного солитером. Но верно это не для всех водоемов. Скажем, для Можайского водохранилища это характерно. Здесь даже на глубинах 6–7 метров часто попадается солитерная рыба, но ее нет на глубинах выше 9 м. Такая же картина на некоторых озерах Тверской и Новгородской областей. Но, скажем, на поливах с глубиной 5,5–7 м на Яузском и Вазуском водохранилищах солитерный подлещик попадается довольно редко.

Тактика ловли на поливах, богатых естественным и искусственным кормом, не такая, как на русле. Здесь в основном ориентируются на ловлю среднего и крупного подлещика – до 800 г. Более крупные особи попадаются обычно при ночной ловле.

Основную роль в успешной ловле на поливах играет правильно выложенная прикормка. Чтобы обнаружить стаи подлещика и собрать их на прикормку, приходится вначале сверлить не менее 10–15 лунок и в каждую высыпать по большой конусной кормушке чистого кормового мотыля или смешанного с магазинной лещовой прикормкой, предназначенной для зимы. Хорошо также работает смесь из кормового мотыля, панировочных сухарей и очищенных молотых семечек. Пропорции ингредиентов подбираются в зависимости от активности клева. Чем ниже активность рыбы, тем процент содержания мотыля в прикормке должен быть выше. Некоторые рыболовы предпочитают вообще всегда кормить только чистым мелким мотылем, рассчитывая на два дня рыбалки примерно килограмм живой прикормки на каждого рыболова. Но это не всем по карману.

Лунки сверлю по изломанным радиусным линиям, берущим начало от базовой точки, где обычно ставится палатка. Некоторые линии могут быть короткие, другие длинные, все зависит от того, какой рельеф дна и какие глубины я хочу захватить.

На некоторых поливах Яузского и Вазузского водохранилища собирается много мелкого подлещика и густеры, которые не дают ловить крупную рыбу. В таких случаях, выловив из лунки 3–5 мелких рыбок, я перехожу на другую лунку, в надежде наткнуться на крупного подлещика. Бывает, что облов всех лунок заканчивается безрезультатно, тогда берусь облавливать лунки по новой, начиная от первой. Крупный подлещик иногда не сразу подходит на прикормку, но если подошел, при правильной игре приманки он обязательно себя обнаружит, оттеснив мелочь. На прикормленных местах я ловлю с тандемом мелких вольфрамовых «чертиков» (без подсадки), разнося их на расстояние 20–30 см друг от друга. Шире приманки ставлю реже, так как на кормленых лунках рыба в основном стоит вплотную ко дну.

Но иногда крупный подлещик хорошо берет на стоячую мормышку у дна с подсадкой 3–5 свежих мотылей. Тогда, чтобы рука отдохнула, я перехожу на пассивную тактику ловли, поменяв удочку. Мормышка не должна быть слишком тяжелой, так как, почувствовав неестественную тяжесть приманки, лещ часто ее выплевывает. Бывает, что на мотыля крупный подлещик берет очень осторожно, тогда 1–2 мотылей я насаживаю на крючок мормышки колечком. Кстати, и при ловле на безнасадочную приманку поклевки леща и крупного подлещика бывают как бы касанием, поэтому очень важно сделать ювелирную своевременную подсечку. Конечно же, жало крючка при ловле осторожной рыбы должно быть очень острым, ведь иногда буквально за пленку губы вываживаешь желанный трофей.

За лещом с голой мормышкой

Бытует мнение, что ленивый, неповоротливый лещ зимой равнодушно пропускает быстро колеблющуюся приманку. Поэтому большинство рыболовов ловят его с прикормкой на неподвижно установленные поплавочные или кивковые удочки. Правда, есть энтузиасты, которые всегда находятся в поиске, постоянно перемещаются по льду водоема, выискивая места лещовых стоянок, но и они в подавляющем большинстве случаев ловят на мормышку с подсадкой мотыля. И только совсем небольшая категория рыболовов практикует безнасадочную ловлю леща. Очень часто эти новаторы бывают с хорошим уловом, в то время когда кажется, что рыба совершенно не питается.

В чем секрет такого отношения леща к колеблющейся мормышке? Очевидно, в период малой активности он долго наблюдает за насадкой, прежде чем потрогать ее губами. Лещ улавливает несоответствие колебаний мотыля на мормышке и отходит от него. В случае же с безнасадочной мормышкой лещ, не видя несоответствия «искусственного» и «живого», реагирует только на создаваемые мормышкой колебания или вибрационное поле, которое он улавливает всеми сенсорными органами.

Не многие рыболовы решаются перейти на ловлю леща безнасадочной мормышкой. Большинство, начав осваивать ее, быстро теряют к ней интерес, поскольку найти верную игру не так-то просто. Если же лещ или подлещик вообще не обнаруживает себя поклевками (причем не берет ни на какие снасти), то подавляющее большинство экспериментаторов, половив немного на голую мормышку, быстро возвращается к подсадке мотыля – все же этот способ проверенный. Практика показывает, что на безнасадочную мормышку ловят не более 7 % от всей армии рыболовов.

Чтобы стабильно ловить леща и подлещика на безнасадочную мормышку, следует тщательно подобрать все элементы оснастки и сбалансировать их должным образом. Не менее важно набить руку: правильная техника игры – основа успеха. Поиск уловистых мест также играет не последнюю роль. Начнем по порядку.

Оснастка удочки. Для начинающего рыболова лучше всего подойдет удильник длиной 40–45 см с удобной (лучше пробковой) рукоятью (ее длина от 5 до 15 см) и открытой или закрытой катушкой с диаметром шпули 4,5–6 см. Тормоз катушки может быть глухим или фрикционным. Последний гораздо удобнее при ловле на различных глубинах, особенно на относительном мелководье, куда может выходить лещ в оттепели. Хлыстик ставят длиной в пределах 20–30 см. В целом тип удильника определяется техникой проводки и условиями ловли. Некоторые с успехом ловят на «балалайку», другие используют самодельные модели, иные предпочитают фирменные финские удильники.

Кивок – одна из наиболее важных частей оснастки. Он может быть изготовлен из различных материалов. Лучше всего для безнасадочной мормышки подойдет конусный кивок из часовой пружины, можно использовать пропиленовую, поликарбонатную, лавсановую ленту или другой мягкий материал. Длина кивка может быть до 18 см. Такие размеры позволяют добиться стабильной игры и выравнивать лишние, неожиданные движения руки. На мелководье при использовании мелких мормышек длину кивка делают максимальной. Укороченные кивки применяют в ветреную погоду и при ловле на глубине свыше 5 м. При различных условиях ловли хорошо работают короткие кивки, изготовленные из граммофонной пластины. Кивок должен иметь концевое отверстие или колечко для пропуска лески. На длинных кивках, чтобы исключить провис лески, устанавливают обжимные кембрики или посередине кивка делают дополнительное отверстие.

Лучше всего использовать мягкие сорта лески диаметром 0,1–0,15 мм типа «Teklon» (Япония) или «Silver Fish» (Германия). Эти лески, имея повышенную прочность на узлах и очень гладкую поверхность, мало подвержены запутыванию при ловле вблизи замерзших ледяных крошек.

Для ловли на глубинах более 7 м используют жесткие лески. Это обусловлено тем, что такая леска быстрее тонет, меньше путается при вываживании и четче передает поклевку. Здесь можно порекомендовать тонущие лески фирмы «Browning».

Качество игры зависит от того, насколько тонка леска. Однако следует учитывать, что крупного леща не стоит ловить на лески диаметром меньше 0,1 мм, поскольку неминуемо будут обрывы.

Использовать более тонкие, но прочные плетенки в зимних условиях не имеет смысла только потому, что они будут обмерзать даже на слабом морозе.

Мормышки и «чертики». Для безнасадочной ловли леща большинство рыболовов используют «чертиков». Этот вид мормышки вошел в моду в семидесятых годах прошлого века. Модификаций данных приманок множество, они иногда весьма сильно отличаются друг от друга, их внешний вид во многом определяется фантазией изготовителя. «Чертики» могут различаться по форме тела, способу крепления крючков и лески, форме крючков, способу подсадки бисера или других искусственных дополнений и т. д. В зависимости от моделей могут изменяться и варианты проводки.

Самый распространенный «чертик» в своей основе имеет тройной крючок, но в ход часто идут даже четырехкрючковые модели. Некоторые экспериментаторы используют сразу двух «чертиков». Это обусловлено возможностью спровоцировать рыбу на перехват, ведь с двумя приманками создается видимость, что один водный организм преследует другой. Практика показала, что при хорошем клеве предпочтительнее крупный «чертик», способный сократить процент сходов крупной рыбы. Известно, что яйцевидные «чертики» менее зацеписты, нежели удлиненные. В последнее время пользуются популярностью «чертики», которые изготовлены в форме сегментарных сочленений. Их крепят к леске двумя основными способами – с помощью ушка и посредством затягивания узла на цевье тройника.

Цвет любой лещовой мормышки, или «чертика», как правило, обусловлен схожестью с расцветкой водных беспозвоночных. Чаще всего используется черный, серый, темно-коричневый. В зависимости от особенностей водоема, освещенности и других условий ловли иногда используют желтоватые, зеленоватые приманки или такие, которые имеют сочетания названных цветов. Но бывают исключения в виде бордового и других цветов.

В случае ловли с большой глубины, конечно, будут выглядеть предпочтительнее тяжелые вольфрамовые «чертики» с остро отточенными крючками. Их окраска может быть несколько светлее приманок, используемых на мелководье, где лучше всего использовать мормышки темного, матового, черно-коричневого цвета.

Вариант безнасадочной мормышки удлиненной формы с впаянными в свинцовое или вольфрамовое тело крючками считается оптимальным. Существует также крепление крючков на подвижной подвеске. Размер крючков для ловли леща – № 10–13, для подлещика – № 13–18.

Не так давно рыболовы придумали в сочетании с безнасадочной мормышкой использовать всякие искусственные дополнения. Встает вопрос: что взять в качестве подсадки на «чертика», предназначенного для ловли леща? Как существует множество искусственных материалов, так существует и множество вариантов их крепления или монтажа. Бусинки, бисер, пенопласт, поролон, резинка, ниточка. Всего не перечислить, но есть некоторые общепризнанные варианты искусственных насадок, дающих хорошие результаты. Наиболее популярен у рыболовов бисер, свободно двигающийся на поддеве крючка.

Сочетание белого и желтого бисера хорошо привлекает крупного леща. Иногда достаточно на крючке одной желтой бусинки или бисеринки цвета слоновой кости. Можно подсаживать на один крючок крошечный кусочек грязновато-рыжего или телесно-желтого поролона. Подойдет также сочетание кембриков – белого и желтого. При этом следует помнить, что сочетание белого или красного цветов привлекает окуня, а если насадить на крючок белый шарик пенопласта, то может не быть отбоя от уклейки.

Иногда при ловле леща и подлещика положительный результат дает надевание одной или двух желтых бисеринок (бусинок) непосредственно на леску, которые при проводке постукивают друг о друга и о тело приманки. Издаваемые при этом акустические сигналы, по-видимому, напоминают лещу звуки, исходящие от мелких водных организмов в тот момент, когда они активно двигаются.

Продолжая разговор о безнасадочной мормышке, отметим, что помимо «чертиков» рыболовы широко используют однокрючковые «нимфы», «уралки», «муравьи» и двухкрючковые «козы». Они также чаще всего идут в сочетании с надетым на крючок бисером.

В связи с этим замечу, что существуют специальные модели безнасадочных мормышек, сбалансированных под бисер. Изначально такая конструкция имеет неустойчивое равновесие при игре. Тело приманки состоит из двух или трех балансиров. Крупный бисер, надетый на цевье крючка, служит скорее не имитацией насадки, не дополнительным грузом, удерживающим мормышку на леске вертикально, а уравновешивающим противовесом-успокаивателем, который за счет собственных колебаний удерживает мормышку при игре от скачков и движения в сторону. Мормышка и бисер, погасив резкие движения друг друга, вступают в резонанс и начинают активно вибрировать, составляя один колебательный контур.

Именно бисер при определенных колебаниях кивка создает неповторимый эффект вибрационного поля, который рыба воспринимает как сигнал к началу кормежки.

Вообще безнасадочная мормышка может располагаться по отношению к леске как вертикально, так и под углом в 120°. Расположение мормышки во многом определяется ее модификацией и способом фиксации лески.

Как и «чертики», некоторые модели мормышек могут иметь шарнирное соединение крючка с телом приманки, что способствует созданию дополнительных нестандартных колебаний и положительно сказывается там, где сильный рыболовный прессинг. Разумеется, и здесь на крючке должно быть какое-нибудь искусственное дополнение в виде цветных бисеринок, крошечных кембриков, частичек поролона и т. д.

Что касается цвета крючков, то практикой проверено, что при любой освещенности осторожный лещ смелее берет насадку с темного, а не светлого крючка. Для безнасадочной ловли нужно брать крючки с менее глубоким поддевом, который хорошо маскируется бисером или другой искуственной подсадкой.

В завершение следует сказать, что опытные рыболовы всегда имеют с собой несколько разных вариантов оснащенных удильников, а также определенный запас «чертиков» и других безнасадочных мормышек.

Технические моменты. Существуют общие принципы игры, на которые следует обратить внимание. Прежде всего необходимо определиться с вариантом «захвата» удильника рукой. Вид захвата определяется конструктивной особенностью удильника. Различают два вида захвата – верхний и нижний. Рукояточный удильник допускает оба вида. Для «балалайки» больше подойдет верхний захват. В случае верхнего захвата рыболов должен обладать отточенной техникой игры. Нижний захват больше подойдет новичку. В этом случае движения осуществляются только кистью.

Главное в игре – это сделать так, чтобы мормышка лишь вибрировала, практически оставаясь на месте. Вместе с тем допустимо осуществление размеренного подъема приманки со дна на высоту до 1 м. Вибрация мормышки достигается за счет методичного постоянного покачивания удильником со значительной частотой и небольшой амплитудой колебаний кивка. Если колебания на его вершинке не близки к нулю и к тому же имеются сбои в игре, это не только не привлекает, а скорее отпугивает рыбу.

Начинают проводку после того, как приманка опустится на дно. Несколько раз постучав мормышкой по грунту, начинают ее малозаметный подъем вверх с частотой колебаний не более 120 в минуту. Это можно делать медленно, постепенно увеличивая скорость подъема в зависимости от возникающих или невозникающих поклевок. Обычно большинство поклевок происходит у дна при отрыве или при опускании на него мормышки.

Существуют специфические способы игры, одним из которых является «пиление» с опорой лески на край лунки. Это нивелирует сбои в игре. Частота колебаний мормышки в данном случае может быть самой минимальной, иногда она не превышает 20–60 колебаний в минуту. Другой простой способ – очень медленный подъем мормышки без каких-либо колебаний. Очевидно, здесь рыба воспринимает ее за какой-нибудь отмерший всплывающий организм. Вообще при любой проводке, увидев поклевку, правильно будет запомнить вариант игры и глубину, с которой лещ взял вашу приманку. Главное при игре, чтобы поведение мормышки максимально было похоже на передвижение настоящего водного организма.

Приоритет поиска. Зимой лещ в большей степени промышляет на дне, где при помощи носа может «подкидывать» вверх ил, собирая мелких жучков, мормыша, личинок, дафний и циклопов. Пока лед еще тонок, лещ может выходить на мелководье. Замечено, что там, где кормится лещ и подлещик, очень часто бывает плотва. Она, кстати, может быть помехой в ловле, поскольку проворнее названных рыб и быстрее реагирует на появившуюся приманку.

Леща следует искать активно, независимо от периода ледостава и погодных условий. Для этого сверлят несколько лунок и периодически, в зависимости от клева, меняют место ловли. В случае отсутствия поклевки в одной лунке после 10–15 проводок можно перейти на другую лунку и поступать так до тех пор, пока не будет поклевок. При переходе от лунки к лунке старайтесь контролировать дно в каждом месте. Таким образом, можно обнаружить место перепада глубин или попасть на яму, что может иметь решающее значение при активном поиске лещовой стоянки.

На водохранилище хорошо найти бровку, яму, старое русло, иногда плато, которое выделяется среди окружающих глубин. Можно расположиться вблизи коряжника, если вблизи него течение несет обогащенную кислородом воду. По мере нарастания льда лещ становится все более малоподвижен, его стаи концентрируются на глубинах от 5 до 10 м с глинисто-песчаным, глинисто-каменистым дном, возле дамб, старых гидротехнических сооружений. На реках леща и подлещика зимой нередко можно найти на свалах русла, на русловых ямах, находящихся ниже перекатов, у свай под мостами и там, где большие глубины подходят близко к берегу.

Бывает, что в отдельные периоды зимы лещ и подлещик держатся вполводы, поэтому безнасадочной мормышкой следует ловить не только у дна, особенно когда меняется давление.

Часто хороший клев леща выпадает на длительные оттепели. В это время он нередко выходит кормиться на меньшие глубины. Так, на Рузском и некоторых других водохранилищах мне не раз приходилось ловить крупного леща в декабре – январе на столах, прилегающих к изгибу подводного русла, где глубина не превышает 4–5 м.

В заключение один важный момент. Лещ, особенно крупный, очень боится шума. Не раз мною было замечено: как только вечером рыболовы собирают свои снасти и пустеет лед, начинается клев крупного подлещика и леща. Кстати, в такое время, когда остается много прикормленных лунок, хорошо пройтись по ним с безнасадочной мормышкой. Долго задерживаться на одном месте не стоит: если лещ подошел на корм, он сразу себя проявит. Бывало, облавливая старые лунки, я за полчаса вылавливал норму, в то время как при дневном шуме крупный подлещик и лещ почти никак себя не проявляли.

Окуневая безнасадочная

Окунь в течение всего периода ледостава с переменным успехом ловится различными снастями. При этом его можно встретить и у дна, и значительно выше. Поскольку это стайная рыба, а стаи делятся по величине особей, то важно найти уловистую «точку», т. е. место, привлекательное для окуня, желательно для крупного. Но часто бывает так, что крупный окунь игнорирует любую игру мормышки с насадкой, и тогда выручает безмотыльная ловля.

В середине зимы окунь малоактивный и почти не перемещается по водоему, поэтому его всегда надо искать. Очень хорошо, если удастся найти место с ямисто-бугристым дном. Причем оно может быть расположено очень далеко от берега, но именно такие места предпочитают крупные особи. Во многом нахождение окуня в том или ином месте зависит от температуры воды в данной акватории, наличия корма, атмосферного давления, степени освещенности и, конечно же, количества кислорода в воде. На показателях активности рыбы также сказывается уровень воды и наличие гидротехнических сооружений.

Окуня относят к светолюбивым рыбам, и поэтому целесообразно предположить, что он предпочитает более светлые зоны с хорошей освещенностью. Аппетит окуня в середине зимы редко бывает постоянным. Более-менее стабильный клев наблюдается начиная с периода поступления под лед талых вод.

Выбор места. Места стоянки крупного окуня иногда обнаруживаются чисто случайно, хотя есть общие принципы поиска окуня, особенно на водоемах с течением. Во-первых, всегда следует обращать внимание на коряжник, затопленные стволы деревьев, состав грунта (предпочтительнее каменистое или песчаное дно), прибрежную зону камышовой или другой растительности. Для водохранилищ это особенно важно в период, когда лед еще не превышает 20–25 см. В глухозимье же на этой категории водоемов окунь обычно держится в затопленных руслах, на их бровках, на относительно неглубоких местах с выходом ключей, не дающих загнивать водной растительности. Словом там, где хороший режим, там вероятнее всего будет и окунь.

На реках, где обогащение воды кислородом обычно хорошее в течение всей зимы, нужно тщательно облавливать кусты и заливчики с береговой растительностью, а также коряжник и прочие подводные укрытия. Желательно, чтобы рядом находилась освежающая быстрая струя. Хорошими местами для стоянки окуневых стай могут быть узкие «полки» вблизи крутых бровок и ям. С наступлением затяжных оттепелей окунь перемещается ближе к берегу и может появиться в тех же местах, что и по перволедью. Бывает, что при сбросе воды в водохранилищах к береговым краям поливов подходят очень крупные особи. Когда ярко светит слепящее солнце, окуня лучше искать под мутным льдом и в затемненных местах. В это время он может выходить на заиленное дно и там поднимать облачка мути – так он активно ищет насекомых и их личинки.

Снасть. Отправляясь за окунями, рыболовы встают перед выбором: какая снасть будет наиболее результативной? Большинство рыболовов ловят окуня на мелкие блесны и на мормышку с насадкой.

Я же предпочтение отдаю мелким безнасадочным приманкам, в частности мушкам, мормышкам, «чертикам» и некоторым тандемам.

Удильник. Какой он должен быть? По моему мнению, самое главное, легким, удобным, надежным в эксплуатации, с достаточно длинным шестиком – 20–25 см. Многие применяют «балалайку», меняя магазинный шестик на более длинный, для того чтобы не слишком наклоняться над лункой при ловле не с колена. Эта снасть мобильная, ее используют и многие спортсмены-мормышечники. Другая часть рыболовов предпочитает удильник с открытой или закрытой катушкой, диаметром не менее 45 мм и длинной (50– 150 мм) рукояткой. Удачно изготовлены удильники с открытой катушкой и дуплоновой ручкой финской фирмы «ТЕНО».

Кивок. Какой из них предпочтительнее? Кто-то идет по писаным правилам, а кто-то по своему пути. Длина кивка определяется материалом, из которого он изготавливается, обычно она составляет 80—100 мм. Главное, чтобы он обеспечил мормышке необходимую амплитуду и частоту колебаний. Варианты кивков различны. Они могут быть выполнены из лавсановой, поликарбонатовой, виниловой или стальной, срезанной на конус пластины. Наиболее точно предъявляемым качествам соответствует кивок, изготовленный из часовой пластины. Такой кивок достаточно упруг, что позволяет его выдвигать на большую длину и создавать соответствующий прогиб, при котором он под весом мормышки отклоняется не более чем на 10–12 мм, а эти особенности как раз и характеризуют качество кивка, которые предъявляет к нему ловля на безнасадочную мормышку. Большой прогиб регулируется также заменой мормышки на более легкую.

Для увеличения упругости кивок следует слегка подогнуть кверху, протащив его между сжатыми пальцами. Правильным рабочим положением кивка будет такое, когда после всех манипуляций вместе с огрузкой он составит одну линию с шестиком удочки.

Мормышки. Традиционно хорошими безнасадочными мормышками являются «уралочка», «дробинка», «муравей», «овсинка», «капелька». Преимущество следует отдать черному, фиолетовому, коричневому, зеленому или красноватому цвету. На цевье крючка неплохо подсаживать шарик из цветной резины (цвета: белый, желтый, красный или черный). В более мутной воде желательно сменить резину на белый плотный поролон или желтый бисер. Всесезонной считается вольфрамовая «дробинка» с бисером белого или черного цвета. В некоторых случаях результативным оказывается сочетание пары бусинок: белая – красная или красная – черная. Свободный люфт бусинок обязателен – это создает дополнительные колебания, исходящие от приманки при игре.

Иногда помогает еще одно дополнение – на леску выше верхней мормышки надевается бисер оранжевого или желтого цвета. Для ловли окуня со скользящим бисером я в последнее время использую 7—8-сантиметровый кивок, сделанный из узкой обмедненной стальной пластины, выгнутой вверх таким образом, чтобы под весом мормышки он занимал горизонтальное положение (т. е. являлся бы продолжением хлыстика, а не изгибался). Леска скользит свободно в припаянных колечках. Амплитуда движения удильником достаточно широкая, в то же время кончик кивка почти остается на месте. Такая техника ловли заставляет бисер подскакивать на леске и, соблазнительно дрожа, спускаться вниз. Все это сильно привлекает окуня.

Мною замечено, что при нахождении стайки мелкого окуня последний лучше реагирует на частую, короткую амплитуду движений безнасадочной мормышки. Иногда при очень слабом клеве поклевку может спровоцировать только мелкая дрожь кивка. Крупный окунь, напротив, чаще предпочитает размеренную, несколько размашистую и неторопливую игру. Такая манера игры во многом напоминает ту, которая применяется при ловле леща.

Вольфрамовые мормышки хороши тем, что они более тяжелые, а значит, их легче доставить на дно. Вольфрамовая мормышка хорошо отзывается на игру кивка, поэтому ее чаще используют при ловле на большой глубине, поскольку при большом весе она достаточно мала. В период капризного клева окунь нередко предпочитает вольфрамовую «каплю» черного или красного цвета диаметром 2,5–3,5 мм. Хорошо, когда на боку мормышки изображен красно-черный рисунок в форме рыбьего глаза.

Наиболее универсальная из всех мормышек – «уралочка» с желтой, белой, оранжевой или красной бусинкой на крючке. Важное условие при ловле как на глубине, так и на мелководье – наличие предельно тонкой лески, правильно изготовленного кивка и удобного для активной игры удильника.

Что касается лески, то хотелось бы привести недавний пример из ловли окуня на Можайском водохранилище. Клев был очень капризный, но стая окуня была обнаружена на обширной подводной возвышенности недалеко от русла. Смена кивковой удочки с леской 0,12 мм на удочку с леской 0,10 мм заметно улучшила результат ловли. А когда я взял еще более тонкую оснастку, окунь стал брать достаточно уверенно.

Очень часто рыболовы ловят окуня на безнасадочного «чертика», но не все знают, что при ловле окуня иногда можно повысить уловистость снасти добавлением выше на леску крохотной мормышки или искусственной мушки.

Мушку можно изготовить, обмотав крючок № 18–20 с длинным цевьем красными шелковыми нитками. Иногда привлекательными для окуня бывают черно-белые нитки. При такой оснастке кивок занимает слегка приподнятое вверх положение. Возможно, именно такое положение кивка придает обеим приманкам особую игру, когда создается впечатление, что большой гонится за малым, и это провоцирует хищника на активные действия.

В качестве второй приманки можно использовать и «нимфу». Один из ее вариантов изготавливается так. На крючок № 18 надевают серую бусинку – она будет имитировать головку насекомого, далее на цевье накладывается кусочек полиэтилена, и на него наматывается тонкая медная проволока – это будет туловище. Необмотанный край полиэтилена следует расправить и вырезать из него раздвоенные крылышки. Такая «нимфа» при игре производит планирующие движения, которые очень нравятся окуню. «Чертик» и «нимфа» дополняют друг друга, и на них можно вытащить двух окуней сразу. Дополнительно надетые на цевье крючка бусинки сами по себе создают характерные, привлекающие внимание рыбы колебания.

Еще одну категорию безнасадочных приманок, которые эффективны при ловле окуня, составляют плоские мормышки. Лучшей игрой обладает плоская мормышка удлиненной формы в виде слегка согнутого овала. Вес мормышки можно увеличивать или уменьшать за счет изменения толщины пластины, из которой ее изготавливают. В качестве материала используют латунь, бронзу, серебро, вольфрам.

Игра мормышкой. Это один из важнейших факторов успеха при ловле без насадки. Для плоской мормышки частота колебаний должна быть не более 2–3 в секунду. Мелкая мормышка должна совершать большое количество колебаний, чтобы рыба обнаружила ее. Средние и крупные мормышки требуют менее интенсивной игры. Игра зависит также не только от типа выбранной приманки и варианта оснастки, но и от личных способностей и навыков рыболова.

В глухозимье именно безнасадочная мормышка позволяет успешно ловить окуня, и иногда крупного. В это время нужно больше экспериментировать с техникой игры, выбором мормышек и чаще переходить от лунки к лунке.

На первой стадии поиска окуня я в каждой лунке обычно использую 3–4 варианта проводки. После определения манеры игры, на которую лучше всего реагирует окунь, всегда начинаю в очередной лунке с нее. Однако при отсутствии клева стараюсь всегда завершить облов лунки измененной манерой игры, чтобы мормышка задвигалась по-новому. Нередко этим удается заставить окуня клюнуть.

Зачастую в период плохого клева проводка осуществляется без колебаний мормышки, когда она едва заметно поднимается от дна вверх. При завершении подъема мормышки ее нужно подержать замершей несколько секунд. Бывает, что окунь не выдерживает и клюет.

В дни, когда окунь становится активным, количество колебаний следует резко увеличить. Частота их может составлять от 300 до 350 в минуту. Но нестандартные мормышки и нестандартная игра в это время также могут сыграть существенную роль. Так, если окунь очень вяло трогает приманку, лучше перейти на быструю игру с опорой лески на край лунки. Подобная игра нередко превосходит всякие ожидания. Здесь, очевидно, играет роль стабильность движений мормышки.

Тактика ловли во многом определяется характерными особенностями водоема, временем года и дня. Основой успеха является сочетание различных вариантов ловли, частая смена места, насадок, оснастки и даже применение прикормок и привады. Иногда ловлю на безнасадочную мормышку перемежают с блеснением, что может привлечь и раззадорить окуня. Обычно сверлят 5–6 лунок и поочередно переходят от одной к другой, делая в каждой по нескольку взмахов блесной. Потом, начиная с первой лунки, ловят на мормышку. Если подошла хорошая стая, с одной лунки можно вытянуть до десяти и более окуней. Иногда уловистой лунке следует дать отдохнуть. Но если в последующих лунках клева нет, то не следует торопиться бурить лед, нужно попробовать вновь ловить там, где недавно хорошо клевало, – очень часто активность окуня возобновляется.

Утром лунки лучше сверлить на большой глубине, постепенно перемещаясь к берегу. Днем наступает некоторое затишье, после которого окунь берет до наступления темноты.

Подсекать окуня следует резко, но чтобы не оборвать тонкую снасть, не нужно торопиться с вываживанием. В период слабой активности следует всегда «подстраховаться», пусть даже несвоевременной подсечкой.

Прикормка. Несмотря на то что ловля происходит без насадки, прикормка является еще одним фактором успеха. Однако прикармливать надо тогда, когда клев слабый или совсем отсутствует. Бывает так, что с добавлением мотыля в лунку клев на безнасадочную мормышку совсем прекращается. В этом случае надо сменить место. Но иногда опускание в лунку порций мотыля щепотками сверху провоцирует окуня на хватку и безнасадочной мормышки.

Зимой в качестве прикормки используют кормового мотыля, опарыша, рубленого навозного червя, заготовленного с осени.

Экипировка. Что касается одежды, то при мобильной ловле окуня, когда приходится постоянно передвигаться в поисках стай, она должна быть легкой, одновременно теплой и «дышащей», чтобы конденсат не скапливался внутри куртки и штанов. Некоторые рыболовы используют утепленные комбинезоны, другие – куртку и штаны на основе гортекса или синтепона.

Для удобства работы с тонкой снастью нужно иметь на руках перчатки с открытыми пальцами. Они обычно изготавливаются из тонкой шерстяной ткани. На них в морозную погоду надевают меховые перчатки.

Многие рыболовы-мормышечники ловят с опорой на одно колено. В таком случае незаменимым бывает наколенник, изготовленный из полиуретанового коврика и закрепленный на ноге с помощью тесемочной резинки.

РЫБА, СНАСТИ И ВЫБОР МЕСТА ЛОВЛИ

В начале ледостава

С установлением первого крепкого льда для рыболова-зимника наступает один из самых интересных и вместе с тем самых сложных периодов рыбалки. С одной стороны, мы получаем возможность легко добираться до самых недоступных участков водоема, с другой – зимой рыба держится более локально, и можно пройти по льду не одну сотню метров, прежде чем найдешь удачное место. Кроме того, из-за низкой температуры, недостаточного содержания кислорода, плохой освещенности воды рыба становится малоактивной. Однако она продолжает питаться, придерживаясь тех участков водоема, где имеются наибольшие скопления кормовых организмов. Причем зимняя особенность поведения практически любой, не впадающей в оцепенение рыбы состоит в том, что она предпочитает не отходить от зоны, богатой кормом, но питается периодами, которые зависят от погоды, активности кормовых объектов и многого другого. В данных условиях умение найти «точки» выхода рыбы и точно сымитировать движения обитающих в воде личинок, мелких рачков и т. п. обещает опытному рыболову успех. Рассмотрим особенности поведения различных видов рыб в зимний период и разберемся, как отыскать их стоянки, сделав акцент на крупных особях.

Лещ. Это желанный трофей всех любителей зимней мормышки и поплавочной удочки. Однако ловля крупного леща зимой сложна, требует четкой продуманности действий и терпения. Традиционно считается, что в декабре – начале января – наилучшее время для ловли леща на поплавочную удочку. В этот период он активно кормится, перемещаясь большими стаями по бровкам затопленного русла, уклонам фарватера, котлам и краям прочих донных углублений, богатых обрастаниями, дающими ему пищу. Наиболее богатые кормом участки на водохранилищах и других зарегулированных водоемах часто находятся там, где течение несет обогащенную кислородом воду и где есть соответствующий рельеф дна, в котором могут скапливаться сносимые течением кормовые организмы: мотыль, трубочник, водные личинки и т. д. Лещовая стая обычно располагается неподалеку от таких мест, чаще на глубинах 8—12 м, где оптимальные температурные условия, но может быть малоподвижна и почти не питаться. В период открытия шлюзов при благоприятных погодных условиях и ровном атмосферном давлении лещи начинают активно перемещаться вдоль русловых бровок, выходить из ям к местам, куда течение выносит вымываемый корм, и осаждает его в углублениях донного рельефа или боковых ответвлениях русла. Лещ также может выходить на предрусловые поливы и менее глубокие выходы из ям.

На водохранилищах, если есть большой выбор кормных мест, из них лещи очень любят выбирать рядом расположенные разноуровневые участки. Это, скажем, может быть место, где в затопленное русло впадает приток. Связано это с тем, что с изменением низкого давления на более высокое лещ лучше себя чувствует на большей глубине и опускается к нижней бровке. С понижением же давления он более комфортно себя ощущает на средних и верхних бровках. В начале зимы не следует искать леща на малых глубинах, даже в ночное время. Минимальная глубина ловли должна составлять не менее 5–6 м. В плохую погоду клев леща бывает кратковременным и обычно приходится на время с 9.00 до 11.00, с 12.30 до 14.00, а ночью – с 22.30 до 01.00.

Вообще же в зимний период крупного леща реальнее всего ловить ночью, применяя правильно приготовленную и правильно дозированную прикормку. Прикормка – неизменная составляющая лещовой ловли и в дневное время. Тактика прикормки заключается в правильном выборе перспективного места ловли. Это может быть участок, на котором вы или знакомые вам рыболовы в предыдущие годы были с лещом.

При дневной ловле, придя на место, вы должны просверлить на подходящих глубинах и вблизи них несколько парных лунок – от 5 до 15. Все лунки необходимо прикормить мелким мотылем или смесью мотыля и сухого корма, высыпав в каждую по 1–2 кормушки. Прикормленные лунки засыпаются снегом и отмечаются флажками. Ловить можно начинать уже через пятнадцать минут после прикормки, начиная с первых лунок. Лункам, в которых лещ проявил себя, уделяют большее внимание. Если возникла необходимость подкормить уловистую лунку еще, то кормушку открываю не ниже 1–1,5 м от дна, чтобы не насторожить рыбу.

При ночной ловле обычно большое количество лунок не сверлят. Ночью лещ чувствует себя более комфортно и рыщет в поисках корма. Это период, когда ветер обычно затихает, давление выравнивается, а на льду не раздаются посторонние звуки. Если рыболов знает примерное место нахождение лещовой тропы, то бывает достаточно «застолбить» три-четыре участка и прикормить их. При ночной ловле нередко возникает необходимость прикармливать исключительно живым мотылем: его шевеление на дне и запах лещ замечает издалека. Ловят леща на пучок крупных мотылей, как на поплавочные, так и на кивковые удочки. Вторые удобнее, когда приходится постоянно облавливать большое количество лунок.

Плотва. По перволедью на некрупных замкнутых водоемах, таких как пруды, озера, затоны и т. п., плотва собирается в небольшие стаи и при благоприятных погодных условиях разгуливает по акватории, придерживаясь зон прибрежной растительности и участков с коряжником, на которых еще можно найти личинок и рачков. С увеличением толщины льда плотва уходит на глубины не менее 4–5 м с малозаиленным дном, где она и остается, придерживаясь затопленного русла ручья или речки до весеннего потепления. При этом она чаще выбирает места с мелкими углублениями на дне и отдельными коряжинами. Однако и в декабре – январе, в период оттепелей, плотва не прочь выйти покормиться на менее глубокие участки водоема, обычно не очень удаленные от зоны более сильного течения, которое несет кислород.

Также примерно выглядят и места обитания плотвы на крупных и средних водохранилищах. Однако там плотва почти до середины января может обитать в заливах, в которые впадают притоки, и на участках вблизи островов с глубинами 3–5 м, где нередко усилено течение во время открытия шлюзов. В погожие дни она предпочитает выходить кормиться на возвышенности с изрытым, неровным рельефом, которые окружают большие глубины. Взять, к примеру, Можайское водохранилище в районе Красновидова. Здесь слева от базы, недалеко от маленького островка, имеется известный плотвиный «пятак» – на нем с успехом ловят мерную плотву до середины зимы, и даже в оттепели глухозимья.

На больших водохранилищах, таких как Рыбинское, крупная, так называемая «морская» плотва обычно придерживается затопленных насыпных дорог, краев русел, подводных островов и прочих участков, на бровках которых имеются колонии ракушки дрейсены. До середины января она здесь активно кормится, часто придерживаясь поливов, примыкающих к уклонам, где чувствует себя в большей безопасности, поскольку на бровках нередко затаиваются крупные щуки.

Клев «морской» плотвы не всегда стабильный, она много перемещается, не обращая особого внимания на комбинированную прикормку. Это говорит о том, что корма ей достаточно, а мясо моллюска по вкусовым и питательным качествам превосходит мотыля. О том, что рыбинская плотва зимой усиленно питается дрейсеной, я судил по изрезанным ртам рыб, которых мне случалось вылавливать. Однако задержать плотву на месте иногда можно чистым кормовым мотылем, опущенным на дно в кормушке. Основное условие успешной рыбалки – контролировать перемещение стаи, для чего в принципе нужен хороший эхолот. Или, если вы ловите в большом коллективе рыболовов, старайтесь наблюдать за перемещениями рыболовов, которые после перехода на новое место начинают успешно таскать рыбу. Однако следует придерживаться правил этики и не сверлить слишком близко к удачливому рыболову.

«Гоняться» за рыбинской плотвой лучше с удочкой, оборудованной кивком и мормышкой. Особенность ловли «морской» плотвы иногда заключается в том, что она не желает брать на мотыля или на другую насадку, но неплохо берет на безнасадочную мормышку. Тогда с хорошими уловами бывают те, кто профессионально овладел техникой этой ловли.

Окунь. В начале зимы окуни разной величины активно кормятся вблизи прибрежного коряжника и водорослей. Хорошие места могут находиться у зон притопленного кустарника. Нередко привлекательны для окуней в меру заросшие травой и умеренно коряжистые заливы, а также аналогичные зоны вокруг островов. Как-то в самом начале ледостава мы выехали на Яузское водохранилище, в район деревни Пудыши. Лед был еще очень тонкий, поэтому приходилось ловить возле самого берега. Я прошел приличное расстояние вдоль него, но поиск окуня с мормышкой был малоуспешный – результат пяток стограммовых полосатиков. Но когда я дошел до небольшого заливчика, в который впадал лесной ручей, и стал ловить под опущенными в воду ветвями кустарника (уровень воды в это время был сильно поднят), сразу наткнулся на голодную стаю окуней и стал таскать их одного за другим. Окуни были обнаружены и под другими укрытиями.

Довольно большие стайки «матросиков» и средней величины окуней часто можно встретить на песчаном или песчано-галечном дне. Это могут быть прибрежные террасы, обширные поливы и узкие косы, подходящие к русловым глубинам. Если здесь имеются отдельные коряжины, затопленные деревья и прочие водные укрытия, окуневая стая, скорее всего, облюбует их. Средний и крупный окунь, так называемый «горбач», в это время часто держится на русловых песчано-галечных бровках, проходящих вблизи прибрежного мелководья. Отсюда стае этих хищников удобно атаковать проплывающих мимо мальков. С увеличением толщины льда окуни выбирают русловые бровки, находящиеся дальше от берега, где глубина прибрежных поливов, на которые отходит кормовая рыбешка, составляет от 3 до 5 м. Наличие отдельных коряжин, рытвин на дне и прочих особенностей дна, за которыми может укрыться окунь, всегда говорит в пользу его присутствия. Однако если в самом начале ледостава окунь массово заходит в самый плотный коряжник и в зоны затопленного леса, то с продвижением времени в глубь зимы он уходит в места с редким коряжником или на совсем чистые участки, расположенные вблизи более сильного потока, обогащающего воду кислородом.

Изложенную теорию я могу проиллюстрировать всего лишь на примере одной акватории Рузского водохранилища, в районе деревне Щербинка. В конце ноября – начале декабря окунь здесь массово ловится в зоне затопленного леса у одного берега на глубинах от 1 до 3 м и у другого – вблизи бровки русла, проходящей вблизи прибрежного пляжа. Уже к концу декабря здесь окуня становится очень мало, основные стаи перемещаются на изрытый стол между краем русла и затопленным лесом с глубиной 4,5–6 м; у другого берега окунь выбирает 5—7-метровые бровки подводных излучин.

Похожая картина вырисовывается на прудах. Скажем, по своей долгой практике ловли окуня на Верхнем и Среднем Царицынских прудах я сделал вывод, что в начале ледостава окуня можно очень успешно ловить вблизи зарослей рдеса, урути и камышей, практически на непроточной воде; но уже в середине декабря почти все стаи перемещаются на чистые участки ближе к затопленному руслу, водосбросам и незаросшим местам у мест впадения притоков.

На основании своего опыта ловли крупного рыбинского окуня могу сказать, что он здесь с осени, еще до наступления ледостава, предпочитает придерживаться бровок затопленного русла Мологи и других рек, в том числе и судоходного фарватера, там, где глубина под откосом составляет 7–9 м. Остается он там и в течение всего декабря. При этом стая чаще выбирает место на пологом уклоне, а если бровка достаточно крута, она стоит либо в верхней ее части, либо в нижней. В отдельные периоды, связанные с переменой атмосферного давления и подъемом кормовой молоди рыб в более верхние слои воды, окунь перемещается выше.

Когда клев активный, поиск глубинного окуня лучше совершать с блесной и балансиром, а когда он слабый, лучшие результаты дает ловля на мормышку с мотылем, а также на окуневые жерлицы с наживлением самого мелкого окунька или плотвички. С максимальным ухудшением клева стабильные результаты дает ловля на различные модификации безнасадочных мормышек, включая «чертиков» и «коз», с подсадкой разноцветного бисера на леску или крючок.

Кроме бровок, горбач часто облюбовывает локальные участки вырубок или затопленного леса, некогда росшего на возвышенностях, от которого в настоящее время остались лишь отдельные внушительные коряжины. В качестве своего пристанища стаи средних и крупных окуней могут выбрать руины затопленных деревень, расположенных вблизи скрытого под водой русла Волги, Мологи и других рек. Такие места эхолот фиксирует как локальные возвышенности. Наличие кирпича, бревен и железа на дне здесь может сильно затруднить рыбалку, особенно при ловле на балансир и вертикальные блесны. На мой взгляд, лучше всего облавливать периметр подводного холма или плато, где и зацепов меньше, и поклевок обычно больше.

Еще перспективными местами стоянки рыбинского окуня могут быть длинные подводные песчано-каменистые косы, врезающиеся далеко в глубины акватории.

Такими косами изобилуют многочисленные острова, расположенные в небольшом удалении от Рыбинска. Здесь окуня ищут по всей длине выступающего рельефа дна на глубинах от 1,5 до 6 м. Лунки сверлят с таким расчетом, чтобы охватить всю ширину косы и ее нижние границы.

Кроме того, выходы крупного окуня по перволедью на таких больших водохранилищах, как Горьковское, Рыбинское, бывают на каменистые гряды, расположенные вблизи песчаных пляжей и отдельных зон водорослей. В данном случае предпочтительно выбирать глубины 2,5–4 м. На этих же водоемах некрупного окуня всегда можно найти в защищенных от ветра заливчиках с обширными зарослями камыша и с песчаным или песчано-галечным дном. Желательно чтобы местами также были островки урути и прочих привлекательных для окуня водорослей. Поиск окуня ведется с насадочной или безнасадочной мормышкой, окуневой блесной или балансиром.

Где гуляет форель

В Москве и Подмосковье много платных водоемов, специализирующихся на разведении форели. Ловля этой сильной рыбы в период ледостава весьма увлекательное занятие и может доставить рыболову немало переживаний.

Со льда форель ловят способом отвесного блеснения на балансир и блесны, на поплавочную удочку, на мормышку и на жерлицы. Для всех способов форелевой ловли, кроме последнего, хорошо подходит удильник типа «Тено» с катушкой диаметром не менее 6–8 см, что обеспечивает оперативность облова лунок при перемещениях по льду, а также качественное вываживание этой сильной рыбы. Как правило, кончик хлыстика удильника «Тено» заканчивается тюльпаном, который для изготовления мормышечной снасти необходимо спилить. Также я избавляюсь от тюльпана, если для ловли на блесну и балансир использую кивок.

Там, где разводят форель, воду постоянно насыщают воздухом. Для этого делают мощные водосбросы или закачивают воздух в водоем через трубопровод (мощный шланг). В таких прудах и озерах форель ловится активно в течение всей зимы. Питается она днем, и кормовой режим ярко выражен. Я заметил, что на многих подмосковных прудах пик активности зимнего клева приходится чаще всего на время с 9 до 11 часов утра. Потом интенсивность клева несколько спадает. Но форель достаточно стабильно клюет до 14 часов. Потом выходы форели становятся случайными. Под вечер редко когда удается попасть на удачный клев.

Ловля на балансир. Надо сказать, что многие хозяйства специализируются на разведении некрупных форм форели – до 1–1,5 кг, но есть и такие, где ловят настоящих гигантов массой до 6–8, а иногда и более килограммов. В соответствии с размерами предполагаемой рыбы подбирают и прочность снасти. Однако, как показала практика, крупная форель часто не брезгует мелкими приманками. Поэтому я почти всегда использую окуневые балансиры размером до 4,5–6 см, важно только на них иметь надежные крючки. Последние я предпочитаю от фирмы «Owner». Кстати, многим известно, что повадки форели во многом напоминают окуневые. Клюет она так же, как окунь, – то осторожно тюкает в приманку, а то с ходу ее захватывает. Форель чаще всего ловят вполводы или прямо подо льдом. Поэтому вести себя на льду нужно тихо, осторожно переходя от лунки к лунке. Обычно я сверлю лунки как вблизи берега (там, где хоть немного ощущается поток свежей струи), так и ближе к середине водоема. Начинаю ловить чаще всего недалеко от бурлилки (точки насыщения водоема воздухом), а потом маршрут поиска рыбы расширяю.

Нижний крючок балансира лучше украсить красной нитяной мушкой или красной пластиковой каплей. Если форель клюет вяло, нерешительно, то подсадка креветки или ее части (нужно аккуратно отрезать ножом) на нижний крючок подчас значительно улучшает аппетит рыбы.

Игра – окуневая. Она представляет собой короткие резкие подъемы балансира. Амплитуда движений приманки – 5–7 см, иногда до 10 см. После взмахов каждое последующее опускание балансира осуществляю на несколько высший уровень по отношению к предыдущей точке затухания приманки (скажем, на 2–3 см, а иногда до половины амплитуды взлета). Это не дает балансиру проваливаться. В результате такой игры на каждом выбранном уровне ловли я постепенно поднимаю приманку на высоту до 30–50 см.

Период между паузами до 10–15 сек. Частая игра приманкой настораживает форель, и если она не слишком активна, то не клюнет. Удочку желательно оборудовать широким лавсановым кивком, который зафиксирует осторожные поклевки. Но кивок нужно убирать до максимальной жесткости, чтобы он не портил игру, ведь балансиру нужно придать резкий, но короткий подъем.

Тактика ловли следующая. Обычно вначале уровень отпуска лески устанавливаю в 1–1,2 м. Если поклевок нет, пробую ловить под самым льдом, затем перехожу на облов уровня глубины в 1,5–2 метра. Ниже приманку не опускаю. В моей практике форель обычно клевала со дна тогда, когда там лежала прикормка, но при ловле на балансиры и блесны я прикормку не применяю.

Форель любопытна, как окунь. Если она есть не хочет, она может крутиться рядом с приманкой и так же, как полосатый, бить ее жаберной крышкой, как бы отпугивая. Вот почему форель часто засекается не в рот. По этой рыбе четко работают окуневые балансиры таких фирм, как «Rapala», «Nils Master», «Kamasan».

Ловля путем отвесного блеснения. Для данного способа более всего подходят различные окуневые блесны. Хорошие результаты по форели дают плоские планирующие блесны серебристого и желтого цветов. Такие приманки по форме заметно расширяются книзу и заметно выгнуты перед крючком, что позволяет блесне плавно уходить в сторону. Хорошо, если на внешней стороне такой блесны наклеен или нарисован красно-желтый глаз.

Обычно на крючок блесны подсаживают креветку, которая безотказно работает практически во всех форелевых водоемах. Мне приходилось ловить форель в местах искусственного разведения и за границей. Там свежесваренная креветка тоже оказалась насадкой номер 1. В период слабой активности форели можно блесну дополнять поводком с крючком, наживленным креветкой или пучком опарышей. Поводок является продолжением основной лески и дополнительно закрепляется на цевье крючка. Его размеры – 10–20 см. Крючок с длинным цевьем, для креветки – № 6—10, для опарыша – № 10–12.

Кивок здесь также необходим. Игра блесной, как и в случае с балансиром, сопровождается малой амплитудой движений. Иногда рыбу провоцирует на поклевку игра блесной, как мормышкой. Если форель кормится активно, то удары в снасть могут быть неожиданные и даже ошеломительные. Иногда они сопровождаются треском стоящей на тормозе катушки.

С недавнего времени на некоторых «платниках» форель стали ловить на некрупные раттлины. Игра по принципу игры на балансир – рывковая с небольшой амплитудой взлета приманки и выдержкой длительной паузы после полного затухания движений.

На поплавочную удочку. Оснастка может иметь различные варианты, когда грузило крепится к концу лески, а короткий поводок с крючком располагается выше. Поводок может отводиться в сторону от основной лески на отводном усе. Можно использовать оснастку с двумя поводками, один из которых располагается выше, а другой ниже грузила. Я же предпочитаю использовать оснастку с небольшим плавнотонущим поплавком (для этого нужно четко подобрать соотношение грузила и грузоподъемности поплавка). Ловля моя активная, с частыми переходами от лунки к лунке с прощупыванием разных слоев воды, преимущественно средних и поверхностных. Если я ловлю у дна, то использую оснастки с концевым грузилом и тогда применяю прикормку в виде специальных гранул, а также мелкопорезанных очищенных размороженных креветок.

Креветка и в поплавочной ловле приоритетная насадка, но форель также может неплохо клевать и на пучок красных червей, типа дендробена или на «бутерброд» червя и нескольких опарышей, а также на пучок мотыля. Форель всегда лучше реагирует на опускающуюся насадку или двигающуюся по течению, вот почему лучше применять плавно тонущую оснастку. В связи с этим на некоторых платниках зимой хорошо ловить на матчевую удочку в полыньях вблизи бурлилок. Здесь обычно есть течение, которое медленно тащит насадку в сторону. Форель на движущуюся приманку берет уверенно.

На малька я ловлю форель в оттепели. Тогда незамерзающие лунки позволяют использовать обычный поплавок тестом 0,5–1,5 г. На тест поплавка влияет величина малька. Я стараюсь применять верховку, уклейку, в крайнем случае – плотвичку длиной не более 5–6 см. Тактика ловли – ходовая с перемещением от лунки к лунке и обловом разных глубин, начиная от верхних уровней. Леска для всех видов поплавочной ловли 0,2–0,3 мм, в зависимости от массы обитающих в водоеме рыб. Однако максимально тонкая леска положительно влияет на клев.

На мормышку. Основное в форелевой ловле на мормышку – правильная балансировка всех элементов оснастки. Масса мормышки должна соответствовать жесткости и рабочим свойствам кивка, а также диаметру лески. Чаще всего при ловле форели я использую мормышки серого и черного цвета в виде вытянутой капли среднего размера с крючком № 13–18. На крючке должна быть довольно объемная насадка: пучок крупных мотылей, 1–3 опарыша или «бутерброд» опарыша с мотылем. Иногда форель хорошо реагирует на червя и кусочек креветки, но следите, чтобы объем насадки не сильно влиял на игру мормышки. Хорошо, когда любая насадка имеет вытянутую форму. Тогда при проводке она привлекательно колеблется, и это положительно влияет на клев форели.

С этой целью я нередко очищенную креветку разрезаю на небольшие продольные полоски. Наживку из креветки меняю часто, так как вымоченная в воде и не имеющая запаха, она быстро теряет привлекательность для рыбы.

Мною проверены по форели искусственные насадки из натуральных ингредиентов, такие как мотыль, опарыш и червь. Все они давали положительный результат при ловле на мормышку в прудах с изобилием форели. Но если клев был капризный, выручали только натуральные насадки.

Тактика игры – с плавной, средней и быстрой амплитудой движений приманки – нужно пробовать разные варианты, чтобы определить, на какую игру в данный период времени лучше всего реагирует форель.

Облов уровней воды начинаю с верхнего. Вначале опускаю мормышку на 0,5 м от кромки льда. Начинаю опускать мормышку, одновременно играя ею. Через 15–20 см проводки делаю паузу на 10–15 сек. Нередко форель берет во время остановок. Облов слоев воды нужно доводить до двух метров ото льда. В местах кормления форели нужно также ловить плавным спуском вблизи дна. Впрочем, иногда стабильный улов давала и обычная окуневая игра от дна.

Ловля на неподвижную мормышку также практикуется при ловле форели. Этот способ позволяет ловить сразу на две-три снасти, которые вначале можно зафиксировать на разных уровнях объема воды, чтобы определить, где гуляет и кормится рыба.

На глубинах до 2,5 м хорошо ловить на мормышку с использованием прикормки. Для этой цели прямо в лунку щепотками подбрасывают мелкого мотыля, опарыша или креветочный фарш. Однако следите, чтобы прикормка не была слишком обильной. К тому же на некоторых «платниках» кормление своей прикормкой не приветствуется. В местах, где сторожа бдительно следят за этим, можно кормить специальными гранулами (их можно купить, приобретая путевку), но они эффективны тогда, когда четко определено место концентрации форели и та достаточно активна.

При правильной игре форель может клевать и на безнасадочные мормышки. В этом плане хорошо работают различные капли и «чертики» средней величины тусклой окраски. На цевье однокрючковой капли можно подсадить пару горошин бисера, которые при игре будут свободно передвигаться по поддеву и, сталкиваясь, привлекательно шуметь.

Положительно влияет на ловлю как с безнасадочной, так и с насадочной мормышкой подсадка двух маленьких бисеренок на основную леску (красной и белой). Во время игры они подпрыгивают, сталкиваясь друг с другом, и это привлекает форель.

На жерлицы. Для ловли форели я использую специальные деликатно настроенные жерлицы с леской для некрупной форели не толще 0,28 мм и минимальной огрузкой (5—10 г). Поводок длиной 20–30 мм из лески того же диаметра. Нет необходимости для него ставить леску тоньше, так как форель ловят намного выше дна и зацепов практически не бывает. Если форель ходит под самым льдом, а малек достаточно шустрый, можно использовать жерлицы вообще без огрузки, заправляя живца под лед специальной проволочной рогулькой. Пружина флажка должна выкидываться при минимальном усилии клюнувшей рыбы. Наживка – любая белая узкотелая рыбка минимальных размеров, так как у форели рот небольшой. Часть жерлиц я иногда наживляю очищенной шейкой размороженной креветки. Крючки для малька и для креветки № 8—10 с длинным цевьем и глубоким поддевом.

После поклевки подсекать нужно, когда катушка сделает 2–3 оборота. Важно, чтобы на катушке не было намерзаний льда и чтобы она вращалась свободно при поклевке. Я делаю для форелевых жерлиц катушки из пенопласта на специальной оси. Основанием жерлицы служит медная трубочка, которая вмораживается в горку мокрого снега или ледового крошева.

Вываживание. Форель гуляет по водоему небольшими стаями, и, чтобы ее не распугать, вываживание должно быть напористым. Однако, если оснастка тонкая, с засекшейся рыбой приходится повозиться. Поэтому, выбирая оснастку, часто руководствуешься толщиной лески, и из-за этого порой приходится применять искусственные приманки поувесистее.

Форель всегда лучше брать в воде, прижимая ее ладонью к стенке лунки и подталкивая к поверхности. При извлечении крючка верткую скользкую форель нужно плотно прижать ко льду ладонью, а еще лучше предварительно оглушить специальной колотушкой.

Поиск плотвы

Когда я основательно занимался подводной охотой, мне приходилось наблюдать, как прячутся в притемненных глубоких местах, за коряжинами, в неровностях дна крупные особи плотвы. Обычно на не очень широких реках они держались небольшими стаями – по пять-десять или чуть более штук. На границе водорослей и открытой воды, особенно в начале осени, я обнаруживал обширные (до ста штук, а иногда более) косяки мелкой плотвы. В крупных водоемах матерая плотва нередко собирается в большие стаи.

С осенним остыванием воды плотва перемещается дальше от берега, на более глубокие, открытые места. Там мелкие стаи объединяются в крупные, но при этом в основном по величине особей. Во многом комплектование стай плотвы по размеру рыб зависит от кормовой базы водоема, метеоусловий, сезонности лова, уровня воды и т. д. Поэтому в поисках корма, особенно в период активизации клева, различные стаи плотвы могут перемещаться в пределах одного и того же облюбованного ими участка водоема, и добычей рыболова в данном месте соответственно станут экземпляры разного размера.

По перволедью стайная плотва еще шныряет в поисках корма вдоль береговой линии, вблизи прибрежной увядающей растительности и коряг. С нарастанием льда она скатывается к местам, где вода лучше обогащена кислородом: это участки ниже водных преград, плотин, сливов, быстрин, обязательно на глубине и на тиховодье, но всегда там, где вода лучше обогащается кислородом. Здесь теплолюбивая плотва предпочитает глубину, прежде всего потому, что там максимальная плюсовая температура, а продолжительность ее стоянки зависит по большей части от изменения уровня воды. Пробуждения аппетита плотвы при этом эпизодические и зависят от многих факторов: погодных условий, состояния водоема и т. п. При недостатке кормовой базы стая может совершать небольшие миграции в ограниченных пределах вблизи выбранного места обитания, посещать закоряженные заливчики с меньшей глубиной, но богатые кормом.

Зимой крупная плотва часто держится на излучинах рек у подмываемых берегов. Эти участки легко определить по соответствующему изгибу русла. В оттепели плотва нередко выходит на первую береговую бровку, а в остальное время держится на нижних бровках. Для поиска бровок от берега к глубине сверлят несколько лунок. Плотва не любит очень глубокие бровки. Самая подходящая глубина – 4–5 м. Обнаружив бровку, следует обследовать участки вдоль нее. Небольшой нанос иловых отложений на песчано-каменистом грунте может говорить о месте обитания плотвы. На слегка заиленных бровках могут селиться колонии мелкого ракушечника, обычно дрейсены – основной пищи крупной плотвы зимой. Нередко наряду с плотвой на бровках хорошо ловятся подлещики и даже лещи.

Бывает, что первоначальный облов мормышкой приглянувшихся мест не дает положительного результата. Иногда рыболовы упорствуют на плотвиных «точках», но рыба брать не хочет. Меняются мормышки, насадки, приемы игры, но плотвы как будто здесь и нет, хотя еще вчера вы ее ловили. И только периодически опуская в кормушке порции мелкого мотыля с небольшой примесью прикормки растительного происхождения, наконец рыболов сможет возбудить аппетит крупной плотвы и заставить ее взять предлагаемую насадку.

В дни плохого клева может выручить «бутерброд» из мотыля и личинки репейной моли на крючке. При плохом клеве нужно насаживать одного мотыля, продевая жало крючка в рот личинки. Жало выводится наружу за следующим после головы сочленением. Личинка репейной моли подцепляется у основания головки. Такой способ наживления, на мой взгляд, позволяет мотылю и личинке сохранять естественный для них вид и быть наиболее привлекательными для рыбы.

Следует еще раз заметить, что для хорошего самочувствия плотвы и ее стабильного клева важным является постоянство всех факторов, создающих благоприятные условия обитания в том или ином водоеме. Но если и погода, и водные условия остаются долгое время постоянными, а плотва не клюет, значит, может быть только одно – в водоеме изобилие природного корма. Еще бывает, что рыболов не угадывает время выхода на кормежку крупной плотвы. На некоторых водоемах она начинает брать исключительно под вечер, ближе к сумеркам.

С конца февраля – начала марта плотва иногда в большом количестве заходит в маленькие речушки, впадающие в водохранилища. Она идет на свежую струю воды, поднимаясь вверх по течению. В начале сильного мартовского потепления крупная плотва концентрируется вблизи устьев рек, где глубоководные места более обширные. Правда, отдельные крупные особи могут попадаться и в притоке, если там есть относительно глубоководные бочаги или глубины возле подмытых берегов, столы-разливы с коряжником, возле которых плотва находит себе корм.

У меня есть немалый опыт ловли плотвы на больших и малых реках, впадающих в водохранилища. Я достаточно хорошо изучил повадки крупной плотвы на Рузском, Озернинском, Можайском, Яузском и Рыбинском водохранилищах. Несколько лет подряд я даже проводил такой эксперимент: делил один залив Яузского водохранилища и впадающую в него реку на сектора, а затем с равными промежутками времени облавливал обозначенные участки. Вначале пытал счастья в заливе, потом в низовьях реки, постепенно поднимался выше по течению до тех мест, где еще встречались глубины в 2,5–4 м, но река была настолько узка, что какой-нибудь ошалелый и нередкий в здешних краях волк, наверное, мог бы перепрыгнуть ее одним махом. Так вот, в широком заливе, куда впадала река, рыба, как правило, рассеивалась, и стаю не так-то просто было найти. На это уходило много времени. В условном устье реки, которое в водохранилище обычно трудно определить, места обитания плотвы найти было легче. Достаточно было знать, где находится затопленное русло, и, перемещаясь от него вправо-влево по прилегающим ложбинам, ждать первой поклевки, а там только успевай таскать. Нередко удача сопутствовала возле участков разреженного коряжника. Очевидно, это были корни вырубленных или сгнивших при затоплении деревьев, в которых плотва искала корм. Стаи здесь держались многочисленные. Такие средней ширины участки имели протяженность от одного до двух километров. Далее река заметно сужалась, бочагов становилось меньше, все чаще по краям ледового пространства появлялись заросли береговой осоки. Тут стаи крупной плотвы попадались небольшие, впрочем, и те здесь быстро разрежались вездесущими рыболовами. Однако мелкая плотва клевала хорошо, и очень часто бывало так, что иные удильщики, потеряв в бесплодных поисках рыбы уйму времени, находили многочисленный косяк мелкой плотвы в самых верховьях реки и, оседая здесь, набивали ею свои ящики.

С начала ледостава и в течение всей зимы плотва предпочитает держаться на относительно неглубоких (4–6 м) столах и поливах, примыкающих к затопленному руслу. На обширных пространствах водохранилища, особенно в период глухозимья, сразу найти плотву удается редко. Предпочтение надо отдавать участкам с незначительным течением. Хорошие места часто находятся на излучинах затопленных русел и там, где в основное русло впадает приток. Хорошо, если в таких местах имеются некрупные отдельные коряжины, а рельеф дна неровный, изрытый. Обязательно здесь нужно «прощупывать» подводные бровки, свалы. Желательно отыскать подводную возвышенность с глубиной в пределах 3,5–5 метров, ограниченную глубинами от 6 до 10 м. На этом подводном островке должны быть также луды, воронки, другие неровности дна. В любом случае предпочтение стоит отдавать тем местам, которые хоть чем-то выделяются из общей картины дна водоема. Например, на Рузском водохранилище я часто попадал на стоянки крупной плотвы на тех участках, где затопленное русло реки проходило вблизи того или иного залива. Обычно я отыскивал под водой перепады глубин вблизи русла с умеренно закоряженными местами. Иногда уловистый участок оказывался у поваленного с крутого берега и вросшего в лед дерева или у затопленных кустов. Сильно заиленных, непроточных мест в период прочного ледостава плотва избегает: там наименьшая концентрация растворенного в воде кислорода. На незнакомом водоеме лучше начинать рыбалку с облова границ умеренного и спокойного течений, там, где преобладает галечно-песчаное дно. Ориентироваться можно на береговые обнажения горных пород, находящиеся вблизи данного места. На значительном удалении от берега полезно взять пробу грунта со дна водоема при помощи какого-нибудь примитивного приспособления. Кстати, исследование случайно оказавшегося на крючке донного мусора тоже может дать много полезной информации о режиме жизни под водой. Если веточка не облеплена живыми организмами, значит, вода на данном участке очень плохо обогащена кислородом и искать рыбу здесь не стоит. И напротив, нахождение на коряжине водорослей, с шевелящимися в них личинками насекомых, как правило, говорит о том, что найден участок с хорошей кормовой базой для рыбы.

В конце ледостава картина на водохранилищах такова, что плотва стремится в места, максимально обогащенные кислородом, поступающим с талой водой. Обычно косяки плотвы облюбовывают заливы с ключами и притоками. Но когда залив максимально насыщен талой водой, плотва может выходить и на малопроточные заиленные участки. Скажем, по дну Савинского залива (Яузское водохранилище) проходит русло впадающей в водохранилище реки. Оно прижимается к левому берегу залива. Там основное место обитания крупной плотвы приходится на один из самых заиленных участков залива. По сути, этот участок – все тот же стол размером приблизительно 50 на 150 м. Течение на нем почти отсутствует. На соседствующем русле (тоже заиленном) течение чуть оживленнее, но плотвы там почти нет. На столе встречаются остатки коряжника. Глубина этого участка – от 3,5 до 5 м. Наибольшее количество плотвы сосредоточивается из года в год в зоне размером 30–50 м, там, где имеются на дне рытвины с перепадом глубин в полметра. Выловленная плотва сильно отдает илом. Я много раз исследовал вынутые из воды обломки коряжин и практически никаких привлекающих рыбу организмов на них не находил. От стола в сторону пологого берега на протяжении 150 м глубина, едва заметно уменьшаясь, сходит на нет. По мере удаления от стола дно становится все более чистым, песчано-глинистым. Чем дальше от русла, тем плотва встречается реже, и чаще попадаются мелкие особи. На песчаных отмелях начинают господствовать многочисленные стаи мелких окуней. Я ловил в этом заливе на протяжении десяти лет из года в год, и всегда картина была одна и та же.

Кроме того, что плотва выбирает участки с лучшим кислородным режимом и хорошей кормовой базой, нужно учитывать и ее защиту от хищников. В этом плане роль защищающих укрытий для плотвы играют коряжник и локальные углубления на дне. Более сложные укрытия (например, сочетания коряжника и ямок на грунте) еще больше подходят для обитания крупной плотвы.

Кроме того, необходимо обращать внимание и на такой фактор, как «чрезмерная закормленность места». Мне известны случаи, когда на том же Яузском водохранилище отличные рыбные места со временем становились совершенно непригодными для рыбалки. Собиравшиеся на них рыболовные «команды» вываливали под лед такое количество каши, сухарей и прочих продуктов, что рыба просто не успевала их подъедать, прикормка закисала, и плотва уходила с захламленного участка.

Зимой плотва может подолгу не кормиться. Но вместе с тем вдруг наступают такие моменты, когда клев ее резко улучшается. Замечено, что клев плотвы бывает хороший, когда атмосферное давление слегка понижено. Если плотва была неактивна в течение всего дня, то вполне вероятно, что она проявит себя вечером. Такое не раз случалось на Можайском, Яузском и некоторых других водохранилищах, а также на Оке и на ее притоках. Не раз бывало так, что, просидев на льду весь день и с трудом наловив десяток рыбешек, я потом вечером, за час до ухода с водоема, набивал отборной плотвой целый ящик.

Больше всего плотва любит кормиться в тихие пасмурные вечера. Часто она начинает брать только после того, как рыболовы уйдут со льда. Однако в сумерках клев плотвы практически полностью затихает и лишь иногда проявляется на прикормленных лещовых лунках.

При поиске плотвы приходится сверлить большое количество лунок. Некоторые рыболовы вообще не берут с собой ледобура, а ходят с пешней, вскрывая старые лунки. Эта тактика иногда награждает рыболова неплохим уловом, так как на некоторых прикормленных лунках плотва может собираться большими стаями и кормиться подолгу.

В конце и начале ледостава, если погодные условия благоприятствуют ловле, крупная плотва берет жадно. Движущаяся насадка больше привлекает ее. При плохом клеве, напротив, лучше ловить на стоячую мормышку или попытаться соблазнить рыбу медленными, зачастую едва заметными шевелениями приманки. Обычно при неважном клеве новые лунки я вначале облавливаю с маленькой мормышкой, наживленной пучком кормового мотыля или двумя крупными мотылями, но аккуратно нанизанными через середину. При таком способе подсадки не очень длинные кончики личинок аппетитно распушаются и в то же время легче и быстрее входят вместе с мормышкой в рот рыбе. Она еще не успевает почувствовать неестественную для нее тяжесть мормышки, а уже оказывается на крючке. Вначале я заставляю приманку планировать вниз, временами слегка придерживая ее движение. Такое естественное падание корма чрезвычайно соблазнительно для плотвы. Осмелюсь предположить, что ступенчатое притормаживание дает возможность плотве скорее заметить приманку, чем при свободном падении мормышки на дно. Ступенчатое опускание позволяет сразу «вычислить» слои, в которых держится плотва. После результативных поклевок я продолжаю ловить этим же способом до тех пор, пока в данной лунке он становится неэффективен. Бывало, что при подходе большого косяка плотвы только таким способом мне удавалось вылавливать один-два десятка отборных рыбин. Причем все хватки рыбы были надежные.

Если поклевок не было, повторив ступенчатую проводку два-три раза, я перехожу на ловлю со дна. Вначале едва-едва шевелю мормышкой, всего лишь на несколько сантиметров отрывая ее от грунта, затем заставляю приманку, что называется, ерзать. Важно сразу не спугнуть рыбу чрезмерно резвыми движениями и дать ей возможность привыкнуть к предложенной приманке. Если и это не помогает, регулирую и устанавливаю удочку на льду так, чтобы мормышка висела, едва касаясь дна. Нередко на вдруг замершую мормышку тут же следует поклевка. Если в течение двух-трех минут на неподвижную снасть плотва не берет, начинаю более интенсивную игру, поднимая мормышку до уровня вполводы, а иногда и выше. На этом облов «холостой» лунки заканчивается, и я перехожу к другой.

При поимке плотвы я стараюсь в последующих проводках мормышки повторять уловистую игру.

Иногда полезно поменять стиль игры, чтобы добиться поклевки. Необходимо творчески подходить к делу, иногда приходится изощряться, придумывая соблазнительные для рыбы имитации. Проверка «холостых» лунок занимает у меня 5–7 минут, после чего я перехожу на следующее место. Что же касается уловистых лунок, то им надо давать возможность отдохнуть. В этой связи полезно с затуханием клева перейти на другое место, прикормив «выдыхающуюся» лунку. Через какое-то время клев там, как правило, активизируется.

Для прикармливания плотвы подойдет смесь мотыля и уникорма. На малопроточных водоемах можно периодически подбрасывать щепотку мотыля сверху в лунку. В этом случае рыба, как правило, быстрее подходит к лунке.

В некоторых случаях, когда ловля на мормышку не приносит результат, есть смысл перестроиться на ловлю поплавочной удочкой. Но только лучше ловить активно, а не пассивно, – время от времени пошевеливать насадку, на какое-то время поднимать ее над грунтом, периодически постукивать грузилом о дно: небольшое облачко мути может привлечь рыбу. Также целесообразно решить для себя, стоит ли долго ждать рыбу на одном месте и не лучше ли перейти к очередной лунке. В отдельных случаях можно сочетать кивок с оснасткой поплавочной удочки (естественно, поплавок при этом неуместен). Только груз-дробинку следует употреблять самую наименьшую, лишь бы она была способна увлечь насадку на дно. Соответственно и леска должна быть тончайшая – диаметром 0,08—0,1 мм.

Бывает, что несколько рыболовов сидят рядом, чуть ли не бок о бок, но один таскает плотву одну за другой, а остальные – лишь изредка. Вы меняете снасти, насадки, высыпаете массу отборной прикормки, но результат тот же. У всех почти ничего, а у «везунчика» полно. В чем здесь секрет? По своему опыту знаю, что в большинстве случаев счастливый рыболов удачно попал в точку «дислокации» хорошего косяка плотвы или сумел его задержать правильно подобранной прикормкой, верно избранным режимом ее добавления. Рыба у такого рыболова не перекормлена, но постоянно крутится в поисках корма. Очевидно, и игра у добычливого удильщика наиболее соответствует естественному движению живой приманки. Поэтому надо умудриться выбрать не менее эффективную стратегию и тактику ловли, чтобы рыба подтянулась к вам.

Разделить косяк плотвы очень сложно, легче закольцевать движение рыбы между «счастливой» лункой и вашей. Бывает даже проще подманить к себе новый косяк, чем отбить у профессионала прикормленную рыбу. Поэтому во многих случаях лучше поискать на окрестных подводных тропах более уловистую территорию. Иногда на тихой воде быстро удается привлечь рыбу к месту все тем же дедовским способом, когда подбрасываешь порции корма без кормушки прямо в лунку. Уникорм, состоящий из смеси панировочных сухарей, толокна, жмыха и других компонентов, создает муть, которая может оказаться привлекательной для рыбы. Следом за уникормом в воду можно отправить и одну-другую щепотку кормового мотыля. Ну а что касается насадки, манеры игры мормышкой – это дело творческое.

В этой связи интересен один пример. Мы с друзьями как-то рыбачили на одной из рек Рыбинского водохранилища. Клевало плохо. С утра до полудня на троих поймали не более пяти крупных плотвиц (имеются в виду экземпляры от 300 г и больше). В поисках рыбы набрели на компанию местных рыболовов, которые, словно соревнуясь, один за другим вылавливали плотву. Мы остановились в сторонке, чтобы не мешать. Однако надеялись, что наше место будет не хуже: все приметы (изгиб русла реки, коряжник и т. д.) этому соответствовали. Просверлили лунки, опустили в воду мормышки, но клева не было. Пробовали ловить и так и этак, меняли технику игры, мормышки, предлагали рыбе различные насадки. Пока один из нас не выдержал и не отправился к соседям на разведку. Оказалось, что те, как и мы, использовали мормышку «муравей» черного цвета, правда, гораздо более грубого изготовления. А вся хитрость заключалась в том, что вместо вертикальной приманке задавалась горизонтальная амплитуда движений, и это на фоне плавного медленного подъема насадки. Удочка в данном случае поворачивалась на ребро. Кивок соответственно, изгибаясь в сторону, делал колебательные движения вправо-влево. Мы стали ловить таким способом, и сразу последовали поклевки. Кстати, в тот раз очень докучали ерши. Так вот. Поклевки этих шельмецов уменьшились, когда мормышка не доходила до дна, а останавливалась в десяти сантиметрах от него. На клев плотвы это не повлияло, и к вечеру мы все были с приличными уловами.

Между прочим, интересна еще одна деталь относительно поиска плотвы: когда мы ловили в тех же краях позже (река уже вскрылась, но у берега местами еще оставались закраины), плотва клевала из-подо льда на 10—20-сантиметровой глубине. Иногда пойманную рыбу невозможно было вытащить, так как ей просто не хватало места, чтобы принять вертикальное положение для прохождения в лунку. И еще: по последнему льду стоит тщательно проверять участки возле обрывистых берегов, где под слежавшимся настом нередко прячется ложбинка или овражек, по которым раньше всего сбегает под лед талая вода. Сюда, на свежую струю, иногда подходит много рыбы.

Плотвиный кивок должен быть достаточно упругий (благодаря чему достигается определенная частота колебаний), не очень длинный, но и не короткий. Неплохо, если он окрашен в какой-нибудь заметный цвет (красный хорош, но немного утомляет зрение). Для зимней рыбалки я использую кивки, сделанные из конусообразной металлической или синтетической пластины. Такие кивки способны реагировать на малейший контакт плотвы с мормышкой.

Если вы используете для ловли плотвы поплавочную удочку, то поплавок следует иметь минимальных размеров при максимальной грузоподъемности. Он должен быть хорошо виден в лунке и удобно перемещаться по леске. При ужении ночью, если освещение лунки плохое, желательно наклеить на верхнюю часть поплавка кружочек фольги, дающей хороший отблеск при самом тусклом свете. Крючки применяйте небольших размеров – № 15–18.

Мормышковую или поплавочную удочку необходимо оборудовать самой тонкой эластичной леской. Западные фирмы сегодня выпускают очень качественные зимние лески, которые сохраняют свои качества при низких температурах. Осторожная плотва очень часто игнорирует мормышку, закрепленную на грубой леске. На том же Рыбинском водохранилище приходилось идти на риск, используя при ловле плотвы весом 500–800 г леску диаметром 0,1–0,12 мм. Из-за этого было очень много обрывов. Но при увеличении толщины лески клев заметно ухудшался или вовсе прекращался. Некоторые рыболовы используют по плотве лески сечением 0,07– 0,09 мм.

Для того чтобы леска не перетиралась, отверстие мормышки должно быть обязательно раззенковано.

Принято считать, что лучшая мормышка для ловли плотвы среднего или маленького размера – «черный муравей». Но и здесь, в зависимости от водоема, иногда можно найти более уловистый вариант приманки. Мне известны случаи, когда плотва лучше клевала на мормышку «муравей» рыжего цвета. На том же Яузском водохранилище, Вазузе и Гжати местные рыболовы ловят успешно плотву на так называемую «гагаринскую» мормышку. Это практически тот же «черный муравей» среднего размера, только на ближнем к крючку членике его тела наносятся серебристой и желтой краской два глазочка. Казалось бы, мелочь, но я был свидетелем одного эксперимента, проведенного группой рыболовов. Одни ловили на простого «муравья», а другие на «гагаринского», и у вторых (причем у каждого удильщика) улов был в два раза больше, чем у первых.

Кроме «муравья», при ловле плотвы, как известно, используют мормышки типа «овсинка», «каплевидная», «дробинка», «чечевица», «пружинка» и некоторые другие. Однако, как я заметил, очень желательно чтобы мормышка была на три четверти окрашена в темно-серый или матово-черный цвет.

Многие рыболовы оснащают крючок мормышки отрезками кембрика, кусочками пористой резины или бисером. На мой взгляд, кембрик менее удобен для подсадки, так как зачастую его неудачное смещение отрицательно сказывается на зацепистости крючка. Бисер должен быть изготовен из пластического материала, но не из стекла, потому что последнее тупит тонкую бородку крючка.

Сочетания цветов подсадки могут быть различные. Например: желтый – черный, красный – желтый, черный – красный – желтый; наиболее успешно используют комбинацию белый – черный – белый.

Несколько слов о плотвином крючке. Экспериментальным путем ученые доказали, что при любой освещенности рыба чаще хватает насадку с темного, а не со светлого крючка. Поэтому светлые крючки менее уловисты, чем темные.

Крючки из тонкой проволоки и тонким типом острия оптимально подходят для ловли плотвы. Для изготовления мормышки, предназначенной для ловли с насадкой, лучше брать крючки фирмы «Mustad» с глубоким поддевом, типа «Kirby», а для безнасадочной ловли лучше подойдет крючок «Krystal» с менее глубоким поддевом, который хорошо маскируется кусочком пористой резины или бисером. На крючках с очень коротким цевьем часто применяется подгиб внутрь, для того чтобы компенсировать угол входа острия в пасть рыбы во время подсечки.

При извлечении из пасти рыбы крючков, изготовленных из тонкой проволоки, будьте внимательны, чтобы они не обломились от неосторожного движения, особенно если крючки уже неновые!

Плотвиный удильник должен быть не тяжелый, но и не очень легкий, чтобы во время минутного отдыха или при «пассивной» ловле на неподвижную мормышку, когда он лежит на льду, его не сносило ветром. Надо найти оптимальный вариант прикладистого, компактно складывающегося, оснащенного удобной катушкой удильника; наличие гибкого, а не хрупкого хлыстика, имеющего хорошие амортизационные свойства, – обязательно. Удачно изготовлены удильники с открытой катушкой и дуплоновой ручкой финской фирмы «Тено». Для поплавочной оснастки вполне достаточно удильника с пенопластовой рукоятью и двумя вырезанными в нем мотовильцами. Он может быть утяжелен металлической трубкой, которую запрессовывают по центру рукояти.

Любую снасть, будь то поплавочная или кивковая, необходимо тщательно сбалансировать, тогда все ее составляющие будут соответствовать друг другу и четко работать. С этой целью полезно перед выездом на рыбалку поэкспериментировать с удочкой в наполненной водой ванне или иной какой-нибудь емкости.

Рыболовы Подмосковья при ловле плотвы зимой традиционно используют мотыля и личинку репейной моли. Однако известно, что в водоемах Сибири сорога неплохо идет на мормыша, а в некоторых реках средней полосы России плотву с успехом ловят на заготовленного с лета и хранящегося в специальном ящичке с землей мелкого навозного червя. Фантастические результаты может принести рыбалка по последнему льду, особенно на реках, на опарыша – его тоже предусмотрительные рыбачки заготавливают с осени и держат в холодном темном месте.

Мы все время говорим о насадках животного происхождения, которые традиционно применяются зимой при ловле плотвы. И, думаю, немногие могут похвастаться, что становились обладателями хороших трофеев, когда на крючке была растительная насадка. На самом деле имеются конкретные случаи, когда рыболов, ловивший на катышек теста, лепесток геркулеса или на «бутерброд» из растительной и животной насадки, был более удачлив, чем его рядом сидящие товарищи, консервативно наживляющие на крючок исключительно мотыля.

За примером далеко ходить не надо, достаточно заглянуть зимой на Нагатинский затон Москвы-реки, где рыболовы освоили ловлю плотвы на растительные насадки. Обычно они используют так называемый «турецкий батон», для изготовления которого применяется мука мелкого помола. Катыш они не скатывают, а берут для насадки крохотную частичку мякоти, которую затем точным нажатием пальцев прищепляют снизу на цевье крючка. Жало остается открытым. Насаженная таким образом частичка хлеба имеет распушенный, весьма привлекательный для плотвы вид. Однако правильно насадить мякоть на крючок недостаточно. Нужно иметь верный глаз, чтобы по колебаниям поплавка заметить момент входа крючка в рот рыбы. В противном случае плотва моментально почувствует подвох и выплюнет подозрительную пищу. Как правило, после неудачной подсечки приходится менять нежную насадку. Для придания хлебному мякишу большей аппетитности, дотошный рыболов выдерживает его над парами кипящей воды, в которой предварительно размешан ванилин. Пропитанная кондитерской добавкой насадка более привлекательна для плотвы. У рыболовов, использующих растительные насадки, есть одно правило: на что ловишь, тем и корми. Вот почему в качестве прикормки они также использует мелкие частички хлебного мякиша.

В оттепели, когда плотва начинает активно кормиться, поклевка ее зачастую энергичная. Вначале поплавок или сторожок сигнализируют подход рыбы незначительными колебаниями, а затем первый всплывает, а второй соответственно выпрямляется. Но в периоды глухозимья поклевка плотвы иногда обозначается едва заметным шевелением сигнализатора, будь то поплавок или сторожок. Тут важно путем проб и ошибок почувствовать, когда плотва взяла наживку в рот. И еще. Здесь срабатывает правило: чем хуже клев, тем тоньше применяйте снасть. При уменьшении толщины лески до 0,07, замене мормышки на самую крохотную, а насадки на минимальную (например, одна-две личинки кормового мотыля) поклевка становится более заметной, а нередко и уверенной.

Когда рассчитываешь на крупную плотву, подсечку нужно производить аккуратно, резким рывком можно оторвать мормышку. При неуверенной поклевке я иногда делаю едва заметное движение удочкой вниз, как бы уступая рыбе насадку, и только потом подсекаю. Плотва, особенно весенняя, на крючке ходит бойко, поэтому торопиться ее вываживать не стоит. Надо сделать выдержку, амортизируя рывки рыбы, и только потом плавно, но уверенно выводить добычу на поверхность.

Несколько слов хотелось бы сказать о безнасадочной мормышке. При правильном освоении техники проводки безнасадочной мормышки результат ловли бывает намного лучше, чем с применением насадки.

Вертикальная мормышка имеет, как правило, вытянутую форму: конусообразную, каплевидную, в виде двойного конуса или коротенького стерженька. Она отливается из свинца или вольфрама и имеет на своем вооружении обычно два, три или четыре крючка, спаянных вместе под углом в 90 или 120°. Соответственно по количеству крючков такие мормышки и получили в простонародной речи название «коза», «чертик» и «ведьма». Наиболее часто применяются вертикальные мормышки серого и черного цветов. На крючки надевается подсадка – крошечный кусочек мелкопористой резины, обычно белого, желтого или розового цвета (неярких тонов). Когда плохой клев, такая частица надевается только на один крючок. Порой очень уловистой оказывается подсадка, изготовленная из кусочка от надувного шарика. От него можно взять полоску длиной 8– 12 мм и шириной 1,2–1,5 мм. Ею «украшают» только один крючок, остальные остаются голые.

Игра вертикальной мормышки начинается от самого дна. Перед подъемом полезно слегка постучать приманкой о грунт. Затем, задавая мормышке равномерные ритмичные покачивания, осуществляют медленную проводку вверх. Амплитуда колебаний средняя. Иногда во время проводки следует делать секундную паузу. Нередко плотва берет именно в этот момент. Нередко плотва не клюет, но сопровождает приманку. Из-за этого при подсечках она может багриться мормышкой.

Секреты лещовой ловли

Зимой лещ почти всегда придерживается русла водоема и периодически выходит на ближайшие участки, богатые кормом. На крупных реках и водохранилищах основу его корма составляет мелкая ракушка дрейсена, колонии которой растут на подводных уступах, например на русловой бровке, на подводном мысе, на подводной банке и т. п. Кроме того, лещ находит мелкие водные организмы: мотыля, дафний, трубочника и др. в иловых отложениях, которые могут накапливаться в нижней части уступов или там, куда течение выносит донный мусор. В периоды пробуждения аппетита, которые нередко выпадают на оттепели, лещи часто выходят кормиться на более мелководные участки, такие как предрусловые столы, перекаты и прочие, где их успешно можно ловить на зимние поплавочные и кивковые удочки.

Поплавочная снасть. Устройство зимних лещовых снастей не отличается какой-то сложностью. Некоторые по старинке используют довольно удобные удильники – «кобылки», рукоять и мотовильце у которых сделаны из пенопласта. Другие ловят на удочки с катушечными удильниками, которые обычно оборудованы ножками для установки на льду. Хлыстик ставится длиной 20–30 см. Он должен быть эластичным и одновременно упругим.

Для ловли в малопроточной воде озер и водохранилищ необходимо четко подбирать поплавок с грузилом. Леска подойдет сечением в пределах 0,13—0,16 мм. Более толстая леска грубовата, лещ может ее почувствовать, а мононить 0,12 мм (если она не изготовлена по специальной технологии) килограммовый лещ может элементарно оборвать; да и то необходимо использовать удильник с фрикционным тормозом, достаточно объемной катушкой и гибким хлыстиком, которые будут амортизировать рывки леща и с помощью которых легко уступить ему немного лески.

Крючки для насадки мотыля или червя лучше взять черного или красного цвета. Для мелкого подлещика подойдут крючки № 17–22, а для леща – № 12–17 с длинным цевьем, причем под насадку мотыль крючок должен быть изготовлен из тонкой, упругой проволоки. Хорошие лещовые крючки выпускают японские и норвежские фирмы. Грузило-дробинку размещают в 3–5 см от крючка, с тем, чтобы лещ без каких-либо усилий мог втянуть насадку в рот. Подбор веса грузила по отношению к грузоподъемности поплавка должен быть настолько точен, чтобы последний притапливался за счет веса крючка и насадки, а на большой глубине за счет веса дополнительной самой крохотной дробинки или полоски свинца. Снасть выверяется в домашних условиях в глубоком прозрачном сосуде с водой.

На течении оснастка с грузилом – «оливкой» или с концевым грузилом, имеющим ушко, будет оптимальна. Если поводок устанавливается выше грузила (обычно в 10–15 см), то поводок делается длиной от 20 см до полутора метров. Длина поводка зависит от силы течения и позволяет насадке привлекательно двигаться из стороны в сторону. В некоторых случаях полезно к поводку привязать довольно тяжелую мормышку. Грузоподъемность поплавка зависит от течения – важно, чтобы оно не утягивало его под воду. Сечение лески при этом также играет существенную роль: чем леска тоньше, тем ее меньше выдувает течением. На сильном течении часто приходится пользоваться вместо поплавка достаточно упругим, но чувствительным кивком, сделанным на конус из металлической пластины. На течении лещ берет довольно уверенно и при поклевке сдвигает грузило с места, приподнимая кивок, либо активно тянет за поводок, прижимая кивок книзу.

Тактика ловли на поплавочные удочки довольно проста. Рыболов выбирает участок водоема, где, по его мнению, должен кормиться лещ, сверлит на расстоянии 5– 10 метров друг от друга парные лунки, прикармливает их и обозначает маленькими красными флажками. Затем в каждую парную лунку он опускает наживленную снасть, но она не должна доходить до дна, а дожидается своего часа. Рыболов же ловит на полностью опущенные снасти в каком-то одном месте. А если поклевок не последовало, он поднимает их несколько выше, чтобы насадку не обклевала мелочь, и переходит к другим лункам, в надежде, что туда на прикорм подошел лещ.

Кивковая снасть. Удильник выбирают по руке, чтобы ловить было комфортно при постоянной работе кистью. Стабильная игра – одна из главных составляющих лещевой ловли. С «покладистым» удильником бывает меньше сбоев в колебаниях мормышки. Это очень важно, поскольку, приблизившись к ней, лещ некоторое время наблюдает за ее движениями и лишь потом решается взять.

К выбору кивка следует подходить еще более тщательно. Хорошие кивки изготавливаются из различных синтетических, металлических или металлизированных пластин. Задача кивка – обеспечить мормышке необходимый темп, частоту и амплитуду колебаний. Кивок должен быть несколько выгнут вверх, чтобы под весом мормышки он принимал положение, близкое к горизонтальному. Это позволяет кивку прогибаться в конкретном месте с нужной амплитудой. Особенность игры заключается в том, что колебания задает хлыстик удильника и примыкающий к нему участок кивка, а вершинка последнего, хотя и колеблется, но практически остается на месте. Для леща достаточно, когда одно движение мормышки вверх-вниз проходит за секунду, а то и несколько дольше.

Леска берется как можно меньшего диаметра. Для стабильной игры мормышки необходимо, чтобы под ее весом леска полностью вытягивалась. Сейчас выпускаются высококачественные лески для зимней ловли. Например, японская мононить «Frog Hair», что переводится как «лягушачий волос», изготавливается по специальной гамма-технологии и превосходит обычные лески примерно на два номера. Такой леской, даже при ее сечении 0,11—0,12 мм, вполне можно ловить среднего леща.

Для ловли леща используются любые мормышки, которые в какой-то мере напоминают водный организм, характерный для данного водоема. Это может быть «клопик», «муравей», «капелька», «чечевичка», «уралочка», «чертик» и т. д. В богатых дрейсеной водоемах хорошо работает правильно изготовленная мормышка «дрейсена». На крючок ее неплохо добавлять искусственного репейника, придвигая его к корпусу мормышки. При ловле на глубинах до 3,5 м лучше использовать свинцовые облегченные мормышки, которые меньше настораживают леща. На глубинах до 6 м обычно применяют средние вольфрамовые мормышки. На ямах более 6 м ловят на крупные свинцовые или вольфрамовые мормышки, а также на тандемы средних мормышек. Для ловли леща более всего подходят маловыделяющиеся на фоне подводной среды мормышки (серый, черный, коричневый, зеленый цвета). На больших глубинах крупных рек и водохранилищ нередко применяют крупные свинцовые мормышки, покрытые латунной или медной оболочкой.

Техника ловли леща на мормышку отличается неторопливой размеренностью, я бы даже сказал степенностью. Частота игры мормышкой и амплитуда движений должны быть невысокими. Нередко лещ реагирует на замирающую после нескольких незначительных движений мормышку (она может опускаться или подыматься вблизи дна). Также он любит, когда мормышка слегка возится на грунте, а потом останавливается. Часто крупный лещ реагирует на приманку, которая равномерно поднимается ото дна с одной и той же амплитудой движений. Иногда достаточно просто по миллиметрам без колебаний поднимать мормышку на высоту 20–30 см от грунта. Порой бывает, что лещ реагирует только на неподвижную мормышку.

В период оттепелей лещ может подниматься выше дна. Иногда он ловится вполводы. Это может происходить на столах и поливах, а по последнему льду – в заливах и притоках, куда он заходит. Если лещ остается в пределах русловой бровки, то он обычно занимает верхний ее край. Перемещения крупного леща при этом могут быть незначительные. Подлещик же больше передвигается в поисках корма. Часто его стаи перемещаются вполводы по краю ям и омутов.

Почему бывает перспективна ловля в толще воды, когда поклевки со дна практически отсутствуют? Во многом это зависит от условий водоема, времени года, погоды и еще ряда немаловажных факторов. Во-первых, подлещик всегда ищет корм на своих излюбленных местах, но если не находит его, начинает поиск перспективных мест, выбирая те слои воды, которые в данное время могут подходить ему по температуре, насыщенности кислородом, атмосферному давлению, скорости течения, замутненности воды и наличию корма.

Для того чтобы ловля была удачная, нужна оснастка с легко-регулируемым отпуском. Это необходимо для быстрой проверки разных уровней воды. В данном случае иногда выручает ловля на тандем мормышек: нижняя ставится тяжелая, типа «уралки» или «капли», но чаще всего «чертик» черного, темного или матового цвета. Для верхней мормышки подойдет большее число моделей. Это может быть и облегченный «чертик», и «муравей», и «овсинка», и «дробинка». Важно, чтобы крючок был подлиннее. Верхняя мормышка может быть закреплена на основной леске скользящим образом или висеть жестко зафиксированной на втором поводке. Считается, что скользящая оснастка предпочтительнее, так как в этом случае бывает меньше зацепов. Крючки также подбираются специфические. Часто используют крючки с подогнутым цевьем или загнутым внутрь колечком № 13–17. Они с успехом заменяют верхнюю мормышку, если на них надеть цветную бусинку, а также кусочек (коричневого, красного, оранжевого, черного) кембрика или поролона.

Неплохо использовать тандем мормышки с мелкой нахлыстовой мушкой (сухой или мокрой), на крючок которой наживляют насадку. Ловят такой оснасткой вполводы или у дна.

Тактика ловли на легкие мормышки. При ловле леща очень важно правильно настроить снасть, добиваясь того, чтобы приманка плавно и медленно опускалась вниз. Некоторые рыболовы предпочитают сплюснутые, легкие варианты мормышек с насадкой нескольких мотылей, мотивируя это тем, что при поиске корма лещ втягивает в себя все, что более или менее похоже на живой организм, поэтому втянуть легкую мормышку ему гораздо проще, чем тяжелую вольфрамовую. Бывают, правда, варианты поклевок, когда лещ только слегка втягивает приманку губами, при этом кивок или поплавок чуть дергаются, и все. В данном случае закрытый насадкой крючок предпочтительнее – если насадка не вызвала у леща подозрения, он может после нескольких пробных хваток основательно приступить к ее обработке. А если лещ заметил подвох? Тот, кто ловил леща, знает, что после нескольких приплясываний поплавок затем надолго может замереть. Знающие этот «прием» леща делают подсечку во время «подергивания», что называется, на авось. Иногда это дает результаты, а иногда нет.

Зимняя насадка для леща – это, как правило, мотыль, точнее, пучок мотылей, поскольку подлещик и лещ предпочитают объемную насадку. Если у вас есть заготовленный с осени навозный червь, то обязательно прихватите его с собой на рыбалку в затяжную оттепель. Именно в такой период средний, надетый гармошкой червь, а лучше гроздь мелких червей будут для леща более соблазнительной наживкой. Там, где леща немного, полезно ловить на «бутерброд» мотыля и мелкого опарыша или личинки репейной моли, которые своим цветом выделяются на дне и лучше привлекают рыбу.

Прикормка. Дает положительные результаты как при ловле на кивковую, так и на поплавочную снасть. Зимой леща можно подманить к месту ловли мелко помолотыми растительными смесями. Сегодня имеются в продаже готовые зимние прикормки, такие как «Тим-файтер», «Лещ» и т. д. Часто рыболовы сами готовят прикормку на основе панировочных сухарей, жмыха, мелкопомолотых поджаренных семечек. Там, где нет засилья ерша и другой мелкой рыбы, используют корм на животной основе. Кормят мотылем, трубочником, рублеными червями без добавления растительных примесей.

Прикормка из мотыля делается так. Мелкую сухую глину (предварительно просеянную) через сито высыпают на мотыля, которого затем осторожно перемешивают, чтобы получить небольшие комочки. Эти комочки кладут в большую конусную кормушку, которая открывается выдергиванием пружинки, и опускают на дно. Для прикормки на илистом грунте шары не годятся, поскольку могут глубоко погрузиться в слой ила.

Мотыля следует хранить во влажной газетной бумаге, в холодильнике с температурой +2–1 °C. При соблюдении этого условия мотыль может храниться дней 5–7. Следует хранить мотыля так, чтобы избегать резкого и сильного перепада температур. Мертвые личинки мотыля также можно использовать. Если посыпать их крахмалом, то они легко отделяются друг от друга. Для утяжеления прикормки (это важно, если ловят на сильном течении) используют легкий гравий, который добавляют непосредственно в смесь глины и мотыля. Аналогично поступают, когда используют рубленых червей.

И еще один важный совет: нельзя хранить вместе мотыля и опарыша, а также одновременно употреблять их в одной плотной смеси. Мотыль в присутствии опарыша погибает из-за выделения последним аммиака.

За стерлядью со льда

Ловля рыб осетровых пород со льда в культурных рыбоводческих хозяйствах настолько экзотична и респектабельна, что я бы ее сравнил со спортивной ловлей акул или других больших рыб в открытом море. И тут и там, в сравнении с массой тела, используются тонкие снасти, в обоих случаях нужно иметь терпение, чтобы отыскать перекресток рыбьих троп или привлечь прикормкой рыбу; и наконец, два этих вида рыбалки похожи тем, что заставляют поволноваться в ожидании появления водяного монстра, в то время как еще неизвестен результат – кто кого.

В Подмосковье есть хозяйства, в прудах которых обитают пудовые белуги, многокилограммовые осетры и другие причудливые острорылые рыбины с телами, усеянными крупными роговыми пластинами. Но сегодня мы остановимся на самом маленьком представителе семейства осетровых – стерляди.

Естественный ареал обитания стерляди охватывает реки бассейнов Каспийского, Азовского и Черного морей. Довольно редка эта рыба в бассейне Балтийского моря. В Волге и ее притоках встречается часто. Северный и восточный ареалы распространения стерляди охватывают Северную Двину, Обь, Иртыш, Енисей с их притоками. Акклиматизирована в Западной Двине, Немане, Онеге, Мезени, Печоре, Амуре.

В отличие от некоторых других рыб семейства осетровых это чисто пресноводная рыба.

Она постоянно обитает в реках, придерживаясь русла и не совершая далеких миграций. Осенью скатывается на глубокие ямы, где проводит время до весны. В этот период стерлядь практически не питается, малоактивна, и поймать ее со льда трудно. Весной она идет в верховья больших рек на нерест. Свою клейкую икру стерлядь откладывает на гальку, там, где есть быстрое течение. В естественных условиях питается исключительно донными организмами: моллюсками, личинками, рачками.

Стерлядь – объект прудового разведения. Она образует помеси с севрюгой, сибирским осетром, русским осетром, белугой. Продолжительность жизни стерляди – 30 лет. Максимально она может достигать длины 120–130 см при весе до 15–17 кг.

В прудах рыбоводческих хозяйств с искусственной аэрацией воды и систематическим кормлением рыбы стерлядь активна в течение всего периода ледостава. Она постоянно подходит на кормовые точки за комбикормом, но чаще находится на облюбованных глубинах – так называемых осетровых ямах. Выход на кормежку зависит от погодных условий, и, если давление нестабильно или сильно отклоняется от нормы, стерлядь может не питаться. Напротив, если в водоеме имеются плантации моллюсков, стерлядь выходит в такие места на кормежку в дни, когда она активно ищет корм. Так, на пруду частного предприятия «Русская рыбалка-2» я неоднократно вылавливал стерлядей, у которых рыло было изрезано ракушками. Поимка рыб приходилась как раз на те два места, где на дне имелись локальные колонии дрейсены.

Кстати, об этом хозяйстве. «Русская рыбалка-2» для ловли стерляди – самый подходящий объект, поскольку находится всего в 15 км от МКАД, за поселком Октябрьский, прямо у Рязанского шоссе. На территории частного предприятия имеются комфортабельные коттеджи с саунами стоимостью до 4000 тыс. рублей в сутки. Кроме того, в уютном просторном кафе можно не только прекрасно расслабиться после рыбалки, но и заказать банкет для многочисленных гостей. Стоимость путевки на день ловли составляет 500 руб. Улов оплачивается из расчета 400 руб. осетровые и 250 руб. форель. Немаловажен и тот факт, что стерлядь здесь достигает достаточно внушительных размеров.

Но мы отвлеклись от основной темы. Встает вопрос: чем и как ловить стерлядь со льда? На мой взгляд, наиболее удобна поплавочная снасть. Удильник лучше взять типа финского «Тено», с открытой катушкой, оборудованной клавишным тормозом и достаточно длинным хлыстиком, который будет амортизировать рывки рыбы при вываживании. Катушка позволяет в случае надобности уступить рыбе некоторое количество лески (обычно на первых этапах борьбы, пока стерлядь не развернулась в сторону лунки). Поплавок лучше иметь двусоставный, поскольку он колебаниями вершинки хорошо сигнализирует о приближении стерляди. Дело в том, что, обнаружив прикормку, эта рыба начинает усиленно работать плавниками, сдвигая волной приютившиеся на дне гранулки комбикорма или поднимая вверх замаскировавшегося мотыля. Кроме того, на кормленом месте стерлядь начинает активно крутиться и двигаться из стороны в сторону. Таким образом, она выдает себя. Очень часто бывает так, что из-за своих активных движений стерлядь запутывается в снастях, и тогда ее вылавливают за брюхо, или за хвост, или еще за какую-нибудь часть тела.

В принципе можно использовать и кивковые удочки. Но минус их состоит в том, что при ловле в морозную погоду на неподвижно установленную снасть нужно постоянно снимать ледяную пленку, чтобы леска в нее не вмерзала, иначе рыба может выплюнуть насадку, почувствовав сопротивление. И по той же причине не совсем подходит малая уступчивость кивка при потяжках рыбы, в то время как стравленная под пленку льда леска поплавочной удочки дает возможность стерляди глубоко и беспрепятственно захватить насадку, вследствие чего самозасечься.

Отдельно стоит остановиться на деталях оснастки. Если вы решили использовать кивковую удочку, то к концу лески вместо мормышки привязывают крючок и грузило. Причем для кивковой удочки поводок делается намного длиннее, чем для поплавочной. Он должен быть размером от 20 до 30 см. Это нужно все для того, чтобы у рыбы была возможность хода для беспрепятственного заглатывания насадки. Может быть два способа оснастки как поплавочной, так и кивковой удочки. Первый, когда грузило наглухо крепится на конце лески, а выше его в 5 см привязывается поводок с крючком, и второй, когда выше привязанного к концу основной лески крючка устанавливается крохотная фиксирующая дробинка, а выше через леску продета небольшая огружающая «оливка». Во втором случае ту часть лески, которая замыкается крючком и дробинкой, будем называть поводком условно, поскольку лучше использовать цельную леску, которая будет иметь большую прочность из-за меньшего количества узлов. Крючок для стерляди берем короткоцевьевой – № 8—12, изготовленный из толстой проволоки. Хорошо, если жало длинное и чуть подогнано вовнутрь крючка.

Самая лучшая насадка для стерляди – пучок мелких навозных червей, они имеют хорошо распространяемый в воде запах, который эта рыба чувствует издалека. Неплохо стерлядь реагирует и на гроздь крупных рубиновых мотылей, особенно в период, когда она активно рыщет в поисках пищи. Кроме того, в рыбоводческих хозяйствах стерлядь часто ловят на смесь распаренного комбикорма и распаренной овсянки. Из нее делают небольшие катыши величиной с лесной орех. Крючок с коротким цевьем полностью прячут в насадке. Иногда, в неклевую погоду, стерлядь начинает привередничать, и тут ей подавай какой-нибудь экзотический «бутерброд». Например, на том же пруду частного предприятия «Рыбалка-2» в прошлые выходные знакомый мне продюсер одной известной певицы выловил трех двухкилограммовых стерлядок на «бутерброд» из хвостика очищенной креветки и нескольких навозных червей. Конечно, в этом случае нужно использовать более крупные – № 4–8 – крючки. Другой вариант – применять оснастку с близко расположенными друг от друга крючками № 8—12. Расстояние между ними должно быть 1–2 см. В этом случае на один крючок сажают кусочек креветки, а на другой – червей. Последних прокалывают через середину, чтобы свисали и привлекательно шевелились их длинные концы.

Часть III

НОВЕЙШЕЕ РЫБОЛОВНОЕ ОБОРУДОВАНИЕ И ЭКИПИРОВКА

Рыболовный ящик: комфорт и надежность

Любую рыболовную экипировку нужно выбирать продуманно. Но особенно тщательно следует подходить к выбору зимней экипировки. Выбор рыболовного ящика, по моему мнению, здесь играет не последнюю роль, особенно если вы ловите активно, часто перемещаясь, или когда приходится идти многие километры до заветного места ловли.

У меня были разные рыболовные ящики, начиная от миниатюрного фанерного ящика, который изготовил мне отец по заказу на ЗИЛе, и кончая импортными и отечественными моделями из металла, пластика и плотного пенопласта. Для своего времени они были хороши, достаточно легки и надежны. Но насколько надежен и хорош может быть рыболовный ящик, я понял только тогда, когда приобрел модель, выпускаемую под торговой маркой «Fisherman».

Конструкция ящика тщательно продумана. Сделанный из плотного пенопласта, он помещается в брезентовый чехол, имеющий три внешних кармана: один большой, расположенный на широкой стороне, и два поменьше – по торцам. При толщине пенопластовых стенок всего 15 мм конструкция очень крепка и выдержала не один год рыбалок. Ящик «Fisherman» очень вместительный, если учесть его размеры 190x350x400 мм и вместимость карманов. Низкая перегородка внутри ящика, а также хорошо продуманные липучки под крышкой позволяют равномерно распределять удочки, оснастку и прочие принадлежности.

Большой карман имеет размеры 230x410x90 мм. У меня он предназначен для хранения улова и черпака. Два боковых кармана объемом 180x240 мм. В одном я храню кормушки: большую и маленькую, а в другом – компактный эхолот. Верхняя часть чехла, облегающая крышку, покрыта прорезиненной рифленой тканью и закрывает ящик на «молнию», которая прекрасно работает в любую погоду. Нижняя часть ящика и нижняя часть карманов также покрыты прорезиненной, не пропускающей воду тканью. Резиновые, крупношипованные набойки на нижней части чехла, облегающие дно ящика, позволяют ему устойчиво стоять на любой скользкой поверхности. Кроме обычной лямки, предназначенной для переноски ящика на плече, имеются лямки для того, чтобы в случае необходимости нести ящик за плечами, как рюкзак. Обычно я храню их в одном из карманов ящика и пристегиваю только тогда, когда возникает необходимость дальних переходов с тяжелой поклажей, например с хорошим уловом.

Вот, пожалуй, и все о тактико-технических характеристиках описываемого мною предмета. Ну а теперь о самом главном. Ведь то, о чем я вам расскажу дальше, уже оценивается не категориями удобства, качества, а самой жизнью.

Дело было в марте на реке Яузе (Яузское водохранилище, Смоленская область). Имея на плече ящик типа «Fisherman», я с утра вышел на совсем тонкий, но хорошо подмерзший за ночь лед. Проверяя мормышкой лунки, дошел почти до водохранилища, а потом стал возвращаться. Когда собирался выйти на берег, почувствовал, что лед практически не держит. Нашел брошенный кем-то шест и, держа его наперевес, стал переходить плес. Лед трещал, трещал, и вдруг я провалился. В этом месте мы когда-то ловили: глубина 6 м, и немного тащит течение. До правого берега – метров 25, до левого – чуть поменьше. Меня начало крутить на течении. Я пытался найти опору, положив шест на края полыньи, но лед был настолько хрупок и тонок, что тут же ломался. Силы быстро иссякали, и тогда я, бросив шест, обхватил руками плавающий рядом ящик. Хорошо, что перед тем, как возвращаться на берег, я до конца застегнул «молнию», которая внутри чехла плотно закрыла крышку, что предотвратило попадание внутрь воды.

Ящик хорошо держал мой вес, давая отдохнуть в промежутках между попытками выбраться на лед. Помощи было ждать неоткуда. Зашевелившиеся было на отдаленной просеке рабочие, услышав мой призыв о помощи, всякий раз останавливались, как только я снова начинал бороться за жизнь. Да я и понимал, что у них нет шансов подобраться ко мне. Тянувшие книзу сапоги я, естественно, сразу скинул. Силы иссякали, ноги становились малочувствительными. В воде я уже находился минут 20. И тогда я понял, что у меня есть один только шанс, чтобы выбраться на тонкий, скользкий, как стекло, лед. Я зажал ящик между голеней, чтобы получить горизонтальное положение, и, впиваясь в лед ногтями, как миниатюрными кошками, стал наползать по сантиметрам на кромку. Лед прогнулся, но выдержал. Еще усилие – и еще несколько сантиметров льда подо мной. Когда я отполз на несколько метров от полыньи и хотел приподняться, чтобы босыми ногами бежать к ближнему берегу, рабочие закричали, чтобы я не вставал, а передвигался по-пластунски. Я послушал совета и с изодранными в кровь ногами и руками наконец добрался до береговой полыньи, а затем выбрался на берег. Дальше предстояло бежать лесными завалами до верховьев реки, где была открытая вода и куда один из сидевших на берегу рыболовов подплыл за мной на лодке.

Так я спасся благодаря пенопластовому ящику с застегивающимся на «молнию» брезентовым чехлом. Ящик с уловом и снастями остался плавать в проруби…

Ледобур-победитель

Лет двадцать я пользовался ледобурами отечественных производителей, и они доставляли мне немало хлопот. Рыболовы, те, кто ловил рыбу зимой до появления ледобуров нового поколения, меня поймут. Ведь любой отечественный ледобур отличался тем, что сверлил хорошо, пока был новый. При частых выездах на рыбалку ножи приходилось точить чуть ли не каждую неделю. Плюс к этому приходилось регулировать ножи в зависимости от качества льда. Если лед был вязкий, нужно было устанавливать ножи так, чтобы захват льда был меньший, а при сухом льде нож нужно было выдвигать больше.

Но не так давно я приобрел шведский ледобур «Mora expert». Что сразу поражает в шведской конструкции – это ее легкость. А при активной ловле, когда приходится нахаживать не один километр, это, согласитесь, немаловажно. Но еще важнее то, как этот ледобур сверлит лед.

Вспоминается, как лет пять назад мы с приятелем решили посоревноваться, кто быстрее просверлит лунки. У меня тогда еще был ледобур одного из отечественных производителей (не самого плохого, кстати). Договорились на спор сверлить пять лунок. Каждая лунка – один этап соревнований. У кого больше побед в каждом этапе – тот и победил. Товарищ мой был даже физически менее развит, чем я, но он одерживал победу в каждом этапе, лихо сверля своим «Ivlora expert». Мне оставалось только удивляться, когда он, казалось, одним легким нажатием делал отверстие в сорокасантиметровом льду. Значит, победу одержал не товарищ, а его ледобур.

Потом, когда я приобрел себе такой же ледобур, с диаметром сверления 130 мм, понял, что им можно без особого напряжения сверлить лед толщиной до 95 см. Если возникнет необходимость просверлить большую толщину льда, то можно купить к ножу 35-сантиметровую надставку.

Ледобур одинаково хорошо работает как по сухому, так и по мокрому льду. При этом регулировка ножей не требуется. Ножи этой модели между собой невзаимозаменяемы, так как имеют разные межцентровые размеры под крепежные винты. При правильном использовании ледобура (скажем, если ими не сверлить по льду с вкраплениями песка), то одной пары ножей (повторно не затачивая их) может хватить года на три.

Поначалу при выборе шведского ледобура вызывало протест то, что сверлить им необходимо не по часовой стрелке, а против нее, что, на первый взгляд, не очень удобно для правшей. Но, приобретя практику, я понял, что левостороннее сверление ничем не хуже правостороннего, особенно когда ты задействуешь в работе обе руки: правой держишь за верхнюю ручку и крутишь в противофазе с левой рукой.

Ручки удобны. Они сделаны из жесткой резины и хорошо лежат в руке при любой погоде. Ледобур выполнен из высококачественной шведской стали, что гарантирует прочность всей конструкции. Спираль плотно прилегает к трубе и при сверлении легко выталкивает раскрошенный снег из лунки.

Обычным точильным камнем ножи шведского ряда ледобуров не точатся. Но дополнительно можно купить специальную точилку для закругленных ножей шведских ледобуров. Она выручит вас, если вы на рыбалке случайно напоролись на песок или камень. Подправив лезвие, вы сможете продолжить рыбалку. Однако в конце рыболовного сезона необходимо будет заточить ножи в специализированной мастерской при рыболовном магазине.

Также мне понравилось, что при долгой эксплуатации ледобур, как говорится, не теряет товарного вида. Происходит это благодаря стойкой к температуре и механическому воздействию эмали.

Ледобур «Mora expert» окрашен в зеленый цвет.

При транспортировке ледобур довольно компактно складывается, а пластиковый защитный чехол удобно и надежно закрывает ножи. Специальная система крепежа позволяет при необходимости одним движением надевать и снимать пластиковый защитный чехол.

Не один я пользуюсь шведским ледобуром. Многие мои друзья, как новички, так и маститые рыболовы, приобрели «Mora expert». И все они самого хорошего мнения об этой модели.

Многолетний опыт и опрос рыболовов показал, что ледобур с диаметром 130 мм более универсален для любого вида зимней ловли. Диаметр 150 мм в центральных районах России применяют в основном для ловли крупных лещей. Диаметр 110 мм, как правило, используют рыболовы-спортсмены.

Сапоги для осени и зимы

Недавно в магазине «Апико-фиш» я приобрел сапоги фирмы «Kamik» модель «Icebreaker». Покупал я их для зимних рыбалок, но сезонное применение оказалось более широким.

При выборе модели я отталкивался от прошлого опыта. Дело в том, что лет семь я рыбачил в аналогичных сапогах этой же фирмы, но ранее разработанной модели, которую уже сняли с производства. Эти сапоги зарекомендовали себя в различных условиях. Даже когда на пятый год я проткнул один сапог острым суком, продираясь через чащобы смоленского леса, и потом заклеил его резиновым клеем, наложив обычную заплатку, сапоги продолжали мне служить еще два года, пока я не утопил их, провалившись в прорубь. Кстати, то, что я в воде сумел их легко сбросить, – это еще один плюс этой модели. Иначе в той ситуации выбраться на лед было очень и очень сложно.

Зимние рыбалки у меня довольно активные, зачастую я наматываю не один километр в поисках рыбы. Облегченные термостойкие сапоги водонепроницаемой конструкции для меня то, что надо. В 8-миллиметровом вкладыше «ZYLEX R Liner» ноги чувствуют себя прекрасно, они не потеют и не мерзнут в термоноске. Нейлоновая манжета с продетым через нее шнуром, затягиваясь, удобно облегает ногу, препятствуя попаданию снега и воды внутрь сапога. В сильные морозы при ловле в палатке, когда очень мало двигаешься, я надевал дополнительно шерстяные носки и чувствовал себя весьма комфортно. Однако при ходовой ловле при температуре до 20 °C надевать дополнительные носки нет необходимости.

Но самое главное, эти сапоги не раз выручали меня при ловле в осенне-весенний период, когда вода очень холодная, а ловить приходится на затопленном берегу или когда до места ловли добираешься по разлитым повсюду лужам. Еще раз подчеркну, что одним из критериев подбора этой модели была ее легкость. «Kamik icebreaker» ненамного тяжелее обычных резиновых, неутепленных сапог, зато во многом превосходят их по другим параметрам.

Вначале я полагал, что при осенней ходовой ловле ноги в сапогах будут потеть, однако этого не происходило, важно было подобрать качественные термоноски. Очень хорошо сделана резиновая подошва с усиленным протектором, который успешно противостоит скольжению на льду и грязи. Для рыбалки я всегда беру сапоги на размер больше. В такой обуви я чувствую себя комфортнее.

Часть IV

РЫБАЦКИЕ СТРАНСТВИЯ

С УДОЧКОЙ ПО РОССИИ

На реках Черноморского побережья Кавказа

У российского рыболова, уходящего в отпуск зимой, есть прекрасная возможность интересно провести время на Кавказском побережье Черного моря. От Туапсе и вплоть до границы с Абхазией с гор стекает множество рек и речушек, богатых разной рыбой, – это Аше, Псезуапсе, Шахе, Мзымта, Псоу и некоторые другие. Однако успех ловли во многом зависит от знания сезонной миграции рыбы и от владения способами ловли.

Названные реки берут свое начало на южном склоне Большого Кавказского хребта. Характер этих рек во многом схож: в верховьях поток стремится по круто уходящему вниз руслу, ниспадающие потоки образуют шапки пены; в среднем течении река все еще быстрая, порожистая, но, входя в широкую долину, она чаще образует спокойные бочаги и заводинки; в нижнем течении на равнине бег реки значительно замедляется; перед впадением в море нередко образуются широкие плесы со слабым течением. Последнее обусловлено тем, что в устьях горных рек в результате морского прибоя часто образуются намывы гальки. Это так называемые «бары». Они подпруживают реку, не давая свободно выходить воде. Поэтому на отдельных реках устье может выглядеть как проточное озеро.

В перечисленных реках обитают ручьевая форель, усач, голавль, подуст, плотва, пескарь. В тихих заводях нижнего течения можно встретить щуку. В некоторые реки заходит черноморский лосось, ловля которого запрещена.

Выбор места ловли – выше или ниже по течению – во многом зависит от уровня воды в реке. При обычном уровне, когда в горах давно не было дождей, рыба в поисках кормовых мест устремляется вверх по течению. Форель при этом поднимается выше других рыб и нередко заходит в ручьи, облюбовывая там места для жировки. Усач, голавль, плотва и некоторые другие рыбы, поднимаясь по реке в поисках корма, равномерно распределяются по бочагам и ямам в среднем течении реки.

Но как только пройдет сильнейший паводок с напором воды, способным переворачивать увесистые булыжники, вся рыба устремляется вниз по реке. Дело в том, что такой паводок весьма тщательно промывает реку в верхнем и среднем течении, не только не оставляя на дне скоплений органики, которой питается малек, но даже смывая с камней различного рода обрастания – основной корм голавля и подуста. В нижнем течении, на равнинных участках, часть снесенного паводком корма оседает. Много появившегося корма на нижнем участке реки подтягивает сюда с верховьев не только форель, голавля, подуста, но и морскую рыбу, в основном различные виды кефалевых: лобана, остроноса, сигиля, пеленгаса. На корм в устье заходит много молоди морских рыб, в том числе чуларка, которая может нагуливаться здесь до следующего паводка. Жирующая в послепаводковой воде молодь создает прекрасные условия для нагула форели, голавля и щуки.

Паводки нередко приходятся на зимний период, когда на нижних склонах гор, где нет минусовой температуры, внезапно выпадает большое количество осадков. Поэтому зима – одно из интересных времен года для ловли рыбы на малых реках Кавказского побережья Черного моря.

Ловля усача. Средний вес усача кавказских рек – 200–500 г. Крупнее особи попадаются крайне редко. В свою недавнюю поездку на реку Аше на километровом предустьевом участке попадалось много мелкого усача массой от 50 до 200 г, которого мы отпускали. Ловля мелкого усача довольно проста. Для этого нужна легкая удочка-шестиметровка с кольцами и маленькой безынерционной катушкой, которой легко делать проводку длиной 10–15 м по спокойному участку переката. Для проводки нужно выбирать участки с довольно ровным галечным дном и глубиной от 60 см до 1 м. Основная леска 0,12 мм. Поплавок грузоподъемностью 2–3 г каплеобразной формы с тяжелым килем и неподвижным креплением в двух точках. Огрузка – одна дробинка. Крючок № 12–13 с длинным цевьем. Насадка – крутой катыш теста или небольшой червь. Насадку пускают у самого дна, так чтобы она местами касалась его.

Взрослого усача ловить несколько сложнее. Попадается он чаще всего ночью, когда выходит из своих укрытий кормиться на мелководные перекаты с ровным течением. Выбрав подходящий для ловли участок, рыболов закидывает несколько донок с грузилами, соответствующими силе течения, и ожидает поклевку, ориентируясь на звон колокольчика. Крючки для ночной ловли нужно взять покрупнее. Насадка та же – червь. Поводки для донок из монофильной лески диаметром 0,25– 0,27 мм, так как часто происходят зацепы на камнях.

Днем усач выбирает для обитания участки реки поглубже, с убежищами, в которых ему легко спрятаться от рыболова. Здесь важно найти навалы камней, мимо которых проходит быстрая струя. Моему товарищу удалось выловить на Мзымте двух усачей массой 400 и 450 г. Для рыбалки он облюбовал один достаточно глубокий омут и пускал червя на крючке по потоку, идущему прямо под нагромождение камней. Клюнувшая рыба стремилась тут же уйти с насадкой назад в расщелину, но надежная снасть останавливала ее.

Ловля голавля. В реках Кавказского побережья голавль представлен подвидом – кавказский голавль, который внешне мало чем отличается от голавля обыкновенного: у первого не сплюснутая голова. В прошлом году, глубокой осенью, я успешно ловил на реке Псезуапсе некрупных голавлей, массой 100–400 г. Места выбирал в среднем и нижнем течении реки на неглубоких перекатах. Проводку начинал делать от бурунов порога. Часто голавли стояли в ямах под утесами и под обрывистыми берегами, где имелись подмытые корневища кустарника. Насадкой на крючке № 10–12 служил обрывок червя, катыш белого хлеба.

По словам местных, при благоприятных погодных условиях, когда нет обильных дождей, голавли не покидают облюбованных участков в течение всей зимы. Кстати, зимы на Кавказском побережье Черного моря довольно теплые. Иногда в январе температура воздуха поднимается до 20 и более градусов тепла. Местные рыболовы, знающие рыбные места, иногда ловят более-менее крупного голавля там же, где и форель, в основном на живца, в качестве которого чаще всего используют гольяна. Ловля происходит впроводку. Для этого рыболов становится выше порога и, маскируясь за высокими валунами, делает заброс в точку чуть ниже сброса воды, стараясь выбирать для проводки по возможности струю помедленнее. Учитывая, что голавль и форель очень осторожные и повторно клюют редко, приходится часто переходить с одного места на другое. Из-за сильного течения гольяна наживляют не за спину, а за верхнее небо. Среди местных рыболовов мало тех, кто ловит в горных реках на спиннинг – все придерживаются единого мнения, что на живца ловить намного продуктивнее.

На горных реках встречаются открытые участки, на которых рыба очень хорошо видит подходящего издали рыболова. Поэтому иногда в целях маскировки я подбирался к голавлиным местам по высокому берегу и прятался от рыбы, пригибаясь за обрывом. В таком случае главное – сделать точный заброс, что во многом зависит от правильно сбалансированной снасти.

Если на перекате ловится мелкий голавль, то нужно учитывать, что в омуте под перекатом может стоять голавль покрупнее, поэтому, чтобы не спугнуть крупную рыбу, нужно начинать облов места с ямы.

Но чаще крупные голавли, массой до 1,5 кг, попадаются рыболовам в предустьевых участках, куда выходят жировать после паводков. В такое время их ловят на матчевые удочки и донки с кормушкой. Для зимней ловли голавля лучше подойдут контейнерные кормушки, наполненные опарышем. Ловить нужно также на опарыша. Матчевыми удочками ловят на маринованную кукурузу, на пучок опарышей или на червя. Забросы делают к середине плеса, выбирая зону ослабленного потока вблизи быстрой струи. При ловле под мостами крупный голавль часто стоит за быками опор. Предпочтительнее ловить в пасмурную погоду, когда идет рябь по поверхности воды.

Ловля форели. Что касается форели, то ловля ее в реках, протекающих по территории национального заповедника, запрещена полностью, а в реке Аше и некоторых других – только в период нереста. Нерест ручьевой форели протекает в ноябре – декабре, иногда в январе.

В местных реках ручьевая форель попадается в основном некрупная – массой 200–300 г, изредка крупнее. Тактика ловли форели такова. Рыболов отправляется на рейсовом автобусе выше по течению реки, скажем, на расстояние 10–20 км от моря. Спустившись к реке, он начинает облавливать проводочной удочкой зоны форелевого обитания, используя в качестве наживки червя или уже упомянутого гольяна. Маленький гольянчик наживляется на крючок № 8. И так – от одного порога до другого вниз по реке. Пеший поход иногда охватывает отрезок реки протяженностью до нескольких километров. Маскировка – основное в форелевой рыбалке.

Для ходовой ловли нужно иметь высокие резиновые сапоги.

Замечено, что клюют форель и голавль активнее в пасмурную погоду. В солнечную погоду лучше ловить утром, когда тень от нависшей растительности делает рыболова менее заметным.

В этом году весной прорвало садки Адлерского рыбоводческого хозяйства, и много озерной форели через море вошло в устья ближайших рек, в том числе и в Аше, где, говорят, она какое-то время клевала не хуже, чем на «платниках». Можно надеяться, что еще часть рыбы в реке осталась.

Ловля плотвы. Во время моей зимней поездки на реку Аше, когда вода была невысокая, много мелкой плотвы попадалось как в нижнем течении реки, так и в среднем. Ловить ее было просто все той же болонской удочкой, находя затишья за крупными валунами и места с обратным течением. Обычно насадку – тесто, кусочек красного червя или опарыша – я подкидывал на границу суводи, и уже через несколько секунд следовала поклевка. Крючок – № 15–18. Проводка – в 5–7 см от дна.

Ловля щуки. Особенность ловли щук в некоторых кавказских реках заключается в том, что в низовьях этих рек встречается много коряжника. Поэтому необходимо иметь большой запас блесен. Лучше, конечно, использовать незацепляйки. Щука некрупная, массой до 2 кг, ловится как на средние вращающиеся блесны с узким лепестком, так и на узкотелые колебалки. Щуки немного, но важно попасть на жор, и тогда можно ее «выходить».

В отдельных глубоководных затишьях на ночь можно ставить по берегу жерлицы, используя для наживки мелкую местную рыбешку: плотвичку, пескаря, голавлика, гольяна.

Ловля подуста. Я ловил на реке Аше маленьких подустиков. Их здесь называют почему-то чернопузами, хотя по справочнику «Рыбы России» выпуска 1969 г. подусты-чернобрюшки (фактически чернопузы) водятся только в бассейне реки Амура в тиховодных заиленных протоках, и максимальный вес у них до 300 г. Но, по рассказам местных рыболовов, в разное время года, в том числе и зимой, в нижнем течении рек Аше, Мзымты и некоторых других им попадались подусты массой до 1,5 кг. Скорее всего, речь идет об обыкновенном подусте, который широко распространен в реках Черноморского бассейна.

Ловят подуста впроводку, пуская червя по не слишком быстрой струе вплотную ко дну, чтобы он периодами волочился. Места обитания подуста на кавказских реках – каменисто-галечные перекаты, выходы из ям, продолговатые углубления-подмывы вблизи обрывистого берега.

Ловля кефали. В начале статьи я упоминал про валы («бары») в устье реки. Во время сильных паводков высокая вода обычно прорывает «бар», и тогда в реку заходят разные виды кефали, которые неплохо ловятся на поплавочную и донную удочки.

Так как приустьевые участки не очень глубокие, но широкие, то кефаль обычно держится на приличном расстоянии от берега. В связи с этим рыболовы используют дальнобойные снасти – матчевую удочку или донку.

Лучшее время ловли кефали – утренние и вечерние часы. Кефаль– рыба пугливая, и, когда есть рябь на воде, ее ловить, с одной стороны, легче, но тогда нужно дожидаться, когда она набредет на насадку, так как на прикормку в реке она подходит неохотно. Однако в безветренные дни многие рыболовы ловят кефаль вприглядку. Они перемещаются в болотных сапогах по предустьевому разливу и, обнаружив на мелководье силуэт рыбы, подбрасывают за нее оснастку с насадкой, а потом потягивают ее к рыбе. К сожалению, на Кавказском побережье сильно распространено багрение кефали, но местный рыбнадзор с этим ничего не может поделать.

Ловля на болонскую или матчевую удочки происходит, как правило, с небольшим заглублением насадки. При забросе наживленный на крючок морской или обыкновенный речной червь или насаженный катыш теста должны находиться на расстоянии 15–25 см от поверхности воды.

Для матчевой удочки лучше взять среднее удилище длиной около 4 м с тестовой нагрузкой 15–25 г, так как забросы необходимо делать на расстояние до 30 м, и поэтому потребуется довольно тяжелая огрузка. Я бы предложил для дальнобойной ловли кефали оснастку, показанную на рис. 29. Поплавок в данном случае используется грузоподъемностью 20 г без огрузки на киле. Основное грузило – «оливка» массой 10 г и три установленных вместе дробинки по 3 г. Возле поводкового вертлюжка – дробинка массой 1 г. Такая распределенная огрузка позволяет более бесшумно закидывать снасть. Крючок № 6—10. Основная леска – 0,25 мм, поводок для крупной кефали – 0,2 мм.

Рис. 29. «Дальнобойная» оснастка для ловли кефали:

1 —основная леска диаметром 0,25 мм; 2 —поплавок; 3 – грузило – «оливка» 10 г; 4 – грузила 3 г; 5 – дробинка 1 г; 6 – вертлюжок с карабином; 7 – поводок диаметром 0,2 мм; 8 – крючок № 6—10

В качестве донной удочки чаще всего используют обыкновенный пиккер или донку с колокольчиком и оснасткой патерностер.

В устье кавказских рек почти всегда обитают плотные стаи чуларки (некоторые рыболовы считают, что это отдельный вид мелкой кефали). Ловить чуларку достаточно просто обыкновенной удочкой с глухой или бегучей оснасткой, так как рыба эта не слишком пугливая и может подходить на прикормку из смешанного с грунтом фарша свежей рыбы. Оснастка простая. Леска – 0,12 мм. Поплавок грушевидный или веретенообразный с коротким килем огружается основной дробинкой на основной леске и маленькой контрольной дробинкой на поводке. Крючок № 10–13 с длинным цевьем для маленького червячка и с коротким для катышка хлеба.

Весенняя ловля на Пахре

Пахра привлекательна близостью к столице. Весна – наиболее благоприятный период для ужения на этой реке, когда трофеями рыболовов часто становятся крупная плотва, окунь-горбач, щука, лещ и подлещик, голавль, серебряный карась.

Вначале о самой реке. Исток Пахры находится в Наро-Фоминском районе, а устье – у села Мячково. Протекает Пахра неподалеку от юга Москвы и впадает в Москва-реку. Протяженность ее – 129 км. Пахра принимает около 230 притоков; среди них довольно интересной, особенно весной, рыбалка бывает на реках Десне, Моче, Рожае. В верхнем течении долина реки неглубока, а дно каменисто. После впадения реки Сохны долина Пахры становится глубокой, а ниже Подольска широкой (до 3 км). В среднем течении глубины реки в основном до 3 м, в нижнем – встречаются ямы до 7–8 м. Река извилиста. Ширина ее, начиная от Подольска, в среднем 40–50 м. Ниже этого города Пахра течет по глинистым и известняковым породам. Последние хорошо вымываются течением, из-за этого на реке много ям. Кроме того, многие притоки Пахры впадают в нее под землей, скрываясь в карстовых лабиринтах. Нередко на крутых берегах реки случаются оползни.

Впроводку. Поплавочными снастями на Пахре с переменным успехом ловят в течение всего года, даже зимой – на незамерзающих приплотинных участках. Однако успех весенней ловли обусловлен определенными факторами, среди которых выделим главные:

– наступление преднерестового и посленерестового жора рыбы;

– установление благоприятных условий обитания (нормализация течения, освещенности, кислородной насыщенности воды и ее температуры и т. д.);

– оживление обитающих в воде беспозвоночных, которые теперь чаще проявляют себя и становятся доступны рыбе.

Основной привлекательностью Пахры в весенний период является ее читаемость. Поскольку река богата перекатами, ямами, плотинами, русловыми сужениями и расширениями, легко просчитать «точки» выхода рыбы. Несмотря на то что обитающие в Пахре голавль, лещ, серебряный карась, плотва не боятся сильного течения, выходя на кормежку, они будут избегать подолгу стоять на нем – зачем понапрасну расходовать энергию. Эти рыбы часто подкарауливают плывущий по течению корм, скрываясь за какими-нибудь укрытиями. На Пахре их предостаточно. Здесь у сильного течения на пути часто возникают поваленные в воду деревья, коряжник, валуны, каменистые гряды. Кроме того, нужно учитывать, что волочащийся по дну корм – личинки, ослабевшие рачки и другие беспозвоночные оседают и сносятся на тихую воду там, где есть отбойные струи. Это нередко происходит за мысами, косами, крутыми поворотами. Кроме того, рыба находит корм в начале и конце неглубоких ям, идущих после мелководного переката. Все это и другие нюансы нужно учитывать при ловле проводочной удочкой.

Обычно ловят впроводку на глубинах 2–4 м, пуская насадку по участкам, где чаще всего встречаются обитающие в воде организмы: вдоль водорослей, над каменистыми грядами, возле коряжника, у старых свай и т. д. Кроме того, при ловле вполводы и поверху нужно учитывать, что оживающие на весеннем солнце насекомые и их личинки чаще всего попадают в воду там, где по берегам имеются заросли деревьев и кустарника. Оснастку чаще используют «глухую». Тест и модель поплавка сильно зависят от глубины ловли и силы течения. Весной рыба берет достаточно активно, поэтому вполне подойдут поплавки, рассчитанные на огрузку в 1,5–2,5 г. Обычно, выезжая на Пахру, я беру с собой две проводочные удочки. Одну использую для ловли крупной рыбы – леща, голавля, солидной плотвы, другую – для ловли пескарей, уклейки, плотвичек, окуньков. Первую удочку оснащаю основной леской диаметром 0,18 мм и поводком 0,16 мм, вторую – соответственно 0,14 мм и 0,12 мм. Для ловли небольшой рыбы можно было бы применять и более тонкие лески, но на Пахре бывает много зацепов. Поплавок на обеих удочках сменный. Пристегивается крошечным карабинчиком к петельке, сложенной вдвое мягкой проволочки – она стопорит кембрик. Последний туго передвигается по леске.

Многие рыболовы Пахры впроводку ловят исключительно у плотин. Одно из таких мест – плотина в районе Горок Ленинских. Вода падает здесь с высоты 6 м и вначале бежит по выложенному из бетонных плит неглубокому ложу. Далее идет коренное каменистое русло с глубинами 1–2 м. Ловят как с берега, так и взабродку. В начале и середине весны плотва здесь хорошо берет на различные насадки животного происхождения: мотыля, опарыша, навозного червя или дендробену. С прогревом воды и ростом водорослей шелковника – эта насадка по плотве работает лучше всего.

На отдельных участках Пахры неплохо показала себя снасть, получившая в народе название «пока-ток». Это фактически проводочная удочка с очень легкой оснасткой. В качестве огрузки используется одна или две дробинки общим весом 1–1,5 г. Основная леска – 0,15—0,17 мм. Поводок 15–20 см и диаметром на 0,2–0,3 мм меньше основной лески. Поплавок – типа «гусиное перо». Глубина проводки —3–4 м. Для проводки рыболов подбирает участок с ямкой (одной или несколькими) на дне. Проводка осуществляется волочением по дну. Поклевки случаются чаще, когда насадка выходит из ямы. Поплавок как бы все время притапливается. Нужно, чтобы виднелся один его кончик.

На удочку с боковым кивком и мормышкой. Я большой поклонник этой снасти и самых лучших результатов добивался именно весной. На Пахре мне приходилось ловить на летнюю мормышку крупных окуней, небольших и средних голавлей, уклейку, подлещика, леща, плотву, ерша, пескаря. При выборе мест ориентируются на тиховодные участки вблизи прибрежных водорослей и кустарника. На спокойной воде гораздо легче имитировать скачкообразные движения рачка-бокоплава, схватившего добычу в виде насаженной на крючок какой-нибудь личинки, подходящей для данного времени. До выхода водорослей на поверхность воды, ориентироваться нужно на неглубокие заливы и прочие участки, которые обходит быстрое течение. Сразу после спада паводковых вод неплохая ловля на мормышку может быть у стен прошлогоднего камыша, выступающих из воды коряг и у крон свесившихся над водой деревьев, кустарников. В заливах и у коряг начинать игру мормышкой нужно от дна, на первом этапе несколько раз пошевелив ею на грунте, чтобы поднять муть. Под ветвями свесившихся над водой деревьев и кустарника нередко ведут игру от поверхности ко дну. При этом через 20–30 см спуска рекомендуется делать короткие остановки приманки. Иногда именно в такие моменты следует поклевка. В последнем случае ловля от поверхности связана с тем, что весной просыпаются личинки, обитающие в коре деревьев. Иногда они вместе со взрослыми насекомыми попадают в воду. Рыба, зная это, караулит добычу под береговыми укрытиями, которые к тому же служат хорошей защитой от активного в эту пору хищника. Для способа ловли от поверхности лучше всего подойдут такие насадки, как личинка репейной моли, опарыш, личинка жука-короеда, червь-подлистник.

Еще на Пахре часто практикуют не совсем обычный способ ловли на мормышку – волочением. Места для ужения выбирают у плотин – там, где быстрое течение и нагромождения валунов. Плотва, окунь, голавль и другая рыба на таких участках нередко жмутся к самому берегу, где струи слабее и где в грунтовых вымоинах можно спокойно караулить то, что несет сброшенная шлюзом вода.

Тактика ловли заключается в протаскивании приманки вдоль подмываемого берега (вплотную к нему). Сам рыболов приседает так, чтобы быть невидным для рыбы, поскольку плотва, окунь, голавлик здесь часто стоят на глубине, не превышающей 0,3–1 м. Известно, что именно вблизи плотин подводные камни облюбовывают колонии различных беспозвоночных, которыми кормится рыба. Мормышку используют не очень легкую, но и не слишком тяжелую. Первую поток очень быстро сносит, а вторая будет легко проваливаться между камней, что грозит глухими зацепами и неизбежными потерями приманок. Лучше брать среднего веса плоскоовальные мормышки, которые планируют на течении, ударяясь о камни, чем имитируют рачков и личинок, не удержавшихся на потоке.

Для того чтобы кивок не слишком сгибался под напором сильного течения, его делают более упругим. Поэтому пластина кивка должна быть более короткой и широкой. Для ловли с мормышкой на струе вполне можно использовать выдвигающиеся кивки, сделанные из лавсановой пластины, – они предназначены для зимней ловли на балансир.

Вблизи плотин Пахры хорошо показали себя такие насадки, как рачок-бокоплав, красный червь, личинка поденки, личинка стрекозы (последнюю весной легко набрать в корнях и на стеблях водорослей, которыми богата Пахра).

На донку. Эта снасть на Пахре дает прекрасные результаты, особенно там, где достаточно людные берега заставляют держаться крупную рыбу вдали от берега. Данная ловля практикуется на этом водоеме сразу после схода льда, пока вода еще невысока и не взмучена паводком. С 20-х чисел апреля на участке от поселка Ям до дачного участка «Солнечная поляна» хорошо берут на донку подлещик, плотва, а ближе к самому концу месяца очень активно начинает проявлять себя крупный серебряный карась.

Для ловли этих рыб я чаще всего применяю в оснастке кормушку-грузило. У меня это обычно свинцовый стержень, согнутый в виде подковы, и обе стороны этой подковы через дырочки, просверленные в свинце, переплетаются миллиметровой проволокой. Поводки для крючков крепятся на основной леске чуть выше грузила-кормушки и затем пропускаются через кембрики, привязанные к обеим сторонам подковы, либо через специальные каналы, сделанные внутри свинца. На расстоянии 5– 10 см к поводкам привязываются крючки № 6–8. В такой отяжеленной сеточке хорошо держится вязкая прикормка, которая, вымываясь течением, подманивает рыбу к насадке. Впрочем, вариантов различных кормушек сегодня придумано очень много, различные модели поступают в продажу. Все они по-своему хороши при ловле карповых рыб. Донка с кормушкой должна быть мобильной снастью, поэтому для ее заброса использую усиленное пиккерное удилище.

Приготавливая прикормку, нужно учитывать, что важна ее определенная вязкость для равномерного вымывания из кормушки течением. Состав прикормки для ловли на среднем течении: 450 г пареного пшена, 200 г пшеничных отрубей, 200 г панировочных сухарей, 200 г опарыша, 200 г дробленой овсянки, 100 г жмыха. Прикормку необходимо тщательно перемешать.

В качестве насадки с конца марта по начало мая использую опарыша (до 4–6 штук на крючке) и пучок красных червей, позднее ассортимент насадок расширяется за счет использования пареной перловки и пареной пшеницы (надеваю на крючок по 2–3 зерна).

Точка заброса оснастки – дальше середины реки или под противоположный обрывистый берег. Улучшение клева всегда наблюдается с момента открытия плотины, когда усиливается течение. В это время рыба перемещается в поисках корма. Летом я ловлю на 2–3 донки с применением разных насадок, но весной бывает достаточно использовать всего одну донку. В данном случае рыболов не привязан к одному месту. Он мобильно передвигается по берегу, проверяя наиболее перспективные «точки».

Куда за какой рыбой ехать. По поводу ловли на Пахре отдельных видов рыб можно сказать следующее.

Голавль. Хорошие участки ловли голавля (иногда попадается довольно крупный – до 1,5 кг) находятся на протяжении реки от плотины в районе села Новленское до плотины в поселке Володарский. Особенно стоит отметить правый берег реки в районе дачи Калинина и участки ниже двух плотин. Основные насадки: личинка жука-короеда, опарыш, красный червь (дендробена и подобные ему), личинка стрекозы.

Лещ. Хорошая ловля леща на донки и впроводку бывает в районе садового товарищества «Солнечная поляна», правда, она иногда усложняется тем, что браконьеры ставят здесь свои сети. За две-три недели до нереста и спустя некоторое время после него лещ отъедается. Кормиться он выходит из ямы, находящейся в 500 м ниже товарищества, на каменистые гряды с глубиной 2–4 м.

Другие хорошие «точки» для ловли леща находятся в районе поселка Ям и села Мячково.

Правила использования насадок те же, что и для серебряного карася: до нереста – опарыш, червь, ближе к лету начинают хорошо работать распаренные зерна злаковых.

Серебряный карась. Массовый выход серебряного карася на кормежку нередко наблюдается в конце апреля – начале мая на участке реки от села Новленское до поселка Чурилково. Иногда он неплохо клюет в районе садового товарищества «Солнечная поляна», поселка Володарский и на приустьевом участке Пахры. Ловят его здесь на полудонку, донку или впроводку, рассчитывая так, чтобы насадка находилась вблизи начинающих пробиваться к поверхности водорослей.

Плотва. На Пахре эту рыбу можно ловить весной повсеместно. Однако наиболее добычливыми остаются участки в районе двух вышеназванных плотин, а также выше и ниже моста вблизи деревни Зеленая Слобода. Хорошие результаты дает ловля на мормышку вблизи береговых укрытий и впроводку на среднем и быстром течении.

Окунь. Очень активно ловится в течение всего мая у молодых кувшинок, стены молодой осоки и другой водной растительности на мелкие и средние мормышки, которыми оснащают кивковую удочку. Самая лучшая насадка – личинка стрекозы, на нее окунь берет решительно. Можно также использовать красного червя.

Маршруты. До Пахры быстро и легко добраться как на личном, так и на общественном транспорте. Автобусное сообщение до населенных пунктов, расположенных по берегам реки, постоянное.

Вот несколько маршрутов.

1. Проезд от метро «Домодедовская» рейсовым автобусом до поселка Володарский или Чурилково, далее пешком к реке.

2. На электричке с Павелецкого вокзала до села Ленинское, далее пройти ниже по течению 1–3 км.

3. На автобусе, идущем на Домодедово, от ст. метро «Домодедовская» до поселка Ям, далее ниже или выше по течению пешком.

Проезд личным автотранспортом: по Варшавскому или Каширскому шоссе, далее – по второстепенным асфальтированным дорогам, проходящим вдоль берегов реки (15–30 минут езды от МКАД).

На озере Шлино

На границе Тверской и Новгородской областей, не так далеко от северного Селигера, расположилось потрясающее по красоте озеро Шлино, имеющее форму слегка изломанного треугольника. Заросшие камышом заливы, несколько живописных островов, почти сплошь песчаное дно и покрытые хвойным лесом берега с редкими селениями, дома и баньки которых подступают к самой воде, – все это не оставляет равнодушным хоть раз побывавшего здесь рыболова, туриста или просто отдыхающего.

Нас было трое. Мы остановились в Доме охотника и рыболова Березайского охотхозяйства, принадлежащего Военно-охотничьему обществу. Расположен он на лесной опушке недалеко от деревни Красилово и имеет гостиницу казарменного типа, рассчитанную на 50 человек. В Доме охотника и рыболова мы взяли напрокат моторную и весельную лодки. Из беседы с директором охотхозяйства я выяснил, что славится озеро крупной глубинной щукой. Как потом оказалось, она имеет несколько необычную, бронзоватую окраску, а поимка особей размером в 3–5 кг для этих мест обычное явление. Еще я узнал, что, кроме щуки, в водоеме можно с успехом половить окуня-горбача, леща, увесистую плотву, красноперку и линя. В холодную пору, особенно зимой со льда, берет налим, иногда довольно внушительных размеров. Средние глубины озера 4–6 м, у берегов довольно обширные зоны песчаного мелководья, нередко с островками урути и коряжником, ближе к середине водоема встречаются ямы до 10 м.

Большинство приезжих рыболовов здесь ловят щуку троллингом. Некоторые из них довольно «круто упакованы»: привозят с собой красивые лодки на прицепах, дорогие моторы. Маститый щукарь на этом озере обязательно имеет при себе эхолот, поскольку на бескрайних просторах песчаного дна щука находится чаще всего на бровках или на другом выделяющемся рельефе. Кроме того, эхолот покажет наличие на дне топляка. Один наш знакомый рассказывал, что он не раз спасал дорогие приманки, обходя лежащие на дне бревна, которые обнаруживал эхолот. Однажды, когда лодка шла несколько быстрее обычного, а эхолот неожиданно показал на дне топляк, его жена не успела вовремя подмотать леску, и они лишились самого уловистого воблера. Кстати, как я понял, троллинг – это занятие, идеально подходящее для семейного отдыха. Недаром на Шлино мы видели столько рыбачащих семей.

Что касается троллинговых приманок, то на этом озере лучше всего работают большие глубоководные воблеры: крупные 20—25-см виброхвосты на 40—60-г джиг-головке и «колебалки» белого цвета размером от 10 до 18 см. Неплохо показал себя давно используемый рыболовами «Шторлинг».

Не имея достаточного опыта в ловле троллингом, мы с Геннадием Пантелеевичем не решились заниматься этой ловлей в первый день. Мы остановили «Казанку» над каменистой грядой у ближайшего острова, о которой нам рассказали местные рыболовы, и стали ловить на спиннинг. Дно в этом месте было без резких понижений, а глубина составляла 1,5–2 м. На втором забросе я поймал на «Muran – Tony-z», с белым лепестком окуня на 400 г. Окунь здесь темного цвета, словно подкопченный. Еще один заброс в то же место – и снова такой же красавец бойко заходил на леске. К сожалению, мы забыли положить в лодку якорь, и ветер быстро отнес нас от уловистого места. Точку концентрации крупного окуня мне потом найти не удалось, как мы ни старались. После этого поплыли к приостровным камышам и укрылись за растущим на острове лесом от ветра. Лодку сносить перестало.

Поскольку вблизи камышей было много островков, плохо заметных на ряби водорослей, пришлось перейти на ловлю «вертушками» с легким сердечником, однако, кроме нескольких средних окуньков, нам поймать ничего не удавалось. Забросы получались близкие, не далее 30 м, особенно если бросаешь в сторону ветра. Лодку даже за островом заметно сносило, поэтому она могла в ближайшем окружении распугивать «крупняк» – кидать на такое расстояние было малоэффективно. Рискуя иметь частые зацепы, я снова перешел на «Muran» – эта небольшая блесна на плетенке 0,12 мм летела у меня метров на 60. В это время мой напарник как раз предложил перейти на моторе на другую оконечность острова. Пока он его включал, я сделал заброс к камышам, и в момент касания блесной воды ее схватила щука килограмма на полтора, которая вскоре была подхвачена в подсак. Вскоре курсирование вдоль камышей принесло нам еще несколько небольших щук. Радовало, что «шнурки» не попадались. Для себя я еще раз отметил, что в слишком яркий день при ловле на мелководье забросы лучше делать в сторону солнца – тогда оно не будет слепить преследующего блесну хищника. Судя по окуню, который иногда шел за блесной до самой лодки и не брал ее, хищник был малоактивный. Иногда окуня удавалось спровоцировать на хватку неожиданным замедлением проводки.

Удивительно, но когда я потерял уловистый «Muran» (он улетел во время неудачного заброса вместе с перетершимся вольфрамовым поводком), клев у меня прекратился. У меня еще был в запасе аналогичный «Muran» с черным лепестком, но сколько я его ни бросал, он себя не показал. Я раньше на эту модель «Muran» с успехом ловил голавлей и язей, но на данном водоеме их мало.

В целом первым днем рыбалки мы остались довольны. Когда подъезжали к деревенскому причалу, где ставили под замок «Казанку», встретили нашего третьего товарища, Валерия Степаныча, который как раз только выгребал из прибрежных камышей. Он радостно рассказал, что клев подлещика был отменный, правда, крупного попалось мало, и продемонстрировал нам поднятый со дна лодки набитый рыбой садок.

На следующий день, анализируя опыт ловли Степаныча, я решил далеко не ходить, а ловить взабродку вблизи деревни. Едва только рассвело и вдали на озере стали проступать туманные очертания островов, я надел забродные штаны и зашел в камыши слева от причала. Там есть свободные оконца чистой воды – вот в них я и стал опускать мормышку кивковой удочки. Из насадки использовал навозных червей, которых Степаныч накопал у себя на даче. Пробовал ловить на опарыша – рыба себя не проявляла. Уже через несколько секунд последовала поклевка, и, сложив телескопическое удилище, я подвел на короткой леске к подсаку довольно крупную плотву. Затем стали то и дело жадно клевать маленькие подлещики. Я решил поискать в камышах другое оконце. Когда перешел на новое место, сразу поймал два трехсотграммовых подлещика, но затем опять пошла мелочь.

Решил прикормить место. В заплечной сумке я имел прикормочную смесь, которая состояла из сухой прикормки «HI-PRO Specimtn» от Боба Надда (50 %), сухих хлопьев «Геркулес» (20 %), пшеничных отрубей (15 %) и пареной пшенки (15 %). Спустя несколько минут после прикармливания клев мелочи активизировался. Она стала клевать на каждом забросе. И вдруг уверенный наклон кивка, и я почувствовал, что мормышку схватила стоящая рыба. Несколько минут борьбы увенчали мою победу над шестисотграммовым подлещиком. На следующем забросе клюнул примерно такой же, потом другой, уже небольшой, но лещ. Я понял, что подошла стая, которая отогнала мелочь. Вот это была рыбалка! Крупный подлещик брал жадно и постоянно, как при планировании мормышки – у дна и вполводы, так и при ее незначительных колебаниях у самого дна. Мормышку использовал небольшую – черную «капельку» с крючком № 10. Для крупного подлещика мелких червей (по 2–3 штуки) насаживал пучком. Иногда случались сходы, и рыба отходила. Тут же начинала клевать мелочь, в том числе плотва и красноперка. Тогда я подбрасывал немного прикормки, после чего клев крупной рыбы возобновлялся. Вскоре садок уже тяжело оттягивал мой поясной ремень, и я отправился узнать, как идут дела у Степаныча – он ловил в камышах неподалеку. Мой товарищ также напал на крупного подлещика и привлек стаю прикормкой. Но что интересно, пробуя ловить на поплавочную удочку в разных участках камыша, он в одном месте поймал двух линей граммов по четыреста, и еще у него случился обрыв поводка 0,15 мм – клюнуло что-то серьезное.

Наконец дошло дело и до троллинга. Третий день мы решили посвятить полностью ему. Встали довольно поздно. Наши новые друзья нам сказали, что за щукой раньше девяти часов выходить не имеет смысла. Вообще же она активно берет здесь с 9 до 11 часов, потом с переменным успехом ловится до вечера, с наступлением сумерек клев прекращается. Но уже вчера эти правила были опровергнуты: когда стало смеркаться, мы подплыли к продолжавшим блеснить с лодки рыболовам. Они сказали, что продолжают ловить от нечего делать, мол, клева уже не будет, как тут же на наших глазах у одного рыболова произошла поклевка, и он вытянул в лодку хорошую щуку. Это произошло у самой деревни.

Во всяком случае, в заключительный день мы с Геннадием Пантелеевичем собирались ловить до упора. Валерий Степанович, как и в предыдущие дни, отправился на лодке в камыши с поплавочной удочкой. Из троллинговых приманок у нас были только большие «колебалки» да пара средней величины воблеров. На причале Геннадий Пантелеевич встретил знакомого рыболова из Вышнего Волочка – Валерия с женой и сыном. Тот похвалился новым эхолотом, продемонстрировал нам огромные воблеры и виброхвосты, сказав, что только такие здесь и могут соблазнить крупную щуку, а ловля на железки типа «Шторлинга» – это уже прошлый век. Валерий порекомендовал нам, поскольку у нас нет эхолота, пройтись вдоль противоположного берега на расстоянии 100–150 м от оного до второго мыса – якобы там он недели две назад неплохо ловил щуку. Сам же он со своим эхолотом будет отыскивать новые «точки». Мы последовали советам Валерия с учетом того, что в первый день нашего приезда одни рыболовы неплохо половили щуку над подводной банкой, которая располагалась где-то между вторым мысом и островами. По словам тех рыболовов, вблизи банки из воды должны торчать колья, возле которых часто ловят лещатники.

У нас было заброшено два спиннинга – удилища мы держали в руках. Отпуск приманки у меня был метров 100, а у напарника – метров 50. Вначале поставили глубинные воблеры, потом перешли на финские «колебалки». Скорость хода моторки была самая малая, иногда чувствовалось, как приманка прыгает по ракушечнику (изредка мы вытаскивали зацепившихся за крючок беззубок) или по каменистой гряде. Но в основном шло идеально чистое песчаное дно, так что, казалось, приманка двигается в толще воды, и тогда я начинал нервничать, просил еще сбавить обороты, чтобы опустить блесну ниже или прицеплял дополнительное грузило. Но все оставалось по-прежнему.

Мы прошли на моторе уже километров пять, не увидев ни единой поклевки. Наконец нашли подводную отмель на середине озера, о которой рассказывали удачливые рыболовы. К этому времени я уже ловил на обычный «Шторлинг». И вдруг кончик моего спиннинга задергался, удилище стало вырываться из рук. Я сделал подсечку, сразу попросив Геннадия Пантелеевича включить холостые обороты мотора. Подматывал я достаточно быстро, уверенный, что кевларовый поводок и плетенка 0,16 мм выдержат и не такую рыбу. Тем не менее щука успела сделать свечу, и мы увидели, что экземпляр попался довольно хороший. Вскоре мой напарник подцепил вместительным подсаком примерно трехкилограммовую щуку. Кстати, о подсаке. Геннадий Пантелеевич рассказывал, что когда он был здесь в прошлом году, то за два часа хода от деревни Красилово в сторону деревни Каменка у них было пятнадцать хваток щуки, но в результате в лодке оказалось только шесть трофеев. И все из-за того, что подсак был маленький и мелкий для такой крупной щуки – ударившись об него, она уходила.

Вскоре я почувствовал, что снова пошла глубина, и сказал Геннадию Пантелеевичу, что еще раз надо пройти над банкой. Он стал разворачиваться по широкой дуге, но вдруг его хваленый американский моторчик заглох. Два дня он нас не подводил – работал отменно. А тут не заводится. Мы стали разбираться и обнаружили течь выше бензонасоса. Похоже, полетела прокладка. Мы как не специалисты, а просто пользователи не знали, что с этим делать. Перекрыв краник поступления бензина, решили идти на веслах к базе. С тяжелой «Казанкой» работа предстояла нелегкая – по прямой километра четыре, не меньше. После двух часов попеременной работы на веслах, когда уже были в километре от деревни, увидели идущую на нас моторку. При ее подходе узнали Валеру с женой и дочкой. Он взял нас на буксир, сказал, что они с утра успели поймать трех солидных щук на продемонстрированные нам приманки.

Наконец мы прибыли к причалу. Там уже разгружалась еще одна знакомая нам рыболовная семья. Я подошел к Владимиру и Любе поинтересоваться уловом и увидел, как их сын Ваня раскладывает на носу лодки щук. Все – от 2 до 4 кг. Неплохо! Спросил, на что ловили. Оказывается все до единой щуки были пойманы на обыкновенный «Шторлинг». Вот и пойми, чему верить – новому или старому. На эти мои размышления стоявший на причале местный рыболов заметил:

– Когда она здесь берет, она ловится на все.

Я думал, мы на этом успокоимся. Но когда я прикемарил днем в гостинице, пришел Геннадий Пантелеевич и радостно сообщил мне, что он взял у директора базы «Ветерок» и уже приладил его к лодке. Осталось только выйти троллить. Пошли в сторону островов вдоль нашего берега. Вначале ничто не предвещало грозы, но вскоре горизонт быстро потемнел, и начали сверкать молнии. У островов увидели Валерину моторку, подплыли. К предыдущим трофеям он прибавил еще три – одна щука на вид весила килограммов шесть. Валера сказал, что всех щук он взял вдоль бровки, которая тянется на несколько сот метров между ближним островом и левым берегом. Когда мы поплыли, Валера стал корректировать руками направление. Но гроза быстро приближалась. Геннадий Пантелеевич сказал, что на воде при такой грозе находиться опасно. Я тянул до последнего. Дождя еще не было, но молнии падали уже совсем рядом, когда мы, быстро убрав снасти, пошли «на всех парах» к базе.

Только мы причалили, с неба вдруг хлынуло такое количество воды вперемежку с градом, что спинам стало больно. Мы побросали вещи в кунх, в котором хранили свои снасти, и сами залезли в него. Расселись по стенкам, так как посередине крыша сильно текла, и стали смотреть на потоп через открытую дверь. Неожиданно налетевший шквал ветра толкнул массивную железную дверь, и она захлопнулась. Я стал нашаривать руками внутреннюю ручку, но ее не оказалось. Мы были как в западне. Случись что, нас будут долго искать. Ни одного окошка, некуда даже крикнуть.

Ливень продолжался около двух часов, потом стал стихать. Я посмотрел в одну из дырок (видимо, кто-то когда-то стрелял в кунх картечью): увидел приближающуюся к причалу женщину. Стал громко стучать в дверь. Потом, когда женщина приблизилась, я попросил ее повернуть ручку снаружи. Оказывается, они с мужем на мостике, идущем от причала, забыли садок с рыбой, и рыбачка пошла за ним, а то бы еще неизвестно, сколько мы здесь сидели, ведь был уже вечер…

На следующий день мы уезжали в Москву, с грустью расставаясь с этим красивым озером. Мы не жалели, что поймали меньше, чем другие. Зато мы опробовали здесь разные способы рыбалки и испытали экшн.

Напоследок мне хотелось сделать несколько пейзажных кадров, и я уговорил свою компанию заехать еще раз к деревенскому причалу. Я увидел старика с удочкой, стоящего в забродных штанах напротив бань. Он то и дело выхватывал из воды небольших рыбешек. Когда я приблизился к нему с фотоаппаратом, он сказал мне:

– Что ты крадешься ко мне, как к утке. Ты иди вон лучше мою бабку сфотографируй.

Оказывается, стоящая напротив дальних бань по пояс в воде не кто иная, как пожилая женщина. Она и этот старик, ее муж, ходят на озеро за мелочью для своей кошки и себе наловить на жаркое. Это ж сколько надо иметь энтузиазма, чтобы в преклонном возрасте ловить таким спортивным способом! Старик поделился со мной полезной информацией:

– Я ведь непросто так ловлю напротив бань. Ведь нонешние отдыхающие у бань устраивают пирушки, а пищевые отходы они бросают в воду. К тому же, когда купаются, ногами дно баламутят. Вот рыба и крутится здесь – ищет питание.

В завершение хотелось бы сказать, что из озера вытекает не менее красивая и рыбная речка Шлино, которая, пробежав по лесистой местности около ста километров, впадает в Вышневолоцкое водохранилище. Тот, кто любит байдарки и рыбалку, получит от сплава по реке незабываемые впечатления. В ней, кроме тех рыб, которые водятся в озере, обитают голавль, язь, хариус, ерш, пескарь.

Ожерелье из кастмастеров

Чуть забрезжил рассвет, когда я, Петр и Александр подъехали к реке Енотаевке. Вот и любимое место Александра под обрывом, над которым трепещет листвой березовая роща. Спускаемся по тропе, накачиваем резиновые лодки и начинаем ловить с них. Ветер пронизывающий, а еще только конец сентября. Облавливаем мелководные каменистые гряды – отдельные глыбы торчат из-под воды. Поклевок судака нет. Даже некрупный окунь возле почерневших водорослей попадается очень редко. Есть возможность полюбоваться нарастающей зарей – после неуютной холодной ночи ее теплые тона ты впитываешь в себя всем существом… Вдоль поймы реки много причудливых кряжистых лоз. Река здесь шириной метров сто пятьдесят. Берега крутые. Почти везде у берега песчано-галечная отмель; она может быть шириной три метра, но иногда мелководье простирается довольно далеко – чуть ли не на треть ширины реки.

Александр предлагает половить на его любимом месте выше по течению – там летом хорошо брал жерех. Ориентир – огромная седого цвета коряга, возвышающаяся у кромки воды. От нее наискосок над стремниной кружат чайки – верный признак, что хищник бьет малька. Петр решил ловить с берега, а мы с Александром встали на лодках параллельно друг другу метрах в шестидесяти выше затопленного островка. Течение такое сильное, что в качестве якоря для лодки приходится использовать три связанных вместе кирпича, которые я нашел неподалеку. Александр тут же одного за другим поймал двух некрупных окуней, судачка и небольшого жерешка, бросая приманку в сторону берега. У меня ни одной поклевки, хотя я сменил множество приманок: твистеры, виброхвосты, кастмастеры, вращающиеся и колеблющиеся блесны различных модификаций. Но мне приходится делать забросы либо вниз по течению, либо в сторону середины реки, чтобы не зацепить якорь Александра.

К обеду и у Александра перестало клевать. Он предлагает нам взять курс к другому берегу. Переправились. Я пытаюсь поймать окуня на маленькую вращалку фирмы «Mepps», бросая ее вдоль кромки водорослей и на большой глубине у старого причала. Везде результат неутешительный – ловится лишь окунь не более 150 г, да и то редко. Александр ушел к мелководному заливу. Там среди прибрежных деревьев затишье, и я через какое-то время, замерзнув на ветру, отправляюсь к нему. У Петра удача – с дебаркадера взяла килограммовая щучка.

Но после дальнейших тщетных поисков рыбы снова переправляемся через реку, возвращаясь к тому месту, где у коряги пытались ловить жереха. Чайки по-прежнему кружат над затонувшим островком. Значит, жерех снова подошел. Но Александр почему-то спускается ниже по течению, под крутояр, поискать судакового счастья. Я отправляюсь к затонувшему острову. Решаю ловить с берега, чтобы не спугнуть лодкой осторожную рыбу. Прицепляю тяжелый кастмастер и со своим двуручным спиннингом примеряюсь к дальнему забросу. Кинуть надо метров на 60–80. Только там глубина, за небольшой бровкой после обширной отмели, где держится рыба. Кастмастер плюхается точно в заданное место. Задаю такую скорость проводки, чтобы приманку сносило быстрым течением и в то же время чтобы она не цеплялась за грунт. Вдруг удар – что это: зацеп или поклевка? Нет, чувствуются толчки рыбы! Быстро подматываю леску, хотя спиннинг в дугу – плетенка 0,2 мм позволяет мне делать это. Рыба, очумевшая от такой гонки, даже не пытается сопротивляться. Вот она идет уже по самой мели, как акула, разрезая поднятым плавником поверхность воды. Ее рот широко открыт. Без подсака выволакиваю более чем двухкилограммового жереха на берег. Есть почин! Дрожащими руками снимаю рыбу с тройника. Осторожно, как делает это цапля, недалеко забредаю в воду. Заброс получается еще дальше. После нескольких оборотов катушки – толчок в руку. Подсекаю и вывожу к берегу судачка килограмма на полтора. Потом несколько холостых проводок, и снова на тройнике приличный жерех. Зову к себе Петра. Он подходит и тут же вытаскивает на берег сначала солидного окуня, а затем жереха. Опять же сработал только кастмастер. А у меня неожиданно – зацеп. Я чуть больше ослабил леску, когда приманка оказалась на границе быстрины и относительного тиховодья – и вот результат. Корягу сдвинуть с места не удается, и отцепить крючок тоже, как бы далеко я ни уходил по берегу в ту или другую сторону. Наматываю леску на рукав куртки и рву. Жалко дорогой кастмастер, но что делать. Прицепив другую, аналогичную предыдущей приманку, снова начинаю хлестать воду.

У Петра снова зацеп. У меня такая же ситуация. Все зацепы мертвые. Нашумели. Чайки улетели, а значит, и рыба ушла. Петр в сердцах плюет, говорит, что мы здесь так оставим все блесны, и, чтобы такого не случилось, ловить надо обязательно с лодки, но не сегодня, а завтра. А сейчас надо ехать в поселок, где они с Александром договорились встретиться с кем-то из местной администрации, чтобы обсудить какие-то дела. Но ведь у меня еще есть полтора часа рыбалки! Почему я должен все бросать? Я решаю остаться, хотя до ночлега потом добираться около трех километров пешком по ночной дороге. «Ничего, – думаю я, – сейчас рыба успокоится, и снова начнется».

Буквально через полчаса небо заметно потускнело. Ветер немного стих, но рябь на воде осталась. После ухода моих разговорчивых друзей хищник стал показывать свое присутствие – он бьет малька: там и тут на воде буруны. Когда блесна попадает в точное место, сразу следует хватка. Чаще всего жерех берет на краю подводного острова и именно где коряжник. Но очень много зацепов, и я оставил на воде уже пять кастмастеров. Ни на что другое жерех не хочет брать. Я ставлю и «вращалки» разных размеров, и колеблющиеся блесны, и твистеры, и виброхвосты – ноль. Правда, после трех-четырех проводок с новой приманкой у меня лопается терпение, ведь на кастмастеры – и на желтые и на белые – берет сразу.

Вот уже глубокие сумерки, а жор жереха продолжается. Я останавливаюсь, чтобы собрать разбросанных по берегу крупных рыбин – их полтора десятка, а один жерех тянет килограмма на четыре. В улове есть и два килограммовых судачка – видно, клыкастые караулили скопившуюся уклейку вместе с жерехом. Они также не реагировали ни на какую другую приманку, кроме кастмастера. Друзья, уезжая, оставили мне на всякий случай три больших целлофановых пакета. Рыба едва умещается в них. Хватит жадничать, хотя, когда разделим на троих, выйдет не так-то много, а привезти домой гостинчик всем надо. Правильно приготовленный жереховый балык великолепен. Ну а о вкусовых качествах судака и говорить не приходится… Теперь как-то еще доберусь с такой ношей до дому? Ручки пакетов режут пальцы. Приходится через каждые сто метров останавливаться, давая отдых рукам. Через полкилометра выхожу на шоссе. В темноте больно ударяюсь коленкой о придорожный бетонный столбик. Огоньки поселка мерцают еще где-то далеко-далеко. Изредка проезжают в сторону них машины. Наверное, сидящие в них люди смотрят на меня, увешанного тяжелыми пакетами, как на сумасшедшего. Александр с Петром, вернувшись на дачу и увидев, что меня еще нет, отправляются на поиски, и уже перед дачным поселком мы встречаемся.

На следующий день отправляемся за тридевять земель на довольно большой пруд, где, по словам Александра, хорошо берет щука и карась. Но результат никакой: уезжаем, не увидев ни единой поклевки.

Торопливо обедаем, чтобы по светлому еще заехать на реку, на полюбившееся место возле затопленного острова. Сердце радостно забилось, когда мы увидели всплески рыбы. Ловим на спиннинги в три руки. Ни у кого – ни тычка. Рыба как будто не замечает блесны. Между тем еще два зацепа, и кастмастеры, каждый стоимостью по семьдесят рублей, добавляют украшений подводной коряге. Приходит мысль, что к мотающимся на струе красивым железякам рыба привыкла и теперь ее не проведешь. Хорошо бы было отцепить их, пока светло. Ведь в первую очередь это деньги. В общей сложности в воде трепыхается рублей шестьсот. Но как сделать это? Единственный выход – нырять в ледяную воду. Ну что ж, не привыкать – когда я увлекался охотой, частенько вместо собаки лез за уткой. Раздеваюсь догола и бреду по мелководью. Вот уже мне… в общем, по пояс. Еще шаг – и я ухожу под воду с головой. Тут же стремительное течение меня сносит, но я успеваю нащупать ногой ветви на дне. Гребу изо всех сил против течения и ныряю. Отламываю от чего-то большого корявую ветку – на ней только ржавый крючок с поводком. Снова делаю заплыв, останавливаюсь, пытаясь нащупать ногой бровку, чтобы передохнуть. Такое ощущение, что ветки замыты под грунт и торчат из самой бровки. Да место идеальное для стоянки хищника! Вторая отломанная коряга также оказалась без блесен. Сил больше нет бороться с течением, да и замерз я окончательно. Пулей вылетаю на берег, растираюсь. В машине меня ждет кружка водки, заботливо приготовленная Петром.

– Ничего, – утешает он меня, – летом соберем дорогие кастмастеры.

Осень переменчива, как женщина. Вечером заметно холодает, и снова поднимается утихший было ветер. Ничего, главное, не изменить себе и рыбалке. Мы выезжаем в Москву.

На Суховетке

Наколов дров, я вошел в избу, замешкавшись в дверях.

– Закрывай скорее, тепло выпустишь, – прикрикнул сидевший у стола угрюмый Александр.

Рядом в кухне что-то скворчало. Оттуда вышел сияющий улыбкой и сверкающий лысиной Геннадий Иванович, профессор медицины. Он нес к столу сразу две широченных сковороды с румяно поджаренной крупной плотвой.

– Ну-с, отведаем нашего улова. – Кулинар стал устанавливать блюда в центре стола. – Жаль, в магазин не успели, а то бы сейчас по сто пятьдесят не помешало.

– Какой магазин при таком клеве! – сказал я. – Голову поднять некогда было, не то что в деревню сгонять.

Из-за ширмы вдруг появилась хозяйка с бутылкой желтого самогона в руках.

– Ну как же не уважить профессора! – засияла она. – Ведь он так помог мне. За один сеанс радикулит вылечил.

– Ах, как прекрасно мы отдыхаем! – хлопнул в ладоши счастливый Геннадий Иванович.

На следующий день встали ни свет ни заря. Выехали на «Ниве». Дорога, обрамленная искрящимися пышными сугробами, была хорошо укатана. Вскоре увидели реку, петляющую по лесу. На место приехали, когда уже рассвело. Русло заметно обмелело в этом году. Вот и вчерашний плес перед быстрым перекатом. Ширина его от силы метров семь.

Александр разместился на старых лунках возле сужения реки. Глубина у берега, где он ловит, сантиметров 20, не более, но рыболов сразу стал вынимать одну за другой «товарную» плотву.

Мы с Геннадием Ивановичем располагаемся в небольшом омутке, там, где вчера пожилой мужчина в очках поймал с десяток плотвиц массой не менее 600 г каждая. Но рыболовы ловили крупную рыбу и в других лунках поблизости – вон их сколько насверлено.

– Матерые брали только на стоячку, – говорит профессор, устанавливая две удочки.

Я по его совету сажусь на самое уловистое место. Здесь тоже рядом две лунки. Причем глубина в одной несколько больше, чем в другой – видны на дне какие-то рытвины. Обе удочки у меня кивковые с самыми маленькими мормышками и леской 0,08 мм. Еще вчера я заметил, что большие мормышки крупная плотва словно не замечает. На черно-красную мормышку, типа «клопика», я насадил опарыша, поддев его за край головки, а на мормышку «дробинка» – кусочек навозного червя, который проколол посередине.

Поклевки начались сразу, и клевало регулярно, но если б вы видели, что это был за клев! Это ж сколько надо было иметь нервов, чтобы умудриться подсечь! Когда через некоторое время к нам подошел Александр и понял, что картина клева не изменилась, он сказал:

– Нет, ребята, этого крупняка ловите сами. Я вчера здесь с ним измучился. Лучше буду дергать рыбку поменьше, но регулярно.

Я вспомнил, как в воскресенье на льду лежали десятки рыболовов, заглядывая в лунки. Почти все рассказывали об одной и той же ситуации: рыба ткнется носом в насадку и отойдет, не захватывая ее в рот. Но в воскресенье светило солнце, а сегодня снегопад валит и подо льдом ничего ни видно…

Я стал думать, как же заставлял пожилой рыболов клюнуть крупную плотву, ведь ловил он так же на опарыша и поклевки, по его словам, были такие же крайне осторожные. Еще я вспомнил, что его товарищу, сидевшему рядом, попалось три чуть ли не килограммовые плотвы на обрывок червя.

– Ну что ж, надо экспериментировать, – решил я.

Для начала я заменил опарыша, который рыбе не нравился, на мотыля. Две личинки я подцепил крючком поперек тельца, чтобы концы не были слишком длинными. Зная, что рыба любит планирующуюся книзу насадку, я стал, поигрывая мормышкой, медленно опускать ее. Однако поклевок после трех проводок не последовало. Но стоило только положить удочку так, чтобы мормышка касалась дна, тут же произошел едва заметный подъем кивка. Я подсек – и на тонкой леске заходила крупная рыба. Рывки ее были настолько сильными, что мне пришлось уступить ей большую часть лески, подав хлыстик в лунку. Сдержав первый порыв рыбы и почувствовав, как она начинает поддаваться, я, не теряя времени, стал выбирать леску, надеясь втянуть «монстра» в лунку одним махом. Но у поверхности воды, когда уже было видно огромную желтоватую голову с мелькнувшим крупным глазом, плотва вдруг резко дернулась, и моя хваленая леска диаметром 0,08 мм, изготавливаемая японцами по специальной гамма-технологии, лопнула.

У меня в запасе была удочка с такой же леской, но диаметром 0,13 мм, и я стал ловить на нее. Но поклевки теперь были крайне редки, тогда как мормышку второй снасти рыба трогала гораздо чаще.

Прошло уже немало времени, а подсечь рыбу никак не удавалось. Я уделял основное внимание удочке с тонкой леской, меняя модели мормышек и насадки. Когда я попробовал ловить лишь на головку опарыша, которую отрезал ножом, кивок у дна вдруг резко выпрямился, я сделал подсечку – и снова почувствовал тяжесть, от которой защекотало под ложечкой. Однако теперь я был еще более осторожен. Сдерживать рывки приходилось, зажав леску только двумя пальцами. Я много раз отпускал и поднимал рыбу, пока не почувствовал, как она заметно обмякла, после этого я втащил ее в лунку и прижал пальцами к ледяной стенке. Это был достойный трофей! Не каждому удается ловить почти килограммовую плотву на леску 0,08 мм. Однако эта долгая возня должна была распугать другую рыбу…

Тем не менее поклевки на тонкую снасть начались очень скоро – как только я выполнил несколько проводок сверху вниз. Опять то же касание кивка – и никакого продолжения. Тем временем Геннадий Иванович умудрился поймать очень крупного синца на червя. Причем леска у него была 0,14 мм.

– Мотыля совсем не трогает, – сказал профессор. – А вот червем соблазнился.

«Хорошо, – подумал я, – попробуем сделать так». И я оторвал только черную головку червя и надел ее чулком на кончик крючка. Удочка была с леской 0,13 мм. Опять несколько проводок – и насадка неподвижно висит, касаясь дна, легкое течение едва ее шевелит. Легкий тычок, потом другой – и бесклевье устанавливается надолго. Насаживаю точно так же кусочек червя на удочку с тонкой леской. Первая же планирующая проводка и прижим кивка при остановке. Подсечка. Есть! На этот раз после утомительной борьбы вывожу в лунку и подхватываю леща весом около килограмма. Как интересно ловить, когда рыба попадается крупная и разнообразная!

Я еще поэкспериментировал на этом месте пару часов, за которые поймал одного полукилограммового язя и пару трехсотграммовых густерок. Такая рыбалка меня не устраивала. Не для того мы ехали сюда из Москвы – почти за пятьсот верст. Я отправился на поиски рыбы, взяв только одну удочку, насадку и пакет с рыбой. Незастывшие старые лунки были повсюду. Как приятно, когда тебя не обременяет лишнее! Хочешь – иди за тот поворот реки, хочешь – за другой.

В одном месте, где река была очень узкая, я у самого берега заметил лунку. Только опустил туда мормышку – сразу подъем кивка. Подсекаю – плотвичка граммов на двести. И пошло. Плотва клевала стандартная. Брала и на мотыля, и на червя, и достаточно уверенно. Но потом затихло. Видимо, выловил стайку.

Направился дальше. Нашел похожее на предыдущее место. Возле берега из-подо льда торчала коряга, а рядом с ней я увидел две лунки. Опускаю в одну мормышку с мотылем – поклевка. На крючке бьется мелкая плотвичка. Меняю мотыля на кусочек червячка – та же история. Мелочь брала – только опускай. Я всех плотвичек выпустил назад в реку и тут заметил еще одну лунку – ближе к середине реки. «Должно быть, там течение», – подумалось. Но все равно опустил в этом месте свою маленькую легкую мормышку с парочкой мотылей. Вот она, похоже, коснулась дна, но течение все равно тащит ее за собой, волоча по дну. Вдруг уверенный наклон кивка – и после подсечки на леске ходит сильная рыба. Вынимаю ее на лед – плотвичка граммов на двести пятьдесят. А тащила как полукилограммовая! Похоже, это самец. Недаром же Геннадий Иванович уверял, что самцы намного сильнее сопротивляются, чем самки, особенно если ловля происходит на течении. Новое волочение мормышки по дну – и еще одна хорошая поклевка. На этот раз мне попался достаточно увесистый елец. В этом месте ельцы и плотва брали уверенно. Очевидно, у них не было сомнения в натуральности корма, который естественным образом скатывался по дну на течении.

Побродив по живописной речке, я вернулся к Геннадию Ивановичу. Он тоже пробовал ловить в других местах.

– Ну как, крупняк берет? – поинтересовался я, начиная играть мормышкой у дна в одной из лунок, где был перепад глубин.

И тут кивок моей удочки прижало. Подсекаю. Есть. После утомительно долгой борьбы вынимаю на лед шестисотграммовую плотву.

И у профессора пошло – вижу, снимает с крючка крупную густеру. Делая передышку, он со знанием дела говорит:

– Лункам, как и женщинам, нужно давать отдых, тогда все будет в порядке.

К вечеру повалил густой снег, и вскоре мы засобирались домой. Наша «Нива» взяла курс на Брейтово, Углич, Москву. Впереди долгая и трудная дорога, но настроение у нас умиротворенное. Рыбалкой мы остались довольны.

Последний лед под Рождественом

Так сложилось, что утро у меня было занято, но не хотелось упускать возможность порыбачить в выходной. Я забрал на машине Афанасьича и Сергеича, когда уже был полдень. Решили ехать на самое ближнее из достаточно рыбных водохранилищ – Истринское. Пока думали, где ловить, пока останавливались на заправке да в магазине и выясняли у местных рыболовов, есть ли ход рыбы в притоки, пока согласились, что ехать надо в Рождествено, было уже часа два.

Машину оставили возле ограды красивой древней церквушки. Спустились с высокого берега на лед длинного залива. Вода в водохранилище была сброшена метра на три, судя по тому, что привязанная цепью перевернутая лодка находилась на бугристой отмели метров за двадцать от ровного льда. Подошли к одинокому рыболову-поплавочнику, вяло отвечавшему нам, что клева нет.

– Надо идти выше, на слияние рек, – сказал я своим друзьям.

– Идите, – ехидно улыбнулся незнакомец. – Все оттуда уже вернулись.

Солнце пока еще ярко светило, но с запада уже ползли сплошные серые тучи. Ветер дул порывистый. Иногда налетал сильный шквал.

– Непогода идет, – кряхтел Сергеич. – Какого лешего мы отправились на рыбалку!

Все же пошли на слияние Раменки и Чернушки. Мои старики расположились на кем-то оставленных прикормленных лунках перед отмелью, выступавшей снежным бугром посередине залива. Старых лунок было много, и я, проверив некоторые из них, решил, что рыбы здесь нет. О чем сказал Сергеичу и Афанасьичу и позвал их подниматься выше по реке, которая уже за первым поворотом сузилась до десяти метров и начала петлять дальше, все уменьшаясь по ширине. Но товарищи отмахнулись, сказав, что они прикормят лунки и будут ждать рыбу.

Не хотелось отделяться от коллектива, тем более что с верховья мимо нас то и дело проходили рыболовы, рассказывая, что сегодня на реке делать нечего: рыбы нет. Когда возле нас остановились двое очередных рыболовов, я спросил: а в субботу они ловили? Те отвечали, что в субботу клев был отменный, брала достаточно крупная плотва и подлещик. «Но если рыба пошла на свежую воду, она из реки уже никуда не денется, – подумал я. – Просто нужно ждать, когда погода более-менее установится».

Я поднимался метр за метром по обмелевшей речке, наскоро облавливая встречающиеся лунки. Играть мормышкой было трудно – низовой ветер все время сбивал пластичные движения кивка, поэтому приходилось делать на его пути преграду, подвигая рыболовный ящик вплотную к лунке. Изредка попадались мелкие окуньки и плотвички.

Рыболовы больше не встречались – видимо, непогода прогнала даже самых стойких, и они отправились короткой дорогой в поселок. Меж тем ветер, казалось, стал меньше, или просто тише было в низине узкого русла. Выглянувшее из-за туч солнце придало теплоты соснам, густо обступавшим пойму реки. На душе повеселело. Ведь не единой рыбалкой мы живы! Какая красота кругом и тишина, нарушаемая пока еще редкими голосами птиц…

Державшаяся целый день температура не менее 8 градусов тепла сделала свое дело – на льду то там, то здесь появились широкие озерки воды. Ручейки потекли в некоторые, расположенные в низинках лунки. Они несли с собой пожухлую хвою и еще какой-то мусор, прихваченный ветром из лесу. В некоторых местах талая вода шла с таким напором, что в лунках возникал достаточно мощный водоворот, который увлекал лесной мусор под лед. Я нашел одну такую лунку и только опустил в нее мормышку, как кивок моей удочки сразу выпрямился. Поклевка произошла, когда мормышка еще планировала ко дну. Я подсек и выудил двухсотграммового подлещика. Глубина в месте ловли была не более метра. Отбросив рыбу в сторону и только поправив на крючке мотыля, я повторил планирующую проводку, на этот раз с придерживанием. Как только мормышка остановилась в толще воды, кивок дернулся и наклонился. На этот раз на льду запрыгала сковородная плотва. Потом поклевки начались у дна. Плотва и подлещик клевали жадно. Но после того как я выловил десяток рыб, клев неожиданно прекратился.

В другую лунку, которую я нашел метрах в пяти от уловистого места, талая вода не поступала. В ней клевали одни матросики. Наконец под противоположным берегом я нашел еще одну лунку с бегущим в нее ручейком. Тут же вполводы был пойман трехсотграммовый подлещик, за ним мерная плотва. Выходило, что «серьезная» рыба собиралась там, где в воду попадал лесной мусор. Чем-то он был привлекателен для обитателей подледного царства. Однако рыба осторожничала. Полевки неожиданно стали вялы и очень редки. Как я ни старался менять манеру игры, нового улова не было.

Я отправился еще выше по реке и во всех лунках ловил теперь только мелкую плотву. Кстати, она лучше клевала, когда я к личинке кормового мотыля подсаживал искусственного репейника. Плотвичка была особенно активна на пятачке у впадения в речку ручья. Лунок было везде много, и во многие из них бежали ручейки с мусором, но теперь брала только мелочь. Выходит, рыба покрупнее сюда не поднялась.

Потеряв на бесполезные поиски крупной рыбы не менее часа, я спустился к той лунке, где было поймано большинство подлещиков. Как только я окунул в нее мормышку, снова начался клев. Подлещики садились на крючок мормышки надежно. Но вскоре опять клев заглох. На середине русла я увидел замерзшую лунку.

Попробовал пробить ее пяткой. Лед поддался. Расчистив небольшое отверстие, опустил туда мормышку – и сразу поклевка. Хороший подлещик едва пролез в небольшое отверстие. Пришлось его расширить. Из этой лунки я стал стабильно ловить увесистых рыбин. Потом открыл еще две уловистые лунки, которые не заметил раньше. И как ни жалко бросать азартного занятия, но надо было звать друзей, у которых, похоже, не ладилось с клевом. Сергеич вообще скучал – стоя взирал на раскинутые снасти.

Не доходя до Сергеича метров сто, я крикнул, что у меня хорошо клюет подлещик, и замахал рукой, призывая его и Афанасьича идти ко мне. Дед долго выкрикивал, что да как – думал, я его разыгрываю. Я отвечал, чтобы он шел – посмотрел на рыбу. Самому мне не терпелось половить подлещика, и я повернул назад. Смотрю, и Сергеич, переговорив с Афанасьичем, пошел за мной, но снастей не прихватил. Пока он до меня доковылял, я успел поймать два небольших подлещика. Они лежали на льду, а предыдущие были убраны в ящик, чтобы вороны не утащили, пока я отлучался. Сергеич подошел, посмотрел на мой улов издали с бугорка и, ничего не говоря, отправился назад. Я жду. Взойду на возвышенность, посмотрю, раз, другой – мои приятели продолжают оставаться на своих местах. У меня тем временем улов увеличивается. После очередного подъема на возвышенность увидел, что Сергеича нет – наверное, где-нибудь от ветра спрятался. Стал кричать Афанасьичу, машу ему руками, зову, чтобы он шел ко мне. Вижу, Афанасьич взял ящик и быстро отправился ко мне.

– Ну как здесь? – спрашивает, приблизившись.

– Как-как, смотри, сколько рыбы, – открываю ему ящик. – Садись, вон лунка рабочая, клюет, как сумасшедший!

У Афанасьича удочка что надо – кивок из граммофонной пластины очень чувствительный, леска тончайшая и крошечная мормышка. Он сразу стал доставать из лунки подлещиков. Когда у него наступило затишье и я показал ему другую лунку, из которой он снова принялся вынимать подлещиков, Афанасьич наконец произнес:

– Эх, жаль, я деда отправил к машине, какой клев!

– А что он сам-то не пошел, я ж ему объяснил, что здесь ловится?

– Не знаю, он мне сказал, что у Лешки два подлещика – «фанерки» и все, ну я и брякнул, что надо тогда домой собираться, а он говорит: «Я медленно хожу, так что пойду к машине, пока доберусь – и вы подойдете». Я как раз хотел идти тебя звать.

– Что будем делать?

– Ну, не уходить же от добра!

– Сергеич будет ругаться.

– Ничего, подождет маленько.

– Замерзнет старик.

– Не замерзнет.

Так мы ловили подлещика и переговаривались, оттягивая расставание с рыбной речкой. И даже успевали кинуть взгляд на багрянец заката над лесом.

– Красотища-то какая!

– А воздух!

– Жаль, пора уходить.

Вечерело. Когда мы взобрались по берегу к церкви, Сергеич встретил нас руганью. И потом он долго ворчал в машине, пока мы не остановились у магазина и не купили ему чекушку водки. Тогда он успокоился и повеселел.

За черноморским катраном

Черноморский катран – это небольшая акула, которая стаями преследует косяки мелкой рыбы, продвигающейся в поисках корма в придонных слоях воды. Катран встречается и в толще воды, и на ее поверхности, но чаще это случается ночью. При недостатке корма катран может близко подходить к берегу. Но это обычно также происходит с наступлением сумерек.

Еще совсем недавно среди местного населения, как в Крыму, так и на Черноморском побережье Кавказа, катран считался несъедобной рыбой. Но сегодня спрос на мясо катрана есть, теперь нередко можно увидеть эту рыбу на прилавках приморских рынков – она, кстати, продается не так уж и дешево. Правильно приготовленное мясо катрана мало отличается от осетрины.

Черноморский катран может достигать в длину двух метров и веса до 15 кг. Но обычно на крючковые снасти попадаются экземпляры гораздо меньшего размера.

Поскольку для рядового рыболова катран рыба экзотическая, первым делом встает вопрос: на каких участках Черного моря и когда лучше всего попытать удачу? Отвечаем. Катрана чаще всего ловят на глубинах 25–60 м, обычно на удалении нескольких сот метров, а то и нескольких миль от берега. Катран попадается вдоль всего Черноморского побережья и побережья Крыма, но так как этот хищник совершает миграции вслед за кормовым косяком, то решающую роль играет поиск последнего.

Обычно сезон ловли в прибрежной зоне длится с мая по начало октября, но в моей практике были периоды, когда за целый месяц пребывания на море не удавалось поймать ни одного катрана. Однако, когда прикладывались все усилия для поиска рыбы и была возможность делать дальние переходы на катере, как правило, все заканчивалось успешно, а иногда даже очень добычливо. Так, в сентябре 2000 г. в районе Утриша (близ Анапы) я регулярно ловил смариду и ставриду, косяки которых чаще всего можно было обнаружить в миле от берега, но катрановые снасти не давали никакого результата. Опросив рыбаков из местной артели, которые за хорошим уловом кефали нередко отправлялись в район Тамани, я узнал, что им время от времени в том районе в сети попадаются небольшие катранчики. Зная еще нескольких энтузиастов экзотической ловли из отдыхающих, я быстро сколотил команду, мы наняли катер и отправились в те края. По прибытии на место опытный капитан катера с помощью эхолота быстро обнаружил знакомую ему подводную банку и вблизи нее хороший косяк рыбешки и предложил половить здесь. На «самодуры» стала попадаться крупная ставрида. Однако ловля на катрановый ярус над самой банкой (глубина над ее плоской вершиной была 28 м) результата не давала. Мы попросили капитана бросить якоря так, чтобы можно было с разных бортов опускать снасти по урезу банки на разную глубину. Первый катран взял наживленную на крючок яруса ставриду сразу же, как только та оказалась у самого подножия банки, где глубина составляла 38 метров. Через несколько минут согнулся в дугу спиннинг у товарища, стоявшего со мной рядом. Когда оставшиеся двое рыболовов перешли на наш борт, то заработали снасти и у них. В тот короткий выезд нам удалось взять десять катранов от 5 до 8 кг весом.

Несколько слов о ярусе. Ловят на ярус с одним, двумя или тремя крючками № 1/0—2/0, наживленными ставридой, мелкой пикшей, смаридой, мелкой сельдью, бычком или другой рыбешкой. Поводки желательно ставить металлические с мягкой оплеткой. При ловле на больших глубинах применяют тяжелые, весом в 150–300 г грузила. Ставка присоединяется к основной леске посредством карабинчика и вертлюжка (рис. 30). У наживки лучше отрезать хвост, чтобы меньше перекручивалась снасть, а также можно сделать несколько надрезов на боках, чтобы хищник лучше чувствовал запах рыбы. Ловят чаще возле дна или в нижних слоях воды. Методика ловли как при отвесном блеснении: грузило доходит до дна, слегка приподнимается над ним, и производится короткий плавный взмах удилищем. После ослабления грузило должно остановиться над самым грунтом, но не ложиться на него, чтобы муть не отпугивала рыбу.

Рис. 30. Катрановая ставка: 1 – основная леска; 2 – вертлюжок; 3 – карабин; 4 – петля; 5 – поводки яруса; 6 – грузило «вытянутый конус»

Катрановый «самодур». У меня сложилось впечатление, что катран сбивается в стаи по величине особей, редко приходилось ловить «разнокалиберных» хищников в одном месте. Так было и в прошлом году, когда в конце июня я на короткое время приехал из Анапы к своему другу, жителю поселка Лазаревское. Поводом стало то, что Володя в телефонном разговоре обмолвился об успехах его знакомых отдыхающих, которые вовсю дерут хейка и даже поймали одного катранчика, а отправляются они за рыбой в море на прогулочном катере, что ежедневно в восемь утра отходит от причала.

Так случилось, что из снастей мы взяли только два Володиных «самодура». Капитан судна, видимо, хорошо ориентировался в выборе рыболовного места, потому что мы сразу попали на стаю хейка возле дна на глубине 40 м. Вначале ловили без наживки на голые блестящие крючки, но после того как была поймана пара хейков, мы их порезали на филейные кусочки и сделали наживку. На мясо своих собратьев хейк клевал великолепно! У нас уже было по полведерка рыбы, как вдруг клев хейка прекратился, а у Володи словно произошел зацеп – спиннинг в дугу и вначале ни с места. Но уже скоро он стал выводить рыбу к поверхности. Поводки были довольно крепкие, так что он перевалил катранчика весом около двух килограммов прямо через довольно высокий борт катера. Тут же собралось много любопытных, а один схватил катрана руками, но тут же выпустил, больно уколовшись о шип плавника. Когда он разжал ладонь, из глубокой, как от ножа, раны сильно полилась кровь. Потом Володя рассказывал, что у этого отдыхающего долго не заживала рука. Происходит это оттого, что в рану попадает слизь ядовитых желез, находящихся у оснований двух спинных плавников. Следом за первым в течение получаса было поймано еще три почти таких же по весу катранчика, и после как отрезало. Кстати, не возобновился и клев хейка, так что капитану пришлось искать новое место. То, что с появлением катрана хейк или другая стайная рыба отходит, – дело обычное.

Для изготовления универсального «самодура», пригодного как для ловли пикши, хейка, смариды, так и для ловли некрупных катранов, используется следующая оснастка: основная леска толщиной 0,5 мм, толщина лески ставки 0,4 мм, поводки из мононофильной лески – 0,3 мм. К концу ставки привязывают грузило весом от 200 до 400 г, чтобы снасть могла быстро опуститься на глубину до 70–80 м, соответствующим должен быть и запас лески. Поводки (6–8 штук) присоединяются к специальным шайбочкам, которые вращаются на основной леске, зажатые двумя стопорами (рис. 31). Интервал между поводками 25–30 см, начиная от грузила. К крючкам можно подвязывать перышки, тогда довольно эффективно ловят без наживки. Важно, чтобы поводки по возможности как можно меньше обвисали (длина их не более 7 см), а перышки топорщились. Крючки № 1–1/0 с длинным цевьем. Перья можно брать светлые, темные, красноватые и пестрые, но лучший клев бывает на синие.

Рис. 31. Универсальный «самодур» для ловли на разной глубине: 1 – основная леска; 2 – вертлюжок; 3 – карабин; 4 – сменное грузило; 5 – клин кембрика; 6 – стопорный кембрик; 7 – шайба; 8 – петля поводка

После того как грузило коснулось дна, «самодур» приподнимают выше на 15–20 см. Затем, плавным взмахом поднимают еще примерно на полметра и резко опускают вниз.

Блеснение. Катрана обычно блеснят на больших глубинах с лодки или какого-либо другого судна. Если рассчитываете поймать крупную особь, то поводок желательно иметь металлический. Приманка – тяжелая блесна, типа сельдевого пилькера или снасточка с рыбкой (ставрида, смарида, небольшой хейк и т. п.). На искусственные приманки и на снасточку ставятся тройники № 1–1/0 или одинарный крючок такого же размера, как на ярусе, или на пару номеров больше. Для снасточки можно взять оснастку со скользящим грузилом (рис. 32). Блеснение может быть как отвесным, так и с небольшим удалением от катера, когда приманка движется ступенчатыми движениями, взлетая и касаясь дна. Иногда катран подходит к берегу на небольшие глубины, преследуя косяки мелкой рыбы. В этом случае ловят обычным спиннингом с применением различных воблеров, узких колеблющихся блесен и современных мягких приманок в сочетании с джиг-головкой. Лучшее время ловли – раннее утро и поздний вечер.

Рис. 32. Катрановая снасточка: 1 —крючок; 2 —пружинистая проволока; 3 —скользящее грузило; 4 —стопорная шайба; 5 —вертлюжок; 6 —карабин; 7 —металлический поводок

Поклевки у катрана мощные. Всегда надо быть начеку, чтобы сразу начинать вываживать. На начальной стадии подъема снасти катран как бы повисает огромным грузом или сильно тянет вниз, а у поверхности он начинает бросаться в стороны и вообще вести себя непредсказуемо. Иногда помогает незначительное ослабление лески. В этот момент катран немного успокаивается, и его нужно постараться побыстрее втянуть в лодку.

Чешуя у катрана грубая, снимать с крючка его нужно осторожно, чтобы не ободрать кожу до крови.

Донные снасти и поплавочные удочки. Весной, летом и осенью катрана можно периодически ловить возле самого берега. Нужно выбирать участки под скалами, где сразу идут большие глубины, или ловить с далеко уходящих в море пирсов, волнорезов и тому подобных сооружений. Обычно донные удочки, сразу несколько штук, оставляют на ночь. Поводки, от двух до пяти на одной снасти, фиксируют дробинками в скользящем положении, и вблизи крючка ставится поплавок, который не позволяет живцу прятаться в донных укрытиях. Таким образом, мы с друзьями довольно успешно ловили катранов под Севастополем. Иногда снасти оставались без действия несколько дней, но бывало, что со всех трех-пяти донок мы снимали рыбу.

На поплавочную удочку катран попадается по большей части случайно. Я был свидетелем только двух случаев, когда два довольно больших катрана (каждый длиной более метра) были пойманы на удочку с пирсов. Один случай произошел с моим другом, тренером по картингу Александром в Турции, когда ближе к ночи он оставил удочку с живцом на самом краю пирса, и та не была увлечена в море только по той причине, что акула обмотала леску вокруг сваи. Другой случай произошел поздней осенью в Гурзуфе, когда на пирсе, напротив Дома писателей, собралось довольно много рыболовов – тогда к берегу подошел большой косяк смариды. Эта рыбка бойко брала до самого вечера, и уже в сумерках, когда на пирсе осталось только трое рыболовов и я в их числе, у одного местного парня село что-то солидное. После длительной борьбы он смог на леску 0,25 выудить трехкилограммового катрана.

Итак, вы получили достаточно полную информацию о ловле катрана, и теперь, если вы, сидя в кафе на набережной какого-нибудь приморского курорта услышите: «Кому катраний балык?», не торопитесь раскошеливаться, вы сами знаете, как ловить эту рыбу.

С морского пирса

Среди отдыхающих, которые выезжают на южные курорты, встречаются и любители морской рыбалки. Однако на море довольно трудно определить места концентрации рыбы. Поэтому, чтобы рассчитывать на более-менее реальные трофеи, для начала лучше осваивать ловлю с пирса.

На Черноморском побережье Кавказа большинство облюбованных россиянами курортов имеют достаточно однородную береговую линию. Дно в таких местах на большом протяжении также достаточно однотипное, обычно с некрупными камнями, в которых подходящая к берегу рыба не находит для себя достаточное количество пищи. В данных условиях многие стайные рыбы, такие как барабулька, кефаль, ласкирь, смарида, ставрида и другие, зачастую облюбовывают для себя в качестве кормных мест зоны у пирса и регулярно подходят сюда кормиться. Следует учитывать, что массовость этого подхода зависит от сезонности. Обычно большие скопления косяков различных морских рыб, в том числе и пелагических, бывают замечены вблизи берега весной и осенью.

Чем же примечательны пирсовые зоны? Во-первых, сваи морских сооружений почти всегда покрыты обрастаниями, которые служат пищей для рыбы. Это водоросли, моллюски, среди которых, как правило, селятся мелкие ракообразные. Во-вторых, пирсы выступают далеко в море, и под передними опорами безбоязненно держится осторожная крупная рыба. В третьих, с пирсов комфортно рыбачить практически любыми спортивными и рыболовными снастями.

Рыболовы всегда стараются занять переднюю часть пирса, некоторые размещаются по бокам, но почти никто не выбирает места, где глубина была бы меньше 4–5 м, поскольку из-за сильной прозрачности морской воды рыба хорошо видит любые движения наверху и отходит. Правда, в самых ближних к берегу зонах при наличии на дне обросших водорослями валунов иногда неплохо клюет морской ерш, который подходит сюда погреться на солнышке, а заодно покараулить в засаде кормовую рыбешку.

На поплавочную удочку. С пирса морского ерша можно с успехом ловить на поплавочную удочку с достаточно грубой глухой оснасткой. Для такой ловли достаточно 5-метрового телескопического удилища, сделанного из стеклопластика. Стеклопластик дешевле, им можно увереннее орудовать во время зацепов за водоросли, которые неизбежны при ужении со дна. Диаметр лески – 0,25—0,3 мм. Слишком большой диаметр лески на поклевках морского ерша не сказывается. Чтобы не оборвать всю снасть при зацепистом дне, лучше использовать тридцатисантиметровый поводок. Поплавок выбирают в зависимости от волнения. Тест его может колебаться в пределах 4—10 г. Огрузка простая и представляет из себя 3–4 плотно сдвинутых друг к другу дробинки. Крючок с длинным цевьем № 8– 10, а иногда и крупнее, учитывая огромную пасть морского ерша. Хорошие насадки – свежая креветка или кусочек мяса свежепойманной рыбы.

В принципе аналогичная, но гораздо более тонкая оснастка подходит и для ловли на большей глубине морского карася, а также барабульки, смариды, некрупной кефали (чуларки), ставриды. Поплавок здесь нужен очень чувствительный и устойчивый на волне. Диаметр основной лески – 0,14– 0,18 мм, крючок для универсальной ловли названных рыб – № 8– 10. При ужении с глухой оснасткой на больших глубинах лучше применять углепластиковые облегченные удилища длиной от 7 до 9 м.

Для ловли морского карася, барабульки, чуларки отпуск делают такой, чтобы насадка лежала на дне или находилась не более чем в 10 см от него. Подходящие к пирсу стайки ставриды и смариды могут держаться как у дна, так и вполводы. Это также нужно учитывать при ужении. Поскольку пелагическая рыба клюет, как правило, уверенно, то для ловли ставриды и смариды на оснастке используют нередко три крючка – два из них устанавливаются ниже грузила, а третий выше. Для ловли чуларки, барабульки и ласкиря, клев которых бывает капризным, более двух крючков использовать не стоит (их размещают ниже грузила на небольшом расстоянии друг от друга или привязывают к параллельным поводкам). Удочка с глухой оснасткой и правильно подобранным поплавком чутко отзывается на любую поклевку.

При ловле на больших глубинах можно применять также скользящую оснастку на базе катушки и пропускных колец. Удилище при этом может быть коротким – вполне подойдет 4—5-метровое, сделанное из стеклопластика или углепластика. В такой оснастке лучше использовать безынерционную проводочную катушку со шпулей диаметром 40–50 мм. Основная леска – диаметром 0,17—0,2 мм. Поплавок крепится к леске через ушко или карабин в скользящем положении. Ограничителем глубины служит стопорный узел и работающая в тандеме с ним скользящая бусинка – они устанавливаются выше поплавка. Стопорный узел, в зависимости от глубины ловли, выдвигается на соответствующее расстояние от крючка. В момент заброса скользящее крепление поплавка упирается в верхнее грузило.

При ловле посредством вертикального опускания насадки оснастка делается максимально облегченной, чтобы была возможность заметить слабые поклевки, по которым определяется подход некоторых видов рыб, например барабульки. При штиле иногда ставят поплавки тестом ниже трех граммов. Однако при выборе теста поплавка следует учитывать и глубину ловли. С легкой огрузкой насадка будет опускаться на большую глубину очень долго, что сделает рыбалку малоэффективной.

Скользящая оснастка позволяет делать забросы на расстояние 15–30 м от пирса. Для того чтобы она хорошо летела, нужно ее достаточно утяжелить. Поэтому для дальних забросов используются поплавки повышенных тестов, скажем, от 5 г и выше. Но слишком завышенный тест поплавка делает снасть малочувствительной к поклевкам, и на нее можно ловить разве что крупных хищников, например лаврака или морского судака, которые встречаются в некоторых прибрежных акваториях Черного моря. В этом случае нужно использовать живца.

Следует сказать, что некоторые виды рыб, например морской ерш и ласкирь, лучше всего ловятся на удочку с наступлением темноты. В условиях плохой видимости насадка должна хорошо привлекать рыбу запахом или движением. Нарезка из свежепойманной рыбы в ночное время вполне подойдет для ловли ерша, но на нее нужно ловить с небольшими потяжками, тогда шевеление насадки будут привлекать рыбу. Кусочек нарезки должен быть размером 10x25x4 мм. Прокалывается он длинноцевьевым крючком в двух местах так, чтобы ниже поддева свисал небольшой кончик. Для морского карася (ласкиря) самой лучшей насадкой является лиманный червь. Его надевают чулком, так чтобы большая его часть оказалась надвинутой на леску. Поплавок для ночной ловли оснащают специальным светящимся в темноте навигатором. Это очень компактная полая палочка, содержащая специальное вещество, которое при взаимодействии с воздухом начинает люминесцировать (для этого палочку надламывают). Навигатор приклеивают к антенне поплавка или вставляют в специальное отверстие в вершинке.

На донку. Удилища донок, предназначенных для ловли с пирса, как правило, имеют гибкую вершинку, по колебаниям которой определяют поклевки. Такие удилища обычно оборудованы длинной рукоятью, чтобы производить заброс двумя руками, и достаточно широкими пропускными кольцами. Катушка крепится впереди рукояти и имеет диаметр шпули от 50 до 80 мм, что позволяет вмещать большое количество лески диаметром не менее 0,3 мм. Грузило ставят по весу соразмерно леске. Нужно учитывать, что слишком тяжелые грузила на недостаточно прочной леске часто отрываются при забросе. Однако опытные рыболовы при ловле в слишком ветреную погоду иногда используют и такое сочетание, но тогда вблизи поводков к основной леске привязывается вставка из более толстой лески. Это так называемый ударный шнур, который берет на себя основную нагрузку при хлестком забросе. Здесь необходимо пояснить, что в ветреную погоду с лесками большого сечения ловить – большая проблема из-за большой парусности при забросах.

Вообще при ловле с пирса кефали, ласкиря, барабульки, морского ерша, морского налима, бычка и некоторых других рыб вполне можно ограничиться и забросом на дальность не более 20–30 м. Для ловли крупной кефали поводки нужно ставить диаметром 0,2–0,23 мм, для ласкиря – 0,14– 0,17 мм, для барабульки – 0,12– 0,15 мм, для морского налима, бычка и морского ерша – 0,2–0,25 мм. Толщина основной лески, независимо от толщины поводков, почти никогда не должна быть тоньше 0,25 мм, в противном случае снасть будет рваться даже на незначительных зацепах. Крючки выбираются той номинации, которая рекомендовалась для соответствующих рыб в разделе «На поплавочную удочку».

Варианты оснасток для донок применяются достаточно разнообразные, в том числе и с использованием фидерных кормушек. Наиболее распространенная оснастка – это патерностер, т. е. когда грузило крепится к концу лески, а выше его устанавливаются два-три поводка. Также довольно удобна оснастка со скользящим плоско-овальным или плоско-ромбовидным грузилом. В данной конструкции основной поводок длиной 25–30 см привязывается к вертлюжку основной лески перед грузилом, а один или два других – выше грузила и с таким интервалом, чтобы крючки не цеплялись за соседний поводок при забросе. Вертлюжок в скользящей донной оснастке служит стопором для грузила. Верхние поводки вполне допустимо крепить петля в петлю, но все же опытные рыболовы предпочитают использовать надежный вертлюжок, привязанный к петле основной лески. Кормушка, представляющая из себя пружину или металлическую сеточку, смонтированную на базе свинцового грузила, фиксируется на основной леске таким же образом, как и обычное грузило.

Что касается ловли на море с кормушкой, то это отдельная большая тема. Вкратце необходимо сказать, что при ловле с пирсов рыболовы используют кормушки небольшого объема, предназначенные для заполнения их мелко рубленным мясом рыбы или моллюсков. Такая прикормка распространяет в воде сильный запах, который рыбы чувствуют издалека и подходят на него.

Ранней весной и глубокой осенью с пирсов, построенных на мелко-каменистом или песчаном грунте, бывает успешной ловля некоторых видов черноморских камбал. Для привлечения этого хищника вблизи крючка на поводок нередко нанизывают ряд бусинок, зафиксированных стопорным узлом, а между ними устанавливают вращающийся лепесток (длина 2,5–3 см). Эти дополнения привлекают камбалу к наживленному крючку во время подтаскивания насадки на два-три метра через определенный интервал времени. Обычно дают насадке полежать неподвижно хотя бы 10–15 мин.

Донка во многих отношениях удобнее поплавочной удочки, потому что позволяет без особых проблем ловить даже при сильном волнении. Но на донку трудно поймать тех рыб, которые предпочитают держаться не у дна, а в толще воды.

Для того чтобы леска служила дольше, а детали механизма не окислялись в результате воздействия соленой воды, после рыбалки катушку нужно промыть в емкости с пресной водой.

В качестве насадки для ловли донных рыб широко применяется мясо краба, мидии, морской червь, резка, живая креветка.

Удилище донки после заброса устанавливается на перила пирса или, если таковые отсутствуют, кладется на настил таким образом, чтобы при поклевке хлыстик изгибался.

На ярус. При массовом подходе косяковых рыб в зону пирса (смарида, ставрида) их удобнее всего ловить ярусовой снастью. Для этого используется 5—7-метровое удилище, изготовленное из современных материалов, которое оборудуют кольцами и катушкой. Катушку можно поставить инерционную типа нахлыстовой с фрикционным тормозом.

Некоторые виды рыб днем любят прятаться в тени пирса. Тогда задача рыболова состоит в том, чтобы опустить снасть вплотную к краю настила. Для такой ловли длинного удилища не потребуется. Обычно рыболовы для ловли под пирсом используют спиннинговое удилище совместно с инерционной катушкой типа «Невская». «Невская» хороша тем, что большой диаметр ее шпули позволяет оперативно вынимать и опускать снасть. Однако для длинных удилищ катушки такого типа не очень подходят, потому что удочка становится плохо сбалансированной.

На конце основной лески ярусовой оснастки крепится грузило обтекаемой формы массой 25–35 г (лучше, если последнее имеет вертлюжок). Поводки диаметром 0,16—0,18 мм и длиной 5–7 см привязываются выше грузила направлением вверх на расстоянии 25–30 см друг от друга и от грузила. Количество поводков может доходить до семи. Сама основная леска берется диаметром не менее 0,25 мм с учетом того, что при подходе косяка на крючках яруса одновременно может оказаться сразу несколько рыб.

Ярусом ловят вертикальным опусканием оснастки, стравливая леску с катушки (для этого тормоз выключают и, отпуская, придерживают леску руками). Поклевки ощущаются по толчкам в руку. Обычно рыболов, зная, сколько у него на ярусе крючков, считает: один удар, второй, третий… Он стремится, чтобы все крючки оказались унизаны рыбой, и только после этого вытаскивает «серебристую гирлянду» на пирс. Для ловли смариды и ставриды крючки яруса обычно наживляют нарезкой из рыбы или живой креветкой.

Иногда в зоне пирса появляются стаи некрупного луфаря, который хорошо идет на ярус. У этой рыбы зубы острые, как бритва, поэтому задача рыболова состоит в выборе такого материала для поводка, чтобы он не пострадал при вываживании рыбы. В какой-то мере поводок можно защитить, если на длинное цевье крючка № 8—10 после привязывания лески надвинуть тонкий прозрачный кембрик длиной 4–5 см. Некоторые рыболовы используют плетеные стальные поводки, но эта рыба их хорошо чувствует и не так активно клюет. Молодой луфарь прекрасно клюет на обыкновенную рыбью нарезку.

На спиннинг. Некоторые виды рыб с пирсов можно успешно ловить спиннингом. Так, нередко в зоне пирсов появляются стаи сарганов, для ловли которых используют узкие вытянутые блесны (к ним мелкий тройник присоединяется через проволочный поводок). Сарган всегда кормится у поверхности воды, поэтому проводка должна осуществляться с заглублением насадки в пределах 0,5–1,5 м.

Морского ерша можно успешно ловить на ныряющие у дна воблеры. Воблеры своей окраской и формой должны имитировать барабульку, морского карасика, бычка, т. е. ту некрупную донную рыбешку, которая чаще всего становится объектом охоты морского ерша (скорпены). При проводке нужно делать длительные паузы. Для того чтобы избегать зацепов за дно, тройники воблеров лучше оснащать прижимными пружинами.

Для ловли некрупного луфаря можно использовать гирлянды из последовательно привязанных друг за другом совсем мелких колеблющихся блесенок (длиной не более 3–4 см). Расстояние между ними обычно не превышает 30–40 см. Проводка волнообразная, у поверхности или в толще воды.

Вываживание. Если вы рассчитываете поймать крупную рыбу, то обязательно имейте под рукой подсак с длинной рукоятью. При этом нужно учитывать, что некоторые пирсы очень высоки и от места нахождения рыболова до воды может быть несколько метров. Некрупную рыбу, такую как барабулька, смарида, ставрида, чуларка, морской ерш, зеленуха и другие, обычно вынимают на пирс без помощи подсака, но и тут нужно учитывать прочность лески, особенно когда на крючках висят сразу несколько рыб. Для ловли на ярус подсак применять не стоит, поскольку большое количество крючков будет цепляться за сетку, и это сильно усложнит рыбалку.

С удочкой в открытом море

Ловля рыбы на Черном море с лодки с применением поплавочных снастей – дело довольно сложное. Чаще всего любители морской рыбалки отправляются за пелагической рыбой с «самодуром» или ярусом. Однако есть периоды, когда поплавочная снасть становится очень эффективной.

За ставридой и смаридой. Почти до конца сентября эти черноморские рыбы встречаются вблизи Крыма и Кавказа небольшими разрозненными стайками, и лишь позже к берегам подходят обширные косяки. Именно до появления большого количества рыбы смарида и ставрида идут лучше не на «самодур» или ярус, а на поплавочную удочку, которой можно ловить разными способами.

В этот период, используя лодку или катер, желательно отойти на некоторое удаление от берега и на глубине от 10 до 20 м встать на якорь. Затем, сделав отпуск в 3–5 м, закинуть две-три удочки, после чего ожидать, когда подойдет рыба. Хорошо, если место выбрано возле какой-нибудь подводной банки с глубиной у ее основания в 20–30 м (при этом желательно, чтобы от вершины до поверхности было не более 10 м). Такие места перспективны для обитания любой рыбы, в силу наличия хороших условий для развития разнообразной кормовой базы.

Немного сложнее ловить с заброшенными удочками в дрейфе, когда лодку слегка несет течением или ветром. В этом случае при наличии нескольких удочек их необходимо устанавливать в специальные гнезда с дальней от ветра кормы и регулировать положение лодки так, чтобы она все время располагалась боком к волне. Только в этом случае снасти не будут путаться и не возникнет необходимости часто перезабрасывать их.

Следует учитывать, что в период, когда смарида и ставрида ходят разрозненно, они не набрасываются на насадку с той жадностью, как в то время, когда они собрались в большие косяки. Сейчас эти рыбы будут чаще всего теребить насадку, что выражается в подпрыгиваниях или незначительных погружениях поплавка. Нужно уловить момент первого, наиболее глубокого притапливания, во время которого следует произвести подсечку. Конечно, такое ужение, когда необходим четкий контакт со всеми частями оснастки, обусловливает необходимость применения глухой оснастки. В этом случае, учитывая то, что насадку требуется опустить на глубину 4–5 м, где вероятнее всего поймать рыбу, для удобства заброса и вываживания рыбы следует брать легкие композитные удилища сверхбыстрого строя длиной не менее 6 м. При этом небольшое отдаление насадки от лодки существенной роли не играет, поскольку рыба плавсредства не пугается. Это можно судить хотя бы по тому, что многие пелагические рыбы даже любят прятаться в тени больших, стоящих на рейде или бесшумно плывущих судов. Для глухой оснастки основную леску лучше взять толщиной 0,13—0,14 мм, поводок – 0,12 мм, крючок с длинным цевьем № 12–15, поплавок – грушевидный с тестовой характеристикой – 1,5–2,5 г. Лучшая насадка – очищенная свежая креветка (залежалая креветка не годится) или кусочек морского червя, размером от 5 до 10 мм.

Однако использование глухой оснастки делает ловлю весьма ограниченной. Удочка, оборудованная пропускными кольцами и катушкой, дает возможность ужения впроводку, в случае если лодка стоит на якоре, а снасть сносит течением или волной. Кстати, на Черном море нередко такое явление, как разная направленность течений в различных слоях воды, что также надо учитывать.

Использование скользящей оснастки поплавка на удочке, оборудованной кольцами и катушкой, дает возможность ловли на глубинах до 10 и более метров, где иногда может находиться смарида и ставрида. Однако чувствительность поплавка тогда будет минимальная, и он прореагирует только на уверенную потяжку. Скользящая оснастка позволяет также делать дальний заброс насадки, а это увеличивает охват зоны ловли. Тут еще следует заметить, что рыба быстрее реагирует на плавно погружающуюся насадку. Движение насадки провоцирует рыбу на более уверенную поклевку, при которой может происходить даже самозасекание рыбы. С этой целью для дальнего заброса применяют грузило «торпиль», которое состоит из свинцовой оболочки и внутренней пенопластовой начинки. Поплавок берется шаровидной формы, леска нужна несколько прочнее – 0,15—0,16 мм, поводок и крючок, однако, остаются прежней величины – соответственно 0,12 мм и № 12–15. Использование двух поводков, присоединенных к основной леске посредством маленького карабинчика, иногда повышает уловистость снасти.

Вслед за тралом. Применяя дуговидный трал размером 100x50 см для ловли креветок с лодки, я заметил, что часто в струе за орудием лова собирается много рыбы. Обычно на Черном море мы с друзьями добываем креветок в лагунах, мелководных заливах и в тихих портах, где имеются скопления водорослей. Характер этих скоплений может быть разный. Например, в Змеиной бухте в районе Анапы богатые креветкой заросли водной растительности выходят на поверхность и тянутся вдоль всего северного берега бухты, а в районе Одессы креветок можно набрать в придонных водорослях на камнях между волнорезов. Так же дело обстоит во многих портах, где нередко можно увидеть крупнокаменистое дно с плантациями облюбованной креветками растительности.

Трал, проходясь нижней отбойной арматурой по водорослям, создает за собой длинный шлейф мути, в которой вверх со дна поднимаются и мелкие моллюски, и рачки, и частицы растений, и, конечно же, не попавшие в трал креветки. Рыба, почувствовав поживу, устремляется на эту дорожку. Кстати сказать, стайная пелагическая рыба, такая как смарида, ставрида и сарган, становится нередким гостем на богатых кормом прибрежных мелководьях во время осеннего подхода косяков в береговую зону.

Траловая ловля заключается в том, что один рыболов сидит на веслах, а другой находится с удочкой на корме, манипулирует тралом и корректирует продвижение лодки. Оптимальное расстояние отдаления трала – 15–20 м. Этого достаточно, чтобы рыба не боялась находящегося в зоне ее видимости человека. Сетка трала должна хорошо просматриваться рыбой в воде и иметь такую ячею, чтобы самые мелкие креветки проходили через нее, а средние застревали в ней – тогда торчащие головы морских рачков дополнительно привлекут рыбу. Разумно использовать трал там, где количество креветок не слишком велико, в противном случае получится промысел креветок, а не лов рыбы. Там же, где креветок изобилие, лучше применять волокушу – она представляет из себя обыкновенную арматуру, которую тащат за веревку наподобие примитивной бороны. В этом случае она будет играть лишь роль выпугивающего устройства.

Для того чтобы послать насадку на 15–20 м, потребуется удочка, предназначенная для дальнего заброса. С этой целью хорошо использовать современные матчевые удилища с безынерционной катушкой. Поплавок лучше брать с тестовой характеристикой не менее трех граммов, имеющий внутри себя встроенный свинец для неполной огрузки. Окончательная огрузка поплавка осуществляется за счет веса дробинки (одной или нескольких), устанавливаемой вблизи поводка, что к тому же способствует огружению насадки при ее продвижении в воде. При этом способе ловли рыба достаточно жадно хватает насадку, да и зацепы случаются довольно часто, поэтому оснастка может быть несколько грубее, чем при спокойной ловле на удочку с дальним забросом, но, во всяком случае, толщина основной лески не должна быть толще 0,17 мм, а поводков – 0,13 мм. Наличие быстро сменяемых поводков обязательно. Для этого используют карабинчик, а чтобы леска не перекручивалась, добавляют к нему маленький вертлюжок.

Забросы производят с таким расчетом, чтобы поплавок продвигался за тралом на удалении 3–5 м от него. В этом случае при вываживании рыбы или замене насадки рыболов, сидящий на веслах, должен изменить направление движения лодки, чтобы была возможность вытащить снасть без риска зацепить крючком за сетку трала. Забросы по бокам трала также могут быть результативными. При необходимости извлечения трала из воды, если он не зацепился за дно, лодку лучше не останавливать – так рыба меньше настораживается.

Глубина ловли определяется глубиной места. На относительном мелководье насадку нередко ведут вполводы или у ее поверхности. При большой глубине насадку лучше опустить в придонные слои. Например, она может находиться на расстоянии 1–2 м от грунта.

Ловить можно как на очищенную, так и на неочищенную креветку, на кусочек морского червя нереида, на кусочек рыбьего филе, на мясо моллюска. Если в создаваемом шлейфе вместе собрались такие рыбы, как сарган, смарида, ставрида, то лучше поставить крючок № 10 с длинным цевьем и для начала следует наживить его очищенной креветкой.

Остается предостеречь рыболовов от применения слишком тяжелых больших тралов, которые могут нанести вред донной флоре и фауне. Маленький же, облегченный трал, который лишь прижимает траву, выпугивая из нее креветок, такой опасности не представляет, не говоря уже о волокуше.

Непростая рыба сарган. Когда эта очень осторожная рыба приживается в портах и бухтах, где стоят суда рыболовецких артелей, у нее несколько притупляется бдительность, и она подпускает довольно близко к себе человека. Бывает, что корабли и катера неделями стоят в береговых укрытиях в ожидании выхода в море. При этом жизнь на судах не затухает, члены экипажа занимаются ежедневной приборкой, готовят еду, отлаживают снасти и занимаются прочими текучими делами. Не секрет, что пищевые отходы обычно выбрасываются в море. В таких местах любит обитать сарган. В той же Змеиной бухте, где стоят суда Утришского рыбсовхоза, саргана порой собирается большое количество. Обычно со стоящего у причала судна хорошо видно, как ходят у поверхности воды, извиваясь по-змеиному, рыбы с клювоподобными вытянутыми челюстями. Однако ловить их на удочку с «глухой» оснасткой можно лишь тогда, когда удилище будет длиной не менее 8 м, да и то не всегда длины этого удилища хватает. «Глухая» снасть дает возможность пользоваться очень тонкой оснасткой, что немаловажно при ловле саргана, который легко различает в воде даже не слишком грубую леску, поплавок, крючок и грузило. Сарган может делать какие-то движения в сторону обнаруженной приманки, но при приближении к ней вдруг разворачивается и уходит. В таком случае важно задать правильное движение насадки. Во-первых, сарган хорошо реагирует, когда насадка ложится на воду шлепком, видимо, у него возникает ассоциация с тем, как падают на воду выброшенные с борта в воду рыбьи потроха. Во-вторых, зигзагообразное движение насадки у поверхности также его привлекает. Проводка «елочкой» не должна быть равномерной – когда сарган неголоден, поклевку могут спровоцировать необычные манипуляции насадки. Должны присутствовать различные комбинации остановок с подергиванием, с дрожью, с подтаскиванием насаженной на крючок креветки или другой привлекательной пищи. Нередко сарган берет очень осторожно, поэтому важно произвести молниеносную подсечку, которую, еще раз повторяю, дает возможность сделать только «глухая» снасть.

В таких ситуациях мне не раз приходилось пользоваться сразу двумя удочками. Вначале я забрасываю с причала или судна 7—8-метровую удочку с глухой оснасткой, которая полностью оборудована леской 0,1 мм, однограммовым, прозрачным поплавком, крючком № 10 и уравновешивающим поплавок продолговатым грузилом. Желательно выбирать подветренную сторону, чтобы волна отгоняла поплавок по направлению к середине бухты (порта, залива). Вторая снасть более грубая, предназначенная для дальнего заброса, делается, как было описано выше. Обнаружив одного или несколько плавающих у поверхности сарганов, я делаю дальний заброс и привлекательными движениями насадки провоцирую рыбу двигаться за ней. Отпуск насадки и на той и на другой удочке от 60 см до 1,5 м. Стараюсь держать саргана на расстоянии, так как, приблизившись вплотную к насадке, сарган очень быстро чувствует подвох и отходит. Важно подвести рыбу вплотную к насадке первой удочки. Затем грубая снасть осторожно вынимается, и начинаются манипуляции тонкой снастью. Однако и такая тактика не гарантирует стопроцентной поклевки. В некоторых случаях нахождение на крючке первой снасти креветки в панцире, а на крючке второй снасти очищенного креветочного мяса дает лучший результат. Дело в том, что неочищенная, правильно продвигающаяся в воде креветка (а это должны быть скачкообразные движения) для саргана более естественна, но в заключительной фазе проводки он уже настолько «заинтригован» недающейся насадкой, что при исчезновении первой и внезапном появлении второй, да еще готовой к употреблению, он хватает ее не раздумывая. Практика показывает, что расчет на хватку неочищенной креветки себя не оправдывает. Повторимся, что очищенная креветка – первейшая насадка для малоактивного саргана.

Вываживание саргана должно производиться аккуратно, поскольку даже 50—60-сантиметровая рыба довольно сильная. Ее нужно достаточно хорошо утомить, прежде чем поднять на борт. Для более крупных особей следует использовать подсак.

Все вышеперечисленные рыбы к осени нагуливают достаточно жира, и мясо их отличается отменным вкусом. И сарган, и смарида, и ставрида хороши, приготовленные в любом виде. Особенно прекрасна уха, сваренная из свежепойманной морской пелагической рыбы.

Скорпена нападает из засады

Из черноморских рыб скорпена наиболее часто бывает в уловах рыболовов-любителей. Эта довольно вкусная рыба обладает маскировочной внешностью и ведет на дне моря малоподвижный образ жизни. В прозрачной воде ее трудно различить даже ныряльщику в маске. Она может обнаружить себя лишь тогда, когда сделает бросок навстречу жертве. И все же, несмотря на эту свою таинственность, скорпена вполне доступный объект лова даже для начинающих удильщиков.

Характеристика. Скорпена, или, по-другому, морской ерш (Scorpaena porcus L), являясь одним из многочисленных представителей семейства скорпеновых, относится к роду морских ершей. Она имеет крупную голову, покрытую множеством шипов и выростов, и большой рот, вооруженный мелкими зубами. Окраска – буросерая или желтовато-зеленая. На боках, спине и плавниках – темные точки и пятна, брюхо беловатое. В основании лучей плавников находятся ядовитые железы. Укол отдельных колючек вызывает боль и отек места укола. Размер взрослых особей – 7—13 см, но может достигать и 30 см.

Обитает в прибрежной зоне моря на глубинах до 30–45 м. Предпочитает держаться среди крупных и мелких камней, водорослей, на песке и ракушечнике. Нерест порционный в течение всего лета. Икра, заключенная в слизистый мешочек, всплывает к поверхности воды. В зависимости от сезона может совершать небольшие перемещения от глубины к берегу, и наоборот. Охотится из засады, поджидая мелких ракообразных (креветок, крабов, мизид) и рыб (бычков, атерид, зеленушек). При приближении жертвы резко бросается. Свою добычу заглатывает целиком.

Ловля днем с лодки. Если знать места, где любят держаться морские ерши, улов может быть очень большим. Днем чаще всего скорпена обитает на подводных возвышенностях. Она может скрываться на относительном мелководье, в бурых водорослях, на прогреваемом солнцем плитняке, на валунах и на уступах скал. Но больше всего этих рыб собирается на подводных банках, находящихся довольно далеко от берега. В уловистых местах глубина до поверхности банки, как правило, не превышает 10–15 м, в то время как до подножия может быть 20–25 м и более. Таких банок, нередко представляющих из себя плато, очень много вблизи южного берега Крыма и у Черноморского побережья Кавказа от Анапы до Адлера, и именно на них встречается разнообразие видов рыб и прочей морской живности. Обусловлено это благоприятным температурным и кислородным режимом воды, способствующим росту моллюсков, и наряду с этим наличием впадин, расщелин, зарослей водной растительности, являющихся укрытиями для ракообразных и отдельных видов рыб, на которых охотятся более крупные хищники.

Обычно для ловли с лодки используют жесткий, но с достаточно чувствительной вершинкой спиннинг. Его оборудуют инерционной катушкой типа «Невская» или среднего размера безынерционной катушкой. Основная леска диаметром 0,4–0,45 мм. Ее запас – 40–50 м. Оснастка для ловли в отвес – обычно ярус с двумя короткими (10–15 см) поводками, расположенными вблизи грушевидного грузила, которым оканчивается снасть. Поводки – 0,2–0,3 мм. В местах их присоединения лучше устанавливать тройные вертлюжки во избежание перекручивания лески во время подъема рыбы с глубины. Крючки для огромной пасти морского ерша выбираются в зависимости от насадки и могут быть как небольшие (например, при ловле на креветку) – № 5–6, так и гигантские по отношению к общим размерам этой рыбы – № 9 и даже крупнее. Максимальные номера крючков, как правило, используются, когда ерша ловят на живца попутно с другой рыбой (камбала, катран). Вообще же в качестве насадки, кроме названных, для ловли скорпены можно использовать сырое или отварное мясо мидии, рапаны, небольших крабов, насаженных целиком, мягкий кусочек рыбы, морских червей и даже такой экзотический продукт, как сало. При этом морской ерш не брезгует залежалым продуктом, но все-таки предпочтение всегда отдает живой креветке, морскому червю или свежему филе рыбы.

Рис. 33. Всплывающие крючки на донной оснастке (а) и устройство крючка (б): поводок; кембрик; крючок с длинным цевьем; пенопласт (10 x 10 x 15 мм)

Если ловят на мелководных банках с очень прозрачной водой, то снасть приходится забрасывать на некоторое удаление от лодки. В этом случае, чтобы избежать зацепов при подмотке снасти, крючки необходимо оправлять в специальные поплавки, которые будут приподнимать их над грунтом (рис. 33). У черноморских рыболовов самым незацепляемым считается грузило, сделанное из куска арматуры в виде римской цифры пять – леска привязывается к месту загиба (рис. 34). Они устанавливают его даже на «самодуры». Данное грузило почти никогда не застревает в камнях. Я пробовал ловить с грузилом такой же формы, но изготовленным из твердого свинцового стержня – результат очень впечатляет: за десять рыбалок ни одного зацепа. Это также важно при ловле в отвес, когда якорь плохо закреплен на грунте (или недостаточен его вес) и лодку сносит ветром. Обычное грузило может затянуть под камни и при сильном подводном течении.

Рис. 34. Незацепляемое грузило черноморских рыболовов: 1 – поводок с крючком; 2 – вертлюжок; 3 – карабин

Вечером и утром самые большие скорпены предпочитает держаться на склонах банки, особенно в верхней части. Если крутизна достаточная, то облов ведут ступенчатым методом, с задержкой приманки на короткое время в каждом месте (рис. 35).

Рис. 35. Ловля рыбы на подводных банках

Ловля ночью с берега. Вечером морской ерш подходит к берегу. С наступлением сумерек его ловят с молов, причалов, пирсов, со скал – там, где есть глубина хотя бы 3 м. На очень мелководные участки взрослые скорпены выходят редко.

Если луна на небе ясная или до вас доходит освещение фонарей с набережной, ловить можно без дополнительной подсветки, особенно при ловле на креветку, которая легко надевается «чулком» на ощупь. Однако опытные рыболовы всегда имеют при себе фонарик, который в специальной оправе крепится на голове или головном уборе. Поскольку ерш, подойдя к берегу, занимает выжидательную позицию, подстерегая свою добычу, то чтобы скорее его найти, нужно все время с места на место перемещаться. Бывает так, что ершей много там, где их неудобно по тем или иным причинам ловить. Тогда необходимо применить прикормку из толченых морепродуктов (рыба, моллюски, беспозвоночные), положенную в мелкоячеистую сетку, которую бросают на дно в месте ужения. У скорпен очень развито обоняние, и вскоре они все переберутся ближе к вам.

С берега скорпену ловят на поплавочную снасть с «глухой» и скользящей оснасткой, в зависимости от глубины и дальности заброса, а также на донку. Последняя изготавливается аналогично описанной выше. Поплавок на удочку ставится белый, относительно большой, изготовленный из пенопласта. В последнее время для ночной ловли все чаще используют поплавки, покрытые светонакопительной краской или с заменяемой вставкой – светлячком. В местах, где можно ловить в отвес на ярус, нередко ловят с руки.

Подсечка. При ловле с руки необходимо подсекать, когда после нескольких кратковременных подергиваний вы почувствуете существенную потяжку, а при ловле с поплавком – когда последний торопливо пойдет в сторону, погружаясь. Особо медлить с подсечкой не стоит, поскольку скорпена обычно глубоко заглатывает наживку, и крючок в этом случае очень трудно освободить. Так, однажды я ловил камбалу на крючок № 1 (по международной классификации), а в качестве насадки было филе смариды длиной 10 см. Пока я ждал более уверенной поклевки, средней величины ерш заглотал наживку так, что ее потом с трудом удалось выдрать из пищевода. В любом случае необходимо иметь несколько запасных поводков или ставок на отдельном мотовильце, которые пристегиваются к основной леске карабинчиком.

При вываживании крупных ершей, особенно с большой глубины, чувствуется довольно сильное сопротивление, удилище выгибается дугой, так что удовольствие от такой рыбалки получить можно. Вынутого из воды ерша снимают осторожно, чтобы не наколоться о ядовитые лучи плавников. Для этого существует оригинальный способ: указательный палец просовывается в пасть рыбе, а большой прижимается к нему поверху жаберной крышки. Удерживая таким образом рыбу, другой рукой вынимают крючок.

На пилькеры в отвес. Морского ерша вполне можно ловить на морские глубинные блесны, предназначенные для отвесного блеснения, по-другому – на пилькеры. Они могут быть небольшой вытянутой формы и серебристого цвета, сделанные под хамсу, шпрот, барабульку, но лучший результат, на мой взгляд, дают зеленые или буроватые с темными пятнами пилькеры, по форме напоминающие маленьких зеленушек – рыбок, которых чаще всего подстерегает среди камней ерш. Блеснят, отрывая пилькер на 0,5–1 м от грунта, с длинными – 2–5 сек. паузами. Значительно увеличится результативность, если вы подсадите на крючок пилькера кусочек свежевыловленной рыбы (для любого черноморского хищника самым привлекательным является запах мяса барабульки). Поскольку для ловли приходится выбирать места с каменистым дном, да еще поросшим жесткими водорослями, то крючок необходимо ставить с защитной прижимной пружиной. То же касается и защиты воблеров или других искусственных приманок при ловле на спиннинг.

Ловля спиннингом. Ведется в вечерних сумерках или рано утром на неглубокой воде с лодки, взаброд или с берега. Хорошо ловить спиннингом, когда вода у берега слегка взмучена несильным прибоем. В это время хищники подходят ближе к берегу в поисках вымываемого корма. По моему мнению, лучше всего ловить на маленькие пузатенькие всплывающие воблеры, которые формой и внешним видом напоминают обитающих в камнях небольших рыбок: зеленушку, губана, рябчика. Грузило ставится впереди воблера на расстоянии 30–40 см для того, чтобы создать дополнительную амплитуду движений. Лопасть должна иметь такой угол наклона, чтобы при незначительном подтаскивании приманки последняя резко всплывала над дном. Приманку ведут именно короткими перемещениями. Если взять воблер с сильно выдвинутой вперед головной лопастью, то она будет служить отбойником при попадании на камни, и число зацепов будет меньше. Можно также ловить скорпену на искусственную креветку, крабика или силиконовых червей, но при этом надо опускать их в соответствующие пахучие растворы. В этом случае приманка продвигается вблизи дна с длительными паузами. Допустимо ее периодическое волочение по дну. При ловле на поролоновую рыбку следует давать чаще приманке планировать ко дну. Сезон ловли морского ерша длится круглый год, так что в любое время берите снасти и поезжайте на море.

Уха. Морской ерш, кроме всего прочего, славится тем, что из него получается прекрасная уха. Для ее приготовления берут от пяти до семи ершей. Потрошат. Затем отрезанные головы и хвосты кладут в глубокий дуршлаг и помещают в кастрюлю с кипящей водой (3 л). Туда же кладут две выпотрошенные зеленушки – они придают ухе сладковатый привкус. Варят 20 минут. Потом дуршлаг вынимают и выварку выбрасывают. Кладут в бульон нарезанные крупными кусками тушки ерша, овощи – лук, морковь, картофель, перец горошком. Солят по вкусу и снова доводят до кипения. Варят еще 7 минут, снимают с огня и вливают в котел пятьдесят граммов водки, которая прибавляет ухе дополнительный аромат и делает ее более светлой.

О морских котах и лисицах…

Представители отряда хвостоколообразных разделены на несколько семейств. В водах нашей страны встречаются такие виды скатов, как хвостокол, морская лисица, колючий скат, северный скат и скат Смирнова. В Черном море и южной части Азовского, местах наиболее доступных российскому туристу, встречаются первые два вида.

Живут хвостоколы и морские лисицы на песчаных, песчано-галечных и песчано-ракушечных грунтах. С весны до осени держатся возле берегов на глубинах 10–60 м. На зиму отходят в более глубокие места. Эти плоские рыбы имеют хорошо развитые грудные плавники, которые тянутся вдоль всего тела и головы. Замаскировавшегося на дне ската неискушенный ныряльщик вполне может принять за камбалу. Спинного плавника у морского кота нет, а у морской лисицы он расположен на хвосте. Зато скат-хвостокол имеет на хвосте длинный зазубренный ядовитый шип, довольно опасный не только для рыболова, но и для купающихся. И вот почему. Ночью скаты могут подходить к берегу в поисках поживы – мелкой рыбы, ракообразных, моллюсков. На мелких участках моря иногда задерживаются и в ранние утренние часы. Известны случаи, когда любители раннего купания наступали на эту рыбу и получали серьезные раны. Отравление этим уколом изредка заканчивалось инвалидностью и даже гибелью жертвы.

У скатов 5 пар жаберных отверстий, расположенных на брюшной стороне головы. Окраска морского кота имеет оливково-коричневый цвет, брюхо беловатое. Чешуи нет. Длина тела может достигать 2 м при весе до 20 кг. Это живородящая рыба, выметывающая от 4 до 15 мальков длиной до 4 см.

Морская лисица, несмотря на устрашающую внешность – большие и маленькие шипы на пятнистом буроватом теле и два ряда шипов на хвосте, для человека неопасна. Эта рыба откладывает заключенные в капсулу яйца. Развитие длится 4,5–5,5 месяца, после чего на свет появляются мальки длиной 8—13 см и шириной 7–8 см. Взрослые особи могут достигать 1,2 м при весе до 12 кг.

Промыслового значения скаты не имеют, однако рыболовы-любители иногда их ловят. Попавшегося хвостокола, помня о его опасном шипе, лучше сразу отпустить обратно в море, обрезав поводок – все равно его мясо в пищу не годится. А вот из морской лисицы с недавних пор черноморские гурманы стали готовить блюда; правда, чтобы исключить отравления, перед готовкой освобожденную от «шкуры» рыбу необходимо в течение нескольких часов вымочить в морской воде.

Особенно морская лисица популярна у подводных охотников на Черноморском побережье Кавказа. Но поймать и подстрелить эту рыбу не так-то просто…

Несмотря на то что морская лисица почти всегда придерживается больших глубин, находящихся на некотором удалении от берега, она иногда попадается при ловле с пирсов и причалов в самые ранние утренние часы, но все же в это время лучше всего ловить с лодки на бортовую удочку. Для наживки используют небольших рыбок: бычка, барабульку и других, а также креветок, сразу по несколько штук надетых на крючок; можно ловить на небольшого крабика или мясо мидии.

На донку. Эту снасть можно устанавливать на ночь с берега на глубоких местах. Например, недалеко от Утришского дельфинария (близ Анапы) мне неоднократно попадались двух– пятикилограммовые морские лисицы. Основную леску для донки необходимо брать толстую (0,6–0,7 мм), чтобы избежать ее порыва во время вынимания, поскольку на море зацепы случаются часто. Оснастка – два-три поводка длиной 10–15 см и сечением не менее 0,4 мм, с крючками № 1/0—2/0 привязываются через интервал 25–30 см к основной леске, начиная от грузила (100–150 г), которое находится на самом конце снасти. В некоторых случаях при ловле среди неровностей дна, чтобы рыба быстрее нашла насадку, ее необходимо слегка приподнять. Для этого на основную леску вблизи поводка ставится пенопластовый поплавок, окрашенный под цвет дна.

Нет смысла высиживать всю ночь на берегу в ожидании поклевки – морская лисица почти всегда засекается сама на оставленную снасть. Очень важно правильно выбрать место ловли и сделать хороший заброс донки. Одни для этого заводят снасть вплавь, другие используют жесткое длинное удилище с катушкой. Но так как дорогое удилище без присмотра на ночь лучше не оставлять, можно использовать его для заброса, а затем, отсоединив конец лески от катушки, закрепить на воткнутом в берегу колышке. Обычно я оставляю 2–3 такие снасти.

Если вы все же решили остаться на берегу, чтобы насладиться всеми прелестями очаровательной черноморской ночи, необходимо иметь при себе хороший фонарь, а донки снабжать колокольчиками. При сильной потяжке необходимо произвести резкую подсечку и начинать проворно вываживать рыбу. Прежде чем дотронуться до подведенного к берегу ската, убедитесь, что это не хвостокол.

На бортовую удочку. Оснастка примитивная: к основной леске посредством карабина и вертлюжка прикреплен поводок с крючком, таким же, как на донке, выше поводка расположено скользящее грузило весом 100–150 г. Карабин одновременно является стопором грузила. Приманка должна быть живая. В качестве удилища применяют спиннинг с морской мультипликаторной катушкой или катушкой типа «Невская». Обычно по бортам заякоренного катера устанавливают 2–3 удочки. Оснастка может быть опущена вертикально в воду или закинута на определенное расстояние от плавсредства. Поклевка определяется по вибрации кончика удилища, который, в отличие от общего жесткого строя спиннинга, должен быть мягким.

Места, где можно поймать морскую лисицу, встречаются повсеместно от Тамани до Сочи. В Крыму много скатов обитает в районе Судака и Нового Света. Здесь есть места, где недалеко от берега находятся большие глубины. Лучшее время ловли морской лисицы на Черноморском побережье и в Крыму – август, сентябрь.

Охотник на катранов

В сентябре, с появлением у крымских берегов косяков ставриды, большие прогулочные катера стали вывозить рыболовов на рыбалку. К этому времени я как раз оказался в Гурзуфе. Не сразу узнал о таком рыболовном сервисе. Но вот и я с удочками на причале. Восемь часов. Катер забирает меня с первой партией рыболовов и отходит от берега. Вернемся назад в 13 часов. И тогда катер возьмет новую группу рыбачков, которая будет находиться в море с 13 до 17 часов. На борту нас человек 30. Почти все с добротными снастями. Одержимые ловной страстью, пассажиры возбужденно переговариваются, обсуждая, куда держать курс. Один советует ловить напротив пирса, в полмиле от берега, другой уговаривает отправиться в сторону «Спутника», а третий утверждает, что крупная ставрида держится напротив Фрунзенского. Капитан, послушавшись краснощекого рыболова, становится в дрейф напротив Айю-Дага. Вмиг катер ощетинивается веером удилищ. Все ловят на «самодуры». Поклевок пока ни у кого нет, но нет и праздно разгуливающих по палубе. Лишь жилистый седовласый мужчина в тельняшке и плаще продолжает сидеть на металлических ступеньках, ведущих в рубку капитана. Он равнодушно посматривает на стоящих к нему спиной рыболовов. Наконец у всех довольно бойко стала клевать мелкая ставрида. Но пожилой рыболов не двигается с места.

Моя снасть оборудована десятью крючками, каждый из которых имеет привязанное к цевью пестрое оперение. Крючки при помощи коротких поводков ярусами прикрепляются к основной леске, спадающей вертикально вниз от кончика спиннинга. «Самодур» работает безотказно, и я, подсчитав по ударам в руке, сколько примерно село рыбок, вытаскиваю то пять, то шесть трепещущих и искрящихся на солнце ставридок.

Но бывалых рыболовов мелкая ставрида не устраивает, и катер вскоре устремляется на поиск более крупной рыбы. Косяк крупной ставриды мы находим примерно в полумиле от берега. Рыба берет жадно, и сходов почти нет. А седовласый мужчина тем временем по-прежнему отдыхает на ступеньках. Бросая в пластиковое ведерко снятых с крючка упитанных рыбешек, я кошусь на его спиннинг, потом не выдерживаю и интересуюсь, почему он не рыбачит.

– Жду настоящую рыбу, – отвечает он скучающим голосом, едва шевельнувшись.

Я вытягиваю голову, чтобы рассмотреть его снасть, но мне видна лишь металлическая вершинка удилища, увенчанная добротным самодельным тюльпанчиком. Удивленно пожимаю плечами, ничего не понимая, и продолжаю рыбалку. Свинцовое грузило устремляется на глубину. Пальцем притормаживаю катушку и останавливаю ее, когда отпуск лески составляет тридцать метров. До дна еще метров пять: этот косяк кормится в нижних слоях воды. Привычный удар по леске передается руке – значит, одна ставридка уже есть. Почти сразу за этим – еще два удара. Жду, когда рыбок сядет больше, и начинаю выбирать снасть. Судя по тяжести, улов действительно на редкость богатый. Вдруг словно зацеп – леска не идет дальше.

– Что такое? Этого еще не хватало! – сердито бросаю я в сердцах, думая, что зацепил за рыбацкую сеть, и делаю несколько резких рывков удилищем вверх.

– Э-э, приятель, не торопись, – слышу тихий голос, поворачиваю голову и вижу рядом с собой того самого праздного пассажира, облокотившегося на поручни. – Это катран, – говорит он.

Но в это время тяжесть отрывается, и леска идет на катушку. Итог – шесть ставридок и два оборванных поводка.

– Думаете, катран? – спрашиваю я, разглядывая незнакомца; он, оказывается, небольшого роста – голова на уровне моего плеча.

– Да. Сразу две ставридки хапнул. Хороший, видно, был экземпляр! Вы мне не одолжите две рыбки? Сейчас я его поймаю.

– Возьмите, – показываю на ведерко.

Сосед взял двух ставридок и приготовил свою снасть. Только теперь я смог рассмотреть ее хорошенько. Это был старенький, изготовленный из стали морской спиннинг. Оснастку, кроме обшарпанной катушки, составляла длинная толстая леска, к концу которой крепилось тяжелое грузило и полуметровый металлический поводок. Большущий, сантиметров семь в длину, крючок завершал конструкцию.

Тем временем сосед отрезал сардинкам хвосты, пополосовал их тушки ножом так, что местами выступили капельки крови, наживил обеих на один крючок и опустил снасть за борт вполводы. Не прошло и пяти минут, как его спиннинг неожиданно застучал о борт катера. Катушка неудержимо стала разматываться, а трещотка громко завизжала. Рыболов сделал подсечку, спиннинг при этом сильно изогнулся. Дальше была борьба человека и какого-то очень могучего существа. Леска то с трудом наматывалась на катушку, то вдруг стремительно распускалась, и ручка старенького демультипликатора больно била по пальцам рыболова. Минут через пятнадцать собравшиеся возле нашего борта рыболовы увидели, как в воде появилась серо-черная тень. Установившуюся тишину вдруг прорезала чья-то реплика:

– Никак морской крокодил?

В этот ответственный момент шутнику никто не ответил. Но вскоре все увидели, как у поверхности появилось чудище более чем метровой величины. В ту же минуту наблюдавший поединок матрос метнулся куда-то и вернулся с пятиметровым багром. Он очень профессионально, одним движением подцепил морское животное и выволок его на палубу. Тут все смогли рассмотреть беспомощно бьющую хвостом акулу-катрана.

Между тем я предложил удачливому ловцу еще ставридок. Он перезарядил снасть, и все повторилось в точности, как в первый раз. За каких-то два часа моему соседу удалось поймать трех катранов. Мы измерили самого большого. Сто семьдесят два сантиметра! Почти рекордная величина для черноморской акулы. Под конец рыбалки, в благодарность за наживку, ловец предложил взять одного катрана мне. Но я отказался. Куда мне было с ним тащиться в гостиницу! Но впечатления от необычной рыбалки остались сильные. До сих пор стоит в глазах устало бредущий по пирсу мужчина; тело его сгорбилось под тяжестью висящей за спиной акулы; скошенный хвост волочится по деревянным доскам пирса. Кто-то взял у рыболова двух других. Праздные отдыхающие останавливаются и таращат на него глаза.

Некоторые сведения о катране:

Катран черноморский (Squalus acanthias ponticus).

Класс – хрящевые рыбы.

Отряд – Катранообразные,

Семейство – Катрановые.

В народе черноморского катрана называют «черноморская акула». Тело веретенообразное, обтекаемое. На хвостовом стебле кожистый киль. Окраска серовато-синяя, спина более темная, брюхо светлое. Зубы на обеих челюстях одинаковые, одновершинные, острые. Живородящий вид. Оплодотворение внутреннее. Мальки появляются зимой и весной. Для рождения молоди подходит к берегам. Хищник, ведущий придонно-пелагический образ жизни. Питается мелкой рыбой (ставрида, хамса, бычки, сельдь и др.), ракообразными (крабы, креветки, бокоплавы) и моллюсками. Ночью иногда поднимается к поверхности воды. Достигает длины 2 м (обычно до 1,5 м). Встречается только в водах Черного моря до глубины 60 м. У основания шипов спинных плавников имеются небольшие ядовитые железы. Яд и слизь, попадая при уколе в кровь, вызывают местное отравление, которое может сопровождаться сильной болью и воспалением. Ловят в открытом море при помощи спиннинга в отвес на живую и искусственную приманку, на дрифтинговые удочки, на ярус; иногда попадается при ловле с берега на донные удочки, а также на спиннинговую снасть. Кроме того, на ночь на катрана можно устанавливать донные переметы с насадкой живца. В это время суток он может выходить на меньшие глубины.

До прихода «Кометы»

Как-то осенью мы с друзьями отдыхали в Алуште. Поначалу народу было много. Мы купались и загорали, устраивали пикники на отдаленном, пустынном пляже. Жарили мидий, обрастания которых мы обнаружили на сваях пирса. Но вскоре холодная и дождливая погода сделала набережные пустынными, и нам стало скучно. В Москву ехать все равно не хотелось. Я, Виктор и Андрей сели на катер и переехали в Гурзуф, где подходящие близко к берегу горы еще держали тепло остывающего моря. Здесь мы сняли недорогую хибарку.

Жизнь наша стала размеренной. Я даже начал совершать физкультурные пробежки по утрам. Однажды, пробегая мимо пристани, обычно в это время безлюдной, обратил внимание на собравшихся здесь рыболовов. Все очень активно выуживали каких-то небольших рыбок, которые то и дело трепетали в воздухе, блестя серебром на солнце. Я направился к рыболовам и увидел, что их сумки и целлофановые пакеты наполнены отборным морским окунем. Оснастка, в которой использовался крупный поплавок, грузило и череда крючков на поводках, опускалась на длинной удочке вертикально. Насадкой служили кусочки только что пойманной рыбы.

Рыболов, не торопясь, дразня рыбу, опускал снасть до тех пор, пока поплавок не вставал на воде. Подергивая удилищем, можно было определить по ударам в руку, сколько рыб клюнуло. Далее следовала подсечка, и трофей извлекался из воды. Все так просто. Я сразу вспомнил о запасе грузил, крючков, поплавков и о катушке с леской, которые на всякий случай всегда вожу с собой во всех поездках.

Никогда я так быстро не бежал домой. Виктор и Андрей еще спали, когда я ворвался в наше жилище:

– Хорош дрыхнуть! Айда на пристань! Там такой клев!

Грузный, спокойный Виктор только перевернулся на другой бок и снова засопел. Но Андрей протер кулаками глаза и спросил:

– Какую рыбу ловят-то?

– Морского окуня. Ох, и жирен! Да как клюет! Скоро весь Гурзуф будет на пирсе. Бежим, пока не поздно!

Мы спустились к пирсу короткой улицей. Андрей нес на плече корявую длинную палку, отдаленно напоминающую удилище: мы нашли ее на хозяйском дворе. Я держал в руке большой полиэтиленовый пакет, на дне которого лежала коробка с оснасткой. За насадкой, мороженой салакой, зашли по пути в магазин.

Делая оснастку и подвязывая ее к концу удилища, я торопился: по расписанию первая рейсовая «Комета» должна подойти в девять. Она может распугать рыбу. В нашем распоряжении был всего лишь час.

За мое отсутствие народу прибавилось, и мы с трудом отыскали место в начале пирса. Однако здесь было неглубоко, и потому окунь клевал небольшой вперемежку со ставридой. Основной же косяк скопился глубже. Нам удалось втиснуться между рыбаками в середине пирса. Тут окунь стал попадаться крупнее.

Андрей согласился быть помощником: он разделывал салаку на филе, и эти кусочки я насаживал на крючки. Потом он стал подбрасывать в воду отходы от рыбы, которыми переманил к себе почти весь косяк.

Рыболовы искоса завистливо посматривали на нас. Как только пятикрючковая снасть, подобие «самодура», касалась дна она, тут же была унизана рыбой. Оставалось плавно подсечь и, не запутав соседние удочки, извлечь улов на пирс.

К нам подошли двое робких пожилых чехов. Попросили на ломаном русском разрешения половить рядом. Мы потеснились. Оказалось, братья-славяне отдыхают в Гурзуфском Доме писателей. Рядом с нами дело у них пошло!

Вскоре наш объемистый пакет наполнился до краев. Впрочем, и другие рыболовы наловили немало.

Когда первая «Комета» причалила к пристани, мы с Андреем уже поднимались в гору, торопясь к нашей ветхой хибарке, предвкушая, как Виктор, любитель приготовить что-нибудь вкусненькое, сварит нам ароматную уху…

РЫБАЛКА ЗА РУБЕЖОМ

За форелью в страну басков

Север Испании, где мне довелось побывать, – это гористая местность. Кантабрийские горы переходят в Пиренеи. Как раз на стыке двух этих горных систем находится родина басков, которые, как известно, хотят отделиться от Испании и потому постоянно устраивают в стране различные неприятности. Вот сюда-то я и задумал отправиться на рыбалку. Сподвигнула меня на эту поездку вычитанная моим другом информация в местной газете о том, что на реке Нервион вблизи Бильбао недавно проходили соревнования по ловле форели нахлыстом. Вскоре подвернулся и транспорт – владелец автомобиля, эмигрант-украинец, друг моего друга, также проживающий в городе Сантандер, оказался заядлым рыболовом. Он помог оформить лицензию на ловлю форели и составил мне рыболовную компанию.

Выехали мы рано утром и, совсем немного отдалившись от побережья, устремились в горы. Они здесь не очень высокие, местами покрыты лесом, но встречаются достаточно живописные ущелья с обнажениями скал и текущими внизу быстрыми речками. Владимир не раз бывал в Бильбао и хорошо знал форелевую речку, куда мы сейчас и направлялись. По дороге он рассказал, что однажды уже ловил там рыбу, причем довольно успешно, и что время для рыбалки мы выбрали самое подходящее, поскольку совсем недавно закончился двухмесячный запрет на ловлю, связанный с нерестом форели. Я же, зная способность этой рыбы быстро распознавать искусственные приманки, подумал, что после долгого отсутствия рыболовов на реке она не будет так осторожна. Владимир легко ориентировался в многочисленных указателях и разветвлениях дороги. Наконец петляния по горам окончились, и мы съехали в междугорье к древнему арочному мосту, стоящему каменным монолитом над быстрой рекой.

Остановив машину на уютной площадке, взяли экипировку, снасти и спустились к воде. Течение неширокой реки оказалось достаточно быстрым. А о глубине можно было судить по многочисленным валунам, разбросанным по всему руслу и торчащим из воды. Вблизи моста уже ловили рыбу несколько спиннингистов, в том числе симпатичная семейка – мама, папа и подросток-сын, экипированные по всем правилам. Однако видно было, что рыбалка у них не получилась. Лица у рыболовов были хмурые, как это пасмурное холодное утро. Володя предложил пройти вверх по течению еще несколько метров, по его словам, у моста осторожная форель была распугана. Вскоре нам открылись еще более живописные места. Показался краешек красивого букового леса, близко подступившего к реке, потом небольшой порожек с шумящей водой, а за ним встретились несколько поваленных в воду деревьев. Одно дерево упало с каменистого выступа, за которым река расширялась. Оно как бы отгородило небольшой заливчик с более спокойной водой от русла. Я посчитал, что это идеальное место для стоянки форели и с противоположного берега наискось отправил самодельную «вращалку» с удлиненным белым лепестком прямо под ветви (рис. 36). Бросал вверх по течению на границу суводи. Давая блесне углубиться и работать на снос, стал не торопясь подматывать, и вдруг как будто зацеп, но в следующее мгновение леска ослабла, снова натянулась, и на ней заходила рыба.

Рис. 36. Самодельная вращающаяся блесна с продолговатым лепестком: 1 – монтажные проволочки грузголовки и блесны; 2 – грузголовка; 3 – заводные колечки; 4 – бисер; 5 – вращающаяся скоба для монтажа лепестка; 6 – обжимное грузило (свинец); 7 – тройник

– Есть! – чуть не закричал я от радости, но вовремя спохватился. Чуткая форель не терпит шума.

Положив рыбу в перекинутую через плечо сумку, снова сделал заброс в то же место – и еще одна форель забилась на тройнике блесны. Эта была, однако, бойчее – она легко сгибала в дугу мой наилегчайший и очень короткий спиннинг, тянула под ветви, а после того как я удержал ее порывы, поднялась к поверхности и несколько раз выпрыгнула из воды. Вскоре все же борьба закончилась в мою пользу, и уставшую полукилограммовую красавицу я подвел к подсаку. Владимир, у которого с рыбалкой пока не ладилось, в это время подошел ко мне, но сколько мы теперь ни делали забросов под дерево – поклевок больше не было.

Отправились дальше, стараясь уделять больше внимания тем местам, где форель может отдыхать от сильного потока и одновременно подкарауливать сносимый течением корм. Так я бросал приманку за скопления валунов, за каменистые островки, за гнувшийся под напором воды кустарник. Мы поменяли массу «вращалок», отдавая предпочтение более контрастным, но не очень броским. Выбор мелких вращающихся блесен размером от № 000 до 1 у меня был большой. Попробовали все – от мюрановской «Mira» и некоторых моделей этой фирмы с «поющими» лепестками до «Blu Fox» различной раскраски, причем я еще дома поменял магазинное оперение большинства тройников на самодельные форелевые мушки контрастных расцветок. Все тщетно! Поклевок больше не было.

Мы уже успокоились и решили, что и двух форелек хватит, но неожиданно погода прояснилась, стало пригревать солнышко, природа преобразилась, радуя теплотой красок. И стоило ли теперь торопиться?! По мне, теплый день поздней осени во сто крат милее летнего. Мы сделали привал и прямо на берегу перекусили тем, что прихватили с собой на рыбалку.

После обеда решили продолжать ловить. Однако, зная по опыту, что в солнечную погоду в воде форель хорошо различает подвохи и на яркие приманки не реагирует, я стал использовать теперь самые неприметные блесны. Наконец сработала та, у которой лепесток изготовлен из тусклой латуни, покрытой бурыми и серыми пятнами. Бледная, бело-черно-розовая ершистая мушка на тройнике, очевидно, тоже сыграла свою роль. Заброс был сделан к обрывистому берегу, под которым шла глубина.

Вообще же говорить о том, что осенью форель держится только на самых глубоких участках реки, было бы неправильно. С осенним похолоданием, и особенно в посленерестовый период, эта рыба начинает усиленно кормиться. Она постоянно перемещается в поисках пищи с глубины на мель и, наоборот, – с мелководья на глубину. Дело в том, что осенью уже нет летающих насекомых, которых может приносить течение, и для форели основным кормом становится малек, который стоит на затишных участках до тех пор, пока там не появится форель. После удачной или неудачной охоты ей нужно искать новые перспективные участки.

Владимир на этот раз ушел от меня далеко вперед, и я не мог знать, как у него обстоят дела. Напоследок он сказал мне, что здесь слишком много открытых мест, а форель всегда ищет укрытия, и лес, куда он направляется, будет самым подходящим местом ловли, но топать туда далековато. Меня «не грела» эта перспектива – продираться по малопроходимому берегу. Конечно, открытые участки реки подвергаются большему рыболовному прессингу, да и рыбе здесь легче увидеть рыболова. Поэтому я старался делать забросы как можно дальше. Чтобы не шуметь, в воду старался не заходить, а ловил в основном с берега. Кроме того, я теперь больше экспериментировал с насадками и надеялся добиться успеха.

Очередная 300-граммовая форель досталась мне после того, как я сменил «вертушку» «Aglia Ultra Lites» на продолговатый мини-воблер от фирмы «Duel» (рис. 37). Он чем-то напоминает малька форели: темная спинка, серебристые бока. У меня была практика ловли форели на эти приманки, но по большей части на искусственно зарыбленных форелью водоемах, как за рубежом, так и у нас, в России. Однако было непонятно, как мини-воблер будет работать на быстром течении. Я испробовал проверенный ранее метод подтаскивания с паузами. При нем воблер, проводимый по мелководью, то уходит ко дну, то всплывает и сносится струей. Я старался выбирать участки, где течение было слабее, проводил приманки с мелководья на глубину. И вот в конце тихой протоки, за которой была яма, последовала поклевка, на самом свале. В дальнейшем поклевки случались и на границе быстрого течения, когда струя воды подхватывала мини-воблер и протаскивала его вдоль каменистых укрытий. Неплохо показали себя плавающие рапаловские мини-воблеры естественной раскраски, в частности «Minnow».

Рис. 37. Воблер фирмы «Duel»

Однако осенью быстро вечереет. В условиях ухудшающейся видимости я успел перейти на более контрастные мини-воблеры и теперь облавливал в основном мелководные, относительно тихие участки, при этом хорошо работал один рапаловский воблер с желтым низом. Практически все забросы я делал вверх по течению. Важно было тихо положить приманку и затем постоянно держать с ней контакт.

Владимир пришел, когда горы стали накрывать сумерки. Он сумел-таки поймать пяток некрупных форелей, но сказал, что дались они ему нелегко из-за трудных условий ловли: когда он заходил в воду, рыба куда-то исчезала, а с берега из-за подступавшего леса забрасывать было практически невозможно. Направляясь к машине, я высказал мысль, что ни в прошлую нашу поездку за карпами, ни теперь не видел на водоеме ни одного рыбинспектора или какого-то другого природоохранного работника, который бы поинтересовался у нас разрешением на право ловли. Но как раз когда мы поднялись к автомобильной стоянке, к нам подошел сухощавый пожилой человек с пером в шляпе. Он вежливо попросил показать наши пластиковые карточки на право ловли, которые мы ему и предъявили. Об улове он нас даже не спросил и тихо удалился.

– У басков не принято интересоваться достатком другого, – сказал Володя.

Индия с востока на запад

Редьярд Киплинг, хорошо знавший Индию, в одном из стихотворений написал: «Но запад есть запад, восток есть восток, и им не сойтись никогда!» В своем путешествии по Индии с востока на запад я имел достаточно времени для понимания этого философского утверждения, рассматривая его с точки зрения любителей рыбной ловли.

Обычный россиянин – редкий гость в Индии. Люди со всего света едут сюда в надежде получить некие тайные знания, которые позволят им иначе относиться к жизни. Поэтому у среднестатистического российского туриста, помимо осмотра экзотики и древних памятников архитектуры, включенных в программу оплаченной путевки, едва ли найдется время для рыбалки.

Мои друзья, приверженцы учения йоги, организовали мне поездку в г. Пондичерри, расположенный в 150 км к югу от Мадраса. В итоге у меня была целая неделя, чтобы пообщаться с местными рыбаками, путешествовать по побережью и самому половить рыбу. Я взял на прокат велосипед (стоимость аренды в сутки всего 30 рупий) и каждый день утром и вечером, когда солнце не так нещадно пекло, разъезжал по рыбацким деревням, фотографировал рыбаков, их уловы и особенно обращал внимание на любительские снасти.

Восточное побережье. Довольно рыбным оказалось место под портовым пирсом, расположенным в конце городской набережной, вблизи нашей гостиницы. Вход на пирс, несмотря на то что возле него я так и не увидел ни одного корабля, тщательно охранялся, и ловить можно было только со связующих бетонных балок, пробираясь по ним над водой. Здесь я встретил трех подростков, которые показали мне плотный косяк некрупной кефали.

В путешествиях у меня всегда с собой коробка со снастями. Я достал мотовильце с запасом лески и установленным выше поводка 10-граммовым грузилом. Попробовал ловить в отвес, зажав леску в руке, на мякиш белого хлеба, надетый на крючок № 12, и тут же поймал двухсотграммовую кефальку. Поклевки были решительные: после нескольких толчков следовала потяжка.

Поймав с десяток кефалей, я сместился в сторону и теперь ловил со дна на кусочек рыбьего мяса. Вскоре попалась небольшая серебристая рыбка с острыми клыками, похожая на морского волка. Потом на нарезку со дна клюнула маленькая камбалка. Я немного досадовал, что вся рыба мелкая и нет достойного трофея. Когда вернулся на берег, там, в тени пирса, разбирали сети рыбаки. В их уловах почти вся рыба оказалась такого же, как у меня, размера. Я спросил у прокопченного солнцем старика, у которого на голове была намотана тряпка, почему его бригада не ловит крупную рыбу. Он мне ответил, что мелкая вкуснее.

Рядом крутился улыбчивый индус, который стал мне охотно позировать с рыбой в руках, сразу было видно, что ему от меня нужно немного денег. В штате Тамил Наду очень много бедноты, людей, которым просто не на что существовать, потому в городах к тебе на каждом углу подходит ребенок, женщина или мужчина, не говоря уже о неимоверно худых стариках, и просят, показывая на рот: «ма, ма», значит – «есть», «есть» или «песо», «песо» – «дай немного денег». Просто сердце разрывается, когда глядишь в их несчастные глаза. Позирующий тамилец оказался безработным рыбаком, поведал мне, что давно не ходит в море, так как уловы не покрывают аренду лодки. А для того, чтобы прокормить семью, он ставит на ночь под пирсом поставушки. С этими словами он снова повел меня по хитрым переплетениям балок в глубь чрева пирса. Привязанные в разных местах к бетонным перекладинам шнуры я еще раньше успел заметить, а сейчас Джон выбрал один из них. На конце шнура висела гайка и через поводок королевская креветка на большом длинноцевьевом крючке. Бывший моряк сказал, что ночью к берегу иногда подходят крупные рыбы, в том числе небольшие акулы.

Услышав про акул, я стал просить Джона организовать мне ночную рыбалку. Обещанная небольшая плата сразу решила вопрос, и в ту же ночь, вооружившись фонарями, налобным и карманным, я был возле пирса. Джону было велено принести для наживки креветок и мелкую рыбу.

Обновив наживку на поставушках, мы стали ловить рыбу с руки, используя приготовленные мной оснастки для ловли в отвес. Пирсовые фонари отражались в спокойных волнах океана. Я часто перемещался: ловил и ближе к берегу, и на конце пирса, но клевала та же мелочь, что и днем. Потом у Джона что-то клюнуло такое, что он закричал, призывая меня на помощь. Балансируя на перекладинах и цепляясь за сваи, я поспешил к индусу. Он находился в середине свайных конструкций. Не очень сильный фонарик выхватил его черный скелетоподобный силуэт. Он напряженно манипулировал руками, в одной из которых, чтобы не порезаться леской, он держал тряпку. Я закричал, чтобы он не тянул так сильно, потому что леска была всего диаметром 0,45 мм. Но индус меня не понял, рванул двумя руками, и вырвавшаяся, как пуля, из воды снасть просвистела у меня над головой. Голый крючок № 1/0 был разогнут. Я ошарашенно спросил, что это было. Он растерянно пожал плечами: «Может быть, акула?» В общем, в итоге самым крупным трофеем стал нильский сомик, массой около килограмма, клюнувший на королевскую креветку. Когда я вынимал сомика из воды, Джон подскочил ко мне, жестом предостерегая, чтобы я не укололся об острый шип спинного плавника. Джон тут же отломал его и предостерег, что укол колючки очень болезнен.

Через день вечером я поехал на велосипеде за окраину города к высокому маяку купаться и в этом районе обнаружил выступающий в море мол, обрамленный нагромождениями огромных черных камней. Камни густо обросли водорослями и ракушечником. Учитывая хорошую кормовую базу для рыбы и обилие мелочи, я решил утром приехать сюда на рыбалку.

Искупавшись, направился в город, проехав через рыбацкую деревню. Маленькие, убогие лачужки, бесконечные залежи мусора, огромное количество черных людей на узких улицах, а также стаи собак и коз, часто встречающиеся маленькие индуистские храмики, запах благовоний, перемежающийся с запахом рыб, гниения и очагового дыма, – вот неполная картина местной деревенской жизни. Буквально каждый встречный норовил меня спросить, кто я такой и откуда.

На маленькой площадке увидел торговок рыбой, разместивших свой товар на ящиках. Они наперебой стали предлагать купить у них рыбу. Я дал им несколько рупий и попросил сфотографировать. Женщины охотно согласились позировать. Здесь я увидел кэт-фиш, кучку мелкого морского языка, некрупных камбалок, тарпона, небольших тунцов, мелкую селедку и крабов в корзине.

Рано утром, пока еще было не так жарко, я отправился на рыбалку в сторону маяка. Надо сказать, что днем на открытом солнце долго находиться нельзя. Пляжный песок так раскаляется, что по нему ступать невозможно. Однажды я за пять минут получил ожог стопы. Доехав до конца выступающего в море мола, спустился по нагромождению валунов к воде. Вчерашнее купание показало, что за камнями сразу идет ровное песчаное дно. Поэтому, соорудив закидушку с двумя крючками, решил делать забросы на границу песка и камней, где, по моим предположениям, должна была кормиться рыба.

Вначале поклевок не было, пришлось много перемещаться по молу, чтобы поймать первую кэт-фиш. Потом поймал пару небольших кефалек и понял, что интересной рыбалки не будет. В море, неподалеку от берега, куда ни кинь взгляд, маячили рыбацкие лодки. Рыбаки вынимали ночные сети, одна артель вытаскивала на расположенный неподалеку пляж невод. И такое прочесывание акватории здесь происходит ежедневно, прибрежная рыба просто не успевает вырасти. Вот, видимо, почему и кефаль попадается некрупных размеров.

Напоследок я пообщался с рыбаками, которые живут в деревне по другую сторону города. Они мне тоже сказали, что крупная рыба не особо пользуется спросом у местного населения. Мелкая дешевле и потому быстрее продается, а учитывая жару, достигающую даже в марте пятидесяти градусов, непроданную рыбу просто раздают.

С рыбалкой на восточном побережье для меня все стало более-менее ясно. Конечно, за крупной рыбой можно было отправиться далеко в море, договорившись с какой-нибудь лодкой. Но в этой поездке я поставил задачу обходиться минимальными средствами, не тратя большого количества времени на рыбалку, – в таком случае моя практика сможет помочь другим туристам по необходимости прокормиться собственным уловом. Кстати, рыбу приготовят вам в любой забегаловке всего за несколько рупий.

Да здравствуют приключения! Прожив полторы недели на юго-восточном побережье Индии среди друзей, я отправился в одиночное путешествие к западному побережью. Меня манили приключения, и я решил пересечь всю Индию с юго-востока на северо-запад, пользуясь лишь наземным общественным транспортом.

Через Тируванамалай, расположенный в 100 км от побережья, где, медитируя в пещере Шри Романа Махарши, я ощутил благословение на дальнейшие странствия (согласитесь, без моральной поддержки не так просто решиться на одиночное путешествие в глубь страны), на автобусе добрался до города Бангалора. По количеству населения он превышает Дели. Пешеходов, велосипедистов, моторикш, автомобилей здесь как тараканов в общепите. Все куда-то спешат, непрерывно сигналят, и все это при почти пятидесятиградусной жаре. Надо было поскорее уносить отсюда ноги. Мне повезло. Со второй попытки я оказался на нужном вокзале и на ходу вскочил в вагон уже уходящего поезда.

Но вагон этот предназначался только для женщин. Они загалдели, требуя, чтобы я ушел. Просьба потерпеть меня до следующей остановки на них не действовала. Женщины рванули стоп-кран и выпихнули меня из вагона. Я тут же запрыгнул в следующий, технический вагон. Проводники смотрели на меня ошарашенно. Я сказал им, что не успел взять билет. Подумал: «Ну, не вышвырнут же они меня на дороге». В итоге уговоры на плохом английском и мое международное удостоверение журналиста подействовали на проводников: мне сначала выписали штраф, потом билет и нашли вполне комфортабельное спальное место.

На утро я оказался в г. Мангалоре, который, судя по карте, располагался на западном побережье и почти на 500 км южнее Гоа. Рикша доставил меня в тихий отель с ухоженными пальмовыми аллеями и цветущими газонами, вдоль которых разноцветными рядами стоят добротные бунгало. Номер на одного с вентилятором, душем и туалетом обошелся мне в 500 рупий.

Искупавшись в океане, я решил узнать, ловит ли кто здесь на любительские снасти. Но пара человек арабской внешности, встреченные на пляже, и служащие отеля подсказать мне ничего не смогли. Пройдясь в обе стороны по кромке прибоя, я увидел бесконечную полосу прибрежного песка и почти непрерывную череду рыбацких деревенек под пальмами. В отличие от восточного побережья домишки в них оказались более добротные, а это может говорить о хороших уловах.

Вечером с помощью обыкновенной закидушки и моллюсков, выковырянных из найденных на дне раковинок, я наловил себе на ужин рыбы. Вечерний океан был настолько тих, что поклевку можно было обнаружить по колебаниям расщепленной палочки, которая висела на леске, закрепленной на вершинке воткнутого в песок шестика. Оказалось, что с заходом солнца береговая отмель кишит разными видами мелкой рыбы. Хватали они насадку жадно. В улове были мелкие камбалы, мелкие морские языки и рыбки, напоминающие гибрид ельца с пескарем, – из них в отельном ресторане для меня приготовили прекрасное жаркое.

Утром, арендовав в ближайшем магазине велосипед, я поехал по трассе, вьющейся вдоль берега на юг. У дороги постоянно возникали мечети: юго-восточное побережье – край мусульман. Каждый встречный кричал мне вдогонку: «Кто ты? Откуда?» В полдень солнце раскалилось так, что мне приходилось в каждом поселке останавливаться возле груд кокосовых орехов, чтобы утолить жажду. Окружающие смотрели на меня, как на инопланетянина.

Трасса пересекла устье нескольких широких рек. Вода в одних была прозрачной, в других мутной, течение небыстрое. Достав из рюкзачка закидушку, пытался ловить с некоторых мостов в отвес на креветок, выловленных из супа за ужином в ресторане. Поклевки были, но насадку рыбы быстро стаскивали. После нескольких попыток удалось поймать маленькую серебристую рыбку, чем-то напоминающую нашего подлещика. На солнцепеке долго находиться было тяжеловато, и, увидев в одном месте съезд, я спустился под пальмы к берегу. Порезав пойманную рыбку на кусочки, стал ловить с руки, посылая оснастку на 10–15 м, и вскоре поймал одного за другим двух 300-граммовых сомиков. Что ж, улов не велик, но на хорошую уху при желании хватило бы. Обоих сомиков я отпустил обратно в реку.

Преодолев по жуткой жаре 45 км, я из последних сил въехал на улицу Косаргора, где, как повелось, вокруг меня сразу собралась толпа зевак. Один молодой человек арабской внешности предложил отвезти меня на мотоцикле к океану. Я запер велосипед на замок, и мы поехали. Освежившись в море в стороне от устья мутной реки, я попросил Ассу, так звали нового знакомого, отвезти меня к причалу: на нем я увидел рыболова, который ловил накидной сетью рыбу. На дне ведерка у индийца трепыхалось несколько мелких серебристых рыбок. Попросив одну рыбку для наживки, я нарезал из нее небольшие филейные кусочки и стал ловить с пирса в отвес. За каких-то пятнадцать минут я успел поймать двух уплощенных рыбешек серебристого цвета, чем-то напоминающих пиранью, и одного сомика. Рыбак смотрел на меня, как на чудо, – моя снасть оказалась более добычливой, чем его сеть. Больше злоупотреблять временем своего провожатого я не мог, и мы поехали в город. Но по пути Ассу уговорил меня заехать к нему домой. За чашкой зеленого чая с молоком он познакомил меня со своей большой семьей: старшим братом, детьми и многочисленными женщинами, которые, прикрыв лица и прыская от смеха, толпились в другой комнате.

Поздно вечером поездом я вернулся вместе с велосипедом в Мангалор, а на следующий день экспрессом вест-индской ж/д компании отправился на Гоа.

Из этого путешествия я сделал вывод, что прокормиться фруктами и рыбалкой на юге западного побережья так же легко, как и на юге восточного побережья. И еще я с благодарностью вспоминаю мусульман, которые помогали мне в дороге.

Запад есть запад, восток есть восток. Штат Гоа достаточно хорошо известен европейским туристам. В береговой рыбалке чего-то нового я не обнаружил. На пляжах постоянно предлагали ловлю рыбы в открытом море, но цены здесь уже другие. Я мог отправиться на катере в район расположенных в 60 милях от берега островов. Один день рыбалки обошелся бы мне чуть больше 100 долларов. Снасти, наживка, питание, пиво – все включено. Это небольшие деньги, если учесть, что на катере помещаются двое-трое рыболовов, а трофеями могут стать парусники, акулы, марлины и прочая экзотика непредсказуемых размеров… Но учитывая, что на всю поездку с востока на запад Индии у меня ушло никак не более тех же 100 $, я отказался от предложения.

Совершив путешествие по южной Индии, я сделал вывод, что в наше непростое время, когда запад охватил финансовый кризис, восток продолжает жить своей неторопливой приветливо-филосовской жизнью, как и много лет назад, в единении с природой. Европеец почти для каждого друг, а для некоторых почти что бог, обладающий несметными богатствами. Посудите сами: 100 $ в месяц хватит на жилье, еду и некоторые развлечения. Плюс рыбалка, которая не только скрасит непривычную жару, но и станет вполне реальным способом добычи пропитания, причем очень вкусного.

За австралийскими гигантами, или Пять дней в океане и один на реке

Тот, кто побывал в районе Большого Барьерного рифа, неизменно говорит, что рыбалка и подводная охота здесь, пожалуй, самые впечатляющие в мире. Ловится очень разнообразная трофейная рыба – от крупных лопарей до гигантских марлинов. Нам за пять дней пребывания в океане счастье тоже улыбнулось.

Из Москвы в Австралию путь долог. Вначале мы приземлились в японском аэропорту Нарита, что находится в 70 км от Токио. Там сделали пересадку и прилетели в австралийский Кернс, а оттуда еще 300 км микроавтобусом до Куктауна, где, как утверждают местные, аборигены съели Кука. Музей Джеймса Кука в городке имеется.

В Куктауне переночевали в гостинице и с утра на яхту. Команда, знакомая с прошлого года – капитан и два матроса, все молодые ребята. Как и в прошлый раз, ушли километров на 100 от берега и ходили вдоль внешнего края Большого Барьерного рифа, а ночью отстаивались у внутренней границы рифа, потому что болтанка в океане жуткая. Риф как бы служит природным волнорезом, он защищает австралийское побережье.

Яхта современная, белоснежная, 17 м в длину, оборудована двумя трехсот-шестидесятисильными дизельными моторами и напичканная всевозможной электроникой. Из снастей – троллинговые спиннинги, рассчитанные на поимку морских гигантов, а также надежные удилища для ловли в заброс на попперы и в отвес на живую наживку.

В первый день, когда еще направлялись от берега, сразу поймали испанскую макрель (она же ваху) и барракуду, которые тут же послужили наживкой, как только мы пошли с троллингом вдоль внешней границы рифа. Здесь глубина резко понижается до 200, 300 м и больше. Там, где внутренняя сторона рифа, глубины до 50 м.

В первый день с марлином не повезло – было много срывов. Но чтобы почувствовать вкус рыбалки, стали троллить в проходах между рифами. Применяли «Storm Giant Suspending Thunderstick 20», «Yo-zuri Gidromagnum 18», «Manns Stretch 30+ 150 fit+50lb» и подобные воблеры размером 18–25 см. На них групперы, каранксы, дорадо клевали, как шальные: каждые полчаса поклевка. Были и весьма крупные экземпляры. Конечно, выловленную рыбу после фотографирования отпускали.

Вечером изготовили удочки для ловли методом дрифтинга. По-хорошему ночью надо было ловить на предельных глубинах за рифом – там бы могла ввалиться акула самых непредсказуемых размеров, но болтанку на одном месте долгое время вынести невозможно, поэтому ловили в проходе между рифами, где глубина 15–30 метров. Удочка была такая: к мощному спиннингу, оборудованному соответствующей леской, привязывали кованый акулий крючок. Грузило небольшое, а иногда запускали оснастку вообще без грузила, чтобы приманка медленно шла ко дну – это лучше привлекает рыбу. Поплавком служила бутылка из-под пепси-колы. К крючку, чтобы вездесущая мелочь не обдирала мясо, приматывали проволокой кусок хвоста, голову испанской макрели или лакомый кусок на позвоночной кости.

Катер стоял на якоре, и поскольку между рифами сильное течение, оснастку постепенно относило в сторону. При этом со спиннинга стравливалось необходимое количество лески. Сигнализатором поклевки должна была служить трещотка тормоза катушки.

Зимой в Австралии темнеет быстро. В 19 часов уже можно выходить на ночную рыбалку. И вот подыскано подходящее место. На небе луна и незнакомая нам карта звездного неба. Включенный прожектор хорошо освещает ближнюю акваторию, в которой сразу собираются стайки рыбьей мелочи. Потом вокруг поживы начинают нарезать круги барракуды. Проплывают, сияя фосфоресцирующим светом, кальмары. Один раз вблизи нас появилась морская змея. Она поинтересовалась катером, но мы ее на всякий случай отпихнули кончиком удилища подальше. С борта заброшены надежные снасти, и поплавки размеренно покачиваются на волнах и приплясывают, когда мелкота щиплет наживку.

Чтобы скоротать время, решили перекинуться в преферанс. Увлеченные игрой, не сразу услышали трещотку. Но когда заработали и другие трещотки, все рванули к корме. Каждый схватил свою удочку, стали выуживать одновременно и… дружно поймали одного группера. Он, правда, оказался большой, килограммов на пятьдесят, но только один. Рот у него – мерное ведро влезет. Окраска – словно картофелины по серому фону разбросаны. Он так и называется – картофельный группер. Оказывается, этот бедолага так проголодался, что за считаные минуты собрал все наши наживки. Пришлось общими усилиями, чтобы не сильно травмировать рыбу, повозиться с извлечением крючков. Для этого светили в пасть фонариком и использовали специальные щипцы. После фотосессии группер был отпущен.

На другой день на марлина зарядили целую испанскую макрель, в ней было килограммов 5, не меньше. Как только пошли вдоль свала, сразу ввалился гигант. Вываживать его досталось Ивану. Ох, и намаялся он с ним! Приходилось то и дело подматывать и стравливать леску. Роль капитана, конечно, в трофейной рыбалке огромная. Когда марлин рвется вправо или влево, капитан должен быстрыми действиями расположить борт так, чтобы рыболову было удобно вываживать. От обоюдных действий капитана и рыболова зависит, чтобы рыба не ушла под винты.

Борьба была долгой, время тянулось медленно. Наконец удача стала казаться близкой. По ослаблению напора догадывались, что силы марлина на исходе. Но когда, казалось, он уже выдохся и всплыл на поверхность, мы увидели, что леска обмотала ему хвост. Потом произошло то, чего и следовало ожидать: удар хвостом, мощный рывок и на ветру затрепетал обрывок лески. Да, навскидку в этом монстре было килограммов 400, не меньше.

Распорядок дня был таков: с утра завтрак, потом в рифовой зоне ловим наживку на марлина, в час – обед. Еда была простая: обычно матрос готовил по-быстрому во фритюре рыбу, а на гарнир – рис, припущенный в рисоварке. После обеда с 13.00 до 17.00 утюжили океан с заброшенными на марлина снастями. Несколько раз при ловле марлина на воблер попадались тунцы, но гигантов среди них не было, вес самого крупного был 20 кг.

В одну из ночей на поставленную в рифовом проходе наживку клюнула приличная бычья акула. К борту-то мы ее подвели, но поднять не смогли, ведь в ней было килограммов 300–400, не меньше. Пока возились с ней, она хвостом так долбанула по борту, что еще бы раз, и пробоина обеспечена. Наверное, хорошо, что акула сама оборвала снасть.

Интересной была ловля взаброс на поппер. Катер останавливался на расстоянии примерно 70–80 м от рифа, и капитан разворачивал его так, чтобы двум рыболовам удобно было бросать с кормы в сторону рифового края. Двадцатисантиметровый морской поппер вели по поверхности воды рывками. В принципе хорошо работали даже попперы меньшего размера, например «Yo-zuri Gidrotiger 120», но тогда заброс становился короче. Обычно подыскивали место, чтобы глубина под рифами была не более 10–20 м. В таком случае, даже если рыба стоит на дне, она хорошо видит в прозрачной воде приманку, идущую по поверхности, и устремляется к ней. Поэтому очень часто на поппер попадались групперы, которые, как правило, прячутся под камнями. Кроме того, взаброс хорошо ловились каранксы, барракуды, дорадо.

Я знаю одного рыболова, у которого автономный бизнес в России, а сам он все время проводит в рыболовных путешествиях в разных уголках мира. Так вот этот рыболов не признает никакой другой морской рыбалки, кроме касинговой ловли взаброс. И нам этот вид ловли показался наиболее спортивным и азартным.

Некоторые из наших вместе с экипажем увлекались подводной охотой. Вообще Большой Барьерный риф – Мекка для дайверов и подводных охотников. Опытному подводнику, охотнику за трофейными экземплярами, здесь гарантирован выброс адреналина. Это единственное место в мире, где под водой вы почти со стопроцентной вероятностью встретитесь с огромным группером, рифовой акулой, барракудой, испанской макрелью, каранксом и другими рыбами.

Конечно, при охоте нужно соблюдать меры безопасности. И хотя рифовые акулы не так часто нападают на человека, не известно, как они поведут себя, почувствовав запах крови. Поэтому при охоте в рифах главное – не пораниться о кораллы. И желательно охотиться вдвоем, чтобы вас подстраховывал напарник.

Еще в связи с подводной охотой хотелось бы сказать о бережном отношении к запасам океана.

Они не безграничны, да и морально-этические качества должны соблюдаться туристом. Нельзя убивать рыбу только для развлечения. Мясо должно идти в пищу. И если метод поймал-отпустил в какой-то мере себя оправдывает (хотя и здесь, бывает, травмируется рыба), то подводный охотник в погоне за трофеями должен соблюдать меру.

Пять дней в океане пролетели очень быстро. После рыбалки у нас оставался день для осмотра достопримечательностей Куктауна. В принципе нам это местечко показалось настоящей дырой. Городок – всего в полторы тысячи жителей. Пару десятилетий назад здесь происходила золотая лихорадка. Тогда население составляло 60 тыс., но все быстро закончилось, и народ уехал. Из предприятий – ничего. Деньги зарабатывают только тем, что туристов на рыбалку катают, которые, впрочем, редко туда заезжают. Да еще в порту транзитные яхты швартуются.

В пивном пабе разговорились с местным о рыбалке. Он предложил половить речную барамунди, сказал, что рыбалка очень интересная. Название рыбы звучало завлекательно. Естественно, мы тут же согласились. Мужчина привез свою лодку на машине, снасти и мы направились к реке. Она оказалась, в общем-то, обычная – течение спокойное, но сильно зависящее от океанических приливов и отливов. По берегам, правда, сплошные мангровые заросли и таблички: «Опасно, крокодилы!»

Сели в лодку, организатор выдал по удочке, живца (кстати, он чем-то напоминает нашего карасика), и мы начали ловить, пуская его по течению. Я отпустил приманку метров на двадцать, когда произошла поклевка. Взялось что-то конкретное, сразу понял, что с такой снастью шансов вытащить никаких: фрикцион не закрутишь – леска тонкая. И вообще, как они тут ловят с такими удочками! Я бы сделал снасть по-другому. Словом, я попытался упереться, но этот речной гигант вмиг распустил весь запас на катушке и ушел в мангры, оборвав леску, как нитку.

Дальнейшие забросы ничего существенного не принесли. В итоге поймали два краба и два небольших зубастых «лопарика». Выходя на берег с этими трофеями, мы переглянулись и рассмеялись, поняв, что к австралийской речной рыбалке, как и к морской, в следующий раз нужно готовиться серьезно.

Русские в Норвегии

Все туристы, отправляющиеся в Норвегию на рыбалку, обычно заранее договариваются об услугах через какую-нибудь турфирму. Мы решили пойти по своему пути и, оказавшись в стране викингов, искали ключ к успешной морской рыбалке самостоятельно.

Нас было трое: я, Михаил и Андрей. За границу мы выехали как болельщики российской команды спортсменов-ориентировщиков. Но, конечно, для нас главное была рыбалка.

У всех троих был разный опыт ловли. Оказавшись в г. Берген, мы в первый же день попытались арендовать катер через офис информации. Однако почти тысяча евро в день за пятнадцатиметровую посудину, согласитесь, не каждый может себе это позволить. Пока думали, как решать вопрос с плавсредством, отправились в порт, прихватив с собой кое-какие снасти.

Вообще в портах проще всего ловить рыбу. Там, где причаливают рыбацкие корабли, всегда много различной морской рыбы – ее привлекают пищевые и рыбные отходы, которые нередко оказываются за бортом. В портах и у причалов можно ловить на донные, поплавочные удочки и на спиннинг несколькими способами. Самый распространенный способ ловли спиннингом на пилькер массой 100–150 г, выше которого привязывается елочка из мушек или крючков с кембриками. Забрасывают на максимальное расстояние и затем осуществляют волнообразную проводку в толще воды или ступенчатую у дна. В первом случае попадается скумбрия, пеламида, во втором – треска, морской окунь и некоторые другие виды рыб.

Отдельные местные рыболовы ловят спиннингом на обычные колеблющиеся блесны. В этом случае добычей рыболова могут стать скумбрия, пеламида, лаврак. Глубина ловли в районе порта обычно составляет 15–25 м, а проводить блесну нужно у дна или в толще воды. Она должна быть соответствующей массы, чтобы не слишком долго достигала необходимого уровня проводки.

На поплавочную снасть ловят как днем, так и ночью всех прибрежных рыб преимущественно вблизи дна. Желательно выбирать неровное каменистое дно с нагромождением валунов, ведь здесь находят укрытие и корм многие виды рыб, в том числе и довольно крупные хищники. Чаще всего ловят на болонскую или матчевую удочку, рассчитанную на определенного размера рыбу. Из наживок в ход идут очищенная варено-мороженая или свежая креветка, мясо краба, морской червь, нарезка из мяса рыбы, мясо мидии и некоторые другие.

На донную снасть ловят камбалу, треску, морского окуня. Самая удобная донка на базе пиккера-квивертипа, рассчитанного под грузило 100–150 г. Оснастка – патерностер. Грузило используют любой формы, но так как в портах и у причалов бывает много зацепов, лучше использовать крупную дробь в запаянной пластиковой трубочке. Некоторые виды незацепляемых грузил продаются в местных магазинах. Вообще в Норвегии вблизи любого порта вы обязательно найдете магазин рыболовных принадлежностей. В Бергене, например, он находится вблизи портового рыбного рынка.

Кстати, о местных рыболовных магазинах. Если вы хотя бы раз выйдете на катере в море, то обязательно почувствуете потребность заглянуть в один из них. Во-первых, может оказаться, что в Москве вы купили недостаточное количество подходящих по весу пилькеров. Ведь эти приманки рассчитаны под определенную глубину, и не всегда угадаешь, на какой глубине будет клевать рыба. Во-вторых, многое зависит от течения, а оно здесь местами бывает очень сильное. Также при отсутствии практики не всегда угадаешь с цветом приманок.

Итак, мы в полной мере испытали портовую рыбалку. Поймали пять хвостов: две некрупные камбалы, пару скумбрий и полутора-килограммовую треску. Однако не для того мы ехали сюда за тысячи километров, чтобы баловаться мелочью. Решили отправиться на побережье открытого океана, чтобы заняться ловлей со скал. Администратор нашего хостела, молодой англичанин, на мои расспросы ответил, что рыбалка с берега хороша в районе Оугарден. Он дал нам карту, по которой мы определили, что эта цепь остров, связанная между собой дорогой, находится в 70–80 км от Бергена. Оказалось, что рейсовый автобус ходит туда только раз в сутки. К тому же тащиться на городскую остановку с рыбацкой поклажей было не совсем удобно. Ничего не оставалось, как взять в аренду машину. Мы знали, что прокат в Норвегии дорогой, но не думали, что настолько. «Тойота» – малолитражка с автоматической коробкой передач за три дня проката со всеми страховками обошлась нам в 800 долларов. Зато теперь мы могли уехать по побережью куда угодно.

И вот мелькают за окнами автомобиля скалы, бухты, парапеты многочисленных мостов. Растительность больше характерная для зоны тундры. То и дело дорога уходит в тоннели. Нам не терпелось половить рыбу и искупаться. Поэтому, как только стали появляться безлюдные бухты, мои товарищи стали подыскивать место для стоянки. Однако кругом были приватизированные, обнесенные проволокой природные просторы, а ответвления дорог вели лишь к крошечным, затерявшимся между скал деревенькам.

Мы решили остановиться на маленьком пятачке перед мостом через один из проливов. Я пошел на разведку по тропе и обнаружил вытоптанный между кустарником пятак прямо на краю скалы, в которой было углубление для подхода к воде. Место для отдыха лучше не придумаешь.

Я стал ловить в отвес на ярус – крючки наживлял креветкой. Друзья мои, взаброс на спиннинг с пилькером и елочкой (на крючках были белые и красные кембрики), облавливали меньшие глубины у заливчика справа. В заброс не клевало, а на ярус стал попадаться окунь. Так как течение было слишком сильное, случалось много зацепов. Когда мои друзья стали ловить тоже в отвес, используя в качестве грузила пилькер, а креветку надевали на крючок с кембриком, то и они стали вылавливать окуней, зато оставили на дне несколько пилькеров. Чтобы как можно меньше терять оснастку, приходилось очень четко контролировать дно, не давая возможности волочиться пилькеру по камням. Кроме того, попавшаяся рыба сразу уходила в укрытие, что также вызывало зацепы. На поплавочную удочку из-за сильного течения и большой глубины ловить не представлялось возможным. Андрей пытался ловить на ярус с моста, но по причине все того же сильного течения его эксперименты не имели успеха. Пообедав (еду готовили на походной газовой плитке), решили искать другие скалы, где течение было бы не таким сильным. Когда садились в машину, я увидел дорожного рабочего. Подошел. Разговорились. Оказалось, это наш брат-славянин из Хорватии. Хорват подсказал, что моторную лодку можно арендовать в поселке Nautnes, что находится за вторым мостом от этого места.

Nautnes нашли быстро. Здесь на берегу пролива располагалась прекрасная база отдыха с большим парком моторных лодок. Здесь тебе и апартаменты, и кафе, и площадки для пикника с прекрасным видом на эту островную часть Северного моря. Висевшая на двери надпись гласила, что аренда лодки с мотором стоит 100 норвежских крон в час. В переводе на евро – примерно 11 евро. По сравнению с бергенскими расценками почти даром. Улыбчивый хозяин базы сказал, что русские у него впервые, что он нам очень рад, но свободных лодок, увы, нет: слишком большой наплыв туристов. Потом, узнав, что я русский журналист, он все же нашел нам лодку. Оказывается, ее уступил нам один немец, который редко выходит в море. Помощник хозяина дал ключ зажигания к десятисильному мотору «Sudzuki», не спросив у нас никаких документов. В ответ на мой вопрос, как тут ориентироваться среди многочисленных островов, он без всяких эмоций достал из-под сиденья лодки пластмассовый, герметически закручивающийся бак, из которого извлек карту, ракетницу и компас.

– Если что случится, стреляйте из этой штуки в воздух.

Мы переглянулись: придется осваивать местную лоцию. Однако ничего с нами в дальнейшем не случилось, и все три дня, проведенные на рыбалке в открытом море, были для нас наслаждением.

Расстраивало только то, что лодка текла. Приходилось одному человеку периодически отчерпывать воду за борт глубокой пластиковой тарелкой, коих комплект был в нашей поклаже. В первый день решили далеко не уходить. Пустили лодку в дрейф, не доходя каменных, покрытых лишайником островов, перекрывающих выход из пролива в море. Здесь уже стояло несколько лодок. В них сидело от двух до пяти человек. Многие ловили с детьми. Все в спасательных жилетах. То там, то тут я видел, как рыболовы из воды поднимают серебристых бойких рыбок. Иногда на гирляндах приманок их сразу билось несколько штук.

Мы ловили на глубине 40 м, но течение постоянно сносило нас на более мелкие участки, и поклевок не было. Глубину определял Андрей. У него был прекрасный шимановский мульт со счетчиком метров. В очередной прогон лодку завели подальше под ветер, и когда проходили пятак, на котором в основном крутились лодки, пошла скумбрия. Она начинала брать метрах в 3–7 от дна. Удары четко передавались через спиннинг в руку. Ставрида хорошо шла на мушки с зеленовато-серебристым оперением, которые привязывались к коротким поводкам выше пилькера. Вскоре на пилькеры нам удалось поймать несколько маленьких пеламид и пару небольших особей трески. Те из нас, кто ловил на слишком тяжелые пилькеры, очень быстро лишились их, так как на дне было много зацепов. А легких и средних по массе пилькеров у нас оказалось недостаточно.

Решили не тратить время на ловлю мелочи и использовать тяжелые пилькеры по назначению, а для этого нужно было найти большие глубины. Отплыли за длинный остров, расположенный прямо напротив горла пролива. По карте нашли глубины 60–65 м. Но два прогона лодки по течению не дали никаких результатов. Когда нас вынесло на глубины 40–45 м, снова пошла скумбрия.

На базу вернулись, когда в разбросанных по берегам деревеньках уже загорелись фонари. Быстро почистили рыбу на специально отведенных для этого столах – они оборудованы для чистки рыбы по последнему слову техники. А в Берген приехали только в полночь.

На следующий день утро провели в одном из бергенских рыболовных магазинов. Покупали пилькеры, в основном 150–200 г, так как они оказались более-менее универсальными для ловли на разных глубинах с сильным течением, а оно здесь везде присутствует. Михаилу подбирали мульт, поскольку оказалось, что ловить на обыкновенную спиннинговую «мясорубку» в отвес на больших глубинах довольно проблематично. Я, задавшись целью сделать норвежскую рыбалку по-возможности дешевой, рассчитывал ловить снова на «Невскую» катушку. Пока она выдерживала вываживание некрупной рыбы с глубин до 60 м. У «Невской» есть одно большое преимущество – шпуля большого диаметра. Это позволяет быстро опускать и поднимать приманку.

Приехали в Nautnes к 14 часам. Взяв ту же самую текущую лодку (другой по-прежнему не было), решили идти на ней по проливу во внутреннюю часть моря, а именно в Hjeltefjorden, где, судя по карте, на небольшом расстоянии от берега на всем протяжении островов были глубины в 100–150 м. Мы потирали руки в предвкушении поимки крупной рыбы. Добравшись до просторов фьорда, пошли вдоль островной гряды на север. Учитывалось направление течения – с севера на юг. Наконец выбрав место для ловли на глубине 120 м, стали дрейфовать назад в сторону нашего пролива. Мне на серебристый пилькер сразу попался клюворылый окунь. Подъем с такой глубины был для него катастрофой: без того выпуклые глаза от резкого перепада давлений вылезли у бедняги из глазных впадин.

Кроме поимки еще какой-то мелкой рыбешки, поклевок других рыб на большой глубине не было. Решили идти дальше на север к видневшемуся отдельному островку. Вокруг этого острова ловили безуспешно на разных глубинах, потеряв несколько пилькеров, пока до нас не дошло, что знаки на берегу с перечеркнутым якорем указывают на место с большим количеством зацепов. В дальнейшем мы обходили места, расположенные напротив таких табличек, чем, вероятно, спасли большое количество наших приманок.

От острова стали дрейфовать снова к Наутнесскому проливу. В одном месте напротив каменистой бухты на глубине 60–70 м вдруг начала попадаться 3—4-килограммовая треска. Одна взяла на голые крючки пилькера, но все остальные – на крючки с крупным желтым или белым кембриком и мясом наживленной вареной креветки. В азарте ловли снова не заметили перечеркнутый якорь на берегу, и тут же двое из нас оказались без пилькеров. К югу от бухты поклевки закончились. Тогда зашли еще раз к северной оконечности бухты и на втором проплыве снова выловили несколько крупных тресок.

Хотелось поймать треску-великаншу, поэтому пошли изучать другие места и глубины, но в итоге к дневному улову добавили только пару некрупных рыбин. В целом рыбалкой остались довольны и, не поздно вернувшись в хостел, от души накормили уловом и наших спортсменов и иностранцев – всех тех, кто сам готовил себе еду в столовой.

Третий день опять начался с того, что мы посетили магазин рыболовных принадлежностей. Количество оставленных на дне пилькеров ощутимо било по карману, но ничего не поделаешь, пришлось покупать новые. К тому же выяснилось, что крупная треска лучше шла на пилькеры сильно вытянутой формы с оранжево-желтым брюшком. Поскольку обе мои «Невские» катушки от максимальных нагрузок при подъеме рыбы с огромных глубин пришли в негодность (сломались спицы шпули), я стал подбирать себе недорогой мульт. Нашел за 450 норвежских крон более-менее подходящую катушку, продававшуюся вместе с дешевеньким спиннингом, который, впрочем, я выбросил, так как мои карповые палки с тестом 200 г оказались более подходящими для глубинной ловли. Можно было взять эту же катушку отдельно по цене 400 крон.

На этот раз хозяин базы порадовал нас. Откуда ни возьмись, у него нашлась для нас новенькая лодка с нулевым мотором. Наверное, он понимал, что если мы и этот день проведем на протекающей лодке, то русский журналист напишет про рыбалку в Наутнесе что-нибудь нехорошее.

Третий тень был примечателен ловлей мольвы. Эту вкусную, в меру жирную рыбу, имеющую вытянутую округлую форму тела и усыпанную мелкими острыми зубами пасть, еще называют морской щукой. Она обитает в основном на глубинах свыше 100 м. На этот раз мы стали исследовать различные глубины на север от длинного острова, за которым в первый день ловили скумбрию. Дальше вдоль берега еще виднелись многочисленные маленькие острова. Мольва стала брать на пилькер и креветку во впадинах между глубинами в 40–50 м. Там, где счетчик лески показывал 60—100 м, а каменистое дно обозначалось зацепами, обязательно клевала мольва массой от 0,6 до 2,5 кг. Крупнее особи нам не попались, хотя эти рыбы вырастают до 25 кг.

Удары пилькера о камни быстро привлекали донную рыбу к приманкам. После поклевки не следовало зевать, а необходимо было сразу приступать к вываживанию, иначе мольва сразу искала укрытие в камнях, и оттуда ее было трудно извлечь. Треска попадалась одиночная, было такое ощущение, что у нее просто нет аппетита. Тогда я ради эксперимента к тройнику пилькера привязал короткий поводок с крючком № 1/0, наживленным креветкой. Хватка трехкилограммовой трески последовала незамедлительно. Михаил тут же дополнил свой пилькер такой же оснасткой, и у него клюнула треска.

В одной акватории, куда нас снесло течением, мы оказались над участком дна, сильно поросшим водорослями, обрывки которых после зацепов часто оказывались на крючке. Я полагал, что в таком месте должно быть много различной рыбы, но два прогона и ловля на разных уровнях никакого результата не принесли.

Удовлетворившись ловлей мольвы, мы пошли изучать новые акватории. Рассказы одного немца, встреченного вчера на базе, о том, что в Наутнесе он регулярно ловит 8—10-килограммовую треску, не давали нам покоя. И вот на глубине в 80 м на желто-оранжевый пилькер Андрея что-то зацепилось. У него была самая крепкая и самая отлаженная снасть. Нечто тяжелое шло с большим трудом, но особо не сопротивлялось. После томительных минут вываживания (крупную рыбу приходилось выкачивать) под водой мелькнул толстый белый бок.

– Треска, – первым угадал Михаил.

– Да нет, не может быть, такая огромная, – засомневался я.

Но это действительно была треска. Получившую декомпрессию и слабо шевелящуюся на поверхности рыбу Михаил ловко подхватил багориком.

До наступления сумерек был еще час, но ловить больше не хотелось, ведь мы выполнили поставленную цель, поймав выдающуюся рыбу. По нашим прикидкам, в ней было килограммов пятнадцать веса. Но после взвешивания на базе оказалось, что в ней только 12,5 кг.

Назад мы шли неспешно под тихо рокочущим мотором, любуясь суровыми пейзажами северного побережья и синевато-розовыми оттенками нарождающегося в облаках заката. Пара других рыбачьих лодок подошли одна за другой следом за нами к причалу. К удивлению, улов у прибывших оказался невелик: всего несколько скумбрий. Наша же добыча собрала на причале целую толпу отдыхающих. Все они были удивлены уловом русских и восхищались нами на разных языках. Конечно, одной только мольвы было килограммов пятнадцать. Часть рыбы мы раздали тут же на базе англичанам, немцам, полякам, а часть увезли в гостиницу кормить наших спортсменов.

Кубинские забавы

Мы приземлились в аэропорту Гаваны, где нас уже ждала машина. И вот мчимся по очень хорошему шоссе, пересекая по высоченным мостам красивейшие глубокие каньоны. Кругом все утопает в зелени, природа потрясающая. Сто тридцать километров пути – и мы в Варадеро, своеобразном рае на полуострове, отгороженном от кубинского социализма контрольно-пропускным пунктом. Восемь пятизвездочных отелей, сотни бунгало, десятки ресторанов, варьете, дискотек и других мест развлечения. Ночная жизнь кипит здесь до утра. А утром туристы подставляют мягкому бризу и ласковым волнам Атлантики свое уставшее за ночь тело.

Но мы выбрали себе другие забавы. Первым делом взяли на прокат автомобиль и поехали в порт. Володя уже бывал в этих местах. Среди десятка современных катеров он без труда нашел нужное ему судно и капитана, вывозившего его в прошлом году на рыбалку. Тогда они поймали двух хороших тунцов. Была незабываемая борьба с рыбой – это их и сдружило.

– О, Володя, – капитан Хоакин Ривера узнал старого клиента, горячо жмет наши руки.

Мы узнаем, что капитан свободен, и сразу решаем выходить в море. Катер на день обойдется нам 270 долларов США, туда войдет обед с ромом и омарами, которых нам предстоит поймать самим.

Размещаемся в уютной каюте, капитан знакомит нас со своим новым помощником. И вот катер идет вначале по внутренней акватории глубокой извилистой лагуны и, выйдя на просторы океана, отправляется куда-то к горизонту, к одному капитану известным рыболовным местам. Вскоре установили 4 снасти: две на корме и по одной на растяжках с левого и правого борта. Это добротные, довольно большие спиннинги, оборудованные мультипликаторными катушками. На одной снасти в качестве приманки большой октопус с головкой, издающей специальные булькающие звуки, на трех других – на здоровенных крючках болтаются умерщвленные рыбы, размеры их впечатляющи, где-то от 20 до 30 см. Капитан говорит, что барракуда берет и на кусок рыбы, но целая лучше. Приманка и наживки опущены в воду примерно на одинаковом удалении от кормы – метрах в пятидесяти. Проводка при небольшой скорости катера – по принципу русской дорожки, но у поверхности, правда, иногда, уменьшая скорость судна, капитан углубляет ее в средние слои воды.

Берег остался далеко сзади и виднеется лишь едва заметной дымчатой полоской. Согласно эхолоту, глубина за бортом метров 10–15, и мы продвигаемся в районе подводных банок, которые богато населены моллюсками, а соответственно возле таких мест любит держаться рыба. Но снасти пока молчат. Капитан предлагает пиво и пепси. После рома заводим разговор о политике, о взаимоотношениях России и Кубы и что нас в них ждет дальше. Примерно через час сработала снасть, наживленная рыбой. Володя предлагает мне сесть в кресло рыболова, в низу которого есть углубление для комля удилища. С этим незатейливым приспособлением легче вываживать рыбу. Техника выбора снасти такова: после подсечки необходимо взять спиннинг двумя руками выше катушки и мощно потянуть на себя, затем, резко опустив спиннинг, подмотать некоторое количество лески. Автоматический тормоз катушки не дает леске разматываться. Подмотав до сильного натяжения, снова повторяют те же приемы, пока рыба не будет подведена к борту.

Вдруг я почувствовал неприятную слабину.

– Сошла, – капитан состроил кислую мину и сделал рукой какой-то непонятный жест.

Оказалось, кто-то зубастый отхватил больше половины насаженной рыбы. Капитан «перезарядил» снасть. На этот раз я внимательно рассмотрел, как он это делает. Стальной поводок с крючком отсоединялся от основной лески, затем через отверстие в брюхе рыбы свободный конец поводка просовывался и выводился через рот, сверху на поводок надевалась груз-головка (она в некоторой степени защищала рыбу от воздействия напора воды при проводке и играла роль углубителя). Но когда капитан перезабрасывал другую снасть, я заметил, что на другом крючке у него рыба без головы.

– Это улучшает обтекаемость наживки, – сказал Хоакин, – однако приходится отрезанный край обматывать тонкой проволочкой, чтобы он не трепался.

Вскоре и другие снасти были проверены и установлены заново.

– А почему отпуск всех снастей почти одинаков? – спросил я у капитана. – Мне кажется, одну лучше пустить ближе к борту, вторую – дальше, третью и четвертую – еще дальше.

– Несколько приманок рядом напоминают хищнику стайку рыб, – ответил опытный моряк.

Прошло еще не менее часа, когда катушка правого спиннинга затрещала и леска начала сматываться. Володя снова усадил меня в кресло, и я начал подтягивать рыбу, а помощник капитана приостановил движение катера. Сопротивление было несколько слабее, чем в первый раз, и мне без особого труда удалось подвести к борту длинную узкую рыбу. В левой части кормы оказалась дверца, и капитан, открыв ее, помог мне ввести в нее добычу, которой оказалась зубастая барракуда. После того как дверь закрыли, деваться ей уже было некуда, и капитану оставалось только обездвижить ее. Но он решил поразвлечь клиентов и схватил хищницу рукой. Та мгновенно выгнулась дугой, и зубы лязгнули у самой руки капитана, а зубы у барракуды как бритва. Капитан едва успел отдернуть палец. Покрепче вцепившись в коварный трофей, он позвал на помощь помощника, и тот, при помощи зевника и экстрактора, отцепил крючок. Мы взвесили трофей – он потянул на 7 кг. Рыба нам была не нужна, и мы предложили ее отпустить, но капитан спрятал ее в холодильник, расположенный у днища катера, и обложил ее льдом для сохранения. Он сказал, что жена у него очень любит мясо барракуды, которое она готовит сама с какими-то особыми специями по-карибски.

Подходило время к обеду, и мы ждали обещанных капитаном омаров. Он вел судно в сторону Кубы, однако когда катер остановился и помощник бросил якорь, остров все так же оставался едва заметным на горизонте.

– Вот здесь у нас специальная омаровая ферма, – пояснил капитан. – Надевайте маски и ласты, будем нырять.

Оказалось, что омары водятся там, где имеются плантации подводных растений, которыми они питаются.

Капитан, прежде чем спуститься вместе с нами под воду, надел толстые прорезиненные перчатки и велел нам последовать его примеру, объяснив, что укол о шипы, покрывающие все тело омара, очень болезнен и долго не заживает. На дне я увидел омара, выглядывающего из-за большого куста растений. Я схватил его за ус, но тот обломался, и омар пустился от меня наутек; но неожиданно появившийся у него на пути капитан подцепил беглеца багориком за брюхо, где панцирная защита мягкая. Потом мы искали омаров, плавая рядом с капитаном, тот ловко орудовал своим багориком и отдавал добычу нам, а мы поочередно плавали с ней к катеру и передавали помощнику капитана. Всего мы поймали пять омаров.

Когда мы поднялись на судно, капитан скомандовал помощнику заняться приготовлением экзотического продукта, и тот, орудуя мачете, принялся ловко обрубать членистоногим конечности. Затем Родриго поместил тушки каждую в отдельную кастрюлю, и по палубе разлился тонкий деликатесный аромат. Стол в кают-компании был сервирован не хуже, чем в самом изысканном ресторане. Было много зелени и фруктов. Затем помощник принес на блюдах очищенных омаров. Филе у них оказалось небольшое – по 300–350 г (тогда как весь омар весил не менее полутора килограммов), однако этого для взрослого человека вполне достаточно, поскольку мясо очень сытное. Мы, правда, съели по две порции под вторую бутылку рома, которую пришлось купить у проходящего мимо катера, так как у нашего капитана, привыкшего катать малопьющие нации, спиртного на борту больше не нашлось.

Другие дни пребывания на Кубе для нас были не менее насыщены впечатлениями – запомнилась и поездка на Карибское море, славящееся красивыми раковинами, причудливыми кораллами и обилием рыб всевозможной окраски, поездка на крокодиловую ферму, погружение с аквалангом к затонувшему кораблю времен кубинской революции, кормление с руки игуан на острове Кое Ларга и многое другое, но день, когда я ловил барракуд и омаров, запечатлелся в моей памяти ярче всего. Похоже, во мне сокрыт охотник, надо будет всерьез заняться морской рыбалкой.

Преимущества портовой ловли

Помню, в юности, отдыхая в Крыму, я как-то накормил нашу голодную студенческую компанию вкуснейшей ухой из барабулек. До этого я не представлял, что в море на удочку можно поймать что-то стоящее, ведь сколько раз я ни пытался рыбачить с зализанных волнами валунов возле пляжа, мне попадались только скользкие, гадкие рыбы-собаки и вездесущие зеленухи. А тут, случайно оказавшись в ялтинском порту, я стал свидетелем того, как на усеянном рыболовами причале бойко шла ловля небольших, необычного вида рыбешек. В кармане оказалась намотанная на мотовильце поплавочная оснастка – таких готовых комплектов раньше на прилавках рыболовных магазинов было сколько угодно. И вот с руки возле свай причала мне удалось наловить столько ценной рыбы. Как мне потом объяснили рыболовы, к началу осени барабулька и некоторые другие морские рыбы собираются в более крупные стаи, могут заходить в порты, где они находят для себя много корма: малька, креветок, моллюсков и прочего.

Позже, во время зарубежных путешествий, я заметил, что в морских портах вообще держится разнообразная рыба. Наличие рядом с берегом больших глубин и укрытий, позволяющих мелким рыбам прятаться от хищника, а хищнику устраивать засады на жертву, а также разнообразная кормовая база – все это создает прекрасные условия для обитания всякой рыбы. Здесь большую часть года можно с успехом ловить кефаль, отдельные виды бычков, ласкиря, барабульку, скорпену, лаврака и некоторых других рыб. Причем рыбалка в портах Средиземного и Черного морей во многом сходна, даже видовой состав рыбы очень похож, разве что в некоторых заграничных портах, кроме названных выше рыб, иногда встречаются еще мурена, мелкая корифена и такие экзотические объекты лова, как осьминог и кальмар. Итак, рассмотрим особенности некоторых подводных обитателей.

Кефаль. В портах европейской части Средиземного моря эту рыбу всегда можно увидеть смело снующей небольшими косяками у поверхности воды. Как правило, это небольшие особи весом от 70 до 250 г. Стайки особей покрупнее ведут себя более осторожно, и в портах, где лов рыбы не запрещен, крупную кефаль не так-то просто выследить. Днем она держится на глубоких тенистых местах, скрываясь под причалами и днищами плотно стоящих друг к другу судов. Рано утром, когда порт еще спит, или вечером, в сумерках, кефаль выходит на открытые участки и к мелководной части порта поохотиться за мальком, рачками и моллюсками. Не брезгует она и плавающими на воде пищевыми отходами, в том числе и хлебом. Поэтому нередко ловят кефаль поверху на хлеб и кусочки рыбы. При ловле на корочку хлеба используют пучок коротких поводков с небольшими крючками, привязанный к концу основной лески. Крючки прячутся в корочке, которую кефаль щиплет и таким образом попадается. Обычно ловят с дальним забросом насадки, поскольку крупная кефаль, увидев рыболова, уходит. Если применять большую плотную корочку от батона белого хлеба, то для тяжести и соответственно для большей дальности заброса ее надо слегка смочить в воде. Тогда можно ловить без поплавка – поклевка определится по движению корочки. Если же используют для насадки небольшую корочку, то поплавок со встроенным внутри него грузилом обязателен.

На кусочки рыбки кефаль ловят поплавочной снастью со скользящим поплавком. На большой глубине, под причалами, крупная кефаль может ходить возле дна, не боясь рыболовов. Поэтому, чтобы привадить ее к месту, некоторые рыболовы опускают в воду мелкоячеистую сетку с толченой сардиной. Такую прикормку принято называть «раби-даби». Лобанов весом от одного до десяти килограммов ловят на крючки № 1–6, в этом случае поводок должен быть не менее 0,25 мм, так как при вываживании эта рыба бурно сопротивляется и быстро может завести снасть под причал или какое-нибудь другое укрытие.

Ласкирь (морской карась). Искать эту рыбу надо в тихой части порта, где на дне есть нагромождение камней, покрытых водорослями. Среди них карась разыскивает мелких моллюсков и кормится ими, раскалывая ракушку своими мощными челюстями. Ласкирь – рыба очень осторожная, поэтому искать его надо в тенистых местах, вблизи отвесных бетонных стен, с внутренней стороны волнорезов на глубине не менее 3 м. Снасть должна быть тонкой, способной реагировать на малейшее прикосновение к насадке. Поводок диаметром 0,12—0,18 мм. Крючок № 10–13. Ловить лучше всего на очищенную креветку, насаживая ее «чулком», или на морского червя, которого надевают на крючок при помощи специальной спицы (рис. 38). Применение этого приспособления сокращает время «бездействия» удочки, так как рыболов сажает червя на спицу во время ожидания поклевки и затем ему нужно только вынуть снасть из воды, вставить жало крючка в полый конец спицы и стянуть на цевье червя таким образом, чтобы основная его часть находилась на леске. Поклевки ласкиря очень осторожные, поэтому при малейшем намеке на потяжку необходимо подсекать.

Рис. 38. Способы насаживания очищенной креветки (а) и морского червя (б): 1 – кончик червя, прикрывающий жало крючка; 2 – спица с полостью для жала крючка; 3 – тело червя, заходящее на леску (стрелкой показано направление насаживания червя)

Морской ерш, или скорпена. Хищная рыба, ведет донный образ жизни, хорошо маскируясь между камней и в бурых водорослях, меняет цвет окраски под окружающую среду. Подстерегает в засаде рыбешек, крабов, креветок. Не откажется и от предложенного ей мяса мидии. В порту Марселя мне приходилось ловить скорпен даже на мясо отварной мидии. Приблизившуюся добычу этот хищник легко и быстро заглатывает, поэтому в местах, где много скорпен, особо медлить с подсечкой не стоит, так как потом будет трудно извлечь крючок из желудка рыбы.

В береговой зоне морской ерш – преимущественно ночной хищник. Под покровом темноты он выходит на мелководные участки вблизи молов и лодочных причалов. Здесь его ловят в местах освещения береговых фонарей или прилаживают на головной убор фонарь по принципу работы шахтерского. Используют обычную поплавочную удочку с белым поплавком, который хорошо виден на темной воде. На причалах и пирсах нередко рыбачат с руки, не применяя поплавка и удилища – так легче прочувствовать момент подсечки. В этом случае удобнее всего ловить на ярус с одним-единственным поводком вблизи грузила, с тем чтобы насадка находилась у самого дна. Снасть необязательно должна быть тонкой, учитывая, что на каменистом и нередко захламленном грунте могут быть зацепы, оптимально использовать мононить диаметром 0,2–0,3 мм и крючок № 4–8 с длинным цевьем.

Из-за ядовитых колючек на голове и плавниках скорпены при снятии ее с крючка нужно проявлять особую осторожность.

Барабулька. Небольшая рыбка, любит копаться в поисках пищи в подводном грунте. Предпочитает относительно ровное песчаное или галечное дно с наличием ложбин. В портах чаще всего появляется весной или осенью. Ловится только на очень чувствительную поплавочную снасть, которая может быть с обычным или скользящим поплавком, в зависимости от глубины ловли. Чаще всего ловят эту рыбу на глубине от 3 до 10 м. Из насадок предпочитает кусочек креветки или морского червя, которых наживляют на крючок № 10–13. За рубежом червей всегда можно купить в припортовом рыболовном магазине. Поводок ставится диаметром не больше 0,12 мм.

Бычок. Из многочисленных видов бычков одни предпочитают илистое дно, другие – песчаное, третьи – каменистое, излюбленное место четвертых – ракушечник. Некоторые виды бычков постоянно живут вблизи берега, другие на достаточно больших глубинах – до сорока метров и более, а в береговую зону, в том числе и в порты, заходят лишь на нерест весною. Все бычки питаются беспозвоночными, личинками и отчасти молодью рыб. Эти рыбы хорошо маскируются на грунте, любят прятаться под валунами, поэтому в прозрачной воде их трудно заметить. Принцип ужения сродни ловле скорпены. Чтобы иметь хороший улов, надо либо ловить с прикормкой «раби-даби», либо активно перемещаться по причалам в поисках рыбы. Снасть поплавочная или ярус – может быть достаточно грубая, что на количество поклевок существенно не влияет. Крючки № 4—10, в зависимости от величины обитающего в данном порту бычка.

Лаврак. В порту небольшие (до полукилограмма) лавраки лучше всего ловятся на креветку. Перед надеванием на крючок у живой креветки отрывают половинку головы, чтобы убрать находящиеся на ней жесткие шипы. Ловят на удочку с дальним забросом, приваживая лавраков к месту ловли специальными гранулами, которые содержат экстракт креветки. Такую прикормку можно купить в любом рыболовном магазине вблизи порта. Забрасывают гранулы подальше при помощи специальной рогатки. Леска—0,15– 0,18 мм. Крючок с длинным цевьем и колечком – № 4–8. Поклевка у лаврака уверенная, поэтому надо дождаться, чтобы поплавок притопило как следует.

Осьминог. По-моему, ловля этого вкуснейшего моллюска не менее увлекательна, чем ужение рыбы, и на страницах западных рыболовных изданий описанию охоты на осьминога иногда отводят немало страниц.

Когда-то в порту города Измир (Турция) я был очень удивлен, когда увидел, что чернявый паренек извлекает на леске из-под пирса некое странное существо. При ближнем рассмотрении оказалось, что это осьминог. Для привлечения головоногих на леску выше большого тройника привязывается белая тряпочка, края которой изрезаны длинной бахромой. Грузило (20–30 г) фиксируется на конце лески вблизи тройника. Осьминог хорошо маскируется на грунте и бывает трудноразличим, поэтому задача охотника состоит в том, чтобы высмотреть в воде моллюска, подвести к нему белую тряпочку и, слегка поиграв ею, дождаться, когда «чудище» оплетет ее щупальцами. После этого следует подсечка – и трофей ваш. На Кипре и Сицилии, прежде чем убрать трофей в сумку, охотник несколько раз ударяет осьминога с силой о ровную каменистую поверхность – говорят, после этого его мясо становится еще более вкусным, к тому же так проще всего освободиться от содержащихся внутри его «чернил».

В портах и вблизи них, как правило, обитают небольшие осьминожки, которые, кстати, считаются самыми вкусными. Еще добавлю, что эти головоногие водятся в Средиземном море повсеместно. И любой турист, отправившийся на отдых к тем берегам, может разнообразить свой досуг необычной охотой, а потом обратиться в ближайший ресторан, где ему за небольшую плату с удовольствием приготовят деликатесное кушанье.

Кальмар. Учитывая хищнические повадки кальмара, на него охотятся ночью со спиннингом, применяя специальные кальмаровые блесны. Этот головоногий никогда не пропустит плывущую мимо него светящуюся приманку, которая хоть немного напоминает рыбку или какой-нибудь беспозвоночный организм. Кальмаровые приманки имеют круглую вытянутую форму и могут изготавливаться из огруженного свинцом пенопласта, из тяжелой пластмассы или из металла. Вместо традиционных крючков с бородкой на такую приманку устанавливается множество прочных металлических щетинок, загнутых в сторону лески – за них лучше цепляется кальмар, который оплетает приманку всеми своими щупальцами. Поверхность блесны покрывается люминесцентной краской. Перед рыбалкой приманку держат под электролампой, чтобы она накопила свет. В порту ловят ночью, бросая блесну в освещенные фонарями места. Проводку осуществляют в разных слоях воды и, почувствовав тяжесть на конце снасти, не ослабляя леску, быстро подтаскивают кальмара к берегу.

Кефаль: из опыта барселонской ловли

Мне приходилось наблюдать, как ловят этим способом рыбу на Кипре, под Неаполем, возле Ниццы, на побережье Коста-Брава и в Барселоне. Похоже, это один из самых популярных способов морского ужения. Вы можете увидеть юного или пожилого рыболова, цепляющего за корку белого хлеба многочисленные крючки своей снасти, в любом месте: в порту, на пляже или на безлюдных скалах и валунах. Большинство рыболовов довольствуются мелкой кефалькой и небольшими зубариками, поскольку не учитывают ряда факторов, необходимых для подхода к берегу крупной рыбы, но об этом позже.

Рис. 39. Способ оснастки «двойная петля»

Что же представляет собой эта популярная на западе и малоизвестная у нас снасть? Основу ее составляет 4—5-метровое удилище, оснащенное безынерционной катушкой и предназначенное для дальнего заброса. Запас лески от 30 до 70 м. К ее концу привязывается пучок коротких поводков с крючками. Бывают и модификации оснастки: например, с двойной петлей перед пучком поводков для лучшего закрепления куска хлеба (рис. 39) или с проволочной вставкой для растяжки поводков (рис. 40). Однако громоздкость этих конструкций, на мой взгляд, осложняет рыбалку (в частности, поводки часто путаются), хотя я долгое время и с большой отдачей использовал данные оснастки.

Рис. 40. Способ оснастки с использованием проволочной вставки

Ловят как с поплавком, так и без поплавка. В первом случае лучше использовать маленький неприметный поплавок, фиксируя его на расстоянии 1 метра от насадки. Хороший клев кефали, а в некоторых местах и зубарика бывает после захода солнца – в этом случае незаменимым окажется поплавок-светлячок. На Капри близ Неаполя местные рыболовы ловят в сумерках по старинке, используя в качестве сигнализатора поклевки большой (5–6 см) белый пенопластовый поплавок грушевидной формы. Он хорошо заметен в темноте, особенно если на небе светит луна или падает свет от береговых фонарей. Также такой поплавок увеличивает вес оснастки, что необходимо для дальнего заброса.

Но чаще, для того чтобы увеличить забрасываемый вес, уже насаженный хлеб слегка макают в воду, не давая ему сильно разбухнуть, в противном случае он будет плохо держаться на крючках. Леска на поводках применяется от 0,10 до 0, 25 мм, в зависимости от предполагаемой величины рыбы. Обычно применяют 4–6 крючков. Делать снасть прочнее за счет увеличения количества тонких поводков не стоит, так как она быстро путается и приходит в непригодность. Крючки также берут в зависимости от того, на какую рыбу рассчитывают. Небольшую кефаль необходимо ловить крючками № 10–13, более крупную – № 6–8 и даже № 4.

Мой выбор места. Оказавшись прошлым летом по делам в Барселоне, я все свободное время посвящал рыбалке и подводной охоте. Судя по уловам рыболовов, крупной рыбы у берега в это время не было. Но больше всего узнаешь о повадках рыбы, когда окунаешься в ее среду. Поэтому я начал потихоньку «обныривать» в снаряжении подводника приглянувшиеся участки моря. Больше всего рыбы было в центральном, весьма внушительном порту Барселоны, но меня сразу предупредили, что за купание, рыбалку, а тем более охоту здесь взыскивают большой штраф. Пришлось ретироваться, и оставалось только любоваться, как довольно крупные экземпляры кефали огромными косяками скользят у поверхности, поджидая подачек туристов, и когда кто-либо начинал крошить в воду хлеб, начиналось нечто невообразимое: вода вскипала, как в котле, серебристые упитанные тельца рыб, увлекшись соперничеством, выпрыгивали из воды.

На городском пляже возле одиночных волнорезов рыбы было меньше, а главное, она была значительно мельче, чем в порту. Наконец я добрался до Олимпик-центра, возле которого на берегу громадным монументом высилась бронзовая рыба. Мне показалось, что такую скульптуру в этом месте воздвигли неспроста, что здесь мне улыбнется счастье. Неподалеку была искусственная бухта, ограниченная двумя выступающими в море волнорезами. Похоже, это самое подходящее место для обитания рыбы. Из тоннеля в море вытекала река. По обе стороны бухты тянулись шумные пляжи. Рыболовов на волнорезах было много, но все они закидывали свои гигантские донные снасти далеко в море или рыбачили на большой глубине с внешней стороны бухты на обычные поплавочные удочки. Не требовалось нырять, чтобы понять, почему это происходит: сквозь прозрачную воду в бухте на дне виднелись нагромождения больших камней, а с внешней стороны просматривался ровный песок. Следовательно, рыболовы боялись зацепов.

Я исследовал участки вдоль волнорезов с внешней стороны бухты – рыбы было не много: у камней сновали небольшие косяки мелкой кефали и ласкирей; прилипнув к камням, гадко извивались морские собаки. Потом я перешел в бухту. Повсеместно глубина здесь была не более 3 метров, видимость в воде 10–12 метров. Ближе к впадению реки дно было песчаное, а вода менее прозрачная. Встретилось две стайки небольшой кефали. Когда я доплыл до нагромождения камней на середине бухты, сразу появилось много рыбы: косяки мелкой и средней кефали, небольшие косяки ласкирей. На мой призыв ловить рыбу в этом месте рыболовы отмахивались, весело посмеиваясь между собой. Стоящего объекта для стрельбы из подводного ружья я не обнаружил и в этот день вернулся домой ни с чем.

Полезная встреча. Но место это не давало мне покоя. Однажды, возвращаясь из Сан-Поля и имея при себе только маску с трубкой, я завернул к этой бухте. В тот день после полудня стала портиться погода, с моря подул ветер, много дней стоявшая жара начала спадать. Я плыл по поверхности, вглядываясь в водное пространство, достиг нагромождения валунов на середине залива… И вдруг мне захотелось что есть сил плыть к берегу и бежать домой за снастями. Показалось, что я каким-то чудом очутился в барселонском аквариуме. Косяки огромных зубариков ходили от меня на расстоянии выстрела, а вожаки были, наверное, более килограмма весом. Рыбы почти безбоязненно склевывали с камней какой-то мусор. Их было не менее сотни. Огромные лобаны, опасливо косясь на меня, тоже проплывали на расстоянии выстрела. Когда я через два часа вернулся на это место, бухту уже заняли два рыболова, и еще издали я увидел, как бойко у них идет дело. Я закинул свою удочку неподалеку от них и вскоре поймал небольшую кефаль. Однако снасть моя была несовершенна, поводки часто путались. А мои соседи вынимали рыб одну за другой. Полукилограммовых и даже более чем килограммовых рыб они поднимали по каменистым скосам без подсака. Услышав, как я ругаюсь, распутывая поводки, сосед обратился ко мне по-русски и предложил свою помощь. Оказывается, рядом со мной рыбачили армянин и поляк. Первый охотно поделился со мной своим опытом. Вскоре я сделал такую же, как у них, снасть, и через пару часов мое большое пластиковое ведро было полно отборной кефали. Зубариков нашей компанией было поймано всего четыре. Они, очевидно, были не так шустры и привычны к хлебу, как кефаль, хотя в воде их было гораздо больше.

Барселонская снасть. Похоже, та снасть, которую меня научил делать армянин в Барселоне (поэтому я дал ей такое название), идеально подходит для ловли кефали и другой крупной растительноядной рыбы поверху. Для изготовления оснастки берется поводок длиной 25–30 см и сечением 0,2–0,25 мм. На одном конце его завязывается петля для присоединения к карабину, установленному на конце основной лески, диаметр которой обычно 0,25—0,33 мм. Ниже петли сантиметрах в 5–7 перпендикулярно к леске крепится обыкновенная винная пробка, далее через 4–5 см привязывается крючок, следом через 5 см другой, и так далее с равным промежутком подвязывается до 5–6 крючков. Крючки – с коротким полукруглым цевьем, золотистого цвета, средней толщины, с отогнутым жалом для увеличения зацепляемости. На лобана ставят прочные крючки № 4–6. На сингиля, остроноса – № 8—13, и соответственно поводки тоньше – 0,15—0,17 мм. Надо следить, чтобы жало крючков было очень острое. Преимущество данной оснастки, в отличие от оснасток, приведенных в начале статьи, в простоте и надежности; поводок, несмотря на большое количество крючков, редко путается.

Рис. 41. Использование спицы для проталкивания петли оснастки: 1 – кусок батона; 2 – спица; 3 – пробка

Насадка. Для насадки подходит лучше всего французский батон. Он небольшой в диаметре – до 5 см и имеет муку мелкого помола. Нужно отрезать или оторвать от него кусок до 10–12 см в длину. Необходимо иметь под рукой специальную спицу с загибом на конце для протаскивания петельки оснастки через серединку батона (рис. 41). После чего петелька присоединяется к карабину основной лески. Далее посаженный на пробочку кусок обматывают поводком, последовательно вкалывая в корку крючки (рис. 42). Окунутую в морскую воду, потяжелевшую насадку довольно легко забросить двуручным спиннингом на расстояние 30–50 метров. Такая дальность обязательна, поскольку крупные рыбы ближе не берут, боясь рыболова.

Рис. 42. «Заряженная» оснастка с пробочкой

Поклевка. В данной оснастке поплавок не применяется. Винная пробка необходима для того, чтобы хлеб при забросе держался более надежно, не съезжал вниз. Она также увеличивает плавучесть насадки, улучшая ее сигнальные качества. Если кефаль поблизости есть, то вода возле куска хлеба начинает бурлить, потому что эта рыба чаще всего подходит стаей, начиная щипать кусок батона, и рано или поздно втянет в себя один из многочисленных крючков, спрятанных в корке хлеба. Поскольку после подсечки хлеб обычно разваливается, надо дождаться верной поклевки. Для этого рыболову недостаточно визуального наблюдения за движениями кусочка батона – необходимо почувствовать потяжку, которая передается через спиннинг в руку.

Вываживание. При хорошем клеве, когда ужение происходит с высоких волнорезов, имеющих наверху ровную широкую площадку, подсак не используют, поскольку потребовалась бы очень длинная – до 4–5 м – ручка. Поэтому рыбу вытягивают по наклонным стенкам глыб. В жесткой пасти кефали крючок хорошо держится. Обычно перед подъемом вверх дают рыбе немного утомиться, подержав ее у поверхности воды на натянутой леске. Последнюю ни в коем случае ослаблять нельзя, иначе кефаль сразу уйдет в камни – и обрыв неизбежен. В случае если попался очень крупный лобан (а мне приходилось наблюдать, как вылавливают 5—7-килограммовых рыбин), то без подсака или багорика здесь, естественно, не обойтись. При этом лучше работать вдвоем, поскольку для подхвата рыбы нужно приспуститься к воде по скользким наклонным глыбам, что сделать одному, одновременно орудуя снастью, очень сложно. Если поблизости есть пляж и возможность вывести крупную рыбу к отлогому берегу, надо постараться провести этот маневр. Но при этом необходимо все время следить за намерениями рыбы завести леску за подводные камни. В любом случае рыбу вываживают быстро, не давая ей ни малейшего хода.

Погода и укрытия. Само собой разумеется, что с ухудшением погоды количество обнаженных людских тел на пляжах уменьшается. Но увеличение количества рыболовов не связано только лишь с освобождением места – больше появляется людей с удочками и в портах, и в других мало посещаемых курортниками местах. При солнечной погоде крупная рыба отходит от берега или прячется в портах под укрытиями. При пасмурной погоде есть шанс ловить крупную рыбу в течение всего дня. Я заметил, что в пасмурную, ветреную погоду, когда ветер дует с моря, кефаль и другая крупная рыба любит заходить в лагуны и бухточки, а также устремляется в пространства между волнорезов. Отчасти это, видимо, связано с тем, что к берегу прибивает ветром какой-то питательный для рыбы мусор. Впрочем, при наступлении пасмурной, особенно ровной, погоды оживляется жизнь и прибрежных организмов: креветки, рачки и прочие, которые служат кормом многим рыбам, начинают активно перемещаться в поисках питания. В солнечную же погоду они прячутся в труднодоступных для рыбы местах.

Особенность ловли в порту. Нередко крупная кефаль и крупный зубарик хорошо ловятся на местах стоянок маломерных судов. В порту лучше ловить в тех местах, где пришвартовано множество яхт, барок, небольших катеров, желательно подальше от людной набережной, на которой жизнь порой не умолкает до рассвета. Место надо выбирать так, чтобы рыболов был незаметен для рыбы, поэтому желательно садиться несколько в стороне от береговых фонарей. Если между скоплением безлюдных лодок есть узкое длинное пространство, идущее от берега в сторону моря, – это место наиболее подходит для ловли поверху крупной рыбы. Забрасывать нужно в самую дальнюю часть этого прохода. При вываживании необходимо учитывать наличие большого количества якорных канатов в воде. С тем чтобы рыба не завела за любой из них леску, вываживание производят очень живо. В порту лучше ловить рано утром, ночью или на закате, когда нет обычной суеты портовой жизни и когда кефаль и зубарик активно перемещаются в поисках корма.

Прикармливание. Мы уже делали акцент на том, что ловля крупной кефали и зубарика должна происходить на приличном удалении от рыболова из-за пугливости рыбы. Нет необходимости использовать рогатки и прочие приспособления для заброса корма к месту лова, ведь на поверхности воды после подсечки остается много плавающих размякших кусочков хлеба, заставляющих рыб драться между собой из-за них. Если рыболов удит на одном и том же месте изо дня в день, то рыба волей-неволей привыкает к периодически появляющемуся на поверхности воды хлебу и будет приходить сюда на кормежку.

Сезонность. Крупная рыба ловится на вышеописанную снасть в портах и бухтах круглый год. Лучшее время ловли весна и осень. В это время рыба усиленно питается и косяки крупного лобана, остроноса, сингиля и зубарика в поисках корма чаще подходят к берегу.

В Италию за страшным хищником

Говорят, что не так давно вблизи Капри раненая мурена вцепилась в шейную артерию подводному охотнику, и тот погиб. На самом деле многочисленные мелкие зубы мурены сильно загнуты вовнутрь рта, а зубы верхней челюсти при смыкании имеют способность наклоняться еще сильнее, что делает ее хватку мертвой.

Мурена никогда не нападает первой, но всегда яростно сопротивляется, если ранена или попалась рыболову, и может крошить острыми зубами подвернувшиеся ей предметы. Учитывая все это, мы с моим другом – поляком Ареком готовились к предстоящей рыбалке с особой тщательностью. Местные каприйские рыболовы для умерщвления мурены используют специальную деревянную колотушку. Но Арек нашел, что обычный железный молоток будет куда надежнее, а уж промахнуться он не промахнется, поскольку научен всяким ударам за время службы в спецназе.

Еще в древние времена было известно, что самые большие мурены обитают возле морской виллы римского императора Тиберия, прославившегося своей жестокостью. Летописец упоминает, что на вилле имелись бассейны, в которых обитали жирные мурены, приученные к человеческому мясу. Провинившегося раба бросали к ним на растерзание.

В Средиземном море обитает всего один вид из многочисленных видов мурен, населяющих Мировой океан, – murena Helena. Это относительно небольшая рыба, хотя отдельные экземпляры достигают 1,5 метра при весе до 6 кг.

Похоже, мурен для Тиберия отлавливали прямо с нагромождения валунов возле виллы, поскольку и сегодня там попадаются самые крупные в Средиземноморье экземпляры этой рыбы. Туда мы и направились, предварительно заглянув в портовый магазинчик, чтобы купить с килограмм небольшой жирной рыбки, сильно напоминающей нашу северную мойву. Рыбешка нужна была нам для привады.

Опытные рыболовы острова Капри идут ловить мурен только в периоды отлива моря. В это время подводные валуны, между которых любит обитать эта рыба, оказываются ближе к поверхности. Еще лучше клев, когда скалистый берег и спокойное море освещает полная луна. Если в выбранном вами месте обитает мурена, она обязательно выдаст себя, когда вы покапаете на воду сок, выжатый из мелкой жирной рыбешки. Для этого сардину или другую рыбу кладут в капроновый чулок или заворачивают в марлю и затем, выкручивая мешочек, выжимают его содержимое на воду возле валунов. Необходимо следить, чтобы в воду не попадали куски рыбы, иначе мурена, схватив один из них, уйдет на глубину. Если данное место густо населено муренами, через какое-то мгновение на поверхности воды образуется кишение множества змееподобных голодных существ, чувствующих запах, но неспособных найти поживу. Им следует подкинуть насаженную на острый крючок мелкую рыбешку – хватка последует незамедлительно, и тогда остается только быстро вытащить сопротивляющуюся рыбу на камни и оглоушить ее ударом тяжелого предмета. Мешкать с этим не стоит, так как рыба очень быстро может перепутать всю снасть, к тому же зрелище не из приятных, когда скользкое узкое тело беснуется на крючке, завиваясь в спираль и чуть ли не завязываясь узлом на поводке.

Снасть. Снасть для ловли мурены довольно проста. Удилище вполне подойдет 4—5-метровое, с весовым тестом 170–250 г. Вершинка должна быть достаточно жесткая – ею легче противостоять буйному сопротивлению мурены. Кроме того, есть вероятность, что со слабой вершинкой вы не сразу среагируете на рывок рыбы, и она в первое же мгновение утащит снасть под камни. В этой же связи надежнее ловить без поплавка, при поклевке все время контролируя натяжение лески рукой. Для лучшего маневрирования снастью удилище желательно оборудовать пропускными кольцами и безынерционной или мультипликаторной катушкой, которая должна быть не слишком тяжелой, способной быстро наматывать леску, обладать надежным фрикционным тормозом и иметь антисолевое покрытие.

Основная леска – 0,4–0,5 мм. Поводок съемный, стальной или из кевлара – 25–30 см длиной, прозрачного, голубого или зеленого цвета. Он присоединяется к основной леске посредством карабина, перед которым нужно обязательно ставить вертлюжок во избежание закручивания лески при вываживании рыбы (рис. 43). Необходимо иметь мотовильце с достаточным запасом поводков, поскольку мурену освободить от крючка весьма сложно, и обычно просто отстегивают поводок, который освобождают уже при разделке рыбы. Крючок кованый, № 1/0 по международной классификации. В Италии для ловли мурен часто используют крючок, имеющий название «Орлиный клюв» – у него надежная зацепляемость и прочность. Грузило применяется той или иной формы. Оно либо фиксируется на конце снасти, либо находится в скользящем положении выше поводка. Его вес подбирают в зависимости от глубины лова. А поскольку глубины порой часто приходится менять, лучше использовать съемное грузило, пристегиваемое к оснастке посредством карабинчика. На аналогичные оснастки ловят и с лодки, на которой можно подобраться к отвесным скалистым обрывам, где на большой глубине в норах любят селиться мурены. При ловле в таких местах необходимо держаться немного дальше от берега, поскольку есть вероятность, что сверху с большой высоты на вас может упасть камень, ведь на скалах обитает много птиц.

Рис. 43. Виды оснасток для ловли мурены

Наживка. В качестве наживки лучше использовать небольших узкотелых рыбешек от 6 до12 см длиной, таких, как ставрида, салака и др. На всем Средиземноморье для ловли любого хищника лучшей наживкой считается сардина. Неплохи для насадки также небольшие осьминоги и кальмарчики и даже кусочки, отрезанные от головоногого или рыбы. Насадка может быть живой или мертвой, но обязательно свежей. При частых перезабросах и атаках мелкой рыбы я стараюсь использовать наживку с более плотным мясом – тогда она не так быстро срывается и обклевывается. Рыбьи головы очень хорошо держатся на крючке, но использование их малоэффективно.

Выбор места и время. Основное условие для обитания мурены – наличие нагромождения подводных камней. Поэтому за муреной нередко охотятся с волнорезов, со скал, в тех местах, где есть резкое понижение на глубину. Если ловят без привады, то места часто меняют, наудачу отыскивая норы мурен. Первым делом проверяют подножие подводной гряды или волнореза. Если мурена поблизости есть, она немедленно среагирует на наживку. Поэтому при отсутствии клева через минуту-другую нужно перебрасывать снасть для проверки другого участка. Максимальную активность мурена проявляет в темное время суток. На больших глубинах под обрывистыми скалами (которых, кстати, много не только на Капри, но и на всем западном побережье Южной Италии) крупные мурены ловятся даже днем.

О наших трофеях. В тот выход к подножию виллы Тиберия нам с Ареком не удалось установить рекорда по вылову самой крупной мурены, но все же двух небольших мурен мы поймали, и даже удалось подцепить почти килограммового осьминога, который польстился на мертвую рыбку.

Еще по дороге на рыбалку, по-деловому перекладывая из рук в руки молоток, Арек мечтал о том, как он приготовит из мурены потрясающее блюдо. Когда мы уже возвращались домой со своими трофеями, Арек рассказывал, что любитель кулинарных изысков – патриций Гурий однажды потряс гостей неожиданным блюдом. На парадном обеде по случаю празднования триумфа Цезаря им было подано к столу 1000 мурен.

О рыбе-акробате, акулах и других гигантах Карибского моря

Куда ни кинь взгляд – везде простиралось море, лишь справа – далеко-далеко в солнечном мареве – дрожала тонкая, голубая полоска земли. Давно перевалило за полдень. Мы шли от Пуэрто в сторону Ринкон-де-Гуанабо уже целых четыре часа, но за это время так и не увидели ни одной поклевки. «Кукеадор» – деревянное чучело-приманка, имитирующее рыбку, прыгало на небольшой волне, и в такт ему слегка кивало своим мощным концом закрепленное на корме удилище. Вторая снасть, наживленная макрелью, была установлена по правому борту.

– Не может быть, чтобы мы сегодня были без рыбы, – снова начал сетовать Михаил Иванович, но на сей раз нотки его голоса прозвучали явно неуверенно. – В мой день рождения она просто обязана клюнуть. Вообще, говорят, теперь, чтобы поймать хорошую рыбу, надо заплывать бог знает куда, вблизи берегов Кубы ее стало мало. О-па… – Большой и, казалось, неповоротливый Михаил Иванович одним движением подтянул на солидное брюшко светлые шорты и подскочил к удилищу. – Давай, давай, голубчик, ну, давай ням-ням.

– Кого он там увидел? – удивился я, вглядываясь в поверхность воды. Но вблизи мелькающего в волнах «кукеадора» не было каких-либо признаков рыбы. Однако стоявший за штурвалом худощавый черноволосый юноша Хосе оживился, а его помощник Хуан, почти как брат-близнец похожий на своего командира, подскочил к Михаилу Ивановичу и пристегнул его ремнями к креслу.

И только тут я заметил метрах в десяти позади «кукеадора» плавник – темным острым треугольничком он временами выглядывал из воды. Рыба шла на расстоянии, но к искусственной приманке не приближалась. В очередной раз плавник скрылся под водой и уже долго не появлялся.

– Ушла, – сказал я с сожалением.

– Погоди ты, – отмахнулся Михаил Иванович, и в это время возле самого «кукеадора» показался длинный меч марлина.

Однако удара не последовало. На этот раз рыба скрылась окончательно. Она даже не польстилась на макрель, которая ходила на леске всего в нескольких метрах от деревянной блесны.

– Ух, вот это рыба! – сокрушался я. – Почему она не взяла?

– Не переживай, мой друг, приедем к Эрнесто, вот там наверняка рыбалка будет хорошая.

Успокоив меня, Михаил Иванович отвязался от кресла и подошел к столу, установленному прямо на палубе.

– Хуан, принеси-ка там из холодильничка, пора поостыть немного.

Хуан, быстрее молнии спустившийся в трюм, снова появился на палубе уже с бутылкой джина. Я разлил помогающий переносить жару напиток по стаканам, и мы все выпили за день рождения Михаила Ивановича. Хуан сменил Хосе возле штурвала. Капитан после глотка спиртного вдруг разговорился.

– Миша – хороший врач, – сказал Хосе, присаживаясь за стол и обнимая за плечи виновника торжества, – в прошлом году он вылечил моего младшего братишку от опасной болезни, а до этого никто из наших лекарей даже не мог поставить правильный диагноз.

– Тогда надо выпить за доктора, – сказал я.

Мы еще не успели опустошить на два пальца налитые стаканы, как услышали звук защелки и увидели, как леска правой удочки, наживленной макрелью, стала энергично уходить в воду.

– Схватила, – закричал я, выскакивая из-за стола, но тут же растянулся на палубе, поскользнувшись на кем-то оброненной шкурке банана.

Михаил Иванович с какой-то необъяснимой проворностью выскользнул из-за стола и в три прыжка добежал до удилища. Я поднялся и последовал за ним.

– Михал Иваныч, дай я попробую выудить, – стал просить я. Друг молчал. – Ну, дай, ведь для тебя это обычное дело, а мне морская рыбалка запомнится на всю жизнь.

– Ну, хорошо, – сказал он наконец, передавая мне удилище, – давай рыбе ходу, но все время держи леску в напряжении, изматывай рыбу. Экземпляр сел хороший. Устанешь, я тебя сменю.

Я сел в кресло. Михаил Иванович укоротил ремни, защелкнул их на моем животе и стал подсказывать, дыша мне прямо в ухо:

– Давай ей больше сопротивления. Так. Хуан тебе поможет, сейчас он развернет катер. Начинай подматывать. – Большая морская катушка едва крутилась, но вдруг пошла податливее, и неожиданно справа по борту, взорвав водную поверхность, выскочил из воды большущий тунец. Его веретенообразное тело, потеряв инерцию, тяжело плюхнулось на воду. Мелькнув на прощание буро-оранжевыми плавниками, он стал резко уходить на глубину. Я не успевал подматывать лесу, у которой образовалась большая слабина; после натяжения оказалось, что рыба завела ее под лодку. Михаил Иванович, размахивая руками, что-то кричал над моим ухом стоящему за рулем Хуану. Я не знал, что делать, но в это время раздался свист, леска лопнула, и по ветру стал мотаться ее обрывок.

Михаил Иванович без сил плюхнулся прямо на палубу и, хлопнув ладонью по ослепительной белизны пластику, отрешенно произнес:

– Такого тунца упустили. Килограммов на сто – не меньше.

Но он быстро взял себя в руки и уже через пять минут разливал по стаканам очередную порцию джина.

– Михаил Иванович, – оправдывался я, хотя меня никто ни в чем не винил, – она как попрет, попрет.

– Леску обрезало винтом, – вставил Хосе.

– А не переживай, мой друг, это всего лишь рыба, еще поймаем, – успокаивал меня Михаил Иванович. – Скоро будем у Эрнесто, а он рыбак что надо.

Между тем, пока мы гасили свое возбуждение джином, Хосе наладил снасть по новой, затем он подошел к нам и доложил:

– Подходим к Ринкон-де-Гуанабо. Еще будем рыбачить?

– Ладно, поворачивай в сторону твердой почвы, – распорядился Михаил Иванович, и, посмотрев на меня, добавил: – Что поделаешь, приехали.

Катер направился к берегу, но, не доходя до него с полкилометра, снова пошел параллельным курсом. Со стороны берега, где начинались коралловые рифы, вода стала пятнистой и светлой. Хуан вел катер к каналу, расположенному напротив скалистого мыса.

И тут раздался звонкий щелчок. Михаил Иванович бросился к снастям. «Что это – зацеп? – пронеслось у меня в голове. – Нет. Судя по темно-зеленому цвету воды, под нами еще приличная глубина». Но в это время, развеяв все мои догадки, из воды очень высоко выпрыгнула серебристая рыба. По форме она чем-то напоминала огромнейшую сельдь. Едва упав на воду, рыба вновь взмыла свечой. И так дальше: под водой она находилась совсем немного и снова показывалась в воздухе. Прыжки ее были гигантские, и некоторые, вероятно, достигали пяти метров.

– Что это она – очумела? Прыгает как акробат, – бросил я Михаилу Ивановичу, который в это время манипулировал снастью, сводя на нет все усилия пытающейся освободиться от крючка рыбы.

– А это и есть рыба-акробат, – пояснил Михаил Иванович, уловив паузу между серией рыбьих трюков. – Тарпон, или, по-местному, серебряный король, – завидный трофей, да попробуй, сладь с ним. Во, опять начинает.

И в самом деле, стремительно уходившая было от берега рыба выписывала в воздухе немыслимые пируэты и один раз умудрилась даже сделать сальто. Позже я узнал, что у тарпона имеется специальный вырост, играющий в полете роль руля.

– Когда буду подводить к катеру, будь осторожен, – предупредил Михаил Иванович, – тарпон может залететь в лодку, это очень опасно.

Хосе что-то крикнул по-испански, доктор утвердительно кивнул, и я догадался по стравливаемой леске, что было принято решение не форсировать выуживание, а дать рыбе выдохнуться на длинном отпуске. Михаилу Ивановичу и Хосе удалось навязать дополнительную леску. Борьба продолжалась уже больше часа, и рыба теперь выпрыгивала из воды все реже и реже. Наконец она совсем угомонилась, и Михаил Иванович стал метр за метром подматывать барабан морской катушки.

Вдруг Хосе выбросил вперед руку и крикнул:

– Акула!

Но я уже и без него заметил серую тень, следуемую за вяло сопротивляющимся тарпоном.

Описав дугу вокруг серебряного короля, акула внезапно напала на добычу. Хосе протянул мне бинокль. Я увидел, как мерзкая хищница вцепилась в искрящийся серебром бок рыбы и, замотав головой, вырвала клок мяса. Потом она скрылась на время из виду. Однако в следующее мгновение в объективах бинокля мелькнула огромная, высунувшаяся из воды пасть, усеянная множеством острых мелких зубов, и страшные челюсти сомкнулись над головой тарпона.

Когда неуклюжую, со вздувшимся брюхом акулу Михаил Иванович уже подтягивал к борту, Хосе вдруг не выдержал и, выхватив нож, с диким кличем бросился в море. Барахтаясь в воде, он что-то исступленно кричал и наносил удары по телу хищницы. Акула не могла ему ответить, потому что из пасти у нее торчал хвост проглоченной рыбы. Наконец Хосе успокоился и поднялся по веревочной лестнице на борт. Акула была мертва.

– Отчаянный ты, – бросил я кубинцу.

– Ненавижу этих тварей, – глухо ответил Хосе.

А Хуан добавил:

– Они напоминают ему американских агрессоров, которые до сих пор держат страну в сетях блокады.

Акула нам была не нужна, да и возиться с извлечением изуродованного тарпона не хотелось. Михаил Иванович дал добро, и Хосе обрезал леску. Мы снова направились в сторону канала и вскоре вошли в него. Только теперь мы увидели, как красив был солнечный закат, уже окрасивший прибрежный пейзаж. Солнце на глазах уплывало за водный горизонт, поминутно меняя свой цвет и окрашивая округу в оранжево-желтые и багровые тона. Цвет воды, неба, земли, растительности на глазах приобретал удивительную яркость. Из-за ряда высоких гладкоствольных пальм выглядывали тростниковые крыши бунгало и отдаленно виднелись высокие дома города. Даже они, эти бело– и серокаменные изваяния, отсвечивая бронзовым цветом, были носителями тепла на этой чудесной картине. Теперь я не сомневался, что бывают чудаки, которые специально приезжают на Кубу посмотреть на закаты.

Вскоре на пирсе нас встречал доктор Эрнесто. Одетый во все белое, лицом желтый, улыбающийся широким добродушным ртом и большими ласковыми глазами, он всем своим видом обещал нам гостеприимство и хорошее времяпрепровождение на подводной охоте.

За карпами в горы

С беспокойством поглядываем вверх на горы, между треугольниками которых плывут рваные тучи. И вот брызнул дождь, вначале несильный, но потом дворники заработали быстрее, с трудом успевая убирать со стекла набегавшую влагу. За окном холодно, того и гляди может пойти снег. Однако, когда на обширной каменистой поверхности междугорья блеснула просторная гладь воды, почти одновременно показалось и солнце. В невысоких Кантабрийских горах снег даже зимой выпадает редко. Дорога то скрывает от нас водохранилище, то вновь показывает его в неожиданном ракурсе: с древним каменным мостом, соединяющим два скалистых берега, с хороводом кружащих чаек, с высоким шпилем деревенского храма.

Автомобиль выезжает на площадку невысокого отрога. Наши с Андреем гиды – украинец Володя и молдаванин Александр, которые работают в Сантандере строителями, говорят, что дальше машина не проедет, нужно брать поклажу, спускаться вниз и идти на косу пешком. Дружно пробираемся к заветному месту, обходя мелководный залив с серым вязким берегом. По дороге Володя рассказывает, что когда они приезжали сюда в начале осени, этот залив кишел рыбой – был нерест карпа. Такая информация меня несколько удивила. Известно, что у нас карп нерестится в начале лета. Похоже, в Испании не только крестьяне собирают в год по два урожая…

На каменистой, с выходами песчаника косе начинаем подготавливать снасти. У Александра и Владимира мощные стеклопластиковые удилища с соответствующими им карповыми катушками. Оба говорят, что такой комплект на местном рынке стоит 30–40 евро, так что нет смысла везти снасти с собой из Москвы. Я же еще не успел посетить рынок и магазины Сантандера, но у меня есть телескопическое микадовское спиннинговое удилище длиной 180 см, которое компактно складывается и умещается в боковом кармане спортивной сумки. С ним я и пробую ловить, оснастив его простенькой дайвовской катушкой, вмещающей приличное количество плетеной лески «Fire Line», и приспособив под донку.

Однако забросы мне приходится делать, далеко заходя в воду. По словам наших гидов, крупный карп держится на большом удалении от берега, а я своим коротким удилищем могу забросить тяжелое грузило с оснасткой максимум на 40 м. Александр открывает банку кукурузы, при этом он объясняет, что в Кантабрии с начала сентября по конец марта можно ловить рыбу только на растительные насадки. В остальное время используют червя, опарыша и другие насадки животного происхождения.

Рис. 44. Способ крепления крючков на поводке-петле: 1 – ушко крючка; 2 – петля лески; 3 —грузило«ложка»

Оснастка донки у наших гидов довольно проста. Володя на конец лески привязал отлитое в ложке грузило. Выше его с интервалом в 20 см идут два коротких (не более 3 см) сдвоенных поводка. Они являются продолжением основной лески и образуются путем затягивания петли двойным узлом. Каждый крючок (№ 3–4) на конце поводка фиксируется продеванием петли в ушко со стороны жала и перехлестыванием лески на цевье (рис. 44). Я посчитал такую оснастку очень грубой, но, как выяснилось впоследствии, она себя оправдала. Впрочем, этим способом крепления крючков пользуются и местные любители морской рыбалки, в частности, когда ставят перемет на крупную рыбу. Мне не раз доводилось видеть на рыбных аукционах, которые проводятся в портах, сдвоенные концы обрезанных поводков, торчащие из пастей морских лещей и тунцов. У Александра оснастка более совершенная, поскольку в ней используется кормушка. Правда, она, на мой взгляд, для карпа маловата. Размеры ее 90x15 мм. Состоит кормушка из двух свинцовых болванок, которые соединены металлической трубочкой. Вокруг последней спиралью завита очень жесткая проволока, концы которой спрятаны в свинце. Передняя часть кормушки конусная. Кормушка находится на леске в скользящем состоянии и стопорится у поводка дробинкой (рис. 45). Верхний поводок – точная копия Володиной оснастки, а нижний – обычный, из монофильной лески длиной 20 см. Крючки у Александра имеют на длинном цевье бородки – они, по его словам, лучше удерживают зерна кукурузы. В кормушку Александр набивает мякиш белого пряного хлеба, предварительно слегка размоченного и смешанного с сухой прикормкой.

Рис. 45. Донная оснастка с верхним поводком-петлей и кормушкой: 1 – поводок-петля; 2 – свинец; 3 —трубка; 4 – проволока; 5 – фиксатор-дробинка; 6 – поводок диаметром 0,5 мм и длиной 20 см; 7 – крючок № 3–4

После заброса снасти леску натягивают, а удилище устанавливают вертикально, его рукоятку зажимают в расщелине между камнями. Фрикционный тормоз катушки немного ослабляют, так чтобы при поклевке леска начинала с натугой сходить со шпули. Поклевка определяется по вращению шпули и вибрации вершинки удилища.

Время уже 10.00. Наконец частокол удилищ расставлен на берегу.

Уже почти два часа снасти стоят без какого-либо намека на поклевку, хотя то ближе, то дальше от берега из воды выворачиваются солидные карпы. Мой друг, художник Андрей Румянцев, у которого я нахожусь в гостях в Сантандере, на рыбалку поехал только ради меня. Удочки у него нет, зато он уже установил палатку и лежит в ней на огромном надувном матрасе, разгадывая кроссворд. Вскоре с запада задул порывистый ветер, небо еще больше очистилось от туч, но стало холодновато.

– Ветер – это хорошо, – говорит Владимир. – В позапрошлый раз, когда начался такой же, пошел клев!

Без десяти двенадцать раздался возглас: «Взяла!» Мы увидели, как вершинка удилища Александра порывисто задвигалась, а шпуля стала вращаться. Александр, отошедший к палатке, подбежал к снасти, когда рыба уже стянула метра три лески. Он сделал короткую подсечку и радостно произнес: «Есть!» Леска натянулась в струну, уходя над поверхностью воды вдаль, и на ней кругами заходила крупная рыба. Александр, не торопясь, подматывает леску, позволяя карпу в моменты его буйства немного погулять, но не давая при этом слабины.

– Порвет! – не выдерживаю я.

– Куда он денется! – улыбается Александр.

Вот рыба уже возле берега. Она изрядно утомилась, но еще ходит из стороны в сторону, заваливается на бок, показывая крупную редкую чешую.

– Хороший карп! Зеркальный! – нетерпеливо топчется сын Александра.

Он уже разделся и готов лезть в воду, только ждет команды отца.

– Пошел! – наконец командует тот.

Подсака ни у кого нет, но у наших друзей есть опыт брать карпа руками.

– Ни один еще не ушел! – парирует мои сомнения Александр.

– Глубоко ты забрел, – корректирует местоположение сына отец. – Там тебе его не взять. Вернись на мелководье, я поведу его ближе к берегу.

Но сын отца не слушает. Карп в это время как раз остановился возле него. Юноша, который все время находился в согнутом положении с опущенными в воду руками, опускает туда и свое лицо. Разглядев рыбу, он хватает ее обеими руками под жабры и показывает нам. Этот зеркальный карп потянет килограммов на пять. Брюхо и бока у него необычного оранжевого оттенка, наверное, это как-то связано с цветом рыжевато-желтого песчаника, который устилает дно.

Дальше ловля стала достаточно стабильной. Карпы клюют примерно раз в полчаса то на Володину, то на Александрову донку, а чаще всего на обе одновременно. Они хватают кукурузу жадно, и, если прозевал поклевку, можешь быть уверен, что рыба стянет несколько метров лески, но насадку не бросит. Складывается впечатление, что большая стая двигается параллельно берегу и, возвращаясь к нашему месту, отправляет парочку из своих поклевать. При этом стоящая между уловистыми снастями гидов моя донка бездействует, насадку на ней рыба как будто не замечает.

После поклевки мне и ребятам поочередно предлагают взять ту или иную сработавшую снасть и побороться с рыбой. То и дело сыновьям приходится лезть в холодную воду, чтобы хватить очередного монстра руками. Вижу, как они замерзли, и предлагаю свои услуги «подхватывающего». Приноровился я быстро. Лучше всего брать карпа под жабры, когда вываживающий, изрядно поводив его влево-вправо, приблизит к себе и начнет разворачивать в другую сторону. Тут-то и надо ловко просунуть руки под рыбью голову.

Рыбалка – дело довольно азартное. Андрей Румянцев, которому все время предлагали право вываживать первым, наконец сдается и берет в руки удилище. Все наперебой советуют ему, как надо правильно бороться с рыбой. Самый дельный совет дает Володя. Он говорит, что нужно подтаскивать ее, одновременно отходя от берега. Когда человек стоит со снастью метрах в десяти-пятнадцати от воды, ему при мощном напоре рыбы не нужно манипулировать катушкой, отпуская и подматывая леску, достаточно сделать несколько шагов к берегу, следя за углом наклона удилища.

Моя донка молчит, и я по-прежнему не понимаю, в чем проблема, ведь забросы я делаю на то же расстояние, что и мои соседи, а ловлю между ними. В оснащении моей донки открытая кормушка, но на Володин обычный патерностер поклевок даже больше, чем у Александра с его проверенной кормушкой. Все чаще склоняюсь к мысли, что хотя у меня поводки из тонкой «плетенки» зеленоватого цвета, но они заметнее под водой, чем толстые двойные поводки из мононити моих гидов. Правда, на вторую Володину донку поклевок тоже нет. Он говорит, что это связано с тем, что там поводки еще толще – из лески 0,6 мм.

Уже близится вечер. На веревке, продетой через жабры рыб, плавает более десятка чешуйчатых и зеркальных карпов массой от 3 до 6 кг. Есть среди них и рамчатые. Правда, меньше всего почему-то чешуйчатых карпов, которые в российских водоемах, как правило, преобладают над другими подвидами. Крупнее особи так и не попались, хотя они в водохранилище должны быть, ведь оно довольно старое, карп запущен давно, а испанцы эту рыбу не едят, считая ее малоподвижной. Карпа в Кантабрии можно ловить в течение всего года, за исключением периодов нереста. Разрешение на право ловли рыбы в пресноводных водоемах стоит всего 9 евро. Выдается пластиковая карточка, срок действия которой 12 месяцев.

Рыбы уже достаточно, чтобы накормить всех украинцев и молдаван Сантандера, а бескорыстная взаимопомощь земляков за границей видна воочию. Андрей, который в силу специфики свей работы часто бывает без денег, бросает фразу, что, похоже, ему придется всерьез заняться рыбалкой – одного карпа ему и его соседям хватит на целую неделю. Кроме того, ему так понравилась здешняя природа, что он готов остаться тут на несколько дней, но Владимир предупреждает, что ночевка и разведение костров на берегу водохранилища Эбро запрещены.

Представляю, сколько потом разговоров будет об этой рыбалке… Однако никто еще не торопится сматывать снасти. Андрею хочется, чтобы я не посрамил Россию, и он стимулирует меня всякими каверзными вопросами о моем мастерстве. Но я, правда, не знаю, что происходит, не может же, в самом деле, поводок из плетенки 0,16 мм быть хуже двойного поводка из мононити 0,5 мм! В ожидании поклевки держу удилище в вытянутой над головой руке, считая, что секрет успеха моих соседей кроется в высоко поднятой леске – ведь у них 5-метровые удилища, поэтому, скорее всего, насадка висит над дном и ее хорошо видно, а мои крючки, может быть, затерялись в расщелинах между камнями. Потом я делаю несколько попыток ловить на ходовую донку: забрасываю снасть как можно дальше, затем подматываю несколько метров лески, останавливаю катушку, проверяю участки на разном удалении от берега. Все тщетно. Расстроенный, я устанавливаю удилище на место и сажусь на камень. Минут через двадцать я в нетерпении вскакиваю, хватаю свое спиннинговое удилище, чтобы вытащить оснастку и, наконец, поменять свои поводки на поводки из прозрачной монофильной лески… В это время ко мне подходит Володя и начинает что-то спрашивать о моей катушке. Мы вертим «телескоп» в руках, потом я предлагаю его Володе. Он, еще раз удивившись миниатюрности, возвращает мне снасть. И вдруг я чувствую, как кто-то невидимый начинает тянуть у меня ее из рук. В это же время слышу голос Володи, показывающего на вершинку моего удилища: «У тебя клюет!» Подсекаю, и жиденькая «палка» сразу изгибается в дугу, точнее, почти складывается. Все собираются вокруг меня, переживают, но в победу не верят.

Борьба длится уже долго. Приходится часто давать рыбе ход в натяжку. Наконец она у берега. Олег подхватывает ее руками.

– Ого! – восклицает он. – Да этот самый крупный!

Андрей вставляет: «Знай наших!»

Рыбалка в Англии

Планируя свою поездку на Открытый чемпионат Уэльса по спортивному ориентированию в качестве участника соревнований, я очень надеялся, что в плотном их графике представится возможность где-нибудь порыбачить, но я никак не ожидал, что доведется половить на таком большом количестве водоемов.

Во-первых, повезло с водителями. Спорткомитет России для команды Москвы выделил автобус, на котором 25 человек команды и 20 человек группы поддержки совершали это увлекательное путешествие. Водители оказались рыболовами и имели с собой достаточный запас различных снастей. Во-вторых, соревнования шли шесть дней, плюс день тренировки и два дня отдыха. Все этапы соревнований проводились в разных районах Уэльса. В-третьих, наша команда выбила себе утренние старты, поэтому после тринадцати часов мы уже мчались в какое-нибудь ближайшее местечко, славившееся своими природными, культурными или историческими достопримечательностями. И в то время как все наши отдавались обычному для приезжих туристов отдыху: смотрели соборы, замки, дворцы и т. п., мы с водителями искали любую возможность половить рыбу в реках и озерах, которых так много в гористом ландшафте Уэльса.

Под стенами Каерфильского замка. После первого дня соревнований нас привезли в город Каерфильд полюбоваться боевым замком постройки XII века. Автобус поставили на платной автостоянке у реки Moat. Группа сразу направилась к замку, который серой громадиной виднелся между прибрежных плакучих ив, а мы с водителями – Юрой и Анатолием – вначале пробрались через прибрежный кустарник, чтобы взглянуть на реку. Не найдя подходящего места, пошли вдоль реки. Переходя каменный мост, увидели мальчишек, удивших под его сводами в отвес на поплавочную удочку. Из разговора с ребятишками выяснили, что в реке Moat водятся щука, лещ, карп, усач, окунь, плотва, линь и другая рыба. Дневной билет на ловлю в реке можно приобрести в рыболовном магазине, расположенном через дорогу напротив замка. Стоит он всего 1 фунт стерлингов. На мой вопрос, как клюет, один из мальчиков кивнул головой и подбросил в глубокую прозрачную воду горсть разноцветных опарышей. Тут же я увидел выплывших из тени моста рыбешек, которые стали жадно хватать тонущий корм. Неторопливо мальчуган подбросил жирующим рыбам красного опарыша на крючке – и вот довольно крупная плотвица, вынутая из воды, забилась, сверкая серебром боков. Кроме плотвиц, в садке у ребят оказалось несколько стограммовых окуней, которые также хорошо брали на опарыша.

Анатолий с Юрой остались рыбачить с ребятами, а я пошел покупать билеты на ловлю. У крепости река широко разливается и разделяется на два рукава, омывая каменные стены со всех сторон. Сразу становится заметно, что река подпружена плотиной. По берегам сидело много рыболовов, в основном группами расположились подростки. У них было довольно приличное рыболовное снаряжение: матчевые или фидерные удочки, большие ящики для снастей, несколько коробочек с насадками – как правило, маринованная кукуруза и разноцветные опарыши. Все охотно отвечали на вопросы, демонстрировали, вынимая из длинных садков, свои трофеи. Так я сфотографировал группу веселых подростков с подлещиками.

За мостом, ведущим в главные ворота крепости, у ровной стены осоки я увидел двух мальчуганов, рыбачащих на спиннинг. У одного на конце кевларового поводка была джиг-головка с большим зеленым твистером, другой ловил на поверхностный воблер, проводя его вдоль края осоки. На мой любопытствующий вопрос тот, что ловил на воблер, продемонстрировал мне свой трофей. Я ахнул, когда он из опущенного в воду садка извлек примерно семикилограммовую щуку. В тот день я потерял большую часть времени на общение с молодыми рыболовами, когда вернулся к водителям, у них в садке уже плавало несколько окуней и плотвичек. Вечером в палаточном городке мы готовили на газовой горелке русскую уху из английской рыбы.

К северу от Брекона. Второй этап соревнований состоялся в заповедном местечке, расположенном в 45 км на север от нашего базового палаточного лагеря (г. Брекон). На обратной дороге мы остановились в маленьком городке Builth wells, через который протекает река Wye. Автостоянка здесь также располагается вблизи набережной с видом на старинный арочный мост, и в то время когда все ринулись за покупками в город, мы с водителями стали размышлять, как подобрать ключик к секретам реки. А ловить здесь было не просто: вода мутноватая и быстрая. К тому же в этот раз прикормку купить не успели, а ту, что была, уже израсходовали. У водителей оказался батон белого хлеба. Мы стали его замешивать с землей, разводя речной водой в небольшом ведерке, и подбрасывали в воду, создавая кормовую дорожку, над которой делали проводку поплавочной оснастки с насаженным на крючок катышем хлеба. Выяснить, где купить билет на право ловли, мы не смогли, поскольку вблизи рыболовов не было, и только двое рыбачили на противоположном берегу. Поэтому вскоре пойманных пять крупных пескарей мы отпустили в реку. Хотелось поймать более крупную рыбу, и Юра полагал, что для быстрой реки предгорий лучшая насадка червь. Но я, по возможности аккуратно изрыв палочкой ухоженный берег, так и не смог найти ни одного, хотя у воды были скопления сухих листьев. Наконец Анатолий, надолго уйдя вдаль по берегу, вернулся с двумя красными подлистниками. Одного он отдал Юрию, который ловил в заводинке за кустами, а на второго стал ловить сам впроводку. Юрий сидел тихо поодаль от нас, и вдруг мы заметили, как он борется с крупной рыбой. Подойдя ближе, мы увидели, что он вывел на поверхность воды приличного язя. Тот не хотел сдаваться, стремясь уйти в сторону, но Юрий грамотно его утомил, однако берег был обрывист, а подсака у нас не было. Словом, ушел язь. Естественно, мы расстроились, но не надолго, поскольку вскоре подошел человек в штатском и попросил предъявить нам билеты на право ловли. Таковых у нас не было. Он стал оглядывать наши места, видимо, пытаясь обнаружить садок или ведерко с рыбой, и, ничего не найдя, сказал, чтобы мы уходили, поскольку без разрешения ловить нельзя. Мы спросили, где его купить. Оказалось, что в любом городке Уэльса билет на право ловли можно приобрести в каждом почтовом отделении. Причем продаются недорогие билеты на конкретные водоемы, а также карточки, по которым можно ловить на всех разрешенных водоемах Уэльса. Так, недельный абонемент на реку Wye стоит 12 фунтов.

Море лебедей. Город Swansee находится на западном побережье Уэльса и переводится как «море лебедей». Он расположен в глубине красивейшей бухты, славящейся своими песчаными пляжами и окаймляющими ее скалистыми берегами. Говорят, что во время перелета в бухте скапливается большое количество лебедей, отчего город и получил свое название.

Мы приехали сюда в день отдыха после трех дней соревнований. Наши ребята надеялись искупаться в море, но было время прилива, и на пляжах висели флаги, сигнализирующие о том, что в такое время купаться запрещено. К тому же вдоль берега курсировал джип береговой спасательной службы.

На этот раз водители не проявили рыболовной активности и направились с остальными туристами в город. Я же, взяв телескопический спиннинг и всевозможные оснастки к нему, отправился в сторону маяка, видневшегося на оконечности бухты. Через полтора километра ходьбы приблизился к длиннющему пирсу, построенному на очень высоких сваях. У входа на пирс стояла будка с билетером и висела табличка, что вход сюда платный, а день рыбалки стоит 3 фунта. Заплатив эту небольшую плату, прошел к рыболовам. А их здесь оказалось порядочное количество. С середины пирса ловили в основном донными снастями. Морские донки, как правило, имеют длинные удилища быстрого строя и оборудованы большими инерционными катушками. Кормушки чаще всего не применяются. Обычная оснастка – патерностер, когда к концу лески привязано грузило, а выше его установлены поводки с крючками. Иногда дополнительный поводок крепится ниже тяжелого скользящего грузила. Морские донки забрасывают обычно с берега и очень далеко, примерно на 80—100 м. С пирса же рыболовы в основном делали ближние забросы, потому что больше рыбы скапливается у свай, где она питается обрастаниями в виде мидий и других моллюсков, ракообразными и снующими здесь в большом количестве мелкими рыбешками.

Я поинтересовался у одного из рыболовов, какую рыбу он рассчитывает поймать, и тот любезно продемонстрировал мне свой первый трофей – килограммового лаврака, именуемого в Великобритании морским волком. Рыболов также показал и наживку – у него на ладони извивались вынутые из канны небольшие змеевидные рыбешки, типа нашего вьюна, только серо-зеленого цвета. Он сказал, что это первейшая насадка для морского волка, а пускать рыбешек нужно не только у дна, но и необходимо пробовать для ловли другие горизонты, поскольку эта рыба иногда рыщет и там в поисках пищи. Для этого он использует передвигающиеся по леске поводки. Некоторые рыболовы ловили донками на морского червя, которого роют на здешних пляжах во время отлива. Их трофеями становилась чаще всего кефаль, мелкая камбала, морской карась и другая рыба, пригодная для приготовления вкусных блюд.

Я вышел на край пирса. Здесь разместилось наибольшее количество рыболовов. Большинство из них успешно ловили довольно крупную ставриду, используя ярус с насадкой из кусочков рыбьего мяса или «самодур». А я как раз и рассчитывал на эту последнюю снасть, которая припасена у меня для ловли черноморской ставриды и которую я на всякий случай прихватил с собой, ведь она на мотовильце много места не занимает. Правда, мой «самодур» отличался от тех, какими ловили местные. У них всего по 3–5 поводков, и расстояние между ними большое, а на крючках красные кембрики с острыми хвостиками, свисающими ниже крючка. На моем же «самодуре» десять крючков, а на их цевье надеты белые кембрики. Я надеялся, что этой снастью сумею поймать хоть какую-нибудь рыбешку, а потом разделаю ее на филе и буду ловить на мясо рыбы. Но, совершив вблизи дна несколько манипуляций своей снастью, я очень быстро поймал первую скумбрию граммов на 300, потом вскоре попалась вторая. И я понял, что мой «самодур» работает не хуже тех, которыми ловили местные. Правда, потом, когда я пригляделся внимательные, оказалось и другие рыболовы экспериментировали с вариантами оснастки. У одних к крючкам был подвязан люрекс, у других крючки с красными кембриками чередовались с крючками, на которые были надвинуты белые кембрики. Некоторые ловили вообще на голые золотистые крючки. Скумбрия продолжала клевать с переменным успехом, и к тому времени, когда нужно было идти к автобусу, возле меня уже лежал увесистый пакет, в котором толкались боками упитанные рыбины.

При подходе к автостоянке я увидел, как джип буксирует из воды на специальном прицепе катер. В катере восседал счастливый рыболов, а по бортам торчали рыболовные снасти. Когда катер поравнялся со мной, я дал понять рыболову, что хочу его сфотографировать. Он приветливо поднял руки, а потом взял со дна и показал мне морского волка килограммов на шесть весом. Я сделал снимок и подошел узнать, где и на что ловил этот счастливчик. Оказалось, что он рыбачил в 3 милях от берега на глубине 60 футов (20 м) на донки. Насадкой служил тот же самый вьюнообразный живец – их у него в канне плавало множество. Еще мне рыболов рассказал, что лучше всего крупного морского волка ловить ночью, но для такой ловли нужно специально готовиться. Я, кстати, вскоре на набережной увидел рыболовов с закинутыми далеко в море донками и приготовленными для ночной ловли фонарями типа «летучая мышь». А моя скумбрия, конечно, покорила всех наших спортсменов – запеченная на углях мангала в фольге она была великолепна!

Liand rindod и озеро без названия. Когда мы заехали на несколько часов в этот городок, я первым делом осведомился у местных жителей, есть ли здесь какой-нибудь рыбный водоем, и первые встречные указали направление на парк, в котором оказалось великолепное, почти круглое озеро, площадью примерно гектаров двадцать – названия оно не имело. Через каждые пятьдесят метров от берега выступали небольшие, пронумерованные помосты для рыболовов. У меня было два часа времени и прихваченная у водителей поплавочная удочка.

Сидевший на одном из помостов рыболов, у которого в садке, кстати, плавал приличный карп (он ловил фидером на кукурузу), сказал мне, что билет на ловлю и насадку можно купить в сувенирном магазине, который располагался прямо на берегу. Туда я и направился. Добродушный продавец, у которого больше всего люди покупали пакетики с сухариками для кормления плавающих на озере лебедей, любезно рассказал мне, какая рыба водится в озере, и предложил к моим услугам небольшую упаковку с пареной зерновой смесью – что-то вроде птичьего корма, опарыши и кукуруза. Я купил всего понемножку – первое, второе и третье – все примерно по одному фунту, заплатил за билет (день ловли стоил 5,20 фунта) и отправился на указанный в билете номер пирса. Прикормив место, забросил удочку с двумя крючками, на один из которых я насадил маринованную кукурузу, а на другой пару опарышей. Поклевки долго ждать не пришлось, и вскоре на опарыш попалась примерно двухсотграммовая плотва. Через какое-то время я поймал еще плотвичку, несколько меньшего размера. Словом, в тот день я поймал пяток плотвиц, а поклевки карпа так и не дождался, а ведь, по словам продавца, в озере должны были в изобилии водиться лещ, линь, окунь, карась, щука. На обратной дороге я еще раз поговорил со встреченным ранее рыболовом, и он сказал, что сегодня погода совсем плохая для ловли. Но я был и без того счастлив, поскольку вдоволь налюбовался окружающим меня пейзажем с проплывающими красивыми лебедями и бьющим на середине озера фонтаном изо рта стоящей на хвосте огромной бронзовой рыбы.

В родном городе Шекспира. В один из дней после соревнований мы заехали в Стратфорт-на-Авоне – город, в котором родился и умер Уильям Шекспир. После посещения дома-музея я отделился от группы и, перейдя мост через реку Авон, пошел вдоль ее берега в надежде познакомиться с условиями местной рыбалки. По реке взад-вперед сновали наполненные туристами маленькие кораблики, чем-то напоминающие восточные джонки, на ухоженных газонах люди играли в гольф. Местами на реке встречались широкие разливы, заросшие водорослями.

Наконец я встретил рыболова. Он сидел под зонтом неподалеку от перекинутого через реку моста и ловил на два фидера-квивертипа. Уже накрапывал дождь, и когда я подошел к рыболову, вдруг начался ливень. Мне, однако, удалось перекинуться с рыболовом несколькими фразами и увидеть его трофеи, которые он при мне вынул из садка и отпустил в реку. В зеленоватую глубину уплыли два увесистых язя, три полуторакилограммовых леща и один усач. На мой удивленный вопрос рыболов ответил, что рыбу забирать с собой можно, но она ему не нужна. Из насадок, с помощью которых он добыл свой улов, были мне продемонстрированы черви типа дендробена, опарыш и горох. Еще рыболов сказал, что билет на однодневную рыбалку за 3 фунта можно купить в сувенирном магазинчике, расположенном у городского моста. Однако воспользоваться советами дружелюбного англичанина я не смог, поскольку сильный дождь лил в тот день не переставая, а я еще торопился попасть в церковь на противоположном берегу реки, где покоится прах великого Шекспира.

За кефалью на самый запад Европы

Морской рыбалкой в Испании и Португалии занимаются все – от детей до стариков. Если вы когда-нибудь будете в любом морском городе, то наверняка увидите с удочкой на набережной и женщин, причем иногда их собирается не меньше, чем мужчин. Ловят, как правило, исключительно для удовольствия по принципу: поймал – отпусти. Но если попадаются такие ценные рыбы, как волчий окунь, королевская барабулька и некоторые другие, рыболов или рыбачка нередко забирает улов с собой. Вообще же рыбалка как морская, так и речная в Испании и Португалии платная, но плата эта мизерная. Достаточно сказать, что в Испании лицензия для ловли карпа на целый год стоит 8 евро. А для ужения морской рыбы годовая лицензия обходится рыболовам всего в 5 евро. Наиболее реальный объект ловли на море – кефаль. Род кефали имеет четыре вида – лобан, сингиль, остронос, пелингас. Всех этих рыб можно встретить в морях, омывающих Испанию и Португалию, вплоть до Бискайского залива. Ловля кефали очень интересное занятие, и каждый, оказавшийся за границей и даже впервые взявший любительскую снасть, вполне может рассчитывать на улов бойких рыб. Однако необходимо знать особенности ужения. Предлагаю читателю несколько зарисовок о личном опыте ловли кефали в вышеназванных странах.

В порту Сантандера. В этом северном испанском городе живет мой друг – художник Андрей Румянцев, и вот недавно я оказался у него в гостях. У Андрея здесь много друзей разных национальностей, но больше всего украинцев. Некоторые из них хорошо разбираются в рыбалке. По моей просьбе они даже брали меня на ловлю форели и карпа.

Однажды Андрей в кафе познакомил меня с двумя молдаванами – Мишей и Костей, которые работают матросами на рыболовной барке «Камачо». Это новое, хорошо оборудованное, покрашенное в белый, красный и синий цвет судно длиной более 30 м. Экипаж выходит на ловлю рыбы ночью, а днем корабль стоит у причала, и рыбаки на нем отсыпаются. Интересно, что сардину и скумбрию они ловят, используя прожектора. Собравшуюся на свет рыбу с помощью весельных лодок рыбаки обкладывают кошельковым неводом и затем, затягивая его, поднимают на палубу. Молдаване пригласили нас на «Камачо».

Мы появились у них через день с упаковкой пива. Обрадовавшись нашему появлению, ребята сказали, что приготовят фирменное блюдо из скумбрии, которая осталась от ночного улова. Вынув изо льда рыбу, Костя стал ее разделывать, при этом отходы он выбрасывал за борт.

Я знал, что в портах, когда что-нибудь из съедобного кидают в воду, всегда собирается мелочь. Я перегнулся за борт и ахнул – прямо подо мной плавали большие откормленные лобаны[1]. Их было много. Они с чавканьем хватали с поверхности и мигом заглатывали, не давая им затонуть, крупные части потрохов. Рыбы так были увлечены своей трапезой, что на людей совсем не обращали внимания. Когда мы, сидя в кают-компании, ели безумно вкусную, приготовленную с какими-то особыми специями, жареную рыбу, я сказал:

– Завтра вы отведаете моего улова.

На следующий день я снова потащил Андрея на «Камачо» и на этот раз не забыл прихватить с собой легкий телескопический спиннинг, который в сложенном состоянии был так мал, что умещался в кармане моей спортивной сумки. Но молдаван на корабле не оказалось.

– В город ушли, скоро будут, – сказал по-испански вышедший к трапу матрос-перуанец по имени Мигель, который в прошлое наше посещение под конец присоединился к застолью.

– Мигель, а можно мы пока половим рыбу с палубы? – как мог, объяснил я.

– Мы вот тут и виски прихватили, – поддержал меня Андрей.

– Си, си, – закивал черноволосый смуглый юноша, помогая нам сойти на корабль. Он провел нас к кают-компании, где играла музыка и сидел еще один латиноамериканец. Познакомил: – Альварес.

– А нет ли кусочка свежей рыбы? – спросил я.

– Есть, – закивал Мигель и отрезал со снизки какую-то небольшую вяленую рыбку.

– Нет, такую, как вчера ели, – объяснил я.

– Такой нет, – наш новый товарищ с сожалением поджал губы.

Я почему-то был уверен, что со свежей рыбой на корабле не проблема, и поэтому о насадке не подумал. Ничего не оставалось, как ловить на вяленое мясо. Однако я почти не сомневался, что рыба на него не среагирует.

Между тем кефали за бортом видно не было, сновала только стайка каких-то узких черноватых мелких рыбешек. Я быстро собрал спиннинг, присоединив к нему дайвовскую безынерционную катушку, к плетеной леске № 0,16 мм привязал крючок с длинным цевьем № 4, выше его зафиксировал грузило – «дробину» и, слегка размочив вяленое мясо, нацепил его на крючок. Насадку опустил в воду на вертикальной леске. Мелочь сразу набросилась на нее, но я опустил оснастку еще ниже, затем, не давая раздергивать мясо, еще подал его вниз. Видно было, как в прозрачной воде мелочь уходит на глубину. Когда уже стайку рыбок плохо было видно, я продолжал разматывать леску, выдерживая взятый темп, чтобы избавиться от привязавшейся стайки. Потом я очень быстро смотал леску, и вяленое мясо снова оказалось у поверхности. И тут я увидел, как из-под тени катера, который был причален к борту «Камачо», левее моего места лова, стремительно выплыли и направились к насадке сразу несколько лобанов. Самый крупный немного отстал от двух передних. Я убрал мясо из-под самого их носа и приблизил к откормышу. Тот, не задумываясь, его заглотил, по инерции высунув толстые губы на воздух, и, как бульдог, издал чавкающий звук. Он развернулся головой вниз, чтобы спокойно уйти на глубину, но в это время я сделал подсечку в сторону, рыба ударила хвостом, заходила кругами, забилась, леска натянулась струной, спиннинг согнулся немыслимой дугой. Все другие рыбы моментально исчезли. Борьба была долгая. Трехкилограммовый лобан был настолько силен и вынослив, что, казалось, либо удилище, либо леска вот-вот лопнут, но все-таки мне удалось утомить рыбу и поднять ее на борт. Кстати, тут вовремя помог Мигель, который подцепил трофей имевшимся на корабле кальмаровым багориком.

После этого, сколько я ни забрасывал, поклевок больше не было. Крупная кефаль насадку словно не замечала. Стаи лобанов спустя некоторое время стали периодически проплывать вдоль борта, но на вяленое мясо они никак не реагировали. Видимо, какими-то сигналами попавшаяся кефаль передала информацию об опасности данной пищи, и ее собратья быстро ухватили насадку. Нужно было искать креветку, червяка или что-нибудь другое, но только не рыбье мясо.

Однако внезапно на причале показался серьезного вида испанец. Он окликнул меня, что-то стал говорить по-испански. Альварес перевел мне по-английски, что это брат хозяина «Камачо», и он говорит, что в порту можно ловить только с берега, а при ловле с корабля нужно иметь специальное разрешение. Нам с Андреем пришлось ретироваться. Правда, по дороге мы встретили молдаван, и Костя сказал, что приготовить пойманную рыбу не проблема – в расположенном неподалеку от порта кафе у него работает знакомый повар, и он мигом приготовит великолепное блюдо из улова. Потом, задумавшись и почесав затылок, Костя добавил:

– Вообще сами испанцы кефаль почему-то не едят. Они брезгуют, что она питается отходами.

Но мы с Андреем настояли, чтобы рыба была приготовлена. Она оказалась очень вкусной.

Прибойная ловля со скал в Сардинейро. После того как мой друг Андрей познакомил меня с двумя рыболовами-украинцами, которые сказали, что их снасти могут быть в моем распоряжении (а в наличии было несколько удочек различного предназначения), я решил заняться прибойной ловлей на море.

Прибойная ловля – довольно сложное, но интересное занятие. Сложность состоит в том, что приходится закидывать оснастку удочки на узкий ограниченный участок, где бушуют волны и где концентрируется рыба. Для «глухой» оснастки обычно берут удилище длиной 7–8 м. Но более универсальной будет удочка, предназначенная для дальнего заброса. В этом случае лучше взять матчевую «палку» длиной около 5 м. Она оборудуется безынерционной катушкой. Поплавок может быть «глухой» или «скользящий» – со стопорным узлом. Первый более чувствительный, и его удобнее применять на глубинах, не превышающих 3–4 м. Однако для ловли кефали поплавок с неподвижным креплением ставить необязательно, поскольку эта рыба чаще всего берет насадку жадно либо совсем игнорирует ее.

Обычно ловят у скал. Принцип ловли заключается в том, что кефаль в период сильного прибоя снует вдоль береговой линии и подбирает все, что смывают волны с камней. Это могут быть обрывки водорослей, выбитые прибоем моллюски, рачки, черви и тому подобные организмы. Соответственно и насадка должна быть такого же происхождения.

Как-то раз, запасшись морскими червями, коробочку которых купил за 3,5 евро в портовом магазине, я отправился в Сардинейро. Это красивейшее курортное местечко вблизи Сантандера понравилось мне еще в первый день моего приезда, когда мы с Андреем на машине его друзей катались, любуясь местными достопримечательностями. В Сардинейро над заливом возвышается полуостров, в центре которого стоит небольшой отреставрированный замок. Справа от полуострова тянется череда уютных песчаных пляжей, слева же, со стороны океана, почти всегда бушуют волны, вылизывая нагромождения глыб. В штормовую погоду брызги прибоя долетают до верхних скал, где размещен крошечный зоопарк.

Я пришел на рыбалку с легким семиметровым удилищем, оборудованным безынерционной катушкой и пропускными кольцами. Перебравшись через металлический заборчик вблизи пингвинятника, спустился по валунам к морю, держась на расстоянии от набегающих шипящих волн. За несколько дней до этого мне удалось пообщаться с местным рыболовом, который успешно ловил здесь кефаль, поэтому я знал, что глубина под скалами небольшая. В связи с чем я сделал «глухую» оснастку поплавка. Длинное же удилище в условиях ловли на отлогих скалах, когда нет возможности из-за прибоя подойти близко к воде, мне было необходимо для удобства вываживания рыбы.

Итак, я начал с того, что стал делать заготовки насадок. Дело в том, что морской червь чрезвычайно нежен и на крючке держится плохо, поэтому насаживать его так же, как червей, живущих в земле, нельзя. Существует способ наживления морского червя через спицу. Это приспособление с одного конца полое, а с другого острое. Через острие червь вдоль тела нанизывается на спицу. Затем в ее полую часть вставляется жало крючка и насадка сдвигается вначале на крючок, а потом на леску. Нужно, чтобы конец червя слегка прикрывал жало крючка. У меня было несколько спиц, поэтому я сделал сразу пять заготовок, чтобы потом в процессе ловли уже не отвлекаться. Такая предусмотрительность оказалась не напрасной. Едва я забросил оснастку за пределы пенящейся воды и стал легкими рывками с остановками подводить ее ближе к камням, как поплавок, пару раз дернувшись, исчез под водой. Я подсек, и леска пошла в сторону. Вот уже серебристая продолговатая рыбка, трепыхаясь в воздухе, летит ко мне в руки. Это оказался сингиль, граммов на 350. Дальше все пошло как по маслу – рыба брала часто и уверенно. Иногда, когда я слишком торопился с подсечкой, кефаль срывалась с крючка и плюхалась в море или сходила прямо в воде. Результатом моей рыбалки стал достаточно весомый улов, и вечером я смог вдоволь накормить жареной рыбой своих друзей.

Следует добавить, что стаи сингиля (вид кефали, не достигающий больших размеров) обычно у берегов Испании многочисленные. Клюет сингиль хорошо, если это касается прибойной ловли, когда попавшуюся на крючок рыбу скрывают буруны пенящейся, шумящей воды, и ее трепыхание не настораживает кормящийся косяк.

На Тэж. Именно так звучит название этой реки по-португальски. Хотя в русскоязычном издании романа Э.М. Ремарка «Ночь в Лиссабоне» она именуется почему-то Тахо. Именно этот роман стал причиной того, что от Андрея Румянцева я уехал за тысячу с лишним верст в столицу Португалии, где меня приютили у себя дома мои давние товарищи – известные легкоатлеты Володя и Валентина. Я надеялся, что лучше пойму силу той любви, которую описывает в своем романе Ремарк, если поброжу по тесным улочкам Лиссабона…

Но это было потом, а вначале, узнав, что я интересуюсь рыбалкой, Владимир и Валентина пообещали мне ее организовать. Как раз на носу были выходные, мои друзья позвонили своим друзьям и в субботу мы выехали двумя машинами на пикник. Переехав на другой берег Тэж по семнадцатикилометровому мосту и затем отмеряв вдоль берега приличное расстояние, мы наконец вырулили к пустынному пляжу с редким прибрежным кустарником на берегу протоки. Поблизости был еще какой-то мост, а напротив нашего пляжа – группа островов. Володины друзья, украинцы, сказали, что ловля кефали бывает здесь очень интересна. Они захватили для всех удочки. Мне достался пятиметровый стеклопластиковый телескоп, оборудованный пропускными кольцами. К нему я подсоединил свою дайвовскую катушку, на которой шпулю с плетенкой заменил на шпулю с мононитью диаметром 0,2 мм, так как предполагалось ловить некрупную кефаль. Далее на пропущенную в кольца удилища леску установил передвижной узел, который стопорит скользящий поплавок и служит регулятором глубины ловли. Довершил оснастку самоогруженным, длинноантенным, изготовленным в виде капли поплавком (тест 2,5 + 1 г). Добавочный грамм распределил на три дробинки, которые начиная от места соединения с поводком разместились на основной леске с интервалом в 20 см. При этом вес верхней равнялся 0,5 г, средней – 0,3 г и нижней – 0,2 г. Поводок посредством вертлюжка присоединил двойной. Делается он просто. Я брал отрезок монофильной лески длиной 40 см, складывал его пополам, затем в месте перегиба двойным узлом затягивал короткую петлю и прицеплял ее к карабину основной лески. К концам поводка привязывал по длинноцевьевому крючку темного цвета с отогнутым вбок жалом. Расчет был прост. При хорошем клеве некрупную кефаль лучше ловить не на целого морского червя, а на его обрывок. При капризном клеве кефаль легко сдергивает насаженного таким образом червя, но когда стая большая и голодная – рыба хватает насадку жадно. К тому же второй крючок с наживкой служит как бы страховкой.

Вначале клева не было. Стайки кефали плавали в прозрачной воде недалеко от берега и совсем не обращали внимание на висящую вблизи дна наживку. Но как только начался отлив, поплавки моих товарищей засигналили о том, что кефаль начала кормиться. Однако поклевки были пока капризные, и не всегда удавалось подсечь рыбу. К тому же кефаль пугалась, когда мы продвигались за отступающей водой по сырому песку. Выручила моя дальнобойная снасть. Я отошел в сторону на безлюдное место и прямо из-за берегового кустарника стал делать забросы на отмель, где сновали рыбы в поисках поживы. Поклевки следовали сразу, как только поплавок касался воды. Не выходя из-за укрытия, я подволакивал к себе трофей по песку, наживлял крючки свежими кусочками червяка и снова посылал наживку к линии уходящей воды. Только отлив прекратился, почти сразу перестало и клевать. На приливе клева также не было. И вновь рыба начала активно кормиться только тогда, когда снова начался отлив. Очевидно, такая закономерность клева связана с тем, что во время отлива вода вымывает из песка какую-то мелкую живность, служащую кефали кормом. Кроме того, вслед за отливом наверняка начинают передвигаться и мелкие ракообразные, которые при «большой воде» прячутся от рыбы в песке. В это время рыбе легко схватить убегающую поживу.

К обеду было наловлено достаточно рыбы. Владимир зажарил обработанный улов на решетке, установленной над костром. Приготовленная в ароматных специях кефаль была изумительно вкусна.

Обучение ловле с катамарана. Прогуливаясь по набережной вблизи устья Тэж, я фотографировал рыболовов. Кто-то ловил с пирса, кто-то с мола, а кто-то прямо со смотровой площадки открытого кафе. Вскоре за чередой стоящих у причалов кораблей я увидел несколько яхт и катамаран, на борту которого висел рекламный баннер: «Аэрофлот». Потом рассмотрел на борту само название катамарана «Благовест». Я понял, что это наши, и, спустившись к причалу, подошел к стоящим на палубе парню и девушке. Услышав родную речь, те сразу пригласили меня в гости. И вот я уже в кают-компании. Капитан, узнав, что я журналист из России, рассказывает о маршруте и цели их кругосветного путешествия. Они, три семейные пары, вышли из Санкт-Петербурга год назад, меняли сломавшийся двигатель в Англии и вот уже несколько месяцев идут вдоль западного побережья Европы. Далее – путь в Африку, затем в Индию, Австралию, Америку. Они, выпускники Петербургского университета, проводят социологические и экологические исследования, берут интервью у знаменитых людей. Поскольку они подолгу находятся в маленьких прибрежных городах, путешествие рассчитано на десять лет. Зарабатывают на жизнь тем, что организуют фотовыставки о России и выступают с фольклорными концертами. Но видно было, что существенного дохода это им не дает.

– А вы пробовали ловить рыбу? – неожиданно спросил я. – Рыба может быть хорошим подспорьем к столу. Умение ловить рыбу наверняка пригодится в ваших дальнейших путешествиях.

– Мы пробовали, но у нас ничего не получается, – сказал капитан. – Это вон Александр все экспериментирует.

Как раз в это время в кают-компанию вошел невысокий и худой юноша, именно тот, о ком говорили. Познакомились. Александр показал мне свою снасть. Это была закрепленная кронштейном на ограждении кормы «Невская» катушка. На ней намотана леска диаметром 0,4 мм, на конце которой привязан большой крючок, а выше установлено тяжелое грузило.

– Рыбы под катамараном крутятся – во какие! – показывал, разводя широко руки, Саша. – Я насаживаю на крючок хлеб или что-то еще из съестного, опускаю вот так вертикально в воду, а они – ноль внимания.

– Это кефаль.

– Да? А мы не знали даже, как она называется.

– А кусочек рыбы насаживать пробовал?

– Да мы как-то покупали тут у рыбаков, но она ноль внимания.

– Да? Странная здесь кефаль, – сказал я и добавил: – Ну, хорошо, сейчас я тороплюсь, а завтра мы попробуем ее поймать.

По дороге домой я заглянул в порт, где в 17 часов ежедневно проходил рыбный аукцион. Я знал, что там непроданную рыбу иногда целыми ящиками выбрасывают на помойку. При этом по дешевке рыбу не продают, чтобы не сбивать цены, торговцам проще ее выбросить. Я нашел в дальнем углу аукционного павильона возле мусорных контейнеров два ящика переложенной льдом скумбрии. Набив целлофановый пакет рыбой, отправился домой. Валентина с Володей дали мне мясорубку, и я приготовил из скумбрии аппетитный фарш, провернув ее вместе с потрохами. Наутро, прихватив свой компактно складывающийся спиннинг и оказавшуюся в моем рыболовном арсенале мелкоячеистую сеточку, я отправился на катамаран. Александр уже поджидал меня, в то время как остальные еще спали.

Набив фаршем скумбрии сетку, я опустил ее за борт. На Западе такую прикормку называют раби-даби. Она эффективно работает при ловле большинства морских рыб. В воде было видно, как от фарша пошла характерная муть. Моментально возле прикормки собралась мелкая рыбешка. Вскоре подтянулись и солидные кефали. Они возбужденно плавали вокруг сетки, тыкались в нее носом, но хватали широко открытыми ртами только аппетитную муть, которая их не насыщала.

– А вот теперь, Александр, опускай к сетке свою снасть, – сказал я, наживив его крючок вырезанным из хвоста скумбрии кусочком мяса.

Саша убрал тормоз с катушки и стравил леску. Толстолобая кефаль резко повернула голову в сторону насадки и, открыв большой рот, втянула ее в себя вместе с водой. После подсечки рыба забилась на крючке, но крепкая леска не давала ей хода, и Александр быстро выволок ее на палубу.

Следующей поклевки пришлось ждать подольше. Крупная кефаль долго не появлялась. Но мы с интервалом в 10 минут постоянно потрясывали сетку, и наконец лобаны стали снова крутиться под кормой. Однако на грубую Сашину снасть они больше не обращали внимания, но схватили кусочек рыбьего мяса, который я опустил на своей тонкой снасти. Кефаль хорошо реагировала на плавно тонущую насадку. После вываживания бойкой рыбы приходилось не менее двадцати минут дожидаться новой поклевки или переходить на другое место – мы приспособились ловить также с находящегося неподалеку пирса. Чтобы Саше сопутствовал успех, пришлось снабдить его снасть тонким надежным поводком и плавнотонущим грузилом. Вскоре и юному мореплавателю стала попадаться кефаль. Теперь я за него спокоен. Он знает, как обеспечить свою команду рыбой.

Приключения в Кении

Нас было пятеро россиян. Из Москвы в Найроби мы прилетели с пересадкой в Доху (Катар). Далее перелет самолетом внутренних авиалиний из Найроби в Мамбасу. Когда прибыли в последний аэропорт, была уже поздняя ночь без звезд и без луны. После московских морозов Африка встретила нас сорокаградусной жарой и сильной влажностью, словно в темную парилку с трапа сошли…

Худощавый африканец от встречающей стороны подогнал микроавтобус. Он был немногословен и учтив, по нашему пожеланию повез нас в магазин для иностранцев. Приличный оказался магазин, типа нашего «Ашана», выбор товаров от минералки до стиральных машин. Набор товаров что у них, что у нас, так что затруднений с покупками не было.

Затарились и поехали на место. Трава за окном то низкая, то высокая, мелькают пальмы и еще какие-то деревья, иногда стеной встает кустарник. Кроме темных силуэтов растительности, практически ничего не видно. Все форточки в машине открыты настежь, горячий воздух бьет в лицо и не дает никакого облегчения. Картина удручающая: африканская глушь, ночь, всякое лезет в голову.

Володя Мерцен, генеральный директор турагентства «Рыболовный караван», организовавшего для нас этот тур, был в числе пассажиров микроавтобуса. Видя, что мы притихли, он начал рассказывать о встречающей стороне – семействе ирландцев, о том, как они высоко котируются в рыболовном мире. С его слов мы узнали, что имение ирландцев располагается на побережье, неподалеку от отеля, в котором нас поселят на весь недельный период отдыха.

Вдруг автомобиль стал притормаживать и неожиданно остановился. Андрей, сидевший на переднем кресле рядом с водителем, упавшим голосом сообщил, что поперек дороги лежит лента с колючками – шинокол. Мы испуганно переглянулись – всякое читали об этой стране. Может быть, засаду устроили повстанцы или просто бандиты. Из окружающей черноты к машине подошли люди в зеленой форме с М-16 наперевес. Один из троих чернокожих направился к кабине, а двое других встали, как, видимо, их учили, по обе стороны от микроавтобуса. Первый настороженно всмотрелся в лицо Андрея, сказал: «White… – чуть помедлил и добавил: – Go» («Белые… проезжайте»). Эти секунды, пока военный медлил с командой, показались нам вечностью. Все разом вздохнули, как только машина поехала дальше.

На побережье оказались только под утро. Отель представлял собой череду благоустроенных бунгало. Символическая загородка отделяла его от мангрового леса; среди деревьев в предрассветной темноте плескалась вода. У нас было совсем немного времени, чтобы разместиться и привести себя в порядок после дороги.

Вскоре за нами подкатил джип, и мы поехали во владение ирландцев. Возле утопающего в тропической зелени дома нас встречал отец семейства 77-летний господин Патрик и его сын Сайман. Позже выяснилось, что оба они в свое время закончили Кембриджский университет, а у Саймана вдобавок и сын сейчас учится в Кембриджском университете. Патрик с Сайманом занимаются изучением ихтиофауны Индийского океана. В имении ирландцев бросилось в глаза большое количество обслуживающего персонала. Одни чернокожие открывали и закрывали ворота, другие несли к пирсу какую-то поклажу, третьи швартовали катер.

Наконец мы на борту восемнадцатиметрового белоснежного катера. По бортам и на корме воткнута вереница удилищ – двенадцать «палок» с приманками для ловли рыбы, а четыре со специальными приспособлениями, имитирующими хищника, преследующего косяк. Сам Патрик сел за штурвал. Заурчали два дизеля по 350 л.с., капитан включил скорость, и катер полетел по волнам на поиски рыбацкого счастья.

Патрик безошибочно определял место нахождения рыбы. Приманка для дорадо, ваху, каранкса, марлина и парусника представляла собой вырезанное от брюшка мясо тунца; в него последовательно вставлялись два мощных крючка и снасточка обматывалась проволочкой. Сверху к мясной части крепился октопус. Для ловли тунцов использовался обыкновенный воблер длиной 18–23 см, обычно красно-белого цвета или окрасом под натуральную рыбку. Порядок был такой: в начале рыбалки ловили тунца, потом два матроса делали из него приманку на более крупного хищника и затем только приступали к ловле гигантов.

Хищника, преследующего рыбок, имитировали два типа устройств – они располагались по обе стороны от приманок. Одни конструкции напоминали кораблик с крыльями – он то летел над водой, то заныривал, оставляя за собой много пузырей, другие «хищники» выглядели как октаэдр с зеркальными гранями – при движении в воде эти обманки крутились, создавая блескучий эффект.

Во время троллинга катер шел со скоростью 3–4 узла в час. С утра, кинув жребий и определив очередность поклевок, мы расходились по углам отдыхать (ведь вставать приходилось в 5 часов), а позже разминались помогающими переносить жару коктейлями. На каждом рыболове был специальный рыболовный пояс с гнездом для удилища. Услышав треск катушки, один из нас подходил к спиннингу и начинал вываживание.

В первый день ловли были пойманы два каранкса по 20 кг. Одного поймал Андрей, а другого Васильич. Эта рыба, когда ее подтаскиваешь, сквозь воду блестит серебром, на палубе же она моментально становится ядовито-зеленого цвета. В конце дня, направляя судно к берегу, капитан переживал, что не было крупных трофеев. Как же, ведь ребята приехали из самой Москвы!

На второй день Илья взял парусника-полосатика на 30 кг. Когда рыба после упорной борьбы была подведена к борту, матросы поставили ей специальную метку и отправили восвояси. Боцман сказал, что победитель рыбы должен обязательно потрогать парусника за нос, это принесет удачу. Патрик спустился с капитанского мостика вниз поздравить нас с первой победой. Он был доволен.

Вообще интересно было наблюдать, как слаженно работает команда. Кэп почти никогда не отдавал команд матросам. Они его понимали по жестам, по определенному стуку об обшивку катера. Например, кэп стучит два раза, и оба матроса вместе с боцманом бегут создавать условия для свободного вываживания рыбы. Они начинают быстро сматывать соседние удочки, причем это происходит еще до поклевки, потому что капитан с высоты своего мостика видит, как рыба устремляется к октопусу с тунцом. А как виртуозно Патрик управлял катером! Его виражи и притормаживания делали приманку неотразимой даже для самого вялого хищника! Именно в такие моменты мы понимали, почему мастерство этого экипажа котируется так высоко в мире.

На третий день Андрею попался очень редкий вид парусника. Кэп сказал, что спортивной снастью эту рыбу взять невозможно, так как у нее чересчур мягкая щека. На второй свечке парусник сошел.

В этот день Андрею позвонила из Москвы жена Наташа. Она сообщила, что в столице сейчас идет снег и температура —10 градусов. Кэп был удивлен, потому что снега он по-настоящему никогда не видел и не представлял, как можно жить при такой температуре. Мы ему стали объяснять, что в Подмосковье зимой мы ловим рыбу через лунку. Патрик был в шоке. Он из своих 77 лет 50 с лишком прожил в Африке. Его дед переселился сюда еще в колониальную войну.

В этот же день мы поймали особо крупную ваху. По суете среди команды и приготовлениям боцмана (он все время о чем-то переговаривался с капитаном) мы поняли, что поймали какую-то особо ценную разновидность этой рыбы. Наконец боцман подошел к Ивану и стал выяснять, как мы будем делить рыбу и какой кусок мы отдадим команде. Мы взяли голову и немного мяса, этого на пятерых нам хватило более чем. В отеле мы отдали рыбу повару, сами выбрали специи и сказали, что нужно еще добавить в уху, чтобы она была светлая. Бульон оказался очень наваристый и вкусный. И мяса хватило, чтобы еще пожарить. Попросили, чтобы оставшийся рыбный бульон нам подали на завтрак. Очень оживляет наваристая уха с утреца.

Четвертый и пятый день не были особо примечательными. Из рыб нами было поймано три ваху весом чуть более 20 кг. Правда, в один из этих дней мы услышали забавную историю. Вечером, когда наша компания отдыхала возле бассейна, к нам подошел менеджер клуба с вопросом: «Не хотим ли мы съездить на острова, где дикие черепахи откладывают яйца, и позаниматься на коралловых рифах фридайвингом». Узнав, что мы русские, менеджер обрадованно заметил, что два года назад в другом месте на побережье он встречал русских дайверов из Питера. С большой значимостью на лице он добавил: «Три дня они ныряли, а три дня пили. Варили русский суп под названием «буха». С неподдельным удовольствием чернокожий стал объяснять, что они прямо в суп наливали водку. В завершение он поднял большой палец кверху и сказал: «Вот такая вот буха!» Мы переубеждать его в названии супа не стали.

На 6-й день встали без будильника. Около 5 часов нас разбудила стая обезьян. Они устроили тусовку на здоровенном баобабе по соседству с нашим бунгало и орали так громко, что хотелось в них чем-нибудь кинуть.

С утра ловили троллингом. В ранние утренние часы хотелось спать, но треск катушки выдергивал из любой глубины сна, и тогда пулей летишь к удилищу. Попадались многие спортивные виды рыб: ваху, дорадо, каранксы. В этот день Андрей поймал своего первого марлина. Вываживание было долгим. Вначале удержать марлина было вообще невозможно. Он сразу ушел на 400 м, размотав всю леску, и до того, как был подведен к борту, успел сделать восемнадцать свечек. Матросы пристегнули Андрея через рыболовный пояс к катеру, а боцман все время напоминал о необходимости не давать слабину леске. Капитан, чтобы легче было мотать, грамотно сдавал яхту назад. Когда марлин пошел на круг, Патрик развернул яхту так, что вываживание стало максимально удобным.

После того как рыба была подведена к борту, помечена, а затем отпущена, спустившийся с капитанского мостика Патрик сел на борт и долго смотрел на морскую даль, не мигая. О чем он думал, можно было только догадываться. Нам он напоминал пожилого рыбака из повести Хемингуэя «Старик и море».

После обеда в ореоле таинственности катер отправился на ловлю чего-то необычного, притом не троллингом, а в отвес. На борту была смонтирована специальная лебедка. Через систему блоков на прочнейшей трехмиллиметровой леске в воду опустили 3 кг груза, за которым к не менее мощному поводку был привязан здоровенный крючок, продетый через целикового трехкилограммового тунца. Приманку опустили на 30 м, а эхолот показывал под нами 500 м (метры лески отсчитывал специальный счетчик).

Тем временем Вениаминыч ради развлечения привязал обычную «дурилку» к леске спиннинга и опустил ее за борт метров на пятнадцать. Наживкой на крючке служил небольшой кусок тунца. Спустя какое-то время раздался треск катушки Вениаминыча. Он воскликнул: «Ой, я поймал!» Но наш товарищ даже за удилище взяться не успел, как случился обрыв снасти. И почти сразу с разницей в 10 секунд произошел обрыв жилки лебедки. Мы стояли, раскрыв рты.

– Нет такой лески, которая могла бы выдержать эту рыбу, – сказал капитан.

Как мы у него ни спрашивали, он не мог толком объяснить, кто бы это мог оборвать снасть. Ясно было, что исполин невиданной силы опускался от одной приманки к другой с такой скоростью, что порвал толстенную леску, как нитку.

На этом рыбалка в отвес закончилась. Завершающей рыбой в заключительный день был парусник на 40 кг, пойманный Иваном.

Когда мы шли на место стоянки, на катере были подняты два флажка – красный и зеленый, что говорило о пойманных нами марлине и паруснике. Проходящие мимо яхты, увидев флажки на флагштоке, поздравляли нас гудками.

Итак, неделя, полная впечатлений, закончилась. Последние приключения случились в аэропорту. Когда улетали, Андрей решил сфотографироваться на фоне здания аэровокзала. К нему тут же подошел солдат и сказал, что он арестован, а мы, все остальные, свободны. После долгого выяснения обстоятельств, узнав, что мы российские рыболовы, он спросил:

– А что, у вас в Москве в аэропорту можно фотографироваться?

– Да нет проблем, – ответили мы.

Солдат был очень удивлен, и Андрей был отпущен.

Когда самолет взлетал, под его крылом мы увидели голубой океан и зеленую саванну. Где-то там, на побережье, остался Патрик со своим семейством, посвятившим себя Кении и рыбам ее вод. Впрочем, и нас тронула эта страна. Мы будем скучать по африканской рыбалке.

Кефаль на Кипре любит «горошины»

Когда я решил свои рабочие вопросы в Департаменте по туризму города Лимасол, у меня оставалось еще три дня до вылета в Москву. Не знаю, чем бы вы занялись на острове, расположенном посередине моря, а я, купив в рыболовном магазине несколько пакетиков с прикормкой, сразу отправился на рыбалку.

На чистой лазури неба ослепительно сияло солнце. Дул легкий бриз, блестящий волнами морской простор бороздили яхты и виндсерфинги. Украшенный пальмами белокаменный город еще не проснулся от полуденной жары. Но вся эта средиземноморская красота все равно создавала прекрасное настроение. Я долго шел по набережной, подыскивая подходящее место для рыбалки. Наконец увидел пустынный причал с одиноким рыболовом.

Поинтересовался у загорелого сухощавого киприота об улове.

– Не клюет, – пробурчал тот по-английски и отвернулся от меня.

«Ну что ж, не хочешь общаться – не надо». Я отошел в сторонку и стал готовить свою снасть. У меня было прочное шестиметровое удилище, оснащенное специально для рыбалки на море. На четырехметровой глубине хорошо просматривалось каменистое дно, но рыбы видно не было. Подбрасывая порциями спрессованные зеленоватые гранулы корма, я смог привлечь стайку остроносов – небольшой кефали, но привезенных контрабандой из Москвы навозных червей они полностью игнорировали.

Вскоре на причале появился еще один рыболов. Он разместился рядом со мною, а увидев, что рыба крутится возле прикормленного места, стал забрасывать ближе к моим удочкам. Рыба пугалась неуклюжих взмахов его удилища и отходила. Приходилось тратить прикормку, чтобы привлечь ее снова. А тут вдобавок и неразговорчивый киприот стал теснить меня с другой стороны. Я перешел на противоположный край причала, снова привадил стайку кефали – и тут же по соседству со мной оказались назойливые киприоты.

– Вот прикормка, – продемонстрировал я рыбакам красивый пакетик, – она стоит всего два фунта, ее можно купить в магазине.

Мои соседи молча кивали головами, но когда я в очередной раз переместился, они, как рыбы-прилипалы, последовали за мной. Пришлось смириться. Наживку киприотов кефаль как будто не замечала. Они ловили на корочку от рогалика, в котором пряталось множество мелких крючков, держащихся на тонких поводках, которые, в свою очередь, были привязаны пучком к основной леске удочки. Постепенно киприоты разговорились и, когда я поинтересовался, какую рыбу они рассчитывают поймать на такой огромный кусок рогалика, они оба мимикой и жестами стали показывать, как кефаль щиплет и сосет рогалик снизу, таким образом попадаясь на один из спрятанных крючков. Но, однако, кефаль, так охотно склевывающая гранулы прикормки, по-прежнему никак не реагировала на наши насадки. Я поделился с рыболовами прикормкой, взамен попросил кусочек рогалика и снова уединился. «Эх, был бы красно-зеленый морской червь, – думал я, вспоминая с тоской, как хорошо брала на него черноморская кефаль – пелингас, – но можно ли здесь раздобыть эту редкостную насадку?»

За неимением лучшего приходилось использовать то, что было доступно, поэтому я стал рассуждать и экспериментировать. Рыбам очень нравятся прикормочные гранулы, но наживить их невозможно – они раскалываются, не держатся – значит, надо добиться, чтобы они как-то сидели на крючке. Я придумал делать рулетики: в срезанную с рогалика тоненькую румяную полоску заворачивал гранулку, обвязывал ее ниточкой и прицеплял к крючку. Вскоре такая насадка действительно привлекла одного из остроносов, но он всего лишь сорвал ее, и подсечки не получилось.

Высматривая рыбу, я увидел ползущего по дну маленького осьминога. Он так забавно перебирал своими щупальцами, что я решил показать его рыболовам. Каково же было мое удивление, когда один из киприотов тут же вынул из сумки необычную снасть. Она состояла из привязанного к толстой леске груза, в который были впаяны большие крючки, а чуть выше смертоносных жал на поводочке висела белая тряпочка. Играя в воде тряпочкой, киприот подвел ее к осьминогу, и когда тот оплел приманку своими многочисленными ногами, последовала сильная подсечка; крючки впились в осьминога, и бедняга мгновенно оказался на причале. Дальнейшими своими действиями киприот вообще меня озадачил. Он схватил добычу и стал с силой швырять ее об асфальт, видимо, рассчитывая сделать из маленького осьминожка отбивную котлету. Это садистское истязание продолжалось невыносимо долго. Наверное, у меня был такой глупый удивленный вид, что второй киприот подошел ко мне и объяснил – эта процедура необходима, чтобы выпустить из осьминога «чернила»; потом он стал что-то говорить о деликатесной еде. Затем киприот показал на дальний пирс, окруженный множеством лодок, и я увидел на конце его рыболова.

– Югослав – хороший рыболов, – сказал киприот.

И действительно, у того человека дело шло гораздо лучше, чем у нас: он то и дело взмахивал удочкой и вытаскивал из воды небольших блестящих рыбок. Мне уже пора было идти на ужин в гостиницу.

– Пойду, посмотрю, в чем секрет его рыбалки, – сказал я.

Соседи ничего не ответили, но проводили меня сожалеющим взглядом.

Однако, не желая походить на назойливых киприотов, я не стал пробираться через завалы снастей и сетей на пирсе к удачливому рыболову, а отправился исследовать берег моря: может быть, удастся найти лагуну с подходящей грязью, где мог бы водиться морской червь. Но, исходив и ископав половину Лимасола, я не обнаружил желанной насадки. «Ничего, – успокаивал я себя, – завтра мы как-нибудь исхитримся поймать эту привередливую рыбу».

Возвращаясь из ресторана, я нес кулечек муки, которой со мною любезно поделился симпатичный усатый повар: я надумал готовить катыши из теста и начинять их вкраплениями раздробленных гранулок; лепить этаких маленьких ежичков. Проходя фойе гостиницы, я увидел трех моложавых полных мужчин, делающих снасти для рыбалки. Удилища у них были не более трех метров, а рыболовные наборы – совершенно примитивными. Я понял, что это дилетанты. Все трое не могли привязать ни одного крючка. Я подошел и предложил свои услуги. Оказалось, что незнакомцы – англичане. Они обрадовались помощи и пригласили меня на завтрашнюю рыбалку. Оказывается, они сегодня наблюдали, как на окраине города, неподалеку от четырехзвездочной гостиницы «Mediterranean», туристы из Италии довольно успешно таскали лавраги – рыбу, чем-то напоминающую речную форель, и решили сами попытать счастья. Я согласился составить англичанам компанию.

Ранним утром мы приехали на арендованной ими машине к безлюдному причалу. На небольшой глубине рыба не появлялась, хотя мы периодически подкидывали прикормку. Переместились на глубину в шесть метров, но по-прежнему поклевок не было. Двум англичанам вскоре такая рыбалка надоела, и они отправились в гостиницу, сказав, что заедут за мной и Джоном в два часа.

Заскучав, я оставил свою удочку лежать на пирсе, а сам отошел к Джону поговорить о жизни. И вдруг удилище стрелой полетело в воду. Вначале оно торпедой плыло по воде, затем резко нырнуло в сторону и ушло под пирс. Я, как был, в одежде, нырнул за ним. Удочку каким-то чудом зажало между сваями. Леска была оборвана. Оказывается, леска слетела с катушки и образовавшейся петлей застопорила ее.

Джон объяснил, что перед этим видел, как проплыла стая из пяти-шести каких-то огромных рыб.

Вскоре на пирсе появилась компания киприотов из пяти человек. Все они были с удочками. Одному из рыбаков сразу села на крючок какая-то сильная рыба. Он боролся с ней не менее часа: то давал рыбе ходу, чуть ли не на всю длину разматывая катушку, то подводил ее к берегу; но рыба, увидев людей, снова бросалась на глубину, и ее невозможно было удержать. Наконец товарищу удачливого рыболова удалось подцепить подсачеком большого лобана. И когда тот был выброшен на пирс, все пятеро киприотов, как по команде, навалились на него своими телами. У одного киприота в руках оказался тяжелый груз, и он, изловчившись, стал бить им по голове сильную рыбу. Наконец борьба закончилась. Не верилось, что лежащая неподвижно в крови, на самом деле не такая уж и большая рыба могла доставить столько забот пятерым людям. Изо рта у лобана торчал пучок поводков: похоже, он взял на ту самую снасточку, устройство которой мне вчера объясняли забавные киприоты.

– У тебя, должно быть, тоже кефаль утащила удочку, – задумчиво сказал Джон, поправляя очки.

– Может быть, – я пожал плечами.

После этого никто из рыболовов долго не мог ничего поймать, и, наверное, через час местные рыболовы покинули пирс. Тут я вспомнил, как ловил кефаль в Крыму мой приятель Валерий Косенков. Обычно черноморская кефаль брала только на зелено-красного морского червя, но Валерка знал одно место под Евпаторией, где из столовой в море выбрасывали пищевые отходы – там лобаны клевали на тесто. При этом рыба реагировала только на катышек размером чуть больше горошинки черного перца. Крупную насадку лобаны не замечали.

Я продолжал систематично подбрасывать прикормку и сумел наконец приманить многочисленную стаю остроносов.

– Они вырастут такими же большими, как та выловленная кефаль? – спросил Джон, указывая на темные спины рыб, снующих в толще кристально чистой воды.

– Нет.

Я пояснил, что лобан и остронос – два совершенно разных вида кефали: один достигает солидных размеров, а взрослая особь другого обычно весит в пределах трех-сот-шестисот граммов и редко когда бывает больше.

Однако такая рыбалка начинала раздражать: остроносики упорно не хотели замечать моих аппетитных «ежиков» и равнодушно проплывали мимо катышей хлебного мякиша Джона. Тогда я стал дробить в порошок полюбившиеся рыбам прикормочные гранулки и смешивать эту пыль с тестом.

Теперь насадка очень сильно напоминала приваду.

И эксперимент удался – пахучие серо-зеленые горошинки пришлись остроносам по вкусу. Клев начался такой, что мы с Джоном едва успевали закидывать снасти. Вскоре объемистый садок, предусмотрительно купленный англичанами, был наполовину заполнен бойкой кефалью. Мы стали подумывать, не пора ли заканчивать рыбалку, как вдруг что-то хорошее село на крючок моей удочки. Вначале рыба с ходу потащила в сторону. Потом пошла на глубину. Я не давал леске слабины, но движения рыбы были так резки и быстры, что я едва успевал за ее маневрами. Вскоре на пирсе собралось много зрителей, и когда я заметил возле себя подтянутого загорелого мужчину с набором добротных удочек, то попросил растерявшегося пухлячка Джона передать подсачек профессионалу. Стоило большого нервного напряжения вымотать силы рыбы. Наконец большущий лобан забился в ловко подведенной глубокой сетке.

Рыболов, помогший мне справиться с лобаном, оказался тем самым добычливым югославом, которого я в первый день видел на отдаленном пирсе. Мы с Джоном разговорились с ним и узнали, что он всегда успешно ловит лавраги на креветку и сейчас отправляется порыбачить со своего излюбленного пирса. Брат-славянин пригласил нас составить ему компанию. Мы поблагодарили, но отказались – рыбы нам хватало.

Приехавшие за нами друзья Джона были шокированы, когда увидели наш улов. Они долго сокрушались, что так рано покинули пирс. Но все равно еще долго после этой удачной рыбалки у всех было отличное настроение. Вечер я провел в ресторане в кругу англичан. К нам присоединился хозяин гостиницы, который оказался приятелем Джона. Разговоры под выставленное хозяином дорогое вино велись задушевные, а кефаль с овощами и картофелем фри была просто великолепна!

Мурена по-арабски

Придерживаюсь каменистого склона – он уходит под крутым углом в голубую, пронизанную лучами водяную бездну. Посматриваю боязливо в сторону глубины. Там глазу не за что зацепиться, и бесконечность пространства страшит. Я инстинктивно прижимаюсь вплотную к скале. На мне из снаряжения – только маска и трубка. Ласты – слишком тяжелая ноша для мобильной творческой командировки – остались в Москве. Индийский океан, по моим представлениям, кишит всякими чудовищами: акулами-людоедами, ядовитыми змеями, спрутами. Что этим властелинам моря беспомощно барахтающийся в их владениях человек! Я стараюсь о них не думать, но иногда, увлекшись преследованием какой-нибудь красивой рыбки, скольжу за ней по склону в глубину… Вовремя спохватившись, торопливо возвращаюсь на мелководье и беззащитно жмусь вплотную к серым холодным скалам. Но и здесь, прямо подо мной, изгибами черных пастей зияют расщелины, вытаскивают из тебя по крупицам страх.

Вдруг совсем рядом из-под камня выплыло длинное змееподобное существо – на зелено-сером фоне дна я его не сразу рассмотрел. Волнообразно извиваясь, оно устремляется от меня на глубину. Кто это такой трусливый? Никак мурена?! Я никогда не видел эту рыбу вблизи. Любопытство побороло страх, и я устремился вослед морскому чудищу. Но едва я сделал два гребка руками, как оно, почувствовав преследование, остановилось и. выгнувшись, уставилось на меня. Теперь я понимаю, что такое значит «сковало страхом». Я испугался. Или попал под влияние гипноза? В пристальном взгляде рыбы – не рыбы, а скорее мерзкого существа – бесстрашие и удивление. Оно тем временем успевает развернуть все свое тело и плывет на меня (но что-то оно слишком длинное и тонкое; или я забыл, как выглядит мурена?). Устрашающе открыт рот, сверкают острые зубы. И тут я, обезумев от страха, рванул отсюда с такой скоростью, что, думаю, мне позавидовал бы пловец-разрядник. До берега с полкилометра. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Я не оглядываюсь – боюсь потерять скорость, но успеваю бросить взгляд в сторону глубины. Мне уже кажется, что изо всех щелей ко мне тянутся страшные щупальца, что в светящейся планктоном бездне мелькают большие тени хищных рыб, и я из последних сил молочу по воде руками…

Едва доплываю до пляжной отмели, пытаюсь ползти по воде, но сил нет. Сидевшая на краю лодочного причала Анна – жена Василия – спрыгнула в воду, подхватила меня под руки, пытаясь помочь встать.

– Что с тобой? – она испуганно заглядывает мне в глаза.

– Ни хрена себе, съездили покупаться в океане! Мурена чуть в меня не вцепилась.

Из тени пальм выходят Алексей и Василий.

– Ты что такой? На тебе лица нет, – Василий доктор – его вопрос не праздный.

Я повторяю то, что рассказал Анне, и прибавляю:

– У нее хвост такой приплюснутый с боков, как у мурены, только она почему-то слишком худющая и длинная.

– Плохо кормили, – вставляет Алексей.

Но Василий настроен серьезно.

– Мурена – это не страшно, а вот если то была морская змея, – говорит он и задумывается. – Судя по твоему описанию – худая и длинная – это была именно она. Окраску не запомнил?

– Под цвет камней. Я со страху плохо ее рассмотрел, помню только что-то вроде ярких колец на теле.

– Поздравляю, – Василий удивленно закатывает глаза. – Наверняка это была морская змея. А ее укус во много раз ядовитее гюрзы. Доходит моментально. И не успеешь сказать «ой».

Мне стало совсем худо (я в детстве был укушен гадюкой). Мгновенно возник перед глазами портрет отвратительного гада, и меня всего передернуло.

– Нет, разве морские змеи способны открывать в воде пасть? И разве у них есть такие страшные видимые зубы? – Я стараюсь себя успокоить.

– А как ты думал? Конечно, есть, – снова бросает реплику Алексей. – Я помню это хорошо по одному из фильмов Кусто. А если есть страшные зубы, почему бы, раскрыв пасть, не попугать ими пловца?

– Ой, да что вы его расстраиваете! – защищает меня Аня. —

Мурена это была. Не слушай их, Лелик. Откуда здесь возле пляжа змеям взяться?

– А это легко проверить, – говорит флегматично-ироничный Алексей. – Надо забросить в том месте удочку. Только где ее взять?

– Это не проблема, – срывается у меня с языка. – Я всегда и везде вожу с собой дежурный набор снастей.

– Так в чем же дело? – встрепенулся Алексей. – Пойдем ловить морских змей. Хотелось бы только знать, на что они клюют. Мне кажется, от ящериц они не откажутся, а их тут до фига бегает. Хорошо бы попалась морская змея, а не мурена, – продолжает он мечтать, словно мы уже закинули удочку. – Меня в Сингапуре один повар научил готовить суп из морской змеи – обалденно вкусная штука.

– Хм, змея, – говорит Василий. – А из мурены, знаешь, какие блюда готовят?! Закачаешься! Сибиче пробовал? Я когда на Кубе работал, там меня кубинские коллеги на рыбалку брали. Мы ловили мурен и делали из них сибиче.

– А что это такое?

– О, деликатес! Готовят его так. У только что выловленной мурены отрезают голову. Говорят, что если сразу этого не сделать, мясо начнет впитывать в себя содержащийся в ее зубных железах яд. Кстати, по-другому и крючок не освободить. Далее срезают филе, кромсают его на кубики, укладывают их на большое неглубокое блюдо и поливают соком лайма. Сок у этого плода настолько жгуч, что филе рыбы варится в нем, как в кипятке: становится белого цвета и постепенно набухает. Вот и все. Через пятнадцать-двадцать минут такой обработки блюдо готово. После этого рыбу посыпают специями, на тарелку кладут зелень и картофель.

– Подобное блюдо готовят и на Востоке, – с видом знатока вставляет свое слово Алексей. – Только я что-то не слышал, чтобы его делали из мурены.

– Да, и потомки испанских переселенцев готовят сибиче из разной рыбы, – продолжает Василий. – Наиболее распространенное сибиче из камбалы, по-испански «ленгвуды». Но сибиче из мурены – изысканный деликатес для самых требовательных гурманов.

Выслушав эту длинную лекцию и сглотнув слюну, мы единодушно решили, что настраиваться нужно на ловлю мурены – так, по крайней мере, будет безопаснее. Удивительно странно устроен характер страстного рыболова: каких-нибудь пять минут назад меня не заманили бы к змеиному обиталищу ни за какие коврижки, но вот уже никаких колебаний, кровь будоражит азарт, и осталось дело за малым: найти лодку, изготовить снасти и раздобыть наживку.

Мы разделили обязанности. Я остался на берегу готовить снасть, придерживаясь инструкций Василия. Алексей поехал за наживкой в супермаркет (ему было велено купить консервированных морепродуктов). А Василий и Анна отправились на большой причал искать лодку.

Довольно скоро все собрались снова на берегу, где я поджидал друзей с примитивной, но прочной снастью. Вот что она собой представляла: к длинному отрезку лески (0,5-мм) я привязал стальной метровый поводок с крючком № 1/0. Утяжелил снасть спиннинговым грузилом (20 г) и затем намотал ее на вырезанное из найденного обломка фанеры мотовильце.

Алексей где-то раздобыл законсервированных в масле маленьких осьминогов – как утверждал Василий, любимую закуску мурен. Еще он купил много всяких экзотических фруктов, зелени и других продуктов. Мы забрались в поджидающую нас моторную лодку (ее хозяин – молодой араб приветствовал нас ослепительной улыбкой) и отправились к скалистым берегам.

Наконец, мы на месте. Встали на небольшой глубине. Дно здесь видно как на ладони. Я нацепил на крючок осьминога и забросил приманку поближе к зияющей среди камней черной расщелине. Но поклевок нет. Я вынимаю снасть и закидываю ее поглубже – туда, где дно уже четко не просматривается, а лишь мутно-серым фоном виднеется нижняя часть подводного склона. Насадка достигла дна. Ловлю без поплавка – надеюсь почувствовать поклевку по натяжению лески. Чтобы привлечь внимание мурены, подергиваю снасть. Вдруг сильнейший рывок. Без промедления делаю подсечку и, почувствовав сопротивление, выбираю снасть. Рыба упирается, но я не даю ей хода: если это мурена, моментально скроется в камнях, откуда ее «выдрать» будет очень сложно.

Вскоре в воде показывается длинное змеевидное тело. Мурена! На самом деле она! Мы видим ее темно-коричневое, местами черное тело. Она крутится, извивается, бьется бешено, хватая зубами металлический поводок. Рыба закручивается в спираль, затем молниеносно распрямляется, стремясь освободиться от крючка, крепко сидящего в пасти. Ужасное зрелище! Инстинктивно стравливаю часть лески, но, вовремя спохватившись, снова выбираю ее. Постепенно мурена ослабевает, движения ее замедляются. Из воды высовывается безобразная пасть, в которой сверкают острые зубы. Василий слегка оглушает ее палкой, а затем засовывает в брезентовый мешок. Я отстегиваю от карабинчика оснащенный вертлюжком поводок и пристегиваю на его место новый (их у меня в запасе пять штук – все с остро отточенными крючками).

Отрезать голову извивающейся страшной рыбе никто отважиться не может. Мы решаем, что пока рыба живая, мясо ее ядовитым не станет, поэтому опускаем завязанный мешок на веревке за борт.

Затем пошло все, как по схеме: после заброса снасти на глубину перемещаешь вдоль склона насадку и играешь ею, вдруг чувствуешь сильный рывок, и очередная мурена после упорной борьбы оказывается в лодке.

В азарте мы налавливаем мурен больше, чем надо. Их в мешке за бортом уже 5 штук. Пора опомниться. На берегу Василий вываливает их на короткую травку, растущую в тени пальм. Вблизи переплетение муреновых тел – отвратное зрелище: будто кишит огромный клубок змей. Глаза, похожие на бусинки, злобно сверкают, зубастые челюсти угрожающе скалятся. Алексею вздумалось проверить самочувствие мурен. Он сует палку в пасть одной из рыб, она тут же крепко схвачена, вытащить ее не удается.

– Я такую гадость есть не буду, – морщит красивое лицо в брезгливой гримасе Аня.

Но приведенный арабом филиппинец уже ловко орудует ножом, он разделывает самую жирную мурену. Попутно он рассказывает нам, что не все мурены съедобны, что есть такие их разновидности, мясо которых очень ядовито. Но нас он хвалит: всех пойманных нами мурен можно употреблять в пищу. Филиппинец полощет длинные пласты нежного муренового филе в пресной воде, которую он принес с собой в канистре, и затем режет эти полоски на более мелкие кусочки. Сложив их на тарелку, обильно поливает соком лимона и грейпфрута.

– Блюдо готово, сэр, – говорит он, протягивая поднос Алексею.

Тот достает из сумки бутылку джина и наливает ловкому кулинару с полстакана крепкого напитка.

– Закусывай, – Алексей, видимо, решил опробовать сибиче на наименее ценном члене экипажа.

Узкоглазый иноземец еще больше щурит свой маслянистый взгляд и расплывается в широкой улыбке. Он выпивает джин почти залпом и, счастливо уставившись на нас, жует мясо мурены.

– Теперь и нам можно пригасить избыток адреналина, – подмигивает Алексей и разливает по остальным пластиковым стаканчикам крепкий напиток.

Мы выпиваем и, борясь с брезгливостью, запихиваем в рот первые куски экзотического кушанья.

– О, какое сладкое мясо! – восклицает Алексей.

Василий тоже кряхтит от удовольствия. Все довольны.

И вот машина мчится по автостраде навстречу уходящему за горизонт бордовому диску солнца – его застилает узкая полоска марева. Кругом пустыня, но скоро уже мы будем в наполненном жизнью городе. Выходной закончен. Завтра предстоит много работы.

Акула по-турецки

Во время путешествия на автомобиле вдоль побережья Эгейского моря мы остановились на два дня в Бодруме. Трехэтажная вилла, в которой нам удалось снять апартаменты, располагалась на самом берегу. Рядом находился небольшой, но уютный ресторан. Эти красивые строения утопали в зелени южных деревьев и кустарников, ярко цветущих и ароматно благоухающих. Мой приятель Александр, тренер сборной России по картингу – настоящий фанат рыбалки. Как только он увидел воду, сразу схватил удочки и отправился ловить рыбу на длинный, почти безлюдный пирс, уходящий далеко-далеко в море.

Дома он появился поздно вечером, и мне показалось, они с сыном сразу легли спать: мой номер был по соседству. Мне не спалось. Я долго ворочался в своей кровати, а потом решил выйти прогуляться. Вереница светильников, равномерно освещавшая весь пирс, бросала на воду бликующие круги отражений. Я хотел разглядеть через них дно, но оно смутно виднелось лишь там, где свет уже рассеивался. И вдруг я увидел, как в толще воды промелькнула какая-то яркая серебристая вспышка. «Показалось», – вначале подумал я, но блестки возникли снова и тут же погасли. Наконец я заметил прозрачные очертания плывущего кальмара. Он плыл толчками, импульсивно сжимаясь и фосфорически вспыхивая. Вдруг кальмар остановился и резко нырнул на глубину. Когда я его увидел снова, он был весь сочного красного цвета. Отчетливо выделялись темные точки глаз. Кальмар продолжал спокойно плыть вблизи поверхности и внезапно весь окрасился в зеленый цвет – он выглядел теперь, словно сделанный из резины. Еще два толчковых движения – и вот уже он оделся в яркий фиолетовый цвет. Неожиданно, как по волшебству, кальмар исчез. Я пригляделся лучше и снова рассмотрел контуры ставшего прозрачным тельца кальмара, когда тот выплыл на свет. Внизу плавал косяк ставридок. При появлении кальмара рыбки торопливо отошли в сторону, но одна замешкалась. Тут же моллюск реактивным снарядом рванулся вниз, и я увидел, как он схватил щупальцами рыбку.

– Ты чего не спишь, полуночник? – вдруг раздался за моей спиною голос, и я от неожиданности вздрогнул.

Оглянулся. Ко мне подходил Александр с удочками в руках.

– Да и тебе не спится, – ответил я.

– Решил вот еще порыбачить: крупная рыба ведь только ночью к берегу подходит.

Александр передвигался по пирсу, подсвечивая воду карманным фонариком. Наконец он обнаружил под настилом плотный косячок небольшой ставридки и остановился. Выловив на хлебный мякиш легкой удочкой несколько рыбок, он разрезал их поперек на кусочки, приготовив наживку. Затем целой ставридкой он наживил самую толстую удочку, оснащенную стальным поводком, и, отправившись на самый конец пирса, закрепил ее там в петле арматуры. После чего, вернувшись, он взял третью среднюю удочку и, наживив ее кусочком нарезки, стал ловить вполводы.

Поклевок долго не было. Неожиданно в круг света выплыло длинное узкое существо, очень напоминающее змею.

– Что это, морская змея? – взволнованно спросил Александр.

Я судорожно стал вспоминать что-либо о похожем существе – обитателе Средиземного моря и ничего вспомнить не мог: морские змеи здесь не водились.

– Смотри, у нее челюсти, как клюв у птицы, – рассмотрел Александр.

– Да это же сарган! – вдруг дошло до меня.

Сарган обитает в основном в открытом море, но нерестится возле берега. Мальки имеют короткий клюв, который отрастает по мере роста рыбки. Годовалый сарган откочевывает на глубину в места своего постоянного обитания. Взрослая особь может вырасти до 90 см.

В этой рыбе было примерно столько же.

– Видимо, этот сарган подошел к берегу поохотиться за мальком, – шепотом пояснил я.

Рыба на время исчезла из светового круга, но вскоре опять вернулась. Я продолжал рассказывать про саргана, Александр, не дослушав меня, уже подбросил к рыбьему рту наживку. Рыба клюнула сразу. Она взяла аккуратно кусочек ставридки: самым кончиком «клюва».

– Тащи, папа, – послышалось за нашими спинами.

Увлеченные, мы не заметили, как подошел Максим.

Александр не торопился с подсечкой. Сарган сделал проталкивающее движение головой, и насадка прошла к середине клюва.

– Подсекай, папа, – снова послышался призыв Максима.

– Тихо, еще рано, – оборвал его Александр.

Еще движение головой, и кусочек ставриды в уголке рта рыбы, и тут – подсечка. Рыба, извиваясь, заходила на крючке.

– А вдруг это все-таки змея? – нерешительно смотрит на меня Александр, продолжая удерживать рыбу.

– Сарган, сарган, я тебе говорю!

– От греха подальше потащу ее туда, где места побольше.

Снасти были прочные, крючок зацепился надежно, и Александр вскоре выволок чудо-рыбу на берег. Там он мужественно взял ее в руки и, освободив от крючка, бросил в предоставленный Максимом садок.

Потом Александр поймал второго саргана.

Мы совсем забыли про оставленную на конце пирса удочку и, вдруг вспомнив, направились с Максимом проверить ее. Отдаленно увидели в воде какое-то темное тело, чем-то напоминающее бревно. Оно медленно двигалось. Мы остановились.

– Ах, какая огромная рыбина! – воскликнул Максим и побежал, пригибаясь, к отцу.

Быстро подошел Александр. Рыба тем временем заплыла под пирс, куда снесло течением леску забытой удочки. И вдруг на наших глазах удочка стала выгибаться, а подсоединенная к ней большая катушка при этом начала равномерно и очень звонко трещать в ночной тишине. Александр мягкими прыжками быстро метнулся к снасти и произвел резкую подсечку.

Вначале рыба стояла как вкопанная, и Александру никак не удавалось сдвинуть ее с места. Потом началось какое-то движение, и мы неожиданно увидели полутораметровую акулу. Она появилась с другой стороны сваи. Александр тянул изо всей силы, чтобы рыба зашла обратно, но акула не поддавалась, хотя она вела себя довольно спокойно. Тогда рыболов лег своим солидным животом на пирс, решив просунуть спиннинг за сваю, но в это время коварная хищница проявила неожиданную резвость и снова метнулась в тень пирса. Леска окончательно запуталась вокруг сваи.

– Максим, беги за багром, справа от двери в зеленом чемоданчике он, – сказал, тяжело отдуваясь, Александр, пытаясь протянуть мне за сваей вершинку спиннинга.

Я долго не мог до нее дотянуться: свая была немного в глубине. Потом я догадался просунуть ногу в выступающую петлю арматуры и, получив опору, смог согнуться пополам, глубоко проникнув под пирс. Хорошо еще, что я профессионально занимался спортом.

Нам удалось размотать леску, но, напуганная моим появлением, акула стала метаться и сумела закрутить ее вокруг сваи по новой. Она была очень хитра, эта акула. Или же мы были недостаточно ловки, но всякий раз, когда, казалось, она вот-вот должна поддаться, пленнице удавалось снова завести леску за сваю. Натяжение было сильное: мы боялись, что тонкая леска может перетереться о наросты мелкого ракушечника, облепившего сваю.

Наконец нам показалось, что акула совсем выдохлась. Она несколько минут стояла неподвижно, подтянутая к самой свае. Отдохнув, я снова сгруппировался и полез под пирс распутывать леску „И тут рыба сделала последний роковой рывок, и леска лопнула. Однако, освободившись, акула не торопилась уплывать и продолжала стоять на месте, а два взрослых мужчины, раскрыв рты, почти в упор смотрели на нее и ничего не могли сделать.

– Папа, багор, – вдруг послышалось в полной тишине.

Александр нерешительно повернул свое побледневшее и вспотевшее лицо к сыну.

Взяв протянутый багор, Александр медленно подвел его под рыбу. Затем как-то все произошло в один миг: оглушительный удар рыбьего хвоста, фонтан брызг, и вот уже колючая акула на пирсе. Грузно упав на дощатый настил, она соскочила с багра и стала высоко подпрыгивать, намереваясь снова оказаться в море. Александр пытался багром оттолкнуть ее на середину пирса. Тут я заметил, что к нам бежит какой-то человек в униформе. Мы слегка опешили, но, приблизившись, этот человек направился прямиком к акуле и, встав на одно колено, двумя ударами своего мощного кулака прикончил ее. Потом он поднялся, улыбаясь и потирая руки, поздравил нас. Это оказался охранник ресторана. Он был тоже большой любитель рыбалки, но говорил, что такие великолепные экземпляры колючих акул ему здесь никогда не попадались. А когда он увидел плавающих в садке сарганов, радости его вообще, казалось, не было предела. Он только все улыбался и повторял: «Клыч, клыч» – и подносил кончики пальцев ко рту, показывая, насколько эта рыба вкусна.

На следующий день охранник и повар ресторана организовали для нас самую настоящую экзотическую рыбную кухню. Уха из акульих плавников по-восточному и поданный в пламени зажженного кальвадоса клыч были фантастически вкусными блюдами…

В поисках рыбы-парусника

Барракуда, меч-рыба – само название этих морских рыб может навести на неискушенного читателя страх. На самом деле, при освоении некоторых навыков ловля этих рыб становится доступной почти каждому.

В реках и озерах я ловлю рыбу с раннего детства. Есть что вспомнить. В моих уловах бывали и огромные щуки, и тяжеловесные карпы… Но меня всегда манила настоящая морская рыбалка. До сих пор кажется, что в море-океане можно поймать уж совсем что-то необычное. И наверняка там водятся такие экземпляры, с которыми придется потягаться – кто кого.

И вот однажды я оказался на одном из двух островов Пхи-Пхи, которые являются владением Таиланда и расположены в Андаманском море. На причале меня ждал Александр – друг, который работает здесь инструктором-водолазом в дайв-клубе, вечно восторженный фанат своей работы. Он уговорил меня приехать в гости.

– Не пожалеешь, что приехал, – говорил он, когда мы шли через тенистую пальмовую рощу к его бунгало. – Я покажу тебе такие красоты при погружениях. Увидишь и затонувший корабль, и уникальные подводные пещеры.

– Спасибо, все это, конечно, увлекательно, – отвечал я, – но главное для меня – настоящая морская рыбалка.

– Это здесь не проблема.

Я проснулся с утренней зарей и сначала не понял, где нахожусь: через стеклянную дверь были видны лазурная лагуна, краешек живописной скалы, белоснежная полоска пляжа, обезьяна на одной из пальм; повсюду раздавались трели птиц. «Да, похоже на рай», – подумал я, но потом вспомнил, что судьба занесла меня в Таиланд и что пора выходить на рыбалку. Александра будить не стал: пусть выспится – ему сегодня вывозить туристов на дайв-сафари.

Таец, с которым я договорился накануне вечером, уже поджидал меня в длинной лодке, напоминающей индейскую пирогу, только гораздо большего размера. Он предложил мне расположиться на удобном сиденье, завел маленький подвесной моторчик, и мы потихоньку поплыли. Я еще раз объяснил темнокожему туземцу, что хотелось бы осуществить мечту и поймать меч-рыбу.

– Может, повезет, – сказал он по-английски, и прозвучало это как-то неопределенно.

Марлина, рыбу-парусник, меч-рыбу, внешне во многом схожих рыб, в разных местах Мирового океана в основном ловят на троллинг. Напомню, что эта снасть (ею мы и ловили) действует по принципу нашей «дорожки». К прочному спиннинговому удилищу присоединяется мощная демультипликаторная катушка с длинной и прочной леской, протянутой через пропускные кольца спиннинга. К концу лески карабином пристегнут металлический поводок с искусственным, из эластичного полимера, кальмарчиком (или другой приманкой) с большими зацепистыми крючками. Спиннинг закрепляется в специальном держателе, установленном на борту лодки, катушка ставится на тормоз, а кальмар, отпущенный на расстояние нескольких десятков метров, волочится за лодкой в толще воды. Иногда в качестве искусственной приманки применяют деревянную рыбку, которая, прыгая над волнами, имитирует «полет» летучих рыб, излюбленной пищи меч-рыб.

В полнейший штиль мы бороздили море до пяти вечера без единой поклевки. Однажды мы увидели, как вдали несколько раз мелькнуло черное крыло спинного плавника рыбы-парусника; быстро приблизились к этому месту, но на пластикового кальмара поклевки не последовало. Мы сделали разворот, увеличили отпуск насадки до 150 метров, чтобы рыба меньше пугалась лодки, но результат, увы, был тот же – катушка, стоявшая на трещотке, безмолвствовала. Я спросил у тайца, нет ли у него приманки, имитирующей рыбку, плывущую поверху. Но у него таковой не оказалось, и он стал меня убеждать, что искусственный кальмар – лучшая насадка. Потом мы продолжали ловить молча, и на мои вопросительные взгляды он только пожимал плечами – видно, сам не знал, почему не брала рыба-парусник. Уже несколько раз он предлагал мне переключиться на ловлю поплавочной удочкой, но я, полагая, что добыча такой снасти – небольшая рыба, все отказывался. Наконец мне окончательно надоело бессмысленное занятие, и я согласился плыть ближе к берегу.

Когда встали на якорь в проливе между двумя маленькими скалистыми островами, подул ветерок. Мощный спиннинг был заменен поплавочной снастью. Столь же оперативно таец наловил небольшой удочкой маленьких серебристых рыбок, которых запустил в кан с водой, а одну насадил на крючок.

Большой пенопластовый поплавок слегка тащило течением, как вдруг он задергался и стал быстро погружаться в воду. Удочка прогнулась. Лодочник показал, чтобы я начинал вываживать. На крючке ходила сильная рыба, и мне пришлось здорово попотеть, чтобы подвести ее к борту. Я не успел опомниться, как мой спутник ловко подцепил улов багориком.

– Ее название – джек, – сказал таец.

Рыба была серебристого цвета, с широкой головой и конусообразным телом. Весила не менее пятнадцати килограммов.

При следующем забросе поплавок утонул мгновенно. Снова захватывающие минуты борьбы с сильным противником. Когда у поверхности воды мелькнуло длинное узкое тело, таец сказал:

– Барракуда.

В это время, по-настоящему проявив свой характер, рыба с бешеным напором стала уходить на глубину. Несколько раз пришлось стравливать и подматывать леску, чтобы вконец ее измотать. Но вот добыча в лодке. Мы прижимаем рыбу к днищу.

– Это не барракуда, а лонг-том, – поправил себя таец, – у него более узкая голова.

Вообще, своим видом эта рыба чем-то напоминает Ту-144: ее тонкое клювообразное рыло загнуто книзу. Огромная пасть лонг-тома усеяна тонкими острыми зубами. Рыба имеет красивую зелено-голубую окраску. Наш экземпляр был в длину немногим меньше полутора метров. Пока мой напарник гадал, как достать глубоко засевший крючок, лонг-том угрожающе щелкал мощными челюстями. Пришлось производить извлечение через жаберную крышку и затем отсоединять поводок.

Неожиданно черные тучи обложили небо, ветер усилился, море начало вздуваться. Предусмотрительный таец надел куртку и натянул на себя кусок клеенки. Я был вынужден мокнуть.

Чтобы укрыться от непогоды, решили идти за Бамбу Айленд. На закрытом от ветра берегу показалась деревенька с тростниковыми хижинами. У воды стояли корзины с рыбой и крабами.

– Это местечко называется «Деревня морских цыган», – пояснил лодочник. – Отсюда рыболовы возят свой улов на остров Пхи-Пхи Дон, где предлагают его владельцам ресторанов или продают на рынке.

Дождь вскоре закончился. Покинув лодку, мы шли вдоль берега, рассматривая дары моря. Почти каждый встречный предлагал нам купить что-нибудь из улова. У прибрежной скалы я увидел подвешенного к дереву большущего парусника, его острый нос-меч упирался в землю. Рядом находилась пещера, у входа на корточках сидел темнокожий человек. Я спросил его по-английски, указывая на трофей:

– Трудно ли поймать меч-рыбу?

– Нет проблем, – ответил, улыбаясь, островитянин. – Пойдешь со мной в море – поймаешь.

Он назвал свою цену за день работы – поистине мизерную. Тогда, не задумываясь, я рассчитал своего провожатого, отвалив ему за работу целых 30 долларов, и остался ночевать у нового своего знакомца, в его прохладном и уютном жилище, где стояли даже две вполне приличные деревянные кровати. Хозяин угощал меня необыкновенным супом – вкуснее я не пробовал. Готовился он из ушей летучих мышей. Оказывается, эту продукцию ему заказывают самые дорогие рестораны ближайших курортов. Мышей он добывал в пещерах и высоких гротах, которыми изобилуют острова.

Рано утром мы вышли в море в лодке, в точности напоминающей лодку моего предыдущего провожатого. И снасть была такая же, только вместо искусственной приманки он использовал живого кальмара. Место лова было выбрано не западнее, а значительно южнее островов Пхи-Пхи.

Когда раздался треск катушки, просигнализировавший, что рыба села на крючок, начались такие переживания, о которых быстро не расскажешь. Достаточно упомянуть, что рыба больше десятка раз выпрыгивала из воды, пытаясь освободиться от крючка, разматывала на катушке почти всю леску, но в последний момент, сдаваясь, поворачивала в сторону лодки. Словом, моя настойчивость в поиске рыбы-парусника увенчалась успехом, и я стал обладателем достойного трофея весом около 100 килограммов. Вечером на радостях я устроил пир и угостил вином добрую половину жителей Деревни морских цыган. Мой «пещерный хозяин» щедро раздавал всем на закуску ароматные куски испеченного на углях парусника.

Рыбалка по-сицилийски

Поезд привез нас с М. в Палермо рано утром. Позавтракав в привокзальной траттории и оставив свой багаж в камере хранения, мы отправились искать загородный пляж. Проехав на автобусе по горному серпантину, оказались в небольшом курортном местечке. Сверху, с горы, открывался красивый вид на бухту с длинной светлой полоской пляжа, которую окаймляло зеленое ожерелье пальм. На далекой скале высоко в горах угадывались очертания какого-то замка.

Спускаясь по дороге, мы в одном месте заметили группу людей. Они стояли неподалеку на утесе, показывали куда-то в море и, оживленно жестикулируя в духе горячих южан, о чем-то спорили. По их виду можно было подумать, что где-то произошло кораблекрушение. Подойдя ближе к итальянцам, увидели в море несколько странных лодок – к носу у каждой был приделан длинный брус, на конце которого восседал человек. Самая дальняя от берега лодка плыла, вопреки усилиям старавшегося затормозить ее гребца. Очевидно, о ней и шла речь. Я спросил у невысокого седого мужчины, стоявшего несколько особняком, что произошло. Тот охотно пояснил, что рыболову посчастливилось загарпунить большую рыбу, и теперь та водит лодку за собой на шнуре. Через некоторое время мы увидели, как из воды показалась большая темная спина рыбы, потом блеснул серебром ее бок и, наконец, взмыл в воздухе скошенный хвост; рыба ударила им по воде и, судя по быстро стравляемой бечеве, пошла на глубину.

– Акула? Шарк? – спросил я седовласого мужчину, стоявшего несколько особняком.

– Но, но, но.

Собеседник обильно пересыпал свой ломаный английский итальянской речью, в которой я не очень силен; однако при помощи жестов он сумел объяснить, что загарпунена меч-рыба и что наблюдатели боятся, как бы она не пропорола дно лодки своим мощным носом. То, что меч-рыба атакует маломерные суда, я знал раньше – об этом в литературе есть немало легенд и свидетельств очевидцев. Как известно, это одна из самых больших и быстроходных морских рыб: в длину она вырастает до 4,5 метра и достигает веса более полутонны. Заостренная верхняя челюсть в виде меча у нее служит для нанесения свирепых и мощных ударов, когда хищница врезается в стаю «кормовой» рыбы. А это могут быть даже такие крупные рыбы, как тунец и акулы.

На этот раз представился уникальный случай наблюдать за старинным способом охоты на меч-рыбу. Заключается он в следующем. В тихую погоду меч-рыба подходит близко к берегу. Наблюдатели, высматривающие ее со скал, дают сигнал охотникам и корректируют их приближение к рыбе. Гарпунер сидит в кресле, укрепленном на бушприте впереди носовой части лодки и, высмотрев цель, метает в нее гарпун, имеющий специальные приспособления, которые удерживают пораженную рыбу. Повезло или нет, что рыболов загарпунил столь крупную особь, было не ясно.

Микеле – так звали седого итальянца – протянул нам бинокль, и мы смогли ближе понаблюдать за поединком человека и рыбы. Пока было видно только, как бечева струною уходила в глубину и лодка мчалась, рассекая воду. Да. что же там за экземпляр и может ли раненая рыба иметь такую силу? Когда бинокль снова перешел в мои руки, я увидел, как лодка замедлила ход, и рыболов принялся выбирать ослабленный шнур; но не тут-то было – вдруг рябь, покрывавшая поверхность моря, разверзлась, и большущая рыба, имеющая на конце головы мечеобразный отросток, взмыла в воздух. При ее падении в воду образовался широкий фонтан брызг. Кислород словно придал ей силы – она мощно ударила хвостом и скрылась в пучине. Гребец, видимо, не ожидавший такого поворота, в отчаянии схватился за голову, на несколько секунд выпустив из рук весла. Гарпунер жестом подал какой-то знак, и его напарник принялся разворачивать лодку. Рыба шла по кругу, однако видно было, что силы ее на исходе – шнур теперь выбирался более податливо. Вот она снова показалась на поверхности воды, завалилась на бок; гребец интенсивно заработал веслами, направляя лодку к добыче, в то время как гарпунер не менее энергично выбирал бечеву. Миг – и рыболов, сидевший на бушприте, метнул в морского исполина еще один гарпун. Рыба в агонии сделала последний рывок и успокоилась окончательно.

– Браво, Андриано, – Микеле захлопал в ладоши и, взяв у меня из рук бинокль, позвал за собой кивком головы: – Пойдем, посмотрим.

Мы спустились по крутой тропе к воде. Вскоре причалили удачливые охотники. Рыба была притаранена к лодке и немногим уступала ее длине.

– Перфекто экземпляро! – сказал Микеле, посмотрев на мою спутницу.

– Да, чудище морское, – ответила М., и, кажется, они друг друга поняли.

– Я когда-нибудь куплю самую большую удочку и приеду сюда ловить меч-рыбу, – размечтался я.

– О, нет, не надейся, – улыбнулся, закачав головой, Микеле. – Меч-рыбу в наше время поймать очень трудно.

Я пожал плечами:

– Жаль.

Длиннющий пляж был почти безлюдным. Никто не купался. Единичные отдыхающие, расположившиеся со своими подстилками на песке, были все в одеждах. Вода показалась не очень холодной, и мы с М. разделись и пошли купаться. Потом грелись на солнышке, ласкаемые легким бризом.

На следующий день после обеда снова отправились на полюбившийся пляж. Я увидел рыболова и направился к нему. Не доходя, остановился, стал ждать поклевки. Мощные кастинговые удилища были закинуты очень далеко в море. Сторожков не было, вероятно, поклевка определялась по вибрации кончика удилища. Неожиданно рыболов обернулся ко мне и спросил по-английски, увлекаюсь ли я рыбалкой. Я обрадовался общению и показал, каких размеров рыбу ловлю дома, в России. Рыболов воскликнул: «Рашен фишмен!» Тут же новый знакомый, звали его Антонио, дал мне одну удочку и насадку и предложил продемонстрировать свое мастерство.

Я закинул снасть, наживленную небольшой сардинкой, и почти сразу последовала мощная поклевка; вспомнив, как подсекали неаполитанские рыболовы, сделал широкую подсечку. Вначале почувствовал, как снасть будто зацепилась за дно, настолько тщетны были мои усилия сдвинуть некую тяжесть с места, но затем сильнейший удар едва не выбил из рук удилище. Крупная рыба взмыла свечой на фоне ослепительных лучей уже низкого солнца в нескольких десятках метров от пирса, а затем пошла в глубину, резко уводя леску влево. Я еле сдерживал с визгом вертящуюся катушку. Ручка била по онемевшим пальцам. Когда в запасе оставалось всего каких-нибудь два-три метра лески и я уже мысленно распрощался со снастью, которую неминуемо должно было порвать или вырвать из рук, рыба неожиданно успокоилась. Она остановилась.

С невероятным усилием, буквально по метрам, я подматывал леску, ожидая очередного удара, и уже сумел подвести рыбу довольно близко, как вдруг, в десяти-пятнадцати метрах от пирса, она решительно развернулась и стала совершенно спокойно уходить на глубину, несмотря на то что крепкая жилка уже, казалось, звенела. Вдали рыба сделала еще одну свечу и мотнула головой, пытаясь освободиться от крючка. Мне удалось погасить рывок, почувствовал, что на этот раз она идет довольно легко.

Только теперь я вспомнил об итальянце, который терпеливо ждал развязки. Увидев мой вопрошающий взгляд, он показал на берег, и я стал выводить рыбу на мелководье.

В руках у Антонио был большой подсак, но он опасался, что рыба не войдет в него. Однако случилось то, чего мы не ожидали.

Моя добыча оказалась (кто бы мог предполагать?!) меч-рыбой. Когда возле самого берега итальянец прыгнул в воду и удачно подцепил ее подсаком, сетка вдруг порвалась. Длинноносая рыба, оказавшись на свободе, намеревалась сделать последний рывок, но я бросил удилище, и мы вдвоем вышвырнули чудо морское на берег.

Итальянец ликовал. Он все твердил, что поймать меч-рыбу, даже такую сравнительно небольшую (в ней оказался почти пуд), вблизи берега – это большая удача, что мне просто повезло. Я рассказал об охоте гарпунеров, которую наблюдал со скалы, и об их гигантской добыче. Антонио пожимал плечами, качал головой и в ответ говорил только одно:

– Фантастик, фантастик.

Нежданно-негаданно мы с М. оказались на роскошной, утопающей в лаврах и олеандрах, вилле Антонио. Его пожилые родители встретили нас радушно. Вскоре мы пробовали нежнейшее мясо меч-рыбы, которое мастерски приготовил домашний повар Робертино. Скажу вам, меч-рыба по-сицилийски ничем не уступала осетрине по-русски. Вдобавок веселый кулинар знал массу анекдотов и до полуночи развлекал нас.

Три незабываемых дня на озере Иммет

Мотыля и червя мы провезли через границу контрабандой. В заполярную Лапландию, чтобы принять участие в Кубке Севера, добирались на микроавтобусе. Кроме того, я мечтал половить со льда форель и освоить все тонкости финской рыбалки.

В гостях у рекордсмена мира. Мы с Александром поселились вместе с четырьмя ведущими спортсменами-ориентировщиками в лесной избушке (кстати, оборудованной получше многих московских квартир). Километрах в двух от нее, на берегу озера, находилась спортивная база Эске Юконена – рекордсмена мира по гонкам на скутерах. Один из наших спортсменов хорошо знал его и договорился, что тот нам устроит рыбалку.

На другой день Эске уже ждал нас с Александром на базе, выдал нам ледобур и сказал, что окунь, форель и прочая рыба неплохо берут под крутым лесистым берегом недалеко от его базы. Показав ориентиры, он умчался на снегоходе по каким-то неотложным делам.

Надо сказать, что температура воздуха по сравнению с предыдущими днями, когда стоял мороз —25–30 градусов, упала до —9, но с рассветом задул такой неприятный, порывистый и иногда с метелью ветер, что нам то и дело приходилось греться сверлением новых лунок. А лед, несмотря на конец ноября, был 30 см! Окунь граммов на 100–150 стал довольно активно ловиться под самым берегом на глубине 0,5 м. Иногда стая полосатых отходила, и тогда начинал брать матросик с мизинец и довольно крупный ерш. Рыба покрупнее лучше клевала на кусочек червя-дендробены.

Однако такая рыбалка нам быстро надоела, и я стал искать рыбу на глубине 4 м. Вскоре ко мне перебрался и Александр. Он тут же поймал довольно увесистую плотву, потом еще одну. У меня плотва не клевала. Я стал сверлить еще лунки, чтобы наткнуться на какое-нибудь донное углубление или бровочку, где очень любят обитать стайки плотвы. Вскоре труд мой увенчался успехом. Вот мормышка с двумя нацепленными через середину мотылями дошла до дна. Я немного выждал и медленно плавными колебаниями стал поднимать ее. Через десять сантиметров подъема кивок резко тюкнул и задержался в согнутом положении. Я подсек и ощутил приятную тяжесть. Плотва бойко ходила по кругу на леске 0,1 мм, но вскоре вместе с хлынувшей в лунку водой была поднята к поверхности и подхвачена ладонью. Руки мои дрожали от азарта. Вот он первый стоящий трофей финского озера! По приблизительным прикидкам, в серебристой красавице было граммов четыреста. Потом из этой лунки я вынул еще пять плотвиц, но уже раза в два меньшего размера. У Саши тоже с переменным успехом клевала стандартная плотва.

В Заполярье в ноябре день короток. После двух часов уже начинало темнеть. К тому же ловля на пронизывающем ветру нас изнурила, и, смотав снасти, мы направились на базу Эске, где его помощник проводил нас в хорошо протопленную баню, после чего пригласил в уютный бар, украшенный чучелами птиц и зверей. Хозяина, правда, мы так и не дождались…

Поиски озера. Замечено, что погода в Лапландии в это время года не постоянна, и в ней прослеживается некоторая цикличность: в течение одного-трех безветренных дней стоят сильные морозы, потом с Балтики идет циклон, и температура значительно повышается, но зато начинают дуть ненужные ветра. Потепление наступает также, как правило, ненадолго, потом снова на какое-то время устанавливается морозная погода. И в нашу поездку было так.

На следующий день погода резко понизилась до —23 градусов. Дождавшись очередного потепления, мы с Александром решили пойти к Эске на рыбалку на лыжах. Но свой маршрут мы начали с реки, полукругом опоясывающей курортную зону Леви. Дальше, соединенные протоками, шли озера, на одном из которых находилась база Эске. Нам хотелось по пути разведать новые рыболовные места.

У нас был план местности, который мы вырвали из рекламного проспекта. Однако он был довольно схематичен, к тому же компас взять забыли. Поэтому мы приняли необходимое нам озеро за другое и сильно углубились в тайгу. К счастью, вдали, в той стороне, где виднелись избы деревеньки, в туманном мареве чернела фигурка рыболова.

– Лось, – сказал Александр и сам себя поправил: – Нет, похоже, человек.

Приблизившись, увидели, что финн долбит пешней лед – то ли делает отдушины для рыбы, то ли ставит сети (в лунку почему-то были воткнуты сосновые колья). Умевший говорить по-английски человек объяснил, что это озеро Сирка (в переводе Кузнечик). Очевидно, оно названо так из-за того, что сплошь заросло травой – зеленая, замороженная осока повсюду торчала на поверхности льда. Объяснив, как протоками выйти к нужному нам озеру, финн снова принялся долбить лед, а мы отправились дальше.

Когда уже отошли, Саша сказал, что у финна все руки в чешуе. Что он делал, так и осталось для нас загадкой, потому что сетей мы не видели.

Примерно через полкилометра встретили старика с ездовой лайкой (на ней были лямки, что-то вроде сбруи). Собака сначала залаяла, но потом стала приветливо тыкаться мордой в ноги. Старик по-английски не говорил, но объяснил знаками, что он ставит мережу (он стоял возле небольшой полыньи, расположенной у частокола, перегораживающего часть протоки). Пожилой финн также дал нам направление на озеро Иммет.

Пройдя по бездорожью прибрежный кустарник, еще одну деревеньку, мы вышли на след снегохода. Все проложенные лыжни и дороги снегоходов были отмечены на плане, и мы через полчаса оказались на берегу незамерзшей быстрой реки. Неподалеку по левую сторону увидели освещенную горнолыжную трассу. В прогале между соснами пробегали по шоссе машины. Тогда мы поняли, что озеро Иммет совсем рядом – этим шоссе мы возвращались с рыбалки.

Однако уже было 13.10 по местному времени, и скоро должно было начать смеркаться.

– Похоже, на рыбалку мы опоздали, – заметил я.

Самая короткая рыбалка. Река вывела нас к узкому заливу с лесной деревенькой на высоком берегу. Неподалеку от деревянных шлюзов, из которых в полынью вытекал поток, увидели двух склонившихся над лунками рыболовов. Направились к ним. Очень хотелось сделать хотя бы пару кадров для журнала – за спинами рыболовов над лесистыми холмами догорала полоска зарева.

– Как улов? – спросил я жестами.

Достал фотоаппарат, спросил, можно ли их сфотографировать.

– Пожалуйста, – сказал по-английски тот, что был помоложе старика, – только рыба плохая, – и ткнул ногой валяющихся у лунок двух плотвичек.

Финны уже приготовились позировать, но фотоаппарат никак не хотел срабатывать: он мигал, пищал, похоже, сели батарейки. Я спрятал его за пазуху в надежде отогреть, попытался продолжить разговор.

– Вчера мы ловили вон под тем берегом, – сказал я.

– Я вас видел, – ответил тот, что был моложе, и показал пальцами на свои глаза.

Старик на наши вопросы отвечал по-фински или отмалчивался. Однако, увидев в руках Александра удочку, он достал баночку с красным, окрашенным опарышем и высыпал ему на ладонь несколько личинок. Я понял, что рыболов предлагает половить в своих свободных лунках. Желание половить было большое, но лицензии-то у нас не было.

– А что там… Попробуем, – сказал Александр.

Я решил, что поскольку у финнов улов не ахти какой, нужно пробовать на бутерброд опарыша с мотылем. Первое опускание мормышки ко дну, и тут же короткая резкая поклевка. На крючке заходила ощутимая тяжесть. Когда я выбросил на лед плотву граммов на триста, финны одобрительно загудели и закивали головами.

Александр предложил им мотыля. Финн помоложе сказал, что эта насадка годится только для прикормки. Все рассмеялись, но я-то понял, что финн был прав, ведь он ловил отвесным блеснением, хотя его удильник иногда подолгу стоял неподвижно воткнутый в кучку снега, насыпанного на краю лунки.

Когда я поймал вторую, чуть поменьше, плотву, финны опять одобрительно загудели, но поз не изменили.

У пожилого финна было две удочки на базе финских удильников типа «Тено», с большими катушками. Один удильник стоял над лункой, а другим рыболов подыгрывал. Когда он вынул снасть, я увидел, что оснастка представляет собой тандем выгнутой планирующей блесенки без крючка (типа «лепесток» красноватого цвета) и мормышки с гроздью опарышей, привязанной на десятисантиметровом подлеске к блесне. По задумке, форель должна привлекаться играющей блесной и клевать на опарыша. Похоже, и плотвички-то были пойманы на эту снасть.

Фотоаппарат согрелся, и я смог снять пару кадров: Александр с плотвичками и финны у своих лунок. Однако фотоаппарат снова замерз, и я опять занялся рыбалкой.

Александр к тому времени успел поймать на мою удочку плотвичку. Вскоре финн помоложе собрался и уехал на «Мерседесе», который стоял на берегу.

В этот раз я играл мормышкой быстро, надеясь, что она здесь, на глубине 4 м, привлечет крупного окуня. Вдруг плавный загиб, словно мормышка за что-то зацепилась. После подсечки на леске заходила упорная, резвая рыба. Видно было, что это совсем не плотва. Она сильно тянула в сторону. Я боялся, что тонкая снасть порвется. Спешно подошел старик и стал переживать за меня.

Когда форель забилась на снегу, широко двигая жабрами, Александр спросил меня:

– Слушай, а на каком языке вы разговаривали? Ведь он же английский не знает.

Тут я призадумался, ведь точно помню, что старик размахивал руками и пыхтел взволнованно:

– Форель это, форель! Большая! Порвет твою тонкую леску!

– Да нет, не порвет! – приговаривал я. – Не порвет, куда она денется!

– Прям как в «Особенностях национальной охоты».

Старик потом долго рассматривал мою снасть: кивок, черную маленькую мормышку, – приговаривал что-то одобрительно.

Кивнув на рыбу, он сказал, что это нерия, какой-то особый вид форели. Потом в Москве по справочнику я определил, что это арктический голец.

Вдали послышался звук мотора: в нашу сторону мчались два снегохода. С беспокойством поглядывая в их сторону, я сказал:

– Может, рыбинспекция?

– Может, пора сматываться, – ответил Александр и стал поспешно собирать в пакет рыбу.

Я посмотрел на часы. Пожалуй, это была самая короткая рыбалка в моей жизни: за пятнадцать минут поймано три рыбины, и одну плотвичку поймал Александр. Зато путь к рыбалке был самый длинный.

Ловля форели. База Эске Юконена находилась в дальнем конце озера, да и лишний раз не хотелось его беспокоить. Проще было взять в магазине «Сирка» путевку и прийти ловить к плотине, до которой было ближе всего от нашей избушки. К тому же пойманный вчера голец доказал изложенную мной Александру версию о том, что зимой лососевые держатся у мест, наиболее обогащенных кислородом. Но значительно понизившаяся на другой день температура воздуха снова разрушила наши планы – вчерашние лунки должны были за ночь так замерзнуть, что их приготовленным топориком вряд ли можно было разбить.

На следующий день Александр купил ледобур. Не просто было решиться на это человеку, который только осваивал азы ловли, ведь инструмент стоил целых 68 евро. Зато финский, с особой заточкой ножей!

На следующий день начинались соревнования, но я решил пропустить два дня и участвовать только на третий. С Александром договорились, что на обратном пути с соревнований его высадят на шоссе возле озера, и он придет ко мне ловить рыбу.

И вот наступил долгожданный день. Термометр на окне избушки показывал —5 градусов. Я посмотрел на вершины деревьев – они застыли, ветра не было. Собрал в рюкзак рыболовные принадлежности и зашагал по направлению к центру Леви, чтобы в спортивном магазине «Сирка» купить путевку. Но в итоге лицензию купил в отеле «Бешеный олень» у администратора. День рыбалки на озере Иммет стоит 10 евро.

В заливе, кроме меня, никого не было. Я просверлил отверстия прямо по старым лункам и стал ловить на мормышку с подсадкой мотыля. Очень скоро поймал несколько плотвичек, но форель не клевала. Спустя час пришел на лед позавчерашний рыболов, водитель «Мерседеса». Он поприветствовал меня, как старого знакомого, и попросил бур, потом опустил в просверленную лунку ту же самую свою снасть: тандем блесны и мормышки. Однако теперь вместо грозди опарышей на крупный крючок мормышки он насаживал полоску, вырезанную со спины принесенной с собой плотвички. Он очень выразительно продемонстрировал, как нужно готовить насадку, положив на свой мясистый язык мороженое рыбье мясо и грея его во рту.

Я решил, что финн, применявший слишком толстую леску и грубую магазинную мормышку, дилетант в рыбалке, но он вдруг что-то закричал, завозился и сунул руку по локоть в лунку, выхватив из нее примерно килограммовую форель. Потом он завизжал от радости, как мальчишка-шалун. Для русского журнала он позировал с удовольствием, но перед этим из гуманных соображений он сломал рыбе хребет, чтобы та не мучилась, поэтому живописного кадра не получилось.

Я снова принялся ловить на мормышку, меняя различные насадки. Но плотва вообще перестала клевать. Финн между тем поймал еще одну форель, даже крупнее, чем первая.

Тут я как следует призадумался. Быстро настроил балансир, но поклевок не было. Тогда к нижнему тройнику балансира привязал поводок с мормышкой, и финн вырезал мне для насадки полоску со спины плотвички. Однако поводок при движениях балансира все время путался. Я решил, что все же добьюсь успеха при ловле на мормышку, и воткнул удильник балансира над лункой, так чтобы леска находилась в натянутом положении. Для эксперимента насадил на крючок прикрепленной к балансиру мормышки целого червя. Крючок № 10 позволял это сделать.

Я ловил на кивок и посматривал на воткнутый в снег удильник. Вдруг увидел, что он дергается, но, подбежав и сделав подсечку, тяжести рыбы не почувствовал. Мелькнула мысль: «Форель здесь крупная и реагирует только на крупную насадку». Потом вспомнил, что в финской телевизионной программе все только и делали, что ловили на тандем блесны и мормышки.

«Хорошо», – я поискал в коробочке с рыбацкими принадлежностями подходящую для тандема блесну, но плоской не нашел, а соорудил оснастку из легкого посеребренного «гвоздика» и прицепленной к нему на поводке бордовой «козы». Показал все это финну. Тот одобрительно закивал головой, затем подумал и, выдавив глаз выловленной форели, посадил его на крючок «козы». Я отошел, но он позвал меня снова, показал на крючок блесны, схватил финку и быстрым движением вспорол брюхо уже одноглазой рыбы. Оторвав кусочек икры, он подсадил его к моей блесне.

Только оснастка дошла до дна, легкими толчками у меня кто-то стал ее вырывать из рук. Подсек, но безуспешно. Икра на крючке блесны отсутствовала. Я попросил у финна еще насадки. На сей раз он мне дал крупную частичку жира с кишок. Снова плавный спуск ко дну и незамедлительная поклевка. Теперь я был более осторожен и немного подал леску вниз, потом, решив, что рыба успела захватить насадку, подсек. Живую тяжесть почувствовал сразу. И теперь на хорошей леске – 0,15 мм – я ее вытянул довольно быстро. Килограммовая форель прыгала, извивалась на снегу, а ко мне бежал финн с поздравлениями.

На морях и в парках Поднебесной

В наших рыболовных магазинах продается несчетное множество различных китайских снастей, оснасток и рыболовных принадлежностей. Находясь в поездке по Китаю, мне захотелось узнать, а на что же ловят сами китайцы. И надо сказать, я увидел немало сюрпризов. О некоторых снастях наши рыболовы вообще не имеют представления.

В Шанхае, куда я прилетел к другу, было очень холодно, и я отправился на поезде на юго-запад страны в город вечной весны Куньминь. Стоял январь, а в парках и садах буйно цвела сакура, магнолия и прочая растительность.

Дойдя до одного из городских парков, я был поражен благодатной атмосферой, которая здесь царила. В тишине под кронами пышной субтропической растительности по берегам пруда расположились группами музыканты и певцы. Над водой разливались их великолепные мелодичные напевы. Слушая музыку и любуясь великолепным закатом, по берегам ловили рыбу рыболовы.

Я присоединился к двоим, наиболее успешным, которые на моих глазах выудили двух килограммовых карпов. Рыболовы приветливо улыбались, но из-за языкового барьера приходилось объясняться на пальцах. Мне удалось хорошо разглядеть их оснастки. А ловили эти китайцы на короткие удочки с обычной однокрючковой оснасткой. Основная леска – 0,25 мм, поводок 0,2 мм, крючок с коротким цевьем № 8. Но фишка заключалась в том, что в придачу к этому использовалось три продолговатых поплавка, надетых на леску друг за другом. При погружении грузила в воду поплавки один за другим притапливались, и на поверхности оставался только последний поплавок. При таком распределении насадка – комочек теста – очень медленно опускался ко дну, что, видимо, и привлекало местную рыбу. Рыболовы постоянно вынимали и снова забрасывали снасть, ориентируясь только на процесс погружения насадки. Те же, кто ловил на обычные донки-закидушки, ждали поклевки гораздо дольше.

Я также увидел, что некоторые рыболовы занимаются багрением рыбы. Для меня было непонятно: багрение в Китае разрешено официально или они занимаются браконьерством? Только на другой день, когда я поехал на автобусе к обширнейшему озеру Dan Chi, омывающему окраину города, убедился, что любительское багрение рыбы у китайцев вполне официальное занятие. В одном месте на берегу увидел довольно длинный ряд рыболовов. Они все без исключения подергивали длинными 7–9 м удочками, с которых на лесках спускались так называемые «крабы» – грузило с четырьмя разведенными в сторону крючками. В моем понимании, рыболовы использовали браконьерскую оснастку, и можно было подумать, что они занимаются промыслом. Поэтому поинтересовался: они всегда так мало ловят или просто рыба не подошла? Оказалось, что для китайского рыболова не так важен улов. Большинство, отсидев целый день, вообще ушло без рыбы, а улов удачливых ограничивался одним-двумя небольшими карпиками или сомиками. Когда я спросил у одного пожилого рыболова, как же домой без рыбы возвращаться, он ответил, что рыба в магазине стоит не так дорого и для него важен сам процесс рыбалки.

У китайцев много чего необычного, что касается снастей. Ну, например, вы где-нибудь видели удочку, на которой задействованы сразу три катушки? А у китайцев это распространенная оснастка. От каждой катушки леска идет через кольца и последовательно спускается с тюльпана, со второго кольца и с третьего. Таким образом, используя одно 7—9-м удилище, можно ловить в отвес сразу на три параллельные крючковые оснастки. На крючок наживляется живая креветка, червь или мякиш белого хлеба, а у китайцев многие хлебные сорта очень ароматные.

После Куньминя я отправился в еще один крупный город – Гуй-линь, в окрестностях которого довелось сплавляться по горной реке на бамбуковом плоту в команде с американцами, англичанами и одной молодой испанкой – все самостоятельные путешественники (с ними я познакомился в guest house). Однако рыболовов-любителей на реке замечено не было. Под крутым берегом я увидел ловушку для рыбы, которая представляла собой угловую изгородь из бамбука, в которую стая заходит, а обратно выйти не может – принцип верши. В конце путешествия на причале я встретил рыбака, выгружающего из своей лодки корзины с рыбой – на их дне шевелились небольшие канадские сомики и серебристые рыбки, чем-то напоминающие нашего среднерусского голавля. Он сказал, что это его ловушка.

В отличие от Куньминя Гуй-линь оказался почему-то очень холодным местом, хотя эти города находятся не так далеко друг от друга. Я замерзал в двух свитерах и зимней куртке. После путешествия на плоту наша интернациональная команда поодиночке и парами отправилась в более теплые края. Так я попал в Гуанчжоу, перед которым успел побывать еще на острове Хайнане, но это тема отдельной статьи.

Гуанджоу – это огромный кантон, как Шанхай, со множеством великолепных парков. Я поселился в гостинице возле парка Liuhuahu, центральную часть которого занимал живописный пруд с островом. На острове постоянно рыбачило несколько рыболовов, с двумя из них я познакомился в первый же день. Они же меня и посвятили в премудрости парковой ловли, предлагая присоединиться к ним. Объяснялся с ними через своего друга – переводчика, которому каждый раз приходилось звонить в Шанхай, когда надо было что-нибудь спросить у рыболовов (на английском в Китае разговаривают немногие). Оказалось, рыбалка в парке стоит совсем недорого – 10 юаней за полдня ловли и 15 юаней за целый день ловли. Обилечивал рыболовов парковый работник, который обычно появлялся на острове ближе к обеду. Пользуясь случаем, пришлось купить дешевую четырехметровую удочку, которую я потом подарил одному из рыболовов. А компактные оснастки я всегда вожу с собой.

Сами китайцы удилища применяли совсем короткие – не более 3 м. Основная леска 0,25—0,3 мм, чуть длиннее удилища. Обычно ниже грузила через карабинчик и вертлюжок присоединялся один или два поводка с крючками, наживленными разными насадками. Карп, золотые рыбки, карась хорошо клевали на специальное красное тесто, имеющее специфический запах, и на мелких живых креветок. Также применялись для поплавочной ловли червь и опарыш. На них иногда попадался линь (tinka). Все насадки и кормовые смеси можно было приобрести в рыболовном магазине, который располагался на соседней улице. Вылов любой рыбы ограничивался пятью килограммами в день.

У китайских рыболовов, занимающихся рыбалкой в парках, недорогое, но довольно удобное оборудование. Обычно рыболов располагается на специальном рыболовном кресле, в котором есть подставка для посуды с прикормкой, насадок и оснасток. Обязательно используется просторный садок для живой рыбы, потому что на востоке предпочитают есть рыбу не снулую. Довольно необычными у рыболовов оказались подставки под удилища. Для ловли в парках используются специальные подставки, сильно напоминающие рест для бильярдного кия. После рыбалки все рыбацкие принадлежности упаковываются в специальный гофр, и рыболов, закинув его за плечо, не торопясь отправляется домой.

Некоторые рыболовы параллельно поплавочной ловле использовали донки-закидушки, которые закидывали с руки. Оснастка закидушек совсем простая. В качестве насадки обычно использовался кусок красного, довольно жирного червя. Кстати, донки-закидушки на мотовильце довольно распространенная парковая снасть. Позже в других южных городах я не раз видел какого-нибудь человека, сидящего в созерцающей позе на скамейке или на раскладном стульчике перед красивым видом, а возле него на земле лежало одно-два доночных мотовильца, от которых в воду спускалась леска. На оснастке сигнализатора, как правило, никакого не было. Когда рыба подходила, рыболов брал леску в руки и по ощущениям определял момент подсечки.

Но, конечно, если говорить только о снастях, полного представления об озерной и парковой ловле в Китае не получишь. Для китайцев, как я понял, это еще один способ погрузиться в себя, найти душевное равновесие путем ухода от терзающих мыслей и в конечном итоге обрести благостное состояние, от которого зависят здоровье и долголетие человека. Наверное, поэтому я нередко видел рыболовов, располагающихся у озера или пруда напротив буддийских монастырей, поражающих своей красотой и так гармонично вписывающихся в окружающую природу.

Прибойная ловля. Будучи на побережье Южно-Китайского, а потом Восточно-Китайского морей, я, конечно, не мог не поинтересоваться прибойной ловлей. В России есть отдельные рыболовы, которые могут позволить себе отдыхать где угодно и арендовать дорогостоящие катера для ловли рыбы, но большинство из нас ведь считают, что у них недостаточно средств, для того чтобы отправиться на морскую рыбалку. В этом рассказе я поделюсь некоторыми секретами, как недорого отдохнуть и половить рыбу в экзотической стране, что, быть может, сделает некоторых людей чуточку счастливее. Для этого, конечно, нужно иметь определенную свободу во времени.

После Гуанжчжоу я оказался в портовом городе Шантоу, а после него на неповторимом морском курорте Сямыне. Гостиницы и coast house я снимал практически на берегу моря, поэтому пообщаться и понаблюдать за рыболовами удалось вдоволь.

В Шантоу, в обширной портовой зоне, я попробовал ловить с руки на ярус, наживленный креветками. Набережная была высокая, поэтому ловить без удилища было достаточно удобно. Мне попались две небольшие коричнево-пятнистые рыбки, чем-то напоминающие черноморского морского ерша, и пара мелких сомиков. Больше ничего не клевало, поэтому к такой рыбалке я быстро потерял интерес. К тому же вода была достаточно мутная.

В Сямыне очень длинная протяженность песчаных пляжей, в которые участками втискиваются россыпи огромных валунов, поэтому подходящих зон для прибойной ловли здесь более чем достаточно. Местами над валунами сделаны длинные пешеходные мостики, поэтому продвигаться вдоль берега очень удобно. Там, где песок, примерно на 50–70 м от берега тянется полоса мутной воды. В районе валунов чистая вода подходит близко к берегу.

Местные рыболовы используют по 3–5 длинных кастинговых удилища каждый, которые закидывают на разное удаление от берега, а потом втыкают в песок комлем, не применяя никаких подставок. Поклевка определяется по вибрациям очень чуткого кончика удилища.

Различные рыбы окуневых пород здесь часто кормятся на границе чистой и мутной воды. Но некоторые рыболовы забрасывали оснастки совсем близко от берега, и нередко уловы у них были лучше, чем у других. В районе камней на морского червя попадалась некрупная кефаль. Вернее всего ее было ловить в районе фешенебельных, расположенных на самом берегу ресторанов. Возможно, из них пищевые отходы попадали в воду, собирая рыбу. Также в уловах рыболовов Сямыня часто встречались некрупные морские сомики.

Оборудование прибойной донки китайца заметно отличается от европейской. Но что сразу бросается в глаза – это необычная инерционная катушка. Катушки используются разных размеров и могут быть в диаметре от 15 до 30 см. При этом они за счет специальной конструкции чрезвычайно легки, крепятся тоже необычно – через ось и чем-то напоминают облегченное мельничное колесо в миниатюре. При определенной сноровке пользоваться ими очень удобно.

При мне в течение трех дней вода у берегов Сямыня была идеально спокойная. Связано это с тем, что на выходе в море располагается большое количество небольших островов. К тому же о. Тайвань, хотя и далекий от побережья, но значительно простирающийся в длину, закрывает его от ветров.

Очень понравился мне отдых и рыбалка на маленьком острове Gulang Yu, расположенном рядом с Сямынем. Сюда из города ходит бесплатный паром каждые десять минут. На острове запрещено передвигаться на любом виде транспорта, даже на велосипеде. Хотя разного уровня и очень доступные по ценам ресторанчики «Sea food» встречаются здесь на каждом углу, в многочисленных уютных бухтах и на набережных нередко встретишь рыболова. На зимних малолюдных пляжах размещаются доночники, а любителей поплавочной ловли можно увидеть на прибрежных скалах и огромных валунах. Для поплавочной ловли из насадок применяются морской червь, креветка, рыбья резка. В уловах больше кефали, так как море здесь несколько чище. Морская любительская ловля бесплатная.

Экономическая сторона вопроса. Билет на самолет Москва – Шанхай я купил за 16 800 руб. – акции «Аэрофлот» проводит регулярно. Внутри страны я перемещался на поездах и автобусах, в том числе и спальных. Цены вполне приемлемы, скажем, двухсуточный переезд на комфортабельном высокоскоростном поезде обошелся мне всего в 750 юаней (чуть более 100 долларов). С транспортом проблем вообще никаких нет – междугородные автобусы и поезда ходят регулярно и часто. В городских автобусах оплата простая – бросаешь в копилку водителю один-два юаня и едешь куда тебе надо. За три недели мне удалось посетить девять городов-миллионеров. Ориентироваться легко, если умеешь пользоваться городской картой, в которой основные улицы и отели подписаны на английском. Гостиницы недорогие. Например, в Куньмине я снимал одноместный роскошный номер в четырехзвездочном отеле с завтраком (какой там завтрак! это целый обед!) всего за 175 юаней (примерно 26 долларов). Такой номер в Европе обошелся бы мне в лучшем случае в 100 евро в сутки. Цена за сутки в одноместном номере coast house в 30 м от берега 18 долларов. Если отправляться на рыбалку в Китай вдвоем, жилье обойдется вам в два раза дешевле. С питанием, как известно, в Китае проблем вообще нет – разнообразная недорогая кухня на каждом углу.

При желании можно взять в прокат удобный велосипед с корзинкой под рулем и перемещаться в поисках рыбацких мест по побережью. Стоимость аренды – 50–60 юаней в день. В районе Сямыня пункты проката велосипедов встречаются на протяжении всей десятикилометровой пляжной зоны. Со снастями также проблем нет. В любом городе я находил рыболовный магазин, где такой выбор всего, что глаза разбегаются, но я ошибочно полагал, что в Китае на китайскую рыболовную продукцию цены низкие. В курортных городах они, похоже, покруче, чем в наших магазинах.

Часть V

РЫБАЦКИЙ ОПЫТ

Рыбалка в Намибии

(Рассказ моего друга-врача)

Я много лет видел эту страну во сне. Она была для меня, как для Остапа Бендера – Рио-де-Жанейро. Но у нас в Украине не так-то просто получить визу, даже если у тебя есть деньги. Однако мне повезло. Я по приглашению попал работать в Германию, а там, имея деньги, нетрудно оформить визу в Намибию.

И вот я выхожу из самолета в столице страны – Виндхуке. Здесь в ходу три языка, в том числе и немецкий, который я знаю. Спрашиваю у таксиста, как найти недорогое жилье на побережье, и он уже несет меня быстрее птицы через пустыню. Она необычного розового цвета. Здесь все впечатляет: саванна с экзотическими животными, почти всегда спокойный океан, который лишь слегка разражается гулкими береговыми накатами, и ночное небо – оно необъятное, все в звездах и чужое – ни одного нашего созвездия.

Вполне комфортабельное жилье удалось снять довольно легко за пять долларов в день в городе Свакопмунд (Свакоп – это название реки, а мунд – устье). Вскоре я обзавелся друзьями среди немцев, которые составляют белое большинство страны, и они как-то неожиданно быстро помогли мне найти работу по профессии. Работать, правда, приходилось по-черному, поскольку получить официальный статус для иностранца – это долгая история.

Намибия – райская страна… В период моего пребывания там с января по апрель стояла прекрасная стабильная погода – 25–30 градусов тепла. Если случался дождь, то для местных это было счастьем. Кстати, намибийцы говорят, что 27 января (день рождения кайзера Вильгельма) обязательно идет дождь. Они очень почитают этого монарха, и как белое, так и черное население часто при рождении дает своим детям имена Вильгельм и Вильгельмина…

После работы я отправлялся на берег океана. Поскольку я родился и вырос в Евпатории, то с морской рыбалкой знаком с детства. Я сразу же изготовил примитивную донку по принципу тех, которыми мы ловили в Черном море бычков. Для этого мне пришлось подобрать на берегу бутылку из-под вина, на которую я намотал метров 100 лески, прикрепил грузило граммов на 150 и привязал вблизи него два поводка с крючками. Один местный немец, оказавшийся заядлым рыболовом, предупредил меня, что на морских червей здесь ловить запрещается, поэтому, чтобы не рисковать, я набрал неподалеку от берега мидий.

Я долго искал на берегу подходящее рыболовное местечко и делал пробные забросы, пока не увидел выступающий в воду мыс. Зайдя на его оконечность, я вскрыл несколько ракушек мидий, подрезал ножом мышцы, удерживающие створки, и насадил это плотное и вместе с тем аппетитное для рыбы мясо на крючки. Потом, держа бутылку в левой руке, а правой раскручивая над головой грузило, резко послал его вперед. Бутылка сыграла роль безынерционной катушки. Грузило устремилось далеко в море, увлекая за собой оснастку с поводками и наживленными крючками. Только я натянул леску, как почувствовал рывки рыбы. На второй потяжке сделал подсечку и, ощутив приличное сопротивление, вскоре вытянул на берег рыбу, чем-то напоминающую бычка, только значительно крупнее – в ней было граммов шестьсот. Вскоре я поймал другую рыбу – она была похожа на серебристого черноморского окуня смариду, но опять-таки гораздо большего размера. Я решил, что для ужина достаточно, и отправился домой. Хозяева, у которых я снимал дом, увидев меня, поздравили с уловом, а их двадцатилетний сын пояснил, что рыба, похожая на бычка, называется кэтфиш, а другой трофей – это кабильон. Я поджарил обе рыбы, ужин запил сухим вином, удовольствие от еды получил потрясающее.

В другой раз я отправился прямиком на этот мыс. Пришел пораньше, когда в прозрачной воде, неподалеку от меня, хорошо просматривались снующие стаи рыбок. Гряда камней уходила от мыса далеко в море полоской рифов, на которых росли длинные, до двух метров, и узкие, не более 5–6 см, водоросли. Они змеями извивались у поверхности воды по направлению постоянно дующего южного ветра. Он, видимо, создавал у поверхности течение. В местах прикрепления водорослей к камням находились большие колонии крупных мидий, которых я набрал для наживки.

Сделав заброс на всю длину донки в левую сторону от рифов и намотав конец лески на руку, стал ждать поклевки. Но рыба не клевала. Тогда решил перебросить снасть в правую сторону от рифов – леска натянулась сразу же. Подсек, и на донке заходила крупная рыба. Сняв с крючка и отправив в пакет увесистую кэтфиш, я освежил насадку и закинул донку на прежнее место. Опять поклевка, и снова рыба бьется на леске. На этот раз я выудил крупного морского карася – его здесь называют кольстерт. Рыба клевала постоянно: то кабильон попадется, то кэтфиш, то кольстерт. Забросы влево от подводного мыса были безрезультатны: видимо, рыба скопилась там, где течение вымывало из водорослей какой-то корм. Причем иногда достаточно было сделать заброс всего на каких-нибудь 5—10 метров от берега, чтобы выудить приличную рыбу.

Однажды я испугался от неожиданности, когда прямо передо мной вдруг всплыла черная усатая морда. Это был морской котик. Он, как и я, выбрал рыбное место. С появлением крупного хищника рыба куда-то ушла, но не надолго. Вскоре снова начался клев. Вообще, котики мне особо не докучали: они охотились в основном на отдаленных от берега рифах. Кстати, там рыбалка вообще потрясающая: рыба берет беспрерывно. В этом я смог убедиться, когда в дальнейшем познакомился с одним пожилым немцем. Он имел солидный приработок от того, что с двумя такими же, как он, пенсионерами отправлялся на лодке в море и ловил рыбу донкой, смонтированной на спиннинговом удилище. За зорьку на троих они брали не менее 200–300 кг отборного кабильона, которого сбывали местным торговцам.

Вообще же по здешним законам рыбу меньше 30 см следует отпускать в океан. Ограничения по лангусту – 25 см. Кстати, лангустов очень много живет в норах среди водорослей на том подводном мысу, где я ловил рыбу. Иногда я специально отправлялся за ними и при удачном стечении обстоятельств добывал за пару часов до 10 штук деликатесного продукта. Любительская ловля лангустов и рыбы лицензирована. Один день ловли стоит 17 юаровских рэндов или 17 намибийских долларов, что равняется всего 1,7 евро.

Обычно, отягощенный уловом, я брал за пол-евро такси и отправлялся на другой конец города к Гансу. Этот пожилой немец помог мне найти здесь работу. Он усаживал меня на своей просторной веранде, с которой открывался красивый вид на море, и пока его чернокожий повар готовил ужин, мы разминались охлажденным бутылочным пивом. А уже под готовых, дымящихся на красиво украшенном блюде лангустов Ганс непременно выставлял большую бутылку «Смирновской».

Однажды в один из таких вечеров Ганс, показав на стоящие в углу спиннинговые снасти, предложил мне порыбачить прямо напротив его виллы. Здесь был такой же выступающий в море мыс, от которого шел подводный риф. Прихватив с собой выпивку и закуску, мы спустились к морю, и я забросил довольно далеко от берега донку с наживкой из мидии. Вскоре на нее попалась небольшая рыбка, которую я оставил на крючке, чтобы слишком часто не беспокоили поклевки мелочи. Второй поводок мне вообще пришлось снять.

Мы прекрасно отдыхали, любуясь закатом, лучи которого уже начали подкрашивать желтым оттенком океан, как вдруг кончик стоящего на подставке удилища начал гнуться. Я схватил спиннинг и размашисто подсек. Сопротивление рыбы поначалу было настолько сильным, что я едва сдерживал ее рывки, понемногу стравливая леску. Но уже минут через двадцать рыба стала явно уставать, и я понемногу стал подтягивать ее к берегу.

– Hai! (Акула!) – воскликнул Ганс, рассмотрев силуэт рыбы, оказавшейся на мелководье. Он уже праздновал победу, радостно потирая руки, как вдруг акула резко развернулась и с таким напором пошла в океан, что я не мог удержать катушку. Однако беспокойство наше оказалось напрасным: упорство рыбы было недолгим. Мне удалось подвести полутораметровую акулу к отлогому берегу и вытащить на сушу. Сразу откуда-то набежал народ и собрался вокруг нас. Все ахали и громко переговаривались.

– Хороший экземпляр куньей акулы, – сказал Ганс. – Смотри, какой переполох ты наделал. Теперь я вижу, что ты, Миша, настоящий рыбак.

Намибия – сказочная страна, но через три месяца мне пришлось вернуться в Европу, а оттуда домой, поскольку моя виза закончилась.

Горох сработал!

– Я там хочу поймать сазана, – сообщил мне приятель.

– Где, в Пахре? – удивился я.

– Ну да, а что тут удивительного? Я два дня назад там такого подцепил, да поводок 0,3 не выдержал. Он как рванул вверх по течению – я его остановить не смог. Теперь поставил поводок 0,35 и запас лески на катушке побольше сделал.

Мне-то сазан не нужен был, но я знал, что Слава уже неделю «бомбил» участок реки на нашем любимом месте, и, по его словам, подлещика, плотвы и карася там собралось предостаточно.

И вот рано утром мы оказались на Пахре – над ней еще курился туман. Машина осталась на пригорке, а мы спустились по высокой росной траве к берегу и заняли свои места – друг мой слева от пышного зеленого куста, а я справа. И у него и у меня по паре донок с кормушкой. Прикормку готовил каждый сам себе, и Слава в свою добавил процентов 30 от общего объема пареного гороха. С видом знатока он пояснил, что на клев подлещика это не влияет, а вот поймать сазана шанс увеличивается. Я только скептически улыбался, считая, что этот его сазан случайность.

– Во, классно, – сказал Слава, глядя на стремительно плывущий по воде тополиный пух, – плотинщик открыл заслонки, а то тут как-то дня три полный отстой был, мужики ему даже на бутылку скинулись, чтоб хоть часа на три открыл, ведь когда течение слабое, рыба совсем не берет.

Забрасывать приходилось под тот берег – это было не просто сделать нашими примитивными спиннингами, но только там вдоль полосы кувшинок шла глубокая и достаточно широкая ложбина, на которую выходила жировать рыба, когда открывали плотину.

Первого подлещика я поймал на перловку почти сразу, потом через какое-то время села на крючок плотва граммов на триста, затем снова взял хороший подлещик. Я боялся, что от частых перебрасываний снастей рыба разбежится, но, наоборот, чем больше я «бомбил» участок тяжелыми, забитыми кормом груз-кормушками, тем поклевки следовали чаще, особенно тогда, когда начал клевать карась. А карась в Пахре ого какой! Монстры. Бывает, килограмма на полтора ввалится. Дошло до того, что караси стали хватать насадку на лету, в тот момент, когда она падала ко дну, и было такое ощущение, что шлепок кормушки о воду был сигналом для их атаки. Вот ведь как рыбу можно выдрессировать!

У Славы тоже позванивали колокольчики, но мне казалось, не так часто, как у меня. Часам к одиннадцати, когда солнце стало сильно припекать и клев заметно ослабел, я пошел проведать друга. В его садке плавала только пара подлещиков, несколько плотвиц и один карась, правда, очень большой, в то время как мой садок был уже на треть заполнен рыбой. Мы выкурили по сигарете. Слава пожаловался, что уступил мне более клевое место. Я парировал, что он переборщил с горохом. И вдруг колокольчик той донки, что стояла ниже по течению, пару раз качнулся, даже не звякнув – Слава быстро опустил руку к удилищу и, когда леска стала натягиваться, чуть ли не вытянувшись в струну, сделал резкую подсечку.

– Есть, готовь подсак, он попался!

Слово «он» было произнесено им с уважением и некой таинственностью. А когда леска, чуть ли не звеня, стала разрезать воду и уходить вверх по реке, я понял, что на этот раз взял не карась и не подлещик и даже не лещ. Я видел, как Слава с трудом сдерживает катушку, которая била по его пальцам. Но вот ему удалось остановить рыбу. И в это время здоровенный сазан, отливая на солнце золотом боков, вырвался из воды. После его падения волны были как на море. Теперь он стремительно пошел в противоположную сторону, вниз по течению. Слава едва успевал подматывать провисшую леску. Потом снова началось укрощение строптивой рыбы. После того как рыболов ее и на этот раз остановил, она опять пошла против течения. И все же совсем понемногу, но сазан стал приближаться к берегу.

Я схватил подсак и, не раздумывая, прыгнул с ним в воду. Слава кричал, чтобы я вылез обратно, что сазан не подойдет, пока человек находится в воде. Но я думал о кувшинках. Сазан стремился в них – это было заметно, и Слава едва сдерживал его порывы, заводя спиннинг высоко над кустом, хотя наши места возле берега были довольно широко расчищены от водорослей. С такой короткой рукоятью подсака взять рыбу за кувшинками было невозможно. Через какое-то время, показавшееся мне вечностью, сазан оказался так близко от меня, что я понял – сейчас или никогда. Он шел вдоль кувшинок слева направо, и я подумал, что если промахнусь, он может ломануть под кусты, и тогда обрыв неизбежен. Я медленно подвел подсак наперерез, подуставшая рыба вошла в него головой, и я резко подхватил ее. Слава вовремя перехватил у меня подсак, из которого большущий хвост вываливался наружу, и быстро отбежал от воды, потом упал в траву на рыбу, которая сотрясала рыболова мощными ударами. Наконец, когда я выбрался из воды и прибежал на помощь с большим картофельным мешком в руках, Слава запихнул в него сазана, и мы смогли расслабиться.

– Ну, как мой горох сработал?! – глухо сказал друг, раскуривая в дрожащих руках сигарету.

Рыбалка в стиле «Ню»

Он и она, стройные, красивые и нагие, как герои солнечной Эллады, стояли по колено в море, держа в руках по удочке, и были так увлечены беседой о строении Вселенной, что не обращали на нас ни малейшего внимания, несмотря на то что мы уже минут десять находились рядом в ожидании поклевки. Тихую бухту окружали красивые горы.

Вдруг один из поплавков заплясал на изумрудной глади воды. Сдвинув на затылок соломенную шляпу и весь напрягшись, как лев перед броском, мужчина неожиданно сделал резкую подсечку, и огромная зеленуха, затрепыхавшись в воздухе, полетела к нему в руки. Женщина, перехватив удочку в подмышку, радостно захлопала в ладоши, заулыбалась, обнажая красивый ряд белых зубов, на которых заиграли солнечные блики. Мужчина, счастливо оглянувшись, показал нам трофей и со словами «плыви, золотая рыбка» отпустил его в море.

– А больше ничего не берет? – наконец поинтересовался Агеев.

– Здесь нет, а там, у скалы в конце пляжа вчера вечером мы ловили морских ершей.

– Я тебе говорил, надо было сразу снасти взять, – сказал я.

– Ну, видишь, как получилось, девчонки нас уболтали, мигом и не сообразишь. Зато они нас покормили и вином угостили, а вот теперь самое время сделать ответный жест и накормить их ухой.

Дело в том, что уже на третий день пребывания в Планерском вагончик, который мы снимали с Агеевым, кто-то «почистил». Вещи не украли, а вот все деньги, оставленные по безалаберности в тумбочке, унесли. И вот сердобольные московские девчата взялись нас опекать, да вдобавок еще затащили на нудистский пляж, где по неписаным правилам каждый пришедший обязан быть раздетым.

Вдруг поплавок прекрасной нагой леди исчез под водой, она резко рванула удочкой, и в воздухе, страшно топорща колючки, взвился морской ерш.

– Придется идти домой за снастями, – сказал Агеев. – Смотри, какой клев.

Мы отправились в нашу хибару, взяли привезенные из Москвы удочки, в рюкзак побросали лук, морковь и картофель для ухи. А вот посуду не знали где брать – хозяйка никакой кастрюли нам не дала, справедливо сказав, что мы ее закоптим.

Молчаливо шагая вдоль дороги, по которой пробегали машины, мы попутно собирали дрова и думали, что же делать с посудой, если наловим ершей. Их надо же в чем-то готовить. Вдруг Агеев радостно закричал:

– Нашел, – и вытащил с обочины черное, вымазанное каким-то мазутом ведро. – Вот, видно, бензовоз потерял или трактор, – сказал он.

– Годится, – обрадовался и я. – Мы его песочком ототрем и на костре обкалим, – вся грязь и уйдет вместе с запахом.

Спустившись в бухту, мы первым делом наловили креветок в водорослях среди камней для наживки. Сделать это было совсем непросто, поскольку никакого сачка у нас не было и оставалось орудовать голыми руками, медленно подводя ладони к зазевавшейся креветке. Но когда в последний момент ладони захлопывались, ничего, кроме длинных буро-зеленых косм, в руках не оказывалось. Мы не понимали, куда девалась пожива. Однако пяток зеленовато-прозрачных рачков накрыть все же удалось.

Место здесь было хорошо тем, что на воду с высокой скалы падала большая тень, а ерш, как известно, берет в основном тогда, когда солнце скрывается. Но ждать поклевки пришлось долго. Мы опускали насадку на самое дно, чтобы ее не обклевывала мелочь. Несмотря на это, вскоре попалось по зеленухе, и поскольку креветки быстро закончились, пришлось ловить на мясо рыбы, нарезая его на небольшие кусочки филе. Мы бродили под скалою в воде, часто перебрасывая насадку в надежде наткнуться на морского ерша, пока наконец Агеев не поймал первого. Потом и я выхватил скорпену. Буровато-пятнистая рыба устрашающе топорщила колючки спинного плавника, в основании которых находятся ядовитые железы. Чтобы не уколоться о них, крючок освобождали так: засовываешь большой палец в огромную пасть, указательным – придерживаешь снаружи и тогда свободной рукой легко орудуешь. За два часа нам удалось поймать десяток этих причудливых рыб.

Когда Агеев до блеска отчистил морским песком ведро и уложил в него улов, мы решили: хватит. Должно быть, девчонки нас заждались на другом конце нудистского пляжа. Пора было кормить их ухой.

– Во, смотри, наших рыбачков рисуют, – сказал Агеев, когда мы вышли из-за скалы.

И правда, та пара, по-прежнему стоя в воде, ловила рыбу. Сбоку от них, разместив на мелководье этюдник, работал голый бородатый художник. Все было так естественно, и мне снова показалось, что я внезапно очутился на какой-то другой планете, где люди необычайно приветливы и вместе с тем совсем не носят одежду. Проходя мимо художника, я спросил:

– Как же будет называться ваша картина?

– Рыбалка в стиле «ню», – ответил тот.

На романс

Честно говоря, рыбалка у нас стояла на втором плане, когда однажды вечером мы компанией приехали на излюбленную излучину реки. Пока девушки с Сергеем разводили костер, мы со Славой решили установить донки. Насадив на крючки червей и перловку, забросили снасти на подходящую глубину к противоположному берегу, повесили колокольчики и вернулись к костру.

– Что вы хотите здесь поймать? Кругом народ купается. – Катя капризно надула губки, покосившись на Славу. – Лучше бы помогли нам с дровами.

– А вдруг да клюнет, – ответил Слава, – место здесь рыбное.

И тут я услышал, как зазвенел колокольчик, сорвался с места и бросился к донкам. Колокольчик болтался на провисшей леске. Я резко подсек. Что-то крупное ходило на конце снасти в глубине. Подоспевший на помощь Слава советами помогал мне вываживать рыбу. Наконец мы увидели леща. Он ходил из стороны в сторону, а когда глотнул воздуха, немного притих. На мелководье Слава подхватил его двумя руками и выбросил на берег. Лещ тянул килограмма на два, и нашим восторгам не было предела. А Слава пояснил:

– Знаешь, почему он взял? Потому что справа и слева купаются, а там, куда мы забросили – проход между ямами. Пацаны своим барахтаньем выгоняют его из ям, и он ходит по этому желобу.

– Брехня, – протянул я, почему-то вспомнив фильм «Неуловимые мстители», но спорить не стал.

Лещ отправился в садок, а донка на прежнее место. Мы сидели на корточках, поглядывая на колокольчики и плывущий по водной глади тополиный пух.

– Шел бы к Катюхе, – толкнул я друга в плечо. – Она без тебя скучает.

Но Слава не уходил, тянул время, даже когда в воздухе вкусно запахло жареным шашлыком.

Наконец он ушел к костру, а потом и я присоединился к компании. После шашлыка и приятного вина все стали просить Катю спеть романс – у нее хороший голос и на гитаре она играет прекрасно.

Вечерело, в роще текали соловьи, а когда стемнело, деревенская ребятня отправилась по домам, и река опустела.

Запах береговых трав и голос нашей обаятельной спутницы пьянил. Вдруг снова весело зазвенел колокольчик. Слава побежал к донкам. Катя, оборвав пение, грустно улыбнулась:

– Неисправимый, – и вдруг запела другой романс «А напоследок я скажу».

Мы слушали Катю, а Слава не появлялся. Теперь у него начался концерт: звенели и звенели доночные колокольчики, замолкали и снова звенели. Наверное, там начался настоящий лещовый жор. Похоже, на этот раз лещи клевали не на перловку, а на романс…

Происшествие на Рейне

(Рассказ танцовщицы)

Я работала танцовщицей по контракту в Германии. Однажды подруга, которая имела в этой стране вид на жительство, пригласила меня отдохнуть за город. Лиза – страстная рыбачка. У нее много разных снастей и каких-то прикормок, примочек, заквасок, в которых я не разбираюсь, но которые выглядят красиво и, наверное, очень привлекательны для рыбы.

С нами собрался мальчик из нашего танцевального коллектива. Прежде чем мы сели на велосипеды и отправились загород, Лиза предупредила нас, что мы едем ловить на водоем, куда у нас нет разрешения на рыбалку, но что мы, мол, заедем в такое отдаленное место, где нас никто не увидит. Вскоре мы оказались на Рейне, но не на самой реке, а на берегу довольно обширного и глубокого залива, по краям которого рос лес.

Лиза достала свои снасти и, объясняя, что нужно делать, предложила мне порыбачить. Но для меня все ее бойлы и прочие «мульки» были как дремучий лес.

– Нет, – сказала я, – лучше я позагораю и посмотрю, как ты это делаешь.

Стас, также далекий от рыбалки, взялся помогать Лизе, взяв в руки подсак. В тот момент, когда она только забросила удочки, появился мужчина в гражданской одежде, средних лет и довольно симпатичный на вид, подошел к ребятам и попросил предъявить разрешение на рыбалку.

– А что, разве здесь нельзя ловить? – спросила Лиза, делая наивное лицо.

Немец стал объяснять, что у нас должна быть специальная лицензия или какой-то билет на ловлю рыбы в Рейне, для получения которого нужно учиться два месяца, а потом сдать экзамены.

– Мы иностранцы, откуда нам знать, что в этом месте нельзя ловить, – ответила Лиза.

Но немца ничем нельзя было убедить.

– Так, ребята, пойдем отсюда, – бросила нам подруга и стала складывать удочки.

Но, когда мы двинулись с места, мужчина вцепился в ее велосипед и загородил дорогу. Лиза пыталась вырваться, немец не пускал. Вдруг Лиза схватилась за голень, на которой появилась кровь. Оказалось, что, толкнув велосипед, мужчина какой-то его частью нанес подруге серьезное ранение. Этот общественный инспектор все кричал, что он будет вызывать полицию, но у него не было с собой телефона. Потом он увидел в глубине леса на дороге человека и стал его звать, но тот оставался на месте, и тогда мужчина побежал ему навстречу. В этот момент Лиза отбежала в сторону и спрятала удочки в чаще. Потом снова появился немец и сказал, что сейчас приедет полиция.

Стражи порядка и правда не заставили себя долго ждать – машина с мигалкой появилась минут через десять. Но оказалось, что снастей-то у нас нет. Общественник доказывал, что они были и что мы их, наверное, спрятали в лесу. Лиза доказывала свое, показывая на окровавленную ногу и на ранившего ее немца. Полицейские вызвали медпомощь. В это время на противоположной стороне залива появился человек с собачкой и замахал руками, чтобы обратить на себя внимание. Пройти к нам он не имел возможности, потому что нас разделяла подходившая к заливу болотистая протока. Потом полицейские связались с этим человеком по мобильному телефону, и тот сказал, что мы удочки спрятали в лесу. Полицейские обшарили лес, но снастей не нашли. Снова связались с хозяином собаки. Тот, глядя в бинокль, стал корректировать поиски удочек, и вскоре полицейские их обнаружили в стороне под кустами.

Опять начались объяснения, в процессе которых Лиза показывала на свою ногу, из которой хлестала кровь, а общественный (как оказалось) инспектор доказывал, что она незаконно ловила рыбу.

– А рыба была выловлена? – спросил полицейский.

Общественный инспектор сказал, что трофеев не было, но это дела не меняет. Наконец появилась медицинская машина, вышедший из нее врач, осмотрев Лизину ногу, повязал ее тонким слоем бинта и тут же уехал (впоследствии в санчасти ей наложили три шва). Лиза настояла, чтобы был зафиксирован факт травматизма.

Но все равно Лизу и нашего приятеля посадили в машину, а меня приковали наручниками к раме велосипеда. Я стала дожидаться, когда за мной пришлют другую машину.

Когда мы все трое благополучно оказались в полицейском участке, на Лизу составили протокол, потому что только ее инспектор видел с удочками. Ей грозил огромный штраф или даже исправительные работы. Мы со Стасом пошли как свидетели. Лиза подала иск о том, что ей были нанесены телесные повреждения. Судебные разбирательства кончились тем, что решили никого не наказывать, поскольку виноваты обе стороны.

И все-таки мне вскоре представилась возможность посмотреть, как Лиза ловит рыбу. Она узнала, что в районе Рейна есть места, где можно ловить, купив разовую путевку. После того как Лиза высыпала в воду прикормку, здоровенные лещи, карпы и еще какая-то рыба стали хватать ее насадку, как сумасшедшие, а моя подруга была восхитительно красива в своем рыбацком азарте.

Пришлая

Закрывать зимний сезон мы с друзьями поехали на Рузское водохранилище. Долго разъезжали на автомобиле вдоль водоема, подыскивая подходящее место. Наконец, местный житель подсказал, где лучше остановиться: неподалеку от Осташова, в сосновом бору расположились корпуса летнего пионерского лагеря. А возле него живописный залив. И хотя вдоль берега повсюду чернели широкие закраины, мы вскоре нашли длинный прочный настил и вышли на лед.

Там уже рыбачили трое. Несмотря на ранний час, возле каждого лежали окуньки, плотвички, подлещики. Расставив вдоль берега жерлицы, я подошел к одному из рыболовов – он оказался жителем ближайшей деревеньки. Меня интересовало, почему никто не поставил здесь жерлицы. Ведь встреченный местный говорил, что хищника в этом заливе «просто жуть».

– А ну ее, щуку. – Паренек поежился в телогрейке и подул на руки. – Примораживает, не хочет зима сдаваться. Ставил я жерлицы и вчера, и на прошлой неделе. Берет крайне вяло. Что за хищник пошел?! Все больше малька сшибает, а то вообще – пожует рыбку и выплюнет. Нервов на щуку нужно больше, чем на уклейку. Лещ, посмотришь, и то куда активнее.

Прикормив место на трех метрах, я стал попутно ловить на мормышку. Нет-нет да выужу плотвичку или подлещика. Вдруг сработал флажок на жерлице, оставленной в самом начале залива. Подбежал. Леска не размотана. На живце едва заметны следы от зубов хищника.

– Травянка сдернула, – сказал паренек.

Зарядил другого живца. Через минут двадцать снова поклевка на этой же жерлице. И все повторилось в точности, как в первый раз. Подумал: «Что это? Может, снасть слишком грубая?» Убрал стальной поводок и привязал тройник помельче.

Только пошел к плотвиной лунке – опять флажок на этой жерлице загорелся. На этот раз постарался подойти как можно тише, на мысочках. Леска медленно разматывалась. Вот катушка остановилась. Ну, три-четыре, подсекаю. Только бы сразу попала в лунку. Но нет, удар о нижнюю кромку льда, и в руках остается обрывок лески.

– Теперь не возьмет, – в словах соседа тоска. – У меня вообще подозрение, что щука в нашем заливе перевелась или заелась…

Пришлось привязать новый тройник, чтобы зарядить жерлицу по новой. «Эх, была одна щука в заливе, да и ту упустил..» – лезли в голову невеселые мысли. Взяв удочку, стал играть мормышкой у дна. Вдруг кивок выпрямился, подсечка, несколько минут борьбы с сильной рыбой – и вот крупный подлещик подпрыгивает на льду, рассерженно двигая жабрами. А я, пытаясь зажать его в руке, все еще переживаю щемящий восторг борьбы и победы.

– Флажок! – кричит сосед, и я, не успев отцепить мормышку, бросаюсь все к той же злополучной жерлице. Меня охватывает полное недоумение: почему же другие жерлицы молчат? Вдруг это опять та травянка!

Но леска не размотана. Выждав несколько минут, по миллиметру выбираю снасть – никакого сопротивления. Вспомнил совет бывалых рыболовов: слегка пошевелить малька. Немного стравливаю леску и снова по чуть-чуть выбираю ее. Ага. Что-то дергает. Еще несколько коротких движений взад-вперед. Схватила! Повела!

Катушка крутится. Опять сдаю леску. Метра через три остановка. Видимо, хищница развернула малька и заглатывает. Наконец настала очередь хлесткой, пружинистой подсечки! И тут вспоминаю прием, с помощью которого можно отвести леску от острых щучьих зубов. Для этого после засекания надо сначала дать рыбе немного хода, держа леску внатяг. Когда леска окажется в углу щучьей пасти и зайдет за так называемый «ус», только тогда нужно приступать к вываживанию.

У поверхности щука, испугавшись света, заартачилась. Однако не даю леске слабины и со второй попытки вываливаю на лед пятнистую хитрюгу. Так и есть – та же шельма! Из пасти торчит откушенный поводок моей жерлицы. И отнюдь не травянка – килограмма на два с лишком потянет!

Потом наступило полное бесклевье. Переночевали в пионерском лагере и на другой день ловили до самого вечера. Но больше ни одного подъема флажка не было. Может, и вправду в заливе щуки перевелись?

Я решил, что пойманная щука – пришлая, не местная. Облюбовала себе засаду и охотилась из нее.

За день до отъезда

В пансионате под Мценском мы с друзьями оказались из-за любви к горнолыжному спорту. Программа была насыщенная: каждый день до обеда мы катались с высоких берегов Зуши, а после плавали в большом бассейне. Все было прекрасно – и дружная, веселая компания, и множество бугельных подъемников, и ухоженные трассы для катания, и теплая вода бассейна. Но чего-то не хватало. Очевидно, мне – рыболову не давала покоя река. Она манила, предлагала разгадать ее секреты.

Спускаясь на лыжах по крутому склону, я часто останавливался, чтобы полюбоваться красотой Зуши. Петлявшая среди лугов и перелесков, она уходила за горизонт. Рыболовов не было видно, но река, с ее заросшими кустарником берегами, широкими плесами и кое-где торчащим из-подо льда коряжником, казалась рыбной.

К сожалению, о снастях я заранее не позаботился, и порыбачить на Зуше было делом неосуществимым. Однако за день до отъезда мы с приятелем оказались в Мценске, и в местном универмаге я увидел примитивную зимнюю удочку. К счастью, на катушке была намотана тонкая леска, но кивок и мормышка явно не годились. Я приуныл.

На автобусной остановке мое внимание привлек пожилой человек с рыболовным ящиком. Я спросил, нельзя ли у него купить хотя бы одну мормышку? Рыболов с улыбкой протянул коробочку. У него были такие изящные мормышки, от крохотных до больших, имитирующих различных букашек и личинок, что глаза разбегались. Из предложенного десятка я взял две. Посмотрев на мою удочку, рыболов предложил мне и кивок из тонкой пластины. Теперь я вполне был экипирован.

На берегу Зуши я наломал стеблей репейника, выбрал из них личинок и насадил на крючок мормышку. Потом опустил ее в кем-то просверленную старую лунку, которую предварительно вскрыл топориком. И не успела мормышка пройти с полметра, как леска вдруг провисла. «Должно быть, мель», – мелькнула мысль, и я приподнял снасть. Внезапно сильный рывок чуть не выбил удочку из руки.

Борьба длилась недолго. Вскоре голавль граммов на 400 подпрыгивал на снегу. Я быстро вернул мормышку с насадкой в воду, но поклевок больше не было. Просидев с полчаса, решил попытать счастья в других лунках, найденных у берега. Та из них, что располагалась возле упавшего в воду куста, казалась наиболее подходящей для стоянки рыбы. Однако и здесь только потерял время.

Наконец очередь дошла и до лунки в небольшом заливчике. Среди торчащих коряжин. Только я опустил мормышку, как она за что-то зацепилась. Коряга! Крючок прочно засел в нее. Отцепа с собой не было, пришлось оборвать снасть. Пока возился с зацепом, распугал всю рыбу.

Подошло время обеда. В запасе оставалась еще одна мормышка.

Она была черного цвета и крупнее первой. Под ее тяжестью кивок играл лучше.

Плавно покачивая, я стал опускать приманку на дно, и вдруг кивок, чуть дернувшись, неожиданно поднялся. Я подсек, и что-то увесистое задвигалось на леске. Через минуту в лунке показался серебристый бок крупной плотвы, которую я ловко подхватил рукой.

Трофеи были трудовые, приходилось экспериментировать с разными вариантами игры мормышкой, чтобы дождаться поклевки. Снова и снова я опускал в лунку мормышку, используя разные приемы игры. Наконец, после ерзанья приманки на грунте кивок приподнялся, и еще одна плотва, по размерам не уступающая первой, запрыгала на льду.

Забыв про обед, я продолжал ловить, но поклевок больше не было. Тогда, любуясь красивыми трофеями, я неторопливо смотал удочку, еще раз полюбовался красивой рекой, поблагодарил мценского рыболова за чудесные мормышки и отправился в пансионат, чтобы удивить друзей своим уловом.

На озере Балатон

Для меня Венгрия давно знакомая страна, а вот Саша со Светой приехали за границу впервые. Поэтому я пообещал им показать страну по полной программе, включая и отдых на озере Балатон. Три дня в Будапеште пролетели незаметно. Все восхищало моих друзей: архитектура старинного города, красивые берега Дуная, бассейны и бани, стоящие на термальных источниках, и многое другое…

И вот наконец мы выбрались на долгожданный Балатон, где и я оказался впервые. Наша машина остановилась у пристани, на низком равнинном берегу. На другой стороне озера, под зелеными горами раскинулся живописный поселок Тихани. Туда каждые пятнадцать минут отходил паром.

Время было позднее, и мы решили поискать жилье поближе. В августе на Балатоне устроиться не так-то просто. Все бунгало были заняты. В гостинице нам предложили только одноместные номера, но они оказались слишком дорогими для нас. Уже собрались ехать дальше по набережной, как услышали украинскую речь. К нам подошли двое харьковчан. Они подсказали, что можно найти квартиру в частном секторе.

– Ищите табличку на немецком языке, – сказал один из них.

Мы тихо поехали по улицам поселка. Нашли несколько табличек. Но свободных квартир не оказалось. С нашим русским и плохим английским понять причину отказа было трудно. Наконец повезло.

Хозяина свободного летнего домика звали Янош. Двор и жилище его показались нам прекрасными. Широкий подстриженный газон, грядки с ухоженными цветами, беседка с гроздьями свисающего винограда. Внутреннее убранство летней постройки украшали рога оленей и старинные орудия труда. В этом бунгало нам и предложили поселиться.

На газоне у Яноша стояли две палатки. В одной он жил сам, а в другой – немец из Дрездена. Немец был молодой, холостой и отдыхал здесь в одиночку вот уже целую неделю. Нам, привыкшим к компаниям, это было непонятно. Тем не менее мы быстро подружились, хотя не понимали ни немецкого, ни венгерского языка. Только Янош немного понимал по-русски и кое-что переводил на немецкий.

Когда я признался, что люблю рыбу, да еще готовлю из нее вкусные блюда, Янош и немец уговорили меня сварить русскую уху. Вообще-то рыбная ловля не входила в мои планы. Однако слово надо было держать, поэтому пришлось отправляться на пароме в Тихани, чтобы купить леску, крючки, поплавки, грузила, сухую прикормку. Потом Янош сводил меня в рощу, и я вырезал подходящее удилище.

Наша сторона озера была очень мелководной. Почти по всему берегу, разделяя многочисленные пляжи, тянулся тростник.

По краям тростника, ближе к глубине, над водой возвышались мостки для рыболовов.

Вечером около двух мостков я разбросал замешенную в пластиковом ведерке прикормку. Сделал себе и Саше удочки. Рано утром, еще до восхода, мы были на месте. Клевала исключительно верхо-плавка, но наши крючки были великоваты для нее – поймали пять рыбок на двоих. Зато было очень красиво: из тростника выплывали лебеди, по чистому небу проносились стаи уток, в тихом тумане их бухт появлялись белые яхты.

Вечером мы с Сашей снова отправились на рыбалку. Он ловил с мостков, я перемещался вдоль тростника. Местами кормил. И опять плохой результат: верхоплавка, четыре мелкие плотвицы и чудом пойманный на хлебный мякиш бычок. Янош и немец посмеивались над нашими стараниями. А магазинная прикормка между тем у меня кончилась.

На следующий день я собрался на пирс. Саша упорно отказывался, но я его все же уговорил. Он потерял всякий интерес. С утра желающих переправиться на другой берег в Тихани было мало, поэтому вместо четырех паромов работали только два. Слева и справа от причала перпендикулярно берегу тянулись две гряды волнорезов. Все рыболовы ловили на донки с кормушками с внешней стороны волнорезов. У местных были добротные снасти, разборные подсаки, удобные подставки, спортивные садки. Прикормку они готовили на основе магазинной смеси, добавляя в нее большое количество опарыша, а в качестве насадки использовали опарыша и кукурузу «Бондюэль». У многих в садках уже плавали приличные лещи, караси и даже карпы. Мне с моей короткой удочкой на такой улов вряд ли приходилось рассчитывать.

Я нашел место поглубже, у волнорезов внутри бухты. Прикормил свое место сухими крошками хлеба. Пока баржи ходили редко, успел поймать двух двухсотграммовых плотвичек, но потом клев прекратился. Я перешел на внешнюю сторону волнореза. У моих соседей – парня и девушки, одетых в красивые спортивные костюмы, клевало активно. Они вытаскивали лещей, карасей, хорошую плотву. Мелкую рыбу они отпускали в воду. Глубина у берега здесь была небольшая, но зато какая рыба плескалась! Своей примитивной снастью я выудил еще двух плотвиц. Поклевки на хлеб были частые, но нерешительные, брала в основном уклейка, привлеченная сухарями.

Часов в восемь подошел Саша. Я сказал ему, что пока поброжу по берегу, а он может половить на моем месте. Перешел на внутреннюю сторону бухты – там к волнорезу и сваям была причалена баржа. Между ней и волнорезами торчали из воды старые деревянные сваи и редкий тростник. Я сразу понял, что нашел то, что искал. Это место не могло не привлечь рыбу, даже если баржа простояла здесь всего одну ночь.

Я опустил поплавок на свободный от водорослей участок воды, и его легким течением вынесло к торчащим из воды тростинкам. Вдруг он резко ушел под воду. После подсечки, сверкая серебром в лучах утреннего солнца, на берег полетела увесистая плотва. Забросил снова. Небольшая проводка – и опять поклевка. Дело пошло. Плотва шла стандартная, двухсотграммовая. Изредка попадались более крупные экземпляры. Мешали только проходящие баржи – они создавали сильные приливы и отливы. Возле меня начали собираться зрители. Слышалась венгерская, немецкая и английская речь. Из-за этого поклевки стали реже. Глубина меньше метра, а рыба уходит от шумной толпы.

Тем не менее за час я успел заполнить треть вместительного полиэтиленового пакета. Затем баржа отошла. Поклевки прекратились. Зрители разошлись.

Я возвратился к Саше. Он сделал закидушку. Вместо грузила взял несколько дробинок, прикрепил их на конце лески, а выше – два поводка. Другой конец лески он обмотал вокруг камня. Сторожком ему служил привязанный к леске кусочек срезанного тростника. Подкормили рыбу хлебом и стали ждать поклевки. Вскоре Саша вытащил двухсотграммовую плотву, затем подлещика на полкило. Снова подошли зрители посмотреть, как русские ловят рыбу доисторическим способом и без подсака.

Солнце было уже высоко, однако местные рыболовы не расходились – клев продолжался. Но нам рыбы было достаточно. Теперь можно было спокойно возвращаться домой, не боясь усмешек Яноша. Нас провожали одобрительными взглядами. По дороге купили бутылку «Столичной», чтобы все было по-русски.

Уху варили, как будто вершили ритуал. Помогали все. Янош подавал посуду, немец чистил морковь и картошку. Он даже научился говорить по-русски: «Саша, Леша – молодец!» Уха получилась знатная, интернациональная. Правда, во время застолья случился казус. Когда немец, активно орудуя ложкой, выхлебал большую часть бульона, он вдруг обнаружил, что со дна тарелки на него кто-то смотрит. Это был выпученный глаз самой крупной плотвы. Надо же было, чтобы именно ему попала рыбья голова!

– Ай, что это?! – вскричал немец, тыча пальцем в тарелку.

– Рыбья голова, у нас, у русских, голову подают самому уважаемому гостю, – нашелся Саша.

– Уберите ее, пожалуйста, отсюда, – взмолился дотошный немец, – мне становится плохо!

– Выпей-ка рюмочку «Столичной», – посоветовал Янош, – враз полегчает, – и налил гостю из бутылки.

Немец хоть и пил малыми дозами, но на этот раз хлебнул горькой прилично и сразу повеселел, да и мы его еще подзадорили шутками. В общем, уха удалась.

Мастера

Как-то мы с другом Славой рыбачили в районе Горок Ленинских. Отстояв зорьку с проводочными удочками и поймав десяток плотвиц да уйму уклеек, возвращались берегом к электричке. Вскоре догнали двух подростков-старшеклассников с рюкзаками и удочками. У одного в руках было полиэтиленовое ведерко. Поравнявшись с ребятами, я поинтересовался уловом:

– Ну как, успешно порыбачили?

– Да есть немного, – ответил тот, что был повыше, светловолосый.

– Тоже уклеечка и мелкая плотвичка? – допытывался я.

– Нет, лещи…

– Да бросьте шутить, ребята… Сегодня не клевый день, – не унимался я.

– Давай покажем? – сказал белобрысый товарищу и, поставив ведерко на землю, открыл крышку.

В ведерке бок к боку лежали лещи и крупные жирные подлещики. Мы со Славой ахнули.

Тот парнишка, что был поменьше ростом, всю дорогу молчал. Высокий же охотно рассказывал:

– Секрета никакого нет: хорошая прикормка и рыбацкое умение. Дело в том, что мы тренируемся в детской рыболовной секции у хорошего тренера и все свободное время проводим на рыбалке.

В Москву на электричке, а затем на метро мы ехали вместе и расстались добрыми товарищами. Я договорился с Костей, так звали высокого мальчишку, что он возьмет меня в следующие выходные на рыбалку.

Костя обещание сдержал, и вот мы собрались той же компанией, в том же месте – у Белого моста. Подростки расположились так, чтобы забрасывать за островок прибрежной осоки, а мы с другом встали на участке без водорослей, где глубина была три с половиной метра – на метр больше, чем у ребят. Слева от нас на берегу стояла деревушка, и там, раскинув веера удочек, сидело несколько рыболовов – старожилы этих мест.

Костя и Сергей – так звали второго подростка – не торопясь, достали из рюкзака разные пакетики.

Они высыпали их в знакомое нам полиэтиленовое ведерко и принялись готовить смесь. Я подошел к ребятам, поинтересовался, что за прикормку они готовят.

– Детское толокно, сухари, пшенка и опарыш, – сказал Костя. – От такой вкуснятины не откажется ни один лещ.

Ребята, каждый на своем месте, стали подкидывать маленькими порциями прикормку за осоку. Удочки у них были фирменные, длинные, легкие. Насадка – опарыш. Молодые мастера подергивали снастью, делали проводку «елочкой» к берегу, часто перезабрасывали.

Вначале у них клевала одна плотва, но через полчаса подошел подлещик. И что тут началось! Они ловили его так же, как мы уклейку. От привады вода помутнела. Беспрерывно подбрасывая ее вперемежку с опарышем, они зашли в воду ближе к осоке. В основном у них ловился подлещик от трехсот до шестисот граммов. Какой-то особенности в снастях ребят я не заметил. Однако Костин садок был в два раза полнее. Зато Сергею чаще попадалась крупная рыба. Мне показалось все-таки, что Костя виртуозней играл снастью.

Через некоторое время ребята предложили нам поменяться местами. Они встали возле большого камня, а мы перебрались к осоке. Вскоре своей прикормкой они переманили всю рыбу на новое место, у них вновь стали попадаться подлещики. Мы же со Славой за всю рыбалку поймали на двоих трех подлещиков, остальные – плотвички да уклейки.

Ребята вернулись на старые места – и опять у них пошло дело. Я отметил, что сидящие неподалеку деревенские старики, видя успех юных рыболовов, не бросились менять места, они лишь иногда завистливо посматривали в их сторону.

Пройдясь по берегу за спинами «дедов», я полюбопытствовал, какую рыбу они-то высиживают. Оказалось, их уловы не так уж плохи: по два-три карася, да все такие здоровенные! А прикормка у местных была совсем примитивная – только распаренная пшенка.

Вернувшись, я увидел, как Сергей борется с крупной рыбой. Кончик его удочки согнулся в дугу и подрагивал. Рыба ходила из стороны в сторону. Наконец из воды показалась большая голова леща. Рыба глотнула воздуха и бессильно легла на бок. Сергей подтащил ее к осоке и подхватил подсаком.

– Килограмма на два с лишком потянет! – завистливо сказал подошедший рыболов. Покрутив пальцем пышный ус, он добавил: – Невероятно! Просто чудо какое-то, таскают из-под самых ног у себя!

На тихой речке

Как-то в начале зимы мы с друзьями поехали в дом отдыха на берег реки Протвы. И хотя программа у нас была насыщенная, я на всякий случай прихватил с собой кое-какие рыболовные снасти.

Рано утром отправился на реку – ее обступали голые ивы, да островок березняка на том берегу. Другой обуви, кроме кроссовок, у меня не было, и я вскоре промок: под смерзшимся за ночь снегом стояла вода. За излучиной увидел небольшую группу рыболовов. Они громко, видимо, от скуки, переговаривались, да так, что слова эхом отдавались в лесу. Но кое-кто из них нет-нет, да и вытаскивал небольшую плотвичку. Негусто! Понаблюдав за ними издали, я подошел и, обращаясь ко всем сразу, попросил щепотку мотыля.

Рыболовы с удивлением посмотрели на молодца в кроссовках да в легкой курточке, ухмыльнулись, покряхтели и замолчали, уставившись на поплавки. Только один дедушка с жиденькой бородкой печально сказал: «Шел бы ты, парень, домой. Так и заболеть недолго». А потом вдруг посмотрел лукаво и добавил: «Ну, спробуй, коль хош», – и протянул щепоточку мотыля.

Воодушевленный, я пошел к противоположному берегу. Здесь год назад по перволедью я ловил щук на жерлицы, попалось несколько окуней-горбачей и даже один полукилограммовый голавль. Помню, поклевки были очень привередливые, а горбачи взяли, когда я стал ловить на живцовую поплавочную удочку, наживленную верховодкой.

…Под кустом я нашел две лунки, едва успевшие подернуться льдом. Продавив ногой прозрачную корку, начал ловить. Помня о довольно сильном течении, заранее привязал две мормышки: одну, небольшую серую «капельку» – на конце лески, а другую, совсем крохотную с латунной оболочкой – в двенадцати сантиметрах выше первой. Вначале опустил снасть в ту лунку, что была подальше от берега. Поиграл мормышками у дна, вполводы и у поверхности. Ничего. Закинул в лунку у самых кустов. Глубина оказалась сантиметров пятьдесят.

Стал плавно покачивать мормышкой, поднимая удочку. Вдруг резкий рывок, и в воздухе затрепетал обрывок лески. Вот это да. Щука? Голавль? Крупный окунь? Дрожащими руками привязал последнюю из светлых мормышку (она была в никелированной полусфере) и продолжил игру на разных глубинах. Но тщетно. Надо было куда-то переходить.

Увидел дорожку следов вдоль берега. Они привели меня к другим свежим лункам, черневшим возле береговой ложбинки, куда, помнится, летом пригоняли скот на водопой. Здесь на изрытом копытами мелководье могли стоять окуневые стаи. Однако и тут меня ожидала неудача – ни одной поклевки!

Решил обследовать другой, обрывистый и сплошь заросший кустарником берег. К нему и отправился. Просверленных лунок вдоль него было множество, но никто из рыболовов здесь почему-то не ловил. Странно! По перволедью рыбу обычно ищут возле берега. Тщетно поиграв мормышкой на глубине в 3–4 метра напротив притопленных кустов, я стал искать чистые прогалы и облавливать лунки у самой береговой кромки. В одном месте посчастливилось найти сразу три лунки, просверленные вдоль зарослей пожухлой осоки. В первой же увидел много мальков уклейки. «Где малек, там и хищник», – подумал я, но разные способы игры не дали никаких результатов. Задумался: «В чем дело? Я наткнулся на первую лунку неожиданно и, возможно, подшумел осторожную рыбу на мелководье – глубина-то здесь не больше полуметра». Теперь, стараясь как можно меньше скрипеть настом, подкрался к другой лунке. Опустил мормышку на дно и размеренными плавными движениями повел ее к поверхности.

И вдруг кивок согнулся так, будто произошел зацеп. «Эх, последняя светлая мормышка пропала!» – с досадой подумал я. Но тут меня осенило: «А ведь это поклевка!» Коротко и резко взмахнул рукой, делая подсечку. Удильник пригнулся. На леске ходило что-то солидное, но я сдержал напор рыбы. Продолжая вываживать, подвел ее к лунке, из которой тут же выплеснулась вода. И вот на лед вывалился большущий окунь. После маленьких плотвичек в уловах местных он мне показался огромным, а тянул он примерно на полкило!

Я отбросил горбача подальше, чтобы он не пугал своими шлепаньями по льду еще не пойманную рыбу. И опять без лишних движений, с затаенным дыханием опустил мормышку с мотылем в ту же лунку. На этот раз поклевка обозначилась плавным размашистым подъемом кивка. И еще мерный горбач лежит на льду. После второго долго не клевало, и я отправился к третьей лунке. Тут кивок согнулся сразу, как только мормышка оторвалась от дна, и третий окунь, по весу не уступающий предыдущим, пополнил мои трофеи. После чего клев совершенно прекратился.

Впрочем, своей спонтанной рыбалкой я был очень доволен и не собирался дальше мерзнуть в легкой одежонке. «Самое время смыться», – вспомнил я, не помню чью, мудрость. Смотал удочки и направился по тропке мимо рыболовов. Старик, наделивший меня мотылем, окликнул, спросил:

– Ну что, паря, как там?

Я показал ему увесистый пакет, сквозь который просматривались горбачи.

– Вот это окуни! – Рыболовы кинулись рассматривать мой улов.

Двое из них быстро собрали удочки и заторопились к береговому ивняку.

– Чудно! – воскликнул старик. – Вчерась я ловил там – хоть бы что клюнуло!

Я пожал плечами и, не удержавшись, сказал: «Шуметь не надо!»

Фольга и «пионерка»

Как-то я случайно оказался на даче в Полушкине у одного московского поэта в окружении его и моих друзей. Рубленная из бревен изба стояла на поляне в углу соснового леса, за которым поблизости протекала Москва-река. У поэта был день рождения.

Первым, на что я обратил внимание, когда вошел в сени, была короткая бамбуковая удочка с довольно грубой, но аккуратно намотанной на мотовильце оснасткой. Она сиротливо стояла в углу и отчасти покрылась паутиной. Большой пластмассовый поплавок и крючок № 8, привязанный обычным, не рыбацким узлом, говорили о том, что рыбалкой баловался неопытный рыболов. Плохо зажатая свинцовая дробинка, съехавшая к крючку, и леска диаметром 0,2 мм завершали оснастку.

Увидев проявленный мною интерес к удочке, хозяин мимоходом бросил:

– А, племянник Васька забыл свою «пионерку», он тут ею летом ершей промышлял. Я сам-то не рыбак.

После затянувшегося за полночь застолья захотелось утром пройтись по лесу, подышать лесным, настоянным на хвое воздухом. И как-то незаметно я оказался у реки.

Ярко светило солнце. Несмотря на стоявшие до этого сильные морозы, по руслу река не замерзла, видимо, течение в этом месте было очень сильное. Вдоль береговых кустов, где стояла прочная полоса льда, рыбачили несколько рыболовов. Когда я спустился с высокого берега, то увидел, что они ловят на мормышковые удочки окуня и плотву. «Эх, что ж Серега не предупредил, что река тут близко, – подумал я с огорчением, – взял бы удочки, половил в удовольствие. Погода-то прелесть!»

Поговорив с рыболовами и узнав, что окунь хорошо ловится на блестящую мормышку на границе быстрого и медленного течения, а плотва лучше клюет в заводинах за ветвями кустов, я стал направляться по льду, чтобы поудобней выйти на берег, и вскоре наткнулся на несколько лунок, просверленных вблизи бегущего с обрыва ручья. В чистой воде ручьевой промоины колыхались ярко-зеленые водоросли, а над ними сновала стайка мальков. Понаблюдав за рыбешками, я обнаружил, что они временами чего-то пугаются, резко шарахаясь в сторону. Мальки были размером всего по два-три сантиметра, а значит, вблизи в засаде мог притаиться хищник. И тут меня осенило. «Ведь можно взять «пионерку» из избушки, а блесенку сделать из фольги от шоколада. Она лежала на столе (шоколадом мы закусывали коньяк).

Решение пришло мгновенно. Забыв про плохое самочувствие, я на всех парах стал карабкаться в гору и вскоре оказался на просеке, которая быстро привела меня к дачному участку.

Мои товарищи к тому времени уже изволили завтракать. Их окружало безмолвие, нередко характерное для собравшихся творческих личностей, особенно если накануне вся творческая энергия была выплеснута сполна. Поэт, художник, музыкант и артист даже не задали мне ни одного вопроса, но проводили меня несколько недоуменным взглядом, когда я у них из-под носа стянул шоколадную фольгу, при этом ничего не захватив с накрытого стола. Выбежав в сени, я схватил удочку, замешкался и крикнул:

– Ждите меня с рыбой, сейчас ухой будем оттягиваться! – и был таков.

Решение было простое. Я обмотал верхнюю часть крючка и сдвинутое к нему грузило фольгой, затем сплюснул ее и даже слегка выгнул по подобию магазинных блесен, предназначенных для отвесного блеснения окуня. Опыт такой ловли у меня уже был. Я вспомнил, как мы с другом Славой в детстве ловили таким образом окуня на Царицынском пруду. Тогда привязанную к ивовому прутику леску с псевдоблесной мы опускали на струю воды, которая вытекала из трубы, лежавшей под земляной перемычкой между прудами. Фольга, имея хорошую парусность, при ослаблении лески прекрасно играла на течении. Искрясь на солнце, она хорошо привлекала окуней. Если же блесна уходила в сторону от потока, она начинала привлекательно переваливаться с боку на бок и медленно тонуть. Этого только и ждала стайка окуней, которая на перегонки бросалась за добычей.

Спустившись к Москва-реке и найдя примеченное место, я размотал удочку и опустил в промоину приманку; длина «пионерки» позволяла это сделать. Течение ручья стало увлекать ослабленную леску под лед. Проводка – поклевки не последовало. Я сделал короткий, нерезкий взмах и еще дальше отпустил леску. И вдруг как будто что-то повисло на конце снасти или произошел зацеп. Я на всякий случай сделал подсечку и, к большой радости, вытянул на лед стограммового окунька. Последующие проводки принесли еще пяток окуней.

Фольга была хороша тем, что из нее, благодаря мягкости, можно было лепить блесны, различные по форме. Примечательно, что когда я придал ей форму изогнутого гвоздика, вдруг попался окунь в два раза крупнее предыдущих. Он клюнул, когда блесна дошла почти до самого дна. Хотя я приманку дополнительно ничем не обматывал, она довольно хорошо держалась на крючке. Приходилось только время от времени поправлять задирающийся край фольги.

После того как поклевки и в промоине и в лунках возле ручья прекратились, я стал облавливать лунки возле кустарника. Течение здесь было слабое, и приходилось ловить в отвес, а для того чтобы блесна дольше планировала, я придал ей более плоскую и широкую форму. Играл короткими подергиваниями у дна с выдерживанием длительных пауз. Поклевки были не так часты, но на хорошую уху окуней наловил.

И вот когда я, войдя в избу, торжественно показал свой улов, все вдруг заговорили, засуетились, а поэт сам побежал в родник за водой, чтобы приготовить, как он выразился, отменную уху.

Как взять судака в глухозимье

Один мой приятель, большой любитель отвесного блеснения судака и ловли его на жерлицы, давно собирался заняться рузским судаком. Но так получалось, что когда мы приезжали на этот водоем, хорошо брала щука, и, следуя той пословице: «Лучше синица в руках, чем журавль в небе», мы всегда увлекались ловлей щуки. К тому же попутно с ловлей щуки можно всегда ловить и другую рыбу, например подлещика, плотву на мормышку, а ловля судака требует к себе всецелого внимания, длительных поисков, которые на просторах Рузы часто остаются пустыми.

Однажды на Рузе клева вообще не было, мы проходили по льду впустую два дня и на третий прямо с утра поехали в сторону дома. Проезжая по мосту через реку Волошню, решили остановиться, узнать, что хоть ловят здесь рыбачки. Оказалось, крохотного ерша, и изредка кое-кто вылавливал фанеру – мелких подлещиков. Сергей предложил захватить с собой жерлицы и прогуляться к устью реки, туда, где она, расширяясь, плавно переходит в водохранилище. Там он знал хорошие глубины и места одного старика-инвалида, который стабильно ловил судака. Когда добрались до цели, мы этого старика не нашли, зато другой разговорчивый местный жерличник сказал, что утром с лунок, просверленных на середине устья, он взял двух судаков – одного на кило, другого на полтора килограмма. Не скрывая, он показал нам эти лунки. Мы спросили разрешения разместиться рядом.

– Отчего же, располагайтесь, места всем хватит!

Сергей ловит судака на жерлицы с одинарным крючком и мягким поводком из лески. Мне же свои щучьи жерлицы пришлось переделать, хорошо, что они у меня устроены так, что можно легко поменять поводок – его я присоединяю к основной леске способом «петля в петлю». Тройнички я поставил совсем маленькие, сделанные из тонкой проволоки, но прочные, помня о том, что вялый судак в эту пору может очень долго держать схваченного живца, а из-за этого подсечка нередко происходит тогда, когда живец еще не заглочен. Тройничок же № 6–8 и не так чувствителен в жесткой пасти, и способен ее легко пробить при резкой подсечке.

Сергей стал руководить расстановкой жерлиц. Видимо, чтобы настроить меня на успех, он непрерывно комментировал свои действия.

– Здесь предрусловая яма, – говорил он. – Судак, конечно, в ней стоит, куда ему деться, но сейчас, в феврале, он такой вялый, что если не сунешь ему живца под самый нос, он может его не обнаружить. У местных здесь штук по тридцать подледных поставушек стоит, поэтому они и ловят.

– Хм, а мы-то поймаем? – спросил я.

– Мы и малым количеством поймаем. В отличие от других мест здесь довольно локальный участок обитания судака, примерно триста на пятьсот метров, но мы сузим его еще больше. Будем ориентироваться на сработанные жерлицы этого мужика.

Мы стали сверлить лунки через десятиметровый интервал в линию, пересекая по диагонали предрусловую яму. Работы, конечно по толстому льду было много. Хорошо хоть ножи на ледобурах у нас стояли новые. Установив восемнадцать жерлиц на легко наловленного здесь же ерша, мы отступили от них метров на 10 вправо и на такое же расстояние влево и просверлили еще две параллельные линии лунок. Затем начали блеснить в них, чтобы раззадорить аппетит судака. Спустя час усердного блеснения я полностью разочаровался в задуманном, а неутомимый Сергей предложил просверлить еще хотя бы десяток лунок, но по другую сторону от удачных жерлиц мужика. И в то время, когда мы снова в поте лица дырявили лед, неожиданно взлетел флажок на жерлице, стоявшей в средней линии по самому центру ямы. Это была моя жерлица, а лески на ней было всего метров пятнадцать, поэтому, когда катушка вся размоталась, мне пришлось сделать резкую подсечку и затем еще продублировать контрольной. Когда мы общими усилиями извлекли на лед судака весом чуть больше килограмма, увидели, что тройник едва зацепился в углу его пасти.

– Видишь, он не голодный, – сказал Сергей, ерш еще был в пасти. – Правильно сделал, что поставил тройник. У меня-то жерлицы сделаны по уму – на них метров 25–30 лески. Этого расстояния достаточно для того, чтобы даже вялый судак, не почувствовав сопротивления, отправил ерша в желудок.

Однако все наши старания до конца дня больше ни к чему не привели, и нам пришлось возвращаться к машине. Зато пойманный общими усилиями судачок в самую глухую пору зимы запомнился нам надолго.

Селигерская уха

Наверное, любой из нас испытал раздражение от ерша, когда ждешь крупную рыбу, особенно на закормленных лунках, а этот надоедливый сопливец атакует насадку. Обычно с такого места стараешься уйти. Но в глухую пору достойную рыбу найти очень трудно.

Недавно мы с товарищем отправились на Селигер за налимами. Ехали всю ночь. Помните, какие были снегопады в январе? Жуть! Наутро, когда подъезжали к живописно приютившейся на лесистом берегу деревеньке, погода вдруг устаканилась. Эта деревня в два десятка домов носила странное название Кривая Клетка. Рубленые избы утопали в высоких сугробах. Сразу вспомнился А.С. Пушкин: «Мороз и солнце, день чудесный!»

Хозяйка, у которой мы остановились, славилась как отменная кулинарка и, провожая нас на рыбалку, напутствовала: «Ой, я вам что хотите из рыбы приготовлю, вы только ловите!» Уж как мы старались в этот день с Александром! Нашли подходящее для стоянки подлещика место, расположенное между устьем залива и стоящим почти напротив него островом, красивейшим, как шапка Мономаха. Прикормили хорошо и на выходе из ямы, и в яме, и на бровке. Прошло время – рыба не берет, еще прошло – тот же результат, только ерш теребит мотыля на некоторых лунках. Не знаешь, то ли радоваться, то ли огорчаться. Ловили на глубинах 6–9 метров. От нечего делать я стал заряжать на ерша жерлицы, устанавливая их на налимьих местах, хотя до вечера еще было далеко… Да вот проблема – ерш такой мелкий оказался, что боялся, налим его не разнюхает. Правда, поначалу в некоторых лунках попадались прямо-таки королевские ерши, но возьмет один, и налетает ершовая мелюзга. Да еще таскать ее с такой глубины – нудное занятие. Вот я и решил пойти побродить ближе к острову, глядишь, еще и плотва проклюнется. Однако и там ждала неудача. Только все та же ершовая мелочь. Проходивший мимо местный рыболов с рюкзачком за плечами остановился передохнуть, уставился на меня угрюмо. Я предложил ему сто граммов. Он радехонько их опрокинул и занюхал рукавом. А повеселев, заговорил:

– Клев сегодня паршивый. Целый день просидел на закормленном лещовом месте – ни единой поклевки, – и добавил: – Да и у никого ничего, смотри, вон все бегают.

И правда, немногочисленные рыболовы то и дело перемещались по широченному водоему.

– А какой здесь рельеф дна? – спросил я. – Есть ли у берега приличные глубины?

Оказалось, что в соседней деревне прямо возле берега идут резкие понижения дна и там есть пристань.

– Там леща зимой нет, – словно прочитав мои мысли, тут же сказал мужик. – У нас там никто не ловит. В том месте один местный сети ставит. Откуда там лещу взяться? А на налима ты правильно угадал. Тут он как раз и держится.

Мы еще поговорили, и мужик ушел.

«Стоп, пристань», – подумал я и тут вспомнил, что все когда-либо пойманные мною крупные ерши попадались возле каких-то гидротехнических сооружений или затонувших судов. Например, на Большой Волге у дамбы, на Химкинском водохранилище – у бортов старой, накренившейся баржи, на Оке – у свай моста. Возможно, у пристани и окунек будет брать. Он тоже любит такие места. Здесь среди обрастаний всегда есть какая-то пожива. Еще я подумал, что крутой обрывистый берег – это почти всегда выход глинисто-каменистых обнажений, а стало быть, на дне мало ила, что в условиях, когда количество кислорода в воде уменьшается, всегда хорошо».

Я вернулся к Александру.

– Такая тоска, – пожаловался он. – Ни одной стоящей поклевки.

– Пойду вон туда, к дальнему берегу.

– Да, ну иди, – посмотрел он на меня с удивлением и сказал: – Для бешеной собаки семь верст не крюк.

– Ладно, не язви. Ты же знаешь, как потопаешь, так и полопаешь.

Когда я прошел еще только треть пути по глубокому снегу и взмок в теплой одежде, я уже сожалел, что пустился в эту авантюру, но отступать назад – это что ж, в себя не верить? Кое-как дошел и устало просверлил лунку возле ближней сваи пристани. Глубина – 5 м. Почти сразу кивок завибрировал и согнулся, и вот королевский ерш оказался на снегу. За ним попался другой и даже покрупнее. И пошел клев, пока с одной лунки я не вытянул с пяток достаточно хороших трофеев. Потом наступило полное затишье, и я просверлил в толстом льду новую лунку у другой сваи. И здесь повторилось почти то же самое: штук семь хороших ершей – и тишина. И что бы вы думали? И у третьей сваи была почти та же история. Только здесь я напал на стайку средних окуней. И вот, облавливая сваю за сваей, я наловил рыбы на добрую уху. Клевало так, что я даже не успел проверить более глубокие места в стороне под обрывом.

Когда почти в сумерках я добрался до Александра, сил хватило поменять живца только на пяти жерлицах. Утром мы сняли с них двух налимов-увальней, соблазнившихся крупной наживкой. Нам здорово повезло, ведь мы же налимьих троп не знали и ставили жерлицы по приблизительным ориентирам.

А в тот вечер, когда мы, усталые, вернулись в уютную избу, хозяйка, как и обещала, приготовила нам вкуснейшую уху из ершей! Какая она была наваристая и как пахла печным ароматом!

За лещом на метро

В феврале часто вьюжит, в этот глухой период ехать куда-то далеко большого смысла нет. Сергеич пригласил меня на Строгинский затон прогуляться налегке. Взяли по паре удочек в пакеты, немного оставшейся с прошлой рыбалки насадки, кое-чего перекусить, один ледобур и отправились на метро на станцию «Щукинская». От метро пять минут на трамвае – и вот мы на водоеме.

Стали рыбачить у левого берега, постепенно продвигаясь в сторону Москвы-реки. Вскоре Сергеич устал ходить, да и клюет в час по чайной ложке – до полудня на двоих поймали пяток ершей и четыре окушка. Тут я как раз нашел пластиковый ящик из-под бутылок и предложил его Сергеичу.

– Спасибо, – говорит он. – Ты мне просверли вон там, на глубине пару лунок, я их подкормлю и буду ждать. Может, подлещик или плотва подойдет. У меня немного «Тимфайтера» осталось. А сам иди, побегай, ты молодой.

Так и порешили. Дед выставил свои самодельные поплавочные удочки, а я отправился дальше искать рыбу.

Через пару часов возвращаюсь без улова и вижу, дед дремлет, склонившись над лунками – ну, стало быть, и у него не клюет.

– Давай, – говорю, – ближе к дому двигать.

– А как же без рыбы-то мы? Бабка ругать будет.

– А я тебе отдам своих окуней – вот вам и уха.

– Ну, хорошо, пошли. Собрал дед удочки, идем прямо посередине затона. Через метров триста набрели на прорубь размером полметра на метр. Дед остановился передохнуть и говорит:

– Что это за прорубь такая? Моржи, что ль, купались? Да вроде дырка маловата. Может, кто мотыля мыл, но здесь больно глубоко.

Так мы и не поняли, что это за прорубь.

Отдаленно в стороне сидела группа рыболовов.

– Лех, сходи, посмотри, что у них там, есть ли рыба, они ведь на леща сидят. А я пока в эту прорубь заброшу. Рано еще домой идти.

Я отправился к рыболовам. А подойдя, увидел, что возле одного из них лежит подлещик, другие вроде как пустые. Рядом было много насверленных лунок. Судя по следам на снегу, кто-то отсюда недавно снял палатку. Значит, лунки кормленые.

– Можно попробовать здесь половить? – спросил я разрешения у рыбачков.

– Да это не наши лунки, лови, – ответил парень в большой лохматой шапке.

Я опустил мормышку, но не клевало, перешел на другую, третью лунку – ни малейшего шевеления сторожка. И в это время слышу, где-то что-то хрипит. Ощущение, будто морские волны двигают на берегу мелкие камешки. Оглядываюсь: так и есть, Сергеич зовет. Это голос у него такой хрипящий, прокуренный. Руками он какие-то непонятные движения делает, будто дирижирует.

Догадался я, что он подцепил на снасть что-то солидное. Побежал к нему. Метров за пять увидел, как из проруби показались вытянутые огромные губы. Сразу и не понял, что за рыба. А Сергеич, недолго думая, потащил за леску, и огромный лещ перевалился на лед. И в этот самый момент оснастка со свистом рассекла воздух и упала на снег. Лещ тут же подпрыгнул и уже было собирался соскользнуть в прорубь, но старик с невесть откуда взявшейся проворностью накрыл его своим телом, брякнувшись с ящика.

– Леха, Леха, помоги мне, чтобы он не ушел в прорубь, – захрипел Сергеич, боясь пошевелиться.

Я просунул руку и схватил леща за жабры.

Когда лещ уже был в безопасном месте, мы стали разглядывать снасть Сергеича. Оказывается, крючок № 12 разогнулся и оттого выскочил изо рта рыбы.

– Сергеич, – пожурил я товарища, – кто же так делает? Зачем надо было буром тащить?

– Ой, Лех, испугался я, боялся уйдет. Как увидел сквозь воду такую морду, что-то со мной сделалось. А знаешь, на что его взял? На навозника. У меня в холодильнике в земельке жило пяток червей, вот я и прихватил их на рыбалку. А он, вишь, и польстился.

Сергеич, успокаиваясь, поглаживал толстый бок леща.

– А хорошо мы с тобой сегодня порыбачили, – сказал он. – Вот бабка будет рада.

Когда мы заходили в метро, люди оборачивались на большой рыбий хвост, торчащий из пакета Сергеича.

А один прохожий даже спросил:

– И далеко за таким ездили?

– Да нет, тут недалеко от метро поймали, – хитро прищурился Сергеич.

Дома он взвесил леща. Тот потянул на два шестьсот.

Возле недоступного берега

Мне тот берег с коряжинами, торчащими из-подо льда, очень приглянулся. Но до него было далеко, а последний лед ненадежен. Остались ловить возле базы, в небольшом заливчике. Апрельское солнце припекало, пробуждало жизнь насекомых, растапливало снег, отчего по пригретым склонам бежали ручейки талой водицы. В сосновом лесу над желтым глинистым обрывом весело постукивали сразу несколько дятлов.

Синицы, перепархивающие по льду в поисках крошек с рыбацкого стола, перекликались:

– Ци-ци-ци.

Мои десять жерлиц с самого утра стояли в бездействии. Так же грустно склонились и давно не выпрямлялись флажки на жерлицах у моих товарищей – Романа и Димы. Но неразлучные друзья уже совсем редко поглядывали на них, а торопились до захода солнца поймать хотя бы чего-нибудь с помощью мормышки. Вскоре они напали на стайку окуней возле поваленной в воду толстой березы и бойко выдергивали их на лед.

Недоумевая, почему крупная рыба не берет в столь долгожданный период последнего ледостава, я направился к троим рыболовам, которые расставили свои жерлицы в полукилометре от нас возле самого берега. Один из них, высокий, одетый в комбинезон цвета хаки, оказался разговорчивым и долго сетовал, что они, сменив несколько мест, два дня просидели почти впустую.

– На Рузе такое бывает, – заключил он. – То нет, нет, а то как попрет, только успевай таскать. Хорошо бы попробовать на глубине. Возле того берега русло проходит и коряжины близко, там всегда крупная рыба держится. Да как туда добраться – сплошные промоины кругом.

И парень рассказал, как они весь декабрь успешно ловили там крупного подлещика, а на жерлицы стабильно попадались солидные экземпляры щук. Раззадоренный, я вернулся к своим. В поисках рыбы они ушли за мыс.

– Как там наши жерлицы? – спросил Роман.

– По-прежнему тихо, – сказал я и попросил: – Димон, твоя пешня полегче, дай попробую пробраться на тот берег. Все ж две дорожки следов туда тянутся, стало быть, совсем недавно кто-то переправлялся.

– Ты что, того? Не думай даже! Нам неохота за тебя отвечать, – замахал руками Роман.

Я стал уговаривать. Друзья ни в какую. Что делать? Пришлось ловить с ними матросиков на отмели. Они клевали неплохо, иногда попадалась мелкая плотвичка. От этого было скучно.

Вскоре мы вернулись к своим жерлицам. У моей жерлицы, стоявшей ближе других к берегу и на крючке которой был посажен королевский ерш, сработал флажок. Еще, помнится, пошутил, что на такого ерша поймаю щуку-крокодила. Посмотрим, каков крокодил…

Леска была размотана и слегка теребилась. Я плавно подсек и стал выбирать снасть. Сопротивление было минимальное, но все же что-то трепыхалось на конце лески. Вот в лунке показался пучок водорослей, зацепившийся за грузило, а потом узкая зеленая пасть и торчащий из нее хвост ерша. Хвост казался огромным в пасти стограммового щуренка. А тот был настолько мал, что не смог протолкнуть в себя ерша и большой тройник засел ему в нижнюю челюсть.

– Ха-ха-ха! Вот так крокодила поймал! – смеялся Дима-пухлячок.

Рома вежливо молчал.

Вскоре к нам подошел Савельич – сторож пионерского лагеря, у него мы снимали жилье. Савельич посочувствовал, что рыбалка оказалась никудышная, посулил надежду на завтрашний день.

– А нет ли где поблизости моста, чтобы переехать на другую сторону водохранилища? – спросил я.

– Есть. Километрах в пяти, за деревней N.

– Мне бы хотелось половить на той стороне в коряжнике, – пояснил я.

– Да, там хорошее место, и рельеф дна разнообразный. В январе там от коряг ближе к руслу леща хорошо ловили, – сказал Савельич, – только по той стороне не проедешь – лес кругом.

– Может, хотя бы до моста доедем, а там пешком доберемся? – предложил я Диме, ведь машина была его.

– Лови здесь. Куда тебя несет? – отрезал молчаливый Роман.

– Ладно, тогда пойду в обход пешком. Поставлю на ночь жерлицы в коряжнике.

– Да иди, – сказали мои спутники одновременно.

Делать нечего, собрал жерлицы, взял в пакет бутерброды и потопал по дорожке через березняк. За деревней, на перешейке, преодолел длинный низкий мост и пустился в обратную сторону по лесному берегу.

Солнце уже садилось за отдаленный обширный плес, когда я наконец нашел ориентиры – огоньки в лесу на противоположном берегу (это был лагерь Савельича) и по ним вычислил нужный мне коряжник. Здесь, под северным склоном, береговые промоины были совсем незначительные, поэтому перебрался на лед легко, а там нащупал глубиномером русло и быстро расставил по его краю жерлицы. Пока совсем не стемнело, пошел собирать для костра дрова.

Сушняка было много. Костер горел ярко. Клонило ко сну. Вздремнул, сидя на поваленном стволе ели. Когда очнулся, угли едва теплились. По ночам еще сильно подмораживало, и я здорово промерз. Испугавшись, что огонь снова не удастся разжечь, побежал ломать тонкие сухие ветки. Костер, однако, быстро вспыхнул с новой силой.

Где-то страшно ухала и хохотала ночная птица, прогоняла сон. Вскипятив в маленьком котелке воды из талого снега и напившись чая, пошел смотреть снасти. Но тут обнаружил, что фирменный фонарик едва светит. Вероятно, ночью я случайно нажал на переключатель, и от бесполезной работы батарейки сели. Постучав их друг о друга, добился тусклого луча.

Вот и знакомая коряга-рогатка. Она вызвала ассоциацию с латинской буквой V. «V – виктория. Значит, будет победа моих замыслов. – Радость промелькнула и улетела. – Где-то рядом должна быть первая жерлица. Вот она. Флажок поднят». Я нагнулся, резко подсек. Леску потянуло из рук, рыба ходила крупная. Но двухкилограммового судака вытащил довольно легко, ночью рыба меньше сопротивляется. «Ух ты! Вот это улов!»

Малек у меня в кане еще был, но я не торопился наживлять тройник, нужно было посмотреть, что там с другими жерлицами. С трудом отыскал в потемках другую жерлицу. Ого, и здесь флажок сработал! Повозившись с упирающейся рыбой, на сей раз вытаскиваю крупную, килограмма на три, щуку. Не зря говорят, что самые крупные зубастые берут ночью. Матерая, словно ожившее бревно-обрубок, в отчаянии подпрыгивает на льду.

Опять ищу жерлицы, но их с таким фонариком трудно обнаружить. Чувствую, что забрал далеко влево. Возвращаюсь к вилкообразной коряге. Потом, примерившись, побрел к берегу. А там, взяв перпендикулярную линию, нахожу одна за другой сразу две жерлицы. На одной что-то есть. Опять судачок! На этот раз килограммовик. Остальные пять жерлиц не сработали – они стояли на слишком большой глубине. Позже, анализируя свою ночную вылазку и руководствуясь картой водоема, выяснил для себя, что все сработавшие жерлицы стояли по урезу русла на перепаде глубин в 4–6 метров.

Когда взошло солнце, около коряжины-рогатки напал на стаю увесистых окуней и быстро натаскал их с десяток. До полудня на жерлицы взял еще одну крупную щуку. А в час мне уже кричали с того берега. Стало ясно, что я сильно затянул с рыбалкой.

Вернувшись на базу с мешком рыбы, увидел скучающих друзей. Сидя на крылечке, они курили, и лица у них были кислые-прекислые. Я сразу не показал им мешок, а спрятал его за деревьями. Ребята стали упрекать меня долгим отсутствием, а я торжествующе молчал.

– Ну, как? – наконец спросил Димон. – Было что?

– А у вас?

– У нас так же глухо, как и вчера. Только мелочовки килограмма по три надрали.

Я молча пошел за мешком и вывалил перед друзьями на снег свои трофеи.

– Ну, как рыбки? – улыбнулся я.

Несмотря на то что Роме и Диме завтра надо было выходить на работу, они стали думать – нельзя ли каким-то образом остаться еще на денек, чтобы половить на том берегу…

Рекордная белуга

На судоремонтном заводе любителей рыбалки хоть отбавляй. А у моего приятеля Анатолия в бригаде одни спорщики, любят поболтать о снастях, о трофеях, и все сводится к одному – кто на прошедшей рыбалке самую большую рыбу поймал. Бывает, не на шутку разойдутся, слышишь: «Разбивай, сто баксов ставлю!» Кто-то замечает: «Но это половина твоей зарплаты». «Все равно спорим, что я первый по крупняку сегодня». И так уж Анатолию всегда везло, что какую бы крупную рыбу кто ни ловил, а он в этот день поймает еще больше.

У Анатолия шестиметровый ял с мотором, и, когда я отдыхал в Севастополе, он частенько брал меня с собой на рыбалку. Однажды мы вышли в море втроем – с нами увязался шурин Анатолия – Михалыч, имевший какое-то отношение к местной рыбинспекции.

У нас с Анатолием была любимая подводная баночка в стороне от города и в полумиле от берега, возле которой хорошо ловилась любая рыба. В этот день, вооружившись длинными поплавочными удочками с «глухой» чувствительной оснасткой, мы отправились туда ловить барабульку. С моря дул сильный ветер, и чтобы ял меньше болтало, мы шли галсами, подставляя ветру то нос, то корму. Мы немного припозднились – видно было издалека собравшуюся над банкой плотную группу лодок, а тут еще Михалыч, показывая рукой в сторону горизонта на какое-то белое пятно в волнах, стал отвлекать капитана расспросами, что бы это могло быть, да ни подплыть ли нам посмотреть.

– Да дрянь какая-то плавает, – отвечал Анатолий, – пакет, видно.

– Нет, не пакет, а вроде как птица какая на воде распласталась, белая. Может быть, чайка? Возьми поближе, – попросил Михалыч.

– Что-то таких огромных птиц я не знаю, – вставил я свое слово, продолжая напрягать зрение.

Мы еще много спорили, что бы это могло быть, приближаясь к непонятному предмету на малых оборотах двигателя, как вдруг чуть ли ни одновременно ахнули: «Рыба! Огромная!» А Анатолий опасливо спросил:

– А это не акула, хлопцы? Я хоть сам и подводник, но акул боюсь.

– Откуда в Черном море такие акулы, – успокоил я его. – Тем более она кверху брюхом лежит.

Подошли еще ближе и наконец смогли разглядеть как следует громадную белугу. Она лежала на боку, и этот бок высоко выпирал над водой, а ее жирное белесое брюхо и фиолетово-серые бока с рядами огромных жучек производили сильное впечатление. Голова была притоплена.

– Вот это да! – воскликнул я. – Больше твоего яла.

– Метров шесть с половиной, – подтвердил Анатолий. – В моем яле ровно шесть метров.

– Да таких белуг не бывает!.. – прохрипел Михалыч. – Я сроду таких не видел.

– Как у Кузьмы Пруткова сказано: не верь глазам своим, – сказал капитан и добавил: – Глушеная, видно, недавно учения где-то были.

– Дохлая, – сказал Михалыч.

– Нет, кажется, шевелит жабрами, – возразил Анатолий.

– Это волнами ее шатает. Ты на ее глаз глянь – мутный. Давно откинулась, – настаивал на своем Михалыч. Потом он перебрался на корму, чтобы лучше рассмотреть находку, и вдруг согласился: – Не, жабры розовые, похоже, и впрямь, еще живая. Ну, хлопцы, повезло нам – икру теперь будем хавать всю зиму, а что не схаваем, то понадкусаем. Давай, суй ей канат через рот, а кошку закрепи за жабрами.

– Так это ж браконьерство, Михалыч! – возразил Анатолий.

– Какое браконьерство? – возмутился собеседник. – Я что теперь, должен кинуть все это добро, чтобы оно дохло и пропадало? Я, между прочим, при исполнении. А куда, скажут, глядит наша рыбинспекция? Сдадим официально по акту на рыбозавод, ну и нам, конечно, что-то перепадет.

– Да нам-то чего надо! – как-то неопределенно, с отчаянием в голосе ответил Анатолий. – Что мы икры не ели? – Он сделал паузу, оглядев нас из-под моряцкой фуражки, и добавил язвительно: – Ладно уж, для ридной Украины так и быть пострадаю. Эх, пропала рыбалка! – и с этими словами он отвязал от носа яла тридцатиметровый линь с кошкой, служившей для крепления к бую во время рыбалки, и стал продевать свободный конец через громадный рот рыбы, засунув в него руку по самые плечи.

Взяв рыбу на буксир, мы медленно-медленно стали продвигаться в сторону берега. Шли строго от ветра, чтобы волной не заливало присевшую корму, и неминуемо должны были пройти мимо нашей заветной баночки. Понемногу силуэты рыболовов в лодках стали проясняться. Уже было отчетливо видно, как успешно они орудуют удочками. Барабуля шла крупная.

Не доходя до рыболовов, Анатолий переключил мотор на холостые обороты, но он – чих-пых, и заглох. Повозившись с движком и пошарив по лючкам, Анатолий доложил:

– Приплыли, опять какой-то мерзавец бензин слил на стоянке. Придется у рыбачков просить, должны выручить.

Нас несло по инерции вперед, но немного в сторону от рыболовов, и когда мы поравнялись с ними, то и белуга оказалась рядом – тут, видимо, сказался закон физики, ведь масса ее тела была больше массы яла, а обтекаемость лучше.

Тем временем Анатолий, вместо того чтобы начать с рыболовами разговор о бензине, не подумав, крикнул им в шутку:

– Эй, ребята, мы тут с Михалычем поспорили, он говорит – это акула…

Мы ожидали ответа, но неожиданно для нас рыболовы засуетились, подняли якоря, покидали в лодки свои снасти, и как-то враз место над банкой опустело.

– Эй, куда же вы, я пошутил, – кричал им вдогонку Анатолий, но его никто и слушать не хотел.

– Это даже к лучшему, что они убрались, – сказал Михалыч. – Вон у них тут буй, надо как-то до него дотянуться. У тебя еще веревка есть?

– Есть.

– Привяжем белугу к бую, а сами на веслах к берегу, ребята мои на мощном моторе ее вмиг притянут, – последние слова Михалыч говорил уже без энтузиазма, но продолжал вглядываться в морду рыбы.

– Михалыч, что вы все любуетесь ею, – сказал я несколько с раздражением, справедливо считая его виновником того, что увлекательная ловля барабули не состоялась.

– Она, кажется, на меня смотрит, – сказал Михалыч, как-то сразу съежившись.

Анатолий взял бинокль и, вглядываясь в черный зрачок маленького, как у свиньи, глаза, прокомментировал:

– Точно, вроде как зрение у нее проясняется, и, кажется, пелена с глаза сходит.

Пока мы, остолбенев, разглядывали рыбу, она стала проявлять признаки жизни: вначале слегка шевельнула плавником, потом вдруг активно заработала жабрами и, наконец, сделав первую попытку перевернуться на брюхо, так ударила хвостом, что нас с головы до ног окатило водой.

Первым подал голос Михалыч:

– Анатолий, развязывай, на. конец, она сейчас в море утащит нас.

Анатолий воспротивился:

– Ты что, Михалыч, она ж с таким длинным куканом во рту за что-нибудь замотается и сдохнет.

– Хрен с ней, развязывай, я тебе говорю!

В это время над поверхностью моря снова взмыл огромный косообразный хвост белуги, и от его, казалось бы, пока еще вялых движений, нашу лодку чуть не накрыло волной. Анатолий стал торопливо шарить руками по узлу каната, но его в процессе буксировки так затянуло, что развязать его не представлялось никакой возможности.

– Руби, на. – визгливо завопил Михалыч и как-то смешно затоптался на месте, как будто это могло ускорить дело.

Видя, что Анатолий все еще мешкает, Михалыч выхватил откуда-то нож и подскочил к канату.

Анатолий преградил ему дорогу:

– Погодите, Михалыч, дайте сюда. – Он вынул из рук рыбинспектора нож. – Сейчас я все сделаю, сделаю так, чтобы рыба не пострадала, – с этими словами он стал быстро скидывать с себя одежду и, оставшись совершенно голый, с зажатым в зубах ножом нырнул в воду.

То появляясь, то скрываясь в волнах, Анатолий быстро приближался к белуге. Увидев возле себя человека, та взметнулась с такой неожиданной силой, что мы долго не могли рассмотреть в волнах капитана – думали ему конец. Но Анатолий даже ножа не выпустил (сталь сверкнула в его зубах) и опять смело направился к голове рыбы. Белуга, как будто поняв что-то, на время присмирела. Пользуясь моментом, наш отчаянный товарищ перерезал канат, выходящий из огромного рта, затем ухватился за кошку и вынул ее из жабр. Рыба, почувствовав свободу, тут же перевернулась на брюхо и постепенно стала уходить под воду. Освободившуюся лодку довольно быстро понесло на волнах, и мне пришлось сесть на весла, чтобы ныряющий в волнах спасатель рыбы смог доплыть до кормы…

Ну а потом мне рассказывали следующее. На другой день у Анатолия на работе все, как обычно, собрались в курилке. Как всегда, зашел спор о том, кто в выходные поймал самую большую рыбу. Анатолий молча курил. Удивившись необычному поведению рыболовного рекордсмена, все безмолвно косились в его сторону взглядом, ожидая, что везучий рыболов вот-вот заговорит. Наконец один рабочий не выдержал:

– Анатолий, ну а ты че молчишь? Ты-то какого размера рыбу вчера поймал?

– Белугу поймал в шесть с половиной метров, – меланхолично ответил Анатолий, выпуская из ноздрей сизый папиросный дым.

В курилке все были в хорошем настроении и поэтому дружно заразительно засмеялись:

– Во, заливает!

И только один рабочий, который в тот день ловил барабулю на «баночке», подтвердил серьезно:

– Правду он говорит, я лично видел эту гигантскую тушу, только мы с хлопцами приняли ее за акулу.

Витек-талисман

Перед выходными договорились с Казанцевым поехать на ночную рыбалку. В пятницу он вдруг сообщает мне, что у него разболелся зуб и что компанию составить не сможет.

– Да и ты б не мучился зря – какая рыбалка в такую жару?!

Я был непреклонен.

– Ну уж если собрался, то позови Виктора Крита. Он как талисман – с ним всегда рыба берет.

Виктор не рыболов, он гордо называет себя физиком-лазерщиком, при этом он любит хорошее сухое вино и молодых девушек. Однажды мы с Казанцевым взяли его на, казалось бы, безнадежную рыбалку, а вернулись с солидными трофеями лещей и судаков. С тех пор мой друг прозвал его талисманом.

– Легко сказать возьми, – наконец отозвался я в трубку, – а как его уговорить? Ты же знаешь – он домосед, к тому же на этот раз я без машины.

– Ну, соблазни его чем-нибудь.

Пришлось купить несколько бутылок хорошего испанского вина и пообещать, что рыбачить будем недалеко от пляжа, где собирается много прелестных девушек. Короче, кое-как уговорил.

Начало было тяжелым. Вечерняя тульская электричка была забита народом. Витек, стоя в тамбуре и обливаясь потом, бухтел, что на сей раз с рыбой не повезет, потому что он впал в глубокое расстройство из-за такой езды. Я, как-то изловчившись, открыл бутылку вина и протиснул ее другу под пышной грудью блондинки. Подкрепившись, флегматичный Виктор стал, как удав, гипнотизировать блондинку.

Так мы доехали до Серпухова, где и вышли, потому что, оказалось, на станции Ока электричка не останавливается. Это снова разозлило Витька. Я был вынужден взять такси. Парень довез нас до железнодорожного моста через реку, и мы пошли по берегу влево. Видя, что справа возле залива купается много людей, Витек возмущался:

– Куда ты меня тащишь? Девчонки там!

– Подожди, там, слева, тоже должны быть женщины.

А что я ему еще мог сказать? Ведь, по слухам, лещ брал только напротив Цимлянки. К тому же я не врал, а был уверен, что в такую жару женщины могли находиться на реке как справа от моста, так и слева.

Уже в сумерках едва успели втиснуться на единственное свободное место среди многочисленных доночников. Витек был недоволен, бурчал, где девчонки, и с неохотой занялся костром, пока я закидывал донки.

Пришлось замять дело открытием очередной бутылки. Но когда вино в ней закончилось, Витек, до того сидевший неподвижно, заерзал и снова спросил с вызовом:

– Леша, а где же пляж, девочки?!

– А там, – махнул я рукой неопределенно и стал спускаться к донкам, делая вид, что клюет. – Сходи, прогуляйся, они должны быть неподалеку.

– Ух, Леша, Макареша, – зло сказал Витек, – в этот раз ты не наловишь – ты разозлил меня.

В это мгновение справа, совсем рядом, послышался женский смех, и вдруг две обнаженные нимфы, выйдя из-за кустов, стали медленно заходить в воду, совсем меня не стесняясь.

– Витек, – тихо позвал я, – вот тебе и девицы. Иди, знакомься.

– Что я, ты обещал программу, ты и знакомься, а потом познакомишь меня.

– Ну ты даешь, Витек!

Я стал напрягать мысль, как сделать так, чтобы девицы оказались у нашего костра, и тем самым обеспечить себе клев, как вдруг следом за девицами появились парни и стали резвиться с ними в воде.

– У, Леша, Макареша, – зло сказал Витек, как будто я был виноват в том, что девицы пришли не одни.

– Ну, что тебе здесь не нравится, смотри какая природа! – возмутился я. – Сидел бы сейчас в четырех стенах. – Я был бессилен хоть как-то поднять Витьку настроение и от этого теперь сам злился, понимая, что клева не будет: ведь Виктор предупредил, что рыба собирается возле него, только когда у него благодушное настроение.

По-прежнему не было ни единого звонка колокольчика, хотя мы выпили третью и четвертую по счету бутылку вина. И Витя вроде притих, уже подшучивал, а потом захрапел на моем спальнике, который я ему подстелил, лишь бы ему было удобно. Я смотрел на неподвижные колокольчики донок и думал, что во время Витькова сна его успокоившаяся энергетика привлечет рыбу. Однако по-прежнему не клевало не только у меня, но и у соседей, и я под дальние звуки дискотеки незаметно захрапел.

Проснулся я от звона колокольчиков. Клевало сразу на двух донках. Уже было достаточно светло, и над водой стелился густой туман. Железнодорожного моста через Оку видно не было. Я подсек одну, потом другую донку и поочередно взял с каждой по подлещику.

– Начало есть! – прошептал я. – Видимо, Витюшин сон в руку.

Потом зазвонил колокольчик соседа, но он вынул снасть без рыбы. Я подошел поинтересоваться, на что он ловит.

– На сало, тут почти все на сало ловят, – ответил усатый долговязый мужчина в широкополой шляпе и показал мне баночку, наполненную какой-то прозрачной жидкостью, в которой плавали довольно крупные белые кубики.

А еще сосед сказал, что бросать нужно за бакен – там проходит фарватер и там стоит лещ.

– Поэтому у вас крупная не берет, – добавил он.

А я подумал: «Хорошо хоть так берет».

Вдруг зазвенел колокольчик на донке у дальнего от меня рыбачка, и там тоже вытащили снасть ни с чем. Когда же опять клюнуло у меня, я благополучно подвел к берегу и подцепил подсаком неплохую густеру. Итак, до восхода солнца у всех изредка сигналил колокольчик, но ловил только я. Скорее всего, потому, что использовал опарыша и перловку, насаживая их на крючки по несколько штук, а может, как раз потому, что закидывал снасти совсем недалеко от берега, вдоль которого шла ложбина.

Однако когда Витек проснулся от холода, клевать на какое-то время перестало. Закономерность была явно на лицо.

– Замерз? На вот тебе куртку. – Я снял свой «адидас» и добавил: – Спи, Витек, спи.

Только милый друг снова захрапел, как мою крайнюю донку дернуло так, что колокольчик отскочил в воду. Я подсек, подвел к берегу и взял в подсак карася весом около килограмма. Ко мне сбежались доночники посмотреть на диковинку, загалдели – не всегда карась в реке берет.

– Потише, пожалуйста, – попросил я, – кореша моего не разбудите, ему отдохнуть надо.

Многие, после того как разошлись, стали перекидывать донки поближе к берегу.

– Здесь ракушечник, – говорили они между собой. – Рыба подошла к берегу кормиться.

Однако дела у них по-прежнему шли не лучшим образом.

Наконец Виктор окончательно проснулся и принялся ворчать, что я не мог поддержать огонь, поэтому он замерз. В это время клев как обрезало. Вино уже закончилось. Надо было что-то делать. Я дал Витьку денег и предложил ему сходить на станцию за добавкой. Как только Витек получил деньги – я снова поймал, на этот раз синца.

Но вот Витек ушел, и клев прекратился. Оказывается, по ходу дела мой друг нервничал, потому что магазин оказался за три километра.

Витек пропадал часа два с половиной. Принесенную бутылку красного мы выпили в самый припек, когда солнце уже высоко поднялось. Неожиданно зазвенели давно замолчавшие колокольчики, и мне удалось выудить еще двух густерок.

Сосед пришел поздравить нас с неплохим уловом. Он все удивлялся, как это нам удалось в такую жару наловить полсадка рыбы. Я не стал распространяться о способностях Витька подманивать рыбу, в чем, конечно, теперь уже сам окончательно убедился.

А с девчонками моему другу повезло уже в электричке на обратной дороге. Мы ехали свободно, комфортно и угощали их пивом, а впереди было еще воскресенье.

Где скрывался косяк

Деньги у нас закончились совсем, когда мы с моим другом художником Румянцевым, проделав на перекладных поездах грандиозное путешествие вдоль берега Средиземного моря, переехали с Капри в Барселону. Пока не нашли работу, кормились рыбалкой. Однако уловы не легко давались. С пляжных волнорезов клевала мелочь, а в портовой зоне, где находился океанариум и где туристы кормили хлебом косяки крупной кефали, ловить запрещалось.

Однажды, обходя громаднейший порт в надежде найти подходящее рыболовное место, я забрел в зону причалов, у которых стояли танкеры, пожарные катера и другие большие и малые «посудины». Вскоре наткнулся на старичка и старуху. Аккуратно, интеллигентно одетые, они ловили рыбу, закинув свои удочки в просвет воды между судами. На мой вопрос: «Как клюет?» – старик молча показал мне морского ерша. Получив разрешение половить рядом, я наживил свою удочку для дальнего заброса катышком хлеба.

В портах кефаль обычно хорошо берет на эту насадку. Однако не клевало. Я менял глубину, бросал дальше, ближе, но все было напрасно. От скуки поглядывал, как идут дела у соседей. У них было три удочки, расположенные веером в специальных подставках. Короткие, оборудованные катушками удилища оканчивались концевыми пружинками с белыми шариками на концах. Леска уходила отвесно прямо под бетонную пристань. Когда происходила поклевка, не только пружинка, но и вся удочка плавно прогибалась, начинала вибрировать. Но подсечь рыбу старикам долго не удавалось. Наконец тощенькая старушка подгадала момент и ловко подсекла рыбу, которую тут же, вращая катушкой, выкинула на пристань. Рыбка была похожа на ставридку. Затем рыбачка достала длинную спицу и быстро наживила на нее чулком покрытого щетинками морского червя. Далее она вставила в полый конец спицы жало крючка и перетянула на длинное цевье всего червяка, но так, что половина его взобралась на леску. Стало поклевывать и на удочки, расположенные ближе к старику.

Я перекинул свою снасть по примеру соседей прямо под пристань, но и здесь на хлеб не клевало. Попрощавшись с соседями и сожалея, что не на что пока купить морских червей, я пошел искать рыбацкое счастье дальше. Надеялся все же найти косяк кефали, которая обычно днем гуляет у поверхности воды, и соблазнить ее хлебом. Ведь портовая кефаль приучена к тому, что с кораблей выбрасывают пищевые отходы: остатки макарон, каши, хлеба. Так что моя насадка вполне подходила для морской рыбалки.

Осматривая одно за другим места вдоль причала, я то и дело задавал себе вопрос: «Где же кефаль?» Гладкая, без какой либо ряби, поверхность воды везде была безжизненной.

Совсем было отчаявшись что-либо поймать и уже собравшись повернуть домой, я вдруг заметил необычную рябь в отдалении между берегом и танкером. «Постой, постой, – подумал я, – ведь на море штиль!»

Когда подошел ближе, полоска воды буквально вспенилась, мелькнули силуэты рыб. Нагнувшись, отполз на четвереньках, пригибая и легкое удилище. Маневр пошел на пользу: через некоторое время, выглянув аккуратно, я увидел разгуливающих в прозрачной воде сингилей и долгоносиков. Они склевывали с обросшей кормы корабля водоросли и ракушки.

Из-за укрытия наживленную хлебным катышем оснастку забросил прямо в гущу стаи. Подумал: «Вот сейчас будет драка!» Но прошла секунда, другая, минута, пять минут. Ноль внимания на мою насадку! И это при том, что кефали было просто тьма! Эх, подсак бы подходящий – черпанул, и мы с Андрюхой с рыбой. Наконец наелись бы досыта.

Оставив удочку на месте и пригибаясь, я быстро побежал на другой конец промышленной зоны к старику со старухой. Однако попросить морских червей у меня не хватило совести (в магазине они стоили по пять евро за коробочку). Но решился одолжить у них морского карасика.

С этим карасиком, как с эстафетной палочкой, я снова преодолел четырехсотметровку и, устало упав на финише, тут же начал резать бедную рыбку на мелкие кусочки для наживки. Расчет был прост – если кефаль склевывает моллюсков, значит, она не откажется и от мяса рыбы.

Наживив на крючок маленький кусочек ласкиря, я осторожно закинул удочку, и тут же у меня ее чуть не вырвало из рук. На крючке заходила сильная рыба, и ее я моментально вышвырнул из воды, чтобы не пугала остальных. А снующая в воде стая, похоже, ничего и не поняла, потому что меня-то не было видно. Наживив по новой крючок, я снова сделал заброс, и тот же стандарт, граммов на триста пятьдесят, затрепыхался в воздухе, пока не оказался в руках. И пошло. Кефаль ловилась одна за другой. Иногда рыба срывалась с крючка, и тогда стая, испугавшись, уходила. Но в таких случаях я выжидал, давая рыбам успокоиться. Наконец кефаль снова собиралась в плотный косяк, и поверхность воды весело начинала бурлить от толкающих друг друга брусковатых тел.

Когда, проходя мимо престарелых рыболовов с целым пакетом трофеев, я выложил им в качестве подарка пяток сингилей и показал свой улов, они поначалу не могли вымолвить ни слова, видимо, размышляя, как это я умудрился наловить столько рыбы. Потом, когда разговорились, я посоветовал им ловить возле танкера и, пожелав удачи, пошел домой жарить рыбу.

Енотаевский дневник

21 октября 2001 г. 5.00 утра. Нас трое – Александр Иванович, Петр и я. После семнадцати часов езды на «девятке» с прицепом мы на р. Енотаевка, в 3 километрах от поселка Восток, что находится в 258 км южнее Волгограда. Чуть забрезжил рассвет, начинаем ловить с резиновых лодок. Ветер пронизывающий. Облавливаем противоположный берег. Поклевок судака нет. Даже некрупный окунь попадается очень редко. Есть возможность рассмотреть местную природу. Нас окружает калмыцкая степь. Вдоль поймы реки много причудливых кряжистых лоз. Река Енотаевка шириною метров двести. Берега обрывистые. Почти везде у берега песчано-глинистая отмель. Она может быть шириной три метра, но иногда мелководье простирается довольно далеко – чуть ли не на треть ширины реки. Фактически Енотаевка – эта старица Волги. Между двумя этими реками лежит огромный остров, на котором множество заливных озер, ильменей, по-местному.

10.00. Александр Иванович предлагает половить на его любимом месте – там летом хорошо брал жерех. Ориентир – огромная седого цвета коряга, возвышающаяся у кромки воды. От нее наискосок над стремниной кружат чайки – верный признак, что хищник бьет малька. Встали на лодках параллельно друг другу в 70 метрах выше затопленного острова. Течение такое сильное, что в качестве якоря для лодки приходится использовать три связанных вместе кирпича. Александр Иванович поймал тут же одного за другим большого окуня, судака, жереха, бросая приманку в сторону берега. У меня ни одной поклевки, хотя я сменил множество приманок, но мне приходится делать забросы либо вниз по течению, либо в сторону середины реки, чтобы не зацепить якорь соседа.

14.00. Поехали в поселок Восток размещаться к знакомым Александра Ивановича, у которых он останавливается уже 20 лет.

22 октября. С утра на машине отправились на какое-то озеро, местонахождение которого нам указал Алексей – зять хозяйки. Час кружили по степи, наконец уперлись в берег широкого и бесконечно длинного водоема (именно так описал его нам Алексей). Решили, что это озеро и есть. Спустились со спиннингами с крутого, обрывистого берега. Поклевок не было. Александр Иванович поймал на «вращалку» два небольших окунька. Не сразу до нас дошло, что мы снова попали на реку Енотаевку, только здесь, ближе к Волге, она немного по-другому выглядит. Да, в степи надо уметь ориентироваться.

23 октября. 11.00. Александр Иванович отвез нас на свое летнее место возле паромной переправы, которая в настоящий момент не работает по причине отсутствия солярки. Безуспешно ловим спиннингом на разных глубинах. Переправляемся с Петром на лодках на другой берег. Я ловлю на червя у кромки водорослей и на большой глубине у причала. Везде результат неутешительный – ловится лишь окунь от 150 до 300 г. Петр со спиннингом ушел к мелководному узкому и довольно длинному заливу. Там среди прибрежных деревьев затишье, и я через какое-то время, замерзнув на ледяном ветру, отправляюсь к нему. У него удача – на мелководном выходе из залива взяла килограммовая щучка.

После обеда переезжаем на то место, где в первый день у коряги пытались ловить жереха. Чайки по-прежнему кружат над затонувшим островом. Значит, жерех есть. Но Александр Иванович не торопится распаковывать лодку, он спускается ниже по течению под крутояр поискать судакового счастья. Я отправляюсь к затонувшему острову. Решаю ловить с берега, чтобы не спугнуть лодкой осторожную рыбу. Прицепляю тяжелый кастмастер и со своим двуручным спиннингом примеряюсь к дальнему забросу. Кинуть надо метров на 60–80. Только там глубина за небольшой бровкой после обширной отмели, где держится рыба. «Кастмастер» плюхается точно в заданное место. Задаю такую скорость проводки, чтобы приманку сносило быстрым течением и в то же время чтобы она не цеплялась за грунт. Вдруг удар – что это: зацеп или поклевка? Нет, чувствуются толчки рыбы! Быстро подматываю леску, хотя спиннинг в дугу, плетенка 0,25 мм позволяет мне это делать. Рыба, очумевшая от такого напора, даже не пытается сопротивляться. Вот она идет уже по самой мели, как акула, разрезая поднятым плавником поверхность воды. Ее рот широко открыт. Без подсака выволакиваю более чем двухкилограммового жереха на берег. Есть почин!

Дрожащими руками снимаю рыбу с тройника. Осторожно, как это делает цапля, забредаю в воду. Заброс получается еще дальше. После нескольких оборотов катушки – толчок в руку. Подсекаю и вывожу к берегу судачка килограмма на полтора. Потом несколько холостых проводок, и снова на тройнике приличный жерех. Зову к себе Петра, который ловит неподалеку с затонувшей баржи. Он подходит и тут же вытаскивает на берег сначала солидного окуня, а затем жереха. Опять же сработал только кастмастер. А у меня неожиданно – зацеп. Я чуть больше ослабил леску, когда приманка оказалась на границе быстрины и относительного тиховодья – и вот результат. Корягу сдвинуть с места не удается и отцепить крючок тоже, как бы далеко я ни уходил по берегу в ту или другую сторону. Наматываю леску на рукав куртки и рву. Жалко дорогой кастмастер, но что делать. Прицепив другую, аналогичную предыдущей, приманку, снова начинаю хлестать воду.

Вскоре возле нас появляется Александр Иванович. После поимки одного жереха у него зацеп. У меня такая же ситуация. Все зацепы мертвые. Нашумели. Чайки улетели, а значит, и рыба ушла. Александр Иванович плюется, говорит, что мы здесь так оставим все блесны, и чтобы такого не случилось, ловить надо обязательно с лодки, но не сегодня, а завтра. А сейчас надо ехать домой, потому что он и Петр запланировали в половине шестого идти на утиную охоту. Но ведь у меня еще есть полтора часа рыбалки! Я решаю остаться, хотя до поселка потом добираться около трех километров по ночной степи. «Ничего, – думаю, – сейчас рыба успокоится, и снова начнется».

17.30. Небо заметно потускнело. Через полтора часа будет совсем темно. Ветер немного стих, но рябь на воде осталась. После ухода моих разговорчивых друзей хищник стал показывать свое присутствие – он бьет малька: там и тут на воде буруны. Когда блесна попадает в точное место, сразу следует хватка. Чаще всего жерех берет на краю подводного острова и именно там, где коряжник. Что ни заброс – то поклевка! Но очень много зацепов, и я оставил в воде уже пять кастмастеров. Ни на что другое жерех не хочет брать. Я ставлю и «вращалки» разных размеров, и колеблющиеся блесны, и твистеры, и виброхвосты – ноль поклевок! Правда, после трех-четырех проводок у меня лопается терпение, ведь на «кастмастеры» – и на желтые и на белые – берет сразу. Но удивительно – ведь и судак не реагирует, хотя, по словам Александра Ивановича, он здесь стоит.

19.00. Уже глубокие сумерки, а жор жереха продолжается. Я останавливаюсь, чтобы собрать разбросанные по берегу два десятка крупных рыбин, четыре из которых более трех килограммов. Александр Иванович, уезжая, оставил мне на всякий случай три целлофановых пакета. Жерехи едва умещаются в них. Хватит жадничать, хотя, когда разделим на троих, выйдет не так-то много, а привезти в Москву гостинец всем надо. Правильно приготовленный жереховый балык великолепен.

Теперь как-то еще доберусь с такой ношей до дому? Иду, ориентируясь по свету в окнах двух калмыцких сторожек. Ручки пакетов режут пальцы. Приходится через каждые сто метров останавливаться, давая отдых рукам. Через полтора километра выхожу на шоссе. В темноте больно ударяюсь коленкой о придорожный бетонный столбик. Огоньки поселка мерцают еще где-то далеко-далеко. Изредка проезжают в сторону Волгограда машины. Наверное, сидящие в них люди смотрят на меня, увешанного тяжелыми пакетами, как на сумасшедшего. Александр Иванович, узнав, что меня еще нет дома, едет на поиски и уже в поселке встречает меня.

24 октября. 9.00. Сегодня у нас проводник Ярослав – симпатичный восемнадцатилетний парень. У него мать местная учительница. Считая, что собрались слишком поздно, выезжаем во Владимировку, где работает переправа на остров. Однако буксир с белой рубкой и прицепленный к его борту паром безжизненны. На берегу уже очередь из машин и тракторов. Паромщик – бугай в тельняшке и телогрейке нараспашку – появляется только к половине одиннадцатого. Местные равнодушно говорят: «У него были дела». Мы, правда, времени даром не теряли и успели выловить каждый по несколько средних окуней на спиннинг. Окунь брал не часто, но на любые приманки небольшого размера. Петр заплатил паромщику сверх установленной платы, поэтому тот обещал, что заберет нас и еще одну машину позже окончания работы переправы, а именно в двадцать часов.

И вот мы мчимся на всех парах по укатанной дороге. Кругом поля с нескошенной травой, встречаются перелески, озерки с камышом, отдельно стоящие кряжистые деревья – на некоторых орлиные гнезда. Эти исполинские птицы здесь обычное явление. Их можно встретить везде: сидящими на деревьях, на земле, парящими в воздухе. С озер срываются стаи уток, цапель и лебедей… Наконец мы останавливаемся возле череды старых корявых лоз. За ними небольшие лужицы озерков – кажется, их можно перепрыгнуть с разбега.

– Вот здесь и будем ловить, – говорит Ярослав.

Мы с удивленными физиономиями разбираем спиннинги и идем к воде. Петр ловит на эту снасть без году неделя, но первый же его заброс – и на тройнике окунь под килограмм.

– На желтый твистер взял! – в голосе Петра восторг.

Еще заброс, и теперь в его руках окунь чуть поменьше. Потом и у нас началась окуневая охота.

– Здесь в основном окунь, – говорит Ярослав. – Пойдем туда, там за перемычкой такой же ильмень, но там живут крупные буфало и щуки.

Приходим на место. Чтобы подтвердить свои слова, Ярослав достает мотовильце с леской и привязанной к ней серебристой блесной, сделанной из половины ложки. Он сматывает часть лески на землю, раскручивает рукой снасть и посылает ее под куст. Тут же видим в прозрачной воде стремительный бросок хищницы, леска натягивается, уходит влево, разрезая воду; упирающаяся щука мотает из стороны в сторону головой, стремясь освободиться от насадки. Но Ярослав ее быстро подводит и выбрасывает на берег.

Этот древний способ ловли, которым пользуется наш проводник, оправдывает себя там, где узкие прогалы между кустов и требуется точно попасть на чистую воду среди засилья коряг.

Дело пошло. Щуку ловят все и на твистеры, и на «вращалки», и на колеблющиеся блесны, и на другие приманки – цвет и окраска их почти не имеют значения. Бросаем наискось или вдоль водоема, для того чтобы сделать нормальную проводку, поскольку до противоположного берега не более 7 метров. Потом клев затихает.

Все перемещаются на другое озерко, а я остаюсь, на время притихаю, просто любуюсь природой. Через десять минут щука обнаруживает себя шумным всплеском возле торчащей из воды коряги, и я подбрасываю ей «вращалку», но она промахивается. Еще заброс – и снова промашка. Меняю блесну на твистер. Снова бросок, но хватки нет. Такое ощущение, что она не торопится схватить приманку, успевая ее рассмотреть. Ставлю тандем: в полметре от большой желтой колеблющейся блесны – совсем крохотная дайвовская «вращалочка». Есть контакт – щука схватила ее сразу! Видно, что матерая пулей метнулась к моему берегу в сторону завала коряг, но я в самый последний момент успел выбрать леску.

8 этой шельме два с половиной кило, не меньше! Вон она по-змеиному извивается в траве, норовя добраться до воды. Да нет, теперь ты уж никуда не денешься!

Однако хватит щук. Я предусмотрительно захватил с собой удочку и червей. Выбираю место возле свесившегося над водой куста и забрасываю снасть под его ветви. Вначале вылавливаю крупного окуня-горбыля. Он шумно нарезает в воде круги, не желая сдаваться. После этого начинают брать только стограммовые и двухсотграммовые полосатики и, если чуть зазеваешься, заглатывают насадку так, что приходится подбираться к крючку через жабры. Перехожу к другому кусту, но здесь берет только мелкий окунь.

Через двадцать минут возвращаюсь на прежнее место, надеясь, что крупный окунь успокоился. Поплавок слегка гонит ветром от ветвей. Вдруг он как бы нерешительно притапливается, а затем уверенно, не торопясь, наискось погружается. Подсечка. Удилище сразу выгибается дугой, а леска, рассекая воду, бежит в сторону. На мгновение показывается в воде золотистый бок буфало. Затем рыба отчаянно рвется в глубину. Но не тут-то было. Леска 0,3 мм без поводка не дает ему уйти. Буфало шумно кувыркается, но понемногу поддается. Подсаком мне удается его довольно быстро подхватить. Только при близком рассмотрении до меня доходит, какого монстра взял. В нем наверняка более двух кило! До конца дня удается выловить еще трех крупных буфало.

19.00. Перекусываем за раскладным столиком и быстро едем на переправу, подпрыгивая на ухабах. В 19.50 мы на месте. Паром стоит у того берега. В окошках рубки горит свет. Сигналим светом фар – никакой реакции. На звуковой сигнал тоже никто не выходит. Только через полчаса открывается дверь, на палубе появляются двое, потом гаснет свет, дверь запирается на ключ, и паромщики направляются по откосу в поселок. Я выскакиваю из машины и сквозь ледяной сильный ветер пытаюсь что-то кричать. Двое останавливаются. До нас долетают обрывки пьяной речи:

– Кто обещал забрать? Соляры нет – кончилась!

Мы продолжаем требовать паромщика Николая, но двое демонстративно удаляются, горланя старинную казацкую песню.

– Вот тебе урок! Кто ж вперед дает деньги! – Александр Иванович начинает распекать Петра.

Холод загоняет нас снова в машину. Но до утра торчать на переправе – тоска. Петр начинает разводить костер. Александр Иванович собрался чистить буфало, чтобы запечь его на шампурах. Неожиданно мне в голову приходит мысль, что можно переправиться на моей одноместной резиновой лодочке и разыскать паромщика. Друзья встречают мою идею в штыки.

– Ты что, сумасшедший! – чуть ли не кричит Петр. – Хочешь перевернуться на таких волнах?

– Я пройду, если возьму чуть наискосок, чтобы волны били в корму.

Переправа прошла успешно. Взваливаю на плечо лодку и подымаюсь в гору, иду к ближайшим домам. Нахожу избу, в которой светятся окна. Стучу в калитку – ноль внимания. Подхожу к окнам. Вижу двое – мужчина и женщина смотрят телевизор, свечу в первого фонарем. Он съеживается, но словно ничего не замечает. Другой дом, в котором горят окна, стоит метров в двухстах от этого. Приходится снова тащить лодку на себе. На стук кулаком в ворота краем лица в форточку выглядывает старушка.

– Бабуля, – спрашиваю, – где у вас тут паромщик Николай живет? И нельзя ли у вас оставить лодку?

– Кинь через забор, – прошамкала старушка и тут же закрыла форточку.

И на том спасибо – теперь хоть проще передвигаться по поселку.

Только вышел на дорогу – навстречу едет «жигуленок». Перегораживаю ему путь. В автомобиле два калмыка. Они быстро объясняют, где живет паромщик Николай, и даже подкидывают меня к его избе на другой конец широко раскинувшегося поселка.

– Калитка не запирается, собаки нет, – говорит мне на прощание водитель.

Дверь избы открывает черноглазая девочка-подросток.

– А папа спит.

– Разбуди, скажи, что он обещал в восемь часов перевезти москвичей. Он задаток получил.

Чудесная головка скрывается за закрытой дверью. Жду пятнадцать минут и снова стучу. На сей раз выглядывает черноволосый мальчуган-кроха.

– Сейчас он идет. – И тут же дверь закрывается.

Проходит еще несколько минут, опять стучу – никакого ответа, только слышу за дверью что-то шуршит, как будто кто прислушивается. Открываю дверь. Фигура бугая в тельняшке успевает спрятаться в соседней комнате за ширмой.

– Николай, выходи, – говорю. Молодой мужчина, явно во хмелю, появляется не сразу. Но, выйдя, решительно оттесняет меня за дверь.

– Что ты здесь права качаешь! – напирает он на меня грудью, – а ну освободи помещение!

– Николай, ведь ты обещал в 20.00 переправить нас. Мы тебе задаток оставили. А ведь на том берегу большое начальство из Москвы осталось, – специально привираю я. – Они приехали к Петру Михайловичу, к главе местной администрации. Не удобно как-то выходит.

– Да ложил я на ваше начальство! Задаток они оставили, сто рублей, что ли? Большие деньги!

Но смотрю, Николай вроде начал собираться: телогрейку накинул, калоши надел, ключи снял с крючка, молча выходит и направляется через дворовую калитку в сторону реки. Я за ним, не отстаю.

Переправились на буксире. Друзья встречали меня как героя. А пьяного Николая я попросил не ругать: все ж человек сам себя наказал – топал от своего дома до реки по темноте целый километр.

25 октября. Хозяин, Петр Михайлович, обещал вставить паромщику по самое некуда. Сегодня он вместе с зятем Алексеем везет нас снова на остров, но уже через другую переправу и на свои заветные места. Ночью ударил мороз, и маленькие озерки по краям покрылись прозрачным льдом. Остановились на озере Бакланьем – по словам Алексея, здесь много крупной рыбы. Накачали лодки. Озеро красивое – по краям камыш, далее поля рдеса и большие площади открытой воды – есть где разгуляться живности. Однако почти целый день спиннингования, кроме нескольких окуней, ничего не принес.

Пораньше возвращаемся, чтобы заехать еще на реку, на полюбившееся место возле затопленного острова. Сердце радостно забилось, когда мы увидели всплески рыбы. Ловим на спиннинги в три руки. Ни у кого ни единой поклевки. Рыба как будто не замечает блесны.

Между тем еще два зацепа, и дорогие кастмастеры добавляют украшений подводной коряге. Приходит мысль, что к мотающимся на струе красивым железякам рыба привыкла, и теперь ее не проведешь. Хорошо бы было отцепить приманки пока светло. Да к тому же это не малые деньги. В общей сложности в воде трепыхается рублей шестьсот. Но как достать? Единственный выход нырять в ледяную воду. Ну что ж, не привыкать – когда я увлекался ружейной охотой, частенько вместо собаки лез в болото за уткой. Раздеваюсь догола и бреду по мелководью. Вот уже мне по пояс. Еще шаг – и я ухожу под воду с головой. Тут же стремительное течение меня подхватывает, но успеваю нащупать ногой ветви на дне. Гребу изо всех сил против течения и ныряю. Отламываю от чего-то большого корявую ветку – на ней только ржавый крючок с поводком. Снова делаю заплыв, останавливаюсь, пытаясь нащупать ногой бровку, чтобы передохнуть. Такое ощущение, что ветки замыты под грунт и торчат из самой бровки. Да место идеальное для стоянки хищника! Вторая отломанная коряга также оказалась без блесен. Сил больше нет бороться с течением, да и замерз я окончательно. Пулей вылетаю на берег, растираюсь. В машине меня ждет кружка водки, заботливо приготовленная Петром.

– Ничего, – утешает он меня, не горюй, летом соберем дорогие «кастмастеры».

26 октября. Вечером выезжаем в Москву.

Зимний день на Химкинском

Сразу после новогодних праздников раздался звонок. Неугомонный Сергей звал на рыбалку. Я объяснил, что не имею ни средств, ни времени ехать куда-либо далеко. Он предложил прогуляться на денек на Химкинское водохранилище. «Разве что прогуляться», – сказал я и согласился. Сергей уговорил поехать и Афанасьича.

От метро до залива, где, по словам Сережиного друга, неплохо берет крупная плотва, двадцать минут неторопливой ходьбы. Перешли Ленинградское шоссе и. вскоре заблудились в трех соснах. Слева от здания ЦСК ВМФ начинается сосновая роща, мы направились через нее, взяли не то направление, и тропка привела к оврагу. Люди, стоявшие в очередь за родниковой водой, объяснили нам, что водохранилище находится совсем в другой стороне. Пришлось возвращаться.

Наконец нашли ориентир – вросший в лед пароход «Россия». Стоявший у причала, он возвышался над катерами и яхтами. На мгновение показалось, будто пираты сторожат «Россию» со всех сторон…

– Хм… тут еще и жерлицы ставят, – удивился я, показывая на ряд снастей, перекрывающих часть залива.

– Да. И я жерлицы взял, – сказал Сергей. – Юрка с утра позвонил, пообещал живца наловить.

Юра – приятель Сергея. Он живет в высотке недалеко от набережной.

Возле речного трамвайчика расположилась группка рыболовов. Юрия здесь не оказалось. Сидевший под самым бортом старичок проворно ловил ершей. Их у него набралось уже с десяток и три окунька. У других рыболовов: у кого два, у кого три ерша. Я спросил у старика, в чем секрет его успеха, ведь он сидит недалеко от других рыболовов. Может быть, у него особенная мормышка?

– Нет, – отвечал пожилой рыболов, – все гораздо проще. Просто я ловлю прямо возле обрубленной сваи, возле которой всегда держится стайка ершей. Остальные ловят на голом грунте.

Пошли дальше. Возле соснового берега – поплавочники. У каждого по две-три лунки, а то и больше. Настроение у всех неважное, сидят, нахохлившись, как большие птицы. Узнав, что мы ищем Юрия, один мужчина встает с ящика, показывает вдаль.

– Вон он возле водозабора блеснит. Вас ждал, да вы что-то припозднились. Он думал, что вы уже не приедете.

Действительно, в стороне от высоких трибун водного стадиона чернела фигура одинокого рыболова. Сергей стал кричать:

– Юра! Юра!

– Тише ты, окаянный! Рыбу распугаешь! – обернулся щуплый дедок, сидевший ближе всех к берегу.

Одернув потертый зипунишко и поправив подвязанные резиночкой очки, он снова уставился на свои снасти. И тут я заметил, как другой старикан ногой, обутой в валенок, подгребает под себя только что выловленную мерную плотву. А шустрая рыбеха ему не дается – подпрыгивает да подпрыгивает!

– Вот это плотва! – Сергей от зависти зацокал языком. – Такую зимой я только на Рыбинке ловил.

Наконец Юра увидал призывные взмахи Сергея и в ответ показал жестами, мол, оставайтесь на месте.

Юру здесь уважают. Пока ждем его, нам предлагают прикормленные лунки. Сергею достается место на пятиметровой глубине. Только он наживил снасть, и мормышка дошла до дна – поклевка. Уверенные движения рук подводят крупную плотву к лунке. Сергей окликает Афанасьича, показывает трофей.

– Ого, граммов четыреста будет! – удивляется тот, торопливо разматывая вторую удочку. – Сколько мотылей насаживал?

– Надо пучок цеплять, не менее четырех штук. И еще нюанс – у меня на этой поплавочной вместо крючка маленькая желтая мормышка стоит.

Подходит Юрий. Снимает шапку. От головы идет пар. В руке у него целлофановый пакет с окунями и удочка.

– Ты смотри, – Сергей заглядывает к Юрию в пакет, – хороший прилов! А ты, Алексей, говорил, на Химкинском рыбы нет.

– Пяток полосатых – это еще не рыбалка.

– Жерлицы взял? – Юрий кивает Сергею на присыпанный снегом кан. – Я уж тут и верхоплавки успел наловить.

– А есть смысл ставить жерлицы?

– Конечно. Я ночью одного клыкастого на кило взял.

Жерлицы – любимые снасти Сергея, и поэтому он, дотошно расспросив приятеля о рельефе дна водоема, немедленно отправляется обкладывать судака. Юрий выкрикивает ему вдогонку, что нужно полностью перекрыть залив. Однако совета ставить орудия лова в продолжение его жерлиц он не слушается, а расставляет их по одному ему ведомой системе.

Быстро управившись с делом, Сергей возвращается к плотвиным лункам. За это время у рыболовов нашего пятака рыбы не прибавилось. Юрий успокаивает, что клев иногда бывает активнее после полудня.

Я скучающе посматриваю по сторонам. Уже появились первые отдыхающие с детишками. Трое лыжников: мама, папа и девочка-подросток, все в ярких спортивных костюмах, неторопливо направляются мимо нас в сторону ледяных просторов большой воды. За ними с веселым смехом выбегают на лед две шумные многодетные семейки, их детишки скатываются с крутого берега на санках.

В той же стороне одинокий рыболов время от времени взмахивает рукою – блеснит. От нечего делать иду к нему поинтересоваться. Оказывается, блеснильщик довольно успешно ловит окуней, правда, в основном матросиков, но один настоящий горбач попался, на полкило, не меньше.

– Повезло, поздравляю!

– А вы что, думаете здесь такие окуни редкость? – Мужчина смотрит из-под козырька ушанки. —

Нет. На прошлой неделе я в этом заливе двух таких же поймал.

Соблазнительно было попытать счастья с блесенкой, да не хотелось разбрасываться. Возвращаюсь к своим лункам, подкормил их и снова уставился в кивки, выгнутые дугами. Однако еще час прошел, но обещанная плотва по-прежнему не клевала. Молчали и жерлицы.

…И вдруг ровно в два часа «загорелась» Юрина жерлица. Он торопливо зашагал к ней и вскоре вернулся с полукилограммовым судачком. Только я произнес: «Случайность», как вскинулась вверх красная тряпочка Сергеевой жерлицы. Приятель бросил на меня удивленно-счастливый взгляд, и мы вдвоем побежали за судаком. Нам попался клыкастый под килограмм.

И тут, как обычно говорят рыболовы, началось такое. Флажки выстреливали чуть ли не каждые полчаса, так что Сергею пришлось переместиться со своими удочками поближе к жерлицам. Однако ассистировать приятелю больше не пришлось, так как ближе к вечеру у всех на кормленых лунках вдруг начался такой клев мерной толстобокой плотвы, что и мне пришлось понервничать.

К пяти часам водохранилище опустело. На бескрайние ледовые просторы вдруг сошла тишина. Мы попрощались с Юрой и другими добродушными рыболовами и взяли ориентир на Ленинградское шоссе, по которому отдаленно-гулко сновали машины.

Рыболовы Селигера

Наша рыболовная компания, приехав на Селигер, пыталась ловить угря с безымянного полуострова, что вблизи поселка Залучье. То ли время было не то, то ли место было не совсем подходящее, только угорь не хотел клевать на наши, сделанные по всем правилам, донные удочки. Наконец однажды под утро звякнул долгожданный колокольчик, леска натянулась, и Михалыч выбросил на берег извивающуюся змеей рыбу. Любомир Иванович запек жирного угря на углях в фольге, приправив его специями. Обед был роскошный: всего одна рыба насытила троих здоровенных мужиков. На другие способы ловли мы не отвлекались, а на донные удочки, наживленные крупным выползком, больше ничего не клевало.

Все пять дней, которые мы провели на полуострове, к нам на лодке из Залучья приезжал Олег – местный, нигде не работающий житель. Он промышлял тем, что снабжал приезжих рыболовов червями, грибами, молодой картошкой. Любил он вечером возле костра рассказывать о своих рыбацких похождениях, например, как он ловил килограммовых линей на озере Малом или как по последнему льду тягал на крупную желтую блесну налимов возле тростника прямо в деревне. Он настойчиво советовал ловить на маленького лягушонка, утверждал, что на него берет любая рыба и что однажды он даже поймал на него двухкилограммового леща.

Олег был парень всем ничего, но имелся у него один существенный недостаток – крепко он любил выпить. Иногда вместе с ним к нам на огонек заходила его боевая подруга Любаня. Ее землистого цвета осунувшееся лицо выдавало и в ней любовь к зеленому змию.

Однако Любаня строила из себя скромницу. Олег заваливался в лагерь нагло, а она появлялась у костра не сразу. Долго стояла в тени сосен, пока ее друг не кричал: «Ну что ты там стоишь, Любань, подходи!» И она, опустив голову и виновато улыбаясь, как-то бочком приближалась.

Вначале она отказывалась от предложенной ей дозы, говорила, что выпьет позже, а перед тем неплохо бы было, если ее угостили сигаретой и развлекли разговором. Однако через час-другой, сходив по делам еще к каким-то туристам, эта парочка уже была в таком невменяемом состоянии, что, как правило, засыпала где-нибудь под кустами. А на утро, с больной головы, бедолаги долго гадали, у кого же им вчера пришлось оставить лодку.

Между прочими рыбацкими байками рассказывал Олег небылицы о своей девяностолетней бабушке.

– Бабушка моя Аграфена Ильинична (вот рыбачка!) вчерась возле заброшенной пекарни таких двух угрей зацепила! – разводил он широко руками. – Здоровенные!

Любомир Иванович посмеивался над Олегом:

– Вот мастер сказки сочинять! Андерсен!

– Да правду говорю! – ерошил бороду Олег.

Вскоре у нас закончились продукты, и мне на лодке пришлось отправиться в Залучье. Проплывая мимо бревенчатого барака, я подумал: «Должно быть, это и есть старая пекарня». И тут на краю леса я увидел старушку. В белом переднике на сером платье она сидела под корявой березой с удочкой.

«Может, это и есть Олегова бабуля?» – подумал я и решил причалить. Я еще пробирался по изрытому копытами коров берегу, а престарелая женщина уже боролась с какой-то крупной рыбой. В то время как она снимала с крючка выловленного окуня-горбача, я воскликнул:

– О, хорош окунь! Один только попался?

– Не, я много споймала, милок!

– А где же они?

– Кх, – закряхтела старушка и молча заковыляла по берегу. Остановившись возле покрытой мхом колоды, она поманила: – Ну что стоишь? Смотреть-то будешь?

Я недоуменно отправился за ней. Старушка ухватилась за толстую леску и потянула. В осокоре забились нанизанные на кукан окуни. Да какие! Горбыли извивались черными спинами и сердито раздували жабры! А у одного окуня на спине я заметил глубокий шрам. Видно, гигантская щука на него напала или судак.

– Откуда ж здесь такие окуни, рядом с коровьим водопоем? – удивился я.

– Э, мил человек, туточки им в аккурат и место, – бабка растянула в улыбке провалившийся рот. – Коровушки воду мутят, а посля них малька жуть крутится. Вот ен-ти ротастые за ними сюда и ходят охотиться.

– А ловите вы на лягушонка?

– Нет, на малявку. На лягуху хужее будет. Да вот бяда – малек весь вышел. Послала я правнучка на ручей верховки наловить, а его все нет и нет.

Мне пора было торопиться, чтобы успеть в магазин до закрытия, и я, пожелав старушке успехов, удалился.

Вечером, когда мы с Любомиром Ивановичем и Михалычем созерцали закатные краски вечернего плеса, к нам на берег вышел Олег.

– А где твоя лодка? – удивился я.

– Я ее у соседей оставил. Там, – показал он рукой, – приехала новая компания. – Олег раскрыл увесистый полиэтиленовый пакет и предложил: – Рыбу у меня не купите? Два пузыря «Столичной», и все дела!

– Ух, хороши окуня! – завистливо протянул Михалыч, взвешивая одного горбыля на руке, и посмотрел на нас: – Может, возьмем на уху? Знатная уха получится!

Любомир Иванович наотрез отказался, прибавив:

– Стыдно нам, рыбакам, не свою рыбу готовить!

Михалыч ждал, что я скажу. Я вдруг разглядел на спине горбача в руках Михалыч шрам, точно такой, как был на том старушкином окуне.

«Да, насчет своей девяностолетней бабушки Олег не соврал.»

– Почему-то и мне не хочется покупать у него рыбу, – наконец сказал я.

– Берите, – уговаривал Олег. – Вообще-то, у меня их с руками оторвут ваши новые соседи, но только они требуют почистить. А мне бы лучше вам продать – вы все ж свои, старые знакомые.

В это время в тени берега кто-то икнул, и мы, повернув головы, разглядели Любаню.

– Иди сюда, – поманила она Олега хриплым голосом.

Олег отошел, но тут же вернулся.

– Так что, возьмете окуней? – настаивал он.

– Нет, спасибо, мы как-нибудь сами поймаем, – сказал я сухо.

А Любомир Иванович прибавил:

– Ты нам лучше завтра две банки выползков принеси, будет тебе пузырь.

– Ладно!

Олег ушел. Вскоре мои друзья спохватились, что у них закончились сигареты, и они, как младшего, послали меня к соседям занять пачку.

…На поляне соседнего лагеря стояли три большие заграничные палатки и два новеньких японских джипа. Слащавой внешности блондин в дорогом спортивном костюме, поставив ногу на переносной морозильник, курил и разглядывал нарядную бабочку, сидевшую на его кроссовке. Его товарищи по-лошадиному фыркали, плавая у берега за кустарником. А Олег, сгорбившись над пеньком, чистил им окуней.

В одной лодке с генералом

Саня Петров привез меня, прямо с поезда, на пляж военного санатория, где он работал водолазом-спасателем. Пропуская через КПП нашу «Ниву», дежурный солдат молодцевато козырнул нам. Открылось долгожданное Черное море и бухта, окруженная горами.

Выходя из машины возле пункта выдачи лежаков, Саня спросил солдата – тот был одет по форме, но почему-то в темных очках и в тапочках на босу ногу:

– Как дела, зольдатн, генерала не видел?

– Дженераль в эллинге, хотят на рыбалку выходить, – подыграл солдат.

Мы прошли в эллинг и увидели двух мужчин возле «Казанки», водруженной на специальную тележку. Один был в робе, худ и чумаз; другой – полный – в новом джинсовом костюме и дорогих кроссовках. Оба возились с тентом, устанавливая его над моторкой, точнее, гремел инструментом только чумазый, а чистенький лишь слегка придерживал стойки тента пальцами.

– Вот, товарищ генерал, мой друг писатель, – представил меня Петров чистенькому, – я вам о нем рассказывал. Очень хочет пойти с вами на рыбалку.

– Ну что ж, очень рад познакомиться. – Генерал широко, приятно улыбнулся и протянул мне крупную ладонь. – Наслышан о вас, наслышан. Значит, ставридку приехали половить?

– И ее тоже, – отвечал я, инстинктивно вытянувшись смирно перед столь важным чином (говорили, что нынешний пенсионер еще совсем недавно командовал целой армией).

– Вот Константин тент сделает, и можно прямо сейчас и ехать. О-дно-значно! – закончил он по слогам.

– Сегодня? – удивился Саня. – А погода вас не пугает? Как бы не объявили штормовое предупреждение.

– Николай Петрович шторма не боится, – как-то двусмысленно сказал Константин, бросив на меня испытующий взгляд.

– Люблю такую погоду, – подтвердил генерал (у него была какая-то певучая манера говорить). – Самое для рыбалки что надо!

Мы еще поболтали о том о сем… Между тем генерал пришел к выводу, что тент надо снимать, поскольку ловить из-под него неудобно.

Константин оправдывался:

– Я ж вам говорил, Николай Петрович, что ничего не получится. Мы ж уже с вами пробовали, – а для меня по-тихому прибавил: – Вы еще не передумали с нами идти? Генерал азартен. Вернемся только в темноте.

– Пойду, – твердо сказал я. Вызванные солдаты спустили «Казанку» на воду, и она, взревев мотором, помчала генерала, Константина и меня наискось от берега навстречу холодному ветру.

Остановились неподалеку от полуострова с маяком и бросили якорь.

– Вот и вся любовь, – пропел генерал, торопливо настраивая «самодур», и добавил: – Если она, конечно, настоящая. Здесь самое рыбное место. Под водой две баночки, а мы расположились между ними.

– Бобырь позавчера здесь хорошо брал, – сказал Константин и пояснил: – Бобырь – это черноморский окунь, смарида по-научному.

Но я уже не слушал капитана. Меня всецело поглотила снасть генерала. «Ставка» отличалась изяществом: золотистые крючки с подвязанными к ним белыми и красными перышками распределялись ровнехонько и блестели, как будто их кто-то специально начищал. Удилище и катушка были, похоже, заграничного производства. Такого «самодура» я еще не видел.

Кто не знает, что такое «самодур», поясню – это безнасадочная многокрючковая снасть для ловли рыбы в отвес на море. Ловят спиннингом, оборудованным инерционной катушкой большого диаметра и стометровым запасом лески. К концу лески посредством карабинчика пристегивается «ставка», а к последней таким же образом присоединяется грузило массой 50–70 г. «Ставка» – это отрезок лески, к которому через интервал в 15–20 см привязываются крючки № 6—10 со специальным длинным цевьем. Они играют на коротких поводках длиной всего 3–5 см. Для привлечения рыбы на крючки могут подвязываться перышки различной окраски. Некоторые рыболовы на цевье крючков надевают белые кембрики, а многие вообще ловят на голый блестящий крючок. Учитывая особенности рыбалки, сменных «ставок» у рыболова должно быть несколько штук. Играть «самодуром» просто: надо периодически потряхивать им в разных слоях воды, обычно у дна.

У меня и у Константина снасти были простенькие, но брать вначале начало у нас, а не у генерала, потому что мы на крючки насаживали зеленых креветок. Николай Петрович от настойчивых предложений Константина воспользоваться насадкой отказывался.

– Я люблю ловить на перышки, – приговаривал он, – мимо моих перышек ставридка не пройдет!

Мы с Константином продолжали успешно ловить бобыря. Иногда на нижний крючок, когда игра велась у дна, попадалась скорпена – морской ерш. Некоторые ерши были до того крупны, что удилище сгибалось дугою, когда их вываживали. Поднятые к поверхности, они открывали огромную пасть, в которую, казалось, мог влезть кулак. Вообще же у ерша только голова большая, а тельце совсем маленькое.

Ерши вскоре совсем одолели Константина. Он, чертыхаясь, отпускал их за борт. Я вспомнил, что Саня Петров, великолепный кулинар-любитель, готовит из скорпен превосходную уху.

– Константин, вы не выбрасывайте их, пожалуйста, я заберу ершей для ухи, – попросил я.

Тогда капитан стал складывать скорпен в свой садок, потому что до моего было не дотянуться.

Наконец генерал не вытерпел, стал ловить на креветку. Дело и у него пошло, и даже стала попадаться ставрида, в то время как у нас пока не было ни одной. Причем Николай Петрович наживлял креветками только два нижних крючка, а ловить начал больше нас. Ставрида у генерала шла какая-то особенно жирная. Она садилась не только на наживленные крючки, но и на голые. Видать, стайка подходила к приманке, и если ставридкам креветок не доставалось, они хватали и обманки. Генерал крякал от удовольствия, и после того как очередная рыбка отправлялась к нему в садок, приговаривал:

– Вот и вся любовь, если она, конечно, настоящая!

Когда же на крючок ему цеплялся ерш, он брезгливо подавал конец снасти Константину для того, чтобы тот отцепил рыбу, и при этом обязательно говорил:

– Опять красномордый попался!

– Снасть у вас волшебная! – говорил Константин, подобострастно заглядывая в не менее красное лицо генерала.

А я даже пообещал, что напишу статейку о комбинированной ловле на «самодур», и добавил:

– А вообще-то, конечно, у меня мечта поймать рыбу покрупнее.

На что генерал ответил:

– Будет рыба и покрупнее, – и велел капитану: – Раскладывай.

Я сидел на корме, и Константин сказал мне:

– Подайте тот пакет, что у ваших ног.

Я подал, с любопытством наблюдая, на какую же снасть собираются ловить мои напарники.

– Теперь откройте вон тот лючок в борту, достаньте там, – продолжал давать ЦУ капитан.

Я пошарил в бардачке.

– Здесь, кроме стакана, ничего нет, – сказал я.

– Вот-вот, его-то и давайте, – переняв у генерала манеру разговаривать, пропел Константин. Он вынул из пакета сверток: – Расстилаем скатерть-самобранку!

Тут до меня дошло, что настал момент трапезы, и мне стало стыдно, что я ничего не взял с собой из съестного. Я подальше отодвинулся от стола, настроившись продолжать ловить.

– Нет-нет, вы от нас не отодвигайтесь, а берите стакан, – ласково сказал генерал, доставая из своей аккуратной сумочки бутылку «Пшеничной».

– Ну что ж, за знакомство! – Я поднял кружку, мы чокнулись и закусили вкуснейшими пирожками с печеночным фаршем.

– Бабуля моя испекла, – сказал Николай Петрович и, убирая с сиденья пустую бутылку, протянул удовлетворенно: – Вот и вся любовь, если она, конечно, настоящая! Во сколько, Костя, у нас там перерыв на обед?

– С двух до трех.

– О, так я сбегаю, если капитан причалит к берегу! – воскликнул я, сообразив, на что намекают.

– Не торопитесь, молодой человек, – тактично протянул генерал. – Продолжаем ловить рыбу. О-дно-значно! – И принялся наживлять свой «самодур».

– Ну, и снасть у вас, Николай Петрович, настоящее произведение искусства! – сказал я.

Генерал протянул свой телескопический спиннинг:

– Потрогайте – пушинка. Мне его подарил министр обороны Италии. Четырнадцать лет уже им ловлю.

Я прикинул массу удилища на кончиках пальцев – оно почти ничего не весило.

Стали снова рыбачить, несмотря на то что пошел дождь. Генерал то две ставридки вынет, то три да все приговаривает: «Ох, и люблю я морскую рыбалку – она меня, прям, лечит». Но генерал на то и генерал, чтобы замечать все вокруг себя. Он, видно, понял, что меня мучают угрызения совести, и сказал:

– Ну ладно, давайте к берегу. А когда подошли к причалу, он протянул мне сторублевку и спросил:

– Где магазин, знаете?

– Конечно, – выкрикнул я уже с пирса и пошел в сторону посадок.

Вернулся я с хорошей закуской и двумя пол-литровками, так как вовремя вспомнил слова генерала, что на природе всегда мало. Мои спутники встречали меня уже как старого знакомого, а генерал с ходу начал рассказывать о том, что приключилось с Константином. Оказывается, в его садке была дырка и вся рыба, в том числе предназначенные для ухи ерши, убежали.

– Вот я думаю, – смеялся над собой Константин, распечатывая бутылку, – что ж это они берут, как никогда. А, видно, они на дно уходят и тут же – снова на крючок!

Вторую начали, не отходя от причала.

– Вот и вся любовь, – сказал генерал, после того как Константин прибрал пустую бутылку, и, как всегда, добавил: – Если она, конечно, настоящая!

Волнение у берега было сильное. Борт колотило о сваи, к которым не было привязано ни одной шины.

– Ты бы встал как-нибудь иначе, – сказал генерал, – неприятно как-то колотит.

Константин хотел перевязать концы, но канат выпал у него из рук и нас стало относить ветром на торчащие из воды камни. Генерал был, как всегда, спокоен, несмотря на чудачества Константина – тот вместо весел схватил оказавшийся под рукой деревянный сак для ловли креветок и стал грести им. Если бы Николай Петрович вовремя не сел на весла и не отвел «Казанку» в тихое место, нас неминуемо бы бросило на камни.

– Костя, заводи быстро мотор и снова к банкам рули! – крикнул генерал.

На этот раз стали намного правее маяка, в полумиле от берега.

– Вот и вся любовь, – пропел генерал, сразу после заброса выхватывая ставридку, – если, конечно, она настоящая!

Волны стали больше, и лодку уже основательно болтало. Густые тучи как-то незаметно скопились над горизонтом, угрожая ливнем.

– Ну, где твоя крупная рыба, товарищ писатель? – как бы между делом спросил Николай Петрович, вытаскивая очередную ставридку.

– Сейчас будет! – заверил я и, покопавшись в коробке, стал привязывать огромный крючок.

Наживив катрановую снасть самым крупным бобырем, я привязал ее к сиденью и вскоре, занявшись азартной ловлей ставриды, забыл про нее. А между тем ветер настолько усилился, что якорь стало тащить по дну. Но никто этого не замечал.

Вдруг затарахтела катушка. Схватив удилище, я мощно подсек.

– Есть! Кажется. – выпалил я. – Такая тяжесть на конце!

Генерал резко обернулся, стал комментировать азартно:

– Есть! Держит, пакостник, прижимает ко дну! Ничего, главное его стронуть. А там пойдет! Мы эти катрановые штучки-дрючки знаем! Ну-ка дай-ка мне спиннинг. Я его мигом! Мы уже с такими бойцами дело имели! – И, принимая у меня снасть, добавил: – Леска у тебя хорошая, кита выдержит!

Генерал умело, но с большой натугой вращал катушку.

– Ага, стронул! – сказал генерал с волнением, и катушка завращалась как будто бы легче. – Во, тащит, тащит, под борт. Разверни-ка, Костя, лодку поудобнее.

Мы быстро поменялись с Константином местами. Он сел к мотору и, заведя его, выровнял лодку.

– В сторону идет, паршивец! – возмущался генерал, пытаясь приподнять улов.

– Может, мы его на буксире потягаем немного, чтоб из сил выбился? – предложил Константин.

– Не надо, я его подтягиваю. Сейчас совсем легко пойдет. Знаю я этих глубоководных рыб. На поверхности они как ручные!

Генерал мало-помалу, но подтягивал снасть.

– Вот гад, не сдается! Таких мне еще брать не приходилось! Во, кажется, показался, давай багорик!

Константин, давно приготовив багор, по команде стал нащупывать им что-то в воде. Звякнуло железо. Наконец Константин подцепил и вывалил на палубу… Это был сильно заржавевший якорек, очевидно, давным-давно потерянный каким-то рыбацким баркасом.

– Ай, вы же ж и азартные, Николай Петрович! – пропел Константин. – Якорь подцепили!

– Якорь! Ну вы, братцы, меня оконфузили! – генерал растерялся.

Отдышавшись, Николай Петрович улыбнулся и скомандовал:

– Ладно, на сегодня хватит! Порыбачили вдосталь! К берегу давай! О-дно-значно!

Лодка тут же ринулась к дому.

Наклонившись к генералу, чтобы перекричать рев мотора, Константин спросил:

– Что ж вы не догадались, что это груз, а не рыба? Он же не трепыхался!

– Да ведь вел, вел в сторону!

– А! Понял! – догадался Константин. – Нас отнесло на сильное течение. Причем оно там разностороннее: вверху лодку тащит в одну сторону, а внизу якорь в другую – вот и впечатление, что рыба ведет.

– А тут еще эта болтанка – полная иллюзия, что схватила крупная рыба, – оправдывался генерал и уже спокойнее добавил: – Припозднились мы что-то, братцы, бабка моя ругаться будет.

Я только сейчас заметил, что сумерки полностью окутали море. Усилившийся дождь больно хлестал в лицо. Наконец показался наш берег и в свете фонаря синяя будка спасательной станции. Шум прибоя приближался. Даже в бухте лодку сильно болтало, а генерал подбадривал:

– Прорвемся. Од-но-значно! На пустынном пляже мы увидели одинокую женскую фигуру.

– Жена пришла, – сказал генерал как-то робко, – волнуется…

Я не представлял, как мы будем выходить на берег при таких волнах. Однако все обошлось. И рыбалка с генералом мне понравилась.

Пойду, отомкну озеро

(Селигерские записи)

3 марта. Попросил Александра заехать за мной не позднее 24.00, потому что цифра четыре согласно древнекитайской науке о числах трудное число. Выехали ровно в полночь. Дорога жуткая – до этого двое суток подряд беспрестанно шел снег. Добрались до деревни Кривая Клетка, что находится на самой северной оконечности озера Селигер, за девять часов.

Уже порядком рассвело, когда мы постучались в светившееся огоньком окошко крайней к лесу избы. На порог заваленных пустыми бутылками сеней вышел мужичок с лицом, сплошь испещренным глубокими морщинами, и указал необходимую нам избу – она стояла отдаленно у хвойного бора, на самом берегу скованного льдом, заснеженного залива. По занесенной тропинке, едва заметной в глубоком снегу, долго петляя вдоль заборов, наконец, добрались до нашей хозяйки. Она, раскрасневшаяся от работы, открывала ворота просторного, расчищенного от снега двора.

– Заходите, Миша звонил, сказал, что вы сегодня приедете.

Миша – это сын Виктории Антоновны. Он друг Александра.

4 марта. 15 градусов мороза. Всего лишь полдень, а мы уже разместились в отведенных для нас шикарных апартаментах с телевизором и огромной кроватью, наелись отменных хозяйкиных разносолов и, взяв рыбацкий скарб, выходим на улицу. Провожая нас, Виктория Антоновна сняла ключи с гвоздя и произнесла незабываемую фразу:

– Погодите, пойду, отомкну озеро.

Она спустилась по узким ступенькам вниз, открыла замок калитки в проволочном заборе и выпустила нас на простор Селигера. Направляемся к острову, который виднеется сразу за сосновым мысом. Он также покрыт красивой шапкой хвойного леса, о которой Александр сказал, что этой прическе позавидовала бы любая женщина.

Вначале устанавливаем поставушки на налима и жерлицы на щуку – места в проливе и справа от острова, на наш взгляд, наиболее подходящие. К тому же Виктория Антоновна успела показать нам карту налимьих мест, изготовленную ее покойным мужем.

Дно пролива представляет из себя неглубокое – от 1,5 до 3 м – корыто. На выходе из него глубины 7–9 м. Лед – сантиметров шестьдесят. На сверление лунок уходит очень много времени, к тому же у Александра давление, и он жалуется на головную боль. Решаем разделить обязанности – он будет прикармливать лунки на большой глубине – здесь мы рассчитываем половить подлещика и леща, а я займусь жерлицами. Для наживки привезли с собой из Москвы карасиков. Только часам к трем начинаем спокойно ловить на кормленых лунках, но к пяти, когда уже совсем стемнело, улов наш состоял из одной плотвички и нескольких мизерных ершей.

– Ничего, – успокаивал я Александра, – завтра подойдет лещ, он любит, когда его долго кормят.

5 марта. Спалось после предыдущей бессонной ночи прекрасно, вдобавок здесь изумительный воздух. На градуснике за окном – 2 °C. Вот это перепады! Неудивительно, что вчера был такой клев. Вышли на озеро потемну. Лунки прикормили еще до рассвета, чтобы не пугать кормушкой леща, если он подошел на вчерашнюю прикормку.

Потом Александр остался ловить на поплавочную, а я пошел проверять жерлицы и поставушки. Я проверил уже шесть или семь снастей, когда на очередной жерлице вдруг почувствовал какое-то сопротивление, даже не сопротивление, а так, как будто тройник подцепил пучок длинных водорослей. Уже подтягивая ближе к лунке, я подумал, что «поймалась» оставленная кем-то летом донка с резинкой. Наконец, и впрямь из воды показался нетронутый живец; поводок волочил за собой какую-то капроновую нить. Ухватившись за нее, я теперь почувствовал что-то тяжелое. Стал быстро перебирать руками, подтягивая это что-то к поверхности, а оно вдруг уперлось в нижнюю кромку льда, но потом под моим напором кое-как протиснулось в лунку. Вода хлынула на снег, и вдруг наружу высунулась огромная голова налима. Изо рта торчала капроновая нить. Когда я откинул скользкую рыбу в сторону, она ужом стала извиваться на снегу, норовя уйти в лужи, образовавшиеся на следах от бахил. Другой конец капрона был по-прежнему в лунке. Я потащил за него и снова почувствовал тяжесть. «Неужели еще налим?» – подумал я, с дрожью в руках перебирая снасть. Вдруг в лунке показался рыжий пластиковый хлыстик. Я потащил за него, а он все тянулся и тянулся, пока в руках у меня не оказалась пятиколенная стеклопластиковая удочка. Вот это номер! Что же это, выходит, налим плавал с этой удочкой с осени? Ведь немыслимо, чтобы нашелся какой-нибудь чудак, попробовавший ловить в глухозимье на телескоп. Виктория Антоновна говорила, что в этом году лед встал на Селигере с середины ноября. Значит, этот налим самое малое четыре месяца гулял по водоему с волокушей и в принципе был обречен на голодную смерть, поскольку большущий крючок находился у него в желудке.

Часа в два подошел на широких лыжах Володя – местный охотник, у которого мы оставили машину. Рыбу он ловит только летом сетями и потому хорошо знает дно озера в окрестностях деревни. Он рассказал мне, что русло впадающей в залив реки идет почти от дома Виктории Антоновны вдоль зарослей сухого камыша и что оно покрыто песком и мелкими камешками. Глубина в нем от 4 до 6 м. Похоже, налим должен здесь держаться. Володя помог мне просверлить с десяток лунок, и остаток поставушек я установил вдоль камыша. Лещ так в этот день и не клевал. Александр сумел поймать пару плотвиц и одну белоглазку с глубины 7 м. Я – двух плотвиц и четырехсотграммового окуня на тяжелую мормышку с глубины 8 м.

Вечером была баня с дубовыми вениками и купанием в глубоком снегу. Баня просторная, сделанная по всем правилам.

6 марта. Утром на поставушки у камышей попался только четырехсотграммовый налимчик. Все остальные простояли вхолостую. В обед снова появился Володя. Он ходил проверять капканы, поставленные на куницу. Но, видимо, и зверь в такую погоду не гуляет. Пришел разочарованный. Я в это время ловил мелкого окуня возле самых камышей. Потом мне это надоело. Мы с моим новым знакомым перешли к кормленным на глубине лункам, в которых по-прежнему не клевало. От них параллельно берегу острова мы вчера с Александром успели поставить еще пяток жерлиц.

– Да, не время еще ловить налима, – пожаловался я Володе. – Он болеет после нереста.

И в этот момент я оборачиваюсь в сторону ближайших жерлиц. Вдруг одна из них прямо у меня на глазах выстреливает. Флажок закачался на ветру. Бегу. Катушка не разматывается, но леска слегка вибрирует – так бывает, когда вялая щука мнет малька. По миллиметрам подтягиваю леску. Чувствую легкое сопротивление и отпускаю. Хищник по миллиметрам увлекает ее под снег. Снова остановка. Я опять выбираю по крохам. Так продолжается очень долго. Александр, увидев мои манипуляции, бежит к нам, проваливаясь по колено в снег.

– Нечего делать, – говорю я Володе, – надо подсекать, может быть, пробью твердую пасть, если это щука или судак.

Резкая подсечка – и на леске заходила крупная рыба. Александр уже подоспел, настраивает фотоаппарат и командует мне:

– Ну, давай, давай, быстрее, снимаю.

– Подожди ты, с твоей леской 0,3 она, того и гляди, ее порвет. Смотри, как тянет!

Я даю рыбе ход с натяжкой, когда она, испугавшись шума, рванула на глубину. Укротив ее свободу, плавными, но быстрыми движениями подвожу к лунке и… выволакиваю на снег налима. Он чуть меньше того, который сидел на летней удочке.

– Смотри-ка, днем схватил! – восклицает Володя.

– А какие тучи натянуло! – говорю я. – Можно подумать, что ночь наступила!

Александр расстроился, что не успел сделать снимок в момент выхода рыбы из лунки. Приходится позировать на фоне красивого острова, снова опускать налима в его родную стихию я не рискую.

Володя ушел домой колоть дрова, и тут же на его месте появились два мужика с пешней и санями. Молча, в трех метрах от меня они начинают долбить во льду полынью.

– Что это вы делаете? – интересуюсь я.

– Сеть у нас здесь стоит, – недовольно отвечает сутулый бугай, на котором едва сходится телогрейка.

И больше я не могу вытащить из этих людей ни слова.

Оказалось, что я ловил прямо возле восьмидесятиметровой трехстенки. Да, свободу сейчас дали браконьерам. Купил лицензию за триста рублей – и лови сетями хоть целый год! Володя рассказывал, что у какого-то Жени из соседней деревни с необычным названием Красота сетей аж пятьдесят штук.

Ладно, пора собирать снасти и ехать домой. Дорога еще дальняя. На подходе к деревне встречаем пожилого рыболова. Остановились передохнуть, разговорились. Мужчину зовут Василием. Он приглашает нас приезжать попозже, в конце марта – начале апреля, когда прямо под деревней в заливе будет брать крупная плотва. Он сам охотно рассказывает нам, где и как лучше ставить жерлицы на щуку и налима. И уже прощаясь, говорит:

– Пойду, проверю наживки. Вчерась за островом взял одну щуку. А вы, когда другой раз приедете, можете остановиться у меня. В этих местах любой знает Василия из Кривой Клетки.

В Савинском заливе

Давно я не встречался со своими старыми друзьями – Евгением Сергеевичем и Славиком. Наконец, собрались нашей компанией.

Мы приехали на старенькой «Волге» к заливу у деревни Савино. Яузское водохранилище мы выбрали не случайно – здесь по последнему льду всегда хорошо берет крупная плотва.

Стоявшая до этого три дня ясная погода вдруг закапризничала: утреннее солнце заволокли облака, потом появилась темная туча и к вечеру принесла пургу. Вместе с погодой изменилось и настроение: утром мы были жизнерадостными оптимистами, к вечеру же превратились в удрученных пессимистов, так как в нашем улове к концу дня было всего несколько ершей, хотя проходившие мимо рыболовы несли пакеты с толстыми окунями, увесистой плотвой и большехвостыми подлещиками.

– Там, где раньше хорошо клевало, теперь не клюет. Чаще надо на рыбалку выезжать, – сказал Сергеич.

В ответ на нашу просьбу о ночлеге егерь сообщил, что все места заняты, лишь в крайнем вагончике есть свободная кровать. Мы уступили ее Сергеичу.

– Сами в машине переночуем, – объяснили мы ему.

Разместившись в вагончике, Сергеич вскоре позвал нас на ужин. Мы вошли в маленькую натопленную комнату с двумя кроватями. За крохотным столом у двери сидел аккуратно одетый кудрявый молодой человек. Он ужинал: на столе стоял термос, лежала какая-то еда.

– Это Сережа, – познакомил нас Сергеич. – Он глухонемой.

Пока мы приводили себя в порядок, Сергей закончил трапезу, освободил нам место за столом, пересев на кровать, раскрыл книгу и стал читать. От нашего угощения он отказался.

После ужина мы еще раз обсудили незадачливую рыбалку. Сергеич тронул рукой своего уединившегося соседа. Сережа поднял лицо и повернулся к нам. Он издавал глухие, похожие на стоны звуки, в которых мы, впрочем, разобрали слова: «За день я поймал пятнадцать килограммов». Сергеич, сообразив, что Сережа читает слова по движениям губ, спросил:

– Какая рыба?

– Подлещик, плотва, – отрывисто отвечал Сережа.

– А где ловил, какая глубина? – допытывался наш пенсионер.

– Рядом с деревней.

– Надо же, а мы зачем-то забрались в дальний залив, – вздохнул Сергеич, посмотрев на нас, и, снова жестикулируя, обратился к Сереже: – А мы во куда ходили! И ничего. Одни ерши.

– Кормить, кормить, – выдохнул из себя звуки Сережа. Он подошел к привязанному к тележке рюкзаку и вынул из него запечатанный пакетик с какой-то смесью из отрубей, сухарей и добавок. – Отпугивает ерш, – сказал Сережа, – мотыль нельзя, мотыль – ерш.

Слава показал свою прикормку – смесь дробленой и распаренной каши с панировочными сухарями.

– Хорошо! – Сережа поднял большой палец.

Он отсыпал в Славину прикормку из своего пакетика.

Своим разговором наш новый знакомый немного напоминал иностранца, плохо говорящего по-русски, и поэтому казался нам загадочным.

– Деревня, лунки, рядом. Завтра пойдем со мной, – говорил он с трудом.

– Хороший парень, – сказал Сергеич. – Не всякий рыболов делится своими секретами. Ну что, пойдем завтра с ним?

Мы ответили утвердительно.

– Вставать в шесть, – показал Сережа на стрелку часов, когда мы, допив чай, уходили в машину.

Перед сном мы со Славой присели покурить на скамеечку, стоящую возле егерской избы.

– Завтра будет солнечно. – Мой друг показал на чистое звездное небо. – А лещ и плотва пасмурную погоду любят. Но с Сережей мы, возможно, и наловим – он, должно быть, большой специалист, да и места знает.

Утро было великолепным. Из-за окружавшего деревню леса всходило яркое солнце. По берегу стелился туман. Над ним невесомо парили крыши домов. На фоне желто-голубого неба они казались большими черными скворечниками. Оживляя округу, в первозданной тишине прохрипел егерский петух.

Мы спустились по откосу к водоему. Не пройдя и двухсот метров, остановились. Сережа показал нам замерзшие за ночь лунки: «Здесь ловить, кормить, мало бросать». Я понял, что подбрасывать прикормку надо понемногу, но часто, чтобы в воде держалась мутная взвесь. Он достал свои снасти. Показал их мне, объяснил, что мормышка должна быть маленькой и черной, а на крючок надо насаживать по несколько личинок мелкого мотыля.

Я высыпал приваду в воду и подошел к Сереже, который расположился недалеко от меня. Он успел проверить пять жерлиц, поставленных на ночь, и вытащить на мормышку одного подлещика. Увидев меня, он показал жерлицу с оборванной леской и широко развел руки, чтобы я представил размер сошедшей щуки. Потом взял удочку с мормышкой и сказал:

– Техника ловить. Низко – часто-часто. Выше – медленно.

Я понял, что рыбу сначала привлекает быстродвижущаяся насадка, но она боится ее. Когда же мормышка замедляет ход, рыба осторожно ее берет.

Я подошел к своим лункам. Дело пошло. Вскоре на льду захлопали хвостами серебристые подлещики. Потом клев затих. Я огляделся вокруг. Но теперь не нашел ни леса, ни домов, ни самой деревни. Они бесследно исчезли в поднявшемся тумане. Зато открылся берег и палевая полоска оттаявшего луга.

Переместившись к другой лунке, я поймал несколько подлещиков и двух плотвиц. После этого клев прекратился. Пришлось возвращаться к первой лунке. Когда начинал клевать ерш, я подсыпал сверху немного прикормки. Так я ловил на этих лунках попеременно и к вечеру был с богатым уловом.

Сережа радовался моему успеху. Он все показывал большой палец. Мол, молодец! Три раза при нем я вытаскивал хороших подлещиков и подумал, что это, наверное, не случайность. Ведь существуют добрые люди, которых природа отличает от недобрых. Очевидно, думал я, рыба любит Сережу и при его приближении сама лезет на крючок.

Когда все собрались пообедать, Сергеич спросил у нашего благодетеля:

– А ты в Москву на автобусе поедешь?

– Да, рейсовый, – объяснил тот.

– Мы возьмем тебя с собой в «Волгу».

Сережа поблагодарил. В пути мы думали о новых поездках на рыбалку. В Красногорске глухонемой вышел.

– Подруге надо рыбу занести, – как мог объяснил он нам и застенчиво улыбнулся. Мы обменялись адресами и распрощались.

Хочу трофейную рыбу!

Почему-то о рыбалке у нас раньше разговор не заходил. Но однажды, узнав, что я тоже повернут на этом деле, Антон, у которого я лечил зубы еще с комсомольских времен, пригласил меня съездить вместе на Ахтубу. Однако намеченная поездка долго не состыковывалась. И вдруг, как говорится, срослось – я, Антон, его восемнадцатилетний сын Денис, помощник Антона Петрович и пара человек из редакции одной рыболовной газеты выехали в район Харабалей на двух машинах. Стоял июнь.

Преодолев приличное расстояние от Москвы до Волгограда, а оттуда до поселка Селитренное, переправились на пароме на противоположный берег реки. Николай, бывавший в этих краях неоднократно, вез нас на свое место, к песчаному пляжу, окаймленному низкорослым кустарником и группой ракит. Под их тенистыми кронами мы и разбили лагерь. Место оказалось достаточно приветливое, радовало отсутствие гнуса и змей, о которых так много говорили перед поездкой. Правда, я один раз видел черную гадюку, которая выползла из-под «Казанки», но она быстро скрылась в кустарнике. Антон привез «Казанку» на прицепе из Москвы.

Лагерь разбили быстро – в «Казанке» у Антона оказались доски для обеденного стола, да и вообще видно было, что мой товарищ опытный походник. Они с Петровичем быстро оборудовали кухню: поставили раскладные столики для готовки, наладили газовую плиту, разместили наборы посуды, повесили умывальник. Ну и мы помогали, как могли.

Приезд отметили хорошо: тосты за рыбалку, за друзей, за погоду и так далее, затем откуда-то появилась гитара, и Антон сбацал пару дворовых песен. А потом Антон, спев любимую нами когда-то песню, вдруг стал до нее докапываться.

– Что значит: «видеть солнце порой предрассветной»? – спрашивал он, заплетающимся языком. – Что значит: «только так можно счастье найти»?

Петрович подумал и сказал:

– Ну, это когда выходишь рано-рано за крупной рыбой и видишь солнце, когда его еще никто не видит.

Он замолчал. По глубоким складкам лба видно было, что помощник Антона обмозговывает сказанное.

Антон тяжело вздохнул и полез в карман пятнистого рыболовного жилета. Достал из него совсем маленький чехольчик из толстой кожи с чем-то внутри, повертел в руках, любуясь красивым орнаментом, снова вздохнул и сказал:

– Вот этот инструмент – сила! Но сегодня я на нем вам играть не буду. – И убрал чехольчик.

Между тем настал рассвет, и Антон скомандовал:

– Петрович, «Казанку» на воду! За жерехом едем!

С пятидесятисильным мотором «Меркурий» любые расстояния было преодолеть плевое дело.

На широком плесе Антон скомандовал:

– Петрович, глуши баркас возле той поваленной ветлы! Там, под ее кроной, стоит жерех!

Петрович на якорь встал грамотно, так что «кастмастеры» мы метали метров за пятьдесят, как раз под ветви. Мне повезло, и я со второго заброса на тандем «кастмастера» с зеленым вабиком поймал жереха. Он тянул килограмма на два. Потом я же вытащил еще двух, весом уже ближе к трешке. Все это произошло как-то быстро, пока мои напарники настраивались. Антон был доволен. Он с энтузиазмом брал в подсак подведенных к лодке бойких жерехов.

– Вот это рыбалка! – восклицал он. – Ты не даешь мне закинуть снасть! – и потом как бы оправдывался: – Лови, лови, главное, процесс пошел!

Антону и Петровичу, однако, вскоре тоже удалось выловить по жереху, тогда как моих трофеев уже было шесть. Мы то и дело сажали сильных рыбин на кукан и опускали их за борт. Мои руки были исколоты об острые концы карабинов. Потом клев внезапно прекратился.

На обед зашли в тихий мелководный залив и, встав на якорь, перекусили.

– Люблю активную рыбалку! – говорил Антон. – Значит, так, завтра с утра настраиваемся на сома, к вечеру – на судака, а там видно будет. Хочу крупную трофейную рыбу, а то мне как-то все не везло с этим.

– Хорошо, сделаем! – уверял я, поскольку как бы выполнял роль рыболовного инструктора.

Вторые сутки были почти в точности похожи на предыдущие. Так же всю ночь пели под гитару, а дождавшись рассвета, поплыли за рыбой.

Николай с Александром вылезали из своей палатки, когда мы уже отплывали.

– Куда вы? – крикнул Николай.

– На сома идем! – гордо ответил Антон.

Встали в протоке на сомовьем омуте. Ловили не больше часа. Казалось, донки были грамотно заброшены под крутой русловый свал, но клева на мясо перловицы не было. То и дело кончик вибрировал под ударами какой-то мелочи, приходилось постоянно обновлять насадку, но настоящая рыба не подошла.

– А ну этих сомов, поедем ловить жерехов! – не вытерпел Антон. – Активность нужна, а то здесь от тоски засохнешь!

На самом же деле упитанной комплекции стоматолога навряд ли грозило усыхание.

Я робко возразил:

– Но ведь трофейная рыба любит усидчивых.

– Да? – задумался Антон, но тут же отмел сомнения взмахом руки: – Петрович, заводи баркас!

До Волги домчались быстро. Остановились на песчаных отмелях, заволокли «Казанку» на берег и стали ловить спиннингом чехонь – та шумно шарахалась на стремнине, била малька. Чехонь поначалу активно бросалась на «вертушки», типа «Блю фокс», но после того, как из стаи выловили несколько рыб, блесну пришлось заменить: к одной приманке чехонь быстро привыкала. Далее в ход шли маленькие колебалки, стримеры, мелкие мухо-блесны.

Потом, когда ловля чехони надоела, мы расположились обедать на песчаной косе. Антон, плескаясь в теплой воде на мелководье с бокалом шампанского в руках, цитировал «Евгения Онегина»: «…Да вот в бутылке засмоленной, между жарким и бланманже, Цимлянское несут уже…» Вообще шампанское лилось рекой – Антон взял с собой из Москвы несколько ящиков «Донского» и «Цимлянского».

Потом пробовали ловить на джиг судака, но поймать удалось только по одному клыкастому на рыбака, и то все были мелковатые. Судаков и чехонь мы отпустили – куда они нам, когда Антон из Москвы столько провизии приволок.

– Трофейную рыбу хочу! – продолжал грустить Антон. – Хотя бы соменка килограммов на несколько подцепить.

– Судак и жерех усидчивых любят, – опять робко возразил я. – Время нужно, а у нас его нет.

Рано вечером возникла необходимость отоспаться. Дрыхли до утра. Утром Петрович тащил в лодку ящик шампанского и пакет с провизией.

Недолгое коротание времени с донками на сомовьей яме опять не принесло никакого результата, и мы, как и вчера, отправились на поиски жереха, чехони, щук и приключений. Носились по протокам – только ветер в ушах свистел. Но ни того, ни другого, ни третьего хищника не нашли. Однако не забывали каждые два часа устраивать перекус с шампанским.

К вечеру подустали, и тогда вдруг на всех навалилась меланхолия. Я начал ругать себя вслух за то, что не сумел сделать рыбалку. Антон сидел насупившись, а потом вдруг просветлел и скомандовал:

– Петрович, греби на середину Волги!

Запыхтел мотор, и «Казанка», не торопясь, поплыла к стремнине. Там мотор выключили, и лодка спокойно поплыла по течению великой реки.

– Отдыхайте, – сказал Антон и задумчиво устремил глаза в необозримые водные просторы. Потом, что-то вспомнив, многозначительно поднял палец и полез в карман жилета. Достал тот красивый чехольчик, который вертел в первую ночь в руках, и из него извлек что-то наподобие плоского камня – к нему была приделана металлическая пружинистая пластина.

– Эту штуковину мне один большой человек подарил, которому я зубы лечил, – пояснил он нам. – Подарочное исполнение. Смотри, как инкрустирована!

Антон засунул музыкальный инструмент в рот. Оттянул пластину и отпустил. Вибрирующие звуки гулко зазвучали, вырываясь из утробы наружу таинственным горловым пением. Дикая, завораживающая музыка растекалась по поверхности воды, растворялась в туманной дымке, подчеркивая первозданность великой реки. И эта водяная мощь, и этот устилавший полнеба закат казались неиссякаемы…

Сомики, сомики, где вы?!

О гигантских сомах Андрей начал мечтать еще в Москве задолго до поездки в астраханские степи. И потом в дороге, лежа на походном барахле, которым был завален салон микроавтобуса, не раз повторял:

– Вода в этом году высокая, то, что надо, сомы в ильменя обязательно зайдут. – При этом он всей пятерней почесывал свою кудлатую бороду и поправлял постоянно сваливающиеся на кончик носа очки.

Солнце стало жарко припекать через стекла, особенно когда за окном потянулись голые калмыцкие степи с разбросанными зеркалами воды. Свернув с шоссе и пробравшись дальше в дикую степную глубь, мы остановились у одной из дамб, которые попадались на протоках. Палаточный городок раскинули на пригорке, чтобы обозревать просторы.

Еще лагерь до конца не был благоустроен, а Андрей схватил спиннинг и отправился на дамбу, пообещав, что через каких-нибудь полчаса принесет нам щуку или на худой конец здоровенного окуня-горбача.

Мы с Иваном продолжали оборудовать кухню, а Гошу попросили развести костер и раскурить кальян. Когда кухня и кальян были готовы, сели подымить, потому что на рыбалку из-за темноты идти было поздно, да и небо над степью так красиво зажглось крупными звездами. По берегам квакали лягушки, что-то возилось в камышах, перекликались чибисы. Гармонию природы не хотелось нарушать банальным разговором, поэтому ждали Андрея молча.

Наконец он вернулся с садком, набитым окунями и щуками. Для низовьев Волги рыба была мелковата.

– А где ж твои хваленые сомы-великаны и щуки-крокодилы? – подсмеивались мы.

– Погодите, еще не вечер. Надо сначала лодку накачать и завтра половить ниже по протоке.

Наутро Андрей с Гошей поехали куда задумали. Вернулись кислые с двумя некрупными щучками.

– Крупняк блесны игнорирует, – пробурчал Андрей, садясь завтракать.

За столом охотники за великанами решили, что надо делать снасточки с живой рыбкой и ловить на поплавок впроводку. На вечернюю зорьку они уплыли в полной уверенности, что поймают невиданные трофеи. Но не тут-то было.

По возвращении Андрей цедил сквозь зубы, поправляя очки:

– Стерва, зубастая, снасточку откусила. Ну, ничего, я ей такой капкан сделаю. На три кевларовых поводка сядет, как миленькая.

Целый день они с Гошей мастерили щучьи оснастки и ловили для наживки крупную красноперку. Вечером привезли с рыбалки трехкилограммовую щуку и двух маленьких сомят.

– Крупные сомы почему-то по-светлу не берут, – с печалью в голосе садился ужинать Андрей. – Да и щуки тоже. Разве это трофеи… Ладно, пойдем завтра в ночь.

К вечеру следующего дня специальные донки для ловли сома были готовы. Соблазнились покараулить ночного великана и мы с Ваней. Вся наша компания вооружилась налобными фонариками и сидела на корточках на пыльной дамбе перед своими воткнутыми в грунт донками. В темноте мы были похожи на инопланетян. Ловили на лягушат, которых на вечерней зорьке сообща искали в лощинах.

Часов в одиннадцать глухо висящие колокольчики вдруг, как по команде, ожили. Но, к разочарованию, лягушатами соблазнились лишь сомята. Самый крупный потянул на 4 кг. Ночные бдения в последующие дни ничего нового не принесли. Более солидные сомики, как ласково называл эту рыбу Андрей, почему-то клевать не хотели.

Такое однообразие вскоре надоело. Все, кроме Андрея, еще больше загрустили, и стали предпочитать ночной рыбалке созерцание звездного неба, пуская по кругу кальян. Один только Андрей не унимался – все экспериментировал со снастями, что-то мастерил, надеясь исхитриться и выловить великана.

Но вот и он сдался – бесцельно толкался два дня в лагере. А однажды, наблюдая за молодыми калмычками, которых узкоглазые байкеры привезли покупаться, намекнул, что неплохо бы поехать в ближайший поселок на дискотеку.

– Поедем, – уговаривал он нас, – калмычки, ох, податливы в любви!

– А-а! – отмахнулся Гоша. – Не за тем ехали за тысячи километров. Телок можно было и в Москве снять.

Но Андрей не смог забыть смуглокожих девиц с их крепкими прелестями. Он еще несколько дней подряд уговаривал нас отправиться на поиски любовных приключений. А потом, видя нашу инертность, вообще предложил выписать жриц любви прямо в лагерь.

– Любовь на одну ночь теперь можно купить везде, особенно в захудалых поселках, – как бы размышлял он сам с собою.

– Нет, никаких девок! – стойко отбрыкивались мы.

– Зря, зря.

Однажды скуластый калмык-пастух пригнал к нашему лагерю стадо пятнистых коров. Он уселся на бугорке, принялся попыхивать папироской, а его рогатые подопечные тем временем, зайдя по загривок в воду, спасались в ней от гнуса.

– Э, братцы, что этот пастух со своей скотиной портит нам природную картину! – поначалу возмутился Андрей.

Но потом выяснилось, что калмык большой знаток местной рыбалки. Он, кстати, сообщил нам, что в нашу протоку иногда заходят просто громадные сомы. По его словам, он неделю назад пригонял сюда стадо и однажды обнаружил, что усатые великаны сдаивают у коров молоко.

– Вон там, к коровьему броду подходят, – указал калмык пальцем на проплешину между камышей. – Я сам видел, как огромный сом сосал корову.

Пастух уверял нас, что его скотина идет к сомам, как к дояркам, чтобы получить облегчение, потому что молоко распирает им вымя. И именно в эту пору, когда кругом много сочной травы.

Мы только недоверчиво посмеивались. Один Андрей воспринял все серьезно. Когда пастух со своим стадом удалился, он предложил Гоше заняться изготовлением специальных жерлиц для ловли усатых гигантов у брода.

– Э, нет, хватит мне экспериментов, – отвернулся Гоша.

Андрей посмотрел на меня и Ваню и вдруг снова стал предлагать ехать к калмычкам. Мы только улыбнулись.

Ближе к вечеру Гоша раскурил кальян, и мы, как обычно сели полукругом, чтобы полюбоваться закатом. Андрей на традиционное вечернее собрание не явился.

– Наверное, спать уже залег, – сказал Гоша – Затосковал он что-то.

От этих слов и нам всем почему-то взгрустнулось. Чтобы внести оживление, Ваня вдруг стал рассуждать о далеких цивилизациях. Он рассказал, что астрономы недавно открыли звезду, которая находится от нашей планеты на расстоянии 200 тысяч световых лет. Что якобы вокруг этой звезды крутятся планеты с условиями обитания, близкими к планете Земля. Но нам от этих слов почему-то стало еще грустнее.

Заря распалялась, невиданные краски заполыхали по меняющемуся небосклону. Стаи уток, одна за другой, со свистом летели на ночное жнивье. В стороне низко над землей протянул большой косяк гусей. В камышах кричала выпь и щебетали какие-то птицы, устраиваясь в ветвях одинокого кустика на ночлег.

Самодеятельные хоры квакушек иногда так входили в раж, что на время заглушали все чарующие звуки. Вдруг со стороны коровьего брода то ли застонала какая-то птица, то ли прозвучала человеческая речь. Гоша выглянул из-под кухонного тента, всмотревшись в ту сторону, откуда доносились необычные звуки, доложил:

– Да это Андрей что-то поет. Ходит у брода голый и поет. Что он, лягушек, что ли, для наживки ловит…

Мы с Ваней выглянули и увидели отдаленный силуэт Андрея, чернеющий на фоне освещенных закатом камышей. Товарищ наш бродил в чем мать родила по мелководью, но неизменную трубку из зубов не выпускал.

И вдруг до нас отчетливо донеслось: «Сомики… сомики… где вы?!» Андрей остановился, пошатнулся на подводной колдобине, поймал равновесие и снова запел: «Сомики, сомики, где вы?! Сомики, сомики, где вы?!»

Ваня с Гошей переглянулись и прыснули смехом. А я благостно оглядел округу и подумал: «Как же прекрасна весной ночная астраханская степь!»

Ночная жизнь червей

С недавних пор я поселился на даче в Расторгуеве у своего друга Володи. А он не последний музыкант в очень известном симфоническом оркестре, и дача у него шикарная. Тридцать соток ухоженных газонов с насаждениями в стиле английских парков. Есть красивая резная беседка и пруд под березами. На садовом участке работает таджик, поэтому наша жизнь протекает достаточно размеренно и гармонично. Днем друг уезжает на репетиции, а я сажусь в беседку писать свои опусы. Иногда Володя шлифует свое музыкальное мастерство на даче, и тогда в мелодичное птичье многоголосье вплетаются волшебные звуки его скрипки. В такие мгновения хочется писать что-то глобальное. И никто нам не мешает. А ночью в приглушенном свете уличного фонаря мы наблюдаем за жизнью червей.

– Вон, смотри, смотри, – подталкиваю я друга локтем, – выглянул один.

– А вон другой высунул морду, – подсказывает мне Володя. – Сейчас они начнут ползти друг к другу.

И правда, длинный красноватый червь выполз из норы, окруженной комочками выброшенной земли, и не спеша направился к другому, но чуть меньшему червю, который устремился ему навстречу. Когда они сблизились, у них очень быстро произошло соитие. Как-то вдруг незаметно они оказались плотно соединены широким желтым колечком, словно обручены.

Увлеченные созерцанием этой брачной пары, мы не заметили, как газон перед беседкой весь наполнился червями. Оказывается, у них здесь ночью образуется целый город, со своим Бродвеем и отходящими от него улицами и переулками! На главной улице справляли свои свадьбы толпы червей, а на маленьких встречались лишь отдельные пары. И все эти организмы вели себя вальяжно, без суеты. Но это спокойствие было кажущимся. Стоило мне потянуться к одному червю, чтобы схватить его, как остальные со скоростью сурков поускользали в свои норы. В общем, нелегкое это дело – ловить ночью червей.

Это наше увлечение началось с того момента, когда мы в наш пруд под березами запустили карасей. Долгое время думали, чем их кормить, наконец, Володя подал идею собирать червей, которые ночью выползают на поверхность земли спариваться.

Дело в том, что мы оба заядлые рыболовы и свободное время нередко проводим на рыбалке. Но бывает, что я ловлю один, ведь мой друг привязан к оркестру и у него частые гастроли. Чтобы и Володя мог в свободную минуту закинуть удочку, решили выращивать карасей, как говорится, на дому.

В тот период идеальных дружеских отношений я очень переживал, что какая-нибудь женщина нарушит нашу размеренную холостяцкую жизнь. Володя ведь парень ох какой красивый. Высокий, кудрявый, плечистый. Даже приглашенная в консерваторию тетя Лора сказала, что он самый красивый в оркестре. А когда Володя надевает свой концертный костюм и бабочку, он вообще выглядит, как английский лорд. Вот только не знаю, носят ли лорды, как он, серьгу в ухе.

Тут как-то перед въездом в Москву останавливает нас гаишник. У Володи джип шикарный. Нас за тонированными стеклами не видно. Я в своей скромной одежде дремлю на заднем сиденье – сморило после ночного наблюдения за червями. А Володя был уже при параде, поскольку опаздывал на концерт: смокинг, белая рубашка и стильная бабочка. Он вышел из машины вальяжно, с гордой осанкой, протянул права. Так, представляете, мент даже не стал проверять их! Он вытаращил глаза, увидев перед собой такого импозантного молодца, что-то промямлил, козырнул и пожелал ему доброго пути. Ну какая женщина тут не клюнет!

Правда, мой друг крайне разборчив. Крайне! Столько под него ложилось прелестных дам, и всем он отказывал. И все-таки нашлась одна, которая смогла покорить его сердце.

А дело было так. Рыбачил я на маленьком пруду у деревни Юсупово, как вдруг зазвонил мобильный. Это был Володя. Узнав, что неплохо поклевывает плотва, он сказал, что после репетиции рванет ко мне. Он поспел, преодолевая московские пробки, как раз к вечерней зорьке, но к этому времени напротив меня на противоположном берегу уже рыбачила симпатичная девушка. Ловила она со знанием дела, правильно прикармливала рыбу, и снасти у нее были крутые.

Володя – любитель ловли на боковой кивок – сначала облавливал кустарник у дамбы, а потом переместился на другой берег. Слышно было, как он поинтересовался успехами рыбачки, и я даже слегка занервничал – вдруг она ему понравится. Так оно и получилось. Постепенно у них завязался разговор, но потом начался дождь и за рыбачкой приехал черный «Ленд Круизер».

Когда Володя вернулся на мой берег, я злорадствовал:

– Ха-ха, Володя остался с носом, потому что у рыбачки есть «новый русский»!

На что мой друг улыбался и отшучивался:

– Ничего, Капустин, мы и ее отпустим.

Однако этот неприятный период все же наступил. В тот день Володя привез на дачу девушку, в которой я узнал ту рыбачку. Как уж у них там все сложилось, не спрашивал, наверное, он тогда успел записать ее телефон. С тех пор Маруся стала у нас частым гостем, а вскоре и совсем поселилась на даче.

Естественно, наши ночные наблюдения за червями закончились: моему другу было не до них. Он стал какой-то суетной, по вечерам теперь подрабатывал в ресторанах – появились дополнительные затраты на избранницу. Приходилось теперь слушать птичек без музыкального сопровождения.

И еще мне не нравилось, что наших карасей эта девица стала отлавливать со страшной силой. Притом я почти в приказном порядке получил от Володи команду ловить по подмосковным прудам новых карасей для зарыбления. Как же! Ведь его милая не должна сидеть без дела. Со мной же она на рыбалку ездить отказывалась, похоже, недолюбливала меня или боялась, чтобы Володя не ревновал.

Но легко сказать лови, а вот поймать-то их не так просто, тем более, когда ты мысленно уже настроился на ловлю другой рыбы, скажем, леща на Оке или щуки на Можайском водохранилище.

Вообще-то Маруся была какая-то неряшливая. Не понимаю, как Володя этого не видел. На столе всегда крошки, посуда в раковине стоит немытая. Раньше хоть я за хозяйством следил. Но сейчас я спрашивал себя – зачем, ведь женщина есть в доме!

Правда, был у этой девушки большой плюс – она никогда не отказывалась чистить рыбу и готовить ее. Как говорится, нет худа без добра. Вот когда мы поели свежатинки! Я даже однажды похвалил Марусю, сказав:

– Володя, а ты знаешь, как она ловко чистит рыбу! Берет за хвост, и одним движением – р-раз, нет чешуи, переворачивает на другой бок, еще раз – и рыба голая.

– А как это у нее получается? – спросил он, вечно занятый своим творчеством и ничего не замечающий вокруг.

– Как-как, она ведь нож не использует, а чистит рыбу ногтями. Пока та свежая – чешуя вмиг отлетает. И еще она молодец, что в раковине руки не моет, а то от чешуи у нас обычно вода не проходила.

– А где ж она их моет?

– Где-где. Я случайно подсмотрел – в унитазе!

– Как в унитазе?

– Да так. Там же ведь вода чистая, если ершиком прошуршать и несколько раз воду спустить. Вот она там руки и моет.

Тут Володя сделал такое брезгливое лицо, что я подумал, его вот-вот вырвет.

Честно, я не предполагал, что эта моя похвала Марусе обернется разрывом их отношений. Я, конечно, знал, что Володя брезглив и очень впечатлителен, но не настолько же!

Теперь мы снова нашим идеальным мужским тандемом наблюдаем за ночной жизнью червей.

Победитель

Кроме меня и еще четверых русских, на морском трамвайчике, приспособленном под плавбазу, было три поляка и шесть человек обслуги: капитан Василий Герасимович Барский, по прозвищу Капитаныч; матрос Пивоварова, физически сильная, рослая и не доступная ни для кого симпатичная блондинка; два пожилых матроса и два егеря – Семеныч и Лукич.

Ранним туманным утром от базы отчаливали наши длинные рыбацкие боты, и мы в сопровождении егерей отправлялись по мелководной части Каспия в поисках мест обитания белуги. Однако, четыре дня не дали никаких результатов, и рыболовы уже стали роптать, что компания взяла такие бешеные деньги, а обеспечить соответствующую рыбалку не может. Егеря все рекомендовали места ближе к границе камышей, которыми оканчивались плавни. Они говорили, что раньше в этих местах всегда брали белугу. Пробовали ловить и ближе к камышам и становились в открытом море, а толку не было.

Вечером собирались все в кают-компании и за ужином с тоски надирались водкой, благо ею запаслись вдоволь. Не пили только двое. Это были самые колоритные среди нас фигуры. Полная противоположность характеров и внешности. Казалось, что они не могли существовать друг без друга. Степан выглядел как борец сумо – необъятный в размерах, человек сильный и малоразговорчивый. Его друг Леонтий, напротив, обладал мелкой комплекцией, много шутил и жаловался на рыбацкую неудачу. Друзья дали обет не брать в рот спиртного, пока хотя бы один из них не поймает белугу, слово свое стойко держали, но оба, видимо, здорово страдали от данного обещания. А тут еще матрос Пивоварова, поднося к столу закуску, всякий раз подшучивала над неудачливыми рыболовами, особенно над Леонтием. Подшучивать-то подшучивала, но по черным глазам девушки было видно, какой вулканической силы любовь сокрыта в глубинах ее души. Леонтий терялся, говорил что-то невнятное в оправдание. Степан был непробиваем как стена вообще со всеми. Лишь однажды он не выдержал и отпустил в сторону егерей короткую фразу. По интонации, с которой она была сказана, можно было догадаться, что егеря нас за нос водят.

Степан не выдержал и, взяв у Капитаныча бинокль, полез на верхнюю палубу. Пока трамвай шел на новое место стоянки, он долго вглядывался в поверхность моря и, наконец, громогласно прокричал сверху:

– Капитаныч, стой машина, ловить будем там!

– Где? – спросил поднявшийся наверх Лукич.

– А вон там, на границе мутной и чистой воды.

– Не, там ничего не будет! – Егерь недовольно сморщился и замахал руками, но под натиском холодного взгляда Степан сдался: – Ну, хорошо, пробуйте!

Наш баркас отчалил. Другой баркас с командой егеря Лукича все же отправился в сторону синеющей вдали полоски камыша. В нашем экипаже находились еще два поляка – Болеслав и Войцек – эксперты по морской рыбалке, мечтавшие поймать рекордную рыбу. Спиннинги у них были высший класс и соответствующие мультипликаторные катушки. Я, правда, не поверил, когда Болеслав сказал, что он за свою «палку» отдал пятнадцать тысяч «зеленых». У нас троих – Степана, Леона и меня снасти не стоили таких безумных денег, однако выглядели внушительно.

Итак, отрегулировав глубину, которая, кстати, здесь была два метра, и, насадив на здоровенные крючки по огромной красноперке, мы забросили свои, мягко сказать, удочки по разные стороны бортов.

Солнце уже клонилось к закату, когда прижатую тяжелым грузилом ко дну красноперку схватила белуга. Она выбрала снасть Степана, и я увидел, как изменилось его лицо, оно стало еще более сосредоточенным, по губам скользнула тень улыбки: мол, сейчас посмотрим кто кого! Глядя на него, я подумал, что, может быть, Степан, наконец-то дождался настоящего соперника. Дело в том, что чемпиону страны по армрестлингу единоборство с людьми уже было не интересно, но в душе он был спортсмен и поэтому всегда подыскивал достойного потягаться по принципу: «кто кого». Охота на гигантов с мощной удочкой дала ему такую возможность. После подсечки рыба немного посопротивлялась, но довольно скоро Степан подтащил ее к борту и один поднял на борт шестидесятикилограммового белужонка. Освободив его пасть от крючка, он отпустил рыбу в море со словами:

– Отпускаю тебя. Но пришли мне свою взрослую тетю.

Настроение у него явно улучшилось. Он был доволен, что правильно угадал место. Подтвердил это и Болеслав, вскоре поймавший 90-килограммовую белугу, которая также была отпущена. Казалось, недоволен был только Леонтий, который все жаловался на жизнь и матерился на то, что рыбацкое счастье покинуло его окончательно.

Вечером в кают-компании было необычно шумно и весело. На втором баркасе тоже поймали небольшую белугу. По поводу удачной рыбалки за столом произносили много тостов, а под конец даже устроили быстрые танцы. Один Леонтий, казалось, был не весел, может быть, потому что оставался единственным трезвым из мужиков. Матрос Пивоварова, которая также не пила, даже пригласила его на танец, не знаю, из жалости или дополнительно поиздеваться, ведь, как говорил Капитаныч, она сроду ни с кем на работе не танцевала. А мелкий Леон, дышавший ей в пупок, поверил всерьез ее последней шутке: «Если подаришь яхту, я буду твоей». Это Болеслав подлил масла в огонь, во всеуслышанье заявив за столом, что первая премия, присуждаемая в этом году международной ассоциацией любительского рыболовства за самую крупную рыбу года, – океаническая яхта стоимостью 1,5 миллиона американских долларов. Это ж неслыханные деньги! Вот бабу, видимо, и повело.

На другое утро после попойки вставали тяжело, но баркасы отчалили от баржи вовремя – на рассвете. Когда наступило привычное безделье, после заброса снастей, чтобы как-то скрасить время, я сказал:

– Леонтию повезло. С такой женщиной танцевал.

– Да, она очень похожа на Мэрилин Монро, – добавил Войцех, глубоко затягиваясь сигарным дымом и выпуская его через нос в пышные, прокопченные усы.

Леонтий помолчал, уткнувшись в поплавок, но вдруг не выдержал и сказал:

– Какие у нее глаза! – и больше мы от него ничего не услышали, потому что все стали сматывать снасти, чтобы они не перепутались, так как у Болеслава села хорошая белуга.

Поляку пришлось с ней повозиться. Хотя рыба оказалась опять же не такая большая – на вид чуть более ста килограммов. Имевшиеся у нас стокилограммовый безмен слегка зашкаливал. Для контрольного взвешивания стоило везти на базу только ту рыбу, вес которой мог приближаться к двумстам килограммам.

Однако поляк, уже поймавший две рыбы, был в приподнятом настроении, и он спросил Леонтия снова:

– А что, отдал бы яхту, если выиграл?

– Конечно, – тут же ответил наш друг, даже не спросивший, кому имелось в виду ее отдать. – Мне ведь рыба нужна, а не выигрыш.

А я подумал: он прав, что такое деньги, богатство, по сравнению со значимостью человека. А Леонтий, ох, как хотел стать значимым! Особенно в глазах такой красивой девушки, как матрос Пивоварова. Очевидно, она очень ему нравилась: он так и провожал ее за ужином нежным взглядом и так скромно украдкой скользил им по ее пышной груди, выглядывающей из широкого выреза белой кофточки.

Поклевок до вечера не было. Семеныч уже зудел, что пора собираться. Солнце клонилось к морскому горизонту, как вдруг поплавок Леонтия подпрыгнул и заскользил по водной глади, уходя под воду. Рыболов, вцепившись в спиннинг руками, словно в гриву необъезженной лошади, напрягся и даже оскалился, и, невзирая на свою хрупкость, рванул так, что любому пудовому сазану он вырвал бы губу вместе с жабрами. А тут словно зацепился за кабель, проложенный по дну Каспия, – никакого движения, только толстенный спиннинг выгнулся дугою вместе с Леонтиевой спиной. И вдруг через несколько секунд, которые показались всем вечностью, бешено с визгом завертелась катушка. За каких-то пару минут рыба размотала весь трехсотметровый запас лески. Я стоял рядом и не знал, что делать. Хвататься за чужой спиннинг было неприлично. С якоря лодку уже не снять.

Семеныч кричал за моей спиной:

– Руби леску, пропадет парень не за грош.

Степан, находившийся от Леонтия дальше всех, подскочил на помощь в тот момент, когда водяной монстр уже тащил упиравшегося человека за борт. Проворностью Степан напоминал тяжеловеса, которому кольнули шилом в одно место. Оттолкнув меня и Семеныча, он легким движением руки хотел обнять друга за пояс, но тот как-то вдруг выскользнул из его объятий, и богатырь сумел вцепиться только в его колени. Леонтий повис за бортом, вытянувшись в струну. Он был продолжением звеневшей от напряжения лески. Лодку наклонило на один борт, и она черпнула воды. Те, кто остался без дела, сразу, как по команде, навалились на другой борт, выравнивая крен. На Леоне начала трещать одежда.

– Режь, на. леску, – снова закричал Семеныч.

– Как? – жалобно спрашивал я, пытаясь разглядеть ситуацию из-за широкой Степановой спины.

– Я тебе отрежу! – грозно прорычал Степан, упираясь лицом в колени Леонтия и лягая меня ногой.

Болеслав, нервно попыхивая трубкой, комментировал своему земляку:

– Смотри, как вытянуло парня. Интересно, кто быстрее лопнет, он или леска?

– Русский, – флегматично отвечал Войцех.

Вдруг Леонтий плюхнулся в воду и скрылся с головой. Я хотел прыгнуть за ним, но неудачливый рыболов вынырнул. В руке он держал спиннинг. Когда его подняли на борт, оказалось, что обломалась шпуля и перетерла леску.

– Ну, повезло тебе, парень, – сказал Семеныч, – хоть спиннинг сохранил.

После этого случая Леонтий стал казаться всем нам выше ростом. Может быть, взаправду его рыба вытянула, но, скорее всего, это произошло оттого, что он почувствовал себя значимым. Его все хвалили, подбадривали, пророчили чемпионскую славу. Матрос Пивоварова искренне утешала. Наконец-то все мы ясно разглядели в ней истинную женственность. И на танец она опять пригласила только его, а другим всем отказала, но уже не строя из себя Мэрилин Монро. От этого даже Степан расчувствовался и тихо сказал:

– Леонтий, если я установлю рекорд, я отдам тебе яхту для Пивоваровой.

А дальше произошло вот что. Мы продолжали выезжать два раза в день на рыбалку. Но успехи особенно не радовали: на десять человек была поймана всего лишь одна белуга килограммов на 80. Степан старался всегда ставить самого большого живца, если можно так назвать красноперку до килограмма весом. Он как-то умудрялся вылавливать самую крупную наживку. Кстати, Степан никогда не жаловался на неудачу. Он только лаконично замечал, к примеру, так: «Осталось четыре дня».

Однажды, просидев в баркасе до полудня, все стали собираться на обед. Степан сказал, что он останется.

– Вот упертый, – покачал головой Семеныч.

Этот упрек почему-то меня обидел, мне казалось, что наши рыболовные неудачи на самом деле зависели от нерадивости егерей.

– Я тоже останусь, – сказал я.

– Не, ну я поеду, – посмотрел на нас, как бы оправдываясь, Леонтий.

– Да плыви, плыви, – сказал Степан, и когда друг замешкался, добавил: – Не, я, правда, без обиды, ведь тебя там ждут.

Егерь замахал фуражкой, давая сигнал рулевому второго баркаса, стоявшего на якоре в полумиле от нас, и вскоре подошедшее суденышко забрало наших, кроме меня и Степана.

Через час на одну из удочек Степана, на которой стояла особо крупная красноперка, клюнуло. Наживку перед забросом я для интереса взвесил на карманных весах – 1 кг 200 г. Как и в случае с Леонтием, какая-то сверхмощная сила тащила леску с катушки, поставленной на усиленный тормоз. Все происходило как бы с легкостью роспуска чулочных ниток. Лицо Степана мгновенно покрылось испариной. Изо всех сил он пытался притормаживать катушку, но неудержимая ручка мультипликатора в кровь разбивала пальцы. Я с волнением наблюдал, как все меньше и меньше на катушке оставалось лески. Про то, чтобы вовремя сняться с якоря, мы не подумали, а теперь уже было слишком поздно.

– Леска кончается, – сказал я, как будто Степан сам этого не замечал.

Он не произносил ни звука.

– Осталось не более тридцати метров, – комментировал я. – Двадцать, десять. – Что же дальше?

Степан угрюмо и напряженно продолжал молчать. Было ясно, что рыба, как и в случае с Леонтием, сломает катушку.

Вдруг Степан схватился за леску и протянул мне спиннинг.

– На, держи быстрее! Да крепче держи!

Я схватил удилище. Степан тем временем согнул в локте правую руку и быстро намотал на рукав куртки несколько витков лески.

– Посмотрим еще, кто кого! – произнес он, приседая на одно колено.

Леска вытянулась над водой на сотни метров струною. И застыла: ни туда ни сюда.

– А, врешь, не возьмешь! – радостно вскричал Степан, вспомнив, видимо, Василия Ивановича Чапаева во время вражеской атаки.

Единоборство длилось минуту, может быть, чуть больше. Затем вдруг невероятных размеров рыбища взметнулась над водой, пытаясь освободиться от крючка, и леска ослабла.

– Спиннинг давай! – заорал Степан. – На нас поперла!

Он мгновенно смотал с руки леску и так же мгновенно намотал ее на катушку. Крутил ручкой быстро, но натяжения все еще не было. Вот уже половина лески выбрана. Значит, рыба, по-прежнему не сбавляя темпа, наступала на лодку. Я вспомнил фильм «Челюсти» и на какой-то миг испугался.

– Падай на дно, – закричал Степан. – Она идет на таран.

– А ты?

– Как-нибудь!

Я не упал, но на всякий случай покрепче вцепился в борт баркаса. А белуга вдруг замедлила ход, и на поверхности воды показалась ее огромная черная спина. Видимо, выпрыгнуть у нее сил уже не было. Она стала снова упираться, но теперь Степан ее понемногу подтаскивал, и она неуклонно приближалась к баркасу.

– И что мы с ней будем делать? – робко спросил я.

– Погоди, никуда она не денется! – заверил Степан.

В воде показалась огромная тень, и тотчас у самого борта я сумел разглядеть огромную голову и спину белуги. Степан, подтягивая ее кверху, скомандовал:

– Возьми канат, просунешь ей в жабры через рот.

– Как?

– Как хочешь!

Белуга была малоподвижна и неповоротлива и дала Степану приподнять свою голову над водой. Рот ее раскрылся, и я, сунув по локоть руку в ее огромную пасть, протолкнул один конец каната через жабры. Затем оба конца завязал петлею.

– Теперь она наша! – воскликнул Степан, перехватывая у меня канат.

Я тем временем думал: «Сейчас она нам даст шороху». Схватив другую толстую веревку, быстро соорудил на ее конце двойную петлю и прыгнул с нею в воду. Ощущения малоприятные, когда ты находишься бок о бок с таким чудовищем в его родной стихии. И все же я добрался до белужьего хвоста, набросил на него петлю и сунул свободный конец Степану. Он тем временем уже сумел неподвижно закрепить голову белуги у борта.

Когда к корме был так же приторочен и хвост, Степан плюхнулся на дно баркаса и стал нашаривать что-то в своем рюкзаке. Достав оттуда бутылку водки, он протянул ее мне.

– Пей!

– Не, не могу, воды бы!

– Эх ты, воды, туды-сюды! – и впервые за все время Степан счастливо заулыбался.

Потом, разболтав водку, он всю разом выпил ее прямо из горлышка. А я подумал: «А все же доброе у него лицо!»

Вскоре приехали с обеда наши рыбачки и, увидев белугу, изумились.

– Надо вести ее на базу взвешивать, – сказал Болеслав. – Это, похоже, рекордная рыба!

А Семеныч сказал, что он не помнит, чтобы кто-либо на спортивные снасти ловил таких «монстров».

– Никак не менее двадцати пудов в ней, – добавил он, прикинув массу туши на прищуренный глаз. – Как-то два москвича поймали белугу меньше этой, да она таскала их на буксире по Каспию больше суток! А нас и часа не было, а вона ужо и где.

– Как же ее тащить? – спросил я. – Ее ж мотор не потянет.

– Попробуем загрузить в лодку, – уверенно сказал Степан.

Мы с ним ослабили удерживающие рыбу веревки, и перешедшие в наш баркас рыболовы, став на один бок, наклонили борт к воде. Затем одновременно по команде «и взяли» стали перекатывать через него рыбу.

– Осторожно, баркас не потопите! – кричал Семеныч.

Наконец рыба вытянулась на дне во всю длину лодки. Поляки сфотографировали Степана, сидящего на трофее, а затем поплыли взвешивать гиганта.

На плавбазе были большие амбарные весы, и на них кое-как умудрились водрузить рыбу. Она потянула под четыреста килограммов. Болеслав с Войцехом составили рекордный протокол. Когда все дружно зааплодировали рекордсмену, Леон подошел к нему, поздравил и на ухо проговорил:

– Мне яхта не нужна. Люси и так согласна ехать со мной в Москву.

– Что, вы решили ехать с ним?! – Степан взглянул на улыбающуюся Пивоварову. – Поздравляю, поздравляю, – и вдруг, отбросив свою всегдашнюю сдержанность, стал целовать друга в обе щеки и радостно приподнимать его на руках, как ребенка.

По возвращении в Москву Леонтий женился на матросе Пивоваровой. Но вот рекорд Степана в международной ассоциации любительского рыболовства так и не был зарегистрирован. Болеслав все документы отправил в штаб «Big Game» вовремя, а за неделю до вручения призов Степану пришло письмо, что он вовремя не заплатил ежегодный взнос как член международной ассоциации рыболовов… Так что яхту вручили американцу, поймавшему голубого марлина массой 360 кг. Опять не повезло россиянину… Хорошо хоть красавицы стали доставаться нашим простым парням. Ничего, ничего, мир постепенно меняется.

Старики

– Ох ты, реченька, речушка. – хрипел старческим голосом тощий дед Чумак, спускаясь по заросшей тропке к реке.

Дед любил свою речку: почти вся жизнь прошла возле нее. На берегу он полюбовался широким, залитым солнцем, плесом, потянул сморщенным носом воздух, вдыхая нежный сладковатый аромат кувшинок, оглядел хозяйским взглядом противоположный, заросший кустарником берег, а за ним старую дубраву на пригорке и удивился про себя: неужто в молодости мог перебросить камнем плес?

Над лугом парил ястреб. Старик полюбовался и им. Потом запел:

– Не шуми ты, мати, зеленая дубрава.

Дед Чумак на рыбалке всегда что-нибудь тихонько напевал: песни напоминали ему далекую юность, милый сердцу, но тяжелый крестьянский труд, молодых селян, ныне постаревших, а многих уже и не живущих. Часто за песнями он видел себя отроком, стоящим на клиросе в церковном хоре, и думал: «Можа, знаменитый получился бы из меня певчий, кабы антихристы не закрыли церкву».

Потолкавшись бесцельно еще с минуту на своем ухоженном рыбацком месте, дед присел на низенькую скамеечку, наклонился к ржавой консервной банке и, поковыряв в ней костлявым пальцем подсохшую землю, достал красного навозного червяка. Полюбовавшись живучестью земляной твари, он насадил червя на крючок, плюнул на него сухими губами, да так, что капельки слюны повисли на его длинной седой бороде. Затем ослабевшей по старости рукой старик отправил снасть в воду.

Поплавок закачался на течении между причудливой черной корягой и пучком сочной зеленой осоки. Овод сел на тонкую загорелую шею старика.

– Ах ты окаянный! – выругался Чумак и шлепнул себя по шее. Но овод благополучно улетел.

– Здравствуй, сердешный! – услышал Чумак за спиной слабый женский голос.

Он обернулся и увидел над крутояром под лозой бабку Акулину. Старушка, опершись на палку, вырезанную из орешника, широко улыбалась беззубым ртом.

– А я чтось тебя на лугу не заметил, Акулина, – сказал старик.

Он глянул на поплавок и сделал подсечку. На леске затрепыхался мелкий окунек.

– Да козы, окаянные, зашли в лозинки на бережку, насилу выгнала. А как рыбалка-то? Клюеть?

– Какая сейчас рыбалка! Вон малявка только и берет. Как говорится, июнь – на рыбалку плюнь.

– А что ж ходишь на речку тогда?

– А как не ходить, милая, авось чего и поймаю. Где мой Митек? На лугу?

– Здеся он, куды ему деться. Козявок в траве собирает. Славный у тебя правнучек. А как его родители, Манька да Толик? Что слыхать-то о них?

– Уж два месяца ни письма, ни перевода. Далече кудай-то забрались. И где этот Хемен?

– Хемен? Что за страна такая?

– Да гдесь там, где Аравийская земля. Мне внучка так сказывала: «Ты мне, дед, стишок Лермонтова наизусть читал про три пальмы – енто мы в церковно-приходской школе изучали – вот там тая страна и есть». А где на самом деле ен-тот Хемен, я, Акулина, понятия не имею. Где ента Аравийская земля? У них, у молодых, знаешь, разговор короток.

– Да-а, – протянула задумчиво старушка. – Остались мы с тобой, Петр Кузьмич, беспризорные. И вот племяш совсем бросил меня. Куда-то в тайгу уехал, за озером Байкалом, говорит, работает. Вчерась получила от него письмо, насилу дождалась. Разъехались наши последние родственники.

– А что ж он тебе деньжат на послед не подкинул? – Чумак насадил свежего червяка и закинул пробковый поплавок под кусты. – Ведь он, Сашка, малый сердечный, понимать должен, что бабка на пенсию не проживет.

– Нет, не подкинул, – ответила старуха кротко. – А на пенсию кто ж теперь проживет? Козы – вот моя пенсия. Ими и живу.

– Да, молочко у Фроськи и Милки отменное, справные козочки. Спасибо тебе, Акулинушка, за вчерашний кувшинчик. А мне вот мой харч ныне трудно дается, никак не везет на рыбалке.

– Тебе не везет, приезжим зато везет. Вон супротив лесу, на той стороне стоит палатка городских рыбачков.

– Да я их вчерась видел.

– Каких они двух больших рыбин поймали утром! Во каких! – старушка развела свои худые ручонки, на которых широко провисли рукава ситцевой цветастой кофтенки. – Сетью надо ловить, голубчик, тогда с уловом будешь. А у ентих, городских-то сеть длиннющая. Я видала, как они ее вынали. Вот у них теперь зато и рыбка в садке бултыхается.

– Я ж тебе сказывал. Что сетью ловить нельзя – блаконьерство ен-то, – дед Чумак задиристо, по-петушиному, вытянул шею. – Сколь я найденных сетей порезал, ни одной себе не оставил.

– Ну и здля. А приезжие вон не дураки! Да и грибники они справные, не то, что мы с тобой, развалюшки. Они так и шастуют с ведрами по лесу. Отчаянные, видать, люди – шатерчик свой даже не боятся оставлять без присмотра. Да взаправду сказать, какое енто блаконьерство, милок, – собрать себе на пропитание. Даже в молитве сказано: «Хлеб наш насущный дай нам днесь».

– Не положено сетьми ловить, по закону не положено! Дозволь им, они и глушить рыбу начнуть! – дед начинал нервничать.

– А положено тебе, Кузьмич, корешки на старости жевать да пескариками пробавляться? Твои-то небось в Хемене ентом по ресторанам ходют?

– Нет, – старик даже чуть покраснел от обиды. – Я ж тебе сказывал, что они там нефтезавод строют, не до баловства им!

– Ну ладно, сердешный, господь с тобою, пойду я. А то, гляжу, тучка заходит, чяго, думаю, у меня поясницу заломило.

Бабушка Акулина ушла. Дед Чумак положил удочку на рогатину и, кряхтя, взошел на пригорок. Он посмотрел вослед Акулине – ее белый платок мелькал в высокой луговой траве.

– Ну, наковырял козявок, Митя? – спросил дед у копавшегося в траве правнука.

– Во, какие жучки! – девятилетний малец встал с колен и протянул прадеду спичечный коробок. – Только смотри, чтобы не разбежались.

Старик приоткрыл крышку коробка и наклонил голову, пытаясь проникнуть взглядом внутрь.

– Ох, какие цветастые жучки – зеленые, синие! – воскликнул он. – Никак ты у меня, Митяй, каким ученым будешь?! А? Любишь ты енту всякую божью тварь, – дед сделал паузу, расчесывая пятерней жидкие космы бороды, как бы раздумывая над чем-то. – А не забыл ты енти свои тренирховки?

– Тренировки, – поправил Митя, внимательно слушая, что скажет дед дальше.

– Да, да, вот именно! Ты ж спортсмен у нас, в бассейнах плавал. Все пацаны тебе завидуют, говорят, что ты среди них чемпион по плаванию.

– Да, дедушка, я позавчера на спор с пацанами тридцать раз без остановки речку переплыл.

– Ну вот и хорошо, милый. Пойдем-ка прогуляемся вдоль реки, я тебя попрошу об одном дельце.

– О каком, дедуль?

– Счас узнаешь.

Они пришли на излучину реки и остановились напротив оранжевой палатки. Она стояла на противоположном берегу под уродливо сплетенными ветвями двух лоз.

– Вон, видишь, из воды садок торчит, привязанный к палке? В нем две большущие рыбы плавают. Пойманы они сетью. А значит, те, кто их поймал, – блаконьеры. Они сейчас в лесу грибы собирают, а мы у них добычу изымем. Сможешь доплыть и доставить мне енту рыбу?

– Да я мигом, дедушка. Для меня это пустяки!

– А чтобы тебе удобнее было держать эту рыбу, на вот этот проволочный кукан.

Митя разделся, взял кукан и соскользнул по илистому берегу в воду.

– Ты, Митюш, только не забудь потом дырочку в садке сделать, – сказал старик вдогонку правнуку. – Потом объясню зачем.

Митя по-спортивному быстро пересекал реку. Старик, горбясь, топтался на берегу. Правнук сделал все, как наказывал дед, и вскоре, отягченный добычей, пустился в обратный путь. Быстрое течение сносило Митю, и старик заволновался, теребя ухо и пощипывая бороду. Он боялся, что мальчонку отнесет в сплошную гущу лозняка, растущего ниже по течению, и ему там будет трудно выбраться на берег. Наконец Митя, преодолев сильное течение, схватился за ветку нависшего над водой кустарника и подал прадеду конец кукана. Старик хотел было помочь Мите вылезти из воды и потянул ему руку, но тот отстранил ее.

– Не надо, – сказал он, – сам еле держишься, еще в воду упадешь!

Митя отдышался и самостоятельно выбрался на берег.

– Ай да молодцы мы с тобой, Митяй! Какие трофеи добыли! – старик похлопал по жирному боку одного из голавлей. Потом другой рукой потрепал светлые волосы мальчика. – Ну, теперича идем на свое место, можа, у нас на уду что зацепилось – я жирного червя насадил.

Но пока они отлучались, на удочку попался противный ерш. Он глубоко заглотил крючок, и старику пришлось изрядно повозиться, чтобы достать его. Они порыбачили еще немного, но им попался лишь небольшой подуст, да еще окунек.

Через некоторое время в тихом воздухе послышались отдаленные голоса вернувшихся к палатке людей.

– Я ж тебе говорил – сетка гнилая! – восклицал в отчаянии один.

– Да кто же знал, что рыба такая сильная, что она садок прорвет! – оправдывался с досадой второй.

У деда Чумака не клевало. Пора было собираться домой: Митя, болтая веточку ивы в воде, ненароком подшумливал рыбу. А как не хотелось уходить! Старик знал, что на закате небо покроется огненным всполохом, и яркие цвета будут красиво переливаться, а затем постепенно гаснуть…

Прадед с правнуком поднялись на луг и пошли меж высокого пряно пахнущего разнотравья на купол разрушенной церкви, выглядывающей из-за крон могучих вязов. Пройдя околицу, старик остановил правнука возле покосившейся избенки.

– Иди-ка, милок, снеси бабке Акулине рыбу, – сказал он. – Надоть одиноким старушкам помогать. Да скажи, что это мы сами на удочку поймали, не то будет переживать старая. И, видя замешательство правнука, прибавил:

– Да не жалей рыбу-то, мы с тобой еще не таких голавлей изловим!

Старик передал мальчугану кукан с толстолобыми увесистыми голавлями. Оба рыболова на секунду залюбовались их изумрудными спинами и серебристыми боками. Потом разом весело засмеялись, понимающе посмотрели друг другу в глаза, и Митя побежал по каменистой тропинке, ведущей через бурьян ко двору бабушки Акулины.

Примечания

1

Лобан – самый крупный по величине особи подвид кефали, некоторые экземпляры достигают веса до 12 кг.

Content

Алексей Георгиевич Горяйнов
8000 рыбацких советов от знатока

РЫБАЛКА – ЭТО БОЛЬШАЯ ИГРА! (Вместо предисловия)

Часть I ЛОВЛЯ РЫБЫ ПО ОТКРЫТОЙ ВОДЕ

ПОПЛАВОЧНАЯ И ШТЕКЕРНАЯ ЛОВЛЯ

За ранним карасем и карпом

За речной черноспинкой

На заросшем пруду

ЛЕТНЯЯ МОРМЫШКА И ОТВЕСНОЕ БЛЕСНЕНИЕ

В потайных местах

Отвесное блеснение осенью

У кромки льда

ДОННЫЕ СНАСТИ

За плотвой с донкой

За речным судаком с живцовыми снастями

Фидер для осеннего леща

За ночным лещом на реку

СПИННИНГ

Варзуга, лососевые и «железо»

Щука и ее ловля на необычные приманки

Ловите спиннингом по-современному

Часть II РЫБАЛКА ПО ЛЕДОСТАВУ

НА ЖЕРЛИЦЫ

Загадки щучьих водоемов

С жерлицами в оттепель

Жерличный подвох

Бродяга стылой поры

НА МОРМЫШКУ

Лещ перволедья

За лещом с голой мормышкой

Окуневая безнасадочная

РЫБА, СНАСТИ И ВЫБОР МЕСТА ЛОВЛИ

В начале ледостава

Где гуляет форель

Поиск плотвы

Секреты лещовой ловли

За стерлядью со льда

Часть III НОВЕЙШЕЕ РЫБОЛОВНОЕ ОБОРУДОВАНИЕ И ЭКИПИРОВКА

Рыболовный ящик: комфорт и надежность

Ледобур-победитель

Сапоги для осени и зимы

Часть IV РЫБАЦКИЕ СТРАНСТВИЯ

С УДОЧКОЙ ПО РОССИИ

На реках Черноморского побережья Кавказа

Весенняя ловля на Пахре

На озере Шлино

Ожерелье из кастмастеров

На Суховетке

Последний лед под Рождественом

За черноморским катраном

С морского пирса

С удочкой в открытом море

Скорпена нападает из засады

О морских котах и лисицах…

Охотник на катранов

До прихода «Кометы»

РЫБАЛКА ЗА РУБЕЖОМ

За форелью в страну басков

Индия с востока на запад

За австралийскими гигантами, или Пять дней в океане и один на реке

Русские в Норвегии

Кубинские забавы

Преимущества портовой ловли

Кефаль: из опыта барселонской ловли

В Италию за страшным хищником

О рыбе-акробате, акулах и других гигантах Карибского моря

За карпами в горы

Рыбалка в Англии

За кефалью на самый запад Европы

Приключения в Кении

Кефаль на Кипре любит «горошины»

Мурена по-арабски

Акула по-турецки

В поисках рыбы-парусника

Рыбалка по-сицилийски

Три незабываемых дня на озере Иммет

На морях и в парках Поднебесной

Часть V РЫБАЦКИЙ ОПЫТ

Рыбалка в Намибии

Горох сработал!

Рыбалка в стиле «Ню»

На романс

Происшествие на Рейне

Пришлая

За день до отъезда

На озере Балатон

Мастера

На тихой речке

Фольга и «пионерка»

Как взять судака в глухозимье

Селигерская уха

За лещом на метро

Возле недоступного берега

Рекордная белуга

Витек-талисман

Где скрывался косяк

Енотаевский дневник

Зимний день на Химкинском

Рыболовы Селигера

В одной лодке с генералом

Пойду, отомкну озеро

В Савинском заливе

Хочу трофейную рыбу!

Сомики, сомики, где вы?!

Ночная жизнь червей

Победитель

Старики

Примечания