Марина Серова

Без права на мечту

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1

– Ну, что, подумала? Как проблему решать будем? Сама видишь, положение твое незавидное!

Гориллоподобный амбал навис над испуганной девушкой. Стоявший рядом, ухоженный старикашка поморщился.

– Погоди, Бугай, дай интеллигентный разговор закончить. Может, дамочка сама отдаст то, что ей не принадлежит.

– Да чё с ней церемониться, Художник? Дай, я ей чуток мозги вправлю, – просящим голосом произнес Бугай. – Вот увидишь, она сразу сговорчивее станет!

– Остынь! – оборвал его Художник. – Мне ее фейс ликвидным нужен!

– Чё? – не понял Бугай.

– Через плечо! Сказал: остынь!

Бугай, недовольный поворотом событий, отошел в угол комнаты. Старикашка откашлялся и снова обратился к девушке, привязанной к стулу скотчем.

– Давай, красава, не буди лихо. Видишь, народ нервничает, терпение теряет.

Девушка сидела молча, будто не осознавая нависшей над ней угрозы. Даже веки прикрыла, чтобы не видеть своих мучителей. Старикашка вздохнул.

– Значит, по-хорошему не хочешь? – он снова вздохнул. – Жаль! Я надеялся на твое благоразумие. Может, ты на Сивого надеешься? Напрасно! Сдох твой Сивый. В Амуре рыб кормит…

Договорить Художник не успел. Раздался оглушительный треск, оконное стекло разлетелось на мелкие осколки, и в комнату ввалился бравый парень. Прямо под ноги остолбеневшего Художника.

– Сивый? – в один голос произнесли бандиты.

– Привет, Художник. Не помешал? – поинтересовался Сивый, вскакивая на ноги и одним ударом вырубая рванувшегося в его сторону Бугая.

Художник замельтешил, бросился в сторону выхода. Уже было достиг двери, но Сивый не мешкал. Схватив Художника за шиворот, поволок его на середину комнаты.

– Куда же ты, дорогой? А как же девушка?

Художник затравленно переводил взгляд с Сивого на девушку. В глазах недавней жертвы плескалось торжество!..

Я выключила телевизор и направилась на кухню. Дальше можно не смотреть. И кто только такие сценарии пишет? Как под копирку. Стоит один боевик посмотреть, и можно смело прогнозировать результат любого фильма. А эта парочка? Бугай и Художник. Классика жанра. Один интеллигент, которого жажда наживы заставила встать на кривую дорожку, другой – здоровяк без единой извилины. И, конечно же, принцесса и ее мужественный спаситель! Вот если бы я писала сценарии фильмов, я бы не стала выбирать героев по стандартному шаблону. В жизни все совсем по-другому. И счастливый конец наступает далеко не всегда. Гораздо чаще бывает так, что несчастная жертва уже давно в могиле, а ее обидчики подсчитывают миллионы где-нибудь на Гавайях. И чего ради я взялась смотреть этот сериал? Ума не приложу!

С собой хитрить – дохлый номер! Конечно, я прекрасно знала, отчего меня на боевики потянуло. От банальной скуки. В работе образовался длительный простой: то ли нарушители закона с мирными обывателями временное перемирие заключили, то ли правоохранительные органы стали расторопнее. А может, я своим гениальным детективным талантом вынудила преступников всех рангов покинуть территорию Тарасова, как нерентабельную в плане совершения противозаконных действий! Земля слухами полнится. И полетела слава о детективе Татьяне Ивановой. «Домушники» «карманникам», «карманники» «медвежатникам», «медвежатники» «мокрушникам». Уходить, мол, с земли надо. Не даст Татьяна Иванова нам здесь поживиться, всех на чистую воду выведет. Бррр!.. Насмотрелась сериалов, одна бредятина в голову лезет. Все, с боевиками надо завязывать.

А с чем развязывать? В работе простой. Да и в личной жизни особого оживления не наблюдается. После бурного объяснения Толик Сумятин вычеркнут из моей жизни окончательно и бесповоротно. Терпеть такого узурпатора может только восточная женщина, с детства приученная к мысли, что все ее жизненные интересы должны крутиться вокруг мужчины. А меня от этого тошнит! Ну не желаю я отчитываться каждые десять минут: куда пошла, во что оделась, с кем встречалась! А Толик не желает терпеть моей независимости и самостоятельности. Налицо несходство характеров. Так что расстались мы по объективным причинам.

Вот только что мне теперь с кучей свободного времени делать? Одной по театрам ходить? Или с подругами в ресторан забуриться? Нет, как временное средство это еще может прокатить, но как постоянный способ времяпрепровождения не подходит категорически. Впору хоть Гарика вызывай. Папазян вопросов никаких задавать не будет. Примчится, как говорится, «первой электричкой». Вариант, конечно, неплохой. Мы не виделись с Гариком уже тыщу лет. Но что я потом с его темпераментом делать буду?

Пока варился кофе, мои мысли крутились вокруг этой идеи. Звонить Гарику или не звонить? Так ничего и не решив, я наполнила любимую чашку и поплелась обратно. К телевизору. На полпути к расслабляющему дивану меня остановил звонок в дверь. Ого, мысли начали реализовываться! Неужели ко мне спешит очередной клиент со своей сложной, неразрешимой для дилетантов, задачей? Я рванула к входной двери. Распахнула ее, даже не взглянув в глазок. И тут же разочарованно вздохнула. Передо мной стояла розовощекая дородная женщина, увешанная сумками.

– Добрый день, компания «Ужером» приветствует вас! – радостно сообщила мне женщина. – Только сегодня и только для вас компания предлагает вам выбрать набор спецсредств на все случаи жизни! Проблемы со сливными трубами? Предлагаем вам гель «Антизасор», который в считанные секунды поможет вам справиться с засором любой сложности! Не получается избавиться от пригоревшего жира в духовом шкафу? На этот случай есть уникальное средство «Антижир». Просто нанесите «Антижир» тонким слоем на стенки духового шкафа, и о пригоревшем жире можно забыть! Сломался каблук на любимых туфлях? Нет ничего проще! Специальный набор «Суперсапожник» поможет вам, не прибегая к помощи мастера, устранить досадное недоразумение и вновь красоваться в любимых туфлях в изысканном обществе. Забарахлила электропроводка? И в этом мы сможем вам помочь! Эксклюзивный комплект «Антиэлектрик» предлагает вам набор инструментов и памятку по устранению неполадок в электросетях!

Пожалуй, пора остановить поток красноречия моей посетительницы. Судя по количеству сумок, список предлагаемых средств можно слушать до утра.

– Скажите, имеется ли в наличии комплект «Антибезделье»? – задала я вопрос, прервав поток информации.

Розовощекая женщина застыла с раскрытым ртом. На лице отобразилась усиленная работа мозга. Она что, пытается найти в своей голове пункт под названием «Антибезделье»? Очень мило! Постояв молча минуты полторы, женщина произнесла:

– Боюсь, такого средства компания «Ужером» не распространяет. Но я могу предложить вам набор для изготовления витражей в домашних условиях! Великолепное средство для тех, у кого много свободного времени. Витражами, выполненными своими руками, вы можете как украсить свой интерьер, так и добавить изюминку в интерьер своих друзей и родственников. Просто дождитесь очередного торжества и сделайте друзьям великолепный подарок, который будет напоминать о вашей заботе и внимании.

– А в прошлый раз мне набор «Антибездеье» предоставили! – снова прервала я посетительницу.

Женщина опять замолчала. Недоверчиво глядя на меня, она с сомнением покачала головой.

– Вы уверены, что набор вам предоставили представители фирмы «Ужером»? Возможно, вы перепутали название фирмы?

– Ну, что вы! У меня великолепная память! – глядя на женщину «честными» глазами, ответила я. – Я очень хорошо помню: компания «Ужером», комплект «Антибезделье». Помнится, в прошлый раз мне хватило его месяца на четыре.

Женщина стояла в дверях, не зная, что предпринять. То ли уйти подобру-поздорову, то ли все же попытаться навязать мне хоть один из предлагаемых товаров. Мне торопиться особо было некуда. Я решила подождать, чем закончится наша дискуссия. Привычка беспрестанно говорить взяла верх над здравым смыслом.

– Возможно, вы имеете в виду фирменный комплект, разработанный лично основателями компании? Комплект «На все случаи жизни» включает в себя набор из десяти комплектов фирмы и позволяет устранить неполадки практически во всех сферах бытовых проблем, возникающих ежедневно у современных хозяек. Это уникальный набор! Приобретая его, вы получаете в подарок «Золотой купон скидок» на все товары фирмы. Благодаря этому комплекту ваша жизнь станет легкой и радостной. Вы забудете телефоны всех служб ЖКХ, адреса ремонтных мастерских и салонов красоты…

– Пожалуй, это уже лишнее, – остановила я ее. – Проблемы с памятью мне ни к чему.

– Вы все не так поняли, – заволновалась представительница компании «Ужером». – С вашей памятью все будет в порядке, просто такая информация для вас будет уже не актуальна.

Я сочувственно посмотрела на женщину и решила больше не мучить ее провокационными требованиями.

– Мне ничего не нужно, – призналась я.

Женщина разочарованно вздохнула.

– Напрасно вы отказываетесь. Вижу, вы девушка добрая. Приобретите хотя бы фирменный комплект «На все случаи жизни». Поверьте, он принесет вам не одну приятную минуту, – видя, что увещевания не действуют, она добавила: – Да и мне сегодня просто жуть как необходимо продать хоть один вид товара. Понимаете, я на испытательном сроке. Два предупреждения у меня уже есть. Если и сегодня приду с пустыми руками, боюсь, меня просто уволят!

Хороший поворот! Я еще останусь виновницей чьего-то увольнения. Пошутила на свою голову. С моим нынешним настроением осознание косвенной вины уж точно не прибавит мне радости жизни. Видно, придется помочь женщине.

– Так и быть, давайте ваше чудесное средство на все случаи жизни. Авось пригодится.

Женщина радостно заулыбалась, сбросила с себя многочисленные сумки и принялась рыться в самой большой из них. Покопавшись минут пять, она извлекла на свет небольшую пластиковую сумочку и торжественно протянула ее мне. Пока я вертела сумочку в руках, женщина сообщила:

– Великолепный выбор, и недорого. Всего пять тысяч рублей, и любая жизненная проблема решится в одно мгновение.

Я вытаращила на нее глаза.

– Пять тысяч? Вот эта вещица размером с буханку хлеба стоит пять тысяч рублей?

– Как первому покупателю дня могу предоставить вам скидку в двести рублей. И не забывайте о «Золотой карте»! – как ни в чем не бывало заявила женщина и добавила: – Соглашайтесь, девушка, в нашей фирме редко скидки делают. Считайте, что вам повезло.

Покачав головой, я выудила из кошелька пятитысячную купюру и протянула женщине. Та, поглядев на меня хитрым взглядом, выдернула купюру из моих рук и произнесла:

– А мельче денег у вас нет? Боюсь, сдачи вам не наберу, – и притворно вздохнула.

Разгадав ее хитрость, я обреченно произнесла:

– Сдачу можете оставить себе.

– Вот спасибо, – залебезила женщина. – Я сразу поняла, что вы девушка добрая. Лицо у вас располагающее. Карту будем оформлять?

– Да чего уж там. Карту тоже можете себе оставить, – сама не зная почему, отказалась я.

– Радость-то какая! – уже искренне заявила женщина и пустилась в пространные объяснения: – Теперь меня, поди, еще и премируют. Рублей двадцать в день добавят. Ух, как мы с Катькой заживем! Катька, это дочка моя. В садике сейчас. Мы ведь совсем недавно в Тарасов переехали. Из Таджикистана. Там-то работы вовсе никакой не сыщешь. Муж мой помер, а мы в Тарасов подались. Сестра у меня здесь. Временно к себе пожить пустила. А я работой этой пока занимаюсь. Жду, в ЖКХ обещали место дворничихи. И угол выделить… Уж тогда мы с Катькой точно не пропадем. Спасибо тебе, родная. Выручила меня. Век не забуду. Мне ведь только недельки две продержаться как-нибудь, а там все наладится.

Женщина собралась уходить, а я, тронутая рассказом, снова полезла в кошелек. Остановив женщину, я протянула ей еще одну пятитысячную купюру, со словами:

– Катьке вкусненького купите.

– Да что вы, я даром денег в жизни не брала! – стала отказываться женщина. – Вот если бы вам по дому что помочь нужно было бы, то я с радостью. А даром мне не надо. Знаете, как бывает? Привыкнет человек на дармовщинку жить, так его потом работать в жизни не заставишь. А я этого не хочу. Хочу сама дочку поднимать, своими силами.

– Давайте поступим так, – предложила я. – Вы мне свои координаты оставьте, а когда мне помощь понадобится, я вас позову. А деньги вы в счет аванса возьмите. Идет?

– Ну, если только в счет аванса, – неуверенно произнесла женщина.

Было видно, что деньги ей позарез нужны. Наконец, решившись, она забрала у меня купюру, продиктовала адрес и телефон сестры и стала прощаться:

– Только вы уж про меня не забудьте! Какое-никакое задание найдите, чтобы я денежки отработать могла. Ищите меня через сестру, она дома сидит, на работу ходить ей не нужно. Так что с ней связаться легко.

– А что же сестра не работает? Философия другая? – полюбопытствовала я.

– Философия та же, – улыбнулась женщина. – Обстоятельства другие. Инвалид она. С детства. На каталке передвигается.

Я засмущалась, а женщина успокаивающе добавила:

– Вы не смущайтесь. Дело-то житейское. Ну, пойду я. Рабочий день мой в самом разгаре. Вдруг еще где повезет?

– А имя-то свое вы мне не сказали, – спохватилась я. – Кого искать-то?

– Клавдия я, – просто ответила женщина. – А сестра моя Аксинья. Отец у нас шутник был. Старинные имена любил.

– Чудесные имена, – похвалила я. – Ну, прощайте. Удачи вам.

Женщина ушла, а я осталась в прихожей с пластиковой сумочкой в руках «На все случаи жизни». И зачем она мне? Вот до чего доводит человека сентиментальность. Ладно, пойду посмотрю, что представляет собой незаменимый набор. Я прошла в комнату. Положила пластиковую сумочку на диван, приготовившись ознакомиться с ее содержимым. В этот момент ожил телефон. Отложив ознакомление, я взяла трубку.

– Татьяна Иванова? С вами будет говорить Александр Добровольский, – произнес приятный женский голос.

Ого, и чем это я заинтересовала такую важную на тарасовском небосклоне шишку? Насколько я знаю, Александр Добровольский является директором самого процветающего банка в городе. Естественно, сам банк принадлежит столичным магнатам, но его директор по тарасовским меркам персона особо уважаемая. Не успела я задать вопрос, как голос в трубке изменился.

– Татьяна Иванова? Это Александр Добровольский.

Абонент выдержал паузу, точно ждал, что я начну, по меньшей мере, аплодировать. Не дождавшись предполагаемой реакции, мужчина продолжил:

– Мне необходима ваша консультация. Я послал к вам своего водителя. Будьте готовы через десять минут.

В голосе его не было слышно ни одной вопросительной интонации. Для него все уже было решено. Что ж, придется разочаровать господина Добровольского.

– Зря трудились. Я занята.

Я решила быть немногословной. Добровольский поперхнулся, потом спросил:

– Значит ли это, что вы отказываетесь от встречи?

– А вы предлагали мне встречу? – спросила я, делая акцент на слове «предлагали».

«Оценив» ситуацию, Добровольский заявил:

– Ну, хорошо. Называйте время.

– Четырнадцать пятнадцать, – посмотрев на часы, произнесла я, – хотя это вы могли узнать и сами, посмотрев на циферблат ваших наверняка дорогих часов.

Я отключилась. Терпеть не могу, когда кто-то пытается мной командовать! А уж тем более делать снисхождение. Видимо, Добровольский тоже не привык иметь дело со строптивцами, так как повторного звонка не последовало. Я все еще кипела от возмущения наглостью Добровольского, поэтому решила выпить кофе. Тем более что предыдущую чашку мне не удалось выпить из-за визита распространительницы различной ерунды, и она так и осталась сиротливо стоять в прихожей на тумбочке.

Добравшись до кухни, я обнаружила, что мой любимый сорт зернового кофе «Галапагос Эквадор» благополучно закончился. Банка зияла пустотой. Пришлось довольствоваться сортом попроще. Конечно, «Арабика» тоже недурна, но не вполне соответствовала ситуации. Засыпая зерна в кофемолку, я дала себе установку посетить фирменный магазин, в котором уже не первый год приобретала кофейные зерна. Надо бы позвонить им прежде, чем отправляться за покупкой. Сорт «Галапагос Эквадор» не был ходовым товаром. Его привозили только на заказ.

Через несколько минут я наслаждалась ароматным напитком и одновременно беседовала с хозяином магазина. Оказалось, что нужный товар имеется в наличии. Хозяин предложил бесплатную доставку как постоянному клиенту. От доставки я отказалась. Времени было полно. Почему бы не посетить магазин лично? Может быть, удастся подобрать новый сорт кофе. Пообещав приехать за заказом в течение часа, я разговор закончила.

Одежду выбрала скорее практичную, нежели стильную. Соблазнение прохожих в мои планы не входило. В мои планы вообще не входило соблазнение! Просто заберу кофе и вернусь домой. Так я рассуждала, примеряя перед зеркалом шерстяной брючный костюм дымчато-серого цвета. Водолазка кремовая, а чтобы освежить строгий костюм, на шею нужно повязать цветастый шелковый платок. Еще две минуты, и я готова.

Уже взяв в руки дамскую сумочку, я, пробежав глазами по комнате, вспомнила, что так и не открыла комплект, приобретенный у сегодняшней посетительницы. «На этот случай, наборчик мне не понадобился», – улыбнулась я. Открыв входную дверь, я отпрянула назад. На лестничной площадке лицом ко мне стоял солидный мужчина. «Добровольский!» – поняла я, но вида не подала.

– Кого-то ищете? – сделав наивное лицо, спросила я мужчину.

– Татьяна Иванова? – вопросительно посмотрел на меня мужчина. – Я Александр Добровольский. Войти разрешите?

Я отступила на два шага, пропуская его в прихожую. Он шагнул через порог и аккуратно закрыл за собою дверь. Я молчала. Добровольский потоптался в прихожей и, не дождавшись приглашения, вынужден был начать разговор:

– О вас были хорошие отзывы.

– Не новость, – заявила я.

Опять повисло молчание. Не привыкший к такому приему, Добровольский раздумывал, что следует предпринять. Я не торопила его.

– У меня для вас имеется выгодное предложение, – выдавил он из себя.

– Позвольте мне самой решать, какое предложение считать выгодным, – не сбавляла я обороты.

– Хочу предложить вам работу, – тон Добровольского стал тверже.

– Я ничего не смыслю в банковском деле, – парировала я.

– Давайте пройдем в комнату и начнем разговор сначала, – раздраженно предложил Добровольский. – Вы прекрасно понимаете, что я не собираюсь нанимать вас для работы в банке, так может быть, стоит выслушать мое предложение, а не соревноваться в красноречии? Мне рекомендовали вас как толкового детектива, или вы считаете, что отзывы преувеличены?

Один-один. Пожалуй, на этом можно остановиться. Чего доброго, господину Добровольскому надоест препираться и я останусь без клиента. Я прошла в комнату, жестом предложив гостю следовать за мной. В комнате Добровольский осмотрелся и занял единственное кресло. Мне пришлось присесть на диван. Обычно я поступала иначе. Усаживала клиента на диван, сама же располагалась напротив. Но предлагать Добровольскому пересесть я не стала. Это выглядело бы слишком по-ребячьи. Я представила себе, как стою напротив Добровольского и, надув губы, заявляю: это мое место! Я хочу сидеть в этом кресле! Миленькая картинка. Я чуть не расхохоталась. К счастью, я вовремя взглянула на своего гостя. Смех как рукой сняло. Добровольский сидел с каменным выражением лица, внимательно изучая мою физиономию. Пора прервать это созерцание.

– Изложите суть вашей проблемы, – деловым тоном предложила я.

– Прежде чем я начну свой рассказ, хочу напомнить, что вся информация, полученная от меня, должна остаться в этих стенах, – начал Добровольский. – Я человек публичный. Любые сплетни вокруг моего имени могут повлечь за собой неприятные последствия для моего бизнеса. Надеюсь, вы это понимаете?

Для порядка я кивнула. Добровольский тоже удовлетворенно кивнул.

– С этим мы разобрались, – заявил он и продолжил уже более спокойно: – Я давно и счастливо женат. Имею дочь. Она студентка Тарасовского университета. До недавнего времени моя семья приносила мне исключительно только одну радость. Но с некоторых пор отношения с дочерью разладились. Юношеский максимализм и все такое.

Добровольский немного помолчал. Вынул из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет, хотел было закурить, но, передумав, убрал пачку обратно.

– Суть в том, что моя дочь сбежала из дома. И прихватила с собой прорву денег! Моя дочь меня обокрала! – эмоции все же прорвались.

Добровольский снова полез во внутренний карман. Потеребив пачку, рука вернулась на место. Я терпеливо ждала продолжения. Успокоившись, Добровольский закончил:

– И теперь я желаю найти ее, вернуть в семью.

– Позвольте уточнить, что требуется вернуть: дочь или деньги? – задала я резонный вопрос.

Добровольский скривился, как от удара, но ответил:

– По возможности и то и другое. В противном случае, хотя бы дочь.

– Понятно, – я задала следующий вопрос: – Скажите, почему вы не поручили это дело службе безопасности банка? У вас, вероятно, целый штат хорошо подготовленных сотрудников…

– Службе безопасности банка я это дело доверить не могу. Хорошо я буду выглядеть: Добровольского, директора самого престижного в городе банка, обокрала собственная дочь! Слух о происшествии разнесся бы со скоростью света.

– Выходит, вы и в полицию не заявляли?

– Нет. Пока нет, – сказал Добровольский.

– Как долго отсутствует ваша дочь?

– Чуть больше месяца. А точнее, тридцать три дня.

– И вы обратились ко мне только сейчас? – поразилась я. – А до этого момента просто ждали?

– Не совсем так. У меня имеется личная охрана. Три человека. Они занимались поиском Жени. Но безрезультатно. Ни денег, ни Жени.

– Совсем никаких зацепок? А что говорят преподаватели, сокурсники? Быть может, она связывалась с ними по телефону за это время. Вы или ваша супруга пытались ей звонить?

– Конечно, пытались. Это и мои охранники сделали в первую очередь. Ситуация такова: в университете не появляется, с друзьями-приятелями не созванивается. Телефонная SIM-карта Жени была обнаружена на ближайшей к дому мусорке. Похоже на то, что Женя сама ее выбросила. Ведь она знает мои возможности. Лишний риск ей ни к чему. Она девочка умная, хоть и поступила так глупо.

– Содержимое карты проверяли? Сохранилась на ней какая-то информация?

– Проверили. Только это мало что прояснило. Из телефонной книги вся информация стерта. Мои люди затребовали распечатку за последние полгода, и ничего интересного.

– Версию с похищением вы не рассматривали? – снова задала я вопрос.

– Если бы это было делом рук похитителей, то они наверняка уже дали бы о себе знать. И потом, зачем им выкуп, если вместе с Женей пропали и деньги, на которые ее можно было бы выкупить!

– Не хочу вас пугать, но статистика говорит, что похитители иногда выжидают довольно длительное время. Порой по полгода. И потом могли возникнуть непредвиденные обстоятельства, которые заявление о похищении сделали не актуальным.

– Например? – напрягся Добровольский.

– Разные бывают ситуации, – уклончиво ответила я.

Не могла же я ему сказать, что его дочь могли просто-напросто убить раньше времени! Нагрубила похитителям, возникли разногласия между членами банды, подкачало здоровье. Да мало ли что могло случиться!

– На предмет несчастного случая уточняли? Больницы, отделы полиции, морги обзванивали?

– Этим также занималась охрана. Ни в одной больнице, ни в одном отделе полиции Женя обнаружена не была. Послушайте, к чему все эти вопросы? Неужели вы считаете таким уж невероятным факт, что избалованная восемнадцатилетняя девица могла добровольно покинуть свой дом, да еще с такой суммой денег? – Добровольский перешел на повышенные тона.

– Просто проясняю ситуацию, – попыталась я успокоить Добровольского. – Ну, хорошо. Допустим, я принимаю вашу версию и согласна выполнить для вас эту работу. Раз вы наводили обо мне справки, значит, знакомы и с условиями, на которых я берусь за дело.

– Вы имеете в виду оплату? С этим проблем не будет.

– Оплата само собой. Я имею в виду полное взаимодействие. Доступ к информации, которая потребуется в ходе расследования.

– Какого рода информация? – напрягся банкир.

– Мне необходимо знать все, что касается жизни вашей дочери: ее привычки, окружение, друзья и родственники. С кем встречалась, с кем дружила, с кем конфликтовала. Я доступно излагаю?

– Вполне. Вы можете рассчитывать на полное содействие.

– Тогда начнем. Расскажите все по порядку. Когда, где и как все произошло.

Добровольский удобнее устроился в кресле и приступил к повествованию.

Суть дела сводилась к следующему: Александр Добровольский и Илона Добровольская состояли в браке уже больше тридцати лет. Имели дочь Евгению. Единственную дочь. Других детей в семье Добровольских не было. Евгения была ребенком поздним. Илона все не решалась заводить детей, полагая, что дети мешают построению достойной карьеры. Поэтому родилась Женя тогда, когда возраст матери подошел к критическому для родов. К моменту рождения дочери Илоне исполнилось тридцать восемь лет. Александр был немного старше. Девочка росла ни в чем не имея отказа, так считал ее отец. До поры до времени проблем с воспитанием дочери чета Добровольских не испытывала. Девочка успешно окончила школу. Поступила в Тарасовский университет на экономический факультет. Так решили родители.

Примерно полгода назад, когда Евгения отпраздновала свое восемнадцатилетие, в отношениях дочери и родителей наметились первые проблемы. Девушка вдруг заявила, что не собирается посвящать свою жизнь скучной экономике. На вопрос родителей, чем же она собирается заниматься, девушка ответила, что решение еще не принято. И что ей хочется испытать свои силы в разных сферах общественной жизни, прежде чем определиться с выбором. Родители не приняли всерьез бунтарского высказывания молодой девушки. И напрасно.

Немного погодя, Женя стала воплощать задуманный план в жизнь. Учебу бросать, правда, она не торопилась, но вечерами стала пропадать, не удосужившись поставить в известность родителей о своем местонахождении. Приходила поздно. На все расспросы отмалчивалась. В комнате Жени все чаще стали появляться листовки сомнительного содержания. Родители решили ужесточить контроль. В частности, Жене было запрещено возвращаться домой позднее семи часов вечера. И еще, отец девушки приставил к ней телохранителя. Возмущенная до глубины души, Евгения заявила родителям, что уже достаточно взрослая для того, чтобы самой решать, где и как ей проводить время. И категорически отказалась выходить из дома в сопровождении «надзирателя». Противостояние длилось две недели. Ровно столько Женя не посещала университет, не выходила из своей комнаты, разве только поесть. Отец сдался и отменил приказ о сопровождении. На какое-то время наступило затишье.

Но месяца четыре назад Женя пришла домой в компании молодых людей. Закрывшись в комнате, они чуть ли не до утра что-то усиленно пилили, красили, прибивали. Запах краски распространялся по всему дому. Наутро, когда родители отправились по своим делам, компания покинула дом, унося с собой транспаранты. Об этом вечером Александру Добровольскому доложила прислуга. Содержание транспарантов рассмотреть не удалось. А Евгения не появлялась дома три дня. Когда девушка вернулась, отец устроил ей выволочку. Против его ожиданий, девушка вела себя довольно тихо, даже извинилась за долгое отсутствие. Довольный результатом, отец пожурил дочь еще немного и решил, что инцидент можно считать исчерпанным.

Однако на этом неприятности не закончились. Время от времени Женя снова пропадала где-то. Отсутствовала дома по несколько дней, а вернувшись, просто извинялась и продолжала делать все, что заблагорассудится. Не привыкший уделять дочери много времени Александр попытался исправить ситуацию классическим способом, урезав ей средства. Это произошло полтора месяца назад. Женя, казалось, никак не отреагировала на отсутствие привычной суммы денег. И даже дома стала появляться чаще. Родители решили, что одержали победу. Не захочет дочь, не привыкшая считать копейки, оставаться без гроша в кармане, рассудили они. И придется ей взяться за ум. Но события, последовавшие за этим, перечеркнули все их надежды на восстановление мира в семье.

В одно, не самое доброе, утро Александр, как всегда, уехал в банк. Илона, владелица престижного в Тарасове салона эксклюзивной одежды, тоже отправилась на работу. Евгения пошла в университет. Вечером девушка не вернулась. Александр был возмущен, но обзванивать сокурсников не стал, полагая, что это просто очередной бзик дочери. Не появилась Женя дома и на следующий день. А вечером Александр обнаружил, что его личный сейф, в котором он хранил определенную часть сбережений, совершенно пуст. Он кинулся в комнату дочери, полагая, что виновницей пропажи может быть только она. Проведя ревизию, родители обнаружили, что в гардеробе дочери отсутствует большое количество вещей. Призвав прислугу, супруги долго допытывались, была ли при Жене какая-то дорожная сумка, когда та покидала родительский дом. На этот вопрос ответа не было. Никто из прислуги не видел, когда именно Женя ушла и что взяла с собой. С этого момента Александр начал поиски дочери.

– О какой конкретно сумме идет речь? – спросила я после того, как Александр закончил повествование.

– Это так важно знать? – поморщился Добровольский.

– А сами вы как думаете? – ответила я вопросом на вопрос.

Добровольский выглядел недовольным. Наверное, считал, что я сую нос в те вопросы, которые меня не касаются. Я чувствовала, как его раздражает сложившаяся ситуация. Сидеть перед незнакомой девицей и выкладывать всю подноготную своей личной жизни! Такое хоть кого из равновесия выведет. А уж Добровольского и подавно. Пауза затягивалась. Я уже собиралась задать вопрос повторно, но Добровольский созрел сам.

– В сейфе находилось ровно сто тысяч долларов, – признался он. – Теперь там пусто.

Я аж присвистнула. Ого, сумма-то нехилая! Молодец дочка, ничего не скажешь, шустрая девчушка!

– Скажите, вы постоянно держите в доме такую значительную сумму наличными? – поинтересовалась я.

– Конечно, нет. Время от времени мне приходится снимать крупные суммы наличными на нужды бизнеса Илоны. У нее имеется свой счет, но в финансовом плане бывает не выгодно трогать ее капитал. Это был как раз такой случай.

– Расскажите подробнее, – потребовала я.

Добровольский поморщился, выражая тем самым недовольство моим требовательным тоном, но разъяснения дал.

– У Илоны наметилось выгодное предложение. Один коллекционер согласился расстаться с какой-то эксклюзивной вещью. То ли комплект бижутерии, то ли шляпка от известного кутюрье, точнее сказать не могу. Знаю только, что Илона обрабатывала этого коллекционера месяца четыре, прежде чем он решился на сделку. В день пропажи денег Илона поехала на встречу как раз по этому вопросу. Вопрос решился положительно, и через три дня должна была состояться официальная передача коллекционных предметов. Происходит это всегда в присутствии кучи репортеров, заинтересованных лиц и просто обывателей. Проще говоря, на глазах у всей «околомодельной тусовки».

– Когда обнаружилась пропажа денег, сделка сорвалась?

– Нет, конечно! – возмущенно заявил Добровольский. – Казусы такого рода в наших кругах равносильны катастрофе!

– Каким образом вы вышли из положения? – продолжала выпытывать я.

– Илоне пришлось пожертвовать интересами капитала. Она потеряла некую сумму, но деньги были выплачены в срок.

– Скажите, Женя знала о том, что в сейфе находится большая сумма наличными?

– Думаю, да. Сделка обсуждалась в нашей семье на протяжении четырех месяцев. Мы никогда не делали секрета из бизнеса супруги.

– Выходит, о наличии денег в сейфе знала не только Женя? Кто еще был в курсе предстоящей покупки?

– Ну, домашние знали все. Но доступ к сейфу имеют только три человека. Моя супруга, Евгения и я сам.

– Женя знала код сейфа?

– Конечно! До недавнего времени Евгения беспрепятственно могла пользоваться содержимым сейфа. До определенного предела, естественно.

– Вы не стали менять шифр, когда отношения с дочерью обострились? – снова задала я вопрос.

– Глупо, конечно, – согласился Добровольский. – Но мне как-то в голову не могло прийти, что Женя может просто взять и обокрасть собственных родителей! Мне казалось, что за определенную черту дочь никогда не зайдет. Теперь расплачиваюсь за свою самонадеянность.

– И вы уверены, что пропажа денег дело рук Евгении? – уточнила я.

– А кто же еще? Деньги исчезли вместе с дочерью. Кредиткой пользоваться Женя не смогла бы. Это она хорошо понимала. А в отношении наличных слежку не установишь. С такой суммой можно безбедно жить несколько лет. Вот она и воспользовалась удобным случаем. Прикарманила денежки и получила долгожданную свободу.

– Как вы считаете, куда могла податься ваша дочь? Есть такое место, о котором она мечтала? Или собиралась посетить раньше, да все не складывалось?

– Понятия не имею. Может, и была у нее такая мечта, мне о ней ничего не известно. По сути, Евгения могла позволить себе отправиться в любую точку земного шара.

– При условии, что вы не будете против этого места, так? – саркастически заметила я. – С кем я могу поговорить о мечтах и сокровенных желаниях вашей дочери? Существует такой человек, с которым Женя делилась своими планами?

– Моя жена сможет рассказать вам о жизни дочери более подробно, – сказал Добровольский, однако в его тоне не было уверенности. – Как только посчитаете нужным, свяжитесь с ней. Она охотно поделится с вами всем, что знает.

– Отлично. Тогда не будем откладывать встречу, – я поднялась с дивана, вынуждая банкира сделать то же самое. – Поехали.

– Прямо сейчас? – удивился Добровольский.

– Вы предпочитаете, чтобы я начала расследование через неделю? – парировала я.

Добровольский смутился, но ответил твердо:

– Супруга не в курсе моих планов относительно поисков дочери. Думаю, будет лучше, если вы встретитесь после того, как я подготовлю почву для встречи.

– В этом нет необходимости, – отрезала я. – Я в состоянии самостоятельно подготовить нужную почву.

Ситуация складывалась как нельзя лучше. Внезапность моего появления могла сыграть мне на руку. Чуяло мое сердце, что в этой «счастливой» семейке не все так радужно, как рисовал Добровольский. Поколебавшись немного, Добровольский сказал:

– Я все равно считаю, что лучше было бы отложить визит до завтра, но если вы настаиваете, то мне остается только подчиниться.

– Вот и отлично. Да вы не волнуйтесь. Сегодня я просто осмотрю комнату, где обитала беглянка, и побеседую с вашей супругой. Она сможет изложить мне события тех дней, которые предшествовали исчезновению Жени и денег так, как сама их видит. Надо же мне с чего-то начинать!

По виду Добровольского было понятно, что поворот событий его не вполне устраивает. Он поджал губы и нервно перебирал пальцами по обшлагам пиджака. С места он не двигался. Делая вид, что не замечаю его недовольства, я направилась в прихожую. Добровольский поплелся за мной, едва переставляя ноги, будто нарочно тянул время.

– Послушайте, сегодня не самый подходящий день для подобного визита, – уже в дверях остановил меня Добровольский.

– Да почему? – не выдержала я.

– Дело в том, что через час в нашем особняке состоится показ мод. Для узкого круга людей, – вынужден был признаться Добровольский – И ваше присутствие может негативно сказаться на бизнесе Илоны. Дело в том, что приглашенные друзья и коллеги не в курсе наших семейных проблем. Мы с Илоной решили не афишировать столь неблаговидного поступка дочери.

– Как же вы объясняете ее отсутствие? Или Евгения не входит в круг приглашенных на такие мероприятия? – невинно поинтересовалась я.

– Обычно Евгения присутствует на показах в особняке, но бывает, что мероприятие проходит без нее. Это никого не удивит. А если возникнут вопросы, мы с супругой договорились сообщить любопытствующим, что отправили дочь на отдых.

– В разгар учебного года?

– А почему бы и нет? В наших кругах это принято. К тому же Евгения обучается по индивидуальному плану. Это значит, что она имеет право свободного посещения университета.

– Все равно не вижу причин, мешающих мне присутствовать в вашем доме. Вы можете представить меня как вашу коллегу. Или коллегу вашей супруги. Я вполне прилично ориентируюсь в современной моде. На худой конец, вы можете заявить, что я ваша дальняя родственница. Скажете, что я приехала налаживать контакты с салоном Илоны!

Упорствовала я не из духа противоречия и не для того, чтобы одержать верх над известным бизнесменом. Моя интуиция просто кричала: к Добровольским нужно попасть именно сегодня. Завтра будет уже совсем другой результат. Почему? Да не знаю я почему! Надо и все! Я смотрела на Добровольского, силой мысли пытаясь заставить его переменить решение. И он сдался!

– Пожалуй, вариант с коллегой, скажем, из Лондона будет самым оптимальным, – примирительным тоном заявил Добровольский. – Только Илону нужно предупредить заранее. Иначе наш розыгрыш грозит развалиться…

Я облегченно вздохнула и предложила Добровольскому:

– Можете позвонить супруге из машины. Так мы сэкономим время.

Произнеся последнюю фразу, я распахнула дверь и вышла на лестничную площадку. Добровольский последовал за мной, бубня себе что-то под нос. Спустившись на первый этаж, мы направились к автомобилю Добровольского. «Бентли», припаркованный в моем, мягко говоря, стандартном дворе, смотрелся вызывающе. С чувством явного превосходства, Добровольский открыл передо мной дверку своего роскошного автомобиля и спросил:

– Когда-нибудь ездили на таком авто?

– Много раз, – из чувства противоречия, заявила я. – Надо признать, вполне приличная машинка. С «Бугатти», конечно, не сравнить, но для нашего города сойдет.

Добровольский открыл рот, собираясь что-то возразить, но увидев веселые искорки у меня в глазах, расхохотался.

– А вы, Татьяна, умеете выбить у человека почву из-под ног, – сказал он, занимая место водителя.

– Иногда случается, – ответила я добродушно.

– В марках машин по долгу службы разбираетесь, или хобби?

– Ни то, ни другое, – смеясь, ответила я. – Просто память хорошая. Одна моя знакомая помешана на дорогих автомобилях. Правда, средств ее хватает только на сувенирные модели. Недавно я для нее подарок выбирала. Остановила свой выбор на «Бугатти». Остальные модели просто запомнила.

– Модель «Бентли» в коллекции подруги уже имеется? – полюбопытствовал Добровольский.

– Пока отсутствует, но она не теряет надежду.

– Напомните мне, когда все это закончится, и я подарю вашей подруге такую модель в качестве дополнительного бонуса, – выруливая на центральную дорогу, пообещал Добровольский. – Если, конечно, результат вашей работы меня удовлетворит.

– Можете заказывать модель в интернет-магазине, – посоветовала я. – Совсем скоро она вам понадобится. Если, конечно, вы привыкли держать свое слово.

Услышав мои последние слова, Добровольский снова рассмеялся. Остаток пути до особняка Добровольских мы проехали в полном молчании. Банкир даже забыл о своем намерении позвонить супруге и предупредить о моем визите. Что ж, все складывается как нельзя лучше!

Когда до места назначения осталось ехать считанные минуты, Добровольский выругался:

– Проклятье! Я совсем забыл предупредить Илону о том, что приеду не один, – досада читалась на его лице.

– Еще не поздно, – бодро проговорила я. – Позвоните ей сейчас. Разговор займет не больше двух минут.

– Это исключено, – посмотрев на часы, заявил Добровольский. – Гости наверняка уже в сборе.

– Но она ведь может ненадолго покинуть их. В конце концов, звонит ее супруг, хозяин особняка, – подольстила я.

Добровольский набрал нужный номер, но услышал только длинные гудки.

– Бесполезно, – бросив телефон на переднюю панель, произнес он. – В некоторых вопросах Илона жутко консервативна. Никогда не позволит себе отвечать на телефонные звонки во время светского раута. Предпочитает оставаться без связи, лишь бы окружающие ее люди не посчитали ее не воспитанной.

– Может быть, отправить сообщение? – предложила я.

– Да она и телефон с собой наверняка не взяла. Оставила в гардеробной или еще где-нибудь.

– Не понимаю, в чем резон, – удивилась я. – Все современные люди пользуются мобильной связью. Мне казалось, что в деловых кругах принято всегда быть в зоне доступа. Мало ли что может произойти именно тогда, когда вы не хотите ответить на звонок?

– Резон в том, что если вы находитесь в своих апартаментах, то о деловых звонках должен сообщить секретарь. Вот в его обязанности как раз входит круглосуточное нахождение на связи.

– Ну, так позвоните секретарю, – поразилась я недогадливости Добровольского.

– Не имею такой возможности, – зло ответил Добровольский. – Несколько дней назад Илона в очередной раз уволила секретаря.

– Не переживайте так, – попыталась я успокоить банкира. – Будем действовать по обстоятельствам. Мы же не банк грабить собираемся.

Добровольский мою шутку не оценил. Посмотрев на меня осуждающе, он произнес:

– Надеюсь, в присутствии гостей, вы не станете острить в таком духе?

– Постараюсь сдержаться, – отчеканила я. – А вам бы не мешало вести себя более непринужденно.

Добровольский на мое замечание не ответил. В машине снова воцарилось молчание…

Глава 2

К особняку мы подъехали около четырех. Вопреки моим ожиданиям, на въезде никакой охраны не было. Добровольский просто нажал кнопочку на брелоке, ворота открылись, и мы въехали во двор. Строение, которое Добровольский именовал особняком, впечатляло почти так же, как его «Бентли». Плавные линии, лишенные привычных углов, обилие металла и стекла. И в то же время вычурные балкончики по всему фасаду. Своеобразное строение. Не думаю, что в таком доме так уж приятно жить, но о вкусах, как говорится, не спорят.

Пока я разглядывала трехэтажный особняк, на подъездную дорожку выбежал молодой парень. Добровольский бросил на него недовольный взгляд.

– Опять на кухне прохлаждаешься? – проворчал он.

– Простите, шеф, Илона Давыдовна вызвала. Последние распоряжения относительно парковки автомобилей. Гости уже почти все на месте.

– Вижу, – все тем же тоном оборвал его Добровольский. – Машину протереть.

Добровольский кивком головы указал мне на вход. Я еще минуту задержалась на крыльце, пытаясь сосчитать количество автомобилей, припаркованных перед особняком. У меня вышло порядка восьми машин. Не так уж и много.

Следуя за хозяином, я прошла в холл. Он сверкал, отражая свет множества ламп от поверхности мозаичного потолка. В лучших традициях богатых домов, из холла наверх вела мраморная лестница. Подниматься по лестнице мы не стали, а прошли к закрытым дверям, из-за которых слышались голоса гостей. Распахнув двери, Добровольский пропустил меня вперед. Я оказалась в помещении с высокими потолками, обставленном дорогой элитной мебелью. Видимо, эта комната служила хозяевам гостиной. «Супруги Добровольские любят пускать пыль в глаза. Ради этого они никаких средств не пожалеют», – решила я про себя.

При нашем появлении шум немного стих и взоры всех присутствующих обратились к нам. Я мило улыбнулась и кивком головы выразила приветствие. А вот хозяин громко приветствовал всех собравшихся фразой:

– Добрый вечер, господа! Надеюсь, мы не пропустили событие года? – и он вопросительно посмотрел на женщину, одетую строго, но со вкусом.

Илона, а это была именно она, помахала супругу из дальнего конца зала и поспешила к нам навстречу. Добровольский не делал попыток приблизиться к гостям. Я терпеливо поджидала приближения Илоны. Как только супруги оказались в шаге друг от друга, выражение лица Илоны изменилось. Гневные искры в глазах не оставляли сомнений, что женщина недовольна поведением супруга. Открыто выразить свое недовольство Илона не могла, но вот взглядом пообещать супругу последующую расправу, это запросто.

Супруги обменялись символическим поцелуем. Пока происходил обмен любезностями, Добровольский шепотом сообщил Илоне о цели моего визита. Лицо Илоны и вовсе стало каменным. Тем не менее она, выдавив из себя улыбку, произнесла тихим голосом:

– Ты решил сделать достоянием всего города бесстыдное поведение своей дочери?

Про себя я отметила, что Илона сделала акцент на слове «своей», когда говорила про дочь, но банкир на это даже внимания не обратил.

– Илоша, успокойся, – в голосе Добровольского появились просительные нотки, – Татьяна приехала из Лондона. Она представитель одной крупной лондонской фирмы, с которой твой салон собирается сотрудничать. Это мы и скажем гостям. Остальное – по обстоятельствам.

Дольше оставаться в дверях было неприлично. Илона это понимала. Понимали и мы с Добровольским. Илоне пришлось сделать над собой очередное усилие, чтобы не вскипеть. Окинув меня скептическим взглядом, она протянула мне руку для приветствия так, чтобы гости видели ее доброжелательность. Мне же она посоветовала:

– Говорите поменьше, быть может, тогда никто не заподозрит обмана.

Широко улыбаясь, как положено представителю западной фирмы, я заверила ее в своей исключительной благоразумности. Покончив с приветственными церемониями, мы дружно направились к гостям. Как оказалось, представлять меня широкому кругу гостей никто не собирался. Илона быстро перешла к официальной части мероприятия, не дав возможности гостям заинтересоваться моей персоной.

– Господа, прошу вашего внимания, – громко произнесла Илона. – Сегодня на ваш суд будет представлена коллекция поздних работ коллекционера и кутюрье Кристобаля Баленсиаги. Как вам известно, совсем недавно в новом парижском выставочном центре «Город моды и дизайна» проходила выставка «Кристобаль Баленсиага – коллекционер моды», посвященная великому испанцу. Непревзойденный мастер. Законодатель мод в Париже. Учитель и вдохновитель множества известных в мире моды фамилий. Говорят, что Баленсиага был единственным кутюрье в Европе, который умел одевать разных женщин – высоких и маленьких, худых и толстых… Не зря среди его клиенток были самые элегантные женщины Европы, как, например, герцогиня Виндзорская и княгиня Монако Грейс. Когда в мае 1968 года Баленсиага закрыл свой модный дом, пресса написала: «Баленсиага отходит от дел, и мода уже никогда не будет прежней».

Произнеся столь пламенную речь, Илона выдержала театральную паузу. Продолжила она уже более обыденным тоном.

– В нашей коллекции представлены последние работы мастера. Пусть пока их немного, но это немногое стоит того, чтобы занять достойное место в мире моды.

Илона подала знак, и два вышколенных ассистента грациозным движением раздвинули шелковые драпировки.

Все взоры устремились туда. Я тоже с любопытством уставилась на то, что скрывалось за драпировками. На небольшом подиуме располагались три бронзовые подставки в виде вешалок. На одной из них висел белый шелковый плащ. На двух других – гипюровые воротнички с вышивкой. Честно признаться, я была несколько разочарована. Думается мне, герцогиня Виндзорская получила от Баленсиаги что-то более внушительное, чем госпожа Добровольская от частного коллекционера, чье имя даже не упоминалось. Я оглядела присутствующих. Их лица, в отличие от моего, выражали различную степень благоговения. Наверное, в светских кругах считалось дурным тоном не восхищаться раритетами. Даже если эти предметы не впечатляли, изображать восторг входило в соблюдение этикета.

Воспользовавшись тем, что все гости заняты созерцанием коллекции, я переместилась к дверям. Дождавшись удобного момента, я потихоньку улизнула из гостиной и направилась в часть особняка, предназначенную для слуг. Первой, кто встретился на моем пути, была молоденькая девушка в форменном платье горничной. По всей видимости, девушка бегала подглядывать, чем занимаются ее хозяева. Вид у нее был смущенный, даже слегка виноватый. Но хитринки в глазах выдавали бойкий темперамент. Я решила сыграть роль строгой матроны. Укоризненно глядя на девушку, я произнесла:

– В доме Добровольских приняты свободные нравы среди прислуги?

– Что вы имеете в виду? – смущенно уточнила девушка, но следующей фразой выдала себя с головой: – Я ходила узнать, не нужно ли чего хозяевам. Вот и все.

– Что-то я не заметила, чтобы вы входили в зал и общались с хозяевами, – продолжила я.

– А я заглянула, и сама поняла, что мои услуги не требуются, – более уверенным тоном ответила девушка.

– Похвальная сообразительность, – заявила я. – Нужно будет при первой же возможности отметить это ваше достоинство. Думаю, хозяин будет весьма вами доволен.

Взгляд девушки стал испуганным. Представив реакцию банкира, девушка взмолилась:

– Пожалуйста, не говорите господину Добровольскому, что я заглядывала в зал! Я ведь никому не помешала.

– Как знать, может быть, ваше присутствие помешало мне насладиться предметами высокой моды. Почему вы думаете, я покинула гостиную? – голос мой все еще оставался строгим.

– Ох, Илона меня точно уволит! – искренне сокрушалась девушка. – Она и не за такое увольняла.

– Вы говорите о хозяйке особняка? – заинтересовалась я. – Странно, Илона показалась мне вполне дружелюбным созданием.

Девушка недоверчиво посмотрела на меня, решая про себя, всерьез ли я говорю, или это сарказм. Видимо, посчитав, что и так наговорила лишнего, девушка поспешила перевести разговор.

– Вы, наверное, уборную ищете? Так вам в другое крыло. Я могу вас проводить, – услужливо предложила она.

– На самом деле я искала кухарку. Имеется в этом доме кухарка?

– Повар? – уточнила девушка. – Повар у нас имеется. Дарья Степановна. Ее сейчас на кухне застать можно. После показа предполагается ужин. На кухне работа вовсю кипит.

– Пожалуй, проводите меня к Дарье Степановне, – попросила я. – Мне нужно проверить, все ли готово к ужину.

Девушке было любопытно, кто я такая, что собираюсь проверять готовность блюд, но она сдержалась и, не задавая вопросов, повела меня к кухарке. Я понятия не имела, о чем буду говорить с Дарьей Степановной, но не особо беспокоилась. Горничная дошла до двери кухни и, остановившись, сказала:

– Вам сюда. А я, с вашего позволения, пойду. Дарья Степановна не любит, когда на кухне посторонние крутятся.

И девушка поспешила удалиться. Я же осталась перед закрытой дверью. Из-за двери отчетливо слышались голоса. Говорили два человека. Мужчина и женщина. Я прислушалась, пытаясь уловить нить разговора.

– Давно пора было это сделать, – вещал уверенный мужской голос.

– Тебе-то что за радость с того? – ворчливо вопрошал женский.

– А то и радость! Хоть кто-то эту фурию на место поставил. А то возомнила себя королевой мира! Смотреть противно.

– Противно, так не смотри. Или в Тарасове работа перевелась? Найди другое место, без фурии.

– Как знать? Может, я так и поступлю. Да и тебе не мешало бы о том же подумать. А то, тугрики дочь прикарманила, а без зарплаты тебе сидеть!

– Обещали же тебе: в следующем месяце все выплатят. Ситуацию понимать надо. Не на заводе пашешь.

– А чего мне их ситуации понимать? Они-то небось ужиматься не стали. Вон какой банкет отгрохали. А на какие шиши? На наши с тобой кровные! Скажешь, нет?

– Ладно, Петюня, кончай языком трепать. Неровен час, услышит кто. Беды потом не оберешься. Иди вон, машины надраивай. Не велено тебя на кухню пускать. Ты уж не доводи до греха. Доложит кто, и тебе, и мне не поздоровится.

– Да пусть докладывают. Я их не боюсь, – хорохорился мужчина.

– Это вам, молодым, все нипочем. Сегодня тут работаешь, завтра в другое место уйдешь. А в моем возрасте работой дорожить приходится. Я поди уж сорок лет кухарю. И двадцать пять из них – у Добровольских. Мне с работы вылетать – охоты нет. Иди, Петюня, иди.

– Я-то пойду, а вот ты так и будешь на них за копейки горбатиться.

Голос мужчины затих. Ожидая, что он выйдет из дверей кухни, я отошла на приличное расстояние, будто только подхожу к кухне. Немного подождав, я поняла, что из дверей никто выходить не собирается. Видимо, мужчина воспользовался другим выходом. Тогда я вернулась к двери и решительно открыла ее.

У стола стояла пожилая женщина и что-то усиленно крошила в миску. Услышав мои шаги, она, не оборачиваясь, проворчала:

– Куда запропастилась, Анна? Полчаса жду. В Америку за миндалем летала, что ль? Клади на стол, да иди руки мой. Помощь твоя нужна.

– Миндаля со мной нет, но помочь я не откажусь, – заговорила я, подходя ближе.

Женщина обернулась и уставилась на меня, как на привидение. Я вежливо поздоровалась. Ответа не последовало. Женщина стояла как столб и не произносила ни одного слова.

– Илона просила выяснить, все ли готово к ужину, – предприняла я попытку разговорить кухарку. – Что ей передать?

– А Анна где? – спросила женщина.

– Вопрос не по адресу, – произнесла я. – Я не только не знаю, где Анна, но и самой Анны в глаза не видела.

– Вы кто? – подозрительно спросила кухарка.

– Иванова, – представилась я, – Татьяна Александровна Иванова. Можно просто Таня, если вам так будет удобнее.

Как ни странно, мой ответ удовлетворил кухарку. Она вытерла руки о полотенце.

– Дарья Степановна, повар, – в свою очередь представилась она.

– Очень приятно. Так как обстоят дела с ужином?

– Можете передать Илоне Давыдовне, что все будет готово точно в срок. Осталось миндальный пирог в духовку поставить. И куда это Анна запропастилась? – задала она вопрос сама себе.

– Прекрасно, так я и передам Илоне. Знаете, – начала я, – Илона говорила, что вы работаете на них уже тысячу лет. Это правда? Илона так высоко ценит ваши кулинарные способности. Не раз слышала от нее фразу: «Наш повар готовит любое блюдо в десять раз лучше, чем в самом дорогом французском ресторане!»

Дарья Степановна зарделась, как маков цвет. Похвала пришлась ей по вкусу. Смущаясь, она возразила:

– Скажете тоже! Французские повара мне сто очков вперед дадут. Их блюда только французам и удаются. Вот, например, знаменитый французский буйабесс. Приготовит француз – пальчики оближешь. А наши повара, сколько ни бьются, все равно всего лишь «неплохо» получается. А вот «Сюпрем де воляй а блан» у меня хорошо удается.

– Сдаюсь. Во французском не сильна. Ни слова из вашей речи не поняла. Может, поясните мне, что за блюда диковинные вы назвали?

Я притворно замахала руками, делая вид, что впервые слышу названия популярных блюд французской кухни.

– А чего тут понимать. Буйабесс – уха по-марсельски. А «Сюпрем де воляй а блан» – мое любимое. Это куриная грудка в сливочном масле и вине с белым соусом. Если правильно приготовить, лучше блюда не найти. Да вы сегодня попробуете. Хозяйка его в меню включила.

– Как все просто! – притворно удивилась я. – А звучит так интригующе. Вы, наверное, за границей учились?

– Что вы, – отмахнулась от моих слов Дарья Степановна. – Когда мне учиться-то было? Сколько себя помню, всегда работала. Когда в семье едоков целый эскадрон, не до учебы.

– У вас большая семья? Муж-то на детей денег не зарабатывал, что ли?

– У самой у меня семьи вовсе нет, – заявила Дарья Степановна. – Племянники только. А эскадроном я братьев называю. Я самая старшая в семье была. Я да девять братьев. Вот и пришлось во взрослую жизнь в пятнадцать лет окунуться. Матери с отцом помогать.

– Выходит, вы никакого специального образования не имеете? – поразилась я.

– Выходит так, – согласилась кухарка, но вдруг, спохватившись, добавила: – Но это строжайший секрет. Для посторонних – я курсы проходила. Эту, как ее, стажировку. В самом Париже. У хозяев и диплом имеется!

– Для чего такая конспирация? – поразилась я.

– Как «для чего»? – в свою очередь, удивилась она моей непонятливости. – Кто ж стряпню простой кухарки есть станет? А вот блюда от дипломированного повара – любой рад. Будет есть, да нахваливать.

Видя, что мои сомнения не рассеялись, Дарья Степановна пояснила более доступно:

– Положено так. В светском обществе все должно быть высшего класса. И повар в первую очередь.

– А чего же имя вам не сменили? Согласитесь, Дарья Степановна, звучит, мягко говоря, не больно аристократично, – пошутила я.

Но Дарья Степановна ответила на полном серьезе:

– А меня так только свои называют. А для гостей я – Дорин Стефан! – смеясь, призналась кухарка.

– Невероятно!

Воспользовавшись тем, что у Дарьи Степановны изменилось настроение, я решила перейти к интересующей меня теме.

– А дочь свою они тоже на французский манер величают?

– Ну, нет! Дочку они иначе как Евгения не называют. Тут все строго, – оставив смех, сообщила Дарья Степановна.

– Что так? Русские корни берегут?

– Кто их знает, что они там берегут, – проворчала она и скоренько свернула щекотливую тему. – Заболтались мы с вами, Татьяна. Пора вам. Илона Давыдовна привыкла, чтоб ее распоряжения в мгновение ока исполняли, а вы и так уж задержались.

Поняв, что благоприятный момент упущен, я оставила Дарью Степановну наедине с кастрюлями и поспешила к гостям.

Вернулась я как раз вовремя. Гости переходили в столовую, и Добровольский крутил головой по сторонам. Завидев меня, он пошел навстречу.

– Куда вы пропали? Илона нервничает, – начал он. – Прошу вас, будьте осмотрительнее с гостями, не задавайте им неудобных вопросов.

– Простите, я искала дамскую комнату, только и всего. Расслабьтесь, я не собираюсь приставать к вашим гостям с расспросами, – успокоила я его.

Вслед за гостями мы прошли в столовую. Для меня определили место между хозяевами особняка. Интересно, сделано это было для того, чтобы я ни к кому не приставала или, наоборот, чтобы гости не имели возможности познакомиться со мной поближе? Впрочем, это неважно. Моя главная задача понаблюдать и составить представление о хозяевах дома. А наблюдением можно заниматься, где бы я ни сидела.

Ужин прошел в непринужденной обстановке, если не считать того, что хозяйка особняка всеми силами старалась подчеркнуть свою светскость. Все разговоры крутились вокруг коллекции. Гости наперебой нахваливали Илону, ее исключительный вкус и пророчили приобретенной коллекции колоссальный успех. О дочери Александра и Илоны никто не вспоминал. Не заводили о ней разговор и хозяева. Зато было много сказано о кулинарных способностях «дипломированного повара» Дорин Стефан! Удивительно, но и гости, и хозяева величали Дарью Степановну только так! Мало-помалу вечер подошел к концу. Гости стали расходиться, по очереди прощаясь с хозяевами. Илона и Александр провожали их до дверей, желали доброго пути, выражали надежду увидеться снова. Идеальная пара, у которой нет более серьезных забот, кроме приема гостей.

Когда за последним гостем закрылась дверь и звук отъезжающего автомобиля оповестил нас о его отъезде, часы показывали десять часов. Илона вернулась в гостиную и вопросительно уставилась на мужа. Добровольский пожал плечами, подошел к столику, на котором располагались напитки, и налил себе изрядную порцию коньяка. Не предлагая никому присоединиться, он залпом опрокинул в себя содержимое бокала.

– Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? – нервно произнесла Илона.

– Прошу тебя, Илоша, успокойся. У меня все под контролем, – наливая очередную порцию горячительного, заверил Добровольский.

– Вот как? Это ты называешь «под контролем»? – повысила голос Илона. – Притащить на званый ужин невесть кого, это теперь называется «под контролем!» Очень мило!

– Так сложились обстоятельства, – уже более жестко произнес Добровольский.

Я решила, что пришло время вмешаться в обмен любезностями.

– Простите, Илона Давыдовна, позвольте мне объяснить мое присутствие, – начала я.

Илона даже взглядом меня не удостоила. Она все так же, не отрываясь, смотрела на мужа. Я решила не обращать внимания на поведение хозяйки.

– Думаю, мне стоит представиться, – как ни в чем не бывало продолжила я, – Татьяна Александровна Иванова, частный детектив. Я здесь по поводу вашей дочери.

Реакция Илоны была неожиданной. Она подскочила на месте как ужаленная и свистящим шепотом произнесла:

– Детектив? Частный сыщик? Ты что, совсем рехнулся, Добровольский? – голос Илоны сорвался на крик. – Ты содержишь целую гвардию под вывеской «Собственная безопасность», в которую входят бывшие полицейские всех званий и рангов, а для того, чтобы отыскать собственную дочь, нанимаешь частного сыщика? О чем ты думал, принимая такое решение?

– Ты прекрасно знаешь, о чем я думал! – ощетинился банкир. – Тебе не хуже меня известен результат поисков, предпринятых парнями из «Собственной безопасности», которую ты так превозносишь! И позволь напомнить, что идея содержания «гвардии» с самого начала принадлежала тебе. «Наш статус не позволяет нам обходиться двумя-тремя охранниками»! Чьи это слова, а?

– Допустим, – сбавила тон Илона, – но частный детектив, это уже перебор!

– Это почему же? – не сдавался Добровольский.

– Да потому, что выставлять на всеобщее обозрение семейные проблемы, это давать пищу для шантажа! – Илона снова сорвалась на крик.

Эти двое вели разговор, будто меня не было в комнате! В конце концов, мне это надоело, и я снова решила вмешаться.

– Илона, ответьте мне на один-единственный вопрос: вы хотите найти дочь или нет? Если для вас это важно, тогда оставьте все условности и предрассудки, хотя бы на этот вечер, и давайте займемся делом! А свои препирательства сможете продолжить позже.

Илона взглянула, наконец, в мою сторону, хотела было что-то возразить, но, передумав, произнесла, обращаясь скорее к своему мужу, чем ко мне:

– Хорошо, пусть уже будет, как есть. Но учти: это твое решение, и все последствия – на твоей совести!

Произнеся это, она величественно удалилась. Добровольский облегченно вздохнул, допил коньяк и, подмигнув мне, произнес:

– Первый раунд за нами! Что дальше?

– Проводите меня в комнату дочери, – попросила я.

Добровольский поставил бокал и жестом указал на дверь. Мы прошли в холл и стали подниматься по мраморной лестнице на второй этаж. На середине лестницы к нам присоединилась Илона. В полном молчании мы дошли до конца длинного коридора второго этажа и остановились перед закрытой дверью. Глядя сквозь мужа, Илона произнесла:

– Думаю, с осмотром мы справимся сами. Пойди, распорядись насчет завтрашнего дня.

Не говоря ни слова, Добровольский удалился. Теперь я понимала, почему банкир так противился моему внезапному визиту. Хорошо зная темперамент своей супруги, он заранее ожидал подобной реакции. Мне же стало понятно, почему молодая девушка предпочла покинуть отчий дом.

Комната девушки была закрыта на замок. Покопавшись в огромной связке, Илона выбрала нужный ключ, отперла замок и впустила меня внутрь. Включив освещение, Илона осталась стоять в дверях, наблюдая за моими действиями не хуже, чем надзиратель в следственном изоляторе. Я осмотрелась по сторонам. Типичная молодежная комната. Мебель, пожалуй, слишком вычурная. Но это, скорее всего, влияние вкуса матери. А в остальном, комната мне понравилась. На стенах – плакаты с изображением современных рок-групп, какие-то постеры, японская живопись и многое другое. На письменном столе царил беспорядок. Вырезки из журналов, ножницы, клей, всевозможные альбомы лежали вперемешку с лекционными тетрадями и учебниками. Широкая кровать застелена покрывалом, которое приобрела наверняка сама Женя. На черном фоне красовался золотой китайский дракон. «Вряд ли Илона одобрила этот выбор», – подумала я. Будто прочитав мои мысли, Илона произнесла:

– Евгения не сильно утруждала себя наведением порядка в комнате. О вкусе я вообще молчу.

– Скажите, почему комната Жени стоит под замком? Ведь в настоящее время девушка отсутствует.

– Вы считаете возможным оставить подобную комнату доступной для всех желающих? Вдруг случайный гость войдет и станет свидетелем этого безобразия!

– Что вы имеете в виду? – сделав вид, что не поняла намека, уточнила я.

– Все эти плакаты, вывески, постель, наконец, – брезгливо поджав губы, пояснила Илона.

Я решила не вступать в полемику по поводу самовыражения подростков и молодежи. Вместо этого я попросила:

– Не могли бы вы, пока я осматриваю комнату, рассказать мне, чем жила ваша дочь?

– Это трудно описать, – начала Илона. – Последнее время Евгения как с цепи сорвалась. Вот если бы вы задали мне этот вопрос год назад, тогда другое дело.

– Вы все же попытайтесь. Ваш рассказ может быть очень полезен.

Илона стояла, не предпринимая попыток начать повествование. Тогда я сказала:

– Давайте поступим так: я стану задавать вопросы, а вы будете на них отвечать. Договорились?

Илона вновь промолчала. А я приступила к осмотру комнаты, одновременно задавая вопросы.

– Скажите, у Жени было много подруг? Может быть, сокурсницы из университета или школьные приятельницы?

– Нет. После окончания школы Евгения ни с кем из одноклассников не общалась. А об университетских подругах вам лучше узнать в самом университете.

– Чем в последнее время увлекалась Женя? Какие места посещала? Кто бывал у нее?

– Понятия не имею, – снова поджала губы хозяйка особняка. – Ничем, достойным порядочной девушки из хорошей семьи, это уж точно!

– Понятно, – сказала я. – А приятель у нее был? Молодой человек? Какие-то серьезные отношения?

– Сомневаюсь, что Евгения хоть к чему-то относилась серьезно, – пренебрежительно ответила Илона.

Я поняла, что получить от матери мало-мальски полезную информацию мне не удастся, и оставила попытки. Под пристальным взглядом Илоны я осмотрела гардеробную девушки, письменный стол, прикроватную тумбочку. Из содержимого тумбочки меня заинтересовал каталог косметики, на последней странице которого четким почерком было написано: «Альбина. Звонить в любое время». И указан телефон. Номер был жирно обведен красным фломастером. Просмотрела диски с записями музыки, которую слушала Женя. Мельком пробежала по корешкам книг. Одна из них меня заинтересовала. Я взяла книгу с полки, полистала страницы. На некоторых страницах хозяйка оставила пометки. Отложив книгу в сторону, я снова принялась просматривать содержимое письменного стола. Нижний ящик открывался немного туго. Пошарив по боковой стенке, я обнаружила причину. Встав спиной к Илоне, чтобы она не видела моих манипуляций, я осторожно отделила аккуратный сверток, приклеенный двусторонним скотчем к стенке ящика, и незаметно сунула его в карман. Затем перешла к плакатам, висящим на стене. Большие плакаты не представляли для меня интереса. А вот маленькие стикеры, наклеенные поверх некоторых, были весьма любопытными. Больше всего было круглых стикеров, подписанных одиночными словами на английском языке. «Бонус», «бесплатно», «новинка» и все в том же духе. На некоторых стикерах рукой Жени были подписаны собственные впечатления. Обернувшись к Илоне, я спросила:

– Могу я забрать эти наклейки с собой?

– Если вас интересует этот мусор, можете забрать хоть все, – заявила она.

– Тогда я возьму вот эти три наклейки, книгу и каталог косметики, – не обращая внимания на пренебрежительный отзыв Илоны о личных вещах дочери, сообщила я. – И, пожалуй, на этом можно закончить осмотр комнаты.

– Пойдемте, – поторопила меня Илона, – я провожу вас до выхода.

– Мне бы хотелось осмотреть кабинет, в котором находится сейф, и поговорить с прислугой, – настойчиво попросила я.

– Кабинет я вам покажу, а вот прислугу сегодня лучше не трогать. Уже слишком поздно для подобных разговоров.

В словах Илоны был свой резон, поэтому настаивать я не стала. Прихватив находки, я поспешила выйти из комнаты, пока хозяйка не надумала закрыть меня в ней, вместе со всем ее содержимым. Вдруг кто-то из случайных гостей увидит меня и посчитает, что я тоже «безобразие»?

Кабинет Добровольского находился в противоположном от Жениной комнаты конце коридора. Мы дошли до кабинета, и процедура с поиском ключа и отпиранием двери повторилась. Я тут же задала вопрос:

– Кабинет тоже всегда стоит на замке?

– Это вынужденная мера, – сообщила Илона. – Дверь мы стали запирать после того, как пропали деньги. Раньше в этом не было необходимости.

В кабинете я пробыла недолго. Осмотрела сейф, пробежала глазами по книжным полкам, мельком взглянула на стол. Здесь все было стерильно. Даже безлико. Во всем убранстве чувствовалась рука хозяйки. Хозяином кабинета тут и не пахло!

– Ваш муж не курит в кабинете? – как бы между прочим спросила я и пояснила: – Пепельницы не видно.

– Добровольский вообще не курит! – гордо сообщила Илона.

Я вспомнила пачку сигарет, которую Добровольский носит в нагрудном кармане. Вот почему он так и не попросил разрешения закурить. На дурные привычки Илона наложила строжайший запрет! Вот это, я понимаю, влияние. Интересно, знает ли Илона о существовании заветной пачки? И ведь кто бы мог подумать, что такой жесткий в вопросах бизнеса Добровольский окажется типичным подкаблучником!

– Думаю, вы уже все осмотрели, – прервала мои мысли Илона. – Водитель отвезет вас домой.

Не дожидаясь моего согласия, Илона быстро пошла к выходу. Я последовала за ней. У самого порога я остановила хозяйку.

– Когда я могу пообщаться с прислугой? Нужно уточнить кое-какие подробности, задать несколько вопросов.

– Обговорите этот вопрос с Добровольским. Номер его телефона вам, надеюсь, известен?

Я заверила Илону, что номер для меня не проблема, попрощалась и вышла во двор. Машина с водителем уже ждала у крыльца. Добровольский так и не появился. Пришлось уехать по-английски. Не прощаясь.

Водитель оказался не разговорчивый. За время нашего пути мне удалось вытянуть из него едва ли три-четыре слова. Да и те словами можно назвать с трудом. Скорее междометия. Про хозяев он говорить отказался. Про исчезновение Жени тоже. Про обитателей особняка и подавно. В какой-то момент я даже позавидовала Добровольским. Еще бы! Такой преданный человек на службе у состоятельных людей ценится на вес золота. Правда, предлагать водителю деньги за информацию я не стала. Зачем делать то, что заведомо запрограммировано на провал? Без лишних церемоний водитель доставил меня до места, и я, попрощавшись, стала подниматься на седьмой этаж.

Время было позднее, лифт уже не работал, и мне пришлось проделать путь до квартиры пешком. На третьем этаже освещение закончилось. Впереди маячила темнота. Только тусклый свет уличных фонарей да отблеск луны освещали лестничные пролеты, придавая им мрачноватый вид. Непонятно, куда смотрят работники ЖКХ? Они что, выше второго этажа не поднимаются? Или думают, что лампочки в подъездах вырастают сами собой? Как груши на дереве?

Поднявшись на свой этаж, я с удивлением обнаружила, что ситуация с освещением на моей площадке не лучше. Странно! Мой новый сосед Павел, человек ответственный, хотя и жадноватый. Если бы он увидел, что на площадке отсутствует электрическая лампочка, он бы мне житья не дал, пока не вытребовал бы с меня деньги на новую. Дело в том, что Павел, как только въехал в новую квартиру, первым делом пошел по соседям.

Соседей сверху предупредил, что намерен делать в квартире жутко дорогой ремонт, поэтому советует своевременно залатать все краны, трубы, систему отопления. И предъявил смету, в которую ему задуманный ремонт встанет. Соседи сделали правильный вывод. Платить материальный ущерб в таком размере, какой указан в смете, им не улыбалось, поэтому они в срочном порядке приступили к профилактическим работам.

Соседям снизу предъявил разрешение на проведение в собственной квартире распиловочных работ, так как адрес квартиры был зарегистрирован как юридический адрес фирмы по изготовлению декоративных деревянных конструкций. И предупредил, что намерен работать на всевозможных распиловочных, сверлильных, шлифовальных станках с восьми утра до восьми вечера ежедневно. Жаловаться участковому бесполезно. Все формальности соблюдены. Разрешения получены, так что самое благоразумное для соседей будет смириться с ситуацией. Соседи поворчали, поворчали, да и замолчали! А что тут скажешь? Все по закону. А что законы в нашей стране такие «чудесные», так это уже другой разговор.

Ко мне же Павел заявился с деловым предложением.

– Лестничная площадка у нас с вами, Татьяна, одна на двоих, следовательно, и ответственность за состояние этой части нашей площади мы должны нести пополам. Вы со мной согласны? – Павел начал с дальних подступов.

– Допустим, – осторожно ответила я, справедливо ожидая подвоха от успевшего «прославиться» соседа.

– Так как сами вы, по всей видимости, ни ремонтные, ни монтажные, ни иные строительные работы выполнять не в состоянии в силу своей половой принадлежности, предлагаю разделить обязанности по функциональным возможностям каждого из соседей!

Произнеся эту тираду, Павел смотрел на меня, ожидая моей реакции. Чтобы хоть немного сбить спесь с нового соседа, я сказала:

– Молодой человек, вы не на партсобрании. Изъясняйтесь, пожалуйста, проще и конкретнее. Не депутата рекламируете!

Сосед обиделся, но вынужден был дать разъяснения, как я просила.

– Если проще, то вы даете деньги, а я исправляю неполадки.

– Например? – попросила я уточнить.

– Например, видите? Отвалилась штукатурка от стены. Некрасиво. Нужно разлом ликвидировать. Заштукатурить, подкрасить. Чтобы уютно было. Согласны?

Я кивнула, сосед обрадовался.

– Тогда с вас две тысячи рублей! – радостно сообщил он.

– С какой стати? – поразилась я.

– Да как же! Функциональные возможности. Помните? Вы даете деньги – я все ремонтирую!

Вот так я заимела личного смотрителя за состоянием лестничной площадки. И вот сегодня работа соседа дала сбой. Лестничная площадка была темна, а за деньгами на лампочку сосед не приходил. Следовало бы навестить соседа и потребовать отчет, по какой такой причине неполадки не устранили до моего возвращения. Но сначала нужно привести себя в порядок, умыться, переодеться. А то после визита к Добровольским чувствую себя разбитой.

Открыла дверной замок, включила в прихожей свет. Дверь захлопнуть не успела. На площадке нарисовался Павел. И сразу ко мне. Шмыгнул в квартиру, дверь закрыл и зашептал в самое ухо:

– Татьяна, у нас в подъезде «ЧП»! Срочно нужна твоя профессиональная помощь! – и он заговорщицки подмигнул мне.

– Выкладывай, – обреченно произнесла я.

– У нас в подъезде орудуют вандалы! Их нужно вычислить, отловить и обезвредить!

– Ну, какие еще вандалы, Паша? – устало проворчала я. – Слушай, давай завтра про вандалов поговорим, а? Устала сегодня, а у меня еще дел невпроворот. Иди домой, Паш. Отдохни. А утром приходи. Как проснешься, сразу приходи.

Сосед сдаваться не собирался. Решительно отодвинув меня с прохода, он прошел в комнату, уселся на диван и заявил:

– Пока вандалов не поймаем, я отсюда ни ногой! – и демонстративно закинул ноги на журнальный столик, стоящий перед диваном.

Пройдя в свою комнату, я примирительно спросила:

– Чай будешь? Или сок?

– А сок – какой? – оживился Павел. – Я люблю сладкий. Вишневый или клубничный. Персиковый – тоже ничего. Или «Мультифрукт».

Тема выбора сока была для Павла чуть ли не такой же серьезной, как поимка нарушителей подъездного порядка. Порывшись в холодильнике, я выудила пачку вишневого сока, бутылку минералки и зеленое яблоко. Приготовила два бокала. Нарезала яблоко тонкими ломтиками. Расставила все на подносе и понесла «дорогому» гостю.

– Выкладывай, что стряслось, – потребовала я, когда сосед утолил жажду. – Только не приукрашивая. Чтобы я действительно помочь могла.

Павел обрадовался возможности поговорить и принялся излагать суть проблемы. Оказывается, электрические лампочки в нашем подъезде отсутствуют не потому, что ЖКХ плохо справляется со своими обязанностями или жильцы квартир экономят электроэнергию. Настоящая причина в том, что кто-то повадился в наш подъезд урожай лампочек собирать! Несколько дней подряд приходит. Сначала скручивал лампы с двух верхних этажей. Потом перешел на средние. А сегодня вознамерился весь подъезд без освещения оставить! Начал, как всегда, с верхнего этажа. До третьего уже дошел. Да тут из квартиры второго этажа мужик вышел, спугнул вора. Тот до чердака добежал, в окно нырнул и был таков.

– Вместе с лампочками? – пошутила я.

– С какими лампочками? – не понял Павел.

– С подъездными, с какими же еще! Улов воришка с собой прихватил, спрашиваю?

– Ах, вы об этом! – дошло до соседа. – Похоже на то. На крыше он лампы не бросал. В подъезде – тоже.

– Вот молодец! Головы не теряет. Ему на пятки наступают, а он не торопится с уловом расставаться, – восхитилась я.

– Нам-то что делать? – прервал мои мысли сосед. – Как вора ловить?

– Очень просто, – заявила я. – Вход на чердак на замок закрыть. С жильцами подъезда беседу профилактическую провести, чтобы не пускали кого попало в подъезд. Можно консьержку на первом этаже посадить. Но мне кажется, это уже лишнее. Не придет больше вор. Спугнули вы его. Ему легче новый объект найти, чем на неприятности нарываться.

– Как знать, – протянул сосед, мысль о консьержке ему пришлась явно по душе. – Нужно будет обсудить этот вопрос со всеми жильцами подъезда. А пока с вас сто девяносто шесть рублей. Буду новую лампочку покупать.

Раскошелиться мне в итоге все равно пришлось. Забрав деньги на лампочку, Павел ушел к себе. Я же получила долгожданную возможность посвятить все свои мысли новому делу.

Начнем со специфики предстоящего дела. Если подростки покидают отчий дом, причина такого решения почти всегда кроется во взаимоотношениях с родителями. С этим все более или менее ясно. Папаша – банкир. Для него высшая степень проявления любви и интереса к делам дочери – дать денег. Много денег – большой интерес. Мало денег – маленький интерес. Послушная дочь – получишь финансовую поддержку. Непослушная – сиди на бобах.

С мамашей сложнее. Ей недостаточно того, что девочка учится в университете, благопристойно ведет себя в присутствии родительских гостей, помогает работе семейного бизнеса. Для нее главное, чтобы Женя полностью подчинила все свои желания, интересы и мечты железной воле матери. Да, видно, Женя унаследовала от матери ее своеволие и упрямство. Так сказать, нашла коса на камень. Мать гнет свою линию, дочка бунтует, подчиняться не хочет. А результат? Человек пропал.

Побывав сегодня у Добровольских, я была почти уверена в том, что версия с похищением или несчастный случай отпадают. От такой атмосферы и отношения к твоим интересам, пожалуй, сбежишь!

Теперь посмотрим, чем интересовалась девушка. Я выудила из пакета трофеи, взятые при осмотре Жениной комнаты. Первым делом я решила изучить содержимое свертка, тщательно припрятанного Женей от любопытных глаз. Развернув целлофан, я выудила на свет снимок. Сделан он был на одной из тарасовских улиц. Такие обычно делают фотографы, подрабатывающие тем, что фотографируют случайных прохожих, а потом предлагают им снимки. На фото изображена Женя в компании высокого симпатичного парня. Фотограф запечатлел момент, когда Женя увлеченно что-то рассказывала своему спутнику. Ничем не примечательное фото. Прогуливающаяся парочка, не подозревающая о том, что попала в фокус объектива. Я перевернула фото обратной стороной и обнаружила подпись. «Жизнь полна разочарований», – гласила та. Почему Женя написала эту фразу на фото? Связана ли она с событиями именно того дня, или надпись выражает ощущения последующих событий? Непонятно. Но личность парня нужно будет установить.

Затем я взяла книгу. Посмотрим, о чем тут пишут? Так, сборник афоризмов. Прелестно.

Я раскрыла книгу на первой попавшейся странице и обнаружила интересную запись. «Не так связывают любовь, дружба, уважение, как общая ненависть к чему-либо». Это высказывание было обведено красным фломастером. Да еще и подчеркнуто несколько раз. Видимо, данный афоризм пробудил в сердце читательницы бурю эмоций. Кого же могла так сильно ненавидеть Женя? И кто тот человек, готовый разделить с ней ненависть? И вообще, как увериться в том, что девушка просто ушла из дома? Что с ней не приключилась беда? Понятное дело, нужно будет посетить университет, пообщаться с сокурсниками Жени, с ее преподавателями. Это все так, но чтобы именно сейчас удостовериться, что предположения мои точны, думаю, стоит попытать «магические кости».

Выудив с полки замшевый мешочек, я развязала тесемки. Вынула три двенадцатигранника. Повертела в руках каждый по отдельности. Потом сложила в ладонь, подержала так несколько минут и бросила на поверхность журнального столика.

«13+7+25 – Знак благополучия, здоровья, свободы. Вы избежите пустых хлопот». Суперрезультат! Сто лет такого не видела. Расследование еще толком и не началось, а уверенность в благополучном исходе дела у меня уже в кармане! Нужно будет потребовать у Добровольского премию. За скорость!

Глава 3

Я бродила по университетскому городку в поисках нужного корпуса. Время лекций, поэтому на территории университетского городка было довольно пустынно. Я попыталась выяснить, где располагается экономический факультет у припозднившихся студентов. Но они пробегали мимо, не обращая на меня внимания. Наконец мне повезло. В поле моего зрения попал пожилой преподаватель. Он охотно объяснил, что экономический факультет находится у центрального входа. Оказывается, я раза четыре прошла мимо него. Вернувшись к нужному корпусу, я поискала глазами вывеску. Таковой не имелось. Вот почему я и не нашла нужный факультет самостоятельно. Хорошо хоть, номер группы, в которой училась Женя, сообразила выяснить заранее.

На втором этаже отыскала расписание. В нем было сказано, что в настоящий момент студенты Жениной группы слушают лекции по «Макроэкономике» в четыреста тридцатой аудитории. Поднялась на четвертый этаж, отыскала нужную дверь, осторожно заглянула в аудиторию. Скучающие студенты сидели небольшими группками. Аудитория была заполнена едва ли наполовину. Преподаватель, высокий мужчина в старомодном костюме, нудно объяснял что-то. Не обращая внимания на то, что студенты занимались каждый своим делом, он бубнил:

– Так, теперь запишите: «Рынок труда и безработица». И главные термины:

«Фактический уровень безработицы и гистерезис»…

Слушать столь «увлекательную» лекцию я не собиралась, поэтому прикрыла дверь и отправилась на поиски буфета. Ждать окончания лекции мне оставалось тридцать минут. Успею запастись минералкой.

В столовой народу было больше, чем на лекции. Столики забиты до отказа, к раздаточному окну километровая очередь. «Пища телесная в университете пользуется большей популярностью, нежели пища для ума», – подумала я. Пристроившись в конец очереди, я стала прислушиваться к разговорам студентов в надежде встретить в столовой кого-то, кто тесно общался с Евгенией Добровольской. Двигалась очередь медленно. Про Женю разговор никто не заводил. От нечего делать я стала разглядывать плакаты, которыми были увешаны стены столовой. Чего тут только не было! Отчет о летней практике студентов исторического факультета. Фоторепортаж с соревнований, в которых участвовали студенты института физкультуры и спорта. Агитплакаты, требующие от студентов в срочном порядке бросать курить, пить, вести аморальный образ жизни. Призывы беречь экологию земного шара. И даже просьбы о сохранении популяции морских котиков!

Засмотревшись на шедевры студентов, я не заметила, как подошла моя очередь. Заказав бутылку минеральной воды, я услышала в ответ, что минералку следует оплачивать в другой кассе. Без очереди! Заявив мне об этом, кассир переключилась на стоящих за мной девушек. Мне минералку так и не дали. Я направилась к другой кассе. Но тут прозвенел звонок, оповещающий об окончании лекции. И я снова поспешила на четвертый этаж.

Оказалось, спешила я напрасно. Студенты из аудитории расходиться не собирались. Впрочем, преподаватель тоже остался на месте. Я отыскала глазами самое большое скопление студентов и студенток и направилась прямиком к ним.

– Добрый день, – поздоровалась я. – Я ищу Добровольскую Евгению. Не подскажете, где ее можно найти?

Студенты осмотрели меня с ног до головы. Ответила мне одна из девушек:

– Женя на свободном посещении. Ей на лекциях быть не обязательно. Хочет – ходит, не хочет – дома сидит. Сегодня как раз второй случай.

– А дома сказали, что Женя на лекциях, – изображая огорчение, сказала я.

Переглянувшись, девушки засмеялись.

– Чего смешного? – сделала я вид, что обиделась. – Мне человек позарез нужен, а вам смешно!

– Не сердитесь, мы не хотели вас обидеть, – извинилась за всех все та же девушка. – Просто Женя уже месяц в универе не появлялась, а предки все еще не в курсе.

– Как это месяц не была? Разве вам не нужно зачеты всякие сдавать, модули, или что там у вас еще сдают?

– Нам надо, – пояснила девушка, – а Добровольская по своему расписанию зачеты сдает. Преимущества свободного посещения.

– Девчата, выручайте, – взмолилась я, – если Добровольскую срочно не найду, мне конец!

– Что за срочность такая? – подала голос другая студентка.

– Заказ она через меня сделала, – соврала я, – золотой кулон. Вернее, три одинаковых кулона. Один на шейную цепочку. Второй на браслет на запястье, а третий на браслет на щиколотку. Я залог внесла, товар оплатила, а Женя испарилась! И где ее искать – ума не приложу. Хотела возле дома подкараулить, неделю проторчала там, да все без толку. Думала, в университете поймать, а вы говорите, что она и на лекциях не появляется.

– Зачем же вы столько товара на незнакомого человека приобретали? – спросил кто-то из студентов. – Соображать надо!

– Так она и раньше через меня товар заказывала. Платила всегда исправно. Вот я ничего дурного и не подумала. А что, не найду теперь? – «волновалась» я.

– Ну, не знаю, может, и объявится еще Женька. Хотя вряд ли, – пустилась в размышления первая студентка.

– Да почему же вы так решили? – не унималась я.

– Да все потому, что знаю немного о Жениной жизни! С отцом она в ссоре в последнее время. Он ей денег не дает. Женька сама рассказывала, что с предками в контрах. Если дома ее нет, значит, совсем достали. Теперь ищи-свищи ветра в поле. Женька странная в последнее время стала. От нее чего угодно ожидать можно. Может, вообще из города свалила.

– Точно! – подхватила вторая студентка. – Помните, девчата, как она на лекции по «Психологии» преподу зачехляла про свободу самовыражения? Анатолий Владимирович тогда ее «нигилисткой» назвал. Сказал, что Добровольская никаких авторитетов не признает. А она заявила ему, что лекции его – туфта, и из аудитории ушла!

– А Темик за ней побежал, как собачонка, – внесла свою лепту еще одна студентка. – Помните? Сумку еще ее прихватил. Она-то даже тетради собрать не удосужилась! А зачем ей сумка? Она себе сто штук новых купить может! А вот Темик у нас педант. У него все по правилам должно быть.

– Темик – это кто? – вклинилась я в поток воспоминаний сокурсниц Жени.

– Артем Сергеев, наш однокурсник. Он с Женькой встречается, – пояснили мне. – Вы Тоньку не слушайте. Артем парень хороший. Это она просто злится, что он Женьку выбрал, а не ее.

– Чего брешете, – возмутилась Тонька. – Нужен мне ваш Темик как собаке пятая нога. Просто обидно, что этим богачкам вечно все лучшее достается!

– А ты у нас нищая, что ли? – смеясь, поддразнила Тоньку одна из студенток. – Сама каждое утро на «Ситроене» в универ заявляешься. От бедности, что ли?

– Да ну вас, – махнула рукой Тонька и покинула весело хохочущих подруг.

– Как бы мне Артема Сергеева увидеть? – вернула я девушек к решению своей проблемы. – Он сегодня в университете?

– Артем на олимпиаду математическую уехал. Его от лекций на весь день освободили. Завтра приходите, он точно будет. Темик лекции никогда не пропускает.

– Не могу я до завтра ждать. Лучше номер его телефона продиктуйте, я попытаюсь с ним связаться. Вдруг он в курсе, где Женю искать? – попросила я.

Девушки порылись в своих записных книжках и продиктовали мне номер телефона Артема. Я задала девушкам еще несколько вопросов, но ничего существенного больше не узнала. Перерыв закончился. Преподаватель продолжил прерванную лекцию, и я поспешила покинуть аудиторию.

В надежде на то, что олимпиада уже закончилась, я набрала номер Артема. Он ответил. Я представилась представителем Московского регионального центра поддержки одаренных студентов и предложила встретиться, чтобы обсудить предложение центра, касающееся непосредственно Артема. Парень тут же согласился. Но сообщил, что должен внести кое-какие изменения в свои планы, чтобы освободить время для встречи со мной. И не раньше двух часов дня. Темик – парень жутко занятой!

* * *

Для беседы с Артемом я выбрала свое любимое кафе «Шоколадница». Пока дожидалась его прихода, успела выпить пару чашек ароматного кофе и подкрепиться слоеными пирожками. На встречу Артем явился минута в минуту. Пока он, стоя в дверях, выискивал меня в зале, я успела как следует его рассмотреть. Молодой, симпатичный парень. Одет стильно, с иголочки. Именно он был изображен на том снимке, который Женя так тщательно оберегала от посторонних глаз. Встретившись со мной взглядом, он вопросительно поднял брови. Я помахала ему рукой. Артем дошел до моего столика и представился.

– Сергеев Артем. Это вы мне звонили по поводу предложения от Московского центра?

– Звонила вам я, но должна сразу извиниться, – начала я, – на самом деле я пригласила вас по личному делу.

– Вот как? Выходит, никакого предложения вы мне делать не собираетесь? – разочарованно протянул парень. – Зачем же тогда я вам понадобился?

– Хотела поговорить с вами о Жене Добровольской, – объяснила я.

– Почему же сразу не сказали? Про Центр зачем-то придумали.

– Я не была уверена, что вы согласитесь на встречу, если я назову истинную причину, – призналась я.

– Может быть, вы и правы, – задумчиво произнес Артем. – Тема разговора для меня не слишком привлекательная.

– Отчего так? – полюбопытствовала я. – В университете мне сказали, что у вас с Женей довольно близкие отношения.

– Были, – уточнил Артем. – В настоящий момент эти отношения сошли на «нет».

– Вы с Женей расстались?

– Можно и так сказать. Женя довольно сложный человек. Интересный, но сложный. А по поводу того, расстались мы или нет, я и сам не знаю. Женя просто пропала, и все.

– Вы имеете в виду то, что она перестала посещать лекции? Или дело в другом?

– Позвольте для начала уточнить причину, по которой вы интересуетесь личной жизнью Жени, а заодно и моей? Ведь это не просто праздное любопытство, я правильно понимаю?

– Не просто любопытство, – согласилась я.

Взвесив все «за» и «против», я решила играть с Артемом в открытую.

– Вот вы сейчас сказали, что Женя просто пропала, и все. Женя действительно пропала. Уже больше месяца не появляется ни дома, ни в университете. Ее родители очень обеспокоены. Моя задача – как можно скорее отыскать девушку. Пока с ней не приключилось беды. Настоящей беды. Именно поэтому я здесь. Надеюсь, что вы сможете мне помочь.

Артем сидел не произнося ни слова. Взгляд был задумчивый. Я решила дать ему возможность осознать серьезность ситуации. Выждав некоторое время, я снова заговорила.

– Артем, мне нужно знать, упоминала ли Женя о том, что собирается уйти из дома.

Артем никак не мог решить, стоит ли быть со мной откровенным. Видно, боялся предать интересы своей девушки. Я попыталась рассеять его сомнения.

– Артем, вы как человек благоразумный должны понимать, что в такой ситуации нужно действовать без промедления. Мнимое желание обрести самостоятельность, когда у тебя нет ни денег, ни профессии, ни собственного жилья, может закончиться плачевно. Любой проходимец способен воспользоваться неопытностью девушки, и тогда трудно даже предсказать, чем обернется Женин демарш, направленный против диктата родителей. Вы ведь не станете спорить со мной, что из дома Женя ушла именно из-за разногласий с родителями?

Мои слова упали на благодатную почву. Артем расслабился и пошел-таки на откровенность.

– Причину Жениного исчезновения вы уловили точно, – сказал он. – Но это не главная причина. Скорее повод. Впрочем, судите сами. Я расскажу все, что знаю, а выводы делать вам.

Артем говорил вдумчиво, не спеша. Я слушала его, не перебивая, лишь изредка задавая вопросы.

Встречаться Артем и Женя начали с первого курса. Однажды Женя вошла в аудиторию, села рядом с Артемом и завела непринужденный разговор. Болтали ни о чем. После лекций Женя предложила пойти погулять в соседнем парке. Артем согласился. Так все и началось. Год длились идиллические отношения. Парочка почти не расставалась. Вместе ходили на концерты, вместе готовились к экзаменам. Артему было интересно с Женей. Он считал ее идеальной девушкой. Красивая, умная, воспитанная. Чего еще желать?

Но с некоторых пор все изменилось. Женя стала пропускать занятия, даже в зачетные дни. На расспросы Артема отвечала, что разочаровалась в учебе. Заявляла, что хочет найти другой, более глубокий смысл в жизни. И искала! Но где? Однажды Артем стал выпытывать у Жени, почему она пропустила очередной зачет, и она рассказала, чем занималась в это время. Оказывается, Женя ходила в какой-то авангардный театр, ютящийся на окраине Тарасова. Артем был шокирован. Пытался убедить Женю, что настоящее искусство нужно искать совсем в другом месте. Женя вспылила. Заявила Артему, что он оторван от настоящей жизни и совсем ничего не смыслит в авангардном искусстве. Именно тогда молодые люди первый раз поссорились.

Артем сильно переживал ссору. Чтобы помириться с Женей, он согласился сходить вместе с ней в злополучный театр. Но впечатление от этого похода у Артема осталось удручающее. Больше он туда не ходил, ссылаясь на занятость. Однако отношения с Женей поддерживал, надеясь на то, что девушке скоро надоест новое увлечение. Относительно театра Артем оказался прав. Но надежды на то, что скоро все будет по-прежнему, не оправдались. Когда Женя заявила Артему, что собирается участвовать в пикете, организованном городским «Обществом защиты животных», Артем поставил вопрос ребром: или пикет, или он. Женя выбрала пикет. Правда, потом отношения между молодыми людьми снова наладились, но прежними не стали. Встречались молодые люди только на лекциях. Иногда созванивались. Но в последнее время Женя звонить перестала. И на звонки Артема не отвечала.

– Вот как обстоят дела, – закончил свой рассказ Артем. – Теперь я уже и не знаю, правильно ли поступил, приняв выжидательную позицию. Может, нужно было действовать более решительно. Придумать что-то такое, что помогло бы Жене выкинуть из головы весь этот бред насчет «смысла жизни». Только вряд ли она стала бы меня слушать. Она ведь такая упрямая!

– Скажите, вы помните адрес того театра, который посещали с Женей? Или хотя бы название театра? – отвлекла я Артема от грустных мыслей.

– К сожалению, я помню об этом театре даже больше, чем хотелось бы. При каждом удобном случае Женя превозносила достоинства режиссера. Вы знаете, она ведь была там не просто зрителем, это я еще пережил бы. Но ей пришло в голову, что режиссер сделает из нее великую актрису. Она даже деньги в его постановки вкладывала. Вы не знали этого?

– Не знала, но собираюсь узнать. Если, конечно, вы сообщите мне их координаты.

Артем продиктовал адрес и название театра. Я решила предъявить Артему фото, которое нашла у Жени в комнате. Благо догадалась взять его с собой. После этого разговор можно заканчивать.

– Артем, посмотрите, пожалуйста, вы помните этот снимок? – обратилась я к нему. – Я нашла его в комнате Жени.

Артем, взглянув на фото, улыбнулся и сказал:

– Я помню его очень хорошо. В этот день я согласился посетить Женин театр. Мы гуляли по городу, заходили в маленькие магазинчики, выискивая подходящий костюм для роли, которую Женя должна была исполнять в следующем спектакле. Женя хотела приобрести что-то неординарное. Тогда нас и щелкнул уличный фотограф. Он показал нам фото на экране. Жене понравилось. Я записал номер телефона фотографа и пообещал приехать за снимком. Обещание свое я выполнил. Хотел сделать Жене приятное. Снимков было два. Один оставил себе. Второй отдал Жене.

– Женя снимку обрадовалась?

– По-моему, не очень. Да это и неудивительно. Ведь снимок этот напоминал о дне, когда наши отношения разладились окончательно.

– Понимаю. Неприятные воспоминания никому хранить не хочется.

Я поблагодарила его и стала прощаться. Прежде чем уйти, Артем спросил:

– Как вы думаете, Женя вернется?

– Непременно, – уверенно ответила я.

– Это хорошо, а то у нас экзамены на носу. Не придет – могут и отчислить.

Вот и вся любовь! У кого жизнь рушится, а кому-то экзамены покоя не дают. И как это такие разные люди уживались вместе?

Подведем итоги. Личность парня, изображенного на фото, я выяснила. И даже причину появления на снимке пессимистической подписи узнала. Выяснила, что с парнем своим Женя рассталась. Артем ничего не знает о том, где сейчас находится Женя. Но, судя по всему, шаткую версию о том, что девушка похищена, попала в беду, следует исключить. Значит, нужно посетить те места, где девушка бывала в последнее время. Покопаться и выяснить, поддерживает ли Женя связь с кем-то из новых знакомых.

И я направилась в авангардный театр с веселым названием «Сахар ШОУ».

* * *

«Сахар ШОУ» располагался на узенькой улочке, примыкающей к набережной Волги. Близость реки, пожалуй, единственный плюс, который можно найти в выборе места для театра. Двухэтажный барак. Состояние, правда, весьма приличное. Крыша не обвалилась, окна не вылетели. И вообще, ничего такого, что указывало бы на кончину дома. А вывеска театральная вообще шедевр современного рекламного искусства.

Налюбовавшись вывеской, я вошла внутрь. Две двери в холле. И обе были настежь открыты, поэтому я вошла в ту, что была расположена ближе. Коридор, по которому я двигалась, был ярко освещен. Из дверей то и дело туда-сюда сновали люди. Они спешно проносились мимо меня. Я даже не могла никому задать вопрос. Так я прошла почти до самого конца коридора. Последняя дверь была закрыта. Я остановилась перед ней, решая: заглянуть или не стоит? Пока я решала, дверь распахнулась, и я оказалась нос к носу с высоким худощавым мужчиной. Возраст его мог колебаться в довольно широком диапазоне. Стариком или сопляком его бы никто не назвал, но от тридцати до пятидесяти – вполне можно было ему дать.

– Ну что же вы, в конце концов! – набросился он на меня. – Разве можно так долго стоять? Проходите!

Я, пораженная способностью мужчины видеть сквозь стены, прошла вслед за ним в студию. Мужчина подбежал к тумбочке, вытащил оттуда табличку с номером двадцать четыре, вручил ее мне и, схватив за руку, потащил за собой. Я слегка опешила, но за мужчиной пошла. Быстрым шагом, не располагающим к расспросам, мы преодолели расстояние до противоположного конца коридора и на всех парах влетели в зал. Судя по всему – зрительный. Сантиметров на пятнадцать от пола возвышались подмостки. Именно подмостки, так как сцена предполагает совсем иную высоту. Только я хотела все рассмотреть, как мой неугомонный спутник, усилив хватку, снова потащил меня куда-то. Мы забежали за цветную полупрозрачную ширму. Там нас встретила девушка, типичный продукт своего времени. Крашенные во все цвета радуги волосы. Короткая юбка. Широченная кофта-балахон. И в довершение всего – макияж! Уж не знаю, что говорит о ее пристрастии к излишкам косметики парень девушки, но я на его месте ночью бы свет не выключала. Увидишь такую среди ночи, и все, считай, смена штанов тебе обеспечена! Если ты, конечно, «памперсами» не пользуешься.

– Манюня, вот она. Сделай из нее человека, только прошу, как можно быстрее!

Мужчина толкнул меня в кресло и убежал так же стремительно, как и примчался. Я сидела в кресле, переваривая происходящее. А Манюня происходящему не удивлялась. Деловито повертев меня в разные стороны в крутящемся кресле, она заявила:

– Вариант не провальный. Минут тридцать, и вы – королева Англии!

– Послушайте, мне нет необходимости становиться королевой Англии! Меня вполне устраивает моя внешность! – сердито произнесла я.

На мое заявление Манюня не отреагировала. Теперь уже она схватила меня за рукав и потащила к стойке, сплошь увешанной костюмами сомнительной свежести. Профессионально отработанными движениями, она выхватывала из огромного количества вешалок один костюм за другим, быстро прикладывала к моим плечам, и отбрасывала их в сторону. При этом она успевала давать комментарии:

– Это слишком скучно. Это старомодно. В этом вы вообще на пугало похожи будете. А в этом – утонете.

Я пыталась возражать против такой бесцеремонности, но Манюня, не обращая внимания на меня, делала свое дело. Наконец она воскликнула:

– А вот это в самый раз!

Прихватив выбранный костюм, она потащила меня обратно за ширму. Бросив костюм на стул, Манюня приказала:

– Свою одежду долой! Одевайтесь, и приступим к гриму.

Видя, что я раздеваться не собираюсь, Манюня попыталась собственноручно стащить с меня одежду, но тут уж я не выдержала и, решительным движением отстранившись, заломила руку девушки так, что она едва могла пошевелиться. Глаза Манюни округлились, она издала охающий звук, а я, воспользовавшись образовавшейся паузой, вежливо спросила:

– Где я могу видеть директора театра или того, кто у вас тут всем заправляет?

Манюня хватала ртом воздух и не произносила ни слова. Я выпустила руку девушки и повторила вопрос. Почувствовав свободу, Манюня отбежала на несколько шагов и заорала во все горло:

– Палыч, ты где? Бегом в гримерку!

В коридоре послышались торопливые шаги. Я приготовилась встретиться с вышибалой двухметрового роста и уже обдумывала, как лучше его нейтрализовать. Но на пороге появился низенький щуплый человечек в роговых очках и в спортивном трико.

– Чего бузишь, Манюня? – миролюбиво обратился он к девушке, близоруко щурясь. – Роль, что ли, новую репетируешь?

– Какую к лешему роль? – продолжала орать Манюня. – Ты, червяк старый, за каким лядом в театре поставлен? За порядком следить или штаны просиживать? У тебя маньяки под самым носом разгуливают, а ты и в ус не дуешь!

– Да где ты маньяков нашла? У меня охрана что надо! Муха не проскочит, – и, обращаясь ко мне, Палыч спросил: – Вы, дамочка, тоже от маньяка пострадали, или он исключительно Манюней заинтересовался?

Ответить добродушному стражу порядка я не успела. Манюня перебежала за спину Палыча и заорала с новой силой.

– Она и есть маньяк, дурень ты старый! Хватай ее и тащи в полицию! А лучше сначала полицию вызывай, а то она тебя в два счета скрутит!

Палыч удивленно посмотрел на меня. Я стояла с безмятежным выражением лица, всем своим видом показывая, что настроена дружелюбно. Обернувшись в сторону Манюни, Палыч переспросил:

– Так ты дамочку испугалась? Она что, раскраску твою боевую смыть грозилась? – и Палыч рассмеялся.

Манюня обиженно поджала губы и, не говоря больше ни слова, выбежала из зала. Палыч пожал плечами и обратился ко мне:

– Чего не поделили-то?

– Недоразумение вышло, – поспешила ответить я, – Манюня просто спутала меня с кем-то, а слушать посетителей в вашем заведении не принято. Отсюда и все беды.

– Это точно, – согласился со мной Палыч. – Разговоры разговаривать тут не привыкли. Все больше бегать норовят да за руки хватать.

– Вот-вот, за руки хватать первым делом, – поддакнула я. – Я здесь десяти минут не пробыла, а уже дважды на себе испытала этот прием.

Наш обмен впечатлениями прервала процессия, появившаяся в дверях. Первым шел мужчина, тот, который притащил меня к Манюне. За ним следовали два молодых человека в костюмах саблезубых тигров. Позади них маячила фигура Манюни. Завершали шествие три молоденькие девушки. Все три, как на подбор, высокие, худющие, длинноволосые.

Отодвинув Палыча в сторону, мужчина обратился ко мне:

– Что здесь происходит? Вы что, передумали участвовать в шоу? Так надо было просто сказать об этом! Зачем же руки выкручивать?

– Начнем с того, что я и не собиралась участвовать ни в каком шоу, – начала я. – Я пришла к директору вашего театра. А выкручивание рук – это вынужденная мера. Поставьте себя на мое место: если бы я стала вас ни с того ни с сего раздевать, как бы вы отреагировали?

Выпалив это, я поняла, что привела не совсем подходящий пример, но было уже поздно. Палыч хмыкнул. Девушки захихикали. Молодые люди начали громким шепотом комментировать предполагаемые действия мужчины. Мужчина зарделся. Одной Манюне было не до двусмысленных высказываний. Выбравшись вперед, она обличительным жестом указала на меня и произнесла:

– Денис Георгиевич, она чуть не сломала мне руку! Вы собираетесь предпринимать решительные меры или нет?

Денис Георгиевич открыл было рот, чтобы ответить, но молодые люди его опередили:

– Драконыч, выгоняй всех на фиг из студии, мадам раздевать тебя будет! – гоготал один.

– На практике продемонстрируешь свою реакцию! – вторил другой.

– Чего это выгонять, – хихикали девицы. – Мы в зрительном зале посидим, опыт мэтра перенимать надо!

Всеобщее веселье прервал Палыч:

– Все, расходимся. Концерт окончен, – заявил он и начал теснить собравшихся к выходу. – Разбредайся, пустозвоны. Заняться вам, что ли, нечем? Кому сказано: разойдись!

Молодежь нехотя подчинилась настойчивым призывам Палыча. Потоптавшись в дверях еще минуты две, девицы и парни удалились. Палыч вышел последним. В зале остались только я и Денис Георгиевич. Чтобы разрядить обстановку, я спросила:

– А почему «Драконыч»? Роль такую играли?

– Да это молодежь развлекается, – расслабившись, сообщил Денис Георгиевич. – Как только меня не называют. То я у них Денис Горыныч, то Дракон Героич. Теперь вот до Драконыча сократили. Да пусть их, мне не жалко. Атмосфера у нас творческая. К импровизациям располагает.

– Это я заметила. Сплошная импровизация, – согласилась я.

– С вами-то неувязочка вышла, – сообщил Денис Георгиевич. – Мы спектакль новый ставим. Артистов много со стороны пригласили. Сегодня одна должна была объявиться, на роль «Пылающего Облака». Я подумал, что это вы. Вот и повел вас сразу к Манюне. Она у нас главная по гриму. Любого загримирует так, что мать родная не узнает. Талант!

В голосе Дениса Георгиевича звучало неприкрытое восхищение.

– Повезло вам с Манюней, – поддержала я его мнение и перешла к своей проблеме. – Ну раз уж все прояснилось, может быть, вы уделите мне десять минут и ответите на интересующие меня вопросы?

– Да, конечно, – согласился Денис Георгиевич. – Давайте пройдем в мой кабинет, там будет удобнее. Тут нам спокойно поговорить не дадут. В гримерке сейчас самая работа начнется.

Кабинет Дениса Георгиевича представлял собой обычную гримерку. Комнатка два на два. Гримерный столик с огромным зеркалом, подсвеченным сверху. Трехсекционная ширма, задрапированная цветастым шелком. Гардероб. У стены миниатюрный письменный стол, над ним две полки для деловых бумаг. Денис Георгиевич предложил расположиться на низенькой кушетке, стоящей в углу гримерки. Мы уселись друг напротив друга, и Денис Георгиевич приготовился слушать.

– Денис Георгиевич, некоторое время назад в вашем театре подвизалась начинающая актриса. Евгения Добровольская. Вы помните ее?

– Такой актрисы у меня не было! – решительно заявил Денис Георгиевич.

– Она могла представиться другим именем, – начала я, но Денис Георгиевич не дал мне закончить.

– Женю я, конечно же, помню. Но назвать ее актрисой, даже начинающей, это слишком громко! Определенные способности у девушки были, это бесспорно. Но для того, чтобы стать актрисой, этого мало! В первую очередь, актриса должна любить свою профессию больше всего в жизни, а Женя была слишком независимой. Пожалуй, она сама не понимала, зачем пришла в театр.

– Так, значит, она все же какое-то время играла в вашем театре? – уточнила я.

– Играла. Репетиции посещала исправно. Даже раза три успела перед публикой выступить.

– Что произошло потом? – задала я вопрос. – Почему девушка ушла?

– У нее возникли разногласия с директором театра, – неохотно сообщил Денис Георгиевич.

– То есть с вами?

– Нет, что вы! Я режиссер, – поспешно заявил он. – Директор нашего театра уважаемый в городе человек. Этот театр – его хобби. Хотя в театре он редко появляется. Он занимается серьезным бизнесом. Что-то связанное с московскими инвестициями. Точнее сказать не могу.

– Как же тогда могло случиться, что у Жени с директором возникли разногласия? Она что, специально его караулила, чтобы поскандалить?

– Вы почти в точку попали, – заулыбался Денис Георгиевич. – Женя действительно специально встречалась с директором, чтобы высказать свое недовольство новым проектом.

– Пожалуйста, расскажите подробнее. Это может оказаться очень важным, – попросила я.

Прежде чем ответить, Денис Георгиевич спросил:

– Скажите, с Женей что-то случилось? Что-то плохое?

– Почему вы так решили?

– Иначе вы не пришли бы сюда и не задавали бы столько вопросов, – ответил режиссер.

– Женя поссорилась с родителями и ушла из дома. Теперь они ее разыскивают, – просто сказала я.

– Понятно, – произнес режиссер. – Что ж, это в ее духе. Женя – человек противоречивый. Она полна юношеского максимализма. Собственно говоря, это и послужило причиной конфликта между ней и директором театра. Дело в том, что в театре готовился новый проект. Вы когда-нибудь слышали про «Огненное шоу»?

Я отрицательно покачала головой, хотя и имела представление, о чем идет речь. Пусть Денис Георгиевич сам все расскажет.

– «Огненное шоу» – это новое, современное авангардное течение. В чем оно заключается? В двух словах не опишешь. Каждое такое выступление – это отдельный спектакль. Чего там только нет: рев труб, грохот барабанов. Перед зрителями разворачивается огненная феерия. Танцующие артисты в одеждах из языков пламени, прыгалки из живого огня, воздух режут на части пылающие кометы. В разгар представления перед зрителями появляется длинноволосая девушка, танцующая на огненном диске. Это в общих чертах. Роль длинноволосой девушки должна была играть Женя. Так вот, она где-то вычитала, что при проведении таких спектаклей используют специально обученных артистов. И заявила директору, что он не имеет права ставить это шоу. Люди, мол, у него не обученные. А раз не обученные, то могут заживо сгореть. Девушка заявила, что, если директор не откажется от идеи «Огненного шоу», она напустит на него все инстанции. Пригрозила всерьез. Директор вспылил и приказал выгнать Женю из театра. Даже в качестве зрителя запретил ее пускать. Вот и вся история.

– Скажите, это шоу действительно настолько опасно?

– Да бросьте вы! По всему миру давно уже такое практикуют. Риск минимальный. В шоу используется специальная горючая смесь, которая сама воспламеняется, но исключает возможность воспламенения посторонних предметов. Этот огонь даже для детей безопасен!

– И вы будете ставить такое шоу?

– Нет, идею с шоу пришлось отложить до лучших времен, – посетовал режиссер. – Финансово слишком накладно.

– Почему же раньше эта идея не казалась столь затратной? – задала я очередной вопрос.

– Раньше были другие спонсоры, – пояснил Денис Георгиевич. – Но потом они отказались финансировать шоу. Женя постаралась. Прорекламировала так, что половина из них денежки свои забрали.

Мне стало понятно, почему директор запретил пускать Женю в театр даже в качестве зрителя. Такую свинью подложить, это надо умудриться. Я решила оставить тему шоу.

– Скажите, Женя успела подружиться с кем-то в театре?

– Особой дружбы она ни с кем не водила. Скорее приятельствовала. Сестры Полушкины гримерку с ней делили. Яков Бочкин в женихи набивался. Палыч частенько с Женей разговоры за жизнь вел. Пожалуй, больше никого назвать не могу.

– Могла Женя попросить приютить ее на время кого-то из тех людей, которых вы перечислили?

– Вряд ли, – ответил режиссер. – Уж больно Женя гордая. Просительницей я ее себе как-то не представляю.

– Думаю, нужно попытаться выяснить этот вопрос, – сказала я. – Могу я побеседовать с сестрами Полушкиными и другими артистами?

– Плохая идея, – заявил Денис Георгиевич. – Кто же вам признается в том, что нарушил приказ директора? Даже если кто-то из них и приютил Женю, рассказывать об этом не станет. Тем более вам. Человек вы чужой. А от чужого человека чего угодно можно ожидать. Наши артисты своим местом дорожат.

– Что же мне делать? Эта информация мне позарез нужна.

– Давайте поступим так: я поспрашиваю у наших, может, что и узнаю. А как узнаю, позвоню вам и все сообщу.

– Другого выхода нет, – согласилась я. – Пишите номер.

Продиктовав номер телефона Денису Георгиевичу, я покинула театр.

Театральные баталии заняли намного больше времени, чем я рассчитывала. И пользы особой не принесли. Вечер решительно вступал в свои права. Теперь следует отправиться в «Тарасовское общество защиты животных». Офис их располагался в центре города, в престижном здании «Делового центра». Только вот успею ли я еще сегодня застать в офисе хоть кого-то из членов общества? Попытка – не пытка. Поеду, а там видно будет.

До центра я добиралась довольно долго. Постояла во всех пробках, которыми был богат Тарасов в вечерние часы.

Припарковавшись около «Делового центра», я, без особой надежды, поднялась на шестой этаж и отыскала комнату с вывеской общества. В просторной приемной горел свет, но место секретаря пустовало. Пройдя через приемную, я оказалась в миниатюрном конференц-зале. Тоже пустом. Вернулась обратно в приемную, осмотрелась. Около входа обнаружила неприметную дверь. Неудивительно, что я не увидела ее сразу. С одной стороны дверь загораживал внушительных размеров шкаф, с другой – высокий, от пола до потолка, рекламный плакат. Лисички, белочки, норки, дворовые собаки и кошки сидели на солнечной лужайке. Поверх их голов четкими буквами выведено: «Животные имеют право жить!» С высказыванием я согласилась. Заглянула за плакат и только тогда обнаружила дверь.

Постучав и не дождавшись ответа, я заглянула внутрь. Моему взору предстал обычный кабинет. Существенным отличием от подобных помещений было то, что все стены были сплошь завешаны агитационными плакатами. Дожидаясь, когда появится хозяин кабинета, я переходила от одного плаката к другому, читая лозунги. «Цена меха – чья-то жизнь!» «Тузика убили за правду». «Оставьте животным их мех и кожу». И все в таком духе. Мое внимание привлекли афиши. Они лежали на столе небольшой стопкой. Черно-белая афиша гласила: «Митинг в защиту бездомных животных». И приписка: «Если вам не безразлична судьба четвероногих друзей, примите участие в митинге». Ниже – дата и место проведения митинга. Значит, завтра все члены общества соберутся около центрального городского парка. Там я и смогу пообщаться с интересующими меня людьми.

Я собиралась покинуть кабинет, когда в приемной послышались голоса. Остановившись около двери, я прислушалась. Судя по голосам, разговаривали двое мужчин.

– С центральным офисом все согласовано. Дело за вами, – сообщил голос.

– У меня тоже все готово, Иван Ильич, можете не беспокоиться, – ответил второй.

– Надеюсь, ты сделал нужные выводы? Мне не улыбается снова разбираться с местными властями. В прошлый раз замять инцидент мне обошлось в копеечку. Да еще журналисты бучу подняли.

– Не волнуйтесь, Иван Ильич, все под контролем. На этот раз случайных людей быть не должно. Ректор обещал направить на митинг проверенных студентов. Да и в прошлый раз, если бы не та взбалмошная дамочка, все обошлось бы без последствий.

– Ты, дружочек мой, за то и деньги получаешь, чтобы вычислять в толпе подобных типов. И вовремя их нейтрализовывать! А ты только воздух сотрясаешь. Смотри, Димыч, еще одна такая промашка, и пойдем мы с тобой улицы мести. И это в лучшем случае. А то можно и в кутузку загреметь.

– Да забудьте вы о той дамочке, Иван Ильич! Ну, подумаешь, решила городская сумасшедшая внимание к себе привлечь. Разобрались же власти. Она по документам вообще к нам никакого отношения не имела. А митинги у нас свободные для посещения. Любой желающий может присоединиться. Все по закону.

– Так-то оно так. Только нам такая реклама боком выходит. У тебя сколько человек для контроля выделено?

– Вместе со мной восемь наберется.

– Достаточно. Да, вот еще что! Всех наших предупреди: журналюгам интервью не давать! Этим я лично займусь.

– Будет сделано, Иван Ильич, – заверил Димыч.

– Транспаранты готовы?

– В конференц-зале сложили. Будете проверять?

– Буду. А то получится, как в прошлом году. Помнишь, парнишка тогда с плакатом вышел? «Моя кошечка за свободную любовь».

– Помню, Иван Ильич. Мы тогда еще из-за него чуть без премии не остались. Такое разве забудешь!

Голоса стихли. Видимо, мужчины перешли в помещение конференц-зала. Я осторожно выглянула в приемную. Там никого не было. Входная дверь была открыта. Никем не замеченная, я выскользнула из офиса и спустилась на первый этаж. История с городской сумасшедшей меня заинтересовала. Чем она могла навредить такой солидной организации? Нужно будет полистать местную прессу. Может быть, удастся найти подробности того митинга.

Глава 4

Для участия в митинге я выбрала неброский свитер, надела потертые джинсы. Волосы стянула простой резинкой в хвост. Посмотрев на себя в зеркало, осталась довольна. Димыч сказал, что на митинге будет много студентов. В таком виде я не буду привлекать к себе внимания. Затеряюсь в общей массе и попытаюсь выяснить, нет ли в толпе митингующих Жени.

Вчера вечером, вернувшись домой, я заглянула в Интернет, в поисках отчетов о деятельности «Общества защиты животных». О событиях скандального митинга писали разное. В официальных источниках скромно упоминали об «инциденте», имевшем место на митинге «Люди, любите животных!». Подробностей не было. Видно, Иван Ильич подмазал не только официальные власти, но и прессу. А вот на форумах происшествие описывалось более красочно. Но уяснить, что же произошло на самом деле, из этих рассказов тоже было невозможно. Как всегда, версии были одна круче другой. Кто-то писал, что рьяная сторонница общества в самый разгар митинга облилась керосином и грозилась поджечь себя, если власти тут же не пообещают построить для бедных животных приют. Другая версия гласила, что эта особа притащила с собой самодельную бомбу и вынудила стражей порядка уничтожить на глазах публики свои шапки. Непонятно, правда, почему? Насколько я знаю, головные уборы полицейских шьют из искусственного меха. А в одной версии я вычитала, что сумасшедшая особа поймала проходящую мимо дамочку в норковой шубе, сорвала ее и растоптала, прежде чем стражи порядка успели хоть как-то отреагировать.

А вот версия председателя «Общества» звучала очень даже гладко. Иван Ильич, с более чем подходящей его занятию фамилией Собакин, который официально числился председателем означенного общества, вещал журналистам: «Члены оппозиционных организаций не упускают ни одной возможности опорочить наше общество и сорвать митинг. Они не брезгуют никакими средствами. Сегодняшний инцидент – лучшее тому доказательство. Но мы будем продолжать отстаивать свои принципы, несмотря на давление, оказываемое на членов общества!» Вот так. Ни больше, ни меньше.

* * *

К тому времени, когда я добралась до центрального парка, митинг был в самом разгаре. Разношерстная компания митингующих толпилась у входа в парк, потрясая плакатами. Я незаметно слилась с толпой и принялась переходить от одной группки к другой, прислушиваясь к разговорам. Я пыталась выяснить, где базируются настоящие члены общества, а где приглашенные для массовости студенты. Стражи порядка беззлобно переругивались с пикетчиками. Время от времени от толпы отделялся оратор и, подойдя к микрофону, произносил очередную пламенную речь. На него почти никто не обращал внимания. Со стороны складывалось впечатление, что народ здесь собрался просто пообщаться между собой, а транспаранты с кричащими лозунгами взяли просто для отвода глаз. Чтобы полиция не разгоняла.

Иван Ильич стоял особняком от митингующих. Я узнала его по фотографии, размещенной в Интернете. Около него крутился молодой, шустрый парень. Парень этот наверняка и был Димыч, знакомый мне по офисному разговору. Каждые пять минут Димыч убегал в толпу, а возвратившись к Ивану Ильичу, что-то жарко шептал тому на ухо. Скорее всего, докладывал обстановку. Иван Ильич согласно кивал и продолжал стоять, наблюдая за ходом митинга.

От Ивана Ильича и Димыча мое внимание отвлекла группа людей, принявшаяся активно размахивать транспарантами. Я подобралась к ним поближе, чтобы послушать, чем так возбуждены пикетчики. Оказалось, группка эта недовольна тем, что обещанный председателем представитель мэрии задерживается.

– Чует мое сердце, опять прокатит нас Ильич. Какой уж раз обещает, что из мэрии человека пришлют. Кому мы тут требования свои выдвигаем? Бабулькам с рынка? – кипятился высокий, сухопарый мужчина лет тридцати.

– Погоди, Вадик, не бунтуй, – урезонивал его мужчина постарше. – Сказано же тебе, будет позже. Ильич сам не рад, что нас третий раз прокатывают. А все власти виноваты! Не хотят ответственность на себя брать, вот и не приходят.

– Дурак ты, Толян, хоть и умный! – заявила девушка, держащая в руках транспарант с изображением милого котенка и надписью: «Возьми меня к себе!»

– Это с какой стати я дураком стал? – недовольно проворчал мужчина.

– А с того! – вступила в разговор пожилая женщина. – Ильичу только на руку, если мэр снова не явится. Ему из центрального офиса на новый пикет денег выделят! Всем давно известно, что Ильичу до бездомных животных дела нет. Ему бы только денежки сграбастать. Один ты еще упорствуешь, Ильича выгораживаешь. Эх, нам бы председателя идейного, уж мы бы тогда развернулись!

– Брешешь ты все, Ольга Ивановна. Ильич для нас разрешение на пикет месяц выбивал. До самой Москвы дошел, а ты его в шкурники записала. Совести у тебя, Ольга Ивановна, нет.

– Чего же ты его про мэра не спросишь? – подбивала молодая девушка. – Вон он стоит. В сторонку отошел. Повторения осеннего пикета боится. Вдруг опять какая сумасшедшая объявится да начнет камнями всех закидывать!

– Злая ты на язык, Анна, – огрызнулся Толян. – Замуж тебе пора. Детей рожать, а не с транспарантами по городу мотаться.

– Я же говорю, дурак ты, – обиделась Анна и отошла от группы в сторону.

Я подошла и пристроилась рядом с девушкой. Некоторое время постояла молча, потом, когда сменился оратор, обратилась к ней с вопросом:

– Это представитель «Общества защиты животных»? Складно говорит.

– Говорить они все горазды, – ворчливо ответила Анна. – Только когда до дела доходит, эти болтуны сразу испаряются.

– Вот, вот, – поддержала я. – Мне Женя так и говорила. Болтунов, говорит, в «Обществе» слишком много развелось. А вы с Женей Добровольской знакомы?

Анна повернулась в мою сторону, окинула меня оценивающим взглядом с головы до пят и спросила:

– Вас что же, Женька прислала? Опять чего-то задумала? Вот неймется девчонке! Мало ей, что ли, в прошлый раз досталось?

– Да я сама по себе! – поспешила я заверить Анну. – Просто животных очень жалко. А про Женю, так, к слову пришлось. Она ведь в вашем обществе давно состоит. Вот и я подумываю в ряды общества вступить.

– Состояла, вы хотели сказать, – уточнила Анна, – Женька сразу после погрома от нас откололась. Молодая еще, душа не окрепшая. Романтики искала, а у нас тут романтикой и не пахнет. Грязь одна. И вы зря это затеваете. А животных жалко, так лучше собачку бездомную приютите или кошечку. Пользы больше будет.

– Зачем же вы тогда здесь стоите? – удивилась я.

– Я – другое дело!

Объяснение было, мягко говоря, расплывчатое, но расспрашивать и уточнять я не стала. Оратор закончил речь, и я снова обратилась к Анне с вопросом:

– Долго еще митинг продлится? Холодновато стоять, – для натуральности я зябко поежилась.

– Кто его знает, – пожала плечами Анна. – Как Ильич сигнал подаст, так и разойдемся. Вы-то можете хоть сейчас домой отправляться. Никто вас силком не держит.

– Да говорили из мэрии кто-то приехать должен, – повторила я фразу Толяна. – Послушать охота, что власти скажут.

– Тогда до зимы ждать придется, – засмеялась Анна. – Правда, не могу утверждать, до какой именно зимы. Может, в этом году, может, в следующем. А может, и вовсе никто не явится!

– Да как же, обещали ведь! – воскликнула я.

– Местные власти нам много чего обещают, – все так же весело проговорила Анна и, взглянув в сторону Ильича, добавила: – Все, конец спектакля. По домам пошли.

Я с интересом посмотрела на митингующих. Они неспешным шагом направились к припаркованной у обочины «Газели». Подходя к машине, сдавали транспаранты и плакаты водителю и молча расходились каждый в свою сторону. Митинг закончился. На удивление тихо и незаметно.

Я поискала глазами Анну. Она стояла около Ивана Ильича и что-то горячо ему доказывала. Иван Ильич вяло отбивался и все время искал кого-то глазами. От «Газели» к ним спешил Димыч. Дойдя до Ивана Ильича, он что-то резко сказал Анне, та плюнула на землю и направилась к пешеходному переходу. Когда Анна уже перешла дорогу, я догнала ее.

– Не вышло разговора по душам? – сочувственно произнесла я.

– Вам-то что за дело? – грубо оборвала меня Анна.

– Может, зайдем в кафе? Погреемся, – не обращая внимания на грубый тон, предложила я. – Я угощаю!

Неожиданно Анна согласилась. Подходящее кафе отыскалось тут же, за углом. Усевшись за столик подальше от входа, я предложила Анне выбрать блюда по вкусу. Анна заказала салат, сок и кусок фирменного шоколадного торта. Я заказала кофе и слойку.

Пока ожидали заказ, познакомились. Анна рассказала, что работает лаборанткой в детской поликлинике. В «Обществе» состоит уже больше десяти лет. Пришла туда, едва окончив школу. Да так и осталась. Оказалось, что у Анны дома целый зоопарк. Две собаки: доберман и дворняга. Три беспородные кошки, морская свинка, волнистые попугайчики, белая крыса, домашний кролик. Центральное же место в этом зоопарке занимает мини-пиг по кличке «Фиксик». Всех своих питомцев Анна приобрела в «Обществе». Надоест хозяину возиться со своим четвероногим другом, положит он его в картонную коробку и подбросит к дверям конторы. Анна подберет и домой отнесет.

– Тяжело, наверное, справляться с такой прорвой живности. Вы бы раздавали их, что ли, – посоветовала я.

– А кто возьмет-то? Вот вы, например, приютите у себя карликового поросенка?

– Я бы с радостью, да у меня свой зоопарк, – солгала я. – А вот Женя, помнится, мечтала завести поросеночка.

Я сделала вид, что только что вспомнила о нашей общей знакомой.

– Женьке родители запретят, – выдала Анна. – Они у нее снобы, каких свет не видывал. Вот если бы эта свинья королевских кровей была. Или хотя бы медалисткой какой. Тогда в доме Добровольских ей отдельную комнату выделили бы.

– Что, был опыт общения с Жениными родственниками?

– Да. Женя тогда была увлечена идеями нашего движения. И к одному из митингов предложила изготовить плакаты убойного содержания. Как говорила сама Женька: «Чтоб до печенок пробрало». Ильич, понятное дело, такие плакаты не одобрил бы. Вот Женька и позвала нас к себе домой. Молодежь вся откликнулась. И я с ними увязалась. Сама не знаю почему. Наверное, Женька умеет людей вдохновлять. Нам тогда всем казалось, что, если хотим чего-то добиться, нужно действовать решительно. Сидели у Женьки, как подпольщики, транспаранты пилили.

Анна замолчала, вспоминая события того дня.

– Митинг-то удачно прошел? – вырвала я ее из потока воспоминаний.

– Лучше вам этого не знать, – покачала головой Анна. – Это был самый ужасный митинг за все десять лет моего членства в обществе. Для Женьки, кстати, он был последним.

– Расскажете? – попросила я.

– Не хочется мне вспоминать о том дне, – призналась Анна, – да раз уж разговор зашел, так и быть, поделюсь впечатлением. Тема была вполне безобидная. Не какой-нибудь марш протеста против истребления морских котиков или требование запрета на продажу шуб из натурального меха. Вот на таких встречах всегда находятся противники нашего движения. В тот раз мы всего лишь призывали любить животных, относиться к ним терпимее. Хотя плакаты, которые придумала Женька, были скорее агрессивного характера. Ну, знаете, люди в клетках и с собачьими намордниками на лице, свалки трупов бездомных собак. И все в таком духе. Ильич в тот день опаздывал, поэтому наша затея удалась. Прохожие, видя наши плакаты, реагировали по-разному. Кто-то задумывался о том, как тяжело жить бездомным животным. Кто-то напротив, костерил бедных животных, кричал, что от этих тварей житья нет. Но равнодушных не было. Плакаты, как и было задумано, брали за живое. А потом произошло непредвиденное. В толпе появилась какая-то идиотка. Она вырвала из рук Жени транспарант и бросилась с ним на случайных прохожих. Она била транспарантом всех, кто проходил мимо. Дубасила изо всех сил, представляете? Женька кинулась отнимать транспарант у этой ненормальной. Она принялась охаживать и ее. Кое-кто из парней бросился на помощь Женьке. Потом прохожие присоединились. В общем, свалка получилась еще та. Тут подоспела полиция. Они разбираться, кто прав, кто виноват, не стали. Хватали всех, кто под руку попадался, и в «бобик» полицейский пихали. Люди, естественно, сопротивляться стали. И с транспарантами на полицейских пошли. С чего все началось, уже никто не вспоминал. Просто молотили друг друга почем зря. В итоге пятеро с тяжелыми травмами в больницу попали, человек двадцать в участок загремели. За хулиганство. Женька оказалась в числе задержанных. Выпустили ее только через три дня. Я в тот день с ней последний раз виделась. Тогда она и заявила, что с «Обществом» ей не по пути. Если, мол, жизнь животных ценой жизни людей спасать приходится, то она в этом участвовать не намерена.

– Случайно не знаете, куда она могла после вас податься? – спросила я.

– Случайно знаю, – улыбнулась Анна, – Вадик Женьку пару месяцев назад встретил. И нам рассказал.

– Поделитесь информацией?

– Да легко. Женька наша в хиппи переквалифицировалась!

– В кого? А Вадик ваш ничего не перепутал? – не поверила я. – Может, это не Женя была?

– Точно Женька. Она сама к Вадику подошла. Юбка до пят. Волосы распустила. Лентой перевязала. Вся фенечками обвешалась. Это Вадик ее так описывал.

– А чего она от Вадика хотела?

– В общину свою вербовала. Расписывала Вадику, как там замечательно: и свобода, и насилия никакого, в отличие от нашего общества. И люди там все неординарные.

– Так она сейчас в их общине живет? – обрадовалась я.

– Этого она Вадику не говорила. Но вполне может быть. Если, конечно, у нее денежки не перевелись. В такие общины каждый со своим взносом приходит.

– Понятно. Адреса она Вадику не оставляла? – спросила я.

– Про адрес Вадик не рассказывал. А вот прозвище их заправилы упоминал. Странное такое, непонятное. Как же он его называл?.. Вспомнила: «Маори». Я потом еще в энциклопедии посмотрела, что оно обозначает. Оказалось, так называется коренное население Новой Зеландии. А вы для чего адресом-то интересуетесь, – подозрительно глядя на меня, спросила вдруг Анна. – Тоже свободы захотелось?

– Ни в коем случае! – запротестовала я. – Просто любопытно, неужели Женя могла оставить свой дом ради жизни в какой-то общине?

– А почему бы и нет? По крайней мере, там она сама себе хозяйка.

– Вы так думаете? А по-моему, вся эта свобода хиппи не более чем иллюзия.

– Не буду спорить, – примирительно сказала Анна. – Я про их жизнь ничего толком не знаю. Да и не хочу знать.

«А мне, если хочу найти Женю, видно, придется», – подумала я про себя.

* * *

Я вернулась домой для того, чтобы сделать несколько телефонных звонков. По роду моей деятельности мне приходится обращаться с разными людьми. Отсюда и широкий круг знакомых, готовых выдать мне нужную информацию в считанные минуты. Первым делом я позвонила Ромке Носорогу. Одно время он кормился написанием статей в желтую прессу. Помнится, он несколько месяцев разрабатывал тему неформальных движений Тарасова. Если кто и владеет информацией о хиппи Маори, так это Ромка. Кстати, псевдоним «Носорог» Ромка получил за исключительную способность добывать информацию в местах, где другие журналисты потерпели полный провал. Ромка ставил перед собой цель и, с упорством носорога, принимался рыть до тех пор, пока не добьется нужного результата. И если при этом приходилось кому-то из конкурентов рогом наподдать, чтобы тот ушел с дороги, Ромка делал это без чувства сожаления.

Звонку моему Ромка обрадовался. Поболтав на отвлеченные темы, я приступила к главному:

– Информация нужна. Срочно, – сообщила я.

– Какого рода информация? – перешел Ромка на деловой тон.

– Хиппи Маори. Знаешь такого? Он сейчас что-то вроде негласного лидера этого движения.

– Имя не на слуху. Скорее всего, он один из новеньких в этой тусовке. Когда я занимался этой темой, заправилой у них был некто «Поршень». Но с тех пор, как я слышал, в кругах неформалов все круто изменилось.

– Помочь сможешь?

– Через два часа жди звонка, – и Ромка отключился.

Так! Полдела сделано. Теперь надо подумать, как создать нужный имидж, чтобы, не вызывая подозрений, появиться перед Маори. На такие случаи у меня имелась палочка-выручалочка. Я позвонила Светке, моей давней приятельнице, а по совместительству парикмахерше. Светка тут же защебетала в трубку:

– Ой, Танюсик, сколько лет, сколько зим! А я как раз о тебе вспоминаю. Сижу и думаю: что-то Татьяны долго не было.

Если учесть, что виделись мы не далее чем две недели назад, Светкин восторг по поводу моего звонка был слишком преувеличен. Не иначе как опять влюбилась и ищет свободные уши, чтобы рассказать о своих похождениях.

– Свет, у тебя «окошко» в записях найдется? Мне срочно нужно! – прервала я ее восторженные вопли.

Парикмахером Светка была высококлассным. Просто так, без записи, к ней не попадешь. Но для меня она всегда делала исключение. За былые заслуги, так сказать.

– А у тебя ничего не меняется, – радостно произнесла Светка. – Как всегда – нужно. И как всегда – срочно. Считай, что тебе повезло. Я сегодня выходная. Когда приедешь?

– Прямо сейчас, – сообщила я. – Только мне надо нечто особенное. Сможешь за пару часов из меня хиппи сделать?

– Ну, у тебя и запросы! Ладно, подъезжай. Что-нибудь придумаю.

На этот раз отключилась я. К Светке я обратилась не случайно. В ее арсенале имеется одежда любых стилей и направлений. Несколько лет назад у нее появилось новое хобби – ежемесячно менять свой стиль. Надо признать, Светка в своем хобби преуспела. А главное, какой бы стиль она для себя ни выбрала, все ей к лицу. Бывает же такое! Кто-то за всю жизнь так свой стиль и не находит, а Светка умудряется каждый месяц этот номер проворачивать. В моем же гардеробе не найдется, пожалуй, ни одной вещи, подходящей для уважающего себя хиппаря. Ни цыганских юбок, ни широких русских рубах, ни жилетов с кистями. Да и фенечки с ленточками я в повседневной жизни не использую, а без этих аксессуаров воссоздать образ хиппаря со стажем не получится.

Через сорок минут я была уже у Светки. На диване в гостиной громоздилась охапка разного тряпья, по-другому выбранные Светкой вещи и не назовешь. Я с сомнением оглядела груду одежды. Возможно ли, чтобы кто-то добровольно носил такое? Перехватив мой взгляд, Светка рассмеялась:

– Не сомневайтесь, Татьяна Александровна. Пока ты ехала, я данный вопрос тщательным образом проработала. И теперь, как заправский лектор, могу дать профессиональную консультацию на тему: «Современные тенденции в стиле хиппи». Скажи лучше, для чего тебе это понадобилось? Неужто имидж сменить решила?

Не отвечая на Светкины подковырки, я попросила:

– Давай приступим к моему перевоплощению. Интересно посмотреть, что из нашей затеи выйдет.

Светка тут же принялась за дело. Она выхватывала из кучи одежды то один, то другой предмет, быстрым движением прикладывала к моей фигуре и, отбросив вещь в сторону, бралась за следующую. Одновременно с этим Светка читала мне обещанную лекцию.

– Можно выбрать несколько вариантов наряда. Тут главное решить, на чем остановиться: джинсы или юбка. Думаю, тебе больше подойдет юбка. Между прочим, стиль хиппи – это находить красоту в натуральном. Одежда должна помогать выразить, а не улучшить себя. Приобретать одежду хиппи предпочтительнее всего в секонд-хенде, на блошином рынке или на гаражной распродаже.

– На какой распродаже? – переспросила я.

– Неважно, – отмахнулась Светка. – Тебе это не потребуется. Если, конечно, ты не надумаешь сделать этот стиль своим вторым «я». Но, надеюсь, до этого не дойдет. Так вот: вся одежда должна быть ношеной или производить впечатление, будто досталась вам от ваших далеких предков. Еще лучше, если эту одежду вы сошьете сами. У тебя как дела с шитьем обстоят?

– Никак. Платок носовой могу смастерить. Если края не подшивать.

– Ладно, забудь, – Светка остановила свой выбор на широкой юбке, сплошь покрытой бутонами роз. – Вот это подойдет. Да будет тебе известно, цветочные узоры символизируют возврат к природе. Теперь подберем верх. Можно надеть обычную линялую футболку, но это совсем просто. А у меня есть прекрасная блуза в крестьянском стиле…

Светка продемонстрировала мне блузу. Примерив ее, я отметила, что выглядит она куда лучше линялой футболки.

– На ноги наденешь мое новое суперприобретение.

Светка убежала в прихожую и притащила оттуда нечто непередаваемое. Тяжеловесные на вид, тупоносые ботинки дикого алого цвета со шнуровкой.

– Ты собиралась это носить? – поразилась я.

– Естественно! Последний писк моды. Между прочим, бешеных денег мне стоили. Ладно, не отвлекайся. Приступим к подбору аксессуаров. Тут у меня уже все готово.

Светка выложила на стол бижутерию. Большие ожерелья из бус и макраме, серьги в этническом стиле, браслеты из ракушек и камней. И широкий плетеный ремень.

– Может быть, на этом и остановимся? – взмолилась я.

– Осталось совсем немного, – успокоила меня Светка. – Добавим жилет и вот эту цветастую куртку. Смотри, как бисер блестит!

Куртка, покрытая узором из разноцветного бисера, и правда блестела, точно новогодняя елка.

– Переходим к самому сложному. Нужно что-то сделать с твоими волосами. Существует два варианта: немытые нечесаные волосы распустить поверх одежды и повязать банданой или выбрать дреды.

– Дреды? Косы, что ли?

– Не совсем. Если быть точным, дреды – это естественное состояние волос, не знающих ни шампуня, ни ножниц, ни расчески. В южных странах дреды – обычное дело. Но я имею в виду продукт цивилизации. Так сказать волосы, искусственно спутанные в нечто вроде множества косичек…

– Так, стоп. Ни на какие дреды я не согласна, – запротестовала я. – Уж лучше просто нечесаные…

– Тогда будем твои локоны засаливать, – вздыхая, согласилась Светка. – Эх, зря ты от дредов отказалась. Я бы тебе их по высшему разряду сделала!

– Светка, прекрати. Давай грязни мне волосы, да побыстрее.

Светка вытащила из шкафа какой-то флакон с жидкостью, вылила на мои волосы и стала сушить феном. Чтобы отвлечь ее внимание от неудавшейся попытки поэкспериментировать на моих волосах, я спросила:

– Что нового на личном фронте?

Прием был беспроигрышный. У Светки всегда было что-то новое на личном фронте. Воодушевившись, Светка принялась рассказывать. Начинался рассказ, как обычно, с «наклевывается интересный вариант». А дальше следовали сплошные «а он сказал», «а я сказала», «а он предложил», «а я предложила». Через десять минут я готова была бежать куда глаза глядят от бесконечных «а он сказал». Выручил меня Ромкин звонок.

– Прости, Светик, это срочно, – быстро проговорила я и уединилась на кухне.

Ромка бодро выложил информацию о Маори и продиктовал мне адреса тех мест, где я могу встретиться с членами общины. На прощание Ромка добавил:

– Самого Маори ты там вряд ли застанешь. Он парень занятой. Но попытаться стоит.

– Надеюсь, сам он мне и не понадобится, – успокоила я Ромку. – Спасибо за помощь.

– Между прочим, я с Маори лично знаком. Правда, тогда его попроще величали. Я даже какое-то время с ним в одной общине обретался. Занятный парень. Филолог. Начитанный – страсть. Встретишь, привет передавай. Ну, пока. Обращайся, если что. – Ромка дал отбой.

Я вернулась к Светке. Вместе мы быстренько закончили мое перевоплощение.

– Ну, принимай работу, – гордо воскликнула Светка.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Передо мной стояла молодая, симпатичная девушка в стиле «этно».

– А что, очень даже недурно! – похвалила я Светку.

Та засияла, довольная похвалой.

– Тебе даже идет, – сообщила она. – Я бы, на твоем месте, походила так пару недель. Глядишь, и тебе интересный вариант подвернется!

– Ага, интересный. С колтунами на голове, немытым телом и в поношенной одежде. Вариант – закачаешься! – поддразнила я Светку. – Может, даже сразу парочка вариантов подвернется, так я тогда с тобой поделюсь. По-дружески выберу тебе не самого вонючего!

– Да ну тебя, – отмахнулась Светка. – Я серьезно, а ты…

– Так я тоже серьезно. Мне для подруги ничего не жалко, даже хиппаря немытого!

– Ладно, иди. Мне собираться надо. У меня, между прочим, свидание!

Сложив свою одежду в пластиковый пакет, я оставила Светку наедине с мечтами о неземном счастье и отправилась в общину господина Маори.

* * *

Слово «община» у меня ассоциировалось с сельской местностью. Высокий забор, деревянные домишки, огородик, живность. Вместо водопровода – коромысло с ведрами. Вместо стиральной машины – корыто. А вместо газовой плиты и микроволновки – настоящая русская печь. И чтобы топить дровами. И чугунки к ней, и ухват.

Такую картину рисовала я в своем воображении, отправляясь по первому адресу. На деле все оказалось куда прозаичнее. Обычный барак, каких сотни на окраине города. Чтобы попасть в жилище общинников, мне не нужно было проходить через высокие ворота мимо злющих цепных псов. Достаточно было толкнуть шаткую деревянную дверь, и я уже в обиталище сторонников природной чистоты, свободных нравов и политики ненасилия.

Пройдя через тускло освещенный коридор, я попала на кухню. Около современной плиты возилась девушка. Она стояла ко мне спиной, и я не могла определить ее возраст. Зато прекрасно разглядела разноцветные косички, покрывающие ее голову. Это и есть хваленые дреды? Похоже на старые, потрепанные жизнью бельевые веревки. Видно, она здесь всерьез и надолго! Ради временного развлечения ни одна девушка не станет так уродовать свои волосы. Не замечая моего появления, девушка помешивала что-то в кипящей кастрюле.

– Простите, не могли бы вы мне помочь? – обратилась я к ней.

Обернувшись, девушка улыбнулась и сказала:

– Хотите вступить в общину?

– Возможно. Вообще-то я уже принадлежу к одной общине. Я из Москвы, – сочиняла я на ходу. – К подруге приехала. Евгения зовут. Не подскажете, где я могу ее найти?

– Что за Евгения? – заинтересовалась она.

– Просто Евгения, – я предусмотрительно не стала произносить фамилию Добровольских. – Она мне ночлег обещала.

– А вас как звать-величать?

– Татьяна.

– Тоже без фамилии?

– Почему «без фамилии»? И фамилия имеется, и отчество.

– Просто забыли?

– Чего забыла? – наш разговор стал напоминать детскую игру «Вы поедете на бал?», в которой по правилам нельзя говорить слова «да» и «нет».

– Фамилию и отчество.

– Да пока вроде помню.

– А чего же, как положено не представляетесь?

– Иванова Татьяна Александровна, – я решила не обращать внимания на своеобразную манеру общения девушки.

– Боюсь, оказать вам помощь я не в состоянии, – девушка отвернулась и возобновила прерванное моим появлением занятие. – В нашей общине с именем Евгения никого нет.

– Странно. Она мне дала именно этот адрес. Сказала, что могу приезжать в любое время.

Девушка молчала. Я попыталась зайти с другой стороны.

– Обед готовите? Могу помочь, – предложила я свои услуги.

Смешно будет, если она согласится. Единственное мое кулинарное умение заключается в том, что я могу вполне сносно сделать бутерброды. Девушка хмыкнула, но промолчала. Я подошла ближе и заглянула в кастрюлю. На плите, в темно-синей жиже варились… джинсы! Хорош обед! Неудивительно, что мою помощь не приняли. Я потопталась у плиты и задала очередной вопрос:

– Скажите, часто у вас члены общины меняются? Может быть, Евгения недавно к вам попала, и вы еще не успели познакомиться?

– Такого быть не может, – возразила она. – Я здесь всех знаю. Можете не сомневаться.

– А сами вы давно здесь? Может, Евгения до вас тут была, а сейчас съехала?

– С самого рождения, – ответила она и, подхватив кастрюлю, устремилась в глубь коридора.

Я стояла на кухне, ожидая ее возвращения. Прошло десять минут, возвращаться никто не собирался. Тогда я пошла на поиски кого-то более общительного. Пошатавшись по коридору, потолкавшись в закрытые двери, я поняла, что тут больше никого нет. Из ванной комнаты доносились звуки льющейся воды. Видимо, там сейчас находилась моя недавняя собеседница. Я стояла, решая, как поступить. Ждать, когда девушка покинет ванную комнату, и попытаться разговорить ее? Или ехать по следующему адресу в надежде, что там мне повезет больше? Второй вариант победил. Тратить время на пустое ожидание я не стала. В случае чего всегда можно вернуться. Приеду вечером, когда здесь будет больше народа. Ночевать-то все домой приходят! Думаю, хиппи в этом вопросе не исключение.

Прокричав через дверь обещание вернуться, я прислушалась. Ответа не последовало. Может быть, у хиппи не принято прощаться? Все-таки я мало знаю о привычках и образе жизни людей, посвятивших себя движению хиппи.

* * *

Община, в которую я попала, следуя указанному Ромкой адресу, разительно отличалась от первой. Вот тут как раз были все ожидаемые мной атрибуты. И высокий забор, и бревенчатая изба, и босоногая ребятня в старинной одежде. Водопровод, правда, имелся. И плита газовая наличествовала. Но в целом этот широкий двор с множеством хозяйственных построек был будто срисован с картин, изображающих крестьянский быт конца девятнадцатого столетия.

Попасть во двор оказалось тоже делом нелегким. Возле ворот бегали две дворняги. При моем появлении они подняли такой лай, что зайти за калитку я не осмелилась. На шум из дома вышла женщина средних лет. Разглядывая меня, женщина спросила:

– С чем пожаловали?

– Ночлег ищу, – не зная, что еще сказать, соврала я.

– Чья будешь?

– Что? – не поняла я вопрос.

– Звать как, к нам из каких краев попала? – пояснила она.

– Татьяна зовут. Из Москвы.

– Столичная, значит. Чего ж, столичная, без записочки к нам?

– Меня Евгения сюда направила. Недавно она у вас. Может, правил не знала, вот про записку и не предупредила.

– Это какая же Евгения? Университетская, что ли?

– Точно, университетская. Здесь она сейчас? – затаив дыхание, спросила я.

– А кто ее знает! Она вольная птица. Хочет – живет, не хочет – не живет. Мы отчета не требуем.

– Войти-то можно? Сама поищу.

– Отчего нельзя, заходи. Собак не бойся. Мирные они. Держим для отвода глаз. Здесь не все наш образ жизни признают. Так они нас от всякой шушеры охраняют. А ты, сразу видно, своя. Мы своим всегда рады.

Приговаривая так, женщина отперла засов, приоткрыла ворота ровно настолько, чтобы я могла пролезть, и сразу же на место вернула. Собаки радостно завиляли хвостами, ласкаясь ко мне и выпрашивая лакомство. Жаль, что у меня с собой ничего нет. Славные собачки!

– Ты зря-то по двору не шастай. Вон видишь соседнюю высотку? – женщина указала на многоэтажный дом. – Оттуда запросто и камнями обкидать могут, и чем похуже. Ступай к Зойке-прачке. Она все про всех знает. У нее про Евгению и расспроси.

Поблагодарив женщину за помощь, я двинулась к сарайчику, на который та указала. Сарайчик оказался полноценной прачечной, обустроенной по последнему слову техники. В прачечной орудовала молодая девица. Увидев меня, она обрадовалась.

– Вот и помощь подоспела. Хватай корыто и дуй белье развешивать. К тому времени, как мужики вернутся, нужно со двора все убрать.

Девица указала на корыто, доверху наполненное выстиранным бельем. Я покачала головой и призналась:

– Я, собственно, по другому вопросу. Вас Зоя зовут? А я Татьяна. Из Москвы приехала. Я Евгению университетскую разыскиваю. Мне посоветовали к вам обратиться. Не подскажете, где искать ее?

Девица, выслушав мое заявление, ничуть не расстроилась. Все так же радостно она сообщила:

– У нас Женя давненько не появлялась. Здесь можешь не искать.

– Как же мне быть? Я ведь всего на два дня приехала. Повидаться хотела, а ее днем с огнем не сыщешь.

– Да ты не расстраивайся. Подскажу тебе адресок. Если повезет, там и отыщется след подруги твоей, – Зойка-прачка вытерла руки о льняную тряпицу и, присев на низенькую скамейку, сообщила: – Пойдешь в парикмахерскую «Златовласка». Там спросишь Томку. Они с Женькой в приятельницах ходят. У нее и спросишь, где твоя Женька сейчас обитает.

– Правда? – обрадовалась я. – А далеко это?

– Пешком минут десять ходу, а если на автобусе, то и того меньше.

И Зойка подробно описала, как добраться до парикмахерской.

– Вот спасибочки, а то я уж и не знала, что делать!

Наскоро попрощавшись, я прошла через двор, опасливо поглядывая на окна многоэтажки, и, подозвав мальчонку, прогуливающегося по двору, попросила закрыть за мной ворота.

Оказавшись в салоне своей машины, я задумалась. Стоит ли появляться в парикмахерской в том виде, в котором я сейчас находилась, или лучше предстать перед Томкой в более презентабельном виде? С одной стороны, раз Томку в общине знают, значит, ничего против хиппи та не имеет. А с другой стороны, если девушка работает в солидном салоне, не повредит ли мне мой имидж? Допустим, приеду я туда, а Томки на месте не окажется. Захотят ли другие мастера сообщать адрес или телефон Томки сомнительного вида личности? И все же я решила рискнуть, заявиться в салон в своем новом обличье. Жалко было время терять. Пока до дома доберусь, пока в порядок себя приведу, пока вернусь обратно, рабочий день и кончится. Тогда уж точно мне Томки не видать как своих ушей.

Проехав два квартала, я еще издали увидела помпезную вывеску над входом в парикмахерскую, которая поражала своей безвкусицей. На фанерном щите вдвое большего размера, чем входная дверь, золотыми вензелями по сиреневому фону было выведено: «Златовласка». А чуть ниже приписано: «Сострижем и сбреем все лишнее и даже больше». Что автор текста имел в виду, оставалось только гадать. Но, признаться, заходить в парикмахерскую было страшновато.

Войдя в холл, я окунулась в атмосферу доперестроечной эпохи. Одинокая лампочка, не имеющая плафона, тускло освещала пустое пространство. Потертый линолеум коробился на полу. Стены некогда ядовито-зеленого цвета взывали о ремонте. Дерматиновые кушетки выставляли напоказ внутреннее содержимое.

Я прошла к дверям зала, за которыми изнывали от безделья мастера стрижки и бритья. Обратившись к той, что сидела ближе всех к выходу, я поинтересовалась:

– Подскажите, пожалуйста, сколько стоит стрижка?

– Мужская или женская? – не переставая лениво ковырять ногти, задала встречный вопрос парикмахерша.

Я осмотрела себя с ног до головы. На мой взгляд, сомнений в том, что я особа женского пола, возникнуть не могло. Интересно, что в моем облике дало повод думать, что я интересуюсь мужской стрижкой? Или вопрос был задан по привычке?

– Женская, – пояснила я.

– Почем я знаю, у нас – мужской зал, – выдала парикмахерша. – Нужна женская стрижка, вот в женском зале и спрашивайте.

Потеряв к беседе интерес, парикмахерша крутанула кресло и продемонстрировала мне свою спину. Странно! В одном салоне работают, а цен друг друга не знают. Может, стажер? Не успела с ценами познакомиться? Я двинулась дальше по слабо освещенному вестибюлю и, добравшись до дамского зала, заглянула внутрь. Здесь интерьер был немного посовременнее. Старую краску сменили стеновые панели из светлого пластика. Зеркала и столики остались с советских времен, а вот кресла радовали модным дизайном. Взглянув на мастеров, я подумала, что напрасно переживала за свой внешний вид. Вообще, надо сказать, что мастера «Златовласки» сохранились здесь с тех же советских времен. За маникюрным столиком сидела угрюмая тетка и листала каталог какого-то продовольственного магазина. Одно из кресел занимала отчаянная клиентка, решившая, несмотря ни на что, воспользоваться услугами парикмахера. Перед креслом стояла дородная баба с высокой «халой» на голове. Она ожесточенно орудовала ножницами. Клиентка сидела смирно, видно, не рискуя лишний раз пошевелиться.

– Простите, – нерешительно произнесла я, – Тамара сегодня работает?

Спросить цену на стрижку и тем самым привлечь внимание к себе как к клиенту, я побоялась. Дама с «халой» посмотрела на меня и вместо ответа заорала, растягивая гласные:

– Томк, Тооомка! К тебе клиент пришел!

Не дождавшись ответа, она снова заголосила:

– Томка, Томка, тудыть тебя в качель! Слышь, клиент к тебе.

Из подсобного помещения вышла женщина. Я подумала, что это и есть Томка, да не тут-то было. Посмотрев на даму с «халой», она спросила:

– Чего орешь?

– Томка где? Клиент ее дожидается, а она таскается непонятно где, – объяснила дама с «халой».

– Небось в буфетной торчит. Жир наедает, – предположила женщина и, решив внести свою лепту, тоже заорала: – Томка! Тооомка, клиент к тебе!

Пораженная происходящим, я стояла, не двигаясь, не произнося ни слова. Попеременные крики дамы с «халой» и появившейся позже женщины длились не меньше десяти минут. Наконец, за моей спиной послышался звук открывающейся двери, и, отстранив меня с прохода, в зал вплыла низкорослая толстушка неопределенного возраста. Со странным макияжем и не менее странной прической. Синие тени от ресниц до бровей. Бордовая помада. И в довершение этого великолепия монолитный старомодный начес на выкрашенных хной волосах. «Это что еще за чудо-юдо?» – успела я подумать, прежде чем толстушка заговорила.

– Ну и чего ор подняли? Слышу я, не глухая! Подумаешь, клиент! Мне что же, прикажете, с толчка вскакивать и бежать его обслуживать? Подождет ваш клиент, никуда не денется.

Я остолбенела! Это и есть Тамара? Не может быть! В моей голове не укладывалось, как эта хабалка могла стать подругой молодой, образованной Евгении? Нет, тут явно произошла какая-то ошибка! Тем временем толстушке указали на меня, мол, вот она тебя дожидается, и она «вежливо» обратилась ко мне:

– Ну чего столбом стоишь? Занимай кресло!

– Простите, вы – Тамара? – уточнила я. – Другой Тамары у вас нет?

– Вот чудачка, кем же я еще могу быть? Звали-то Тамару! Я пришла. Чего хотела-то? Стрижку аль прическу?

– Мне бы поговорить с вами, – робко сообщила я цель своего визита.

– Поговорить – это к психоаналитику, – заржала Тамара. – А в парикмахерскую за красотой приходят! Выбирай услугу, а уж после этого и поговорить можно. В качестве бонуса!

Теперь заржали все обитатели салона. Профессиональный юморок был тут в чести! Я продолжала стоять, не зная, на что решиться. Может быть, просто волосы помыть? Эта процедура, судя по всему, самая безопасная.

– Выбираю мытье волос, – заявила я.

– Э нет! Так дело не пойдет, – возмутилась Тамара. – В нашем прейскуранте отдельного мытья не предусмотрено. Не в бане! Давай так: мытье с укладкой. Идет?

– Идет, – смирившись, согласилась я.

– Вот и ладненько, – потирая руки, заключила Томка. – Пойдем в помывочную.

Тамара завела меня в комнату с обшарпанными стенами, накинула на плечи вафельное полотенце, от ветхости почти прозрачное. Как этой тряпочкой можно удалить воду с длинных волос, я не понимала, но решила промолчать. Тамара подвела меня к раковине, знававшей еще царя Гороха, с которой свисал растянутый душевой шланг без лейки. Около раковины стоял алюминиевый бак, наполовину наполненный водой. На поверхности воды покачивался гнутый ковш. Тоже алюминиевый. Тамара засучила рукава и велела мне наклонить голову. Попутно сообщила:

– Воды горячей третий день нет. В баке греем, – сунув руку в бак, она добавила: – Остыла совсем. Прохладненькой помоем?

– Послушайте, Тамара, предлагаю компромисс, – решительно воспротивилась я такому «сервису». – Я оплачу мытье и укладку, а вместо этого мы просто поговорим. Согласны?

Томка сдернула с моих плеч полотенце и произнесла:

– Чего сразу не сказала, что готова денежки ни за что выложить? Мурыжила меня тут, обслуживать тебя заставляла. Гони деньги и пойдем в подсобку. В зале ушей лишних много, не дадут толком пообщаться.

Тамара направилась в подсобное помещение. Я плелась за ней, радуясь, что избежала необходимости принимать услуги толстухи.

До подсобки мы дойти не успели. В дверях появился очередной клиент. Томка подскочила к ней с расспросами:

– Чего хотели: стрижка, покраска, укладка?

– Мне бы подстричься, – попросила женщина, не подозревая, на что себя обрекает.

– Проходите, занимайте кресло, – потащила она женщину в зал, а мне сказала: – Ты подожди чуток. С клиентом разберусь, и до тебя очередь дойдет. Ты ведь не торопишься?

– А совместить оба эти занятия никак нельзя? – на всякий случай спросила я.

– Это чтобы деньги не платить? – нахмурилась Томка.

Без лишних слов, я вынула из кошелька пятьсот рублей и протянула Томке. С ловкостью фокусника Томка вырвала банкноту из моих рук и утопила в бездонном кармане фартука. Усадив клиентку в кресло, она приступила к выполнению профессиональных обязанностей:

– Ничего, если голову мыть не будем? У нас воды горячей нет!

– Лучше бы помыть, – не согласилась клиентка.

– Тогда пошли.

Тамара повела клиентку в помывочную. Я следовала за ней. Процедура с определением температуры воды повторилась. На мытье волос холодной водой клиентка согласилась. Тамара плеснула на волосы клиентки щедрую порцию шампуня и принялась поливать их холодной водой из бака. Женщина морщилась, но молчала. Когда процедура закончилась, Томка накинула на волосы клиентки истлевшее полотенце и велела вытираться. Кое-как справившись с задачей, клиентка заняла место у зеркала, и стрижка началась. Наконец-то у меня появилась возможность начать разговор.

– Тамара, скажите, вы знакомы с девушкой по имени Евгения? Она в университете учится.

– Это ты про хиппарку спрашиваешь, что ли? И как это я сразу не догадалась! Вы же с ней похожи, как две капли воды, – радостно заявила Томка.

– Вы знаете, где она сейчас живет? – продолжала я гнуть свою линию.

– Я и где раньше она жила не знаю, – заявила Томка и обратилась к клиентке: – Тут у вас на лбу залысина, челку подлиннее оставлю, а то будет проплешина светить.

Клиентка покосилась на Томку, но промолчала. Я же, не обращая внимания на своеобразный сервис Томки, продолжила расспросы.

– А мне сказали, что вы приятельствуете. Разве нет?

– Ну, вроде того. Приходила она ко мне: прическу сделать, волосы помыть. Пока обслуживала, болтали. То да се, так и подружились, – и снова клиентке: – Сзади длину убирать не буду. Шея у вас жирновата, прикрыть надо.

Клиентка снова покосилась на Томку и снова промолчала.

– Последний раз когда ее видели? – это я Томку спросила.

– На прошлой неделе. В кабачок вместе ходили. Женька там постоянно отирается. А мне не по карману. А неделю назад она угощала, я и пошла, – а клиентке выдала новую «приятную» подробность: – Всю голову филировать не будем. Волосы у вас и так реденькие, особо прореживать нечего.

– Делайте что хотите, – в сердцах бросила клиентка.

– И чего возмущаться? – недоумевая произнесла Томка. – Я, что ли, вас родила с такими волосами? Мамаше спасибо скажите или папаше. Кто из них вас этим добром наградил?

– Где кабачок находится, подскажете? – отвлекла я Томку от обсуждения недостатков клиентки.

– На Московской. «Три по три» называется. Хорошее местечко. Если Женька позовет, обязательно еще пойду. И тебе рекомендую.

Стрижка была закончена. Обмахивая клиентку все тем же мокрым полотенцем, Томка заявила:

– Ну вот, а вы возмущались. Какая красота получилась, несмотря на все изъяны. Прямо как куколка вы у меня стали.

Рассыпаться в благодарностях клиентка не стала. Отдала деньги и молча удалилась. Я тоже решила не задерживаться и, последовав ее примеру, ушла, не выразив благодарности.

Глава 5

Наобщавшись с Томкой, я поехала на улицу «Московская», в кабачок «Три по три», где, по словам парикмахерши, Женька была частым гостем. Публика в кабачке была самая разнообразная. Потолкавшись в баре, я направилась к свободному столику, чтобы в относительном уединении обдумать план действий. Ко мне подскочил официант с традиционным вопросом: что я буду заказывать? Пришлось заказать фирменный коктейль. Вместе с коктейлем официант привел за мой столик шумную компанию, заявив, что с напитками сидят в баре, но если я не против компании, то мне будет дозволено оставаться за столиком. Я сказала, что ничего не имею против общества молодых людей, и осталась сидеть за столиком. Компания, не обращая на меня никакого внимания, сделала свой заказ, состоящий практически из одних напитков. Причем поглощали они эти напитки с поразительной быстротой. Через двадцать минут каждый уже занимался тем, что ему больше нравилось. Кто-то отправился на танцевальную площадку, кто-то предпочел продолжить дегустацию напитков. Одна парочка занималась исключительно друг другом. Две девушки увлеченно обсуждали какую-то распродажу. Я решила присоединиться к ним, в надежде узнать что-то про Евгению.

– Привет, я Татьяна, – перекрикивая музыку, представилась я. – Народу в кабачке – яблоку негде упасть. Здесь всегда так людно?

Девушки оказались общительными. Развернувшись в мою сторону, они наперебой начали расхваливать кабачок.

– Местечко веселое, – заявила крашеная блондинка. – Если есть желание оторваться по полной – лучшего места во всем Тарасове не найти.

– И цены не кусаются, – вторила ей подруга, отпивая из своего бокала. – В других заведениях, чтобы прилично выпить, целое состояние просадить нужно. А здесь за весь вечер пятихаткой обойдешься.

– Поэтому и народ валом валит, – подтвердила блондинка.

– Я смотрю, возраст в кабачке особого значения не имеет? И молодежь, и представители старших поколений чувствуют себя тут одинаково комфортно? – продолжала я расспросы.

– Это точно. Сюда и старички иногда заглядывают. Лет под сорок даже попадаются, – отрапортовала блондинка.

Видимо, в ее восемнадцать с небольшим сорокалетние мужчины были чем-то вроде ископаемых динозавров.

– Подумаешь, сорок лет, – возразила ее подруга. – Зато они всегда при «бабках». И не жмотятся, как некоторые юнцы сопливые.

– А по мне так лучше с жадным, да молодым, – не согласилась с мнением подруги блондинка. – Чем, скажи на милость, с таким старпером заниматься, когда вечер к концу подойдет?

– А чем ты с юнцом заниматься собираешься? Тем же и с сорокалетним! – защищалась подруга.

– Ага, а помрет он от перенапряжения? Чего тогда делать? Нет, уж лучше с молодыми дело иметь. И потом, не все же они жмоты. Попадаются и щедрые…

Судя по всему, спор этот подруги заводят регулярно. Пока подруги не начали ссориться, я перевела беседу в другое русло.

– Мне этот бар знакомая порекомендовала. Сказала, что чуть ли не каждый вечер здесь бывает. Я приехала, а ее нет. Вот одна и скучаю.

– Что за знакомая? Если часто тут бывает, мы, возможно, знакомы, – обрадовалась блондинка.

– Женя. Фамилии, правда, не знаю, – ответила я. – Она в университете учится.

– Здесь половина посетителей в универе учится, – поддержала разговор подруга блондинки. – Как она выглядит-то?

– Обычно выглядит. Шатенка, волосы длинные. Одевается всегда по-разному, – дала я расплывчатое описание и добавила: – На прошлой неделе в компании с одной странной дамой приходила. Толстушка. Вульгарная такая баба. Волосы хной красит. И начес умопомрачительный на голове.

– А, помню такую, – воскликнула блондинка, – Светка, помнишь это недоразумение ходячее? Она еще всех молодых парней с площадки распугала. Все в партнерши к ним набивалась. А потом напилась и возле барной стойки свалилась и уснула? Не помнишь, с кем она приходила?

– Бабу помню, – заявила Светка. – Она тогда Ванечку нашего захомутать пыталась! А вот с кем пришла, не помню. Да ты у Ванечки спроси, может, он помнит.

Это она уже ко мне обратилась. Я попросила показать мне Ванечку и перебралась за барную стойку, возле которой отдыхал молодой, симпатичный парень, именуемый Ванечкой.

Ванечка парикмахершу Томку вспомнил сразу. А про Женю точно сказать не смог.

– Я в тот день сильно навеселе был, – признался Ванечка. – Мало что из событий того вечера помню. Тамару-то и пьяному трудно забыть, а вот с кем она в бар пришла, этого я вам сказать не могу. Слушайте, а вы у Семы узнайте. Сема в кабачке завсегдатай. К тому же память у него как у компьютера! Он про всех все знает.

И направил меня за столик, находящийся почти у самого входа в кабачок. Там располагалась небольшая компания.

Сема весело приветствовал меня, заявив, что я, как новый член компании, должна непременно проставиться.

– А то удачи не будет! – авторитетно заявил он.

Я возражать не стала. Заказала всем присутствующим по кружке пива и приступила к расспросам. Сема помнил не только Томку. Он сразу сообщил, что пришла она с Женькой Активисткой. Такое прозвище закрепилось за Женькой в кабачке. Женька Томку привела, чтобы отвадить надоедливого ухажера, сообщил Сема. Весь вечер Томка пила и приставала к посетителям, а Женькин ухажер в тот вечер как назло не пришел. В общем, зря Женька деньги потратила.

– Что за ухажер? – полюбопытствовала я.

– Да есть тут крендель один, – протянул Сема. – Мне бы память освежить, много интересного вспомнить про него смогу.

Сема хитро улыбнулся. Я подозвала официанта и велела повторить заказ. Официант испарился и через минуту появился уже с заказом. Сема щедрым жестом предложил своим приятелям налегать на пиво и принялся рассказывать.

– Женька в кабачке часто зависает. То одна, то в компании. А недавно, месяца три назад, появился здесь чел один. Солидный мужик. Под полтинник уж. Высокий, седоватый. Одевается стильно. При деньгах. На Женьку он сразу запал. Ну и начал клинья к ней подбивать. То за столик к ней напросится, то всю компанию напитками угощает. Сама Женька мало пьет. Ходит сюда больше для общения. Ну, так вот. Мужик этот Женьку обхаживает, а та на него ноль внимания. Он ей и букетики, и конфетки, и драгоценности, а она ни в какую. А чего удивляться? У них разница лет в тридцать. А когда Женька стала трезвонить о том, что скоро от предков своих свалит, мужик ей хату предложил. Отдельную. Сам слышал.

– И Женька согласилась?

– Похоже на то. После того разговора я Женьку больше в кабачке не видел. Испарилась. Вот я и подумал: согласилась Женька на хату отдельную, а мужик условие поставил, чтобы, значит, в кабак – ни ногой. Логично?

– Логично, – согласилась я. – Скажите, а кроме вас кто-то еще знал о намерении Жени уйти от родителей и начать самостоятельную жизнь?

– В кабачке все об этом знали. Женька сама трезвонила об этом на каждом шагу. Месяца три талдычила: дождутся предки, свалю от них, пусть сами свои правила бесконечные выполняют.

– Выходит, родители ей житья не давали?

– Да бросьте вы! Обычный бзик современной молодежи. Денежки родительские тратить хотят, а подчиняться не желают. Вот и весь конфликт!

– Может, у Жени был особый случай, – предположила я.

– Может, и особый. Только мне сдается, характер у Женьки больно крутой. В принципиальность да независимость играет. Молодая еще, – заключил Сема.

– Как ухажера зовут, не подскажете?

– Ну, если вознаграждение щедрым будет, попытаюсь и имя вспомнить, и другие подробности, – хитро улыбаясь, ответил Сема.

Я вытащила тысячную банкноту и помахала перед лицом Семы. Он полез во внутренний карман, вытащил оттуда затертый блокнот, нацарапав что-то на листке, вырвал его и протянул мне. Произведя обмен, я направилась к выходу. Но тут мое внимание привлек один из посетителей кабачка. Что-то в его облике показалось мне знакомым. Приглядевшись, я вспомнила: за барной стойкой сидел тот самый неразговорчивый водитель моего клиента, что отвозил меня домой в день посещения особняка Добровольских. Сейчас от неразговорчивости водителя не осталось и следа. Сидя в окружении двух симпатичных особ, водитель сыпал шуточками направо и налево. И по всему было видно, что парень вполне доволен жизнью. Интересно! Если водитель частый гость этого заведения, как он мог не заметить здесь Женю? Конечно, в кабачке народу полно, но вот я же сразу его приметила?

Вернувшись к Семе, я, чтобы не терять время даром, сразу протянула ему новую банкноту и задала вопрос:

– Тот парень в цветастой шелковой рубашке, что сидит за барной стойкой, как часто тут появляется?

Сема убрал банкноту в карман брюк, взглянул на водителя Добровольских и выдал информацию:

– Бывает время от времени. Не так, чтобы часто. Всегда в компании девиц определенного сорта. Интересуетесь? Могу посодействовать.

– Пожалуй, пока не стоит. Но за предложение спасибо. Буду иметь в виду.

– Обращайтесь, если что, – предложил свои услуги Сема. – Такому щедрому посетителю мы всегда рады.

Взглянув в последний раз в сторону водителя, я вышла из кабачка. Время было уже позднее, поэтому я оставила все размышления на потом и поехала домой. Примерно на полпути к дому машину начало заносить в сторону. Остановившись на обочине, я вышла и осмотрела колеса. Так и есть. Заднее колесо спустило. Видно, налетела на что-то и проколола шину. Придется заезжать в автосервис. Пока дозвонилась до эвакуатора, пока добралась до круглосуточной станции техобслуживания, пока дожидалась, когда мастер выполнить нужные работы, потеряла уйму времени.

Домой я добралась ближе к полуночи, когда все нормальные люди досматривали десятый сон, готовясь к предстоящим трудовым будням. Первым делом я сбросила алые ботинки, которые за день успели натереть мне кровавые мозоли, и запустила ими в стену прихожей. Следом полетели юбка с бутонами роз, широкая блузка, жилет. Избавлялась я от этого маскарадного костюма с чувством разочарования. Столько трудов потрачено и все зря. Ну, хоть бы какая зацепочка! Есть, конечно, надежда, что навязчивый ухажер выведет меня на след девушки, но надежда эта очень слабая.

Прошлепав в ванную комнату, включила душ. Мне несказанно повезло! В последнее время в нашем доме появилась новая фишка: вечером повадились отключать воду. На этот раз с водой было все в порядке. Сполоснув волосы, я обмотала полотенце вокруг головы, постелила постель и уснула, едва упав на нее. Так вымотали меня бесконечные хождения.

* * *

Сегодня я снова была бодра и настроена решительно. Для начала нужно все хорошенько обдумать. Где в наши дни могла найти себе пристанище молодая, интересная девушка? Скрываться у сокурсников? Этот вариант я проверила. В университете у Жени был только один закадычный приятель, да и с тем она успела поссориться. Следовательно, искать Женю через него – пустая трата времени.

В среде театральных знакомых ярых поклонников Женя тоже не завела. Был, правда, по словам режиссера, некий Яков Бочкин, который спал и видел себя женихом девушки, но взаимностью ему Женя не отвечала. Могла Женя заявиться к Бочкину с вещами, мол, вот она я, буду жить у тебя? Теоретически, конечно, могла. Но тот же режиссер, отмечая гордый характер девушки, такой поворот событий напрочь отметал. Конечно, Бочкин мог уговорить девушку, воспользовавшись сложившимися обстоятельствами. Этот вопрос легко выяснить. Нужно только позвонить Денису Георгиевичу. Тем более что у нас с ним была по этому поводу договоренность.

Остался еще один адрес, по которому располагается община хиппи. Вчера посетить ее я не успела. Вполне возможно, что именно там я Женю и отыщу. Находится эта община в пригороде Тарасова. Если Женя хотела оказаться подальше от знакомых, то место это идеальное. Хотя из того, что успел рассказать мне Ромка Носорог, в этой общине царят нравы похлеще, чем в родном доме девушки. А свободолюбивой Евгении это вряд ли придется по вкусу. Но отбрасывать этот вариант, не проверив, нельзя.

И, наконец, загадочный ухажер Жени из кабачка «Три по три». Возраст у него солидный. Денег много. И приют он Жене сам навязывал. Могла девушка и соблазниться. Что там Сема мне про этого стареющего ловеласа начеркал? Я вытащила измятый листок из кармана куртки и стала изучать. Мелким, корявым почерком на листке было написано: Бабичев Владислав, искать в клубе «Стопроцентное попадание». Так, значит, сегодня мне предстоит посетить еще и этот клуб. Только повод нужно посолиднее придумать, а то господин Бабичев со мной и разговаривать не станет. Это вам не Томка-парикмахерша.

А еще желательно встретиться с некой Альбиной. Про нее я узнала, когда изучала каталог косметики из комнаты беглянки. В графе «Консультант фирмы» значилась эта самая Альбина. И телефон указан. Вдруг Женя, по старой привычке, не так давно заказывала у нее косметику? Некоторые распространители работают с доставкой на дом. Стоит попытаться.

И в особняк Добровольских наведаться пора. С прислугой-то я так и не пообщалась. Лучше бы выбрать время, когда хозяев дома не будет. Тогда и прислуга поразговорчивее станет.

Теперь осталось выбрать, какой вариант первым отрабатывать. Самое легкое – созвониться с Денисом Георгиевичем. Если у него для меня никаких новостей не будет, тогда созвонюсь с Добровольским. Визит к родным пенатам девушки не должен отнять много времени. Господина Бабичева оставлю на потом.

Денис Георгиевич трубку снял только с третьей попытки.

– Слушаю, – раздраженно бросил он.

– Денис Георгиевич, это Татьяна вас беспокоит. Мы с вами встречались в театре. По поводу Евгении Добровольской. Помните?

– Как же, прекрасно помню! Манюня до сих пор на меня дуется. Говорит, что я честь ее защищать не захотел. Не посадил нарушительницу порядка, хотя следовало бы! Даже артистов гримировать отказывалась, ссылаясь на боль в руке. Насилу уговорил. Так вы еще не нашли Женю?

– Еще нет. Думала, вы мне новости хорошие подбросите!

– Мне вас порадовать нечем. Походил, поспрашивал у театральных, никто о Жене ничего не знает. Бочкина с пристрастием пытал, да все впустую. Палыч, правда, сообщил, что Женя собиралась к какому-то обществу примкнуть, которое то ли растения, то ли животных оберегает, но это не точная информация. Поможет вам это?

– Боюсь, что не поможет. Ну, да ладно. Отрицательный результат тоже результат. По крайней мере, теперь я не буду на вашего Бочкина время тратить. Спасибо за помощь.

– Звоните, если что, – и Денис Георгиевич повесил трубку.

Следующий телефонный разговор был еще короче. Дозвонившись до Добровольского, я попросила разрешения посетить особняк, пообщаться с прислугой и еще раз осмотреть комнату беглянки. Добровольский позволил мне приезжать в любое время и отключился, даже не поинтересовавшись, как продвигается расследование.

* * *

Дорогу до особняка я запомнила хорошо. Сев в свою машину, я отправилась к Добровольским, не откладывая визит в долгий ящик. У ворот меня встретил смешливый охранник. Потребовал документы, сделал вид, что придирчиво их изучает, а сам хихикал то и дело. Налюбовавшись моей фотографией, вклеенной в паспорт, охранник поинтересовался целью визита. Я в двух словах пояснила причину моего приезда, не забыв упомянуть, от кого получено разрешение. Охранник людям на слово верить был не приучен, поэтому связался с Добровольским и справился, действительно ли мною получено разрешение на посещение особняка, да еще во время отсутствия самих хозяев. Всего разговора я не слышала, но по репликам охранника поняла, что Добровольский жутко доволен внимательностью и предусмотрительностью охранника. Тот несколько раз повторил в трубку, как он рад стараться. Закончив разговор с хозяином, охранник пропустил меня внутрь.

Первым делом я решила нанести визит кухарке Добровольских, Дарье Степановне. Дарью Степановну я застала на кухне, колдующей над приготовлением каких-то деликатесов.

– Как поживает французская кухня? – спросила я вместо приветствия.

Женщина встретила меня как старую знакомую.

– Танюша, здравствуйте, милочка. Соскучились по моей стряпне? Или снова Илона Давыдовна прислала с инспекцией?

– Здравствуйте, Дарья Степановна. Ни то, ни другое. У меня к вам разговор есть. Уделите мне десять минут?

– Даже и не знаю, – с сомнением сказала Дарья Степановна, – Илона Давыдовна на ужин гостей ждет. Боюсь, если болтать буду, в срок не управлюсь.

– А мы будем беседовать прямо здесь, не отрываясь, так сказать, от основных дел, – успокоила я кухарку. – А что, Илона Давыдовна часто гостей принимает?

– По-разному бывает. Иногда неделями в доме посторонних не принимают, а иногда – чуть ли не каждый день. Сегодня, например, покупателя выгодного потчевать будем. Илона Давыдовна велела расстараться, чтобы ему угодить.

– Хозяйка сейчас дома?

– По делам уехала. Вернется часам к четырем. И гостя с собой прихватит.

– А я по поводу Евгении здесь, – перешла я к интересующей меня теме. – Дело в том…

– Нас хозяйка всех проинструктировала, – перебила меня кухарка, – можете не объяснять.

– Интересно, и что же за инструкции вы получили?

– Чтобы, значит, помогать вам во всем, чтобы на все вопросы отвечать. Ну, и все такое, – пояснила Дарья Степановна.

– Чтобы лишнего не болтать, так? – предположила я.

Дарья Степановна смутилась, отчего я сделала вывод, что попала в точку. Ну, Илона, помогла мне, нечего сказать! Придется теперь по три часа из каждого сведения выуживать.

– Дарья Степановна, давайте забудем на время распоряжение Илоны Давыдовны, – предложила я. – К сожалению, хозяйка не совсем верно представляет себе, в чем должна заключаться ваша помощь мне.

– Да вы вопросы-то задавайте. Может, я и ответить на них не смогу.

«Этого-то я и боюсь!» – подумала я про себя.

– В каких отношениях вы были с Женей?

– Какие между нами могут быть отношения! Ни по возрасту, ни по положению мы с Женей друг другу не подходим, – резонно заметила Дарья Степановна. – Кормила я ее, как и всю семью, вот и все отношения.

– И Женя никогда не приходила к вам на кухню, не делилась своими планами, не жаловалась на непонимание родных? – я внимательно следила за реакцией кухарки.

– На кухне она, конечно, появлялась. Забежит утречком, кусков похватает и бегом по своим делам.

– И в последний день так было? – задала я вопрос.

– Как «так»? – не поняла кухарка.

– Забегала Женя в последнее утро перед своим исчезновением?

– Я уж и не помню, – протянула Дарья Степановна. – Может, и забегала.

– Пожалуйста, вспомните. Это очень важно, – попросила я.

Дарья Степановна задумалась. Я ждала.

– Помнится, в тот день в доме суматоха была. У Илоны Давыдовны сделка намечалась. Бегали с утра все как оглашенные. То завтрак им подай, то распоряжения по поводу ужина выслушай. На кухню в тот день кто только не заявлялся! А когда все разъехались, Женя прибежала. Как всегда кусков нахваталась и убежала. Я думала, что она на учебу торопится. А вышло вон как!

– Выходит, в поведении Жени не было ничего необычного?

– Выходит так.

Я перевела разговор в другое русло.

– Вы сказали, что в то утро на кухне было народу больше, чем обычно. Можете сказать, кто именно заходил?

– Да разве я упомню? Столько времени прошло! – Дарья Степановна развела руками.

– Ну, хотя бы приблизительно. Кто заходил из тех, кто в доме работает? Садовник, охранники, водитель?

Услышав слово «водитель», кухарка испуганно посмотрела на меня. Ее вдруг осенило, что наговорила она, видимо, лишнего. Дарья Степановна виновато улыбнулась и заявила:

– Перепутала я. Кому не положено здесь находиться, того не было. Илона Давыдовна приходила. Хозяин заглядывал. Анна, помощница моя. Вот и весь народ.

– Ну, как же! Вы же сказали: суматоха была в доме. Все бегали, суетились. Кто бегал-то? Одна Илона?

– Выходит, одна Илона Давыдовна и бегала, – упрямо повторила Дарья Степановна. – А посторонних я на кухню не пускаю!

Поняв, что больше кухарка не скажет ни слова, я решила не тратить на нее время, а поискать для беседы более разговорчивую прислугу. Далеко идти мне не пришлось. Выйдя из кухни, я снова натолкнулась на девушку в форменном платье горничной, которая в прошлое мое посещение подглядывала за хозяевами. Видно, привычка подглядывать и подслушивать была у нее в крови. На этот раз девушка не смутилась при моем появлении. Даже наоборот. Приложив палец к губам, девушка подала мне знак следовать за ней. Заинтригованная таким поведением, я, не говоря ни слова, пошла за горничной.

Девушка привела меня в библиотеку. Плотно прикрыв за собой дверь, девушка зашептала:

– Врет все Дарья, не верьте ей! Она только притворяется старой, да беспамятной. А сама все помнит получше нас с вами.

– И о чем же она мне соврала? – переходя на шепот, спросила я.

– А о том, что в кухне посторонних не бывает. У нее всегда кто-нибудь околачивается. И дворник приходит, и садовник, и охранники постоянно чаи распивают. А Петька, водитель, вообще с кухни не вылезает! Только хозяева за порог, он тут как тут. А Дарья поощряет их. Пирожками да супчиками приманивает.

– А вы, значит, против такого положения вещей? – уточнила я.

– Да мне все равно! Просто обидно. Петьке, значит, целый день хозяйские запасы уничтожать можно, а мне за сутки один раз чаю предложат, и будь довольна!

– Действительно несправедливо, – поддержала я горничную. – Ну, раз уж вы утверждаете, что Дарья Степановна сказала мне неправду, может быть, сами расскажете, кого она привечала на кухне в то утро?

Горничная не переспросила, о каком дне я веду речь, из чего я сделала вывод, что девушка подслушивала с самого начала.

– Я, к сожалению, в тот день сильно занята была, всего не видела. Илона рвала и метала. Гоняла нас по этажам почем зря. Но уверена, что и садовник, и водитель туда наведывались. Они каждое утро так поступают. Почему бы им в тот день исключение делать? Только я не о том рассказать хотела. В то утро дочку хозяйскую машина за углом поджидала!

Сделав это заявление, горничная с триумфом посмотрела на меня. Я молча ждала продолжения. Разочарованная моей реакцией, девушка взволнованно спросила:

– Вы что, мне не верите?

– Откуда вам это известно? – задала я вопрос.

– Сама видела! – сообщила она. – Когда все разъехались, я поднялась на третий этаж, передохнуть от утренней беготни. Присела на балкончике. И видела, как Женя из ворот выходит.

«За дочкой подглядывала!» – сделала я вывод, но обличать девушку не стала. Вместо этого спросила:

– И что же вы увидели?

– Выйдя за ворота, Женя сначала двигалась по обычному маршруту. В сторону остановки. Добровольский, видите ли, воспитывать дочку надумал. Ее уже несколько месяцев водитель не возит. Приходится ей, как всем простым людям, на автобусе передвигаться. А в тот день до остановки она не дошла. Свернула на соседнюю улицу. Там ее машина поджидала. Села она в нее и укатила!

– Я так понимаю, хозяевам вы об этом не рассказывали?

– Больно надо. Чтобы они меня обвинили в том, что я шпионю за ними? Нашли дуру!

– А мне, значит, решили рассказать. По какой причине?

– Помочь хочу, – заявила горничная, хитро улыбаясь. – Вижу, мучаетесь вы с Дарьей. Пытаете ее, а все без толку. Вот и решила подсобить.

В бескорыстие девушки я не поверила. Решив выяснить причину такого всплеска сознательности, я сказала:

– Надо бы охранников расспросить, может быть, они тоже что-то видели.

– Зря время потратите. Кроме меня, вам никто ничего не скажет. Все место потерять боятся. Зарплату Добровольский щедрую платит, что ни говори.

– А вы, выходит, не боитесь?

– А мне терять уже нечего. Я последнюю неделю дорабатываю и ухожу.

– Что так? – удивилась я. – Сами говорите, зарплата хорошая.

– Уволила меня Илона. Ни за что уволила.

– Это как же «ни за что»?

– А так. Попалась ей под горячую руку. В гостиной вазу разбила, она и уволила.

– Сочувствую, – я изобразила на лице подобающее случаю выражение.

– Ерунда. На этой работе свет клином не сошелся. Другую найду, – отмахнулась девушка и резко переменила тему. – Ну, так как, интересует вас эта информация?

– Интересует. Машину вы хорошо разглядели? Марку, цвет, номер сможете вспомнить?

– Стимул нужен, – заявила она, испытующе глядя на меня.

Я вытащила из сумки кошелек, выбрала банкноту достоинством пятьсот рублей и, показав горничной, спросила:

– Такой стимул будет достаточно веским?

– Прибавить бы, – услышала я в ответ. – Я ведь и номер вспомнить могу!

Я снова полезла в кошелек, увеличила сумму вдвое и, протянув ее девушке, сказала:

– Это последнее предложение. Хотите – берите, нет – разбегаемся.

Горничная со вздохом забрала деньги и сказала:

– Ладно, хоть сколько-то, и то хорошо. Записывайте данные. «Жигули»-«шестерка», белого цвета. Номерной знак полностью не запомнила. Начало помню. «М 24». И еще: на заднем стекле птичка нарисована. Вся черная, а крылья белые.

* * *

Кроме Дарьи Степановны и уволенной горничной больше поговорить ни с кем не удалось. Зато у меня появилась новая зацепка. Нужно было срочно выяснить имя владельца белой «шестерки» и узнать, куда он отвез девушку. Вряд ли владельцем столь древнего представителя автомобильного рынка может быть господин Бабичев. Судя по всему, от желающих помочь, у Жени отбоя нет. Неудивительно, что охрана Добровольского не смогла ее отыскать.

Чтобы поиски автомобиля с птичкой заняли как можно меньше времени, я позвонила одному своему приятелю, выложила имеющуюся информацию и попросила раздобыть мне список всех владельцев белых «шестерок». На это ушел примерно час. Когда же список оказался у меня в руках, я с удивлением обнаружила, что он не так уж и мал. Оказывается, в Тарасове белые «шестерки» все еще пользуются популярностью. Хорошо хоть, девица успела разглядеть часть номера. Не то пришлось бы мне неделю потратить на поиски нужной машины. А так, в списке осталось только восемь имен. Что ж, день обещает быть насыщенным.

Выбрав адрес наугад, я покатила на встречу с первым любителем отечественных авто. Им оказался мужчина средних лет. На мое счастье, мужчина был дома. Я представилась журналисткой и поведала ему о том, что пишу статью, призванную привлечь внимание общественности к проблеме отечественного автопрома. Национальная гордость и все такое. Мужчина охотно отвечал на вопросы, которые я выдумывала на ходу, расхваливая своего «железного коня». Когда же я заговорила об украшениях, которыми пользуются автомобилисты, чтобы выделить свою машину среди прочих, мужчина меня разочаровал, заявив:

– Я свою машину всякими побрякушками не завешиваю! Я вообще против всяких там куколок, брелоков и прочей дребедени. Это отвлекает от дороги и создает аварийные ситуации. Вы об этом тоже обязательно напишите в своей статье.

– Непременно напишу, – пообещала я. – В этом вопросе я полностью с вами согласна. Завешивать лобовое стекло в наши дни просто неразумно. Ну, хочется тебе выделиться, украшай заднее стекло. Так и безопаснее, и гораздо симпатичнее смотрится. Вот я, например, собираюсь приобрести для своей машины какую-нибудь симпатичную наклейку. Зверька там или птичку. Не подскажете, где я могу это сделать?

– Тут я вам не помощник, – заявил мужчина. – Сам стекла не завешиваю, и вам не советую.

– Даже заднее? – задала я главный вопрос.

– Даже заднее, – подтвердил мужчина.

– Я обязательно отмечу в статье этот факт, как заслуживающий пристального внимания, – пообещала я. – Всего доброго.

Попрощавшись, я вышла на улицу. С этим адресом вышла промашка. Поедем дальше.

Колесила я по городу часа два. Посетила уже пять адресов, а владельца нужной мне машины пока не встретила. Кто-то из хозяев машин по указанному в списке адресу отсутствовал, у кого-то на машине отсутствовала заветная птичка. Наконец мне повезло. Приехав на очередной адрес, я позвонила в дверь и стояла, ожидая, когда мне откроют. На пороге появилась приветливая девушка. Лучезарно улыбаясь, она спросила:

– Вы к кому, девушка?

– Мне бы Колобова Станислава Андреевича увидеть, – прочитала я по листочку фамилию из списка.

– Вы по поводу обмена? – девушка продолжала улыбаться.

– Какого обмена? – переспросила я.

– Обмен квартир. Наша квартира коммунальная. На трех хозяев. А мы меняем на три отдельные квартиры, – сообщила она. – Но, раз вы не в курсе, значит, не по этому вопросу.

– Точно. У меня дело сугубо личное.

– Если вопрос у вас очень срочный, то можете поискать Станислава Андреевича на работе. А лучше сами его вызовите. А то в парке можете его и не застать. Только вызывайте на соседний адрес. Так быстрее будет.

– Простите, не подскажете, кем работает Станислав Андреевич? – спросила я.

– Он таксист.

– Случайно не на белой «шестерке» ездит?

– Угадали. Станислав работает на своем автомобиле.

– У него еще на заднем стекле птичка такая интересная. Сама черная, а крылья белые, так? – я в нетерпении ждала, что ответит мне соседка Станислава.

– Имеется птичка, – сообщила соседка. – Это ему брат на какой-то праздник подарил.

– Так как, говорите, вызвать его?

– Фирму «Таксоград» знаете?

Я отрицательно покачала головой. Девушка вздохнула и скрылась в глубине квартиры. Вернулась она с визиткой. Протянув ее мне, она подсказала:

– Когда звонить будете, вызывайте конкретного водителя. А будут отказывать, грозитесь пожаловаться в «Защиту прав потребителя». У них в фирме свои заморочки. Не угодит водитель чем-нибудь девушкам-операторам, так все заказы мимо него идти будут. У Станислава сейчас как раз такой период. Но вы не переживайте. Главное, будьте понастойчивее и добьетесь своего.

– Спасибо вам огромное за помощь, – поблагодарила я, прощаясь.

– Да не за что! А вот со Стасика не мешало бы проценты стрясти. А то уже надоело бесплатно его личным секретарем работать. Самого-то его вечно дома не бывает. А мне приходится всем, кто к нему приходит, визитки раздавать!

По совету соседки Станислава я перебралась в соседний двор, выяснила название улицы и набрала номер диспетчерской службы такси. После пятиминутных препирательств мне все же пообещали прислать по указанному адресу именно Станислава Колобова. Чтобы ожидание не было таким утомительным, я решила посетить магазинчик, расположенный на пересечении двух улиц. По моим расчетам, из окон магазинчика должны были хорошо просматриваться оба двора: тот, в котором жил Станислав, и тот, в который я вызвала такси. Из-за удачного расположения я и выбрала его. В магазинчике царил полумрак. Бледные стены тускло освещали двухрожковые светильники. За прилавком сидела продавщица, умирая от скуки. Меня она восприняла как долгожданную жертву. Нацепив дежурную улыбку, она направилась ко мне.

– Добро пожаловать в наш магазин! Благодарим, что выбрали именно нас. Только сегодня и только у нас вы сможете приобрести интересующий вас товар с колоссальной скидкой до пятидесяти процентов, – застрочила она как из пулемета. – Могу предложить вашему вниманию уникальную работу итальянских мастеров.

Пока она выдавала мне заученные фразы, я успела разглядеть, что за товар предлагают в этом магазине. Оказалось, я попала в магазин «Все для ремонта». И хотя делать ремонт в своей квартире я не собиралась ближайшие пять лет, от просмотра итальянских обоев я отказываться не стала. Воодушевившись интересом, проявленным мной к товарам магазина, продавщица поволокла меня было в складское помещение. Но я от этого моментально отказалась, предложив ей самостоятельно принести в торговый зал то, что, по ее мнению, может меня заинтересовать.

Продавщица оказалась расторопной и трудолюбивой. За тридцать минут, что я ожидала приезда такси, продавщица успела показать мне чуть ли не весь ассортимент обоев, имеющихся в магазине. Признаться, мне было неловко уходить из магазина, не сделав покупки, уж больно внимательная и приветливая продавщица попалась. Я решила приобрести пару рулонов гладких обоев металлического и белого оттенка. Куда я буду их девать потом, это уже другой вопрос. Расплатившись, я сунула оба рулона под мышку и поспешно вышла во двор. Сделала я это как раз вовремя. Во двор въехала белая «шестерка» с номерным знаком «М 243 МН». На заднем стекле красовался симпатичный орел. Черная птица с белыми крыльями. Наконец-то удача улыбнулась мне. Это была именно та машина, что месяц назад увезла Женю в неизвестном направлении.

Водитель уже нетерпеливо набирал номер. Мой телефон заиграл веселую музыку. Колобов обернулся на эти звуки. Я помахала свободной рукой, приветствуя его.

– Станислав Андреевич, здравствуйте, – поздоровалась я. – Это я вас вызвала.

– Занимайте место в салоне, – предложил Колобов, забирая у меня рулоны и распахивая заднюю дверку авто. – Куда поедем?

– Это зависит от результатов нашей беседы, – сообщила я и представилась: – Татьяна Иванова, детектив.

– Ого, моей персоной интересуется частный сыск! Чем вызван ваш интерес, если не секрет? – Колобов смотрел на меня вполне доброжелательно.

– Событиями четырехнедельной давности, – призналась я. – Как у вас дела с памятью обстоят?

– Не жалуюсь, – ответил Колобов. – Хотя это тоже от многих факторов зависит. Догадываетесь от каких?

Колобов изобразил характерный жест пальцами.

– Догадаться не трудно, – вступила я в переговоры. – Но сначала нужно выяснить, стоит ли ваша информация того, чтобы за нее платить.

– Э, нет. У нас, у таксистов, по-своему принято. Сначала надо за посадку отсчитать тугрики, а потом уж и мотор заводить. А иначе прогореть можно.

– Так и быть, за «посадку» я вам сразу заплачу. А дальше все в ваших руках.

Я покопалась в кошельке и протянула Колобову сотенную банкноту. Он повертел ее в руках, понюхал, проверил зачем-то на свет и только потом отправил в карман форменной куртки.

– Ответите на все вопросы, получите в пять раз больше, – пообещала я.

– Принято, – шутливым тоном произнес таксист. – О чем вспоминать будем?

– Несколько недель назад вы подвозили одну молодую особу. Мне нужно знать адрес того места, куда вы ее доставили.

– Что за особа? Приметы какие-нибудь имеются?

Я слово в слово повторила то, что рассказала мне горничная Добровольских. И предъявила ему фотографию Жени. Водитель думал буквально несколько секунд, а потом выдал:

– Вспомнил я эту поездку. Заказ передали по внутренней связи. Я подъехал, подождал не больше трех минут. Потом появилась эта девушка. Я ожидал, что она выйдет из того дома, по которому был оформлен заказ. Однако она пришла со стороны автобусной остановки. Я поэтому и запомнил. Девушка заметно нервничала. Села на заднее сиденье так, что с улицы можно было разглядеть лишь ее макушку, и велела ехать к Речному вокзалу. Я еще в шутку спросил, не от мужа ли она прячется. Девушка, зыркнув на меня, раздраженно ответила, что не мое это, мол, дело. Я понял, что шутка неудачная, и больше к пассажирке с разговорами не приставал.

– Значит, вы отвезли ее на Речной вокзал?

– Никак нет. На Речной вокзал мы вообще не ездили.

– Постойте, вы же только что сказали: девушка попросила вас отвезти ее на Речной вокзал, разве нет?

– Говорил. И она сначала этот адрес назвала. А когда мы уже с полдороги одолели, она заявила, что передумала и на Речной ей уже не нужно.

– Так куда вы, в конце концов, девушку отвезли?

– Ресторан «Венеция», что на Центральном проспекте.

– Вы доставили ее прямо до места?

– Не совсем. Около «Венеции» парковочных мест мало. Да и разворачиваться там неудобно. Я предложил пассажирке высадить ее за два дома от ресторана. У нее возражений не было.

– Ресторан был уже открыт для посетителей?

– Думаю, да. По крайней мере, моя пассажирка проникла туда беспрепятственно.

– Вы сами видели, как она заходит внутрь? Могло быть так, что девушка вошла в помещение, а как только вы отъехали, сразу вышла?

– Может, и вышла, но не раньше чем через пятнадцать минут.

– Откуда такая уверенность?

– А я ровно столько там простоял. Заказов не было, а впустую бензин жечь я не любитель. Вот и стоял. Ждал, пока мне диспетчер новый заказ сбросит.

– И вы уверены, что в течение этих пятнадцати минут девушка покинуть ресторан не могла?

– Этого я не говорил! Может, она запасным выходом воспользовалась. Через служебный вход ушла. Откуда я это знать могу? Мне только главный вход видно было.

– Ладно, оставим это, – перебила я его ворчание. – При девушке был багаж?

– Дорожная сумка была. Правда, небольшая. Ну, и дамская сумочка имелась.

– Не заметили, сумки тяжелые были?

– Не так чтобы тяжелые, но объемистые.

– Последний вопрос. Какими купюрами она с вами расплатилась и откуда доставала их?

Вопрос показался водителю странным. Брови его полезли вверх, но в голосе, когда он начал отвечать, удивления не слышалось.

– По счетчику намотало двести восемь рублей. Пассажирка вынула из дамской сумочки триста рублей. Три бумажки по сто. Отдала мне и сказала, что сдачи не требуется.

– Больше вы ее не видели? Может, случайно где-то встречались? Или еще куда подвозили? – цепляясь за последнюю возможность, спросила я.

– Больше она мне не встречалась. Я бы ее обязательно узнал. Приметная личность.

– Тогда вопросы закончились, – обрадовала я Колобова. – Везите меня в «Венецию».

С нескрываемой радостью Колобов завел мотор и повез меня в ресторан. Расплатившись с водителем, я направилась к дверям ресторана. Когда я была уже на полпути к цели, водитель окликнул меня:

– Эй, красавица, а обои?

– Какие обои? – переспросила я.

– Да ваши обои, – и он продемонстрировал аккуратный белый рулон.

– Ах, эти! – признаться, я совсем забыла о своем приобретении. – Оставьте себе! В виде премии.

Глава 6

Ресторан «Венеция», скажу я вам, местечко не для бедных. О богатстве и роскоши здесь кричало все убранство, начиная с золоченой ручки входной двери, которую открывал перед вами швейцар, и заканчивая «Золотым кофе», который предлагали посетителям ресторана.

Однако в этом ресторане Женю не вспомнил никто, хоть я и предъявляла фотографию девушки швейцару у дверей, гардеробщику, бармену за стойкой, официантам. Я даже к администратору обратиться не поленилась. Но и он Женю не признал. Почему же Женя из дома поехала прямиком сюда? Может, у нее была здесь встреча назначена? Тогда стоит попытаться вычислить того, кто эту встречу Жене назначил. В таком солидном заведении наверняка ведут журнал, в котором фиксируют всех посетителей.

Я снова обратилась за помощью к администратору, прося разрешения просмотреть записи за последние полтора месяца. Администратор возмутился до глубины души и стал кричать о том, что данная информация является конфиденциальной и я своими просьбами попираю права посетителей ресторана. Пришлось помахать у него под носом липовыми красными корочками. Не буду же я тратить уйму времени, доказывая ему, что в моей просьбе нет ничего предосудительного и тем более незаконного. Вид красной книжечки подействовал. Администратор побледнел, потом покраснел и, пригласив меня в свой кабинет, выложил на стол увесистую книгу. Сначала просмотрела записи, датированные тем днем, когда, по словам таксиста, в ресторане была Женя. Потом более ранние записи. Ничего, заслуживающего внимания, не обнаружила. На всякий случай я выписала фамилии тех, кто был в ресторане в тот же день, что и Женя. И вернулась в зал для гостей.

И вот теперь я сижу за столиком, попиваю «Золотой» напиток и думаю. С тех пор как я приступила к поискам Евгении Добровольской, прошло четыре дня. За это время мне не удалось выйти на след девушки. Несмотря на оптимистический прогноз гадальных костей, пустых хлопот, пожалуй, избежать не удалось. Хотя, как показывает практика, эти «пустые» хлопоты могут в конечном итоге сыграть немаловажную роль в расследовании и вывести меня на след беглянки или денег. А ведь действительно, все это время я увлеченно занимаюсь поиском девушки, подразумевая, что пропавшие у Добровольского деньги находятся при ней. Но, кроме предположения Добровольского, до настоящего времени подтверждений данной версии нет! Спрашивается, почему я не рассматриваю версию, по которой похитителем денег является лицо нейтральное? Надо бы обдумать этот вариант на досуге.

Чтобы не тратить время зря, я выудила телефон и набрала номер консультанта косметической фирмы Альбины. Длинные гудки сменяли один другой, но трубку никто не брал. После девятого звонка я оставила попытки связаться с Альбиной, отложив разговор на неопределенный срок. Взглянув на часы, поняла, что для встречи с Бабичевым еще слишком рано. Может, стоит сгонять в пригород Тарасова и познакомиться с членами третьей общины хиппи? А что, времени хоть отбавляй, адрес знаю, почему бы и не съездить?

Решено! Отправляюсь в деревеньку под названием «Клещевка». Надеюсь, назвали ее так не в честь насекомых! Развернув карту, я изучала дорогу. Согласно карте, от Тарасова до Клещевки было не больше тридцати километров. Дорога знакомая, домчусь за двадцать минут.

Неожиданно я услышала над своим плечом:

– И как это понимать?

Я обернулась и, к своему великому изумлению, увидела господина Добровольского, нависающего надо мной грозной тучей.

– Добрый день, Александр, – вежливо произнесла я. – Вот сижу, кофе попиваю, а вы тут какими судьбами?

– Я спрашиваю: как понимать ваше поведение? – повысив голос, повторил вопрос Добровольский.

– Да в чем дело-то? Я что, заняла ваше любимое место, или вы считаете, что я не заслуживаю чашечки кофе?

– Не делайте вид, что не понимаете, о чем идет речь! – еще громче произнес Добровольский.

Хорошо хоть посетителей в ресторане в это время было немного. Но те, что были, уставились на нас во все глаза, предвкушая незапланированное развлечение. Я решила не дразнить разъяренного клиента и миролюбиво предложила:

– Может, присядете? Смотреть на вас снизу вверх не совсем удобно: шея затекает.

Все еще пыхтя, Добровольский присел напротив.

– Позвать официанта, чтобы вы могли сделать заказ?

Не дожидаясь ответа, я махнула рукой, подзывая официанта. Увидев мой призывный жест, к нашему столику рванули все официанты, какие были в зале.

– А вы здесь пользуетесь гораздо большим успехом, нежели я, – сообщила я Добровольскому.

– Если бы вы были хозяйкой этого ресторана, то вас ждал бы такой же успех, – Добровольский кисло улыбнулся.

– Так вы – владелец этого ресторана?! – моему изумлению не было границ.

– А то вы не знали! – ехидно ответил Добровольский.

Официанты уже успели выстроиться в ряд перед шефом.

– Мне – как обычно, – не обращаясь ни к кому конкретно, скомандовал Добровольский.

Официанты поспешили выполнять заказ, а я, все еще не придя в себя от изумления, снова спросила:

– Так значит, «Венеция» – ваш ресторан?

– А что вас так удивляет? Ресторан – хорошее вложение капитала. К тому же это гарантирует мне прекрасное обслуживание и качественную пищу. А вот как вы могли додуматься приехать сюда и выпытывать у моих подчиненных сведения о моей дочери, вот это вопрос! – Добровольский снова начал заводиться.

– Это-то как раз понятно. Я получила оперативную информацию и приехала сюда за ее подтверждением. Только и всего. Но я даже предположить не могла, что вы имеете к ресторану какое-то отношение.

– И что же это за информация?

– Ваша дочь приезжала в этот ресторан в день, когда сбежала из дома. Вы знали об этом? – задала я вопрос.

– Допустим, – уклончиво ответил Добровольский. – Какое это имеет отношение к ее исчезновению?

– Пока не знаю, – призналась я. – Я пыталась выяснить, с кем могла Женя здесь встречаться. Вероятно, она приезжала сюда не просто для того, чтобы позавтракать. Вы так не думаете?

– От Евгении можно ожидать чего угодно, – заявил банкир.

– Сдается мне, вы знаете о том посещении намного больше, чем пытаетесь показать, – укорила я Добровольского. – Вам следует рассказать мне все. Если, конечно, вы все еще заинтересованы в том, чтобы отыскать девушку.

– Почему я должен передумать? – удивился Добровольский.

– Это вам лучше знать. Согласитесь, ситуация складывается по меньшей мере странная. Вы нанимаете меня для того, чтобы я отыскала беглянку, а заодно и деньги, а сами, вместо того, чтобы всячески мне содействовать, только и делаете, что вставляете мне палки в колеса. Скрываете информацию, необходимую для расследования, даете установку своим домашним держать язык за зубами и под страхом увольнения запрещаете им делиться со мной сведениями о событиях того дня. Да и сами не больно-то откровенничаете. Ведь работники ресторана не случайно не смогли «вспомнить» посетительницу? Это ваша заслуга?

– Это просто политика ресторана. Здесь не принято распространяться о посетителях. Если бы вы сообщили мне заранее о своем намерении посетить ресторан, я дал бы соответствующие распоряжения, – Добровольский старался не смотреть мне в глаза.

– Допустим, я принимаю ваше объяснение, – примирительным тоном произнесла я. – Но теперь, когда вы знаете о моем намерении, у вас появилась уникальная возможность доказать мне свою искренность и заинтересованность в результатах расследования. Давайте начнем все сначала. Скажите мне, зачем Евгении понадобилось приезжать сюда рано утром? Она надеялась застать здесь вас?

– Да, она приезжала сюда, чтобы поговорить со мной, – неохотно признался Добровольский.

– Почему вы не сказали об этом раньше?

– Потому что встреча не состоялась. Евгения знала, что я планировал с утра посетить ресторан. Но у меня внезапно изменились обстоятельства, и я приехал сюда только во вторую половину дня. Естественно, Евгении уже не было.

– Кто сообщил вам о том, что ваша дочь приезжала в ресторан?

– Администратор.

– Почему она не позвонила вам, когда узнала, что вас в ресторане нет? И почему администратор не связался с вами до того, как девушка уехала? Насколько я понимаю, о моем визите вы узнали именно от него? И отреагировали, надо признать, довольно оперативно! Я даже кофе допить не успела.

– Администратор сообщил мне о визите дочери и о ее намерении дожидаться меня в ресторане. Я велел ему передать дочери, что сегодня не смогу с ней встретиться. Просил сказать ей, что если она хочет поговорить, то разговор может состояться и дома. Но у Евгении были свои планы.

– И что, она вот так просто ушла? Как-то подозрительно все, вы не находите? А может быть, вы снова что-то не договариваете?

Добровольский помялся, но все же, хоть и неохотно, признался:

– Прежде чем уйти, Женя оставила мне записку.

– Записку? А вот это уже интересно. Она принесла ее с собой или писала прямо здесь?

– Здесь. Попросила листок и ручку у официанта и принялась писать.

– Что было в записке?

– Ничего относящегося к делу. Обычные обвинения дочери в недостаточном к ней внимании со стороны родителей.

– Я должна увидеть эту записку, – потребовала я.

– Это невозможно. Я выкинул ее сразу, как только прочел.

– Тогда попытайтесь вспомнить все, что там было написано, и как можно точнее.

– Да не было там ничего важного! – вспылил Добровольский. – Обычный треп. Я не уделяю ей внимания. Бизнес мне дороже дочери. И все в том же духе.

– В записке говорилось о том, что Женя намерена покинуть дом? Может быть, намек на то, чем она собирается заниматься?

– Не помню, может, и было, – Добровольский устало откинулся на спинку стула. – Поймите, я в тот момент даже не предполагал, что она может так поступить: забрать мои деньги и скрыться в неизвестном направлении. Если бы я только мог предположить такое!

– Хорошо, давайте попытаемся вспомнить вместе. Какими словами она сообщала, что уходит из дома?

– Ну, там было сказано, что она хочет сама распоряжаться своей жизнью. И еще, что собирается начать новую жизнь. В новом месте, с интересными ей людьми. Что теперь у нее для жизни все есть и ей не нужны мои «подачки». Еще бы, такой куш сорвать! Да я в ее возрасте о таких деньжищах и не слышал. А в конце приписала, чтобы я не пытался ее вернуть. Не ищи, напрасно потратишь время. Наши жизни больше не пересекутся. Или что-то подобное этой чуши.

– Что пропажа денег ее рук дело, вы решили из-за фразы «у меня теперь все есть для жизни», так?

– Из-за этого в том числе. Но были и другие причины.

– Какие?

– Администратор сообщил мне, что Женя приходила в ресторан с большой дорожной сумкой, набитой до отказа. Но в гардероб сдавать ее она не стала. Спрашивается – почему? Если бы там была лишь одежда, то почему бы для удобства не сдать ее в гардероб? Да потому что она боялась за ворованные денежки! А так, лежит сумка возле ног, и ей спокойнее.

– Мне кажется нелогичным, что Женя пришла на встречу с вами, имея при себе тайно присвоенные деньги. Вам так не кажется? – высказала я свои сомнения.

– Не знаю, – тихо произнес Добровольский. – Может быть, она рассчитывала, что я стану ее удерживать, уговаривать остаться, и тогда она вернет деньги на место? Может, у нее в запасе был не один вариант исхода встречи. Да что теперь гадать? Евгения сбежала. Деньги пропали. Факты говорят сами за себя.

Я поняла, что больше ничего нового от Добровольского не узнаю. Пора ставить точку в разговоре.

– Ответьте на последний вопрос, пожалуй, самый важный, – обратилась я к нему. – Кто-то из работников ресторана видел, как Женя уходила? Вызывала ли она такси или пешком ушла? А может быть, за ней приехал кто-то? Думаю, вы интересовались этим вопросом?

– Когда я узнал о пропаже денег, то первым делом стал выяснять этот вопрос, – оживился банкир. – Но меня ждало разочарование. Администратора в зале в тот момент не оказалось. Евгения подошла к бармену, оставила для меня записку и ушла. На такси или пешком, сказать никто не мог.

– А швейцар? Он-то должен был видеть, как Женя уходила!

– Швейцар Женю пропустил. Просто не видел, когда она ушла, и все. Вполне возможно, что она воспользовалась выходом для служащих. Ведь Евгения великолепно ориентируется в ресторане.

– Да уж. Действительно – не везет. Столько народу в ресторане, а когда надо, никто ничего не видел. Ну, хоть то, разговаривала она по телефону, пока ждала вас, или нет, может кто-то сказать?

– Один из официантов говорил, что пока Евгения писала, ей дважды кто-то звонил. Но каждый раз, посмотрев на номер, девушка сбрасывала звонок. А вот когда уже отдала записку, сама номер набрала. Но слов парень не разобрал. Женя говорила тихо, а тот подслушивать не собирался.

– Сейчас этот официант на работе? – на всякий случай спросила я.

– Не знаю, я за этим не слежу. Если хотите, спросим администратора, – предложил Добровольский.

Я согласилась. Добровольский подозвал официанта и велел ему пригласить администратора. Тот появился минуты через две. Запыхавшись, будто бежал стометровку, он залебезил перед Добровольским:

– Чем могу помочь? Что-то не так с меню? С обслуживанием? Не извольте беспокоиться, все исправим!

– Не суетись, Борис, – поморщился Добровольский. – Татьяна тебе вопрос задать хотела.

И он кивком головы указал на меня. Администратор повернулся в мою сторону и выжидающе вытянулся в струнку.

– Меня интересует один из ваших официантов, – начала я, но вспомнила, что не знаю его имени, и вопросительно взглянула на Добровольского.

Тот понял, в чем загвоздка, и заговорил сам.

– Наш новый официант Виталик, Кочкин кажется, сегодня на месте?

– Да ведь мы его уволили, – смущенно произнес Борис. – Уже неделя, как он не работает. Но, если что, можем и восстановить. Все контакты я сохранил.

– И за что же мы его уволили? – с иронией спросил Добровольский.

– За некорректное поведение, – так же смущенно сообщил Борис.

– А конкретнее? – вклинилась я в разговор.

Борис посмотрел на шефа, дождался одобрительного кивка и только после этого пояснил:

– Виталий, как бы это выразиться… злоупотреблял своим положением. Мешал спокойно отдыхать посетителям.

– Борис, нечего ходить вокруг да около. Говори нормальным языком. Что натворил этот оболдуй?

– Он подслушивал разговоры посетителей. Встанет возле столика и слушает, о чем посетители беседуют. А потом в подсобке да на кухне все пересказывал. Информация до меня дошла. Я сделал ему внушение, прочитал лекцию о профессиональной этике. Не помогло. Тогда я позвонил вам, и вы дали добро уволить парня, – виновато сообщил Борис. – Может, и зря уволили, но вы же знаете, как вредно для репутации ресторана, когда его служащие страдают любопытством.

– Не переживай, Борис, ты все сделал правильно, – успокоил его банкир.

А я снова вмешалась:

– Мне бы повидаться с ним. Вы сказали, что сохранили все контакты. Не могли бы вы поделиться со мной этой информацией?

Администратор снова дождался одобрения со стороны Добровольского и поспешил в свой кабинет разыскивать координаты Виталика.

– Думаете, он что-то знает? – обратился ко мне Добровольский, пока мы дожидались возвращения Бориса.

– Надеюсь. Если у парня такая страсть, то что-то он должен был слышать. А вам не сказал по вполне понятным причинам. Кому же охота быть уволенным.

– Ну, на этот раз молчание ему не сильно помогло, – засмеялся Добровольский.

– Это точно, – согласилась я и, вспомнив наш первый разговор, спросила: – Помните, вы говорили, что нашли Женину телефонную карту? Не могли бы вы отдать ее мне. Возможно, я найду там что-то стоящее.

– Приезжайте, забирайте. А лучше я вам ее с водителем отправлю.

Вернулся Борис. Принес листок с адресом и номером телефона Виталика. Вспомнив, что оставила свою машину у дома таксиста, я обратилась к Добровольскому с просьбой подвезти меня до машины. Он любезно согласился. Выйдя из ресторана, я обнаружила, что на этот раз Добровольский воспользовался более простым автомобилем. На ресторанной парковке стоял «Мерседес» не самой последней модели.

– Решили быть ближе к народу? – поддразнила я его.

– Вроде того, – ответил банкир.

– Тогда бы на «Ладу Калину» пересели. Народ бы вас обожал!

– Ох, и острый же у вас язычок, Татьяна, – засмеялся Добровольский. – Вы, наверное, частенько от этого страдаете?

– Не поверите. Наслаждаюсь!

Обменявшись любезностями, мы отправились за моей машиной. Едва мы отъехали, как у Добровольского завибрировал телефон. Взглянув на экран, он поспешно нажал на кнопку соединения и сразу же заговорил:

– Дорогая, я уже в пути.

Я решила, что звонит благоверная Добровольского. Но, как выяснилось позже, у Добровольского не только супруга «дорогая». Правда, Добровольский обходился в основном одними междометиями. Когда его ответы стали уж очень неопределенными, односложными, его собеседник, а вернее собеседница, потеряла терпение. И я отчетливо услышала:

– Пупсик, ты что, не один? Кто там с тобой? Новая подружка? Отвечай немедленно!

При этих словах женский голос перешел на визг. Добровольский покосился на меня. Я демонстративно отвернулась к окну, делая вид, что любуюсь пейзажем. Понизив голос насколько это было возможно, Добровольский произнес в трубку:

– Дорогая, я действительно не один, но это не то, о чем ты подумала. Это деловая встреча. Я перезвоню тебе через двадцать минут.

Он хотел отключиться, но в трубке снова завизжали:

– Двадцать минут? Ты будешь ублажать ее двадцать минут, а мне предлагаешь спокойно ждать? Хам, подлец! Да знаешь, что я с тобой сделаю?

– Успокойся, солнышко, прошу тебя, – застонал Добровольский.

Поняв, что разговор уже невозможно оставить в тайне, он заговорил открыто.

– Милая, мне никто кроме тебя не нужен! Ну, видишь, стал бы я такое говорить, если бы был сейчас с другой женщиной? Успокойся, наберись терпения, и через двадцать минут я буду у тебя. И кое-что привезу в подарок.

Это уже был чистой воды подкуп. И, конечно же, он подействовал! Голос женщины в трубке стал мягче, и я уже ничего не могла разобрать из того, что она говорит. Когда разговор был окончен, Добровольский решил, что должен его прокомментировать.

– Неловко как-то вышло, – начал он оправдываться. – Конечно, не стоило мне при вас этот разговор затевать. Да чего уж теперь. Понимаете, мужчины устроены не так, как женщины. Мужчина может одновременно любить двух женщин. И это нормально. Вы со мной вряд ли согласитесь, но это действительно так.

– Расслабьтесь, Александр, ваша личная жизнь меня ни в коей мере не волнует. И ваши моральные принципы тоже, – заявила я Добровольскому. – Меня интересует другое. Женя знала о ваших… как бы помягче сказать, «гибких» принципах?

– Нет, конечно! Откуда? – взволнованно начал Добровольский. – Эта сторона моей жизни никак не связана с домом. Надеюсь, так будет и впредь?

Последняя фраза прозвучала полувопросительно. Похоже, Добровольский пытается заручиться моим молчанием. Успокоить его или помучить немного? Я решила слегка подразнить банкира. Сбить с него спесь, так сказать.

– Ну, всякое в жизни бывает, – протянула я, – Женя могла сбежать из дома отчасти и из-за этого. Вдруг девушке кто-то сообщил о существовании другой женщины? Ведь наверняка есть люди в вашем окружении, готовые поделиться «пикантными» подробностями вашей личной жизни, верно?

– Ни в коем случае! Такого просто не могло быть!

Добровольский от волнения все сильнее давил на газ. Машина набирала скорость.

– А ваша супруга? Думаете, она ни о чем не догадывается? – подлила я масла в огонь.

– Конечно же нет! Илоша – интеллигентнейший человек! Она и помыслить не может, что у мужчин бывают, э-э-э… – Добровольский замялся, подбирая слово, – некоторые слабости. Это бы убило ее!

Как ни странно, но Добровольский искренне переживал за жену. Мне расхотелось дразнить его.

– Давайте сменим тему, – предложила я.

Добровольский охотно поддержал меня. В этот момент мы свернули во двор дома, где жил таксист, и разговор прервался сам собой. Затормозив около моей машины, Добровольский произнес:

– Могу я рассчитывать на то, что этот инцидент останется между нами?

– Естественно, – ответила я и добавила: – До тех пор пока это не мешает расследованию. Кстати, если вы вдруг вспомните, что не сообщили мне еще какие-то подробности дела, искренне советую сделать это как можно быстрее.

Я пересела в свой автомобиль, завела мотор и медленно выехала на дорогу. Путь мой лежал в окраинный район Тарасова, где, по сведениям администратора, проживал уволенный официант Виталик Кочкин. Судя по характеристике, которую дал ему Борис, Виталик именно тот человек, который мне нужен для выяснения подробностей Жениного визита в «Венецию». Если уж парня уволили за излишнее любопытство, то он наверняка что-то знает о том дне. По крайней мере, я на это очень надеялась. Ехать я решила без звонка, чтобы не спугнуть парня раньше времени. Повезет – застану его на месте, а нет – буду решать проблему по ходу дела.

* * *

Приехав по нужному адресу, я ожидала увидеть захолустный барак или что-то в этом роде, но меня ждал неожиданный сюрприз. Дом Кочкина хоть и располагался на самой окраине, но был новенький, монолитная высотка с квартирами улучшенной планировки. И как это в такой дыре додумались строить такую махину? Судя по количеству машин, припаркованных у дома, жилье здесь пользовалось спросом.

Я вошла в первый попавшийся подъезд и стала изучать номера квартир. Та, что была нужна мне, располагалась именно в нем. Хороший знак! Сделав нехитрые арифметические подсчеты, я направилась к лифту. Мне надо было подняться на тринадцатый этаж. Только бы лифт работал. Тащиться по лестнице на такую верхотуру – занятие не из приятных. Нажав кнопку, я облегченно вздохнула, услышав гудение лифта, направляющегося ко мне.

Через несколько минут я стояла напротив двери с номером семьдесят шесть. Кнопка звонка отсутствовала. Я постучала в дверь. Ответа не последовало. Подождав немного, я повторила операцию. За дверью не было слышно ни звука. Видимо, хозяин отсутствует. Попытать счастья у соседей? Может, они мне подскажут, где искать Кочкина. Позвонив в соседние двери и не получив ответа, я направилась на этаж ниже.

Спускаясь на двенадцатый этаж, я столкнулась с молодым человеком, который неспешным шагом поднимался по лестнице. Он посторонился, чтобы пропустить меня, но я обратилась к нему с вопросом:

– Простите, вы в этом доме живете?

– Допустим, – осторожно ответил тот.

– Не подскажете, где я могу найти Виталика Кочкина из семьдесят шестой?

– А зачем он вам? – вопросом на вопрос ответил парень.

– Меня прислали с его прежнего места работы. Там какие-то вопросы к нему возникли.

Договорить я не успела. Парень, не говоря ни слова, резко рванул вниз по лестнице. Я задержалась всего на несколько секунд и бросилась вслед за ним, крича на ходу:

– Стой, дурень, стой!

Останавливаться он не собирался. Мои слова только прибавили ему скорости. Он мчался вниз, перепрыгивая через ступеньки. Я не отставала, не переставая взывать к его благоразумию:

– Да стой ты! Мне только поговорить. Дело есть! Стой!

Подъезд был пуст, парень уже начал отрываться от меня. Еще немного, и он окажется на первом этаже. А там ищи его свищи. Ситуация стала критической, и я решилась на крайние меры. Немного приостановившись, я прицелилась, и запустила дамскую сумочку в голову парня. На уроках физкультуры метание у меня всегда было на пятерку. Не подвела рука и сейчас. Сумочка попала точно в голову. Особого урона нанести она не могла, но парень, пытаясь увернуться от летящего предмета, потерял равновесие, ноги его заплелись, и он, с размаху грохнувшись, полетел кувырком по лестнице и растянулся в пролете между четвертым и третьим этажами. В считанные секунды я оказалась рядом с поверженным и, ловко вывернув ему руку, рывком подняла на ноги. Он вяло пытался вырваться. Я усилила нажим, и парень, взвыв, присмирел.

– Чего ради ты гонки устроил, скажи на милость? – тяжело дыша, произнесла я. – Тебя в детстве не учили, что невежливо убегать, не окончив разговор?

Парень молча морщился от боли. Я ослабила захват и продолжила:

– Ты, что ли, Кочкин? И чего это тебя, Кочкин, так девушки пугают? Я ведь не в загс тебе идти предлагаю, а всего лишь поговорить. Ну, успокоился?

Парень кивнул и произнес:

– Руку отпусти, больно!

– Я отпущу, а ты снова рванешь, куда глаза глядят, – сказала я. – А я, знаешь ли, не любительница по лестницам скакать.

– Не убегу я, слово даю. Отпусти руку.

– Что-то мне твое слово доверия не внушает. Давай так: поднимаемся к тебе в квартиру, а там, в закрытом пространстве, я тебя и освобожу. Слово даю! – передразнила я парня.

Тот кисло улыбнулся и мелкими шажками побрел к лифту. Я остановила его, слегка нажав на руку.

– Сумочку мою подбери, дружок. Она мне дорога как память, – повернув парня в нужном направлении, потребовала я.

Кое-как мы поднялись на пролет выше. Свободной рукой парень подобрал мою сумочку и заковылял вниз. Оказавшись в лифте, я отобрала у него сумку, перекинула ее через плечо, чтобы не мешалась, и нажала кнопку. Двери закрылись. Кабина поползла вверх.

– Скажи мне, милый друг, что в моих словах тебя так напугало? – ехидно улыбаясь, задала я вопрос.

– А ты бы на моем месте обрадовалась? – огрызнулся Кочкин.

– Ну, не знаю. Меня такие вопросы не смущают. Я ведь не угрожала тебе.

– Ага, не угрожала. Сама же сказала: прислали тебя вопросы порешать. А я в курсе, как Утюг вопросы решает!

– «Утюг» – это Борис, что ли? Или сам Добровольский? – переспросила я.

– Так ты от Добровольского? – обрадовался парень. – Так чего же ты мне мозги сушишь! Пугаешь человека до полусмерти. Сразу нельзя было сказать? Я тут гоняюсь по этажам, как идиот, а она от Добровольского приперлась!

– Гоняешься ты и вправду, как идиот. А вот на меня наезд вовсе не по адресу, – переходя на его стиль общения, заявила я. – Ты сам рванул от меня, не дав слова вымолвить. Имел бы чуточку больше терпения и выдержки – и время бы сэкономил, и здоровье сохранил.

– Хорош меня «лечить», без тебя умный. Руку-то отпусти, не убегу теперь. Мне Добровольского бояться не чего. Он, конечно, гнида еще та, но серьезных неприятностей от него мне не светит.

– А Утюгу ты чем насолил? – полюбопытствовала я.

– Не твое дело, – оборвал меня Виталик. – Тебе о нем вообще лучше забыть. Для здоровья полезнее.

– Ладно, не лезь в бутылку. Не хочешь – не говори, – миролюбиво произнесла я.

Лифт довез нас до тринадцатого этажа. Войдя в квартиру, Виталик первым делом полез в холодильник, выудил оттуда бутылку водки, достал с полки стаканы и, повернувшись ко мне, предложил:

– Стресс не хочешь снять?

– Спасибо, я за рулем, – отказалась я.

– Как хочешь, – равнодушно произнес Виталик. – А я, пожалуй, выпью. Нервы – ни к черту.

Налив стакан до половины, Виталик опрокинул его в себя, даже не поморщившись. Потом достал пакет томатного сока, налил в другой стакан, но запивать не стал.

– После первой не закусываешь? – пошутила я.

– А я и после второй редко закусываю, – засмеялся Виталик.

– Что так? Фигуру бережешь, или на закусь денег не остается?

– И то и другое. У меня принцип: пью на свои, а жрачкой меня бабы обеспечивают.

– Чудесный принцип! – съязвила я. – Баба-то у тебя постоянная, или каждый раз новую искать приходится: в завтрак, обед и ужин?

– По всякому бывает, – не обиделся Виталик. – Я к еде равнодушный. Могу есть, могу и не есть.

– Ладно, довольно лирики. Давай к делу переходить. У тебя, дружок, появилась уникальная возможность – не выходя из дома, заработать на очередную бутылочку водки. Если хорошо потрудишься, может, еще и на закуску останется.

Виталик оценивающе посмотрел на меня и выдал:

– Я с тобой и задаром поработать могу! Баба ты видная, а мне не в лом.

– Забудь, балда! – оборвала я его пошлые намеки. – Мне информация от тебя нужна. Сможешь помочь – получишь пятихатку.

– Годится, – оживился Виталик. – Давай, колись, что за дело?

– Денек один меня интересует. Больше месяца назад посетила ресторан «Венеция» некая особа. Дочка хозяина. В тот день как раз твоя смена была. А после ее визита шеф вас всех допрашивал, кто что видел, кто что слышал. Помнишь такое?

– Припоминаю. Только я хозяину все доложил. Да там и докладывать особо нечего было. Ну, посидела она за столиком, побалакала по телефону. И ушла.

– Ты, дружок, вилять-то кончай, – осадила я парня. – Мне твои сказочки слушать некогда. Выкладывай все подробности. И без вранья. А не то тебе твой кореш, Утюг, кисейной барышней покажется по сравнению с тем, что я тебе устрою. Усек?

Я приподнялась с места, делая вид, что собираюсь приступить к выполнению угроз. Виталик завертелся на месте, ища пути к отступлению. Поняв, что выхода нет, он примиряющим жестом остановил меня:

– Погоди ты, не кипятись. Дай память освежить, может, чего и вспомню.

С этими словами Виталик налил новую порцию горячительной жидкости, быстро опустошил стакан, запил соком и удовлетворенно крякнул.

– Эх, хороша зараза. Водка, скажу я тебе, лучшее изобретение людей! Фигово тебе? Выпил, и снова человек. Хорошо? Выпил, и вдвойне радостно. Универсальное средство! На все случаи жизни! – и Виталик пьяненько захихикал.

«Ну, надо же! И у этого парня имеется средство «На все случаи жизни»! Похоже, они с Клавдией в одной фирме подрабатывают», – поражаясь совпадению, посмеялась я про себя. Но, если он после каждого вопроса выпивать станет, то скопытится раньше, чем у меня вопросы закончатся. Тут уж ни одно средство из Клавдииного наборчика не поможет. В таком случае средство одно – придется утра ждать. Чтобы избежать подобного казуса, я встала, отобрала у Виталика бутылку и вернулась на свое место.

– Э, ты чего беспредельничаешь? – вяло возмутился Виталик.

– Дело сделаешь, получишь свое универсальное средство обратно, – сообщила я. – Давай не тяни, выкладывай подробности.

– Да говорю же, особо рассказывать нечего. Приперлась дочка хозяина в ресторан ни свет ни заря. Мы еще для посетителей и не открылись. Но ее, естественно, обслуживать нужно по высшему разряду. Если хозяевам что не понравится, Борюсик последние штаны снимет. Он у нас мастак штрафы выдумывать, да зарплату урезать. В тот момент в зале, как назло, я один был. Пришлось барышню мне ублажать. А какая от этого радость? Сама посуди: денег она не платит, значит, к зарплате процентов не жди. И чаевых от них не дождешься. А если вдруг и надумает барышня чаевые оставить, так ты не моги у нее их брать. Политика ресторана, видите ли. А чего с них, убудет, что ли? Сами в золоте купаются, а бедному официанту копеечку с них поиметь нельзя?

– Короче можно? – поторопила я его.

– Можно и короче, – обиделся Виталик. – Заказала она, значит, сок и круассан с клубникой. Заодно поинтересовалась, тут ли батя ее. Я насчет хозяина был не в курсе. Пошел к администратору. Тот вышел к дочке шефа. О чем они говорили, я не слышал, так как ходил заказ выполнять. Потом другие дела нарисовались. В общем, вернулся в зал минут через пятнадцать. Барышня меня увидела, подозвала и потребовала принести ручку и чистый листок. Да! Расстроена была чем-то. Я пока ходил за ручкой, поспрашивал у наших, чего это дочка хозяина загрустила. Ну, один из официантов и поделился информацией. Папаша, мол, дочку кинул. Велел Борюсику отшить ее. Это значит, из ресторана побыстрее спровадить. Прикинь? Собственной дочери – отвальную! Даже жалко ее стало. Ну, принес я ей, что просила. А сам неподалеку встал. Зрение у меня хорошее, а она особо не закрывалась. Я записочку-то и прочитал.

– Содержание помнишь? – с надеждой в голосе спросила я.

– Так, местами. Но в общих чертах описать могу.

– Давай хоть в общих.

– Писала она папаше своему. Вот, мол, папочка, хотела попрощаться с тобой по-человечески. Дома-то Илона все равно не даст поговорить. А ты даже сейчас на меня времени найти не смог. Но теперь это неважно. У меня появились надежные друзья, которым на меня не наплевать. И они примут меня к себе с распростертыми объятиями. А ты оставайся со своей черствой Илоной и проклятыми деньгами. Меня не ищи, я все равно не вернусь. Теперь у меня будет все, что нужно для жизни. А необходимости отчитываться за каждый шаг уже не будет. Вот, примерно так. А дальше что-то о том, как она его любила, но он не оправдал ее надежд. Или подобная этому чушь.

– Понятно. Что было дальше?

– Пока она писала, ей дважды звонили по телефону. Какой-то Владик. Но барышня была уж очень письмом увлечена. И Владика просто-напросто сбрасывала. Потом она записку бармену отдала. А сама направилась в сторону дамской комнаты. По дороге решила позвонить. Похоже, тому самому Владику.

– С чего ты так решил?

– Да она разговор начала с вопроса: чего ты названиваешь? Кому еще она звонила, если не Владику?

– Логично, – вынуждена была согласиться я. – Еще что-то услышать удалось?

– Да почти ничего. Он, Владик этот, похоже, просил разрешения приехать за ней. А она артачилась. Говорила, что это ее проблема и решать она ее будет сама. Ну не дура ли?

Я оставила комментарий Виталика без ответа.

– Чем разговор закончился?

– Вот этого я не ведаю. Барышня в комнату дамскую зашла. А я, сами понимаете, туда доступа лишен.

– Долго она там пробыла?

– Тоже не скажу. Я вообще прозевал момент, когда она ресторан покинула. Даже не знаю, как это произошло. Потом уж и швейцара расспрашивал невзначай, и поваров в кухне. Как ушла дочка хозяина, никто не видел! Прямо полтергейст какой-то!

– При чем здесь полтергейст? – переспросила я.

– А я почем знаю. И там и там мистика, вот и полтергейст.

– Так может быть, она до сих пор в ресторане обитает? – закинула я на всякий случай удочку. – Есть в этом заведении потайные комнаты? Может быть, это Борис ее скрывает?

– Точно! – Виталик даже протрезвел от этой догадки. – Он и меня уволил только для того, чтобы я не пронюхал чего! Вот гад! А еще перед шефом выделывается. Сам за его спиной интриги строит, а меня за невинную привычку на улицу выгнал. Ну, ничего, я ему этого так не оставлю.

– Осади, парень! – охладила я пыл Виталика. – Никаких доказательств у тебя нет. Да и версия эта маловероятная. Девица больше месяца живет в ресторане, а никто из сотрудников до сих пор шефу не настучал? Тебе это кажется правдоподобным? И потом: для того, чтобы провернуть такое дело, у Борюсика должны быть веские причины. Он же не может не понимать, что, узнай Добровольский о его причастности к исчезновению дочери, и все, плакала его должность. Погонит Добровольский Борюсика поганой метлой. Да еще и «волчий билет» выдаст. А Борюсику это надо?

– Об этом я как-то не подумал, – признался Виталик. – Но все равно, вариант стоящий. А что, если Борюсик влюбился в дочку хозяина без памяти? Или просто в корыстных интересах использует? Подержит у себя, а потом заявит шефу, что нашел девицу и готов на ней жениться, чтобы груз ответственности с отца снять? А что, хороший вариант! Ты бы пошукала в ресторане, разведала, что к чему.

– Боюсь, со мной там особо откровенничать не будут. Доверия я им не внушаю.

– Слушай, а давай я по своим старым каналам пробью, чем Борюсик последнее время дышит? – внезапно предложил Виталик.

– Ты мне не по карману, – пошутила я, обдумывая ситуацию.

– Да я даром это сделаю, – сказал он, но добавил: – С одним условием.

– Ну и что у тебя за условие? – спросила я.

– Если мое предположение окажется верным, ты пойдешь к Добровольскому и попросишь восстановить меня на работе. Идет?

– А если Борюсик не при делах?

– Тогда и с тебя ничего. Все по чесноку!

– Ладно, давай попробуем.

– Номерок мой в мобилу забей, будем связь держать, – предложил Виталик.

Он продиктовал мне номер своего телефона. Я не стала разочаровывать парня сообщением, что эта информация для меня давно не секрет. Чтобы у Виталика был мой номер, я сразу позвонила ему, а он, в свою очередь, внес номер в память. Вернув Виталику бутылку, я попрощалась и вышла из квартиры под мерное бульканье «универсального средства», которое гарантирует результат «На все случаи жизни».

* * *

Сев в машину, я стала вспоминать, какие у меня на день были планы до того, как на горизонте замаячил Добровольский. Так. Я собиралась в «Клещевку». Значит, нужно заехать домой и переоблачиться в хиппарский прикид. Делать это мне не очень-то хотелось, но в обычной одежде братья-хиппи могут меня и не принять.

Я поехала переодеваться. На полпути к дому мой телефон заиграл задорную мелодию. Номер не определился.

– Иванова, слушаю, – произнесла я привычно.

– Здравствуйте, меня зовут Альбина. Вы мне звонили сегодня? – в трубке звучал приятный мелодичный голос.

А я про нее совсем забыла! Это же консультант Жени. Ее номер я нашла в каталоге, в Жениной комнате. Вот это удача! Сама меня нашла.

– Алло, вы меня слышите? – заволновался голос в трубке.

– Да, да, Альбина. Я звонила вам. Как хорошо, что вы сами меня нашли. Скажите, мы могли бы сейчас встретиться? Вы далеко от центра живете? Мы могли бы посидеть в кафе, пообщаться. Я буду там через тридцать минут.

– Если вы не против, я бы предпочла принять вас на дому, – ответила Альбина.

– Что ж, диктуйте адрес.

Альбина сообщила свои координаты. Что-то в названии улицы показалось мне смутно знакомым. Кажется, я совсем недавно где-то слышала это название. Посмотрев по карте, я обнаружила, что мне предстоит пилить через весь город, на другую окраину. Везет же мне сегодня! Мало того, что визит в «Клещевку» опять откладывается, так еще и адреса всех моих свидетелей разбросаны по городу, как шары на бильярдном сукне, после первого удара. Делать нечего, придется преодолевать все пробки, какие только возникают в нашем Тарасове в час пик.

До Альбининого дома я смогла добраться только через полтора часа.

Квартира располагалась на первом этаже. После тринадцатого этажа Виталика это обстоятельство приятно радовало. На мой звонок дверь открылась почти сразу, будто хозяйка поджидала меня у глазка. Каково же было мое удивление, когда я увидела, кто стоит на пороге!

– Клавдия? Вы? – удивленно протянула я.

– Ой, доброго вам здоровьичка, благодетельница вы наша! – Клавдия радостно всплеснула руками. – А я уж думала, не придете вы. Вот, думаю, не смогу человеку добром за добро отплатить. Уже собиралась сама вас навестить. А тут вот какая радость! Сами вы к нам пожаловали. Никак надумали уборочку или ремонт? Я для вас всегда свободна.

Теперь понятно, почему название улицы показалось мне знакомым. Этот адрес Клавдия оставила для связи. Пока Клавдия изливала на меня свои восторги, я пыталась сообразить, каким образом моя случайная знакомая оказалась в квартире Альбины. Вынув листок, я сравнила номер квартиры, полагая, что ошиблась дверью. Да нет, все верно. Квартира номер один. С таким номером сложно промахнуться.

– Скажите, Клавдия, может, вы, по совместительству еще и Альбина? Если честно, то я рассчитывала по этому адресу встретить именно ее.

– А, так вы к Альбиночке приехали? Это вы звонили ей пару часов назад?

– Думаю, что я. Так Альбина все-таки здесь проживает?

– Здесь, здесь, не волнуйтесь. Сестра это моя. Аксинья которая. Это мы ей немного имя подправили, чтобы для клиентов солиднее звучало, – доверительным тоном сообщила Клавдия. – Да вы в квартиру-то проходите. Сейчас я вас с сестрой познакомлю.

Мы прошли в комнату. За обеденным столом в инвалидном кресле сидела женщина средних лет.

– Вот, Асенька, это и есть моя благодетельница! – сообщила Клавдия. – А теперь она к тебе приехала.

Я поняла, что мне снова придется раскошеливаться. Такова участь всех сердобольных людей. Ладно. Деньги это пустяки. Еще заработаю. А вот информацию полезную получить не помешало бы.

– Здравствуйте, Альбина, – начала я, но женщина меня прервала.

– Можете называть меня просто Ася, раз уж вы знакомая моей Клавдии. Пока сестра на стол накрывает, позвольте я познакомлю вас с продукцией нового каталога.

Она ловким движением вытащила сразу три каталога косметики различных фирм. Пока Альбина, она же Ася, не начала обрабатывать меня, как клиента, я вынуждена была признаться, что косметика меня не интересует.

– Я приехала к вам совсем по другому вопросу, – сообщила я.

– Для чего же еще вы проделали такой неблизкий путь? – удивилась Ася-Альбина.

– Меня интересует одна из ваших клиенток. Евгения Добровольская.

По реакции Аси-Альбины я поняла, что девушка ей знакома.

– Женечка часто заказывает у меня косметику, – не спеша заговорила она. – Так что конкретно вас интересует?

– В первую очередь, мне нужно знать, когда в последний раз обращалась к вам Женя?

– Это нетрудно вспомнить. Ровно неделю назад она заказывала у меня помаду «Алое пламя», тушь для ресниц «Тройной объем» и умопомрачительные духи «Воспоминание».

Ну, наконец, хоть кто-то сказал, что видел Женю живой и невредимой. Даже не верится!

– Она приходила к вам одна?

– А Женечка не приходила вовсе, – обескуражила меня Ася-Альбина.

– Как «не приходила»? Как же она заказ делала?

– А у нас с ней своя система выработана, – горделиво призналась Ася-Альбина. – Я отправляю ей каталог. Она выбирает то, что по вкусу, звонит мне и делает заказ. После того как заказ получен, я отправляю курьера для доставки товара, а Женечка расплачивается.

– Вы уже отправили Жене последний заказ? – спросила я с замиранием сердца.

– Заказ еще не получен, – поспешно ответила Ася-Альбина, – на это требуется время.

– По какому адресу вы должны переслать выбранный Женей товар?

– От Жени приедет курьер.

– Курьер? Выходит, вы о местонахождении девушки не знаете? – разочарованно произнесла я.

– Обычно заказ отвозил мой курьер прямо домой к Женечке. Но в последний раз Женечка предупредила, что беспокоить курьера не надо. Она сама отправит человека, чтобы забрать товар и передать мне деньги.

– Когда вы планируете получить товар и передать его Жене?

– Ну, заказ будет готов недели через две. Плюс неделя на доставку. Выходит три недели точно звонка ждать незачем. А потом, как только от Жени звонка дождусь, так в этот же день товар и передам.

– Скажите, могли бы вы позвонить и сообщить Жене, что ее заказ уже получен?

– Это еще зачем? – удивилась Ася-Альбина. – Впрочем, это неважно. Я все равно не могу выполнить вашу просьбу. Дело в том, что у меня нет Жениного номера телефона. Она всегда звонит сама. И всегда на стационарный телефон. А стационарный у меня – допотопный. Номер на нем не определяется и тем более не фиксируется.

От досады я чуть не плакала. Ну, надо же! Так близко подобраться к вожделенной цели! А в итоге – сплошное разочарование. Ни адреса, ни телефона. Никакой надежды на скорое завершение расследования. И что прикажете мне делать? Сидеть три недели в засаде, ожидая прибытия курьера? Чушь! Три недели – неимоверно долгий срок. Такой вариант мне не подходит. Но дать отдельное поручение моей должнице Клавдии все-таки имеет смысл.

Я извинилась перед Асей-Альбиной и направилась в кухню на поиски Клавдии. Та старательно нарезала тонкими ломтиками хлеб, скудно намазывала его маслом и укладывала на тарелку. При моем появлении Клавдия приветливо заулыбалась:

– Что, выбор уже сделали? У Асеньки рука легкая, что выберете, все по вкусу придется. Не разочаруетесь.

– Клавдия, у меня для вас поручение. Только это должно остаться между нами, – я специально напустила загадочности. – Вы готовы мне помочь?

– Конечно, радость моя, всем, чем могу! – Клавдия схватила меня за руки, выражая тем самым свою преданность.

– Запомните: о нашем разговоре никто не должен знать. Даже ваша сестра!

– Даже Асенька? – поразилась Клавдия. – Но ведь она так же предана вам, как и я, уверяю вас!

– Нет, Клавдия. С этим делом вы должны справиться в одиночку.

– Ну, раз вы настаиваете, – обреченно произнесла Клавдия, – тогда я готова.

Я рассказала ей о том, что от Жени Добровольской ожидается курьер. И велела, как только станет известен день его посещения, тут же звонить мне. Последующие инструкции – после телефонного звонка. Клавдия заверила меня, что выполнит все, как я просила. А потом пригласила меня за стол. От угощения я отказалась, ссылаясь на занятость. Как я и ожидала, Ася, дождавшись моего возвращения в комнату, скромненько так предложила:

– Татьяна, может быть, вы все же посмотрите каталоги? Вот в этом, например, есть замечательные тени для век. Они отлично подойдут к вам. Или вот еще дневной блеск для губ. С увлажняющим эффектом. И совсем недорого!

Придется все же что-то у Аси-Альбины купить. Неловко разочаровывать человека. Да и вообще: в нашей стране столько здоровых людей сетуют на то, что им, дескать, негде работать! А вот Ася-Альбина живой укор всем этим нытикам. Человек без ног, а трутнем на шее у родственников не сидит. Даже наоборот, сестру свою приютила. Как не поддержать такого человека?

– Скажите, а у вас есть что-то, чего не нужно месяц ждать? Ведь бывает же: сделает человек заказ, а выкупать его не приходит? Товар-то тогда у посредника остается, верно?

– Есть, как не быть, – призналась Ася-Альбина. – И мне не все клиенты честные достаются.

Ася-Альбина позвала сестру и попросила принести коробку с нереализованным товаром. Та мигом выполнила просьбу. Покопавшись в коробке, я выбрала себе два флакона шампуня, туалетное мыло, лосьон для загара и еще кое-что. Расплатившись, попросила упаковать все в пластиковый пакет. До дверей сестры провожали меня вдвоем. Довольные, улыбающиеся. Одним словом – счастливые.

Глава 7

Вот и еще одна ниточка, связывающая Женю с внешним миром, ожидаемого результата не принесла. Одно радовало: мой визит доказывал, что Женя из города далеко не уехала. А это значит, что надежда найти ее все-таки есть. Конечно, сидеть и ждать, пока позвонит Клавдия и сообщит о дате приезда курьера, это уж на крайний случай. А пока нужно отрабатывать те варианты, что остались. Поездку в «Клещевку» в очередной раз пришлось отложить. Пока я бегала по адресам, наступил вечер. Отправляться в пригород Тарасова сейчас смысла не было. Кого я там среди ночи искать буду? А вот для визита к господину Бабичеву – самое время. И я отправилась в клуб «Стопроцентное попадание».

Мне повезло. Вход свободный. Ни клубных карт, ни особых рекомендаций для желающих посетить это заведение не требовалось. Дресс-кода тоже никакого не было. Охранник при входе лениво осматривал посетителей на наличие запрещенных предметов и пропускал внутрь всех подряд. Основной зал был заставлен игровыми автоматами.

Я сделала вывод, что у господина Бабичева «крыша» что надо, раз он так свободно, невзирая на закон, ведет свой бизнес. Попав внутрь, я первым делом отправилась в бар. В таких заведениях, если тебе нужно получить какую-либо информацию, лучшего способа, чем общение с барменом, не придумаешь.

В баре посетителей было немного, здесь предпочитали тратить время и деньги на игровые автоматы, а не на еду и питье. Скучающий бармен, завидев меня, стал энергично трясти шейкер. Я присела у барной стойки и принялась изучать ассортимент предлагаемых напитков.

– Позвольте помочь вам определиться с выбором, – обратился ко мне бармен. – Рекомендую наш фирменный коктейль «Лазурный берег». Приятно освежает. Попробовав его всего один раз, вы уже не сможете отказать себе в удовольствии и станете его ярым поклонником. Пардон, поклонницей.

– Думаете, стоит попробовать? Признаться честно, название не очень оригинальное, – поддержала я разговор.

– Хотите чего-то более оригинального? Желание клиента – закон для бармена, – продолжал искушать бармен. – Есть эксклюзивный коктейль «Камикадзе». Напиток для избранных. Правда, его предпочитают в основном мужчины, но некоторым представительницам прекрасного пола он тоже по душе.

– А из чего он состоит? – полюбопытствовала я.

– Водка, текила и кое-что еще. Но этот секрет мы открываем только завсегдатаям заведения.

– Пожалуй, для меня слишком крепкий, – призналась я. – Мне бы что-то более легкое и сладкое.

– Могу предложить классику. «Секс на пляже» подойдет?

Я сморщилась, и бармен продолжил:

– Тогда, быть может, «Старый Томас»? Ликерчик, смородиновый сок, вишня и компотик для разбавки?

– Все не то, – я капризно надула губки.

– Я понял, что вам нужно. Доверьтесь мне, и вы получите такой коктейль, какой не пробовали ни разу в жизни!

Бармен отошел от меня и стал быстро заполнять шейкер какими-то ингредиентами. Я подумала, что ему просто надоела моя привередливость и он решил ускорить процесс, сделав мне первый попавшийся коктейль. Но когда он поставил передо мной бокал, я поняла, что ошиблась. Парень поработал на славу. Невысокий стакан был до краев наполнен густой желтой массой. От коктейля шел умопомрачительный дынный запах. Как будто ты перенесся на узбекский базар, в дынный ряд!

– Вот, попробуйте, – предложил бармен.

Не желая обижать бармена, который так старался мне угодить, я отпила небольшой глоточек. Вкус был бесподобный. Я одобрительно улыбнулась. Бармен заулыбался в ответ.

– Тут все дело в пропорциях. Когда готовишь дынный смузи, очень сложно выдержать пропорции. Это вам любой бармен скажет. А у меня на этом рука набита, – гордо признался он. – Чувствуете, какое приятное сочетание? Это оттого, что обычно добавляют белое вино, а я всегда только шампанское!

– Великолепный напиток, – похвалила я и сказала, пытаясь перевести разговор на интересующую меня тему: – Ваш шеф, наверное, вам каждую неделю премию выписывает? За творческий подход к работе.

– Хорошо бы, – засмеялся парень. – От премии я бы не отказался. Но у нас это не принято.

– Прижимистый хозяин?

– Не то чтобы очень, но лишний раз за поощрением в кошелек не полезет. Но это строго между нами, – подмигнув мне, парень собрался отойти.

– Может, стоит попытаться изменить ситуацию? – предложила я. – Покажите мне вашего шефа, а я уж так вас расхвалю, что ему ничего другого не останется, как только премию вам выписать!

– Чтобы Владислава Игоревича в заведении застать, нужно немалые усилия приложить, – разоткровенничался бармен. – Хозяин нас своим вниманием не балует.

– А я думала, он каждый вечер в клубе проводит, – разочарованно протянула я.

– Да что вы! Владислав Игоревич в этом клубе редко появляется. Текущими делами его помощник, Алешин, заправляет. А у того не то что премию, зарплату с трудом выбивать приходится.

– Что ж тогда ваш Владислав Игоревич его здесь держит?

– А то и держит. Он ему копеечку экономит. Железная рука в бизнесе – первое дело.

– Если шеф тут редко бывает, где же он свободное время проводит? – продолжала я расспросы.

– Когда в сауне, когда в ресторанах. А вообще-то он не большой любитель тусовок, хоть и богач.

– А я, признаться, ни разу в жизни живого хозяина игорного клуба не видела, – прикинувшись провинциальной дурочкой, протянула я. – Хоть бы одним глазком взглянуть, как они выглядят!

– Так и быть, помогу вам осуществить мечту, – купился на мою хитрость парень. – Сегодня у нас четверг, так? А Владислав Игоревич к нам по пятницам обычно заглядывает. Вот завтра приходите часам к одиннадцати, возможно, и застанете его здесь.

Я радостно закивала головой, мол, приду обязательно. И снова с расспросами к парню:

– А дама сердца у шефа вашего имеется?

– Ого, куда вы метите! – рассмеялся бармен. – Сразу скажу: забудьте! Он вам не по зубам. Его дамы благородных кровей обхаживали, и то от ворот поворот получили. А еще слышал я краем уха, появилась на горизонте девчушка одна. Молоденькая совсем. В дочери ему годится. Так Владислав Игоревич как с ума сошел, только о ней и думает. А она нос от него воротит. Старик, мол, ты для меня.

– Они вместе приходят? – задав этот вопрос, я вся напряглась.

– Нет, я ее здесь ни разу не видел. Говорю же, не отвечает она шефу взаимностью.

– Откуда же тогда сведения?

– Да парень, что автоматы обслуживает, видел их вместе в кабачке одном. Он и растрезвонил.

– Понятно, – протянула я.

Посидев для приличия минут пять, я расплатилась с барменом, добавив к баснословной цене коктейля щедрые чаевые. И пошла к выходу. Никакой другой информации здесь получить я уже не рассчитывала.

* * *

Домой я приползла без задних ног. Из последних сил добралась до дивана и растянулась на нем, впервые за весь день позволив себе расслабиться. Минут пять вообще ни о чем не думала. Лежала и наслаждалась тишиной. Постепенно силы ко мне возвращались, а вместе с ними голову начали заполнять мысли.

Все мои попытки напасть на след Евгении Добровольской пока не увенчались успехом. Пока! Ни в театре, ни в «Обществе защиты животных», ни в общинах хиппи обнаружить Женю не удалось. Бывший парень Жени, Артем, также ничего о ее местонахождении не знает. В доме девушки тоже нет ни одного человека, с которым она могла бы поделиться своими планами. Да, Женя оказалась более искусным конспиратором, чем можно было предположить.

У меня в запасе оставалась еще парочка зацепок, но очень слабеньких. Можно, конечно, подождать того момента, когда девушка свяжется с Альбиной. Но это тоже не стопроцентная гарантия, что курьер выведет меня на Женю. Если до сих пор девушка умудрялась успешно скрываться, то где гарантия, что она не придумала хитрый план, как получить требуемый заказ и не засветиться самой? И потом, что я скажу Добровольскому? Подождите пару месяцев, авось дочь сама объявится? Нет, должен быть другой выход!

Как сегодня сказал бармен, Владислав Бабичев втрескался в нашу Женечку основательно. Так почему же нельзя предположить, что при сложившихся обстоятельствах девушка ответила-таки ему взаимностью. Тот же бармен говорил, что Бабичев не особый любитель тусовок. Быть может, сидят сейчас эти голубки в любовном гнездышке и наслаждаются обществом друг друга. Я землю носом рою, разыскиваю беглянку по всяким притонам. А она нежится в тепле и комфорте. Придумать бы, как к этому Бабичеву подкатить! Если девушка у него, то на контакт он точно не пойдет, представься я ему частным детективом. Ему до беспокойства родителей никакого дела нет. Да и водворению Жени под родительский кров он вряд ли обрадуется. Значит, нужно выдумать что-то нейтральное. А может быть, просто слежку за ним установить. Походить, понаблюдать: куда господин Бабичев ходит, какие места посещает. Глядишь, и выведет меня на след девушки. А там уж я придумаю, как убедить Женю вернуться к родителям.

Остается вопрос с деньгами. И решить его не мешало бы в самые кратчайшие сроки. Брала или не брала Женя отцовские деньги? Если брала, то Бабичев ей без надобности. С той суммой, которая пропала из сейфа Добровольского, она запросто может снять жилье на сто лет вперед. В наше время для этого даже документы не всегда предъявлять приходится. Но и в этом случае Владислав может знать, где именно снимает жилье Женя. Ведь знает же он ее новый номер телефона? Некий Владик звонил девушке уже после того, как она избавилась от старой «симки». И узнать новый номер он мог только от самой девушки. Значит, она ему доверяет. А раз доверяет, то и про жилье новое могла рассказать. А может быть, он сам помог ей квартиру найти. Выходит, в настоящий момент все упирается в господина Бабичева.

Но интуиция настойчиво твердила мне, что, гоняясь за Бабичевым, я только зря потеряю время. Как-то не вписывался такой вариант в картину «Независимость Евгении Добровольской», которую я успела себе нарисовать. Бунтарка, своевольница, борец за правду, и вдруг банальное сожительство с немолодым, богатеньким «Буратино»! Стоило ради этого из дома уходить? Насколько я себе представляю, Евгения покинула отчий дом исключительно ради того, чтобы доказать родителям, что она вполне самостоятельная личность, которую нужно уважать. И которая в состоянии сама строить свою жизнь. По этой же причине меня берут сомнения: Женя ли прикарманила папашины денежки?

Допустим, что Женя к пропаже денег отношения не имеет. Кто еще мог это сделать? Разумеется, кто-то из своих. Добровольский, играя в демократию, ни от кого из домашних не скрывал наличие в сейфе крупной суммы. И кто-то ловко этим воспользовался. Прознал про Женины планы уйти из дома и решил на этом сыграть. О том, что деньги взял посторонний, не может быть и речи. Грабители в дом не проникали. Сейф не взломан. И никаких намеков на причастность посторонних лиц к этому делу обнаружено не было. Так кто же этот ловкач?

Уволенная девица? Она, конечно, могла знать о планах Жени. Подсмотрела, как та вещи собирает. Смекнула, что к чему. Даже код от сейфа раздобыть могла. Но, если честно, этот вариант маловероятен. Не того полета птица. Пару сотен баксов прихватить, это в ее духе. А вот позариться на такую сумму – кишка тонка. Сыскари Добровольского ее в два счета вычислили бы. Это уж точно.

Илона? Вот она могла бы. Причина? Да причина банальнее некуда! Сорока на хвосте принесла о любовных похождениях муженька. И Илона решила отомстить чисто по-женски. Таскаешься, мол, по всяким «Солнышкам», так плати сполна за свои удовольствия. А чтобы подозрение на нее не пало, подставила дочку. Что Илона, мягко говоря, дочь недолюбливает, это и без лупы видно. По какой причине – трудно сказать. Но в жизни и не такое случается. А тут к тому же дочка финт выкинула. В отчем доме ей, видите ли, некомфортно стало. Свободы захотелось. А мы на тебя еще и кражу повесим. Чтобы папаша слишком рьяно не защищал. Какому же отцу понравится такое? Обокрасть собственного отца! Позор! Да еще и упрекнуть лишний раз можно: вот, мол, каково твое воспитание! Попустительствовал доченьке, теперь расхлебывай.

Да, задача! Если деньги действительно Илона взяла, доказать это будет ой как непросто. В своем доме она вольна перемещаться, как ей заблагорассудится. Сумки при выходе проверять никто не кинется. А подгадать момент, чтобы мужа дома не оказалось, это вообще дело пустячное. И что мне прикажете делать? Как версию эту проверить? Вот если бы у нее сообщник был. Или, на худой конец, свидетель ее махинаций…

Стоп! А ведь, вполне возможно, что такой человек имеется! Помнится, в баре «Три по три» я видела водителя Добровольского. Я еще тогда удивлялась, как это он ни разу не столкнулся с Женей в таком маленьком помещении? А почему, собственно, я решила, что он с ней не сталкивался? Только потому, что не трезвонил об этом на каждом шагу? Вот вам и сообщник! Чем плох? Водитель мог знать о планах дочки шефа. Об этом многие в баре знали. Он-то и сообщил Илоне о коварных замыслах дочери. А Илона уже все остальное додумала. Когда пропажа обнаружилась, парень сообразил, чьих это рук дело. И наверняка не преминул воспользоваться ситуацией. Подкатил к Илоне и потребовал отщипнуть от общей суммы ему за молчание. А как денежками обзавелся, так и работой дорожить перестал. Власть над хозяйкой почувствовал. Отсюда и разговоры Петрушины об увольнении. Решил, что теперь он от любой напасти застрахован. Выходит все складно, только пока доказательств нет. А с одними домыслами к клиенту не пойдешь. Значит, будем искать доказательства. Может быть, хоть одна часть задачи решится.

Снова я вернулась к тому, с чего начала. Где искать Евгению Добровольскую? Как выудить из Бабичева номер телефона девушки? Эх, была бы я гангстером, поехала бы сейчас к нему, скрутила по рукам и ногам, оттащила в какой-нибудь подвал. А там он быстро мне всю информацию слил бы. Сообщил бы и то, что знает, и то, о чем даже не догадывается! Но мы не на Сицилии, и я не итальянская мафия. Придется действовать законными или хотя бы полузаконными методами.

Я сидела в задумчивости и крутила в руках телефонную трубку. Взгляд мой упал на пластиковую сумочку, которую я приобрела невесть зачем у Клавдии… «на все случаи жизни». Я ведь так и не посмотрела, что же за волшебные средства входят в этот наборчик. Вот у Виталика свое проверенное средство от всех сомнений. У каждого человека в жизни есть такие средства. Есть и у меня! Долой хандру и неопределенность! Буду избавляться от сомнений своим, проверенным методом.

На этот раз гадальные кости катились долго. Разбежались по всему столу. Остановившись, двенадцатигранники легли ровным треугольником, образуя между собой прямой угол. Как по транспортиру! Увидев результат, я зажмурилась. Снова открыла глаза и снова посмотрела на цифры. Ничего не изменилось. «8+18+27 – Существует опасность обмануться в своих ожиданиях».

Ну, и что теперь прикажете делать? В каких именно ожиданиях я обманусь? В надежде выпытать номер телефона Евгении у Бабичева или в своих предположениях насчет похитителя денег? Что же ты, Таня, так опростоволосилась? Тебе ли не знать, что магические кости не выдают готового плана действий. Какой вопрос задашь, такой и ответ получишь. Теперь понятно, почему они так долго остановиться не могли. Да потому, что в моей голове крутились одновременно два вопроса! Попробуй теперь вспомни, какой из них последним был?

Ну да ладно, рано или поздно ответ сам придет. А пока буду действовать по интуиции. А лучше попытаю счастья и там, и там. Все же гадальные кости меня несколько подбодрили, и я с легким сердцем легла спать, чтобы завтра начать новый день с нового листа.

* * *

Рассвет застал меня уже на ногах. Для осуществления задуманного мне нужно было оказаться возле дома Бабичева раньше, чем он покинет квартиру. Распорядка дня его я не знала и за ночь выяснить это нигде не могла. А вот адресом разжиться с утра пораньше успела. Жил Бабичев в элитной высотке на самой набережной. Добираться мне туда не меньше часа. Хорошо хоть не в пригороде. А то у местных богатеев мода пошла по лесам себе хижины отстраивать. К такой близко не подберешься. Сразу приметят. А в высотке мало ли жильцов? Да еще гости с ночевкой приехать могут.

Припарковавшись недалеко от дома Владислава Бабичева, я от нечего делать принялась разглядывать автомобили на стоянке, огороженной решетчатым забором. Эх, жалко не сообразила поинтересоваться у Семы, на какой машине гоняет Владислав. Может, попытаться отгадать? Вон стоит черный джип «Гранд Чероки». Представительный автомобильчик. Такие как раз мужики среднего возраста любят. Но они в основной своей массе имеют круглое брюшко, проплешины на голове и рост метр с кепкой. А мой экземпляр, по описанию того же Семы, высокий, солидный, седоватый. Да к тому же одевается стильно. Ему больше подойдет что-то типа «Мерседеса», «Ауди» да «БМВ»…

Прождав часа два, я поняла, что упустила важный факт. Бизнес у господина Бабичева по своей сути ночной. Следовательно, он может не вылезти из своей норки и до полудня, и до ужина. И что мне делать? Просидеть весь день у его дома, как на привязи? А если его вообще дома нет? Вдруг он появляется здесь раз в неделю, цветочки полить? Так, мне срочно нужен помощник! Немного подумав, я принялась звонить. Когда трубку сняли, я сразу приступила к делу:

– Нужна помощь, плачу пятихатку, – и замолчала в ожидании ответа.

Как я и ожидала, мое предложение прозвучало заманчиво.

– Я согласен, – услышала я сонный голос. – А кто это?

Здорово! Неважно, кому помогать, главное – за деньги. В этом весь Виталик! Собственно, поэтому я и позвонила ему.

– Это твоя вчерашняя обидчица, – засмеялась я.

– Если ты насчет Борюсика, то рано беспокоишь. Я еще даже встречу приятелям не назначил. После твоего визита расслабился уж больно сильно. Ну, ты понимаешь, о чем я.

– Про Борюсика на время забудь, – велела я. – У тебя машина есть?

– Допустим, а тебе зачем? – Виталик начал просыпаться. – Если хочешь взять погонять, то у меня такса твердая: штукарь в сутки. Хочешь – бери, не хочешь – отваливай.

– Слушай, ты всегда спросонья такой разговорчивый? – спросила я. – Помолчать можешь? Или это выше твоих сил?

– Могу и помолчать, – услышала я ставший уже привычным обиженный тон Виталика.

– Машина твоя мне лично не нужна. Мне ты с машиной нужен. Только предупреждаю сразу: больше пятихатки платить не собираюсь. Хочешь – соглашайся, не хочешь – отваливай, – сделала я предложение по его же принципу.

– Чего делать-то надо? – проворчал Виталик.

По его тону я поняла, что он согласен на все.

– Приезжай на набережную. Объясню на месте.

Я продиктовала адрес и стала ждать приезда Виталика.

Каким-то невероятным образом Виталик добрался до места очень быстро. Припарковав свой старенький «Форд» метрах в ста от моей машины, Виталик высунулся из окна, ища меня. Я вышла из машины, прошествовала к «Форду» и, устроившись на переднем сиденье рядом с водителем, поздоровалась:

– Привет, болезный. Как рука?

– В порядке. Голове больше досталось. Наверное, пока по лестнице летел, крепко приложился. Мозги по всей черепушке растеклись. А все ты виновата!

– Ты себе льстишь, Виталик. Чему растекаться-то, – смеясь, парировала я.

– Ты меня чего вызвала? Оскорблять? – обиженно заныл Виталик.

– Ладно. Мир. Дело у меня к тебе, – сообщила я. – За человечком одним последить надо.

– В шпионов играешь? А если этот человечек слежку заметит и ему это не понравится? Опять Виталику получать?

– Не дрейфь, нытик, прорвемся! Здесь всех дел-то на сто рублей. Никакого риска.

– Какие еще сто рублей? Ты же пятьсот обещала, – снова заныл Виталик.

– Обещала, значит, получишь. Слушай сюда.

Я ввела Виталика в курс дела. Дала ориентировку, как выглядит Владислав Бабичев, чем занимается. И велела караулить его возле дома до тех пор, пока отбой не дам. Виталик поныл немного, что голодный, что даже чаю попить не успел, так ко мне торопился. Одним словом – цену набивал. Но я, проявив твердость, на его уговоры не поддалась.

– Сиди здесь, так и быть, обеспечу тебя завтраком.

Виталик остался в машине, а я, покрутившись по соседним дворам, нашла открытую забегаловку, набрала еды для голодающего официанта и вернулась к «Форду», неся полный пакет. Забросив пакет на переднее сиденье, прокомментировала:

– Там гамбургеры, котлета с картошкой в контейнере, кока-кола и еще кое-что. До вечера должно хватить. Еще пожелания будут?

– Сигарет бы. У меня всего полпачки осталось.

– С куревом не переборщи. Дым всегда нежелательное внимание привлекает.

Но за сигаретами все же сходила. На прощание предупредила:

– Смотри в оба. Пост не покидай. Проворонишь – ни копейки не получишь. Понял?

– Да понял я все. Иди, – Виталику не терпелось отведать фастфудовских деликатесов.

Бросив прощальный взгляд на бабичевскую многоэтажку, я отправилась попытать счастья в кабачке «Три по три». Естественно, я не рассчитывала встретить там в разгар рабочего дня водителя Добровольских, да это и не входило в мои планы. А вот беседа с завсегдатаем Семой сейчас будет очень даже кстати. В спокойной обстановке. Без лишних глаз и ушей.

Заведения типа кабачка «Три по три» славятся тем, что в них в любое время суток околачиваются разного рода бездельники. Вот и сегодня зал не был абсолютно пуст, и я своим ранним посещением не привлекла к себе чрезмерного внимания. А уж после того, как я заняла место за столиком всезнающего Семы, интерес ко мне и вовсе пропал.

Сема восседал на своем привычном месте, попивая кофе.

– Хороший выбор, – одобрила я его напиток, пододвигая стул поближе к столику.

– Привет, щедрый человек. Какими судьбами в нашем скромном заведении?

Было видно, что Семе приятно мое общество. Я улыбнулась и ответила:

– Да вот, проснулась утром, дай, думаю, денег немного потрачу. А куда с таким желанием идти? Естественно в кабак. И тут вспомнила про ваше приглашение. Вот и заглянула на огонек. Примете?

– Это мы с превеликим удовольствием, – Сема расплылся в улыбке. – Всегда рады общаться с щедрым человеком, а с утречка вдвойне приятно. Кофейку испить не желаете? Можно даже за счет заведения.

– Не откажусь, – согласилась я.

Сема сделал неуловимый жест, и возле нашего стола материализовался официант с чашкой. Поставив чашку передо мной, он так же неслышно испарился.

– VIP-обслуживание? – одобрительно кивнула я Семе.

– Уважают, – просто ответил он и перешел к делу. – О чем на этот раз у прекрасной дамы голова болит?

– Парень в цветастой рубахе, – коротко произнесла я.

– Заинтересовал-таки? Ну, спрашивай, – переходя на «ты», разрешил Сема.

– Меня интересует все. Когда впервые появился, как часто бывает, с кем общается, сколько денег тратит.

– Цена вопроса?

Я решила не мелочиться и достала сразу тысячную банкноту. Сема одобрительно крякнул и начал рассказ.

Водитель Добровольских появился в кабачке пару месяцев назад. Пришел один. Мужской компанией не интересовался. Подцепил парочку скучающих красоток, не обремененных моральными принципами. Таких в кабачке хоть пруд пруди. Деньгами особо не сорил. Предпочитал, чтобы дамы сами за него расплачивались. С виду обычный прожигатель жизни. Но Семин наметанный глаз сразу определил, что парень в кабачке появился неспроста. Как определил? Опыт. Сидит парень в баре, вроде ни на кого внимания не обращает, а у самого глаза и уши бешено работают. За кем следил паренек? Трудно сказать. Поначалу Сема решил, что парень этот – карманник. Высматривает добычу. Кто лопатником светит, бабосы, не считая, тратит. Вроде как «подрезать» хочет. Но в кабачке тишина. Никто о потерянных денежках не кричит. Значит, дело в другом. Потом понял Сема, что парня кто-то конкретный в баре интересует. А вот кто, он так и не дознался. Хитрый больно паренек оказался. Как Сема за ним не следил, угадать не смог.

А в последнее время ситуация изменилась. Приходить парень стал чаще. Понравилось ему тут видно. Но вести себя стал по-другому. Расслабленнее, что ли? И денежками сорить стал куда как щедрее. Разбогател, видно. Девиц уже не снимает. Предпочитает более цивильные знакомства. Чтобы косметика дорогая была, шмотки, побрякушки не из местного универмага. И сам приоделся. Рубашечка, что в прошлый раз на нем была, не в одну сотню баксов ему обошлась. Когда наверняка застать можно? Да сегодня и придет. Пятница. А за последний месяц парень ни одной пятницы не пропустил. Часам к десяти точно подтянется.

– Что скажешь, стоит моя информация твоих денег? – закончив рассказ, спросил Сема.

– Надеюсь, что стоит. Вечерком наведаюсь, так ты меня не знаешь. Впервые я сегодня у вас появлюсь, – предупредила я на всякий случай.

– Лады, – Сема согласно кивнул и добавил: – Если что, я за тобой приглядываю.

– Спасибо! – искренне поблагодарила я.

Выйдя из кабачка, я попыталась связаться с Виталиком. Его номер был занят. Вот зараза! Скучно сидеть, так он с кем-то по телефону треплется. Надеюсь, хоть перезвонить догадается.

Я стояла перед трудным выбором. Ехать в «Клещевку» наводить справки о беглянке или отложить поездку до лучших времен. И, кстати, еще предстоит решить, как одновременно оказаться и в игорном клубе, где должен сегодня появиться Бабичев, и в кабачке для встречи с водителем. Что там напророчили мне гадальные кости? Могу обмануться в своих ожиданиях? Что это может означать? Что я ошибаюсь насчет Илоны и водителя. А еще, что надеюсь получить заветную ниточку, ведущую к Жене через ее великовозрастного ухажера. А вот о поездке я в тот момент вовсе не думала. Вот и думай, Татьяна, сидеть ли тебе сиднем в ожидании вечера, который, может статься, никаких результатов не принесет, или же потратить день с пользой, посетив третью общину. А, была, не была. Поеду. Беглянку не отыщу, так хоть развеюсь.

Я завела мотор и помчалась домой, перевоплощаться в деву, свободную от предрассудков.

* * *

Клещевка – деревенька, насчитывающая не больше десяти улиц. Названия, правда, громкие: Гагарина, Вольская, Горная. И, конечно же, Мира. Куда же без нее? Вот на улице Мира и расположилась община хиппи. А что? Все логично.

Как подсказали мне словоохотливые местные жители, в общине этой насчитывалось ни много, ни мало пятьдесят человек с гаком. Из того же источника я почерпнула сведения о нравах общины. Честно говоря, не очень я этим сведениям верила. Деревенских послушать, так общинники живут настолько обособленно, что попасть к ним во двор не удавалось еще ни одному местному жителю, даже фельдшеру. А уж о приезжих и говорить не стоит. Да что там! Обитатели Клещевки, кроме одного сгорбленного старичка, даже в магазине общинников не встречали. Те предпочитали закупать провизию и все, что необходимо для хозяйственных нужд, в городе. На что жили общинники – загадка. Землю не возделывали, скотину не держали, огородика захудалого и того не было.

– Как же они с внешним миром общаются? – расспрашивала я опрятненьких старушек, которых встретила у местного магазинчика.

– Да они почти и не общаются ни с кем. Только промеж собой. А когда надо чего, на автобусе выезжают. Есть у них в хозяйстве автобус старенький. Расписной весь, что твоя шаль. А главный у них – ворог страшенный. Как глазом зыркнет, так аж ноги немеют и в глазах темно!

– Уж и вправду страшный такой? – улыбнулась я в ответ на бабкины сплетни.

– А ты не скалься, не скалься. Вот сама увидишь его, так по-другому запоешь! – наперебой начали стращать меня старушки.

– Посмотрим, – продолжая улыбаться, ответила я.

Посетив две такие общины, я уже имела представление, как у них там все устроено. Правда, Ромка Носорог упоминал, что правила в этой общине гораздо строже, чем в других местах. Но чтобы настолько?

– Ты, дочка, сразу видать, человек хороший. Послушай доброго совета. Езжай восвояси. Неровен час в беду попадешь. Ты вот, хоть и нацепила одежу-то, как у «зазаборных» наших, а не чета им. Дикие они, вот что я тебе скажу. Или того хуже – сектанты, – ласково придержав меня за рукав, посоветовала одна из старушек.

– Да какие же они сектанты. Обычная община хиппи. Это люди такие, против войны они, за единение с природой, – процитировала я слова, вычитанные в статье про неформальные движения.

– Ну, ну, с природой, говоришь? И где же у них эта природа обретается? Деревца и то ни одного во дворе не растет. А траву, поди, уж вытоптали всю. Таким-то табуном!

– Разберемся, бабуль, – отмахнулась я от предостережений. – Вы лучше скажите, почему «зазаборные»?

– А какие ж они, если за забором всю жизнь живут?

С таким напутствием я и отправилась знакомиться с обитателями дома за забором. Честно признаться, после всех рассказов на меня робость напала. А вдруг и вправду народ дикий? А я даже не предупредила никого о том, куда собираюсь. Одна надежда, местные не дадут пропасть. Я, пока адрес выясняла, много кому глаза намозолить успела.

Постучав в массивные ворота, я ждала, что на мой стук выйдет здоровенный амбал и, в лучшем случае, погонит меня поганой метлой. О худшем варианте я старалась не думать. Отступать мне было некуда. Не уезжать же, даже не предприняв попытки разузнать про беглянку.

Ворота мне никто не открыл, но через какое-то время я услышала тоненький девичий голосок:

– По какой надобности стучишь, сестра?

Голос обращался ко мне, и я ответила:

– Сестру ищу. Мне сказали, что у вас она.

Более правдоподобной легенды заранее придумать я как-то не удосужилась. Что ж, сестра – тоже неплохо. А по крови она мне сестра, или по духу, пусть сами догадываются.

– В нашей общине чужих нет, – сообщил девичий голосок.

– Так она и не чужая вам, – продолжала сочинять я, – Зойка-прачка из тарасовской общины говорила, что сестра к вам перебралась.

– Мы с тарасовскими мало общаемся, – в девичьем голосе появилась неуверенность.

Я не преминула этим воспользоваться.

– Вы меня хоть во двор впустите. Устала с дороги, ноги не держат. Я ведь с самой Москвы до вас добираюсь. Сутки во рту крошки хлеба не было, – давила я на жалость.

– Не положено у нас посторонних во двор пускать, – сообщил голос.

– Выходит, ваша сестра по духу от жажды на пороге умирает, а вы ей даже ковш холодной воды не подадите? – я добавила в голос слезливых ноток.

За забором воцарилось молчание. Потом голос произнес:

– Постой тут, сестра. Пойду у старших разрешения спрошу. Может, в виде исключения и впустят.

Я осталась стоять возле закрытых ворот. Прошло десять минут, пятнадцать. Двадцатая минута была на исходе, а вместе с ней и мое терпение. Но тут я услышала шаги, потом лязг открывающихся засовов, и, наконец, ворота передо мной приоткрылись, и молоденькая девушка, та, что разговаривала со мной, жестом пригласила меня внутрь. Я едва успела просочиться через щель в воротах, как она с грохотом закрыла засов за моей спиной. Ощущение, скажу я, не из приятных. Вероятно, так чувствует себя заключенный, за которым закрылись тюремные ворота на долгих двадцать лет. А может, и пожизненно!

Отбросив дурные ассоциации, я пошла вслед за девушкой. Она привела меня под навес, сооруженный в дальнем конце двора. В дом меня не пригласили, да я не особо от этого огорчилась. На просторе мне как-то уютнее. Хоть какое-то ощущение свободы. Не произнося ни слова, девушка поставила передо мной миску с какой-то похлебкой, кружку молока и ломоть хлеба. Я поняла, что пустили меня не для разговора, а только покормить. Видно, слова о крошке хлеба, которая за сутки не попала мне в рот, возымели действие. Я решила подкрепиться, а потом уж думать, что делать дальше.

Запах у похлебки был приятный. Надеюсь, и на вкус она окажется неплохой. Я неспешно ела, откусывая маленькие кусочки от огромного ломтя хлеба, и украдкой поглядывала по сторонам. Как и говорили старушки, зелень во дворе отсутствовала. Ни деревца, ни кустика, лишь чахлая трава вдоль забора. А вот дом добротный. Деревянный, с резными ставнями. Красавец, да и только. Похлебка заканчивалась, а в голову все никак не приходило хоть что-то стоящее, что могло помочь мне задержаться в этом негостеприимном дворе. Прикинуться больной? Да кто знает, как они к больным относятся. Может, они заразы страсть как боятся. Ногу «вывихнуть»? Это и не заразно, и ухода требует. Не выставят же они меня за порог безногую? Попытаться девушку разговорить? Вдруг да расскажет, здесь ли Женя? Все не то! Нужно какое-то кардинальное решение.

Отодвинув пустую миску, я потянулась за молоком. Краем глаза, я заметила какое-то движение на крыльце дома. Обернувшись, я ахнула. Маори собственной персоной! Сомнений быть не могло. Ромка описывал мне его в самых ярких красках. И тут я поняла, что должна делать! Набрав в легкие как можно больше воздуха, я громко произнесла:

– Вам привет от Ромки Носорога!

И застыла в ожидании. Маори застыл на крыльце, соображая, что это было. Потом взглянул на меня, перевел взгляд на ворота и снова на меня. Девушка, которая принесла мне еду, стояла, ни жива ни мертва, опустив глаза в землю, будто я совершила, по меньшей мере, кощунство. А вот мой страх странным образом куда-то исчез. Напротив, сейчас я испытывала облегчение. Постояв еще какое-то время, Маори пошел в сторону навеса. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, Маори приказал девушке:

– Исчезни.

Та не заставила повторять дважды. Подхватив посуду, она умчалась. Я осталась с Маори один на один.

– Ты кто такая? – на этот раз он обращался ко мне.

– Татьяна Иванова. Из Тарасова, – послушно ответила я.

– Журналистка?

– Детектив.

– Круто, – обрадовался чему-то Маори. – Пошли.

Он направился не в дом, а в соседнее строение, являющееся не чем иным, как строительным вагончиком. Я следовала за ним. Открыв ключом боковую дверь, он прошел внутрь. Вошла и я. Здесь был оборудован кабинет. Мягкие кресла, полированный письменный стол, книжные полки от пола до потолка. Закрыв дверь на ключ изнутри, Маори заговорил:

– Так, говоришь, привет мне от Ромки привезла? Как поживает бродяга? Все еще строчит свои статейки в бульварные газетенки или до серьезной прессы поднялся? Да ты садись, чего ноги-то зря топтать!

Я уселась в свободное кресло, поражаясь преображению, произошедшему на моих глазах. Из угрюмого мужика Маори в считанные минуты превратился в интересного, жизнерадостного, довольно молодого, мужчину.

– Чего рот раскрыла, разочаровал я тебя? Думала, в логово «ворога страшенного» пробралась? А тут – бац! Ворога-то и нет! – довольный своей шуткой, он расхохотался.

– Признаться, в ваших словах больше истины, чем хотелось бы, – ответила я.

– Да брось ты официоз. Давай по-простому. Я как в общину приезжаю, так от спектакля своего устаю, жуть. А тут такая возможность с нормальным человеком пообщаться.

– Зачем же ты сюда приезжаешь? – поразилась я. – Жил бы среди нормальных людей. И притворяться не надо было бы.

– Бизнес, дорогая моя, бизнес. Я на этих общинах о-го-го какие денежки делаю. Вам с Ромкой и не снилось.

– Выходит, ты их обманываешь?

– Много ты понимаешь! – Маори снова засмеялся. – Да я для них главная опора. Без лидера – какое движение? Никакого! Я их идейный вдохновитель. А путь жизненный себе каждый сам волен выбирать. Одним нравится жуликов ловить, другим – в воссоединение с природой играть. Каждому – свое. Ты вот своей жизнью довольна?

– Я-то довольна, я вот довольны ли они, это спорный вопрос.

– Были бы недовольны, давно бы разбежались, – заявил Маори. – Насильно их тут никто не держит.

– А вот в деревне другое говорят, – наступала я.

– Знаю я, что говорят в деревне, – Маори досадливо отмахнулся. – Что я тут держу общину в ежовых рукавицах. Чушь собачья. Просто людям не нравится, когда кто-то не по их правилам живет, вот и приходится ограждать себя от нападок местных жителей. А как легче всего этого в деревне добиться? Сказочку страшную придумать! Не согласна?

Я вспомнила предостережение хиппарки из тарасовской общины о камнях, которые бросают из многоэтажки. Похоже, в словах Маори есть здравое зерно. Но тут я вспомнила поведение девушки при появлении «лидера движения» и возразила:

– Чего же тогда девушка при твоем появлении так испугалась?

Маори расхохотался еще громче.

– Испугалась? Вот еще! Да она просто втрескалась в меня, а я ей на это запрет дал. Велел выкинуть всю эту любовную чушь из головы, выбрать себе парня подходящего и влюбляться в него сколько влезет. Как видишь, пока запрет плохо действует.

– А для чего тогда эти брови насупленные, вид угрожающий? – не сдавалась я.

– Ну, женщина, достала ты меня подозрениями! Как ты не поймешь, не может лидер трех десятков общин быть рубахой-парнем. Уважения не будет, доверия. А я, между прочим, немало вопросов решаю, которые в общинах возникают. Где землю откупить, где жилье оформить, кого на работу устроить. Все на мне. Вот и приходится форс держать. Ну, все вопросы обсудили? Тогда давай про Ромку рассказывай.

Собеседником Маори оказался и вправду интересным. Я не заметила, как пролетел час. За это время мы успели переговорить на самые разные темы, начиная от состояния современной журналистики и заканчивая новейшими разработками в сфере нанотехнологий. Не знаю, сколько бы еще длилась наша встреча, если бы не телефонный звонок. Виновато покосившись на собеседника, я нажала кнопку приема вызова, и тут же все пространство вагончика заполнило нытье Виталика:

– Ты чего трубку не берешь? Посадила меня здесь, как привязанного, а сама гуляешь? Я уже полдня на подъездные двери пялюсь, а никакого седого мужика и в помине нет. Может, ты адрес перепутала? Учти, если результат отрицательный будет, тебе все равно раскошелиться придется. Я задарма торчать тут не намерен!

– Остынь, Виталик, получишь ты свои деньги, – прервала я его. – Никто тебе и не обещал, что легко будет. Сейчас нет мужика, так через час будет! Твое дело маленькое. Сиди, клиента дожидайся. Когда время придет, я сама тебя наберу.

– Легко тебе говорить! Ты-то небось в тепле да с удобствами. А я, между прочим, с утра в сортире не был. У меня уже скоро из ушей польется.

– Бедненький. А ты поплачь, вот и полегчает, – поддразнила я.

– Да ну тебя. Я серьезно, а тебе все шуточки.

– Ладно, не кисни. Найди кусты погуще. Что мне тебя и этому учить?

– Ты научишь, – огрызнулся Виталик. – Я в кусты, а менты меня сзади за мягкое место! Не гадь, Виталик, в общественных местах.

– Ну, придумай что-нибудь. Совсем немного ждать осталось, – и, смягчив тон, добавила: – За вредность добавлю пару сотен.

Виталик сразу подобрел.

– Ладно, потерплю еще, так и быть.

Инцидент был исчерпан. Виталик отключился. Я посмотрела на Маори и вспомнила, зачем приезжала.

– Послушай, я ведь по делу к вам, – призналась я. – Девушку ищу. Евгения Добровольская. Ее еще Университетской кличут в ваших кругах. Примерно месяц с небольшим дома не живет.

– Здесь такой точно нет, – уверенно произнес Маори. – Может, в других общинах. А здешние чужаков не привечают. Обособленно живут.

– А вдруг? Бывают же исключения из правил? – допытывалась я.

– За все время существования этой общины я таких исключений не помню.

– Как же они до сих пор не вымерли? – рассердилась я. – Чужих не привечают, а свои пока вырастут, так полвека пройдет. Кто в общине останется?

– Чего злишься? – беззлобно спросил Маори. – Не вымерли, потому что жен и мужей со стороны берут. В общину только так попасть можно. А свадеб у нас уж полгода не было, если не больше.

– Говоришь, в других поискать? Так искала я, да безрезультатно. Слушай, а ты можешь по своим каналам узнать, у вас она или нет? – закинула я удочку.

– Э, нет, подруга. Я своих не сдаю. Что здесь ее нет, я тебе слово даю. А в остальном – рой сама. Найдешь, значит, повезло. А вообще скажу так: захотелось девчонке свободно пожить, нечего ее зря дергать. Поживет, посмотрит, как жизнь устроена. Не понравится, так сама вернется. А если по вкусу такая жизнь придется, так и найдешь, она все равно домой не пойдет. Совершеннолетняя?

Я кивнула.

– Выходит, и по юридическим законам право имеет. Каждый волен сам выбирать свой путь, – философски заключил Маори.

– Ну, что ж. Спасибо и на этом, – я поднялась, собираясь уходить.

– Пойдем провожу, – Маори поднялся следом. – Только масочку нацеплю.

Пока он открывал замок, лицо его вновь приняло угрюмое выражение. Даже в глазах смешинки не найти. Будто и не было этой часовой беседы.

В полном молчании мы прошествовали через пустой двор. Отперев ворота, Маори выпустил меня на улицу и, хитро подмигнув на прощание, закрылся на все засовы.

Глава 8

До десяти вечера, когда, по словам Семы, в кабачке «Три по три» появится водитель Добровольского, была еще уйма времени. Успею привести себя в порядок. До смерти надоело чучелом ходить. И как это люди добровольно на себя этот хлам напяливают? После этого одеяния хочется надеть что-то такое, чтобы мужиков с ног валило. Беспокоило одно. Водитель наверняка меня запомнил. Правда, видел он меня всего один раз, но у водителей на этот счет должна быть профессиональная память. В прошлый мой визит в кабачок я была в таком наряде, что меня и лучшая подруга не вычислила бы. А вот в этот раз нужно придумать что-то особенное. Сема сказал, что парень клюет на женщин, желательно обеспеченных. Следовательно, чтобы он сам обратил на меня внимание, нужно выглядеть соответственно.

Мне даже гардероб перебирать не нужно было. Я точно знала, что надену. А вот как быть с внешностью? Пожалуй, подберу паричок, накрашусь погуще, глядишь, и не признает меня парнишка. А если и признает, что-нибудь по ходу придумаю. Короче, буду решать проблемы по мере их возникновения.

Минут тридцать я пробыла в душе. Столько же ушло на макияж. Перебирая парики, остановила свой выбор на классическом «каре» черного цвета. К маленькому черному платью он подходил. Чтобы излишек черного не старил меня, повязала на шею белую атласную косынку. Надела высокие сапоги из крокодиловой кожи на умопомрачительной «шпильке». Теперь капельку духов и все! Шедевр готов.

Вызвала такси. Веселый армянин домчал меня до кабачка с шутками и прибаутками. Расплатившись, я вышла из машины. Армянин, забежав вперед, галантно открыл передо мной дверь, и я во второй раз за день оказалась в кабачке. Здесь сразу чувствовалась пятница. Удивительно, но российский народ до сих пор свято чтит традицию, оставшуюся с советских времен, когда пятница была последним рабочим днем в неделе. И весь народ ликовал – есть повод выпить. И хоть вся Россия уже не первый год работает и в субботу, и в воскресенье, но пятницу продолжают чтить.

Пробираясь к барной стойке, я слегка кивнула Семе. Тот старался не смотреть в мою сторону слишком откровенно, но мой внешний вид невольно привлекал внимание всех посетителей. Несмотря на столпотворение в зале, моего появления не заметил только слепой. В баре мест свободных уже не было. Я огляделась. Молодой парнишка, соскочив с табурета на пол, пропел мне:

– Трон для прекрасной королевы этого вечера.

«Одарив» парня благосклонным взглядом, я села возле барной стойки и стала осматривать зал. Парнишка решил, что я, воспользовавшись предложенным табуретом, автоматически перехожу в разряд его подружек. Небрежно бросив руку мне на плечи, он предложил:

– Я пью «Кровавую Мэри». Можешь заказать себе то же самое, чтобы мы были в одной кондиции.

– Ручонку убрал, – голос мой был тихий, но с угрожающими нотками.

– Хорош ломаться, – осклабился парень, – а то ты не за этим пришла. Да у тебя на лице написано: дама в поиске.

– Малыш, ты бы ушел подобру-поздорову… Я человека жду, не до тебя сейчас, – слегка возвысив голос, «пояснила» я непонятливому парню.

На нас обратил внимание бармен. Поспешив в нашу сторону, он спросил, глядя на меня:

– У вас все в порядке?

Почуяв, что пахнет жареным, парень быстро убрал руку и ответил вместо меня:

– Все в порядке, Макс. Я уже ухожу.

Он смешался с толпой, а бармен снова обратился ко мне:

– Желаете чего-нибудь выпить? Вино, шампанское, водка, джин, коньяк? А может быть, дама желает коктейль? Могу порекомендовать напиток недели «Клубничный дайкири».

Я согласилась на «Дайкири». Пока бармен готовил коктейль, я успела осмотреть весь зал. Водителя в кабачке не было. Часы показывали двадцать минут одиннадцатого. Сегодня в клубе «Стопроцентное попадание» должен объявиться Бабичев, а Петюня, водитель Добровольского, еще даже не пришел. И Виталик не звонит. Неужели Бабичев так и не появился? Или Виталик его просто-напросто прозевал?

Я собралась набрать номер Виталика, но в этот момент в зале появился тот, кого я с таким нетерпением ждала. Петюня уверенным шагом завсегдатая прошел в бар и с ходу заказал себе двойную порцию виски. Бармен поспешил выполнить заказ. «Круто начинаешь, Петюня», – подумала я. Залпом опрокинув в себя стакан, Петюня сделал знак повторить. «А у парня, видать, проблемы! – сделала я вывод. – Надо бы на этом сыграть».

Свободных мест у стойки по-прежнему не было. Петюня стоял у стены и лениво оглядывал посетителей. Его глаза остановились на мне. В какой-то момент мне показалось, что он меня узнал, но потом взгляд парня изменился, из него ушла настороженность, и он, развязной походкой, подошел ко мне.

– Скучаешь? – задал он банальный вопрос.

Я не удостоила его ответом. Петюня одобрительно осмотрел мой прикид и, подозвав бармена, коротко сказал:

– Мне повторить. И даме намешай, что она там пьет, – повернув голову в мою сторону, он уточнил: – Я угощаю.

Свой коктейль я еще не выпила, но от угощения не отказалась. Слов благодарности произносить не стала. Просто коротко кивнула, давая понять, что принимаю угощение.

– Что-то вялый сегодня народ, – снова обратился ко мне Петюня, но уже более вежливым тоном.

– Я здесь впервые, так что сравнивать мне не с чем, – включилась я в разговор.

– Обычно здесь более веселая публика, – распинался Петюня. – И музыка что надо. Погоди, часам к двенадцати народ разгуляется.

– Боюсь, к тому времени меня уже здесь не будет, – загадочно произнесла я.

– Муж строгий? – сделал предположение Петюня.

– Режим, – я решила его заинтриговать.

– Спортсменка? И по какому же виду спорта?

– К спорту отношения не имею, хотя в силу профессии физическими упражнениями занимаюсь регулярно.

– Ради чего же тогда режим? На балерину вроде не похожа. Не в том смысле, что фигура подкачала. Просто они все худющие и плоские, как доски.

– Следует ли мне принять это как комплимент? – лениво произнесла я.

Чтобы окончательно обезоружить Петюню, я, как бы нехотя, призналась:

– Я актриса. Играю в Московском театре «Табакерка». Слышал о таком?

Я могла назвать и менее известный театр, и даже придумать любое название. Петюня все равно ни за что не признался бы, что название театра ему не знакомо. Естественно, он уверенно кивнул головой, а я продолжила:

– В прошлом году ГИТИС окончила. Свой дипломный спектакль играла уже под руководством Олега Табакова. Он меня к себе в театр и пригласил.

Петюня слушал, открыв рот, а я заливалась соловьем.

– Пока, правда, мне только эпизодические роли достаются, но ни для кого не секрет – все известные актеры с этого начинали.

Я решила сделать паузу, чтобы у парня комплексы не развивать. Петюня, воодушевленный моим рассказом, приосанился и предложил:

– Может, еще выпьем? Выбирай, что по вкусу. Я угощаю.

Я решила проверить его платежеспособность и невинно произнесла:

– Если для тебя это не слишком дорого, я хотела бы выпить вот этот коктейль, – и ткнула пальцем в самый дорогой из представленных в карте.

Цена коктейля была пятьсот пятьдесят рублей, но по местным меркам это круто. Посмотрев на цену, Петюня крякнул, но отказать не решился. Поступок, право слово, героический. А если учесть, что парень предпочитает, чтобы платили за него, то и вовсе безумный. Сказочка про актрису Петюню зацепила основательно.

Когда мне принесли коктейль, я, отпив глоточек, разочарованно произнесла:

– Совсем не то, что в Англии. Вот когда я была в Лондоне, на гастролях, там нас угощали этим коктейлем. И вкус, надо отметить, был совершенно бесподобный.

Глядя, как я вяло потягиваю коктейль по стоимости равный трем порциям виски, Петюня почувствовал настоятельную потребность снова выпить. Бармен принес уже привычную двойную порцию. Петюня снова одолел ее в один глоток и заметно опьянел. Не допив коктейль, я отставила его в сторону, со словами:

– Нет, после лондонского как-то не пьется.

– Давай помогу, – заплетающимся голосом предложил Петюня и одним махом выпил мой коктейль.

Даже трубочкой не воспользовался. Я онемела от изумления. Но сказать ничего не успела. Пьяно улыбаясь, Петюня притянул меня к себе и зашептал в ухо:

– Поехали ко мне. Обещаю незабываемую ночь, – почувствовав мое сопротивление, он продолжил с усиленным жаром: – Ты не подумай, я не какой-нибудь нищеброд. У меня знаешь сколько бабла? Прорва. Тебе вот в театрике твоем горбатиться приходится, людишек пошлых ублажать. А мне денежки сами в руки приплыли. Я теперь вообще могу не работать! И жить припеваючи. Станешь моей, ни в чем отказа знать не будешь.

Я с трудом дышала, не имея возможности даже отвернуться от перегара, но мозг лихорадочно работал. Вот оно, то, ради чего я сюда пришла. В подпитии Петюня может выложить мне все! Нужно только поддерживать его интерес к данной теме. И я, превозмогая отвращение, игриво потрепала его по плечу и, поощрительно улыбаясь, спросила:

– Если ты такой богатый, то что делаешь в этой забегаловке? Почему пьешь один? Другой на твоем месте сидел бы в элитном ресторане и ни о чем не печалился. А ты пришел чернее тучи и виски хлещешь, будто у тебя лучший друг помер!

– Не сомневайся, скоро так и будет. И ресторан дорогой, и жизнь без печали. Мне бы только время переждать. Я все так ловко провернул, комар носа не подточит. Думал, через пару месяцев свалю из страны. Да сука эта, Дарья-повариха, видать что-то заподозрила. Вопросики гаденькие задавать стала. Не иначе к хозяйке побежит. А хозяйка с меня стружку враз снимет. Не виноват будешь, и то сознаешься. У нее и Штирлиц заговорил бы. Нет! Сейчас мне в дорогих ресторанах светиться никак нельзя.

– Да плюнь ты на нее, – продолжая играть свою роль, посоветовала я Петюне. – Завидует баба, и пусть завидует. Тебе-то что с того. Денежки есть, а все остальное приложится.

– Не скажи! Дарья – баба вредная. К тому же местом своим дорожит. Захочет напакостить, так не отступится. Хоть что ей предлагай!

– А чего ты с ней общаешься тогда, мало других баб, что ли? – делая вид, что понятия не имею, о чем он толкует, успокаивала я.

Тут Петюня, немного протрезвев, понял, что сболтнул лишнего. Отстранившись, он подозрительно посмотрел на меня, и спросил:

– А ты чего это все выспрашиваешь? Тебя Илона подослала? – и Петюня угрожающе надвинулся на меня.

– Чего это я выспрашиваю? Сам схватил меня в охапку, как медведь. Мелешь ерунду всякую. А меня с детства учили: с пьяным мужиком не спорь. Вот я и поддакиваю тебе. Не нравится, ищи другую, – я надула губы и, нарочито демонстративно, отвернулась.

Петюня помолчал, обдумывая мои слова, и уже более миролюбивым тоном произнес:

– Ладно, не дуйся. Погорячился я, с кем не бывает. А ты молодец! Умеешь с мужиками обращаться. Мне бы жену такую, – и подзывая бармена, добавил: – Давай «мировую», что ли, выпьем?

Чтобы не вызывать подозрений, пришлось соглашаться на «мировую». На этот раз выбрать напиток по вкусу мне никто не предложил. Петюня решил, что крепкий алкоголь сделает меня более сговорчивой, и заказал две порции виски. Я опасливо наблюдала за тем, как бармен наливает в стаканы. Похоже, придется пить. В том состоянии, в котором был сейчас Петюня, отказ он мог воспринять как оскорбление. А в этом случае последствия непредсказуемы.

На мое счастье, зазвонил телефон. Извинившись, я отошла, чтобы Петюня не слышал разговора. На связи был Виталик. Я совсем про него забыла. Бедный парень!

– Алло, Виталик, ты все еще на набережной? – виноватым тоном начала я.

– Молчи и слушай. Детали моей ссылки обсудим позже, – голос у Виталика был взволнованный. – Похоже, я выследил твоего чувака. Знаешь, куда он сейчас направляется? В бар на Московской улице. Название с такого расстояния плохо видно. Соседний дом загораживает. Но последнее слово «три». Гони сюда быстрее. Чувак сидит в машине, по телефону трещит. А потом наверняка внутрь пойдет. Поторопись. Неизвестно, сколько он там пробудет.

– Виталик, – его волнение передалось мне, – выйди на открытое место и прочитай полное название бара. Это очень важно!

В трубке послышалось приглушенное ворчание, а несколько секунд Виталик выдал:

– Читаю: кабачок «Три по три». Знаешь такой?

– Еще как знаю! Виталик, это катастрофа. Здесь Петюня, он пьяный в стельку. Если Бабичев увидит меня в его обществе, о том, чтобы втереться к нему в доверие можно забыть. Ох, как же все это не вовремя.

От напряжения у меня вспотели руки. Я пыталась сообразить, как выйти из сложившейся ситуации. Петюне надоело ждать, пока я закончу разговор. Он нетвердым шагом подошел ко мне, повис на плече и зашептал:

– Кто там тебе звонит? Отшей его скоренько. Выпьем и поедем ко мне.

В каждой руке Петюня держал по стакану. Янтарная жидкость норовила вылиться на мое платье. Из трубки звучал нетерпеливый голос Виталика. Нужно было срочно принимать решение. И я решилась!

– Сейчас поедем, дорогой. Я как раз такси заказываю, – сообщила я Петюне, отбирая у него стаканы, и предложила: – Подожди меня у входа, я скоренько.

Петюня обрадовался моей дальновидности и покладистости и, шатаясь, пошел к выходу. Как только он отошел на приличное расстояние, я четко произнесла в трубку:

– Значит, так, Виталик. Ты должен задержать Бабичева. Любым способом, вплоть до рукоприкладства. Не дай ему войти в бар сейчас.

– Кого? – не понял Виталик. – Что у тебя там вообще происходит? Ты где?

– В кабачке «Три по три». Виталик, не задавай лишних вопросов. Просто сделай то, что я прошу. Где ты припарковал свою машину?

– Недалеко от кабачка, в сотне метров.

– Хорошо. Оставь ключи в замке зажигания. Двери не закрывай. Чувак, которого ты выследил, где сейчас?

– Все еще в машине. Нет, только что вышел. Закурил, машину закрывает.

– Гони к нему, – перебила я. – Прикурить попроси. Вопрос задай. Любой, какой в голову придет. Только встань так, чтобы чувак спиной к дверям бара оказался. Все понял?

– Ничего не понял, – признался Виталик, – но чувака отвлечь попытаюсь.

– Молодчина, – бросила я перед тем, как отключиться.

Быстрым шагом я направилась к выходу. Ожидание совсем подкосило Петюню. Прислонившись к стене, он тихонько посапывал, умудряясь каким-то образом не падать. Я обрадовалась. Может, удастся проскользнуть мимо него незаметно, пока он в отключке. Я осторожно выглянула наружу. Метрах в десяти от входа Виталик обрабатывал господина Бабичева. Тот неохотно что-то объяснял Виталику, вяло жестикулируя. Момент для бегства самый подходящий. Невооруженным глазом было видно, что добровольно Бабичев долго на улице не пробудет. Я сделала первый шаг и тут же услышала за спиной пьяный окрик Петюни:

– Что, такси уже подали?

Я мысленно плюнула от досады. Проснулся, аристократ доморощенный. «Подали»! Будто карету заказывал! Обернувшись к Петюне, я сделала последнюю попытку избежать продолжения банкета.

– Жди меня здесь, дорогой. А я пойду посмотрю. Если такси уже на месте, я тебя позову.

– А мне твое общество приятно. Вместе пойдем.

Ухватив меня за руку, Петюня оттолкнулся от стены и попытался сделать шаг. Ноги у него заплелись, и он всем весом навалился уже не на стену, а на меня. Я краем глаза наблюдала за событиями во дворе. Бабичев медленно, но неуклонно приближался к дверям кабачка. Уже был слышен его раздраженный голос, популярно объясняющий Виталику, куда он должен пойти со своими глупыми расспросами. Виталик, увидев меня в дверях, предпринял последнюю отчаянную попытку задержать Бабичева, ухватив его за полу пиджака. Резко развернувшись, Бабичев выкинул вперед правую руку, собираясь нанести сокрушительный удар по корпусу прилипчивого парня. Но Виталик оказался не промах. Ловко увернувшись, он рванул навстречу противнику и протаранил его своей головой. Охнув, Бабичев осел на землю. Не долго думая, Виталик закрепил результат, долбанув его по голове ладонями, скрепленными в замок. Бабичев повалился на бок, а Виталик, воодушевленный неожиданной победой, кинулся ко мне, оттолкнул Петюню и, схватив меня за руку, помчался к машине. Я еле успевала переставлять ноги на высоченных каблуках. Добежав до машины, Виталик скользнул на водительское сиденье, повернул ключ и, не дожидаясь, пока я захлопну дверь, рванул в ночь.

Гнал Виталик долго. Петлял по городу точно заяц. Скорость не сбавлял, круто входя в повороты. Хорошо хоть в ночное время в Тарасове нет оживленного движения, водители и пешеходы предпочитают сидеть по домам, сериалы смотреть. Иначе быть бы нам с Виталиком единицами статистики, которая подсчитывает количество дорожно-транспортных происшествий. Причем с летальным исходом.

– Виталик, мы куда путь-то держим? – осторожно поинтересовалась я.

– А? Чего? Куда? – блуждающий взгляд Виталика меня напугал.

– Виталик, притормози на обочине, мне по нужде надо, – попыталась я вернуть парня в реальный мир.

Видимо, естественные нужды людей Виталик крепко уважал, так как притормозил почти сразу. Даже повторно просить не пришлось. Когда машина остановилась, я, медленно протянув руку, вытащила ключи из замка зажигания, положила их в свою сумочку и только потом открыла дверцу. Виталик не сделал ни единого движения. Он тупо смотрел вперед, но видел, похоже, вовсе не дорогу, а что-то свое.

Я вышла из машины, оставив дверь открытой. Надо дать парню время прийти в себя. Сразу видно, в такие передряги он попадает нечасто. Это для меня в подобной ситуации нет ничего особенного, а для Виталика события вечера приравниваются к чему-то из ряда вон выходящему. Стоя на обочине дороги, я вдыхала холодный воздух и любовалась звездным небом. Прошло минут десять, прежде чем Виталик подал голос:

– Мы живы? – вылезая из машины, спросил он у меня.

– Куда же мы денемся, – ответила я.

– Что это было?

– Всего-навсего работа.

– Ничего себе работенка! – Виталик начал оживать. – И как это тебя еще не пристукнули до сих пор?

– Сама удивляюсь.

– Ты чего в баре делала?

– С подозреваемым встречалась.

– Ну, и как?

– Успешно.

– А этот чувак, которого я поджидал, тоже «подозреваемый»?

– Нет. Этот просто свидетель.

– Зачем же тогда ты пряталась от него?

– Были причины.

– Видала, как я его уработал? – не без нотки хвастовства спросил Виталик.

– Видала. Чего ты его вообще лупить начал?

– Как «чего»? Да ведь он первый на меня с кулаками полез! Что ему трудно было объяснить брату-водиле, как адресок отыскать? «Я тороплюсь», «я тороплюсь»! Нервный какой-то. В другой раз не станет людям в помощи отказывать!

– Так ты его ради торжества справедливости нокаутировал? – улыбнулась я.

– Нет, конечно. Это случайно получилось. Я драться совсем не умею. Мальчишкой пробовал, да только тумаков отхватил и успокоился. С тех пор больше не дерусь.

– Видела я, как ты «не дерешься», – поддразнила я Виталика. – Бедный Бабичев, может, до сих пор под окнами бара валяется. А Петюня теперь от разрыва сердца умрет!

– Ну, насчет того, кто такой Бабичев, я разобрался, а вот кто такой Петюня и почему он должен умереть, пока непонятно.

– Петюня, это кавалер мой, с которым я из бара выходила. А помрет он оттого, что его жаба задушит!

– Какая жаба?

– Виталик, ты идешь на рекорд тупости, – засмеялась я. – Какая жаба может человека задушить? Не попрыгушка же. Жадность, конечно!

– А чего ему жалко будет? Что я тебя увел? – продолжал тупить Виталик. – А, понял! Ты дамой легкого поведения прикинулась, и он тебе деньги вперед заплатил, а ты слиняла!

– Ну, можно и так сказать, – задумчиво произнесла я. – Домой-то поедем или до утра тут побудем?

– Ох, ты! И вправду, ночь на дворе, а мы болтаем о ерунде всякой. А мне, между прочим, на собеседование завтра. Новую работу нашел.

– Когда же ты успел? – поразилась я.

– А когда чувака твоего караулил. Я, пока в засаде сидел, все новости перечитал, на двадцати форумах зарегистрировался, кучу бесполезных дел сделал. И вот, работу нашел!

– Видишь, как полезно детективам помогать? Еще пару раз со мной на дело сходишь и драться научишься!

– Ну, уж нет! Больше я в твоих делах не участвую. Мне от этой ночки впечатлений на десять лет вперед хватит!

– Зато будет, что внукам рассказать! – пошутила я. – До дома меня подбросишь?

– А как же чувак твой? Разве ты не собираешься с ним встречаться?

– Думаю, ему сейчас не до разговоров. С ним теперь доктора из «Скорой помощи» общаются.

– Выходит, я зря весь день на него угробил? – заныл Виталик.

– Вовсе не зря. Если бы не ты, неизвестно, чем для меня этот вечер закончился бы. Так что можешь считать свою миссию выполненной. Поехали домой, Рембо!

Довольный сравнением, Виталик уселся на водительское место, я дала ему ключи и назвала адрес. На этот раз Виталик ехал не спеша, соблюдая все правила дорожного движения. Добравшись до дома, я расплатилась с Виталиком, увеличив первоначальную сумму в четыре раза. За вредные условия труда. Сунув деньги в нагрудный карман, Виталик спросил на прощание:

– Как с Борюсиком поступим?

– Забудь. Не замешан он в этом деле. Я с самого начала тебе говорила: версия твоя за уши притянута.

– Ладно. Я все равно уже новую работу нашел.

На этой ноте мы и расстались.

* * *

На лестничной площадке снова не было света. Не иначе как Павлушины «вандалы» поработали. Пока сосед не нарисовался на горизонте и не начал снова мне мозг выносить требованиями «отловить и обезвредить», я тихонько открыла входную дверь, крадучись вошла в квартиру и так же бесшумно закрыла ее за собой.

Стоя в безопасности своего жилища, я размышляла: как так получается, что один человек умудряется портить жизнь целому подъезду? Ну куда это годится, пробираться к себе домой тайком, как вор какой-то! Если так и дальше пойдет, мне придется обзаводиться веревочной лестницей и осваивать азы альпинизма. Может, Виталика позвать? Пусть он соседу наподдаст как следует. Вон он как ловко с Бабичевым расправился! И я представила себе картину: худой интеллигентишка Паша против трусоватого Виталика… Оба в черных повязках на головах, лица в боевой раскраске, руки в боксерской стойке. Виталик замахивается и…

Дальше мои фантазии не пошли. Я только сейчас почувствовала, как устала, поняла, насколько напряжены были у меня нервы. Закончится этот день когда-нибудь или нет?

Я начала медленно раздеваться. Стянула парик, освободилась от платья, влезла в спортивный костюм. Прошла в ванную комнату и тщательно смыла косметику. В желудке заиграла вторая симфония Брамса. Я вспомнила, что за весь день из съестного употребила только миску похлебки у общинников и полбокала алкогольного коктейля. И сразу захотелось есть с неимоверной силой. Пошарив в холодильнике, пришлось констатировать факт полного отсутствия хоть какой-то провизии, годной для быстрого перекуса. Даже хлеба не было! А симфония набирала обороты. Под такую музыку попробуй усни. Эх, придется пельмени варить! Добровольским-то хорошо! У них кухарка под рукой. Хочешь – супчик сварит, хочешь – салатик постругает, хочешь – пирогов напечет. А тут за хлебом послать некого! А я, между прочим, весь день на поиски их дочки потратила. Несправедливо!

Я ходила по кухне и вполголоса ворчала. Под это ворчание я зажгла газ, налила в кастрюлю холодной воды, поставила ее на плиту. Пока вода закипала, я перебирала в уме события сегодняшнего дня. Самым значимым событием было знакомство с Петюней, водителем Добровольских. Даже не само знакомство, а его пьяное бахвальство. Петюня почти открытым текстом признался, что прикарманил денежки Добровольского. И Илону реабилитировал. Теперь дело за малым. Петюня – парень не особо стойкий. Надавить на него, он и расколется. А это значит, что денежки Добровольского уже найдены.

С Женей только загвоздка. Так хорошо девчонка спряталась. И теперь у меня новая задача: сейчас говорить Добровольскому про деньги или сначала Женю отыскать? И в том и в другом случае риск есть. Скажу – Добровольский, чего доброго, дочь искать откажется. Не скажу – Петюня со своим размахом успеет половину суммы потратить. И возвращать нечего будет.

Вода давно закипела, а я все стояла возле плиты, глядя на бурлящие пузырьки, и пыталась вычислить: что я пропустила? Не может такого быть, чтобы восемнадцатилетняя девушка не оставила никакого, хотя бы маленького, следа!

От невеселых мыслей меня оторвал звонок в дверь. Кого это ночью нелегкая принесла? Подойдя к двери на цыпочках, я взглянула в глазок. Ба! Господин Бабичев собственной персоной! Вот уж кого не ожидала увидеть. А похорошел-то как! Под глазом фингал. Голова забинтована. Постарался Виталик, нечего сказать!

Звонок повторился. Бабичев нетерпеливо топтался под дверью. Я внимательно осмотрела лестничную площадку. Вроде один. Ну, раз один – можно и впустить. Интересно же узнать, что его привело ко мне. Да еще в такое время. Может, решил с моей помощью обидчика своего отыскать? Вот весело будет!

– Кто там? – громко спросила я.

– Владислав Бабичев, – услышала я из-за двери. – Открывайте, Татьяна. Разговор есть.

Я открыла дверь и впустила Бабичева в прихожую. Войдя, Бабичев рванул с места в карьер:

– В общем так, красавица, настоятельно рекомендую тебе оставить в покое Женечку! Не послушаешь меня, можешь сегодня же гроб себе заказывать.

– Приплыли! – ничуть не испугавшись угроз, протянула я. – Это что еще за страшилки в духе первоклашек-двоечников? И потом, где ваше «здрасьте»?

Бабичев уставился на меня как на полоумную. Я невозмутимо выдержала взгляд. Тогда он продолжил:

– Ты геройствовать-то брось. Я пока по-доброму пришел. Полюбовно, так сказать, вопрос решить. А мог бы и сразу братков прислать.

– Чего же не прислал? Разногласия? – и я указала на забинтованную голову своего посетителя. – Не они ли тебе мозги вправляли? Или это для моего устрашения? Раз, мол, с хозяином так обходятся, то что мне, бедненькой, ожидать?

– Не дерзи, девонька. Терпелка у меня – не трос железный. А с миром пришел потому, что Женечка так хотела.

– Чего же она сама не пришла? С миром могла бы и сама этот вопрос решить. В общем, так, папаша, пусть Женечка сама приходит, тогда и поговорим, – подражая ему, ответила я.

У Бабичева аж жилы на лбу надулись, так разозлили его мои слова. Но образ Женечки творил чудеса. Сделав над собой усилие, Бабичев спокойно продолжил:

– Я сказал – ты услышала. Выбор за тобой.

По закону жанра, после этих слов Бабичев должен был развернуться и уйти. Но ему законы жанра были, видно, не знакомы. Он остался стоять, дожидаясь моего ответа. Пришлось уважить.

– Услышать – то я, может, и услышала. А вот понять, что за чушь ты несешь, не смогла. Уж извини.

Я ждала, когда он произнесет фамилию девушки, чтобы поймать его на его же собственный крючок.

– Все ты понимаешь, – разозлился Бабичев. – Тебя родители Женечки наняли, чтобы за дочкой следить. А Женечке это не нравится! Усекла?

– И все же вынуждена повториться. Чушь! И еще раз чушь! Никто меня ни за какой Женечкой следить не нанимал.

– Не ври! Женечка сама мне письмо прислала. Просила разобраться, только мягко.

– Хорошо. Зайдем с другого конца. Для начала неплохо было бы выяснить: о какой Женечке идет речь. Видите ли, у меня бывает в одно и то же время несколько клиентов. Легко запутаться, – приврала я.

– Женечка Добровольская. Пока – Добровольская. А в скором времени станет Бабичева.

– Вот как? Вы сделали ей официальное предложение руки и сердца?

– Не твое дело, – отбрил меня Бабичев. – Память освежила? Теперь все стало понятно?

– Не совсем. Вот вы говорите: наняли меня для слежки за девушкой, так?

Бабичев кивнул.

– А как такое могло произойти, если девушка пропала больше месяца назад?

– Чего мелешь? Куда это Женечка пропала?

– Именно этот вопрос зададут вам компетентные органы, – торжествующе произнесла я.

– Почему мне? – Бабичев смотрел на меня угрюмо.

– Да потому что вы только что заявили, что имеете виды на Евгению Добровольскую. И весточку от пропавшей девушки видели только вы! А что из этого следует? А следует из этого то, что вы, как никто другой, подходите на роль похитителя молодой, интересной дочери банкира.

– Какое похищение? Ты же сказала, что Женечка пропала, а не то, что ее похитили.

– Это дела не меняет. Девушка ушла из дома. Не появляется. Не звонит. Не пишет. Сама на звонки не отвечает. В университет не ходит. А тут вдруг выясняется, что вы – единственный человек, с которым за последние полтора месяца общалась Женя. Да в полиции сразу же ухватятся за такую великолепную возможность свалить вину на вас, господин Бабичев. Уж вам ли не знать!

– Да погоди ты трещать! Совсем меня запутала. Женя сама из дома ушла или ее похитили?

– Вам виднее, господин Бабичев, добровольно она к вам пошла или вы ее силком затащили.

– Слушай, хорош пургу гнать. Я серьезно спрашиваю. Мне судьба Женечки не безразлична. Если она в переделку попала, то я обидчиков ее из-под земли достану!

– А разве вы не держите с ней связь? Это вы должны знать, все ли у нее в порядке.

– Да какое там! Последний раз она на мой звонок как раз полтора месяца назад и ответила. А приехать не разрешила.

– А куда ехать собирались?

Я надеялась услышать адрес, по которому скрывается беглянка. Надежды не оправдались.

– Да в ресторан ее папаши. Она к нему для разговора приехала, а он от встречи отказался. Женечка расстроилась сильно. Даже трубку не брала. Я еле-еле до нее дозвонился. А когда дозвонился и узнал, как папаша с ней поступил, предложил приехать и забрать оттуда. А она наотрез отказалась. Гордая. Говорит, сама буду свои проблемы решать.

– А потом?

– А больше звонков не было. Я звоню, номер недоступен. Сама Женечка не позвонила ни разу. Но у нее такое и раньше случалось. Не звонит, не звонит, а потом объявится. Вот и в этот раз так случилось. Только она не позвонила, а письмо по электронке прислала.

– Откуда отправляли письмо, пробили?

– А то! Интернет-кафе на Крайней улице. Я туда наведывался. Думал, Женечку застать. Два дня просидел, а она не появилась.

– Текст письма дословно можете воспроизвести?

– Ты прям как прокурор! Засыпала вопросами.

– Думаю, вам прямая выгода ответить на мои вопросы, чем на вопросы прокурора!

– Ладно, не пугай. Пуганый. Давай листок, перепишу тебе письмецо.

Я вынула из ящика стола тетрадный листок, ручку и дала их Бабичеву. Порывшись в телефоне, он переписал письмо слово в слово и отдал листок мне. Я прочла запись. Звучала она, на мой взгляд, несколько странно. «Владик, помоги избавиться от назойливой охраны. Не дает спокойно жить. Сует нос в мои дела. Объясни ей, что я свободная личность. Только НЕЖНО! Вот ее имя». Дальше шли мои фамилия, имя-отчество полностью. И даже род деятельности указан. Слово «нежно» было выделено крупным шрифтом. Видно, девушка опасалась, что ее ухажер может применить ко мне незаконные меры воздействия.

Приятно, конечно, осознавать, что девушка позаботилась о моей безопасности, но откуда она могла узнать, что Добровольский нанял меня для ее поиска? Это вопрос, который требовал тщательного анализа. Ну, для этого у меня еще будет время. Сейчас надо решить, как нейтрализовать ее заступника.

– Послушайте, Владислав. Вы со мной «нежно» и я к вам по-человечески. Сдается мне, пудрит вам мозги ваша юная подружка. Никто меня следить за ней не нанимал. Скажу больше: Женю я в глаза не видела. Что родители пытаются вернуть ее в лоно семьи, отрицать не буду. Но их стремление понять можно, верно? Будь у вас восемнадцатилетняя дочь и вздумай она из дома сбежать, небось тоже сыщика наняли бы. И хотя давать советы не в моих правилах, сегодня с удовольствием это сделаю: забудьте о Жене. Найдите себе другую «пассию». У Жени сейчас на уме нечто совсем другое, но никак не замужество.

– Это по молодости. Наиграется Женечка в независимость, повзрослеет и примет правильное решение. А я терпеливый. Подожду. Время у меня есть.

Я с сомнением посмотрела на стоящего передо мной мужчину далеко не юношеского возраста, но от комментариев благоразумно отказалась.

– Дело ваше. А за Женю не беспокойтесь. Сдается мне, при необходимости она сумеет за себя постоять. Со своей стороны могу заверить: портить девушке жизнь не входит в мои планы.

Бабичев ушел, а я поспешила на кухню, откуда уже доносился запах гари. Так и есть! Кастрюля, стоящая на плите, медленно плавилась. Все, плакал мой ужин! Пока я вела переговоры с Бабичевым, вода из кастрюли выкипела.

Выключив газ, я оставила кастрюлю на плите, а сама пошла в комнату. Странно, но голод отступил, теперь рой мыслей теснился в голове. Что же получается? Добровольский нанял меня через месяц после Жениного исчезновения, а девушка каким-то образом узнала про его планы. Выходит, она все же общается с кем-то из домашних? Кто мог просветить Женю на мой счет? Дарья Степановна? Но я с ней говорила не один раз, и у меня не сложилось впечатления, что кухарка – женщина себе на уме. Да и возраст у нее такой, что вряд ли она одобрила бы планы девушки. Знала бы, где Женя, обязательно проболталась. Не выдержала бы.

Уволенная горничная? Эта могла бы. За хорошую плату девица кому угодно информацию сольет. Тогда где они с Женей пересеклись? Случайно встретились? Возможно, но маловероятно.

Водителю Петюне рассказывать Жене о моем существовании вообще никакой выгоды нет. Засветится – потеряет денежки. Если только он таким образом от меня избавиться хотел. А что, этот вариант больше походит на правду. Расчет Петюни прост. Женя узнает о том, что ею интересуется детектив. Подключает ухажера Владика, дабы тот обезвредил меня. Владик, действуя привычными методами, выводит меня из игры. И все! Петюня в безопасности.

Кто-то, с кем мне не удалось пообщаться, оказался преданным приверженцем хозяйской дочки? И это возможно. Ведь откуда-то должна была девушка информацию получить? Тут гадать сколько угодно можно. Основным вопросом остается не то, откуда Женя обо мне узнала, а где она все это время прячется. Благодаря ее активным действиям у меня появилась новая зацепка. Интернет-кафе, из которого Женя письмо отправила. Слабая? Конечно, слабая, но порой бывает так, что на первый взгляд совершенно не стоящий внимания факт приводит к решению запутанного дела. Завтра с утра наведаюсь в это кафе. Глядишь, и повезет.

Глава 9

Отправляясь в интернет-кафе, я захватила с собой фотографию Жени. Так будет проще выяснить, частая ли она гостья в этом заведении. Погода испортилась. За окном дул пронизывающий ветер. Я оделась потеплее, не зная заранее, что приготовит мне наступающий день. Для начала наведаюсь в кафе, быстренько наведу справки, а дальше буду действовать в зависимости от результата.

Своим расположением улица Крайняя никоим образом не соответствовала названию, так как находилась в центральном районе Тарасова. Может, когда-то, во времена наших прабабушек и прадедушек, она и являлась крайней в городе, но теперь этой улице больше подошло бы название «Деловая» или «Перспективная». По всей длине улицы располагались офисы, «деловые центры», фитнес-клубы и «салоны красоты». Как только я увидела это изобилие общественных мест, у меня возникло подозрение, что на улице Крайней нашло себе пристанище не одно интернет-кафе.

Так и вышло. Пройдя до конца улицы, я насчитала шесть таких заведений. Хорошо еще, что улица короткая. Всего два квартала. Распростившись с надеждой покончить с этим делом «быстренько», я вошла в первое кафе.

В кафе пахло сдобой и свежесваренным кофе. Мой желудок тут же отозвался на дразнящий запах. Но, памятуя о том, что впереди меня ждут еще пять таких заведений, делать заказ я не стала, а сразу обратилась к девушке за стойкой.

– Не могли бы вы мне помочь? Я ищу девушку. Возможно, она пользуется услугами вашего кафе.

Девушка за стойкой, не удостоив меня взглядом, бросила:

– Справок не даем.

– Пожалуйста, взгляните на это фото. Может, сумеете вспомнить, не было ли ее среди ваших посетителей в последние два-три дня?

Я протянула ей фото Жени.

– Послушайте, у нас за день до сотни людей бывает. Я что, всех их помнить должна?

– Всех не обязательно, – сдерживаясь, чтобы не вспылить, согласилась я. – Меня интересует только эта девушка.

И я ткнула пальцем в изображение на фото.

– Не было такой, – ответила она, даже не посмотрев на фото.

– Может, все-таки взглянете на снимок, – сказала я.

– Я что, крайняя, что ли, всем справки выдавать? – прогнусавила она.

Фраза прозвучала как каламбур. Пожалуй, неплохо смотрелось бы в бульварной прессе. Я представила себе заголовок на первой полосе газеты: «Скандал на улице Крайней! Официантка отказывается быть крайней!» Это слегка подняло мне настроение.

– Быть может, это освежит память? – я положила на стойку сотенную банкноту.

– Так бы сразу и сказали, что помощь нужна, – стряхивая банкноту в коробку из-под чая, дружелюбно проговорила девушка. – А то ходите вокруг да около. Работать невозможно.

Взяв снимок в руки, она внимательно его изучила и, возвращая, сказала:

– Нет. Такой посетительницы у нас не было.

– Вы уверены?

– Уверена. У меня за день три посетителя, это уже аншлаг. Что же я, по-вашему, запомнить их не могу?

– А куда же сотни клиентов делись? – спросила я.

– В космос улетели, – засмеялась девушка.

– Вы посменно работаете?

– Не, одна я тут. Других дур не нашлось.

– Что так? – не споря по поводу определения ее умственных способностей, спросила я.

– Платят гроши, вот желающих и нет.

Я не стала вступать в дискуссию. Просто вышла на улицу, прихватив фото.

Следующие два кафе тоже результатом не порадовали. Официанты неохотно брали в руки фотографию и, мельком взглянув на нее, выдавали один и тот же ответ: если и приходила девушка, то ничем запоминающимся не отличилась.

Четвертое кафе располагалось в полуподвальном помещении. Темный, невзрачный зал, старенькие компьютеры, обшарпанные столы.

Приблизившись к стойке, за которой стоял скелетообразный парень, я собиралась произнести дежурную фразу о разыскиваемой девушке, но меня опередил какой-то юнец. Ворвавшись в кафе, он стремглав бросился к прилавку и затараторил:

– Здорово, Кекс. Марго свободна? Есть пара лишних баксов. Початиться надо срочно, – и он бросил на стойку деньги.

– Здорово, Винчестер. Что-то ты сегодня припозднился. Маргоша скучает, – сгребая деньги с прилавка, ответил скелетообразный парень.

– Перенсы звереют. Химоза геморрой устроил, а я срезался. Думал – прокатит. А перенсы мелочь прессовать стали, он и раскололся. Теперь наезжают, следят, где я тусуюсь. И джорджики обломались. Да фигня! Я мальца подожду, все пучком будет.

Я слушала юнца, не понимая и половины из того, что он говорит. Для Кекса, похоже, речь юнца недоумения не вызывала. Сочувственно кивая головой, он прошел к одному из компьютеров, поколдовал там и, когда монитор засветился синим цветом, вернулся за стойку. Юнец занял место у экрана, с головой погрузившись в виртуальный мир.

– Что это было? – спросила я скелетообразного.

– Где? А, это! – он кивком головы указал на юнца. – Это Винчестер. Наш постоянный посетитель. Приходит каждый день, початиться. Обычное дело. Дома родители за комп не пускают, они все здесь и зависают.

– Речь у него, мягко говоря, странная.

– Нормальная речь. Перевести?

Я согласно кивнула.

– Школьный учитель химии устроил им контрольную работу. Винчестер двойку получил. Надеялся, родители не узнают, а те у братца младшего выпытали. Теперь следят, куда Винчестер ходит, и денег не дают. Но Винчестер не унывает. Родители у него отходчивые. Да и он парень с мозгами. Исправит двойку, и жизнь войдет в привычное русло. Так понятнее? – улыбаясь, поинтересовался Кекс.

– Гораздо понятнее. Перенсы это родители, что ли?

– Точно. Вот видишь, уже сечешь фишку.

Я улыбнулась в ответ на сомнительный комплимент и задала следующий вопрос:

– А Маргоша, выходит, обычный компьютер?

– Обычный? Обижаешь! У меня здесь все по высшему слову компьютерной техники. Ты не смотри, что коробки старые. Начинка в этих зачуханых коробочках – любой хакер позавидует. Думаешь, чего мое кафе такой популярностью пользуется? Да потому что знают: у Кекса железо мощное, хоть с инопланетянами чаться! Не веришь?

– Верю, верю, – успокоила я разошедшегося хозяина заведения и, чтобы перевести разговор на нейтральную тему, спросила: – Прозвище у тебя такое откуда?

– Это отдельная история, – Кекс повеселел. – Да будет тебе известно, я еще и кулинар отменный. Пирожные там всякие, печенье, бутерброды необычные. Но мое коронное блюдо: кокосовый кекс в карамельной глазури! Раз попробуешь – будешь с другого конца города пешком чапать, лишь бы снова этот вкус ощутить.

– Откуда же столь разносторонние интересы?

– А кто их знает, – просто ответил парень, – само как-то вышло.

– Слушай, ты всех своих клиентов помнишь? – приступила я к главной теме разговора.

– На память не жалуюсь. Если честно, это еще один мой феномен: память у меня фотографическая. Раз увижу человека, считай, на всю жизнь запомнил. А тебя кто интересует: парень или девушка?

– Девушка, – и я протянула Кексу фотографию.

Взглянув на Женю, он радостно заявил:

– Помню, была тут такая. Дня три назад. Пришла, попросила комп на час попользоваться. Расплатилась щедро, даже сдачу забирать не стала. Видно, привыкла по дорогим кабакам тусить. Глаза у нее запоминающиеся. Если б не глаза, по фотке не узнал.

– Долго она здесь пробыла?

– Минут десять, не больше. Как уходила – не видел, посетителей много было. Но час свой точно не досидела.

– Как думаешь, еще придет?

– Вряд ли. Она не из наших, не из «геймеров» и «чаттеров». Но если хочешь, номерок оставь, звякну, если вдруг появится.

– Не стоит, – устало произнесла я. – С такими шансами можно год прождать, а мне срочно надо.

– Да ты не расстраивайся, в другом месте повезет. А хочешь, для поднятия настроения я тебя своим фирменным кексом угощу? Да с молочным коктейльчиком! Сочетание исключительное!

От его слов аппетит мой разыгрался с новой силой. Спешить мне теперь было некуда. Почему бы не воспользоваться предложением и не отведать лучшего в мире кекса?

– Давай свой кекс, искуситель! – согласилась я.

Заняв свободный столик, я принялась неспешно поглощать местные деликатесы. Откусив кусочек, я поняла, что парень не преувеличивал, расхваливая свои кулинарные способности. Кекс был восхитительным. А в сочетании с коктейлем и вовсе бесподобным. Если бы еще настроение не было таким унылым! И что это за девушка такая? Все ее видели, но никто не знает, где искать!

Я смотрела на фотографию, лежащую передо мной, и размышляла. С одной стороны, девушка никому свои координаты не оставила, желая оградить себя от назойливых уговоров вернуться домой. С другой – она не пожелала порвать все контакты из своей прошлой жизни. У Альбины, как и прежде, заказывает косметику. Почему? Ведь найти другого консультанта проще простого. В конце концов, можно просто купить все, что нужно, в магазине.

Ну, с Бабичевым-то понятно. К нему Женя обратилась потому, что он идеально подходит на роль устрашителя. И объяснять ему особо ничего не надо, и в результате можно быть уверенным. Попросила любимая девушка с обидчиками разобраться, значит, нужно разобраться. А что при этом она не удосужилась даже позвонить, так это не беда. По молодости это, по глупости.

Кто же Жене про меня доложил? Узнаю имя доносчика, найду девушку. И посмотрю в ее прекрасные глаза. Как там Кекс говорил? Какие у Жени глаза? «Запоминающиеся»? Я вгляделась в снимок. Обычные глаза. На фото даже цвет не разберешь. И чем они Кекса поразили? Через пять минут созерцания этой примечательной части Жениного лица мне самой стало казаться, что глаза эти мне смутно знакомы. Я вынула из сумочки блокнот. Вырвала из него два чистых листа и закрыла изображение так, что остались видны только глаза девушки. Посмотрев на результат, я ахнула! Быстро выхватив карандаш, принялась рисовать недостающие детали. Цветастая блузка, юбка до пят, косички… Ну, точно, она это! Ах, хитра! Обвела вокруг пальца. Я даже смутного беспокойства не почувствовала. Напрасно ты, девонька, театр забросила. Актриса из тебя вышла бы.

Схватив со стола получившийся портрет, я бросилась к Кексу:

– Вот так девушка выглядела, когда в кафе появилась?

– Точно. Один в один вышло, только косички разноцветные. А ты ее где видела?

– В одном очень интересном месте, – крикнула я уже на ходу.

Машина осталась в самом начале Крайней улицы. На всех парах я припустила вдоль бесконечной череды офисов. Добравшись до машины, я, не теряя ни минуты, завела мотор и рванула вперед. Путь мой лежал в барак, где приютилась первая община хиппи, а вместе с ними и моя беглянка. Теперь уже не могло быть сомнений, что девушка с разноцветными косичками, которую я, стоя на общей кухне, расспрашивала про Женю, сама Женя и есть. Главное ее преимущество было в том, что она точно знала: никакой подруги-хиппи в Москве у нее нет. Следовательно, и приехать она к ней не могла. Сообразив, что мог означать мой визит, девушка вынудила меня представиться, а после этого быстро от меня отделалась. Боясь быть узнанной, Женя спряталась в ванной комнате и оставалась там до тех пор, пока я не ушла.

Остальное, думаю, было делом техники. Зная фамилию, выяснить все о человеке в наши дни дело пустячное. А вот когда Женя узнала, чем я занимаюсь, беспокойство ее возросло. Да и мое обещание вернуться волнения не уменьшило. И она обратилась за помощью к Бабичеву в надежде, что тот избавит ее от опасности быть рассекреченной. По иронии судьбы, именно вмешательство Бабичева привело к тому, что мне стало известно местонахождение девушки.

* * *

Как и в прошлый раз, в бараке общинников было пустынно. Заглянув на кухню и не обнаружив там ни единой живой души, я пошла проверять комнаты на наличие жильцов. Первая, вторая, третья… Ни звука, ни шороха. Как вымерли все. Надежда моя таяла с каждой секундой. Дойдя до последней двери и не получив ответа, я остановилась в задумчивости. И что теперь делать? Сесть на кухне и ждать возвращения хозяев? Ведь должны они когда-то объявиться! Или сначала разобраться с Петюней, а за Женей вернуться позже? Помнится, в прошлый визит передо мной стоял тот же вопрос. И чем это обернулось? Многодневными пустыми хлопотами, вот чем! Ну, уж во второй раз я одну и ту же ошибку не совершу. Останусь здесь и буду ждать столько, сколько потребуется. Пока не увижу Евгению Добровольскую собственными глазами!

Воспользовавшись единственным предметом для сидения, колченогим табуретом, притулившимся в углу кухни, я уселась у окошка и принялась любоваться пейзажем. За двадцать минут занятие это мне наскучило. Поднявшись, я принялась мерить кухню шагами. Восемь вдоль, шесть поперек. Да, маловата кухонька. Интересно, на сколько человек она рассчитана? Пойду, посчитаю двери комнат. Я шла вдоль коридора и вслух считала:

– Пять, шесть, семь…

– Двенадцать, – услышала я за спиной.

Повернувшись, столкнулась с симпатичной девушкой. Она приветливо улыбалась, не выказывая недовольства тем, что посторонний человек шастает в ее жилище.

– Комнат на этаже двенадцать, – повторила девушка. – И в правом крыле столько же. А всего в бараке их пятьдесят. На втором этаже на две комнаты больше.

– Спасибо за информацию, – вежливо ответила я.

– Да не за что. Вы бы и без меня с задачей справились. Просто так быстрее. Или вы не торопитесь?

– Почему я должна торопиться? – в свою очередь спросила я.

– Насколько я знаю, риелтора ноги кормят, разве нет?

– Понятия не имею, что кормит представителей этой профессии, – честно призналась я.

– Так вы не по вопросу расселения?

– Нет. А вас что, расселять собираются?

– Вряд ли. Грозятся лишь. В этой общаге столько народу прописано, что, если всех жильем обеспечивать, восемнадцатиэтажки не хватит. А было бы неплохо, – и она мечтательно закрыла глаза. – Дали бы каждому по отдельной квартире. Мы бы продали их, купили коттеджик в пригороде! А там огородик, курочки, коровка…

– Разве стоимости квартиры хватит на покупку коттеджа? – вернула я девушку с небес на землю.

– Если сложить деньги от всех квартир, то еще и останется, – смеясь, заявила она. – В нашей общине знаешь сколько человек? Больше тридцати. И почти все здесь прописаны!

– Почему «почти»? – спросила я.

– А новеньких, кто за последние полгода к нам присоединился, уже перестали прописывать. Администрация на дыбки встала и лавочку прикрыла. А потом, у некоторых уже имеется городская прописка. А кое-кто без нее обходиться предпочитает.

– И много у вас новеньких с городской пропиской?

– Не очень. Родион, он у нас уже год живет. Сестры Шмелевы. У них своя хата в деревушке какой-то. Мы даже раз туда ездили. Только там глухомань несусветная. Ни магазинов, ни школ, ни больницы. Работать негде. Мы и вернулись. Да Женек еще. Она у родителей прописана, считай, что нет жилья.

– Женек – это девушка? – я сделала вид, что интерес мой случаен.

– Ага. Хорошая девчонка, хоть и у богатеньких родителей росла.

– Чем же она так хороша?

– Да всем. Умная, независимая, за себя постоять может. А надо будет, и за вас вступится. И жалостливая очень. Вот была история такая. Попросила Женька Гомеля, парня одного из наших, поработать курьером. Забрать у дамочки одной каталоги косметики. Гомель согласился, но, любопытства ради, спросил, зачем Женьке такие заморочки? Пошла бы в магазин, да купила все, чего душа пожелает. А Женек знаешь, что ответила?

Я отрицательно покачала головой.

– Мне, говорит, беспокойства на десять минут, а для человека это единственная возможность на жизнь заработать. Гомель тогда не понял, о чем речь идет. А когда вернулся, рассказал нам. Консультант ее инвалидом оказалась. Так для нее продажа косметики – реально единственный источник дохода. А Женек, видишь, как рассудила. Раз ей все равно на косметику тратиться, так почему бы заодно человека не поддержать!

Девушка торжествующе подняла палец. Мне стало понятно, что заставило Женю продолжить общение с Асей-Альбиной. Будь господин Добровольский повнимательнее к своей дочери, мог бы ею гордиться. Не каждая восемнадцатилетняя девушка станет беспокоиться о нуждах окружающих.

– Да, пример достоин подражания, – произнесла я и, сделав вид, что это только что пришло мне в голову, попросила: – Слушай, дай мне адрес женщины, что косметикой торгует. Я тоже при случае ее услугами воспользуюсь.

– Я адреса не знаю. У Гомеля можно спросить, если он помнит. Или у Женька. Вечерком заходи, она часам к десяти вернется.

– Долго ждать, – протянула я. – У меня времени в обрез.

– Слушай, а ты к ней на работу сгоняй. Она в столовке работает. Это ее Гомель пристроил. Здесь недалеко.

– Здорово. Давай адрес.

Девушка объяснила, как найти столовую, и я поспешила к выходу. Уже в дверях девушка спохватилась:

– А ты чего приходила-то?

– Теперь уже неважно, – отмахнулась я. – В другой раз как-нибудь.

И я, чтобы избежать дальнейших расспросов, поспешно закрыла за собой входную дверь.

* * *

Ну, вот и решилась моя задачка. Я стояла на пороге столовой, в которой мне предстояло встретиться с объектом многодневных поисков. Можно звонить Добровольскому и докладывать, что его задание выполнено. Но я почему-то медлила. Я была уверена, что в стенах этого заведения радостного воссоединения семьи не произойдет. Так стоит ли торопиться? Может, для начала надо с Женей пообщаться? Вдруг мне удастся уговорить девушку вернуться к родителям? Решено: Добровольский подождет.

Я вошла в столовую и поискала глазами девушку с разноцветными косичками. В зале ее не было. Подойдя к кассе, я спросила:

– Женя на месте?

– Там ищи, – кассирша махнула в направлении подсобных помещений.

Я прошла в коридор, предназначенный для обслуживающего персонала. Заглянула на кухню, потом в раздевалку. Дошла до моечной. Там я ее и увидела. Женя стояла спиной к дверям, низко нагнувшись над раковиной, энергично орудуя руками. Косички разноцветной радугой рассыпались по плечам девушки.

– Привет, помощь нужна? – негромко спросила я.

Выпрямившись, девушка повернулась в мою сторону. Глядя на меня озабоченно, она произнесла:

– Отыскала-таки.

– Отыскала. Хотя, признаюсь, это было нелегко.

– И чего дальше?

– Поживем – увидим.

– Учти: домой я не вернусь! – голос Жени звучал решительно.

– Родители беспокоятся, – сообщила я. – Ты бы им хоть весточку послала. Жива-здорова, мол.

– Знаю я их беспокойство! – ощетинилась Женя. – Одна «беспокоится» как бы я своим поведением ее имидж не подпортила, другой – как бы не пришлось на меня лишний раз деньги тратить. Вот и все их хваленое беспокойство!

Возразить было нечего. Женя точно описала суть родительского «волнения». Я сделала очередную попытку отвлечь ее от невеселых мыслей.

– Тебе твоя новая жизнь нравится? Неужели ты ушла из дома ради того, чтобы в этой забегаловке тарелки мыть?

– Я и не собираюсь всю жизнь этому занятию посветить, – улыбнулась Женя. – Это так, переходный этап. Просто, чтобы себе доказать, что и без отцовских денег не пропаду! Он ведь уверен, что мне от него только это и надо.

– Кстати, ты в курсе, что после твоего исчезновения он недосчитался кругленькой суммы? – решив сыграть на ее гордости, заявила я.

– И, разумеется, он считает, что денежки эти у меня. Теперь понятно, ради чего он раскошелился на частного детектива. Ему важно, чтобы ты бабосы отыскала! Придется тебя разочаровать: к пропаже денег я отношения не имею.

– Я знаю. И даже знаю, кто на них позарился, – просто сказала я.

– Круто. И кто же?

– Петюня, водитель ваш.

– Что делать собираешься?

– Подсоберу фактов и отдам его в руки господина Добровольского. Пусть сам решает, что с ним делать. Меня другой вопрос беспокоит. Как с тобой быть? Добровольский отчета ждет. Деньгам он, конечно, обрадуется, но насчет тебя мне тоже что-то говорить придется.

– Слушай, ты же можешь просто сказать ему, что не нашла меня! Когда он узнает, что пропажа денег не моих рук дело, то тут же потеряет ко мне всякий интерес.

– Не скажи. Он может нанять кого-то еще, чтобы тот продолжил поиски. В конечном счете все вернется на круги своя. Ты снова будешь стоять лицом к лицу с необходимостью встречи с отцом.

– Ну, к тому времени я могу быть уже очень далеко.

– Всю жизнь бегать собираешься? Не проще ли встретиться с отцом и разрешить все разногласия раз и навсегда?

– Боюсь, мой отец уважает мнение только одного человека. И этим человеком являюсь не я.

Я стояла в задумчивости, не зная, на что решиться. Мне жутко не хотелось выдавать Женю. Но мне также не хотелось обманывать ее отца. Что бы там ни говорила девушка, мне как-то не верилось, что отец затеял эти поиски только ради денег. Судьба дочери ему тоже была небезразлична. Нужно устроить все так, чтобы и дочь и отец остались довольны моим решением.

– Давай поступим следующим образом, – предложила я, наконец. – Ты поможешь мне Петюню разоблачить, а я постараюсь сделать так, чтобы отец оставил попытки насильно вернуть тебя в семью.

Расчет мой был прост. Чтобы не терять Женю из вида, пока разбираюсь с водителем, буду держать ее при себе. А насчет остального – по ходу решу. Жене идея понравилась. Видно, мытье посуды ей основательно прискучило. Девушка жаждала острых ощущений.

– Что я должна делать? – спросила она.

– Для начала – отпроситься с работы. Как думаешь, отпустят тебя?

– Проверим, – и Женя умчалась в неизвестном направлении.

Отсутствовала она не больше пяти минут. А когда вернулась, оказалось, что она уже успела переодеться, прихватить из раздевалки сумочку и даже пригладить торчащие в разные стороны косы. Правда, без особого успеха.

– Я готова. Погнали, что ли?

– Погнали.

* * *

Мы сидели с Женей в кафе, обедали, а заодно разрабатывали план по выманиванию Петюни из дома Добровольских. В разгар рабочего дня он мог либо, выполняя свои прямые обязанности, находиться в машине вместе со своим шефом, либо сидеть в доме Добровольских, ожидая, когда и кому понадобится. До того как раскрывать свои карты перед банкиром, мне необходимо было узнать место, где Петюня прячет награбленное. Вот в этом-то мне Женя и поможет.

Я вкратце рассказала ей суть предстоящего дела. Женя слушала, согласно кивая и не задавая лишних вопросов. Я в очередной раз убедилась, насколько дочь банкира сообразительная и толковая девушка. Как жаль, что Добровольский этого не замечает!

Обсудив все детали, я приступила к выполнению его первой части. Набрав номер Добровольского, я, поздоровавшись, спросила:

– Помните, вы обещали мне прислать с водителем SIM-карту дочери? Так вот: я ее все еще не получила. Не знаете почему?

– Ох, Татьяна, это полностью мой недосмотр. Я просто забыл дать водителю поручение. Как вы думаете, сейчас еще не поздно исправить ситуацию? – в голосе Добровольского звучало искреннее сожаление.

Я взглянула на Женю. Она сидела как мышка, жадно вслушиваясь в разговор. А Женечка-то не такая уж железная леди, и на отца ей вовсе не наплевать, хоть она и показывает всем своим поведением безразличие!

– Исправлять ошибки никогда не поздно, – скорее для Жени, нежели для ее отца, нравоучительно произнесла я.

– Вот и хорошо, – обрадовался Добровольский. – Я сейчас же дам распоряжение, и водитель доставит симку вам домой, как я и обещал. Устроит вас такой вариант?

– Все замечательно, за исключением одной детали. Я сейчас не дома, а в центре города.

– Не имеет значения. Называйте адрес, и не более чем через час мой водитель будет у вас.

– Кафе «Замбези» что возле цирка. Найдет?

– Без сомнения.

Я думала, что на этом Добровольский разговор закончит, но он, помявшись, спросил:

– Как продвигается расследование?

– Вы имеете в виду деньги? – нарочно спросила я.

– Я имею в виду расследование, – мое замечание раздосадовало Добровольского. – Мне безразлично, как у вас, у детективов, принято, разделять одно дело на части или, наоборот, сваливать все в одну кучу. Меня интересует результат.

– Ах, так вы про результат? – сыронизировала я. – Так бы и спросили. Надеюсь, в ближайшее время встретиться с вами.

– Вы напали на след? Где она? Где они?..

– Алло, вас не слышно! Алло, алло, очень плохая связь…

И я тихонько отключилась. Буквально через секунду сотовый зазвенел снова. Я не ответила. Телефон позвонил, позвонил и перестал. Добровольский сдался. Вот и прекрасно. До встречи с дорогим гостем остаются считанные минуты, а ведь нам нужно еще подготовиться. Женя свою роль усвоила. Пришла очередь кассира. Я подошла к стойке, положила на тарелку «волшебный листок», который делает всех людей сговорчивее и понятливее, и без предисловий объяснила, что от него требуется.

Когда Петюня вошел в кафе, все столики были пусты. За исключением крайнего от двери, за которым сидела сутулая девчушка, с прической, сплошь состоящей из разноцветных косичек. Мельком взглянув на девушку, Петюня прошел к стойке и громко спросил:

– Меня никто не искал?

– Ко мне за помощью не обращались, – ответил кассир.

– Странно, шеф сказал, что меня тут девушка будет ожидать. Может, ушла уже?

– Нет, у нас с утра посетителей не было. Вон та девчушка – первая за день. Скорее всего, задерживается ваша приятельница, – отрепетировав реплику назубок, отчеканил кассир.

– Тогда дай мне сок, какой посвежей. Да льда не жалей.

Дождавшись выполнения заказа, Петюня, взяв бокал, прошел за столик и уселся лицом к входной двери. Минуты три ничего не происходило. Девчушка что-то искала в сумочке, кассир протирал бумажным полотенцем и без того блестевшую стойку, Петюня потягивал сок и, не отрываясь, смотрел на дверь. И тут девчушка подняла голову и пристально взглянула на Петюню. Почувствовав взгляд, Петюня обратил на девчушку внимание. Узнавание приходило медленно. Сначала лицо девушки просто показалось Петюне знакомым. Вглядываясь в него, он силился вспомнить, где мог видеть девушку. Потом в его глазах мелькнула смутная догадка, затем узнавание и полная уверенность. Петюня узнал Женю. Все те же эмоции, но в отношении водителя изобразила на лице актриса-Женя, после чего встала и решительным шагом направилась к столику водителя.

– Здорово, Петюня. И каким это ветром тебя в такую дыру занесло? Шпионишь за мной? – грубовато заговорила Женя.

– Вы чего, Евгения Александровна. Делать мне больше нечего, как только шпионить за вами. Я вообще тут случайно оказался.

– Угу, случайно. Случайно зашел. Случайно встретил. Случайно сдал. Так?

– Да не собираюсь я никого сдавать! Можете хоть сейчас уйти из кафе, а я останусь сидеть на месте. И потом отцу вашему ни словом не обмолвлюсь!

Женя сделала театральную паузу, а потом нанесла удар:

– А я знаю, почему ты папаше обо мне не заикнешься! Боишься, что я домой вернусь и тогда все узнают о твоих делишках неблаговидных.

Не ожидая столь резкой смены темы, Петюня растерялся. Моргая глазами, он промямлил, автоматически переходя на «ты»:

– Чего несешь? Какие делишки?

– Твои делишки, дружок! Думаешь, шибко умный, всех провел?

– Ты заболела, что ли? – приходя в себя, повысил голос Петюня. – Пока по улицам моталась, менингит подхватила?

– Подхватила ли я менингит, это, конечно, вопрос. А вот кто денежки у отца прихватил, это уже факт! – при этом Женя для усиления эффекта громко хлопнула ладонью по столу.

– Слушай, шла бы ты отсюда подобру-поздорову, – вкрадчиво проговорил Петюня. – А я сделаю вид, что ничего не слышал. И вообще не видел тебя. Сейчас сюда детектив заявится, которого шеф для твоей поимки нанял. Думаю, ты не захочешь, чтобы она тебя здесь застала и ему донесла.

– Прекрасно! – заявила Женя. – Ей наверняка интересно будет узнать, где ты денежки прячешь. А я охотно с ней этой информацией поделюсь. И тебя под белы рученьки, да к папаше на ковер!

И Женя уселась за его столик, демонстративно закинув ногу на ногу, показывая, что обосновалась здесь надолго. Петюня зло посмотрел на Женю и прошипел:

– Врешь. Не можешь ты этого знать!

Поняв, что выдал себя, Петюня еще больше разозлился. Вскочив на ноги, он бросил:

– Ладно, если тебе охота, сиди. А я в этом спектакле участвовать не собираюсь.

Не дожидаясь ответа, он быстро пошел к выходу, ожидая, что Женя поспешит за ним. Но девушка не сдвинулась с места.

Петюня выскочил из дверей кафе, бросил взгляд по сторонам и рванул к машине. Заведя мотор, он выехал на дорогу и помчался по центральной улице. Я же последовала за ним, соблюдая дистанцию. Конечно, была вероятность, что Петюня заметит «хвост», но без риска в моем деле никуда.

Попетляв по городу, Петюня приехал в один из спальных районов Тарасова. Припарковав машину недалеко от детской площадки, он вышел и направился к одному из домов, вскоре скрылся в подъезде.

Я из машины выходить не стала, осталась поджидать возвращения воришки. Интуиция подсказывала мне, что тут мое путешествие и закончится. Набрав номер телефона, я услышала звонкий голос Жени:

– Ну, что, сработало?

– Еще как, – заверила я девушку. – Скажи, ты знаешь название улицы, на которой живет Петюня?

– Загороднева, – автоматически выдала девушка и тут же, догадавшись, спросила: – Неужели домой покатил? Вот болван! Не мог понадежнее место придумать?

– Похоже на то, – отозвалась я. – Не мешало бы проверить, да времени нет. Придется рискнуть.

Дав отбой, я снова набрала номер, теперь уже Добровольского. Пришло время поделиться информацией с клиентом. С минуты на минуту Петюня выйдет из подъезда. И, скорее всего, рванет прочь из города. Я надеялась на то, что раз он в первую очередь поехал сюда, значит, тут денежки и хранит. Зачем бы ему еще было в такой ситуации домой заезжать? Не идиот же он, чтобы при таких деньгах беспокоиться о шмотках?

– Татьяна, что-то случилось? – услышала я в трубке.

– Загороднева, пять. В вашем распоряжении не более десяти минут. Приезжайте с охраной, – коротко произнесла я в трубку. – И поспешите. Если не успеете вовремя, ваши денежки покинут город, а может быть, и страну.

– Что? Как? Что вы имеете в виду? – начал заикаться Добровольский.

– Нет времени, – оборвала я поток вопросов. – Все объяснения после.

На этот раз Добровольский не стал возражать. Заявив, что сделает все, как я велела, он отключился. Я вышла из машины и перебазировалась поближе к подъезду.

Время, необходимое Петюне на сборы, я вычислила с точностью до секунды. Ровно через десять минут подъездная дверь с грохотом распахнулась и оттуда вывалился Петюня. В руках он нес чемодан. Через плечо была перекинута дорожная сумка. Я едва успела отскочить в сторону, чтобы меня не прибило дверью. Ничего не замечая вокруг, Петюня, сгибаясь под тяжестью ноши, начал спускаться по ступеням крыльца. Оказавшись у него за спиной, я громко произнесла:

– Петр, здравствуйте!

Дернувшись, как от удара, водитель остановился. Слегка повернув голову, он посмотрел на меня. Я же как ни в чем не бывало продолжила:

– А я как раз к вам собиралась! Уж простите, не смогла встретиться с вами в кафе. Дела задержали. А господин Добровольский великодушно согласился дать мне ваш адрес. И вот я здесь. А вы, я вижу, собрались куда-то? – я жестом указала на чемодан. – Переезжаете?

Петюня лихорадочно соображал, что предпринять. Желание убежать боролось с надеждой, что я, возможно, не встретилась с Женей и пока не в курсе его махинаций. Надежда победила. Поставив чемодан на землю, он сказал:

– Подруга просила привести кое-что из ее гардероба. А вы за симкой? Так она у меня в машине.

– Вот и хорошо, – «обрадовалась» я. – А то я уж думала, что придется мне ни с чем домой возвращаться.

Окончательно успокоившись, Петюня предложил:

– Спускайтесь к машине. Я только вещи в багажник закину и все вам отдам.

Он снова поднял чемодан и уже без спешки пошел к машине. Я следовала за ним по пятам, краем глаза наблюдая за выездом со двора, ожидая появления Добровольского с охраной. Открыв багажник, Петюня, не снимая сумки, поднял чемодан, собираясь положить его туда. Пользуясь тем, что руки его заняты, я ухватилась за сумку со словами:

– Давайте я вам помогу.

Водитель, не ожидая от меня такой прыти, рванулся в сторону. Сумка слетела с плеча, больно ударив его по коленям. Я дернула молнию. Та раскрылась, и на асфальт полетели пачки банкнот, туго перетянутые «бандерольками». Наступила немая сцена. Мы стояли и смотрели на деньги у нас под ногами. Ни я, ни водитель не произносили ни слова.

Из ступора нас вывел рев тормозов подъезжающей машины. Петюня отшвырнул сумку в сторону и бросился бежать. Я кинулась за ним. Из подъехавшей машины уже выскакивали люди. Один из охранников бросился наперерез и точным движением профессионального боксера срезал Петюню наповал. Тот завалился на асфальт и захрипел. В этот момент к нему подбежал второй охранник, рывком поднял с земли и, заломив руки, потащил к машине.

Ко мне торопливым шагом шел Добровольский. Я устало отмахнулась и пошла прочь. Объясняться с ним сейчас у меня не было никакого желания.

Эпилог

Я сидела на веранде отеля, лениво потягивая через трубочку клюквенный морс. Перед моим взором простирался необъятный океан. Шум волн действовал расслабляюще. Ласковый ветерок приносил с побережья дурманящий запах свежести, будоража мысли и рождая желания. Не хотелось ни думать, ни двигаться. Только предаваться безделью и неге. Чем я и занималась вот уже целых три дня.

В отеле я была на привилегированном положении. Мои желания исполнялись мгновенно. Чудеса, да и только. И этим я была обязана господину Добровольскому. Сбылось-таки предсказание гадальных костей, посуливших мне благополучие, здоровье и свободу!

После успешной поимки вора Добровольский возвел меня в ранг особ высшей касты. Не сразу, конечно. Сначала он заставил меня еще немного попотеть. Заявившись ко мне домой, он потребовал полного отчета. Ему не давала покоя мысль, как это я догадалась, что деньги присвоил водитель, когда все указывало на его дочь? Пришлось выложить ему все мои мытарства, исключая встречу с Евгенией. По этой причине пришлось в рассказе кое-что подкорректировать. Но сути это не изменило.

В свою очередь, Добровольский рассказал мне, каким образом Петюня забрался в сейф. Оказывается, у банкира имелась опасная привычка: не надеясь на свою память, все коды, шифры и пароли он записывал в маленький блокнотик. И однажды, по рассеянности, оставил его в машине. Предусмотрительный водитель не поленился скопировать все записи. И когда представился удобный случай, просто воспользовался им. А уж когда подозрение пало на дочку банкира, понял, что такой поворот событий ему только на руку. И умолчал о том, что Женя – частый гость кабачка «Три по три», в котором Петюня и сам нередко зависал. Раньше-то он туда ходил в надежде получить материальчик для шантажа банкирской дочки. Все выслеживал да вынюхивал, чем она живет. Вот и молчал, не докладывал шефу, где его дочка время проводит. Теперь же эта информация была для парня вдвойне опасна. Ни к чему ему было, чтобы девушку нашли и вернули в отчий дом. Чтобы никто из домашних не догадался о его финансовых возможностях, парень начал обрабатывать повариху. Приходил с утра пораньше и плакался на нехватку денег и маленькую зарплату. В один прекрасный момент Петюня переиграл и чуть не засыпался. Дарья Степановна, женщина неглупая, заподозрила неладное. С чего это вдруг Петюня начал на жизнь жаловаться, а сам чуть ли не каждый день в новой рубашке приходит? И часики себе дорогущие приобрел. Хозяева на такие мелочи внимания не обращают. Для них это дело привычное, а кухарке, считающей каждую копейку, сразу в глаза бросилось. Кто знает, может, и вывела бы она его на чистую воду, да я опередила.

Конечно, Добровольский пытал меня с пристрастием, отчего я дочку его найти не смогла. Но я держалась стойко. Ходила вокруг да около, пока он вопрос ребром не поставил и не потребовал продолжать поиски. Тогда пришлось мне снова приврать. Как бы нехотя, призналась, что дочка его из страны уехала. И прибавила, что информация достоверная, точнее не бывает. Забудьте, мол, о том, что была у вас дочка когда-то. Если девушка сама вернуться не захочет, то никто ее найти не в силах. Ни полиция, ни ФСБ, ни Интерпол!

Россказням моим Добровольский не поверил, но с выводом смирился. А на прощание, когда чек за работу выписывал, попросил, чтобы я «по нелегальным каналам» передала Жене: отец прощения просит, домой ждет. И добавил: вернется Женя, другая жизнь у нее начнется. Все будет по-другому, слово банкира. А Женя, мол, знает, слово у банкира Добровольского крепкое.

Я обещать ничего не стала. Но с Женей все же встретилась. Отцовский наказ передала. А через неделю почтальон принес пакет. Послания в нем никакого не было, только фото и путевка на фешенебельный курорт. Разглядывая фото, я улыбалась. Мне в ответ со снимка улыбались сразу трое: Добровольский, Илона и их блудная дочь Евгения.

Content

Марина Серова
Без права на мечту

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог