Сергей Лобанов

Перекрёстки Эпох. Книга первая «Сквозь Время»

Часть I

Глава I

Бес

«1. Нарушение Правил невмешательства лицом, находящимся во Временнóй плоскости, не повлекшее изменения Хода Истории, – наказывается условной нейтрализацией лица на срок от одного года до трёх лет с последующим восстановлением личности и не допущением в дальнейшем к перемещениям во Временных[1] плоскостях.

2. Те же деяния, совершённые:

а) группой лиц по предварительному сговору;

б) из корыстных побуждений;

в) с применением насилия к заведомо беспомощным обитателям Временной плоскости, – наказываются условной нейтрализацией лица на срок от пяти до десяти лет с последующим восстановлением личности и не допущением в дальнейшем к перемещениям во Временных плоскостях.

3. Деяния, предусмотренные частями первой и второй настоящей статьи, повлекшие существенные изменения Хода Истории, – наказываются безусловной нейтрализацией лица без права последующего восстановления личности.

Примечание:

Лицо, подвергшееся условной нейтрализации, на период её применения лишается гражданских прав и содержится в специализированных рекреациях с обязательным привлечением к принудительным работам или направлением в зону боевых действий, если таковые проводятся Сообществом.

В случае получения лицом увечья либо гибели в результате принудительных работ или боевых действий, событие признаётся правомерным ввиду лишения лица гражданских прав. Материальная и моральная компенсация лицу, получившему увечье либо родственникам погибшего лица, не предусмотрена.

Лицо, подвергшееся безусловной нейтрализации, лишается гражданских прав с конфискацией в пользу Сообщества имущества, принадлежащего лицу, содержится в специализированных рекреациях с обязательным привлечением к принудительным работам или направлением в зону боевых действий, если таковые проводятся Сообществом. При отсутствии боевых действий, безусловно нейтрализованное лицо подлежит принудительным работам до истечения биологической жизни.

Выдержка из Свода наказаний в редакции

Закона от 25 июля 2214 г. № 192,

принятого Главным Собранием 11 мая 2210 г.

и одобренного Высочайшим Советом

Сообщества 29 мая 2210 г.

Грохот боя не прекращался более суток, небо застилал чёрный дым – горели нефтяные резервуары. Сквозь ядовитые лохмотья клубящегося смрада выглядывало солнце, тут же исчезало и снова появлялось. Если бы не оно, день походил бы на вечер.

Ночью же красноватые языки в горячем дыму багровыми сполохами чуть рассеивали тьму, выхватывая сюрреалистические тени разрушенных домов с чёрными проёмами окон-глазниц, сгоревшую бронетехнику, вывороченные куски бетона с торчащими прутьями арматуры, воронки, заполненные гнилой жижей. В иных ямах плавали разбухшие трупы солдат. Смрад горящей нефти не мог перебить вездесущую невыносимую вонь разлагающихся тел, превращённых в месиво танками, обуглившихся как запечённая в углях картошка, раздувшихся и почерневших от жары.

Горели не только резервуары, а сама земля, перепаханная пушками турболётов, танков и залпами полковых установок. Казалось, ничто живое не способно выжить в этом аду. Однако солдаты изрядно поредевшего батальона поодиночке и разрозненными группами держали оборону пяти почти полностью разрушенных жилых домов, здания какого-то банка и небольшую площадь, развороченную вдоль и поперёк. Батальон геройски погибал, но не отходил, выполняя приказ командира полка: держаться, держаться…

Держаться, пока основные силы не отойдут на запасные рубежи и не перегруппируются. Этот район города удерживали два батальона – «осы» и русские. «Осы» – это уйгуры из Освободительной Северной Армии, союзники. А русскими здесь называли всех выходцев не китайского происхождения. От этих двух батальонов после пяти дней непрерывных боёв и ураганных обстрелов не осталось почти ничего.

Пехотный капитан Иван Матешин укрылся под большим куском вывороченной железобетонной плиты. Удовлетворение от удачно выбранной позиции портил висящий вниз головой мёртвый китаец из войск диктатора, зацепившийся комбинезоном за решётку арматуры. У погибшего ещё при жизни горлом шла кровь, почерневшей лужей засохшая на чудом сохранившемся асфальтовом пятачке. В разинутом в предсмертной гримасе рте торчали тёмные кривые зубы. Из узкого разреза неплотно прикрытых век смотрели омертвевшие белки. На груди комбинезон выгорел, виднелась обожжённая плоть.

«Хороший китаец – мёртвый китаец». Этот расхожий афоризм уже набил Матешину оскомину.

– Расположился со всеми удобствами, сибарит, мать твою… – по-русски зло пробурчал капитан, недовольно разглядывая труп врага.

В его батальоне почти все знали русский язык и принципиально разговаривали только на нём. Это было удобно и тактически: далеко не все китайцы владели им.

– Кому это ты, Бес? – ожила гарнитура голосом командира второй роты и по совместительству начальника штаба батальона лейтенанта Андрея Сахно. Начальником он стал совсем недавно, сменив погибшего майора Сомова. Да и сам Бес с должности командира роты перешёл в комбаты, заменив «батю» – подполковника Иващенко, убитого вместе с майором.

– Ага, поделись, командир, – поинтересовалось несколько голосов наперебой.

– Да, понимаешь, висит тут один вниз головой и не уходит. И давно висит, главное дело, – с деланным возмущением ответил капитан.

– А ты где?

Это опять Сахно.

– На два часа от тебя, если ты всё ещё там, – отозвался Иван.

– Ага, вижу. Удобно разлёгся. А ему там кровь к башке не прилила?

– Нет. Успел пасть разинуть.

– Ха-ха! Ты его?

– Не, это вчерашний или позавчерашний, портиться начал.

– Не отбивай аппетит, командир, – возник в эфире голос Лёхи Михальчука.

– Да, щас бы пожрать, – мечтательно протянул Пашка Сухоногов.

И тут же одновременно с Пашкой вплёлся голос чеченца Мусы Абдуллоева:

– Это Лях его снял вчера утром.

В эфире повисла напряжённая тишина, нарушаемая потрескиванием. Лях – Войцех Обуховский, погиб тем же утром.

Обстрел полковых установок китайцев усилился. Снаряды с лёгким шорохом проносились в задымлённом небе, с грохотом врезались в развороченную площадь, в стены домов, разваливая и без того разрушенное.

Внезапно обстрел стих. От неожиданно установившейся тишины стало как-то неуютно, чувство тревоги от ожидания ещё худшего, усилилось.

– Держись, мужики, щас полезут опять, – сказал капитан.

Вскоре, лязгая гусеницами, из-за крайнего дома появился тяжёлый танк «Титан», за ним выполз ещё один, а затем ещё и ещё. Высыпавшая следом пехота быстро рассеялась, укрываясь за кучами мусора и вздыбленного бетона. Из-за обвалившегося угла дома фигурки всё появлялись и появлялись.

«Да сколько же вас там!» – мысленно чертыхнулся Бес, привычно прижимая к плечу приклад автомата.

Лязг гусениц стал слышен отчётливее, земля задрожала, Бес почувствовал лёгкую вибрацию под собой. С ближайшей кучи мусора посыпались камешки.

«Не придавило бы этой чёртовой плитой! – запоздало мелькнуло опасение. – Зато какой качественный склеп, а!»

Капитан отогнал нехорошие мысли.

От китайцев донеслись голоса на диалекте путунхуа.

Бес, как и все в батальоне, хорошо говорил по-китайски, владел несколькими диалектами. Государственным языком в стране уже много лет был китайский. И только дома русские могли разговаривать на своём языке. Родители тайно учили детей, читая по памяти сказки и рассказывая о том, что когда-то на русском можно было разговаривать совершенно свободно, ничего не опасаясь. На нём были книги, велись передачи на радио и телевидении, он был языком великого русского народа и выражал тончайшие оттенки мысли, раскрывал самые глубокие чувства.

Когда-то китайский в той ещё России считался экзотическим языком. Но всё изменилось очень быстро. Переселение китайцев, активно поддерживаемое государственной политикой того времени, приняло массовый характер. Россиян становилось всё меньше, население старилось, громадные территории пустовали, работать некому.

В Китае же существовала острая проблема перенаселения, официально разрешалось иметь только одного ребёнка, но на деле детей рождалось больше и у них не было никакого будущего.

Рождение более одного ребёнка на территории других государств законодательством Поднебесной поощрялось. Предприниматели, открывающие бизнес, получали государственную поддержку. Китайцы быстро заполнили рынки, стройки, производства, являясь для коренных жителей дешёвой рабочей силой.

Вскоре дети первых переселенцев пошли в русские школы, начали изучать язык и со смешным акцентом разговаривали, умиляя детской непосредственностью и вызывая чувство некоего удовлетворения: вот, мол, уважают наши обычаи, язык учат.

Взаимная интеграция и сближение двух стран активно продолжались. В России возникало множество совместных предприятий и фирм с иностранным капиталом. Дети первых переселенцев выросли, получили российское гражданство и заняли руководящие посты в этих организациях. Закончили военные училища и сделали военную карьеру. Пришли в науку и написали докторские диссертации. Создали свою политическую партию, пошли во власть, получили большинство мест в Государственной Думе и на очередных президентских выборах выдвинули своего кандидата, полностью соответствующего требованиям российского законодательства.

Кандидат Ли Чжибо был гражданином России китайского происхождения, всю жизнь с рождения проживал на её территории, не так давно перешагнул тридцатипятилетний рубеж. Так как избирателей-китайцев оказалось подавляющее большинство, их кандидат без труда обосновался в Кремле.

Этот чёрный для России день стал точкой отсчёта в наступлении часа гибели страны и народа. Новый президент и подконтрольная ему Дума принимали нужные им законы и проводили их в жизнь. Китайский уже давно стал вторым государственным языком и постепенно вытеснил русский. В школах дети посещали факультативные уроки русского лишь по настоянию родителей, ещё цеплявшихся за прежние устои. Подрастающее поколение учило его неохотно, потому что все везде всё равно разговаривали по-китайски. Телевидение, радио, кино, газеты, книги, учебники, уличная реклама, ценники в магазинах – всё на китайском. Граждане, считавшие себя русскими от рождения, постепенно смешали свою кровь с кровью подданных Поднебесной.

Державшиеся за старое, стали селиться отдельными замкнутыми общинами. Со временем власть начала притеснять их сильнее, налагая больше запретов на русскую культуру, обычаи и язык. Места лишения свободы переполнялись недовольными, их нещадно притесняли и эксплуатировали, лишив элементарных условий существования.

Кто-то поступил хитрее, приняв неизбежное, но тайно храня прежние устои.

Президент тем временем значительно укрепил единоличную власть, внёс изменения в Конституцию, увеличил президентский срок до десяти лет с возможностью переизбрания на второй срок. Вскоре он стал фактически диктатором, узурпировал власть и переместил столицу в Сочи.

Портреты Великого и Мудрого красовались едва ли не на каждом углу, его восхваляли и возносили, сочиняли оды и гимны. Разрозненные возмутители показного благоденствия вмиг оказывались за решёткой. По-настоящему серьёзное волнение вспыхнуло, когда Великий и Мудрый объявил, что территория прежнего Китая расширяется до Уральских гор и именно там теперь проходит новая демаркационная линия. Бывшая территория России, теперь будет называться Северным Великим Китаем.

Волнение перешло в восстание. Оно неизбежно оказалось бы подавленным, однако сторону восставших неожиданно приняло двухсотмиллионное население уйгуров, недовольных своим положением и политикой диктатора.

В ассимилированной России вспыхнула фактически гражданская война. Силы русских и недовольных правлением диктатора уйгуров сформировались в Объединённые Повстанческие Войска численностью порядка десяти миллионов человек.

Острые на язык россияне быстро окрестили уйгурскую часть армии «осами» от аббревиатуры «ОСА» – Освободительная Северная Армия. Уйгурам название понравилось и они ввели опознавательные знаки – шевроны с изображением осы, а на касках стали рисовать небольшой значок из трёх чёрных линий и двух жёлтых, под раскраску насекомого.

Россияне в своих подразделениях ввели запрещенный диктатором и от этого уже подзабытый триколор, а на его фоне – изображение двуглавого державного орла.

В ходе войны одна из стратегических шахт несколько раз переходила из рук в руки. В конце концов, с неё произвели несанкционированный запуск по США.

Американцы мгновенно среагировали, уничтожили ракету и проявили чудеса выдержки и гуманизма, ответив лишь одним запуском.

Штатовскую ракету сбили над акваторией Атлантического океана.

Земной шар повис на волоске в ожидании ядерного апокалипсиса.

Диктатор поклялся, что в следующий раз сотрёт с лица земли североамериканский континент, если в сторону Северного Великого Китая будет пущена ещё хотя бы одна баллистическая ракета.

Американцы в свойственной им манере сказали: «фак» и пообещали сделать то же самое с Северным Великим Китаем, а заодно и со старой Поднебесной.

Тем временем Великий и Мудрый поставил под ружьё невиданную доселе армию – двадцать миллионов штыков и объявил, что ему интересны нефтяные месторождения Ближнего Востока.

Правоверные дружно воскликнули: «вах!», толпы фанатиков рвали и жгли флаги и портреты диктатора, призывая к джихаду, заочно приговорив Великого и Мудрого к смерти. Им активно вторили союзники русских уйгуры – мусульмане в подавляющем большинстве.

Тем временем Ли Чжибо заимел подвижников в лице народов, исповедующих буддизм. Армия Великого и Мудрого увеличилась до сорока миллионов бойцов.

Страны обеих Америк и Австралия заняли выжидательную позицию. К ним охотно присоединилась вечно нейтральная Швейцария, гарантировав всем участникам назревающего конфликта неприкосновенность банковских вкладов. Остальные страны Европы тоже помалкивали, задыхаясь в своих проблемах с переселенцами из Африки.

На одном из официальных приёмов проводившемся во дворце диктатора, возведённом на берегу Чёрного моря, чернокожий американский посол несколько высокомерно высказался по поводу очередного заявления Великого и Мудрого. В ответном спиче диктатор совершил немыслимое – на хорошем русском языке послал его к одной матери и плюнул ему на чёрную лысину.

Скандал случился грандиозный.

Как только об инциденте узнали жители африканского континента, диктатор сразу же обзавёлся целым материком недоброжелателей.

Чернокожий президент Соединённых Штатов, братом которого являлся оплёванный полномочный посол, воспринял это как личное оскорбление. Так как русского языка он не знал и находился довольно далеко от Сочи, то лично послать диктатора, а тем более плюнуть в него не мог, поэтому послал ноту протеста и разорвал дипломатические отношения с Северным Великим Китаем и Поднебесной.

Подобные ноты с последующим разрывом отношений посыпались от стран членов блока НАТО.

Самолюбию Великого и Мудрого был нанесён урон.

Пятого сентября две тысячи пятьдесят шестого года он объявил войну Соединённым Штатам Америки.

Третья мировая началась.

Первые китайцы вошли в зону поражения.

Бес открыл огонь, короткими очередями расстреливая пехоту. Казалось бы, мёртвая площадь и дома, окружающие её, ожили выстрелами.

Китайцы, зло огрызаясь, агрессивно пробирались вперёд, достигли центра площади и захватили два полуразрушенных дома, где из бойцов капитана в живых не осталось никого.

Иван в очередной раз сменил опустевший магазин и принялся выцеливать наиболее дерзкого китайца. За свою неуёмную энергию тот поплатился жизнью.

Танки неукротимо ползли вперёд, ведя на ходу стрельбу из пушек.

Бес подтянул ближе гранатомёт. Привёл его в боевое положение, навёл оружие на ближайший танк, целясь в основание низкой башни, где защита мощных и эффективных «Титанов» была наиболее слабой. Этакая Ахиллесова пята. Конструкторы ничего не могли с этим поделать.

Улучив момент, выстрелил. Заряд с шипением пролетел расстояние, отделяющее его от цели. Расчёт оказался верным. Танк, вспыхнув спичкой, окутался чёрным дымом.

– Отличный выстрел, командир, – прокомментировал Муса Абдуллоев.

– Благодарю, Муса. Ты хорошо меня похвалил, получишь вкусную конфету. Как у тебя?

Абдуллоев грустно ответил:

– Я в порядке. Сухоногов погиб полчаса назад.

Бес зло выдохнул:

– Сахно, доложи о потерях.

Лейтенант отчитался:

– По последним данным, поступившим из рот, потери личного состава – до восьмидесяти процентов. Если из пяти рот наберётся одна, это хорошо.

Капитан молча выругался.

«Где же эти чёртовы «осы», где обещанная поддержка с воздуха? – зло подумал он. – Штабисты, сволочи, положили батальон почём зря».

Отвлечься от невесёлых мыслей его заставила троица китайцев, быстрыми перебежками устремившаяся прямо на его позицию.

«Гостей я не жду», – подумал Бес и тремя точными выстрелами успокоил бегунов.

Совсем близко отчетливо послышался рев двигателя. Над кучей мусора появился ствол пушки, а через мгновение – днище танка с ползущими по каткам лязгающими гусеницами.

Бес схватил уже готовый к выстрелу гранатомёт, и саданул по днищу машины. И в этот раз танк загорелся и замер, окутываясь едким дымом.

«Сейчас здесь станет совсем жарко, пора уносить ноги», – подумал Иван, торопливо собирая снаряжение.

Он наметил разбитый проём окна на первом этаже ближайшего к себе дома. На пути стоял сгоревший пару дней назад танк и лежала куча кирпича, образовавшаяся от рухнувшей части стены дома.

Одна перебежка до танка, одна до кучи, одна до окна.

Вперёд! Пошёл!

Капитан метнулся к сгоревшему танку. От китайцев зло затрещали выстрелы. К счастью, мимо. Со стороны своих последовали редкие ответные. Бойцы как могли, прикрывали бегущего командира.

Он лишь на мгновение задержался у танка и понёсся к куче. В бронемашину врезался выстрел из гранатомёта, объяв уже сгоревшую махину новым пламенем.

«Каков салют, а! Приятно, господа, приятно. Однако ваше внимание начинает утомлять», – думал на бегу Бес, хаотичными зигзагами и перекатами продвигаясь к куче. И там он задерживаться не стал, памятуя о случае с танком. Запрыгнув в окно дома, услышал, как в кучу врезался очередной заряд, разметав её и объяв пламенем.

Любоваться из окна пейзажем он тоже не рискнул и выкатился в коридор, торопливо поводя автоматом. Комната вспыхнула от влетевшего заряда, и тут же грохнул взрыв.

«Да в рот тебя мама целовала! Что там за стрелок выискался? Пристал как банный лист», – возмущённо подумал Бес, подлетел с пола и по засыпанной мусором лестнице вбежал на второй этаж, по пути наступив на раздувшееся от жары тело какого-то солдата из своего батальона.

«Прости, братишка, не специально!» – мысленно извинился он.

– Командир, ты цел? – спросил Муса.

– Порядок, я на втором. Что там за гад выцеливал меня?

– Забудь, я уже разобрался с ним.

– Получишь ещё одну конфету.

– Я шоколадные люблю, с тёмной начинкой, учти, – весело сказал Муса.

– Я тоже, поделишься? – вмешался Сахно.

– Обойдёшься, – с нарочитой грубостью ответил Абдуллоев. – Похвали командира, может, и получишь чего в награду.

Бес аккуратно выглянул в окно. Прямо перед ним, размалывая тела своих мёртвых солдат, двигался танк.

Иван вставил в гранатомёт последний заряд, прицелился и произвёл выстрел. Заряд взорвался, не причинив танку особого вреда.

Перебежав к очередному укрытию, капитан затылком вдруг почувствовал чей-то взгляд, не оборачиваясь, упал и откатился в сторону, выставив перед собой автомат. Из тёмного угла на него испуганно глядели три пары глаз: женщина европейской внешности и двое детей, мальчик лет шести и девочка помладше, с явными признаками смешения европейской и азиатской кровей. Все трое в каких-то лохмотьях, грязные и измождённые.

– Не стреляйте… – вымолвила женщина по-русски, со страхом закрывая жмущихся к ней малышек.

Настороженный Бес и не подумал убирать оружие.

– Почему вы остались, почему не ушли сразу? – спросил он тоже по-русски.

– Не успели, я в той неразберихе детей потеряла, а когда нашла, было поздно.

– Где ваш муж?

– Воюет в Освободительной Армии.

– Жив?

– Не знаю… – упавшим голосом ответила женщина. – Вы не убьёте нас?

Бес поднялся и вновь осторожно выглянул в окно. Порядка десяти китайцев пробегали мимо. Он открыл беглый огонь, а когда на секунду оглянулся, женщины с детьми уже не было.

Бой продолжался.

К вечеру батальон, как войсковое подразделение, перестал существовать.

Иван, не переставая, вызывал на связь хоть кого-нибудь.

Всё тщетно.

Похоже, он остался один. Выглядывая из очередного укрытия на занятую врагами площадь, в бессильной ярости скрипел зубами и монотонно стукался сферой в выщербленную кирпичную стену.

А на закате в небе появились два турболёта с эмблемами осы на бортах. На подлёте командир звена вышел на связь:

– Уходи, Бес, уводи всех, начинаем работать.

«Не прошло и полгода», – с раздражением подумал капитан.

Турболёты, барражируя, пропахали площадь пушками и убрались восвояси, залив всё жаром пламени.

Наступила ночь. Сидя на полу, привалившись спиной к стене, капитан равнодушно смотрел в проём на площадь, где бушевало пламя. С треском лопались раскалённые кирпичи и бетон, веяло нестерпимым жаром.

«Пора уходить», – вяло думал Иван.

Двигаться не хотелось, навалившаяся апатия сковала тело, и он продолжал смотреть на зарево, где навсегда исчез его батальон.

Капитан воевал все четыре года, с самого начала войны. Он родился двадцать четвёртого января две тысячи тридцать четвёртого года в русской семье и был единственным ребёнком, что у русских считалось нормой. Когда ему исполнилось шесть, в стране избрали первого китайского президента – будущего диктатора.

Родители выбрали тактику приспособления, полностью приняв неизбежное, сохраняя в маленькой семье приверженность к русской культуре, языку и образу мышления.

Окончив школу, Ваня выразил желание стать военным и поступил в пехотное училище, где не китайцев из курсантов и преподавательского состава насчитывались единицы. Впрочем, как и в школе. Учиться из-за национальной принадлежности было нелегко, но Иван терпел, всячески выражая лояльность существующему режиму.

Вручив выпускнику новые лейтенантские погоны, его направили на Крайний Север. Там служили почти все выходцы не китайского происхождения. Другого места в Великом Китае для них не нашлось.

Неожиданно началось восстание, перешедшее в гражданскую войну. А там грянула и третья мировая. Лейтенант Иван Матешин, не задумываясь, вступил в Объединённые Повстанческие Войска, где довольно быстро дослужился до капитана и командира батальона. На войне такое в порядке вещей, когда лейтенанты командуют батальонами, замещая убитых майоров, подполковников и полковников, а он всё-таки получил звание целого капитана.

Ко времени назначения на батальон он был дважды ранен, контужен, повалялся в госпиталях, стал кавалером двух орденов «Доблесть Честь и Отвага», имевших у солдат наивысший почёт и признание. К нему намертво прилепился позывной «Бес» – за храбрость, дерзость, поистине бесовскую хитрость и беспощадность к врагу.

Пленных Иван не брал принципиально, за что постоянно получал взыскания от командования, нуждавшегося в «языках». Он безжалостно добивал раненых и тех, кто пытался сдаться, рассчитывая на пощаду.

Вскоре слухи о нём поползли по войскам, и по истечении четырёх лет войны, к двадцати шести годам капитан Матешин стал почти легендой. Большинство бойцов его никогда не видели, но исправно передавали друг другу слухи-небылицы. По этим слухам он попадал в плен, откуда уходил, прихватив отрезанную голову генерала; в одиночку дрался в рукопашную с целым взводом китайцев и всех, естественно, убил; на захваченном у врага турболёте уничтожил вражеский аэродром со всей техникой и живой силой.

Усталость сковывала веки, закрывая зелёные глаза с беспощадным взглядом, ставшим таким за годы войны.

Незаметно для себя Иван погрузился в чуткий поверхностный сон.

Он, папа и мама приехали на море, жарко палит солнце, воздух напитан незнакомыми запахами. Отец, стоя по пояс в воде, держит его сильными руками и окунает в воду. Он орёт благим матом, потому что боится, отец смеётся и говорит: «Не бойся, я же держу тебя!»

Мама хмурится, глядя на плачущего ребёнка, отец продолжает смеяться, а он, злой на папу, орёт пуще прежнего.

Потом он привык к воде и, жмурясь от солнечных бликов, шлёпая по мелководью, хватает белесых медуз.

Мама из-под широкополой пляжной шляпы смотрит, чтобы он не убегал далеко, а папа, раскинувшись на крупной гальке, подставляет сильное тело под палящие лучи солнца. Потом приходит какой-то дядя, что-то властно говорит, махая рукой в сторону. Они куда-то идут, он чувствует тревожные флюиды, идущие от мамы и папы. Мама говорит что-то успокаивающее, а папа катает желваки.

Он сидит у отца на согнутой руке, обхватив шею, и смотрит, как на их месте располагается китайская семья с четырьмя маленькими детьми.

Он не понимает, почему они уходят, ведь с этими детьми можно поиграть, и спрашивает об этом у мамы.

Та говорит, что они поищут другое место, а папа, плотно сжав губы, легко гладит его по голове и добавляет:

– Они не станут играть с тобой, Ванечка, потому что ты – русский.

Бес открыл глаза.

Попадающий в проём окна жар с площади немного спал и утратил яркость.

Иван глянул на часы, – полпервого. Пора уходить. Выглянул в коридор, держа наготове автомат. Чутко прислушался.

Тихо.

Выскользнул из комнаты, дошёл до лестничного марша, вновь замер. Набрал в лёгкие побольше воздуха, дошёл до раздувшегося тела бойца, сорвал с его шеи личный номер, спустился на один пролёт, выдохнул.

На противоположной стороне дома, стало несколько прохладнее. Сохраняя осторожность, Иван выскользнул из окна на улицу. Предстоял долгий путь – почти через полгорода. По времени это займёт пару ночей, без воды и пищи. Колыхнул фляжку, нет, вода есть, где-то половина, уже хорошо.

Выгоревшие нефтяные резервуары дыма почти не давали, но хоть небо затянуто тучами, что неплохо: прогулки под луной ему сейчас ни к чему. Стараясь держаться у стен зданий, капитан двинулся в путь.

Через пару кварталов увидел мелькнувший огонёк сигареты.

Часовой? Почему курит? На посту курить – здоровью вредить. Каждая выкуренная сигарета сокращает жизнь, на сколько там? На одну минуту, на две? Этот, похоже, выкурил все сигареты в своей жизни.

Китаец сидел между двух вывороченных бетонных плит и смолил в кулак, положив автомат на колени.

«Часовой, мать твою!», – мысленно выругался капитан, глядя на вопиющее нарушение устава караульной службы. Но это был враг, и отчитывать его за нарушение Иван собирался как врага.

Бес внезапно возник перед китайцем чёрной тенью возмездия. От неожиданности часовой дёрнулся всем телом и поперхнулся дымом. Это было последнее, что он успел сделать в жизни.

НРС – нож разведчика специальный, к настоящей войне претерпевший неоднократную модификацию, вошёл часовому под челюсть, пробил язык, нёбо и мозг. Китаец кулём сунулся в ноги капитану. Бес, придерживая его автомат, аккуратно привалил тело к плите и обшарил вражескую разгрузку, пополнив автоматными магазинами свой оскудевший запас.

Выглянув из-за плиты, Иван насчитал семь спящих китайцев. Часовой был только один, да и тот никудышный.

«Ну что ж, тем хуже для вас, тем хуже для вас», – удовлетворённо подумал он.

Бес действовал быстро. Перемещаясь от спящего к спящему, аккуратно приставлял у уху шомпол и бил по нему ладонью, отчего тот проникал через ушную раковину в мозг. Смерть мгновенная и гарантированная. Никаких криков, сопротивления и возни.

Проделав необходимую работу, перевёл дух. Затем вдоволь напился из чужой фляжки, наполнил свою водой, прихватил пару консервных банок, добил разгрузку магазинами, разжился прибором ночного видения совмещённым с биноклем.

Пробираясь дальше, дошёл до высоченной кучи из битого кирпича из сложившихся бетонных плит.

Разрушенный высотный дом.

Дело шло к рассвету.

Немного подумав, решил взобраться наверх и там устроить дневной привал. Соблюдая максимальную осторожность, начал путь, выбирая наиболее надёжные выступы и неровности, избегая осыпей мусора и битого кирпича. Достигнув высоты, перевёл дух, осматривая открывшуюся панораму разрушенного города, освещённого заревами пожаров.

Затем нашёл подходящее углубление, вполне достаточное, чтобы укрыться от обзора с барражирующих вражеских турболётов.

Небо постепенно очистилось от туч и заалело на востоке.

«Будет хороший день», – подумал Иван, уплетая с ножа содержимое консервной банки и осматривая в бинокль окрестности. О том, что этот нож несколько часов назад лишил жизни человека, не считая того, что было раньше, Бес вообще не думал: такие пустяки его не волновали.

Едва взошло солнце, капитан увидел группу китайцев численностью до роты. Они шли оттуда же, откуда ночью пришёл и он. Солдаты, разбившись на группы, заходили в каждый дом, обстреливали и забрасывали ручными гранатами кажущиеся им сомнительными помещения, и выходили на улицу, медленно продвигаясь дальше. Впереди шёл дозор из пяти человек.

Зачистка.

Пришло опасение, что враги непременно поступят, как и он, и взберутся на кучу. Оставлять в тылу господствующую высоту, по меньшей мере, неразумно.

Дойдя до кучи, командир группы действительно отправил наверх десять солдат. Остальные, рассыпавшись, заняли оборону.

«Ну, всё верно. В одних же училищах учились, одну тактику изучали», – чертыхнулся Бес.

Оставалось только одно – начинать спуск и сойти раньше, чем враги поднимутся.

Иван так и поступил, закопал пустую консервную банку и торопливо заскользил вниз на осыпях кирпича, стараясь ненароком ничем не ушибиться.

Внезапно в небе появились две точки, увеличивающиеся на глазах.

Турболёты.

Скорее всего, вражеские. А хоть и свои, эти тоже сильно разбираться не станут, жахнут из пушек и со спокойной совестью дальше полетят.

Точки приближались, быстро увеличиваясь в размерах. Иван скользнул под бетонную плиту, едва уместившись в узкой щели. Сферу пришлось снять.

Машины пробарражировали на небольшой высоте, подняли завихрения пыли, мигнули бортовыми огнями взобравшимся на кручу солдатам и скрылись из пределов видимости капитана. Солдаты помахали уходящим машинам в ответ и начали спускаться.

Они прошли мимо забившегося в щель капитана. А он лежал на спине, чувствовал заросшей трёхдневной щетиной щекой холод плиты и видел запылённые берцы спускающихся врагов. Прошло семь пар, значит, трое остались наверху, удерживая господствующую высоту.

В такой неудобной позе он пролежал весь день, попеременно напрягая и расслабляя группы мышц, чтобы тело окончательно не затекло.

Наконец, к вечеру оставшаяся троица начала спуск. Двое прошли, не задерживаясь возле укрытия Беса, а третий вдруг повёл носом и остановился.

Капитан нахмурился:

«Ну и чего ты тут учуял?»

Неожиданно китаец с чувством чихнул.

«Чтоб ты сдох!», – пожелал ему Иван.

Солдат чихнул ещё раз.

«Во, точно сдохнешь!», – удовлетворенно подумал капитан.

Китаец шумно высморкался, большие зелёные сопли щедро полетели в пыль.

«Фу, как некультурно», – усмехнулся Бес.

Солдат постоял, подумал, встал на кусок кирпичной кладки, торчащей из кучи, расстегнул ширинку, сосредоточился и, как с трамплина, с чувством облегчения на лице, стал поливать пыльный склон, вращая тазом, высоко посылая струю.

«В пасть себе нассы и пополощи, чтоб не воняло», – сделал ему мысленный посыл Бес.

Не подействовало.

Китаец на мгновение замер и со значительным выражением лица громко спортил воздух.

«Ба! Экий ты у нас важный, никак целым отделением командуешь, вон какое лицо партсекретаря ваших долбаных ячеек, – вновь усмехнулся капитан. – Давай уже двигай, а то заблудишься, возись потом с тобой!»

Сделав своё дело, солдат ушёл.

«И чего только не увидишь, отдыхая вот так в теньке, – размышлял Иван. – С кем приходится воевать, даже как-то неловко, право слово».

Дождавшись темноты, он покинул ставшее ненавистным укрытие. Некоторое время разминал тело, придавая ему подвижность и гибкость. Затем долго рассматривал в бинокль, подключив прибор ночного видения, окрестности, пытаясь установить местоположение прошедшего днём врага. Сделать это не удалось, то ли далеко ушли, то ли укрылись за каким-нибудь строением.

Наметив маршрут, капитан начал движение.

В этот раз часовой заметил его раньше.

– Стой! Кто идёт? – крикнул он в темноту.

– Свои! – ответил на его диалекте Бес, понимая, что отступать поздно, и лихорадочно соображая, что делать дальше.

Но соображай, не соображай, а кажется, всё, отвоевался, капитан…

– Стоять! Осветить лицо!

– Нечем!

– Пароль?

– Не знаю, отбился от своих, иду наугад.

Часовой открыл огонь на поражение.

Бес рухнул ничком и, огрызнувшись короткой очередью, торопливо начал отползать назад.

Послышались крики команд, в небо взлетела пара осветительных ракет.

Бес бросился в спасительную темноту.

В опасной близости со смачными щелчками легли пули, выбив из кирпичных обломков фонтанчики пыли.

Он побежал дальше.

Следом слышался топот, крики врагов.

Забежав за угол, перевёл дух. Вскинул автомат, удобнее приложил приклад к плечу и открыл огонь по подбегающим фигуркам.

Враг залёг, ответив ураганной стрельбой.

Иван сменил позицию, обегая дом, с целью перебежать на другую сторону улицы.

Из-за угла неожиданно выскочил китаец, зашедший с тыла.

Бес снизу вверх ударил прикладом в челюсть врагу.

Раздался хруст одновременно с коротким воплем. Солдат бесформенной куклой рухнул на битый кирпич, его автомат с характерным для оружия лязгом упал рядом.

Бес перепрыгнул через тело, выстрелил ещё в одного, показавшегося из-за дальнего угла дома.

Тот юркнул обратно.

Пули выщербили кирпич.

Китаец тут же высунулся и выстрелил в ответ.

Капитан сделал кувырок, с колена выстрелил вновь. Попал. Пули выбили пыль из форменной куртки, простреленное тело свалилось за угол, виднелись только дёргающиеся в агонии ноги в высоких берцах.

Иван тем временем перебежал улицу, прыгнул в тёмный проём окна соседнего дома, развернулся, выстрелил короткой очередью наугад и сменил опустевший магазин.

Пробежал тёмный дом насквозь, выпрыгнул из окна с противоположной стороны и прижался к стене. Перед ним лежала усыпанная мусором большая площадь без каких-либо элементов для укрытия, не считая сгоревшего легкового автомобиля, до которого не менее ста метров.

Торопливо, через прибор осмотрев площадь, Бес, не тратя время на замысловатые зигзаги, рванул напрямки к автомобилю. Добежав на одном дыхании, постоял, переводя дух. От машины до следующего здания с зияющими чернотой проёмами окон примерно такое же расстояние.

Вновь воспользовался прибором.

Никого.

Сзади тоже тишина.

Преследователи идти дальше не рискнули.

«Ну и правильно, нечего по ночным улицам шляться. Не ровен час, на хулиганов наткнётесь, по харям получите», – с сарказмом подумал капитан.

Выдохнул и с не меньшей скоростью побежал к спасительному зданию. Преодолев это расстояние, прижался к стене. Чувство опасности не позволило по обыкновению нырнуть в оконный проём. Заглянув в него, ничего не увидел.

Поглядел через прибор.

Никого.

И всё же что-то было не так.

Пошёл вдоль стены, низко пригибаясь перед проёмами.

Из очередного чёрного провала струился едва заметный мерцающий отблеск пламени.

Бес аккуратно заглянул в окно.

Большая захламлённая комната с висящими струпьями рваных обоев, небольшой кусок двужильного кабеля торчит из круглой дырки на потолке. Возможно, там когда-то висела люстра и ярко светила, а счастливая и мирная семья сидела за столом и пила чай с вареньем или с конфетами с тёмной начинкой, их так любил Муса…

У дальней от окна стены, обложенный со всех сторон кирпичами, горел небольшой костерок. Вокруг три женщины с маленькими детьми. Колеблющееся пламя падало на их усталые грязные лица, отражаясь в застывших, наполненных страхом взглядах.

«Мирные жители, женщины и дети, наиболее всего страдающие от войны и её последствий. Постоянные обстрелы, разруха, голод, грязь, растерянность и незащищённость. Им-то за что всё это? – думал капитан. – Любые войны начинают и заканчивают политики, сильные мира сего. Они прикрывают непомерные амбиции и жадность государственными интересами, на словах очень пекутся о благе народа и ввергают его в хаос войны, обрекая на страдание и смерть. Будьте вы все прокляты!

Политик – мерзавец по определению, потому что политика грязное дело. Нормальный человек не может заниматься политикой, на это способен только извращённый и развращённый разум. Политику считают тонкой игрой. Но суть этой игры всегда одна – удовлетворение амбиций, осознание, что владеешь судьбами мира.

Политикам наплевать, что я о них думаю. Они таких как я и всех остальных имели, имеют и будут иметь, придумав замечательный афоризм: «Бог терпел и вам велел». Терпите и на Том Свете вам обязательно воздастся. А пока вы терпите, мы будем вас иметь.

Это политика, капитан, и ты это знаешь».

Бес вздохнул, отгоняя вдруг возникшую ненужную ему жалость к женщинам и детям.

Неразумно ночью жечь костёр, но, наверное, холод от стен вытягивает последнее тепло из слабых тел. На огонёк может кто-нибудь заглянуть, но вряд ли захочет помочь бедолагам.

Он тоже совсем не добрый дядя и не станет им помогать, потому что всё равно ничем помочь не сможет.

Пригнувшись, капитан скользнул мимо окна, дошёл до угла дома и аккуратно выглянул. Удар чего-то тяжёлого в лицо, яркая вспышка, непереносимая боль, убегающая в сторону стена и неожиданно появившееся перед глазами начинающее светлеть небо.

Его заслонила ухмыляющаяся широкая рожа с узкими щёлками глаз. Затем отстранилась, её место занял приклад и стал подниматься, чтобы через мгновение резко опуститься, превратив лицо капитана в заполняющийся кровью провал.

От полученного из-за угла удара сознание мутилось, но всё же Иван сумел увидеть, как всё начало странно искажаться, ближние предметы потеряли чёткость, а дальние будто накрыло некой пеленой и они стали невидимы.

Вначале он отнёс это на последствия от удара. Но вместо искажённых очертаний проступили другие, странные и чем-то знакомые. Чтобы это понять, нужно время, но всё продолжает меняться и вот появляется видение иного мира, приближаются фигуры в непривычной одежде с непонятными приборами или оружием в руках. Наверное, всё же оружием, потому что капитан видел, как фигуры направляют его на замерших в недоумении китайцев, ставших безвольными. Их куда-то повели. А к нему подходят двое, переглянувшись, принимают какое-то решение, берут под руки и поднимают.

Перед тем как окончательно потерять сознание, Иван успел подумать:

«Значит, вот так наступает смерть, да? Разверзается небо, выходят ангелы или демоны.

Что ж, не самый плохой вариант. И демоны не очень чтобы страшные. А кто ж ещё за мной придёт, если я сам – Бес?»

Сознание капитана потухло, он провалился в черноту.

Глава II

Ритан Поолл

Офицер Управления Департамента Полиции Времени, специалист первого класса перемещений во Временные[2] плоскости майор Ритан Поолл смотрел в окно, развалившись на заднем сиденье такси. За стеклом проплывали кучерявые громады белых облаков. На самом деле, конечно же, мимо облаков проплывало такси, а они, казалось, застыли на месте, зацепившись за многочисленные шпили и посадочные терминалы небоскрёбов.

Всё это Ритан привык видеть с детства и, тем не менее, интерес не угас. Всякий раз он находил что-то такое, чего разглядеть ранее по неизвестным причинам не удавалось. Он любил небо и облака, и вид этих громадин всегда вызывал чувство необъяснимого волнения. Чаще всего Ритан рассматривал облака с земли в одной из Временных плоскостей. Именно там он провёл без малого десять лет из тридцати, что уже успел отмерять, появившись на свет в не самом лучшем из миров.

Из окна такси далеко внизу, затянутые туманной дымкой, иногда просматривались глубокие колодцы, образованные близко стоящими небоскрёбами – земля здесь очень дорогая и здания тянутся ввысь насколько это возможно. Между домами мельтешили многочисленные вереницы флаеров всех типов, размеров и цветов, двигающиеся лишь на первый взгляд совершенно хаотично. Однако же и в этой кажущейся беспорядочности существовали чёткие правила, призванные регулировать движение воздушного транспорта. Несмотря на это, аварии случались часто, и всё сыпалось вниз, разбивая и царапая обшивку других летательных аппаратов, что вызывало справедливое негодование их владельцев.

Где-то почти у земли пояс энергетических уловителей создавал защиту от падающих обломков, а иногда и самих флаеров, полностью вышедших из строя и потерявших способность зависать на своём уровне без движения на неопределённое время.

Следить за соблюдением установленных правил, а также не допускать конфликты по причине аварий были призваны воздушные инспекторы на ярко-красных флаерах с усиленными движителями, с двумя бортовыми уловителями для непослушных, и с двумя штатными бортовыми излучателями – это на самый крайний случай. Бывало, какой-нибудь лихач, уходя от преследования, устраивал настоящие гонки, закладывал немыслимые виражи, хаотично перестраивался из ряда в ряд, из яруса в ярус, распугивал остальных, создавая неразбериху и аварийные ситуации. Таких гонщиков блокировали бортовыми уловителями.

Попадаться по понятным причинам любителям острых ощущений не хотелось, так как их ждали лишение лицензии на управление и условная нейтрализация на определённый срок, а если лихач становился виновным в гибели других, то срок значительно увеличивался. Поэтому такие ухари делали всё возможное, чтобы скрыться от инспекторов, а кое-кто мог даже устроить пальбу из личных ручных излучателей. Вот по таким лихачам инспекторам вменялось в обязанность без промедления открывать огонь на поражение.

Офицер в который уже раз глянул вниз, сознавая тщетность попыток разглядеть самое дно, где обитали наиболее бедные граждане Сообщества. Иногда случалось, что энергетические уловители по какой-то причине не срабатывали и повреждённые флаеры и куски от них с грохотом падали на улицы, вспахивая покрытие, разрушая иные непрочные сооружения. Иногда при этом гибли люди, но статистику таких происшествий никто не вёл: судьбы этих бедняков мало кого интересовали.

Ритан по долгу службы иногда бывал на улицах Саант-Тирритта, являвшегося столицей Сообщества. Они производили удручающее впечатление – тёмные, с сырой затхлостью, заваленные бытовым мусором, разбившимися флаерами и их обломками.

Фундаменты громадных небоскрёбов подавляли монументальностью и обступали со всех сторон маленьких серых равнодушных ко всему людей, бредущих куда-то по своим делам.

Облаков и неба оттуда не видно совсем, лишь возносящиеся стены уходят в серую дымку, растворяясь в ней.

Уровень преступности внизу зашкаливал, уличные банды порой устраивали настоящие сражения, ничуть не опасаясь служителей правопорядка, не особо рьяно исполнявших обязанности, так как их личную безопасность никто не гарантировал. Лишь единицы благодаря бесстрашию и бескомпромиссности пользовались авторитетом у бандитов. Но они не могли повлиять на махровый криминал улиц.

Сразу за городом, охватывая его по всему периметру, начиналась многокилометровая, источающая смрад свалка. Там хозяйничали бездомные, объединённые в свои банды, бесчинствующие на подконтрольных им территориях огромной мусорки.

За свалкой природа ещё продолжала удерживать слабые позиции, давно проиграв человеку сражение, а победитель неизбежно в скором времени должен был погибнуть сам.

При посадке в такси Ритан ввёл в приёмник автопилота код персонального чипа, что позволило флаеру выйти почти на самый верхний ярус движения, предназначенный для служащих, занимающих в своих учреждениях руководящие посты. В результате с его счёта списалась тысяча ассигнаций, сумма значительная. Для личных целей Ритан не смог бы позволить себе роскошь перемещения в этом ярусе, но в данном случае офицера это не беспокоило, так как расходы на служебные перемещения контрактом предусматривались и исправно компенсировались руководством.

Это уже ярус для вип-персон. К ним относились руководители различных Управлений, министры, депутаты Главного Собрания и сенаторы Высочайшего Совета Сообщества.

Также доступ на этот уровень имели лица, особо приближённые к вип-персонам: родственники, мужья, жёны, отпрыски. Они тоже, благодаря своему статусу, занимали не самые последние должности в различных ведомствах. Впрочем, среди этих в прямом смысле слова небожителей имелось достаточно праздных бездельников, наслаждающихся богатством и проводящих время в веселье и кутежах.

Красные флаеры инспекторов были редкими гостями на том уровне. Особо регулировать там нечего. Все строения, перегруженные перекрёстки, верхние и нижние ярусы, соседние боковые ряды, – всё находилось гораздо ниже, под сплошными облаками. И только иногда погода позволяла рассматривать окрестности, насколько хватит глаз.

На ярусе вип-персон – захватывающий дух простор, бескрайнее синее небо с ослепительным солнцем. До стратосферы всего несколько километров. Но туда нельзя даже вип-персонам, хоть у многих типы флаеров позволяют подниматься на такую высоту.

Там коридоры пассажирских и транспортных гражданских лайнеров, малых и средних крейсеров, охраняющих границы Сообщества. По этим коридорам крейсеры при необходимости уходят к Луне, к главному космопорту Сообщества. Там же поблизости шахтёрские посёлки, иные строения и службы, прикрытые энергощитом от космического излучения и метеоритов.

С Луны можно попасть на орбиту любой планеты Солнечной системы и их спутников. Больше всего рейсов на Марс, в тамошнюю колонию. На орбитах остальных планет – специализированные службы, геологи, базы военных.

От Луны до границы Солнечной системы обычный транспортник идёт три земных месяца. Тяжёлый крейсер – ориентировочно месяц. Дальше рейсов нет, туда изредка уходят автоматические зонды, исследующие пространство.

В народе давно мусолили досужие разговоры о скором строительстве большой космической базы, а потом следующей и следующей. Неуёмная энергия человека, жажда познаний и наживы испокон веку двигают прогрессом.

Там же на Луне, в тысяче с небольшим километров от космопорта Сообщества находится космопорт и поселения Коалиции.

После третьей мировой войны, случившейся в середине двадцать первого века, государства планеты уже более ста пятидесяти лет были поделены на две огромные конфедерации – Сообщество и Коалицию.

Поолла к одиннадцати утра вызвал Директор Управления Рон Саарр.

Такси пришвартовалось к посадочному терминалу. Выйдя на площадку терминала, офицер пересёк его, у бронированного створа приблизил к сканеру персональный чип. После короткой процедуры идентификации внешний бронированный створ с натужным гудением отъехал в сторону и Ритан вошёл в шлюз. После сканирования сетчатки глаза у внутреннего створа майор ступил в широкий и кажущийся бесконечным коридор Управления Департамента Полиции Времени.

Всё ему здесь было привычно: довольно аскетичная обстановка, ничего лишнего, мягкое освещение, льющееся с высокого потолка; белые панели стен; овальные створки разъезжающихся в стороны дверей, ведущие в просторные помещения либо в скоростные лифты.

Посреди коридора параллельно навстречу друг другу двигались две полосы дорожки со специальными поручнями для удобства. В начале и конце коридора дорожка по дуге меняла направление и двигалась в обратную сторону.

На дорожке стояли люди. Вдоль неё из помещения в помещение сновали другие сотрудники в униформе Управления – у мужчин чёрные брюки, у женщин кроме брюк допускалась чёрная чуть выше колен юбка. У всех кремовые рубашки, в зависимости от сезона с коротким либо длинным рукавом. На левом плече шеврон в виде ромба, где по чёрному полю золотым тиснением красовалась общая эмблема для всего Департамента Полиции Времени – круг, пронзённый стрелой. Круг символизировал бесконечность Времени, а стрела означала, что сквозь Время можно пройти.

Под шевроном располагались горизонтально укреплённые прямоугольники с тем же золотым тиснением. Один – Первый, самый высокий Класс перемещений, два прямоугольника – Второй Класс, три прямоугольника – соответственно Третий. Классность присваивалась по выслуге лет и количеству, а также сложности перемещений.

Сложность состояла в том, что сотрудники зачастую оказывались в таких Временных плоскостях, где их безопасность не мог гарантировать никто. Всё зависело только от опытности, способностей и личных волевых качеств сотрудника. Первый класс, как правило, получали лет через двадцать после начала службы, планомерно двигаясь по служебной лестнице.

Ритан служил в Департаменте десять лет.

За девять лет он дошёл до Первого Класса благодаря своим способностям. Подобное случалось не часто, поэтому такие сотрудники были на особом положении и имели статус.

Уже год он носил один прямоугольник, до этого четыре года – два, и пять лет – три прямоугольника. Но прежде была учёба в академии, которую он закончил с твёрдым четвёртым баллом, не дотянув до высшего пятого совсем чуть-чуть. Среди выпускников это считалось очень хорошим результатом, дающим привилегию самостоятельного выбора места службы.

Поолл происходил из граждан, населяющих средний уровень, ему светила неплохая карьера специалиста среднего звена, а это стабильный доход, уверенное будущее и безбедная обеспеченная старость. Он выбрал Департамент Полиции Времени, за девять лет дошёл до Первого Класса и был переведён в Управление.

Этот же путь в своё время прошёл Директор Управления Рон Саарр. Однако он происходил из граждан, населявших высшие уровни в городах Сообщества, и от рождения принадлежал к вип-персонам. Благодаря статусу, он мог вообще не работать ни одного дня своей жизни, но избрал иной путь и дослужился до Директора.

Ритану, как выходцу из среднего уровня, такое высокое положение никогда не занять, он это чётко сознавал. Нынешняя должность для него была «потолком», это его вполне устраивало, он обоснованно гордился своими успехами.

Каждому гражданину Сообщества Конституция гарантировала равные права и возможности, но в реальности всё обстояло не так: всякий получал от жизни «по роду своему». Головокружительных взлётов через уровень происхождения подданные Сообщества не знали.

Зато прямо противоположное происходило регулярно. Нарушения правил пребывания во Временных плоскостях были обычным делом. Перемещаться во Времени за определённую плату в составе экскурсионных групп под присмотром экскурсоводов и штатных сотрудников Департамента Полиции Времени не возбранялось никому. Другое дело, что не все этим пользовались. У кого-то элементарно не хватало ассигнаций, кому-то это было просто не интересно, а кто-то придерживался догм религии, осуждавшей подобное деяние. И если у провинившегося не хватало ассигнаций и связей «замять» дело, он подвергался условной, а то и безусловной нейтрализации. А сотрудники Департамента делали всё возможное, чтобы не допустить существенного изменения Хода Истории.

Поначалу, когда только была получена возможность перемещаться во Времени, открытие полностью контролировали военные. Продолжалось это несколько десятилетий, пока под давлением общественности и лоббированием интересов крупного бизнеса в законы не внесли послабления, что сразу же значительно пополнило государственный бюджет, ибо поначалу ажиотаж среди граждан был колоссальный. Это прибавило головной боли властям, пришлось создать Департамент Полиции Времени, была проделана большая законотворческая работа.

Позже наступило насыщение и некоторое успокоение, люди стали как данность воспринимать возможность перемещения во Времени.

Согласно сделанному учёными открытию, временные величины в целом являлись неизменными с незначительной плавающей погрешностью на одну-две минуты вперёд или назад. Но, как известно, в ситуации, когда всё решают мгновения, одна-две минуты – это неизмеримо много. Можно столько успеть!

Но была и другая проблема. При срочной заброске специалиста во Временную плоскость для исправления ситуации, эта погрешность порой очень мешала, и специалист мог погибнуть, оказавшись в желаемом месте позже намеченного срока на одну-две минуты.

И ещё определяющим являлось то, что перемещаться можно было только в прошлое до определённой Временнόй плоскости – Всемирного Потопа. Дальше будто бы стояла непреодолимая стена. То же самое было и с будущим. Ни на час вперёд переместиться не удавалось. Учёные по этому поводу шутили, дескать, в свою плоскость Атланты не пускают, а в будущее мы сами не даём себе попасть, чтобы не увидеть собственную старость и не узнать, каким способом придётся умереть.

Были и другие табу, установленные в процессе развития этой области науки. Например, запрет на контакт с самим собой. По неизвестной причине подобное приводило к гибели обоих, а по сути одного человека. Это очень быстро поняли, столкнувшись с фактом смертей первых контактёров, пытавшихся научить уму-разуму самих себя в молодости и уберечь от каких-либо предстоящих ошибок.

И всё же народ умудрялся хитрить и любыми способами стремился донести нужную информацию самим себе, ещё молодым и не знающим, как сложится жизнь в дальнейшем. А кто-то, не мудрствуя лукаво, просто советовал купить или продать акции, зачеркнуть нужные номера в лотерейном билете, и тому подобное.

За недопущением таких ситуаций строго следили сотрудники Департамента Полиции Времени.

Также запретили совмещение Временных плоскостей, то есть сближение эпохи настоящего с прошлым, когда учёные, не выходя из помещения, могли оказаться в интересующем их Временнόм отрезке. Опасность подобных совмещений поняли быстро, как только произошло подряд несколько чрезвычайных событий.

В первый раз в зал ворвалась группа английских солдат времён Первой мировой войны двадцатого века, с винтовками наперевес с примкнутыми штыками. Они шли в атаку. Прокопченные пыльные грязные злые люди, хрипло крича, в горячке даже не поняли, где оказались, и перебили штыками и прикладами всех в зале, а потом заняли оборону, укрываясь за оборудованием, всё ещё не понимая, где они.

Когда пыл атаки улёгся, они стали перебрасываться короткими репликами, чтобы убедиться, все ли видят именно то, что видит каждый. Наиболее смелые начали покидать укрытия, держа наготове винтовки и бдительно озираясь по сторонам. Сообразив, что перебитые люди не являются их врагами, солдаты принялись проверять, есть ли среди них живые. Выживший был только один. Зажимая окровавленными руками колотую рану на животе, он со страхом глядел на приближающихся двух солдат. Один из подошедших сорванным голосом прохрипел:

– Какого чёрта, приятель?! Что это всё значит?! Где мы?!

Остальные шестеро, ощетинившись винтовками, зорко контролировали каждый закоулок зала, готовые моментально уничтожить любого. Учёный худо-бедно понимал английский того времени, но говорить из-за ранения не мог, поэтому знаками показал, что ему нужно добраться до пульта. Не веря ему ни секунды, солдаты всё же помогли раненному.

Затем учёный, как мог, показал, что все бойцы должны отойти в противоположный конец зала. Держа его на прицелах винтовок, англичане начали медленно отступать в указанную сторону. Как только они вошли в зону излучения Кристалла, учёный ввёл команду на пульт и в зал снова ворвался грохот боя, солдаты увидели привычное испаханное взрывами поле и бегущих на них в атаку немцев.

Командир отчаянно прохрипел команду и бойцы с обречёнными лицами приготовились встретить смерть.

Учёный завершил операцию и, потеряв сознание, упал на пол.

Позже изобрели прибор, названный слуховым адаптером. Он представлял собой довольно громоздкую штуку и крепился в виде обруча на голове. По понятным причинам это было неудобно, так как во Временных плоскостях на него сразу обращали внимание, поэтому приходилось его всячески камуфлировать.

Со временем прибор постепенно трансформировался в небольшую клипсу, крепившуюся на мочке уха. Но и это было неудобно, потому что носитель прибора понимал, что ему говорят, а ответить не мог.

Когда Ритан Поолл был ещё маленьким, учёные совершили настоящий прорыв, изобретя микрочип. Его посредством безболезненной процедуры вживляли в нёбо носителю и он понимал и говорил на тех языках, на которых к нему обращались.

Прибор назвали языковым адаптером, он в обязательном порядке на постоянной основе вживлялся всем служащим и специалистам, имеющим отношение к перемещениям во Временных плоскостях.

Остальным адаптер не полагался, так как вступать в контакт с обитателями Временной плоскости им под страхом нейтрализации запрещалось. За соблюдением этого запрета строго следили экскурсоводы и штатные сотрудники Департамента Полиции Времени, находящиеся в каждой такой группе.

После трагедии с английскими солдатами и погибшими учёными было много споров о целесообразности совмещения Временных плоскостей. Это продолжалось до тех пор, пока в другой раз в зал не ворвался разъярённый индийский слон. Громко трубя, он крушил своей мощью всё окружающее, а испуганный погонщик, вцепившись в толстую шкуру животного, изо всех сил пытался удержаться. Учёные забились, кто куда смог, используя любую неровность, молясь только об одном: чтобы эта неровность не оказалась их последним прибежищем. Слона и погонщика с трудом удалось отправить назад, а учёные мужи ещё долго переводили дух и нервно хохотали, вспоминая, кто, как и куда убегал.

Это происшествие добавило баллов сторонникам запрета совмещений. После случилось ещё несколько незначительных инцидентов, тогда и был принят закон, запрещающий подобное.

Время ещё позволяло и Ритан решил пройтись до приёмной Директора, размышляя о цели вызова, по пути обмениваясь приветствиями с сотрудниками. Младшие по должности и званию отдавали честь – чётко прикладывали правую руку к левому плечу. Им Поолл кивал, а старшим сам отдавал установленное приветствие.

Как специалист первого класса перемещений, у Директора он бывал регулярно, но никогда не знал причину вызова. Секретарь Элл Ламматт – стройная миловидная девушка, видимо, имела чёткие инструкции от шефа, поэтому никому и никогда не сообщала цели вызова. А может, она этого просто не знала. Во всяком случае, первое время Ритан пытался выяснять у неё причину вызовов, так как подобную информацию получить у электронного секретаря считалось в порядке вещей. Но девушка всегда загадочно молчала, мило улыбаясь. И было не ясно, то ли она сохраняет тайну, то ли в самом деле ничего не знает.

Назначение человека на должность секретаря являлось причудой Директора. Он подглядел это в какой-то Временнόй плоскости и сразу же ввёл в штатное расписание эту крепко подзабытую профессию.

Девушка работой очень гордилась, так как прошла многоуровневый отбор, и её должность была своего рода визитной карточкой Управления.

Директора других департаментов и служб предпочитали электронных секретарей и лишь пожимали плечами, потихоньку хмыкая, удивляясь причудам старика.

Впрочем, Рон Саарр пользовался и электронным помощником, так как Элл просто физически не могла обрабатывать, сортировать и классифицировать весь поток информации, стекающийся на голографический экран служебного персоника шефа.

Основной её обязанностью была готовка чая или кофе. Их Директору неизменно доставляли сотрудники. В рознице они стоили недёшево, позволить себе мог не каждый. Но во Временных плоскостях это обходилось в разы дешевле, а иной раз и вовсе даром, поэтому сотрудники пользовались возможностью для себя и знакомых, а также прихватывали какой-нибудь хороший сорт для шефа.

Глянув на наручный персоник, Ритан перешагнул на движущуюся дорожку. К кабинету Директора он успел за пару минут до начала совещания. В большой приёмной собрались все офицеры Управления, имеющие чин специалиста первого класса перемещений. Таковых насчитывалось сорок пять человек, все обладали большим опытом и выдающимися личными волевыми качествами.

Гоняясь по Временным плоскостям за нарушителями, намеренно отбившимися от экскурсионных групп, они попадали в различные ситуации, в том числе и такие, когда непосредственно их жизни угрожала смертельная опасность.

Например, полковник Реерр, будучи ещё капитаном, преследовал злостного нарушителя, обладавшего большой физической силой и агрессивным характером. Тот был не прочь поучаствовать в каком-нибудь сражении, где мог вволю применить присущие ему качества. При этом служить по контракту в современной армии не желал. После двух условных нейтрализаций общим сроком в семь лет, он так и не успокоился.

В последний раз Реерр сумел обнаружить беглеца в 216 до н. э., в войске консула Теренция Варрона. Консул задумал дать карфагенянам решительную битву при Каннах и потерпел страшное поражение[3].

Реер, лучше нарушителя знавший историю и результат сражения, настоятельно предлагал тому до начала битвы покинуть войско и вернуться домой. Но парень упёрся и сказал, что готов на третью нейтрализацию, но не раньше, чем убьёт пару-другую античных бойцов.

Нарушитель погиб в сражении, а Реерр, чудом уцелевший в той резне, попал в рабство и в течение двух лет, пока его искали коллеги из Департамента, испытывал немалые лишения.

А вот майор Тиинн, красавец, любимец женщин и обходительный ухажёр, однажды, разыскивая экзальтированную дамочку, мечтавшую о пышных балах при дворе французского короля Людовика XIV, подвергся нападению каких-то наёмных убийц, видимо принявших его за другого. А может, это были обычные проходимцы, решившие поживиться за счёт богато одетого дворянина. В скоротечной схватке на шпагах в тёмном закоулке ночного Парижа, майор ранил всех четверых, с честью выйдя из критической ситуации.

Тиинн и сам оказался ранен дважды, к счастью, не опасно, и укрылся в доме хорошенькой горожанки, привлечённой к окну звоном шпаг. Залечив раны, майор, представившийся девушке виконтом де Лафонтеном, покинул гостеприимный дом. В знак признательности на прощание новоиспечённый виконт подарил хозяйке перстень с крупным бриллиантом, за который потом составил кучу рапортов, объясняя потерю казённого имущества. А парижанка наверняка ещё долго вздыхала, вспоминая блестящего дворянина. К слову, экзальтированную особу Тиинн обнаружил и депортировал домой, где её приговорили к условной нейтрализации на один год.

Сам Поолл мог вспомнить немало случаев за десять лет службы в Департаменте. Однажды, ещё в самом начале карьеры он без малого шесть месяцев гонялся за нарушителем, мечтавшим найти пиратский клад. В роли лейтенанта английского королевского флота Поолл бороздил морские просторы Вест-Индии, участвовал не в одной стычке с испанцами, дважды ходил на абордаж, тонул в морской пучине, и вышел, что называется, сухим из воды, дослужившись до звания майора и нынешней должности.

А того незадачливого пирата повесили на рее. При нём обнаружили горсть золотых монет. Это всё, что он сумел раздобыть, окунувшись в романтику пиратских приключений. Ритан не мог ему помочь, так как в те времена перемещения происходили в заданной точке, что, безусловно, создавало массу проблем, а иной раз приводило к гибели или пропаже без вести сотрудников Департамента.

Точка перемещения Ритана находилась на Тортуге[4] на расстоянии пятидесяти морских миль от корабля, на котором повесили пойманных пиратов. Всё, что оставалось Пооллу – это смотреть, как флибустьеров[5] одного за другим под барабанную дробь вздёрнули на рее и в таком состоянии доставили на Тортугу в назидание другим, чтобы те не думали нападать на суда английского королевского флота. Грабить и убивать испанцев – это пожалуйста, на это закрывали глаза.

Лишь недавно учёные сделали новое открытие, и перемещения стали возможны при помощи малых Кристаллов вмонтированных в персональные браслеты каждого сотрудника Департамента Полиции. Они позволяли заходить в нужную Временнýю плоскость и выходить из неё в любом месте, при помощи специального нажатия на браслет. В результате делался запрос на большой Кристалл и происходило перемещение. Это очень упростило работу и позволило сотрудникам спешно покидать места, где им грозила опасность.

Специалисты успевшие поработать во Временных плоскостях до изобретения браслетов, свысока поглядывали на новичков, не испытавших «прелестей» затраты немалых усилий, чтобы добраться до точки перемещения.

Точно также на них самих, тогда ещё молодых и зелёных, поглядывали бывалые офицеры, учившие необходимый минимум из языка, на котором предстояло общаться при заброске. А эта молодежь сразу при поступлении на службу получала языковой адаптер. И никаких тебе проблем и бессонных ночей с монотонным зазубриванием непонятных слов.

В приёмной Директора Поолл был равным среди равных, он обменивался кивками с близстоящими и вслушивался в разговоры, пытаясь уловить общее настроение и, может быть, узнать цель предстоящего совещания.

Овальные створки двери отъехали в сторону.

– Прошу, господа, – сказала Элл Ламматт хорошо поставленным голосом и мило улыбнулась.

Пришедшие потянулись в не менее обширный, чем приёмная, кабинет Директора с прозрачным потолком и такими же стенами. Облака, до которых, казалось, рукой подать, медленно и величаво плыли вверху, клубясь и меняя форму.

При солнечной погоде потолок и стены автоматически затемнялись, создавая комфортную обстановку.

Сквозь прозрачные стены виднелся частокол небоскрёбов. Между зданиями мельтешил рой флаеров. Особо выделялся устремлённый вверх белой громадой с полупрозрачным куполом на вершине небоскрёб Главного Собрания и Высочайшего Совета Сообщества. В куполе, поделённом надвое, проводились заседания Собрания и Совета. Под ним располагался жилой уровень вип-персон: директоров департаментов и служб, выборных граждан Главного Собрания, Высочайшего Совета Сообщества и их родственников, имеющих соответствующий статус.

Никто из присутствующих, кроме Директора, живущего там, никогда не был в «Луче», как называли его. Он изначально возводился таким образом, что жилой уровень занимал лишь одну, верхнюю треть здания. Селиться ниже никто из вип-персон не мог себе позволить, а доступ простым гражданам в «Луч» был заказан. Поэтому все нижние ярусы отводились под технические нужды.

Ритан бросил взгляд вверх и улыбнулся. Панорама была восхитительной и создавала ощущение полёта. Довольно часто в разрывах облаков и под ними мелькали флаеры вип-персон. С уровня, где он жил, виднелся лишь кусочек неба, остальное закрывали стены громадных небоскрёбов.

Вспоминая не самый лучший вид из своего окна, Ритан вздохнул, занимая место в кресле, сразу же подстроившееся под тело. Расположение кресла в кабинете никакого статусного значения не имело, так как перед ним активировался голографический экран, отчего создавалось ощущение, что Директор общается непосредственно с каждым.

У самого Директора постоянно в активном режиме работал большой голографический экран, куда электронный секретарь выводил наиболее важное, сопровождая необходимыми комментариями. Сейчас секретарь поделил экран на две части. По левой стороне в режиме нон-стоп продолжала поступать информация, правую сторону в режиме активных окон заняли изображения всех сорока пяти офицеров.

– Доброе утро, господа, – поприветствовала с экранов голова Директора. – Начнём. Тема сегодняшнего совещания – резкое увеличение случаев несанкционированного доступа во Временные плоскости с неожиданно появившегося незарегистрированного Кристалла Времени.

Монолог Директора был по-деловому краток и сух.

Далее электронный секретарь вывел на экраны статистику таких случаев и их раскрываемость равнявшуюся нулю.

Выражения лиц офицеров были удрученными, так как это касалось лично каждого, давало оценку работе возглавляемых ими отделов. Все догадывались, с чем связана столь мощная активизация криминальных структур, но даже мысленно боялись допустить возможность наступления этих событий. Слишком уж давно не случалось такого.

Следом секретарь вывел на экран каждого офицера очередные цели, задачи, сроки исполнения и метод отчёта. И сообщил, что продублирует информацию на служебный персоник каждого под грифом «Секретно».

Лишь на экране майора Поолла повторяясь, продолжали ползти строки статистики. Из этого майор сделал вывод: его ждёт персональное поручение шефа.

Офицер не ошибся. Совещание закончилось через полчаса, Директор попрощался со всеми разом и добавил:

– Господин Поолл, задержитесь.

Дождавшись, когда кабинет опустеет, Ритан покинул кресло и направился к шефу, слегка сделав акцент на строевом шаге. Босс не любил показухи, но и идти вразвалку к начальнику – затея не из лучших.

Подойдя на три шага к вставшему с кресла Директору, майор чётким движением приложил правую руку к левому плечу, также чётко вернул руку в исходное положение и замер по стойке «смирно».

– Вольно, майор, – сухо улыбнулся Директор.

Он направился к восточной стене, жестом предложив Ритану следовать рядом. Наблюдавшая за ними со стороны Элл Ламматт невольно отметила хорошую физическую форму обоих мужчин. Только старший был более кряжист и несколько скован, видимо, сказывался возраст. Молодой же строен, с хорошей осанкой человека всю жизнь носящего форму. Развитая мускулатура свидетельствовала о склонности к спорту. Двигался он легко и свободно, но намётанный глаз секретаря сразу отметил, что кажущаяся лёгкость и плавность может мгновенно превратиться в жёсткий комок беспощадно разящих мышц.

Остановившись у стены, Директор посмотрел в разверзшуюся перед ним пропасть с серой дымкой далеко внизу. Похоже, увиденное его не обрадовало или было связано с какими-то размышлениями, поэтому шеф поморщился и перевёл взгляд на полупрозрачный шар «Луча». Этот небоскрёб находился в самом центре Саант-Тирритта, от него многочисленными радиальными линиями расходились главные, наиболее широкие проспекты и улицы поуже. Их пересекали магистрали, идущие по кругу мегаполиса. Весь город делился на четыре района по частям света – Северный, Южный, Западный и Восточный районы. Их ещё называли – сеть улиц.

Продолжая смотреть вдаль, Саарр произнёс:

– Как вы поняли из доклада, майор, произошёл несанкционированный доступ во Временные плоскости с незарегистрированного Кристалла Времени. Он находится где-то внизу. Согласно оперативной информации, некие криминальные структуры начали активную, запрещённую законом переброску из различных Временных плоскостей их обитателей. Вероятно, для последующей незаконной нейтрализации и перепродажи через подставные фирмы в войсковые подразделения безусловно нейтрализованных по решению суда.

Поолл мысленно присвистнул: «Ого!»

– Надвигается очередная война, майор, большая война, какой не было уже более шестидесяти с лет, – мрачно продолжал Директор.

Его взгляд застыл на шаре «Луча».

– Локальные конфликты не в счёт. Мирному укладу и всему, что нам так привычно, наступает конец. Как вы помните, последняя война из-за Кристалла Времени длилась четыре года и закончилась в две тысячи сто пятьдесят четвёртом году только потому, что в Коалиции сумели вырастить свой Кристалл. Как им это удалось, до сих пор не ясно. То ли у нас технологию украли, то ли сами додумались. За девяносто лет до этого, в две тысячи шестьдесят четвёртом году были образованы два политических лагеря – Сообщество и Коалиция, объединившие существовавшие на тот момент государства планеты, вышедшие из восьмилетней Третьей мировой войны.

Только Богу известно, как противники умудрились одними крылатыми ракетами нейтрализовать практически все стратегические пусковые установки друг друга. Просто невероятно, но это исторический факт, о котором вы наслышаны не хуже меня.

Кто знает, как бы всё сложилось в последней войне между Коалицией и Сообществом, будь у враждующих сторон ядерное оружие. Хорошо, что тогда ещё не было современных больших крейсеров, стоящих нынче на вооружении. Ведь они своими пушками могут принести планете не меньшую беду и разрушения, чем ядерное оружие.

Вам известно, что по международному Соглашению ни Коалиция, ни Сообщество не имеют права посещать Временнýю плоскость периодом с две тысячи десятого года по наше время, дабы не влиять на ход событий послуживших становлению нынешнего политического равновесия. За этим призваны следить полномочные наблюдатели от обеих сторон. Но, похоже, парням из верхнего яруса «Луча» не живётся спокойно, кому-то из них нужна война, они мечтают подзаработать на этом. А криминал, не имеющий национальности, обзавёлся собственным Кристаллом и плевал на все соглашения. И знаете что, майор, я не удивлюсь, если власть и криминал играют одними и теми же фигурами.

Ритан вежливо слушал шефа. Он не хуже Директора знал историю, но перебивать по понятным причинам не собирался. Однако последние слова хозяина кабинета насторожили Поолла.

Директор полностью развернулся к собеседнику.

– Слушайте задачу, майор. Вам надлежит самостоятельно разработать легенду и проникнуть в центр этой криминальной структуры. Цель – выявление местонахождения Кристалла и его последующий захват с привлечением сил спецназа Департамента.

Также в первоочередную задачу входит выяснение способа появления у преступников технологии. Необходимо установление личностей передавших её криминалитету. Одним человеком здесь не обошлось, слишком сложная многоуровневая форма доступа. Я даже не могу представить, каким образом криминал мог повлиять на столько людей сразу. Это вам предстоит выяснить.

Появившийся непонятно откуда Кристалл Времени позволяет криминалу незаконно снабжать армию пушечным мясом, серьёзно набивая ассигнациями карманы. Но не это главное. Нас ждёт настоящий хаос, почище любой войны. Никто не знает, каким станет будущее через минуту в результате глобального изменения Хода Истории по прихоти какого-нибудь недоумка или новоявленного диктатора, из-за которого сто пятьдесят восемь лет назад разразилась Третья мировая война.

Сейчас задача обнаружения Кристалла и его захват является приоритетной для всего Департамента, все силы будут брошены на это, но вам и ещё нескольким сотрудникам предстоит работать, как когда-то говорили профессиональные разведчики – «на холоде».

Саарр помолчал и пристально глядя, спросил:

– Вопросы?

– Есть, господин Директор.

Саарр кивнул.

– С чего бы нашим политикам начинать войну, зачем?

– Я отвечу на ваш вопрос, майор. Эта информация относится к разряду государственной тайны, но ваше задание позволяет иметь к ней доступ. Однако знайте, у этого кабинета есть уши там, – Саарр с сарказмом кивнул в сторону купола «Луча», – они в курсе, что мне это давно известно. Такая вот игра в поддавки. И всё же эти ребята не так просты и не остановятся ни перед чем в случае необходимости. Вы всё ещё хотите знать ответ?

– Да, господин Директор, – не колеблясь, сказал Поолл.

– Что ж, иного я не ждал: мало кто откажет себе в удовольствии узнать нечто, о чём остальные и понятия не имеют. Но с этой минуты за вашу жизнь я не дам и мятой ассигнации. Так тоже когда-то говорили, желая подчеркнуть особые обстоятельства. Вы наверняка слышали это изречение.

– Так точно. Слышал, – ответил Ритан.

Саарр кивнул и продолжил:

– На Плутоне геологи нашли вещество, при использовании которого движители крейсеров после соответствующей модификации под него смогут развивать скорость близкую к световой.

У майора против воли отвалилась челюсть.

«До Альфа Центавра можно долететь всего за четыре года, а до Плутона – не более пяти часов! – ошеломлённо подумал он. – Хотя, вряд ли, нужны коридоры, но это решаемо…»

Саарр меж тем продолжал:

– Сообщество подало заявку в Главный Совет Международного Патентного Бюро на регистрацию месторождения за собой.

Похоже, в Коалиции ещё не знают, что именно нашли наши, но какая-то информация у них уже есть. Шпионы не зря свой хлеб едят. Поэтому заявку оспорили, мотивировав тем, что первыми запустили автоматический зонд к орбите Плутона. Следовательно, Сообщество перед подачей заявки должно было провести консультации с ними.

Наши сослались на поправку к закону. Согласно ей, правообладателем становится та сторона, чьи представители первыми ступили на поверхность планеты. Таковыми были ребята из Восьмой космической экспедиции Сообщества.

Коалиция предъявила голограмму, где неизвестный субъект со знаками различия её объединённых войск якобы за два дня до наших парней уже побывал на Плутоне, а прибыл он туда для замены батарей на автоматическом зонде.

Наши потребовали проведения независимой экспертизы голограммы. В общем, каша заваривается серьёзная и не похоже, что стороны придут к мирному соглашению по решению проблемы. Туда уже выдвинулись наш Второй Космический флот и Четвёртый флот Коалиции.

– Разрешите ещё вопрос, господин Директор?

Саарр кивнул.

– Война нужна для отвлечения внимания Коалиции от этого месторождения? А кто-то из «Луча», возможно, контролирует незаконный Кристалл и его применение?

– Вы всё схватываете на лету, майор.

– Но ведь это ужасно! Погибнут люди! Это преступление! – воскликнул Ритан, не сдержавшись.

– Я не думаю, что вы так наивны и не понимаете, что делать большую политику в чистых перчатках невозможно, – сухо усмехнулся Саарр.

– Простите, господин Директор, – сконфузился Ритан.

– Да, майор, нередко приходится жертвовать многим ради более важного. Вижу вопрос в ваших глазах и понимаю его. Вы спрашиваете, что может быть важнее мира и жизни людей. Я отвечу. Ничего. Но вся история человечества движется от войны к войне. Люди ни одного дня не жили в мире. Если где-то был мир, то в другом месте на планете обязательно шла война. И как это ни парадоксально, войны двигали прогресс. Даже третья мировая создала предпосылки для нынешнего положения вещей.

Действительно, предполагается, что предстоящая война отвлечёт внимание Коалиции от месторождения. Пока льётся кровь, учёные будут ломать мозги, модифицируя движители крейсеров под обнаруженное вещество.

– Можете считать меня непроходимым тупицей, господин Директор, но почему всё это нельзя делать в условиях мира? Зачем воевать, в чём секретность, ведь рано или поздно это станет достоянием общественности? Точно так же, как война за Кристалл. Коалиция всё равно вырастила свой или украла технологию у нас. Но в той войне погибли миллионы! За что?!

Саарр глядел на подчинённого, словно удав на кролика.

– У вас всё? – спросил он.

– Виноват, господин Директор, – Ритан вытянулся по стойке «смирно».

– Теперь слушайте дальше. Эту шахту построили не люди. Перед тем, как подать заявку, наши поставили там большой крейсер. Автоматический зонд Коалиции это зафиксировал.

Парни из Коалиции занервничали, справедливо решив, что на пустом месте крейсер никто ставить не будет. Поэтому на всякий случай нашу заявку оспорили и попытались выяснить, что это за шахта, но получили отпор в виде предупредительного залпа.

Просто так в Коалиции это не оставят. Поэтому необходимо отвлечь тамошних парней из властных структур новой войной. Так удастся на какое-то время сохранить тайну происхождения шахты и её содержимого. Но и это ещё не всё.

Разработка вещества уже велась, однако шахта похожа на заброшенную. Нельзя исключать, что хозяева появятся снова. Какова будет встреча, не берётся предсказывать никто. Если конструктивной, преимущество первых вступивших в Контакт будет просто ошеломительным. Если деструктивной, последствия наверняка окажутся ужасными для всех землян. Мы не знаем возможностей этой цивилизации и не знаем, как они отнесутся к нашему присутствию в зоне их интересов. Вот поэтому нам нужны крейсеры, способные перемещаться с той же быстротой, что и летательные аппараты неизвестных инопланетян.

– Но у них может быть оружие мощнее нашего!

– Всё верно, майор. Вы опять стали способны мыслить логически. Как я уже говорил, война движет прогресс, в данном случае – разработку и применение новых технологий и оружия. Они нужны человечеству от возможной агрессии извне.

«Вот это новости так новости! Сразу столько важного! – потрясённо думал Ритан. – Война… Будет война. Бедная Эсс, моя девочка, что нас ждёт?.. Неужели человечество всё-таки обнаружило вещественное доказательство инопланетного разума? Это просто потрясающе! Но неизбежная война всё омрачает. Почему так сложно устроена жизнь?»

Директор прервал его размышления:

– Что касается возложенной на вас миссии. Считаю вашу кандидатуру и ещё ряда сотрудников наиболее подходящими для выполнения задания. Уверен, вам всем это по плечу. Каждый будет работать независимо от других. На разработку легенды и подготовку даю трое суток. Больше нельзя, слишком серьёзная ситуация с этим Кристаллом. Чтобы быстрее и легче думалось, можете на это время куда-нибудь слетать, отдохнуть. Удачи, майор.

Поолл отсалютовал и по-уставному ответил:

– Да здравствует Сообщество!

Директор отсалютовал в ответном приветствии и повторил:

– Да здравствует Сообщество!

Развернувшись через левое плечо, майор быстрым шагом покинул кабинет.

Глава III

Трущобы

Сит Куулл всю свою небольшую жизнь провёл на улицах города. Он никогда не видел настоящего солнца и неба, потому что никогда не был выше энергетических уловителей, не говоря уже о среднем ярусе и тем более о ярусе для вип-персон. Он знал о той жизни из просмотра голограмм. Таким, как Сит, с рождения и до смерти суждено прожить в трущобах.

Можно, конечно, пойти в уличные полицейские и тогда есть шанс подняться выше пояса уловителей и своими глазами увидеть, как живут люди на уровне, откуда видно небо с солнцем. Но если идти в полицию, как потом смотреть в глаза родственникам и многочисленным соседям? Они проклянут его самого и родителей, давших жизнь такому ублюдку.

Можно записаться в вооруженные силы Сообщества и получить внушительную денежную компенсацию, на которую мать с отцом, всю жизнь проработавшие на обслуживании первых технических этажей небоскрёбов, смогут безбедно прожить целый год. А можно эти деньги отдать сестре и тогда, с таким приданым, ей обязательно подвернётся хороший жених. А можно положить их на счёт в банке. Процент, конечно, небольшой, но всё же. Но это всё мечты. Кто возьмёт в армию маленького худенького паренька со слабым здоровьем? Сейчас не война и такие новобранцы никому не нужны.

Самое лучшее в армии – попасть в Космический флот. Тогда просторы всей Солнечной системы станут открыты. Но туда отбор ещё жёстче, чем в сухопутные войска или на морской флот.

Сит не знал ни одного случая, чтобы кто-то с улицы сумел попасть в Космический флот. Да что там армия или флот! Его не берёт к себе даже смотрящий улицы Сулл Баарр – очень важный человек, приближённый к Фину Сиимму. А тот, между прочим, смотрящий за целым районом. Его туда поставил сам Фэд Наасс – хозяин Восточной сети улиц.

Сит никогда не видел ни Фина Сиимма, ни тем более Фэда Наасса. Это не его уровень. Для них убить человека – что ему моргнуть глазом. Но сами они уже давно этого не делают. Например, у Фэда Наасса целая армия молодых здоровых бритоголовых парней, готовых на всё.

Бывает, владельцы упавших флаеров гибнут, но такое случается редко, всё-таки энергетические уловители гасят скорость падения. Эти люди обращаются в полицию и их отправляют через защиту уловителей восвояси. Они никогда не забирают рухнувшие аппараты, наверное, у них достаточно ассигнаций на новые. А за начинкой машин сразу начинается охота, пока не прибыла полиция для оформления аварии.

Совсем уже старые давно рухнувшие флаеры уличные службы увозят за город на свалку, чтобы не захламляли и без того не особо широкие улицы.

Удел Сита – разбирать пробившие энергетические уловители и рухнувшие флаеры. Но допускают к ним, когда парни Сулла снимут всё самое ценное и передадут ему. Баарр с ними рассчитается и передаст это Фину Сиимму, а тот, после расчёта с Баарром, передаст это людям Фэда Наасса. Таковы правила жизни на улице. Если хочешь жить среди людей, соблюдай правила – всегда заработаешь на кусок хлеба.

У него кусок хлеба не очень большой. Какой может быть навар после парней Сулла Баарра? И всё же они снимают не всё. Кое-что перепадает и ему. Благодаря худобе и маленькому росту он может залезть в самые недра флаера и снять все микрочипы и микросхемы, куда не добрались парни хозяина улицы.

Сит тоже относит это Баарру и получает положенное. На эти жалкие ассигнации не развернёшься, но прожить можно. Мечта Сита – микрочип управления всей автоматикой флаера. За такой Сулл Баарр мог бы отвалить кругленькую сумму. Тогда бы Сит купил хорошие инструменты, ими работать гораздо удобнее, а то приходится возиться допотопными приспособлениями. Времени много уходит и сил, а главное – нервов. Ведь заниматься таким, с позволения сказать, бизнесом запрещено законом. За этим следит уличный полицейский сержант Пип Леесс. Его никто не уважает: не только потому, что он полицейский, но и потому, что все знают – он продажный полицейский. Леессу на чьё-то уважение наплевать, он неплохо устроился в жизни, получает оклад на государственной службе и неплохой бонус от Сулла Баарра за то, что закрывает глаза на действия его парней, когда те работают с упавшим флаером.

А вот за такими, как Сит, Леесс с удовольствием охотится. Взять с них нечего, но за доставку в полицейский участок полагается премия. В участке обязательно отберут всю добычу, намнут бока и выпишут штраф, который можно уплатить сразу же самим полицейским неофициально, так сказать.

Если ассигнаций на немедленную выплату штрафа нет, то платить нужно через банк в течение десяти дней. Иначе за просрочку пойдёт пеня. А там жди в гости этих же полицейских, они доставят в суд, где приговорят к условной нейтрализации на один год.

Сержант Леесс всерьёз опасается и, как подозревает Сит, ненавидит уличного полицейского лейтенанта Тора Пеекка. Тот как ангел возмездия всегда появляется внезапно. Никто не знает, где он обитает, потому что лейтенант – одиночка. Он работает без напарника и всегда очень жёстко. Его опасаются и парни Сулла Баарра и, возможно, даже люди самого Фэда Наасса.

Пеекк, не задумываясь, пускает в ход излучатель, если видит, что кто-то всерьёз нарушает закон. И ему всё сходит с рук. Не потому что он имеет связи, а потому что после излучателя Пеекка жалобщики переселяются в мир иной, а возможные свидетели почему-то не горят желанием рассказать об увиденном.

Бывает, парни Фэда что-то не поделят с парнями других сетей улиц. Как правило, это заканчивается перестрелками, после чего почти всегда остаются трупы. Если же в драку ввяжется вдруг неожиданно появившийся лейтенант Пеекк, то трупов всегда больше раза в два. К тому времени, как прибывают полицейские из участка и медики, улица будто вымирает. Прибывшие делают свою работу и исчезают до следующей стычки.

Сам Сит опасается не только их всех, но и своих конкурентов – таких же искателей наживы в рухнувших флаерах. Сит ни с кем из них дружбы не водит, а, наоборот, ведёт непримиримую войну за право работать на всей улице.

Так что всё здесь отлажено, каждый знает своё место. Все понимают незаконность подобного, но ничего не меняется.

Такая вот нервная и опасная работа у Сита Куулла. Но он больше ничего не умеет, да и не хочет делать. Не идти же, как родители, на обслуживание первых технических этажей небоскрёбов. Они дневного света почти не видят, постоянно пропадают в необъятных полутёмных лабиринтах гигантских зданий.

Говорят, там водится всякая нечисть. Порой кто-то из обслуживающего персонала исчезает. Иногда их находят. Если повезло, живыми, если нет – умершими. Мертвецов объедают крысы, числа которым нет.

Нередко пропавших не находят.

Куда они исчезают? Никто не знает. Слухов много, один невероятнее другого. Самый распространённый, появившийся давно – получеловек-полукрыс. Якобы одного специалиста укусила мутировавшая крыса, он сам мутировал и превратился в монстра, ходящего на задних лапах, отрастившего хвост, видящего в полной темноте и питающегося потерявшимися рабочими.

Эти страшилки Сит слышал с детства. Раньше хотел узнать все тёмные и загадочные уголки мрачных лабиринтов, найти и убить свирепого мутанта, но с возрастом это желание ушло. Нет, работать там Сит не хочет.

Достаточно того, что он, как и все жители района, живёт в одном из небоскрёбов, занимая небольшую клетушку, арендованную у собственника первых технических этажей. На свой угол Сит пока не заработал, но обязательно сделает это. Если повезёт, то снимет несколько микрочипов управления автоматикой с упавших флаеров. Тогда приобретёт своё жильё и, возможно, даже с собственным окном, выходящим на улицу, где он удобно устроился на поваленном столбе освещения, привалившись спиной к необъятной, шершавой, веющей холодом и ощущением чудовищной монументальности стене.

Он только что умял недорогой обед, увиделся с подружкой – Литт Меенн, договорился встретиться вечерком и неплохо провести время. От этого Сит пребывал в прекрасном расположении духа, смотрел на туманную дымку, постоянно висящую вверху, и представлял, каким должно быть небо, если его увидеть не на голографической картинке, а своими глазами.

Настроение испортилось, когда Сит увидел приближающегося Пипа Леесса. Тот не торопясь шёл вальяжной походкой хозяина, которому здесь принадлежит всё. Увидев Сита, Леесс довольно ухмыльнулся и направился в его сторону.

Сит продолжал сидеть, как ни в чём не бывало.

Леесс подошёл, держа в правой руке ППЛД и постукивая им по раскрытой ладони левой.

ППЛД расшифровывался как «Парализатор полицейский лучевой дистанционный» и представлял собой оружие нетравматического воздействия, в результате применения которого воля субъекта подавлялась, и полицейский без труда доставлял нарушителя в участок.

Кроме того, в штатное вооружение каждого уличного полицейского входил ЛПЛ – «Лучемёт полицейский лёгкий», предназначенный для ближнего уличного боя. При помощи этой штуки вполне можно нанести ранение средней тяжести и даже убить. В армии на вооружении стояли РЛАС – «Ручной лучемёт армейский средний» и РЛАТ – «Ручной лучемёт армейский тяжёлый». С тех штук легко прожигалось силовое поле средней и тяжёлой техники, отчего та горела ярким пламенем.

Существовали и другие образцы тяжёлых лучемётов, но их устанавливали на боевой технике и космических крейсерах.

Всё это Сит знал из специальных справочников, потому что гипотетически рассматривал возможность поступления на службу в армию, однако понимал, что туда ему дорога заказана по состоянию здоровья.

Леесс надменно произнёс:

– Отлепи задницу от столба, сынок, и встань, когда к тебе обращается сержант полиции.

Сит нехотя поднялся, одновременно вытаскивая руки из карманов штанов, выворачивая наизнанку, демонстрируя их абсолютную пустоту. Весь его вид так и говорил: дескать, иди, куда шёл, здесь поживиться нечем.

Но сержант явно никуда не торопился, ему хотелось проучить нахала и он соображал, за что бы зацепиться для начала.

Долго думать не пришлось и Пип начал:

– Бездельничаешь? Работать не желаешь? Чем промышляешь?

Сержант прекрасно знал, чем промышляет Сит, тем более что небольшой потрёпанный кейс с инструментами рядом, но это не является поводом к задержанию. Иметь такие инструменты может любой, а уж как он их использует – его дело. Лишь бы не попался на разборке флаеров.

– Пора доставить тебя в участок для оформления, – зловеще сказал Пип, прожигая Сита взглядом.

Ответ привёл блюстителя в полную растерянность.

– Господин сержант, я в полицию собираюсь идти служить, будем вместе следить за порядком на улицах.

Леесс подозрительно уставился на парня, пытаясь понять, насколько тот правдив и куда вообще клонит, нет ли здесь какого подвоха.

В этот момент лица честнее, чем у Сита Куулла, не нашлось бы во всей Солнечной системе.

Он влюблёнными глазами преданно поедал оторопевшего сержанта.

– Ну-ну, – только и смог вымолвить Леесс, бестолково топчась на месте, не зная, как оставить за собой последнее слово и уйти.

Ничего дельного в голову не приходило, Леесс ещё раз пробурчал: «Ну-ну» и пошёл прочь, поправив на правом боку ЛПЛ.

Сит с презрением смотрел ему в спину, затем демонстративно отвернулся, сел и стал смотреть в противоположную сторону.

Время шло.

Сит, скучая, продолжал сидеть на столбе. Иногда по пустынной улице проходили одинокие прохожие, идущие по своим делам. Рабочий день, все чем-то заняты, в основном на обслуживании небоскрёбов.

Внезапно в районе силового поля энергетических уловителей сверкнула мощная синеватая вспышка, и Сит моментально понял: добыча! И сразу же сверху рухнул флаер с отполированной обшивкой глубоко насыщенного тёмно-зелёного цвета. Машина с грохотом пропахала улицу, в стороны полетели куски покрытия, с сухим дробным стуком лупя в стены. Поднялась пыль и всё стихло.

С детства привыкший к подобным сюрпризам, парень успел свалиться за лежащий столб. Укрытие, конечно, сомнительное: если б флаер впечатался в стену, то Ситу очень не поздоровилось бы. Но выбирать не приходилось. Спрятался от летящих камней – и то хорошо.

Он поднял голову и поблагодарил судьбу за благосклонность: флаер дорогой, последней модели, микрочип управления автоматикой самый современный. Вокруг ни души, а кейс с инструментами рядышком.

Рит из кабинета шефа направился домой. Такси спустилось на уровень, где жил Поолл, сразу почувствовавший разницу с уровнем вип-персон. По пути он связался с одним из своих агентов и дал тому задание.

На пороге его встретила жена – Эсс Поолл.

Они поженились чуть больше года и недавно отметили первую годовщину, пригласив родственников Эсс. У Поолла несколько лет как сначала умерла мать, а потом и отец. Так что до знакомства с Эсс и свадьбы он жил один. Вечеринка удалась на славу, было весело и шумно.

– Ты рано сегодня, – удивилась Эсс.

– Я не вовремя? Ты меня не ждала? – с шутливой ревностью спросил Ритан. – У тебя мужчина? Где он?

Рит принялся поднимать и передвигать мелкие предметы – стакан, ложку, подушку на кресле, пытаясь «обнаружить» спрятавшегося любовника.

– Господин майор, вы меня обижаете. Мужчина таких недостойных размеров? – в тон ему ответила Эсс. – Это слишком мелко для такой красивой женщины как я.

Они встретились посреди комнаты. Сильный, тренированный молодой мужчина и стройная, хрупкая молодая женщина, на голову ниже супруга. Ритан нежно обнял жену за талию, привлек к себе и поцеловал в губы. Эсс обвила руками его шею и ответила на поцелуй.

Они стояли обнявшись.

– У тебя новое платье? Очень красивое, мне нравится.

– Вчера заказывала по каталогу в мастерской мадам Боонн, сегодня доставили. Я рада, что тебе понравилось, – Эсс отстранилась и закружилась на месте. – Ну, как?

Майор всем видом изобразил искреннее восхищение.

– Чудесно, Эсс, просто чудесно.

– Тебе, правда, нравится?

– Правда.

Женщина довольно улыбнулась и спросила:

– Как у тебя дела на службе?

– Был у шефа на совещании. Предстоит очередная заброска.

– Куда на этот раз?

– Двадцатый год девятнадцатого века, Россия, ничего интересного, – равнодушно ответил майор.

– Давай после возвращения слетаем на Гавайи? Заодно оценим возможности твоего нового флаера. А я надену это платье.

– Хорошая мысль, Эсс. Я как раз собирался обсудить с тобой эту идею, – слукавил Ритан с самым правдоподобным в мире выражением простодушия на лице. – Мы полетим завтра и на целых три дня, а потом предстоит заброска.

Эсс, сжавшись на секунду, восторженно пискнула и бросилась в объятия мужа.

– Рит, я тебя обожаю, ты всегда угадываешь мои мысли и желания! Как тебе это удаётся?

– Потому что я люблю тебя, детка, – совершенно искренне сказал майор.

– Я тоже тебя люблю, милый – отозвалась Эсс и нежно обвила руками крепкую шею мужа, положив голову на его грудь.

Через секунду она отстранилась.

– Что-то не так, Рит? – спросила Эсс с тревогой, глядя пристально мужу в глаза.

– Эсс, детка, чего ты взяла? – удивился майор.

– Не лги мне, Ритан, ты же знаешь, меня невозможно обмануть, я всегда чувствую твоё состояние.

– Да нет же, всё в порядке, просто работы в последнее время много.

– Рит! – предупреждающе сказала Эсс.

– Прости, детка, не хотел тебя беспокоить, но раз уж ты всё поняла… Заброска предстоит не в двадцатый год, а несколько раньше – в двенадцатый. Начало войны между Францией и Россией.

– Боже мой, Ритан…Там же такие тяжёлые сражения шли… Я ведь хорошо знаю историю, кроме того, смотрела постановку романа Толстого. Ты же знаешь, я интересуюсь историей и культурой России. Ведь наши с тобой предки оттуда, только затерялись где-то в позапрошлом веке после Третьей мировой… Что ты будешь там делать?

– Ну, Эсс, всё не так страшно, как тебе кажется. Меня не будет ни под Смоленском, ни под Бородино[6]. Могу тебе в этом поклясться. Цель заброски иная. Через три дня я должен быть там.

– А какая, ты всё равно не скажешь, – покорно проговорила Эсс.

– Не скажу, Эсс. Как не говорил никогда прежде. Это служебная информация. Что у нас на обед? Стоп, у меня появилась хорошая идея.

– Какая? – без всякого интереса спросила женщина, встревоженная словами мужа.

– Сейчас мы отправимся в ресторан.

– Ты действительно этого хочешь, Ритан, или просто пытаешься меня отвлечь и сделать приятное?

– И то и другое, детка. Ты пойдёшь в этом платье. Все мужчины будут у твоих ног, а женщины умрут от зависти. У тебя есть ещё два, в которых, по-моему, ты нигде не была, они мне тоже очень нравятся, возьмёшь их с собой в отпуск.

В глазах женщины засветился интерес.

– Это какие?

Майор обнял жену за талию, увлекая к обширному гардеробу.

– Ну-у… В общем, на словах объяснить не могу, пойдём, я тебе так покажу.

На Гавайях они поселились рядом с молодой парой – застенчивым и порой немного смешным молодым человеком Рутом и его девушкой Мии. Все три дня майор был весел и беспечен, так как план операции сложился в голове за одну минуту. По легенде для сотрудников отдела он отправляется в служебную командировку в соседний мегаполис. А что касается проникновения на улицы города, то тут всё просто. Путь туда и оттуда закрыт силовым полем энергетических уловителей. Туда он пройдёт через свой служебный код доступа. Аппаратура, конечно, зафиксирует это, но технике безразлично, с какой целью владелец служебного кода проходит через пояс, и какое время он будет находиться внизу. Так что с этим проблем не возникнет. Это у обычных, небогатых жителей улиц возможности свободного прохода через силовое поле нет. Как подозревал майор, покинуть улицы хотят очень и очень многие, но не имеют для этого возможности и достаточных средств. Ведь чем выше уровень, тем дороже жильё.

Там, в трущобах, его никто не знает, он снимет недорогое комнату и будет жить как все, не выделяясь из общей массы. Растворяться в окружающей среде ему не впервой, сколько подобных ситуаций у него уже было в различных Временных плоскостях за десять лет службы!

Затем он выйдет на парней местного мафиози, их всегда видно по своеобразной внешности и манере поведения. Им он предложит несколько микрочипов управления автоматикой и прозрачно намекнёт, что сможет поставить их в неограниченном количестве. Каким образом? Это он скажет только тому, кто предложит наиболее выгодную цену.

А дальше? А дальше авось кривая вывезет, – как когда-то говаривали его далёкие предки, жившие в исчезнувшей непостижимым образом великой державе. Исчезнувшей по историческим меркам за рекордно короткий срок, будто растворившейся в небытие. Ничего не стоили все эти разговоры о самобытности русского народа, его загадочной душе и великой силе духа. Русских, как нации, просто не стало, как и их страны. Оставшиеся разрозненные группы и общины не в счёт, сейчас и их уже не найдёшь, растворились в общей массе многочисленных народов Сообщества, объединившего в себе половину жителей планеты.

Согласно принятому законодательству на момент объединения, гражданам Сообщества давались совершенно новые имена и фамилии, символизирующие одну общность единого нового народа. Поначалу люди активно противились этому нововведению, сменилось не одно поколение, пока все окончательно привыкли к новым именам, не то чтобы совсем позабыв о старых, но считая их пыльными анахронизмами.

Постепенно сформировался и новый язык, сначала вобравший в себя невообразимую мешанину из множества других, но с десятилетиями отточившийся, принявший теперешнюю форму и обросший диалектами в разных уголках необозримой конфедерации.

Где-то ещё продолжали разговаривать на прежних языках, но это расценивалось как приверженность традициям, не более того. Государственным и общепринятым языком стал язык новый.

Ритан любил русский язык за его образность и глубину. Особенно ему нравились пословицы, поговорки и различные крылатые выражения. Вот где воплотилась вся яркость и неповторимость русских! Чего стоят только: «Авось да небось – хоть брось», «Носить воду в решете», «В голове нет, и в шапку не накидаешь», «В дураке и царь не волен» и сотни тому подобных.

Три дня и три ночи пролетели, как один миг. Рит и Эсс вернулись домой в последнюю ночь перед заброской, и счастливые и опустошённые лежали на супружеском ложе. Рит, вольготно раскинувшись, лежал на спине, а Эсс удобно устроила голову на его груди.

С большого окна спальни, сконструированного по желанию Ритана специалистами по перепланировке таким образом, чтобы был виден кусочек неба, он, ближе к ночи, снял силовое поле защиты, отчего в спальню доносились звуки спящего города и задувал прохладный ветерок. С тёмного неба мигали многочисленные звёзды. Порой какая-нибудь неожиданно перечёркивала небосвод, исчезая за очертаниями соседнего небоскрёба. Иногда видимое из окна пространство пересекали зелёные огоньки пассажирских и транспортных лайнеров, идущих в очередной рейс, или оранжевые огоньки малых и средних крейсеров, несущих боевое дежурство по охране рубежей Сообщества. Рит вспомнил, как в давешнем разговоре Директор сказал о предстоящей войне, как о неизбежном.

Война… Как же всё-таки это страшно, когда в один миг рушится всё, что так дорого, когда душа тревожно сжимается и болит в ожидании неизбежных лишений, разрухи, голода, страданий и смертей миллионов людей.

Ритан в своих перемещениях видел много различных войн и их последствий. И везде только лишения, горе и смерть. Никакой романтики, патетики и идеологически выдержанных речей. Только грязь, кровь, страх, разлагающиеся трупы, вонь кала и мочи из рваных кишок и кисло пахнущая блевотина от этого нестерпимого смрада. Чем руководствовались те, кто всё это начинал? Они рассуждали примерно как его шеф, находя оправдание войне? Или как-то иначе? Почему во все времена люди воевали с теми, кого никогда не видели и кто лично им не сделал ничего плохого? С теми, кому они сами никогда ничего плохого не делали? Почему?

Ответа майор не находил.

– Ритан, ты опять думаешь о своём задании? – не поднимая головы, спросила Эсс.

– С чего ты взяла, детка?

– У тебя сердце чаще забилось и тело напряглось.

– Нет, я вспомнил о том, как занимался виндсерфингом.

– Ой, Ритан! Океан, Гавайи – это так здорово! Я буду вспоминать о нашем отпуске. Возвращайся скорее.

– Обязательно детка, я не стану задерживаться там. А ты будь здесь хорошей девочкой, не забывай своих родственников, чаще бывай у них и приглашай к нам в гости, тогда тебе не будет скучно. А ещё у меня есть для тебя сюрприз.

– Какой?

Ритан сунул руку под подушку и извлёк ключ активации движителя флаера.

– Вот, перечислил деньги со своего счёта в компанию, где мы были после ресторана перед отлётом на Гавайи, и где тебе понравился сверкающий полировкой сиреневый флаер.

Эсс счастливо взвизгнула, подскочив на кровати.

– Рит! Ты это сделал?! Боже мой, Рит! Я тебя люблю! Дай мне ключ! Ритан, ну дай ключ! – Эсс подпрыгивала на коленях, пытаясь дотянуться до ладони мужа. А тот шутливо убирал руку, не позволяя жене схватить ключ. Наконец она завладела желаемым, разглядывая его, как кладоискатель сокровище.

– Завтра сможешь забрать флаер, необходимые документы компания уже оформила.

– Рит, я тебя люблю, – восторженно сказала Эсс. – Завтра же полечу к маме и папе, пусть посмотрят на твой подарок.

– Будь осторожнее, детка.

– Конечно, любимый. Ты же знаешь, я очень аккуратно управляю. В сложных ситуациях буду переходить на автопилот, обещаю.

Он привлёк жену.

– Я знаю, детка. Я тебя люблю.

– И я люблю тебя, милый.

Они ещё долго лежали без сна, обнявшись. Эсс была счастлива от предстоящих самостоятельных полётов на новеньком, так понравившемся ей флаере. А Ритан думал о том, что готов отдать жизнь за Эсс, за то, чтобы она всегда была счастлива, чтобы они вместе были счастливы. Для этого он преодолеет любые преграды, выполнит все задания, сотрёт в порошок всякого, вставшего на пути к счастью.

Он добудет этот Кристалл, узнает, кто и как передал, а кто получил технологию, и сделает всё, чтобы война никогда не началась. А желающие пусть берут оружие, детей, матерей, других родственников и пусть стреляют, сколько влезет по таким же ублюдкам, желающим войны. А те пусть стреляют в ответ.

Пат Руукк привычно чертыхнулся, когда сорвавшийся со сгона ключ звякнул о соседнюю трубу и упал на зарешёченный металлический пол эстакады. Он покряхтел, неловко нагибаясь за упавшим инструментом. Всё здесь проржавело и прогнило. В луче фонаря, укреплённого на каске, действительно виднелись причудливые переплетения ржавых и мокрых труб различного сечения и изгибов, разбегающиеся по тёмному нутру огромного небоскрёба, освещённого редкими лампами.

Рядом находилось множество всевозможных кабелей, паутиной разбегающихся вслед трубам. Но это уже не его вотчина. Здесь работают связисты и электрики, постоянно ругающие Пата и других за то, что сырость действует на работу сетей.

А что может сделать лично Пат Руукк, когда здесь всё в таком состоянии? Поэтому в ответ он ругает электриков за то, что они проложили коммуникации рядом с трубами. Хотя, где им ещё прокладывать, если здесь всё так?

За долгие сорок лет работы Пат стал неплохо ориентироваться в своей вотчине и, не активируя голограмму плана, мог по памяти довольно точно сказать, куда ведёт тот или иной коридор, шахта, сотни ответвлений, переходы на уровни выше или ниже.

В этом лабиринте есть места, где Пат не бывал годами – как говорится, ноги не доходят. А они не доходят всё чаще, слабеют потому что. Пора уже задуматься о напарнике – молодом и резвом, да чтоб был не абы какой, а хотел работать, чтоб интересно ему было. Сам Пат тоже когда-то двадцатилетним парнем начинал в подмастерьях и уже тогда здесь всё текло и ржавело, а уж сейчас… О-хо-хо, что и говорить, железо, оно тоже не вечно.

Пат опять покряхтел, скорее по привычке. Похоже, сгон встал неплохо, вода уже не фонтанировала струёй, – отметил он удовлетворённо.

Пора и обратно.

Чтобы проделать путь сюда, у Пата ушло без малого полдня на переходы, подъёмы, спуски, обходы районов, где пар от бьющего из стыков труб кипятка стоял сплошной пеленой, наполняя и без того плохо вентилируемый воздух тяжёлой сыростью. Этот участок Пат планомерно ремонтировал уже месяц. На закреплённых за ним участках в целом всё обстояло неплохо, чего не скажешь о соседних, числящихся за другими обходчиками. Там толковых специалистов немного, поэтому и порядка меньше.

Сегодня Пат решил заночевать здесь, слишком уж долго идти назад, доберётся только к ночи, а утром опять сюда. Пат часто так поступал, он уже привык к нутру здания, к его звукам и шумам, считая небоскрёб живым существом.

При себе у Пата всегда походный набор: скатка прорезиненной мягкой подстилки, кружка с ложкой, переносная горелка и пакетики с сухим пайком. А уж с водой-то здесь проблем никогда не было. А чего ещё нужно привычному ко всему человеку? Дома в его клетушке то же самое, только обжитое с годами, отчего и попривычнее там, как-никак дом. Пустой дом, ни жены, ни детей. Не сложилось как-то с самого начала, потом уже привык и менять ничего не хотелось. Нет, женщины, конечно, были. Много, всяких, даже когда ему было лет сорок, он ещё развлекался с восемнадцатилетними девахами. Потом как-то всё само собой успокоилось, связи и знакомства существенно сократились, а годам к пятидесяти пяти порастерялись, одиночество стало привычным и комфортным. Да и работа скучать не даёт. Так что всё в жизни Пата хорошо.

Нехорошо в последнее время только одно: часто стали пропадать рабочие и специалисты. Они терялись и пропадали раньше, несмотря на наличие у каждого голограммы плана. Как можно с ней потеряться, Пат никак не мог взять в толк. А сейчас люди начали пропадать и умирать чаще. Когда их находили объеденных крысами, то на лицах у всех был одинаковый застывший страх. Что такого они видели перед смертью, знали только умершие, унеся тайну с собой.

Пат не верил во всякую там чертовщину, потому что никогда не встречал ничего такого, о чём твердят многочисленные байки, до которых так охочи любители пощекотать нервы. Но всё же что-то ведь происходит, особенно в последнее время, ведь люди гибнут и гибнут как-то странно, без видимых внешних повреждений, как будто действительно от страха.

Но пусть с этим разбирается полиция, у него своих забот хватает.

Пат выбрал площадку посуше, расстелил скатку и поудобнее расположился, запрограммировав её так, чтобы она подстраивалась под положение тела, когда захочется повернуться, чтобы не отлёживать в одном положении уже немолодые бока.

Затем с наручного персоника активировал небольшой экран, с которого обаятельный раскрепощённый молодой человек на фоне марсианского пейзажа этак по-свойски, запанибрата интересовался, когда ты последний раз был на Марсе и не пора ли снова побывать здесь. А если, дружище, ты не хочешь на Марс, есть Сатурн или любая другая планета и их спутники Солнечной системы. Куда бы ты ни отправился, скучать тебе не придётся, компания берёт всё на себя и результат гарантирует. Тебе стоит только сказать «да» – и твоё желание осуществится. Всего-то дел!

Пат сменил картинку.

Здесь обаятельная девушка рассказывала, как здорово жить на вип-ярусе, о получаемых неоспоримых преимуществах выбора именно этой компании при оформлении сделки, о том, что работать с высокопрофессиональными служащими компании удобно и просто, они обо всём позаботятся, стоит только сказать «да».

Пат вновь сменил картинку.

Здесь шёл сериал о космических десантниках, проявляющих чудеса героизма в Дальнем Космосе.

Только Пат устроился поудобнее, как неожиданно выскочившая ещё одна смазливая девица на фоне блестящего полировкой и покоряющего благородными формами аппарата, томным сексуальным голосом сообщила, что этот флаер последней модели прямо сейчас может стать твоим, стоит только сказать «да» – и он твой.

Пат в сердцах сплюнул и сказал:

– Да!

Ничего не изменилось.

– Ну и где всё, что вы тут обещаете? – недоумённо спросил он, вертя головой по сторонам.

«Для кого вся эта реклама, – раздражённо думал Пат. – Чем думают чиновники, запуская её на все зоны доступа, даже туда, где большинство людей никогда не видели не то что Марса с Сатурном, а даже земного неба? Они по определению не смогут позволить себе ничего из того, что предлагают различные каналы».

– А не хотите ли прогуляться по недрам небоскрёба, мать вашу, – заёрничал Пат, – понюхать дерьма, в изобилии текущего по прогнившим трубам с ваших ярусов? Вам стоит только сказать «да» – и старина Пат устроит всё в лучшем виде.

Реклама закончилась, звёздные десантники вновь бросились в атаку на ревущее чудовище, копошащееся в черноте вечной ночи, окутавшей незнакомую далёкую планету.

Постепенно Пат задремал. Датчики персоника, уловив изменившийся ритм сердцебиения и выровнявшееся дыхание, отключили экран.

На небольшом пятачке, где устроился человек, наступила тишина, нарушаемая шебаршением и писком вездесущих крыс, да огромное чрево небоскрёба, едва освещённое редкими лампами, продолжало издавать непонятные шумы и звуки, будто доказывая, что оно и в самом деле живое.

Сулл Баарр деактивировал экран персоника и раздраженно заходил по комнате. Только что он разговаривал с Фином Сииммом. Разговор шёл о товаре, его стало недостаточно поступать от Сулла. И говорил Фин об этом так, будто сам Сулл непосредственно виноват в уменьшении поставляемых партий. А где он возьмёт, если товара просто нет? Хоть он и падает с неба, но его как манны небесной ждать и ждать.

Нет товара?

В разговоре об этом Фин удивился так, будто не знал всей ситуации в целом.

Сулл вежливо поинтересовался, как обстоят дела на других улицах. На что Фин посоветовал ему заниматься своей улицей и не совать нос в чужие дела. И всё же добавил, что дела идут из рук вон плохо, Фэд Наасс требует товара всё больше. Поэтому задача Сулла – обеспечить бесперебойную поставку со своей улицы.

Сказал и отключился.

И ведь понимает, что из воздуха товар не возьмёшь, но это, как говорится, не его проблемы.

Сулл дважды хлопнул в ладоши, показался предупредительный помощник. Баарр кивнул, помощник молча исчез, дверь плавно встала в паз.

Спустя пару минут, дверь вновь отъехала в сторону и на пороге возникла красотка в откровенном наряде. Баарр повёл плечами, сбрасывая просторный халат. Показав в приятной улыбке великолепные зубы, девица плавно приблизилась к Суллу, обошла его и нежно обняла, прильнув едва прикрытым телом к рыхлой широкой волосатой спине, защищённой изрядной прослойкой подкожного жира.

Баарр блаженно прикрыл глаза.

Через час он прогнал девицу. Напряжение от разговора с Сииммом слегка отпустило, но проблема так и оставалась нерешённой. Сулл не представлял, что можно сделать в этой ситуации. В последнее время Фин Сиимм стал требовать всё больше и больше товара, как с цепи сорвался. Что происходит дальше с этими микрочипами и прочей электроникой с упавших флаеров, Сулл понятия не имел, но предполагал, что их перепродают на чёрном рынке или в мастерские по ремонту флаеров или ещё куда-нибудь. Баарр не знал, он просто делал эту работу, как и всю прочую, и исправно получал деньги. Но что-то в последнее время изменилось, не зря Фин Сиимм так нервничает.

Пока Сулл Баарр ломал голову, как решить свою проблему, о том же самом думал и Фин Сиимм. Но его проблема была не в пример больше по причине, что за ним закреплён целый район. И хоть товар шёл ежедневно, Наассу этого всё равно было мало, он требовал, а Сиимм, в свою очередь, требовал от смотрящих улиц, предполагая, что другим смотрящим районов в Восточной сети приходится не легче. Что произошло, почему Фэд Наасс стал так требователен?

Глава IV

Фэд Наасс

Фэд Наасс нашёл этого парня, можно сказать, на улице, когда тот отбыл годовой срок условной нейтрализации и оказался брошенным на произвол судьбы, так как после получения судимости двери всех более-менее приличным фирм и компаний закрывались перед претендентами на ту или иную должность. Кто захочет иметь у себя в работниках бывшего условно нейтрализованного? Ведь все знают, что мозги и психика человека после нейтрализации в норму уже не приходят. С виду человек как человек. Ан нет. Ощущение инакости собеседника уже присутствует, в подсознании сидит мыслишка: «он подвергался нейтрализации».

Фэд ни за что не взял бы этого, хоть и хватает таких в боевиках. Некоторые, отбывая срок, побывали в локальных военных конфликтах, но им удалось уцелеть. К нейтрализованным в армии относятся как к пушечному мясу. Законом они лишены гражданских прав.

Эти роты бросают в самые безнадёжные передряги, оттуда мало кто возвращается живым, а если уцелел, то погибнет в следующей атаке или бою. Под воздействием нейтрализации у человека оставалась не подавленной только одна способность – беспрекословно выполнять любой приказ командиров. И они лезли под шквальный огонь противника, потому что страх им был не ведом.

Если они приходили к Фэду, он брал их не задумываясь. Эти парни уже не боялись никого и ничего, будто всё ещё оставались под воздействием нейтрализации. А вот этого неуклюжего потерянного помятого он не взял бы.

Из-за отсутствия на период нейтрализации локальных конфликтов парень был привлечён к принудительным работам, где его в течение года нещадно эксплуатировали. Несмотря на неуклюжесть, он умудрился не получить увечья, не свернуть шею, и после снятия нейтрализации оказался выброшенным на улицу.

Решение взять его возникло неожиданно. Фэд в сопровождении небольшого эскорта головорезов, неумело пытающихся на людях выглядеть поприличнее, прогуливался по развлекательному центру, остановившись у объёмной рекламы, предлагающей за разумную плату экскурсии во Временные плоскости.

Сменяющиеся картинки чередовались с изображением Кристалла Времени. Этот неуклюжий заслонял обзор, и Фэд, брезгливо поморщившись, отступил на шаг в сторону. Один из охранников тут же решительно взял растяпу за плечо, собираясь отодвинуть подальше от босса. Неуклюжий, как-то странно улыбаясь, будто был не от мира сего, не обращаясь ни к кому конкретно, сказал:

– Я могу вырастить почти такой же…

И смутился, опустив глаза, словно сказал нечто неприличное, всеми услышанное.

Охранник потащил парня в сторону, но у Фэда вдруг случилось озарение, и он приказал:

– Оставь его.

Боевик беспрекословно отступил на несколько шагов.

Только что он собирался дать затрещину недотёпе, чтоб не путался под ногами. Но если бы Фэду тут же вздумалось распорядиться, чтобы охранник после выданной затрещины обнял растяпу, как лучшего друга, охранник так бы и поступил.

– Как зовут тебя, дружище? – дружелюбно поинтересовался Фэд.

– Рут Терранн, – представился недотёпа.

И опять растерянно-смущённо опустил взгляд на свои стоптанные ботинки. Словно увидев их в первый раз, ещё больше смутился и покраснел.

– Я – Фэд Наасс, – по-простому представился Фэд.

– Не слышал, – думая о чём-то своём, отозвался недотёпа.

Фэд от души улыбнулся. Этот парень сумел развеселить его, давно привыкшего к тому, что его имя вызывает как минимум выражение почтения на лицах многих и многих. Чаще же при упоминании о Фэде на их лицах проступал неподдельный страх. А этот, видите ли, не слышал. Боевики тоже попытались улыбаться зверскими рожами, но получилось не у всех. Гораздо больше их физиономии привыкли выражать гнев и угрозу.

– Я человек скромный, живу незаметно, стараюсь не выделяться, – продолжая улыбаться, ответил Фэд, считая, что говорит чистую правду.

Так оно и было в соответствии с его статусом и родом занятий.

– Знаете, господин, Наасс, я тоже не люблю выделяться и считаю, что люди должны быть скромными и порядочными, – зачастил недотёпа.

Но Фэд как бы невзначай перебил его:

– Ты что-то говорил о Кристалле, Рут.

– О Кристалле? А, конечно-конечно, – вновь смутился парень и, собрав постоянно разбегающиеся мысли, продолжил. – Дело в том, что я до… ну это не важно, работал в лаборатории Института Времени по обслуживанию Кристалла, и в общих чертах знаком с технологией его выращивания. Знаю я не всё, но вполне достаточно, чтобы попробовать вырастить хотя бы опытный образец, чтобы потом, исследуя допущенные ошибки и степени погрешности, вырастить улучшенный образец, а затем следующий… Только для этого нужна лаборатория и средства, а у меня…

Парень снова смутился.

Наасс слушал его со всей внимательностью. Мозги этого парня, при условии, что он говорит правду, стоят миллиарды ассигнаций. Но это не главное. Кристалл Времени существовал лишь в двух экземплярах: у Сообщества, гражданином которого Наасс являлся, и у Коалиции. Не так давно появились ещё маленькие Кристаллы, упростившие учёным и офицерам Департамента Полиции переходы во Временные плоскости, но они полностью завязаны на Большие Кристаллы и без них абсолютно бесполезны.

Кристаллы и всё, что с ними связано, являются исключительной прерогативой правительств этих держав. Последняя война, из-за единственного тогда Кристалла Времени, находившегося у Сообщества, длилась четыре года и закончилась чуть более шестидесяти лет назад – в две тысячи сто пятьдесят четвёртом году, потому что у Коалиции появился свой минерал, и её притязания сами собой отпали.

Свой собственный Кристалл Времени давал такие колоссальные возможности, что из хозяина маленькой и ничтожной вотчины Фэд Наасс мог волшебным образом превратиться в Президента Сообщества. Да, именно так, не меньше. Конечно, не всё просто и сразу, но и не боги горшки обжигали! Кое-какими связями в «Луче» на вип-ярусе Фэд обзавёлся. Если этого человека заинтересовать, то он кое в чём поможет. При грамотном подходе к делу шансы Фэда возрастут в геометрической прогрессии, а потом этот человек станет не нужен и с ним можно будет попрощаться. Так, как привык это делать Фэд Наасс. После таких прощаний уехавшие больше не возвращаются. Никогда. И немым укором во сне перед глазами не стоят: видно, заняты там другими делами. Может, безвылазно на процессах Страшного Суда пропадают в качестве обвиняемых. Кто их знает? Фэд никогда не интересовался такой ерундой.

– Рут, ты что-то начал говорить о том, что раньше работал в Институте Времени. А что было потом и чем ты занимаешься сейчас? – спросил Фэд, хотя одного взгляда было достаточно, чтобы всё стало ясно.

– Видите ли, господин Наасс, я… как бы это сказать… в общем, я был условно нейтрализован на один год за… в общем, за неподчинение полиции, когда по требованию не остановил свой флаер. Я стал уходить от погони, не знаю, что это со мной случилось, я выпил немного на вечеринке и не захотел, чтобы меня лишили лицензии на управление… Но меня всё равно лишили и приговорили к условной нейтрализации на один год. Её только вчера сняли, я сейчас ещё ничем не занят, но собираюсь пойти рабочим на обслуживание небоскрёбов. Вот… Господин Наасс, мне неудобно просить вас об этом, но мне кажется, если вы… если вы захотели бы, то, наверное, могли бы дать мне рекомендацию, но вы меня совсем не знаете и конечно откажете мне… Извините…

– Рут, дружище, – начал Фэд и по-свойски приобнял парня, положив ему руку на плечо. – То, что ты мне сейчас рассказал, просто ужасно. Невероятно, как с такими хорошими и порядочными людьми, как ты, наши судьи могут быть настолько несправедливы? Невероятно!

Огорчению Фэда, казалось, нет предела. Его лицо выражало недоумение и обиду на весь этот мир, так несправедливо устроенный. Но хорошо знающие Наасса, мгновенно поняли, что он ёрничает, такая манера поведения ему совершенно несвойственна.

Рут же смутился окончательно оттого, что столь солидный человек этак по-простому с ним разговаривает и обнимает, будто лучшего друга. Он, конечно, понимал, что они не друзья, но после года постоянных окриков, тумаков, бесконечных моральных издевательств, непосильной, вытягивающей жилы работы по шестнадцать часов в сутки, подобное отношение незнакомца растрогало до глубины души.

– Послушай, Рут, ты когда-нибудь пил кофе? Настоящий кофе урожая, собранного во Временной плоскости девятнадцатого века?

Находящийся почти в состоянии ступора недотёпа лишь отрицательно покачал головой.

– О-о! Это настоящая сказка! Ни с чем не сравнимое удовольствие, совсем не то, что полученный через процедуру заказа. Пойдём, выпьем по чашечке, заодно подумаем, как тебе быть дальше. Как говорили в старину: «одна голова хорошо, а две – лучше».

– Но, господин Наасс, это наверняка очень дорого, а у меня… в общем, я сейчас… я сейчас тороплюсь, у меня важное дело, давайте в другой раз.

– Рут, старина, есть одно золотое правило: «когда пьёшь кофе, любые дела подождут». А об остальном не беспокойся, это всё пустяки, я угощаю. Пошли, – дружески сказал Наасс, увлекая недотёпу в сторону ресторана, при одном взгляде на который любому становилось ясно, что человеку, живущему на зарплату, считающему каждую ассигнацию, путь сюда заказан.

Как только овальная дверь отъехала в сторону и Наасс шагнул в зал, обслуживающий персонал мгновенно расцвёл счастливыми улыбками людей, встретивших самого близкого и родного человека.

И не мудрено.

Ресторан целиком и полностью принадлежал Наассу. Из своего кабинета, встречать хозяина, в зал поторопился управляющий – расторопный малый с располагающей внешностью.

Небольшой зал, отдельный от общего, был оборудован во вкусе Наасса, а вернее, по типу роскошного живого сада для вип-персон, где доводилось бывать ему, когда он попадал в «Луч» на приём к человеку, к которому нашёл подход, не скупясь на ассигнации.

Всё здесь было на высшем уровне – таком, о котором простые люди могут только догадываться и всё равно не смогут представить всех тонкостей и изысков ввиду некомпетентности. В такой обстановке вип-персоны живут круглосуточно, считая это нормой, простые же люди расценивают подобное как волшебный сон, если он и сбудется, то лишь раз, а дальше всё вернётся на круги своя. Останутся лишь воспоминания о великолепии, которое випы наверняка не замечают, воспринимая как должное.

На потолке зальчика, за неимением настоящего, располагалась голограмма голубого неба с висящими в пронзительной высоте белыми облачками. Где-то под ними, раскинув крылья, парили птицы.

Стены помещения окружала голограмма соснового леса из высоких деревьев и небольшого подлеска. Под стволами всё усыпано старыми сосновыми иголками и шишками. Дорогие самые лучшие ароматизаторы воспроизводили чистый лесной воздух, наполненный запахами хвои, коры сосен, больших муравейников.

Вдалеке слышался стук дятла, поближе – шум крыльев перелетающих с дерева на дерево птиц и их нескончаемые, не мешающие разговору щебет и пение. Вверху шумели кроны столетних деревьев, сквозь них пробивались косые лучи солнца.

Изредка из леса выходили любопытные обитатели и опасливо разглядывали сидящих в зале. Затем шли к журчащему рядом весёлому ручейку и долго пили, настороженно косясь по сторонам. И вдруг стремглав уносились в чащу. А медведи, не торопясь, как истинные хозяева, вразвалочку пропадали среди деревьев, шумно раздвигая низкий кустарник.

Там, на вип-ярусе экологическую чистоту поддерживали замкнутые экосистемы, позволяя обитателям чувствовать себя максимально комфортно. Голограмма соснового леса была идеей Фэда, так как всех его денег никогда не хватило бы на экосистему, не говоря уже о её поддержании в рабочем состоянии. Такое могли себе позволить только имеющие доступ к государственной казне, исправно пополняемой за счёт налоговых и иных поступлений.

Рут Терранн был ошеломлён. Ему, родившемуся и всю жизнь проведшему в городе, никогда не видевшему живого леса, эта голограмма показалась волшебной.

В прошлом ему доводилось видеть небо, он жил в ярусе сразу над энергетическими уловителями, а работал аж на среднем ярусе. Видеть настоящее небо – уже само по себе немало и Рут поначалу был благодарен судьбе, что родился выше пояса энергетических уловителей. Вот только судьба-злодейка в дальнейшем смешала все карты и распорядилась так, что он лишился всего и оказался выброшенным на улицы Саант-Тирритта. Прощать такое оскорбление от властей как приговор к условной нейтрализации, Рут не собирался. Он не знал, как отомстит, но что-нибудь сделает обязательно.

К столу подавали восхитительные на вкус и не знакомые Руту на вид блюда, названия которых он тоже никогда не слышал. Сомелье предлагал марочные вина, букет которых Рут не понимал и пробовал всё подряд, всё более и более раскрепощаясь. Статный официант с благородной проседью на висках великолепно выполнял свои обязанности.

Фэд внимательно слушал хмелеющего Рута, пользуясь старым, как мир приёмом: если хочешь расположить к себе собеседника, слушай его, интересуйся проблемами, говори о том, что интересно ему. Задавай вопросы так, чтобы собеседник продолжал и продолжал говорить взахлёб, и тогда он будет считать тебя человеком, отлично разбирающимся буквально во всём, о чём бы ни зашёл разговор. На самом же деле можно абсолютно не владеть предметом разговора, но правильно и вовремя заданный вопрос заставит собеседника продолжить обсуждение и даже не заметить чужой некомпетентности.

Рут, используя предоставленный персоник, извлекал какие-то многоэтажные формулы, схемы и прочую научную информацию. При этом он не глядя, уплетал деликатесы, запивал различными винами подаваемых сортов. И всё из одного, стоящего под рукой и вовремя наполняемого бокала.

Так Наасс в общих чертах узнал, что ему было нужно, и лишний раз убедился, что не зря собирается поставить на этого парня.

Как закончился обед и как он оказался в этой богато обставленной спальне, Рут не смог бы сказать наверняка. Открыв глаза, он обнаружил себя лежащим на широкой кровати, а рядом сидела девушка будто с картинки и улыбалась ему.

– Привет, – сказала она, продолжая обворожительно улыбаться.

– Привет, – растерянно ответил Рут, пытаясь понять, где он и как сюда попал.

Не мучаясь воспоминаниями, спросил:

– Где я?

– Ты у меня в гостях, – ещё обворожительнее улыбнулась девушка.

– Как я сюда попал?

– Ты разве не помнишь? – натурально удивилась красотка.

– Нет… – растерянно ответил Рут.

– Мы познакомились в ресторане, – ты был там с господином Наассом.

И тут в голове Рута всё встало на свои места. Ему стало стыдно, как никогда в жизни. Даже после приговора суда к условной нейтрализации, он не испытывал такого позора. Терранн рывком сел на кровати, затем сделал попытку встать.

Девушка мягко удержала его.

– Ты собираешься уйти? – спросила она.

– Да. Извини, неудобно получилось, я пойду, – пробормотал Рут, не поднимая головы.

– Куда ты пойдёшь? Ночь уже. Оставайся, мне одной скучно. Да и господин Наасс хотел бы завтра встретиться с тобой, если ты не возражаешь, конечно.

Рут начал кое-что соображать. Он подозрительно посмотрел на девушку и спросил:

– Тебя как зовут?

– Для тебя я Мии.

– А для других?

– И для других я тоже Мии, это моё имя, – нисколько не смутилась девушка. – Ты останешься?

– Это господин Наасс приказал тебе?

– Нет, господин Наасс не такой, – спокойно ответила Мии, вспоминая, как в ресторане Фэд глянул в её сторону и взглядом показал на захмелевшего собеседника, опустившего голову на грудь. Мии беспрекословно подошла и присела рядом.

– Здравствуйте, господин Наасс. Что пожелаете?

– Сейчас вас отвезут к тебе, я хочу, чтобы он остался доволен. Этот парень нужен мне.

– Хорошо, господин Наасс, – ответила Мии, улыбнувшись.

И теперь она ответила так, как должна была ответить:

– Господин Наасс не такой, он солидный респектабельный бизнесмен и уважаемый человек. Работать у господина Наасса большая честь, многие об этом могут лишь мечтать.

Мии помолчала и вновь спросила, умело потупив взгляд:

– Ты останешься?

Рут неопределённо пожал плечами. Ему и в самом деле некуда было идти.

– Ванная комната в твоём распоряжении, возвращайся скорее, я буду ждать, – без всякой пошлости в голосе просто сказала девушка.

Рут удалился и только там, среди приятных запахов косметики и всевозможных баночек и тюбиков, почувствовал, как буквально смердит от его тела и одежды. Он торопливо начал раздеваться, забросил одежду в буфер приёмника, установив режим прожарки, стирки и глажки. Затем забрался под душ, с наслаждением подставляя тело под упругие горячие струи.

Перед тем, как его из лунной шахты отправили на Землю, он прошёл необходимую санобработку, чтобы не везти въевшуюся за год работы в кожу пыль и вшей. Этого было достаточно, чтобы не стать разносчиком инфекции, но совсем недостаточно, чтобы находиться среди этих благородных запахов и рядом с этой очень красивой девушкой.

Руту вновь стало стыдно. Он представил, как от него разило в ресторане, вспомнил невозмутимые лица господина Наасса, сомелье и статного седовласого официанта, а потом красивое лицо Мии, в отчаянии сжал ладонями виски и застонал.

Выйдя из-под душа, Рут обнаружил, что одежда ещё не готова. Невероятным усилием воли преодолев стыдливость, он намотал на бёдра полотенце и зашёл в полутёмную спальню.

– У тебя отличное телосложение, развитая мускулатура, – оценила Мии. – Только немного худоватое. Но ничего, господин Наасс хорошо платит, ты быстро поправишься. Иди ко мне.

Подходя к кровати, Терранн бросил взгляд в большое зеркало и увидел своё худое от недоедания и жилистое от тяжёлой работы тело.

Он сел на краешек постели и замер, зажав руки между колен.

Обнажённая, гибкая и загорелая Мии поднялась на колени и приблизилась к нему со спины.

– Не волнуйся, всё будет хорошо, я обещаю, – жарко прошептала Мии ему в ухо, нежно дотрагиваясь пальчиками рук до его шеи и плеч, слегка прижав обнажённую грудь к его спине.

Рут вздрогнул, развернулся к девушке и вдруг рывком положил её на спину.

– Да ты просто сумасшедший, – улыбнулась Мии, обнимая его за шею.

Утром Рут проснулся от яркого солнца. В голубом небе ни единого облачка. Воздух наполнен запахом морской воды и водорослей, кровать покачивалась на волнах, слышался плеск волн. Мии рядом не было.

Рут в смятении перекатился к краю кровати и увидел под собой морскую воду с отражающимися бликами солнца. Ошалевший, он протянул руку и потрогал её. Пальцы коснулись твёрдого пола спальни.

Терранн перевёл взгляд на стену и увидел полоску жёлтого песка, а за ней пальмовую рощу. На песок набегали лёгкие волны и откатывались назад, оставляя мокрую неровную полосу вдоль всего пляжа. Остатки морской пены просачивались сквозь песок, он становился пористым, затем на него набегала новая волна и всё повторялось. Остальные стены представляли собой слияние воды и неба на горизонте.

Неожиданно он задрожал, картинка замутилась и в спальню вошла улыбающаяся Мии в лёгком коротком халатике, перехваченном на гибкой талии поясом, слабо завязанном на узел. Картинка за ней вновь обрела целостность.

Рут торопливо натянул на себя одеяло.

Как ни в чём не бывало, идя по «воде», девушка приблизилась к кровати и села, поджав под себя ноги.

– Привет, – сказала она. Как тебе спалось?

Рут смотрел на неё и смущённо улыбался. Затем потянулся к поясу халата. Мии слегка отстранилась и улыбнулась, отрицательно покачав головой.

– Тебя ожидает господин Наасс, – сказала она.

– Да, конечно, – ещё больше смутился Рут. – Извини.

– Ты так смешно смущаешься, – проговорила Мии, пристально глядя в глаза Руту. – Никогда раньше не видела такой непосредственности у взрослых мужчин.

Рут подавил желание спросить, сколько их было. Зачем обижать девушку? Каждый в этой жизни устраивается и живёт, как может. Она выбрала этот путь, а может, выбрали за неё. В любом случае это лучше, чем работать на обслуживании небоскрёбов. А что потом? А какое есть «потом» у тех, кто почти всю жизнь проводит в чревах гигантских домов, порой по неделе не выходя на улицы, с которых никогда не видно неба?

– Я сварила кофе. Ты любишь кофе, Рут?

Он неопределённо пожал плечами.

– До вчерашнего дня я никогда не пробовал кофе, сваренный в ресторане или в домашних условиях. Только через процедуру заказа.

– Пойдём в зал, там всё готово, сейчас ты почувствуешь разницу между настоящим кофе и полученным через процедуру заказа.

– Моя одежда, – спохватился Рут. Мне нужно одеться.

– Забудь о своей старой одежде. Господин Наасс распорядился доставить тебе новую. Она в ванной комнате. Я жду тебя в зале, не задерживайся, господин Наасс не любит ждать долго.

Рут, прямо как Иисус, прошёл по «воде» следом за Мии и скрылся в ванной комнате.

В спальне по-прежнему шумели волны, кричали чайки, пахло морской водой и водорослями.

Немного погодя, Терранн вошёл в зал, продолжая осматривать на себе великолепно сшитый дорогой костюм.

– Но мне совсем нечем рассчитаться с господином Наассом, я даже не представляю, сколько это стоит, могу лишь с уверенностью сказать, что очень дорого.

– Воспринимай это как хороший аванс, – ответила Мии. – Ты и в самом деле нужен господину Наассу, раз он так щедр, этот костюм действительно стоит очень дорого.

– Кажется, я знаю, почему господин Наасс так заинтересован во мне, – улыбнулся парень. – В таком случае, он будет ждать столько, сколько понадобится.

– Рут, я этого не слышала, а ты этого не говорил, – бесстрастно сказала Мии. – Позволь тебе дать один ценный совет. Никогда не говори так о господине Наассе. Никогда и никому.

– Мии, девочка, – улыбнулся вновь Терранн, – поверь, мне господин Наасс простит и не такое.

Девушка отчаянно замотала головой, зажав уши ладонями. Её тёмные волосы рассыпались по хрупким плечам.

Перед тем как уйти, Рут спросил:

– Мии, мы увидимся когда-нибудь?

– Всё будет зависеть от желания господина Наасса, – ответила спокойно Мии.

– А ты сама хочешь этого?

– Рут, ты отличный парень и очень понравился мне, честное слово, – сказала Мии. – Никто и никогда прежде так не смотрел на меня, как ты. Все смотрят на меня как на вещь, которой хотят обладать, многие даже не интересуются моим именем, им нужно моё тело и только. Ты же другой, я чувствую. Если женщина что-то чувствует, это так и есть, её нельзя обмануть. Но ты должен понимать, что я не принадлежу себе. То же самое ждёт и тебя, поверь. Мы все принадлежим господину Наассу и зависим от его воли.

– Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы видеть тебя постоянно, потому что люблю тебя, Мии, – с чувством взволнованно сказал Терранн.

Лицо девушки вспыхнуло, она растерянно посмотрела на собеседника и забормотала:

– Нет, Рут, нет. Это невозможно. Ты скоро забудешь меня. Мы не можем быть вместе, ты же понимаешь, чем я занимаюсь. Всё. Уходи. Уходи.

Мии торопливо вытолкала гостя за дверь.

Дождавшись, когда овальная створка плавно встанет в паз, она прошла в спальню, ничком рухнула на кровать и заревела в голос.

В спальне шумел лёгкий прибой, кричали чайки, пахло морской водой и водорослями, а с пронзительно синего неба ярко светило совсем не жаркое солнце.

За дверью стоял свирепого вида охранник. Как мог, он изобразил улыбку и прогудел низким голосом:

– Господин Наасс ожидает вас, мистер Терранн. Прошу.

На небольшом двухместном флаере они скользили под самым уровнем энергетических уловителей, огибая бесконечно долгие стены небоскрёбов, последние этажи которых терялись где-то в туманной дымке.

Уловители то и дело вспыхивали синеватыми сполохами – это очередной рухнувший после аварии флаер пробивал защиту, врезался в стены небоскрёбов, падал на улицы, вспахивая мнущимся корпусом их покрытие, нередко калеча и унося жизни случайных прохожих.

Около часа спустя, они добрались до офиса Наасса. Это был центр восточной сети улиц. Офис располагался в отдельно стоящем совсем крохотном по меркам небоскрёбов здании, – были в городе и такие, – имевшем в высоту какие-то четыре этажа с бронированными на случай падения флаеров окнами. Наличие стольких окон говорило о престижности здания и дороговизне аренды. Но посвящённые знали, что здание принадлежит Наассу и построено не то чтобы незаконно, занимая столь дорогие городские квадратные метры, но с некоторыми нарушениями.

Живущие выше энергетического пояса, понятия не имели ни о самом Наассе, ни о его здании. С местной префектурой Наасс начал ладить после того как несколько лет назад попрощался с несколькими несговорчивыми чиновниками. Они, никого не предупредив, уехали навсегда, а сменившие их сочли за лучшее выдать необходимые разрешения, тем более что сам проситель в долгу не остался.

Фэд Наасс встретил Терранна по-деловому сухо, без ненужного проявления лживых эмоций. Он крепко пожал гостю руку, про себя отметив её жёсткость и силу, выработанную за год тяжёлого труда.

– Сразу к делу, – сказал Наасс, усаживаясь в кресло, подстроившееся под положение его тела, предлагая Руту устроиться напротив. – Что необходимо, чтобы вырастить Кристалл Времени?

– Нужна оснащённая лаборатория и самое главное – материал, из которого собственно и будет получен сам минерал.

– Что это должен быть за материал? – поинтересовался Фэд.

– Чтобы не вдаваться в теорию, это должна быть часть минерала. Но и это не всё. Сам процесс выращивания, основанный на нанотехнологии, строго засекречен, на каждом этапе работают специалисты, не имеющие информации о том, что делалось на предыдущем этапе. Кроме того, сейчас специалистов-практиков по выращиванию больших Кристаллов нет ни одного, так как наш Кристалл был выращен почти семьдесят лет назад, а Коалиция свой получила чуть более шестидесяти лет назад, что стало результатом окончания последней большой войны.

Наасс кивнул и сказал:

– Продолжай.

– Уже позже, когда стали выращивать малые Кристаллы Времени для полицейских из Департамента и других специалистов, посещающих Временные плоскости, появилось ещё несколько учёных, но они, повторяю, могут выращивать только малые Кристаллы, их имена строго засекречены и каждый из них знает только свою часть работы.

Я работал на обслуживании Кристалла. Так сложилось, что мне пришлось поработать на всех этапах. На технических специалистов особого внимания не обращают, считается, что они не компетентны в тех областях, где работают учёные со степенями. На специалистов распространяется общий режим секретности, не более того. Однажды мне совершенно случайно удалось подглядеть связующую все этапы формулу. Она очень сложна и запомнил я её не всю, но используя полученные знания на обслуживании Кристалла и моделируя впоследствии на своём персонике процесс выращивания минерала, я достигал результата с точностью до восьмидесяти трёх процентов. Если бы об этом узнало моё начальство, меня подвергли бы безусловной нейтрализации.

Рут печально вздохнул.

– Восемьдесят три процента? Полагаю, для эффективной работы Кристалла этого недостаточно? – вновь поинтересовался Фэд.

Рут рассеянно улыбнулся, довольный тем, что собеседник понимает его правильно и задаёт именно те вопросы, которые нужно задавать.

– Этого достаточно, чтобы совершать переходы в различные Временные плоскости, но при этом точность таких переходов весьма условна, возвращение также довольно проблематично из-за потери контакта с заданной точкой. Впрочем, контакт теряется не всегда, но неожиданно, так же неожиданно восстанавливаясь.

Заданная точка всегда будет находиться в каком-то определённом месте, куда нужно всякий раз возвращаться, если уходить далеко. Это создаёт ряд проблем и снижает уровень личной безопасности. Так работали все, пока не появились малые Кристаллы.

Теперь о слуховых или лучше о языковых адаптерах. Если со слуховыми ещё как-то можно решить вопрос, то с языковыми… не знаю, в свободной продаже их нет. Как при необходимости общаться с обитателями той или иной Временной плоскости, не ясно. Ну, вот в целом и всё, а детали и уточнения всегда появляются в процессе работы.

– Отлично, Рут, отлично, – удовлетворённо сказал Наасс. – Я вижу, что не ошибся в тебе и очень надеюсь, что твои слова дополнятся делом. Работающим делом.

При этом Наасс остро глянул, и Рут впервые ощутил дискомфорт от общения с этим человеком.

– Что касается Кристалла Времени, – продолжил Наасс, убедившись, что смысл сказанного им только что, дошёл до учёного верно. – Малым Кристаллом я располагаю и даже располагаю оригиналом языкового адаптера.

«Но ведь для этого нужно их где-то или, вернее, у кого-то взять, – с тревогой подумал Рут. – И этот «кто-то» добровольно их не отдаст. Значит…»

Во время отбывания срока в лунной шахте, накрытой энергетическим куполом, отчего работать в ней можно было без средств защиты от воздействия космоса, чем пользовались власти, загоняя в забой условно нейтрализованных голыми по пояс, Рут неоднократно видел погибших и покалеченных и всё же привыкнуть до конца к этому не смог. Он представил, как господин Наасс снимает с руки убитого браслет с малым Кристаллом Времени и выковыривает чем-нибудь острым, например, ножом, из нёба жертвы языковой адаптер, и ему чуть не стало дурно. Усилием воли он вял себя в руки. Наверняка сам господин Наасс этим не занимался, но, чёрт возьми, кто-то же это сделал по его указанию.

«Да, Мии была права, – подумал Рут. – С ним надо быть поосторожнее. Мии, девочка моя, я сделаю всё, чтобы быть с тобой, тебе больше не придётся заниматься тем, чем ты занимаешься сейчас, верь мне. За свою работу я потребую такого вознаграждения, что ты не будешь нуждаться ни в чём. Иначе господин Наасс никакого Кристалла Времени не увидит».

Наасс между тем продолжал свою мысль:

– Поэтому искомый материал для выращивания большого Кристалла у тебя будет, а языковой адаптер я отдам другим специалистам, полагаю, они вполне способны изготовить микрочип не хуже оригинала.

– Господин Наасс, – осторожно начал Терранн. – Сколько вы собираетесь платить мне за работу?

Фэд усмехнулся и хитро прищурился:

– А ты парень не промах. Во сколько ты сам оцениваешь эту работу?

Рут решил идти до конца.

– Мне самому, господин Наасс, ничего не нужно, вернее, нужно совсем немного. Работа, которую вы мне предлагаете, очень интересная и я с удовольствием возьмусь за неё, но есть один человек, он с некоторых пор мне не безразличен.

Фэд вновь усмехнулся:

– Понимаю, Рут, понимаю. Мии вполне может вскружить голову многим, особенно такому романтичному молодому человеку, как ты. Но она не так чиста и невинна как, может быть, ты думаешь.

– Я знаю, чем ей приходится заниматься.

Наасс слегка приподнял правую руку, призывая собеседника не спешить с выводами.

– Мии профессиональный киллер.

Глаза Терранна против воли округлились.

– Мии киллер?! Что вы такое говорите, господин Наасс?

– Не нужно воспринимать всё так эмоционально. Мии никого не стережёт за углом с лучемётом и не прожигает несчастную жертву насквозь. Таких дуболомов у меня хватает.

В её случае работа тонкая и изящная. Она виртуоз своего дела. За ней тянется целый шлейф мужчин, для кого она была последней женщиной в жизни. Ею давно интересуется полиция, но ничего конкретного на неё нет: моя поддержка кое-что да значит.

Кстати, есть у неё одно увлечение. Её далёкие предки – японцы. Она очень неплохо владеет холодным оружием и с юных лет посвящает этому несколько часов каждый день. Но это, как я сказал, хобби. Так что если хочешь заинтересовать её ещё больше, займись тем же самым. Я совсем не против, чтобы вы иногда встречались не во вред общему делу. Я хорошо отношусь к ценным специалистам, если они выдают желаемый мною результат.

– Зачем вы рассказали мне о её роде деятельности, господин Наасс? Как я понимаю, эта информация не для всех.

– Я хочу, чтобы ты не обманывался насчёт этой девушки, Рут. И потом, разве то, чем будешь заниматься ты, общедоступная информация? Ты будешь носителем такой тайны, что по сравнению с ней тайна Мии сущий пустяк. Сегодня же приступай к работе, а я помогу всем, чем смогу.

За работой над выращиванием Кристалла Терранн проводил всё свое время. Как и следовало ожидать, процесс пошёл совсем не так просто, но результаты были. Вот только микросхемы и микрочипы, необходимые для стенда, где рос Кристалл, постоянно горели и выходили из строя. Их приходилось регулярно менять. Работа вошла в завершающую стадию через пять месяцев. Кристалл сильно увеличился в размерах и вот-вот должен был достигнуть искомые восемьдесят три процента от абсолютной величины.

Микросхемы и микрочипы горели вдвое чаще, процесс приходилось приостанавливать, Наасс ходил раздражённый и порой откровенно злой. В такие моменты Рут с головой окунался в работу, только чтобы не попасть под горячую руку босса.

Все пять месяцев Терранн работал в полной изоляции, он постоянно думал о Мии и о том, что сказал о ней господин Наасс.

Рут не хотел в это верить, но здравый смысл говорил о том, что для босса лгать нет смысла. И всё же как-то с трудом представлялась Мии с дьявольской улыбкой на устах, бросающая последний холодный взгляд на остывающее тело очередной жертвы.

Мысль о том, что эти жертвы проводили с ней ночь, была невыносима. Терранн, скрипя зубами, работал, не зная отдыха. Только чтобы не думать о Мии и о том, чем она может заниматься именно в этот момент.

Мии улыбнулась толстому мужчине в дорогом костюме. Он страдал одышкой, был красен лицом и потел, беспрестанно вытирая лицо и шею скомканным платком. Его сопровождала супруга, похожая на мегеру. Рядом семенил малец, он капризничал, топал и ревел белугой, пытаясь вырвать свою руку из руки матери. Прохожие смотрели в их сторону, удивляясь, как из детского неокрепшего горла могут исходить такие звуки.

Мужчина заметил улыбнувшуюся ему красивую девушку и несколько растерялся. Рутина семейной жизни полностью засосала его, и он просто не ожидал знаков внимания со стороны молодой особы. Но не это встревожило толстяка. Он был не глуп и самокритично относился к своей внешности. Но кто их поймёт, этих женщин? Вот эта улыбается ему так, чтобы не видела супруга, занятая капризным отпрыском. А чего улыбается? Вот пойми её. Может, он ей нравится? Кто их разберёт, кто им нравится, а кто нет?

Толстяк, улучив момент, улыбнулся в ответ, растянув мокрые губы-сардельки, обнажив большие лошадиные зубы.

Мии внутренне передёрнулась от отвращения и послала ещё более очаровательную улыбку в благодарность, что не осталась незамеченной.

Толстяк начал искать способ хотя бы ненадолго отделаться от супруги и орущего наследника. Вскоре такая возможность представилась, мальчик настойчиво тянул за руку мать к отделу игрушек. Женщина посмотрела на мужа, тот согласно кивнул и сказал, что ему нужно посетить туалетную комнату.

Мии последовала за мужчиной, а тот в предвкушении приятного знакомства с непременным продолжением, – а как иначе! – довольно шёл, стараясь придать походке упругость, а фигуре молодцеватую подтянутость. Он спустился по ступенькам, ведущим в мужскую часть туалетной комнаты. С его приближением дверь отъехала в сторону, мужчина обернулся.

Времени на тонкую игру, которую она обожала, наблюдая за ничего не подозревающей жертвой, у Мии не было совсем. В любой момент мог появиться кто-то ещё. И она пошла на риск, как поступала очень редко, считая это не самой высшей ступенью своего мастерства.

Увидев спускающуюся за ним девушку, мужчина вновь расплылся во фривольной улыбке, обнажив большие зубы и открыв рот, собираясь сказать комплимент.

В левой руке девушки хищно блеснуло тонкое лезвие стилета. Удар пришёлся жертве в рот, пробил шею под основанием черепа и пригвоздил голову к стене.

Толстяк дернулся всем телом, громко спортил воздух и обмочился.

Мии сняла платок с рукояти стилета и положила его в сумочку. Затем с наручного персоника отправила адресату голографическую картинку, спокойно поднялась по лесенке и покинула торговый центр.

Дверь реагировала на близко находящийся объект, открываясь и закрываясь, но никто не заходил и не выходил. Труп толстяка, несмотря на вес, так и стоял в луже собственной мочи, пригвождённый к стене сильным ударом стилета, нанесённым слабой с виду изящной девичьей рукой. В стекленеющем взгляде застыло удивление. На белой рубашке расплылось большое пятно крови, обильно льющейся из искажённого в смертной гримасе рта.

На выходе девушка услышала истеричный визг уже вдовы.

Получив картинку, Фэд очень удивился. Таким способом Мии выполняла работу исключительно редко и только в чрезвычайных ситуациях. Да и то сказать, он сам потребовал от неё результата в максимально сжатые сроки. Так что, пожалуй, удивляться нечему, решил Наасс.

Работа по выращиванию Кристалла Времени завершилась.

Фэд смотрел на минерал, плотно сжав губы. В глазах светилась угроза.

Кристалл получился мутным, так как был выращен по несовершенной технологии, в кустарных условиях непризнанным учёным, мечтающим отомстить властям за приговор к году условной нейтрализации.

– Куда отправимся, господин Наасс?

– Нет, Рут. Я никуда не отправлюсь и ты тоже. Отправится вот он, – Фэд указал на ближайшего к нему охранника. – Цель эксперимента: проверить работоспособность Кристалла по заброске объекта во Временную плоскость и по его возвращению. Начинайте, господин Терранн.

Фэд впервые обратился к Руту официально, подчёркивая тем самым важность ситуации. Он властно указал охраннику встать в круг, чтобы оказаться в зоне действия излучения Кристалла. Охранник побледнел, но беспрекословно подчинился. Все отошли насколько позволяло помещение.

Рут устроился перед панелью управления, погрузив кисти рук в активированное поле, совершая необходимые манипуляции и комментируя происходящее:

– Предстоит пятиминутная заброска объекта, скажем, в тысяча пятьсот шестьдесят восьмой год, Центральная Африка.

– Там тебя и сожрут, – шутливо высказался один из охранников, обращаясь к товарищу.

Наасс улыбнулся и все заулыбались следом, обстановка немного разрядилась.

Руки учёного замерли, пространство вокруг охранника стало искажаться, замутилось, парень исчез, будто его и не было. Все удивлённо выдохнули, словно ожидали увидеть что-то другое.

Рут откинулся на спинку, положив руки на затылок, кресло немедленно подстроилось под его позу. Весь вид учёного выражал удовлетворение. Он отчитался:

– Связь с объектом устойчивая.

Вдруг он сгруппировался у панели, вновь погрузив кисти рук в активированное поле.

– Что случилось? – хладнокровно поинтересовался Наасс.

– Связь начинает пропадать… Пропала совсем, мы его потеряли. Я предупреждал.

– И что дальше? – также спокойно спросил Фэд.

Рут пожал плечами:

– Ждать. Кристалл активен. Надеюсь, у парня хватит ума не уходить далеко от заданной точки, контакт с которой сейчас потерян.

Ожидать пришлось почти три часа. Фэд сидел в своём кресле рядом с учёным. Охранники мялись стоя, присаживаясь на корточки, прислоняясь к стене. В конце концов, плюнув на условности, сели на пол, облегчённо расслабив уставшие тела.

Связь появилась также внезапно, как и пропала, все вскочили на ноги, кисти рук учёного снова пропали в активированном поле. Пространство в круге опять замутилось.

Когда всё разъяснилось, зрители увидели своего товарища. На его шее висели костяные бусы. Он, вытаращив глаза, ошарашено молчал.

Увидев своих, охранник бросился к ним, хватая за одежду, забубнил:

– Они меня за бога приняли, слышите, за бога… Плясать вокруг меня начали, орать… Страшные, чёрные, размалёванные, многие в каких-то жутких масках… Копьями трясут, скачут, орут… Я думал, всё, конец, щас сожрут… Как заорал со страха… Они на колени попадали, давай лбами в землю стукаться… Потом один бусы с себя снял и мне протягивает, надень, мол, надень. Ну, я надел от греха подальше…

Он взял пальцами костяшки и, не снимая с шеи, показывал всем, поднося ближе.

Тут Фэд не выдержал и захохотал громко, счастливо, так смеётся человек, получивший самое желаемое. Все тоже облегчённо начали смеяться, улыбаться, ободряюще хлопать охранника по плечам. Рут, скрестив руки на груди, с видом победителя сидел, откинувшись на спинку кресла.

Наасс направлялся на важную для него встречу. На автоматику управления поступило разрешение на вывод флаера за уровень энергетических уловителей. Он влился в поток летательных аппаратов, снующих между стенами огромных зданий.

Добравшись до следующего уровня, Фэд вновь сделал запрос и получил разрешение, влившись в новый поток. В результате перемещения с яруса на ярус, счёт смотрящего уменьшился на несколько тысяч ассигнаций, но это была мелочь. Порой за банку настоящих зёрен кофе, доставленной из какой-либо Временной плоскости, он выкладывал больше.

Путь Фэда лежал на вип ярус «Луча». По мере приближения к нему, машин становилось меньше, а их стоимость дороже.

Бывая здесь прежде, гость с завистью посматривал на баловней судьбы. Сейчас же всё обстояло иначе.

«Вот вы где теперь у меня, – думал Фэд, сжав кулак. – Моё время пришло, судьба тоже оказалась благосклонной ко мне. По-настоящему ценят её внимание только не имевшие ничего. Не так как вы, считающие себя избранными, с рождения получающие всё, даже не задумываясь над тем, сколь это значимо. А попробуйте как я начать с самого низа. Не-ет, хозяевами жизни вы являетесь лишь по случаю. Настоящий хозяин только тот, кто всего добивается сам».

Фэд с лёгкой ностальгией вспомнил свой путь. Он начинал даже не на вторых, а на тридцать вторых ролях, уже зная, как поступит в ближайшем будущем.

Тогдашний смотрящий не держал большой охраны, видимо, полагаясь на авторитет. Фэд один – один! – пришёл к нему и куском арматуры размозжил голову. Пришёл один, потому что сказал своим парням: если удастся убить смотрящего, тогда получится всё остальное. Если нет, пострадает только он, а они останутся при своих, будто бы ничего не знали.

Но прежде чем попасть к главарю, молодой Наасс разобрался с четырьмя охранниками, стоявшими на входе. Они пораскинули мозгами последний раз в жизни.

И только потом парни Фэда, с каждым из которых он провёл не одну подготовительную беседу, рискуя быть сданным с потрохами, начали вылавливать дезорганизованных боевиков и кончать их.

Следующим стал главарь с соседней улицы. В устроенной Наассом засаде погиб он и костяк охраны, остальные сдались на милость победителя.

Путь Фэда к нынешнему положению оказался довольно быстр ввиду дерзости, хитрости жестокости и сплошь устлан трупами. С одними смотрящими он заключал перемирия, усыпляя их бдительность, других искусно стравливал между собой, оставаясь в тени, потом устранял оставшихся и расширял границы владения. Ко времени, как Наасс закрепил за собой больше половины улиц Восточного сектора Саант-Тирритта, почил в бозе смотрящий за этим районом. И Фэда единогласно, – а кто бы осмелился возразить! – избрали на высокую должность, присягнув на верность.

Теперь судьба подарила ещё один шанс в виде неуклюжего гения. Всего-то и нужно, что потакать его смешным капризам, связанным с этой девчонкой. Экий пустяк! Чтобы быть с ней, он вывернется наизнанку, а взамен сделает всё, что требуется.

Лим Роомм в качестве выборного лица выполнял свои обязанности в Главном Собрании. Он оказался самым обычным мздоимцем, ему всегда было мало, несмотря на солидное вознаграждение и комфорт, благодаря статусу.

Фэд вышел на чиновника просто – предложил профинансировать его очередную предвыборную кампанию за маленькое одолжение со стороны Роомма, сущий пустяк, право слово: разрешить бывать иногда у него в гостях. С подарком, разумеется. Наассу очень льстит знакомство с таким известным гражданином.

Роомм любил шахматы. Фэд тогда тоже поблагодарил судьбу за владение искусством древней игры. Он умело проигрывал, до конца ведя напряжённую партию. Чиновник после победы всегда приходил в отличное расположение духа и делился с Наассом некоторыми секретами игры. Фэд восхищался остротой его ума, посмеиваясь про себя, и обещал в следующей партии обязательно применить полученный секрет от такого великого игрока.

Ещё Наасс представил чиновнику своего референта – обворожительную девушку по имени Мии. Тот остался очень доволен результатом знакомства, насмехаясь в душе над гостем: при первой же встрече Роомм уложил референта в свою кровать.

Наасс пришвартовал флаер на одном из посадочных терминалов «Луча», предварительно пройдя процедуру разрешения такой швартовки. Это ещё сократило его счёт на пару тысяч ассигнаций: для посторонних швартовка была платной.

Выйдя из флаера и подойдя к воротам шлюза, Наасс сказал в переговорную панель:

– Моё имя Фэд Наасс, я приглашён к господину Лиму Роомму в частном порядке.

Бронированные створки разъехались, Наасс оказался в шлюзе, где его тщательно просканировали приборы на наличие оружия и иных опасных предметов.

Следующий шлюз предназначался для прохождения дезинфекции. Фэд встал на небольшое возвышение, перед ним светилась красноватая рамка. Она беззвучно поплыла к посетителю и прошла сквозь него. Дезинфекция завершена.

Двери шлюза разошлись, Наасс вошёл в цветущий сад. Здесь функционировала замкнутая экосистема, благодаря чему жители постоянно находились среди живой природы, сохраняя здоровье и значительно продлевая жизнь.

Перейдя на движущуюся дорожку, Фэд удобно устроился в кресле, разглядывая проплывающие назад деревья и кустарники. Скоро он будет жить здесь… Нет, жить он будет выше на уровень, где обитает Президент Сообщества. Владение третьим Кристаллом даёт ему такое право и он им непременно воспользуется.

Только об этом кроме ограниченного круга пока не знает никто. Все считают, что Кристаллов только два. Придёт время и он откроет им глаза. Сколько при этом прольётся крови и что будет с устоявшимся политическим равновесием, Фэд не задумывался. Историю творят сильные личности. И только они остаются в ней, остальные безвестными канут в Лету.

Всем придётся признать нового главу, иначе он изменит Ход Истории так, что будущее станет неопределённым. Если ему не дадут владеть и править, этого не сможет делать никто из ныне живущих: они вообще на свет не появятся после изменения, впрочем, как и он. При одной мысли об этом Фэду становилось не по себе, но он твёрдо решил стоять на своём.

Дорожка доставила посетителя к апартаментам чиновника. Их роскошь непременно повергла бы в шок неискушённого, но Наасс бывал здесь не единожды, лишь мимоходом отметив это великолепие.

Хозяин, облачённый в отлично сшитый лёгкий костюм светлых тонов, ожидал посетителя посреди гостиной.

Они, улыбаясь друг другу, обменялись рукопожатием. Роомм пригласил гостя к прозрачной стене, за которой как на ладони раскинулся огромный мегаполис.

– Как добрался, Фэд? – по-простому спросил Роомм.

– Благодарю, Лим, ты же знаешь, бывать у тебя в гостях для меня всегда приятно и я всякий раз с нетерпением жду приглашения. О чём ты хотел поговорить на этот раз?

Роомм начал издалека. Это была его манера ведения беседы. При этом он расставлял акценты на интересующих его моментах, давая собеседнику понять, в чём именно он заинтересован, по сути не говоря ничего определённого.

Из монолога стало ясно, что кресло под спикером Главного Собрания зашаталось, он взял не совсем верный курс, проводимый пропрезидентской партией. Это несколько расстроило Президента Сообщества господина Вима Луутусса. Грядёт кадровая перестановка. У Роомма неплохие шансы оказаться в этом кресле, но нужны ассигнации. В общем, всё, как обычно.

Фэд пообещал устроить всё в лучшем виде. У Роомма явно улучшилось настроение.

– Партию? – спросил он.

– С удовольствием, Лим. Всегда рад научиться у тебя чему-то новенькому.

– О, Фэд, у меня столько секретов, что тебе хватит на всю жизнь!

В этот раз хозяин выбрал новоиндийскую защиту.

Гость мысленно усмехнулся:

«Ну, давай, покажи класс, развлекусь хоть немного».

Во время игры Фэд спросил:

– Лим, что бы ты сказал, если б вдруг узнал, что Кристаллов Времени стало три?

– Я бы сказал, что это невозможно.

– Почему?

– Причина одна – сложность и секретность выращивания.

– А если б такой специалист вдруг нашёлся?

– К чему ты клонишь, Фэд?

– У меня есть такой Кристалл.

– Ты, верно, шутишь? – совершенно спокойно спросил Роомм, при этом, всё же убрав руку от фигуры, которой собирался сделать ход.

– Нисколько.

– И как же тебе это удалось? – с напускным равнодушием поинтересовался чиновник, сделав ход.

– Это не так уж и важно сейчас. У меня есть Кристалл и он работает.

Хозяин пристально посмотрел на гостя и сказал:

– Допустим такое на минуту. И что ты собираешься делать?

– Я собираюсь сделать тебя Президентом Сообщества.

Рука Роомма дёрнулась, он случайно уронил короля.

– Хороший знак, Лим, как думаешь? – спросил весело Наасс, указав глазами на свалившуюся фигуру.

Но чиновник его веселья не разделял.

– Ты в своём уме? – спросил он напряжённым голосом, выдающим страх.

– Я похож на сумасшедшего? – с показушной беспечностью отозвался Фэд.

– Скажу тебе откровенно – да! – воскликнул Роомм.

– Понимаю твоё состояние, Лим. Наш Президент авторитетен, имеет сильные позиции, никто не помышляет о его свержении.

– Фэд, я не желаю даже слушать тебя.

– А между тем всё не так сложно, – как ни в чём не бывало, продолжал гость. – Перевороты случались всегда и во все времена. Наше ничем таким особенным не отличается. Скажи, Лим, разве ты не хочешь стать Президентом?

– Гораздо больше мне хочется избежать безусловной нейтрализации, которую применят ко всем мятежникам.

– То есть ты отказываешься? – улыбался Фэд, а глаза его начали стекленеть.

– Я могу послушать тебя только ради любопытства, не более того.

Наасс помолчал и заговорил:

– Когда-то в молодости я попрощался со смотрящим своей улицы, он уехал навсегда и мне пришлось занять его место. Тогда тоже никто не верил в такую возможность. Однако со временем я стал смотрящим всей Восточной сети улиц. Это непростая работа, а уж руководство конфедерацией Сообщества – сложность, возведённая в степень, здесь нужен искушённый политик, как ты.

Какой мне в этом интерес? Очень простой: я надеюсь, ты не забудешь старину Фэда, когда станешь Президентом, а станешь ты им вот каким образом. С помощью своего Кристалла я переправлю сюда из Временных плоскостей столько бойцов, сколько будет нужно. Все они подвергнутся безусловной нейтрализации и беспрекословно выполнят любую команду.

Да, это абсолютно незаконно, но где ты видел законные перевороты? И потом, не подвергать же безусловной нейтрализации наших современников, верно? Это обязательно вызовет широкий протест. А массы должны быть на нашей стороне. Если не весь народ, то его часть непременно хочет перемен, всегда найдутся чем-то недовольные. На этом мы и сыграем.

До перемещённых из других эпох никому нет дела. Эти бойцы штурмом возьмут «Луч», мы объявим Президента изменником и потребуем новых внеочередных выборов. На период до их проведения ты получишь статус полномочного представителя от граждан Сообщества. Как организуется процесс честных выборов, не мне рассказывать. Ты станешь законно, заметь, законно избранным Президентом.

– Красиво, но слишком примитивно, – прокомментировал Роомм.

– С этим не поспоришь. Армия верна Президенту, чтобы получить её в союзники, ключевым генералам нужно пообещать, что они хотят. Необходимо гарантировать воплощение их чаяний так, чтоб у военных и мысли не появилось взять тебя под арест.

Наверняка в Генеральном штабе не всё гладко и спокойно, как может показаться непосвящённым. Нужно умело использовать существующие разногласия, чтобы впоследствии не заполучить реальную вооружённую оппозицию, а не эту ручную, что есть сейчас.

Что касается народа, то голосуют большей частью жители средних ярусов. Обитателям улиц наплевать, кто у власти, потому что для них всё равно ничего не изменится, уж поверь мне, я знаю, о чём думают эти люди, потому что вырос и живу там.

Средний ярус всех мегаполисов почему-то стремится проявлять гражданскую позицию и считает, что и в самом деле на что-то влияет. Пусть считает, раз так хочется.

После выборов можно дать послабления, например, разрешить перемещаться с уровня на уровень за меньшую плату. Пожалуй, начнётся некоторый беспорядок, значительно увеличится количество аварий, но это временно, потом все привыкнут, жители за такие послабления только спасибо скажут, вот увидишь.

Говоря это, Наасс думал о том, что на месте Роомма будет он сам. Чиновник нужен чтобы подготовить почву. Полномочным представителем от граждан Сообщества он никогда не станет. Им будет пока никому не известный Фэд Наасс, а потом станет Президентом.

Да, ключевые политики, имеющие вес, очень удивятся появлению какого-то выскочки. Но все они очень быстро подвергнутся безусловной нейтрализации. Это будет показательная расправа. Граждане Сообщества будут жаждать их крови, потому что простые люди во всех своих бедах всегда винят богачей.

И вдруг их всех отдадут на растерзание! Справедливое возмездие для них – сытых и вальяжных! А не хочешь ли погнить в лунной шахте, господин министр? Расстрелять, как бешеных собак!!! Так, кажется, когда-то с пеной у рта ревели сотни глоток в одной стране во время правления диктатора, отправившего в лагеря миллионы подданных. Это государство внушало страх капиталистическим державам, а потом странным образом исчезло с политической карты мира.

Вслух же Наасс продолжал излагать другое:

– Пока ты будешь работать здесь, я подготовлю штурмовой отряд из хорошо обученных солдат, привычных к войне. Возможно, какая-то информация просочится и станет известной полиции, допускаю утечку у себя. Конечно, я максимально ограничу круг посвящённых и буду скрывать Кристалл со всей тщательностью. Но на Директора Департамента Полиции при необходимости нужно повлиять, чтобы он не очень старался.

Сразу ответа не жду. Вечером к восьми часам пришлю референта. Подготовь, пожалуйста, для Мии приглашение на доступ к тебе. Скажи ей только «да» или «нет». При положительном ответе ты станешь Президентом. При отрицательном забудем об этом разговоре. Если потом тебе захочется приглашать меня, буду счастлив ответить согласием. Ну а нет, навсегда исчезну из твоей жизни.

– Хорошо, Фэд. Ответ будет непременно, – сказал Роомм. – Тебе мат.

– Как всегда великолепная игра, Лим. Что ж, удаляюсь, не смею больше досаждать своим присутствием.

Наасс ушёл, а чиновник думал о том, что ответ будет положительным, но с условием, что сначала он займёт кресло спикера. А после уничтожит зарвавшегося выскочку, делающего немыслимо опасные предложения. Кстати, откуда у него Кристалл, как такое возможно? Но ничего, если искусственно выращенный минерал и в самом деле существует, то обретёт настоящего хозяина. Тогда, можно подумать над осуществлением предложение Наасса. Но без его участия. Полагаться на какого-то выскочку – безумие.

Возвращаясь, Фэд через наручный персоник связался с Мии.

– Мии, мне нужно, чтобы ты сегодня к восьми вечера посетила моего друга на вип-ярусе. Он должен дать ответ на интересующий меня вопрос. Если он скажет «да», порадуй его своим обществом. Если «нет», мой друг мне больше не нужен.

– Хорошо, господин Наасс, я всё поняла, – очаровательно улыбнулась Мии.

Фэд отключился. Предстояло пять часов тревожного ожидания. Делать ставку на этого осла очень рискованно, но другого выхода нет. Если согласится, то ещё поживёт какое-то время.

После того как нейтрализованные бойцы ворвутся на вип-ярус «Луча», он лично размозжит самодовольному кретину голову арматурным прутом, а потом затолкает в пасть столько шахматных фигур, сколько влезет.

Если не согласится, Мии всё сделает красиво и эффектно, как обычно. Роомм скончается, например, от неожиданного сердечного приступа или ещё как-нибудь тихо и бескровно, как это умеет устроить Мии.

Роомм сказал «да» и работа по переброске обитателей из других плоскостей закипела. Убедившись, что всё проходит нормально, Наасс вызвал Терранна в свой кабинет.

– Ты хорошо поработал, Рут, – довольно сказал Фэд. – Я дам тебе недельный отпуск, слетай куда-нибудь, отдохни. Кстати, Мии эту неделю ничем не занята. Она любит море и солнце, предложи ей Гавайи, это один из немногих оставшихся оазисов, окончательно не отравленных деятельностью человека. Все расходы беру на себя.

– Гавайи? – растерялся Рут. – Но я никогда не был за пределами города, за исключением… ну, вы понимаете, о чём я, и даже не представляю, чем можно заняться там.

Наасс весело улыбнулся.

– Предоставь это Мии. Она из девушек, что никогда не растеряются от представившихся больших возможностей.

Счастью Рута не было предела. Он впервые оказался за пределами каменных джунглей, впервые увидел океан, и первое время у него с непривычки кружилась голова от неожиданно раздвинувшегося горизонта. И самое главное, Мии все эти дни была рядом. Они наслаждались отдыхом, без конца говорили друг другу нежные слова и целовались.

В соседнем бунгало отдыхала молодая супружеская пара – Ритан и Эсс, выбравшаяся из Саант-Тирритта на три дня.

Вскоре новые знакомые улетели, Рут с Мии остались одни. Впрочем, это их совсем не расстроило. Они были молоды, счастливы и влюблены.

Однажды вечером парочка нежилась в постели. Рут решился и задал мучивший его вопрос:

– Мии, как-то господин Наасс сказал мне, что ты…

Мии, неуловимо изменившись, быстрым отточенным движением прикрыла ему рот ладонью.

Немного растерявшийся от такой мгновенной перемены, Рут попытался убрать её руку. Девушка настойчиво удерживала руку у его губ, глядя на него странным ничего не выражающим взглядом.

Рут испугался её глаз и подумал:

«Значит, это правда».

Мии грустно произнесла:

– Я догадываюсь, о чём сказал тебе господин Наасс. Не понимаю, зачем он так поступил.

– Он не хотел, чтобы я обманывался насчёт тебя, Мии. Он раскрыл эту тайну, посчитав, что я являюсь носителем ещё большего секрета.

– Нет, Рут, – печально ответила девушка, – он это сделал для того, чтобы у меня не дрогнула рука, если вдруг ему захочется избавиться от тебя, ведь тебе стала известна моя тайна.

Ошеломлённый коварством босса, учёный подавленно молчал.

Желая разрядить ситуацию, Мии спросила:

– Рут, что ты думаешь об уехавших соседях?

Терранн, всё ещё находясь под воздействием открывшейся правды, пожал плечами.

– Я думаю, что они милые люди и, по-моему, очень любят друг друга.

Он помолчал и уже с улыбкой добавил:

– Только я люблю тебя больше и сильнее.

Мии расслабилась, стала прежней и сказала:

– Я тоже люблю тебя, Рут. Это так неожиданно, совсем не думала, что способна на такое чудесное чувство, как любовь.

Она ответила на нежный продолжительный поцелуй.

– А почему ты спросила о них, Мии? – поинтересовался Рут, немного успокоившись.

– Этот Ритан довольно скрытный человек, я сразу почувствовала, но не стала бы обращать внимание, мало ли какой человек по характеру, тем более малознакомый. Однако интуиция твердит, нам ещё придётся с ним встретиться и эта встреча повлияет и на нашу жизнь, и на его. Возможно, эта встреча окажется роковой.

– Какое мрачное предчувствие, – улыбнулся Терранн.

– Поверь мне, Рут, я никогда не ошибаюсь в таких предсказаниях. Никогда.

По возвращении из отпуска Терранн вернулся к работе, проклиная обстоятельства, разлучающие его с любимой и заставляющие её выполнять приказания господина Наасса. В первый же день после возвращения Рут решил, что потребует у него освобождения Мии от всех её обязательств. Иначе не сделает больше ни одной непонятной по смыслу и цели переброски нейтрализованных солдат.

Часть II

Глава I

Капитан

«Незаконно перемещённое из Временной плоскости в современную эпоху лицо подлежит задержанию наряду с лицом, совершившим перемещение. При этом допускается применение ППЛД и мер иного силового воздействия.

Перемещённое лицо доставляется в Институт Времени и передаётся ответственному сотруднику учреждения с составлением акта приёма-передачи установленной формы (приведён в приложении № 1 к настоящей Инструкции).

Совершившее незаконное перемещение лицо задерживается и доставляется в полицейский участок. В отношении задержанного возбуждается дело с квалификацией по статье в соответствии со Сводом наказаний.

На перемещённое лицо и на лицо, совершившее незаконное перемещение, составляются отчёты установленной формы (приведены в приложении № 2 и № 3 соответственно к настоящей Инструкции).

Не позднее двадцати четырёх часов с момента составления отчёты передаются непосредственному руководителю сотрудника, подающего отчёты.

Получивший отчёты руководитель обязан не позднее двадцати четырёх часов с момента получения доложить руководителю своего подразделения о незаконном перемещении.

Руководитель подразделения обязан вести статистику всех случаев незаконного перемещения.

Руководитель подразделения имеет право премировать отличившихся сотрудников (размер премий и порядок премирования приведён в приложении № 4 к настоящей Инструкции)».

Выдержка из должностной Инструкции № 8

для сотрудников Департамента Полиции Времени.

(утверждена в настоящей редакции Директором

Управления Департамента Полиции Времени

12 августа 2214 г.)

Бес очнулся от холода. Мёрзло сразу всё. Вокруг темно, лишь откуда-то сверху падал непонятного происхождения слабый бледный луч света. Капитан прислушался к ощущениям. Лёжа на спине, напряг и расслабил мышцы. Вроде, всё функционирует, всё на месте.

Приподнял голову, чтобы попытаться сориентироваться в темноте. Непонятный свет попадал на ноготь большого пальца правой ноги, едва виднелся его мертвенно-бледный отблеск.

«Где это я? На Том Свете, что ли? – подумал капитан. – Если да, то, скорее всего, в Аду или ещё в Чистилище. В Раю, по идее, должно быть теплее и светлее, всякие там фрукты экзотические, нимфы полуобнажённые. Но кто ж меня, Беса, в Рай пустит?»

Иван начал ощупывать себя руками. Тело голое.

«Даже трусов нет. А что так холодно и темно? Морг, что ли?»

В памяти всплыло последнее, что запомнилось: ослепляющий болезненный удар чего-то тяжёлого в лицо, странные видения, люди, подошедшие и подхватившие под руки. А дальше – темнота. И очнулся он в темноте, если не считать этого источника слабого света.

Капитан сел на жёстком то ли стеллаже, то ли лавке, попробовал дотянуться ногой до пола. Получилось. Пол каменный холодный.

– Чёрт, ну и темень, – проворчал Иван. – Если я сюда попал, значит, есть тут вход, он же выход. А вдруг там баня, женское отделение? А я без трусов. Конфуз выйдет. Даже прикрыться нечем. Хоть бы дерюгу какую, что ли. Ну, где же тут вход-выход?

Привычка подсознательно чувствовать опасность, выработанная за годы войны и не раз спасавшая от верной гибели, не подвела и сейчас. Что-то большое и опасное метнулось к опущенной на пол ноге, но капитан успел её поджать. Опасность комком пролетела мимо.

«Крысы, что ли? – с омерзением пронеслась мысль. – Только этого не хватало!»

Бес вскочил на ложе во весь рост. Уж кого-кого, а крыс он не боялся. Но чтобы вот так почти в полной темноте, на абсолютно голого, да ещё больно большое.

«Если их тут дохрена, живьём сожрут, – мелькнуло тревожно. Помимо воли прокатилась волна озноба. – Как же они раньше меня кушать не начали, пока я без сознания валялся? А кстати, сколько я пробыл в таком состоянии? Чёрт, где же тут выход?»

Вдруг слабый луч непонятного света начал расширяться и как-то сразу осветил всё помещение, оказавшееся небольшим, напоминающее какой-нибудь подвал ввиду сплошного вокруг бетона. Нечто тёмное и опасное метнулось куда-то в угол и там пропало.

По периметру на одноярусных стеллажах лежали обнажённые мужские тела.

«Точно морг! Всё, списали меня вчистую!»

Часть стены, оказавшейся овальной дверью, плавно и бесшумно отъехала в сторону. В проёме показались двое мужчин в незнакомой капитану не военного покроя одежде. Увидев его, мужчины переглянулись и, ухмыляясь, начали о чём-то говорить на странном языке. Некоторые слова казались неуловимо знакомыми и были сразу из нескольких языков. Чуднó переплетаясь с незнакомыми, они образовывались в складную речь.

– Какой занятный язык, – проворчал Иван, сложив ладони в известном месте. – Чё ржёте, мужиков голых не видели?

«А может я в плену?! – обожгла нехорошая мысль. – Час от часу не легче! Удалой храбрец, почти герой капитан Матешин, сам за всю войну не взявший ни одного пленного, – в плену!»

Один из мужчин, продолжая нехорошо улыбаться, призывно махнул рукой. Этот взмах не выглядел приглашающим, скорее, он был повелевающим.

«Ну, что ж, – подумал Бес, спускаясь на пол, – покомандуйте пока, а там видно будет.

Он направился в сторону незнакомцев. Они, насмешливо разглядывая его, посторонились, выпуская из холодного подвала или, наверное, всё же морга.

Перед Матешиным открылся освещённый всё тем же светом длинный коридор – бетонная, в светло-серых панелях кишка без каких-либо намёков на двери. Его слегка подтолкнули в спину, он пошёл вперёд. Двое на некотором расстоянии пристроились сзади.

Здесь было немного теплее, но пол из неизвестного капитану материала всё же изрядно холодил необутые ноги, что вызывало опасение подхватить простуду. Да и вообще, некомфортно это – голым ходить по незнакомым местам в сопровождении двух мужиков, говорящих на странном языке.

Приблизившись к противоположному концу коридора, Иван несколько замедлил шаг, но дверь исправно ушла в паз. Перед ним открылся ещё один коридор, более просторный, уже в белых панелях и лучше освещённый, с высоким потолком и одинаковыми безликими овальными дверями в стенах.

Матешин перешагнул порог и остановился, ожидая непременного тычка в спину. Один из спутников обошёл его и направился дальше, приглашающее шевельнув рукой. Иван двинулся за ним, второй продолжал следовать сзади.

Пройдя почти половину коридора, первый остановился у двери по правую руку, преграда спряталась в паз, троица вошла в небольшое, без мебели помещение тех же тонов что и коридор, и остановилась у очередной двери, ведущей, как выяснилось, в кабину лифта. Все трое вошли, дверь мягко и бесшумно закрылась, первый пробежался пальцами по непонятным знакам на стене, набрав какую-то комбинацию. Лифт мягко пошёл вверх с небольшим, но ощутимым ускорением. Спустя около минуты, ощущение ускорения пропало, дверь спряталась, открывая путь в комнату, похожую на оставшуюся где-то внизу.

Путешествие по лабиринту продолжалось ещё около пятнадцати минут и у Ивана появилось стойкое убеждение, что его просто пытаются запутать этими многочисленными переходами, спусками-подъёмами, однообразными коридорами и безликими помещениями без всякого намёка на окна или хотя бы бойницы. Если это так, то со своей задачей сопровождающие с успехом справились. Он полностью потерял ориентир и уже просто шёл, чувствуя незащищённость обнажённого тела.

Подошли к очередной двери овальной формы, она, как и все прежние, бесшумно ушла в паз. Зашли в небольшое без окон помещение, со столом и несколькими стульями непривычной Ивану конструкции у дальней от входа стены.

За столом восседал средних лет крупный мужчина с волевым лицом и глазами-буравчиками, одетый в костюм странного покроя и модели.

Первый посторонился, движением руки указал Ивану следовать к столу. Оба спутника изваяниями застыли у дверей.

Капитан остановился у стола, подумав, сел на непривычный, но оказавшийся удобным стул, закинул ногу на ногу и демонстративно откинулся на спинку, всё же чувствуя себя паршиво по причине наготы.

По губам незнакомца скользнула жёсткая усмешка, выражение тяжёлого лица осталось бесстрастным. Он лёгким щелчком отправил по столу предмет, напоминающий небольшую клипсу и знаком показал прицепить его к мочке уха, что сам и сделал со вторым предметом.

Капитан повторил процедуру и проворчал:

– Ну и что дальше?

По лицу хозяина кабинета вновь скользнула жёсткая усмешка, он ответил на хорошем русском языке:

– А дальше мы поговорим.

Он коснулся указательным пальцем правой руки мочки уха:

– Это слуховой адаптер. Он необходим, чтобы мы могли понимать друг друга.

«Слуховой адаптер? – мысленно хмыкнул капитан. – Никогда не слышал. До чего только ни додумаются яйцеголовые».

– Суть прибора проста. Он улавливает звуковые колебания собеседника и импульсно передаёт их в мозг слушателя. На деле, конечно, всё гораздо сложнее, но оставим это специалистам.

Только сейчас капитан обратил внимание, что движение губ собеседника не соответствует звукам русских слов. Однако понимал он незнакомца прекрасно. Неуловимым движением Бес снял клипсу. Слова сидящего немедленно перестали быть понятными. Вновь нацепил клипсу. Полилась русская речь.

Хозяин кабинета, прищурив глаза-буравчики, продолжал говорить, снисходительно наблюдая за действиями гостя.

– А если я заговорю, например, по-китайски? – поинтересовался на одном из диалектов этого языка Матешин.

– Вы можете говорить на любом известном вам языке, так же, как и я. Но посредством адаптеров мы всё равно будем понимать друг друга – ответил на этом же диалекте собеседник.

И вновь его губы формировали слова и звуки иначе, не как дóлжно.

– Никогда не слышал о таком приборе, – продолжил Иван по-немецки.

– Вам ещё много чего предстоит узнать и услышать, – ответил по-немецки собеседник, шевеля не так губами.

– Ничего, что я без трусов, пока вы мне тут всё это рассказываете?

Хозяин кабинета взглянул на одного из сопровождающих, тот отлепился от стены, подошёл к встроенному в стену и оттого незаметному шкафу, нажал на что-то плохо различимое для Ивана на панели, дверца отъехала.

Подошедший извлёк оттуда приведённую в порядок полевую форму капитана и вычищенные до чёрного блеска берцы, знаком предложив одеться, что Матешин незамедлительно и проделал, почувствовав себя намного увереннее.

Привычно хлопнув по левому нагрудному карману, он не обнаружил орденов и недобро глянул на сидящего.

Тот тем временем извлёк откуда-то оба ордена в виде завязанной крестом георгиевской ленты с рубинового цвета гравировкой по горизонтали: «Доблесть Честь и Отвага».

– Возьмите, это ваше, они у меня были на сохранении, – произнёс хозяин.

Капитан подошёл ближе, одним движением взял в кулак ордена и положил их в нагрудный карман.

– Полагаю, теперь самое время познакомиться. Меня зовут Фэд Наасс. Не удивляйтесь, сейчас у всех такие странные с вашей точки зрения имена. Из ваших документов я понял, что вы пехотный капитан Иван Матешин, приписаны к шестнадцатому пехотному полку тридцать пятой дивизии одиннадцатой армии Объединённых Повстанческих Войск. Вот ваше удостоверение.

Наасс положил на стол запаянную в пластик карточку и личный номер – металлическую пластинку на цепочке.

– Вы кавалер двух орденов Доблести, продолжил Наасс, – что является высокой оценкой ваших личных качеств и характеризует вас как человека храброго и способного на подвиг. Я смотрел архивные документы и выяснил, что эту награду получали за проявление исключительного личного героизма.

– Каково моё положение здесь? – нетерпеливо спросил Бес. – Я свободен или нахожусь в плену?

– Ни то и ни другое. Война, в которой вы принимали столь активное участие, продлилась восемь лет и закончилась очень давно – сто пятьдесят лет назад, в две тысячи шестьдесят четвёртом году. В результате подписанного в Берне мирного договора образовались два политических лагеря, будущие конфедерации – Сообщество и Коалиция. В них вошли все существовавшие на тот момент государства планеты, полностью перекроив свои границы.

Эти две супердержавы существуют и поныне с небольшими изменениями территорий на планете из-за периодических локальных конфликтов, не оказывающих значительного влияния на расстановку сил и на политическое равновесие. Также конфликты случаются и за пределами планеты. Там даже чаще, ибо полезных ископаемых на Земле практически не осталось никаких, воевать здесь, собственно, уже не за что.

Рассказывая, Наасс пристально следил за реакцией капитана.

А тот и впрямь испытывал немалое удивление, на лице явственно читалось недоверие.

– Кто победил? – задал Бес вертевшийся на языке вопрос.

– Никто, – усмехнулся Наасс. – Погибло более двух миллиардов человек. Более двух миллиардов! Громадная, астрономическая цифра! Боюсь представить, что там творилось. Как вы умудрились одними крылатыми ракетами вывести друг у друга из строя все пусковые шахты и мобильные установки, не дать подводным лодкам сделать ни одного пуска, – загадка, над которой до сих пор работают специалисты. В соответствии с международными договорённостями ни одна из держав не имеет права отправлять своих эмиссаров во Временную плоскость, начиная с две тысячи десятого года и по наше время, чтобы не оказывать влияние на события, послужившие становлению нынешнего политического равновесия. Поэтому специалистам приходится изучать архивные данные. А это, как вы понимаете, вызывает различное толкование. Опять же война, не до создания архивов тогда было, да и время уж сколько прошло.

– Почему я должен вам верить?

– Ожидаемый вопрос. Чтобы вы поверили, прогуляемся за пределы помещения, выйдем за уровень энергетических уловителей и вы всё увидите своими глазами.

Опять последовал на этот раз не такой запутанный и долгий переход по лабиринту коридоров. Двое неотступно следовали за капитаном и Наассом.

– А что эти лбы следом ходят? – поинтересовался Иван.

– Положение обязывает.

– Думаете, помогут, если что?

– Вы сейчас не договариваете о своих способностях убить человека, или вообще? – усмехнулся Наасс.

– Вообще.

– Если кто-то очень захочет, то вряд ли, – ответил Фэд, вспоминая начало собственной криминальной карьеры. – Доложу вам, что это ещё не все. Обычно в ближней охране их раз в пять больше. Но все сейчас заняты важной работой, поэтому приходится рисковать.

– Вас хотят убить?

– Я всегда допускаю такую возможность.

– Нелегко вам приходится, – усмехнулся Бес, не вылезавший из войны несколько лет.

– Вы правы, – совершенно серьёзно ответил Наасс.

– Что-то оружия у ваших охранников не видно. Или они на все руки мастера?

– Руками тоже могут, всё верно. И оружие у них есть, только оно не такое, как было в ваше время.

– Любопытно было бы взглянуть, – с профессиональным интересом отозвался Иван.

– Увидите, это я вам гарантирую, – пообещал Наасс.

Они подошли к очередной преграде оказавшейся входом в шлюз. Мощная дверь с гулом отъехала в сторону. Капитан увидел за ней большой ангар и странный аппарат, формой напоминающий лежащий объёмный треугольник с закруглёнными углами, покрытый тёмно-синей полировкой. Посредине треугольника находилась прозрачная сфера, под ней угадывался пульт управления и несколько кресел.

«А где колёса у этой хреновины? – подумал Иван, рассматривая странный аппарат. – Только не говорите мне, что оно летает».

– Удивлены? – прозорливо заметил Наасс. – Это только начало, уверяю вас.

Они приблизились к аппарату, прозрачная сфера непостижимым для капитана образом стекла куда-то в треугольник.

«Ну, прям кабриолет, ё-моё», – про себя восхитился Бес.

Часть корпуса вновь непостижимым для Ивана образом трансформировалась в эскалатор, чудо-лестница доставила всех прямо в салон, вновь трансформировавшись в обшивку корпуса.

Удивлению капитана не было предела.

Наасс сказал:

– Прошу, присаживайтесь на любое из кресел, с учётом, что кресло перед пультом – пилотское. Хотя флаер может летать и на автопилоте. Но мы немного покружим над городом, так что не будем утомлять себя вводом сложной программы полёта, а предоставим штурвал одному из моих охранников. Второй будет рядом с нами, он не помешает. Места, как видите, достаточно.

«Значит, эта хреновина называется флаер, – подумал Иван, устраиваясь поудобнее в кресле. Только как бы он ни пошевелился, кресло тут же подстраивалось под него. – Название знакомое, его ещё в двадцатом веке придумали. Кстати, если война закончилась сто пятьдесят лет назад, какой сейчас год? Что-то не могу сосчитать».

– Какой сейчас год, господин… э-э… Фэд Наасс?

– Две тысячи двести четырнадцатый.

«Ох, ни хрена себе! – ошеломлённо подумал Бес. – Я очутился в далёком будущем. Разве ж это возможно?!»

– Не мучайтесь, просто сядьте, как вам хочется, кресло подстроится под вас.

«Жить становится всё интереснее», – хмыкнул Иван, развалившись.

Наконец, все устроились, сфера вновь восстановила прежнюю форму, полностью отсекая все внешние шумы гулкого ангара. Бес не удержался и опасливо дотронулся пальцем до купола. Палец упёрся в невидимую преграду.

– Это защитное энергетическое поле, – пояснил спутник. – Оно выдержит любое количество прямых попаданий любого вашего оружия, исключая, пожалуй, атомную бомбу. Но от излучения и радиации защитит со стопроцентной гарантией.

«Н-да, до чего дошёл прогресс! – вновь мысленно восхитился Матешин. – Нам бы такую защиту! Всех жёлтых разделали бы под орех!»

Тем временем аппарат завис над полом и плавно вошел в шлюзовую камеру. За ним стена обрела целостность и лишь тогда отъехала в сторону внешняя, открывая путь на волю.

Иван во все глаза смотрел по сторонам, но пока кроме сплошных стен своей бесконечностью заслоняющих всё вокруг, ничего не видел.

Флаер поднялся к уровню энергетических уловителей и, спустя несколько минут, вышел за его пределы, влившись в первый поток летательных машин, поднимаясь всё выше и выше с яруса на ярус.

Капитан испытывал дурацкое ощущение, ожидая, что ему вот-вот скажут что-нибудь типа: «Ну, как мы тебя разыграли, понравилось?». Но его спутники вели себя совершенно обыденно. А он во все глаза смотрел на город будущего и всё ещё не верил, что это происходит на самом деле.

Флаер сделал петлю вокруг «Луча» и взмыл ввысь. Саант-Тирритт раскинулся как на ладони. У Беса захватило дух. Он и раньше летал на турболётах. Но это тяжёлая боевая машина, несущая разрушение и смерть всему живому. И всегда внизу он видел похожую картину: полыхающие или дымящиеся развалины городов, выгоревшие леса и поля… Последние четыре года он видел только войну.

Сейчас под лёгкой маневренной машиной ничего не дымилось, не взрывалось и не горело, в неё никто не стрелял, пытаясь сбить или сжечь в воздухе. Повсюду лишь бескрайнее голубое небо и солнце. От слепящих лучей сфера автоматически затемнилась, создав комфортное ощущение.

После часа полёта, флаер вернулся в шлюз. Иван покидал его, переполненный эмоциями и вопросами, вопросами, вопросами.

– Надеюсь, теперь вы мне поверили, капитан? – спросил Наасс, покидая флаер.

– У меня куча вопросов, сами понимаете.

– Ещё бы! Но это потом, сначала нужно пообедать. Я знаю тут поблизости одно славное местечко, где можно неплохо подкрепиться. Составите компанию?

– Пожалуй. Я не ел сто пятьдесят лет.

Наасс улыбнулся и предложил пересесть в другой флаер, меньших размеров, которого до этого в шлюзе не было.

Они прибыли в ресторан Наасса и прошли в отдельный кабинет, где примерно полгода назад состоялся разговор между Фэдом и Терранном, непризнанным учёным, гением, сумевшим самостоятельно, в одиночку вырастить Кристалл Времени, пусть несовершенный, но функционирующий вполне исправно.

Матешина немало удивило оформление кабинета. Он с удовольствием пробовал предложенные блюда, при этом пил мало, чисто символически.

После обеда Наасс сказал:

– Теперь, капитан, можно и поговорить. Понимаю, вопросов у вас много. На некоторые отвечу сейчас, остальное узнаете из архивных источников. Но предупреждаю, будьте аккуратны. Обилием информации можно отравиться, особенно когда она неприятна, а порой и вовсе неприемлема для разума. Слушаю ваши вопросы.

– Как я здесь оказался?

– Вас переместили из вашей Временной плоскости в эту, современную, посредством работы Кристалла Времени.

– Вы научились управлять временем?! – ошеломлённо спросил Иван.

– В определённых рамках. В будущее мы не можем заглянуть ни на час вперёд, а прошлое доступно до Всемирного Потопа.

– Фантастика!!! – восхищённо проговорил капитан.

– Прогресс не стоит на месте. Что прежде считалось фантастикой, сейчас реальность, примеров можно привести тысячи, да что там, вся история человечества служит тому подтверждением.

Вдруг Иван нахмурился.

– Вы говорили, что в той войне никто не победил. Что стало с Россией? – спросил он.

– Россия исчезла, её больше нет. Народа, носившего несколько обобщённое название русские, – тоже.

– Этого не может быть, – жёстко сказал Бес, нехорошо глянув на собеседника. – С Россией такого не может произойти никогда.

– Неужели? – прищурился Фэд.

– Русский народ непобедим, ничто и никто не в силах сломить его дух, – со спокойной уверенностью сказал Бес.

В его голосе была заключена сила целого народа, стоявшего за Родину насмерть во всех войнах. Народа, закрывавшего телами амбразуры и ложившегося под вражеские танки. Народа, ради идеи жертвующего самым дорогим – жизнью.

– Русские сами погубили себя, перестав рожать потомство в достаточном для необходимого развития количестве, – сказал Фэд. – Сколько было у вас братьев и сестёр, капитан? Сколько было братьев и сестёр у вашего отца и вашей матери? Они тоже были единственными детьми в своих семьях? Молчите? То-то. А кто допустил на свою территорию сильного и живучего соседа – Китай? Дядя с тётей? Или каждый ни при чём, а во всём виновато правительство?

Я приведу несколько примеров из известной вам истории. Римская империя. Казалось бы, что может погубить этого колосса, чьи грозные и непобедимые легионы прошли почти весь античный мир? А у него оказались глиняные ноги. Империя Александра Македонского. Где она? Ещё пример – индейцы Северной Америки. Их загнали в рекреации более активные и предприимчивые белые переселенцы, захватив целый материк! Кстати, может, вас это несколько успокоит – Соединённых Штатов тоже нет, они вошли в Сообщество, хотя дольше всех противились, считая, что имеют право на особое положение.

Вновь перенесёмся на некоторое время назад. Золотая Орда. Что стало с ней, победившей Русь? Исчезла, растворилась в веках.

К слову, русы, как племя, пропали ещё раньше. Какая-то их часть пришла с современной вам Германии. В ваше время на её территории кое-где всё ещё встречались названия на русском языке. Они возникли именно от русов, пришедших на земли славянских племён – полян, древлян, угличей, кривичей и других. Пришлые где-то без боя взяли верх и стали править, а где-то вступили со славянами в затяжное противостояние.

Русы вообще отличались дикостью нравов, крайней воинственностью и жестокостью. Если защитники города оказывали сопротивление, то русы после его захвата убивали всех. От слова «русы» иные племена тряслись осиновыми листьями. Интересно, в ваше время ещё читали Пушкина?

– Редко кому удавалось. Китайцы начали активно запрещать всё русское, – ответил капитан. – Мне удалось кое-что прочитать.

– «Песнь о вещем Олеге» читали?

Бес отрицательно покачал головой.

– Жаль, – сказал Наасс. – Я-то Александра Сергеевича видел, как вас, в одном из перемещений. Ей Богу не вру. Любопытно было посмотреть на гения.

Затем Фэд продекламировал:

– «Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хозарам их сёлы и нивы за буйный набег обрёк он мечам и пожарам».

Олег из русов. Он первый князь киевский, правивший с восемьсот семьдесят девятого по девятьсот двенадцатый годы и прозванный вещим после победоносного похода в девятьсот седьмом году на греков. Его воины в знак победы повесили свои щиты на вратах Царьграда, столицы Византии. А хозаров в ваше время многие по незнанию считали кочевым народом, обитавшим некогда в низовьях реки Волги. На самом же деле, там находился Хозарский Каганат – мощное и богатое царство. Именно русы чаще всего нападали на него, влекомые жаждой наживы, а хозары совершали ответные набеги.

Основным занятием русов была война. Отец при рождении сына совершал своеобразный ритуал – клал рядом с ним свой меч и говорил: «Возьми его и иди дальше меня».

Князь Игорь, да-да, тот, о котором написано «Слово о полку Игореве», это читали? Хорошо. Правда, это уже не Пушкин. Так вот, князь Игорь тоже желал «испить шеломом из Дона или костьми лечь».

В конце концов, большинство русов в самом деле легли костьми в бесчисленных набегах и войнах. Оставшиеся смешались со славянами, взявшими имя – русы, для устрашения других племён. С тех пор славяне стали русскими.

Так-то, капитан. Не знали? А мы вот знаем, не зря во Времени перемещаемся.

Кстати, кое-что довольно интересное пишет о русах арабский путешественник Ибн Фадлан, после дам вам почитать. Могу поспорить, для вас это станет неожиданным.

Скажите теперь, кто помнит языки пропавших народов, где их города?

Так что, капитан, вашу Россию постигла та же участь, что и другие страны. Война ускорила естественный процесс. После неё русских почти не осталось – были истреблены в результате чудовищного геноцида, коснувшегося не только их. Помните про два миллиарда погибших?

Многие русские погибли на полях сражений, не щадя живота своего. Вы ведь со времён русов не щадите себя. Образно говоря, или воды из Дона зачерпнёте или костьми ляжете. Оставшиеся жалкие крохи просто рассеялись в общей массе и пропали. Русского языка сейчас, как и английского и любого другого языка вашего времени никто не помнит, сохранились только архивы.

Где-то в вашей Временной плоскости и в более ранних продолжают рождаться, жить и умирать люди. Князь Игорь ведёт свои полки на половцев, Олег воюет с хозарами, римские легионы наводят ужас на непокорных.

Время – величина постоянная. Не может «пройти» одно время и «наступить» другое. Всё и все в своих эпохах существуют одновременно. Люди любят, творят, созидают и разрушают. И вы, русские, тоже разрушаете. В этот самый момент, пока мы разговариваем, разрушаете свою страну, разглагольствуя о своём великом предназначении и теша самолюбие этой почти национальной идеей.

Вашей стране при такой рождаемости и почти равнодушном отношении к массовому засилью всего китайского, в ближайшем будущем предстоит получить китайского президента-диктатора и затем кануть в Лету.

Слушая, Бес катал желваки, уставившись застывшим взглядом в одну точку. Возразить ему было нечего.

– Ещё вопросы?

– Зачем вы меня вытащили сюда?

– Вот мы и подошли к главному. Как вы выразились, вытащил сюда я не только вас и совсем не собирался устраивать вам экскурсии и вести душещипательные беседы. Вы должны были стать одним из многих. Некоторых вы видели в том помещении, где очнулись.

Предвосхищая вопрос, отвечаю, это не морг, находящиеся там люди – живые, они введены в состояние глубокого сна. Все они солдаты, прошедшие, как и вы, сквозь ад кровавых сражений.

На вас я остановил выбор вот по какой причине. Я вдруг почувствовал, что вы сыграете значительную роль в задуманном мною деле. Можете назвать это интуицией и, наверное, будете правы. Я часто полагаюсь на неё и она никогда меня не подводит. И потом вы первый, у кого обнаружены при себе награды.

После были и другие солдаты разных армий и эпох с наградами, но вы – первый. Я полюбопытствовал и выяснил, что ваши награды имели очень высокий статус у солдат. Это о многом говорит, именно такие награды дают за конкретные подвиги, а не за шарканье полов в штабных кабинетах. Значит, вы способны на поступок. Кроме того, вы боевой офицер, можете командовать людьми, что тоже очень важно в моём деле, так как нужен командир, способный быстро принимать решения и управлять подчинёнными.

– Так что за дело-то? – спросил Бес. – Хотя догадываюсь. Вы хотите куда-то меня завербовать. Я прав?

– Правы, капитан. Я хочу стать Президентом Сообщества и хочу, чтобы вы помогли мне в этом.

– Военный переворот? – усмехнулся Иван.

– Верно. Именно так.

– Допустим. Вы уверены, что народ вам поверит и пойдёт за вами?

– Народ всегда поверит тому, кто пообещает ему лучшую, чем есть, жизнь.

– А вы пообещаете?

– Непременно.

– И сделаете?

– Не смешите меня, капитан. Сделать лучшую жизнь для всех невозможно. Конечно, я введу какие-то послабления и внесу изменения в законодательство. Но в целом все эти меры будут носить популистский характер. Лучшая жизнь наступит у правящей элиты и у круга, приближённого к ней. Именно в их руках финансовые потоки, экономические рычаги и политический вес. Правда, кое-кого придётся нейтрализовать. На их места я поставлю нужных мне людей. Всё обойдётся малой кровью.

– А если нет и начнётся гражданская война?

– Полностью исключать такой вариант развития событий нельзя. Но если вовремя нейтрализовать всех недовольных зачинщиков, никто не поднимет народные массы на кровавую междоусобицу. Зачем людям воевать, если хуже им от смены Президента точно не станет? Война простому народу не нужна. Это вы знаете лучше меня, капитан.

– Вы уже дважды упомянули о нейтрализации. Что это значит?

– Это процесс подавления воли и личности субъекта в результате которого он становится полностью послушным воле того, кто будет им руководить.

– Зомбирование?

– Нет. Зомби – это из разряда эзотерики, парапсихологии, магии Вуду или чего там ещё? Нейтрализация является узаконенным актом, применяемым к лицам, совершившим деяния, за которые Сводом наказаний она предусмотрена. Мы живём в гуманном обществе и смертная казнь давно отменена. Её заменяет безусловная нейтрализация, лицо лишается гражданских прав и до конца жизни привлекается к принудительным работам или, в случае возникновения локальных вооружённых конфликтов, направляется в зону боевых действий.

– Пушечное мясо? – вновь усмехнулся Бес.

– Да, пожалуй, но на официальном уровне об этом не принято говорить. Наряду с безусловной, существует ещё условная нейтрализация, применяемая к лицу на определённый срок. Этих лиц также привлекают к работам или отправляют зону боевых действий. По истечении установленного срока, условная нейтрализация снимается и лицо возвращается в общество.

– Избавившись от порочных наклонностей? – едко спросил Матешин.

– В вашей Временной плоскости много преступников исправлялось, отбыв срок заключения? – парировал Наасс. – Условно нейтрализованные всё понимают и всё помнят, у них полностью сохраняется моторика, они не могут только противиться приказам. Вряд ли разумному человеку захочется испытать на себе такое.

Преступность, увы, не искоренена и в нашем гуманном обществе. Так что есть и такие, кто до трёх раз подвергается условной нейтрализации. Если это не помогает, их подвергают уже безусловной.

– Как я понимаю, вы ведёте не совсем законный образ жизни. Вам какая нейтрализация положена?

– Догадайтесь, – усмехнулся Фэд. – Так вы согласны, капитан?

– Нет, не согласен.

– Почему?

– Потому что предложенное – государственная измена.

– Для меня – да. А для вас? Кому измените вы? Где ваше государство, которому вы присягали на верность? Сейчас вы свободны от всех обязательств. Кроме того, не забывайте, я спас вам жизнь. Или вы так не считаете? Хотите вновь оказаться в том аду в тот самый миг, когда враг занёс над вами приклад, чтобы размозжить вам череп?

Сейчас же перед вами открываются такие перспективы, о каких можно только грезить. Став Президентом, я произведу вас в генералы и назначу командующим армией, вы сделаете стремительную военную карьеру, о какой молодые офицеры могут только мечтать.

– Крутовато в двадцать шесть лет генералом стать. Опыта мало, – с сомнением произнёс Матешин.

– Вы уже задумались? Это хорошо. Не хотите сразу генералом? Пожалуйста. Произведу вас в полковники, дам в командование полк. Каким подразделением вы командовали?

– В последнее время батальоном, но его больше нет, – мрачно ответил капитан.

– Честь и слава погибшим, – без пафоса произнёс Наасс.

– Честь и слава, – ответил Иван.

– Кстати, вы когда-нибудь бывали на Луне или на Марсе? Или на Сатурне? Впрочем, к чему такой вопрос, если ответ очевиден. Вы можете там побывать, если захотите.

– Что и туда добрались? – удивился Бес.

– Добрались. И не только туда. Все планеты Солнечной системы для нас досягаемы.

– За сколько можно долететь, например, до Марса? – полюбопытствовал капитан.

– Обычный транспортник доходит за пару недель. Тяжёлый крейсер покроет это расстояние меньше чем за неделю.

– Потрясающе! – только и смог произнести Иван.

– И не мучайтесь душевными терзаниями: мол, эта власть, какая бы она ни была, – законная. А этот новоявленный диктатор решил всё изменить по своей прихоти и ввергнуть страну в хаос.

«Войны нельзя избежать, её можно лишь отсрочить к выгоде вашего противника».

Слова принадлежат Никколо Макиавелли[7].

Приведённое мною высказывание противоречит утверждению, что война не нужна. Если войны не избежать, то опасно пытаться отсрочить её. Да, я хочу всё изменить и сделаю это. Во все времена власть низвергалась и устанавливалась, за неё боролись и будут бороться, пока на свете есть хотя бы два человека. Так уж мы устроены. Не я первый, не я последний. А что касается методов, то цель оправдывает средства. Не так ли?

– Цель оправдывает средства? Где-то я уже это слышал, – хмыкнул Бес.

– Это тоже слова Макиавелли, хотя кто-то по незнанию приписывает их происхождение фашистским лидерам первой половины двадцатого века. Но вернёмся в наше время. Мне нужны верные люди и, если хотите, соратники, на которых я смогу положиться. В одиночку перевороты не делаются. Определённые кандидатуры на ключевые посты у меня есть, но людей всё равно не хватает. Не хватает именно таких, кто не будет хапать, дорвавшись до власти, кто будет работать на порученном участке. Стабильность, которую я нарушу, должна войти в норму без большой крови и хаоса. Тогда граждане Сообщества примут нового Президента и пойдут за ним.

– А какой срок полномочий у Президента?

– Пять лет. Мой будет бессрочным.

– Это уже диктатура. Через это я прошёл. Результат ужасный.

– Да, диктатура, но разумная. Всё-таки существующая власть нуждается в реформировании. Я этим займусь.

– А если у вас не получится?

– Никаких если, капитан. У меня всё получится. Я никогда не затеваю безнадёжных мероприятий.

– Вы самый настоящий авантюрист, – улыбнулся Бес.

Наасс искренне засмеялся:

– Да, я авантюрист, и я войду в историю. Вы со мной?

– Я с вами.

– Другого ответа я не принял бы, – Наасс показал глазами за спину Беса.

Тот оглянулся.

За спиной у него стоял охранник с неизвестным прибором в руках.

– Полагаю, при отрицательном ответе этот верзила должен был меня убить? – спросил капитан.

– Нет. Это ППЛД – парализатор полицейский лучевой дистанционный. С его помощью охранник парализовал бы вас и вы отправились бы в то помещение, откуда сегодня вышли. И всё равно приняли бы участие в штурме, только уже совсем в другой роли. А ведь вы тоже авантюрист, а, капитан?

– Пожалуй, – честно признался Иван. – Оказавшись здесь, я действительно получил редчайший шанс увидеть будущее своими глазами, узнать, что произошло за этот период времени и попытаться изменить целый мир.

– Теперь поговорим о деталях операции, – сказал Наасс. – Я не зря устроил вам прогулку в город. Вы видели цель – «Луч». Именно в нём находится всё средоточие власти. Именно его надлежит взять штурмом, ликвидировать Президента, охрану и ближайшее окружение, затем объявить режим чрезвычайного положения.

Дальше начнётся самое сложное – удержать захваченную власть. У меня есть сторонники, они пойдут за мной. Этих людей подготовил мой очень хороший друг, работающий в Главном Собрании.

Они недовольны своим нынешним положением и у них есть враги. По счастливому совпадению их враги являются моими врагами. Правда, мои будущие сторонники считают, что власть перейдёт к моему другу, и пока не знают, что Президентом Сообщества стану я. Пусть для них это будет приятным сюрпризом. Далее. В вашем распоряжении к началу операции будет тысяча бойцов готовых выполнить любой приказ.

– Тысяча?! – удивился Бес.

– Да. Таких помещений, где вы были, много. Люди разбиты на сотни, у каждой есть командир – один из моих охранников. Общее командование будете осуществлять вы. Нейтрализованные выполнят любую команду вашу или непосредственных начальников. Солдатам внушат определённый алгоритм действий, его разработаете вы.

Все бойцы из разных эпох, так как осуществлять заброску в одну и ту же Временную плоскость было рискованно: излучение Кристалла Времени могли засечь. Поэтому особо выбирать не из чего, кого нашли, того нашли. Обучать перемещённых навыкам и методам работы спецназа нет никакой возможности. Всё будет сделано на подсознательном уровне. Каждого запрограммируют на выполнение определённой задачи. В случае выхода ситуации из-под контроля, они станут почти бесполезны. На то вы и нужны, чтобы всё было под контролем.

Наасс извлёк из персоника объёмное изображение.

– Это схема вип-яруса «Луча». Достать её очень непросто. Так же, как в ваше время схему и коммуникации московского Кремля. Но при большом желании и щедрых подарках это оказалось вполне достижимым. Охраны в «Луче» немного. В основном аппаратура допуска и слежения.

Наасс продолжал показывать, вращая объёмное изображение.

– Это посадочные терминалы. Их нужно захватить и контролировать в первую очередь. Лучше всего их заминировать, чтобы армия под возможным плотным огнём прикрытия крейсеров не смогла высадить десант. Если это случится, терминалы необходимо взорвать. Иначе нам всем конец.

Это жилые уровни, там обитает вся элита Сообщества. Они станут заложниками. Я очень рассчитываю, что армия не рискнёт открывать огонь по ним.

Этот купол поделён надвое, там проводятся заседания Главного Собрания и Высочайшего Совета Сообщества. Члены этих палат также станут заложниками до того момента, пока граждане через семьдесят два часа на референдуме не изберут меня своим полномочным представителем.

За это время я проведу устранение всех ключевых фигур причастных к распределению и воровству бюджетных средств. Большинство из них подвергнется публичной нейтрализации. Это порадует граждан Сообщества.

А там и до президентства рукой подать. Я сыграю с народом в демократию, а если он, как всегда, окажется туп, я стану Президентом вопреки решению граждан.

Это личные апартаменты Президента. Охрана там символическая – рота почётного караула, вооружена ЛПЛ – лучемётами полицейскими лёгкими, предназначенными для ближнего боя.

Кстати, со всеми видами современного вооружения вы ознакомитесь, с некоторыми поупражняетесь в применении. У меня хороший тир, где постоянно тренируется охрана.

Как только Президента ликвидируют, я обращусь к гражданам Сообщества с посланием.

– Где во время захвата здания будете вы? – невинно поинтересовался Бес.

Наасс усмехнулся, проницательно глядя на капитана.

– Всё это время я буду рядом с вами, с самого начала операции. Если всё рухнет и пойдёт наперекосяк, то я вместе со всеми разделю всю меру ответственности. И потом, как я смогу попасть в «Луч» после его захвата? Ведь какое-то время его обязательно продержат в осаде, а мне нужен доступ к главному каналу, чтобы выступить перед всем Сообществом. Сделать это можно только оттуда.

Несмотря на всю логичность объяснения необходимости присутствия Наасса при штурме, Иван всё же почувствовал некое уважение к храбрости этого человека, пусть и страдающего замашками диктатора.

Тот диктатор, с которым он вёл непримиримую войну в своём времени, сидел глубоко под землёй, опасаясь за свою жизнь и обрекая на смерть два миллиарда человек.

Наасс продолжал:

– Всё, что ниже – технические этажи. Там никто не живёт, за исключением этажей, начинающихся над энергетическим поясом уловителей. В них обитает весь обслуживающий персонал «Луча». Своеобразная элита в своей социальной прослойке. Войти в неё – мечта любого рабочего и специалиста, обслуживающего другие здания мегаполиса. Подозреваю, что и в других городах Сообщества найдётся немало таких желающих. Всё это также необходимо взять под тщательную охрану.

Разработка операции по захвату – уже ваша задача. Схемы на персонике можно вот так увеличивать и поворачивать. Я вам его оставлю.

Наасс показал, как это делается и продолжил:

– Когда будете полностью готовы, дайте знать. Пока же вас отвезут в предоставленное вам жильё. Не удивляйтесь отсутствию в нём окон. В них всё равно кроме стены стоящего напротив здания ничего не видно. Окна заменяют голографические изображения природы или иного, по желанию владельцев.

Люди мегаполисов привыкли к этому. Большинство с рождения никогда не видели неба, и умирают, так и не увидев его. Это чудовищная несправедливость. Этот запрет я отменю в первую очередь и тем самым обеспечу себе серьёзную поддержку низов. Я сам вырос на улицах и впервые увидел небо, только став смотрящим улицы. Увидеть весь город с высоты вип-яруса мне посчастливилось, когда я сумел стать смотрящим Восточной сети улиц. До этого я не мог позволить себе подобную роскошь – это очень дорого.

Всё что нужно, вам предоставят, не стесняйтесь просить. Если понадобится женщина, только скажите. Вы человек молодой, у вас должны быть естественные потребности. Кроме того, это расслабляет. Лишнее напряжение перед ответственным мероприятием ни к чему. Если захотите связаться со мной, дайте знать охранникам. У них есть слуховые адаптеры и вы сможете общаться без проблем. При желании можете с ними подружиться. Это вполне нормальные парни, несмотря на устрашающе зверский вид: издержки профессии, знаете ли. Кстати, почти все они тоже воевали. Абы кто у меня не работает. Так что, может быть, вас это сблизит. Всего доброго и до встречи, генерал. Да-да. Генерал. И не возражайте.

– Хотел спросить. Зачем вы строите такие огромные дома? – поинтересовался вдогонку Бес. – Как можно жить в них почти без окон?

Наасс остановился, на миг задумался и пожал плечами.

– Не знаю. Такова современная архитектура. Вы ведь в той войне разрушили всё подчистую, пришлось начинать с ровного места, предварительно расчистив груды завалов. После войны разработали новые материалы, что позволило возводить такие строения. Не я придумал и не собираюсь это менять. Природа планеты почти вся отравлена. Например, Балтийское море – настоящая химическая помойка. Лет за девяносто до вашего рождения там затопили химическое оружие Третьего рейха. Естественно, никто не беспокоился очисткой впоследствии. В результате контейнеры проржавели и этот яд уничтожил целое море со всей флорой и фауной, а заодно и всё побережье Балтики. Пострадала уйма народу. Вы, уважаемые предки, хорошую свинью подложили нам, потомкам.

Это только один пример. И так почти на всей планете, за исключением чудом сохранившихся редких оазисов. Поэтому мы стали селиться в огромных городах, в них хоть как-то можно защититься от воздействия ядовитого прошлого.

Когда в одном месте собираются десятки миллионов человек, их нужно где-то расселять. Вот и строим такие дома. А по поводу окон… – Наасс вновь пожал плечами. – Это дело привычки. Как вы раньше обходились без персоников, без перемещений во Времени и без личных летательных аппаратов? Ума не приложу.

– Вы ещё упоминали какого-то Ибн Фадлана, – напомнил Бес.

– Да-да, забыл, прошу прощения, – спохватился Наасс.

Он что-то поколдовал с персоником и на экране появился текст на русском языке.

– Вот, почитайте.

Наасс вышел из кабинета ресторана, оставив Матешина любоваться удивительным изображением почти живого леса, слушать щебет птиц, глядеть на обитателей лесной чащи. Иван и в самом деле большинства из них никогда не видел живьём. Он смотрел на них, пусть не настоящих, но очень реальных, на такое же ненастоящее, но мирное небо, откуда неожиданно не пикировали вражеские турболёты, накрывая всё живое огнём бортовых пушек.

Нехотя глянул на экран персоника, он заставил себя начать читать.

«…Я видел русов, когда они прибыли по своим торговым делам и расположились на реке Атиль. И я не видел людей с более совершенными телами, чем они. Они подобны пальмам, румяны, красны. Они не носят ни курток, ни хафтанов, но носит какой-либо муж из их числа кису, которой он покрывает один свой бок, причем одна из его рук выходит из нее. С каждым из них имеется секира, и меч, и нож, и он никогда не расстается с тем, о чем мы сейчас упомянули. Мечи их плоские, с бороздками, франкские. И от края ногтя кого-либо из русов до его шеи имеется собрание деревьев и изображений вещей, людей и тому подобного. А что касается каждой женщины из их числа, то на груди её прикреплено кольцо или из железа, или из серебра, или из меди, или из золота, в соответствии с денежными средствами её мужа и с количеством их. И у каждого кольца – коробочка, у которой нож, также прикрепленный на груди. На шеях у женщин несколько рядов монист из золота и серебра, так как если человек владеет десятью тысячами дирхемов, то он справляет своей жене одно монисто в один ряд, а если владеет двадцатью тысячами, то справляет ей два мониста, и таким образом каждые десять тысяч, которые у него прибавляются, прибавляются в виде одного мониста у его жены, так что на шее какой-нибудь из них бывает много рядов монист. Самое лучшее из украшений у русов это зеленые бусы из той керамики, которая находится на кораблях. Русы заключают торговые контракты относительно них, покупают одну бусину за дирхем и нанизывают, как ожерелья, для своих жен. Они грязнейшие из твари Аллаха, – не очищаются от испражнений, ни от мочи, и не омываются от половой нечистоты и не моют своих рук после еды, но они как блуждающие ослы. Они прибывают из своей страны и причаливают свои корабли на Атиле, а это большая река, и строят на её берегу большие дома из дерева, и собирается их в одном таком доме десять или двадцать, – меньше или больше, и у каждого из них скамья, на которой он сидит, и с ними сидят девушки – восторг для купцов. И вот один из них сочетается со своей девушкой, а товарищ его смотрит на него. Иногда же соединяются многие из них в таком положении одни против других, и входит купец, чтобы купить у кого-либо из них девушку, и таким образом застаёт его сочетающимся с ней, и рус не оставляет её, или же удовлетворит отчасти свою потребность. И у них обязательно каждый день умывать свои лица и свои головы посредством самой грязной воды, какая только бывает, и самой нечистой, а именно так, что девушка приходит каждый день утром, неся большую лохань с водой, и подносит её своему господину. Итак, он моет в ней свои обе руки и свое лицо и все свои волосы. И он моет их и вычёсывает их гребнем в лохань. Потом он сморкается и плюет в неё и не оставляет ничего из грязи, но всё это делает в эту воду. И когда он окончит то, что ему нужно, девушка несёт лохань к тому, кто сидит рядом с ним, и этот делает подобно тому, как делает его товарищ. И она не перестаёт переносить её от одного к другому, пока не обойдёт ею всех находящихся в этом доме, и каждый из них сморкается и плюёт и моет своё лицо и свои волосы в ней. И как только приезжают их корабли к этой пристани, каждый из них выходит и несёт с собою хлеб, мясо, лук, молоко и набид, пока не подойдёт к высокой воткнутой деревяшке, у которой имеется лицо, похожее на лицо человека, а вокруг куска дерева маленькие изображения, а позади этих изображений стоят высокие деревяшки, воткнутые в землю. Итак, он подходит к большому изображению и поклоняется ему, потом он говорит ему: «О, мой господин, я приехал из отдалённой страны и со мною девушек столько-то и столько-то голов и соболей столько-то и столько-то шкур», пока не сообщит всего, что он привёз с собою из числа своих товаров – «и я пришёл к тебе с этим даром»; – потом он оставляет то, что было с ним, перед этой деревяшкой, – «и вот, я желаю, чтобы ты пожаловал мне купца с многочисленными динарами и дирхемами, и чтобы он купил у меня, как я пожелаю, и не прекословил бы мне в том, что я скажу». Потом он уходит. И вот, если для него продажа его бывает затруднительна и пребывание его задерживается, то он опять приходит с подарком во второй и третий раз, а если всё же оказывается трудным сделать то, что он хочет, то он несёт к каждому изображению из числа этих маленьких изображений по подарку и просит их о ходатайстве и говорит: «Это жены нашего господина, и дочери его, и сыновья его». И он не перестаёт обращаться к одному изображению за другим, прося их и моля у них о ходатайстве и униженно кланяясь перед ними. Иногда же продажа бывает для него легка, так что он продаст. Тогда он говорит: «Господин мой уже исполнил то, что мне было нужно, и мне следует вознаградить его». И вот, он берёт известное число овец или рогатого скота и убивает их, раздаёт часть мяса, а оставшееся несёт и бросает перед этой большой деревяшкой и маленькими, которые находятся вокруг неё, и вешает головы рогатого скота или овец на эти деревяшки, воткнутые в землю. Когда же наступает ночь, приходят собаки и съедают всё это. И говорит тот, кто это сделал: «Уже стал доволен господин мой мною и съел мой дар». И если кто-нибудь из них заболеет, то они забивают для него шалаш в стороне от себя и бросают его в нём, и помещают с ним некоторое количество хлеба и воды, и не приближаются к нему и не говорят с ним, но посещают его каждые три дня, особенно если он неимущий или невольник. Если же он выздоровеет и встанет, он возвращается к ним, а если умрёт, то они сжигают его. Если же он был невольником, они оставляют его в его положении, так что его съедают собаки и хищные птицы. И если они поймают вора или грабителя, то они ведут его к толстому дереву, привязывают ему на шею крепкую веревку и подвешивают его на нём навсегда, пока он не распадётся на куски от ветров и дождей. И ещё прежде говорили, что они делают со своими главарями при их смерти такие дела, из которых самое меньшее – это сожжение, так что мне очень хотелось присутствовать при этом, пока наконец не дошло до меня известие о смерти одного выдающегося мужа из их числа. И вот они положили его в его могиле и покрыли её крышей над ним на десять дней, пока не закончили кройки его одежд и их сшивания. А это бывает так, что для бедного человека из их числа делают маленький корабль, кладут его мертвого в него и сжигают корабль, а для богатого поступают так: собирают его деньги и делят их на три трети, – одна треть остается для его семьи, одну треть употребляют на то, чтобы для него на неё скроить одежды, и одну треть, чтобы приготовить на неё набид, который они будут пить в день, когда его девушка убьёт сама себя и будет сожжена вместе со своим господином; а они, всецело предаваясь набиду, пьют его ночью и днём, так что иногда кто-либо из них умирает, держа чашу в своей руке. И если умирает главарь, то говорит его семья его девушкам и его отрокам: «Кто из вас умрёт вместе с ним?» Говорит кто-либо из них: «Я». И если он сказал это, то это уже обязательно, так что ему уже нельзя обратиться вспять. И если бы он захотел этого, то этого не допустили бы. И большинство из тех, кто поступает так – это девушки. И вот, когда умер этот муж, о котором я упомянул раньше, то сказали его девушкам: «Кто умрёт вместе с ним?» И сказала одна из них: «Я». Итак, поручили её двум девушкам, чтобы они оберегали её и были бы с нею, где бы она ни ходила, до того даже, что они иногда мыли ей ноги своими руками. И принялись родственники за его дело, – кройку одежды для него, за приготовление того, что ему нужно. А девушка каждый день пила и пела, веселясь, радуясь будущему. Когда же пришел день, в который будет сожжен он и девушка, я прибыл к реке, на которой находился его корабль, – и вот, вижу, что он уже вытащен на берег и для него поставлены четыре подпорки из дерева хаданга и другого дерева, и поставлено также вокруг корабля нечто вроде больших помостов из дерева. Потом корабль был протащен дальше, пока не был помещён на эти деревянные сооружения. И они начали уходить и приходить, и говорили речью, которой я не понимаю. А мертвый был далеко в своей могиле, так как они еще не вынимали его. Потом они принесли скамью, и поместили её на корабле и покрыли её стегаными матрацами, и парчой византийской, и подушками из парчи византийской, и пришла женщина старуха, которую называют ангел смерти, и разостлала на скамье постилки, о которых мы упомянули. И она руководит обшиванием его и приготовлением его, и она убивает девушек. И я увидел, что она ведьма большая и толстая, мрачная и суровая. Когда же они прибыли к его могиле, они удалили в сторону землю с деревянной покрышки и удалили в сторону это дерево и извлекли мертвого в изаре в котором он умер, и вот, я увидел, что он уже почернел от холода этой страны. А они еще прежде поместили с ним в его могиле набид и некий плод и тунбур. Итак, они вынули все это, и вот он не завонял и не изменилось у него ничего, кроме его цвета. Итак, они надели на него шаровары и гетры, и сапоги, и куртку, и хафтан парчовый с пуговицами из золота, и надели ему на голову шапку из парчи, соболевую. И они понесли его, пока не внесли его в ту палатку, которая на корабле, и посадили его на матрац, и подпёрли его подушками и принесли набид, и плод, и благовонное растение и положили его вместе с ним. И принесли хлеба, и мяса, и луку, и бросили его перед ним, и принесли собаку, и разрезали её на две части, и бросили в корабле. Потом принесли всё его оружие и положили к его боку. Потом взяли двух лошадей и гоняли их обеих, пока они обе не вспотели. Потом разрезали их обеих мечом и бросили их мясо в корабле, потом привели двух коров и разрезали их обеих также и бросили их обеих в корабле. Потом доставили петуха и курицу, и убили их, и бросили их обоих в корабле. А девушка, которая хотела быть убитой, уходя и приходя входит в одну за другой из юрт, причем с ней соединяется хозяин юрты и говорит ей: «Скажи своему господину: "право же, я сделала это из любви к тебе"». Когда же пришло время после полудня, в пятницу, привели девушку к чему-то, что они уже раньше сделали наподобие обвязки больших ворот, и она поставила обе свои ноги на руки ладони мужей, и она поднялась над этой обвязкой обозревая окрестность и говорила нечто на своем языке, после чего её спустили, потом подняли её во второй раз, причём она совершила то же действие, что и в первый раз, потом её опустили и подняли в третий раз, причём она совершила то же, что сделала те два раза. Потом подали ей курицу, она же отрезала её голову и забросила её голову. Они взяли эту курицу и бросили её в корабле. Я же спросил у переводчика о том, что она сделала, а он сказал: «Она сказала в первый раз, когда её подняли, – вот я вижу моего отца и мою мать, – и сказала во второй раз, – вот все мои умершие родственники сидящие, – и сказала в третий раз, – вот я вижу моего господина сидящим в саду, а сад красив, зелен, и с ним мужи и отроки, и вот он зовёт меня, так ведите же к нему». И они прошли с ней в направлении к кораблю. И вот она сняла два браслета, бывших на ней, и дала их оба той женщине, которая называется ангел смерти, а она та, которая убивает её. И девушка сняла два ножных кольца, бывших на ней, и дала их оба тем двум девушкам, которые обе перед этим служили ей, а они обе дочери женщины, известной под именем ангела смерти. Потом её подняли на корабль, но ещё не ввели её в палатку, и пришли мужи, неся с собой щиты и деревяшки, и подали ей кубком набид, и вот она пела над ним и выпила его. Переводчик же сказал мне, что она прощается этим со своими подругами. Потом дан был ей другой кубок, и она взяла его и затянула песню, причём старуха побуждала её к питью его и чтобы войти в палатку, в которой находится её господин. И вот я увидел, что она уже заколебалась и хотела войти в палатку, но всунула свою голову между ней и кораблем, старуха же схватила её голову и всунула её голову в палатку и вошла вместе с девушкой, а мужи начали ударять деревяшками по щитам, чтобы не был слышен звук её крика, причём взволновались бы другие девушки, и перестали бы искать смерти вместе со своими господами. Потом вошли в палатку шесть мужей и совокупились все с девушкой. Потом положили её на бок рядом с её господином и двое схватили обе её ноги, двое обе её руки, и наложила старуха, называемая ангелом смерти, ей вокруг шеи верёвку, расходящуюся в противоположные стороны, и дала её двум мужам, чтобы они оба тянули её, и она подошла, держа в руке кинжал с широким лезвием, и вот, начала втыкать его между её ребрами и вынимать его, в то время как оба мужа душили её верёвкой, пока она не умерла. Потом подошёл ближайший родственник этого мертвеца, взял деревяшку и зажег её у огня, потом пошёл задом, затылком к кораблю, а лицом своим, зажжённая деревяшка в одной его руке, а другая его рука лежала на заднем проходе, он, будучи голым, пока не зажёг сложенного дерева, бывшего под кораблём. Потом подошли люди с деревяшками и дровами, и с каждым из них лучина, конец которой он перед тем воспламенил, чтобы бросить её в эти куски дерева. И принимается огонь за дрова, потом за корабль, потом за палатку, и за мужа, и за девушку, и за всё, что в ней находилось, подул большой, ужасающий ветер, и усилилось пламя огня, и разгорелось неукротимое воспламенение его. И был рядом со мной некий муж из русов, и вот, я услышал, что он разговаривает с переводчиком, бывшим со мною. Я же спросил его, о чём он говорил ему, и он сказал: «Право же, он говорит: "Вы, о арабы, глупы"…. Это он сказал: "Воистину, вы берёте самого любимого для вас человека и из вас самого уважаемого вами и бросаете его прах в землю и съедают его прах и гнус и черви, а мы сжигаем его во мгновение ока, так что он входит в рай немедленно и тотчас"». Тогда я спросил об этом, а он сказал: «По любви господина его к нему вот уже послал он ветер, так что он унесёт его за час». И вот, действительно, не прошло и часа, как превратился корабль, и дрова, и девушка, и господин в золу, потом в мельчайший пепел. Потом они построили на месте этого корабля, который они вытащили из реки, нечто подобное круглому холму и водрузили в середине его большую деревяшку хаданга, написали на ней имя этого мужа и имя царя русов и удалились».[8]

Текст, как и предсказывал Наасс, действительно произвёл на Ивана сильное впечатление. О руссах капитан знал не так уж и много, если подумать. Но такое он прочитал впервые, это точно. Он сидел и представлял диких, грубых людей, бывших его далёкими прапредками. Или его прапредки всё же славяне? Или скифы? Как тут разобрать? Если верить Наассу, нет уже ни русов, ни русских, ни России, ни китайцев с американцами. Вообще нет прежнего мира. Непостижимо. Непостижимо…

Вскоре пришёл охранник с клипсой на мочке, и предложил следовать за ним.

Глава II

Майор

От упавшего флаера валил дым, поднялась завеса пыли.

Сит опасливо приблизился, заглянув в освобождённую от энергетического поля кабину пилота. Иногда зрелища бывали не из приятных: кровь, разбитые лица, а то и черепа. На этот раз, похоже, обошлось.

Пилот слабо пошевелился.

Сит мысленно чертыхнулся: лучше бы он помер, тогда и микрочип управления всей автоматикой флаера можно снять, не беспокоясь реакции владельца.

Куулл тревожно оглянулся, нужно торопиться, пока не подоспели парни Сулла Баарра и не отогнали его от столь лакомой неожиданной добычи. Улица пока ещё пуста.

Чтобы добраться до главного микрочипа управления, необходимо вскрыть приборную панель в кабине пилота.

Как же быть?

Сит отчаянно выдохнул и полез в кабину.

Устроившись рядом с едва шевелящимся пилотом, приступил к делу. Быстро снял кожух приборной панели, не особо беспокоясь о целостности пазов и креплений. Далее предстояла самая ответственная часть работы – снять микрочип, не закоротив, иначе он станет совершенно бесполезен.

Опасливо косясь на находящегося в полубессознательном состоянии пилота, Куулл установил пару присосок – этого будет достаточно, чтобы микрочип в случае неверного движения не свалился в недра приборной панели. Тогда придётся ломать всё. А на это времени совсем нет.

Он увеличил изображение интересующей микросхемы. Ага, вот и микрочип! Зацепив его зажимом, нажал сенсорную клавишу, приводящую зажим в обратное движение. Тот вышел из приборной панели и исправно опустил микрочип в подготовленный контейнер. Всё. На большее времени нет, пора убираться, иначе парни Сулла Баарра отберут добычу. Или ещё того хуже, появится сержант Пип Леесс. Этот не только всё отберёт, но и доставит в полицейский участок, где как следует намнут бока и выпишут штраф. Платить нечем, поэтому суд и условная нейтрализация гарантированы. Так что придётся довольствоваться одним микрочипом, это уже немало. Всех ассигнаций всё равно не заработать, а потерять свободу можно запросто.

Рассуждая так, Сит собирал приборы и инструменты в кейс, тревожно оглядываясь по сторонам. Как только собрался покинуть кабину, пилот подал голос:

– Я вижу, ты охотник за микросхемами, парень.

Куулл дёрнулся, словно получил разряд электричества и пулей вылетел наружу.

– Не торопись уходить, я тебе дам ещё пару микрочипов, если поможешь мне выбраться отсюда.

Волшебное слово «микрочип» заставило Сита на миг остановиться.

– Где они? – спросил он, едва скрывая жадность.

– Сначала помоги мне.

– Почему я должен тебе верить?

– Потому что ты хочешь заработать, а я не хочу оставаться здесь до прибытия уличной полиции, смекаешь?

– Как я тебе помогу? Ты вон какой большой, я тебя не вытащу.

– Я сам вылезу, только помоги мне освободить правую ногу, её здорово зажало, а у тебя есть инструменты.

– Если я тебе помогу, ты отберёшь у меня микрочип, – заявил Куулл.

– Нет, обещаю тебе. Давай живее, пока не появилась полиция.

Жадность оказалась сильнее осторожности и Куулл вновь полез в кабину.

Недолго повозившись, помог незнакомцу. Тот крепко взял его за худое слабое запястье правой руки.

«О, нет! – отчаянно подумал Сит. – Как же глупо я попался!»

– Не бойся, я сдержу слово, – успокоил незнакомец. – Где здесь можно укрыться на время?

– А тебе зачем? – с беспокойством спросил Сит.

Встревать во что-то сомнительное ему не хотелось, он хотел лишь получить обещанное вознаграждение, в крайнем случае оставить себе уже имеющуюся добычу, и уж на самый худой конец – убраться отсюда подобру-поздорову, оставшись при своих и не оказаться в полицейском участке.

– Нет резона мне попадать в полицию и подвергаться нейтрализации, что тут непонятного?

«Час от часу не легче, – с тревогой подумал Сит, – он ещё и преступник!»

За укрывательство преступников полагается условная нейтрализация на пять лет, а это равносильно безусловной нейтрализации: или помрёшь от непосильной работы, или придавит чем-нибудь в шахте, или отправят в зону боевых действий какого-нибудь очередного конфликта. Оттуда мало кто возвращается.

Всё это мгновенно пронеслось в голове Куулла и он решительно хотел отказаться, но незнакомец продолжал крепко держать его за руку.

– Хорошо, выбирайся быстрее, я тут живу неподалёку, – покорно произнёс Сит.

Незнакомец выбрался из флаера и спрыгнул на асфальт, перенеся вес на левую ногу.

Удерживаемый незнакомцем, Сит припустил вдоль улицы, а нежданный спутник, слегка прихрамывая, держался рядом. На их удачу крушение произошло почти на углу небоскрёба и им не пришлось бежать пару километров. Завернув за угол, они оказались на неширокой улице, на противоположной стороне которой уходил ввысь серый угол соседнего здания.

А к флаеру уже подтягивались парни Баарра, приготовив инструменты. Они с удивлением обнаружили отсутствие пилота и отметили, что приборная панель вскрыта. Наверняка пилот забрал наиболее дорогостоящую часть аппарата. Ну что ж, оставалось ещё много всего, чем можно поживиться. Парни споро приступили к работе. Появившийся сержант Леесс привычно сделал вид, что ничего не увидел.

Пробежав с полкилометра вдоль бесконечно длинного проулка, парочка остановилась. Сит набрал на вмонтированном в стену пульте код доступа, дверь отъехала в сторону и они оказались в освещённом коридоре небоскрёба, где было вполне чисто и сухо. Цепочка фонарей уходила далеко вперёд, сливаясь в точку. От этого коридора в обе стороны через каждые пятьдесят метров начинались ответвления других жилых коридоров. От них отходили подсобные проходы, уводящие в лабиринт здания – к инженерным сетям и иной коммуникации.

Туда, на технические этажи и ещё глубже – в сырые затхлые подвальные уровни ежедневно уходили на работы почти все жильцы нижней части здания, проводя в этом лабиринте тихую безрадостную серую жизнь.

Именно поэтому Сит не желал себе подобной перспективы. Он предпочёл незаконную деятельность с большим риском. И вот итог – укрытие преступника.

Как же хорошо начинался этот день и как плохо он заканчивается!

О том, чтобы сегодня встретиться с подружкой – Литт Меенн и славно провести время, как договорились, можно забыть. Сейчас нужно думать, как избавиться от незнакомца.

«Какой же я глупец! Ну почему я поверил ему? – в отчаянии думал Куулл. – Мало мне одного микрочипа? Теперь нажил настоящую проблему. Что делать?»

За этими размышлениями Сит повёл незнакомца, минуя кабины лифтов. Он жил на первом этаже, выше не позволяли средства. Свернул в один из узких коридоров с боковыми ответвлениями, прошёл по нему не менее километра, остановился у невзрачных дверей, набрал код. Дверь, плохо работая, всё же отодвинулась. Куулл с нежданным спутником зашли в квартирку, где едва хватало места одному.

– Небогато живёшь, приятель, – высказался незнакомец, осматривая жилище.

– Не нравится – проваливай, – огрызнулся Сит, смело глядя на гостя, а в душе ожидая затрещину.

– Ну-ну не дуйся, – усмехнулся тот, – я бывал в местах и похуже. Тебя как зовут?

– Меня не зовут, я сам прихожу, – снова огрызнулся Сит. – Где обещанные микрочипы?

Ритан насмешливо разглядывал нахохлившегося паренька и чувствовал, что тот ему определённо нравится задиристостью, не подкреплённой должной силовой составляющей, и всё же крайне воинственной.

Он сунул руку в карман, извлёк обратно внушительный кулак и протянул к лицу парня. Тот непроизвольно отшатнулся. Рит разжал кулак. На крепкой ладони лежал прозрачный контейнер с двумя микрочипами.

С поразительной быстротой Сит взмахнул рукой, контейнер испарился с ладони собеседника, а сам Куулл на всякий случай отскочил подальше от нежеланного гостя.

– Меня зовут Рит Пиллинн. А у тебя есть имя?

– Сит Куулл, – нехотя проворчал парень, всё ещё опасаясь, что этот самый Рит передумает и заберёт всё.

– Не переживай, – сказал гость, словно прочитав мысли хозяина квартирки. – Это твоё, а у меня этого добра ещё достаточно.

Он с удовлетворением заметил в глазах Сита блеск жадности.

– Мне нужен хороший покупатель здесь, – сказал Ритан. – Я занимаюсь угонами флаеров, промышляю микрочипами, машины отдаю в разборку надёжным людям. Сегодня канал накрыли полицейские. Едва ушёл. Появляться выше уровня какое-то время не желательно. Если подельники проговорились, а скорее всего это так, меня тоже схватят и приговорят к нейтрализации.

И всё же придётся рискнуть и побывать наверху. Другого источника дохода у меня нет, я больше ничего не умею делать, да и хороший запас микрочипов хранится в надёжном месте. Нужно его забрать и предложить здесь. Ты ведь свой товар кому-то продаёшь, верно? Может, и мне подскажешь, как я могу это сделать?

Слушая его, Куулл переполнялся восхищением к новому знакомому. Угонщик флаеров – это серьёзно. Надо обладать немалыми познаниями, чтобы в короткий срок без ключа активировать движитель, нужна дорогая аппаратура и инструменты.

Сит о таком даже не мечтал. Все его познания ограничивались умением без повреждения снять с упавшего аппарата оставшееся после парней Сулла Баарра.

У него мелькнула шальная мысль предложить себя новому знакомому в качестве ученика, а потом и напарника. Но он не решился, однако, не желая ударить в грязь лицом, сказал со всей значимостью, на какую был способен:

– Есть у меня надёжный канал, я постоянно работаю с ним, могу свести за долю в сделке.

Сказал, глядя в сторону, держа в поле зрения гостя, чтобы понять, какое впечатление произвёло на него сказанное.

Тот остался невозмутим и ответил:

– Интересное предложение, Сит. Какую долю ты хочешь?

Куулл лихорадочно заработал мозгами.

– На двадцать пять процентов соглашусь, – проговорил он твёрдо, давая понять, что это окончательная цифра.

– Э, нет, – усмехнулся гость. – Так дела не делаются, ты должен понимать: двадцать пять – очень много. Пять в таком деле – нормально.

Куулл ужасно сконфузился в душе, изо всех сил стараясь не подать виду. Он понятия не имел, каков процент посредника в таких делах, и сказал наугад. Нужно срочно исправлять ситуацию. Через силу улыбнувшись, он ответил, как мог небрежнее:

– Я проверял тебя. Хотел посмотреть, насколько ты серьёзный человек.

Гость дружелюбно улыбнулся:

– Я так и подумал. Так что, по рукам?

– По рукам, – как можно солиднее ответил Куулл.

На самом деле, день заканчивался не так уж и плохо, как он начал было думать.

– Я остановлюсь у тебя на денёк-другой, а там подыщу какое-нибудь неприметное жильё, ты не против, Сит? – поинтересовался Пиллинн.

– Не против, – сказал Куулл, стараясь придать голосу больше искренности.

Он был ещё как против: укрывать преступника – дело скверное, условной нейтрализации точно не избежать за такое. Но постоялец предлагал очень выгодные условия сотрудничества. Пришлось идти на риск.

Устроились на ночлег. Сит на правах хозяина расположился на кровати, а гость устроился на полу, сказав, что денёк-другой потерпит.

Куулл этому обстоятельству был только рад. Быстрее съедет.

«Интересно, сколько в ассигнациях пять процентов?» – думал Сит.

Он погрузился в приятные мечты о том, как разбогатеет, купит квартиру с окном, может даже под самым уровнем энергетических уловителей. Там значительно светлее и уличное освещение днём не горит. Пригласит туда подружку – Литт. Вот она удивится! А он будет невозмутим и небрежен, потому что сумел изменить жизнь, поднялся над обстоятельствами.

Тут Куулла пронзила тревожная мысль:

«А что, если Рит при его посредничестве продаст только малую партию микрочипов, а остальное будет продавать напрямую, без него?»

Сит чуть не взмок от такой догадки и беспокойно заворочался.

«Сколько же у него микрочипов? – думал он. – Как узнать?

Ничего дельного в голову не приходило и Куулл решил спросить напрямик. А чего хитрить? Пусть постоялец знает, в случае чего он может, твёрдо глядя в глаза, потребовать ответа на любой интересующий вопрос.

– Рит, а сколько у тебя микрочипов?

– Что? – рассеянно спросил гость. – А-а! Не беспокойся, Сит, много. Ты останешься доволен.

Таким ответом Куулл не остался доволен, но спрашивать больше не рискнул.

Поолл вспоминал, как утром попрощался с супругой.

– Ритан, я беременна, – сказал Эсс.

И улыбнулась мило и непосредственно, за что Рит так любил жену.

Он в порыве счастья подхватил её на руки и закружил по комнате.

Эсс визжала довольная.

Затем аккуратно поставил и, держа за плечи, слегка отстранившись, заглянул в серые большие глаза.

– Это точно, Эсс?

– Да Рит, уже точно, – улыбнулась женщина.

Ритан снова закружил её по комнате.

– Эсс, девочка моя! У нас будет ребёнок! У нас будет ребёнок!!!

Вдруг он вновь аккуратно поставил жену на пол.

– А мальчик или девочка?

– Я не знаю Рит, рано ещё…

– А, ну да, чего это я… Мысли разбегаются. У нас будет ребёнок!

Он опять закружил жену.

– Рит, у меня уже голова кругом пошла, – шутливо взмолилась Эсс.

– Ой, извини, тебе сейчас надо беречь себя. Вот присядь.

Ритан подвёл супругу к креслу.

– Как ты себя чувствуешь?

– Замечательно, – улыбнулась женщина. – Не волнуйся так.

– А ты кого хочешь, мальчика или девочку? – спросил он, пытаясь собраться с мыслями.

– А ты, любимый?

– Конечно, мальчика.

– А если родится девочка?

– Девочка? Тоже хорошо. Будет такой же красивой, как и ты.

Эсс улыбнулась:

– Ритан, ты сейчас такой смешной.

– Никак не могу собраться с мыслями, это всё так неожиданно и приятно!

– Ты, правда, рад?

– Я счастлив! Только… Только тебе теперь нельзя самой управлять флаером.

Женщина капризно надула губы.

– Нет-нет, – протестующее поднял руку Ритан. – Нужно беречь себя. Кругом такое напряжённое движение!

Эсс нахмурилась, ещё больше надув губы.

– Ну, хорошо, – сдался Рит. – Только обещай, что это будет недолго, основную часть времени ты будешь пользоваться автопилотом.

Эсс расцвела и сказала, довольная:

– Обещаю, любимый. Иди ко мне поближе.

Ритан устроился рядом, обняв жену. Она положила голову ему на плечо. А майор вспомнил о своём задании и о разговоре с Директором. Настроение начало портиться.

«Только не война. Только не война, – думал он. – У меня с Эсс впереди целая жизнь, у нас будет ребёнок. Какая может быть к чёрту война?!»

Ритан как мог, не подавал виду, и всё же при расставании Эсс произнесла:

– Рит, ты ведь сказал неправду по поводу заброски в Россию?

– Эсс, девочка, я сказал правду, – не моргнув глазом, солгал майор.

Женщина грустно улыбнулась.

– Ты всё время пытаешься оградить меня от проблем. И я благодарна за это. Но лгать мне бессмысленно. Сейчас ты тоже говоришь неправду. Что случилось, Ритан?

Майор в который раз мысленно подивился проницательности Эсс, её женскому чутью.

– Ничего, детка. Ничего не случилось, – успокаивающе ответил он. – Меня беспокоит, возможная задержка там. Мне будет спокойнее, если ты на это время переберёшься к своим родителям. Что скажешь?

– Задержаться? – растерянно переспросила Эсс. – На сколько?

– Возможно, я преувеличиваю. Но мне правда было бы спокойнее, если бы ты осталась у родителей. Ты ведь собиралась к ним сегодня. Верно?

– Верно. Однако ты никогда не хотел этого прежде, Ритан. Какая-то странная у тебя заброска на этот раз, – с тревогой сказала женщина.

Майор тяжело вздохнул:

– Эсс, детка, я не могу сказать тебе ничего, но ты должна остаться у родителей.

– Должна? – совсем растерялась женщина.

– Да, – твёрдо ответил майор.

– Хорошо, я сделаю, как ты скажешь, – ответила Эсс, удивлённая и ещё более обеспокоенная тоном мужа.

– Вот и отлично, детка, – майор привлёк супругу. – Теперь я буду спокоен.

«А я, напротив, буду беспокоиться за тебя, любимый», – подумала Эсс, но вслух ничего не сказала, чтобы не расстраивать супруга.

Они расстались у шлюзовой камеры, стоя лицом к лицу и держась за руки, пока выехавшая из паза дверь не разделила их, скрыв друг от друга и оставив в сердце каждого тревогу.

Только майор волновался уже за двоих, оставшихся по ту сторону мощной двери.

Потом он направился к огромному торгово-развлекательному центру, оставил свой флаер на швартовке большого терминала и стал ждать.

Вскоре появилась подходящая кандидатура. Крупный мужчина выбирался на лестнице-эскалаторе из своего аппарата последней модели, сверкающего полировкой глубокого насыщенного тёмно-зелёного цвета.

Кругом сновали люди, взлетали и швартовались флаеры, город жил обычной дневной суетой, никто ни на кого не обращал внимания, что и требовалось майору. Он подошёл вплотную к мужчине и сказал:

– Мне нужен ключ от твоего флаера, приятель.

Владелец аппарата очень удивился и презрительно глянул на подошедшего. Никто и никогда не смел говорить ему подобного. Он выставлял за двери своих сотрудников за неизмеримо меньшую дерзость или оплошность. А здесь какой-то незнакомец посреди оживлённого терминала требует ключ! Да кто он такой, этот наглец?!

Время работало против майора. Он несильно ткнул двумя пальцами правой руки мужчину в солнечное сплетение, сбив тому дыхание и прислонив к стоящему по соседству, покрытому пылью аппарату. Мужчина безвольно прислонился к нечистой обшивке, мученически хватая ртом воздух.

Неожиданно для Поолла его кто-то окликнул. Голос показался знакомым. В нём сквозило явное удивление.

– Господин майор!

Ритан быстро оглянулся и увидел недоумённо застывшую Элл Ламматт – секретаря Директора Управления Департамента Полиции Времени. Мысленно ругнувшись от её появления именно здесь и именно сейчас, когда не нужны никакие свидетели, майор прыгнул в кабину.

И ещё один человек совершенно случайно услышал этот оклик и без всякой цели повернул голову на голос. Слух его не обманул: голос принадлежал симпатичной девушке, удивлённо смотревшей на мужчину, торопливо садящегося во флаер. Рядом, прислонившись к пыльной обшивке соседнего аппарата, скрючившись, стоял господин крупного телосложения. Судя по всему, он неважно себя чувствовал.

А майор тем временем активировал движитель, закрывшийся энергетический купол отсёк все шумы. Аппарат оторвался от терминала и сразу заложил крутой вираж, нарушив порядок движения и распугав всех вокруг. Флаеры шарахались, избегая столкновения.

Элл Ламматт, пожав плечами, села в свой летательный аппарат и аккуратно вывела его со швартовки.

Молодому человеку, обернувшемуся на голос, она понравилась, он решил немного проследить за девушкой. Вдруг удастся познакомиться? Он тоже оторвал флаер от терминала и пристроился за незнакомкой, смирившись, что придётся еле-еле тащиться следом, так как она была явно неопытным пилотом.

Тем временем владелец угнанного аппарата отдышался, поднял шум, забегал по терминалу, размахивая руками.

Молодой человек, пристроившийся за Ламматт, саркастически усмехнулся: если уж какой-то майор угоняет флаеры, что будет дальше? Повернув голову, он какое-то время ещё видел бегающего внизу толстяка, потом терминал уплыл назад и вниз.

Идею о свободном проникновении на улицы города через уровень энергетических уловителей Поолл оставил, так как существовал определённый риск засветиться и провалить операцию. Пришлось идти на преступление, мотивировав это необходимостью выполнения задания государственной важности.

Ярко-красный полицейский флаер с усиленными движителями, с двумя бортовыми уловителями и двумя штатными бортовыми излучателями тут же завис над угнанным аппаратом, подавая световые сигналы, приказывающие прекратить движение и зависнуть.

Действовать приходилось быстро, иначе полицейский сторожевик мог применить уловители. Объясняй потом, зачем майору из самого Управления Департамента понадобилось угонять флаер, при том, что свой стоит на этом же терминале.

Майор остановил флаер и вдруг ухнул вниз ощутив, как душа подпрыгнула к горлу, как заложило уши. Он пролетел сквозь нижний поток движения, всё же ненароком царапнув обшивку кому-то.

Полицейский оказался бывалым, он тут же повторил манёвр Поолла и прошёл сквозь поток чисто, никого не задев.

А майор внезапно взмыл вверх, почувствовав перегрузку, вливаясь в только что преодолённый поток.

Выписывая немыслимые зигзаги, он бросал машину в открывавшиеся между другими аппаратами промежутки, уходил то выше, то ниже.

Полицейский шёл, как привязанный, продолжая подавать световые сигналы к остановке.

Оба неслись вперёд.

Почти бесконечные слева и справа стены небоскрёбов должны были вот-вот закончиться, впереди показались два следующих здания и оживлённый перекрёсток, заполненный снующими флаерами на всех трёх ярусах.

Поток, где шёл аппарат Ритана, начал замедлять движение, чтобы остановиться на светящийся впереди запрещающий сигнал и пропустить перпендикулярное движение.

Майор увеличил подачу энергии и мощный, последней модели флаер прыгнул вперёд.

Однако у преследователя движители стояли мощнее.

На этом и строился расчёт Поолла.

Полицейский рванул следом. А когда Ритан резко сбросил подачу энергии, пролетел над ним.

Уйдя далеко вперёд, преследователь заложил малый вираж, стремясь по кратчайшей дуге вернуться.

Тем временем остановившемуся майору идущий сзади аппарат влетел в правый маршевый отсек движителя. Как бедолага ни стремился уйти от столкновения и вывернуть вправо, инерция движения сделала своё дело.

Прибор на панели майора замигал, показывая неисправность.

А полицейский стремительно приближался разворачивая сразу оба бортовых уловителя.

Ритан подал максимум энергии на левый маршевый отсек движителя, направляя машину отвесно вниз.

Флаер закрутило по спирали, он вошёл в штопор.

Майор чувствовал огромную перегрузку, но скорость не сбавлял, опасаясь, что не пробьёт уровень энергетических уловителей. При этом существовал риск разбиться в лепёшку, но Ритан упрямо не сбавлял скорость.

Он стукался с многочисленными аппаратами нижних потоков, шибанулся в большой общественный флаер, битком набитый гражданами, шмякнулся о стену небоскрёба и в последний момент убрал подачу энергии, перед самым уровнем уловителей.

В последний момент он успел дать реверс на левый маршевый отсек движителя, что несколько сбавило скорость падения.

Дальше последовал сильный удар, и майор потерял сознание.

Ритан лежал на полу в квартирке, не замечая неудобств. Он понимал, что его новый знакомый абсолютный ноль в криминальном мире улиц. Но начинать с чего-то нужно.

Даже и лучше, если он начнёт с самого низа, а не с какой-то средней ступени, неожиданно для всех появившись ниоткуда.

Ему пришлось раскошелиться на несколько микрочипов, купив те через своих осведомителей на нелегальных разборках. Но это пустяки – Департамент покроет все расходы в случае удачного исхода дела.

Если неминуем провал, придётся спасать большее – жизнь. Его ждёт Эсс с их будущим ребёнком. Конечно, жена не пропадёт, о ней позаботятся состоятельные и влиятельные родители. Но лучше он сам позаботится о своей девочке, чем кто-то ещё.

Наручный персоник майора показывал наступление ночного времени, хотя в закрытом помещении этого никак не определить.

«Как же эти люди живут в таких условиях, когда совсем не видно неба? – размышлял Поолл меланхолично. – В какой бы Временной плоскости мне ни приходилось бывать, как бы плохо или хорошо ни жили тамошние обитатели, но везде, везде есть небо – и для бедных, и для богатых. А в моей родной эпохе его видят только наиболее обеспеченные граждане и, как ни странно, отверженные, живущие за городской чертой на бескрайних свалках.

Остальные ютятся в огромных мегаполисах в домах-монстрах, чья площадь измеряется километрами по периметру, а этажи возносятся на километры ввысь.

Чтобы закачать хотя бы воду на такую высоту, в каждом здании используют мощные станции, работающие на минералах, добываемых на Луне. Благо, их достаточно, но ведь когда-то закончатся и они, как практически закончились полезные ископаемые на Земле. Оставшееся не представляет интереса для промышленных разработок.

Когда прекратится добыча на Луне, что дальше? Учёные придумают что-то новое? Наверняка. А планета тем временем умирает. С каждым годом этот процесс становится всё необратимее и виной этому мы, люди…»

Майору было с чем сравнивать. В разных Временных плоскостях люди живут если не в гармонии с природой, то среди неё, в ней. А ближе к его эпохе хрупкое равновесие нарушается всё более.

Почему-то об этом принято просто говорить.

Поолл, время от времени задумываясь над этим вопросом, понимал, что о ситуации говорят уже лет двести пятьдесят. Говорят и продолжают разрушать, поступая по принципу: на их век хватит.

Вот! Вот так и думали все предыдущие поколения! И будут думать другие, пока не наступит апокалипсис. Человечество запрограммировано на самоуничтожение. Оно убьёт себя и убьёт планету, давшую ему жизнь.

Его современники учёные пришли к выводу, что с Марсом много миллионов лет назад произошло нечто подобное. В результате апокалипсиса моря высохли, атмосфера исчезла, поверхность превратилась в песок и камень. Остатки цивилизации заблаговременно переселились на Землю, чтобы погубить и её.

Какая планета будет следующей? Венера? К тому времени, как остаткам человечества придётся покинуть Землю, на Венере, возможно, прекратятся дикие ураганы, сформируется какая-то более-менее подходящая для проживания среда?

Майор вздохнул.

Крах, скорее всего, наступит раньше. Дело идёт к войне и вряд ли он в силах остановить её. Такое бывает только в постановках, где герой практически в одиночку всякий раз спасает мир. Старый-старый сюжет, придуманный ещё в далёком двадцатом веке и использовавшийся в сценариях, как тогда это называлось – кинофильмов.

«Эсс, девочка моя, что будет с тобой, с нашим ребёнком, если начнётся война?» – мрачно думал Ритан.

Вдруг его пронзило внезапное озарение, он впервые за время службы в Департаменте задумался о совершении должностного преступления. Раньше ему подобное и в голову не приходило, но сейчас он отвечал за Эсс, за их будущего ребёнка.

Если начнётся война, он осуществит заброску родителей жены, её и себя в отдалённую Временную плоскость.

Они поселятся на необитаемом острове где-нибудь в Тихом океане, где ещё не пахнет никакими мореплавателями, где настоящая живая природа и есть всё необходимое для жизни.

Их не побеспокоит никто, они станут недосягаемы для всех, он дезактивирует малый Кристалл Времени, связь с большим Кристаллом нарушится. При желании с его стороны её возможно восстановить. Но зачем, если здесь заполыхает пламя войны, воцарятся насилие и смерть? Именно по этой причине беглецов вряд ли станут искать его коллеги. Да наверняка многие поступят так же. Не он один такой умный. У многих есть семьи, жить все хотят.

Да, это выход. Они проживут долгую и счастливую жизнь. Но что будет с их ребёнком, а может и не с одним, дальше, когда умрут родители жены, когда от старости умрут он и Эсс, как это ни печально?

Что дальше?

Должно быть продолжение жизни.

Но как?

Если делать заброску нескольких семей, то, во-первых, нужно решить, кого брать.

Во-вторых, согласятся ли они именно на этот вариант.

В-третьих, конфликтов не избежать, даже если поселиться в разных концах острова. Так уж устроен человек.

Значит опять война…

С невесёлыми мыслями об этом, майор постепенно погрузился в сон.

Утром новые знакомые отправились к смотрящему улицы Суллу Баарру.

Сит, в предвкушении хорошего барыша, пребывал в прекрасном расположении духа. Чтобы не выглядеть перед Ритом несерьёзным человеком он, как мог, напустил на себя важности.

Они прошли мимо упавшего флаера майора, отметив, что тот уже успели основательно распотрошить. В нём копошился один из конкурентов Сита, надеясь на какую-нибудь поживу.

Сит подумал о том, что только сейчас смог бы получить доступ к аппарату, довольствуясь оставшимися крохами. Ему пришлось бы драться с конкурентом. А если бы их оказалось несколько, то он отступил бы, смирившись, что в этот раз ему ничего не достанется.

Теперь же он был почти богат и лишь мимоходом бросил взгляд на покорёженный аппарат, и ещё один презрительный взгляд на конкурента.

Больше не придётся заниматься такой мелочёвкой, он перешёл на иной уровень дохода!

Конкурент лишь на мгновение задержался взглядом на проходящей мимо парочке. В его взгляде мелькнула тревога. Вероятно, он опасался, что эти двое сейчас прогонят его и снимут всё, что ещё представляет какую-либо ценность. Но парочка прошла мимо. Парень долго смотрел вслед, при этом на лице отражалась напряжённая работа мысли. Затем он осмотрелся и, убедившись в отсутствии других конкурентов и полиции, углубился в работу. Спустя минуту, парень поднял голову. Его лицо осветилось озарением, он нехорошо улыбнулся, быстро собрал инструменты и припустил следом, догоняя ушедших так, чтобы они не обратили на него внимание.

Перед тем, как попасть к смотрящему, Ритану и Ситу пришлось миновать тройной кордон из охраны: первый – на входе в небоскрёб, второй – возле лифта, который должен был поднять их на уровень, где проживал Баарр, и третий – при выходе из лифта, уже на самом уровне.

И везде их спрашивали, куда они идут, проверяли на наличие оружия, подолгу держали, что-то согласовывая посредством наручных персоников, затем сопровождали к следующему пропускному пункту.

Сит очень удивился такой строгости. Раньше его пропускали почти не глядя, потому что знали, он идёт сдавать свой улов.

Подобную строгость Куулл объяснил себе тем, что в этот раз идёт не один. Поэтому его всякий раз спрашивали о спутнике и что тому нужно от смотрящего.

Сит давал простые пояснения: он идёт сдавать добычу, а у этого человека есть хорошее предложение для Сулла Баарра.

На кордонах не интересовались уловом Сита. Какой может быть улов у этого сморчка? Пара-другая дешёвых микросхем? Наверняка. Так было всегда.

Баарр встретил их не очень приветливо.

– С чем пришёл? – поинтересовался он, слегка развернувшись к Ситу, игнорируя его спутника.

– У меня есть микрочип, господин Баарр, – начал издалека Куулл.

– У тебя, микрочип? – усмехнулся смотрящий.

– Верно, господин Баарр.

– Неисправный?

– Нет, господин Баарр, он в порядке.

– Ну, покажи, – лениво поинтересовался главарь.

Сит вынул из кармана контейнер с микрочипом.

Смотрящий, не разворачиваясь полностью, протянул руку.

Куулл отдал контейнер.

Сулл настроил прибор и направил на контейнер экран увеличителя.

– Отлично, парень, – хмыкнул Баарр. – Как тебе удалось разжиться микрочипом?

– Я был первым, мистер Баарр. Вы установили закон, по которому первому достаётся лучшее, – ответил Сит, вспоминая, сколько раз, не беспокоясь о соблюдении закона, у него отбирали добычу парни смотрящего, когда он был расторопнее и раньше других оказывался возле очередного упавшего аппарата.

– Закон есть закон, – согласился Баарр. – Ты получишь своё сполна.

Он отсчитал ассигнации и протянул Ситу.

Куулл не спешил их брать.

– Здесь меньше, господин Баарр, – сказал он. – Такой микрочип стоит дороже.

«Так я и предполагал, – мрачно подумал Сит, сохраняя маску спокойствия на лице. – Мне он заплатит значительно меньше, потому что я для него никто».

– Позвольте, господин Баарр, – вмешался Ритан. – Этот микрочип действительно стоит дороже.

Смотрящий будто только заметил второго. Он скривил губы и пренебрежительно спросил:

– А ты что, его адвокат?

– Нет, – ответил Ритан.

– Так кто ты кто такой, чёрт тебя возьми? Что ты здесь делаешь? – всё также пренебрежительно продолжал смотрящий, искоса сверля взглядом посетителя.

– Меня зовут Рит Пиллинн. У меня есть выгодное предложение для вас, господин Баарр, – продолжил майор.

– И что ты можешь мне предложить, Рит Пиллинн? – почти насмешливо выделил смотрящий его имя.

До сих пор он стоял вполоборота, не считая нужным поворачиваться, тем самым подчёркивая всю малозначимость посетителей. Но при последних словах развернулся к Ритану всем корпусом.

– У меня есть четыре микрочипа, я готов продать их по реальной цене. У моего спутника есть ещё два, плюс тот, что сейчас у вас на стенде прибора. Итого, семь. Если вы заплатите за них стоящую цену, мы можем поговорить о дальнейшем сотрудничестве.

Баарр внимательно смотрел на майора. Он уже смекнул, если Фину Сиимму отдавать по микрочипу в неделю, он без головной боли проживёт целых семь недель. Не считая, что может упасть на его улицу за это время. Да ещё этот что-то говорит о дальнейшем сотрудничестве.

– Откуда микрочипы у него? – Баарр мотнул головой в сторону Сита. – Он кроме микросхем никогда ничего не приносил.

– В этот раз он действительно был первым, господин Баарр, – ответил Рит. – А ещё два микрочипа уступил ему я, за оказанную услугу.

– Что за услуга?

– Он предложил мне временно воспользоваться своей квартирой. А вообще я постоянно проживаю за поясом энергетических уловителей. Мой бизнес заключается в интересе к последним моделям флаеров. Правда, это несколько выходит за рамки закона.

Баарр понимающе хмыкнул и поинтересовался:

– А что привело тебя на улицы города?

– Не совсем благоприятное стечение обстоятельств. Мой бизнес последнее время испытывает некоторые затруднения ввиду непредвиденной ликвидации постоянного канала сбыта. Поэтому я здесь. Какое-то время мне не желательно появляться выше энергетического пояса, но товар находится в надёжном месте и мне нужен оптовый покупатель.

Смотрящий, не меняя выражения лица, думал о том, что посетитель совсем не прост. За не привычной манерой излагать мысли, кроется сильная личность.

– Хорошо, – сказал он, – вы получите настоящую цену. Где товар?

Посетители извлекли ещё по контейнеру. Сит – со своими двумя микрочипами, а Ритан – с четырьмя.

Баарр внимательно через прибор осмотрел всё и остался доволен. Микрочипы с последних моделей флаеров, не сгоревшие, полностью исправные.

Фин Сиимм тоже будет доволен.

Лучше бы конечно выйти на самого Наасса, но прыгать через Сиимма рискованно: можно нажить врага в его лице.

– О какой величине оптовой партии ты можешь говорить? – поинтересовался смотрящий у Ритана, после того как рассчитался с обоими по установленной таксе.

– Сейчас я могу говорить о тридцати микрочипах, это только первая партия. Если сделка пройдёт удачно, будет ещё.

Майор блефовал. Столько у него не было. Он взял это число, что называется, с потолка, в расчёте, что такую партию сможет осилить лишь крупный мафиози, у которого может быть какая-то информация о незаконном Кристалле.

Куулл уже успел подсчитать свои пять процентов и был счастлив. Со слов знакомого, это только первая партия. Уже с неё одной хватит на покупку двух приличных по площади квартир сразу под энергетическим уровнем или на одну небольшую, но уже над ним. А это принципиальная разница, позволяющая кардинально изменить жизнь в лучшую сторону.

Сит напряжённо размышлял, получит ли обещанную долю и где купит жильё – выше уровня или ниже. Если выше, то квартира будет одна и надо искать работу над уровнем. Если ниже, то две. Одну квартиру можно сдавать и иметь стабильный доход. А если сдавать обе, жить в арендованной маленькой и продолжать заниматься разборкой упавших флаеров, то это будет уже очень хороший доход… Но над уровнем уловителей есть небо, которого он никогда не видел…

Баарр тоже произвёл подсчёт. По всему выходило, что взять всю партию он не сможет, не хватит ассигнаций. Нужно сводить посетителя с Сииммом.

– Послушай-ка, дружок, – обратился он к Ситу. – Подожди за дверью.

Сит беспрекословно исчез.

– В настоящий момент, – начал смотрящий, обращаясь к майору, – нужной суммы у меня нет. Я могу взять товар по частям.

– Господин Баарр. Даже если я продам оптом со скидкой, это всё равно выйдет дороже, чем по частям.

– Ты должен понимать, приятель, что можешь вообще ничего не продать. Соображаешь, о чём я?

– Ещё бы, господин Баарр. Но мы можем договориться.

– Я могу вообще не договариваться с тобой, а взять всё так, – медленно произнёс смотрящий, сузив глаза.

Однако посетитель остался абсолютно спокоен.

«Нет, не прост этот Пиллинн, не прост», – опять подумал Баарр.

– Господин Баарр, – обратился Ритан к смотрящему с вежливой улыбкой, при этом его взгляд оставался холодным, что опять таки не преминул отметить хозяин улицы. – Вы же понимаете, такой бизнес не делается в одиночку. Мои поставщики крайне заинтересованы в получении прибыли и не поймут, если этого не произойдёт. Соображаете, о чём я?

Черты лица Баарра обострились.

– Угрожаешь? – спросил он зловеще.

– Ни в коем случае, – хищно улыбнулся майор. – Предлагаю договориться на взаимовыгодных условиях.

– Что предлагаешь?

– Пять процентов с каждой партии.

– Десять.

– Господин Баарр, вы же знаете, пять в таком деле – хорошее предложение.

– Ну, что ж, я согласен. Когда ждать товар?

– Мне необходимо побывать за поясом, но не раньше, чем через неделю, когда чуть успокоится. Через семь дней я приду к вам.

«Ни через неделю, ни через две такой суммы сразу на всю партию у меня не появится. Всё же придётся сводить его с Фином Сииммом», – подумал Баарр, и сказал:

– Отлично, приятель. Жду тебя через неделю.

На этом они расстались.

Миновав в обратном направлении все кордоны, новые знакомые вернулись к Кууллу. Там Ритан произвёл обещанный расчёт по процентам, чем окончательно расположил к себе владельца квартирки.

И Сит разрешил ему остаться на неопределённый срок, понимая, что при таком удачном продолжении дела, сам надолго не задержится здесь.

Спустя час после того, как ушёл странный посетитель, предупредительный помощник спросил у хозяина разрешения войти. Получив согласие, он возник на пороге и дождался, пока дверь за ним войдёт в паз. После этого обратился к смотрящему:

– Господин Баарр, к вам буквально рвётся один из добытчиков мелочёвки с упавших флаеров. Он находится на первом кордоне и клянётся охранникам, что у него очень важное дело к вам.

– У них у всех очень важное дело ко мне. А всё, что им нужно – это получить свои жалкие ассигнации за мелочёвку. Пусть прогонят его. Сегодня я никого не принимаю, всё потрачено на покупку микрочипов, – ответил Баарр, мотнув головой в сторону стоящих на полочке контейнеров.

– Слушаюсь, господин Баарр.

Помощник исчез за дверью.

Смотрящий решил немного вздремнуть. День сложился более чем удачно, теперь он спокойно сможет жить несколько недель, а возможно и гораздо дольше, если этот Рит Пиллинн принесёт обещанное.

Он сведёт его с Финном Сииммом и получит свои пять процентов. А там Пиллинн обещал ещё. Интересно, как он умудряется угонять флаера так часто? Скорее, он посредник и скупает микрочипы у других угонщиков. Ведь говорил же о поставщиках, заинтересованных в постоянном сбыте. Ох, не прост он, этот Рит Пиллинн, не прост!

У Баарра уже слипались глаза, когда его вновь потревожил помощник.

– Что ещё? – недовольно отозвался Сулл, на лёгкую трель сигнала.

– Господин Баарр, этот добытчик не уходит. Он умоляет принять его и даже говорит, что вы пожалеете, если не примете немедленно.

– Да что ты говоришь! – с наигранным удивлением воскликнул Сулл, энергично поднимаясь с удобного кресла. – Пожалею? Хорошо. Пусть пропустят его. И если известие, которое он несёт, не заинтересует меня, пожалеть придётся ему: я его придушу прямо здесь, как котёнка!

Ждать пришлось недолго. Посетитель робко возник на пороге.

Баарр видел его раньше, он приносил микросхемы с упавших флаеров, зарабатывая этим на жизнь. Сулл понятия не имел, как его зовут и знать не хотел этого. Сейчас он сверлил взглядом посетителя и молчал, отчего тот совсем оробел, но всё же смог задать вопрос, несколько удививший Сулла своей неожиданностью и наглостью.

– Господин Баарр, как представились вам посетители, которые недавно были у вас?

Сулл смерил наглеца уничижительным взглядом и спросил:

– Может, тебе рассказать, как звали мою мамашу?

– Не сердитесь на меня, господин Баарр, это действительно важно.

– Для кого? – пренебрежительно поинтересовался Сулл.

И вновь пришедший удивил его своей наглостью.

– Для вас, господин Баарр.

Сулл взял себя в руки, решив, что открутит головёнку этому наглецу. Живым он отсюда уже не выйдет.

– Старший представился Ритом Пиллинном. Второй мне не интересен, так же, как и ты.

Парень скромно опустил взгляд, услышав столь нелестный о себе отзыв, и ответил:

– Дело в том, господин Баарр, что старший, как вы его назвали, имеет звание майора, уж не знаю, какого рода войск.

Баарр сузил глаза, внимательно посмотрев на посетителя.

– Откуда тебе это известно? – спросил он.

– Я слышал, как его окликнула одна девушка, назвав господином майором.

Сулл весь превратился во внимание.

Почувствовав перемену в поведении смотрящего, парень немного осмелел и продолжил.

– Я иногда бываю за энергетическим поясом…

– Ты бываешь за поясом?! – удивлённо перебил его Баарр. – Ты?!

– Да, господин Баарр, – скромно ответил посетитель.

– Ну-ну, – хмыкнул смотрящий. – Продолжай. И что ты там делаешь?

– Я беру напрокат флаер, – потупившись, сказал парень.

Сулл совсем развеселился.

– Флаер? Напрокат? Однако! И куда ты на нём отправляешься? На вип-уровень, конечно же?

– Нет, господин Баарр, мне никогда не хватит ассигнаций, чтобы побывать там. Я поднимаюсь на несколько уровней выше и хожу в различные торговые центры.

– Что же ты покупаешь там? – продолжал веселиться Баарр.

– Ничего, господин Баарр. Просто смотрю на товары, провожу так время, затем возвращаюсь назад, на улицы города.

– И как часто ты устраиваешь себе подобные экскурсии?

– Не часто, господин Баарр, но жизнь идёт и хочется хоть что-то увидеть, чтобы было о чём вспомнить.

– Да ты просто философ! – показушно восхитился Сулл. – Ну, так что там с этим майором? Продолжай.

– Вчера я был в одном из торговых центров на среднем уровне и услышал возглас молодой девушки, она окликнула кого-то: «Господин майор!». Я посмотрел и увидел мужчину, он быстро сел во флаер и оторвался от посадочного терминала. Девушка тоже подняла свой флаер. Я решил проследить за ней, чтобы попробовать познакомиться. Ещё я успел заметить, как какой-то мужчина бегал по терминалу и размахивал руками. Скорее всего, это его аппарат угнали.

– Познакомился с девушкой? – полюбопытствовал Сулл.

– Нет, господин Баарр. Она живёт на среднем уровне. Бывать там я могу очень редко, поэтому оставил свою мысль и вернулся домой. А сегодня утром вновь увидел этого мужчину. Сначала я засомневался, он ли это, но потом решил проследить за ним и его спутником, моим конкурентом. Мне удалось выяснить, что они направились к вам. Я рискнул придти сюда, чтобы предупредить вас, господин Баарр, что этот человек не тот, за кого, возможно, пытается выдать себя.

Парень замолчал, показывая тем самым, что сказал всё.

Баарр пристально смотрел на посетителя, оценивая полученную информацию.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Можешь идти. Оставь свои данные моему помощнику. Возможно, ты ещё понадобишься.

Довольный парень исчез за дверью в надежде, что смотрящий захочет приблизить его, и тогда он сможет улучшить своё материальное положение.

Глава III

Элл Ламматт

Элл Ламматт – секретарь Директора Управления Департамента Полиции Времени чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Наконец-то у неё появился собственный одноместный флаер сверкающий полировкой. Пусть не такой мощный, как другие модели, но для девушки вполне подойдёт. Ей не нужны лихие виражи, крутые развороты и мёртвые петли, которые обожают закладывать вип-персоны на своём уровне. Она не любит таких скоростей, да и не бывает почти на их уровне. Только если по работе и то всегда на служебном флаере, управляемом пилотом – служащим Департамента.

Кончились её постоянные перелёты на общественном транспорте, вечно забитом до отказа. Теперь она самостоятельно может добираться со своего уровня до места работы. Со счёта персональной карты при переходе с уровня на уровень всякий раз списываются ассигнации, но это не страшно: контрактом предусмотрено возмещение служебных расходов.

Элл лишь недавно получила лицензию пилота и пока чувствовала себя не очень уверенно в многочисленных потоках воздушных машин, поэтому чаще пользовалась автопилотом, переходя на ручное управление лишь на более-менее свободных участках. И это было очень здорово – управлять своим флаером! Пусть не всё пока получается, но со временем появится опыт и тогда автопилот будет нужен лишь в крайних случаях – когда нужно привести себя в порядок, не отвлекаясь на сложность ручного управления.

Путь Элл лежал домой. Она, не переставая, думала о странной встрече с майором Пооллом. Более всего её беспокоило, что господин Поолл, похоже, угнал чужой флаер. Зачем он это сделал? В том, что это был он, Элл ничуть не сомневалась, она узнала его, да и он оглянулся на окрик. Сомнений не было, это был господин Поолл. Но зачем он угнал чужой флаер?

Вскоре девушка от непривычного напряжения устала и переключилась на автопилот, занявшись макияжем. Она извлекла из сумочки косметичку, только что купленную в торговом центре. Многие жители мегаполиса с её уровня и даже с тех, что выше, бывали на нижних уровнях. Там в торговых центрах цены гораздо ниже, а товар не так уж и плох. Почему бы и не купить, сэкономив ассигнации?

Элл активировала из наручного персоника небольшое зеркало и принялась контактным электродом менять цвет ногтей, губ, длину ресниц. Она попеременно дотрагивалась им то до ногтей, придавая им различные цвета, то до губ, меняя их цвет с ярко красного до немыслимых оттенков, то до ресниц, изменяя их частоту и длину. Элл подводила глаза, убирала подводку, придавала щекам едва заметный нежный румянец, добавляла коже лица загар, убирала его, не зная, на чём остановиться. Вскоре это занятие ей наскучило. Она, недовольная прежним макияжем, всё же оставила его и убрала косметичку обратно в сумочку, критически разглядывая себя в зеркало.

Через некоторое время автопилот пришвартовал флаер на посадочный терминал. Девушка выбралась из него, пересекла площадку терминала и остановилась перед шлюзовой камерой, набирая код доступа. Она не обратила внимания на зависший неподалёку аппарат.

Парень, наблюдая за девушкой, с разочарованием подумал, что она ему не по карману. Он живёт на улицах города и очень редко может позволить себе выбираться за уровень энергетических уловителей, взяв напрокат флаер.

Так он хоть иногда чувствовал себя пусть не равным, но хоть немного приближенным к постоянно живущим такой жизнью, совсем не задумываясь о том, что есть ещё и другая, совсем не такая шикарная.

Чем он думал, когда поплёлся за этим флаером? Ведь совершенно очевидно, что девушка не стала бы как он выбираться за энергетический пояс, чтобы покататься на взятом напрокат аппарате. Она живёт на среднем уровне. С персональной карты парня списались почти все ассигнации, пока он плёлся за ней, переходя с уровня на уровень. Он определённо не сможет бывать здесь каждый день. Да что там каждый день! Он не сможет бывать здесь даже раз в месяц. Настроение явно испортилось, и парень, вздохнув, направился на нижний уровень, чтобы затем спуститься ещё и ещё ниже. На самое дно города.

Элл никак не могла активировать движитель флаера. Буквально час назад он работал без проблем и вот, на тебе… Ведь совсем новый флаер. Неужели продали бракованный? Придётся разбираться с этой компанией. Но ничего, положение секретаря самого Директора Управления Департамента Полиции Времени что-то да значит. Компания обменяет бракованный флаер на другую модель. И никаких ремонтов! Хорошо, что поломка случилась в конце рабочего дня, когда Элл по пути домой пришвартовалась на одном из посадочных терминалов, чтобы зайти в торговый центр и присмотреть себе что-нибудь такое. Она ещё не знала что, но что-нибудь обязательно попадётся. Элл купила новые туфли, они валялись на пилотском кресле этого неисправного дурацкого флаера.

Нет, она обязательно поменяет его в ближайшее время! А сейчас оставит здесь, вернётся домой и назло всем даже не подумает о неисправности и не станет портить себе настроение, а лучше наденет туфли и будет ходить по квартире, привыкая к новой обуви. Завтра же она обо всём расскажет господину Саарру, он поможет быстро избавиться от этой груды хлама.

– Вам помочь, леди?

Элл обернулась на вежливый голос и обмерла. Мужчина из её девичьих видений стоял перед ней во всей красе именно такой, каким и должен быть настоящий принц: отличная осанка, статная фигура, шикарный костюм; тёмные слегка вьющиеся густые волосы достают до широких плеч; голубые глаза, кажется, заглядывают в самую душу и при этом не пугают своей пронзительностью, а наоборот, притягивают, в них хочется смотреть бесконечно; правильные черты лица с естественным загаром располагают ещё больше, небольшая щетина придаёт в меру суровый шарм; в расстёгнутом вороте дорогой рубахи видна энергонитка из безумно дорогих минералов – сатурнитов, добываемых на Сатурне, благодаря чему они получили своё название. Один сатурнит стоит целого состояния, позволить себе такое украшение могут только вип-персоны, а уж целую энергонитку – наиболее состоятельные из них.

– Я могу вам помочь? – вновь поинтересовался мужчина. – Простите, я не представился. Меня зовут Ди О.

Элл побледнела.

– Вы гражданин Коалиции? – с тревогой спросила она.

– Не пугайтесь, леди. Я, как и вы, гражданин Сообщества. Мои родители были гражданами Коалиции, я тоже родился там, нам удалось покинуть её пределы и эмигрировать в Сообщество.

Элл успокоилась.

– Что случилось с вашим флаером, леди?

Девушка растерянно пожала плечами.

– Ещё час назад он был исправен. Что с ним случилось, пока я была в торговом центре, ума не приложу.

– Если вы позволите, я попробую вам помочь.

– Вы занимаетесь ремонтом флаеров? – пошутила девушка, прекрасно понимая, что принц не может ремонтировать флаеры. Это удел других.

– К сожалению, нет, – совершенно серьёзно ответил Ди О. – Всё, что я умею, это управлять летательными аппаратами. Но попробовать можно.

«Ответил так, как и должен ответить житель вип-уровня, – подумала Элл. – Они почти все там ничего не умеют, богатые бездельники».

Первое впечатление начало портиться.

– Вы неправильно меня поняли, леди, – проницательно среагировал её новый знакомый. – Я командир тяжёлого крейсера. Сейчас нахожусь в очередном отпуске, провожу его на Земле. Не хочется космической экзотики, мне её по роду службы хватает.

У Элл загорелись глаза. Командир тяжёлого крейсера! Вот это да! Какая романтичная профессия! Бескрайние просторы космоса, планеты Солнечной системы, охраняемые космическими флотами Сообщества, мощный крейсер, пожирающий гигантские расстояния!

Ди О не просто принц, а принц, командующий тяжёлым крейсером! Такие не могут садиться на планеты, это неминуемо вызовет природные катаклизмы – землетрясения, тайфуны и тому подобные нежелательные последствия. Они находятся на орбите той или иной планеты, к ним швартуются средние и малые крейсеры, а если необходимо, то и гражданские транспортные лайнеры.

Когда тяжёлые крейсеры выходят в открытый космос в пределах Солнечной системы, никто не может соперничать с ними в скорости. Их огневая мощь такова, что несколько крейсеров в состоянии за неделю превратить в выжженную пустыню такую планету как Луна. Вот каким крейсером командует Ди О, принц из сновидений.

– Попробуйте, может у вас получится, – сказала Элл и почувствовала, что покраснела.

Но, кажется, её новый знакомый этого не заметил.

Ди О осмотрел панель управления, проверил состояние маршевых отсеков движителя, затем ключом попробовал активировать его.

– Похоже, леди, у вас закончился ресурс в движителе. Вы когда пополняли его?

Элл растерялась.

– Несколько дней назад, – неуверенно сказала она. – Разве он может так быстро закончиться? Прибор на панели показывал половину ресурса.

– В самом деле? Тогда прибор врёт.

Элл опять покраснела. Это ж надо так сглупить – понадеяться на показание неисправного прибора?

Елейный менеджер компании, чтоб ему провалиться на улицы города, всучил-таки неисправный аппарат!

Говорила же мама, возьми отца с собой. Так нет, Элл – самостоятельная и может сама найти, что ей понравится, без отцовских наставлений омрачающих приятный процесс поиска ворчанием и критическими комментариями. Вот и выбрала.

– Что же теперь делать? – спросила Элл.

– Без ремонта не обойтись. Во-первых, полностью опустошать ресурс не рекомендуется, батарея высыхает и рассыпается, что требует безусловной замены, а во-вторых, прибор обязательно надо поменять, иначе он вас просто разорит такими показаниями.

– Придётся оставить флаер здесь, – вздохнула Элл. – Сейчас вызову аварийную службу, пусть забирают его и ремонтируют, а пока придётся воспользоваться общественным транспортом. Что ж, Ди О, рада была познакомиться, хотя повод оказался мало приятным.

– Если не возражаете, леди, я мог бы подбросить вас. Не стоять же здесь, в самом деле, ожидая общественный транспорт, он обязательно окажется набитым под завязку.

– Можно воспользоваться такси, – ответила девушка.

– Могу предложить свой флаер в качестве такси, а вместо оплаты вы скажете своё имя. Идёт?

– Идёт, – согласилась Элл, немного подумав.

– Тогда, прошу.

Ди О отступил в сторону и плавным жестом руки предложил пройти к шикарному, сверкающему полировкой и покоряющему благородными формами флаеру последней модели.

Такого не было даже у её шефа, а он человек не бедный.

Прежде чем сесть в шикарный аппарат, Элл урегулировала через наручный персоник вопрос с аварийной службой по транспортировке и ремонту своего флаера.

Внутри великолепной машины всё восхищало взгляд. Всё по последнему слову, красиво и функционально.

«Одна приборная панель стоит, как мой флаер», – отметила про себя Элл.

Маленький укол зависти кольнул сердце, но она отогнала бесполезные мысли. К чему завидовать, если всё равно такой никогда не купить? И дорого, и столько функций совершенно не нужных ей. Постоянное обслуживание такого монстра очень недешёвое. Так что не стоит завидовать. Прокатиться – другое дело.

Аппарат беззвучно взмыл вверх. Никакой перегрузки девушка не почувствовала. Ди О уверенно вёл флаер на ручном управлении. Элл подумала, что он также может управлять тяжёлым крейсером.

– Как ваше имя, леди? – спросил Ди О.

– Меня зовут Элл Ламматт.

– Можно узнать, чем вы занимаетесь?

– Если я вам скажу, вы очень удивитесь, Ди, – улыбнулась Элл.

– Вы меня интригуете, Элл. Чем же таким вы занимаетесь?

– Я предлагаю пари, – сказала девушка. – Если вы удивитесь, то выполните любое моё желание, если нет, я выполню любое ваше.

Тут Элл осеклась и добавила, покраснев уже в который раз:

– Не любое, а какое-нибудь простое.

– Идёт, – согласился Ди О.

И опять будто ничего не заметил. Это даже немного разочаровало Элл.

«Солдафон какой-то. Ну и ладно, мне до этого нет никакого дела», – с некоторым раздражением подумала она и почувствовала, что снова краснеет.

– Чем же вы занимаетесь, Элл?

– Я работаю секретарём.

Удивление Ди О было настоящим.

– Секретарём? – переспросил он, выгнув правую бровь, и внимательно посмотрел девушке в глаза.

От его взгляда по телу Элл прокатилась приятная дрожь. Она взяла себя в руки и гордо повторила.

– Да, секретарём.

– Никогда не слышал ничего подобного! Что же это за должность? Нет, я, конечно, прекрасно понимаю, в чём состоит функция электронного секретаря, но секретарь-человек – это очень неожиданно.

– Вот я вас и удивила, Ди. Вы должны мне одно желание.

– С удовольствием выполню любое ваше желание, Элл.

– Любое? Вы очень рискуете, господин командир крейсера!

– Правильно будет – капитан-командор Космического войск Сообщества. Это соответствует званию полковника других родов войск. Так каково ваше желание?

– Я хочу немного поуправлять этим флаером.

– Что ж, обещание надо выполнять. Только предлагаю выйти на вип-уровень, там больше простора и места для манёвра.

– Вип-уровень? Вы шутите, капитан-командор? Это удовольствие не из дешёвых! Давайте я пожелаю что-нибудь другое, попроще.

– Это вполне выполнимое желание. Скажу честно, меня тяготит теснота мегаполиса, я привык к другим расстояниям.

– Ди, вы настоящий волшебник, исполняющий желания! Признаюсь, я всегда мечтала поуправлять флаером на вип-уровне, правда. Даже не верится, что это желание сейчас сбудется, – восхищённо сказала Элл.

Они вышли на вип-уровень. Самые высокие небоскрёбы остались внизу.

Ди О перевёл управление флаером на пассажирское кресло.

– Прошу, Элл, смелее.

Девушка сначала робко, а потом всё увереннее начала совершать манёвры. Машина отлично слушалась. Казалось, она улавливает даже мысли. Такой уверенности способствовало полное отсутствие преград и какого-либо движения. Только бескрайнее голубое небо, вверху ослепительно яркое солнце, а внизу – затянутый облаками мегаполис.

– Как затемнить салон? – спросила Элл.

– Обычно это делается автоматически, но сейчас эта опция отключена. Секунду, я её активирую.

Кабина тут же затемнилась до комфортного состояния, солнце перестало слепить глаза.

– В чём заключаются ваши обязанности, Элл?

– Директор поручает мне часть заданий электронного секретаря, но основной моей обязанностью является заваривание чая и кофе, которые шеф очень любит.

– Вы умеете заваривать чай и кофе, Элл? Вы уже дважды удивили меня! Ведь это целое искусство! Мало насыпать содержимое в кипяток. Так поступают только дилетанты. Где вы учились этому?

– Я прошла специальные курсы у шеф-повара, а также выдержала многоуровневый отбор, чтобы получить эту работу.

– Где же вы работаете?

– В Управлении Департамента Полиции Времени, – гордо ответила девушка.

Ди О уважительно покачал головой:

– Это серьёзная структура.

– Да, очень, – согласилась Элл.

– Наверняка вы посвящены во все страшные тайны этого заведения? – заговорщическим тоном поинтересовался собеседник.

– Конечно, не во все, но кое-что знаю.

– Я сам являюсь носителем секретов, поэтому знаю, как это нелегко.

Ди О помолчал и сменил тему:

– Если хотите, я возьму управление на себя и мы немного полетаем?

– Только не очень быстро, я боюсь скорости.

– Обещаю быть аккуратным. Кстати, на этой машине скорость особо не ощущается, автоматика довольно хорошо защищает от перегрузок.

Ди О вновь перевёл управление на себя. Флаер резко взмыл вверх, отчего у Элл захватило дух, но перегрузки по-прежнему не ощущалось. Новый знакомый заложил мёртвую петлю, затянутый облаками мегаполис перевернулся, оказавшись у них под головами. Затем последовала «бочка», в глазах Элл переворачиваясь, уплывая назад, попеременно закружились облака над городом, небо, солнце…

Флаер вышел за пределы Саант-Тирритта и набрал ещё бóльшую высоту, поднявшись к самой стратосфере. Небо вокруг сделалось темнее, а солнце приобрело другое свечение.

Планета осталась далеко внизу. Очертания суши, местами накрытые рваными лоскутами облаков, расплылись, горизонт расширился. С одной стороны угадывалась тёмная полоса горной гряды, с едва видными с такой высоты снежными шапками, а с трёх сторон открылись безбрежные воды океана.

Элл тревожно посмотрела на Ди О, но тот оставался невозмутим.

Внезапно откуда-то сверху со стороны солнца будто свалился средний крейсер. Находясь совсем близко – не более полукилометра, так как ближе работа маршевых движителей могла закрутить флаер как торнадо соринку, выровнял скорость со скоростью аппарата и завис, закрывая размерами видимое через затемнённую сферу небо. Величина боевой машины зависшей столь близко над головами подавляла, хотелось оторваться от неё как можно дальше.

Элл с испугом смотрела на Ди О, но держалась пока вполне сносно.

Крейсер подал предупреждающий световой сигнал, приказывающий снизиться и уйти из стратосферы от коридоров пассажирских и транспортных лайнеров, малых и средних крейсеров.

Ди О улыбнулся, разглядывая техногенное «брюхо» сторожевика, и послушно отправил флаер вниз.

Командир крейсера убедился, что очередная, потерявшая чувство меры вип-персона, оседлавшая дорогой флаер, выполнила приказ, бросил боевого монстра вверх и тот исчез, мгновенно превратившись в точку, словно его не было.

Флаер вернулся в пределы Саант-Тирритта и стал постепенно снижаться, зашёл в слой облаков и вынырнул под ними, вокруг выросли монументальные стены огромных зданий, замелькали многочисленные потоки летательных аппаратов. Ди О, переходя из потока в поток, опускался всё ниже, на средний уровень.

Вскоре Элл сказала:

– Это мой уровень, перестраивайтесь вон в тот поток, а дальше я покажу нужный терминал.

Когда флаер пришвартовался, Ди О обратился к спутнице:

– Скажите, Элл, если я завтра вечером приглашу вас в ресторан, вы не откажете старому солдату в его скромной просьбе?

Элл улыбнулась:

– Какой же вы старый, Ди? Совсем даже не старый.

И тут же живо, звонким голосом поинтересовалась:

– А сколько вам лет?

– Тридцать пять.

– Нет, вы не старый, Ди, – вновь улыбнулась девушка. – Всего на десять лет старше меня.

– Так вам двадцать пять? – натурально удивился Ди О. – А я думал, не больше двадцати!

Элл, польщенная, опять улыбнулась.

– Вы принимаете моё предложение, Элл? – спросил он.

Девушка кокетливо ответила:

– Надо подумать.

– Если вы не против, я свяжусь с вами завтра.

– Хорошо, – ответила она.

– Какой код у вашего персоника? – поинтересовался Ди О.

Девушка назвала код и на этом они расстались.

Ди О подождал, пока за Элл закроется шлюз и поднял флаер с терминала.

Следующим вечером Ди О поджидал девушку на том же терминале. Днём он связался с ней посредством персоника и первым делом поинтересовался, как обстоят дела с флаером. Элл ответила, что флаер аварийная служба забрала ещё вчера, о чём ей сразу же сообщили. Уже позже диспетчер доложила, что флаер будет готов завтра, его доставят на терминал заказчика, то есть, на её терминал, стоимость ремонта оплачена.

Элл выразила недоумение по поводу оплаты, так как сама никаких перечислений не делала, и поинтересовалась у Ди О, уж не он ли оплатил ремонт флаера?

Тот честно покаялся, что позволил себе такую вольность и попросил прощения.

Элл поначалу возмутилась, но потом простила нового знакомого, договорившись, чтобы он ждал её на посадочном терминале в то же самое время, когда они расстались вчера.

Ди О прохаживался по терминалу возле флаера, поглядывая на затянутое тучами небо, откуда изредка срывались тяжёлые капли, вдребезги разбиваясь о площадку. Капли и брызги утопали в тонком слое пыли, превращаясь в чёрные шарики. Иные из капель попадали на полировку флаера, оставляя мокрые с пыльными очертаниями кляксы и стекающие по корпусу дорожки-разводы.

Мужчина активировал энергетическую защиту аппарата, чтобы капли не падали на кресла в салоне и на пыльную обшивку. Он запоздало подумал, что надо было бы привести флаер в порядок, но времени на это совсем не было: весь день он провёл в поисках подарка для Элл.

Наконец, ворота шлюзовой камеры поползли в сторону и в проёме показалась улыбающаяся девушка. Она надела новые туфли на высоком каблуке и облегающее стройную фигуру платье чуть выше колен. Элл подняла глаза к небу и заторопилась к флаеру.

Её знакомый поспешил убрать защиту и активировал нужную комбинацию с небольшого ручного пульта, отчего часть корпуса трансформировалась в небольшой эскалатор в несколько ступенек с двумя перилами.

Девушка встала на нижнюю ступеньку, мужчина встал рядом. Эскалатор по небольшому подъёму заскользил к куполу. Там, продолжая двигаться, превратился в ровную полосу и вновь преобразовался в ступеньки, съезжающие в салон. После того, как оба оказались в салоне, корпус флаера вновь трансформировался в гладкую полированную обшивку.

Удобные кресла подстроились под пилота и пассажирку. Ди О вновь активировал энергетическую защиту купола. Сразу стало тихо.

Мужчина извлёк из ниши букет из трёх роз, чем поверг Элл в восхищение.

Она воскликнула:

– Ди, это же настоящие живые розы, выращенные в оранжерее, а не искусственным методом! Как вам удалось найти их?!

Её спутник улыбался, глядя на восхищённую девушку и вспоминая, сколько потратил времени и сил, чтобы найти в огромном мегаполисе настоящий дендрарий с оранжереей.

– Признаюсь вам, Ди, – с чувством произнесла Элл, – это первые живые цветы в моей жизни. Прежде мне дарили лишь выращенные искусственным методом. Зачем вы делаете такие немыслимо дорогие подарки?

– Элл, как только я увидел вас, то был сразу же покорён вашей красотой, – сказал Ди О, пристально глядя в глаза девушке.

Она покраснела.

– Пусть вас не смущают мои маленькие презенты, – продолжил мужчина. – Бóльшую часть времени я несу службу на крейсере, она монотонная и однообразная. Я не часто бываю на Земле и очень рад, что познакомился с вами, мне приятно ваше общество и я люблю делать подарки.

Ди О пригласил спутницу в один из лучших ресторанов на вип-уровне, где им предложили французскую кухню Временнόй плоскости первой половины двадцатого столетия.

Они заказали антрекоты по-бретонски с мясным соусом со сковороды, на гарнир – картофельное пюре.

Капитан-командор со знанием дела выбирал предложенные вина, обращая особое внимание на неброские скромные этикетки, изучая мелкий шрифт на них с указанием винодельческих сообществ, зáмков, проверяя наличие классификации Гранд-крю, идущей после названия виноградника, а также наличие ключевого слова «контроль», означающее вино контролируемое по происхождению.

Сомелье понял, что имеет дело со знатоком и стал увлечённо предлагать по-настоящему хорошие вина, доставленные именно из Временной плоскости двадцатого века компанией, специализирующейся на этом виде бизнеса.

Элл не удержалась и наивно поинтересовалась, откуда капитан-командор так хорошо разбирается во французских винах, ведь это не совсем свойственно его образу жизни.

Ди О лишь на мгновение смутился и ответил, что у него на крейсере есть хорошая библиотека. Иногда, в условно установленное на борту ночное время, в период отдыха и сна, он подключает режим запоминания некоторых текстов. В частности, он интересуется виноделием, поэтому немного знаком с этим искусством.

Элл, подогретая вином, весь вечер была весела, без умолку о чём-то щебетала, а спутнику лишь оставалось слушать. Он практически не пил, лишь смачивал губы в вине, так как совсем не желал лишиться лицензии пилота в случае, если его флаер захотят досмотреть полицейские.

Девушка рассказывала о своей работе, о Директоре – господине Роне Саарре, об отношениях некоторых сотрудников Управления.

Ди О улыбался и внимательно слушал.

Они покидали ресторан одними из последних.

Когда капитан-командор пришвартовал флаер на посадочном терминале и убрал защиту купола. Элл посмотрела в его пронзительно голубые глаза и, поднеся к лицу тёмно-красные бутоны роз, сказала:

– Ди, спасибо за прекрасный вечер, мне давно не было так хорошо, как сегодня.

– Мне тоже, Элл, – эхом отозвался Ди О.

Девушка встала с кресла, у ног произошла частичная трансформация корпуса, эскалатор доставил её к терминалу, после чего вновь превратился в гладкую обшивку с отражающимися бликами фонарей.

Элл развернулась к сидящему в салоне Ди О и улыбнулась.

Он улыбнулся ей в ответ.

Девушка сделала несколько шагов назад, затем развернулась и пошла к шлюзовой камере. Набрав код доступа, она ожидала, когда дверь отъедет в сторону.

Дверь исправно ушла в паз.

Элл вновь оглянулась, некоторое время смотрела на Ди О, снова улыбнулась и зашла в шлюз.

Он всё понял. Легко выбросив тренированное тело из салона, одним прыжком оказался на площадке. Дверь шлюза тем временем начала движение в обратную сторону. Капитан-командор в несколько прыжков преодолел терминал, на ходу активируя энергозащиту флаера, успел втиснуться в щель почти закрывшегося шлюза.

Элл стояла посредине едва освещённой камеры. Ди О приблизился и мягко притянул девушку, слившись с ней в страстном поцелуе.

Внутренняя дверь шлюзовой камеры начала открываться через несколько секунд после закрытия внешней двери. В освещённый мягким приятным светом пустынный коридор пара вышла в обнимку и встала на дорожку, пришедшую в движение, увлекающую вдаль бесконечного коридора.

Слева от них дорожка с пустыми креслами двигалась в обратном направлении – к шлюзовой камере, но их мысли и желания были устремлены в противоположную сторону, туда, где жила Элл.

Эту квартиру ей помогли приобрести родители и пока в неё, кроме отца, не заходил ни один мужчина. Сейчас Элл ни о чём не жалела и не вспоминала никого из бывших поклонников. Ей было хорошо с принцем из сказки, нёсшим нелёгкую, наполненную романтикой службу в просторах Солнечной системы.

Уже ночью, лёжа в кровати, Ди О спросил:

– Элл, а у тебя есть в жизни тайна, о которой ты никому не рассказываешь?

Элл ненадолго задумалась и ответила:

– Не знаю, есть служебные.

– Нет, я спрашиваю о личном, например, ты что-то сделала, жалеешь об этом, но никому не рассказываешь. Есть такое?

– А у тебя есть такая тайна, Ди?

Он тоже задумался и сказал:

– Однажды, ещё мальчишкой, я решил угнать флаер у отца, чтобы полетать самостоятельно без автопилота.

– И что? – спросила Элл.

– Угнал и покатался, а отец ничего не заметил. Я очень любил отца и хотел рассказать ему об этом, но чем больше проходило времени, тем меньше решимости у меня оставалось, не потому что боялся, скорее, не знал, как объяснить, почему не сказал об этом сразу. Так это и осталось моей тайной.

– А кем был твой отец, Ди?

– Он был полицейским в звании майора.

Элл воскликнула:

– Ди, со мной совсем недавно произошёл интересный случай. Я была в одном из торговых центров и на терминале встретила одного знакомого майора из нашего Управления. Он специалист первого класса перемещений во Временные плоскости. Его зовут Ритан Поолл. Мне кажется, он угнал чужой флаер.

– Угнал чужой флаер? – удивился Ди О. – Зачем ему это?

– Не знаю, но когда я его окликнула, он как-то странно на меня посмотрел, поспешил занять место в салоне и торопливо оторвал флаер от терминала, нарушив порядок движения в потоке.

– Странный случай, – хмыкнул Ди О. – Может быть, ты обозналась и это был не твой знакомый майор?

– Это был он, Ди, – уверенно сказала Элл. – Я его узнала, кроме того, он обернулся, когда я его окликнула по званию.

– Мало ли в мегаполисе или в том же вашем Управлении майоров? – засомневался мужчина.

– Нет, – упрямо повторила девушка. – Это был он, я его хорошо помню, у меня есть голограмма с юбилея Управления. Нас там несколько человек, стоим с Директором вместе, сейчас я тебе покажу.

Она потянулась к наручному персонику, лежащему на прикроватной тумбе.

– Элл, ну зачем мне смотреть на этого майора, я тебе и так верю, – улыбнулся Ди О.

Девушка надула губы.

– Не хочешь, ну и не надо! – сказала она обиженно, слегка отодвинувшись от своего принца.

– Ну, хорошо, покажи, – опять улыбнулся капитан-командор.

– Нет, – гордо ответила девушка. – Уже не хочу.

– Перестань, Элл, – не в силах сдержать улыбку, проговорил мужчина. – Покажи.

– Не-а… – обиженно промычала девушка, отодвигаясь ещё дальше.

– Покажи, Элл. Я правда хочу посмотреть, – настаивал Ди О, придвигаясь ближе.

– Правда, хочешь, не обманываешь?

– Честное слово хочу, – совершенно серьёзно сказал мужчина.

– А почему говорил, что не хочешь? – всё ещё обиженно спросила девушка.

– Я пошутил. Извини.

– Ну ладно, – смилостивилась Элл и потянулась за персоником. Затем извлекла из него голограмму и увеличила до масштаба один к одному.

В комнате появилось объёмное цветное изображение группы людей.

– Вот, смотри. Это я. Хорошо получилась?

– Да, ты красивая, Элл, – восхищённо отозвался мужчина.

– А вот это Директор нашего Управления, господин Рон Саарр. Он иногда даёт интервью на каком-нибудь канале, если его просят, правда, делает это не часто. Видел его когда-нибудь?

Ди О согласно кивнул:

– Да, видел как-то.

– Вот, – с гордостью произнесла девушка.

Её гордость была вызвана тем, что в некоторых случаях организация встречи журналистов с Директором лежала на ней, если он поручал это задание, минуя электронного секретаря.

– А вот это тот самый майор.

Ди О вновь согласно кивнул и добавил:

– Мне кажется, ты к нему неравнодушна.

– Ещё чего! – фыркнула девушка. – Нисколечко! Он женат.

– Тогда я спокоен.

– Ты меня ревнуешь, Ди? – удивилась Элл.

– Немного, – откровенно признался капитан-командор.

– Перестань, – ты у меня единственный и никого больше нет, – сказала девушка, вновь прижимаясь к мужчине.

И всё же в её голосе звучало удовлетворение: её ревнуют, а это уже говорит о многом.

Ди О спросил:

– Элл, ты ведь так и не сказала, есть у тебя какая-нибудь тайна?

– Нет, – уклончиво ответила девушка.

– Это нечестно. Я сказал тебе о своей, а ты мне не хочешь говорить, – обиженно пробурчал мужчина.

Элл мысленно улыбнулась и сказала:

– Ди, я сейчас не готова открывать свои секреты. Давай в следующий раз. Хорошо?

– Хорошо, – согласился капитан-командор.

Чтобы сменить тему, Элл спросила:

– Ди, расскажи мне о своих родителях.

– Особо рассказывать нечего, – ответил Ди О, после некоторого молчания. – Отец служил в полиции, а мама нигде не работала, жалованья отца хватало.

– А почему вы эмигрировали из Коалиции? Хотя и так ясно, жизнь там нелёгкая.

– Да, режим там реакционный и нет таких свобод, как здесь. Будучи полицейским, отец многое видел и понимал. Он не мог принять режима, хотя верой и честью нёс службу. Только он считал, что служит не режиму, а Коалиции, своему государству. Однако на деле всё было не так. Ему приходилось разгонять демонстрации. А однажды им дали приказ открыть огонь на поражение. Отец и некоторые его сослуживцы отказались выполнять его и на них начались гонения. Некоторых подвергли безусловной нейтрализации, то же самое ждало и отца, но мы сумели вырваться за пределы Коалиции и оказались здесь.

– Какая грустная история, – печально проговорила Элл. – А что сейчас с твоими родителями?

Капитан-командор слегка повёл плечом.

– Мы эмигрировали в Сообщество, здесь отец в полиции уже не служил. Сначала из жизни ушла мама, а отец как-то быстро состарился и ушёл за ней, оставив меня одного. Я у них поздний ребёнок и единственный. К тому времени, как не стало отца, я уже был лейтенант-командором или майором, если проводить аналогию с другими родами войск, но только угонять флаер уже не стал бы.

Сказав это, Ди О грустно улыбнулся.

Элл, жалея, прижалась к нему.

Утром она проснулась и обнаружила, что её принца нет рядом. Подняв голову, Элл увидела его сидящим в кресле. Он был серьёзен и даже суров.

– Доброе утро, Ди, – улыбнулась девушка и тут же нахмурилась. – Что-то случилось?

– Случилось, Элл. – Я получил срочный приказ прибыть на крейсер.

Вся поза капитан-командора свидетельствовала о его внутренней собранности и готовности к немедленному действию. Он лишь ждал, когда проснётся Элл и, возможно, даже собирался разбудить её, но она проснулась сама.

– Я должен немедленно прибыть на сборный пункт, откуда на малом крейсере меня доставят на орбиту, где произойдёт стыковка со средним крейсером, затем, уже на орбите Луны, состоится стыковка с моим крейсером. Боевой приказ получу как обычно – непосредственно на посту.

Элл слушала своего принца и её сердце наполнялось тревогой и нехорошими предчувствиями.

– Случилось что-то серьёзное, Ди?

Он промолчал и Элл встала, быстро накинув короткий халат.

– Я приготовлю чай, – сказала она.

– К сожалению, совсем нет времени, Элл. Я должен идти прямо сейчас.

Девушка загрустила и подошла к капитан-командору.

– Когда мы увидимся, Ди?

– Не знаю, Элл, но обязательно увидимся.

– Сердце говорит мне, что этого не случится, – с грустью сказала она.

– Перестань, Элл. Разве можно говорить такое в дорогу?

– Прости, Ди, и всё же…

Девушка не смогла сдержать слезу.

Капитан-командор нежно поцеловал её в щёку, осушая слезинку, но за ней скатилась следующая.

– Мне пора, – глухо сказал он.

– Хорошо, – отозвалась Элл. – Я провожу тебя до двери. Когда доберёшься до шлюза, набери вот этот код, я открою оба створа.

Дверь медленно задвигалась в паз. Они смотрели друг на друга, пока преграда не разделила их.

Элл прислонилась к стене и стала ждать, вызова от пульта у шлюзовой камеры. По её лицу текли слёзы.

Через несколько минут поступил запрос, Элл набрала код, открывая обе двери шлюзовой камеры.

– Прощай, Ди, – прошептала она и по её щекам полились слёзы ещё горше прежних.

Путь Ди О от посадочного терминала лежал не на сборный пункт военнослужащих Космического флота. Он направил флаер вниз. Перестраиваясь из потока в поток, преодолел пояс энергетических уловителей, продолжая двигаться в центр Восточной сети улиц к офису Фэда Наасса, располагавшемуся в отдельно стоящем совсем крохотном по меркам небоскрёбов здании.

Через час после расставания Элл тоже вышла на площадку терминала. Её флаер стоял на закреплённом за ним месте, и, казалось, с нетерпением ждал хозяйку.

Элл грустно осмотрела полупустой терминал, будто надеясь, что флаер её принца всё ещё здесь, и печально вздохнула.

Она сняла защиту с аппарата, корпус частью трансформировался в трап. На этой модели эскалатора не предусматривалось. Такая функция была лишь на дорогих флаерах.

Девушка поднялась в салон и устроилась в кресле. Корпус трансформировался в прежнее состояние, а прозрачный купол восстановил форму.

Элл активировала движитель, вызвала меню автопилота и выбрала из программы введенный ранее курс на главный посадочный терминал Управления Департамента.

Автопилот плавно оторвал флаер от терминала, и влился в поток летательных машин.

По прибытию Элл была немедленно вызвана Директором.

Она зашла в кабинет шефа и сразу поняла, что вызвали её не для получения очередного задания, а для чего-то другого.

Директор не заставил её гадать долго. Как только дверь за вошедшей девушкой встала в паз, он спросил официальным тоном:

– Госпожа Ламматт, специалисты из отдела собственной безопасности доложили мне, что вы встречаетесь с неким молодым человеком.

– Вас это удивляет, господин Директор? – спросила Элл, предчувствуя бурю.

– Нет, нисколько. Это нормально, когда молодые люди встречаются, так и должно быть. Но вы служите в Управлении Департамента и прекрасно знаете, что парни из ОСБ могут проверить любого, даже меня, поскольку назначение на должность является прерогативой министра внутренних дел и я на ней не вечен.

– Значит, за мной следили? – снова спросила Элл.

– Вы являетесь носителем секретов вас предупреждали об этом при приёме на службу.

– Да, господин Директор, я помню об этом.

– Вот и отлично, госпожа Ламматт. Как зовут вашего спутника, с которым вы вчера были в ресторане на вип-уровне?

– Его зовут Ди О.

Рон Саарр аж подпрыгнул в кресле.

– Он гражданин Коалиции?! Вы отдаёте себе отчёт, госпожа Ламматт, с кем вы поддерживаете отношения?!

– Он гражданин Сообщества, как и мы с вами. Его родители были гражданами Коалиции, Ди О родился там, но им удалось эмигрировать.

Директор несколько расслабился.

– Чем занимается ваш спутник?

– Он капитан-командор Космических войск Сообщества.

– В таком звании он должен быть командиром тяжёлого крейсера. Верно?

– Да, господин Директор, – с нотками гордости ответила девушка.

– Я должен проверить, так ли это.

Элл удивлённо посмотрела на шефа. Разве можно было думать иначе, глядя на её принца из сказки?

Саарр активировал перед собой экран персоника, ввёл секретный код и набрал нужный запрос. Перед ним высветилась закрытая для общего пользования штатная структура командного состава Космических войск Сообщества.

Саарр ввёл ещё один код, структура пришла в движение, разрастаясь на многочисленные ответвления, набрал имя, звание и должность знакомого Элл, и тут же получил ответ, что такого офицера в Космических войсках нет. Саарр повторил запрос, ответ оказался тем же.

Директор деактивировал объёмный экран и посмотрел на секретаря. Его взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Госпожа Ламматт, – заговорил он отчётливо. – Я сделал запрос относительно вашего знакомого. В штатной структуре Космических войск такого офицера нет. Я проверил всё, вплоть до командующего. Результат отрицательный. Так кто ваш знакомый, вы можете объяснить?

Элл побледнела, её губы мелко затряслись. Она вспомнила, как утром Ди О сказал, что должен срочно убыть на крейсер. Нехорошее предчувствие не обмануло. Принц из сказки, командир тяжёлого крейсера, капитан-командор с немного суровым лицом, совсем таковым не являлся. Он обманул её. Элл едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

Директор сочувственно произнёс:

– Успокойтесь. Присаживайтесь.

Девушка отошла от двери и рухнула в свободное кресло, тут же подстроившееся под неё.

Шеф отправил к ней офис-смотрителя. Напичканная электроникой послушная машина в виде полупрозрачного шара подкатилась к ногам девушки и принялась за работу: направила на Элл лёгкий поток насыщенного кислородом прохладного воздуха, выдвинула вперёд панель с меню, предлагая различные соки и виды минеральной воды.

Девушка коснулась на панели нужной сенсорной клавиши, из переливающегося всеми цветами радуги корпуса выдвинулась подставка с маленькой бутылочкой минеральной воды и стаканчиком.

Элл взяла их и коснулась ещё одной клавиши. Офис-смотритель прекратил подачу прохладного воздуха, перестал переливаться и как-то даже разочарованно откатился в сторону, замерев в ожидании.

Девушка сделала несколько глотков воды и немного успокоилась.

– А теперь расскажите мне, о чём вы беседовали с вашим знакомым, – сказал Саарр.

Девушка растерялась:

– О разном… Я и не помню всего… Но ничего, что касается секретов. Я ведь понимаю, насколько это серьёзно. Ди О ничем вообще-то и не интересовался, мы просто общались на всякие отвлечённые темы.

– О чём рассказывал ваш знакомый?

– О том, что служит в Космическом флоте, – сказала, смутившись, Элл. – Что интересуется виноделием, что его отец дослужился до звания майора в полиции. Им пришлось тайно эмигрировать, так как отцу грозила безусловная нейтрализация за неподчинение приказу открыть по демонстрантам огонь на поражение. О том, что его мать умерла уже здесь, а следом умер и отец. Так Ди О остался один.

– Вы уверены, что его зовут именно так? – спросил Саарр, пристально глядя на девушку.

Девушка пожала плечом.

– После того, что вы сказали, господин Директор, я уже ни в чём не уверена.

– Как бы вы охарактеризовали его?

– Он красив, – Элл грустно улыбнулась. – Чувственен, элегантен. Глаза пронзительно-голубые. Особый шарм ему придаёт выражение некой суровости. Тактичен и этим вызывает доверие. Могу ещё добавить, что он был очень щедр, оплатил ремонт моего флаера, подарил три настоящих розы, пригласил в ресторан на вип-уровень, заказал очень дорогое вино.

– Да, действительно мастер на широкие жесты, – хмыкнул Саарр.

– У него была энергонитка сатурнитов.

Шеф удивлённо выгнул брови.

– А что случилось с вашим флаером? – спросил он.

– Я оставила его на терминале у одного из торговых центров и пробыла там около часа. А когда вышла, то движитель с ключа не активировался. Неожиданно появился Ди О и предложил помощь. Да, я забыла. Мы немного покатались на его флаере, он позволил мне немного поуправлять им на вип-уровне, мы вышли за пределы мегаполиса, поднялись до стратосферы, однако сторожевой крейсер приказал нам снизиться и мы вернулись в город. Ди О доставил меня на мой посадочный терминал, где мы расстались и встретились лишь на следующий вечер, чтобы отправиться в ресторан.

– Скажите, Элл, после ресторана ваш знакомый остался у вас?

– Да, но это относится к моей частной жизни, – твёрдо ответила Элл, решив, что ни при каких обстоятельствах не будет посвящать шефа в это.

– Да, конечно, извините, – произнёс задумчиво Саарр. – Это всё что вы можете рассказать о вашем знакомом?

– Да, господин Директор.

– Хорошо, Элл, идите. Если что-то вспомните, сразу сообщите об этом.

– Да, господин Директор, непременно.

Она ушла, а Директор, глядя остановившимся взглядом в одну точку, размышлял:

«Возможно, знакомство действительно было случайным. Скучающая вип-персона решила развлечься с простой девушкой со среднего уровня и, чтобы получить расположение, немного посорила ассигнациями, что для персон такого уровня сущий пустяк. А для пущего эффекта ловелас представился капитан-командором Космического флота. Чего не сделаешь, чтобы добиться взаимности симпатичной девушки? Вполне вероятно, парни из отдела собственной безопасности зря подняли шум. Хотелось бы, чтобы это было именно так. Всё-таки её придётся уволить и какое-то время держать под наблюдением. С моей стороны было очень неразумным брать на должность секретаря человека. Что ж, это станет уроком».

Ди О сидел в кресле напротив Фэда Наасса, потягивая из широкого низкого бокала красное вино.

Лицо Фэда было зловещим, но к посетителю это не имело никакого отношения. Он выполнил задание на отлично.

Несколько дней назад Фэд вызвал его в офис, что для незначительного человека стало полной неожиданностью. Он изрядно струсил, но деваться некуда, пришлось прибыть к назначенному времени.

Тогда в кабинете Фэда находились Сулл Баарр и Фин Сиимм. С ними был какой-то невзрачный парень явно не их круга.

Понимая, что задавать вопросы таким людям чревато, Ди О почтительно замер, спиной почувствовав как зашедшая в паз дверь будто бы отрезала путь к спасению. Однако он сумел взять себя в руки и ждал, когда с ним заговорят. Однако Фэд Наасс пожелал разговаривать наедине, отослав за дверь двух смотрящих и невзрачного парня.

– Смотри сюда, – сказал Фэд, извлекая из персоника голограмму. – Вот этот человек пришёл к Суллу Баарру, что зафиксировала следящая аппаратура. Пришёл не один, но второй мне не интересен. Он назвался Ритом Пиллинном и предложил большую партию микрочипов. Таких денег у Баарра не оказалось, и тот решил свести посетителя с Фином Сииммом.

И вот тут начинается самое интересное. Мало того, что большая партия вызывает обоснованные вопросы, но ещё появился некий малый, имеющий довольно интересное хобби – бывать за уровнем уловителей. Да-да, есть в моей Восточной сети улиц среди разборщиков флаеров и такие кадры! Так вот, в одной из своих вылазок он якобы увидел человека, приходившего к Баарру. И всё бы ничего, так как этот тип и появился из-за уровня, чуть не разбившись в лепёшку на угнанном флаере, но малый утверждает, что якобы слышал, будто этого типа окликнула какая-то девушка, назвав господином майором. Малый решил за ней проследить с целью заполучить в объятия, но потом отказался от затеи, так как ему эта дамочка не по карману. Он вернулся на улицы и случайно встретил этого типа, направлявшегося как раз к смотрящему предлагать микрочипы. Малый решил прийти к Баарру и выложить ему свои подозрения.

Сдаётся мне, что этот человек совсем не Рит Пиллинн, зовут его иначе и промышляет он не продажей микрочипов, а чем-то иным. Вполне вероятно, он ищет подходы именно ко мне, пока не зная обо мне ничего, иначе сразу пришёл бы сюда и предложил всю партию микрочипов разом.

Я очень хочу узнать, кто он такой на самом деле. И ты мне в этом поможешь. Сейчас тебя и того малого доставят на средний уровень, малый покажет терминал, где дамочка пришвартовалась. Он запомнил бортовой номер её флаера и номер терминала его постоянной швартовки, он тебе их скажет.

Твоя задача – найти девушку, войти в доверие и выяснить всё, что ей известно об этом человеке, предположительно имеющем звание майора.

Тут Фэд вновь ткнул пальцем в голограмму, указывая на интересующего его человека.

– Действовать надо быстро, – продолжил он. – Прокола быть не должно, второй такой возможности не будет.

– Мне наверняка понадобится некоторая сумма, господин Наасс, – сказал Ди О.

– Ещё бы! – усмехнулся Фэд. – Вот уж не думал что альфонс Ди О, живущий за счёт женщин, заставит раскошелиться и меня!

Ди О скромно улыбнулся.

– Ассигнации хороший афродизиак для женщин, господин Наасс, вы ведь хотите получить положительный результат?

Наасс согласно кивнул и спросил:

– Кстати, почему у тебя такое имя? Ведь ты не гражданин Коалиции и никогда им не был, насколько мне известно.

– Вы правы, господин Наасс, не был. Но имя гражданина Коалиции всегда производит на женщин эффект разорвавшейся рядом бомбы. А испуг я бы назвал ещё одним сильным афродизиаком, хотя это не совсем точная формулировка.

– Я переведу на твою персональную карту достаточную сумму, ты получишь во временное пользование флаер последней модели. В любом из магазинов на вип-уровне подбери самый лучший костюм. Этот тоже не плох, но для вип-персоны явно не подходит. Вот энергонитка сатурнитов, потом вернёшь. Сам понимаешь, стоит она бешено дорого, так что отвечаешь головой.

Ди О тут же с удовольствием надел на крепкую загорелую шею энергонитку и заблокировал электронный замок.

Наасс хмыкнул:

– Да уж, как говорили в старину – подлецу всё к лицу.

Альфонс изобразил лёгкую обиду.

– Зачем вы так, господин Наасс…

– Ну-ну, не обижайся, – усмехнулся Фэд. – И помни, ошибок я не прощаю, информации неопределённого характера не приму. Ответ должен быть однозначным без толкований. Если потратишь деньги впустую или пропадёшь бесследно с моим имуществом – из-под земли достану, ты меня знаешь. Найду на любой планете и подвергну безусловной нейтрализации, тогда остаток жизни ты проведёшь очень скверно, поверь моему слову.

– Господин Наасс, прошу, не продолжайте, вы и так уже нагнали на меня страху, – с почтением произнёс Ди О.

– Можешь идти.

Альфонс поспешил исчезнуть за отъехавшей в сторону дверью. В коридоре его уже ожидал охранник и тот невзрачный малый. Чуть в стороне стояли оба смотрящих. Они ещё не получили никаких указаний от Наасса и скромно ждали распоряжений.

Наасс не стал их долго томить и приказал при общении с Пиллинном быть естественными и ни в коем случае не спугнуть его.

Ничего этого Ди О не узнал. Он в сопровождении охранника и невзрачного парня отправился к интересующему посадочному терминалу. За ними следовал ещё один охранник на дорогом флаере последней модели, чтобы передать его альфонсу.

Осмотрев искомое, Ди О попросил охранника пришвартоваться у любого торгового центра. Там он пересел в предоставленный ему аппарат и, не прощаясь, умчался в предвкушении приятных покупок на вип-уровне. А оба охранника и невзрачный малый отправились в обратный путь на улицы Саант-Тирритта.

В одном из лучших магазинов вип-уровня Ди О с удовольствием занялся выбором покупок, заигрывая с консультантами – миловидными девушками. Те, предчувствуя хорошую выручку и польщённые вниманием вип-персоны с безумно дорогой энергониткой сатурнитов, обеспечили отличный сервис. После чего стороны расстались довольные результатом.

Затем Ди О надолго завис над интересующим его терминалом, где лишь к вечеру появился флаер с названным невзрачным малым регистрационным номером. Из него выбралась хорошенькая девушка. Ди О поблагодарил судьбу за то, что в этот раз не придётся иметь дело со старой рухлядью, изображая пылкого влюблённого, чтобы вытянуть побольше ассигнаций.

Ему, наоборот, предстояло тратить. И не только на себя, что Ди О обожал делать. Но ещё и на объект, по счастливому случаю весьма привлекательный.

Обычно дамы в возрасте, проживающие над энергетическим уровнем, тратились на него и получали молодое красивое тело и жаркие страстные ночи.

То, что избранницы не отличались красотой и молодостью, Ди О воспринимал философски: издержки профессии, знаете ли.

И всё же в уголочке души давно затаилась и продолжала укрепляться мысль о том, что скоро он не сможет быть также хорош, как сейчас. Что тогда делать? Ведь он ничего не умеет, а жить привык на широкую ногу.

Альфонс гнал противную ему мысль, но она возвращалась вновь и вновь. Ответ пришёл сам собой: найти даму побогаче и жить на всём готовом, как и прежде. Только о других придётся уже забыть. Иначе выбросят на улицу, а вот подберёт ли кто потом, большой вопрос.

Решив, что девушка живёт здесь, Ди О вновь отправился на вип-уровень, где успел снять шикарную квартиру. Ночь он провёл там, а рано утром занял пост наблюдения.

Вскоре появилась девушка. Она села во флаер и влилась в поток движения.

Он пристроился следом и убедился, что незнакомка пришвартовалась на одном из посадочных терминалов Управления Департамента Полиции Времени. Это становилось интересным: объектов, служащих в полиции, у него ещё не было.

Девушка могла быть дочерью высокопоставленного полицейского чиновника, пристроившего чадо под крылышко. Это вызывало тревогу: наверняка предполагаемый родитель обладает обширными связями и возможностями. Тогда не сдобровать.

Ещё она могла быть любовницей начальника, добивающейся хорошей карьеры.

Предстояло выдумать убедительную легенду, позволяющую сразить красотку и исчезнуть по очень уважительной причине, оставив девушку не разочарованной и готовой к мести, а влюблённой или почти влюблённой, готовой ждать долго-долго и вздыхать одинокими длинными вечерами.

Могло существовать ещё одно совсем пустяковое препятствие – у неё мог быть любимый молодой человек, с кем она проводит всё свободное время. Но альфонс был настолько искушённым обольстителем, что ничуть не сомневался в положительном результате. Это даже лучше, если у неё есть парень.

Он всегда сумеет найти немного времени, чтобы вскружить ей голову и исчезнуть, а она вернётся к любимому, и тот даже не узнает о кратковременной интрижке подруги.

На слежку ушла пара дней и ночей, из которых он сутки провёл во флаере. За это время Ди О убедился, что девушка, скорее всего, живёт одна, молодого человека у неё, похоже, нет, ведёт она довольно легкомысленный образ жизни, почти всё свободное временя отдавая посещению различных торгово-развлекательных центров.

Почувствовав, что готов к работе, альфонс связался с Фэдом Наассом и попросил предоставить ему коротковолновый трансформирующий излучатель средней мощности.

Ещё через сутки таковой ему доставили в условленное место.

С помощью излучателя Ди О вывел из строя батарею энергетического ресурса на флаере девушки, когда та оставила его на одном из терминалов торгового центра.

Фэд, сменив зловещее выражение лица на добродушное, обратился к посетителю:

– Хорошо, Ди О, очень хорошо. Результат превзошёл все мои ожидания. Признаться, я полагал, что встреча девчонки и майора обычная случайность, а тот малый всё напутал или устроил специально. Учитывая его необычное увлечение хотя бы иногда бывать за уровнем, можно предположить, что парень довольно неординарен. Скорее всего, он решил приблизиться к смотрящему улицы и поправить материальное положение.

Однако наш Рит Пиллинн и в самом деле оказался майором, но с другим именем. И майором непростым, а служащим в Управлении Департамента Полиции Времени, да ещё специалистом первого класса перемещений во Временные плоскости. Вот так-то!

Я доволен твоей работой. Можешь забрать в виде премии не потраченные средства и этот шикарный костюм.

Альфонс радостно улыбнулся.

– А вот сатурниты верни, это слишком жирно для тебя.

Ди О с видимым сожалением разблокировал электронный замок энергонитки и положил минералы на стол.

– Флаер в порядке? – поинтересовался Фэд.

Ди О утвердительно кивнул.

– Свободен, – бросил ему Наасс.

Альфонс поставил недопитый бокал с вином на стол и мгновенно испарился за дверью.

Лицо Фэда Наасса вновь приобрело зловещее выражение. Он дьявольски улыбнулся, довольный наконец-то появившимся опытным и опасным врагом.

Он захотел встретиться с ним и лично уничтожить.

Смотрящий вызвал на связь Фина Сиимма и отдал распоряжение разыскать и доставить этого торговца микрочипами, оказавшегося всамделишным майором полиции.

Услышав, что мнимый торговец – полицейский, Сиимм округлил глаза, показывая, как удивлён поворотом событий и восхищён даром, позволяющим боссу выводить на чистую воду самого скрытного и коварного врага.

Перед тем, как отключиться, Наасс напомнил, чтобы не спугнули агента раньше срока.

Сиимм почтительно заверил босса, что всё будет в порядке и вежливо ждал, когда Наасс первым прервёт сеанс связи.

Затем связался с Суллом Баарром и жёстко отчитал за то, что тот едва не подставил его. Если б не способность господина Наасса выявлять самого законспирированного врага, им всем очень не поздоровилось бы.

О том, что агента раскрыл, в общем-то, Баарр, Сиимм упоминать не счёл нужным.

Глава IV

Пат Руукк

Старый Пат по привычке кряхтел, не спеша пробираясь по лабиринтам минусового уровня небоскрёба. Он нагибался, пробираясь под трубами, поднимался или спускался по металлическим лесенкам, некоторые оказывались вовсе без перил. Ему приходилось балансировать, а тело уже не слушалось как раньше, суставы закостенели. Того и гляди, можно свалиться к дьяволу куда-нибудь, застрять между трубами, а выбраться сил не хватит. Так и помереть можно, пока помощь подоспеет. Помощники-то они не больно шустры помогать всем нуждающимся.

Пат это хорошо знал и мог много случаев за долгую службу припомнить.

И застревали люди между трубами, да и помирали жуткой смертью от обезвоживания. Это среди труб с водой-то!

И бились насмерть, срываясь неосторожно.

И, поскользнувшись на склизи, тонули в клоаках зловонных, образовавшихся за десятилетия от сточных вод, прорывов и свищей в трубах.

А там кричи не кричи… Кто придёт? Ладно, если был не один, тогда ещё есть шанс спастись, ежели сразу не убился. Но вдвоём редко кто ходит. Не принято это, разве что помощник есть, ученик, тогда да. А так…

Частенько трупы так и не вытаскивали. Кому охота возиться с этим?

Застрявших объедали крысы, утонувшие вздувались и всплывали на поверхность клоак, и всё это невыносимо воняло. В клоаках тоже водилась какая-то нечисть, она терзала вздувшиеся тела, переворачивала, утаскивая на дно, оставляя на жирной поверхности смердящей жижи быстро затухающую рябь.

Пат по молодости и неопытности сам пару раз попадал в критические ситуации.

Однажды застрял между труб из-за того, что одна сорвалась с проржавевшего кронштейна и придавила к другой трубе. По счастью упавшая труба была не тяжёлой, поэтому Пат не пострадал, зато здорово обжёгся о вторую трубу с кипятком, пока выворачивался, обжигая кожу, вывихнув плечо, крича от боли, страха и желания жить.

В другой раз он неосмотрительно поскользнулся на слякоти и стремительно заскользил вниз. А в зловонной жиже всколыхнулась, почувствовав добычу, нечисть. Но Пат изловчился и сумел схватиться за торчащую арматуру. Вцепившись в неё мёртвой хваткой, он со страхом наблюдал за колышущейся под ним в каком-то метре жирной вонючей клоакой и панически боялся, что сейчас она разверзнется, из неё выпрыгнет чудовище, утаскивая за собой на дно. Нечисть не выпрыгнула, видимо, не способна была на такое, а Пат долго, метр за метром, осторожно выбирался на сухую ровную поверхность, опасаясь сорваться вновь.

Эти два случая Пат помнил всю свою долгую жизнь, а уж сколько было разных не столь смертельно опасных ситуаций он и сосчитать не смог бы…

Ученик, конечно, нужен. А то и сам Пат когда-нибудь останется в этом чреве. Да он собственно так и так в нём останется. Но в своей квартирке помереть всё же лучше, по-человечески как-то, там хоть соседи побеспокоятся, вызовут похоронную службу, те заберут тело и увезут в крематорий на самую окраину Восточной сети улиц, почти на свалку, где ежедневно сжигают тысячи таких, закончивших земной путь…

В каждом из четырёх районов города есть крематории, но Пата терпеливо ждёт именно этот. О-хо-хо… И чего это он прежде времени о смерти задумался? Не к добру это, ох, не к добру.

Нет, пора всё же идти к управляющему, просить помощника. Уволить Пата управляющий не должен. В общем-то, Пат ещё вполне работоспособен, да и специалист хороший, в хитросплетении труб на нулевом и минусовом уровнях ориентируется отлично. Помощник нужен, чтобы опыт передавать. Управляющий поймёт, он и сам не молод уже, начинал одновременно с Патом, только сразу в начальниках, небольших, но всё же. Так и вышел со временем в управляющие хозяйством целой части здания до самого энергетического уровня. А это должность немалая, надо сказать, и хлопотная. Пат вряд ли бы на неё согласился, хотя по молодости гоношился, считая всех начальников безмозглыми идиотами. Потом ничего, попривык, успокоился.

Выше энергетического уровня Пат уже не знал ничего о небоскрёбе, там был другой управляющий, другие специалисты, хозяйничавшие до среднего яруса. Выше со всем хозяйством управлялась белая кость, почти элита, чистоплюи, как называл их Пат. У них там ничего не течёт, не воняет, нечисть в зловонных жижах не водится, потому что нет там никаких жиж. Трубы наверняка все новенькие, сухие, не ржавые, без конденсата.

Однако Пат считал, что его управляющий всё же главнее. А ну, как он возьмёт и перекроет подачу всей воды и работу стоков. Вот потеха тогда начнётся, что ты! Но управляющий никогда этого не сделает, потому что сразу подвергнется нейтрализации. А вот Пат теоретически может всё перекрыть, но тоже не сделает, ему достаточно знать, что он может сделать это, если захочет.

Да-а, с годами жизнь стала простая и размеренная, со своими радостями, огорчениями, со своей философией. Изредка к старому Пату заходит его давний знакомый Сит Куулл – разборщик упавших флаеров. Пат всегда рад гостю – молодому бесхитростному жизнерадостному парню, вносящему своими приходами живительную струю в размеренный неспешный быт. Он добродушно ворчит на Сита, укоряя того в бессмысленной профессии. Что это за работа такая – флаеры разбирать? Законом запрещено, но уличные полицейские закрывают глаза, а некоторые продажные ещё и процент с этого имеют.

Флаеры, они ж не каждый день именно на эту улицу падают, где Сит промышляет. Как говорится, то пусто, то густо. Да и какой заработок у него? Так, мелочёвка. Серьёзные деньги от разборки уличным бандам достаются.

Сам же Сит ещё и с конкурентами – такими же, как он, воюет. Сколько раз ему Пат предлагал пойти к нему в ученики. Что ты! Разве ж молодых сейчас такой работой заманишь! Молодые хотят быстрых и лёгких денег. Так мало у кого бывает, а хотят все. Сколько их за незаконную разборку подвергаются штрафам, а то и условной нейтрализации? У-у-у… Лучше уж иметь приличную, как у Пата, пусть и не очень чистую работу, зато с законом никаких проблем.

Но Сит так не считает. Да и не только он, многие думают иначе. Что будет, когда поколение Пата уйдёт, кто будет работать на обслуживании небоскрёбов? Вот тогда власти, может, и призадумаются. Они, власти-то, обязательно что-нибудь придумают, на то и поставлены, сами ж не полезут трубы ремонтировать, найдут кого-нибудь. Найдут…

За такими размышлениями Пат потихоньку пробирался к четырнадцатой вентиляционной шахте, откуда собирался перейти в одно из второстепенных ответвлений где, если повезёт, застать электриков, на их транспорте проехать часть оставшегося пути, а там и до квартиры рукой подать.

Электрики оказались на месте. Эти ребята тоже строят из себя элиту какую-то, вроде как особенные, но Пата уважают – и за возраст, и за покладистый не вздорный характер, и за умение разговор поддержать, рассказать очередную байку, в которую не очень-то верится, а послушать всё же интересно.

С ними Пат добрался выше нулевого уровня, а там уже пешком по знакомым лабиринтам коридоров и ответвлений дошёл до своей квартирки, где не был уже пару недель без малого.

В квартирке всё было как обычно, как многие годы уже. Пату стало уютно и хорошо. Он привёл себя в порядок, получил через процедуру заказа недорогой обед из привычного рациона – сосиска не пойми из чего, да тарелка такой же каши. А что ещё надо хорошему человеку, когда у него всё остальное есть? Верно – покой душевный и хороший сериал.

Пат активировал персоник и настроился на любимый сериал о космических десантниках, совершающих бесконечные подвиги в Дальнем Космосе.

Ближе к вечеру в гости заглянул Сит Куулл. Он был важен и таинственно молчал. Пат решил, что у парня наверняка есть новости, которыми тот спешит поделиться, но для пущей важности выдерживает нужную паузу. Пат поступил хитро и дальновидно и тоже не стал торопить события, тем самым подзадоривая гостя.

Хитрость сработала, Сит не выдержал.

– Дядя Пат, я скоро перебираюсь жить под энергетический уровень, – сказал он с таким равнодушием, будто это было рядовым обыденным событием для жителя улицы.

Проживший жизнь Пат уловил нотки гордости и мысленно усмехнулся, продолжая молчать, чем ещё больше раззадорил молодого друга.

– Куплю две квартиры, в одной буду жить, а вторую внаём сдам, – сказал Сит и искоса бросил взгляд на собеседника, проверяя его реакцию.

Старый обходчик и в самом деле удивился. Видать, крупно повезло парню, хороший улов попался, пока он отсутствовал почти две недели.

– Хороший улов?

– Очень, дядя Пат. У меня компаньон появился, с ним выгодно работать.

– Компаньон? – хмыкнул Пат. – Это уже интересно. В твоём-то бизнесе? Как такое стало возможным?

Тут Сит рассказал обо всех своих приключениях за последнее время, не забыв добавить, что источник дохода будет постоянным.

Своим рассказом о приходе к самому Суллу Баарру Сит очень удивил старого Пата. И тот попросил рассказать этот эпизод ещё раз, что Сит с удовольствием сделал. История стала обрастать неизвестными ранее подробностями о смелости и даже почти равном положении Сита и смотрящего улицы.

Неожиданно возникшие детали позабавили старика, он решил, что чем чаще Сит будет рассказывать, тем важнее и значительнее будет его роль в этом деле.

Затем гость пообещал познакомить старого товарища со своим компаньоном, если тот выскажет согласие, и конечно, если сам дядя Пат хочет этого.

Обходчик не возражал, хотя связываться с сомнительными личностями ему не хотелось, да чего там! Чего бояться на старости лет? Отбоялся уже.

Они ещё какое-то время поговорили, Пат интересовался ценами на жильё под уровнем, цокал языком, удивляясь дороговизне, а Сит смотрел свысока: вот-вот он станет богат и сможет позволить себе такое и даже не одно. Вот только компаньон продаст микрочипы и отдаст его оговоренные проценты.

Обходчик искренне радовался за молодого друга, понимая, что теперь тот уже гораздо реже станет заходить в гости, а может совсем перестанет: новая жизнь – новые заботы. Ещё Пат поинтересовался, чем теперь Сит планирует заниматься, на что гость ответил, мол, пока не знает, но если бизнес будет процветать то, может, начнёт покупать квартиры и сдавать их внаём, так и разбогатеет потихоньку. Так что дядя Пат сейчас возможно общается с будущим миллионером.

Потом они смотрели сериал о космических десантниках и Сит со знанием дела, словно сам принимал участие во всех вымышленных рейдах, комментировал действия смелых парней, рискующих жизнями так, будто у каждого их минимум по три.

Парни лихо бросались на врагов, вступали в ожесточённые перестрелки, вытаскивали на себе раненных. Каждый был настоящим героем, простым солдатом, готовым отдать жизнь в Дальнем Космосе на чужой планете за людей, живущих где-то далеко на Земле – порядочных, хороших и добрых, достойных, чтобы ради них умирать.

Вскоре Сит ушёл, а Пат, проверив по персонику поступивший наряд на предстоящие работы, устроился на ночлег. На завтра он запланировал короткий заход на минусовой уровень. Сколько там работы, пока не ясно, на месте разберётся. Наверняка, на день-два, не больше.

Час назад Ритан ещё был за энергетическим уровнем, подавляя непреодолимое желание оказаться дома, обнять Эсс, узнать как дела у неё и у их будущего малыша.

Майор отлично понимал, делать этого ни в коем случае нельзя, за ним пущен хвост. Он обнаружил слежку легко и продолжал вести себя, как и прежде, будто ничего не заметил. Выйдя за уровень, связался посредством персоника с одним из своих агентов и напомнил о данном обещании раздобыть как можно больше микрочипов.

Будущего агента Ритан поймал на попытке оставить своей бабушке послание для подрастающего внука. То есть, послание он составлял для себя, любимого.

Дело было так. Майор получил задание отследить деятельность одного специалиста из Института Времени. Появилось подозрение, что парень не чист на руку. Имея возможность по служебной необходимости посещать закрытую для остальных рядовых граждан Временную плоскость, где они были моложе, парень то и дело куда-то пропадал, с его малым Кристаллом Времени постоянно терялась связь, что стало настораживать руководителей.

Как потом выяснилось, парень втёрся в доверие к родной бабушке покорив её тем, что мог предвидеть любое грядущее событие. Пожилая женщина сочла его за ясновидящего, что парню и было нужно. Бабушка хоть и жила в мегаполисе, но была малообразованна и совсем не интересовалась существовавшими уже тогда перемещениями во Времени.

Он попросил её передать заархивированный носитель любимому внуку, когда тот достигнет совершеннолетия. Что это такое, бабушка представляла слабо, но доверилась обаятельному молодому провидцу. По словам парня на этом носителе было безбедное будущее её внука, что, в общем-то, оказалось правдой.

Хитрец отследил котировки акций за интересующий его период времени и в послании давал чёткие инструкции себе молодому, когда и что покупать или продавать. Благодаря этому он за короткий срок собирался сколотить кругленькую сумму и остаток жизни прожить припеваючи.

Майор появился, когда парень отдавал носитель бабушке. По закону он обязан был задержать нарушителя там же, переместить в свою Временнýю плоскость и передать в руки правосудия.

Парню грозила условная нейтрализация от пяти до десяти лет.

Такой срок фактически означал смертную казнь. Выдержать длительное время тяжёлые и опасные работы, а тем более уцелеть в активных боевых действиях нейтрализованным удавалось очень редко.

Преступление, в общем-то, не являлось таким уж серьёзным, поэтому Рит пошёл на должностное преступление не столько потому, что пожалел парня, а сколько из-за большого желания заполучить своего агента в Институте Времени.

Передачу носителя Ритан зафиксировал персоником и нарушитель попал на крючок. Он продолжал работать, но затею с быстрым обогащением оставил и регулярно передавал куратору ценные сведения, имеющие отношение к деятельности Института, что в немалой степени способствовало укреплению служебного положения майора.

Вышедший на связь агент ошарашил сообщением, что ни одного микрочипа достать не удалось. Майор мысленно выругался. Операция грозила провалиться, толком ещё не начавшись. Ничего конкретного выяснить не удалось, где и у кого находится незаконно выращенный Кристалл Времени, не понятно. Возвращаться с пустыми руками бессмысленно. Что делать?

Он присел за столик в кафе.

Тут же подошедший официант сообщил, что некий не представившийся господин просит разрешения присесть за столик уважаемого посетителя.

Ритан бросил быстрый взгляд в зал. Свободных столиков достаточно. Значит, неспроста просятся в гости. Он согласно кивнул и официант отошёл.

Вскоре показался тот самый господин – большой крепкий субъект с грубыми чертами лица и явными повадками уличного бандита. Он, не приветствуя Ритана и по-прежнему не представляясь, присел. Кресло стоически выдержало гору мышц и подстроилось под севшего.

– Слушаю вас, господин, э-э… – с вежливой улыбкой сказал Рит.

– Неважно, как меня зовут, приятель, – хриплым низким голосом ответил субъект. Тебя ждёт господин Баарр.

– Я знаю, что он ждёт меня. Я должен предоставить ему некий товар.

– Верно, – подтвердил субъект.

– Вам об этом известно? – несколько удивился майор, продолжая сохранять маску вежливости.

– Что мне известно, а что нет – не твоя забота, – отрезал не представившийся господин.

– Тогда вам должно быть известно, что я сам обещал прийти.

– Не понятливый ты какой-то, – сокрушённо заметил субъект. – Я тебе говорю, господин Баарр хочет видеть тебя сейчас.

– У меня нет товара. Если я уйду прямо сейчас, его и не будет.

– Объяснишь всё это господину Баарру, мне не надо мозги засорять, – ответил субъект.

Ритан на секунду задумался. В этой устрашающей горе мышц никакой опасности для себя он не видел. Но «успокоить» субъекта – значит завалить операцию. С другой стороны, с чего вдруг такая спешка? Он мгновенно прокрутил в памяти встречу с Баарром. Прокола со своей стороны быть не должно. Что тогда? Непонятно.

– Хорошо, идёмте.

Майор решил до конца играть роль вежливого и даже нерешительного коммерсанта.

Они прошли по терминалу к пришвартованному флаеру. В нём сидели ещё двое не менее крепких молчаливых господ.

У Поолла мелькнуло тревожно:

«А ведь это, похоже, конвой! Началось…»

И без того собранный, он приготовился к худшему.

Дождавшись очереди, они через пост преодолели уровень энергетических уловителей и полетели по узкой улице, ограниченной с обеих сторон бесконечными серыми стенами небоскрёбов.

Вскоре флаер завис у мощного створа. Под уровнем все посадочные терминалы находились в зданиях, тем самым не загромождая и без того узкие улицы. Это было одним из многих принципиальных отличий улиц города от просторов выше энергетического уровня, так как здания отдалённо напоминали усечённые пирамиды, сужаясь вверх от уровня к уровню. На вип-ярусе их площадь измерялись многими сотнями квадратных метров. Конечно, это было много меньше километров коридоров в основании с бесконечной мудрёной паутиной труб и кабелей в минусовом уровне, но вполне достаточно для комфортной жизни.

Створ отошёл в сторону и флаер аккуратно залетел внутрь. Пока он швартовался, внешний створ, натужно гудя, встал на место, как бы замкнув майора в пределах здания.

Он в сопровождении своих почти конвоиров дождался открытия внутреннего створа и зашагал по бесконечным безликим коридорам. Для него, рождённого в этом городе и в этой эпохе, подобное было в порядке вещей.

Баарр встретил вошедших тяжёлым взглядом маленьких глаз.

Ритан остановился в нескольких шагах от смотрящего.

– Принёс? – спросил тот.

– Нет, господин Баарр. Вы захотели увидеть меня не в самое подходящее время.

Смотрящий раздосадовано пожевал пухлыми губами.

– Да, досадно, – сказал он. – Но что ж поделаешь, нам необходимо прибыть к Фину Сиимму, это он, а не я захотел тебя видеть.

– Господин, Баарр, я полагал, что там есть смысл появиться уже с товаром, – неуверенно произнёс Рит.

– В чём есть смысл, а в чём его нет – решать не тебе и, к сожалению, не всегда мне. Так что пошли.

Они двинулись в обратный путь.

Ритан думал о бессмысленности долгой ходьбы к Баарру только для того, чтобы обменяться несколькими фразами, и отправиться назад. Интуитивно майор чувствовал, что-то изменилось в отношении к нему, будто уличные преступники узнали, кто он на самом деле и всего лишь играют с ним, едва сдерживая желание скорой расправы.

Они сели в тот же флаер и покинули внутренний терминал, полетев сначала по той же улице, а затем начали петлять, огибая огромные здания. Над ними то и дело сверкали синеватые сполохи в поясе уловителей – летательные аппараты горе-пилотов падали с удручающей регулярностью.

Быть в положении животного, ведомого на бойню, Ритан не желал и решил действовать, как только станет ясно, что дальше ждать опасно для жизни.

Флаер завис у крохотного здания – всего четыре этажа.

Поолл по-настоящему удивился, увидев его. Он даже не предполагал, что в Саант-Тирритте среди огромных небоскрёбов могут быть такие карлики.

Сулл Баарр повернулся к майору со зловещим выражением лица, так и говорившим: «Ну, вот и всё, приятель».

Ритан нанёс первый удар пилоту.

Кулак врезался ему в шею под основание черепа. Раздался хруст, пилот неестественно дёрнул головой, утробно охнул и обмяк.

Тут же последовала серия не менее мощных ударов.

Ещё двое вместе со смотрящим обмякли в креслах бесформенными грудами мышц.

Флаер беспомощно покачивался, зависнув у раскрывающегося шлюза.

Следовало торопиться.

Майор стащил с кресла мёртвого пилота, сам сел за пульт и взмыл к поясу энергетических уловителей.

Флаер Фина Сиимма как раз выходил из открывшегося шлюза.

Наверняка сидящие в нём не поняли, почему аппарат Сулла Баарра резко ушёл вверх, будто пилот чего-то испугался.

Их растерянность была недолгой.

Умение быстро реагировать на нестандартные ситуации не раз спасала им жизнь. Вот и сейчас они пустились вдогонку, решив, что потом разберутся с причинами, побудившими Баарра вдруг рвануть вверх.

Майор вёл аппарат на предельной скорости под самым поясом, пытаясь найти пост перехода.

Внезапно впереди сверкнул мощный синеватый сполох и флаер Поолла со всего маху врезался в падающий аппарат, пробивший энергетический пояс. Сильный удар потряс обе машины, они выписывая немыслимые зигзаги, ударяясь о стены, запрыгали по улице как мячи, то взлетая, то вновь падая. Это сопровождалось грохотом ударов и тучей пыли, откуда выныривал флаер Фина Сиимма, преследующий майора.

Всё закончилось быстро.

Оба флаера юзом, на всё ещё большой скорости, со скрежетом неслись по улице и, наконец, остановились, объятые пыльной завесой.

Немного придя в себя, Ритан увидел через энергетический купол вспышки выстрелов и летящие короткие стремительные прочерки. В неестественных позах лежали несколько убитых.

Ничего не понимая, он освободился от навалившихся на него из-за сумасшедшей скачки двух тел бандитов, оглянулся и увидел флаер преследователей, зависший сзади и чуть выше.

Вдруг в их сторону из-за груды уличного хлама понеслись короткие жёлтые прочерки, затем ещё и ещё.

От флаера преследователей повалил дым, он начал раскачиваться и, несколько мгновений спустя, тоже с грохотом рухнул.

Ритан увидел две довольные рожи, высунувшиеся из-за кучи хлама.

Сидеть так бесконечно не представлялось возможным. Он забрал у мёртвых охранников лучемёты и деактивировал защитный купол, сразу глотнув пылевую взвесь, стелящийся едкий дым. Послышались характерные, коротко шипящие, беспорядочные выстрелы.

«Похоже, уличные банды делят добычу», – наконец понял майор.

Ранее упавший флаер угораздило попасть на условную разделительную линию двух районов – Восточной и Северной сети улиц Саант-Тирритта.

Бандиты обоих районов, подоспели к упавшей машине одновременно и вступили в перестрелку.

В это время в гущу боя врезался майор и тот бедолага, с которым он случайно столкнулся под уровнем, да вдобавок рухнул флаер Фина Сиимма. Куча мала получилась славная, отчего и добыча обещала быть немалой. Ожесточённая перестрелка продолжалась.

Майор как ящерица заскользил по обшивке машины зыркая во все стороны, стараясь первым заметить любого, кому вдруг пришло бы в голову подстрелить его.

Он сполз с флаера, используя его как укрытие, соображая, что делать дальше. Особых вариантов не было: со всех сторон находились преступники, так что церемониться с распоясавшимися негодяями Рит не собирался, улучил момент и открыл огонь из лучемётов с обеих рук, щедро раздавая всем находящимся в зоне поражения. К нему присоединились парни Фина Сиимма, всё ещё полагая, что коммерсант защищает Сулла Баарра.

Неожиданно для всех над побоищем завис ярко-красный флаер лейтенанта Тора Пеекка, оборудованный, как и все полицейские аппараты усиленным движителем, двумя бортовыми уловителями и двумя штатными бортовыми излучателями.

Лейтенант приступил к делу своей жёсткой манере, известной всем бандитам: без предупреждения открыл огонь на поражение сразу из двух бортовых излучателей.

Покрытие улицы вздыбилось и вспыхнуло под сильным огнём. Всё ещё больше окуталось дымом и пылью. Оставшиеся в живых бросились врассыпную. Пеекк направил флаер за большой группой бегущих по улице, безжалостно уничтожая их.

Среди нескольких счастливчиков, на кого Пеекк не стал обращать внимание, оказались Ритан Поолл, Фин Сиимм и двое его охранников. Все четверо рванули в дымящийся провал в покрытии улицы и поползли через пробитую стену небоскрёба вглубь него.

Грохот выстрелов с полицейского флаера отдалился, первоначальная тьма сменилась вполне сносным освещением. Они оказались в одном из коридоров нижнего уровня. Уставшие от нервного напряжения все четверо расслабленно растянулись на полу.

У майора было меньше всего оснований разлёживаться, поэтому он собрал силы и поднялся.

Бандиты последовали его примеру.

Фин Сиимм первым подал голос:

– Ну, что, Рит Пиллинн или как там тебя? Куда бежишь?

– А ты бы на месте остался, когда такая кутерьма началась? – парировал майор.

– Погоди со стрельбой. Что с Баарром и его людьми? Как ты сумел взять управление флаером на себя? Мы видели через твой купол. Похоже, убил ты их всех. А может ты и не Пиллинн вовсе, а Поолл?

Ответом послужил мощный хук правой в челюсть смотрящего. Тот оказался непрост и, несмотря на внушительный вес, легко уклонился. Натренированные охранники тут же вступили в дело. В полутьме коридора закрутилась жестокая драка с хрипами, выкриками, падениями.

Ритану приходилось худо, он дрался на пределе возможностей, пропуская болезненные удары, отвечая ногами и руками. Его противники изредка падали, но легко и быстро поднимались: сказывались годы тренировок.

Улучив момент, майор бросился бежать, хаотично заворачивая в многочисленные ответвления, прыгая по лесенкам с уровня на уровень, иногда больно стукаясь о выступы и бесконечную паутину труб и кабелей. Его преследователи, тяжело дыша, не отставали.

Стараясь не сбить дыхание, Сиимм прохрипел:

– Не убивать! Он нужен живым господину Наассу!

Спрыгивая с очередной лесенки на неровную поверхность, Поолл поскользнулся на осклизлом полу и чудом сумел ухватиться правой рукой за поручень лесенки. Быстро подтянувшись, он аккуратно и быстро пересёк опасное место и вновь припустил.

Первый преследователь попал в ту же ситуацию, но удержаться не сумел и заскользил вниз, ломая ногти в попытке уцепиться за скользкую наклонную поверхность.

Зловонная жижа внизу всколыхнулась.

Охранник в панике закричал страшно, протяжно и влетел в клоаку, погрузившись с головой.

Вынырнуть он уже не сумел.

Какая-то тварь завертела его, утаскивая на дно. По чёрной жиже пошли волны и всё стихло, лишь редкие пузырьки лопались на густой маслянистой глади, да отражался преломлённый свет фонарей.

Второй охранник и Сиимм в ужасе замерли. Они осознали, что понятия не имеют, как выйти из лабиринта. Оба в отчаянии смотрели друг на друга и молчали. Всё же решимость их не оставила и они начали мучительный поиск в надежде, что подсознание и зрительная память что-то зафиксировали и сейчас услужливо выдадут какие-то образы, ведь не может же быть так, что они не найдут обратный путь и навсегда останутся здесь. Нет, с ними такого не произойдёт, такие кошмары всегда случаются с другими.

Поняв, что преследователи отстали, Ритан остановился, восстанавливая дыхание. Сделать это оказалось непросто: сырой затхлый воздух, парящая рядом труба не позволяли полноценно и быстро насытить кровь кислородом.

Немного отдышавшись, майор осмотрелся. Он стоял под последним в этой цепочке работающим фонарём. Дальше очертания коридора терялись во мраке.

Поолл пошёл назад.

Он уже понял, что безнадёжно потерялся и почувствовал, как страх холодной змеёй заползает в душу. Усилием воли поборол панику и двинулся по коридору в надежде переходить всё выше и выше с уровня на уровень и достичь обжитого яруса. Однако после нескольких часов плутания так и не нашёл ни одного свободного перехода, все оказались надёжно закрытыми. Попытка куском ржавой трубы пробить один из таких люков ни к чему не привела.

Майор устало присел на корточки и прислонился к мокрым трубам. Однако в них оказалась холодная вода и он, передёрнув плечами, отлепился, сел на пол и расслабился, вслушиваясь в невнятные звуки нутра огромного здания. Где-то поблизости возились и попискивали крысы, в трубах шумела вода, из глубины коридора доносились приглушённые шумы ни на что не похожие, но вызывавшие ощущение, будто здание и впрямь живое. По трубам как по сосудам кровь, течёт вода, всевозможные кабели – как нервы. У него своя жизнь, а тысячи людей внутри – лишь досадное недоразумение.

Немного отдохнув, Ритан поднялся и отправился по бесконечным коридорам, пытаясь на ходу создать хоть какую-то систему выбора направления. Но бесконечная однообразная разветвленная сеть с унылым освещением быстро путала всю его систему.

Он понимал, что ходит наугад.

Не позволяя себе впадать в отчаяние, Поолл упрямо ходил, сворачивая только налево, потом только направо, потом налево и направо, потом два раза налево, два раза направо, меняя варианты один за другим.

Порой казалось, что здесь он уже был. Чтобы избежать такого ощущения, Ритан начал коротким куском ржавой трубы царапать на стенах и трубах стрелки по направлению движения. После этого ощущение повторного прохода по одним и тем же местам исчезло, но надежды на выход из лабиринта не прибавилось.

Ему всё же приходилось возвращаться или сворачивать в нарушение своей очередной системы из-за погасших фонарей, провалов, секущего из прохудившихся труб кипятка и заволокшего округу пара. Остановки становились всё чаще, а отдых всё продолжительнее. Майор поблагодарил судьбу, что не страдает клаустрофобией, иначе дело совсем было бы плохо.

После бесконечной многочасовой ходьбы Ритан совсем измотался и решил устроить хороший отдых. Какое было время суток, определить он не мог, так как наручный персоник потерял то ли во время боя, то ли в процессе последующего бегства. По ощущениям должна уже наступить ночь. Майор нашёл место в уголке посуше и сел на пол, прислонившись спиной к стене, вытянув гудящие от усталости ноги. В правой руке он держал ржавую трубу, мысленно усмехаясь тому, что человек во все времена одинаков: если нет никакого оружия, он берёт дубину или камень, и не важно, век электроники на дворе, век нанотехнологий, век путешествий во Времени, мрачное Средневековье или заря человеческой цивилизации.

Цепочка фонарей убегала вдаль, сливаясь в сплошную линию, доносились невнятные звуки продолжающего жить своей жизнью небоскрёба.

Ритан думал о жене, о будущем ребёнке и эти мысли навевали ощущение покоя. Он понимал, что это иллюзия. Где-то снаружи кипит жизнь, люди рождаются и умирают, создаются и теряются состояния, на улицах бесчинствуют бандиты, на вип-уровне плетутся политические интриги, мир находится на грани войны…

Он проснулся от острого чувства близкой опасности и мгновенно сконцентрировался, сжав крепче трубу. Что-то тёмное и опасное смотрело на него из-за ближайшего угла. Майор пружинисто встал, готовый к схватке. Тёмное и опасное с шорохом метнулось и исчезло.

«Крысы такие большие, что ли? – с тревогой подумал Ритан. – Такие монстры живьём могут сожрать. Ждут, наверное, когда ослабну. А вот хрен вам».

Он прислушался к себе. По ощущениям тело отдохнуло достаточно, хотя и порядком затекло от долгого сидения в одной позе. Наверняка он проспал не меньше двух часов. Успел отдохнуть и восстановить силы. Но что будет дальше, если блуждание затянется неопределённо долго, когда захочется есть и пить? И тут же майор почувствовал, что хочет и есть и пить. Он отправился в путь, с опаской проходя мимо ответвления, откуда на него смотрел неизвестный монстр.

На своё счастье воду майор нашёл быстро. Правда, тёплую и пованивающую, но он и этому был рад, подставляя ладони под тонкую струйку, льющуюся из дырки проржавевшей трубы, с жадностью глотая тёплую невкусную влагу.

Напившись вдоволь и по возможности про запас, жалея об отсутствии любой ёмкости, Ритан продолжил монотонный путь и опять плутал, отдыхая часто и помногу, восстанавливая силы.

Второй продолжительный отдых со сном он устроил на армированной площадке, расположенной в гулкой и глубокой шахте грузового лифта или воздуховода. Она уходила высоко вверх и глубоко вниз. Две цепочки фонарей, расположенные на стенах напротив друг друга, терялись в черноте провала и где-то очень высоко.

«Насколько же она глубока, если я нахожусь даже не на среднем ярусе?» – подумал Ритан.

После сна на армированном полу майор чувствовал, что тело стало напоминать стиральную доску. Это приспособление он видел как-то в одной из забросок в Россию двадцатого века. На таких изделиях женщины тогда вручную стирали постельное бельё и одежду, монотонно шоркая ею по ребристой поверхности доски. Ужас.

Ритан перебрался с площадки на скобы, идущие, как и фонари, вверх и вниз. Труба, торчащая за поясом, вывалилась и полетела в черноту. Вскоре где-то очень глубоко послышался едва донёсшийся отзвук упавшей железяки.

«Глубоко. Очень глубоко», – подумал майор, отгоняя мысли о том, что будет, если он вдруг сорвётся.

Он начал подъём, предварительно проверяя на прочность каждую опору. Несколько раз отдыхал, ухватившись за скобу сгибом руки. После длительного подъёма его ждало разочарование, какого он не испытывал уже давно: весь ствол шахты оказался заварен толстой арматурой.

Пришлось спускаться.

Достигнув своей площадки, вновь перебрался на неё и устало сел.

Через продолжительное время заставил себя подняться и пойти обратно по коридору, приведшему к шахте.

«Не сдаваться, не сдаваться, – твердил он. – У меня ещё достаточно сил. Меня ждут любимая жена и будущий ребёнок. Я должен сообщить Директору предположительное местонахождение незаконного Кристалла Времени или, по крайней мере, местонахождение смотрящего за Восточной сетью улиц.

Фин Сиимм хотел доставить меня к своему боссу, тому я нужен живым. Он что-то кричал во время погони о нём. Этот самый господин Наасс обязан знать, что происходит в его вотчине. Иначе какой с него смотрящий? Возможно, он и есть владелец незаконного Кристалла. Разве допустит столь серьёзный преступник на своей территории чьё-то самовольство? Наверняка или сам к этому причастен, или взял этих специалистов под контроль».

Ритан осознал, что разговаривает сам с собой. Он упрямо продолжал безнадёжный путь по пугающему бесконечностью и мрачностью лабиринту. Зданию не было никакого дела до маленькой песчинки, затерявшейся в его недрах, оно жило непонятной песчинке жизнью.

Очередной отдых майор устроил возле влажных труб.

Он жадно хватал конденсат пересохшими губами, не чувствуя утоления жажды.

После выступления новой влаги, устало поднимался и слизывал её, садился и ждал.

Вскоре он опять почувствовал незримое присутствие чего-то тёмного и опасного, следящего за ним и готового вот-вот броситься на беззащитного и слабеющего. Это придало сил, Ритан осмотрелся в поисках хоть какой-нибудь железки, но ничего не нашёл и поднялся с мыслью, что так просто не сдастся. Надо идти, здесь ему ничего не высидеть.

Слизав влагу, вновь двинулся по коридору уже без всякой системы, спиной чувствуя, что тёмное и опасное движется следом. Не выдерживая, оборачивался и всякий раз видел, как что-то шарахалось в темноту.

«Терпеливо ждёт своего часа, тварь, – думал Ритан. – Нет, так просто я не сдамся».

Во время отдыха майор услышал какие-то шаркающие шаги. Первое, что ему пришло в голову – тварь подошла совсем близко и сейчас кинется.

Он тревожно открыл воспалённые глаза. Тёмное и опасное при этом действительно шарахнулось в темноту, но звук шагов продолжался. Майор решил, что это галлюцинации и тут услышал кряхтение и недовольное бормотание, хотел крикнуть, но из пересохшего горла вырвался хрип. Тогда он что было сил, застучал кулаком по трубе. Низкий гулкий звук, затухая, пошёл по коридору.

Шаги стихли.

Ритан застучал вновь.

– Э? – раздался настороженный голос.

Майор опять застучал и попытался крикнуть. На этот раз вырвалось какое-то подобие крика, оцарапавшее горло. Он закашлялся и опять услышал шаркающие шаги. Они приближались.

Вскоре из-за ближайшего поворота показалась худая корявая фигура в комбинезоне. Она остановилась в отдалении.

Ритан призывно махнул рукой, не веря в спасение.

Бес в сопровождении Наасса устроил инспекцию штурмовой группы числом ровно тысячу человек, как и обещал смотрящий.

Все выстроились в длинном коридоре в две шеренги лицом к лицу. Перемещённые прошли нейтрализацию и внушение определённого алгоритма действий, разработанного Бесом по штурму и захвату «Луча».

Все знали своего командира роты, командиров других рот и самого капитана. Также всем внушили необходимый минимум знаний стрелкового оружия и практике его применения.

Сам Матешин изучил устройство всего современного вооружения и вволю поупражнялся в тире Наасса с некоторыми образцами, стоящими на вооружении армии Сообщества. Это произвело на капитана сильное впечатление и он остро сожалел, что такого не было в его времени, тогда врагам пришлось бы очень хреново.

Он и Наасс не спеша шли посредине коридора. Капитан чуть впереди, Наасс против обыкновения держался сзади.

Бес опытным взглядом осматривал воинство, больше напоминающее маскарад, так как смотрящий не стал переодевать перемещённых в современную полевую форму. Наверное, решил, что они не стоят трат на обмундирование. Но скорее всего, опасался, что приобретение стольких комплектов разных размеров вызовет обоснованное подозрение компетентных органов, как выразились бы во Временнόй эпохе капитана. Кто знает? В общем, все были одеты в своё родное снаряжение.

«Кого здесь только нет, – думал Бес. – Всякой твари по паре».

И всё же Наасс не впадал в крайности и не брал бойцов из совсем уж древних эпох. Все прошли горнила примерно одинаковых войн и для предстоящей операции имели более-менее приемлемый боевой опыт.

Капитан остановился напротив пятерых солдат в одинаковой форме. У каждого на правой петлице вместо стандартных рун СС было изображение мертвой головы со скрещенными костями, а на манжетной ленте – надпись: «Totenkopf».[9]

Первый из пятёрки, в звании лейтенанта, заметив остановившегося перед ним командира, вытянулся по стойке «смирно», при этом в его голубых глазах Бес увидел сквозящую пустоту. Она появилась не от бесконечной муштры, а именно от процедуры нейтрализации. Да и у всех, как успел заметить Матешин, глаза не выражали ничего – ни интереса, ни отчаяния, ни равнодушия. Ничего. Глаза не были человеческими. И всё же эти существа двигались, дышали и были готовы к выполнению любого приказа.

– Представьтесь, – сказал капитан, глядя на вытянувшегося эсэсовца.

Иван не испытывал к нему никаких враждебных чувств. Он родился через восемьдесят девять лет после окончания той войны, для него она была далёкой историей. К моменту рождения не осталось почти никого, кто бы помнил ту войну.

В юности, где-то глубоко в подсознании сидела заноза неприязни к фашистам, видимо, передавшаяся по наследству и почерпнутая из старых военных кинофильмов. Но позже всю его суть заполнила ненависть к диктатору Ли Чжи Бо, его сторонникам и солдатам.

– Лейтенант Хартманн, третий разведывательный батальон СС, дивизия «Мёртвая голова», – отчеканил эсэсовец.

И он, и Матешин отлично понимали друг друга, так как Наасс позаботился, чтобы капитану вживили языковой адаптер, отчего тот враз стал полиглотом, обретя способность понимать и говорить на всех известных человечеству языках.

Учёные, работавшие над этим микрочипом, проделали колоссальнейшую работу, собирая по Временным плоскостям всевозможные диалекты, наречия, произношения. Получившийся в результате микрочип являлся настоящей сокровищницей знаний для любого лингвиста. Стоил он немало и полагался только специалистам, постоянно работающим во Временных плоскостях.

То, что Бес получил от Наасса такой королевский подарок, дополнительно говорило о серьёзности намерений смотрящего в затеваемом военном перевороте. Наверняка, если бы он мог, то вживил бы такие микрочипы всем своим охранникам, но у тех были только клипсы на мочках ушей. Они могли понимать, что говорит любой из перемещённых солдат, а те могли понимать охранников лишь потому, что им внушили необходимым минимум знания современного языка.

Капитан не задумывался над тем, откуда у Наасса такая дорогая и редкая вещь, как микрочип. Он не знал, что его действительно вырезали ножом из нёба жертвы, как и предполагал Рут Терранн.

Иван не знал ни Терранна, ни того, что спецы, работающие на смотрящего, пытались скопировать схему микрочипа. Процентов на семьдесят получилось, требовалась доработка, но времени у Наасса не было.

Ничего этого капитан не знал.

– Этих пятерых взяли во время рейда по тылам советских войск, – подал голос смотрящий, тоже остановившийся напротив эсэсовцев.

«Фронтовая разведка, – подумал Бес. – Отчаянные ребята. Как попали в плен к Наассу, не понятно».

– А дальше, – продолжал тот, показывая взглядом вдоль строя, их враги – русские. Ваши предки, капитан.

Бес сделал несколько шагов и остановился напротив шеренги из восьми красноармейцев в свободно висящих прокопченных и пропотевших гимнастёрках с засаленными почерневшими воротничками. Их глаза также пусты, как и у всех. Трое из восьми босы, у остальных – стоптанные разбитые грубые ботинки тоже на босу ногу.

В душе Матешина ворохнулась жалость к ним, русским, как и он. Одновременно с жалостью вспыхнула ненависть к смотрящему. Но он ничем не выдал своих чувств.

– Как взяли их? – спросил Бес.

– Похоже, эти парни из так называемых штрафников, – ответил Наасс. – Их взяли сразу после боя за высоту, усыпанною трупами русских и немцев. Русских там раз в пять больше лежало. А на этих ни царапинки. Заговорённые.

«Сукин сын!», – зло подумал Бес, оставаясь внешне бесстрастным.

– Обуйте их, – сказал он.

Смотрящий искренне удивился:

– Зачем?

– Обуйте, – повторил сдержанно капитан.

Наасс согласно кивнул.

– Они тут не передерутся с фашистами?

– Нет, – уверенно заявил смотрящий. – Нейтрализация исключает проявление всяких эмоций и, естественно, самовольства.

Они продолжали идти посередине коридора.

Вдруг у капитана обострились черты лица, и без того недобрый взгляд стал зловещим, движения неуловимо изменились. Он походил на хищника, готового к атаке.

Перед ним в обеих шеренгах лицом к лицу стояли его враги – почти сорок солдат из армии диктатора. Капитан узнал их по форме одежды, нашивкам и шевронам малинового цвета с изображением профиля Великого и Мудрого. У некоторых на головах были лихо заломленные малиновые береты.

Наасс мгновенно всё понял и успокаивающе положил руку на плечо Матешина.

– Спокойно, капитан. Они вам уже не враги.

Бес остановился, прищуренным взглядом, в котором читался приговор, рассматривая китайцев – сильных, здоровых парней с пустыми ничего не выражающими зрачками в узких разрезах глаз.

«Гвардейский спецназ диктатора, – думал Бес, глядя на шевроны солдат. – Все как на подбор здоровые, гады, тренированные, прошедшие суровые лагеря спецподготовки. Один такой стоит обычного взвода».

Капитан, будучи ещё командиром роты, в непосредственном бою сталкивался с ними лишь однажды. Тогда его подразделение понесло серьёзные потери и было вынуждено отступить. Затем остатки роты в составе полка перебросили на другой участок фронта, где доукомплектовали и вновь послали в самое пекло.

– А как взяли этих? – спросил Бес.

– Как и всех, неожиданно, – пренебрежительно, явно подыгрывая чувствам капитана, ответил смотрящий.

«Этих только так и можно взять, по-другому не получится», – со злостью думал Бес.

– На штурм они пойдут первыми, – сказал Бес тоном, не терпящим возражений.

– Как скажете, – усмехнулся Наасс. – Вы командир, вам решать.

Стоявший рядом охранник, командир этой роты, несколько побледнел, понимая, что ему придётся быть в первых рядах атакующих.

Китайцы-спецназовцы остались невозмутимы. Они знали внушённую задачу и были готовы выполнить её.

Как предполагал Матешин, нейтрализация здесь особой роли не играет.

Эту и любую другую задачу они в любом случае выполнили бы. Потому что они – гвардейский спецназ самого диктатора.

Осмотр продолжался.

Далее стояли не менее пятидесяти бойцов из Освободительной Северной Армии – «осы», уйгуры, воюющие против диктатора на стороне России в составе Объединённых Повстанческих Войск.

Равнодушные ко всему солдаты замерли в общем строю, и лишь изображённая на их шевронах оса, казалось, была готова ужалить любого.

Дальше стояли несколько американцев – морских пехотинцев, союзников Объединённых Повстанческих Войск. Хорошие солдаты, но заносчивые и привыкшие к комфорту, какого не видели ни «осы», ни русские в своих подразделениях. За ними пошли сплошь бойцы из последней войны между Сообществом и Коалицией за Кристалл Времени.

В целом капитан остался удовлетворён осмотром. Он лично проследил, чтобы босым красноармейцам подыскали обувь по размеру, после чего все поротно во главе с охранниками отправились получать оружие в тир, где оно и хранилось до назначенного часа «Х».

После получения оружия каждая рота уходила к терминалу, где грузилась в большой общественный флаер. Их Наасс приобрёл специально на подставные фирмы, чтобы не вызвать подозрение у полиции.

Предстояло вывести все десять флаеров выше пояса энергетических уловителей, а затем одновременно появиться у «Луча», пришвартоваться на его терминалах, высадить бойцов и начать штурм. Всё это необходимо сделать слаженно и быстро, пока малые и средние сторожевые крейсеры не обнаружили такое скопление общественных флаеров на вип-ярусе, да ещё возле «Луча», где им явно не место, и не накрыли всех разом огнём бортовых излучателей.

Схему выхода через разные посты энергетического пояса и перехода с яруса на ярус разрабатывал сам Наасс, управлять флаерами он поставил своих охранников, а дальше начиналась работа капитана.

На последнем флаере, покинувшем терминал, находились капитан и Наасс.

Операция началась.

– Пить, – попросил Ритан у подошедшего старика.

Тот покряхтел и извлёк из походного саквояжа газовый ключ. Затем отошёл на несколько шагов и произвёл манипуляции с трубой. Оттуда потекла живительная влага. Майор рванулся на журчащий звук, но дед, протестующе поднял руку и произнёс:

– Подожди, парень, не так быстро. Тебе сейчас много нельзя.

Он вновь произвёл ключом манипуляции, вода перестала течь, отчего майор испытал сильное раздражение и желание избить старика за неуёмную жадность.

Дед держал в левой руке небольшую посудину, а правой из того же саквояжа достал некий прибор и привёл в действие, направив на посудину. Воду пронизал голубоватый свет.

– Вот теперь она обеззаражена, – удовлетворённо произнёс старик, протягивая майору ёмкость. – Пей не торопясь, маленькими глотками.

С большим трудом сдерживая огромное желание осушить ёмкость в несколько глотков, Поолл начал пить небольшими глотками, чувствуя, как жизнь потекла по пищеводу. Никогда ничего вкуснее этой воды он не пробовал.

Когда посудина оказалась пустой, счастливый Рит сел на пол, прислонившись к стене.

– Я Пат Руукк, – представился старик.

– Управление Департамента Полиции Времени, майор Ритан Поолл.

– О, как! – деланно удивился обходчик. – Ну, тогда я мэр этого сраного городишки.

– Я не шучу, Пат.

– Да и я, как видишь, серьёзен, – продолжал куражиться старик.

– Мне срочно нужен персоник для связи с Директором Управления.

Старик со значением скривил губы: мол – «ого!»

– А тяжёлый крейсер тебе не подогнать? – спросил он. – Ты сколько здесь уже бродишь? Головой тронулся?

– С головой у меня всё в порядке. Мне действительно срочно нужна связь.

– А кто мне компенсирует расходы по подключению к этому каналу? – сварливо поинтересовался обходчик.

– Твои расходы будут возмещены.

– Это ты брось, – усмехнулся Руукк. – Кто конкретно возместит мне убытки?

– Я, – устало сказал майор.

– Откуда у тебя столько ассигнаций, приятель? Почему я должен тебе верить?

– Даю тебе слово офицера. Все твои расходы будут возмещены.

– Ладно, поверю слову офицера, – проворчал старик, снимая с руки персоник и протягивая майору.

Ритан набрал код личного персоника Директора. Связь здесь была не ахти, но всё же подрагивающее объёмное изображение Рона Саарра возникло перед майором.

Ритан встал и чётко приложил правую руку к левому плечу, вернув её в исходное положение.

– Здравствуйте, господин Директор.

Обходчик хмыкнул, удивляясь.

– Здравствуйте, майор. Признаться, я уже начал беспокоиться. Где вы? Что-то связь не очень.

– Я нахожусь на нижнем уровне одного из небоскрёбов.

– Что вы там делаете? – с напускной вежливостью, не предвещающей ничего хорошего, поинтересовался Саарр.

– Подробный доклад я сделаю по возвращению, господин Директор. Сейчас у меня важное сообщение. Постараюсь быть краток, так как опасаюсь, что суммы на счёте может оказаться недостаточно. Сразу прошу вас отдать распоряжение о пополнении расходов на связь с этого персоника, мне его любезно одолжил господин Руукк.

Пат горделиво выпятил хилую костлявую грудь. Выражение его морщинистого худого лица преисполнилось значимости от осознания полезности.

– Хорошо, – пообещал Директор.

Пат облегчённо выдохнул.

– Господин Директор, мне удалось обнаружить предположительное местонахождение объекта или, по крайней мере, человека, который вполне может иметь по интересующему нас вопросу подробную информацию. По моим предположениям он преступник и может являться так называемым смотрящим за Восточной сетью улиц Саант-Тирритта.

– Фэд Наасс! – почти в благоговейном трепете произнёс обходчик.

– Ты знаком с ним?

– Где уж мне, – усмехнулся старик.

– Тогда откуда тебе известно его имя? – настаивал Поолл.

– Кто ж не знает смотрящего Восточной сети улиц? – хмыкнул Пат. – Это вы там у себя на вип-ярусе оторваны от реальности, а мы тут по-простому живём.

– Я всё слышал, майор, не повторяйте, – сказал Саарр. – Где это место?

– Восточная сеть, сорок седьмая радиальная улица, на пересечении с семьдесят второй кольцевой улицей есть всего лишь четырёхэтажное здание.

– Ясно, – ответил Саарр.

Майор понял, что Директор, с его слов, отследил по голографическому изображению схемы города нужное место.

– Туда будет направлен спецназ Департамента. А вы, майор, возвращайтесь и готовьте подробный доклад.

– Слушаюсь!

Связь прервалась.

– Ты смотри! – удивился Руукк. – Тютелька в тютельку. Надо же!

– Благодарю, Пат. Ты оказал неоценимую услугу Сообществу.

– Благодарить потом будешь. Где ассигнации? – проворчал старик, проверяя состояние счёта на персонике.

– Обязательно поступят, не переживай, – попытался успокоить его Ритан.

– Переживать будешь ты, когда я оставлю тебя здесь, если счёт не восстановится, – сварливо заявил старик.

Поолл устало улыбнулся.

– О! – воскликнул Пат. – Счёт пополнен! Да насколько! В два раза больше поступило. Не заберут назад?

– Не волнуйся, – успокаивающе сказал Поолл. – Никто не заберёт.

– Мне тут надолго хватит, – довольно бормотал старик.

– Пат, выведи меня отсюда, мне очень надо домой, – попросил Ритан. – Меня ждут жена и наш будущий ребёнок.

– Жена и ваш будущий малыш? – улыбнулся Руукк. – Как это здорово, когда тебя любят и ждут. А меня вот никто не ждёт. Ну, да ничего, я уже привык.

Он привычно покряхтел, поднимаясь с пола.

– Пойдём, здесь совсем рядом. Так сколько ты тут бродишь-то?

– Не знаю. Суток трое-четверо.

– Ну, это ерунда! – хмыкнул обходчик. – Я, бывает, по две недели и больше не выхожу отсюда.

Ритан мысленно ужаснулся, услышав такое.

– Пат, я хочу пить и… есть, – признался майор.

– Ну да, ну да, – добродушно проворчал Руукк, доставая ключ и направляясь к тому месту, где уже набирал воду. – А потом тебе захочется зрелищ. Так всегда бывает. Сначала кажется, что кроме хлеба ничего не надо, а потом…

Старик продолжал ворчать, а майор слушал его вполуха, улыбаясь.

Мысленно он уже мчался к Эсс.

Часть III

Глава I

Штурм

«Президент Сообщества избирается гражданами Сообщества на принципе равенства всех граждан Сообщества, на основе всеобщего равного и прямого избирательного права при тайном голосовании. Участие в выборах Президента Сообщества является свободным и добровольным.

Президент является главой Сообщества. Он принимает меры по охране границ Сообщества, его целостности, обеспечивает согласованное взаимодействие всех государственных органов Сообщества, осуществляет руководство политикой Сообщества в отношениях с Коалицией.

Президент Сообщества является Верховным Главнокомандующим Вооружёнными Силами Сообщества. В случае агрессии со стороны Коалиции, вводит на территории Сообщества и в отдельных её местностях военное положение.

Президент Сообщества прекращает исполнение своих полномочий досрочно в связи со стойкой неспособностью осуществлять их. На время неспособности Президента Сообщества осуществлять свои полномочия, их осуществляет полномочный представитель от граждан Сообщества.

Президент Сообщества обладает неприкосновенностью».

Из Конституции Сообщества, принятой в год создания Конфедерации.

Над уровнем энергетических уловителей царила обычная суета из многочисленных верениц летательных аппаратов.

Флаеры Наасса, набитые готовыми к штурму бойцами, шли в различных потоках движения, не привлекая ничьего внимания. Они поднимались с уровня на уровень. Со счетов подставных фирм, на которые флаеры были зарегистрированы, исправно считывались ассигнации.

Полицейские несли службу в обычном режиме. Никто из жителей города и не думал о том, что этот привычный для них ритм жизни вот-вот будет прерван введением режима чрезвычайного положения. Никто из обывателей уже не закончит этот день и все другие так, как они планировали, а некоторые вообще не увидят окончания этого дня. Никто ни о чём не догадывался, суматошная жизнь многомиллионного Саант-Тирритта и других городов Сообщества протекла обычно.

Перед выходом на вип-ярус существовал определённый риск привлечь внимание полицейских флаеров. На самом вип-уровне перед «Лучом» это обязательно случится, а сверху свалятся сторожевые крейсеры военных. Поэтому Наасс отдал распоряжение не медлить и на верхних ярусах вести флаеры на максимальной скорости, не беспокоясь о соблюдении режима секретности. Вся операция по захвату «Луча» строилась именно на внезапности. Пока полицейские и военные сообразят, что происходит, они уже будут внутри, заминируют все посадочные терминалы и возьмут заложников из Главного Собрания и Высочайшего Совета Сообщества. Заложниками станут и другие обитатели вип-уровня, на свою беду оказавшиеся в момент штурма в здании.

Все аппараты одновременно вышли на последний ярус перед вип-уровнем и, выполняя команду Наасса, включили движители на полную мощность. Громоздкие флаеры рванули вверх и вперёд, по двое устремившись к пяти посадочным терминалам «Луча». Автоматика на панелях управления тревожно замигала, так как флаеры перешли на вип-уровень, минуя установленные зоны перехода. Сполохи прыгали по бесстрастным лицам бойцов, нагнетая обстановку, но солдаты сохраняли спокойствие, их время ещё не настало.

Полицейские, заметив явный непорядок, устремились наперерез, подавая сигналы к немедленной остановке, но нарушители на предельной скорости продолжали нестись к «Лучу». Редкие на этом уровне летательные аппараты шарахались в стороны, уступая путь громоздким машинам.

Швартовка на терминалах тоже прошла без получения предварительного разрешения, солдаты хлынули к воротам шлюзов.

Ярко-красные аппараты зависли над терминалами, полицейские в недоумении наблюдали за происходящим, ещё не веря в возможность подобного и всё же понимая – случилось страшное. Открывать огонь по «Лучу» никто из них пока не решался.

На этом и строился расчёт Наасса.

Бес и смотрящий последними покинули свой флаер, за которым укрылись порядка десяти бойцов, держа на прицелах лучемётов полицейские аппараты. Вместе с ними на терминал вышли симпатичная девушка и странный молодой человек, будто оторванный от мира сего чудак.

Ещё перед операцией Наасс представил Матешину этих двоих.

У Рута при себе находился некий багаж, за него он держался как чёрт за грешную душу. Смотрящий сообщил, что благодаря именно этому молодому человеку капитан оказался здесь. Отчего Бес испытал двоякое чувство: признание за спасение от неминуемой гибели и неприязнь оттого, что этот недотёпа стал причиной всех его новых проблем.

Наасс лично, что опять-таки вызвало уважение капитана, прикрывал недотёпу, а тот будто и не понимал этого, с любопытством озираясь по сторонам, то и дело влюблённо посматривая на девушку. А та оставалась спокойной и сосредоточенной, как и её босс.

Китайцы-спецназовцы уже укрепили заряды на внешних воротах шлюза и откатились на безопасное расстояние.

Грохнул сильный взрыв, куски ворот полетели внутрь шлюза и на терминал, убили двоих, ранили нескольких солдат, попортили обшивку многочисленным пришвартованным дорогим аппаратам вип-персон.

Полицейские убрались подальше, пока начальство докладывало о происходящем, но никто из командования не решался взять на себя смелость отдать приказ об открытии огня на поражение.

Пока всё шло по плану Наасса. Он в полевой форме пехотинца войск Сообщества с лучемётом наизготовку вместе с другими бойцами занял позицию, контролируя полицейских и прикрывая недотёпу.

Бес вновь почувствовал, что вместе с неприязнью испытывает уважение к смотрящему, рискующему наравне со всеми.

От пролома валил чёрный дым. Забежавшие внутрь гвардейцы диктатора заложили заряды во внутренний створ, ведущий в шлюз для прохождения дезинфекции. Вскоре они показались в развороченных внешних воротах, укрываясь от опасности.

Грохнул второй взрыв и вытолкнул наружу новую порцию пыли и густого дыма, устремившегося ввысь к стелющимся над городом облакам.

От других терминалов тоже валили чёрные клубы. Вверху всё объединилось в большую шапку, расползавшуюся вширь, а снизу её подталкивали клубящиеся горячие завихрения.

Почти повсеместно прекратилось движение потоков, зависшие флаеры покачивались на месте, а пассажиры и пилоты с тревогой и любопытством смотрели на дым, пытаясь угадать, что же произошло.

Со стратосферы к «Лучу» один за другим начали стремительно сваливаться средние и малые крейсеры, их командиры тоже не принимали никаких решений, пытаясь разобраться в обстановке, рапортуя по цепочке и ожидая приказаний.

Тем временем штурмовики минировали терминалы.

Бес контролировал действия всех сразу, отмечая, что вмешательства пока не требуется. Каждый знал внушённую ему задачу и чётко действовал в соответствии с ней.

От командиров рот посыпались доклады о том, что их бойцы уже внутри «Луча» и начали движение к апартаментам Президента и к двум залам, расположенным в шаре, где проходят заседания Главного Собрания и Высочайшего Совета Сообщества.

И вдруг с одного из средних крейсеров по терминалу открыли убийственный по мощи огонь. Всё заполнилось грохотом и пламенем. Флаеры вип-персон сносило как игрушечные, отовсюду летели куски покрытия, перемешиваясь с огнём и дымом. Не успевшие забежать в шлюз солдаты погибли.

Матешин, Наасс и Мии с Рутом успели укрыться в первом шлюзе, где не стали задерживаться и побежали дальше вслед рвущимся вперёд бойцам.

Наасс крикнул на бегу, что больше всего опасался столь быстрой и жёсткой реакции военных. Он подталкивал едва перебирающего ногами Рута, которого за руку тянула Мии.

Обернувшись, Бес увидел, как с крейсера, зависшего неподалёку, отделился десантный катер и вскоре с него на развороченную и дымящуюся площадку начали выпрыгивать вооружённые десантники.

– Взорвать терминалы! – отдал Бес общую команду.

Здание почти одновременно сотрясли пять взрывов и один за другим от ротных поступили доклады о выполнении приказа.

Бес представил, как вся эта исковерканная масса полетела вниз и какая началась паника. Пришло нехорошее чувство злорадства при мысли о том, каково сейчас всем этим обывателям, не знавшим войны, не испытавшим того, что выпало ему за четыре страшных года.

Капитан тут же отогнал эти мысли. Ведь этот хаос начался, в том числе и по его вине.

Теперь попасть в «Луч» стало непросто, так как отсутствие терминалов не позволяло швартоваться. Высаживать с десантных катеров бойцов в небольшие по размеру створы шлюзов задача не простая, но выполнимая. Поэтому Бес отдал ротным приказ заминировать уже входы и оставить у каждого по взводу прикрытия. Солдатам надлежало открывать огонь при попытке высадки десанта и взорвать шлюзы только при невозможности удерживать их.

Капитан понимал, эти бойцы обречены. Если пушки катеров начнут простреливать шлюзы и коридоры за ними, здесь всё мгновенно превратится в груды горящих развалин.

Раз уж военные так быстро и решительно среагировали, открыв убийственный огонь по терминалу, – штурм обязательно случится. Разве что чиновники, став заложниками и опасаясь за свои жизни и имущество на вип-уровне «Луча», потребуют от военных начать переговоры. Тогда есть какой-никакой шанс ещё пожить.

Пока же он с остальными быстрыми перебежками перемещался по цветущему саду с замкнутой экосистемой. Миновав его, Наасс направился куда-то в сторону. Бес настороженно посмотрел, но Фэд успокаивающе кивнул, мол, всё в порядке, продолжайте операцию.

Наасс направился к апартаментам Лима Роомма.

Тот с растерянным и испуганным видом встретил не прошеного гостя. На хозяине был великолепный костюм светлых тонов, им Лим отдавал предпочтение. Не было в этот раз фальшивых приторных улыбок, так умело выдаваемых за искренние. Роомм стоял бледен, его лицо дёргалось от нервного тика, с которым он и не пытался справиться.

– Здравствуй, Лим, – странным голосом произнёс Наасс, жёстко глядя на жалкого сенатора.

Ранее смотрящий никогда не позволял себе такого тона и такого взгляда. Но сейчас притворяться ни к чему

– З-з-д-дравствуй, Фэд, – с трудом выговорил сенатор.

– Что ж ты не спросишь у меня, как я добрался, не протянешь мне руку для приветствия? – продолжал Наасс, надвигаясь на сенатора. – Или ты не рад мне, как обычно?

– Отч-чего же, я р-рад, оч-чень рад.

Хозяин усилием оставшейся воли постарался взять себя в руки.

– Ты всё же сделал это? – спросил он.

– Как видишь, – ответил Наасс, продолжая надвигаться на Роомма, отчего тот против желания пятился к прозрачной стене.

Фэд бросил взгляд на раскинувшийся перед ним мегаполис. Саант-Тирритт выглядел необычно пустым, такого Наасс не видел никогда. Он даже немного отвлёкся от своей главной цели, и некоторое время глядел на опустевший город.

Он видел застывшие выше полицейские флаеры и громады крейсеров. По сравнению с ними аппараты блюстителей порядка совсем крохотные. А внизу все гражданские спешно убрались на терминалы. Те, кому места не хватило, жались ближе к ним, зависнув на одном месте.

Фэд на секунду представил, какая там сейчас толкучка, как люди со страхом и любопытством наблюдают за дымящимся главным зданием, окружённым полицейскими флаерами, малыми и средними крейсерами.

Мощь крейсеров наверняка внушает обывателям уверенность и возвращает спокойствие. Против вряд ли кто рискнёт выступить открыто. Это равносильно самоубийству. А ведь есть ещё и межпланетные большие крейсера, несущие боевую вахту в космосе.

Наасс мысленно усмехнулся. Им – жалким и никчемным людишкам кажется, что посягнувшие на власть обречены.

– Ты видишь всё это, Фэд, – сказал сенатор, указывая глазами на крейсеры и полицейских. – Как я могу стать Президентом, когда все против…

– Верно, Лим, ты не сможешь стать Президентом, но не только по этой причине. Дело в том, что ты уезжаешь.

– Я уезжаю? – удивился Роомм.

– Да, уезжаешь, я зашёл попрощаться.

Наасс выглядел абсолютно спокойным.

Но в этом спокойствии сенатор начал интуитивно ощущать смертельную угрозу для себя, он побледнел ещё больше.

– Попрощаться? – переспросил Роомм. – Но я никуда не собирался уезжать.

– Я знаю, – покладисто согласился смотрящий.

Он прислонил лучемёт к прозрачной стене и медленно вытащил из левого рукава армейской куртки короткий арматурный прут длиной в локоть.

Лим переводил расширившиеся от ужаса глаза то на прут, то на Фэда, во взгляде которого читался приговор.

Наасс резко взмахнул рукой.

Жертва отшатнулась и инстинктивно попыталась закрыться руками.

Первый удар арматурного прута действительно пришёлся ей по рукам.

Роомм сильно закричал от непереносимой боли и упал на колени.

Наасс бил, пока сенатор не перестал кричать, потом бил, пока тело не перестало конвульсивно дёргаться, после остановился, тяжело дыша, с ненавистью глядя на истерзанную окровавленную жертву, бросил на бездыханное тело арматурный прут, активировал наручный персоник, зафиксировал последствия ужасающей расправы, взял лучемёт и направился к выходу. По пути бросил взгляд на шахматную доску и остановился. Сгрёб рукой несколько фигур, вернулся к телу сенатора, ногой перевернул его на спину, с силой затолкал в раскрытый рот горсть фигур и покинул шикарную гостиную бывшего сенатора Лима Роомма.

Когда Фэд добрался до апартаментов Президента, там шёл ожесточённый бой, его шум он услышал ещё на подходе. По пути начали попадаться трупы нейтрализованных штурмовиков и тела погибших солдат из роты почётного караула.

Кругом всё дымилось и горело. Дым поднимался к высокому потолку, медленно растекался под ним, у вентиляционных отверстий ускорял своё неспешное течение и исправно вытягивался.

– Четыре роты взяли под охрану оба отделения купола со всеми депутатами, четыре роты держат под контролем жилые уровни здания и жителей. Остатки двух рот штурмуют апартаменты Президента, – доложил Бес подошедшему Наассу. – Здесь действительно только рота почётного караула. Держатся упорно, но надолго их не хватит.

Наасс удовлетворённо кивнул и сказал:

– Надо торопиться, пока военные не принялись спасать главу государства.

– Что вы собираетесь с ним сделать? – поинтересовался Бес.

Наасс посмотрел на него долгим взглядом и ответил:

– После того, как сопротивление караула будет сломлено, я навещу господина Вима Луутусса. А вы тем временем займётесь организацией обороны.

Бес кивнул и отвернулся, наблюдая, как его бойцы продвигаются вперёд. Выстрелы со стороны обороняющихся раздавались всё реже и вскоре стихли. Несколько оставшихся попытались сдаться, но нейтрализованные с равнодушными и пустыми глазами безжалостно их добили.

Бес с каменным лицом наблюдал за этой расправой, памятуя о своих методах ведения боя с ненавистными солдатами диктатора. А Наасс исподтишка следил за реакцией капитана и мысленно улыбался, думая о том, что не напрасно сделал ставку на этого перемещённого русского.

Вскоре подбежал один из охранников. Он был возбуждён и ещё не отошёл от горячности боя.

– Всё, господин Наасс, – выдохнул он на бегу, не зная, что делать с лучемётом – то ли просто держать в руках, то ли взять его по команде: «на караул».

Фэд кивнул и направился к входу в кабинет Президента.

Дверь оказалась заблокирована.

Отойдя на несколько шагов, смотрящий выстрелил из лучемёта.

Образовалась расплавленная дыра.

Наасс кивком подозвал охранника. Вдвоём они навалились на дверь и смогли немного отодвинуть в сторону.

Протиснувшись в образовавшуюся щель, смотрящий с усилием задвинул за собой дверь. С противоположной стороны ему помог охранник.

Фэд Наасс, родившийся на улицах города, человек почти без будущего, с весьма призрачной возможностью когда-нибудь увидеть небо, благодаря неординарным способностям, уму и волевым качествам ставший смотрящим, которому никогда не быть бы избранным не то что Президентом, а даже в Главное Собрание или в Высочайший Совет, вошёл в святая святых государства.

Вим Луутусс в небрежной позе сидел на краешке рабочего стола, скрестив на груди руки. Весь его вид выражал абсолютное спокойствие и презрение к вошедшему.

Наасс привыкший видеть главу исключительно в рабочей обстановке растерялся и даже оробел, но сумел взять себя в руки.

– Добрый день, господин Президент, – сказал он, скрывая растерянность от презрения во взгляде и пренебрежительной позы хозяина кабинета.

– Чем могу быть полезен, любезный? – насмешливо поинтересовался Луутусс.

– Вы низвергнуты, – выговорил Наасс.

Он столько раз мысленно проигрывал этот сценарий, но всё шло не так как хотелось. Не было в голосе нужной твёрдости, а в движениях решительности и напора. Всё это враз оставило его, когда он переступил порог.

– Вот как! – усмехнулся Луутусс. – И кем же я низвергнут? – сделал он акцент на последнем слове.

– Мною, Фэдом Наассом, – как можно внушительнее проговорил смотрящий.

И опять получилось неубедительно.

Президент дёрнул уголком губ, уничижительно глядя на ничтожество, замахнувшееся на саму Власть.

– И что же вы намерены предпринять, милейший Фэд Наасс? – спросил он с показной вежливостью.

– Я намерен убить вас и занять ваше кресло, – сказал как можно твёрже смотрящий.

– Только и всего? – усмехнулся Луутусс, будто речь шла не о нём или у него в запасе оставалось несколько жизней. – Так чего же вы медлите? Смелее! Многим ли удавалось стрелять в президентов? Даже если в этом кресле вы просидите всего несколько часов, а это так и будет, вы войдёте в Историю. Считайте, что не зря родились и прожили жизнь. Кстати, зачем вам это кресло? Ответьте если не сложно. Любопытно узнать.

– Я всё изменю в лучшую сторону, – брякнул Наасс то, чего совсем не собирался говорить.

Хозяин кабинета задумчиво покивал, сложив губы трубочкой.

– Что ж, дерзайте.

Луутусс встал со стола, смело и спокойно глядя в глаза Наассу.

– Думаете, я остановлюсь, находясь всего в шаге от цели? – спросил тот.

– Думаю, не остановитесь. Вы начинаете меня утомлять, любезный.

Наасс поднял лучемёт и выстрелил.

Рит Поолл с нежностью обнимал Эсс, целуя её лицо, губы, шею, глаза.

Та, счастливая, задыхаясь от объятий и поцелуев, едва держалась на ногах. Она так обрадовалась мужу, что не чувствовала его щетины и стойкого, идущего от волос и одежды запаха затхлых нулевых уровней небоскрёба.

А майор так стремился к любимой и единственной, что даже не подумал об этом.

Родители Эсс, у которых она была всё это время и куда он поспешил, тактично удалились в свою комнату.

Ритан и Эсс стояли, обнявшись, не в силах оторваться друг от друга. Потом майор опустился на колени и приложил ухо к едва заметному животу жены.

– Рит, рано ещё, – счастливо улыбалась Эсс.

Вдруг она вздрогнула.

Поолл поднял голову, глядя на жену, пытаясь понять, что её напугало.

Эсс со страхом смотрела в окно.

Рит, не выпуская её из объятий и не вставая с колен, тоже повернулся.

Видимая из окна часть купола «Луча» окуталась чёрным дымом.

– Что это, Рит? – дрожащим голосом спросила Эсс.

«Война… О, чёрт, война!!!» – мелькнуло в сознании Ритана.

Он вскочил на ноги и бросился к персонику, настраиваясь на связь с Управлением Департамента Полиции Времени. Запрос электронному секретарю никакого результата не дал. Майор рискнул связаться напрямую с Директором.

Тот на несколько секунд вышел на связь и сказал всего три слова:

– Переворот, господин майор!

Затем отключился.

Но и этих секунд хватило, чтобы разглядеть за Директором знакомые очертания части купола, где заседали депутаты Главного Собрания. За спиной Директора царила суматоха, мелькали лица сбившихся в кучу людей, доносились испуганные крики, их перекрывали угрозы и команды, слышались выстрелы.

Поолл обернулся к жене. По её лицу катились слёзы.

– Какой переворот, Ритан? – спросила она дрожащим голосом.

– Эсс, детка, успокойся, тебе нельзя волноваться, думай о нашем малыше. Ничего страшного не произойдёт. Какие-то мятежники пытаются захватить здание «Луча». Военные обо всём позаботятся, – говорил Рит как можно спокойнее.

Его спокойствие немного передалось женщине. Но в комнату заглянули родители, услышав взволнованный голос дочери. Они тоже увидели дым, а в окне мелькнул силуэт крейсера, направлявшегося к «Лучу».

Родители смотрели растерянно. Они родились после войны за Кристалл Времени. Локальные конфликты обходили их стороной и были не в счёт. А сейчас страшное нагрянуло к ним. Неожиданно и неотвратимо.

Майор видел войны только в своих перемещениях. Чужие страдания и смерть его не касались. Это была работа, всего лишь работа.

«Что же происходит, – думал он. – Переворот… Да ещё этот незаконный Кристалл Времени… А может всё это звенья одной цепи? Нужна информация».

Он настроил персоник на центральный канал.

Там кто-то взахлёб комментировал последние события. За ним виднелся объятый дымом вип-уровень «Луча», в небе крейсеры и полицейские флаеры.

Похоже, журналист находился на одном из терминалов, откуда открывался хороший вид на главное здание. По внешнему виду и голосу становилось понятно, парень считает это своим звёздным часом, так как первым сообщил всему Сообществу о происходящем.

«Идиот! – с досадой думал Ритан, слушая бессвязную, сбивчивую речь. – Захлёбываешься от радости, что первый, а понять масштабы катастрофы не в состоянии».

– Эсс, детка, мой долг – быть в Департаменте, – сказал Ритан, обернувшись к жене.

Та молча кивала, вытирая тыльной стороной руки катящиеся по щекам слёзы.

Ритан впервые не испытывал недовольства от её слёз. Наоборот, сейчас любил её ещё сильнее. Он подошёл к жене и нежно обнял, целуя мокрые щёки.

– Не плачь, детка, всё будет хорошо. Я должен идти. Обещай, что не будешь плакать. Обещаешь?

Эсс часто закивала, опустив голову.

Ритан против своей воли отодвинулся от Эсс, а она подалась к нему, но сдержалась, продолжая вытирать катящиеся слёзы.

– Позаботьтесь о ней, – обратился майор к тестю.

– Не беспокойся Рит, всё будет в порядке, – ответил тот.

Мать подошла к дочери и заботливо обняла её.

На выходе Ритан ещё раз обернулся, глядя на самого дорогого и любимого человека.

На терминале было не протолкнуться от собравшегося народа и стоявших почти впритык флаеров. Лавируя в волнующейся, гудящей разноголосием толпе, майор добрался до своего флаера и, оказавшись в нём, активировал купол, сразу отгородившись от шума.

Народ, давясь ещё больше, отхлынул от маршевых движителей аппарата, и Ритан поднял его с терминала.

Тут же чуть выше возник полицейский флаер и направил на майора бортовые излучатели.

Поолл активировал наручный персоник, отправляя полицейскому свой идентификационный номер офицера Управления Департамента Полиции Времени.

Блюститель порядка просканировал информацию и через несколько секунд дал разрешительный сигнал на движение.

Видя такое дело, на терминале началась небольшая суета, несколько наиболее нервных и неуравновешенных граждан также попытались поднять свои аппараты. Однако от ярко-красного флаера последовала многократно усиленная динамиками команда всем оставаться на месте или будет открыт огонь на поражение. Затем оглушительно и коротко вякнула сирена, от которой у всех заложило уши и тревожно ёкнуло в душах.

Управление встретило майора суматохой.

Директор на свою беду в момент штурма находился по делам в Главном Собрании и вместе с другими оказался в заложниках. Поэтому руководство осуществлял его заместитель, организовавший оперативный штаб из руководителей подразделений.

В штабе в активном режиме работали персоники, настроенные на разные каналы, чьи журналисты тоже комментировали последние события.

Особо их никто не слушал, так как ничего дельного сказать они не могли, а больше строили версии, одна экзотичнее другой.

Майор потребовал уделить ему время и изложил суть полученного от Директора задания по проникновению на улицы города и розыску незаконного Кристалла Времени. А также о предположении, что Кристалл используется криминальными структурами.

Вошла Элл Ламматт и сообщила, что командир группы спецназа Управления Департамента требует связи с Директором.

Начальник штаба отдал ей распоряжение переключить командира спецназа на него.

Тот доложил, что в здании ничего подозрительного не обнаружено.

Руководитель оперативного штаба поинтересовался, в каком, чёрт возьми, здании, и где вообще спецназ, когда происходит такое.

Командир, сдерживаясь, посоветовал сбавить тон и не разговаривать с ним так, потому что он подчиняется только Директору и больше никому.

Майор сообщил штабу, что Директор отправил спецназ в Восточную сеть, на сорок седьмую радиальную улицу, на пересечении с семьдесят второй круговой улицей, в небольшое четырёхэтажное здание, где по предположениям майора мог находиться незаконный Кристалл или люди, имеющие о нём информацию. Так как в здании никого и ничего не обнаружено, можно предположить, что именно эти люди захватили «Луч» и заложников. Возможно, Кристалл находится там же.

Начальник штаба сообщил командиру спецназа, что Директор в заложниках, поэтому в его отсутствие создан оперативный штаб, в чьё распоряжение поступает командир со своей группой. Ему и его людям приказано прибыть в Управление и организовать его охрану до получения дальнейших распоряжений.

Спецназовец выслушал с непроницаемым лицом распоряжение и ответил, что немедленно выполнит его.

Глава II

Divide et impera[10]

Наасс оттащил тело Президента в угол, затем расположился в большом удобном кресле. Оно среагировало, подстроившись под его позу.

Фэд осмотрел кабинет.

«Неужели вот здесь и принимаются все судьбоносные для Сообщества решения? – думал он. – Как-то и не впечатляет даже. Но ничего, пообвыкнусь. Пора действовать».

Он вызвал Рута Терранна, поручил настроить центральный информационный канал и подготовить к демонстрации материал с сенсационным разоблачением.

Когда всё оказалось готово, Наасс обратился к гражданам со своим первым Посланием:

– Уважаемые и досточтимые граждане Сообщества! Меня зовут Фэд Наасс, я обращаюсь к вам из кабинета бывшего Президента Вима Луутусса. Он и некоторые его приспешники оказались недостойны доверия, какое мы все оказали им, выбрав на столь высокие и ответственные посты. Я располагаю сенсационным материалом с разоблачением низменных, чудовищных страстей Луутусса и его прихвостней. Они предавались порокам, уповая на статус неприкосновенности, но нашёлся смелый человек, достойный гражданин сенатор Лим Роомм. Это ему удалось получить неопровержимые доказательства мерзких наклонностей бывшего Президента и его приспешников.

Пособники Луутусса жестоко расправились с сенатором Рооммом. Но все доказательства он успел передать мне. И сейчас вы увидите то, что от всех вас тщательно пытались скрыть Луутусс и его сообщники. Но вначале я прошу почтить память сенатора, одного из достойнейших граждан Сообщества. Вот что с ним сделали те, кому мы доверили высокие полномочия представлять наши интересы и чаяния. Смотрите, люди. Я специально не буду ничего комментировать, вы сами всё увидите и, уверен, сделаете правильные выводы.

Наасс кивнул Терранну и тот запустил материал в эфир.

Сначала пошли жуткие кадры расправы над сенатором, сделанные Наассом и своевременно переданные Руту Терранну. Затем началось то, чего никто из граждан Сообщества и представить себе не мог.

Президент и наиболее известные министры пьянствовали и вульгарно вели себя в каком-то шикарно обставленном помещении. И всё бы ничего, но когда появились испуганные, жмущиеся обнажённые дети – девочки и мальчики восьми-десяти лет, которых Президент и министры начали любовно гладить, а потом совершать акты сексуального характера, Терранн расширенными глазами посмотрел на Фэда.

– Откуда у вас это, господин Наасс?! – спросил он растерянно.

Тот скорбно вздохнул:

– Это мне передал мой друг Лим Роомм. Пока вы штурмовали апартаменты, я побывал у него, чтобы поблагодарить достойного человека не побоявшегося открыть пусть неприглядную, но правду. Однако, зайдя к нему, увидел лишь последствия ужасной расправы. Он погиб, до конца выполнив долг достойного гражданина.

– Так вы затеяли переворот, потому что к вам попали эти разоблачительные материалы? – спросил Бес.

И Наасс, и Терранн обернулись на голос.

Иван стоял, расставив ноги, держа в опущенной правой руке лучемёт.

От его позы веяло непоколебимостью человека, оказавшегося в привычной обстановке.

– Да, вы правы. Я не сказал вам этого сразу лишь потому, что тогда ещё не пришло время, а сейчас вы вместе со всеми узнали правду.

– Вы правильно сделали, что убили его, – сказал Бес, глянув на труп Луутусса. – Остальные, принимавшие участие в этой мерзости тоже не должны жить.

– Нет, Президента убил не я. Он был мёртв, когда я зашёл в кабинет. Видимо, его приспешники, что-то почуяв, начали заметать следы. А что касается их самих, сейчас мы этим займёмся.

Он вновь обратился к гражданам Сообщества:

– Вот, досточтимые граждане, чем занимались наши министры и Президент вместо честного служения народу и интересам Сообщества. Президент уже мёртв, он убит своими же пособниками, опасавшимися разоблачения, вот его тело.

Наасс кивнул Терранну, и в экраны персоников граждан вплыло изображение бездыханного тела Луутусса, ничком лежащее в углу кабинета.

А Фэд продолжил:

– Все его приспешники здесь, в «Луче». Мы не станем оттягивать время и испытывать ваше терпение, благодаря которому вы все, уверен, сдерживаете бушующее в вас негодование. Мы не будем дожидаться решения суда и приговора всех виновных к нейтрализации. Её, к слову, может и не быть. Ведь все они обладают колоссальным влиянием и связями, не мне вам об этом рассказывать. Так что эти мерзавцы вполне могут повлиять на решение судей. Казнь всех этих низменных похотливых мразей состоится немедленно. Проявите немного терпения и вы всё увидите своими глазами. Справедливость восторжествует. Да здравствует Сообщество!

Наасс направился к выходу из кабинета, сказав на ходу:

– Рут, позаботься, чтобы люди могли увидеть казнь всех недостойных министров. Это станет одним из завершающих аккордов нашего быстрого возмездия. Думаю, после увиденного разврата ни один из наших доблестных генералов не отдаст приказ о штурме «Луча», чтобы обезвредить нас.

Фэд шёл по коридору в сторону залов, где заседали члены обеих палат Сообщества, находящиеся сейчас под охраной его бойцов. Он вспоминал, как втайне ото всех сам лично собирал уличных мерзавцев со всей Восточной сети улиц, имеющих склонность к педофилии. Он пообещал им приятное развлечение с новыми мальчиками и девочками, на что те с радостью согласились. Ещё бы! Сам смотрящий устраивает для них веселье!

Единственным условием стало то, что они должны максимально похоже загримироваться под правительственных министров, а один – под Президента Сообщества. Затея мерзавцам понравилась, так они ещё не веселились, и они сделали всё возможное, чтобы выполнить условие. Получилось весьма и весьма похоже, этому поспособствовал бывший гримёр из их компании, служивший когда-то в театре.

Затем началась оргия. Наасс всё незаметно фиксировал на персоник, стиснув от отвращения зубы и часто закрывая глаза, не в силах видеть эту пакость. Звук здесь не требовался, достаточно было одного изображения. Получилось непрофессионально, но эффект скрытой съёмки компенсировал недостаток.

Потом, когда беспризорные дети, собранные также на улицах, находились в одной из комнат, Наасс лично убил каждого похотливого скота, стреляя из лучемёта по причинным местам гадов. Они кричали и в ужасе метались по комнате. Но Фэд методично, одного за другим стрелял их, не чувствуя облегчения, и снова стрелял, пока не убил всех.

Детей он передал в лучший в его Восточной сети улиц приют и взял заведение под свою опеку, чем несказанно удивил хозяйку приюта – пожилую женщину с добрыми усталыми глазами. Ведь она считала его преступником. А он оказался человеком с сострадающей душой.

Трупы Наасс облил кислотой, поставил строительного робота, и тот навсегда замуровал вход в комнату.

Зайдя в палату Главного Собрания, Фэд приказал построить заложников в две шеренги, лицом к лицу.

Проходя посреди строя, смотрящий периодически указывал на кого-либо. Таких тут же хватали нейтрализованные бойцы и равнодушно, не обращая внимания на крики и сопротивление иных, волокли в сторону.

Из указанных Фэдом заложников образовалась кучка в тридцать человек, состоящая из ключевых министров правительства конфедерации. Их всех выстроили у стены в одну неровную линию. Некоторые пытались сохранять достоинство и дерзко смотрели в глаза солдатам, стоящим в шеренге напротив. Другие, наоборот, жались пугливо, боясь глядеть на вооружённых людей.

Бес с презрением смотрел на этих ублюдков, тайно тешащих низменные порочные наклонности, издеваясь над детьми, и нисколько не жалел ни одного из них. Он и сам со спокойной совестью убил бы каждого, но ощущение, что это не его война и он здесь лишний, не покидало капитана. Он просто стоял и смотрел.

Один из охранников Наасса и по совместительству командир одной из рот, влекомый чувством справедливого возмездия, взялся командовать расстрелом.

Как подозревал Иван, никто из здешних понятия не имел о правильной процедуре расстрела, да он и сам толком не знал. Ещё в той, мирной жизни, до войны, он видел в старых кинофильмах, как это происходит, и только. А пленных противников из войск диктатора он стрелял и резал без всяких формальностей – быстро и равнодушно.

«У них тут нейтрализация, гуманное общество будущего», – язвительно подумал капитан и снова поймал себя на мысли, что принимает всё происходящее отстранённо, как в кино, что ли. Или как в книге.

Охранник скомандовал:

– Приготовиться!

Нейтрализованные солдаты подняли лучемёты, кто на уровень груди, кто – живота.

«Странно, – подумал Бес, глядя, как бойцы недружно выполнили команду. – Они-то должны знать, ведь все, как и я, из прошлого. Хотя, если я сам точно не знаю, почему они должны? Они что, специальная расстрельная команда?»

До стоящих у стены министров вдруг дошло, что с ними собираются сделать. Лица и позы многих исказила нахлынувшая паника, а кто-то и впрямь мужественно воспринял неизбежное, лишь смертельно побледнев.

– Огонь! – скомандовал охранник.

Из лучемётов вырвались стремительные лучи, впиваясь в скручиваемые болью тела, прожигая их насквозь, оплавляя за ними стену. По ней вверх скользнуло жадное пламя, но, не найдя пищи, угасло. Лишь в глубине оплавленных отверстий светились злые глазки безжалостных шершней. Скорченные агонизирующие тела попадали на пол.

Среди заложников по залу прокатился единый выдох ужаса. В страхе все оцепенело уставились на равнодушных солдат.

Фэд вернулся в кабинет Президента и вновь обратился к народу:

– Возмездие свершилось, уважаемые и досточтимые граждане. Быстрое и справедливое. Уверен, любой из вас на моём месте принял бы такое решение. Хочу сообщить, что на этом карающая рука народа не остановится. В ближайшие часы я займусь всеми ключевыми фигурами причастными к распределению бюджетных средств. В моём распоряжении имеются разоблачительные материалы на каждого из них, переданные Лимом Рооммом. Даю слово, ни один из виновных не уйдёт от наказания.

Наверняка многие спросят, почему я самовольно присвоил неограниченные полномочия. Но вначале ответьте на мой вопрос, уважаемые и досточтимые граждане. Возможно ли привлечь к настоящей суровой ответственности хоть одного из тех, кто ворует у народа, получив доверие на представление его интересов на государственном уровне? Я знаю, вы скажете – «нет, не возможно».

Вот поэтому я, Фэд Наасс, простой человек с улиц Саант-Тирритта взял на себя эту нелёгкую ношу принятия непростых решений. Я, всю жизнь проведший на улицах города, по-настоящему знаю чаяния обычных людей, многие из которых никогда не видели неба и никогда бы не увидели, если бы не моё, тяжело давшееся мне решение, прийти и всё изменить. Изменить жизнь рядовых людей. И первое, что я сделаю – отменю плату за выход через энергетические уровни во всех городах. Пусть люди увидят небо, недоступное им ранее из-за нехватки ассигнаций. А для жителей нижних и средних уровней я снижу стоимость перехода с яруса на ярус, и многие смогут увидеть свои города и окрестности с высоты вип-уровня. Но мне нужна ваша поддержка. Выдвинете меня полномочным представителем, и мои обещания станут реальностью. Предлагаю через семьдесят два часа провести референдум, где каждый сможет высказать своё мнение: хочет ли он перемен к лучшему или желает жить без надежды на будущее.

Позвольте на этом окончить короткое обращение, уважаемые и досточтимые граждане. Я верю, вы примете единственно правильное решение, добро и справедливость восторжествуют. Да здравствует Сообщество!

Наасс кивнул Терранну, и тот отключил соединение.

– Так, Рут, теперь мне нужен список и голографии всех руководителей департаментов и служб, имеющих доступ к распределению бюджетных средств, – сказал Фэд.

Получив желаемое, смотрящий вновь направился к заложникам и отдал распоряжение одному из ротных выявить всех, кто на своё несчастье оказался здесь.

Через некоторое время людей собрали у той же стены, где лежали расстрелянные министры. Многие не выдерживали и срывались в истерику, кто-то терял сознание.

Посчитав, что они дошли до нужного состояния, Наасс распорядился заводить по очереди в отдельную комнату руководителя какого-либо департамента и его заместителей.

Когда привели первых, Наасс стоял посреди комнаты, широко расставив ноги, раскачиваясь с пятки на носок. Сильные руки с засученными по локоть рукавами рубахи он держал в карманах брюк. Позади смотрящего расположились трое громил-охранников со зверскими физиономиями.

Первые вошедшие нерешительно топтались у входа, на них напирали другие, подталкиваемые сзади равнодушными солдатами.

– Смелее, господа, – с показушным радушием проговорил Наасс, не меняя угрожающей позы. – Воровать у народа не боитесь, так чего же здесь, у его представителя мнётесь? Заходите, раз уж заглянули на огонёк.

Фэд глянул на активированный персоник, сверяя внешность чиновника и читая его имя.

– Так, кто тут у нас? Ага, господин Тан Воосс, собственной персоной, с заместителями. Вы осуществляете контроль над внебюджетными фондами, верно? Верно. Потрудитесь объяснить, как в конфедерации осуществляется реализация социальных и экономических программ, как проходит строго целевое использование средств этих фондов. Я слушаю со всем вниманием… Ну, что молчите-то?

Воосс начал что-то мямлить, путаясь и прерываясь, в конце концов, совсем замолк, со страхом глядя на Наасса.

Фэд сокрушённо вздохнул:

– Ясно. Воруешь, значит.

Он подошёл почти вплотную и ударил Воосса кулаком в лицо. От хлёсткого и сильного удара тот упал, из его носа и разбитых губ потекла кровь. Остальные в страхе попятились и, натолкнувшись на закрытую дверь, сжались у входа.

– Вставай, – бесстрастно сказал смотрящий.

Воосс с трудом поднялся, закрывая изнеженной ладонью нос и губы. Кровь обильно полилась на его дорогой костюм.

– Бьюсь об заклад, – жёстко усмехнулся Фэд, – что тебя, остолопа, ни разу в жизни не то что не били, а даже подзатыльника не давали. Ты рос в благополучной семье и всегда знал, что твоё будущее обеспечено связями и влиянием родственников. Как говорили когда-то, ты из «золотой молодёжи». Ты с детства получал всё самое лучшее, считая, что так и должно быть, даже не задумываясь, что есть люди, никогда не видевшие неба. А когда ты получил этот пост и стал воровать у тех, кто этого неба так и не увидит, умело списывая нецелевые расходы, то и представить себе не мог, что кто-то тебя будет за это бить. Максимум, что тебе грозило – нейтрализация, но при твоих-то связях и возможностях всё свелось бы к простому отстранению от должности.

Вот бы наш бывший Президент лупил вас всех, да чтоб народу это показывали! Тогда бы вы точно меньше воровать стали, а то, глядишь, и совсем прекратили бы. И никакая показная борьба с коррупцией не понадобилась бы. А то, что это за наказание – отстранение от должности?

Наасс снова ударил сильно и хлёстко. Воосс вновь упал и заскулил у ног смотрящего. Фэд начал пинать его и бил долго, обстоятельно, выбирая наиболее удобную позицию для очередного удара. Руками или ногой поворачивал голову или тело избиваемого так, чтобы удар был наиболее болезненным. Бил, пока не устал.

Тело Воосса конвульсивно вздрагивало, похоже, он не раз терял сознание, от ударов приходил в себя и снова проваливался в спасительную темноту.

Его заместители едва держались на ногах, смертельно бледные от страха.

Наасс, тяжело дыша, подошёл к персонику.

– Так, кто тут первый заместитель этой жалкой кучи дерьма? – проговорил он зловеще.

– Не надо! – воскликнул один, упав на колени. – Прошу вас, не надо!

Фэд подошёл к нему ближе. По мере его приближения человечек сжимался всё больше, странно уменьшаясь в размерах и закрываясь руками.

– Встань, – сказал смотрящий.

Заместитель, отказываясь, мелко затряс головой.

– Не бойся, не стану я тебя бить, – пообещал Наасс.

Человечек всё также тряс головой.

– Ну, ладно, – вздохнул Фэд и присел перед ним на корточки. – Если я тебя назначу на его пост, будешь воровать?

Заместитель опять затряс головой.

– Правда, не будешь, не обманываешь меня? – куражился Наасс, с презрением глядя на жалкое ничтожество, сжавшееся у его ног.

– Н-н-н-нет, н-н-не б-б-буд-ду, – заикаясь, выговорил заместитель.

– А вы? – спросил Фэд, подняв глаза на стоящих бледных замов.

Те в страхе отрицательно затрясли головами.

– Не слышу, – спокойно сказал смотрящий.

– Не будем, – вразнобой ответили замы.

– Ну, смотрите, я потом проверю, и если что-то не так, с каждым произойдёт то же самое, – Фэд кивнул в сторону едва подающего признаки жизни Воосса. – Этого на нейтрализацию, этих к остальным заложникам. И давай следующих по списку, – обратился он к охранникам. – Сейчас будете работать вы, а я отдохну немного.

В конце концов, грязная мясницкая работа была завершена. Всех приговорённых Фэдом к нейтрализации, избитых до полусмерти, буквально свалили в одну кучу. Среди них оказались и министр внутренних дел, и Директор Управления Департамента Полиции Рон Саарр.

Наасс приказал подвергнуть их всех нейтрализации.

Бес вновь увидел эти странные то ли приборы, то ли оружие, которые успел рассмотреть перед тем, как потерять сознание от удара прикладом.

Нейтрализованных показали по информационному каналу, с комментариями Фэда о том, кто это, за что их подвергли нейтрализации, и что все они будут до конца жизни искупать вину в лунных шахтах.

Затем Фэд дал распоряжение Руту, чтобы тот нашёл возможность связаться с командиром любого крейсера.

Рут немного повозился с персоником и кивнул.

Фэд подошёл и увидел на экране человека в звании лейтенант-командора, с резкими чертами худощавого волевого лица. По случайному совпадению Рут соединился с командиром, отдавшим приказ открыть огонь по терминалу и чуть не сорвавшим Фэду всю операцию по захвату власти.

– Да здравствует Сообщество, – произнёс Фэд.

– Да здравствует Сообщество, – отозвался военный. – Чем могу быть полезен, любезный?

Наасс мгновенно вспомнил насмешливый тон почившего Президента, но внешне остался невозмутим.

– Господин лейтенант-командор, я хотел просить у вас разрешения на переправку к вам группы нейтрализованных чиновников, виновных в растратах и присвоении государственных средств. Среди них есть и те, кто в угоду интересам Коалиции принимал необоснованные решения о сокращении расходов на оборону и даже об утилизации новейших образцов средних крейсеров, необходимых для защиты рубежей конфедерации. Полученные от сенатора Роомма доказательства их вины позволили мне провести немедленную нейтрализацию. Я был бы вам признателен, если бы вы рассмотрели мою просьбу и приняли её. Этих негодяев ждут лунные шахты, там им самое место.

– Я слушал ваше обращение к гражданам, – сказал офицер. – Однако вы нейтрализовали государственных служащих без решения суда.

– Господин лейтенант-командор, вы не хуже меня знаете нашу судебную систему и её заискивание перед чиновниками высокого ранга. Я уже не говорю о толпах пронырливых адвокатов и продажных прокурорах. Здесь нужна решительность и бескомпромиссность, иначе им всем удастся уйти от ответственности.

– Также вы совершили чудовищный акт расстрела. Это давно запрещено законом, – продолжил офицер.

– А разве этим мразям есть другое наказание, господин лейтенант-командор? Наш суд подверг бы их всего лишь нейтрализации. И то, зная его методы работы, я очень сомневаюсь в таком результате. Вы на моём месте поступили бы иначе?

Фэд увидел, как потеплел холодный доселе взгляд собеседника.

– Я должен получить разрешение у командира звена. Он обратится к комполка, а тот к Командующему флотом, – сказал лейтенант-командор.

– Я понимаю, – ответил Наасс, – и буду согласен с любым решением.

Он отошёл от персоника лишь с одной мыслью:

«Если сейчас не получится, то вряд ли выйдет и с референдумом. Тогда придётся запускать последний козырь – Кристалл Времени и открыто заявлять о возможном изменении Хода Истории. Конечно, авантюра. Но разве всё затеянное имеет иное название?»

Через несколько часов томительного ожидания Наасс получил согласие.

«Получилось! Получилось!!!» – мысленно ликовал он, стараясь не выдать чувств.

Всех нейтрализованных погнали по бесконечным шикарным цветущим коридорам, правда, кое-где подпорченным при штурме, к терминалу, где высадился Наасс и остальные. Остатки крохотного пятачка висящего над пропастью позволяли произвести как высадку десанта, так и посадку людей в катер.

Наасс расценил отказ военных от высадки десанта на этом пятачке, как хороший знак. Никакой заградительный взвод и минирование развороченных шлюзов не удержали бы штурмующих. Конечно, первые погибли бы, но остальные обязательно ворвались бы в «Луч», и тогда ему пришлось бы прощаться с жизнью. Но он был готов к этому, так как поставил на карту всё и у него получилось.

На катере находился тот самый лейтенант-командор. После того, как нейтрализованных приняли на борт, он отдал Наассу установленное приветствие – чётко приложил правую руку к левому плечу и также чётко вернул её в исходное положение.

Фэд повторил приветствие, вновь мысленно возликовав: военные признали его, а это явный успех, потому что давно известно – любая власть держится на штыках.

Катер оторвался от пятачка и направился в сторону среднего крейсера, грозная махина которого, подавляя размерами и мощью, висела напротив взорванного терминала. Пушки по-прежнему оставались направленными на здание, но сейчас Наасс не видел в них смертельной опасности для себя.

«Вот и всё, – думал удовлетворённо он, – ключевых руководителей я ликвидировал, теперь власть почти полностью в моих руках. Можно с большой долей вероятности предположить, что я стану полномочным представителем от граждан Сообщества, а потом и Президентом. Обе палаты – Главное Собрание и Высочайший Совет Сообщества я распущу, а в новый состав войдут подконтрольные мне люди. Моя власть станет практически неограниченной. Да здравствует Президент Фэд Наасс! Да здравствует Сообщество!»

Время тянулось медленно. Никого из мятежников и заложников напряжение не отпускало ни на минуту. Исключение составляли лишь нейтрализованные солдаты. Они продолжали исполнять внушённую им задачу, равнодушно воспринимая окружающую действительность.

Наасс, сохраняя внешнее спокойствие, внутренне оставался напряжён до предела. Чтобы как-то успокоиться, он постоянно перемещался по вип-ярусу на движущихся дорожках, а иногда и пешком, проверяя надёжность постов, охраны заложников, смотрел, как расположены вокруг «Луча» крейсеры военных и флаеры полицейских, не готовятся ли они к штурму.

Матешин понимал состояние Наасса. Он и сам был напряжён, так как лучше других знал психологию военных. Однако он сознавал, что те люди дисциплинированные и без приказа действовать не начнут.

Бывают, конечно, исключения, как с командиром крейсера, отдавшим приказ на огонь по терминалу. Но в той ситуации он действовал абсолютно верно, и всё же, судя по всему, получил взыскание за самовольство. Поэтому офицер в разговоре с Наассом упомянул о необходимости получения разрешений от вышестоящих командиров. А потом лично прибыл для передачи нейтрализованных лиц, хотя мог поручить это любому своему подчинённому.

К началу проведения референдума случилось то, что и должно было случиться – граждане конфедерации разделились на два лагеря: одни полностью поддерживали повстанцев, другие требовали немедленного штурма и наказания мятежников, виновных в гибели Президента, министров, незаконной нейтрализации десятков ключевых чиновников.

Естественно, сторону Наасса приняли наиболее обездоленные, а также часть жителей средних ярусов городов Сообщества. Им всем хотелось получить обещанные послабления в режиме перехода за энергетический пояс и с яруса на ярус.

Их идейными противниками стали наиболее состоятельные граждане мегаполисов.

Появились и те, кто пока не принял для себя окончательного решения и колебался, взвешивая все «за» и «против».

Среди последних был и Ритан Поолл. Он знал о незаконном Кристалле Времени, но ничего не говорил Эсс и её родителям, считая информацию секретной. Поолл принимал мятежников за преступников, достойных безусловной нейтрализации но, как и подавляющее большинство граждан пришёл в ужас, узнав о злодеяниях верхушки власти.

Эсс и её родственники считали, что преступники – бывший Президент и его клика, и без колебаний примкнули к лагерю сторонников мятежа, стыдясь, что в своё время отдали голоса недостойным. Скорая расправа произвёла на интеллигентных людей сильное воздействие, но они приняли её как неизбежную кару выродкам в наказание за зло более чудовищное, нанесённое беззащитным детям.

Информационные каналы, дурея от радости, что появилась такая тема для обсуждения, эксплуатировали её всяк на свой лад, выжимая из неё максимум возможного. Повсюду в режиме реального времени проходили дебаты с участием наиболее известных политиков. Они с умным видом и апломбом высказывали своё мнение, видение дальнейших событий, убеждали граждан в правильности или неправильности выбора той или иной позиции.

Им апеллировали идейные противники. Они утверждали, что представленные так называемые доказательства, порочащие доброе имя и честь Президента и министров, есть не что иное, как грязная инсинуация. Эти, с позволения сказать, доказательства необходимо подвергнуть тщательной экспертизе, а пока никакого референдума проводить нельзя, проведение его в таких условиях невозможно в принципе, о каком референдуме можно говорить, если нарушается сама суть его?

Порой такие дебаты заканчивались скандалами с переходом на личности, а то дело доходило и до драки, к дополнительной едва скрываемой радости ведущих, радеющих за повышение рейтингов.

Мятежники в «Луче» настроили все каналы на приём и пытались анализировать поступающую информацию.

Оставались военные, пока хранящие молчание. И это нервировало Фэда более всего.

В конце концов, он стал-таки полномочным представителем. Это окончательно раскололо Сообщество на два политических лагеря.

У противников Наасса появился свой лидер.

К этому времени Фэд отпустил заложников и распустил Главное Собрание и Высочайший Совет Сообщества.

Военные, лишённые министра обороны, расстрелянного в числе других, тоже разделились.

Началась гражданская война.

По информационным каналам поступали сообщения о повсеместно вспыхивающих вооружённых столкновениях не только по политическим разногласиям, но и этнической нетерпимости в некоторых регионах конфедерации; о возрастающем день ото дня количестве жертв.

Несмотря на утверждение о том, что народ Сообщества давно един, реальность выглядела куда как иначе.

Наасс метался, будто разъярённый тигр, понимая, что почти не контролирует ситуацию, несмотря на доверие граждан. Ему не хватало знаний, умения и политического авторитета, тянуть в одиночку такую ношу оказалось не по силам. Чтобы исправить критическое положение, он распорядился о проведении выборов в Главное Собрание и высочайший Совет, назначил новых ключевых министров и чиновников обезглавленных департаментов и служб. Государственная машина с пробуксовками начала выбираться из трясины. Дело пошло на лад.

Ослаблением Сообщества воспользовалась Коалиция и стала осуществлять первые попытки захвата чужих колоний на планетах Солнечной системы. Нависшая угроза извне побудила Наасса пойти на заключение перемирия с лидером оппозиции, но тот ответил решительным отказом, сообщив, что ни при каких обстоятельствах не пойдёт на соглашения с мятежниками и будет своими силами защищать подконтрольную ему территорию Сообщества, а также колонии на планетах, принявших его сторону.

Кровавые локальные конфликты между противоборствующими сторонами вспыхнули с новой силой.

Как только в Коалиции поняли, что прежним Сообществу уже не быть и его силы окончательно раздроблены, то более агрессивно заговорили об имперских интересах и усилили военное вторжение на территории и колонии соседа, всё ещё не объявляя ему войну.

Разрозненные вооружённые силы конфедерации и впрямь уступали натиску единой военной машины Коалиции, но всё ещё оставались боеспособны.

На протяжении этих месяцев, пока Наасс невероятным напряжением волевых качеств пытался сохранить за собой полученную власть, Рут и Мии оказались предоставлены самим себе, чему были очень рады.

Они заняли чьи-то роскошные апартаменты, брошенные бывшими хозяевами, не захотевшими признать новую власть, и почти не покидали их, переполненные счастьем взаимной любви. Творившееся за пределами уютного гнёздышка их не интересовало. Пусть рушатся и создаются империи, гибнут народы и цивилизации, главное – они вдвоём, ничто и никто не в силах заставить их не любить друг друга.

Меж тем строительные роботы привели в порядок вип-ярус, и всё вновь засияло роскошью и богатством.

Наасс приказал своим охранникам потихоньку, не поднимая шума, избавиться от всех перемещённых из других эпох бойцов, принимавших участие в штурме «Луча». Чтобы они не компрометировали своим присутствием избранного полномочного представителя, их решили отправить на фронт. В одну из ночей охранники осуществили погрузку бойцов в большой десантный катер, командир которого получил приказ доставить груз на фронт и передать в специальные подразделения для нейтрализованных, чьи ряды в последнее время здорово редели и остро нуждались в экстренном пополнении.

Командир удивился обмундированию солдат, но ему посоветовали не ломать над этим голову, мол, так и должно быть.

Будучи человеком военным, командир в точности исполнил полученный приказ и в свою очередь посоветовал представителям принимающей стороны не обращать внимания на странную форму доставленного пополнения.

Охранники перестали быть ротными и получили прежний статус телохранителей.

Избавившись от такого компромата, Фэд вздохнул несколько свободнее, несмотря на то, что почти полностью остался без прикрытия.

Но военные, привыкшие к дисциплине и порядку, обо всём позаботились. Из-за необходимости повышенной защиты руководства Сообщества, здание заполнили два полка десантников, взявших под охрану полномочного представителя, новых парламентариев, жилые уровни вип-персон.

Бойцы, никогда не видевшие такой роскоши, поначалу глазели по сторонам, боясь лишний раз ступить куда-нибудь не туда, постепенно обвыклись и стали чувствовать себя увереннее.

Они поступили под командование Матешина, которого Наасс, как и обещал, личным распоряжением произвёл в генералы.

В подчинении двадцатишестилетнего генерала оказались два полка во главе с командирами – резкими и решительными мужиками, под стать ему самому.

Десантники сразу же признали в нём своего, почти не замечая молодости новоиспечённого генерала.

Впрочем, Бес выглядел старше своих лет. Четыре года постоянной игры со смертью, лишений, бессонных ночей и изматывающих боёв сделали своё дело: молодой парень превратился в зрелого мужчину с посеребрённым сединой коротким ёжиком волос и ранними морщинами на огрубевшем лице.

Вокруг «Луча» постоянное боевое дежурство несли малые крейсеры.

В стратосфере курсировали средние крейсеры, стоявшие на защите рубежей Сообщества, подконтрольных тому или иному новому руководству, поделившему огромную конфедерацию на два лагеря.

Пока Саант-Тирритт нападениям оппозиционных сил и войск Коалиции не подвергался, чего нельзя было сказать о других городах, многие из которых оказались в прифронтовых зонах и непосредственно в очагах ведения боевых действий.

Сложилась несколько странная ситуация, когда противоборствующие стороны Сообщества могли наблюдать, как от войск Коалиции гибнут их идейные противники, и ничем не помочь им, также защищающим рубежи отечества от внешнего врага. А потом в одиночку сражаться с превосходящими силами Коалиции и тоже геройски гибнуть, разделяя печальную участь своих внутренних недругов.

Гражданская война и необъявленная война с Коалицией ещё не переросли в одну глобальную и имели характер очаговых внутренних и приграничных боестолкновений.

На морской части планеты до сражения с участием флотов и соединений дело пока тоже не дошло. Противники обменивались залпами корабельной артиллерии и установок, подводные лодки топили одиночные суда и корабли.

Большие космические крейсеры способные в течение часа стереть с лица земли многомиллионный город, ввиду своей сокрушительной мощи участия в боевых действиях не принимали, являясь взаимным сдерживающим фактором. Все понимали, если дело дойдёт до них, планета превратится в выжженную пустыню.

В космосе велись бои местного значения по захвату чужих территорий. Колонистам, пожалуй, приходилось хуже всех, ведь оставить обжитую колонию означало умереть: за энергетическими куполами лежали безжизненные пустоши не приспособленных для жизни планет. Покинуть колонии и вернуться на Землю смогли немногие. Остальные были вынуждены отдаться на милость захватчикам и продолжать работать уже на них или геройски погибать без всякой надежды на помощь. Многочисленным шахтам в этих колониях противники старались не причинять вреда, так как все нуждались в ресурсах.

Все участники необъявленной войны внутренне готовились к войне настоящей, большой, какой не было более шестидесяти лет. Готовились, сознавая всю катастрофичность её последствий, но словно ведомые злым роком, послушно шаг за шагом приближались к неизбежному, внутренне содрогаясь от понимания падения в пропасть гибели цивилизации. Может быть, только это ещё сдерживало всех? Но любой отдавал себе отчёт, что бесконечно так продолжаться не может, кто-то всё равно начнёт первым. И этот первый получит неоспоримые преимущества от внезапности сокрушительного удара по врагу. Каждый хотел получить эти преимущества, все желали быть первыми и любой понимал, что обратного пути не будет.

Для оказавшихся в зоне боёв катастрофа уже наступила. Разрушенные города, гибель близких, рухнувший привычный миропорядок, голод, страх и смерть. Для них всё уже началось и в представлении многих хуже стать уже не могло. Отовсюду в ещё мирные города хлынули беженцы. Цены на жильё подскочили до заоблачных. За ассигнации, на которые раньше можно было купить жильё почти на вип-ярусе, сейчас невозможно стало приобрести скромный угол сразу над уровнем энергетических уловителей. Людям, привыкшим к комфорту, роскоши, ко всему самому лучшему, сорвавшимся с насиженных мест вип-ярусов, приходилось ютиться, где придётся. Это сильно било по их самолюбию, но тем, кто был беднее, приходилось ещё хуже. До них почти никому не было дела. Часть беженцев, не найдя приюта в городах, потянулась на их обширные свалки, отбивая у местных нищих и бездомных бродяг территорию для себя.

На улицах бесчинствовали банды, почти открыто грабя никем не защищённых граждан. У лейтенанта Тора Пеекка и других честных полицейских работы прибавилось. А вот сержанту Пипу Леессу не повезло: он совсем потерял чувство меры, обирая вынужденных переселенцев, и те, обозлённые, забили его насмерть. Тело сержанта пару дней валялось, пока его не убрали уличные службы.

Сит Куулл, оставшись без работы, всё же пошёл в помощники к старому Пату, чему тот очень обрадовался и стал натаскивать ученика, обучая всем хитростям и осторожности пребывания в чреве небоскрёба. Куулл с непривычки морщился и воротил нос от струящихся отовсюду сомнительных ароматов. А старик лишь ухмылялся, иногда искренне не понимая, чего там Сит опять унюхал, лично он, Пат, не чувствует ничего.

Элл Ламматт после нейтрализации своего шефа тоже осталась без средств к существованию, но это продолжалось недолго. Умение варить чай и кофе ей очень пригодилось и она устроилась в дорогой ресторан, где состоятельные вип-персоны в порыве отчаяния, горького веселья и бесшабашности просаживали состояния, со дня на день ожидая катастрофы.

Из Временных плоскостей в срочном порядке начали отзывать сотрудников, опасаясь сбоя связи из-за возможных боевых действий. Сам Кристалл Времени взяли под такую усиленную охрану, что ей позавидовали бы и руководство расколотого Сообщества, и верхушка Коалиции, вместе взятые.

Майор Поолл, как и многие другие офицеры, подал в отставку, не приняв нового режима и не поверив в виновность своего Директора.

Рит постоянно находился рядом с Эсс, её беременность протекала с осложнениями. Он очень беспокоился и за жену, и за будущего ребёнка. Родители Эсс не находили места, опекая дочь и поддерживая зятя.

Свою квартиру молодым пришлось продать, чтобы иметь средства. Оперативные расходы майора на микрочипы никто не возместил, его семейный бюджет получил губительную по последствиям пробоину и шёл ко дну.

Эсс выглядела плохо, стала нервной и раздражительной. Майор всячески ограждал её от внешнего негатива, льющегося потоком с информационных каналов, бесконечно смакующих нелёгкую жизнь беженцев на улицах мегаполисов, их скандалы и драки, настоящие бойни тех же беженцев, не нашедших места в городах, с бродягами на свалках.

Передавали новости с полей сражений, показывая усталых грязных солдат, разбитую и сожженную технику, переполненные ранеными военные госпитали и больницы, куда начали поступать мирные граждане из-за эпидемий, вспыхивающих в местах наибольшего скопления людей.

Сообщали о патриотично настроенной части молодёжи, рвущейся на фронт, создающей какие-то центры, где собравшиеся скандировали не менее патриотичные лозунги.

Последователи декадентства при первой возможности везде и всюду нервно и громко декламировали свои опусы.

Маргиналы создавали свои социальные группы, внося дополнительную дестабилизацию в пошатнувшуюся структуру общества.

Также в новостях говорили об общей системе распределения в городах, которая оказалась не рассчитанной на беженцев, счета их персональных карт не были включены в процедуру заказов тех мегаполисов, куда они прибыли, спасаясь от войны. Поэтому в срочном порядке создавались временные пункты процедуры заказов, где все беженцы могли получить необходимое. Но продуктов и остального на всех всё равно не хватало. Наверняка некто причастные создали искусственный дефицит, наживаясь на общей беде.

В мегаполисах пустовали магазины, торговые центры и фирмы, растерявшие клиентов, так как повсюду ввели режим комендантского часа.

Нервозность от ожидания ещё более худшего, всеобщая раздражительность и даже озлобленность, желание за счёт других вырвать преимущества для себя и своей семьи, повсеместно вспыхивающие из-за пустяков конфликты накаляли обстановку всё более и более. Вся конфедерация замерла в предчувствии предстоящих лишений и горя, в ожидании апокалипсиса.

Бес в своей эпохе уже видел и пережил всё это, когда только начинались первые волнения россиян и уйгуров, недовольных политикой диктатора.

Здесь всё повторялось почти в точности, с той лишь разницей, что временная плоскость была другая, но люди-то остались теми же, как и в его эпохе. Знакомое и даже привычное чувство тревоги и ощущение близкой опасности вновь заполнили всю его суть, питая кровь адреналином, заставляя сердце биться чаще.

После внезапно полученной передышки из-за перемещения в эпоху будущего, Иван вдруг понял, он человек войны, хоть и коробило это определение. Здесь всё было ему чуждо не только потому, что сильно отличалось от привычного, но ещё и по причине нехватки риска, опасности, нереализованного желания выплеснуть на врага накопившуюся ярость.

Ему не хватало войны…

Это открытие неприятно поразило Ивана. Провоевав четыре года, он очень устал от крови, разрухи, потери друзей, и хотел только одного – тишины и покоя. Оказавшись в мирной жизни, пусть отличающейся от привычной, но всё же мирной, он чувствовал, что хочет куда-то бежать, стрелять, падать, укрываясь от взрывов и выстрелов.

Он хотел воевать. Ему этого не хватало.

И всё же Бес противился, понимая всю противоестественность такого желания. Он решил осуществить задуманное ранее. Все эти месяцы он обдумывал выполнение операции, настраивался на предстоящее нелёгкое дело. Разработав приемлемый план и воспользовавшись свободной минутой, он отправился к Руту Терранну, проводившему почти всё своё время с Мии.

Парочка влюблённых настороженными взглядами встретила новоявленного генерала. Как подозревал Бес, для них он нечто вроде доисторического ископаемого, артефакт, лишь по недоразумению ходящий и говорящий.

– Рут, вы нужны мне, – сказал Бес, войдя в покои влюблённых.

– Для чего, господин генерал, позвольте полюбопытствовать?

Некоторая развязность в тоне не понравилась Матешину, он смерил недотёпу долгим взглядом, отчего тот привычно смутился.

– Идёмте, Рут, есть работа, – произнёс Иван, как бы не замечая Мии, но периферийным зрением контролируя её.

В том, что девочка не проста, он убедился сразу, каким-то звериным чутьём разгадав её суть.

Рут вопросительно глянул на подругу.

Та, не меняя застывшей на лице маски вежливости, в знак согласия прикрыла веки.

Терранн покорно направился к выходу.

«Топай-топай, подкаблучник», – мысленно хмыкнул Бес, посторонившись, пропуская недотёпу, как бы случайно выходя из помещения вперёд спиной, мило улыбаясь девушке.

Глава III

Эффект бабочки

– Куда мы идём, господин генерал? – поинтересовался Рут, продолжая двигаться вперёд и вынужденный неловко полуобернуться, так как Бес шёл сбоку, чуть отстав, вроде как конвоируя учёного.

– Пока прямо, Рут, – коротко ответил Иван.

– А потом? – не унимался недотёпа.

– А потом мы пойдём туда, где вы прячете ото всех свою машину времени.

– Это не машина, а Кристалл Времени, – поправил учёный и тут же спохватился, – а зачем он вам?

– Успокойтесь, ваш Кристалл мне ни к чему.

– А что же тогда вам нужно?

Терранн попытался остановиться и развернуться к собеседнику, так как чувствовал неудобство своей позиции и это несколько его нервировало, но Бес, словно невзначай лёгким движением руки придал спутнику небольшое ускорение, отчего недотёпа вынужденно продолжил движение.

– Я надеюсь, вы не забыли, где Кристалл, Рут? – вежливо поинтересовался Иван.

– Нет-нет, не забыл, конечно, – поспешил заверить учёный.

– Ну и отлично. Куда дальше?

– Вот по этому коридору, пожалуйста, а потом на третьем повороте идём направо, затем поднимемся на два этажа…

– Достаточно, Рут, – перебил недотёпу Матешин. – Я вижу, вы хорошо ориентируетесь в хитросплетениях этого бесконечного лабиринта роскоши.

– Да, действительно, здесь всё очень шикарно. Ничего подобного раньше я не видел… А потом там будет дверь с кодовым замком…

– Рут, я верю вам, – поморщился Бес. – Вы код помните?

– Да-да, разумеется, помню, – подтвердил Рут. – Я сам его программировал.

Иван удовлетворённо кивнул.

Вскоре они оказались у той самой двери.

– И всё же, господин генерал, вы так и не сказали, зачем вам Кристалл, – сказал Рут, замявшись у двери.

– Я имею секретное поручение господина Наасса о переброске меня в начало двадцать первого века, а именно в две тысячи пятый год. Место заброски – Россия, город Красноярск.

– А что за поручение, господин генерал?

– Этого я не могу сказать даже вам, Рут, открывайте дверь.

– Я должен получить подтверждение у господина Наасса, – неуверенно произнёс учёный.

– Вы с ума сошли, Рут? – сделав испуганное лицо, воскликнул Бес. – Господин Наасс занят так, что даже я не всегда рискую напоминать ему о режиме безопасности, хотя это грубейшее нарушение с моей стороны как начальника службы безопасности полномочного представителя. А вы хотите отвлечь его от важнейших государственных дел по таким пустякам? Кроме того, как я только что сказал, я охраняю не кого-нибудь, а главу государства. Уж кому-кому, а мне можно доверять на сто процентов. Так чего же мы ждём, Рут?

– Да-да, сейчас, – засуетился Терранн, колдуя над кодовым замком.

Через некоторое время программа подтвердила частичное совпадение кода и затребовала сканирования сетчатки глаза, после чего предложила ввести остальную часть кода. Наконец, мощная дверь с натужным гудением отъехала в сторону. Оба вошли в шлюз и дождались, пока дверь вновь войдёт в паз. Затем учёный проделал аналогичную операцию с замком второй двери, и они оказались в небольшой комнате, напичканной аппаратурой так, что она больше напоминала кабину звездолёта.

Рут с гордостью осмотрел свою лабораторию, созданную собственноручно. Здесь в средствах и материалах он не нуждался, поэтому устроил всё по высшему разряду. Сейчас не требовались бесконечно сгорающие микрочипы при активации Кристалла. Лучшую аппаратуру, расходы на которую не мог себе позволить даже Наасс, учёный заполучил в своё распоряжение.

Сам Кристалл, благодаря силовому полю, покоился в подвешенном состоянии во второй половине комнаты за стеклом, отделяющим его от нагромождения приборов.

Бес впервые увидел Кристалл Времени.

Почти правильные формы минерала размером с голову взрослого человека, напоминающего не совсем прозрачный мутноватый лёд, как-то странно смазывались, будто чего-то не хватило для их окончательного формирования или будто лёд немного растаял, потеряв остроту граней.

Иван не знал, что эта нечёткость является результатом несовершенства Кристалла, выращенного в кустарных условиях. Он думал о том, что видит машину времени.

О ней мечтали многие поколения людей. О ней так много и по-разному говорили учёные и писали фантасты, снимались художественные и документальные фильмы.

А он, обычный пехотный капитан, не только видит эту машину или, вернее, Кристалл, но и был перемещён с его помощью в мир будущего, оказавшийся совсем не таким безоблачным и счастливым, как хотелось бы многим и многим. В этом мире всё, как и прежде: зависть, тщеславие, жажда наживы и власти, ради неё обрекают на страдания и смерть миллионы простых людей. И уж если ему, русскому офицеру, довелось возвести на трон здешнего диктатора, стать наравне с зачинщиками виновным в гибели и страдании людей, то он сделает всё возможное, чтобы исправить всё с самого начала.

– Начинайте, Рут. Что требуется от меня?

– Вы должны пройти в ту часть комнаты и встать вон в том круге. В этой точке произойдёт искривление пространства и вы окажетесь в нужной вам Временной плоскости. Но должен вас предупредить, господин генерал, что абсолютную точность перемещения я гарантировать не могу. Кристалл несовершенен…

– Другими словами, Рут, где я могу оказаться? – перебил Бес.

– Вы можете попасть в более раннюю или позднюю Временную плоскость.

– Насколько велика разница? – забеспокоился Иван.

– Этого я не могу сказать точно. Именно из-за несовершенства Кристалла может произойти всякое.

– А вернуть меня и повторить эксперимент возможно?

– Да, конечно, но во время заброски может прерваться связь, и возвращение станет проблематичным. Поэтому, если поймёте, что оказались не там, где хотели, никуда не уходите от этой точки. Связь восстановится, и я смогу вернуть вас. Давайте условимся, если вы окажетесь не там, и вдруг прервётся связь, ждите сколь угодно долго, пока я не смогу вернуть вас.

– А как вы поймёте, там я оказался или нет?

– Если будет постоянная связь, то через десять минут я проведу обратную операцию, и вы окажетесь здесь. Если вас не будет, варианта два: либо вы попали в нужную Временную плоскость, либо отошли от заданной точки достаточно далеко, чтобы попасть в зону действия Кристалла и вернуться.

– А если я окажусь где-нибудь посреди бушующего океана, или по шею в болоте, кишащем крокодилами, или в доменной печи, или в кабинете Президента России, – тоже никуда не уходить? – с показным равнодушием поинтересовался капитан.

Тем не менее, Терранн уловил всю едкость вопроса и лишь развёл руками, мол, всякое может быть, ведь Кристалл не совершенен.

– А как же вы посещаете прошлое, если всё так условно? – спросил Бес.

– Официальные Кристаллы более точны, можно рассчитать время и место заброски с небольшой разницей – в одну-две минуты. Кроме того, специалистами используются малые Кристаллы. С их помощью они самостоятельно связываются с большим Кристаллом и возвращаются назад из любого места и довольно быстро. Благодаря этому открытию потери среди специалистов резко сократились, работать стало гораздо безопаснее.

– А почему вы не используете такие малые Кристаллы?

– Всё по той же причине несовершенства большого Кристалла. Работать в устойчивой связи они не будут.

– Ясно, Рут, благодарю за информацию. Не скажу, чтобы она меня обрадовала, но задание господина Наасса надо выполнять.

– Скажите, сколько нужно вам времени для выполнения поручения? К этому часу я активирую Кристалл и верну вас.

– Сорок восемь часов вполне достаточно, – ответил Бес, подумав, что назад он не вернётся ни при каких обстоятельствах, здесь ему делать нечего.

– Хорошо, господин генерал. Приступим.

Матешин, против воли чувствуя холодок в душе, перешёл в другую часть комнаты и встал в круг.

– Э-э, господин генерал…

– Что ещё, Рут?

– Вы в этой форме со знаками различия так и отправитесь в прошлое?

Бес мысленно чертыхнулся. Свою форму он принёс в кейсе, который заранее присмотрел для этого дела. Не ходить же генералу с какой-нибудь авоськой, в самом деле. Он вернулся в первую половину комнаты, напичканной приборами, взял кейс и сказал:

– Одну минуту.

Быстро скинув с себя генеральский мундир, Иван начал надевать своё привычное обмундирование, не забыв проверить наличие орденов в нагрудном кармане.

Рут почувствовал некоторую неловкость, находясь в одном помещении с обнажённым мужчиной, и отвёл взгляд, лишь искоса наблюдая за мускулистым капитаном. Глаза его постоянно натыкались на два больших шрама, полученных, вероятно, от ожогов – на правом боку и левой лопатке. Кожа в этих местах была противоестественно гладкой и при движениях неприятно для восприятия коробилась. Рут заставил себя отвести взгляд.

– Я готов, – сказал капитан.

– Господин, э-э, генерал, – начал Рут, по привычке смутившись. – Ваше, э-э, обмундирование тоже не совсем подходит для той Временной плоскости, куда вы собираетесь.

– Оно мало чем отличается от формы того времени. Покрой немного другой, но с первого взгляда не заметно. И потом, другой одежды всё равно нет, не выполнять же задание господина Наасса в голом виде. Да, ещё мне понадобится вот это.

Матешин извлёк из кейса небольшой лучемёт.

– Оружие? – заволновался Терранн.

– Именно. Господин Наасс простых поручений не даёт.

– Да, верно, – согласился Рут, мысленно порадовавшись, что к выполнению хозяин привлёк не его подругу, а этого перемещённого.

Он чувствовал, что явно побаивается и недолюбливает генерала, всячески стараясь скрыть это.

И Мии этот человек не нравится.

Рут это почувствовал, когда генерал заявился к ним прямо в спальню.

Сейчас он отправит его, куда ему надо. А там, глядишь, он вернуться не сможет. Сколько таких случаев было со специалистами, работавшими с настоящими Кристаллами! А уж с этим несовершенным…

Тем временем Матешин вернулся в круг.

Терранн погрузил кисти рук в активированное с персоника поле, совершая необходимые комбинации.

Пространство в круге начало искажаться и замутилось.

Человек, к которому Рут испытывал неприязнь, исчез.

Учёный бросил взгляд на персоник. Десять минут. И обратная операция.

Где-то в подсознании сидела подлая мыслишка, что можно ничего не делать для возвращения генерала, но Рут знал, что выполнит обещанное в точности. Так уж он устроен. Привык всё выполнять точно и правильно.

Непризнанный учёный, по привычке положив руки на затылок, откинулся на спинку кресла.

Оно немедленно подстроилось под его позу.

Бес увидел, как всё вокруг в искажении обретает нечёткость форм, как и тогда, во время первого перемещения. А потом словно лопнула невидимая плёнка, и он понял, что стоит в ночном лесу, по колено в снегу. Подняв голову, капитан увидел между заснеженных лап елей немыслимое количество звёзд разной яркости. Ещё не страдая от холода, выдыхая пар, он любовался мерцающими лучиками далёких светил. Некоторые потухли тысячи лет назад, а свет ещё идёт сюда, на Землю.

Иван начал замерзать и спохватился:

«Ох, мать моя, женщина, где ж это я? Этот недотёпа напутал, и я где-то в лесу, а должен быть в Красноярске, в две тысячи пятом году. Что делать, стоять и ждать возвращения? А где гарантия, что удастся повторить попытку? Наасс далеко не так доверчив, как Рут и не позволит мне ставить эксперименты по перемещениям. А если я не там, где мне надо? Как проверить? На этом адском холоде дольше часа я не выдержу, замёрзну живьём, на улице градусов сорок ниже нуля по Цельсию. Что делать? Так. Никуда не отхожу, десять минут у меня есть. Надо залезть как можно выше на дерево и осмотреться».

Перекинув через голову ремень лучемёта, он стал пробираться к ближайшей ели, сплошь усыпанной плотным слоем снега, и сразу же провалился почти по пояс. Комбинезон задрался и капитан голым телом ощутил обжигающий холод.

«Плохо дело, – пронеслась тревожная мысль вместе с ознобом. – Очень плохо. Придётся возвращаться в будущее. Далеко не отходить, только до дерева».

Нижние ветви ели закрывал сугроб, капитан замерзал всё сильнее, пальцы коченели, уши горели, но он упорно пробирался к стволу. Когда это удалось, он, цепляясь совсем замёрзшими пальцами за тонкие холодные ветки, полез наверх, продираясь сквозь их частоту, уже не обращая внимания на снег, не прекращающийся сыпаться сверху.

«Ещё немного и пальцы начнут отмерзать, а уши, наверное, уже всё…», – мелькнула почти паническая мысль.

Он добрался лишь до середины дерева, когда на фоне звёздного неба увидел тонкий, почти прозрачный столб дыма, струящийся в усыпанную яркими мерцающими точками темноту. Одна неожиданно сорвалась с тёмного покрывала и стремительно прочертила небосвод, исчезнув где-то за верхушками деревьев.

Дом!

Радостная мысль придала сил, Иван торопливо стал спускаться.

«Метров сто, не больше. Там тепло. Ждать Терранна не буду. Неизвестно, есть связь или нет. В крайнем случае, если оказался не там, где надо, через сорок восемь часов вернусь сюда. А там видно будет».

Попеременно согревая паром изо рта пальцы рук, а руками уши, Бес с трудом, то проваливаясь по грудь, то выходя из сугробов по колено, лавировал между стволов, стараясь не сбиться с направления. Вскоре деревья поредели и он увидел небольшую избушку, рубленную из нетолстых не ошкуренных сосен, с маленьким окном, тёмным квадратом глядящее на незнакомца. У окна сложена небольшая поленица дров. Рядом большая чурка с торчащим в ней топором. У поленицы и вокруг чурки снег хорошо утоптан и усыпан щепками. Из-за угла виднеется ступенька крыльца.

Матешин заторопился, сознавая, что уже не чувствует пальцев и ушей, а голова, лицо и всё тело горят от пронизывающего холода.

Рванув на себя слегка примёрзшую дверь, он забежал в избушку, следом ворвался морозный туман.

Внутри было темно. Не обращая на это внимания, капитан сразу прошёл к обложенной кирпичами железной печке, из которой сквозь отверстия в заслонке светились жаркие угли.

Иван протянул руки к самой печи, сжимая и разжимая пальцы рук, растирая уши. При этом он пытался хоть что-то разглядеть в темноте. Постепенно глаза стали привыкать, он увидел небольшой грубо сколоченный стол, несколько сухих чурбаков вокруг него, у дальней стены также грубо сколоченные нары. В избушке ни души.

«Заимка, что ли? – подумал Иван. – А где хозяева? На охоту ушли? Почему ночью, или сейчас раннее утро? Или поздний вечер? И вообще, где я? Нужен свет. Электричество тут вряд ли есть, если оно вообще есть в этом мире».

Прождав ровно десять минут, Терранн проделал обратную операцию. В круге никто не появился.

«Или получилось, или нет, – ничуть не заволновавшись отсутствием генерала, подумал Рут. В любом случае, повторю операцию через сорок восемь часов и всё. Ох… а господин Наасс? Он ведь наверняка будет ждать результата задания. Об этом я не подумал…»

Рут несколько раз подряд проделал обратную операцию. Никого.

«Ну, что ж, я сделал, всё что мог. Судьба генерала в его руках. По крайней мере, в течение сорока восьми часов».

Терранн покинул лабораторию и вернулся к Мии, ничего не объясняя, помня о секретности задания.

По истечении двух суток он вновь активировал Кристалл, но генерал так и не появился. Теперь Рут решил сообщить подруге о результате проделанной работы. Узнав, наконец, зачем Рут понадобился генералу, Мии сильно встревожилась и сразу посредством персоника вышла на связь с Наассом.

Фэд был бледен и выглядел измотанным. Тёмные круги под усталыми глазами в красных прожилках усиливали его плохой вид. Он сидел во главе большого стола, по обе стороны которого расположились новые министры. Видимо, проходило какое-то совещание.

Смотрящий объявил пятиминутный перерыв.

После того, как все вышли, он отрывисто спросил:

– Мии, я надеюсь, у тебя что-то очень важное и срочное?

– Думаю, да, господин Наасс.

Она сжато сообщила о приходившем генерале, о действиях Рута и результате заброски.

С каждым её словом Фэд становился ещё бледнее, хотя казалось, что более уже невозможно.

– Где Рут? – спросил Фэд.

Терранн подошёл к Мии, увидел Наасса и сразу понял, дело плохо. Мии бросила тревожный взгляд на шефа и тоже побледнела.

Наасс катал желваки и смотрел тем самым взглядом, которого Терранн так боялся.

– Рут, дружище, – произнёс Фэд вполне дружелюбно, отчего Терранн похолодел. – Ты отдаёшь себе отчёт в том, что ты сделал?

– Господин Наасс, господин генерал сказал мне… сказал мне, что выполняет ваше секретное распоряжение. Я хотел уточнить какое, но он мне не сказал, а сказал, что ему можно верить, как начальнику службы безопасности…

– Я понял, – перебил смотрящий. – Ты совершил очень серьёзную ошибку, не получив у меня подтверждения словам генерала. Ты забываешь, что Кристалл мой, Рут, мой, а не твой. Ты всего лишь прибор, приводящий его в действие. И принимать каких-либо решений в отношении моего Кристалла и его активации без моего ведома ты не можешь. Генерал отправился в прошлое, чтобы изменить Ход Истории. Ты понимаешь, чем это грозит всем нам?

Рут хотел сказать, что очень раскаивается в своей ошибке, что отлично понимает, чем всё может обернуться, но от страха у него онемел язык.

Вдруг здание сотряс сильнейший удар, послышался грохот, изображение дёрнулось, но связь восстановилась. Друг за другом грохнули ещё два удара, на Рута и Мии обрушилась часть перекрытия. Девушка пронзительно завизжала, комната наполнилась пылью.

В экране метались испуганные министры, стены за ними не было, а простиралась панорама Саант-Тирритта. С вечернего неба падали горящие обломки средних и малых крейсеров. Они с грохотом врезались в здания, проламывали стены, убивали и калечили людей, разбивали терминалы, с которых флаеры горохом сыпались вниз.

От массированного обстрела небоскрёбы рушились, как карточные домики, поднимая огромные тучи пыли, а небо всё вспыхивало и вспыхивало страшными зарницами.

– Война, война, Рут!!! Кристалл… – крикнул Наасс.

И в это мгновение прямо там, где он стоял, вспыхнула ослепительная вспышка, экран погас. Здание вновь сотряс удар, пол под ногами Рута и Мии провалился, и они, крича от страха, упали на нижний этаж. И здесь всё окуталось пылью, из лопнувшей трубы хлестала холодная вода.

– Мии!!! Мии!!! Ты где?!! – закричал Рут, не видя в пыли девушки, ползая в луже.

– Я здесь, Рут! – крикнула Мии совсем рядом.

– Нам нужен Кристалл, Мии, скорее туда! – кричал Рут, шаря перед собой.

Их руки стукнулись, и они цепко схватились друг за друга.

– Скорее, Мии! – вновь крикнул Рут.

Они побежали в нужном направлении.

Здание затряслось от очередного удара, и там, где они пробегали несколько секунд назад, образовалась гигантская пропасть. Сразу ворвался грохот рушащихся домов, донеслись далёкие слабые крики людей. Они обернулись, глядя на разверзшийся провал и на небо, вспыхивающее страшными смертоносными сполохами. Вражеский тяжёлый крейсер из космоса расстреливал город и охраняющие его средние и малые боевые машины.

Уцелевшие устремились в атаку на летающую крепость Коалиции, но огонь их батарей не мог причинить ей значимый урон.

Ближайший флот таких же крепостей Сообщества находился на лунной орбите. Развить крейсерскую скорость им не позволяло малое расстояние между Луной и Землёй: корабли врезались бы в планету, не успев остановиться после скачка. Ожидать помощи следовало не раньше, чем часа через три, когда от города уже ничего не останется, погибнут миллионы…

Тем временем от лунной орбиты к Земле на помощь, отстреливаясь от роящихся вокруг средних и малых боевых машин Коалиции, пытались вырваться два тяжёлых крейсера Сообщества. Снующие машины противника жалили их как осы, поражая из скорострельных пушек. Защитное поле крепостей кое-где не выдерживало, корпуса получали повреждения, палубы рушились, люди гибли. Кому посчастливилось, успевали спастись в других отсеках. Корабельные батареи били в ответ, уничтожая врага.

Летающим крепостям всё же удалось вырваться из закрутившейся карусели боя. Одна направилась к Саант-Тирритту, а вторая взяла курс к столице Коалиции – Лас-О'Нау, дабы совершить возмездие.

У Земли их встретили по два больших крейсера Коалиции, тайно прибывшие для защиты своего государства от неминуемого ответного удара Сообщества. Завязался новый бой. Корабельные батареи изрыгали смертельные заряды. От крепостей отделялись средние и малые боевые машины и выписывали стремительные замысловатые зигзаги, уходя от атак, стреляя в ответ, нанося противнику урон.

Защита малых и средних крейсеров вполне выдерживала попадания кораблей противника такого же класса, лишь изредка космические боевые машины получали повреждения.

Если же батареям огромной крепости удавалось попасть по мгновенно меняющей направление малой машине, её гибель была неминуемой. Останки зависали над планетой, уничтожаемой жестокосердными детьми.

В порыве желания убить друг друга, они меньше всего думали о страдающей матери.

Рит и Эсс были в своей комнате, когда услышали отдалённый грохот. Подскочив к окну, Ритан ничего не увидел, но такой удар мог означать лишь одно – рухнул небоскрёб, а упасть он может только… Началось!

– Эсс, детка, нужно уходить, собирайся!

– Куда, Ритан, куда уходить? – устало отозвалась Эсс. – Мне плохо. Что это за грохот?

– Детка, будет ещё хуже не только тебе, но и всем нам, если мы останемся здесь.

– Я никуда не пойду, – всё также отрешённо сказала женщина.

– Пойдёшь, Эсс, здесь я тебя не оставлю, – решительно заявил майор.

– Оставь меня в покое, Ритан, разве ты не видишь моё состояние? – нервно ответила Эсс.

– Вижу, девочка моя, вижу, любимая. Вставай.

В этот момент сверкнула яркая вспышка, и часть соседнего здания с грохотом осела, сразу уменьшив высоту дома на четверть. Эсс от неожиданности вскрикнула низким голосом и тяжело поднялась с кровати.

– О, боже, что это, Ритан? Война?!!

– Да, девочка, война. Поторопись.

– Куда, Ритан, куда мы пойдём? – заплакала Эсс. – Где мы будем жить, разве ты не видел, что передают о беженцах?

– Не думай об этом. Главное сейчас выжить.

Рит схватил за руку жену, увлекая из комнаты, к ним навстречу как раз устремились родители Эсс с испуганными лицами. Увидев дочь и зятя, они облегчённо выдохнули, как вдруг дом задрожал под страшным ударом.

– Быстрее, к терминалу! – крикнул майор.

Все четверо устремились на выход. Отец с матерью поддерживали беременную дочь, закрывая руками её живот, будто это могло помочь, а майор бежал впереди, открывая двери. Так они оказались у шлюза, где уже толпился народ, дети ревели и кричали, женщины плакали, мужчины, ругаясь друг с другом, пробивались к своим флаерам, помогая близким. От нового удара давка и паника усилились, люди закричали громче.

Майор остановился. Пробиться через такую давку с беременной женой совершенно невозможно. От бессилия он скрежетал зубами.

Сверкнувшая вдруг вспышка и удар за ней отбросили его, Эсс и её родителей. Оглохший и ослеплённый майор успел лишь подумать о жене, как сознание окутала темнота. Когда он очнулся, увидел сидящую на полу плачущую Эсс и её мать тоже в слезах.

Рит почти ничего не слышал, перед глазами всё плыло. Он сел и огляделся, не узнавая ничего. Кругом стояла пылевая взвесь, а части дома как не бывало. Бывший совсем недавно целым небоскрёб, стоящий напротив, превратился в объятую пылью, исковерканную груду обломков, дымящихся и горящих. В видневшийся за этой пеленой следующий небоскрёб врезался мощный заряд, затем ещё и ещё. Дом вздрогнул и, выстреливая в стороны тучами пыли, начал оседать. Зрелище было страшным и притягивающим взгляд. И всё же Поолл сумел переключиться на более важное для него.

Вокруг не было никого, кроме жены и тёщи. Обрушившаяся часть их дома погребла всех, столпившихся у терминала. Отца Эсс убило обломком плиты, из-под неё были видны лишь его ноги.

Когда пыль немного рассеялась, Ритан разглядел сохранившуюся каким-то чудом часть терминала и несколько флаеров. Один из них был именно его. Его флаер! Это спасение! Но как до него добраться? Образовавшаяся пропасть не позволяла этого. Майор с отчаянием смотрел на свой флаер. А темнеющее небо вспыхивало зарницами, вокруг всё продолжало рушиться и гореть.

Мелькнувшая большая тень и грохот подбросили майора и женщин от пола, больно уронив обратно, женщины закричали, Рит, стиснув зубы, стерпел боль. Всё опять заволокло пылью. Когда она немного осела, стало ясно, что почти на них, глубоко врезавшись в кучу обломков, упал малый крейсер и упал так, что своим корпусом соединил чудом держащийся кусок терминала и часть здания, где находился майор и женщины.

Поолл, собрав силы, поднялся, подошёл к обрыву и, примерившись, спрыгнул на корпус крейсера. Пролетев метра три вниз, он довольно удачно приземлился на грубую обшивку, выпрямился и по корпусу побежал к терминалу. Достигнув края крыла упавшей машины, майор подпрыгнул, уцепился за торчащую арматуру и, перебирая руками, подтянулся выше. Так ему удалось забраться на пятачок, где стоял его флаер.

Сняв активацию купола, Ритан занял сиденье пилота, активировал движитель и взмыл вверх. В этот момент пятачок затрещал и наклонился в сторону, падая. Вниз заскользили оставшиеся флаеры, улетая в глубокую пропасть.

Рит поблагодарил бога за то, что он позволил ему успеть, и посадил аппарат неподалёку от женщин. Мать Эсс, закусив губы, глядела на придавленного плитой мужа. Эсс отрешённо и безразлично смотрела в никуда.

Майор помог им подняться в салон, закрыл купол, отсёкший от всех шумов, треска и грохота, и поднял флаер. Уже отлетая, он увидел выбравшуюся на площадку какую-то женщину с маленькой девочкой, лет пяти. Они стояли и беспомощно смотрели на удаляющуюся машину. Рит, не задумываясь, посадил флаер.

Ещё не веря в спасение, женщина, подхватив на руки ребёнка, бросилась к аппарату, прижимая к себе самое дорогое, не переставая благодарить и плакать. Девочка большими, расширившимися от страха глазами смотрела на горящий город и молчала.

Ритан направил флаер прочь от мегаполиса, гибнущего под смертоносными выстрелами пушек тяжёлого крейсера.

Многие успели покинуть город. Где-то среди спасшихся посчастливилось оказаться Элл Ламматт и её отцу. Путь всех чудом уцелевших лежал в неизвестность.

Большая война, которую все ждали и боялись её наступления, началась.

Пат Руукк и Сит Куулл успели выскочить на улицу из квартирки старика в тот момент, когда дом начал с оглушительным треском складываться. Они побежали по улице, ещё не понимая, что происходит. Отовсюду суматошно спешили люди с немудрёным скарбом и маленькими детьми. Те, что постарше, сами поспевали следом за родителями.

Кругом шум, грохот, суматоха, крики, паника.

Старик, задыхаясь, сильно отставал. Сит, постоянно оглядываясь, поджидал его, сторонясь пробегающих мимо напуганных людей. Затем вдвоём они продолжали бежать, пока старый Пат не начинал вновь отставать. Так продолжалось до тех пор, пока он совсем не остановился и хрипло произнёс:

– Всё, Сит, беги один. Если смогу, выберусь потихоньку. Похоже, война докатилась и до нас, сынок. Даст бог, свидимся. Прощай.

С этими словами он сел, прислонившись спиной к небоскрёбу, печально улыбнулся и вяло махнул рукой.

Сит, не спуская глаз со старика, сказал:

– Прощай, дядя Пат.

После чего, развернувшись, побежал.

Вскоре там, где они расстались, сверкнула яркая вспышка и рухнула часть дома.

Люди в страхе закричали громче и ускорили бег, стремясь к далёкой окраине мегаполиса, к свалке, рассчитывая там найти спасение.

Терранн торопливо набрал код на замке. Но программа никуда не торопилась, затребовав идентификации сетчатки глаза, а затем остальной части кода.

Наконец, преодолев все препятствия, он и Мии оказались в комнатке с аппаратурой.

– Так, времени на выбор эпохи совсем нет, – сказал Терранн, активируя последнюю заброску. – Отправимся туда же, куда и генерал, там, вроде, войны ещё нет. Мии, становись в круг. Я, надеюсь, успею к тебе, как только начнётся процесс искривления.

– Нет, Рут, вдруг твёрдо заявила Мии. – Мы проделаем это только вместе. Без тебя я никуда не отправлюсь.

– Но мы можем не успеть, Мии, что тогда будет, я не знаю…

– Успеем, милый. Должны успеть. Делай всё что нужно.

– Всё равно встань ближе к кругу. Пожалуйста, сделай, как я прошу. Я подбегу к тебе и мы войдём в круг вместе.

– Хорошо. Вот так нормально?

– Да. Я начинаю, – сказал Рут, погружая кисти рук в активированное с персоника поле.

Вдруг раздался оглушительный треск, стена стремительно надвинулась на Мии, толкнула в круг, где всё начало мутиться, искажая предметы. Последнее, что она успела увидеть – это растерянного Рута и падающий на пол Кристалл, потерявший силовое поле, удерживавшее его в подвешенном состоянии.

Когда Терранн очнулся, то некоторое время не мог понять, где он. Постепенно сознание немного прояснилось, он увидел перед собой узкий провал, куда рухнула вся лаборатория. За провалом находилась вторая часть комнаты, где располагался тот самый круг.

Мии нигде не было. Рут в отчаянии схватился за голову. Он никак не мог восстановить в памяти, что произошло после удара. В таком состоянии он просидел долго, не обращая внимания на царящий вокруг хаос. Понимание, что он вряд ли когда-нибудь увидит свою любовь, морально раздавило учёного, он не хотел жить.

Потом пришла слабая надежда, что, может быть, удастся найти что-то из остатков лаборатории, попытаться восстановить и понять, что стало с Мии. О том, что он может найти в образовавшемся провале тело девушки, Рут старался не думать, он верил, что она успела отправиться в нужную эпоху. Вот только туда ли? Ведь всё произошло в момент разрушения этой части здания. Несовершенный Кристалл мог провести искажение пространства с нарушением. А кстати, где же он? Рут внимательнее обвёл взглядом комнату и обнаружил минерал лежащим на полу. Он перепрыгнул через узкий провал и подобрал Кристалл. Потом стал искать путь вниз. После нескольких неудачных попыток ему это удалось. Рубаху пришлось снять, замотать в неё Кристалл, связать рукава и повесить на грудь.

Где-то приходилось спускался по висящим кабелям, где-то по торчащей арматуре, где-то по трубам. В конце концов, он достиг места, где валялись приборы рухнувшей в провал лаборатории. Тела девушки, которое он так боялся обнаружить, Рут нигде не увидел. Это приободрило учёного, и он стал осматривать аппаратуру, пытаясь понять, что уцелело. Работа по восстановлению предстояла большая, а самое главное нужны средства, материалы и условия.

«Мии, любимая, где же ты? Жива ли? – думал Терранн в отчаянии. – О, Господи! Услышь меня! Я уже столько пережил в своей жизни и готов на большее, только спаси Мии…»

Не обращая внимания на грохот и страшные вспышки, Рут уныло перебирал приборы, понимая, что надеяться нужно не столько на помощь свыше, сколько на себя. Кроме него никто Мии не поможет.

Немного отогрев руки, Бес принялся шарить по столу в поисках спичек, свечки или чего-нибудь похожего. Рука наткнулась на керосиновую лампу и коробок спичек рядом с ней. Сняв закопченное стекло, Иван зажёг фитиль и вновь поставил стекло на место, слегка подкрутив колёсико выдвижения фитиля для яркости. Теперь появилась возможность осмотреть избушку более внимательно. Первое, на что Бес обратил внимание – это на свёрнутую газету, лежавшую на столе. От неё отрывали ровные прямоугольники, видимо, на самокрутки для махорки.

Развернув газету, капитан оценил её состояние и решил, что она довольно новая. Затем принялся искать дату. На его удачу, дату ещё не оторвали. Газета была от 11 февраля 2005 года, выпущена в городе Красноярске.

«Так, попал я как надо и куда надо. Хорошо, что народ здесь не только курящий, но и читающий, сразу всё удалось выяснить, – подумал Бес. – Во всяком случае, не похоже, чтобы газета была какой-нибудь прошлогодней давности. Хотя в задуманном мною деле год туда-сюда принципиального значения не имеет. Значит, остаюсь. В это чёртово будущее не возвращаюсь. Надо ещё решить, как отсюда выбираться. Ладно, дождусь рассвета, а там видно будет. Ну-с, о чём трубила периодика в год рождения моего отца?»

Подкладывая газету в круг света от керосиновой лампы, Иван принялся читать наиболее целые статьи. Ничего интересного. Обычная мирная бытовуха, она продлится ещё полвека. Для кого-то целая жизнь, а для родившихся, как он, позже, война придётся на расцвет молодости. Очень многие из погибших двух миллиардов, о которых упоминал Наасс, навсегда останутся молодыми…

Зимнее утро долго не приходило в лес.

Матешин пару раз выходил за дровами, понемногу подбрасывая в печь, чтобы в избушке не становилось жарко. Простая неспешность подействовала на него умиротворяющее. Не верилось, что в это самое время где-то идёт война, гибнут люди.

Он смотрел на подрагивающее пламя фитиля и вдруг осознал, что не помнит, когда в его жизни в последний раз была такая тихая и мирная ночь, чтобы тревожно не вглядываться в темноту, готовую в любой момент вспыхнуть смертоносными выстрелами. Несколько месяцев жизни в будущем не в счёт, это вообще какая-то фантасмагория.

Когда полностью рассвело, Бес вышел на крыльцо и первое, что увидел – сидящего под берёзой зайца, ничуть не испугавшегося.

Иван замер. В памяти всплыли далёкие-далёкие строчки:

«Трусишка зайка серенький под ёлочкой скакал…».

Сердце защемило.

«Как это было давно! – с ностальгией подумал он. – Как будто в другой жизни и не со мной. Сколько я уже пережил за эти годы! Сколько невероятных событий произошло! Я видел будущее и сейчас нахожусь в прошлом, когда бабушка ещё беременна моим отцом, а родители мамы ещё не познакомились… С ума сойти! Неужели всё это происходит на самом деле? А, кстати, сама песенка появилась ровно сто лет назад – в тысяча девятьсот пятом. Наасс говорил, что время величина постоянная, в каждой эпохе, на каждом её отрезке одновременно живут люди. Получается, никто из них не умер… Как такое возможно?»

Заяц тем временем всё же ускакал в лес, а Иван принялся осматривать окрестности. От избушки между засыпанными снегом деревьями уходила плохо накатанная лыжня. Вот только куда она ведёт, к жилью или ещё дальше, в чащу?

«Логически рассуждая, всё же к жилью, – думал Матешин. – Не могут неизвестные хозяева взяться, откуда ни возьмись, и построить избу. Интересно, кто они и где сейчас? В момент моего появления угли в печке ещё не прогорели. Странно всё это. С другой стороны, разве не странно всё происходящее со мной в последнее время… Ладно, хватит рассусоливать, нужно на что-то решаться. Сидеть тут до бесконечности смысла нет. С голоду, конечно, не помру. Можно из лучемёта того же зайца подстрелить и приготовить, но это не выход, не за тем я здесь. Что ж, капитан, лезь опять на дерево. Скоро ты станешь профессиональным верхолазом».

Выбрав сосну повыше, Иван добрался до неё, утопая по колено в снегу, подпрыгнул до нижней толстой ветки, ухватился, не удержался и упал.

«Первый блин всегда комом, – философски подумал Бес. – Лучше свалиться с такой высоты, чем с самого верха. Продолжим».

Со второй попытки удалось ухватиться основательнее. Сделав подъём-переворот, забрался на ветку. От упражнения сверху слетело немало снега, по закону подлости как раз на него. Одно хорошо – снег не влажный, потому ссыпался вниз, почти не доставив проблем.

Согревая дыханием руки и растирая уши, Иван продолжал подъём, стараясь не сорваться.

Почти у самой верхушки открылась холмистая местность, заросшая густым частоколом деревьев, убранных снежным покровом. В небе стоял морозный туман, красное солнце только-только оторвалось от горизонта.

Иван находился на вершине большого холма, откуда открывалась заснеженная тайга. Через ложбину начинался подъём на соседний более низкий холм, а за ним раскинулся большой город, укутанный шапкой тумана от незамерзающего из-за Красноярской ГЭС Енисея, дыма заводских труб и автомобильных выхлопов, исходящего от зданий тепла.

«Вот и Красноярск, – подумал капитан. – Молодец, Рут. Придраться почти не к чему».

Спустившись вниз, он поспешил в избушку. Возвращаясь, обнаружил у двери ранее не замеченный термометр, он показывал минус сорок три по Цельсию.

В избушке Иван долго с наслаждением отогревался у пышущей жаром печки, поворачиваясь к ней боками, спиной, грудью.

«Всё хорошо, но без тёплой одежды в такой мороз я не дойду, – думал он. – Надо посмотреть под нарами, может, там что обнаружу».

И действительно, из-под нар ему посчастливилось выудить старые тяжёлые валенки с торчащими в них заскорузлыми вонючими портянками, и пыльный, не менее вонючий бушлат, в рукаве которого нашлась чёрная спортивная шапочка, а в карманах рабочие рукавицы, именуемые в народе верхонками.

«То, что надо, – с огромным удовлетворением подумал Бес. – Ляжкам, конечно, будет холодно, придётся постоянно растирать, чтобы не отморозить по дороге. Ничего, не в первый раз, пробьёмся».

Берцы он снял, связал шнурки и повесил обувь на грудь. Намотал чужие грязные портянки, всунул ноги в просторные валенки, на правом боку пристроил лучемёт, перекинув ремень через голову, застегнул просторный бушлат, поднял ворот, натянул шапочку, потушил керосинку, надел верхонки и покинул избушку, так удачно оказавшуюся рядом и спасшую от неминуемой гибели на сильном морозе.

Проваливаясь, он начал нелёгкий путь по зимнему лесу, слушая непривычную великую тишину, нарушаемую лишь скрипом снега под огромными валенками. Снегири, занятые своими птичьими делами, красногрудыми комочками порхали с ветки на ветку, сидели на насте и совсем не ассоциировались с кровавыми кляксами, разбрызганными на белом холодном покрывале.

В обжитые места он выбрался к середине дня, выйдя на дорогу, по обочинам заметённую позёмкой и укрытую накатанным грязным льдом. Середина чернела потрескавшимся асфальтом.

Вскоре по обе её стороны потянулись загородные коттеджи. Из труб некоторых вился дымок. У трёхэтажного дома из красного кирпича за забором из металлических прутьев катались с железной горки два ребёнка – плотно укутанные, розовощёкие колобки. Увидев идущего по дороге человека, они прекратили игру. Из-за низко надвинутых мохнатых ушанок им приходилось задирать головы, чтобы что-то разглядеть любопытными глазёнками с заиндевелыми ресницами. Ничего интересного для себя они не обнаружили и вернулись к своему занятию.

Со двора какого-то шикарного дома капитана яростно облаял мечущийся огромный мохнатый кавказец. Похоже, собаке было скучно, и она с удовольствием выполнила свои прямые обязанности по охране имущества самых лучших во всём собачьем мире хозяев.

Дальше Ивану встретился небритый мужик неопрятного вида с тёмной кожей лица, видимо, давно немытой. Он внимательным взглядом маленьких гноящихся красных глаз просканировал капитана, но прошёл мимо, не останавливаясь и не сказав ни слова.

«А ведь я на бича смахиваю, – сообразил Бес. – Ну, дела! Из капитанов в генералы, а оттуда сразу в бомжи. Метаморфозы… Не попасть бы к местным стражам порядка. Придётся отбиваться, если что. С таким оружием меня в ФСБ загребут и будут с пристрастием выяснять, что да как, откуда сам, где взял, что за форма, что за награды? А я им, мол, здравствуйте, дорогие товарищи, я прямо из светлого будущего к вам, с пламенным приветом от ваших потомков… Гм-гм, ну и фантазёр ты, Ваня».

Посёлок закончился, начался смешанный лес, стоящий плотным частоколом с обеих сторон дороги. Навстречу и обгоняя, проехали несколько машин, обдав тугим морозным воздухом и выхлопным газом. По лесу пробежала небольшая группа лыжников. Матешин подивился: и хота же им в такой мороз кататься!

Вскоре дорога вышла на трассу. По ней то и дело в обе стороны с шумом проносились различные автомобили. Появился дорожный знак, где белыми буквами на синем поле сообщалось, что до Красноярска десять километров.

Капитан прибавил шагу. До городской окраины он добрался к закату. Предстояло найти какой-нибудь ночлег. Лучше всего подходил подвал. На удивление все подвалы в невзрачных серых пятиэтажках оказались заперты. Матешину оставалось лишь хмыкать: ну, прям, какая-то образцово-показательная окраина!

Спустившись по очередной бетонной лесенке, он дёрнул неплотно прикрытую покорёженную металлическую дверь с облупившейся краской. Что-то мешало. Иван посмотрел в сгустившейся темноте внимательнее и обнаружил в проушинах кусок проволоки, видимо, выполнявшей роль замка. После того, как её удалось снять, дверь подалась, Иван вошёл, вдохнув застоявшийся тяжёлый дух.

В подвале даже горела одна тусклая лампочка, разило гарью, кругом была копоть, чувствовалась сырость и идущее тепло от труб.

«Пожар был совсем недавно, – подумал Иван. – Придётся здесь оставаться, особо выбирать не из чего».

Он нашёл кусок обгоревшей доски и устроился на ней, сев поближе к трубам, чувствуя, как от воздействия мороза горят ляжки. Переобулся в берцы, поставил валенки на трубу, там же развесил заскорузлые портянки, слегка подмокшие от попадавшего в голенища снега. Бушлат оставил расстёгнутым, поправив ремень лучемёта.

Неподалёку устроился грязный, в рыжих подпалинах от пожара чёрно-белый кот, с опаской поглядывающий на нежданного соседа.

В трубах шумела вода, откуда-то сверху доносились неясные стуки и шумы, обитатели дома готовились ко сну.

Через пару часов их невесёлое с котом одиночество нарушили трое парней лет шестнадцати-семнадцати на вид. Кот, наверняка имевший печальный опыт, неизбежно приобретаемый в процессе скитальческой жизни, куда-то испарился.

От нежданных гостей ощутимо исходила волна агрессии. Шедший первым, увидел Ивана, остановился и сказал тоном, не оставлявшим никаких сомнений насчёт его дальнейших намерений:

– Ну, чё, козлина, вот ты и попал.

Обернувшись к своим приятелям, добавил:

– Это он тут пожар на той неделе устроил, чуть весь дом не сгорел, до третьего этажа всё гарью провоняло.

Бес понял, объяснять этим юным тимуровцам что-либо бессмысленно, надо сразу бить, иначе переломают рёбра. Словно в подтверждение все трое вынули из-под пуховиков короткие биты.

Метнувшись к первому, капитан ударил ему кулаком в зубы, почувствовав, как преграда провалилась внутрь, а костяшки кулака засаднило от острой боли. Парня снесло, как городошную чурочку. Он упал на спину и утробно завыл, зажав руками рот. Глаза его наполнились болью и слезами, а меж пальцев по щекам щедро потекли ручейки крови.

«Иначе нельзя, или они забьют меня насмерть своими битами», – с холодным спокойствием подумал Бес.

С оставшихся двоих весь воинственный пыл улетучился без остатка. Они отступили на несколько шагов, забыв о своём грозном оружии, со страхом глядя на бомжа. Такой встретился впервые. Обычно почти бессловесные, боящиеся всего люди не оказывали никакого сопротивления. В лучшем случае пытались убежать. Но это мало кому удавалось, и отморозки с удовольствием ломали им рёбра и разбивали головы, превращая брошенных никому не нужных несчастных ещё и в калек.

– Э, ты чё, ты чё… – забубнил один, глядя круглыми от страха глазами.

Ещё минуту назад он считал незнакомца безропотной скотиной, недочеловеком и собирался переломать ему кости.

– Валите отсюда, – процедил капитан.

Двое подхватили товарища под руки и потащили на выход. У двери они сообразили, что преследовать их, как это всегда делали они, безжалостно добивая убегающих, никто не собирается, и остановились.

Третий, до сих пор молчавший, чтобы хоть как-то реабилитироваться от позорного бегства, воинственно спросил:

– Откуда ты такой…

Хотел добавить – борзый, но не рискнул.

– Постареете, там же будете, – усмехнулся Бес.

– Да вот хрен-то я опущусь до такого состояния, – буркнул третий.

«Вообще-то я другое имел ввиду, – подумал капитан, отворачиваясь. – Надо уходить, а то соберут сюда всю округу, не отбиться тогда».

Беспредельщики ушли. Через несколько минут следом вышел Иван.

На полутёмной улице, скованной морозом и освещаемой лишь светом из окон домов, было пусто.

«Вот такими некоторые благообразные, немощные дедушки из моего времени были в молодости, – подумал Матешин. – Наверняка иным я до войны уступал место в общественном транспорте».

Больше в подвалы Иван решил не лезть, а попробовать переждать ночь где-нибудь на лестничной клетке. Несмотря на мороз, открытых настежь дверей, хватало. Он обосновался на площадке пятого этажа более-менее приличного на вид дома во вполне сносном, чистом подъезде с покрашенными, не облезшими стенами. Здесь было заметно холоднее, чем в подвале.

Здесь его тоже потревожили жильцы – парень с девушкой. Их шаги и голоса Иван услышал, когда они ещё только вошли в подъезд. Он надеялся, что парочка до его этажа не дойдёт, но они, как назло, шли именно на пятый этаж.

Матешин на всякий случай поднялся. Парочка прошла к своей двери, недовольно косясь на нежданного постояльца. Пока девушка возилась с ключами, подсвечивая мобильником на дверные замки, парень, презрительно глядя на Ивана, милостиво согласился:

– Ладно, ночь перекантуйся, но чтобы утром я тебя здесь не видел. И смотри, не обоссысь тут. Понял?

Опустив низко голову, сжав челюсти, Бес, красный от стыда, согласно кивнул.

Наконец, девушка справилась с замками, и парочка исчезла в квартире. Дверь захлопнулась, оставив сгорающего от позора капитана одного в гулком холодном подъезде.

Остаток ночи прошёл спокойно. С утра народ пошёл на работу. Иван, чтобы не привлекать внимания, покинул своё пристанище.

Он двинулся по скованному морозом мирному городу, удивляясь целым домам, отсутствию пожаров и многочисленных трупов. Последние четыре года он видел только такие города.

Его обгоняли и спешили навстречу пока ещё редкие прохожие. С каждым часом, пока он через весь город шёл к намеченной цели, их становилось всё больше. Люди закрывали рукавицами лица, выдыхая пар, и не обращали никакого внимания на грязно одетого мужика. Редко кто бросал быстрый взгляд и тут же отводил глаза, не желая тревожиться неприятным зрелищем. Сотни равнодушных глаз, в которых в лучшем случае лишь жалость. Чаще откровенное презрение, а то и отвращение.

Глядя на прохожих, Иван никак не мог избавиться от странных мыслей о том, что вот эти люди к тому времени, когда он только родится, – а ведь ему ещё только предстоит родиться! – станут стариками, а многие уже умрут. Их дети ненадолго переживут родителей. Обе гидроэлектростанции – Саяно-Шушенская и Красноярская, будут разворочены бомбами стратегической авиации. Все стоящие по течению Енисея города, посёлки и деревни вместе с Красноярском снесёт гигантской, почти стометровой ревущей волной, смертоносным потоком ринувшейся вниз из огромных водохранилищ. Прибрежным жителям, как и двум миллиардам человек на планете ещё только предстоит умереть не своей смертью…

Тот, к кому он идёт сейчас, к тому времени давно покинет Красноярск и обоснуется сначала в московском Кремле, потом перенесёт резиденцию в Сочи, а после спрячется глубоко под землёй, опасаясь за свою драгоценную жизнь.

Уже к вечеру, пройдя пешком через весь город, Бес увидел нужный ему дом. Он хорошо знал, где в эти годы жил интересующий его человек. Биографию Великого и Мудрого преподавали в школе с первого класса. Знание всех вех жизни президента России Ли Чжибо в обязательном порядке требовалось от всех граждан.

Самый обычный дом, самый обычный подъезд. Редко кто из китайцев этой эпохи жил в шикарных домах или коттеджах. В основном они ютились там же, где и работали, в антисанитарных условиях. И лишь те, кто относительно твёрдо стояли на ногах в финансовом смысле, могли себе позволить купить постоянное жильё. Родители будущего диктатора принадлежали к таковым.

Иван зашёл в подъезд, переобулся в берцы и поднялся на третий этаж. Вот и нужная дверь, ничем не примечательная, железная, как и остальные, выкрашенная чёрной краской, посередине – глазок.

Капитан нажал на кнопку. После мелодичной трели послышались лёгкие шаги и щелчок замка. Дверь открыла невысокая аккуратная китаянка. Увидев неопрятно одетого человека в грязном засаленном бушлате, она отрицательно закрутила головой, давая понять, что милостыню здесь не подают, а пустых бутылок нет.

Иван толкнул её рукой в грудь и зашёл в квартиру, закрыв за собой дверь.

Упавшая женщина отползала от его ног, испуганно глядя снизу вверх.

Осмотревшись, Бес направился в одну из комнат. Никого. Не обращая внимания на сидящую в углу сжавшуюся от страха женщину, он прошёл во вторую комнату и увидел стоящего в манеже годовалого ребёнка. Вероятно, тот принял капитана за папу, заулыбался во весь рот с только-только появившимися молочными зубками, и протянул навстречу ручки.

Ворвавшаяся в комнату женщина, несмотря на небольшую комплекцию, чуть не сбила Матешина с ног, схватила ребёнка и отскочила в дальний угол комнаты. Её лицо было бледно, губы тряслись.

– Что вам нужно? Уходите! – проговорила она испуганно на ломанном русском.

– Из-за вашего сына погибнет два миллиарда человек, – сказал Бес на её родном диалекте.

В глазах женщины мелькнуло удивление, но вновь быстро сменилось испугом.

– Кто вы? – спросила она уже на своём языке.

– Отпустите ребёнка и отойдите в сторону, – зло сказал капитан.

– Вы хотите его убить?! – ужаснулась женщина. – За что?!

– Из-за вашего сына погибнет два миллиарда человек, – повторил Бес

– Вы сумасшедший! Уходите! Уходите немедленно! – крикнула отчаянно китаянка.

Капитан смотрел на улыбающегося ребёнка, будущего диктатора Ли Чжибо, по вине которого, если верить другому диктатору – Фэду Наассу, погибнет два миллиарда человек, и размышлял мрачно:

«Как знать, если не будет Ли Чжибо, то может не будет и третьей мировой войны? Может, человечество станет на иной путь развития – мирный?

И не надо терзаться сомнениями по поводу единоличного принятия решения об изменении будущего. Да, люди, ещё не родившиеся, никогда не родятся, но они и не узнают этого. Зато не умрут живущие сейчас, когда выросший младенец придёт к власти. Они не потеряют близких и не будут ввергнуты в хаос войны и страданий.

Не исчезнут страны и народы, не рухнет цивилизация, не забудутся языки, не образуются Сообщество и Коалиция, не появятся эти уродливые громадины домов почти без окон у основания и с редкими окнами выше, роскошь иметь которые могут себе позволить только наиболее состоятельные и вип-персоны. Не будет узких улиц с защитным уровнем, из-за которого жители самого нижнего яруса вообще не видят неба.

Не родится Фэд Наасс, а значит, не будет переворота и новой войны, одним из виновников начала которой стал я.

Всё будет по-другому.

А как?

Лучше?

Нет, жизнь показывает, что вряд ли.

А вдруг иной вариант будущего станет ещё хуже, чем видел я?

Так по какому праву я беру на себя полномочия по его смене?

А вот по какому: я видел хотя бы один из вариантов будущего и привёл к власти тамошнего диктатора. Против одного воевал, теперь хочу его убить, пока он младенец, чтобы не привести к власти другого? Спаситель выискался. Благими намерениями дорога в ад выстлана. Так, кажется?»

Когда Матешин шёл сюда, то знал точно, что сделает задуманное, а теперь стоял и понимал, что не может, не может убить ребёнка, он ещё ни в чём не виновен.

«Не виновен?! – ворвалось вихрем в сознание. – А мои отец и мать, убитые в самом начале войны?! А мои погибшие друзья за четыре года?! А мой батальон?! А женщина с двумя детьми, которую я случайно увидел во время последнего боя? А женщины и дети, гревшиеся у небольшого костерка в комнате, где с потолка, может быть, когда-то светила люстра?»

Капитан вспомнил ещё один случай, глубоким болезненным шрамом навсегда врезавшийся в память.

Это было в превратившемся в руины Питере, где он очень любил бывать до войны. С остатками своей роты, он, тогда ещё старший лейтенант, сражался на Сенатской площади. Прямо перед ним возвышались расплавленные фрагменты «Медного всадника» с разбросанными вокруг взрывной волной мешками с песком, ими горожане пытались укрыть памятник. Но слабое укрытие не выдержало прямого попадания снаряда полковой артиллерии противника.

Вся площадь была усыпана трупами – и солдат, и мирных граждан, не успевших укрыться от очередного обстрела. Везде покорёженными остовами торчали сгоревшие автомобили.

Под гранитным монолитом памятника лежал страшно обожжённый труп маленькой девочки. Её безумная мать ползала рядом, пытаясь оживить ребёнка, не чувствуя, как от жара на спине лопается кожа и скручиваются горящие волосы. Она не чувствовала боли, ей не было дела ни до кого и ни до чего, она лишь видела своего ребёнка, который почему-то не встаёт. Она не смотрела на бегущих в атаку гвардейцев диктатора. Она не заметила, как в отчаянном едином крике русские, видевшие её безумно воющую, бросились врукопашную с ножами, с сапёрными лопатками, с кусками кирпичей. Не видела, как противники, хрипя, рвут друг другу грязными руками рты, как выдавливают почерневшими от грязи пальцами глаза, как прокусывают глотки, захлёбываясь бьющей кровью; как падают вокруг раненные и убитые. Ничего она не хотела видеть. Она так и умерла, сгорев заживо, закрыв собою свою девочку…

Всякий раз, когда Бес вспоминал этот случай, к горлу подкатывал комок, а глаза застилала влага, но слёз не было. Он и не помнил, когда в последний раз плакал. Наверное, в далёком детстве.

Сейчас слёз не было тоже.

Китаянка, увидев потемневшие, страшные глаза незнакомца, слабо вскрикнула.

Бес дико закричал и, преодолевая себя, поднял лучемёт и выстрелил.

Ребёнок умер мгновенно. Женщина, получив ожог, потеряла сознание.

Когда она очнулась, плакал ещё один её малыш. Она, держась за стены, добрела до кухни, где готовила мужу ужин и где в коляске спал их второй сын, беспокойный и плаксивый, поэтому она держала его всегда рядом, чтобы вовремя успокоить.

Ещё не веря, что второй ребёнок остался жив, женщина дико оглянулась. Никого не увидев, бросилась к открытой двери и захлопнула её. Потом подбежала к малышу.

– Тихо, Чжибо, тихо, маленький. Тихо… Не плачь, не плачь, нас могут услышать, бормотала она, прижимая младенца.

На горячей плите вокруг кастрюли с приоткрытой крышкой пригорел выплёскивавшийся суп. Сейчас в кастрюле продолжали выкипать его остатки, но женщина не обращала на это внимания, из её глаз ручьём текли слёзы. Она монотонно приговаривала:

– Тихо, Чжибо, тихо, маленький. Тихо…

Бес не помнил, как вышел из квартиры. Он дошёл до первого этажа, осознал себя и решил, что дальше идти нет смысла. Вообще теперь нет смысла жить. С клеймом детоубийцы жить он не сможет. Иван сел на ступени, не чувствуя их стылости. Справа что-то характерно звякнуло. Скосив глаза, он увидел судорожно зажатый в руке лучемёт.

«Вот и решение проблемы», – отстранённо подумал капитан.

Он начал подносить лучемёт к груди, когда вокруг всё неожиданно стало менять очертания, предметы расплываться. На секунду ему показалось, что он видит Мии, а чуть дальше за стеклом Рута. А потом будто выключили свет, наступила темнота. Когда сознание немного прояснилось, Бес понял, что находится где-то в сосновом лесу, но вокруг не зима, как в прошлый раз. Сквозь высокие кроны пробиваются косые солнечные лучи и в их свете плавают едва видимые глазу пылинки, отовсюду доносится разноголосый птичий щебет, чудесный целительный воздух насыщен запахами леса, смолы, прошлогодней хвои и больших муравейников.

Пришла мысль, что он опять находится в ресторане Наасса, но сейчас всё окружающее выглядело гораздо реальнее, по-настоящему.

В кабинете руководителя УФСБ по Красноярскому краю находились лишь два человека – шеф и один из его ближайших замов. Перед ними на столе лежал предмет, заинтересовавший их так, что дело у следака сразу забрали, проведя с его руководителем и с ним самим предварительную беседу, посоветовав про это дело забыть начисто, обратить более пристальное внимание на нераскрытые преступления и заниматься ими тщательнее. И следователь, и его шеф всё поняли правильно.

– Ну, что скажешь? – обратился генерал-лейтенант к заму.

– Фантастика какая-то, звёздные войны, прямо-таки, – ответил тот, не отводя взгляда от предмета.

Генерал-лейтенант взял предмет, удобно лёгший в ладонь.

– Попробовать? – спросил он, вопросительно взглянув.

Зам пожал плечами:

– А если разнесёт нахер весь кабинет?

– Не разнесёт, – уверенно заявил генерал и поискал глазами цель.

Ничего подходящего в кабинете не было. И всё же взгляд остановился на стойке-вешалке для верхней одежды.

Тщательно прицелившись, генерал нажал на кнопку под указательным пальцем.

Ожидаемой отдачи не последовало. Предмет выплюнул яркий тонкий луч, пролетевший с едва уловимой для глаза скоростью через кабинет и разделивший на две части рухнувшую на пол металлическую стойку, прожегший дубовую панель и спрятавшийся где-то в ней. От панели пошёл дымок.

Офицеры переглянулись.

– Ни хрена себе! – вымолвил ошарашено зам.

– Вот и я о том же, – кивнул не менее ошарашенный генерал.

Он взял со стола графин с водой, полил на раскалённые в месте разреза зашипевшие железяки, а потом щедро плеснул на дырку в панели.

На шум упавшей стойки в дверь заглянул дежурный офицер. Хозяин кабинета махнул ему рукой и тот исчез.

– Надо звонить в Москву, – сказал генерал-лейтенант.

Глава IV

Ярушка

Беса окружали богатырские в несколько обхватов сосны с небольшим подлеском.

«Где я опять? Как всё надоело! Сколько можно? – горько думал Иван. – Даже умереть по-человечески не получается. Что за жизнь такая бестолковая? Как я вообще мог выстрелить в ребёнка?! Ведь можно же было что-то сделать, чтобы он не стал диктатором! А я всё решил кардинальным образом, как привык! Всё, не могу больше, хватит… Зачем цепляться за жизнь, если она мне самому опостылела?»

Капитан выдернул из штанов ремень, нашёл глазами подходящий сук, решительно сжав зубы, подошёл к дереву. Подобрал валявшуюся рядом толстую сухую ветку, прислонил к стволу, чтобы можно было встать на неё, как на приступок. Укрепил на суку ремень, просунул голову в петлю и ногой оттолкнул подальше от себя ветку.

Тут же почувствовал всю тяжесть тела, опасно растянувшиеся шейные позвонки, готовые вот-вот лопнуть, обдирающий кожу ремень. Запоздало пришёл страх, сработал инстинкт самосохранения.

Иван задёргался, попытался поднять руки, но они налились свинцовой тяжестью, воздух застрял где-то в лёгких, очень хотелось вдохнуть лесной свежести, такой пьянящей и такой необходимой именно сейчас.

Бес увидел сидящую на ветке соседнего дерева какую-то хищную птицу, уставившуюся на него круглым глазом. Тело обмякло, в глазах потемнело. Он ещё какое-то время был в сознании, понимал, что умирает, от страха пытался что-то сделать, но лишь слабо дёргал ногами. Потом его окутала тьма…

Всё это время поодаль стоял седой как лунь старик с длинными до плеч слегка вьющимися волосами. На голове его был кожаный ремешок, на покрытом частой сетью морщин лице лежала печать вековой мудрости. Живые голубые глаза разительно не соответствовали преклонному возрасту. Белая, тщательно расчёсанная борода покоилась на груди, всё ещё хранившей богатырскую стать, и опускалась ниже пояса. Холщовая, почти по колени рубаха подпоясана кожаным ремнём. На крепких ногах портки, заправленные в короткие сапоги из грубо выделанной кожи.

Старик опирался широкой ладонью о высокий деревянный посох с раздвоенной наподобие рогатки верхушкой. Он смотрел на странного чужака и осуждающе качал головой. Из зарослей вышли два крепких светловолосых ещё безбородых парня, одетые, как и старик. Их длинные волосы также удерживались кожаными ремешками. В руках одного был лук, за спиной на кожаном ремне колчан со стрелами. Второй держал рогатину. У обоих за поясами заткнуты добротные топоры. Они остановились, как вкопанные, увидев необычное зрелище.

– Ратмир, Яробор, снимите его, – сказал старик.

Хищная птица снялась с ветки и, расправив большие крылья, полетела к старику, усевшись на посох.

– Вот и Волелюб вернулся, – удовлетворённо добавил дед.

Матешин очнулся, будто вынырнул из тёмной воды небытия. С ночного неба смотрели звёзды, дрожащие и мерцающие в дыму костров. Иван почувствовал, что лежит на земле, попытался пошевелиться, но понял, что связан по рукам и ногам, завертел головой, увидел земляной вал, окружавший место, где он находился. В центре стояли деревянные идолы, вокруг горели костры. Один из идолов, самый высокий – не менее трёх метров – стоял в центре.

С видимой для себя стороны Иван рассмотрел вырезанное грубое мужское лицо, изображение коня, посредине и внизу идола – мужские и женские фигуры. На остальных идолах удалось рассмотреть вырезанные непонятные антропоморфные персонажи, хороводы или скопления фигур.

«Час от часу не легче, – равнодушно подумал Бес. – Не похоже, чтобы я умер. Как-то всё очень уж реально. Лежу связанный, идолы, костры… Ё-моё! Да ведь это же капище! А я, выходит, жертва…»

Он отчаянно завертелся, пытаясь освободиться от пут, и увидел старика в длинной белой рубахе до пят, с посохом, с растрепавшейся седой бородой и космами волос.

Дед, воздев руки к небу, странными зигзагами ходил вокруг капитана и нарочито изменённым голосом нараспев бормотал:

Медвяной росой умываюсь,

Красным Солнцем утираюсь,

Облаками облекаюсь,

Частыми Звёздами опоясываюсь,

Небом покроюсь,

Зорею подпояшусь,

Звёздами отычусь.

Как дождь воды не пробил,

Так бы меня Переяра Именем Перуновым

Мечи да стрелы не пробивали.

Тело моё было б крепче Белого Камня,

И как от воды каменья отпрядывают

И пузыри отскакивают,

Так бы от меня Переяра Именем Перуновым

Отскакивали стрелы да копья-сулицы.

Будьте слова мои,

Кои договорил и не договорил

И кои переговорил —

Слово в слово,

Передние наперёд,

Задние назад,

Середние в серёдке.

Гой!

Потом старик выхватил из костра горящую ветку, подошёл к Ивану и стал водить ею вокруг.

Бес лежал, ни жив, ни мёртв, понимая, что ничего не сможет сделать, если его сейчас начнут прижигать или ещё чего-нибудь похуже. Но старик не выказывая агрессии, продолжал водить веткой, что-то неразборчиво бормоча под нос.

Капитан прислушался, но разобрать так и не смог.

«Странно как-то говорит, а вроде как понимаю его, – подумал Иван. – А! Ну как же, как же, языковой адаптер, конечно… Что он делает? Почему я связанный? Чтоб не убежал? А ведь мог бы, чего уж там притворяться-то. Страху нагнал, чёрт старый. Кто он такой вообще?»

Между тем в поле зрения капитана возникли два неизвестных молодца, подхватившие его как бревно и куда-то потащившие вниз под гору, прочь от грозных идолов, горящих костров, от загадочного старика.

Притащили к реке под холмом. Опять появился тот же дед.

«Утопит ведь, старый чёрт!» – запоздало мелькнула тревожная мысль.

Бес с опаской покосился на тёмную воду, чувствуя прохладу и сырость. А бравые молодцы как есть зашли по пояс в реку и, ни слова не говоря, окунули Ивана с головой.

Он только успел глотнуть воздуха и подумал:

«Всё, конец!»

Однако его вытащили из воды и вновь окунули.

«Да что ж такое!» – мысленно возмутился Матешин.

Его окунули третий раз и вынесли на берег, положив на прохладный песок.

«Ну и что дальше? Намыливать начнёте? Может, хватит уже комедию ломать, что здесь происходит?»

Вновь подошёл старик, величественный и наполненный некой внутренней силой, и заговорил:

– Чернó на сердце твоём, чужестранец, давно не встречал я такого, а живу немало уже и слышал о многих странах дивных и видел их. Но о твоём мире, откуда ты прибыл ни пеший, ни конный, ни на лодье по реке, ни на корабле по морю, я не ведаю, хотя видел его в сердце твоём.

Страшен мир твой, не понятен разуму моему. Ни Сварог[11], ни Макошь[12] не могли сотворить такого. Сердце твоё – сердце воина, но умерло оно по неведомой мне причине, хотя и продолжает биться.

Что могло случиться с воином, так постыдно уходящим в мир предков? Тайна эта неразгаданной для меня осталась, но болезнь твою излечил я силой Огня-Сварожича[13] омыл водой сына Живы[14], брата Перуна[15] – Пекленцом[16].

«Что за муть?» – вопросил самого себя Бес, нахмурившись.

И в то же время пришло понимание, что это не розыгрыш, не ряженые. Слишком уж всё по-простому и обыденно, несмотря на некую атмосферу колдовства какого, что ли. И ещё капитан почувствовал, как ослабли тиски, сжимавшие душу, отчего появилось желание жить, а всё содеянное как бы зарубцевалось глубокой душевной раной. Если не бередить, она будет лишь болеть поверхностно, не разрывая сердце тяжёлыми воспоминаниями. Так бывает, когда после трагического события проходит много лет. Недаром говорят – время лечит.

– Развяжите его, – сказал старик.

Молодцы послушно исполнили распоряжение.

Иван поднялся, чувствуя, что тело совсем деревянное.

– Как имя твоё, воин? – спросил старик.

В голове Матешина вихрем пронеслись мысли о том, что имя его, хоть и считается исконно русским, вовсе таковым не является. И вообще, язычники не очень-то жаловали русов. Он запомнил это, когда читал тексты из предложенного Наассом персоника. Попалось мельком на глаза славянское имя Бранибор – борющийся на брани. Запомнилось, вероятно, из-за его образа жизни.

– Бранибор имя моё, – ответил он.

Собеседник указал рукой наверх и сказал:

– Идём.

Забравшись на вершину холма к кострам и идолам, старик указал капитану на лежащее бревно, предлагая сесть. Сам устроился напротив, два молодца остались стоять за спиной деда.

– Поведай о себе, чужеземец. Дивен наряд твой, непривычны короткие волосы, лицо голое. Из каких земель прибыл ты, для чего здесь?

Бес потёр подбородок с двухсуточной щетиной.

«Вообще-то не совсем голое, не по уставу, но для тебя, бородатого, понятно, голое. Как же ему объяснить-то? – думал Иван. – Ладно, попробую».

– Не по своей воле оказался я здесь и не знаю этих мест, устал я очень, умереть захотел.

Собеседник осуждающе закачал головой.

– Но вы спасли меня, – продолжил Иван, – и сейчас мне легче.

Старик удовлетворённо кивнул и сказал:

– Необычно ты обращаешься ко мне, чужестранец. В твоих землях так принято?

– Говорить старшим «вы»? Да, пожалуй, принято.

– Где земли твои находятся?

– Далеко очень.

– Страшен мир твой. Заглянул я в сердце твоё и разум твой и не нашёл в них мира.

– Вы правы, мира в них нет давно, – согласился Иван.

– С кем сражаешься ты, воин?

Иван решил ответить в соответствующем стиле, всё равно не поймёт он ничего, если ему начать объяснять всё, да и ни к чему это. Странный дед, какой-то. Куда же его на этот раз занесло? Похоже, что в прошлое, и далёкое причём.

– Со злом сражаюсь, чтобы на свете добро было, чтобы мог я в своего бога верить.

Собеседник внимательно посмотрел, и капитана почувствовал, как напряглись молодцы за его спиной.

«Так, что-то здесь нечисто», – успел подумать Бес.

– Как зовут бога твоего?

Старик внимательно смотрел и в глазах его отражались блики костров, придавая им некую таинственную силу.

Иван из тех же текстов помнил, что с верой в бога между руссами и славянами довольно сложные отношения и часто они переходили в кровавую бойню.

Бес особо никогда не заморачивался на тему бога, считая, что он, безусловно, есть, но только до людей ему мало дела. Видать, занят чем-то поважнее, оттого и горя столько кругом.

Он уже пожалел, что заикнулся о боге, размышляя, что сказать и не осложнить себе существование. Неизвестно, сколько придётся пробыть здесь. Возможно, до конца жизни, которая, кстати, может оборваться в любую минуту. Неспроста притихли лбы, стоящие за дедом. Ну, да не привыкать, что его постоянно кто-то хочет прикончить. И всё же портить отношения незачем.

Из персоника Наасса он вычитал немного о пантеоне славянских языческих богов, но мало что запомнил, а вот дед освежил память. И потом, глядя на этих идолов, которым старик и молодцы, похоже, поклоняются, можно с полной уверенностью предположить, что они не христиане. У язычников не было ни храмов, ни особого сословия жрецов, хотя были волхвы, кудесники, они почитались служителями богов и толкователями их воли.

Святилища представляли собой округлые или сложные по очертаниям, земляные и деревянные сооружения на возвышенных местах или насыпях, окруженные валами или рвами. В центре капища находились каменные или деревянные славянские идолы, вокруг них жгли жертвенные костры.

Всё это Матешин сейчас и видел перед собой.

– Сварог, – ответил он, приготовившись к возможному нападению.

Но старик остался на месте, и Бесу даже показалось, что блики костров в его зрачках потеплели.

– А кто вы?

– Я Переяр, – сказал старик, а это Ратмир и Яробор, сыны сына моего, убитого христианами.

«Ого! – подумал Бес. – Да тут дела-то серьёзные! Правду я, значит, вычитал. Сколько народу за веру полегло, страшно подумать. И во всех этих религиозных спорах и войнах каждый считает, что прав только он, а все остальные ошибаются и за это их нужно непременно убить».

– А какой сейчас год? – спросил он.

Старик непонимающе посмотрел.

Иван чуть не ляпнул, от Рождества Христова, но вовремя сдержался.

Переяр дал не вполне понятный ответ:

– Лето сменилось на лето после того, как новгородцы сожгли церковь[17]. Перед этим ходил Владимир с войском на Корсунь, град греческий и послал к царям Василию и Константину, и так им передал: вот взял ваш город славный, слышал же то, что имеете сестру девою. Опечалились Василий и Константин и послали ему весть и так ответили: не пристало христианам выдавать жён за неверных, если крестишься, то и её получишь.

Услышал Владимир и повелел крестить себя, взял царицу и попов Корсунских. Корсунь же отдал грекам за царицу, а сам пришёл в Киев. Так и крестился он ради греческой девки. Низвергают теперь святилища наши и богов наших. Перуна в граде Киеве привязали к хвосту коня, двенадцать мужей били его жезлами, сбросили в Днепр, а мы бежали следом и провожали его до порогов – за пределы земли[18].

Тогда и убили сына моего Белиана. С тех пор мы здесь укрываем наших богов и молимся им, как молились все наши предки, и не примем чужой нам христианской веры.

Донёсся слух до меня, что в Новгороде срубили Перуна и сбросили в Волхов. А на Световита[19] по приказу датского короля набросили верёвку на шею и протащили посреди войска на глазах славян и, разломав на куски, бросили в огонь.

«Ага, понятно, только-только прошло крещение Руси, – подумал Бес. – Но многие славяне не захотели креститься, о чём в православной церкви не принято говорить, подавая историю крещения так, будто бы весь народ с радостью принял новую веру, с облегчением избавившись от непотребного язычества. На самом же деле, выходит, что христианство на Руси насаждалось. Дела-а!»

Переяр, погружённый в тягостные воспоминания, остановившимся взором смотрел на ближайший к нему костёр. Молодцы, не тревожа деда, тихо и чинно присели на соседнее бревно у другого костра. В почти ничем не нарушаемой тишине лишь потрескивали догорающие угли, выстреливая вверх искорками, быстро затухающими в темноте. На востоке небосвод начал заметно светлеть, свет звёзд поблек и стал постепенно исчезать.

Иван тоже задумался о своём житье-бытье и к большому для себя удивлению впервые за долгое время почувствовал, что мысли его не тяжелы, не исполнены фатальности, и не о войне они вовсе а, напротив, о чём-то мирном, отстранённом, успокаивающем. Постоянно страдающая душа не болит и не требует по привычке, как какого-то допинга, новых и новых импульсов гнева, исторгаемых из глубины сознания.

Когда звёзды почти потухли, старик пошевелился, будто стряхивая с себя невидимые путы, но остался молчалив и продолжал сидеть, пока первые лучи солнца не брызнули из-за верхушек деревьев.

Разноголосый птичий щебет усилился, суровый и тёмный лес, освежённый ночной росой, начал просыпаться и уже не казался таким тревожным и мрачным. Костры догорели, подёрнувшись серым пеплом. Страшные идолы с играющими на них в ночи отсветами пламени и тенями теперь не выглядели таковыми.

Переяр снял длинную рубаху, и Бес увидел испещрённый шрамами крепкий торс и сильные мускулистые руки старика.

«А дед-то непрост, – подумал Иван. – Здоровый, как бык и живого места на нём нет, видать, всю жизнь воевал. Сколько же ему лет? С виду – не больше шестидесяти а, глядя на лицо, все девяносто или сто можно дать. Интересно, как долго раньше жили люди? В моё-то время – лет шестьдесят и всё. Все больные, еле ходят. Редко кто дольше живёт и при этом относительно здоров».

Иван снова поймал себя на мысли, что думает о своём времени, как о довоенном, когда человеческая жизнь ещё не обрывалась неожиданно и страшно.

Один из молодцев куда-то отошёл и принёс деду другую рубаху, которую тот надел. Она оказалась чуть выше колен. Переяр подпоясался нешироким кожаным ремнём, а длинную рубаху сложил и засунул в перемётную суму, затем взял посох.

Палка, как отметил Бес, при его здоровье ему вовсе не нужна. Наверное, посох обозначал некий статус Переяра. Может быть, он был волхвом.

Почти сразу на посох села большая птица, спикировавшая откуда-то сверху. Её Бес уже видел при столь печальных для себя обстоятельствах.

– Вот и сокол мой, Волелюб, – довольно сказал старик и легко погладил птицу. – Лети, поищи добычу, да возвращайся. А я тебя свежим мясом угощу позже.

Сокол смотрел на Переяра круглым тёмным глазом, а потом сильно оттолкнулся от посоха, с шумом взмахнул крыльями, взмыл, уходя всё выше, где расправил крыла и величественно поплыл в утренней голубой синеве.

Переяр проводил его взглядом и сказал:

– Пора в путь.

По внутренним биологическим часам Матешина, по лесу они шли не более двух часов. Причём, с точки зрения тактики, шли довольно грамотно.

По пути частенько попадались то ли олени, то ли косули, то ли ещё кто, Иван в этом не разбирался. Лесные обитатели почти не боялись путников, лишь чутко и настороженно стояли, готовые обратиться в бегство. А вот о зайцах, прочей мелочи и пернатых такого нельзя было сказать. Они то и дело с шумом взлетали с веток, из травы, выскакивали из-под ног, уносясь прочь. В малиннике им даже попался медведь с довольной перемазанной ягодой мордой. Он лишь предупреждающе негромко рыкнул, ставя в известность нежданных гостей о том, что место занято.

Переяр и его спутники спокойно прошли мимо, а вот капитан, чувствуя свою непривычную незащищённость без оружия, изрядно струхнул, но старался не подать вида.

Вскоре деревья заметно уменьшились в обхвате, поредели, появился некрутой каменистый подъём, стали всё чаще попадаться заросшие мхом старые валуны, камни помельче и огромные глыбы, появившиеся здесь явно задолго до того, как на этом месте вырос лес. Так они добрались до каменной гряды, где в складках пластов оказалась совсем неприметная трещина. И если бы не весело горящий на ровной площадке костёр, Бес и не подумал бы, что трещина может оказаться входом в пещеру.

Они остановились у костра и Переяр негромко крикнул:

– Ярушка!

Из пещеры выбежала девушка, как определил Бес, лет восемнадцати, в простом без вышивок и украшений холщовом платье до пят, с распущенными, светлыми, длинными почти до земли, волосами. Голубые, как и у старика, глаза светились радостью от встречи, она счастливо улыбалась. Увидев незнакомца, остановилась, как вкопанная, вглядываясь тревожно в чужака непривычного вида.

Голубые глаза Ярушки и зелёные жёсткие глаза Беса встретились. Вдруг девушка покраснела до корней волос, развернулась и убежала в пещеру.

Переяр озадаченно крякнул, косясь несколько удивлённо на капитана, но ничего не сказал.

Девушки всё не было. Братья тем временем ощипали несколько куропаток подстреленных по пути Яробором из лука, и насадили их на деревянный вертел.

Пока птицы жарились, все молчали. Как успел понять Иван, эти люди говорили только по существу, не так, как его современники, беспрестанно сорящие словами и считающие это раскованностью, умением общаться, а тех, кто предпочитает молчать, принимают за людей некомпанейских, неинтересных и скучных.

Братья поглядывали на вход в пещеру, видимо, желая увидеть девушку, но она не появлялась и это их удивляло.

Когда куропатки были готовы, Переяр опять позвал:

– Ярушка!

Через некоторое время девушка вышла из пещеры. На её шее красовалось ожерелье из янтарных бус. Она стрельнула синевой глаз в сторону Беса и, убедившись, что тот не обращает никакого внимания на украшение, сердито села на бревно у костра рядом со стариком, поодаль от капитана.

Переяр опять крякнул, покосившись на ожерелье, потом на Беса, но промолчал.

Иван почувствовал, что зверски голоден, он не ел почти трое суток и сейчас с жадностью накинулся на еду, разрывая зубами сочное мясо птицы, забыв о том, что оно несолёное.

Ярушка вновь покосилась на него и, увидев, как он жадно ест, прыснула в кулак.

Капитан, заметив её реакцию, смутился и стал есть спокойнее.

Переяр невозмутимо расправлялся со своей куропаткой, демонстрируя ровные белые зубы, лишь глаза его хитро улыбались, когда он смотрел на девушку и чужеземца.

После того, как все насытились, каждый занялся своим делом: братья куда-то удалились, Ярушка суетилась у костра, а Переяр сел возле капитана и сказал:

– Что думаешь делать дальше, чужеземец?

Признаваясь самому себе, Иван понятия об этом не имел. Это было непривычно. На войне всегда найдётся, чем заняться. А в мирной жизни, да ещё не в своём времени, среди чужих людей? Куда идти, какова дальнейшая цель?

Задумавшись, Иван совершенно отчётливо осознал, что он одинок, никому не нужен, идти некуда.

– Не знаю, – сказал он. – Моя родина далеко и туда мне не добраться. Если не возражаете, побуду некоторое время у вас, а потом решу, что делать дальше.

Говоря это капитан понимал, что ничего не решит, потому что его как оторванный лист закружило и понесло далеко-далеко, откуда уже не вернуться, не прирасти вновь к ветке. Нужно как-то устраиваться на новом месте. Можно податься к князю в дружину. А что? Это выход. Иван приободрился. Служивые люди везде и во все времена нужны.

Вернулись Ратмир и Яробор с охапками сучьев, бросили их у костра.

– Покажи, что можешь, а там посмотрим, – сказал Переяр. – Кого выберешь для боя?

– Как биться будем? – спросил Бес.

– Сначала кулачный бой, если выдержишь, покажешь, что умеешь мечом.

– Могу с любым померяться силой и мечом, – ответил Иван.

Старик кивнул Ратмиру. Тот многообещающе заулыбался, насмешливо глядя на Беса. Несмотря на молодость – не более двадцати лет, парень выглядел как молодой медведь полный сил, быстрый и опасный.

Они отошли от костра и приготовились. Первым начал Ратмир. Двигался он неуловимо, обманными движениями пытаясь сбить с толку Беса.

«Похоже на русский кулачный бой, – думал Иван, уклоняясь, оценивая противника. – Двигается неплохо, но очень уж рассчитывает на силу. А как тебе такой финт?»

Капитан ушёл от очередного каскада ударов и с разворота ударил правой ногой Ратмира между лопаток, сбив ему дыхание.

Ратмир пролетел вперёд, болезненно морщась и судорожно хватая ртом воздух.

«Это, дружок, всего лишь балет, показательные выступления, – без всякой злости к парню подумал Иван. – В рукопашной, такие «па» демонстрировать я бы не стал, там на это времени нет. А здесь можно показать кое-что. Ну да ладно, не стану я тебя калечить, ни к чему мне это».

В пехотном училище инструкторы хорошо натаскивали курсантов по стилю Ляньбу-цюань – «Кулак тренировки шагов»[20]. Уж чему-чему, а рукопашке Иван отдавал много сил и времени, стараясь доказать китайским инструкторам, что и русские парни могут освоить исконно китайскую технику боя.

Уйдя с линии очередной атаки, Бес схватил Ратмира за запястье правой руки и, используя инерцию его напора, взял руку на болевой приём, поворачиваясь вокруг оси, уложил парня у своих ног, зафиксировав захват.

Ратмир лежал красный от боли, стыда и напряжения. Дёрнувшись пару раз, он оставил попытки, так как Иван сразу начинал усиливать действие болевого приёма.

– Достаточно, – сказал Переяр, хлопнув в ладоши. – Яробор, принеси два меча.

Тот скрылся в пещере и вскоре вернулся с двумя матово блестевшими прямыми обоюдоострыми мечами длиной более чем средняя, с простыми поперечными гардами, рукоятки обмотаны кожаными полосками, один протянул капитану.

«Похоже на Бишоу[21] или на Лунг чуань[22] – подумал Иван. – Конечно же, о таких мечах они не слыхивали. Наверняка это и есть русский или скандинавский меч»[23].

В училище им преподавали единоборства с холодным оружием.

Сейчас Бес решил применить один из особых стилей ушу – почти исключающий рубящие удары, основанный на так называемом «прилипании», «трениях», когда у противника оружие выбивается или отводится в сторону.

Яробор же выбрал рубящую и колющую технику, что для капитана не стало неожиданностью, ведь эта техника позволяла разрубать доспехи врага, пробивать щит и латы.

В начавшемся поединке Ивану приходилось нелегко, парень оказался опытным бойцом и, похоже, собирался порядком попортить капитану шкуру, чтобы отомстить за брата.

Уходя от мощных и стремительных атак, Бес «прилипал» своим мечом к мечу противника.

Старался хлёсткими выбросами выбить из его рук оружие либо отвести в сторону.

Пытался захватить клинок Яробора крестовиной.

Колол снизу с уходом в низкую стойку.

Колол сбоку или сверху с уходом в сторону от линии атаки.

Делал подрезания ног с уходом в низкую скрученную стойку.

Против длинных колющих и круговых рубящих ударов из средней и высокой стоек уходил в низкую.

Подседал под руку, пытаясь встречными колющими ударами достать ускользающего противника.

И вскоре понял, если будет «держать центр», то есть держать оружие на условной линии, соединяющей их, то сможет поразить Яробора при сближении. Так он и поступил, передавая всю силу тела в клинок.

Юноша тем временем продолжал тратить максимально мышечную энергию и стал заметно уставать, но старался «держать верх» по принципу – тот, кто держит оружие сверху, тратит меньше энергии, чем соперник.

Бес, на протяжении поединка крутившийся вокруг соперника, тоже чувствовал усталость и продолжал лишь контратаковать, так как считал что это в три раза эффективнее атаки, она отнимает втрое больше сил и требует тройного превосходства в скорости, чего у противника не наблюдалось.

Яробор начал очередную атаку сверху.

Бес вновь оказался внизу и сделал мягкий обвод.

Соперник, пыхтя, снова поднял оружие и ударил в пустоту.

Иван сумел зайти ему за спину и лишь слегка ткнул остриём между лопаток.

На рубахе парня выступило небольшое пятно крови.

Иван сделал несколько быстрых шагов назад и опустил меч, показывая, что вышел из поединка.

Однако юноша снова бросился в атаку.

Его остановил окрик Переяра:

– Стой, Яробор! Бой закончен! Ты уступил.

Тот нехотя остановился.

Старик подошёл к Бесу и сказал:

– Ты очень искусный воин, чужестранец. Я побывал во многих славных битвах, но таких как ты не встречал. Где ты учился этому?

– У воинов, живущих далеко на востоке, там, где просыпается солнце. Люди той страны искусны во многих делах, это великий и многочисленный народ, но сейчас им правит недостойный человек, он губит и своих, и чужих. Я сражался с ним и оказался здесь. Я не смогу туда вернуться, это очень далеко. Чтобы дойти туда, нужно много жизней, очень много, – ответил Иван, стараясь говорить как можно проще, чтобы старику было понятно.

– Если ты не сможешь дойти туда, оставайся, хорошие воины везде нужны, – сказал Переяр.

– Благодарю за приглашение, – кивнул Иван и подумал, что на какое-то время вопрос с пристанищем решён, а там будет видно.

Потекли размеренные дни, состоящие из простых занятий: охоты да неспешных разговоров у костра. Говорил в основном Переяр, как старший и наиболее мудрый. Он рассказывал о походах и сражениях, в которых участвовал, говорил о богах и о том, как следует их почитать.

Спали все вместе в просторной пещере, укрытой сухой травой и медвежьими шкурами, отчего холодные камни не вытягивали из тел тепла.

У Ярушки традиционно было и другое имя – Оляна, так её называли с рождения до семи лет[24]. В пещере у неё был свой уголок, куда из мужчин никто не заходил. Зато она могла бывать везде, где ей захочется, радуя всех смехом и звонким весёлым голосом. Купаться все ходили на реку, протекавшую у подножия холма. Когда Ярушка хотела искупаться, то не ходила одна. Её всегда сопровождал Переяр, из оружия беря лишь рогатину, на которую по привычке опирался, как на посох.

По просьбе Яробора и Ратмира, Иван обучал их своему искусству, а братья учили его премудростям охоты и стрельбы из лука. В этом оба преуспели, а у Ивана никак не получалось и он чувствовал, что в душе братья реабилитируются, радуясь, что превосходят чужеземца многократно. Впрочем, они не были злобивыми или завистливыми, отношения установились вполне дружеские и троица целыми днями пропадала на охоте.

Порой братья и Иван сопровождали Переяра к капищу, где старик совершал обряды. Постепенно у капитана, в душе воспринимавшим всё с лёгкой насмешкой, как какую-то детскую игру, в которую зачем-то играют взрослые, появилось уважение. Во-первых, он действительно почувствовал облегчение и уже не мучился постоянными видениями войны, разрушений и горя, а во-вторых, общение с простыми и бесхитростными людьми оказывало лечебное воздействие на его душу. Он наконец-то стал постепенно становиться прежним, как до войны – тихим и спокойным.

Вот только отношения с Ярушкой беспокоили Беса. Он видел, что девушка к нему явно неравнодушна и её простота и открытость смущали его, кроме того, он не знал, как к этому отнесётся Переяр. Но быстро выяснилось, что он спокойно воспринимает чувства внучки к чужеземцу, оказавшемуся опытным воином, а значит, способному защитить её в случае необходимости.

Иногда Иван и Ярушка гуляли по плоскогорью, забираясь на невысокие холмы, откуда открывался вид на необъятный, во все стороны до самого горизонта, лес.

Смешливая девчонка, придерживая распущенные волосы, легко прыгала по камням, упавшим стволам, весело и звонко смеялась, открыто и просто глядя на Беса большими голубыми глазами, и он чувствовал, как влюбляется в неё, жившую на свете более тысячи лет назад.

Именно это его и останавливало, хотя между ними ничего и не было, кроме взглядов и улыбок. Просто Иван никак не мог привыкнуть к мысли, что здесь он не временно, а навсегда. Никто его отсюда не вытащит, никакой машины времени здесь нет. Вместе с тем, капитан думал о том, что возвращаться в свой мир или в будущее не хочет. Там – война, горе и боль миллионов людей, там процветают зависть, ложь, предательство, страсть к обогащению, насилие. Лучшие и порядочные, ещё оставшиеся среди той помойки грязных страстишек, всеми гонимы, презираемы, они зачастую влачат жалкое существование, задыхаются и гибнут в зловонии, не желая принимать навязываемые правила существования в обществе. Здесь же, пусть в древнем мире, всё просто, понятно, бесхитростно, здесь нет войны и есть она – Ярушка, так неожиданно ворвавшаяся в его душу, покрытую болезненными ранами потерь, разочарований и тяжёлой усталости.

Однажды они загулялись и вернулись поздно. У потухшего костра на утоптанной каменистой земле кто-то, видимо из братьев, нарисовал капище и богов.

– Они ушли к богам, – сказал Ярушка.

– Я должен идти за ними, – ответил Иван. – Нехорошо, если я не пойду.

– Я с тобой, не хочу оставаться одна.

– А тебе можно?

– Конечно, – удивилась Ярушка. – К богам могут ходить все.

– Хорошо, идём.

Они преодолели путь до капища уже к вечеру, причём девушка без устали бегала по лесу, собирая цветы и какие-то травы. Из цветов она сплела венок и надела на голову, убрав под него волосы, которые то и дело вываливались густой светлой волной, рассыпаясь по плечам и спине. Ярушка смеялась и убирала их вновь. Травы она собирала в кусок холщовой ткани, сказав, что пригодятся зимой, когда всюду будет снег и холод.

Ощущение опасности пришло неожиданно, такого Бес здесь ещё не испытывал. Он замер за деревом, вслушиваясь в лесную тишину. Ярушка, тревожно глядя на него, остановилась рядом.

– Стой здесь, никуда не уходи, – шепнул Бес. – Я посмотрю, что там.

Он заскользил в сумерках среди деревьев и вскоре услышал лязг ударов и крики.

У подножия холма стояли привязанные к деревьям запряжённые лошади, не меньше двадцати. Они мирно щипали траву и тревожно фыркнули, дёрнувшись на привязи, почувствовав неожиданно появившегося из темноты человека.

Крики и звон, идущие сверху от капища, стали слышны отчетливо. Бес мгновенно понял, что это и стал торопливо взбираться по пологой возвышенности. Он появился на площадке неожиданно для всех, и увидел, как Переяр, Ратмир и Яробор, стоя спинами к идолам, теснимые в костры, стойко сражались с неизвестными ратниками. Вокруг лежали убитые и раненные, у которых старик и парни, побросав топоры, забрали мечи и круглые деревянные щиты, обитые полосками стали.

Тени от фигур метались по площадке, падали на идолов, убитых и раненных людей, срывались с них, разрывались сполохами огней, сливались и снова распадались в бешеной пляске, сопровождаемой страшными криками, звоном сшибающихся мечей и глухих ударов щитов.

Бес подскочил к ближайшему ратнику со спины, в прыжке опёрся левой рукой ему на плечо и с криком мощно ударил кулаком правой его под основание черепа. С головы врага слетел остроконечный шлем, а сам ратник с неестественно упавшей на плечо головой рухнул сначала на колени, а потом лицом вниз.

Иван схватил меч и двумя стремительными выпадами из низкой стойки сразил двух повернувшихся на крик противников.

В это время, уронив разбитый щит, с разрубленной головой рухнул Яробор, и почти сразу за ним проткнутый насквозь захрипел, падая Ратмир.

Переяр, видя гибель внуков, закричал дико и перешёл в наступление, убивая всех на своём пути, разрубая щиты и шлемы, пробивая латы.

Но его враги, бородатые, со страшными глазами, сильные и крепкие, закалённые в десятках битв, не отступали. Они окружили старика и изрубили не защищённое латами тело. Залитый кровью Переяр упал на спину под их беспощадными ударами, не издав ни звука. Остановившиеся глаза смотрели в ночное небо, разметавшаяся седая борода намокала от хлещущей из него толчками крови.

Бес остался один против семерых. Пустяк для мастера, владеющего секретами боя на мечах. Он мастером не являлся, но в своё время был хорошим учеником у такого инструктора.

В закрутившейся бешеной каруселью схватке Бес разил с холодным спокойствием, выводя из строя своих врагов одного за другим.

Через несколько минут всё было кончено. И никто из семерых не отступил, до последнего сражаясь и приняв уготованное с достоинством, считая, что смерть в бою – величайшая из всех возможных честь для воина.

Не изменяя своему правилу, Бес добил раненых, молча и спокойно смотревших ему в глаза и умиравших с улыбками на губах.

Затем осмотрел Переяра Ратмира и Яробора и убедился, что помочь им ничем не сможет, они уже мертвы. После чего поспешил вниз.

Лошади, почувствовав запах крови, идущий от залитой ею одежды Беса, опять зафыркали, шарахаясь.

Дойдя до места, где он оставил Ярушку, Иван никого не обнаружил. Сердце тревожно застучало, а душа сжалась в нехорошем предчувствии.

– Ярушка! – позвал негромко Бес.

Никого.

– Ярушка!! – крикнул он уже громче.

Ветер, нагнавший тяжёлые низкие тучи, гулял в ветвях вековых деревьев.

– Ярушка!!! – закричал во всю силу Бес.

И опять только ветер, шумящий в кронах.

Вдруг Иван увидел венок из цветков, кусок холщовой ткани с охапкой собранных трав. Всё это лежало под деревом, на траве, усыпанной старыми иголками и шишками.

«Вот оно как! Вот оно как!» – запульсировала тревожная мысль.

Бес осмотрелся и ничего в тёмной чаще не увидел, но почувствовал донесённый ветром запах конского пота, идущий не с той стороны, где стояли привязанные к деревьям лошади. Стараясь не потерять его, он побежал между деревьями и вскоре услышал приглушённый мягкой лесной травой топот, запах усилился.

Бес прибавил в беге и увидел силуэты идущих одна за другой трёх лошадей и всадников. К седлу последней лошади прикреплена верёвка, на ней вели привязанную за руки Ярушку. Во рту торчал кляп, растрепанные волосы застилали глаза, она спотыкалась, иногда падала на колени. Тогда всадник останавливался и ждал, когда девушка поднимется.

Бес неслышно подскочил к девушке и одним ударом меча перерубил верёвку.

– Беги! – крикнул он.

Ярушка отчаянно метнулась в сторону и исчезла в темноте среди деревьев.

Первый всадник успел поднять лук, и Бес услышал, как натянулась тетива, однако беглянки лучник уже не видел и развернулся в седле в сторону капитана.

Иван скользнул под лошадь, и стрела со свистом пролетела мимо. Испуганное животное пошло боком. Ухватившись за стремя, Бес снизу ударил мечом в наездника.

Тот с хрипом свалился, а Иван был уже возле второго, обнажившего меч и поднявшего коня на дыбы, чтобы значительно увеличить рубящую силу удара.

Матешин вновь проскочил под крупом опускавшегося коня и рубанул третьего всадника, натягивающего тетиву.

Лучник рухнул под ноги своей лошади, а Бес отразил первый рубящий удар оставшегося.

Он направлял на капитана коня и рубил наотмашь, стараясь достать.

Когда Иван хватал коня под уздцы, всадник поднимал животное на дыбы, и капитану приходилось уворачиваться от ударов кованых копыт.

Вдруг всадник покачнулся и поник к шее коня. В его спине торчала стрела, а позади с вражеским луком в левой руке стояла Ярушка.

Сверху, сквозь ветви и разрывы туч на неё падал свет круглой большой луны.

Она опустила лук.

Бес, тяжело дыша, привалился к дереву.

– Где дедушка и братья? – спросила девушка.

– Они погибли, защищая богов, – сказал Иван.

Ярушка внимательно посмотрела на капитана и спросила:

– Твоя одежда вся в крови. Ты ранен?

– Нет, это не моя кровь, – ответил Бес.

– Ты защищал богов вместе с ними?

– Да.

– Идём туда, – решительно сказала она, построжав лицом.

– Кто они все? – спросил Иван.

– Русы, – просто ответила девушка. – Дружинники князя. Пришли с новым богом, забыв о старых. Нам не нужен чужой бог, у нас есть наши. И мы будем их защищать всегда.

Они пошли по лесу, тревожно шумящему от поднявшегося ветра. Он подхватывал волосы девушки, бросал на ветви. Волосы цеплялись, но Ярушка не обращала внимания, идя молча и торжественно.

Поднявшись на холм, девушка остановилась, осматривая место недавнего боя. Костры догорали и уже не давали света.

Опять вышла из рваных низких туч луна и осветила площадку, усыпанную трупами.

– Нужно очистить всё от врагов, – сказала Ярушка.

Бес принялся стаскивать убитых ратников к склону и толкать тела вниз, бросая туда же оружие.

Когда он убрал всё, девушка сказала:

– Нужно много дров.

Почти до утра капитан таскал сучья из леса наверх, без конца поднимаясь на холм и спускаясь, отчего вымотался вконец, но виду не подавал.

Да и Ярушка, занятая мыслями, не видела ничего вокруг.

Иван сложил тела Переяра Ратмира и Яробора и обложил принесённой большой кучей веток.

Как только над горизонтом появилось солнце, быстро исчезнувшее в низких тучах, девушка попросила Беса поджечь ветки от углей почти затухших костров.

Пламя жарко занялось на ветру.

Ярушка с отрешённым лицом заговорила нараспев:

Се сва оне ыде

А тужде отроще одьверзещеши врата ониа.

А вейдеши в онъ – то бо есе красен Ирий,

А тамо Ра-река тенце,

Якова оделяшещеть Сверьгу одо Яве.

А Ченслобог ученсте дне нашиа

А рещет богови ченсла сва.

А быте дне сварзеню

Ниже быте ноще.

А усекнуте ты,

Бо се есе – явски.

А сыи есте во дне божстем,

А в носще никий есь,

Иножде бог Дид-Дуб-Сноп наш…

Девушка замолчала и они стояли молча и торжественно. Пламя обжигало жаром. Ветер менялся, дым порой валил на них, обволакивая смрадом.

Через час костёр прогорел.

Потом Иван при помощи топора копал твёрдую землю холма и к середине дня вырыл неглубокую яму, куда сложил останки, оружие и топоры.

Загребать яму пришлось руками.

Всё это время девушка отрешённо и величественно, как Карна[25], смотрела за действиями капитана, подсказывая, что нужно делать дальше.

А под самыми тучами бесконечными кругами парил сокол.

Иван воткнул посох Переяра в мягкий холмик. На него спикировал Волелюб, раскрыв хищный клюв и вертя головой.

– Идём, – сказала Ярушка.

Они начали спускаться с холма и услышали крик Волелюба. Птица поднималась в пасмурное небо и вскоре исчезла навсегда.

Конец первой книги.

Примечания

1

Слово читается с ударением на предпоследнюю гласную (прим. авт.)

2

Слово читается с ударением на предпоследнюю гласную (прим. авт.)

3

Вторая Пуническая война между Римом и Карфагеном (218–201 до н. э.).

4

Тортуга – скалистый остров в Карибском море к северо-востоку от Наветренного пролива. Остров отделён узким проливом шириной около восьми километров (четыре морские мили) от северо-западного берега острова Гаити (бывшая Эспаньола). Площадь острова 180 кв. км.

5

Флибустьеры – морские разбойники, грабившие в семнадцатом веке главным образом испанские суда и испанские колонии в Америке.

6

Под городом Смоленск и деревней Бородино состоялся ряд наиболее тяжёлых и кровопролитных сражений в Отечественной войне 1812 года.

7

Никколо Макиавелли (1469–1527) – один из первых идеологов эпохи Ренессанса, которые излагали новые воззрения на развитие общества и государства. В своих произведениях «Рассуждения на первую декаду Тита Ливия» и «Государь» Макиавелли стремился обосновать новый подход к пониманию государства и государственной деятельности с позиций этической природы человека.

8

Ибн Фадлан Ахмед ибн-аль – Аббас ибн Рашид ибн-Хаммад – арабский путешественник и писатель первой половины X века. В 921—922 гг. в качестве секретаря посольства аббасидского халифа ал-Муктадира посетил Волжскую Булгарию. Один из немногих арабских путешественников, лично побывавших в Восточной Европе. В своём отчёте «Рисале», написанном в виде путеводных заметок, оставил уникальные описания быта и политических отношений огузов, башкир, булгар, русов и хозар. Произведение пользовалось большой популярностью в арабо-персидском мире.

История Ибн Фадлана послужила одним из источников для романа Майкла Крайтона «Пожиратели мертвых» (1976 г.)

По мотивам романа поставлен фильм «13 Воин», в фильме картины жизни русов несколько смягчены из цензурных соображений.

9

Дивизия «Тотенкопф», сформирована в октябре 1939 г.

10

Разделяй и властвуй (лат.) – стратегия, где группам власти препятствуют соединиться и стать более мощными, так как обычно труднее разбить существующие структуры власти. Эффективное использование этой техники позволяет небольшими силами управлять теми, кто вместе имеет большую власть (или имел бы большую власть, если они могли бы объединяться).

11

Сварог был у славян богом Неба, отцом всего сущего.

12

Макошь – Земля – олицетворяет собой женское начало Природы и является супругой Сварога.

13

Огонь-Сварожич – сын Сварога и Макоши. В древние времена Огонь был поистине центром того мира, в котором проходила вся жизнь человека. Нечистая сила не смела приблизиться к Огню, зато Огонь был способен очистить осквернённое.

14

Жива – общеславянская богиня жизни и плодородия.

15

Перун – бог грома и молний.

16

Вода, Бода – «Хроники всего света» Матвей Меховский, «Повесть о построении бенедиктинского монастыря на Лысой горе» (XVI век записи), известно изображение сего бога в виде одетого в доспех мужчины. Иногда называется в польских средневековых источниках сыном Живы и братом Перуна с неким Пекленецом.

17

989 год от Рождества Христова. Восставшие против христианской оккупации Руси новгородцы, при сопротивлении насильственному крещению, сожгли церковь. Археологам удалось обнаружить в Новгороде следы церкви Спаса на Розваже – улице, существовавшей до крещения Руси.

18

Речь идёт о крещении Руси в 988 году.

19

Свентовит, Святовит, Световик, Светич – бог Белого света, верховный бог западно-славянского пантеона, бог-всадник, сражающийся с Тьмой.

20

Ляньбу-цюань – «Кулак тренировки шагов» – армейский стиль, созданный в 20-х годах XX века на основе шаолиньского ушу. Основу стиля составляют базовые движения и их комбинации, подобранные так, чтобы их мог выполнять солдат в униформе и с боевой экипировкой. В целом, техника стиля весьма экономная. Стойки высокие, центрированные, позволяющие выполнять развороты на 90-180 градусов, что очень важно в условиях маневренного боя. Хорошо продуманная техника поворотов и смены направления движения позволяет бойцу сражаться с несколькими противниками. Большое внимание уделяется сохранению равновесия на любом грунте или поверхности.

21

Бишоу – китайский обоюдоострый меч, прямой клинок которого имеет грань на каждой голомени. Навершие черена имеет вид ложки.

22

Лунг чуань – китайский обоюдоострый меч, сужающийся к острию с круглым навершием на черене.

23

Меч русский – меч, похожий на скандинавский, но более лёгкий и длинный. Меч скандинавский (норманнский) – североевропейский тяжёлый меч с массивным противовесом.

24

До начала христианства славянских народов имена детям давались не по церковному календарю. Родители выбирали имя, какое хотели. На выбор могли повлиять: место, в котором ребенок родился или количество детей в семье на данный момент и т. д. К примеру: Белиан (белый), Кветан (рожденный в апреле), Поляна (рожденная в поле), Первуша (первая дочь). В зависимости от региона, имя новорожденному давали самый молодой или самый старый член семьи. Имя, данное при рождении, ребенок носил только до семи лет, потом получал свое взрослое имя. Его можно было поменять после свадьбы, переезда, или изменения социального статуса. В течение долгого времени после начала христианства, люди носили по два имени: в повседневной жизни и полученное при крещении. В настоящее время славянские имена мало используются. В России только три процента имен славянского происхождения.

25

Карна – богиня погребальных обрядов у славян.

Content

Сергей Лобанов
Перекрёстки Эпох. Книга первая «Сквозь Время»

Часть I

Глава I  Бес

Глава II  Ритан Поолл

Глава III  Трущобы

Глава IV  Фэд Наасс

Часть II

Глава I  Капитан

Глава II  Майор

Глава III  Элл Ламматт

Глава IV  Пат Руукк

Часть III

Глава I  Штурм

Глава II  Divide et impera

Глава III  Эффект бабочки

Глава IV  Ярушка

Примечания