Сергей Соболев

Хрустальная армия

© Соболев С., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1

Уральский федеральный округ

У подошвы Медвежьей гряды, в том месте, где к пробитому в скальной породе тоннелю ведет узкоколейка, – ее полотно нынче разобрано – царит особенная тишина. Не слыхать веселого щебета оживившегося по случаю прихода весны птичьего племени; сюда не долетают промышленные шумы, не доносится рокот автомобильных двигателей, не слышно даже шелеста ветра в верхушках деревьев…

Хорошо различимые в погожий день соседние кряжи и увалы обильно, по макушку, заросли разлапистыми елями, прозванными здесь «волками»; общий серо-зеленый фон разбавлен светлыми пятнами березовых рощиц. Вдоль подошв этих горных складок тянутся застывшие плотными рядами высокие сосны. Впрочем, ближе к местным дорогам они изрядно прорежены лесодобытчиками. Самый что ни на есть обычный пейзаж для расположенной несколько в стороне от промышленных городов северной части Среднего Урала.

А вот эта сдвоенная гора, прозванная в народе Медведь-камень, напоминающая очертаниями и даже цветом улегшегося посреди приуральской тайги бурого топтыгина, почти лишена растительности. Восточную вершину называют еще Медной горой: со времен купцов Строгановых здесь добывали медную руду. На склонах Медной, высота которой составляет шесть с половиной сотен метров, произрастает лишь цепкий мелкий кустарник. Да еще кое-где встречаются хвойные деревья, неприкаянный вид которых способен служить иллюстрацией к поэтической строчке «На севере диком стоит одиноко…».

Саму Медвежью гряду понизу окаймляет полоса леса. Но деревья в этой местности мелкие, нездорового вида, напоминают с виду растительность приполярной зоны. Встречаются обширные участки сухостоя, подлесок тоже чахлый. Зато далее, по обе стороны гряды, таежный лес постепенно поднимается, краски становятся более сочными, естественными, и уже на некотором удалении от Медной ландшафт вновь принимает обычный для этой местности вид.

До шоссе отсюда километров восемь, если брать по прямой. Дорога от бывшей станицы Полевая – нынче райцентр Полевской – до медеплавильного завода, давно уже закрытого, проложена через таежный массив еще в середине восемнадцатого века. Идет она вдоль берега местной реки Малая Полевая, по замерзшему руслу которой когда-то с наступлением зимы торили санный путь для вывоза готовой продукции. В середине двадцатого века дорогу заново разровняли грейдерами, полотно расширили, а в семидесятых и заасфальтировали. Эпоха близкая, многим довелось в ней родиться и даже порядком пожить. Но с того времени тоже утекло немало воды. Дорожное полотно покрылось густой паутиной глубоких трещин; образовывающиеся по весне, после таяния снегов или после летних ливней промоины и колдобины едва успевают засыпать песком и щебнем. Объект, в ворота которого упирается эта старая дорога, называется нынче так: «ФКУ ИК-55-б УФСИН России по Свердловской области».

В промзоне колонии, включающей в себя пилораму, ангар, склад № 1 для бревен, склад № 2 – готовой продукции, погрузочную платформу и небольшой пошивочный цех, сразу после обеда – «хавка», как тут говорят – возобновилась работа. Из почти шести сотен заключенных здесь ежедневно трудятся от восьмидесяти до ста человек. Неошкуренные бревна в колонию доставляют на открытых платформах по узкоколейке из расположенного примерно в десяти километрах на юг поселка, носящего немудреное название Леспромхоз Два. Туда же, на станцию, соединенную проложенной в послевоенное время колеей с райцентром Полевая, из колонии отгружают готовую продукцию. А именно: «сырую» доску, «тарную» доску, бруски и брус, поддоны, а также, когда поступают такие заказы, деревянные катушки для кабеля.

В сложенном из бруса и щитов ангаре, оборудованном сдвижными воротами, сегодня трудятся семеро заключенных – бригада пильщиков. Двое обслуживают ленточную пилораму и «фрезу», один работает на многопильном станке, пара «грузчиков» доставляет через проем с эстакады бревна. Оставшиеся двое курсируют с нагруженной готовой продукцией металлической «каталкой» между ангаром и расположенным встык к нему складом.

За «пильщиками», как их здесь зовут, а также за теми з/к, что работают на погрузочно-разгрузочном дворе и на складе, присматривают трое сотрудников УИН, младшие инспекторы отдела охраны. Эти находятся непосредственно в промзоне – двое в сторожке, построенной внутри ангара, третий – в «шлюзе» за эстакадой. Другие их коллеги, заступившие утром в суточную смену, дежурят на двух КПП, следят за локальными зонами, где находится большинство отбывающих срок, и в двух бараках «особого» режима. Вооруженные автоматическим оружием сотрудники караулят также на двух вышках – той, что правее от главных ворот колонии, и на другой, в южной части периметра, оборудованной ближе к промзоне, находящейся рядом с другими воротами, в которые упирается узкоколейная дорога от Леспромхоза.

В ангаре раздается звонкий, вибрирующий, пробирающий от макушки до пят звук пилорамы. Сквозь звон зазубренного металла по сырому, а порой и промерзшему дереву слышны короткие команды: «подай!», «цепляй!», «увози!». Почти все избавились от ватников и треухов – верхнюю одежду свалили на поддон. И только один из работяг зэков, а именно бригадир – он же самый старший по возрасту, – остается в телогрейке.

Работают «пильщики» слаженно; состав этой бригады не меняется, почитай, уже три месяца. Никто не волынит, не «косит», не перекладывает часть работы на ближнего. Но и выматывающей жилы гонки не устраивают: ведь не столько на себя они здесь трудятся, хотя что-то платят, сколько на казну. Да и работа эта не из легких: к четырем часам, а именно во столько они обычно заканчивают, от визга пилы уже начинает звенеть в черепушке…

Один из заключенных, кряжистый мужчина лет тридцати пяти, ловко управлявшийся на многопильном станке, придержал за рукав «крючника» – одного из двух, доставляющих в ангар с эстакады порядком отсыревшие бревна. Не опасаясь, что их в этом шуме еще кто-то услышит, спросил:

– Ну че, Малой? Не рассеивается?

Рослый парень лет тридцати, с блестящим от пота круглым лицом, кивнул в сторону открытых ворот ангара, за которыми клубилась молочная пелена тумана.

– Не, Саныч, плотно стоит!

Саныч несколько секунд сверлил «крючника», удостоенного за свои крупные габариты и почти двухметровый рост шутливого прозвища Малой, острым испытующим взглядом.

– А вышку с эстакады видишь? – спросил он.

– Не, кака тут вышка?! – Здоровяк усмехнулся щербатым ртом. – Я свой корень не видел, когда решил помочиться!.. Туман как кисель.

– А «шлюз» с вертухаем? Его видно с эстакады?

– Ну, я посматриваю туда тоже. Но там токо че-то смутно угадывается… Да и то моментами.

«Пильщик» помолчал еще несколько секунд. Затем, тяжело роняя слова, велел:

– Цынкани Дюбелю, что пришло время!..

– Когда начнем? – Кривая усмешка с лица Малого не сошла даже в эти тревожные мгновения. – Чо, прям счас?

– Распустим еще десять бревен.

– Ага.

– Как подадите десятое, начинайте с Дюбелем действовать!

– Угу…

– Затихарьтесь у сторожки, ждите там… Ну, а дальше – как уговаривались.

– Понял, Саныч.

– Скажешь Дюбелю, чтобы готов был быстро вскрыть нычку!

– Передам… Да он и сам знает.

– Еще раз скажи! А то потом, братец, уже не сможем переиграть обратно.

– Лады.

– А Монах? – спросил Малой. – Ты сам ему скажешь?

Оба, дружно повернув головы, посмотрели на бригадира – тот, воспользовавшись небольшой паузой, сгребал деревянной лопатой к стене, в кучу, пахучую стружку и опилки.

Он из их «второго» отряда, как и вся их бригада. Фамилия его Степанов – указана с инициалами на нагрудной и нарукавной нашивках. Местное прозвище – Монах. Ему на днях стукнул полтинник. Среднего роста, не худой и не грузный, сутулится временами, как будто что-то давит на плечи. Если смотреть только на лицо – морщинистое, вечно заросшее клочковатой бородой, – то выглядит на все шестьдесят. Что-то старческое проскальзывает в нем и в те минуты, когда он, найдя укромный угол, молится или же просто отрешенно смотрит в пол или на свои мозолистые натруженные руки. Но вот что касается работы, то пахарь, каких поискать. Двужильный мужик – даже здоровяк Малой порой не мог угнаться за ним, когда бригадир подменял второго «крючника». Степанов сидит по «Сто пятой», часть вторая[1], срок ему определили в тринадцать лет. На сегодняшний день отмотал два года и пять месяцев.

– Сам скажу, – веско произнес старший. – Ну все, Малой, иди! Не забудь – десятое бревно.

Тот, кого «одноотрядники» в глаза называли уважительно, по отчеству, – Саныч – а за спиной, не все, правда, обзывали близкой к звучанию его фамилии кличкой Крюк, проводил здоровяка взглядом до проема ворот, затянутого комковатой грязно-белой кисеей тумана. Крупное, с развитыми надбровными дугами и широкими костистыми скулами лицо на какие-то мгновения застыло. Взгляд стал отрешенным; этот человек думал о том, что им сейчас предстоит провернуть; он в последнюю минуту мысленно взвешивал на невидимых чашах весов их шансы на успех.

Миновало уже дней десять, как сошел снег. Почва в тайге еще не успела просохнуть; в распадках и на северных склонах увалов кое-где еще сохранился ноздреватый, с ледяной корочкой снег, но ждать больше нельзя.

Начальник колонии вот-вот отдаст приказ произвести смену зимней формы на летнюю. В «Полста пятой «бис» с учетом климата сезонная замена экипировки происходит не шестнадцатого апреля, как положено по нормативу УФСИ для средней полосы, а во второй половине месяца. Здесь ведь не Сочи и не южный берег Крыма; ночи еще долго будут холодными. Опять же, в летней курточке и кепаре в укрывище, когда нельзя будет разводить огонь, когда не будет возможности приготовить горячую пищу, долго не высидишь…

Двадцать третье апреля, среда, начало второго. День выдался пасмурный; ночью и утром накрапывал дождь, но к полудню он закончился. Погода пока стоит не очень теплая. По ночам случаются заморозки, днем, правда, уже заметно припекает весеннее солнце. Утром и вечером ложатся густые туманы; еще не было дня, начиная с конца марта, чтобы округу не укутывала на время плотная молочная кисея. Это обстоятельство – особенность местности и климата – не просто важное, оно архиважное. И оно, данное обстоятельство, не в последнюю очередь учитывалось теми, кто втайне от местного кума, стукачей и горемык, тянущих в этой проклятой дыре отмерянный государством срок, еще в крещенские морозы договорились о своем. Четверо осужденных на большие – от «червонца» и выше – сроки почти три месяца готовились к тому, чтобы осуществить свой дерзкий замысел. При планировании учитывалось все, что только может помочь реализации их плана. И, наоборот, выявлялось и проговаривалось все то, что может привести их к провалу и, возможно, к гибели.

Подготовка закончена; все, что можно было сделать и предуготовить, сделано и подготовлено. Любая вылезшая, подобно шилу из мешка, мелочь может нарушить тщательно подготовленный план. А если начальство закроет промзону, где все четверо трудятся на лесопилке? Или кого-то из них назначат в другой наряд? Не в промзону, а, к примеру, в столовую или в клуб? Или еще что-то стрясется, из-за чего будет существенно усилен режим? Да и начальник оперотдела здешней зоны – «кум» – может что-то пронюхать по своим каналам. Сколько ни хоронись, как ни притворяйся, как ни осторожничай, а что-то может выдать – неосторожное слово, блеснувший взгляд, шмон или предательство того из них, кто дрогнет и передумает в последний миг.

«Решено, – подумал про себя тот, кого эти четверо, посовещавшись между собой, определили в их группе за старшего. – Уходить нужно сегодня, сейчас же! И чем сдохнуть в этой долбаной дыре, в этом распроклятом месте, лучше уж попытать счастья, вдохнуть еще раз пьянящий воздух свободы…»

Взгляды двух мужчин пересеклись. Монах ждал сигнала от старшего. В сторожке сейчас находится один охранник. Второй сотрудник ушел примерно полчаса назад – в столовку, обедать. Вообще-то его должен на время приема пищи подменять другой «вертухай». Но в их колонии существенный некомплект сотрудников – очень сложно найти желающих служить в этой дыре в должности младших инспекторов отдела охраны или в любой другой низовой должности…

Увидев поданный ему знак, заключенный с нашивкой «бригадира» мелко перекрестился, после чего направился в противоположный угол ангара.

В помещении сторожки промзоны дежурит сотрудник с десятилетним стажем работы. Ему тридцать пять; крупный, грузный, с бабьим лицом. Живет с матерью в поселке Леспромхоз Два. Большинство сотрудников ИТК проживают в этом населенном пункте; оттуда раз в сутки в колонию ходит служебный автобус, за исключением тех дней, когда водитель ремонтирует этот древний «пазик».

Человек он вредный, если не сказать – злой. Зэки придумали ему с десяток кличек, одна обиднее другой. Одно из наименее безобидных прозвищ такое – Ворошиловский стрелок. Рассказывают, что несколько лет назад в «промзоне» случилась драка. Причины кипиша называются разные, но все рассказчики сходятся в одном. «Пильщики» и «складские» стали мотыжить друг дружку подручными инструментами – в числе прочего баграми и «крючьями». Инспектор нажал тревожную кнопку. Тут был вопрос одной или двух минут – схватки уголовников, большей частью рецидивистов, имеющих сроки от «червонца» и выше, да еще «строгача», это не цирковые поединки и даже не бокс. Такие драки скоротечны, жестоки, зачастую не на жизнь, а на смерть. Конвойная команда и охрана с жилой зоны могли бы по прибытии застать трех или четырех жмуров, не говоря уже про изувеченных. И вот тогда, в случае такого крупного ЧП, не поздоровилось бы местному Топтыгину – начальнику колонии. А, может, досталось бы на орехи и начальству из областного УФСИН…

Так вот, когда пошел замес – дело было в этом ангаре, кстати, – из сторожки вынесся этот самый сотрудник, младший инспектор службы безопасности. Бабахнул из штатного «макарова» над собой – «предупредительный», строго по инструкции. Потом начал стрелять над головами взбесившихся зэков – чтобы уложить их на пол. Один выстрел сорвал – пуля попала в голову главному зачинщику этого разбора. И не просто в голову, а в глаз.

Когда примчались охранники, да и напарник очухался, выскочил из сторожки, зэки уже лежали мордой в пол… Труп списали с формулировкой «при попытке к бегству». Сотруднику, которого недолюбливали свои же коллеги, вынуждены были выписать премию. Вскоре ему присвоили очередное звание – старшего сержанта внутренней службы, а также вручили награду – медаль «За отличие в охране общественного порядка». Именно после того ЧП зэки придумали ему эту кличку – «Ворошиловский стрелок»…

Инспектор, опираясь сжатой в кулак рукой о столешницу, смотрел через армированное стекло дежурки на бригадира «пильщиков».

Ну вот, опять взялся за свое… Прислонил к стене лопату, подошел поближе к сторожке… Опустился на колени… Сняв шапку, замер в этой коленопреклоненной позе. Наверное, будет опять просить, чтобы он бросил в почтовый ящик в леспромхозе письмо. Или позвонил сестре – та вроде бы присматривает за его сыном, великовозрастным шалопаем. Он ему постоянно отказывает: «Не положено, гражданин!» И разговаривает с ним строго. Но Степанов все равно периодически лезет с этими своими просьбами.

Инспектор снял куртку и повесил ее на крючок справа от двери. Не жарко, но калорифер включать не хочется, потому что в небольшом помещении сторожки – семь квадратных метров всего – будет нечем дышать. Все время сидеть в верхней одежде – тоже запаришься. Одернул форменный свитер, поправил карточку-бейдж на нагрудном кармане – начальник, зараза, заставляет носить младших сотрудников эти похожие на зэковские нашивки метки, – после чего вновь уставился в окно.

По-хорошему этому человечку не в «строгом режиме» надо отсиживать, а лечиться. Прежде всего душу лечить… Он сам родом из Полевского, то есть из местных. И об этой случившейся в одном из окраинных домов райцентра трагедии прознали еще до того, как горемыку этапировали в их колонию из СИЗО № 1 Екатеринбурга.

В районе эта история прогремела. Жил себе тихий, спокойный человек по фамилии Степанов. По специальности он горный техник-маркшейдер, но, как рассказывали, умел и кафель класть, и печи дачникам, и паркет настилать – трудяга-человек. Заработанные деньги нес в семью. Ну а жена – вроде бы – спуталась с соседом. На этой почве они годами то сходились, то расходились. В какой-то момент, в какой-то не самый добрый день, этот тихий работящий человек, которого и в церкви часто видели, вдруг взял в руки топор. И зарубил обоих – и жену, и соседа…

В сторожке две прошитые металлическими рейками двери. Через одну можно войти извне, поднявшись по ступенькам с торца ангара. Через вторую проход непосредственно в ангар – в приступке те же три ступеньки. Сотрудник приоткрыл вторую дверь.

– Ну че тебе опять, Степанов?! – недовольно произнес инспектор. – Сказал же русским языком, писем от тебя брать не буду!..

Что-то острое вонзилось ему в ляжку! Еще один крюк, пущенный в дело уже с другой стороны, впился в руку! В следующую секунду, уже видя обоих таившихся до поры по сторонам двери «пильщиков», инспектор службы безопасности был вырван из открытой двери сторожки! Подобно тому как выхватывают баграми бревна из кучи кругляка, охранника «сдернули» и бросили на пол ангара, после чего навалились сразу втроем.

Прошло еще около десяти минут, когда в промзону вернулся второй охранник. Мужчина лет сорока с невыразительным блеклым лицом поднялся по цементным ступенькам. Обернулся: туман настолько сгустился, что взгляд вязнет в нем; даже сетку локалки, и ту едва можно различить.

Поправив свисающий с плеча на ремне АКСУ, младший инспектор грохнул кулаком в окованную железом дверь.

– Толя, это я… открой!..

В замке провернулся ключ. Распахнулась дверь; удивленно распахнулись и глаза «вертухая» – в них смотрел черный зрачок пистолета.

Две пары привычных к тяжелой работе рук втащили охранника в сторожку. Обезоружили, свалили на пол! Пока Дюбель, прижимая коленом, держал заточку у горла охранника, Малой связал тому руки за спиной. Ноги тоже спутали – у зэков для таких целей приготовлен моток металлической проволоки. Сунули кляп в рот. Действовали молча, быстро, стараясь ничего не упустить, но и экономя каждую секунду.

Выволокли охранника через вторую дверь и бросили его на доски. Там, на полу ангара, уже лежали четверо. Троим «соотрядникам», для которых случившееся оказалось неожиданностью, наказали держать пасть на замке. Этих быстро связали по ногам и рукам, благо ни один и не подумал сопротивляться. Связали, чтобы не бросились к «шлюзу», где дежурит еще один охранник. А если даже и не собираются выдавать, как один из них в страхе успел бормотнуть, то чтоб не носились перепуганные по промзоне. И чтоб лежали тут, в ангаре, тихо, как покойники в морге. Так же тихо, как лежит в натекающей лужице крови охранник по прозвищу Ворошиловский стрелок, – Малой нанес заточкой три мастерских удара, в горло, под ключицу и в грудь.

Здоровяк, вернувшись в сторожку, перерезал провод от внутреннего телефона в сторожке – на всякий пожарный. Тревожную кнопку эта глупая телка в форме не успела нажать, уж слишком быстро и неожиданно для нее все произошло.

Малой надел трофейную куртку, отобранную у вертухая. Застегнул молнию – оказалось, что хотя и чуть жмет в плечах, но, в принципе, особо не сковывает движения. И, конечно же, эта форменная куртка сотрудника УФСИН много лучше, чем старый ватник осужденного.

Поясную кобуру вместе с поясом он передал старшему. У охранника кроме автомата имелся при себе еще и «макаров». В кобуре запасная обойма. Реквизировали початую пачку сигарет и зажигалку. На полке нашелся фонарь, в ящике стола – второй. Оба рабочие. Их тоже решили прибрать – вещь нужная.

Малой отсоединил магазин АКСУ. Взвесил в левой руке, примял большим пальцем правой верхний патрон, после чего вставил обратно. Похоже, магазин снаряжен полностью. Жаль, нет «запаски»… Но хорошо уже то, что им удалось раздобыть «калаш». А то с заточками и баграми, если вдруг придется прорываться, особо не повоюешь.

– Приготовились, братцы! – скомандовал Саныч. – Теперь или на волю вырвемся, или все под землю ляжем! А третьего нам не дано.

Глава 2

Москва-Сити 29 апреля. Пять дней спустя

Кабина лифта, поднявшая двух молодых людей из подземного гаража комплекса «Башня 2000», остановилась на отметке, обозначенной на щитке пульта парой изумрудных троек, – тридцать третий этаж. Мягко раскрылись дверки. Первым из лифта вышел парень в форменной одежде – на нем длинная почти до колена синяя форменная куртка с логотипом компании. Под расстегнутой курткой виден такого же цвета рабочий комбинезон. За ним в залитый мягким янтарным светом холл шагнула напарница; одета она так же, как и ее спутник.

Обоим сотрудникам сервисной фирмы примерно по тридцать лет. Сухощавый парень, на чьем лице выделяются пшеничного цвета усы, на удивление ярко-синие глаза, заметно выше среднего роста. Светлые волосы забраны резинкой на затылке; кепи надето – по моде – козырьком назад. На нагрудном кармане комбинезона прикреплен бейдж – ламинированная карта с фото, ФИО и названием фирмы, в штате которой он работает. На плече висит ноут в чехле, в правой руке довольно объемистая черная сумка.

Напарница этого блондина несет пузатенький пластиковый чемоданчик – вроде тех, что берут на выезды врачи или ветеринары. Она тоже в кепи; головной убор каким-то чудом держится на гриве ее медных волос. Лицо молодой женщины в густой россыпи веснушек; подобное сплошь и рядом встречается у рыжеволосых особ.

Холл, в котором они оказались, перекрыт с двух сторон металлическими дверями. Еще одна стена, внешняя, вся целиком состоит из помещенных в «соты» поляризованных стеклопакетов. Слева от кабин лифта, а их здесь две, находится стойка. Здесь, в холле, за стойкой работает секретарь-референт, и здесь же располагается один из сотрудников местной СБ. Далее, за этой стойкой, смахивающей на рэсепшен, видна еще одна дверь. Она сейчас открыта. За этой дверью сравнительно небольшое помещение – судя по стойке с мониторами и еще некоторым деталям, в нем размещается межэтажный «пульт охраны».

В холле прибывших по вызову мастеров-компьютерщиков дожидались сразу четверо мужчин: двое крепких субъектов в одинаковых темных костюмах, старший сисадмин и еще один местный «айтишник».

– Хай! – поздоровался разом со всеми парень в униформе. – «Скорую» вызывали?.. Ну, что стряслось, коллеги?

– Сервер лежит, – скривившись, как от зубной боли, сказал начальник IT-отдела. – Хорошо еще, что трабл случился под конец рабочего дня…

– Поднимем, – бодро произнес блондин. – Для того к вам и приехали.

– Спасибо, что уважили нашу просьбу, коллеги… Я начальника вашего отдела попросил, чтобы не откладывал до утра…

– «Спасибо» в стакан не набулькаешь, – мастер усмехнулся в усы.

– Мы оплатим сверхурочные.

– Конечно, оплатите. Вопрос в цифре.

– «Экстра тайм» в тройном размере… как я и говорил вашему «чифу».

– А нам что с того? – подала голос конопатая сотрудница. – Чинить-то железо будем мы. И мозги ему заново вправлять нам же и придется.

– Э-э… По результатам работы… Кхм…

Старший айтишник невольно или, наоборот, сознательно коснулся бокового кармана пиджака.

– Вопрос решим в рабочем порядке, – торопливо произнес он. – Главное, чтобы до утра были сняты все проблемы.

– За два года не было ни одного трабла, – подал голос второй сотрудник. – А те ваши сотрудники, что устанавливали… «Наладчики»… Они что, не смогли приехать?

– У нас несколько десятков объектов по городу. Но вы не беспокойтесь, коллеги… Мы с напарницей точно такой же сервер монтировали и отлаживали в «банане»!

– В «банане»? – переспросил младший по возрасту и должности айтишник. – То есть?

– Вот в том здании, – блондин указал на стеклянную стену, через которую на фоне закатного неба видна одна из трех – самая внушительная, насчитывающая без малого шесть десятков этажей – высоток комплекса «Башня на Набережной». – Мы там работали.

– А! Так вы, значит, имеете опыт обслуживания таких систем?

– Странный вопрос, – сказала рыжеволосая. – Уже то, что нас к вам прислали, свидетельствует о нашей компетенции, не так ли? – Она посмотрела на старшего айтишника. – Я логично размышляю?

Местные айтишники на несколько секунд зависли. Относительно спокойная жизнь закончилась для них около четырех пополудни. Оба работали в штате консалтинговой компании с англоязычным названием, занимающей целиком весь этот этаж. Компания консультирует как отечественные, так и зарубежные бизнес-структуры, в том числе и в довольно узких и деликатных сферах. Фирма достаточно крутая, чтобы арендовать целиком этаж здания, где размещаются исключительно офисы класса «А». И достаточно богатая, чтобы организовать сверх существующей в самом этом здании еще и собственную локальную охранную систему, чтобы нанять не самых плохих специалистов.

Эти двое, можно не сомневаться, квалифицированные IT-специалисты. В их хозяйстве два сервера (второй размещается в аппаратной этажом ниже), около сотни компьютеров, местная цифровая АТС… Оба, старший админ, которому около тридцати пяти, и младший коллега «эникейшик»[2] – «универсалы»; оба обладают должными навыками программирования (по крайней мере, 1С). Если все идет штатно, то они со своими обязанностями справляются: обслуживают железо, переустанавливают ПО, чистят вирусы, подсказывают по своей части сотрудникам фирмы и тому подобное. Специфика компании такова, что с аутсорсингом, с внештатниками они не работают. Людей со стороны приглашают крайне неохотно; и если кого-то зовут, то только в случаях, когда без сторонних специалистов не удается устранить возникшую проблему.

– А где сам «больной»? – спросил блондин, ощутив, что сделанная местными айтишниками пауза для обдумывания вывертов женской логики несколько затянулась. – Мы можем наконец на него взглянуть?

– Не так быстро, – сказал подошедший к ним от стойки секьюрити. – Пройдите сначала сюда. – Он показал рукой, в которой был зажат портативный «кенвуд», на правый угол рэсепшен. – Поставьте сумку! – Он указал на низкий столик. – Что это у вас? – Охранник посмотрел на сумку. – Ноут? Положите на стойку и откройте!..

– Нет проблем, командир, – добродушным тоном произнес парень в униформе. – Пожалуйста, – он снял с плеча сумку с ноутом и положил на стойку. – Алиса?! – Оглянувшись, мастер посмотрел на напарницу. – Предъяви товарищам свой кейс.

Визитеров попросили предъявить документы, удостоверяющие их личность. Блондин выложил на стойку карточку водителя, а также предъявил папку с фирменными бланками IT-компании «Техносерв Джет». Рыжеволосая достала из барсетки свое водительское удостоверение. Двое охранников принялись осматривать содержимое сумки и кейса. Старший айтишник непосредственно не участвовал в досмотре. Но он расположился близко к стойке, ему было хорошо видно, что находится в сумках приехавших по вызову мастеров, какие гаджеты, приборы и блочки принесены в офис этими двумя спецами по ремонту компьютерного оборудования. Периодически то один охранник, то другой, показывая пальцами или извлекая для осмотра запасные блоки, упаковки или коробочки, бросали вопросительный взгляд на своего спеца – мол, что это? Тот либо коротко называл эту вещь, либо переспрашивал у мастеров, но чаще попросту ограничивался утвердительным кивком.

Осмотр вещей прибывших по вызову компьютерщиков занял почти десять минут. Осматривали весьма тщательно. Блондин все это время улыбался в усы и вообще никак не выказывал свое недовольство в связи с этими повышенными мерами безопасности. Его напарница стояла рядом с ним. Она сняла куртку и повесила ее на сгиб локтя. Молодая женщина была спокойна и лишь под конец рискованно пошутила, когда ее попросили показать содержимое карманов куртки:

– Скажите, суровые мужчины, а личный досмотр производить будете?..

– Обязательно, – без тени усмешки сказал старший секьюрити. – Но позже, когда закончите работать в аппаратной…

Вскоре из «рубки» вышел третий охранник. Такой же плечистый, как и его коллеги; стриженый загривок, цепкий взгляд исподлобья. Этот без пиджака; поверх белой, взмокшей под мышками рубашки, перетянут сбруей; из замшевой кобуры торчит рифленая рукоять пистолета.

Он держал в руке документы этих двоих (их занес в «рубку» коллега). По-видимому, проверил данные визитеров по имеющейся у них «базе». Помимо прочего, местные наверняка еще раньше, до появления здесь компьютерщиков, заглянули на официальный сайт «Техносерв Джет». И убедились, что в списке персонала – эта опция доступна «привилегированным партнерам» – числятся эти двое.

– Все в порядке, – сказал охранник. – Папочку свою можете взять, – секьюрити выложил на стойку папку с логотипом IT-фирмы. – А вот документики ваши пусть пока побудут у нас. – Он определил водительские права визитеров и оба смартфона в ящик, после чего запер его на ключ. – Когда закончите, вернем в целости и сохранности.

– А наши телефоны? – спросила рыжеволосая. – У меня дочь на соседку оставлена!.. Она мне может позвонить в любой момент!

– Таковы правила, – сухо сказал старший охранник. – Вы должны им следовать.

– А я не подписывалась под вашими правилами! – процедила рыжеволосая. – У меня семилетняя дочурка одна в квартире!

– Это ваши проблемы.

– Служебная инструкция, – пытаясь сгладить возникшую неловкость, сказал «эникейшик». – В аппаратную нельзя заходить с мобильником…

– Вот что, Паша! – женщина дернула напарника за рукав. – Я без мобилы не пойду! – Она принялась надевать форменную куртку. – Верните мне права и телефон!..

– Минутку, – сказал старший айтишник. – Пожалуйста, не сердитесь, но у нас тут строгие правила… Что приказано, то и делаем.

– А если в окно прикажут выпрыгнуть? – сердито произнесла женщина. – Паша! – обратилась она к напарнику. – Дай ключи от машины!

– Погоди, Алиса, – сказал тот. – Сейчас решим вопрос…

– Я поеду домой на «вэне», а тебе придется вызывать такси. – Рыжеволосая кивнула на застывших мужчин. – Ну, или просить этих господ, чтобы отвезли тебя в твое Бирюлево.

– Не надо так волноваться, – сказал после некоторой заминки старший секьюрити. – Ладно… вопрос с мобильным мы сейчас решим.

Он знаком показал сотруднику, чтобы тот достал из ящичка сотовый этой конопатой особы.

– Спасибо за понимание, – выдавила из себя рыжеволосая. – Так мне будет спокойнее.

Она уже протянула руку, чтобы взять свой «Самсунг», но охранник передал трубку не ей, а «эникейшику».

– В чем дело? – недовольно спросила Алиса. – Опять какие-то фокусы…

– Этот товарищ будет все время находиться при вас, – сказал старший охранник. – И если вам прозвонят, он даст вам телефон.

Он сам набрал цифры на замке левой от кабин лифта двери. Прижал большой палец к сенсорной пластинке. Затем легко, без видимого усилия открыл эту довольно массивную дверь.

– Можете пройти, – механическим голосом сказал старший секьюрити. – Наши товарищи проводят вас в аппаратную.

Пройдя через массивную шлюзовую дверь, они оказались в освещенном приглушенным золотистым светом коридоре. Офис выглядит пустынным. На стенах развешены урбанистические фотоколлажи в рамках, заснятые с высоты птичьего полета виды крупнейших городов мира. Таблички на стенах и на дверях офисных помещений отсутствуют. Впереди идет сотрудник охраны в темном костюме, правая пола которого заметно оттопырена подмышечной кобурой. За ним Павел – сумка в левой руке, сумка с ноутом на правом плече. Рядом с мастером семенит «эникейшик». Не отставая от них, энергичной, почти мужской походкой шагает рыжеволосая. Ну а замыкает шествие старший айтишник…

Они прошли почти в самый конец коридора. Секьюрити остановился возле поблескивающей гладкой хромированной поверхностью двери – с виду такой же, как та, что перекрывает со стороны холла проход в это крыло этажа.

Охранник сам сдвинул в сторону пластину на стене рядом с этой сейфовой дверью. В руке у него появилась связка ключей. Привычным, давно отработанным движением вставил один из ключей в прорезь. Провернул на пол-оборота. Старший айтишник достал свой ключ, вставил во вторую замочную скважину и тоже повернул его.

Дверь открылась так же легко, как и шлюзовая минутой ранее.

Охранник остался в коридоре; остальные проследовали внутрь. Помещение аппаратной освещено дежурными светильниками; блочная аппаратура установлена на открытых стеллажах. Шины забраны в кожуха. Все устроено аккуратно, обстановка стерильная. Сама серверная довольно компактная – площадь ее не превышает пятнадцати метров…

Павел поставил сумку на пол. В центральной части серверной, у правой от входа стены, оборудован терминал – место админа. Здесь имеется удобный для работы, для долгого время препровождения и в то же время довольно компактный стол, а также офисное кресло. В дальнем углу откидная столешница и стул – здесь тоже можно трудиться. В рубке работает вытяжная вентиляция. Посторонних запахов не ощущается. Стены обработаны антистатичной акриловой краской. Под ногами линолиумное покрытие из токопроводящего материала. Потолок стандартный для таких помещений: навесной, выполнен из решетчатой системы Грильято, что обеспечивает необходимый объем воздуха в помещении для правильного воздухообмена.

Одна стена – правая от входа, определенно, несущая. Другая, в которой врезана дверь, тоже капитальная. А вот левая от входа стена и «задник», судя по их ребристой поверхности, выполнены как перегородки: они сварены из металлических секций.

Павел, как и его напарница, какое-то время крутили головами по сторонам. Вполне объяснимо: надо же спецам осмотреться?..

Алиса поставила чемоданчик в дальней от входа части серверной. Подняла столешницу, наклонилась; заглянула под стол – словно надеялась обнаружить там комнатные тапки. Гибко выпрямилась; скользнула глазами по ребристой стене «задника». Прошла обратно, огибая стоящих посреди рубки мужчин. Сама сняла куртку; повесила ее на имеющийся в аппаратной крючок для одежды – он у самого входа. Когда вешала куртку, обратила внимание на наличие у этой двери штурвального запора…

Ее напарник тоже снял верхнюю одежду; он остался в комбезе, надетом поверх майки цвета хаки. А вот кепи мастер снимать не стал.

Вернувшись к столу админа, Павел расчехлил свой ноут. Открыл крышку, включил гаджет; подключился через резервный порт к серверу. Вставил в USB флешку с сервисной программой. Переместил во всплывшее окно буквенно-цифровой пароль доступа – «ключ» взят из архива сервисной компании. «Эникейшик», действуя параллельно, набрал на своем ASUS пароль админа. Шифрованные комбинации многобайтовых пассвордов оказались верными. Вошли в локальную сеть; но и только – тут же начали всплывать разные нехорошие окна.

– Угу… лежит сервачок. – Мастер, глядя на экран лэптопа, присвистнул. – Разлегся, как покойник в морге…

– Кровь из носу, до утра надо поднять, – подал реплику старший из айтишников. – Протестировать, погонять, все хорошенько проверить… – Он демонстративно похлопал по карману, теперь уже внутреннему. – Сделаете – получите пятьсот долларов… сверх «квитка», на руки.

– Коллеги, – сказал мастер, глядя на младшего айтишника, – прежде, чем мы возьмемся тестировать систему в поисках багов[3], нужно проверить схему электропитания. Включая и внешний источник.

– У нас автономное питание в рубке, – несколько удивленно произнес «эникейшик». – Вот щит, – он указал на плоскую навесную коробку, к которой, забранные в короб, тянутся силовые кабели. – Я проверял… вроде бы все в норме.

– Причиной возникшей неисправности могут быть наводки от других силовых кабелей, – сказал мастер. – Несколько дней назад мы сталкивались с подобным случаем… Там «разводку» сделали не очень аккуратно… – Он поднялся из офисного кресла. – Где тут у вас основной электрощит? Имеется в виду локальный, межэтажный?..

– В соседнем помещении, – сказал старший айтишник. – Напротив аппаратной.

– Откройте, пожалуйста, «щитовую».

Старший IT-специалист на секунду задумался.

– Ну, если надо для дела… Минутку!

Он вышел в коридор, оставив дверь открытой. Здесь же, в коридоре, торчал секьюрити; по-видимому, ему наказано приглядывать за всей этой компанией: и за местными айтишниками, и за вызванными ими в офис компании мастерами по ремонту компьютерных систем.

– Надо открыть «щитовую», – сказал старший по IT, доставая из кармана небольшую связку ключей. – Спецы хотят проверить проводку.

Охранник молча достал свою связку. Они вдвоем подошли к двери, расположенной по другую сторону коридора, чуть наискосок от двери серверной. На какое-то мгновение оба повернулись спинами к рубке… Охранник сдвинул в сторону пластину рядом с косяком двери щитовой. Вставил ключ, провернул его. Старший айтишник тоже вставил ключ. В то самое мгновение, как он провернул свой ключ, дверь рубки за их спинами захлопнулась.

Павел быстрыми, энергичными движениями закрутил до упора штурвал рубочной двери. Обернувшись, посмотрел на застывшего – с побледневшим лицом и выпученными глазами – посреди серверной «эникейшика». А заодно и на свою напарницу, которая расположилась за спиной остолбеневшего сотрудника.

– Не бойся, не обидим, – сказал он, усмехнувшись в усы. – Когда очухаешься, дружище, нас тут уже не будет.

– Вы… вы… Вы с ума сошли! – фальцетом выкрикнул айтишник. – Что вы себе позволяете?!

Рыжеволосая поднесла правую руку к голове; выглядело это так, словно она собиралась поправить прическу. Что-то извлекла быстрым точным движением – то ли из густой гривы волос, то ли из-под подкладки фирменной кепи. Левая рука ее легла на плечо местного сотрудника. Правую, с зажатой в ладони шприц-ампулой, поднесла на секунду ко рту – сняла колпачок. Затем, без задержки, воткнула острие в предплечье своей жертвы.

Глава 3

Несколькими днями ранее

Воспользовавшись ключами охранников, зэки открыли кладовку для инструмента, устроенную рядом со сторожкой. Что именно им понадобится, они знали: взяли лом и клещи на длинной ручке. Станки оставили во включенном состоянии. Опытный человек, конечно, способен на слух отличить «холостой ход» от работы загруженной пилорамы. Ну да ладно. Даже остановка станков на каких-то десять или пятнадцать минут не вызовет подозрений у того – или тех, – кто надумает прислушиваться к доносящимся из промзоны звукам. Нормальное дело, перекур у пильщиков…

Старший надел куртку инспектора по безопасности – ее принесли из сторожки, и на ней не было следов крови. Перепоясался ремнем; пистолет из кобуры переложил в карман форменной куртки, пропахшей табаком и дешевым одеколоном.

Словно из-под земли возник Дюбель; на плече у него, на брезентовой лямке, висит самодельный рюкзак. Монах, сделавший свою работу, был как будто не совсем в себе. Старший знаком показал Дюбелю, чтобы присматривал за ним, потому что человек нужный, полезный.

Дождавшись, когда из сторожки выберется четвертый, Саныч негромко, стараясь не частить, чтобы не выдать внутреннего напряжения, распорядился:

– Малой, мы с тобой идем первыми! Ты служил когда-то в «вованах»[4], тебе и карты в руки!

Здоровяк осклабился.

– Так че, будем валить «вышечного»?!

– Ну а как еще? Другого выхода, как уходить буром – через браму узкоколейки, у нас нет.

Сказав это, старший первым нырнул в клубящееся туманом будущее.

Сирена истошно взвыла, когда четверо дерзких уже бежали вдоль полотна, оставив за спиной и браму с перекушенной клещами цепью, и еще одного мертвеца. Малой стрелял из удобной для него точки. Охранника в тумане было видно кое-как, но бывший «вован» исхитрился завалить его одной очередью.

Звук сирены подстегнул беглецов. Первым в ордере трусит самый возрастной из их компании. Вроде бы мужик не молодой и бежит как-то коряво, мелко и семеня ногами… Но остальные за ним едва поспевают.

На плече у старшего болтается трофейный автомат. Специально на вышку не стали бы лезть за оружием, тем более что карты вскрыты – эту пущенную Малым очередь не могли не слышать. Но раз ствол свалился с неба – вместе с перевалившимся через перила убитым охранником, – то почему бы и не взять?

Они отбежали примерно на километр от брамы, несясь изо всех сил в белесой завесе по полотну. Кто-то мчался по шпалам между рельсами, кто-то бежал по боковине полотна. Молились про себя, чтобы не споткнуться, не сверзиться, не сломать ногу или не поймать в спину вынесшуюся от периметра свинцовую очередь…

Из горла вырывается хриплое дыхание, адреналин зашкаливает, сердце выпрыгивает из груди. Они сами себе сейчас казались призраками, нечеловеческими существами, вырвавшимися из преисподней. И это было еще только начало.

Справа и слева от колеи подлесок, проступающий в молочной кисее тумана, становился все гуще, а деревья все выше.

Старший наконец избавился от взятого специально с собой собственного ватника – бросив его не на саму колею, а несколько в сторону. Дюбель швырнул второй ватник на другую сторону полотна… Пусть поисковики, когда обнаружат сброшенную зэками верхнюю одежку, подумают, что дерзкие уголовники будут уходить на юг или в обход поселка, на юго-восток.

Остановились на несколько секунд: чтобы перевести дух перед следующим броском и заодно прислушаться к звукам. Издалека, как могло теперь показаться, все еще доносится зудящий звук сирены. Сейчас тех з/к, кто на момент объявления тревоги находились во дворе жилой зоны, за пределами своих отрядов уложат мордами вниз. Затем, по ситуации, оставят под охраной или же начнут выводить из загона через локалку и закрывать в ПКТ, оборудованных в двух зданиях с решетками, в которых размещаются четыре отряда этой колонии строгого режима…

Группа немедленного реагирования наверняка поспешила в промзону. Возможно, в эти самые секунды прибывшие по тревоге конвойная команда и сотрудники ГНР уже обнаружили в ангаре связанных мужчин и убитого дерзкими осужденными сотрудника, известного в колонии под прозвищем Ворошиловский стрелок. Им понадобится совсем немного времени, чтобы понять, почему безмолвствует «вышечник» и из чьего именно оружия его убили. И когда они заметят, что цепь и замки на «южной» браме перекушены, сбиты, то у них не останется уже никаких сомнений относительно происходящего: несколько зэков, трудившихся в промзоне, напали на охрану и, прихватив добытое оружие, подались в бега.

– Ох, братцы… истинно анчутки[5] мы с вами, – переведя дух, сказал Монах, и это были первые слова, произнесенные им за последние четверть часа. – Ох-х, как же нехорошо у нас вышло…

– Что ты мелешь? – зло сказал Дюбель. – Показывай лучше, дед, куда дальше бечь!

– Обещали же… – Монах вытер рукавом ватника мокрое от пота и слез лицо. – Договаривались же, что охранника убивать не станете! Только свяжете его…

– Так он сам виноват! Он же – че?! Бился, брыкался, как зверь! Вот и пришлось…

– А ну прекратите базар! – сердито произнес старший. – Хода нам назад все равно уж нет! Давай, Монах, тори дорогу!..

По левую руку от них тихо журчит ручей. Первым в него вошел Монах. За ним, пыхтя, этот же маневр повторили остальные трое. Ручей оказался мелким; воды лишь кое-где по колено; но ноги поначалу обожгло огненным холодом.

Теперь они шли уже не вдоль колеи, а продвигались почти перпендикулярно узкоколейке. Им предстоит пройти по этому ручью метров двести, после чего они еще раз свернут, чтобы двигаться теперь уже почти строго на север.

За все без малого тридцать лет существования ИК-55-б было предпринято пять попыток групповых побегов. Эта их попытка – шестая по счету. И только они, только их группа решила уходить не через прореженную вырубками тайгу на юг, к населенным пунктам, в сторону райцентра Полевской, а на север, в направлении Медвежьей гряды.

Глава 4

Москва-Сити. Полеты во сне и наяву

Алиса сплюнула колпачок от шприц-ампулы на пол. Туда же, на линолеумное покрытие, поддерживаемый под мышки ловкими и заботливыми женскими руками, уже вскоре опустился получивший дозу «успокоительного» препарата – парализующего временно ЦНС – «эникейшик».

– Обожаю офисных дуралеев, помешанных на безопасности! – весело произнес напарник, усаживаясь в кресло админа. – Что за идиотская мода пошла устраивать из серверной Panic room?![6]

Он извлек из подкладки кепи сим-карту и передал ее напарнице.

– Вот и пусть теперь сами долбятся с этой дверью!..

Павел достал из кармашка чехла ноута две флешки. Накопитель в форме брелока не отличается с виду от стандартных моделей NAND. Но именно что с виду: объем накапливаемой памяти составляет почти четверть терабайта… Вторая флешка – «кингстоновская» – тоже принадлежит к новейшим образцам накопителей; легально такую штуковину все еще невозможно приобрести. Павел вставил одну флешу в USB своего ноута, другую – в USB админского лэптопа.

– Как положили сервак, – пробормотал он, ожидая окончания загрузки, – так и поднимем.

Алиса тем временем сняла заднюю крышку «гэлэкси». Извлекла стоящую там симку; вставила вместо нее ту, что передал ей напарник. Было хорошо слышно, как в дверь со стороны коридора дубасят крепкие мужские кулаки.

Рыжая криво усмехнулась. Охранник может долбиться в сейфовую дверь как угодно долго и чем угодно. Да хоть своей стриженой чугунной башкой! Все равно без специального инструмента вскрыть ее не получится…

Набрала номер, забитый в памяти. Ответили тотчас же.

– Технарь, мы на месте, – сказала женщина. – Павлуша уже приступил.

– Приятно слышать, – отозвался чуть хрипловатый мужской голос. – Как только поднимете сервер, я вам организую «картинку»!.. Что по времени?

– Мужчины серьезные, – Алиса прикрепила к ушной раковине гарнитуру, дабы освободить руки для дальнейших действий. – Полагаю, у нас на все про все есть минут двадцать, не больше! Желательно бы отвлечь их…

– Тогда объявляется следующий номер программы – «рок-н-ролл»!..

Загрузка завершилась на шестой минуте. Еще пара минут ушла на то, чтобы импортировать в местную базу поисковую программу. Павел еще прежде включил настенный дисплей. Теперь в его распоряжении имеются три экрана и планшетник (эппловский гаджет он извлек из сумки).

Павел запустил еще две программы: одна с модернизированной версией L0phtCrack[7], другая для решения прикладной крэкерской[8] задачи – «атаки по словарю». Загрузил с флешек специальные утилиты. Запустив процесс поиска, дешифровки и перезаписи данных из местной базы данных, он смог переключиться на другие неотложные дела.

Даже через беруши были слышны гулкие удары в дверь. Напарница действовала по своей собственной программе, не обращая внимания на сторонние шумы. Павел пересек серверную. На пульте местной АТС пульсирует зеленая лампочка – кто-то упорно пытается сюда дозвониться. «Крякер» вытащил затычку из правого уха; вытащил из ниши трубку радиотелефона, тоже подмигивающего зеленой лампочкой, громко произнес:

– Аппаратная на связи!

– Э-э… С кем я говорю?

– С мастером по ремонту компьютеров.

– Вы что там, совсем обалдели?! – прозвучал в трубке злой мужской голос. – Эй, ты… как там тебя?! Передай трубу нашему сотруднику!

– Не могу! – Павел, не прерывая разговор, сместился к столу.

– Это почему же? Что там у вас происходит?!

– Этот ваш сотрудник… эникейшик!.. – Павел бросил взгляд на экраны. – Он сначала закрыл дверь…

– Че-его? Зачем?!

– Да откуда мне знать? – «Крэкер», глядя на настенный экран, удовлетворенно покивал. – Нервный он у вас какой-то.

– Дайте ему трубку! Сейчас же!

– Говорю же – не может он подойти!

– Почему?!

– В обморок упал!

– Что?!

– Оч-чень расстроился… Боится, наверное, что вы его крепко накажете.

– Мы тебя, урод, накажем! А твою рыжую подругу… эту конопатую…

– Давайте не будем переходить на личности.

– Вот что, урод… Даю минуту времени!

– А чего так мало? Накиньте еще с полчасика.

– Или вы… сволочи, откроете дверь… сейчас же! Или…

Павел, ухмыльнувшись, дал отбой.

Глава 5

«Суровые мужчины» стали нервничать. После небольшого затишья послышались гулкие удары в дверь. Помимо этого еще чем-то тяжелым – вроде кувалды – стали бить также и в стену рядом с сейфовой дверью.

Молодая женщина сама переволокла лишившегося чувств айтишника ближе ко входу в рубку. На освободившийся пятачок пола между терминалом и приставным столом поставила сумку и чемоданчик. Надела очки, с виду ничем не отличающиеся от обычных солнцезащитных. Раскрыла сумку, которую в офис принес Павел; из бокового кармашка достала два баллончика. Взяла тот, что меньшего объема, другой поставила на пол. Баллончик ничем внешне не отличается от стандартной упаковки аэрозольной электростатической краски. Второй баллон, вернее, картридж цилиндрической формы, размерами раза в два больше. Если верить наклейке, то внутри емкости содержится силиконовый «герметик».

У айтишников и охранников наличие этих двух баллончиков вопросов не вызвало. Так же как не вызвало вопросов наличие стандартного пистолета-распылителя. «Герметик» и специальная краска могли понадобиться ремонтникам на тот случай, если бы пришлось вскрывать фальшпол и потолок, чтобы получить доступ к кабелям…

Алиса отщелкнула упоры, придерживавшие столешницу в горизонтальном положении. Опустив «доску», она получила доступ к задней стене серверной.

Первым делом надела перчатки, обработанные специальным защитным составом. Встряхнула аэрозольный баллончик – раз, второй и третий. Выпустила струю краски, направив ее на другой участок стены. Если бы охранники даже надумали проверить данную емкость, то убедились бы, что в баллончике именно та самая жидкость, которая там должна находиться.

Струя краски, выпущенная под давлением, впрочем, быстро иссякла. Женщина вновь энергично встряхнула баллончик. Повторив эту нехитрую процедуру не менее десяти раз – чтобы смешались компоненты внутри встроенной капсулы, переместилась к стене. Вставила специальную насадку. Теперь уже нельзя терять времени, действовать надо быстро и точно: она ощущала, как быстро нагревается емкость; как тепловая волна от баллончика передается через ткань перчатки.

Примерилась, нажала на кнопку пульверизатора. Тонкая струя принялась чертить квадрат на ребристой стене, сторона которого составляет лишь немногим более метра.

В какой-то момент, когда жидкость попала на прижатую к перегородке столешницу, появилось сизое облачко и послышалось тихое шипение… Концентрированная кислота, смешанная с известными лишь Технарю ингредиентами, легко прожгла шпон и древесную основу столешницы.

Алиса бросила опустевший баллон в левый от себя угол. Несколько секунд она смотрела через специальные линзы на стену задника.

Ага… процесс пошел!.. На общем темном-сером фоне хорошо видна темная, почти черная полоса – казалось, что контур выписан пером, которое обмакнули в тушь. Уже спустя короткое время цвет линии, или разметки, нанесенной на стену, начал меняться. Появились оранжевые искорки; сама черта теперь уже не была такой тонкой, как изначально: она стала набухать, меняя оттенок на алый и багровый – подобно наполняющейся кровью резаной ране. Еще спустя несколько секунд на фоне задней стены рубки появился хорошо различимый через специальную оптику огненный квадрат.

Рыжеволосая женщина взяла другой баллон – с «герметиком». Несколько раз энергично встряхнула его, как и полагается при работе с такими картриджами. Выпустила в левый от себя угол струю белопенной клейкой субстанции – давила, пока та не закончилась.

Взяла «пистолет-распылитель»; отсоединила от него верхнюю часть – собственно само «дуло». Достала из чемоданчика прибор с корпусом из прочного сплава. Сняла обе заглушки – установленные якобы для измерительных кабелей. В одну вставила «дуло» – специальную насадку. Во вторую, скрутив верхнюю часть картриджа, освобожденного от силикона, ввинтила извлеченный из его внутренностей баллон – в нем сжатый под давлением инертный газ. Сняла заднюю крышку прибора; вставила в паз довольно увесистый, хотя и компактный блок питания.

Вот и все. Собранный ею портативный плазморез готов к работе.

На тридцать третьем этаже высотки в это время царил переполох. Старший охраны метался между холлом и запертой изнутри рубочной дверью. Мобильный телефон – а он пытался прозвонить начальству – вдруг скис. Нет «соты». Как такое может быть?! В центре Москвы – и нет сотовой связи?!

У его двух подчиненных, как выяснилось, тоже не работали мобильники. У старшего айтишника, которого теперь скормят крокодилам, не фурычит айфон!.. Городской телефон в офисе – не работает. Вдобавок ко всем свалившимся на его голову бедам где-то в районе двадцатого этажа заклинило лифт с двумя вызванными по тревоге охранниками…

– В гараже что-то случилось, – крикнул из рубки дежурный охранник. – Дым валит!..

Он переключил изображение от другой камеры, установленной в подземной автостоянке третьего уровня. То есть в том секторе гаража, который закреплен за их фирмой.

Поднявшись рывком из кресла, секьюрити отошел чуть назад, чтобы лучше видеть картинку. На экране одного из плоских мониторов снимаемый установленной на колонне камерой микроавтобус; из его внутренностей валит густой сизый дым…

– Твою мать!.. – пробормотал дежурный охранник, вглядываясь в картинку. – Это же тачка, на которой приехали эти самые «мастера»!..

– Где их документы?! – накаленным голосом спросил старший секьюрити. – Водительские права?! И еще мобила этого… «усатого»?

Охранник открыл ящик, куда обычно охрана кладет телефоны и иные гаджеты посещающих офис сторонних людей. И тут же резко отшатнулся – из ящика повалил дым; причем запах был крайне неприятный, едкий…

– Черт! – выругался старший. – В мобиле был термопатрон или что-то вроде того!

Дежурный охранник, морща нос от едкого дыма, выдвинул ящик до упора. На дне его, там, где еще несколько минут назад лежали изъятые на время у «мастеров» водительские права и смартфон, теперь видна лишь горстка чадящего, скукоживающегося на глазах серо-черного пепла…

Старший смены охраны метнулся в «пультовую». Открыл один из ящиков стола – там лежали два запасных сотовых телефона и, отдельно, в коробочке, несколько новых сим-карт.

– Когда выдернем из рубки эту парочку, – пробормотал он, набирая на сотовом номер своего непосредственного начальника, главы службы безопасности компании, – я им лично паяльник в одно место вставлю!

На двенадцатой минуте программа взломала аккаунты всех пользователей местной базы. Другая прога с утилитой по адресному списку и поисковым словам доставила в распоряжение «крэкера» два файла. Один запаролен, зашифрован и помещен в собственную пользовательскую папку вице-президентом консалтинговой фирмы. Второй изъят из папки местного казначея…

Оба файла были крякнуты на четырнадцатой минуте. Они оказались идентичными. Реквизиты счетов в двух российских банках, а также счетов в эстонском и латвийском филиалах «Сведбанка»… Набор паролей для удаленного е-банкинга… Итак, вся необходимая информация для финального «кряка» у него на руках.

Павел довольно усмехнулся в накладные усы. Возникло даже желание радостно потереть ручонки – естественная реакция для человека, справившегося с непростой задачей. Но делать этого не следует. Хотя бы потому, что ладони и пальцы обоих «мастеров» обработаны не видимым глазу клейким «молекулярным» раствором, на который приклеена тончайшая пленка с нанесенным на нее папиллярным узором. По сути – вторая кожа…

На шестнадцатой минуте сеанса Павел открыл на настенном экране заготовленную вкладку. Зашел со всеми необходимыми предосторожностями в зону сумрака Всемирной паутины – на теневую биржу «крэкеров».

Идентификация по двухканальному пятитысячебайтовому пассворду не заняла много времени. Открыл чат. На бирже в онлайне, судя по всплывшему списку, девять крэкеров. Народ здесь бывалый, серьезный. Павел выставил на продажу три из шести имеющихся у него «лотов» – счета с шестизначными депозитами, которые теперь может раздербанить даже школьник, слегка обученный грамоте. Учитывая обстоятельства, учитывая фактор времени, а также исходя из полученных инструкций, поставил добытый только что товар с серьезным дисконтом…

Оставшиеся три счета с семизначными депозитами Павел через своих же ботов продал – якобы продал – самому себе. Им двигал при этом простой расчет. Местные «суровые мужчины» непременно возьмутся разматывать клубок. У них найдется к кому обратиться за помощью. Ну вот, попадут в серую зону, а затем и утрутся: прихлопнуть эту крутую – вход только для избранных, многослойная защита, полная анонимность крэкеров и дилеров и прочая-прочая – хакерскую биржу не удается ни соответствующим отделам служб безопасности крупнейших банков, ни ФБР, ни еще кому бы то ни было.

Алиса прошлась плазморезкой по прямоугольному «чертежу». Размягченный – вернее, ослабленный структурно – спецсоставом металл толщиной двадцать пять миллиметров вскрывался тонким пучком плазмы так же легко, как легко вскрывает старый добрый «спутник» любую жестяную банку.

– Ребята, закругляйтесь, – прозвучал в наушнике хрипловатый голос Технаря. – Я поменял коды цифровых замков на всем этаже. Но их старший сейчас вскрывает сейф с «вездеходами»… С нижнего этажа… я вижу это на их камере… тащат оборудование… Да, «болгарку» несут!.. Павел, слышишь меня?

– Слышу! Заканчиваю скачку… минуту прошу!

– Я готова, – сказала рыжеволосая женщина, откладывая в сторону портативный плазморез. – Как обстановка снаружи?

– Транспорт на месте, – отозвался технарь. – На площадке – чисто.

Женщина достала из сумки две коробки, в которые упакованы запасные блочки питания. Павел закончил скачку местной базы: записал на флешку-«брелок», которую запаролил однократным, известным лишь ему кодом. Если эта флешка попадет в чужие руки, то любая попытка открыть ее приведет к уничтожению всего массива записанной информации.

В помещении вдруг погас свет… Вернее, выключилось верхнее освещение, а дежурное – осталось. Сервер тоже не обесточился; питание, как и говорил «эникейщик», подается через автономный щит.

– Питание на всем этаже вырубили! – прозвучал в гарнитурах «мастеров» хрипловатый голос Технаря, которому выпало сегодня вести «телерепортаж с места событий». – Старший вскрыл сейф в их рубке!.. Он с кем-то говорит по мобиле!.. Двое охранников сидят в лифте… я их там «остановил»… Старший их вышел… Двое гардов прибежали… с тридцать четвертого… У одного «помпа»!

Пока звучал хрипловатый голос, рыжеволосая вытряхнула содержимое сумки на пол. А саму сумку быстрыми, отточенными движениями, вжикая молниями, разделила на две двойные полосы – они сделаны из весьма прочной материи. Метнулась с ними к вешалке и уже вскоре столь же быстрыми и точными движениями при помощи тех же прочных и надежных молний присоединила эти элементы к подолам обеих «курток».

– У меня обрезало картинку с центрального пульта башни! – проинформировал тех, кто находился с ним на связи, Технарь. – Полагаю, они догадались, что данные с их следящих камер и датчиков поступают «на сторону»…

Алиса активировала поочередно замаскированные под блочки термопакеты. Павел дважды щелкнул мышью по одной из папок на десктопе принесенного им лэптопа. Желтый квадратик на экране превратился в красный и стал тревожно пульсировать…

Напарница уже была в прикиде, который благодаря проделанным манипуляциям претерпел некоторые метаморфозы. Придерживая удлинившийся «подол», присела на корточки. Коснулась пальцами сонной артерии лежащего на полу мужчины – жив, курилка… Переступила через вытянувшегося на полу «эникейшика», сместилась к задней стороне сервера, освобождая место напарнику. В ее ладони – уже заготовленные – два пластичных комочка. В другой руке она сжимала замаскированные под батарейки взрыватели… Им еще предстоит высадить окно в соседнем помещении.

Алиса ударом ноги довершила то, что было проделано плазморезкой, – державшаяся на честном слове квадратная металлическая плита рухнула на пол другого, соседнего помещения. Она же первой, чуть пригнувшись, придерживая ткань, шагнула в образовавшийся проем.

– Готов! – крикнул напарник, которому потребовалось совсем немного времени, чтобы надеть свой модифицированный в «вингсьют»[9] прикид. – Ну что… поехали!..

Мужчина средних лет, обладающий смуглой наружностью, трудится грузчиком в одном из павильонов Экспоцентра. Около девяти вечера, когда он катил тележку вдоль стены одного из павильонов, послышался какой-то сторонний звук. Южанин вскинул голову на шум – это был инстинктивный жест.

То, что он увидел в следующую секунду, удивило его до крайности. С верхушки соседней башни, добротно подсвеченной, как и большинство высотных зданий «Москва-Сити», брызнули осколки стекла вперемешку с остатками оконной рамы! В следующее мгновение из пустого – обнажившегося – оконного проема башни что-то вылетело! Это существо поразительно напоминало на светящемся электрическом фоне распластавшуюся в полете белку-летягу.

Изумленный мужчина заморгал.

Спустя несколько секунд через тот же пустой оконный проем вылетело второе «существо»… Оба эти странных летающих существа, как показалось, планировали – снижаясь по косой траектории – прямо на него!..

Испуганный мужчина попятился, забыв на время про нагруженную коробками тележку.

Все произошло очень быстро. На площадке между павильонами кто-то из торговцев или рекламщиков еще два дня назад оборудовал надувной аттракцион. Должно быть, чтобы привлечь детишек (и их родителей, конечно же). Вчера и сегодня днем здесь детвора просто кишела – тут им и батуты, и огромный надувной матрас, и воздушная крепость. «Летяга» спланировала точнехонько на занимающую часть площадки довольно большую – со стороной метров в пятнадцать – оранжевую надувную «подушку»! Второе существо, размерами, пожалуй, даже поболее того, что вылетело из башни первым, приземлилось почти там же. Кстати, сама эта надувная штуковина, что тоже интересно, еще и светилась!.. А когда он проходил здесь же, толкая порожнюю тележку от склада каких-то минут десять назад, этого странного светового эффекта он не заметил.

Обе «летяги» поочередно соскользнули по краю «подушки». Послышался тихий рокот автомобильного движка. Мигнули задние фары… Машина – кажется, это был микроавтобус – исчезла за углом соседнего павильона.

Мужчина от удивления покачал головой. Вскоре он вернулся к оставленной неподалеку тележке с чужим добром. Он решил никому не рассказывать об увиденном этим вечером, об этих летающих существах и прочих странностях. Все равно ведь не поверят.

Глава 6

За несколько дней до описываемых событий Медвежья гряда

Медная гора, как прозвали ее пришедшие сюда когда-то с запада государевы «работные» люди, издавна пользуется недоброй славой. Почему так, толком никто не может объяснить. Существуют самые разные мнения на этот счет. Одно только перечисление легенд, мифов и озвучиваемых старожилами слухов заняло бы не одну страницу…

Место действительно странное; однако ни здешние краеведы, ни ученые мужи, вооруженные знаниями и современными приборами, не могут толком объяснить, что здесь не так. Ничто: ни анализы почвы, воды и образцов горной породы, ни любые иные исследования – не подтверждают наличие вредных для живых организмов веществ или примесей. Равно как не указывают и на какую-то иную опасность.

В непосредственной близости от гряды, в радиусе нескольких километров нет никакого жилья. Мало того, что люди не селятся здесь, но уже некоторое время в этом районе не ведется никакая хозяйственная деятельность. Но что люди, если даже птицы по какой-то ведомой им причине не вьют гнезда на склонах Медной горы… Да и дикий зверь, от зайцев и огненно-рыжих лисиц до лосей и кабанов включительно, тоже обходит ее стороной. И это при том, что по другую сторону Медвежьей гряды, за водоразделами истока Чусовой и местной речки Полевой, зверья этого полным-полно – там функционирует заповедник.

В какой-то момент тишину здешних мест нарушил топот шагов и хриплое, с клекотом, надсадное дыхание. По полотну заброшенной узкоколейки бегут – и не столько уже даже бегут, сколько трусят, напрягая последние силы, – четверо мужчин.

Двое беглых зэков одеты в серые ватники и треухи, еще на двоих форменные куртки сотрудников УФСИН. Малой повесил трофейный автомат на шею и придерживает на бегу ложе рукой. Старший же, наоборот, закинул «калаш» за спину – ему так удобней (хотя «сучка» временами, когда приходилось уклоняться от веток или прыгать через промоины, хряскала по хребту). За плечами у Монаха самодельный матерчатый рюкзак на лямках. Еще прежде они уговорились нести довольно тяжелый сидор по очереди. Первый час побега так и было. Но когда усталость взяла свое, когда пошла гонка на выживание, Степанов не стал передавать берданку[10] Дюбелю или еще кому-то. Так и бежал с горбом на спине всю дорогу.

В рюкзаке собранный этими четырьмя, приобретенный в лавочке или выменянный у других зэков и хранившийся до поры в нычках, запас продуктов. А именно: два десятка банок мясных и рыбных консервов, килограммовый шмат сала, два круга сухой колбасы, а также прорезиненный мешок с заготовленными впрок сухарями. По их прикидкам, этого должно им хватить на срок до десяти дней. Именно столько времени они собираются пересидеть в укрывище до того момента, пока после закономерного кипиша по случаю побега вооруженных зэков не спадет – хотя бы несколько – активность и интенсивность поисково-розыскных мероприятий.

Взгляд вязнет в окружающей их белесой субстанции. Для северных увалов Среднего Урала кисейно-молочные завесы в это время года скорее норма, чем диковина. Но надо все же уточнить: таких густых и продолжительных по времени туманов, как в районе именно Медвежьей гряды, больше нигде в этой местности не наблюдается. Такой вот имеется локальный природный феномен – вернее, аномалия, – который не могут объяснить ни местные жители, ни даже ученые мужи. Сейчас, ближе к вечеру, туман уже не такой плотный, как это было в момент побега; но видимость все равно в основном не превышает полусотни шагов.

Обуты зэки в грубые керзовые ботинки с резиновой подошвой, называемые в простонародье «гадами». Промокшие после прохождения ручья носки они сменили во время привала (в сидоре лежала «запаска», четыре пары полушерстяных носков). Но и эта смена белья уже промокла… Керзачи – не самая удобная обувь для такого рода забегов, однако другой обуви у них нет. А вот что у них имеется, и имеется в изобилии, так это желание как можно дальше убраться от учреждения, где каждый из них провел по нескольку сотен не самых лучших в жизни дней и ночей.

Пошел четвертый час, как они на свободе. И все это время четверка беглецов находится в движении – за все это время они позволили себе лишь один пятиминутный привал.

– С-той! – хрипло выкрикнул старший. – Все… Пр-ривал!..

Трое тут же повалились наземь; улеглись, обессиленные, хекая, прямо на полотно – кто на бок, кто опрокинулся плашмя, на спину.

Четвертый, самый старший по возрасту, остался на ногах. Этот смирный немногословный уральский мужичонка, как выяснилось, оказался выносливее и даже проворнее, чем можно было подумать, глядя на его сутуловатую фигуру.

Развернувшись в ту сторону, откуда они двигались, Монах стал вглядываться в белесую полосу тумана. По его расчетам, они находятся довольно близко к подошве Медной и совсем неподалеку от того места, где берет начало один из двух когда-то проложенных внутрь гряды тоннелей. До колонии отсюда километров восемь, если прокладывать линию по прямой.

Рельсы на этом участке узкоколейки – когда-то она проходила через военгородок, в котором нынче расположилась ИТК 55-б, и тянулась до южного портала тоннеля – были частично разобраны еще в восьмидесятых. Само полотно, за которым давно уж не следят, размыто в некоторых местах паводковыми водами. Остатки изогнутых под разными углами ржавых рельсов и шпал кое-где топорщатся на манер противотанковых ежей. Это обстоятельство имеет свои плюсы и минусы. Плюс в том, что по полотну не сможет проехать никакой легковой транспорт, даже вездеход. То есть даже если начальство колонии пошлет еще одну поисковую команду к Медведь-горе, то на колесах бойцы не смогут проехать. С обеих сторон этой заброшенной узкоколейки лежат давно превратившиеся в болота бывшие заводские пруды. Там и пешком-то не пройти, а на машине и подавно не проедешь. Значит, погоня в «северном» направлении будет организована пешая – солдатикам и их командирам, а также четвероногим ищейкам придется пробираться пехом вдоль полотна, рискуя свалиться в промоину или оступиться. Даже если большое начальство прикажет спешно перебросить в окрестности ИТК внутренние войска – к примеру, привезут «вованов» из райцентра, где дислоцируется их часть, – то и им придется совершить в конце пеший марш-бросок по пересеченной местности, да еще в условиях ограниченной видимости.

Что касается минусов, то таковые проистекают из единственного плюса. Почти весь путь к Медвежьей гряде, до южной подошвы которой теперь осталось всего ничего, беглые зэки проделали, двигаясь либо по самому этому полотну, либо вдоль него – параллельно, не удаляясь от этой заброшенной дороги, чтобы не потерять ее из виду, чтобы не заплутать в густом тумане и не забрести в болота. То есть вплоть до момента, пока они не окажутся непосредственно у подошвы гряды, вдоль которой планируют двигаться далее к укрывищу, беглецы тоже лишены маневра, лишены возможности свернуть с этой местной «магистрали».

Монах медленно вытер взмокшее лицо рукавом ватника. Так же неспешно, перебирая загрубевшими пальцами крючки, расстегнул его на груди. Застыл на какое-то время, насторожился, подобрался, подобно пойнтеру, вынюхивающему, высматривающему, караулящему верхним чутьем любое движение, звериный запах или шорох зверья. Степанов вслушивался так около минуты, оставаясь все это время недвижимым. Кроме надсадного хрипа подельщиков, приходящих в себя после затяжного марш-броска, да собственного учащенного дыхания, он никаких сторонних звуков пока не уловил. Задрав голову в мокром от пота треухе, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую, осмотрел видимую часть небосклона. Каковая, надо отметить, на самом деле особо не отличается от вида земной тверди – та же мутная, как сивушный самогон, белесая субстанция.

«Повезло с погодой, – отметил Монах про себя. – В пригожий день уже заметили бы… Да и вымахнуть за периметр не дали бы так легко».

Кое-что его все же беспокоило. Примерно полтора часа назад спешащие уйти по полотну старой дороги на север, к горной гряде, зэки услышали приглушенный расстоянием стрекот. Из Полевского, вероятно, подняли вертушку. Степанов вновь прокрутил в голове весь этот эпизод. Звуки, издаваемые винтокрылой машиной, усиливались; по мере этого росла тревога в душах беглецов. Вскоре, гремя винтами – как показалось, над головами, – пронесся вертолет, почти не различимый, впрочем, в молочной взвеси. Зэки моментально залегли среди негустого голого кустарника!.. Все четверо прижались к влажной земле, надеясь, что пилот не сможет увидеть, различить недвижимые человеческие фигурки, сливающиеся с фоном местности. Да и густой туман наверняка мешает обзору. По-видимому, их не заметили. Во всяком случае, вертушка, барражировавшая какое-то – недолгое – время в районе Медвежьей, звеня винтами, полетела затем на юг, в сторону поселка Леспромхоз Два.

Саныч уже слегка оклемался; взгляд его стал почти осмысленным. Покряхтывая, он поднялся на ноги. Забросил автомат за спину. В горле все еще стоял комок; очень хотелось пить; ноги и руки гудели от усталости. Но все же он чувствовал себя гораздо лучше, чем еще несколько минут назад. «Пока что все ништяк идет… – подумал он. – Поисковая команда, поднятая по тревоге, похоже, пошла по ложному следу…»

Саныч покосился на Монаха – тот, развернувшись лицом на юг, что-то высматривал в белесой мгле.

Старший присел на корточки у низкого берега, подходящего в этом месте почти к самому полотну озерца. Набирая горстями воду, стал жадно пить. Утолив жажду, выпрямился. Лично он по-прежнему расценивает их шансы уйти от погони как довольно высокие. Монах знает эту местность, как собственную ладонь. И не только потому, что он родился в Полевском районе, в северном уголке которого как раз находится Медвежья гряда. До райцентра, кстати, отсюда не так уж далеко – до колонии по старой дороге и сорока верст не наберется, – но многие жители Полевского, даже из числа старожилов, отродясь здесь не бывали.

Степанов же не только бывал здесь – в свое время, – но и работал несколько месяцев на одном интересном объекте, расположенном как раз в районе Медведь-камня. Место это и вправду не совсем обычное. С послевоенного времени и вплоть до середины восьмидесятых Медвежья гряда и ближние к ней окрестности имели статус особой охраняемой зоны. Сюда нельзя было проехать ни по одной из местных дорог – на них были выставлены запретительные знаки, а на старой «медной» дороге, как и на другой дороге, ведущей к бывшим рудникам из поселка Леспромхоз, оборудовали еще и КПП. Кроме этого, местность патрулировали наряды, пешие и мобильные. По слухам, режим в этой зоне был гораздо-гораздо строже, чем в дни сегодняшние, когда вместо передислоцированной отсюда военной части в ее бывших казармах расположился контингент ИТК-55-б – осужденные и те, кто их охраняет. Кое-что об этих местах Саныч знал и без Монаха (среди зэков на этот счет тоже ходят разные разговоры). Но только от Степанова он узнал о том, что в районе Медвежьей гряды можно найти надежное укрывище на случай побега. И как раз об одном таком месте после долгих разговоров с Монахом наедине, после раздумий и прикидок Саныч написал в засланной из зоны маляве оставшемуся на свободе двоюродному брату. Велев тому в этом послании аккуратно – чтобы не засветиться – посетить это место и заложить там тайник с продуктами, гражданской одеждой и некоторой суммой наличкой…

– Братва, подымайтеся! – скомандовал старший. – Когда дочикиляем до укрывища, там и покемарим, и поедим!..

Малой нехотя поднялся. Парень он здоровенный, однако затяжные марш-броски, как выяснилось, не его конек.

Но этот-то хоть сам встал, а вот Дюбеля пришлось поднимать пинком ноги по ребрам.

– Улегся, как шлюха! – сипло выругался Саныч, когда общими усилиями его и Малого удалось поставить этого клювоноса на ноги. – Вытри рожу… облевался весь, йокарный бабай!..

Парень, получивший погоняло Дюбель за длинный крючковатый нос и еще за то, что иногда совал этот свой нос куда его не просили, вытер дрожащей рукой губы и подбородок – они были в налете пены или в остатках рвотной массы. Шатаясь, подошел к берегу заболоченного водоема, возникшего на месте одного из существовавших здесь некогда карьеров – медных рудников открытого типа. Опустившись на колени, стал черпать воду горстями. Сначала Дюбель жадно лакал воду – от ледяной жидкости стыли зубы, застыли и пальцы, но горевшее нутро требовало влаги. Затем попытался отмыть следы рвоты на рукаве ватника, но был остановлен окриком старшего:

– Ну, хватит! Встали тут посредь дороги… как шмонькин комитет! Командуй, Монах! Может, спрямим путь? И дальше двинем по краю болота?!

– Ша! – вдруг сказал Монах. – Тихо всем!..

Зэки замерли. Они стояли так, недвижимо, подобно статуям, примерно с полминуты. Старший уже хотел было спросить у «проводника», в чем причина задержки и не поблазнилось ли тому что-то. Но в следующее мгновение он и сам услышал то, что Монах распознал еще раньше, – собачий лай.

Звуки погони услышал не только он один. Малой, оскалив зубы, сорвал с плеча трофейный автомат! Дюбель, наоборот, побледнел до синевы. Сжав губы в узкую полоску, он стал пятиться вдоль полотна так, словно собирался порскнуть подобно зайцу, засекшему подбирающуюся к нему лису.

– Ну че, Монах? – полушепотом спросил старший. – Погоня?

– У них по меньшей мере два зверя… – почти спокойным тоном сказал Степанов. – И они идут по нашему следу.

– Йокарный бабай!.. Далеко до них?

– Около версты примерно… А может, и того меньше.

Старший дернул щетинистым кадыком – было даже слышно, как он тяжело, с усилием сглотнул. Монах хранил молчание, прислушиваясь к доносящимся откуда-то из белесой полумглы звукам, всматриваясь в клубящийся над полотном туман.

Первым не выдержал Дюбель! Он резко сорвался и, пригнувшись, потрусил по обочине вдоль полотна – в сторону Медной, уходя от приближающейся погони.

– Сколько у нас времени, Монах? – свистящим шепотом произнес старший. – И куда будем уходить?

– Собачек покамест одерживают, – сказал Степанов. – Однако еще минут восемь или десять, и они нас заметят. А зверей так-то могут спустить в любой момент.

– Так чего стоим?! – Малой нервно мотнул головой. – Уходить надо!!

– Так куда уходим, Монах? – повторил вопрос старший. – К горе? Или наискосок через болото ломанем?

Степанов не успел ответить, поскольку в следующий момент явственно послышался хлопок. Беглецы дружно повернули головы на звук. Завеса тумана в стороне от них – по правую руку – окрасилась сначала в розоватый, а затем в багряный цвет: кто-то выпустил сигнальную ракету! Следом – одна за другой – над полотном узкоколейки, довольно близко к ним, а также в стороне, километрах в полутора, но уже на восток от тоннеля, взлетели три сигнальные ракеты; белая, как показалось, и две зеленые.

– Теперь понятно… – пробормотал Степанов. – Че уж… ясно… не дадут уйти за Медведь-камень… Не думал, что по такому туману рискнут поднять машину…

– Что тебе понятно? – прошипел Малой, глядя не на этого странного мужика, а высматривая приближающихся преследователей вдоль окутанной пока еще спасительной туманной дымкой узкоколейки. – Вот мне ничего не понятно!

– С вертолета партию высадили, – сказал Степанов. – Не зря, однако, эта стрекоза тут летала…

Он деловито поправил лямки – примериваясь, проверяя, удобно ли лежит на загривке сидор. Теперь уже вполне отчетливо был слышен лай идущих по следу служебных собак; а иной раз до них уже долетели звуки человеческих голосов – окрики или команды старшего.

Трое зэков рванули в ту же сторону, куда минуту назад побежал самый нервный из их компании.

– Один только выход у нас, братцы. – Монах договаривал уже на бегу. – В Медной есть потаенные места… Ну, дык… есть где укрыться… Лишь бы… Лишь бы штольни не затопило.

Троица беглецов нагнала четвертого у самого тоннеля. Клювонос, у которого с перепуга снесло крышу, затравленным зайцем метался у стесанной отвесно «стены». Вход в тоннель имеет форму квадрата в поперечнике со стороной примерно в два с половиной метра. Сам тоннель, судя по открывшейся взору части, имеет такую же форму. Когда-то проход – или проезд – во внутрь горы был закрыт плитами, приводящимися в движение механически либо при помощи гидравлики. Но в свое время эти многотонные плиты сняли и куда-то увезли.

Видимо, поддавшись панике, Дюбель примчался сюда, к зеву тоннеля – прямиком по полотну. А что делать дальше, «куды бечь», вот этого он не знал.

Увидев вынырнувшие из сизого тумана мужские силуэты, разглядев в них потерянную было компанию, он метнулся к старшему. Саныч хрипнул на ходу:

– С-сука, Дюбель! Уррою!!

Но разбираться с гаденышем некогда; из белесой мглы – по полотну! – настигая зэков, вынеслась темно-серая псина… овчарка! Одновременно из тумана раздался чей-то крик – должно быть, кинолога, упустившего натянутый до предела рвущейся изо всех сил ищейкой поводок:

– Альма?! Альма, к ноге!!!

Малой, скаля щербатый рот, выпустил очередь по мчащей на него собаке! Свинцовая очередь разнесла псине голову!.. И тут же невдалеке, в кисейной завесе, тонко вскрикнул человеческий голос – кого-то из преследователей тоже зацепило!..

И вновь раздался трескучий грохот, отбиваемый отвесной, вырубленной в скальной породе стеной, усиливаемый вдобавок – как раструбом резонатора – тоннельным проходом! Это старший выпустил автоматную очередь вдоль полотна, в том направлении, откуда они сами только что сюда прибежали!..

– Быстро за мной! – скомандовал Степанов. – Сюда, братцы!!

Зэки, пригибаясь, метнулись в темный зев прохода – вслед за «проводником». Вслед им застучали автоматные очереди и одиночные выстрелы; пули с визгом рикошетили от стен тоннеля, плющились о скальные выступы. У беглецов имелось всего несколько секунд в запасе, чтобы найти убежище. По спинам зэков гулял в эти мгновения смертельный холодок. Каждый из них понимал, что обратного хода нет. Хотя бы потому, что настигшие их люди, судя по открытому ими ответному огню, имели четкий однозначный приказ – «в случае оказания сопротивления открывать огонь на поражение».

Тоннель, как выяснилось, оказался частично затоплен водой. Более того, он упирался в некую перегородку. Только стена эта, преграждающая проход, не из скальной породы, как на входе, а выложена из серых бетонных блоков.

Сначала Малой, а затем и старший – оба пятились, щерясь, как загнанные за флажки волки, – выпустили еще по одной недлинной очереди. Не столько надеялись зацепить кого-то из преследователей, сколько для острастки. Чтобы задержать их у входа и тем самым выиграть еще несколько драгоценных мгновений. В тоннеле сумрачно, стыло, страшно. Вода плещется почти у самого входа. До второй стены расстояние составляет метров тридцать, не более. Дюбель завыл от безысходности, от охватившего его животного ужаса!.. Место, в котором они очутились, казалось западней. Тупиком. Стенкой, у которой их всех и порешат.

Единственным, кто не потерял окончательно голову в их компании, оказался Степанов. Он безбоязненно вошел в воду; при этом держался левой стены тоннеля. Когда вода достигла полы ватника, он, чуть пригнувшись, свернул в открывшуюся – видимую только с близкого расстояния – штольню.

– Берегите головы! – предупредил он. – Здесь потолок местами низкий…

За ним, как нитка за иголкой, в этот же проход потянулись остальные беглецы – Дюбель, потом старший и, наконец, замыкающим, Малой.

– Хозяин, впусти к себе беглых странников! – хрипло пробормотал под нос Монах. – Дай нам приют… и дай защиту от ворогов наших!..

Из-за спины доносились гулкие резкие звуки – снаружи обстреливали вход в гору и сам тоннель. Что-то громыхнуло! Похоже, бросили «светошумовую». А может, и боевую гранату швырнули, кто знает? Вновь затараторили короткими очередями «калаши». Ух, разозлились-то как охотнички! Но внутрь самого подземного пространства, похоже, пока не заходят; не хотят рисковать, зная, что зэки вооружены и что терять им, по большому счету, нечего.

Степанов брел в ледяной воде, в сгустившейся темноте. В этой боковой штольне воды было сначала по пояс. Затем – по грудь. И, наконец, не слишком-то рослому «проводнику», чьи плечи вдобавок оттягивал «сидор», пришлось задирать голову, потому что вода дошла уже до подбородка. Позади все еще слышались звуки стрельбы, перемежаемые больно бьющими по перепонкам хлопками гранат. Когда беглые зэки, едва переставляя ноги, брели по залитой водой штольне, кто по грудь, а кто и по шею в ледяной воде, уже лишились всякой надежды на спасение, каменная поверхность под ногами стала подниматься, а вода – заметно убывать.

Глава 7

Москва. 30 апреля

Без нескольких минут девять утра через арку во двор небольшого «П-образной» формы офисного здания на Знаменке вкатил серый внедорожник «Land Rover Discovery 4». Мужчине, выбравшемуся из автомобиля, лет тридцать пять или чуть больше. Одет в легкую плащевую куртку и кепку, чуть выше среднего роста, славянские черты лица. Внешность обыкновенная, таких людей в толпе обычно не замечаешь.

Прихватив с собой небольшой кожаный портфель, он направился к оборудованному крылечком отдельному входу. На стене рядом с металлической сейфовой дверью, над которой на кронштейне установлена следящая камера, прикреплена табличка. На ней изображен логотип фирмы: синими буквами на серебристом фоне – IGTC, с вписанным в одну из «С» стилизованным изображением земного шара.

Под логотипом располагается надпись: ООО «Терраконсалт+». Причем выполнена она таким мелким шрифтом, что разглядеть ее можно лишь с близкого расстояния.

Мужчина, мельком взглянув на эту вывеску, усмехнулся про себя. Даже он, один из ветеранов конторы, затруднился бы назвать хотя бы примерное количество «юрлиц», именем которых, названием и учредительскими документами которых он и его коллеги прикрывали на протяжении довольно длительного времени свою истинную деятельность. Не говоря уже про названия этих в большинстве своем канувших в Лету фирм, компаний, агентств – все они служили лишь маскировкой, дымовой завесой для их компактной структуры.

Технарь лишь на секунду задержался у входной двери. Видеокамера осталась от прежних арендаторов офиса, ее не стали демонтировать. Комплект записывающей аппаратуры с консолью мониторов, установленный в служебном руме с выходом в вестибюль, тоже не тронули. Охранников в штате их фирмы нет и, надо сказать, никогда не было. Зачем тратить средства, зачем привлекать лишних людей, если есть возможность установить недорогие, эффективные приборы.

Послышался легкий щелчок. Компактное устройство – транспондер – опознал выполненный по технологии RFID чип, прошитый в обычную с виду кредитную карту, находящуюся в портмоне визитера. Контроллер, получив соответствующую команду, разблокировал электромагнитный замок.

Сотрудник, пройдя через небольшой вестибюль с открытым турникетом и пустующей конторкой охранника, подошел к внутренней двери – она блокирует проход в левое крыло первого этажа здания. На стене красуется точно такая же табличка с логотипом и названием фирмы, что и у входа. По другую сторону добротного металлического дверного пакета оборудован типовой пульт цифрового замка. В самой двери имеются две замочные скважины – для «локов».

Набирать код или открывать эту дверь ключами приехавшему в офис по срочному вызову сотруднику не потребовалось. Ровно так, как это произошло несколькими мгновениями ранее, электронный идентификатор опознал визитера по именному чипу и разблокировал электромагнитный запор. Визитер удовлетворенно кивнул. Установленная им здесь собственноручно каких-то пару недель назад система опознавания по идентификационным картам с ИК-метками работала безотказно.

Мужчина, которого сотрудники их небольшой структуры чаще всего кличут Технарь, повесил плащ на вешалку и кепку на крючок в шкаф-купе, расположенный в коридоре у входной двери. Глянувшись в зеркало, пригладил ладонью чуть редеющие русые волосы, после чего направился по коридору в «залу».

Их нынешний офис состоит из четырех помещений кабинетного типа, помещения общего назначения – зала и двух туалетных комнат. Двери трех кабинетов открыты настежь, в данную минуту там никого нет. Офис чистенький, аккуратный; владельцем сравнительно недавно был проведен ремонт. Но обставлен его нынешними арендаторами скромно: в кабинетах из мебели только столы и офисные кресла. Поверхности столов свободны от бумаг. В одном из кабинетов на столе сложены гаджеты: два ударопрочных ноута с закрытой крышкой, портативный чемоданчик спутниковой системы, с полдюжины разнокалиберных смартфонов, включенных на подзарядку, и эппловский планшетник. Окна, выходящие во двор, закрыты звукоизолирующими ставнями. В офисе работает генератор «белого шума» – аппаратура включается автоматически в те промежутки времени, когда в этой части здания находятся люди.

Дверь в зал – она в конце коридора – тоже открыта. Технарь на короткие мгновения застыл у порога. Окажись здесь сторонний человек, он бы наверняка сильно удивился открывшейся взору картинке…

В центре комнаты, на полу, выложенном паркетом, расположились, держась за руки, двое мужчин довольно крепкого телосложения и молодая женщина. Все трое сняли обувь; мужчины были без пиджаков, в рубашках с закатанными по локоть рукавами. Женщина одета в светло-серые облегающие брючки и белую блузку. Она кажется хрупкой на фоне этих двух сотрудников, почти девчонкой… И это при том, что рост ее не менее ста семидесяти сантиметров; да и сама она отнюдь не субтильная особа, но обладает изящными женским формами.

Темные волосы подстрижены довольно коротко и уложены в «каре». Внешность скорее славянская, но что-то в ней есть и восточное. Что именно наводит на такую мысль: чуть удлиненный разрез глаз, или форма губ, или овал лица, или матовый оттенок гладкой кожи, или же все это вместе взятое – так сразу и не скажешь. Никто, кроме разве что Кэпа, не знает ее истинного возраста, а сама она на эту тему не распространяется. Выглядит молодо, лет на двадцать пять; но иногда, особенно когда общаешься с ней на серьезные темы, проскальзывает мысль, что эта дама едва ли не его ровесница.

Технарь хорошо помнил тот день, когда Кэп привел эту молодую женщину в их временный офис и представил ее остальным сотрудникам: «Светлана Михайловна, наш новый доктор и по совместительству штатный психолог…» Было это почти четыре года назад. И, надо сказать, за эти годы Светлана внешне абсолютно не изменилась – время не оставило на ней, на ее коже никаких следов. Во всяком случае, видимых.

Трое сотрудников, расположившихся на полу в центре зала, никак не отреагировали на появление коллеги. Как сидели с отстраненными лицами, с полузакрытыми глазами, так и продолжали сидеть. Никто даже не шевельнулся.

Док проводит дежурный сеанс ментальной коррекции с двумя «тяжелыми», их штатными бойцами. Может, это называется теперь как-то иначе, но не суть важно. Все сотрудники их небольшой структуры периодически попадают в нежные, но сильные, цепкие ручки врачихи. Технарю, да еще разве что Хакеру, учитывая их постоянную занятость и то, что они не часто привлекаются в качестве «исполнителей», Док делает определенные поблажки, но и они периодически проходят психотренинги. С остальными же, включая Кэпа, эта женщина работает плотно; обычный день в их конторе, как правило, начинается с четвертьчасовой «энергетической зарядки»…

– Всем привет! – негромко сказал Технарь, огибая вдоль стены эту компанию. – Можете не отвечать… считайте, что меня здесь нет.

Он опустился на кожаный диван – это единственный предмет мебели в зале. Прислонив к боковому валику портфель – по сути, тревожный чемоданчик с набором «юный техник», – откинулся на спинку дивана. Их общий начальник – Кэп – чем-то занят в данную минуту: дверь кабинета, выходящего в залу, закрыта, а над ней, над косяком, горит красным светом сигнальный плафон.

Кстати, Технарь не должен был сегодня приезжать в офис. Более того, уже само его появление здесь спустя всего двенадцать часов после завершения акции было событием не типичным для их конторы. Минимальный срок карантина для непосредственных исполнителей составляет минимум сорок восемь часов. Это одно из тех правил, которые у них очень строго соблюдаются. И если даже правило «карантина» для исполнителей нарушается, то бывает это крайне редко и лишь в экстраординарных случаях.

Прошло несколько минут. В офисе царит мертвая тишина. Троица, устроившаяся на полу, держась за руки – все в расслабленных умиротворенных позах, – продолжает медитировать. Модератор сеанса, Светлана Михайловна, напоминает в эти секунды фарфоровую статуэтку. Абсолютно недвижима; может даже показаться, что она не дышит – задержка дыхания по ее методике после серии дыхательных упражнений может достигать двух и более минут.

Сотрудники обычно обращаются к ней по имени-отчеству, иногда, как их старший, называют Доктор или просто – Док. Есть у нее и прозвище, которое первым пустил в оборот их штатный спец по IT, весельчак и балагур Павел – Шаман. Хотя, надо сказать, на этот раз Пашка не проявил присущих ему находчивости и остроумия: фамилия этой дамы – Шаманова.

Технарь, чуть прикрыв веки, смотрел в ее сторону. Он не мог отвести от нее глаз, хотя и понимал, что она – хотя и витает где-то в тонких мирах – чувствует его взгляд. Интересная все же особа, эта Светлана Михайловна. Умеет найти свои подходы к людям, умеет подобрать ключ к каждому замку. Вот те двое, кого она с такой легкостью ввела в транс, тоже ведь не простые ребята. Оба имеют за плечами солидную подготовку, включая психологические тренинги. Костя Ветров – Ветер – бывший сотрудник спецподразделения «Вымпел»[11], ему тридцать два года, в составе их группы он появился чуть больше года назад. Антон Силаев – видна его широкая спина и стриженый затылок – служил в ФСО, он спец по «физзащите» (но и не только). Ему тридцать четыре. Оба «тяжелых» в прекрасной физической форме. Надо сказать, что в их конторе работают отборные кадры. Каждый из сотрудников – уникальный спец в своем ремесле. Ну, или один из лучших. У каждого, помимо основной специализации, имеются знания и опыт сразу в нескольких областях. Антон и Костя, если совсем грубо, – «силовики». На них также лежит задача снабжения группы всей необходимой для выполнения заданий номенклатуры оружия, снаряжения, экипировки. На них же, а также частично и на Технаре транспорт.

У каждого сотрудника группы имеются наработанные связи с нужными людьми и организациями; при этом все снабжение идет не напрямую, а через посредника или звено посредников. В настоящее время группа «Бастион» насчитывает семь сотрудников. Это если брать сложившееся ядро подразделения, главных исполнителей. Они располагают существенными финансовыми ресурсами, формируемыми преимущественно за счет выполнения заказов. Их услуги стоят не просто дорого, а очень дорого. Они не числятся официально ни в одной госструктуре и потому не обязаны действовать в рамках закона. У них нет начальства – кроме господа Бога и его наместника Кэпа. Эти люди, составляющие костяк группы «Бастион», сами решают, с кем они работают, за кого или против кого они играют. Они сами решают, во сколько в звонкой монете или в иной доходной и ликвидной форме оцениваются их услуги в тех или иных случаях. Очень немногие из сильных мира сего знают о существовании этой законспирированной структуры. Чтобы пересчитать тех, кто полностью в теме, хватит пальцев одной руки. Поэтому далеко не всякий, у кого есть большие деньги, высокое положение и обширные связи среди силовиков, может воспользоваться услугами группы «Бастион»…

В зале прозвучал негромкий женский голос:

– Ом Намах Шивайя!..[12]

Светлана Михайловна первой поднялась на ноги, причем без всякого видимого усилия, как будто ей помогла встать невидимая рука.

– Рада вас видеть, Виктор, – сказала она, с легкой улыбкой глядя на Технаря. – Как дела?

– Здравствуйте, Док. – У Технаря как-то сама собой сложилась широкая улыбка. – Нормально. Если и есть какие-то новости, то не у меня.

Светлана, кивнув, повернулась и, мягко ступая по стерильно чистому полу, направилась в коридор – у нее свой отдельный кабинет. Технарь обменялся рукопожатием с двумя крепкими мужчинами.

– Что-то в этом есть, – сказал Антон, сделав жест рукой в сторону коридора. – Я четко видел, как ты, Виктор, подъехал на своем «Ровере» к офису!..

– А я только дымчатый силуэт наблюдал, – подал реплику Ветров.

– Рад, что вы так далеко продвинулись. – Технарь постарался, чтобы в его словах не сквозила ирония. – Ну? Что стряслось?

– Мы здесь с шести утра, – сказал Антон. – Я по дороге подобрал Светлану, а Костя привез Кэпа…

Технарь вопросительно посмотрел на бывшего «эфэсошника», состоящего обычно в качестве гарда при начальнике.

– Не знаю, мужики, что и сказать. – Ветров почесал широкий с ямочкой подбородок. – Кэп сразу прошел к себе… И закрылся там – в режиме «не беспокоить».

Глава 8

Все трое посмотрели на плафон, укрепленный над дверью старшего группы «Бастион». Он перестал пульсировать тревожными красными всполохами. Спустя короткое время из кабинета вышел Кэп. В этот самый момент в залу вернулась и докторша – поверх блузки надет пиджачок, вокруг шеи полупрозрачный легчайший шарфик, на ногах полусапожки.

Четыре пары глаз уставились на мужчину лет сорока пяти, обладающего крепким телосложением и волевым лицом с крупными, рельефными чертами.

– Первое… – Кэп пригладил седеющий ежик волос. – Я получил извещение от заказчика, что он удовлетворен проделанной вчера работой. – Посмотрев на технаря, старший чуть усмехнулся. – Дернули пациентов в циничной форме, как и просил наш клиент.

– Рад это слышать, Кэп.

– Далее. Павел снял с их счетов кругленькую сумму… Почти две третих «крякнутого» – «заначил». – Кэп сделал небольшую паузу. – В сухом остатке, после «биржи» и отмывки, получилось одиннадцать миллионов в долларовом эквиваленте с небольшой горкой.

Никто из присутствовавших не проронил ни слова. Более того, на их лицах не отражались какие-либо эмоции. Они все спокойно стояли, глядя на старшего. И ждали, что еще интересного он им расскажет.

– Всю эту сумму клиент оставляет нам – в качестве «бонуса», – продолжил старший. – Таково его решение. – Кэп усмехнулся. – Я, как вы понимаете, спорить особо не стал.

Улыбка уже спустя секунду сошла с его лица, оно вновь стало серьезным, сосредоточенным.

– Поступил новый заказ, – сказал Кэп. – В денежном выражении, как меня проинформировали… мы можем называть любую цифру.

– Что, прямо-таки любую? – переспросил Технарь.

– В пределах разумного, естественно… Клиент сказал, что они могут рассчитаться не только деньгами, но какими-нибудь вкусными для нас печеньками. Работа, как я понял, сложная… Уточню, сложная даже для нас. И крайне срочная.

– Гм. – Технарь принялся чесать затылок. – Хотелось бы знать подробности. А именно: кто этот щедрый заказчик? И что это за дело, за которое сулят гору вкусных печенек?

– Крупная государственная структура, – сказал старший. – Что касается самого дела, то изложу вкратце… На Урале, в ста пятидесяти километрах от Екатеринбурга, случилось локальное ЧП. В прошлую среду из местной колонии «строгого» режима сбежала группа зэков. Они убили двух сотрудников, завладели их оружием и скрылись, воспользовавшись благоприятной для побега метеообстановкой…

– То есть? – спросил Антон. – Снег? Буря?

– Очень густой туман был в тот день. Так вот, эти зэки укрылись в заброшенных штольнях одной из местных гор…

– А почему спецназ УФСИН не хотят задействовать? – Ветров бросил на босса недоумевающий взгляд. – И внутренние войска? Зачем мы им понадобились?

– За шесть с небольшим суток, что прошли с момента побега, там много чего произошло. Какая-то жуть началась…

– То есть? – вновь подал реплику Антон. – Что, и жертвы уже имеются?

– На данный момент, как меня проинформировали, по этой теме есть девять «двухсотых», не считая убитых при побеге сотрудников. Еще примерно двадцать душ числятся «пропавшими без вести»…

– В прессу просочилось?

– Пока очень немногое. С твоего позволения, я продолжу, Антон… Известно, что какое-то количество народа… и местных, и из числа служивых, находится в полном или частичном «неадеквате». Местные власти докладывают, что в районе Медвежьей гряды, так называется эта местность… образовалось что-то вроде «аномальной зоны».

– Какая-то странная история, Кэп, – сказал Технарь. – Мутная…

– Как раз наш профиль, – впервые с момента появления старшего в зале подала голос Светлана.

– Ситуация развивается динамично, но нелинейно. – Старший посмотрел на наручные часы. – Степень угрозы сегодня, в восемь по московскому времени, переведена на уровень «тройки».

– Это серьезно… – сказал Ветров. – Удалось идентифицировать источник опасности?

– В том-то и дело, что нет. Есть несколько версий, разные гипотезы… включая фантастические… – Кэп скупо улыбнулся. – Но разбираться, коллеги, будем уже на месте. Добираться, кстати, придется своим транспортом.

– Готовить «джет»? – деловито поинтересовался Технарь. – Вылет из Внуково-Три?

– Лучше задействуем нашего старичка «яшу».

– «Як-40»? Этот борт в Чкаловском…

– Прекрасно. Звони нашим друзьям в Чкаловский, чтобы в темпе заправили аппарат! Туда же с Антоном привезете оборудование!

– А наши ребята? – спросила Светлана. – Павел и Алиса?

– Полетят с нами.

Спустя четверть часа офис опустел.

Каждый предварительно протер столешницу на своем рабочем месте. Гаджеты свои тоже разобрали – в офисе ничего нельзя оставлять. Антон помог Технарю погрузить компактные быстросъемные блочки в сумку. Внутреннюю дверь «мультилок» на этот раз закрыли на ключ.

Последним офис покинул Кэп. Старший группы «Бастион» спустился по ступенькам во двор, где его ожидал массивный «Гелендваген», за рулем которого сидел Костя Ветров. Он не стал оглядываться, этот офис для них уже в прошлом, нужный человек спустя время переоформит документы и сдаст помещение на Знаменке кому-нибудь в аренду.

Технарь брызнул струей из аэрозольного пульверизатора на табличку у входной двери. Синие буквы быстро поблекли; сам фон таблички поменялся с серебристого на серый, слившись с поверхностью стены. Спустя еще минуту двор опустел – как и не было здесь никого.

Глава 9

За несколько дней до описываемых событий Медная гора

Миновало уже около часа, как беглецы, ведомые Монахом, спасаясь от почти настигших их преследователей, скрылись в подземном ходе. Все это время четверка уголовников, совершивших накануне дерзкий побег, толкаемая в спину страхом, напрягая последние силы, брела по частично затопленной штольне. Не было ни одного привала. Тревожные, заставляющие невольно ускорять ход звуки в какой-то момент стихли: теперь уже не слышно было ни взвизгов ударяющих в стены пуль, ни даже резких, отдающихся протяжным гулом где-то в недрах горы звуков взрывов ручных гранат.

Возможно, они отошли довольно далеко от входа, и эти шумы уже не проникали через каменную толщу горы. Или же их преследователи, забросав вход в тоннель светошумовыми или даже ручными гранатами, уже ворвались в тоннель? То-то они удивятся, не обнаружив там беглых уголовников – ни живых, ни мертвых.

Четверо зэков шли в кромешной темноте, периодически натыкаясь друг на друга. Разговаривали опасливо, полушепотом; двигались на ощупь, пригибая головы, чтобы ненароком не расшибить лоб о какой-нибудь выступ.

Под ногами хлюпает вода, перемешанная с жидкой грязью или илом; но все чаще попадаются более-менее сухие участки. Ширина штольни невелика – метра полтора. Она оставалась таковой, кажется, на всем своем протяжении. Эту подземную артерию пересекают другие горизонтальные ходы, похоже, они проложены перпендикулярно той галерее, по которой Монах ведет беглецов. Порой случалось так, что вытянутая в сторону рука как бы проваливалась в пустоту. Но стоило сделать еще шаг-другой, и озябшие пальцы вновь ощущали шероховатую поверхность стены галереи. Но даже в такие моменты, когда они проходили некие «перекрестки», совсем не ощущалось движения воздуха. А для продрогших, промокших до нитки людей любой легкий сквознячок был бы весьма ощутим.

Они уже около получаса находились где-то внутри каменной толщи. Каждый из них, кроме разве что топающего впереди уральского мужика с незатейливой русской фамилией Степанов, чувствовал себя живым мертвецом. Саныч периодически даже щипал себя, проверяя, жив ли сам, есть ли у него тело или это какой-то глюк, какое-то наваждение. Иногда доносятся какие-то шорохи, порой чудится странное гудение. При этих звуках замирает, леденеет душа, становится как-то не по себе. Могло даже показаться, что они угодили в какой-то гигантский улей, поделенный на соты, – странный вибрирующий звук становится все слышнее, все ощутимее.

Шедший впереди «проводник» вдруг остановился. Вслед за ним, уткнувшись в спины друг дружке, встали и остальные трое зэков. Дышат тяжело, надсадно; слышно, как у кого-то звонко лязгают зубы.

– Че встали, Монах? – спросил старший. – Пришли, что ли?

– Кажись, мы у нужного поворота, – прозвучал приглушенный голос «проводника». – Надо бы подсветить, братцы!..

Саныч достал из кармана мокрой, обвисшей на нем куртки реквизированный у одного из охранников фонарик. Нажал на кнопку… эффект нулевой! Встряхнул, после чего повторил попытку. И вновь претерпел неудачу – то ли батарейки отсырели, то ли контакт отошел…

– Йокарный бабай!..

– Че случилось, Саныч? – подал в темноте голос Малой.

– У кого второй фонарь? – хрипло спросил старший. – Дюбель, ты вроде бы забирал у Ворошиловского стрелка его фонарь? Так?

– Я его в с-сидор п-положил!

– Так достань!

– С-счас… Монах, у тебя рюкзак?

– У меня… У кого же еще.

– Темно, черт возьми… – просипел Дюбель. – Ну и дубак!.. Счас… Ага, нашел!..

Спустя несколько секунд послышался общий вздох облегчения. Ярко-желтый луч – он казался именно ярким после кромешной темноты – высветил подземную галерею, по которой они так долго брели в потемках, полагаясь лишь на своего проводника.

Штольня – или галерея – имеет прямоугольное сечение. Высота ее в этой части достигает двух с половиной метров, ширина около полутора. Что касается ее протяженности, то об этом можно лишь гадать – шероховатые, с поблескивающими в свете фонаря крупинками кварцитов и еще каких-то минералов стены тянутся вслед за разрезавшей темноту световой дорожкой, теряясь где-то в этой же темноте.

И еще одна любопытная деталь им открылась. В самом верху этого длинного рукотворного коридора, по правую руку, закрепленный полукруглыми скобами, вбитыми в скальное основание через ровные промежутки, проложен толстый – толщиной в руку взрослого мужчины – кабель, забранный в освинцовую оплетку. И он, этот кабель, тянется в обе стороны штольни: в ту, откуда они пришли, и в другую, куда их все это время вел «проводник».

– Че это за провод, Монах? – спросил Малой, задрав голову вслед за остальными, когда Дюбель осветил «потолок» штольни. – Хрена себе… я такого еще не видел.

– Не знаю, братцы. Я ведь по другой части… горный мастер, а не электрик.

Гренадерского роста зэк встал на цыпочки; вытянув руку вверх, потрогал пальцами поверхность «провода»… Затем, тяжело подпрыгнув, зацепившись кончиками пальцев, попробовал повиснуть на нем – надеялся таким образом вырвать ближайшую крепящую скобу. Но озябшие пальцы совсем не держали, соскользнули.

– Ты че, Малой, головой стукнулся? – хрипло произнес старший. – Че за прыжки?! Сдался он тебе, этот «провод»!

– Я малолеткой… еще до призыва, с пацанами в военгородке, где до этого стояла часть ПВО, весь кабель ободрал… Мы «цветмет» таскали к цыганам, они держали площадку.

– И что?

– А то, что такого кабеля я еще не видел. Хотя там разного кабеля и проводов было до фига и больше.

Степанов, поправив лямки отяжелевшего, давящего все это время на хребет сидора, негромко, словно адресуясь самому себе, сказал:

– Я так думаю, братцы… следующий поворот – наш.

Они свернули в поперечную штольню.

Этот ход внешне ничем не отличался от того, по которому они брели довольно долгое время. Дюбель по команде старшего или по просьбе Монаха иногда включал фонарь. В эти короткие мгновения луч высвечивал шероховатые стены подземного коридора, пол с засохшей корочкой грязи и потолок, под которым по правую руку к стене прикреплен скобами точно такой же кабель, как тот, что они видели в другой штольне.

Они прошли по этой галерее шагов примерно двести, когда Монах вдруг остановился.

– Кажись, братцы, пришли, – сказал он; и спустя короткое время эхо принесло обратно обрывки его слов. – Да, мы на месте, – сказал он уже более уверенно.

– Дюбель, вруби фазу! – скомандовал старший.

Когда тот включил фонарь и свет прорезал царившую здесь долгое время, возможно, годы или даже десятилетия тьму, послышался общий вздох.

– Похоже на станцию метро, – сипло сказал Дюбель. – А я, теперь могу признаться, думал, что Монах пургу гонит.

– Йокарный бабай! – пробормотал старший. – Освети хорошенько!..

Дюбель направил луч фонаря на дальнюю от них стену. Пятно света скользнуло влево и уперлось в другую стену – уже не из скальной породы, а выложенную из бетонных блоков вроде тех, какие они видели на входе в тоннель. Затем желтый луч лег на каменный перрон – он здесь устроен на одну сторону. Потом принялся шарить поверху. Потолок здесь неровный, как это было в штольнях, но немного округлый вверху. Высота свода около четырех метров. Определенно, это подземное помещение, в которое их вывел Монах, здорово смахивает на станцию метрополитена – правда, без отделки и ленты эскалатора. Размеры его примерно таковы: длина шагов в шестьдесят или семьдесят, ширина раз в пять меньше. В нескольких местах этой подземной каморы имеются довольно толстые подпорные колонны; их наличие делает вырубленную в скальной породе камору еще более похожей на станцию какой-нибудь ветки метро.

Саныч подошел к краю перрона, вырубленного, как и колонны, в материнской скальной породе и накрытого сверху бетонными армированными плитами. Дюбель тут же направил в нужное место луч фонаря. Пятно света легло на уложенные на бетонные шпалы рельсы. Скользнуло в одну сторону – там отбойник в виде бетонной плиты, маркер машиниста. За ним вертикальная стена – скала. Дюбель посветил в другую сторону; луч света, как это было минуту назад, уперся в другую стену, выложенную из бетонных блоков. По всему видно, что этой веткой «метро» не пользовались уже много лет.

Саныч с угрюмым видом покачал головой. Благодаря человеку, который когда-то работал здесь и который кое-что отложил из увиденного в памяти, они смогли спастись. Они смогли укрыться в самой толще этой горы, которую местные называют Медной.

А вот как отсюда выбраться, не очень понятно. Совсем не понятно, если не врать самому себе. Надежда у них теперь только на Монаха, да еще не факт.

Они прошли в дальний конец «перрона». Здесь обнаружился какой-то проход; он был заколочен досками, выкрашенными под цвет скальной породы.

И если бы не глазастый – и дотошный – Дюбель, зэки могли бы эту перегородку и не обнаружить…

– Че это за фальшак? – сипло спросил Саныч. – Зачем перегородили?

– Что там может быть? – Малой пнул дощатую загородку. – Ты в курсе, Монах?

– Не знаю, братцы… – тихо произнес Степанов. – Я про этот вот ход ничего не слышал.

Здоровяк Малой отошел на пару-тройку шагов назад. Затем, с разгона, боком, плечом попытался высадить загородку. Послышался треск. Малой повторил попытку. Теперь уже треск был громче… С третьей попытки здоровяк вышиб разом две продольные доски!.. Выбил ногой третью, затем оторвал – уже руками – еще одну, освобождая проход.

– Дюбель, ну-ка посвети! – скомандовал он.

Зэк, которому доверили источник света, подошел вплотную к открывшемуся лазу. В черный провал легла маслянистая полоса света. Желтый круг высветил находящийся в нескольких метрах какой-то предмет – бугорок на каменном полу штольни. И еще один – чуть дальше.

Дюбель первым шагнул в эту боковую штольню. Фонарь в его руке в какой-то момент дрогнул. По правде говоря, он едва его не выронил.

В свете фонаря теперь отчетливо были видны два трупа. И, судя по всему, этих людей лишили жизни много лет тому назад.

Глава 10

Екатеринбург

Мужчина лет сорока, одетый по погоде в плащевую куртку и кепку, припарковал свой бэушный «Опель-Кадетт» во внутреннем дворе девятиэтажного жилого дома. Заглушив двигатель, он еще примерно минуту сидел в машине: присматривался, не завернет ли кто вслед за ним в этот двор и нет ли поблизости кого-то или чего-то подозрительного.

Серый панельный дом, у дальнего подъезда которого он припарковался, построен еще в советскую эпоху. Находится он на улице Татищева, вытянувшейся вдоль южного берега Верх-Исетского пруда. Район ВИЗ – поселок Верх-Исетского завода – во все времена считался районом непрестижным, «пролетарским». Ближайшая станция метро почти в пяти километрах. И хотя в последние годы здесь возвели несколько новых микрорайонов, выделяющихся на фоне серых «панелей» и сохранившихся в немалом количестве пятиэтажных «хрущоб» нарядными многоцветными фасадами, ВИЗ, как и прежде, считается одним из захолустных районов Екатеринбурга.

Владелец «Опеля» посмотрел на наручные часы. Без пяти два пополудни.

Ничего подозрительного он не заметил; никто за ним в этот двор не свернул, у подъезда ни одной живой души. Будний день: взрослые на работе, дети в школе. Но все равно надо быть внимательным – об этом его просил один давний знакомый, земляк, чьи поручения он исполняет время от времени. О необходимости быть предельно осторожным настоятельно просили и те двое, кого он вчера днем встретил на железнодорожном вокзале, а затем привез сюда, в этот дом, в арендованную квартиру.

Лифт с изрисованными граффити стенками, скрипя от старости, натужно покряхтывая, вознес визитера на седьмой этаж. Выйдя из кабинки, мужчина подошел к крайней справа двери. Убедившись, что никто не поднимается по лестнице и что никто вслед за ним не вызывает кабину лифта, нажал на кнопку дверного звонка.

– Кто? – спросил из-за «сейфовой» двери мужской голос (хотя в глазок наверняка было видно, кто стоит у двери).

– Свои, – отозвался визитер. – Это я, Иван… видчыняйте!

– Ты один?

– Та один…

Послышался звук отпираемого замка. На пороге – в проеме – мужчина лет тридцати; выше среднего роста, в спортивном костюме, крепко сбитый, с широкими скулами, развитыми надбровными дугами и настороженным взглядом исподлобья. Он молча пропустил визитера внутрь. Выйдя на лестничную площадку, несколько секунд прислушивался к звукам. Затем вернулся в съемную квартиру и закрыл дверь на замок.

Визитер поздоровался за руку со вторым мужчиной. Тому на вид лет тридцать пять – сухощавый, жилистый, костистое лицо туго обтянуто кожей. На правой скуле, если присмотреться, проступает коричневатое пятно – то ли дефект кожи, то ли след от ожога.

– Здорово, Игор! Ну, то як ви тут, хлопцi? Я привiз…

– Ша, Иван! – оборвал его «пятнистый». – Не забывай, о чем мы договаривались!..

– Ээ-э….

– Говори по-русски, – полушепотом сказал тот, кто впустил визитера в съемную квартиру. – Сказано же было!..

– А… да… Васыль… выбычаюсь… То есть извиняюсь.

Иван повесил куртку на крючок в прихожей, рядом с верхней одеждой приехавших в город земляков. Положил на полку кепку; глянув в зеркало, пригладил ладонью редеющие на затылке волосы. На поясе у него закреплена довольно объемистая барсетка. Похлопав по ней, визитер приглушенным голосом сказал:

– Игор, вам пакет передали…

– Игорь, – поправил его Пятнистый. – Дружище, будь внимателен, ладно?

– Хорошо-хорошо… – торопливо произнес визитер. – Как скажете, уважаемые Игорь и Василий.

Они втроем прошли в гостиную двухкомнатной квартиры. Жилье это из разряда «квартира посуточно»; для нынешних гостей его снял Иван. Обстановка довольно скромная, это даже не трехзвездочная гостиница. Но спальные места имеются, есть постельное белье и посуда, имеется даже душевая кабинка. Квартира снята с соблюдением ряда предосторожностей – так распорядился человек, позвонивший двое суток назад Ивану.

Визитер расстегнул барсетку. Достав из нее плотный конверт из коричневатой крафтовой бумаги, протянул пятнистому.

– Вот, – сказал он. – Сказано, чтобы я передал вам лично.

Игорь взял у него пакет. Но лишь для того, чтобы передать своему более молодому товарищу.

– Василий, глянь-ка, все ли в порядке.

Тот взял конверт. Но вскрывать сразу не встал, а остался стоять с этим конвертом, явно еще чего-то дожидаясь.

– Иван, мобила у тебя с собой? – поинтересовался пятнистый.

– Да, с собой… В куртке оставил. А шо?

– Принеси.

Когда местный товарищ принес свой сотовый, пятнистый протянул руку:

– Дай-ка его сюда.

– Зачем? – удивленно спросил местный.

– Так надо.

– А… – Иван передал ему свой смартфон. – Ну, раз надо… А как я буду без мобилы? – спохватился он. – Мне ж телефон для дел нужен.

– Не насовсем, – сказал Игорь. – Так необходимо.

Он передал «Нокию» товарищу, который тут же отправился с пакетом и чужим сотовым на кухню, оставив их наедине.

Пятнистый жестом пригласил местного товарища присесть. Когда тот опустился на стул, уселся на диван – напротив.

– Иван, ты деньги все отдал тому человеку, который передал пакет? – спросил он тихим и каким-то вкрадчивым голосом. – Конверт с баблом не вскрывал?

– Та ты шо, Игорь?! – На округлом, с наметившимся двойным подбородком лице визитера появилось обиженное выражение. – Я его даже не открывал!.. Вот как ты вчера дал, я ему сразу и отвез. А сегодня, в час дня, как договаривались, забрал от него «посылку» вам и поехал сразу сюда!

– Ладно, не обижайся. – пятнистый усмехнулся краешком губ. – Лучше расскажи, что видел интересного сегодня и что люди говорят… Ты на автовокзал ездил?

– Да, сгонял утром на «Южный», – Иван достал из кармана платок и промокнул влажный лоб. – Сначала к себе в автомастерские съездил, а в начале девятого уже был на автовокзале.

– Нас интересует то, как ходит сейчас транспорт до райцентра Полевской. То есть курсируют ли автобусы и маршрутки до этого населенного пункта.

– Счас скажу… – мужчина убрал платок в карман брюк. – Значит, так… Маршрутки все отменены. Имеется в виду те, что ходят до Полевского.

– Вот как? А почему? Что говорят? Ты спрашивал?

– Я с одним водилой перебросился на эту тему. Говорит, шо маршрутки с вчерашнего вечера туда не ходят. Только автобусы… Но…

– Но что?

– В кассах продают билеты по предъявлению паспорта с пропиской.

– То есть тем, кто живет в Полевском?

– И в районе… Ну, а другим, у кого нет прописки, билеты не продают.

– Продолжай.

– Водители этих автобусов тоже вроде как предупреждены, чтобы не подсаживали пассажиров.

– Так-так…

– Скажу больше, Игорь… Там, на «Южном» автовокзале, сейчас много ментов.

– Они в форме?

– Ну да… Те, кого я видел, были в форме.

– А кто они такие? Местная полиция? Или внутренние войска?

– Дэпээсники, дорожная полиция. Некоторые в бронежилетах и с автоматами. Это те, кого я сам видел, кто дежурит на тех платформах, куда прибывают автобусы.

– Хм… Что еще видел на автостанции?

– Менты там очень строго проверяют документы.

– Что, у всех подряд?

– У меня тоже проверили, Игорь. Знаешь, подходили раза три, пока я там бродил! Один патруль даже расспрашивал: «Вы едете куда-то или ждете кого-то?..» Я сказал, что знакомый должен подъехать, но назвал другой райцентр, не Полевской…

– Проявил сметку и хитрость. Молодец!

– Ну, я решил, что не стоит там долго отираться, и вскоре уехал.

– В автобусы люди в форме тоже заходят?

– Да, перед самым отправлением. Видел своими глазами. И заходят именно в те рейсовые автобусы, которые идут в… Ну, в том самом направлении, что вас интересует.

– У таксистов спрашивал?

– Подошел к одному. Спросил, отвезет ли в Полевской. И если да, то за сколько…

– И что?

– Сказал, что таксомоторы, как и маршрутки, с вчерашнего вечера туда. Я спросил. «А за двойную таксу отвезешь»? Он сказал. «Нет, не повезу, потому что могут права отобрать…» Да и посты там на трассе выставлены, так просто не проехать.

– Ну а электричкой можно добраться? Ты узнавал?

– Та же самая история, Игорь. Туда ходят две электрички, утром и после рабочего дня. Я с автостанции поехал на «Пассажирский», оттуда они курсируют. Успел приехать минут за десять до отбытия поезда на Верхний Уфалей, он идет через Полевской. Ну и вот… Вход на перрон перекрыт полицией.

– И там, значит, поставили перекрытие?

– Да, Игорь. Тоже проверяют документы. И я так понял, что тех, кто едет в Полевской, их всех направляли в прицепные – конечные – вагоны. Ну, чтобы не смешивались с остальными пассажирами.

Пятнистый задумчиво потеребил подбородок.

– А что в народе говорят? Почему перекрыли Полевской район? С чем это связано?

– Да всякое разное говорят…

Иван, поерзав на стуле, уселся поудобнее; после чего продолжил:

– Говорят, что зэки из колонии «Пятьдесят пятой «бис»» взбунтовались. Вроде как там заключенные разоружили охрану… Есть жерты… Ходят слухи, что много убитых.

– Массовый побег?

– Да, типа того. Часть зэков пригнали из зоны в местный поселок, там для них временный лагерь с колючкой сделали. Других все еще ловят. Места там глухие – горы, пещеры, тайга. Есть где спрятаться, короче.

– А что власти? По «ящику» что говорят?

– В наших местных новостях по «кабелю» ничего об этом не сообщали, Игорь. По радио… Да, выступал какой-то чин… Не знаю, мент или из МЧС…

– Сам слышал?

– Жена рассказывала, она от кого-то из подруг узнала. Сказал, что идут какие-то учения в области. И что, мол, граждан просят относиться к «перекрытиям» с пониманием и проявлять выдержку.

– Вот, значит, в таком духе информируют, – задумчиво произнес Пятнистый. – Интересно.

– А! – Иван щелкнул пальцами. – Да, вот еще что вспомнил. У меня парень подрабатывает в мастерских!..

– Ну, и?

– Он утром рассказал, что на интернетных форумах… ну, наших, местных, ходит такая сплетня, что где-то возле Полевского высадились инопланетяне… И именно поэтому туда, к Медвежьей гряде, значит, никого не пропускают.

– Инопланетяне, значит?..

Губы «пятнистого» сложились в скептическую усмешку.

– Наверняка сами власти такой слух и распускают… – вполголоса сказал он. – Еще вопрос, Иван. – Пятнистый внимательно посмотрел на визитера. – А что за авария случилась в аэропорту? Что ты об этом слышал?

– В Кольцово?

– Да.

– Слышал только то, что передавали по «Авторадио»…

– Выкладывай.

– В новостях сказали, что какой-то самолет… прослушал откуда… а может, этого не сказали… что он совершил вынужденную посадку в аэропорту. Это было утром, как я понял. По радио сказали, что есть пострадавшие… Но вроде бы никто не убился.

Они проговорили еще минут пять примерно, когда к ним присоединился третий.

– Все нормально, Игорь, – сказал он. – Именно то, о чем просили.

– Так шо, хлопцы, я могу ехать? – спросил визитер. – А то у меня ж еще дела есть. В мастерские мне надо съездить – заказов нынче много.

– Еще минутку у тебя отниму, – сказал Пятнистый. – Иван, ты кому-нибудь о нас рассказывал?

– Та вы шо?! – визитер округлил глаза. – Та я с самого утра ни с кем даже по мобиле не разговаривал! Вот только с тем человеком, который для вас пакет передал.

– А на сотовый жене кто звонил? – почти ласково спросил «Василий». – В половине второго дня?

– А?! – Иван с усилием потер лысеющий лоб. – Ну да… Забыл… Я ей позвонил, шоб сказать, что приеду сегодня домой попозже.

– И о нас ты, Иван, даже своей жене ничего не рассказывал? Так?

Натурализовавшийся в Екатеринбурге «западенец» истово перекрестился.

– Та ни слова! – свистящим шепотом сказал он. – Вы шо? Разве ж я не понимаю?! Клянусь, хлопцы, никому о вас не рассказывал…

– Вот и хорошо, – сказал Пятнистый. – Василий, наш товарищ свою задачу выполнил, не так ли?

– Да, Игорь, он свое дело сделал.

– Вот что значит – «земляк»! – Пятнистый слегка хлопнул сидящего на стуле «земляка» по коленке. – Хороший ты человек, Иван! Из наших… Ты ведь не предашь нас?

– Как можно, хлопцы?

– Надо заплатить «земляку», – сказал Пятнистый, глядя на напарника. – Вася, друг, расплатись…

«Василий» полез в задний карман брюк. Иван тоже сунул руку в карман – за носовым платком. Он облегченно вздохнул. И это был последний вдох полной грудью, который он сделал в своей жизни: «Вася» набросил ему на шею удавку; Пятнистый помог свалить жертву на пол – через полминуты все было кончено.

У них ушло всего несколько минут на то, чтобы прибраться и собраться. Поверхности в съемной квартире эти двое тщательно протерли еще до того, как здесь появился визитер с переданным для них пакетом. Вещи тоже были собраны заранее.

Пятнистый поочередно осмотрел оба российских гражданских паспорта – в крафтовом пакете были два комплекта документов. Один паспорт с узнаваемой, его собственной, фотографией. Сергиенко Игорь Валентинович. Год рождения… тот же, но день и месяц другие. Место рождения – город Шахты, Ростовская область. Второй паспорт – для Васыля – на имя Шевчука Василия Петровича. Документы не выглядят «новоделами», и это правильно. Прописаны оба в том же населенном пункте – городе Шахты Ростовской области. В пакете обнаружились также два служебных удостоверения сотрудников МЧС по Свердловской области – на их новые фамилии, с вклеенными фотографиями.

Пятнистый вытащил из обложки старый паспорт: он тоже поддельный, но уже прошел проверку. Передал его своему напарнику.

– Страницы с фотками вырежь и уничтожь. Старые паспорта выбросим по дороге в канализацию.

Пока напарник занимался утилизацией старых документов, Пятнистый тоже не оставался без дела. Взяв смартфон «земляка», стал просматривать сохраненные входящие сообщения. Их оказалось с полдюжины, и все они были от жены владельца этого гаджета.

Сохранились и две исходящие эсэмэски, датированные вчерашним днем.

Пятнистый набрал текст сообщения:

– ЛЮСЯ УЕЗЖАЮ НА ТРИ ДНЯ ТАГИЛ! ЕСЛИ НЕ БУДУ ЗВОНИТЬ НЕ ВОЛНУЙСЯ. СРОЧНЫЕ ДЕЛА. ИВАН

Отправил эсэмэску на номер жены «земляка». И лишь после этого открыл заднюю крышку чужого смартфона и стал извлекать элемент питания – следует быть внимательным даже в мелочах. Покончив с этим нехитрым занятием, Пятнистый достал из сумки собственный смартфон. Ответили быстро – определенно, звонка этого ждали.

– Здорово, брат! – послышалось из трубки.

– Привет, Андрей! – сказал Пятнистый. – Получили бандероль с бумагами.

– Все в порядке, надеюсь? С этими бумагами?

– Внешне бумаги выглядят нормально. А остальное покажет первая же экспертиза…

– Уверен, все будет в порядке… С курьером «расплатились»?

– Да, конечно.

– Что нового, Игорь? Можешь говорить открыто – канал кодируется.

Пятнистый доложил о ситуации куратору. Пересказал и то, что им стало известно от «курьера».

– Добро, я понял, – сказал тот. – Действуйте, как мы и договаривались, Игорь. Следующий пункт – аэропорт.

Вскоре эти двое покинули съемную квартиру, оставив в ней труп человека, в чьих услугах они более не нуждались. Своего земляка, которого им было приказано ликвидировать, чтобы убрать лишнее – опасное для предстоящего дела – звено.

Глава 11

Окрестности аэропорта Кольцово Между небом и землей

Командир воздушного судна, совершающего рейс Самара – Сургут с промежуточной посадкой в аэропорту Екатеринбурга, на короткое время – так ему показалось – потерял сознание. Когда он очнулся, то первым делом посмотрел на приборную панель. Взгляд почему-то не фокусировался; болело горло, голова как будто охвачена огнем. Едва ли КВС понял и воспринял увиденное, потому что в следующую секунду у него вновь потемнело в глазах. Командир воздушного судна – двухмоторного «ATR-72» – на короткое время, как ему вновь почудилось, потерял сознание. Когда он очнулся, то попытался понять, что происходит. В 140 километрах от аэропорта Кольцово он приступил к снижению с эшелона с правым доворотом к четвертому развороту курса посадки 82°, отключив при этом продольный канал автопилота и пилотируя ручкой автопилота по боковому каналу.

Метеосводку по Кольцово он почему-то вспоминал отрывочно, но точно помнил, что видимость составляет не менее шести тысяч метров. Еще он помнил, что в 75 километрах от аэропорта он связался с диспетчером подхода, который дал разрешение снижаться до высоты 1700 метров к четвертому развороту. Чтобы выйти к данному развороту на указанной высоте, самолет должен был снижаться с вертикальной скоростью 15 м/с, однако… Однако что-то пошло не так.

КВС принялся вызывать диспетчера подхода. Но он почему-то не слышал собственного голоса. В наушниках звучит странный помеховый фон; временами он походит на змеиное шипение, а порой напоминает низкий, утробный замогильный голос.

Когда первый пилот «сургутского» борта очнулся – трудно сказать, в какой уже по счету раз, – он повернул голову вправо. Кресло второго пилота оказалось пустым.

«Где это его носит?.. – Это была первая пришедшая в голову мысль. – Как сажать самолет без второго пилота?» – Это то, что пришло следом.

КВС посмотрел на свою правую руку; она мелко дрожит и вся испачкана кровью. Глаза превратились в тоненькие щелки – только сейчас он понял истинное значение выражения «налитые свинцом веки».

Затылок ломит от тупой боли. Он попытался сконцентрировать внимание на приборной панели. Как-то странно она выглядит, он решительно ничего не мог понять…

На экране радара застыло изображение – похоже на засветку от мощной грозы. Но ведь в метеосводке ничего не говорилось о грозовом фронте на подходе к Екатеринбургу? Так откуда он взялся, этот грозовой фронт? Пилот с усилием повернул голову влево. Увиденное изумило его… Самолет, которым он управлял – или думает, что управляет, – завис в одной точке, метрах в пятидесяти от земли.

В следующий раз КВС очнулся уже не в кабине, а в салоне. Каждое движение стоило ему нечеловеческих усилий. В салоне царит хаос… Многие пассажиры в крови. Кого-то выворачивает наружу, кто-то плачет, кто-то сидит в кресле, обхватив голову руками. В иллюминаторах правого борта видна застывшая картинка, которую он уже видел, – «сургутский» борт завис метрах в пятидесяти от земли, на подлете к посадочной полосе номер 26 аэропорта Кольцово. В иллюминаторе левого борта виден застывший клуб черного, с оранжевыми прожилками дыма. Именно – застывший, так, словно не существовало ни встречного воздушного потока, ни новых выбросов огня. КВС, наконец, осознал, что у них большие проблемы: при посадке загорелся левый двигатель, в салоне творится кромешный ад, а тут еще куда-то подевался второй пилот.

Кто-то задел первого пилота локтем. КВС медленно обернулся. И увидел в проходе… самого себя. Он изумленно уставился на двойника, на свое точное подобие. КВС «сургутского» борта № 2 тоже изумленно уставился на двойника, каковой был и его точным подобием.

«Наверное, я сошел с ума, – подумал первый пилот. – Или умер».

Командир воздушного судна увидел, как по салону прошла какая-то странная волна – от носа к корме. Воздух стал очень сухим, тело покалывали одновременно миллионы крохотных иголочек.

Очнулся он в кабине, в своем командирском кресле. И в этот момент все вокруг пришло в движение. И тут он понял, осознал каким-то шестым чувством, что, хотя судно имеет повреждения, да и сам он не совсем в порядке, он все же управляет им. И уж он-то постарается его посадить, он сделает все возможное, чтобы спасти жизни себе, команде и пассажирам.

Стремительно приближалась посадочная полоса; самолет «ATR-72» совершил аварийную посадку в аэропорту Кольцово.

Глава 12

ЮФО. Екатеринбург Аэропорт Кольцово

В шестом часу вечера со стороны улицы Бахчиванджи к комплексу аэропорта проследовала небольшая колонна автотранспорта. Водитель головной машины – выделенной для сопровождения – на подъезде к одноименной площади отключил «крякалку», но оставил включенными «проблески». «Гаишные» транспорты – второй ехал замыкающим – остались на площади перед вокзалом. Четыре микроавтобуса с затененными стеклами, а также автобус «Neoplan» покатили дальше, к VIP-терминалу. Небольшая колонна миновала также и это вытянутое здание с колоннами и шпильчатой башней, выстроенное в стиле неоклассицизма с элементами модерна. Завернули за угол; проехав под поднятым шлагбаумом, машины выкатили непосредственно на стоянку самолетов. В этой части комплекса – с тыльной стороны здания VIP-терминала – стоянка была совершенно пустынной (хотя в обычные дни здесь «паркуется» до двух десятков бортов, относящихся к классу деловой авиации). Зато стоянки перед терминалами «А» и «Б» заполнены до отказа: воздушные аппараты различных авиакомпаний, преимущественно российских, стоят буквально крыло к крылу.

Появление небольшой колонны в этой части аэропорта было четко синхронизировано с другим событием. А именно: с посадкой в аэропорту Кольцово военно-транспортного самолета «ИЛ-76МФ»…

На выходе из VIP-терминала аэропорта Кольцово стоят трое мужчин. Они располагаются близко друг к другу, как бы составляя одну группу. Но в то же время каждый из них сам по себе. За те несколько минут, что миновали с момента, когда они вышли через сдвижные двери, эти трое не перебросились и единым словом.

Один из них, лет сорока, одет в форму сотрудника МЧС. Он в немалых чинах: на погонах с просветами три звезды – полковник внутренней службы. Второй, примерно его сверстник или даже чуть старше, в штатском. На нем серая плащевая куртка и такой же неброский костюм. О его звании и служебной принадлежности можно лишь гадать. Но само его присутствие в этой части аэропорта – куда негласно, но жестко перекрыт проход не только пассажирам, но и экипажам воздушных судов и даже большинству служащих самого аэропорта – говорит о том, что у этого товарища есть соответствующие полномочия. Третий – старший менеджер местной сервисной компании – одет в куртку с эмблемой «УралАвиа». Ему приказано обеспечить сервисное обслуживание воздушного судна, которое должно в ближайшие минуты приземлиться здесь, в аэропорту Кольцово.

Эти трое вышли из здания VIP-терминала как раз в тот самый момент, когда исчерченного следами торможений бетонного полотна запасной – левой – полосы коснулись колеса носового шасси «ильюшина».

Едва «ИЛ-76МФ», вылетевший двумя часами из Чкаловска, «припарковался», к нему, чуть ускорившись, от угла здания терминала покатил движущийся первым в колонне микроавтобус.

Опустилась рампа; по рифленому металлу рампы на полосу стали споро сбегать крепкие парни. Экипированы они с иголочки, почти все в краповых беретах. На левом нарукавном шевроне изображен сжатый в кулаке автомат; по кругу надпись: «ЦЕНТР СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ «ВИТЯЗЬ». На правом рукаве шеврон с «боевой единицей»; нашивки указывают на принадлежность бойцов к ЦСН ВВУ[13]. У каждого при себе зачехленный ствол. Все без исключения с тяжелыми объемистыми сумками, у некоторых их даже по две.

В течение короткого времени в поочередно подъезжавшие к приземлившемуся только что транспортнику микроавтобусы была посажена большая часть бойцов базирующегося в подмосковном Балашихинском ЦОСе элитного отряда спецназа ВВ. Последними по рампе на полосу скатились два пятнистых спецавтомобиля марки «Тигр» – штабная машина и внедорожник с модулем огневой поддержки.

Только успел следовавший замыкающим в колонне «Тигр» скрыться за углом здания терминала, как послышался рев турбореактивных двигателей: на посадку заходил еще один транспортник. Этот борт так же приземлился на «левую» запасную полосу.

Сотрудник аэропорта сокрушенно покачал головой. Даже он, имея в силу занимаемой должности исчерпывающую служебную информацию по своей части, не мог до конца понять, с чем связан установленный распоряжением из Москвы «особый порядок работы аэропорта Екатеринбург – Кольцово.

Основная – правая № 26 – полоса, начиная с девяти утра, собственно, с момента летного происшествия, не используется для посадки и взлета. Аварийный борт – едва не потерпевший крушение самолет «ATR-72» – выполнявший рейс по маршруту Самара – Сургут с промежуточной посадкой в Кольцово, в данную минуту находится в том самом месте, где экипажу удалось его остановить. Или, что больше соответствует действительности, где остановился сам самолет – поскольку на выкате он был уже неуправляем.

По рассказам знакомых диспетчеров, лайнер заходил на аварийную посадку с одним лишь работающим двигателем. Причем на автопилоте с вертикальной навигацией, поскольку «руками» у пилотов с аппаратом почему-то не получалось управляться. Уже над полосой двухвинтовую машину фактически сорвало; посадка внешне здорово походила на падение. Но как-то пронесло; самолет еще некоторое время мотало из стороны в сторону; затем он выкатился за пределы «правой» полосы, после чего, наконец, остановился.

Мужчина, облаченный в служебную куртку, некоторое время смотрел в ту сторону, где стоит винтокрылая машина. До нее отсюда километра полтора. Неподалеку от «ATR-72» на полосе стоят несколько служебных машин, включая пожарную. Непосредственно у самого самолета снуют какие-то люди… Спустя часа три после аварии, около полудня, аварийный борт накрыли маскировочной тканью. А вот теперь, сколько он мог судить, этот чехол, смахивающий на маскировочную сетку, снимают, укладывая его, уминая прямо на поле.

Сотрудник аэропорта с задумчивым видом покивал. Все службы Кольцово нынче утром, во время ЧП, действовали слаженно. Турбовинтовой самолет, у которого отказал левый двигатель и у которого уже на подлете к Кольцово возникли какие-то серьезные проблемы в салоне, сажали по «реверсной» схеме, благо основная полоса в то время была свободной. Посадка получилась грубой, с «козлением» и с последующим выкатом за пределы ВПП. Пожарные расчеты, получив заблаговременно команду с «вышки», мигом вынеслись к совершившему аварийную посадку борту. После полной остановки судна шестилопастной пропеллер правого двигателя еще некоторое время продолжал вращаться. Из левого двигателя валил дым; сквозь жирные черные клубы пробивались наружу языки открытого пламени.

Действуя точно и слаженно, пожарные успели затушить загоревшийся уже при заходе на аварийную посадку левый двигатель. К выкатившемуся за пределы полосы самолету примчалась также дежурная карета «Скорой». И вот тут, как рассказал один из знакомых спасателей, начались странности. Спасатели и медики ожидали, что экипаж сам откроет заднюю дверь (передняя для багажного отделения) и выбросит аварийный надувной трап. После чего будет производиться срочная эвакуация пассажиров и членов экипажа. Но ценные – на вес жизни! – мгновения шли чередой, а дверь изнутри не открывали…

Командир судна, как и второй пилот, не отвечали на вызовы диспетчера (связь с ними оборвалась еще на реверсной глиссаде, при заходе). В иллюминаторах не было видно ни одного человеческого лица, что тоже показалось спасателям странным. Остекление самих иллюминаторов, а также и кабины были необычного вида – стеклопакеты, хотя и не имели никаких следов механических повреждений, сделались непрозрачными, а местами даже поменяли цвет – на мутно-белесый. Оба пилота не отвечали на вызовы с «башни» и никак не реагировали на появление спасателей. Бортпроводники, которых на борту должно быть не менее двух, тоже никак себя не проявляли.

Выждав минуту-другую, спасатели сами стали вскрывать «пассажирский» люк…

Второй «ильюшин» быстро зарулил на внутреннюю стоянку, замерев неподалеку от своего воздушного собрата. На его хвостовом киле теперь уже хорошо видна эмблема – красный крест, заключенный в белый круг. Это «летающий госпиталь» из состава группировки МЧС, известный также под названием «Скальпель». В его салоне оборудованы три медицинских блока, включая операционную. И то обстоятельство, что этот летающий госпиталь – и находящийся на борту обученный к действиям при форс-мажоре медицинский персонал командировали в Екатеринбург – тоже о многом говорило посвященным в некоторые детали происходящего людям…

Сотрудник аэропорта посмотрел на наручные часы. Пятнадцать минут седьмого… Когда он поднял голову, двое стоящих поблизости мужчин уже что-то высматривали на небосводе.

Спустя короткое время на левую полосу приземлился «ЯК-40»… На поле выехал «лидер»; следуя за сервисной автомашиной, пилот покатил на одну из внутренних стоянок.

Мужчины, не сговариваясь, зашагали по бетонной полосе к «припарковавшемуся» всего в полусотне шагов от них воздушному судну. Через опустившуюся рампу на полосу первым сошел рослый крепкий мужчина в дымчатом камуфляже и кепи. Ему за сорок; возможно, даже – если судить по посеребренным вискам – около пятидесяти. У него волевое лицо, подбородок раздвоен ямочкой, глаза скрывают солнцезащитные очки. К левой ушной раковине прикреплено устройство, напоминающее прибор Handsfree, с тонким гибким прутиком микрофона.

– Здравствуйте, коллеги! – сказал он хорошо поставленным голосом. – Моя фамилия – Иванов.

Кэп достал из нагрудного кармана пятнистой куртки удостоверение старшего сотрудника «экологического» департамента Совета безопасности Российской Федерации. Развернув, продемонстрировал его сначала эмчеэснику, затем мужчине в штатском.

– Я руководитель командированной в Екатеринбург экспертной группы… Которую, как я понимаю, вам поручено встретить в аэропорту.

Глава 13

В юго-восточном пригороде облцентра Кольцово, на повороте к ведущей к комплексу аэропорта улицы имени летчика Бахчиванджи, ближе к концу рабочего дня образовалась очередь из легковых машин и микроавтобусов. Где-то в середине этой вытянувшейся от съезда с Кольцовской трассы до стелы с макетом истребителя «БИ-1» возле ближней к аэропорту парковки змеи, движущейся со скоростью пешехода, катит таксомотор марки «Шкода-Октавио». В салоне серебристого авто, на крыше которого установлен плафон с шашечками, а на бортах красуется эмблема местного таксомоторного предприятия, пахнет дешевым табаком и еще каким-то приторным ароматизатором. Таксист, парень лет двадцати восьми, одетый в кожаный пиджак, посигналил едущему впереди «вэну» – чтобы водитель не зевал, чтобы не позволял встроиться в образовавшийся разрыв какому-то наглецу, который пытается влезть в очередь поближе к ее голове.

– Ну, это надолго! – сказал он, адресуясь к пассажирам. – Так и знал, что застрянем на подъезде к аэропорту…

– Не проблема, – подал реплику один из клиентов.

– Если торопитесь на рейс, то вам будет быстрее пешком дойти. До терминала не больше километра, а в этой пробке можем еще полчаса проторчать.

– А мы не торопимся, командир, – сказал мужчина, у которого на правой скуле родимое пятно (или след от ожога). – Вылет нашего рейса задерживают, так что все равно придется ждать в аэропорту.

Таксист бросил взгляд на внутрисалонное зеркало. Этих двух мужиков он подсадил на паркинге у гостиницы «Атлантик». Внешность у них славянская; особо ничем не выделяются, но почему-то сразу, как их увидел, подумалось, что они не местные, не из Ёбурга, а приезжие.

Один, высокий, сухощавый, с пятнистым лицом, одет в замшевую куртку и кепку, повернутую козырьком назад. Другой, помоложе, в короткой кожаной куртке и без головного убора. При себе у них две дорожные сумки. Тот, что в кожанке, открыв дверь со стороны водителя, сказал: «В аэропорт надо. Отвезешь?»

Ну, почему бы и не отвезти. Тем более что второй клиент выразительно похлопал по карману: мол, хорошо заплатим.

– А вы у нас… это… проездом, да? – спросил водитель во время очередной вынужденной остановки.

– Точно, – сказал тот, что в кепке. – Проездом.

– Я так и понял, что вы не из Ёбурга…

– Что, так заметно? Вроде бы не негры… И не черножопые.

Водитель коротко рассмеялся.

– Да нет, я не то имел в виду… Там, где вы сели, возле гостиницы, остановка маршрутки в аэропорт. Наш не стал бы брать тачку… ну, если сам не на колесах. А откуда вы, уважаемые, если не секрет?

– Проездом, – повторил мужчина в кепке.

– А-а… По бизнесу, наверное?

– Да, типа того… предприниматели.

– А! Ну это хорошо… Мы, таксисты, любим вашего брата… А что, уже улетаете?

Клиенты на этот раз промолчали: они или не расслышали, или сделали вид, что не услышали вопроса. Таксист потянулся к бардачку. Достал оттуда пачку сигарет; выковыряв одну, сунул в краешек губ.

– Можете курить, – сказал он, приспуская стекло со своей стороны. – Еще минут двадцать до выставленного гаишниками поста… как минимум.

– Спасибо, – сказал мужчина в кожанке. – Не курим… А шо случилось, командир?

– В смысле?

Водитель, выпустив струю дыма в открытое окошко, обернулся.

– Вот это… – парень в кепке показал затянутой в перчатку рукой в лобовое стекло. – Полиция кого-то ищет?

– Вы что, из Хохляндии, мужики? – поинтересовался водитель. – Из Украины то есть?

– Никогда там не был, – сказал пятнистый. – Хотя хохлов, конечно, видел…

– Ну, теперь они для нас уже иностранцы, – пробормотал водитель. – Кстати, к нам в последнее время форинов до фига приезжает…

– Иностранцев?

– Угу. Слышали, у нас в Ёбурге скоро будет этот… саммит! Ну, такая международная сходка.

– Нет, не слышали. А что за саммит?

– Да наши тут будут тереть с гомиками европейскими.

– Ага… И что, готовитесь их принять?

– В городе уже поставили щиты с флагами России и этих долбаных еврогеев. «Вэлкам», типа, европейцы, в нашем Ёбурге все вам будут рады!..

– Какое-то большое начальство приедет? И из Евросоюза тоже?

– Ну да… В начале мая будет, и вроде как на два дня приедут… – Водитель щелчком через щель в двери отправил окурок на обочину. – А уже и сейчас к аэропорту не проедешь нормально.

Прошло еще несколько минут; очередь из авто хотя и не быстро, но все же двигалась. Теперь уже были видны две припаркованные на обочине «гаишные» машины: «Форд» и микроавтобус. Несколько сотрудников ГИБДД и ППС – эти в жилетках и с автоматами – осматривают транспорт, направляющийся в сторону привокзальной площади, носящей имя того же знаменитого летчика, что и эта улица. Некоторые машины проезжают без осмотра – это либо служебный транспорт, либо тачки крутых випов. Легковушки, «микрики» и автобусы, выезжающие с привокзальной площади и с паркингов внутренней зоны, пропускают по крайней полосе без осмотра.

– А может, и не из-за саммита дороги перекрывают, – продолжил разговор словоохотливый таксист. – У нас тут разные слухи ходят.

– Слухи?

– Ну да. Утром в аэропорту, сказали, чуть самолет не разбился. Я с водилой говорил, из наших. Он как раз в Кольцово клиента возил.

Водитель нажал на газ, сократив до минимума дистанцию до кормы следующего впереди «вэна».

– Говорит, что много машин «Скорой» из города примчалось! Штук двадцать, не меньше! А потом обратно, с включенными сигналками, понеслись!

– Есть погибшие?

– Недавно по радио в новостях передавали, что жертв среди пассажиров и экипажа типа нет…

– А зачем тогда столько «Скорых» приезжало?

– А хрен его знает. Может, врут чего начальнички…

Он посигналил вдогон шальному водителю – микроавтобус, вынесшийся по встречке с площади, лишь чудом не задел правую скулу «Шкоды».

– Но аэропорт, кстати, еще до сегодняшнего утреннего ЧП изрядно колбасило, – добавил таксист. – Что-то часто рейсы стали переносить… Там у них весь график сломался. Бардак, короче.

– И давно это началось?

– Дня три назад. Может, четыре.

– А из-за чего?

– А кто ж его знает?! Вроде и погода стоит нормальная, что называется, летная… Но разве только аэропорт? На вокзалах полно мусоров! На выездах из города, особенно на южном, дежурят усиленные наряды дэпээсников. А пару часов назад сам видел, как через город проехала колонна военных «КамАЗов» с солдатами.

– И с чем это может быть связано?

– Поговаривают, что зэки в одной из областных колоний перебили охрану и захватили «оружейку»… И что их много бегает сейчас со стволами по лесам, что еще не всех отловили.

– Да? Вот этого не слышали.

– И вообще… – Водитель посигналил очередному наглецу, пытавшемуся вклиниться в очередь. – В нашем Ёбурге и в пригородах в последнее время творится какая-то ерунда. И это вам любой из местных скажет.

Инспектор ДПС на выставленном возле первой парковки аэропорта временном посту потребовал от пассажиров «Шкоды» предъявить паспорта и билетные книжки.

Пятнистый передал через открытую дверь оба паспорта – свой и «Василия», а также билеты. Прошло несколько томительных секунд. К инспектору подошел еще один патрульный – тоже в бронежилете и тоже вооружен АКСУ.

Пятнистый внутренне напрягся. Сейчас, в эти самые мгновения, проходят проверку переданные им сегодня документы. И если человек, передавший через Ивана пакет с документами, накосячил, то…

Еще один постовой подошел к их «Шкоде». Обошел машину, остановился где-то у кормы.

Один из полицейских тем временем вел переговоры с кем-то по рации. Закончив их, он подошел к таксомотору. Чуть нагнувшись, чтобы видеть расположившихся на заднем сиденье мужчин, громко скомандовал:

– Вы двое – прошу на выход!

Глава 14

– Чередниченко, заместитель начальника областного главка МЧС, – представился полковник внутренней службы. – Это я с вами говорил по телефону, товарищ…

– Иванов.

– Мне приказано вас встретить, товарищи ученые.

– Прекрасно, полковник. Спасибо за информацию, которую вы сообщили в разговоре по телефону. Сложная обстановка, но будем разбираться.

– На самом деле, товарищ Иванов, у нас тут все… – Эмчеэсник пожевал губами, подбирая слова. – У нас в Полевском районе обстановка не просто «сложная», а экстремальная.

Кэп, поправив дужку микрофона, сказал:

– Если не возражаете, мы продолжим разговор несколько позже.

Мужчина в штатском – а это был сотрудник ФСБ в чине полковника – предъявил старшему группы экологов свое служебное удостоверение. Кэп перекинулся с ним двумя или тремя фразами, после чего подошел к остановившемуся неподалеку сотруднику местной авиакомпании. Менеджер «УралАвиа», хотя и имел нагрудный бейдж с фото, фамилией и названием должности, тоже полез в карман куртки и показал свой документ.

Пока старший группы обменивался с встречающими рукопожатиями, по рампе на полосу сошли еще четверо – трое мужчин и молодая женщина. Одеты, как и их командир, в качественный камуфляж; наличие в этой группе женщины можно определить лишь на глазок, да и то если хорошенько присмотреться.

В отличие от Кэпа, сотрудники группы «Бастион» – а это были Технарь, Ветров, Силаев и Светлана Михайловна – вышли из салона: на них телесного цвета шлем-маски с прорезями для глаз и рта. На нагрудных карманах, а также на правом предплечье камуфляжной куртки прикреплены самоклеющиеся полоски с номерами. У Технаря – «2», у Ветрова – «3», у Антона – «4», у докторши – «7». Эти номера предполагается использовать вместо имен или фамилий. И эти же числовые порядковые значения при необходимости могут быть использованы как позывные в ходе обмена – «Второй», «Третий» и так далее. Какие-либо эмблемы или иные отличительные знаки, указывающие на принадлежность этих людей к той или иной организации, у вновь прибывших отсутствуют.

На нагрудном кармане и правом предплечье старшего группы «экологов» красуется шеврон с цифрой 1, вписанной в круг.

– Не хотелось бы терять времени, – старший группы «экологов» обратился к эмчеэснику. – Полковник, двух наших товарищей следует доставить в Полевской район. Как можно скорее. Конкретно – в район колонии «полста пять», туда, где выставлены крайние посты оцепления.

– В тот район разрешена доставка исключительно наземным транспортом, – заметил эмчеэсник. – Руководством наложен запрет на работу вертолетчиков…

– Не будем нарушать запретов, – глядя на него, сказал старший группы «экологов». – Что с транспортом?

– Зарезервированы две машины… как вы и просили в разговоре по телефону.

Старший по линии МЧС достал из кармана куртки рацию. Он кого-то вызвал; из динамика послышался мужской голос. Спустя всего пару минут из-за торца здания, примерно так же, как это происходило всего каких-то четверть часа назад, выкатили две машины… Впереди следовал брутального вида внедорожник «Волк» в гражданском исполнении – приспособленный для нужд МЧС. За ним – грузовой микроавтобус «Мercedes Sprinter MAX».

Двое «тяжелых» и поспешившие на помощь водители выделенных для группы «экологов» транспортов перенесли в багажник «Волка» четыре сумки. Еще три таких же черных баула погрузили в фургон. Туда же – под приглядом Шамановой – определили доставленные этим же рейсом разнокалиберные ящики с аппаратурой. Водитель фургона отдал ключи от спецмашины сотруднику, у которого на шевроне цифра 2, а сам перебрался в салон «волка», усевшись в кресло пассажира.

По знаку старшего группы Ветров и Силаев тоже забрались в салон «волка». Кэп коротко переговорил с присланным в Кольцово местным штабом по ЧС полковником Чередниченко. Они вновь обменялись рукопожатием, после чего эмчеэсник уселся в салон подъехавшей служебной машины.

Через несколько секунд оба внедорожника развернулись и покатили в сторону ближнего к ним КПП… А вот фургон с погруженным в него имуществом «экологов» остался на «парковке».

Менеджер «УралАвиа» все это время с немалым интересом наблюдал за вновь прибывшими. В них ощущается хорошая выучка: каждый действует точно, четко, без лишних слов. Один из прибывших, которому ассистировала женщина с маской на лице, выкатил через рампу небольшую тележку – с укладкой соединительного кабеля и компактным преобразователем. Этот мужчина сам нашел щит, сам присоединил через переходник аэродромный преобразователь. Его помощница, переговорив с кем-то, кто находится внутри салона, показала большой палец – питание подано.

Впечатлило также то, как быстро они выгрузили снабжение и аппаратуру. Внутренностей салона, кстати, разглядеть не удалось, хотя рампа все это время оставалась открытой. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что в кормовом отсеке этого с виду обычного «Як-40» оборудована дополнительная перегородка. Вернее сказать, это даже не перегородка, а нечто летучее, струящееся… В качестве «занавеса» используется какая-то легкая, тонкая и, похоже, многослойная ткань серебристого цвета. Когда кто-нибудь из этой группы проходил в салон извне, через рампу, или, наоборот, выходил из него, пересекая эту зыбкую текучую полосу, то возникало полное ощущение того, что он проходит через непрерывно струящийся водный поток.

Такого старшему менеджеру местной авиакомпании, обслуживающей воздушные суда различных классов, от «джетов» до «боингов» и «эрбасов», еще не доводилось видеть. Самолеты такого типа – «Як-40» – считаются сильно устаревшими. Большинство из них давно выработало свой ресурс. Те борта, которые еще остаются в эксплуатации, используются на «коротком плече», на внутренних линиях. Их осталось совсем немного – дряхлеющие старички ветераны, которым давно пора на покой…

А этот вот самолет, кажущийся скромным серым воробушком на фоне стоящих неподалеку массивных транспортников, если к нему присмотреться, отнюдь не походит на старую воздушную клячу.

Кэп коснулся руки менеджера, выведя его тем самым из состояния задумчивости.

– У меня к вам просьба, уважаемый. Вернее, даже две просьбы.

– Слушаю вас.

– Во-первых, нужно заправить наш борт.

– Я свяжусь с диспетчером и передам срочную заявку на заправщик и горючку.

– Благодарю за готовность сотрудничать. Но это можно будет сделать чуть позже.

Кэп жестом подозвал Технаря.

– Наш бортинженер, – представил он сотрудника местному товарищу. – Его зовут Виктор. Можно обращаться по «номерному знаку» – Второй. – Кэп в этом месте позволил себе легкую усмешку. – Он сообщит вам все остальное… сугубо по вашей части.

– Понятно.

– Будете держать с ним постоянный контакт. Кстати, когда заканчивается ваша смена?

– Меня предупредили, что работать будем сверхурочно.

– Вам выделили временный офис?

– Да. В здании терминала «B». Там сейчас находятся двое моих сотрудников из числа технического персонала. Если понадобятся, я могу их вызвать… Электрик, как я понимаю, вам не нужен?

– Спасибо, приятель, но пока в этом нет необходимости, – сказал Технарь. – Подключились к фазе своими силами.

– Вторая просьба?

Кэп, чуть развернувшись, указал рукой на застывший в конце основной полосы двухвинтовой самолет, с которого уже успели снять «маску».

– Нужно доставить двух наших сотрудников к аварийному борту. У них будет при себе кое-какое оборудование. Найдется машина, чтобы отвезти их к поврежденному самолету?

– Сейчас вызову транспорт. – Менеджер достал из нагрудного кармана «кенвуд». – Но должен предупредить… – Он покосился на мужчину в штатском. – Предвижу некоторые трудности.

– Какие, например?

– К этому аппарату… к «ЭйТиАр» то есть, сейчас не пропускают даже наших сотрудников.

Кэп усмехнулся кончиком губ.

– Вызывайте машину, дружище. Все остальное вас не должно беспокоить.

Сотрудник сервисной компании принялся вызывать по рации диспетчера. Старший коснулся локтя своего сотрудника. Они вдвоем отошли чуть в сторону.

– Виктор, возьмешь с собой Алису, – сказал Кэп, понизив голос. – Паша пусть остается в самолете… Ему есть чем сейчас заняться. Фургон с аппаратурой останется пока здесь, на стоянке.

– Понял, шеф.

– Добро, жду от вас доклада.

Послышались звуки крякалки. От КПП к стоящему неподалеку самолету «Скальпель» покатили два канареечного цвета микроавтобуса с красной окантовкой – реанимобили. Возле рампы их уже ждали медики передвижного госпиталя…

– «Трехсотых» из госпиталя перемещают, – сказал фээсбэшник, привычно употребив этот не совсем точный для данного случая термин. – Если ничего не изменилось, в столицу отправят этим бортом партию из двенадцати пострадавших. Пятеро из них ребята из спецотряда УФСИН.

– Из той группы, которую вчера вечером накрыло возле тоннеля?

– Вы прекрасно осведомлены, товарищ Иванов…

– К сожалению, это не так. Но, надеюсь, с вашей помощью мы сложим фрагментированную информацию в единый паззл.

Кэп, Шаманова и сотрудник областного главка ФСБ направились к зданию VIP-терминала. Информация о целом ряде странных ЧП, произошедших в последние дни на территории области, то, что им известно на настоящий момент, содержит в себе крайне противоречивые данные. Если бы копии докладов, которые они успели прочесть по дороге в Чкаловский и уже в воздухе, во время перелета, не были составлены в недрах серьезных структур и ведомств, то можно было бы подумать, что товарищи из Екатеринбурга сильно злоупотребляют по части спиртного. Или все поголовно являются почитателями книг фантастического жанра.

Подключившуюся к решению возникших проблем группу «Бастион» захлестнул шквал информации. Но среди поступающей инфы не было самого главного – четких характеристик феномена, с которым довелось столкнуться. Никто из ответственных – очень опытных, надо сказать, весьма квалифицированных – товарищей из МЧС, МВД, других структур не смог до настоящего времени ясно и внятно сформулировать главное. А именно: что или кто является источником угрозы; какого рода эта угроза и, самое главное, как быстро и какими средствами ее можно нейтрализовать или хотя бы локализовать.

С чего-то надо было начинать. Кэп решил отправить к предполагаемому источнику флуктуаций для начала двух своих сотрудников, Ветрова и Силаева. Остальным «экологам», коль уж они находятся в аэропорту, логично будет ознакомиться с первыми вещдоками, подтверждающими наличие аномальной зоны в одном из районов Свердловской области.

Глава 15

Постовой, обращаясь к обоим вышедшим из таксомотора мужчинам, сорванным голосом сказал:

– Десятичасовой «московский» рейс, на который у вас имеются билеты, отложен до утра…

– Как так? А почему?

– А вот это не ко мне.

– А к кому? – спросил мужчина с пятном на скуле.

– Вот что, граждане… возвращайтесь в город! И сами звоните в справочную аэропорта – там вам дадут более точную информацию.

– А мы в аэропорту подождем, – сказал «Василий».

– В здание терминала в связи с временным порядком пропуска допускаются пассажиры рейсов с подтвержденной датой вылета. Ваш рейс в этих списках не значится.

Инспектор жестом показал водителю таксомотора, чтобы тот разворачивался.

– Минутку! – торопливо произнес Пятнистый. – Вы не так поняли, инспектор! – Он достал из внутреннего кармана сложенный вчетверть лист.

– У нас ваучер в гостиницу!.. – Инспектор развернул переданный ему лист. Пятнистый вновь внутренне напрягся. Если служивый свяжется с администрацией и спросит, бронировали ли такие-то граждане номер в «Анжело», то могут возникнуть проблемы.

Полицейский передал распечатанный на принтере дубликат ваучера обратно его владельцу.

– Сразу бы и сказали, что вы в «Анжело»…

Сместившись в сторону, он жестом показал водителю «Октавы» с шашечками, что тот может проехать через пост.

Спустя пару минут водитель уже парковался у входа в четырехзвездочный отель «Анжело Аэропорт Екатеринбург». До пассажирского терминала отсюда всего пара сотен метров; саму гостиницу с терминалом связывает внутренний переход.

– Да, а чего ж вы не сказали, что вам в отель? – переспросил таксист.

– В последний момент заказали, – буркнул Пятнистый. – По Интернету. Как знал, что придется задержаться…

Они выбрались из такси. Водитель сам достал сумки. «Василий» расплатился с шофером. Тот уже хотел сесть в авто, но Пятнистый придержал его за локоть.

– Слушай, командир… Такой вопрос… А если нам понадобится отсюда выехать?

– В город, что ли?

– Ну да… А таксомоторы, сам видишь, сюда не особо пропускают… – Он кивнул в сторону поста, мимо которого они только что проехали. – Как отсюда еще можно выбраться?

Таксист усмехнулся.

– Вообще-то, как таксер, я вам не должен этого говорить… – Развернувшись на каблуках, он показал на находящуюся невдалеке автобусную остановку. – «Первый» автобус идет до жэдэ вокзала… Маршрутка – туда же идет. – Водитель показал на расположенную чуть дальше платформу. – И еще можно на электричке, если, конечно, ее не отменили.

Глава 16

Двое мужчин и женщина прошли в здание через служебный коридор. Это огромное строение, сохранившее в своем облике первоначальные черты сталинского ампира, напоминающее роскошную декорацию к фильмам той эпохи, казалось теперь совершенно вымершим. Впрочем, некто в гражданском все-таки дежурил у входа, но и он расположился так, что казался не живым человеком, а тенью.

Местный сотрудник безопасности и двое «экологов», обойдя стороной рамку металлоискателя, прошли в главный зал. Кто-то, не видимый пока для них, включил верхний свет. Вспыхнули многоцветные люстры; зажглись светильники над стойкой рэсэпшн, мягкий янтарный свет изливался из бра. Они застыли посреди этого великолепного зала. Дизайнеры, работавшие над современным обликом внутренних интерьеров, надо отдать им должное, постарались на славу. Имперский размах, роскошь и надменную помпезность ампира умело смешали с элементами барокко и классицизма, добавив толику ар-деко. Впечатляет.

Светлана Михайловна еще на входе в здание терминала надела гарнитуру – поверх шлем-маски. Выглядит она как нимб – кружок из эластичного, прочного материала; она того же цвета, что и «маска», а потому малозаметная. В гнезде гарнитуры, в области лба, закреплена миниатюрная, но высокочувствительная, с хорошим разрешением телекамера. Плоская коробочка приемопередатчика находится в боковом кармане куртки.

– «Шестой», как слышно меня?

В микронаушнике прозвучал голос Павла – он находится в салоне самолета, который сам же в шутку называет «Летающий Хакер».

– «Седьмая», слышимость прекрасная. Картинка в норме.

– «Пятая» на связи, – послышался женский голос. – Слышу и вижу.

– «Второй»?

– За нами прислали машину, – отозвался Технарь. – Сейчас поедем осматривать аварийный борт.

– Мы пока не знаем, с чем именно имеем дело, – чуть приотстав от мужчин, сказала Шаманова.

В наушнике послышался голос Технаря.

– Коллеги из МЧС сделали тестовые замеры… И анализ пока не показал наличия в салоне опасных для жизни веществ.

– Это хорошая новость. Но все равно будьте предельно осторожны.

– Корнев, вы где? – громко спросил фээсбэшник.

– Товарищ полковник? – донесся приглушенный голос из-под арки. – Здесь я.

И тут же показался его обладатель, мужчина лет тридцати в сером неброском костюме с зажатой в правой руке рацией.

– Ну что, привезли вещдоки?

– Так точно.

– Разложили?

– Все готово, товарищ полковник.

Перехватив взгляд сотрудника, направленный на рослого плечистого мужчину в дымчатом камуфляже и его спутницу, чье лицо скрывает шлем-маска, полковник сказал:

– Это товарищи ученые. У них имеется соответствующий допуск.

– Понял, – проговорил младший по возрасту и званию сотрудник. – Прошу следовать за мной.

Они прошли через арку в известный еще с советской поры ресторан, название которого сохранили и после реконструкции – «Под шпилем». Заведение в целом выглядит так, словно оно вот-вот должно открыться для приема посетителей. Круглые столы заправлены скатертями; разложены приборы, в вазах букетики цветов, стулья аккуратно расставлены.

Сам VIP-терминал закрыли для посетителей еще вчера, во второй половине дня. Это здание предполагалось использовать на случай резкого обострения ситуации; если понадобится перебросить в Екатеринбург дополнительную группировку, здесь можно будет разместить резервный командный пункт, а при необходимости развернуть госпиталь. Такое решение было принято еще до утреннего ЧП в местном аэропорту. Тех нескольких сотрудников из числа местного персонала, которых оставили присматривать за порядком в здании, удалили с данного объекта несколько часов назад – сразу после того, как из развернутого на базе регионального центра ЮФО по ЧС Оперативного штаба пришло соответствующее указание. Здание взяло под контроль местное УФСБ. Подчиненные встречавшего «экологов» полковника ФСБ работали четко, грамотно – их присутствие в этом здании едва угадывалось. Вот и сейчас они особо не светятся; в противоположном от входа углу – возле прохода на кухню – показалась одинокая фигура; этот тоже одет в штатское, и у него тоже в руке портативная рация. Показалась всего на пару-тройку мгновений, после чего исчезла – сотрудник переместился, укрывшись за колонной.

С двух столов – ближних к входу – местные чекисты убрали скатерти и приборы, освободив их поверхности. Стулья тоже унесли, вернее, составили их в стороне, чтобы не мешали осматривать собранную здесь «экспозицию».

На столешницах разложены предметы из разряда тех, которые принято называть «гаджетами». На правом от входа столе сотовые телефоны разных марок, их примерно с полсотни. Здесь же два айфона и три планшетника. Часть левого от входа стола занимают разложенные аккуратно – как на витрине маркета – часы различных марок. Остальная поверхность выложена ноутбуками: их здесь по меньшей мере полтора десятка.

– На борту этого самолета, – ровным голосом заговорил Корнев, – совершавшего рейс Самара – Сургут с промежуточной посадкой в Екатеринбурге, было шестьдесят семь пассажиров и четыре члена экипажа.

– Практически полный салон?

– Так точно… Сорок девять мужчин, пятнадцать женщин и трое подростков.

– Тест на наличие взрывчатых веществ производили?

– Так точно. Наличия таковых в багаже пассажиров и в салоне не обнаружено.

– Это все предметы, изъятые у пассажиров и экипажа рейса Самара – Сургут? – поинтересовался Кэп, кивнув в сторону столов, на которых разложены гаджеты.

– Здесь только сотовые телефоны и портативные компьютеры.

– Цифровые камеры у кого-нибудь были?

– Эм-м… Да, их несколько штук, – сказал Корнев. – Фотоаппараты… кажется, три. И две или три видеокамеры… Они остались у оперативно-следственной бригады.

Поймав на себе недовольный взгляд начальника, сотрудник после паузы сказал:

– Виноват… Я как-то не подумал, что надо было и эту аппаратуру сюда привезти.

– Все в порядке, – Кэп ободряюще улыбнулся. – Я просто уточнил эту деталь. Того, что вы привезли, вполне достаточно.

Кэп и Светлана подошли к правому столу.

На руках у них тонкие перчатки телесного цвета. Несколько секунд они выжидали, разглядывая выложенные предметы – подобно тому, как потенциальный покупатель в салоне осматривает выложенный на столе или витрине ассортимент. Потом взяли наугад каждый по сотовому. Сразу же выяснилось, что местные сотрудники правоохранительных органов не теряли времени даром. Под каждым предметом – либо сверху – лежит сложенный лист писчей бумаги формата А4 с краткой информацией. Большинство листов заполнены рукой – шариковой авторучкой, печатными буквами. И лишь некоторые записи набраны на компьютере и распечатаны. В этих листах содержится краткое описание предмета или прибора, указана марка, кому из пассажиров или членов экипажа он принадлежит (если это установлено). Также указано место имярек в салоне самолета «ATR-72», совершившего аварийную посадку в аэропорту Кольцово.

Кэп попытался включить сотовый – это был смартфон Nokia. Эта попытка, равно как попытки оживить еще несколько сотовых телефонов, ни к чему не привела. Характерно, что все до единого мобильника, которые он пытался включить, не имели никаких видимых следов повреждений. И, тем не менее, они не работали.

Старший группы «экологов» посмотрел на сотрудника ФСБ.

– Пробовали включать через подзарядку от сети?

– Так точно. Ни один из телефонов нам так и не удалось «оживить»…

– Элементы питания проверяли?

– Наш эксперт установил, что элементы питания разряжены до «ноля».

– Во всех телефонах?

– Проверка была выборочной. Каждый пятый гаджет проверен и осмотрен.

– Симптомы одинаковы?

– Так точно. Элементы питания полностью разряжены у всех подвергнутых проверке мобильных телефонов.

В разговор вступила единственная в компании женщина.

– Проверку SIM-карт производили?

– Так точно. – Корнев развернулся к женщине. – На тот момент, когда мне было приказано выехать с вещдоками в аэропорт, успели проверить не менее десяти телефонов. Мне доложили, что у всех проверенных мобильников SIM-карты оказались нерабочими.

– Вот как, – под нос произнес Кэп. – Интересный нюанс.

Планшетники и айфоны тоже оказались неисправными. Двое «экологов», сопровождаемые полковником ФСБ и его подчиненным, перешли к другому столу. Попытки реанимировать какой-либо из разложенных на столе лэптопов тоже не принесли положительных результатов. Ноуты не включались ни от сети, ни от собственных батарей, если таковые имелись. При попытках подключить их через сетевой адаптер ни у одного из этих приборов не загоралась сигнальная подсветка. Все они по какой-то неизвестной причине превратились в бесполезный хлам. Точно так же как и осмотренные ранее смартфоны и планшетники – на двух столах лежала груда омертвевшего пластика и железа.

– Что говорят ваши эксперты? – обращаясь все к тому же Корневу, спросил Кэп. – Что они думают по этому вот поводу, – он махнул рукой в сторону стола с неисправными гаджетами. – Какие могут быть объяснения случившемуся? Из-за чего вышли из строя приборы? Есть какие-нибудь версии?

Сотрудник вопросительно посмотрел на начальника. Полковник сухо сказал:

– Отвечайте на вопрос, Корнев.

– По правде говоря… – Сотрудник перевел взгляд на старшего «эколога». – Ну, не знаю…

– Нас интересует только правда.

– В устном разговоре эксперты сказали… – Корнев невольно потер переносицу. – Сказали, что это похоже на мощный электромагнитный импульс, которым сопровождается взрыв атомного оружия.

Глава 17

Двое мужчин, подошедших к стойке отеля, употребили все свое обаяние, чтобы получить отдельный номер. Как и следовало ожидать, в связи с нарушением графика движения воздушных судов – причины этого оставались неизвестными – гостиница оказалась переполненной. Сначала возник вариант с подселением – пришлось бы разделиться. Но обаяние и переместившиеся по ресэпшен от Пятнистого к менеджеру отеля две пятитысячные купюры сделали свое: выяснилось, что один номер таки освобождается, причем «прямо сейчас»…

Спустя примерно час Пятнистый набрал вбитый в память смартфона номер.

– Здорово, брат! – послышался из мобильника голос.

– Привет, Андрей! – сказал Пятнистый. – Прямо на вокзал не удалось попасть…

– А что так?

– Да нас чуть не завернули!.. Везде заслоны стоят… И пропускают только тех, кто вылетает, у кого идет уже посадка.

– Ага.

– Мы в отеле сейчас. Рядом с вокзалом…

– Так. Это уже неплохо.

– Вип-терминал закрыт… Терминал «Б», сколько могу судить, тоже не работает.

– Это интересно… Что еще выяснили?

– Пробовал пройти через переход в терминал «А», но там стоят какие-то специальные люди…

– В форме?

– И в форме, и в гражданке.

– Так.

– Завернули, короче.

– В общем, все перекрыто?

– Такое впечатление, что да. И довольно плотно перекрыто, Андрей.

На другой стороне беспроводной линии несколько секунд царило молчание.

– Значит так, Игорь… Слушаешь? Больше не дергайтесь, оставайтесь в номере!

– Понятно.

– Из Москвы еще двое наших должны прилететь.

– Угу… Я их знаю?

– Одного точно знаешь.

– Кто?

– Да Сашко… Ну, тот самый, с которым ты в прошлой поездке был.

– Ясно.

– Они должны были еще час назад вылететь. Но вот буквально перед тобой позвонили и сказали, что вылет перенесен пока на восемь вечера.

– Могут вообще отменить. Тот рейс, на который ты переслал «тикеты» для нас, перенесен пока на утро.

– Возможно и такое, Игорь.

– И что тогда нам делать?

– Оставайтесь пока на месте. Я твой номер дам Сашку. Они, если прилетят, позвонят вам сами. Все инструкции у них, они вам все расскажут.

– Понятно…

Пятнистый, продолжая разговор с куратором, перебрался к окну. Отодвинул в сторону штору. Через окно номера, в который они вселились только что, видно новое здание терминала «B». Видны частично также некоторые аэродромные постройки.

Окно почему-то не открывалось; но даже через стеклопакет теперь отчетливо был слышен гул мощных двигателей. Похоже, какой-то самолет идет на взлет. В следующую секунду Пятнистый сместился влево, чуть пригнул голову и увидел силуэт оторвавшегося от полосы транспортника. На хвостовом киле которого отчетливо был виден красный крест.

– Оп-па… – негромко сказал он.

– Что там у тебя, Игорь? – спросил куратор. – Что случилось?

– Да я вот у окна стою… Ну, кое-что увидел.

– Что именно? Не понял…

– Только что транспорт взлетел!.. «Семьдесят шестой»!

– Ну?

– На киле красный крест. Я его четко рассмотрел.

– Красный крест? Хм. А это случаем не «Скальпель»?

– Я не уверен, Андрей… Но, ты знаешь, я подумал…

– Подумал, что это может быть летающий госпиталь?

– Ну да.

– Игорь, тема серьезная, – продолжил после паузы разговор куратор. – Ту цифру, о которой договаривались, вам уже перевели. То был аванс, и вы его уже отработали…

Пятнистый, вспомнив об оставленном в съемной квартире жмуре, криво усмехнулся. Не для того их сюда вдвоем с «Васылем» прислали, чтобы они местного соратника мочканули и этим все ограничилось. Он про себя так и предполагал, что документы потребуются для какого-то серьезного дела.

– Я слушаю тебя, брат, – сказал он в мобильник.

– По этой вот новой теме будет двойной гонорар.

– То есть?

– Вдвое против того, о чем изначально договаривались.

Пятнистый шумно сглотнул. Им обещали по двадцать пять тысяч евро на брата. Фирма у них серьезная, пустяками не занимается. Они тоже не новички. По деньгам кидалова не должно быть: сколько обещают, столько и выплатят. Если куратор говорит, что деньги уже переведены, значит, на его счет в «Сбербанке» и на счет «Васыля» в известном лишь ему и куратору банке легли по двадцать пять тысяч «ойриков». Неплохо. Настораживает в данном случае другое. Если обещают выплатить такие бабки – дополнительно по полста штук на брата, – то явно не за красивые глаза.

– Надо сделать эту работу, Игорь, – прозвучал в мобильном голос куратора. – И это вам вполне под силу.

– Ну а если Сашко и тот второй не прилетят? Что тогда, Андрей?

Ответ последовал после еще одной паузы.

– Тогда вам придется самим эту работу сделать…

– Двоим?

– Я дам вам контакт еще одного «местного». Мне его рекомендовали надежные люди.

– А как мы попадем в это… в эту…

– В эту зону?

– Да, Андрей. Именно это хотел спросить.

– Так вот… Этот местный человек доставит вас как можно ближе к тому месту, которое особенно нас интересует.

– А у него что, есть ходы?

– Конечно. У него имеются связи и нужные контакты. Еще вопросы?

– У меня все, Андрей.

– Ждите подкрепление. Если появится новая инфа, я позвоню.

Глава 18

Но не все из того, что было выложено на двух столах сотрудниками местного УФСБ, оказалось «мертвым железом». Выяснилось, что местные чекисты приберегли самое интересное на десерт. Им оказались часы. Они были сложены в одну сумку; Корнев попросту не успел выложить их до появления «экологов». И вот только сейчас они общими усилиями – Светлана взялась помочь сотруднику ГБ, чтобы сэкономить дефицитное время, – стали выкладывать на стол часы, изъятые в интересах следствия у пассажиров и четверых членов экипажа.

Кэп, встав у стола, принялся сортировать часы. Электронные – с пустыми подслеповатыми циферблатами – он откладывал на левую половину стола. Механические – на правую.

Электронные (и кварцевые) наручные часы – часы с батарейками питания – оказались нерабочими. Подобно тому как это случилось с сотовыми телефонами и другими гаджетами, побывавшими на борту совершившего аварийную посадку «ATR-72», замена батареек на новые ничего не дала.

С правой стороны стола набралось полтора десятка механических наручных часов. Здесь были часы с простым механизмом, которые надо заводить пружинной головкой раз в сутки, и часы с автоподзаводом. Они были разных марок, изготовленные в разных странах, с разными ремешками и браслетами, преимущественно мужские. Все наручные часы из этой партии работали: и еще одно свойство у них оказалось общим: все эти механические часы отставали на несколько минут от эталонного времени.

– Отставание составляет от семи до восьми минут, – проанализировав показания изъятых у пассажиров механических наручных часов, сказал Кэп. – Это с учетом того, что у одних выставлено московское, а у других уже екатеринбургское время.

– Одни часы отстают на девять с лишком минут, – уточнил Корнев. – Но, думается, их хозяин просто забыл выставить точное время…

– У меня получилась такая же цифра, – глядя на старшего, сказала Шаманова. – Ближе к семи минутам и двадцати секундам.

– Сложно поверить, чтобы такое большое количество взрослых людей одновременно выставили столь неточное время, – задумчиво сказал Кэп.

– И что это, по-вашему, означает, товарищи ученые? – спросил полковник.

– Можно предположить, – Кэп интонационно выделил слово «предположить», – что эти семь с хвостиком минут самолет, а также все, кто находился на его борту, провели вне привычного нам пространственно-временного континуума.

– То есть? – Корнев удивленно посмотрел на старшего «эколога». – Это как бы… в другом измерении? Я вас правильно понял, товарищ ученый?

– Давайте не будем торопиться с конечными выводами, – сказал Кэп. – Мы только начали сбор информации – для ее последующего анализа.

Он посмотрел на старшего фээсбэшника.

– В этой части мы закончили, – сказал он. – Теперь хотелось бы побеседовать с дежурным авиадиспетчером, работавшим с «сургутским» рейсом… Вы говорили, что его содержат в этом терминале?

– Да, в этом здании, – сказал полковник. – Следуйте за мной, товарищи ученые.

Они поднялись на второй этаж, где располагаются «сьюты» – гостиничные номера, а также другие помещения, где небедные люди могут приятно провести время в ожидании вылета. В коридоре, у дверей одного из таких номеров, стоит мужчина в штатском костюме. Увидев начальство, он распахнул дверь номера, пропуская полковника и двух пришедших с ним граждан в сьют.

В гостиной номера, оформленной в стиле art déco, с подсвеченным секционным потолком, выполненным в виде панелей салона самолета, находятся двое мужчин. Один сидит в кресле, другой на стуле, ближе к столу. Сотрудник местного УФСБ, листавший до их появления какой-то журнал, мигом вскочил на ноги. Второй, лет тридцати пяти, в стеганом свитере с нагрудным бейджем, остался сидеть в кресле.

– Подождите за дверью, – сказал полковник, адресуясь подчиненному.

Затем подошел к ссутулившемуся мужчине, у которого было осунувшееся бледное лицо.

– Товарищ диспетчер, тут с вами специалисты хотят поговорить…

Диспетчер вначале отвечал на вопросы неохотно, что неудивительно, потому что это уже четвертая за день серьезная беседа с ним. Его опрашивали не только специалисты из регионального центра. И не только те пятеро спецов из комиссии МАКа[14], что прилетели из Москвы в половине третьего пополудни и сразу же приступили к расследованию всех обстоятельств ЧП… Но и следственные органы и тот самый полковник госбезопасности, что привел в выделенный для диспетчера номер этих двух людей.

И все же Кэпу удалось его разговорить… Уже вскоре на настенной панели, включенной старшим «экологом», появилось изображение: Паша, даром что сидел за терминалом в салоне «яши», нашел возможность подключиться к плазме и использовать ее как дисплей.

– Вот это да… – диспетчер поднялся из кресла. – Это же скрин изображения с моего «планшета»!..

– «Шестой», наложи скринированное изображение с компьютера зонального авиацентра на карту местности!

Перехватив удивленный взгляд диспетчера, Кэп сделал успокаивающий жест.

– Это я не вам, – сказал он. – Поищи карту юго-западных районов и пригородов и синхронизируй с ней картинку с радара.

Спустя короткое время на экране плазмы появилось нужное изображение. Кэп достал из кармана лазерную указку. Включил, после чего протянул ее авиадиспетчеру.

– Рассказывайте, – властно сказал он. – И показывайте на карте…

Светлана некоторое время слушала разговор старшего с диспетчером. Оба, углубившись в тему, стали употреблять специальные термины, которые для нее были все равно что китайская грамота. Она, кстати, единственная в группе «Бастион» не имела летной лицензии FAA. Даже у Пашки есть «летные права» (хотя коллеги шутят, что он хакнул сайт этой организации и сам себе нарисовал документ).

Шаманова, испросив предварительно разрешение у старшего по линии ФСБ, перешла в другое помещение – в спальню. В комнате царит полусумрак. Кровать аккуратно застелена. Свет она включать не стала. Окна сьюта выходят на летное поле, освещенное частично закатным солнцем, частично светом аэродромных прожекторов.

Подойдя к окну, Светлана подняла жалюзи. Затем переместилась так, чтобы был виден застывший в самом конце полосы – даже за ее пределами – самолет. Она видела теперь сам аварийный борт – он несколько развернут в отношении оси полосы и имеет наклон вперед, к носу, и влево (стойка шасси подломилась). Видела также стоящий на полосе поблизости служебный транспорт тех, кто охраняет сейчас этот борт. Была видна и аэропортовская машина, которая доставила туда двух членов их группы – Технаря и Алису.

Шаманова сняла гарнитуру и шлем-маску, положила их на подоконник. Расстегнула куртку; достав из барсеточной сумки очки с дисплеем, водрузила их на переносицу. Точно такие же очки со встроенным датчиком движения и пятимегапиксельной камерой с возможностью записи и передачи данных надеты сейчас на двух членах группы, которые собираются войти в салон едва не разбившегося при подлете к международному аэропорту Кольцово пассажирскому самолету.

Светлана переключила канал переговорника на тактическую волну. Одновременно с появившейся картинкой – она выбрала себе камеру Технаря – стал слышен и звук.

– Дозиметр и анализатор воздуха показывают «норму», – послышался хрипловатый голос. – Захожу в салон с кормы… А тут темновато. – Стекла иллюминатора почти не пропускают свет.

– Сняла респираторную маску, – донесся приглушенный женский голос. – Оставила марлевую…

– Я уже перешел, – подал реплику Технарь. – Двигаем дальше.

Картинка какое-то время была смазанная, но потом качество улучшилось: стали видны детали – это Технарь, а затем вошедшая за ним Алиса включили мощные фонари.

В салоне царит хаос: на полу между креслами разбросаны вещи; в основном это одежда и обувь. Шаманова в эти мгновения видела лишь картинку, подаваемую извне на электрохромное «смарт-стекло» ее очков. Но одного этого оказалось достаточно, чтобы подключилось воображение; чтобы возникла некая невидимая связь между нею и теми двумя, кто несколько минут назад вошел в салон этого побывавшего в странной переделке самолета. Да, она вполне ощутила тяжелую, гнетущую атмосферу салона, из которого спасатели этим утром извлекали пассажиров, многие из которых, кстати, были без сознания либо находились в состоянии реактивного психоза…

– Ну и запашок тут… – вновь подал реплику Виктор.

– Уточните, что за запах? – спросила Шаманова.

– Пахнет отходами жизнедеятельности, – после паузы отозвался Виктор. – Тут это… обблевано все…

– Подтверждаю, – прозвучал женский голос. – У кого что было в желудках, вот это все на полу, на креслах, на панелях… повсюду!

– А сторонних запахов нет?

– Ощущается запах гари, – доложил Технарь. – С учетом того что у них загорелся левый движ, это неудивительно… Так… Версию медленной разгерметизации мы больше не рассматриваем?

– Я в нее изначально не верила, – отозвалась Алиса. – Борт находился на эшелоне «три-ноль», когда появились первые проблемы… Даже если герметичность салона была нарушена, на трех тысячах это уже не опасно.

– Тогда… как тебе вариант резкой разгерметизации? Мгновенной?

– Ты же слышал, что сказали эмчээсовские эксперты? Салон герметичен, за исключением люковой двери, которую вскрыли спасатели.

– Да это я так… размышляю вслух.

– Если бы они шли на высоте семи или восьми тысяч… И у них, к примеру, вылетел бы пакет с иллюминатором…

– Да, согласен… Пришлось бы несладко… потеря слуха… сильная контузия от перепада давления…

– Ну, им всем и так несладко пришлось.

– Симптоматика и последствия в нашем случае кардинально отличаются от тех, что имеют место при недостаточном поступлении кислорода в организм, – подала реплику Шаманова. – Равно как и при резком перепаде давления. Тут что-то другое, коллеги…

Технарь повернул голову; тут же переместилась и картинка, транслируемая встроенной камерой комплекта Smart Glass. Теперь была видна еще одна человеческая фигура; в этом экипированном в защитный костюм и бахилы существе трудно было опознать молодую женщину, да еще и хорошенькую.

– Осмотри салон внимательно! – сказал напарнице Виктор. – А я наведаюсь в кабину…

Спустя некороткое время Кэп и Шаманова, сопровождаемые полковником, вышли из терминала. Но не на ту сторону, с которой вошли, а проследовали через главный вход на паркинг.

В наушнике прозвучал голос Технаря:

– «Первый», вы спрашивали, исправен ли хронометр в кабине пилота?..

– И каков ответ, «Второй»?

– Цифровые часы-таймер не работают, как и вся электроника.

– А дублирующие механические?

– Работают… но показывают неточное время. Они заметно отстают.

– На сколько? С точностью секунды.

– Сейчас…. Отставание от «эталона» составляет семь минут двадцать пять секунд…

Машина с «вездеходом» на лобовом стекле и спецслужбистскими номерами беспрепятственно миновала пост ГИБДД, выставленный на подъезде к комплексу аэропорта. Их путь лежит теперь в тот госпиталь, куда свозили пострадавших во время утреннего ЧП. Он находится на окраине облцентра, так что есть возможность порасспросить в дороге этого местного товарища.

Кэп – он сидел в кресле пассажира – повернул голову к фээсбэшнику, севшему в кресло водителя.

– Полковник, нас известили, что мы можем получать у вас и через вас всю необходимую нам информацию.

– Конечно, товарищи, – сказал тот, глядя на дорогу. – Мне приказано сотрудничать с вами в полном объеме. Что именно вас интересует?

– Те четверо заключенных, что устроили побег…

– Что именно вас интересует применительно к этим личностям?

– Среди этих преступников должен быть некто, кто взял на себя функции, хм… скажем так, проводника. Кто-то, кто прежде уже бывал внутри известного нам пока что лишь под литерным наименованием объекта. Иначе как бы они туда забрались?

– Да, такой человек в этой компании имеется, – выдержав небольшую паузу, сказал местный фээсбэшник. – Теперь-то мы знаем это наверняка.

– Если не затруднит, назовите его фамилию.

– Некий гражданин Степанов.

– Он из местных?

– Уроженец Полевского района Свердловской области.

– То есть из того же района, где размещается колония «Полста пять»? И сам этот… хм… «проснувшийся» объект?

– Так точно. Он не только родился в Полевской, но и прожил там почти всю жизнь.

– А о его работе на «объекте» прежде хоть что-то было известно?

– В имеющихся на него документах об этом ничего не сказано.

– Вот как? А разве кадровики не должны были делать соответствующие записи? Хотя бы с отсылкой к «ящику»?

– Записи, сделанные в трудовой книжке Степанова в тот период времен, грешат неточностями, скажем так.

– Правильно ли я понял, что Степанов в конце восьмидесятых работал в организации, занимавшейся консервацией части оборудования и имущества «объекта»? И что этот факт был установлен не сразу?

– Нам об этом самим стало известно лишь сутки назад. – Полковник посигналил парочке, которая пыталась перебежать улицу в неположенном месте. – Вчера вечером получили соответствующую справку.

– Из какого источника была получена информация?

– Из закрытого архива, в котором хранится документация бывшего «союзного» Спецстроя.

«Это мощное ведомство привлекалось в эпоху СССР к реализации важнейших проектов в сфере безопасности и укрепления оборонной мощи, включая «атомный», – подумал Кэп. – И уж они-то умели хранить свои секреты…»

Глава 19

Дольше всех обнаруженные за загородкой останки человеческих существ разглядывал старший. Мертвецов было двое; их тела почти не подверглись процессу разложения. Возможно, причиной тому особая атмосфера этого места, а также то, что температура и влажность здесь сохраняются постоянными круглый год. Грызунов или иной мелкой гадкой живности здесь, в этом подземелье, похоже, нет. В противном случае эти два мумифицированных трупа давно бы уже превратились в скелеты. Обмундирование, надетое на них, сохранилось также хорошо. На одном одет бушлат; цигейковый воротник, брезентовый верх. Под пальцами ткань слегка шуршала, даже как-то странно шуршала, как старинный пергамент… На другом куртка, смахивающая на летную… Кожа или кожзаменитель… У этого на голове что-то вроде шлема – летчицкого или танкистского. В карманах одна труха. На обоих жмурах – под верхней одеждой – полевая форма военнослужащих Советской армии. Уцелели ремни с пряжками. Ботинки на них довольно странной формы, смахивают на горные берцы с толстой подошвой. Повседневная или рабочая форма, вот так сразу и не разберешь. Погон или иных знаков отличия не обнаружилось: либо спороли, либо таковых не было в комплекте обмундирования изначально. И, самое главное, оба были убиты выстрелами сзади – один двумя выстрелами в спину, у второго дырка в затылке.

– Молодые совсем ребята, – пробормотал Саныч. – Но не срочники… Офицеры или прапорщики.

– Хрен их знает когда кокнули, – сказал Дюбель. – Такую форму давно уже не носят.

– Пристрелили еще до того, как заколотили вход в эту штольню.

– Гиблое место. Сюда даже крысы не наведываются!

Каждый из четверых живо представил себя в эти секунды в образе мумифицированных покойников.

– Ну че, Монах? – хрипло произнес старший. – Какие мысли? Как нам выбраться наружу? Через какие хода или штольни?

Саныч кивнул в сторону прохода, который как раз в это время осветил Дюбель.

– Может, попробуем пройти еще по этому пути? – спросил он у помалкивающего проводника. – Что скажешь?

Степанов в ответ неопределенно пожал плечами.

– Все, шандец! – просипел Дюбель. – Конечная… здесь и подохнем, братцы!

Он шмыгнул похожим на рубильник носом. Его всего трясло; как, впрочем, и всех остальных – от холода, от пережитого, от вновь навалившегося страха.

– Паршиво… – пробормотал Малой. – Тут можно бродить по этим штольням до скончания века.

– Выходы наружу из горизонтальных штолен забутованы, – негромко произнес Степанов. – Кажется, я это уже говорил?..

Дюбель, переложив фонарь в левую руку, правую запустил под набухшую влагой полу ватника.

– Куда ты нас завел, Сусанин?! – процедил он, направив луч света прямо в лицо Степанову. – Че молчишь, мужик?! Знаешь, что поляки сделали с тем колхозником, который их в трясину завел?

Старший успел в самый последний момент перехватить руку с заточкой! На помощь ему тут же пришел Малой! Под темными сводами, в подземной каморе, там, где многие годы не ступала нога человека и где они только что обнаружили двух убитых кем-то людей, послышался шум возни; зазвучал матерок!..

Саныч и пришедший ему на подмогу здоровяк общими усилиями обезоружили потерявшего голову бродягу – отобрали у Дюбеля и заточку, и фонарь.

Некоторое время вся их компания хранила молчание. В опустившейся вновь темноте – батарейки заметно уже подсели, поэтому Саныч выключил фонарь, слышалось лишь натужное дыхание. Дюбель часто хлюпал кровенящим носом; во рту у него тоже было солоно от крови.

Наконец прозвучал голос «проводника».

– Братцы, я вас сюда не по своей воле завел…

– Ну? – угрюмо произнес Саныч. – Это понятно…

– Кто ж мог подумать, что партию с вертака высадят?! И что так быстро на хвост сядут, что не дадут уйти за Медвежью гряду.

– Вины твоей тут нет, Монах.

– Я вот думаю… Ну… Хм…

Не дождавшись внятного продолжения фразы, Саныч сказал, адресуясь тому же Степанову:

– Ты, Монах, сейчас думай о том, как нам отсюда выбраться!

– Вот что, братцы, – сказал Степанов после еще одной затянувшейся паузы. – Тут, сколько знаю, были проложены штольни с выходами на поверхность…

– Так показывай! – подал реплику Дюбель. – Куда идти, Монах? Выведи нас отсюда, на хрен!..

– Но их забутовали… Либо взорвали еще в ту пору, когда я здесь юнцом после техникума работал.

– А откуда про ту штольню, по которой нас сюда провел, узнал? – спросил Малой.

– От одного земляка. Он со мной работал в одно время, до того как горно-шахтное управление закрыли. И еще до того, как частично разобрали рельсы на дороге к Медной.

– И че? Он здесь бывал, что ли?

– Это было давненько, в середине девяностых еще… Когда зарплату перестали платить, он ко мне пришел. Выпили, то-се… Он рассказал, что бывал здесь, присматривался, что и как. Он ведь еще лучше меня внутренности этой горы знает, потому что я только с полгода всего здесь проработал, а он… лет пять, не меньше. Предлагал мне подключиться к задуманному им делу…

– Что за дело?

– Хотел металл отсюда вывозить.

– Какой металл?

– Да всякий… Видели кабель?

– Ну?!

– Там сердцевина из меди… и еще какого-то сплава. Вроде бы как и сам по себе недешево стоит…

Малой присвистнул.

– Я ж говорил, что не видел такого раньше!

– Ну и вот… – продолжил Монах. – Он все мараковал, как бы раскурочить этот брошенный когда-то объект. И как вывезти добытый металл… тогда еще можно было дрезину гонять по узкоколейке.

– Ну и че? Придумал?

– Сходил я с ним сюда два или три раза… Потом подумал… не, не мое это дело. Да и трудная оказалась задача – как стену разобрать? А если по штольням тащить, то много и не вынесешь… Да и вообще…

– Че замолчал? – спросил Малой. – Выкладывай давай все!

– Нехорошие слухи про это место ходили. Вроде как какой-то злой дух внутри этой горы обретается. И вроде с той самой поры, когда при царях пришли сюда добытчики, «Хозяин» – так его называют у нас втихомолку – иногда выказывает свой крутой нрав…

– Бред… пургу гонят.

Монах хотел еще что-то сказать, но вдруг подал голос Дюбель:

– Саныч, дай фонарь, а?

– Я тебе по голове сейчас дам! – зло сказал Малой. – Достал ты уже меня, кореш!.. Совсем мозги набекрень съехали?

– Зачем тебе фонарь, Дюбель? – поинтересовался старший. – У тебя у самого под глазом скоро проявится такой «фонарь», что мы тут без света все будем видеть.

– Решетка какая-то… У начала этой второй штольни. Хотелось рассмотреть получше…

– Че за решетка? – спросил Саныч. – Монах, о чем он говорит?

– Да, есть тут такая, – равнодушно произнес Монах. – Не знаю, братцы… воздухозабор, наверное.

Зэки направились к тому месту, где Дюбель увидел заинтересовавшую его штуковину. Саныч, досадливо крякнув – батарейки уже заметно подсели, – направил луч на стену.

Да, и правда какая-то решетка – круглая, диаметром около метра, сваренная из металлического прута, она закрывает какое-то отверстие.

Должно быть, решетка была сварена и закреплена впопыхах – стоило Малому хорошенько пнуть ее, как она тут же подалась. Малой и Дюбель принялись ее раскачивать; здоровяк вдобавок еще периодически долбил по ней обутой в керзач ногой. Сложно даже сказать, зачем, для чего они это делали; возможно, причинами их поведения были испытываемые ими страхи, отчаяние.

Наконец решетку выломали. Теперь уже полностью обнажилась дыра – метрового диаметра труба уходит под небольшим наклоном… В свете фонаря видна еще одна решетка – до нее метров десять или немногим более.

Поскольку Дюбель числится теперь в разряде штрафников и поскольку именно он дал наводку, то именно ему Саныч приказал туда лезть первым.

– Не все ли равно, братец, где тебе подыхать, – напутствовал он в путь зэка, передавая ему подсевший фонарь.

Из дыры некоторое время доносилось лишь пыхтение и негромкий матерок. Затем прозвучал громкий и как будто даже радостный голос:

– Братва?! Я тут интересную нычку нашел!..

Глава 20

Полевской район

Внедорожник «Волк», сопровождаемый приданной прибывшим из Москвы «экологам» служебной машиной, чуть не доехав до ворот колонии, свернул к полотну узкоколейки. В этом месте рельсы были уже разобраны; насыпь на протяжении примерно полукилометра очистили от остатков рельс и полусгнивших шпал. Водитель остановился метрах в ста от сгрудившихся в одном месте машин: здесь стоит штабной кунг, два микроавтобуса и два легкобронированных внедорожника «Тигр».

Силаев и Ветров, предварительно раскатав маски, покинули салон «Волка». К ним подошел выбравшийся из следовавшей за ними от аэропорта машины сопровождения эмчээсник с погонами полковника.

– Я наведаюсь в кунг! – сказал он негромко. – Доложу старшему о нашем прибытии.

Двое сотрудников «Бастиона», вооружившись мощными биноклями «Лейка-Геовид», стали осматривать местность. Заметно смеркалось, но блики заходящего солнца еще подсвечивали склоны Медной горы. Ее макушка отсюда, с этого ракурса, казалась срезанной. Подошва горы просматривается гораздо хуже – из-за опускающейся темноты, а также по причине того, что сами наблюдатели расположились в низине. Ворота колонии открыты, однако поблизости от «периметра» никого не видно. На вышках тоже никто не дежурит: заключенных и весь персонал эвакуировали отсюда еще трое суток назад. Левее, в полутора километрах от того места, где они остановились, обнаружилось еще одно скопление служебного транспорта. Там стоят два массивных грузовика – кунги или какие-то служебные модули. Удалось также рассмотреть две бронемашины – кажется, «бэтээры». Компанию им составляют еще около десятка машин; похоже, это армейская техника.

– Много народу тут собралось, – подал реплику Ветров. – Надо было нам с другой стороны подъехать…

– Вряд ли там народа будет меньше, – сказал напарник. – На дороге «блоки» через каждый километр!

– Мда… Плотное колечко вокруг этой горы выставили.

Правее насыпи узкоколейки, примерно в двух километрах, заметили еще один временный полевой лагерь.

– Давненько я такой концентрации техники и «спецуры» внутренних войск не видел, – заметил Силаев.

– Ну и на фиг, спрашивается, было еще и нас привлекать?

– А вот это, Костя, уже не нашего ума дело.

– Вертушку видишь? – спросил Ветров. – Останки ее, вернее…

– Где?

– Метров триста левее от портала.

– Левее, говоришь?

Силаев наконец увидел в десятикратный бинокль нечто, некий бугорок, смутно напоминающий лежащий на боку летательный аппарат.

– Три верта в этом районе потерпели крушение, если верить нашим источникам, – негромко сказал он. – За одну только неделю. Ну и ну…

– Многовато.

– Вряд ли можно говорить про ошибки пилотов, – заметил Антон.

– Еще один в болоте, но его отсюда не видно.

– А третий?

– Ты же видел карту с отметками? Он на противоположном склоне.

– Это я тебя проверял, дружище, – Силаев чуть приподнял край маски и почесал подбородок. – Тест на внимательность.

– Верт-то первым я заметил… А где четвертый аппарат, умник?

– Ты про патрульный «Ястреб»?[15] Ну, так он упал примерно в двенадцати километрах отсюда…

– Костя, надо запустить «дрона», – всматриваясь в очертания горы, сказал Силаев. – С двухканальными камерами, с «инфракрасной» подсветкой.

– Ты думаешь, мы одни такие тут умные? – подал реплику напарник, тоже прикипевший к окулярам. – «Зеленые человеки» уже запустили беспилотник…

– Два дрона летают, – уточнил Антон.

– Один держится неподалеку от портала… кругами ходит!.. А второй где ты видел?

– Второго я заметил ближе к западному склону. Что-то размерами поболее «гранита» или «груши»….

Из кунга вышел «эмчеэсник» и направился напрямки к оставленным возле внедорожника «экологам».

– Товарищи ученые, я доложил о вашем прибытии начальнику оперативного штаба… – сообщил полковник. – Он сказал, что в курсе, что должны прибыть ученые. Его об этом уже известили. Но поскольку и он сам, и его зам сейчас заняты, то не смогут, к сожалению, выделить время для разговора с вами… Вот такие дела.

Ветров и Силаев переглянулись. Вообще-то, они не горят желанием общаться с местным начальством. Конечно, было бы неплохо разжиться инфой, но они давно уже привыкли в любом деле полагаться только на себя и на других коллег из «Бастиона».

– Ну что ж, не будем отвлекать занятых людей, – сказал Ветров. – Пусть каждый занимается своим делом… Мы можем запустить свой «дрон»? Или надо дополнительно согласовывать?

– Я уже спрашивал. Сказали, пусть ученые работают. Так что, можете запустить свой летательный аппарат…

– Значит, можем приступать?

– Можете, но меня просили передать вам, товарищи ученые… – несколько смущенно произнес эмчеэсник, – чтобы вы не мешались у них под ногами. Не отвлекали, значит, их сотрудников от выполнения поставленных перед ними задач…

Сотрудники «Бастиона» извлекли из салона «Волка» сумку, в которой в сложенном виде хранился портативный БЛА.

– Костя, мы забыли кое-что сделать, – сказал Силаев.

– Не понял?

– Капли. И контактные линзы. Помнишь, что Шаманиха сказала?

– По прибытии закапать те капли из того флакончика, что она дала…

– И вставить комплект линз, который она нам вручила.

– Давай сначала соберем «летак»?! А потом уже линзы вставим… Хотя лично я в этих линзах работать не люблю.

Силаев несколько секунд молча смотрел в сторону Медной. Туда же, в том же направлении глядели в эти самые мгновения несколько экипированных уже сотрудников, которые на глазах у них выбрались из стоящих возле «кунга» двух «Тигров». Антон вдруг ощутил нервную дрожь. У него даже – на какой-то миг – вдруг потемнело в глазах. В следующую секунду его целиком всего накрыла некая волна. Сама эта темная гора как будто даже приблизилась к нему! Или, наоборот, он сам переместился неведомым способом к тому вырубленному в скале проходу, расстояние до которого отсюда составляет не менее семи километров. Между лопатками повеяло холодком; душа – иначе и не скажешь – обвалилась в пятки. Ощущение было странным и даже пугающим. Никогда в своей жизни ничего подобного он не испытывал. Даже в минуты смертельной опасности.

– Костя? – Голос Силаева сделался сиплым. – Слышь, Костя?

– Чего?

– Ты что-нибудь ощущаешь?

– В смысле?

Напарник, раскрывавший липучки на сумке, выпрямился и с удивлением посмотрел на товарища.

– Что именно я должен, по-твоему, ощущать?

Силаев тряхнул головой – морок, окутавший его, исчез так же быстро, как и возник. Какое-то наваждение…

– Нормально, значит, себя ощущаешь? – переспросил Силаев.

– Я в норме, – сказал Ветров. – Вот только глаза немного чешутся. Как будто пылью припорошило…

– Давай-ка вернемся в салон «Волка»!

– Зачем? Сумки мы из багажника достали…

– Закапаем «волшебные капли», – сказал Антон. – Вставим линзы. А уже после этого соберем и запустим наш «Дрон».

Глава 21

Пострадавших из числа пассажиров и экипажа совершившего аварийную посадку в Кольцово самолета доставляли реанимобилями, каретами «Скорой» и даже транспортом спасателей в одно из специализированных медицинских учреждений Екатеринбурга. А именно: в ГБУЗ «Свердловский областной клинический психоневрологический госпиталь для ветеранов войн», расположенный на окраине облцентра, за Окружной, в поселке Широкая Речка. Ни в какое другое медучреждение, к примеру в госпиталь внутренних войск или в военный «окружной» клинический госпиталь, ни один из тех, кто находился на борту «сургутского» рейса, не попал. Хотя эти медучреждения находятся ближе к аэропорту, они располагают современной диагностической аппаратурой, а работающий там персонал вполне квалифицирован.

Выбор в пользу данного медучреждения был сделан не в области, не городскими властями и даже не региональным оперативным штабом по ЧС, а высоким московским начальством. В десять утра в госпиталь из Кольцово доставили первую партию пострадавших; в четверть двенадцатого эвакуация была завершена. Трое членов экипажа «ATR-72», включая КВС, и примерно четверть пассажиров рейса Самара – Сургут – из числа наиболее пострадавших – сразу же были определены в реабилитационное отделение. Остальных поместили в палаты основного корпуса, выделив для них целиком один этаж стационара (всех находившихся там больных в срочном порядке распределили по другим отделениям).

Доступ к пассажирам аварийного борта на настоящий момент имели лишь медперсонал госпиталя, а также работающие в здании сотрудники компетентных органов. Больничный комплекс взяли под дополнительную охрану. И уже с полудня дополнительно ввели «временные пропуска», без наличия которых на территорию психоневрологического госпиталя никого не впускали.

В начале девятого вечера служебный автомобиль заместителя начальника УФСБ по Екатеринбургу и Свердловской области, миновав открывшиеся перед ним как по мановению волшебной палочки ворота, подкатил к главному входу массивного красно-белого здания – это главный корпус госпиталя. Двое «экологов» в шлем-масках – Кэп на этот раз тоже решил прикрыть лицо – в сопровождении полковника и ожидавшего их в приемном отделении сотрудника поднялись по лестнице на третий этаж.

На лестничной площадке дежурят двое сотрудников в штатском. Свое начальство они знают в лицо; да и предупреждены, по-видимому, о визите. Во всяком случае, никаких вопросов задавать не стали; один из них открыл дверь, пропуская полковника и тех двоих, кого тот привез, на этаж, где находятся административные службы этого медучреждения.

В коридоре визитеров ожидали двое, мужчина и женщина. Мужчина, одетый в халат и шапочку, в возрасте: ему за шестьдесят. Женщина довольно молода, на вид она ровесница Светланы.

– Здравствуйте! – сказал мужчина. – Я начальник госпиталя. Моя коллега, – он кивнул в сторону одетой в такой же халат женщины, – заместитель по клинико-экспертной работе…

Он вопросительно посмотрел на полковника.

– Это товарищи ученые… их командировали из Москвы, – сухо сказал тот. – Они хотят задать вам несколько вопросов.

– Иван Иванович, – представился старший «эколог». – А это моя коллега… Светлана Ивановна.

– Прошу прощения… – Начальник госпиталя уставился на женщину в шлем-маске. – Эмм…

– Вас смущает мой вид? – спросила Шаманова. – Теперь уже я прошу меня простить, но такова специфика нашей работы.

– Что именно вас интересует? – подала голос женщина. – И… простите за вопрос… есть ли среди вас кто-то с профильным образованием?

– Светлана Ивановна – психолог с медицинским образованием, – сказал Кэп.

– Нас интересует состояние пассажиров и экипажа «сургутского» рейса, – сказала Светлана. – А также симптоматика, характер полученных ими травм, ранений, если таковые имеются, контузий. Каковы результаты обследования? Что удалось диагностировать? С какими трудностями столкнулись? Как менялась клиническая картина в течение прошедшего с момента ЧП времени?..

– Эм-э… – начальник госпиталя посмотрел на старшего по линии ФСБ. – Я могу задать вопрос?

– Не нужно лишних вопросов, товарищи медики, – сухо произнес полковник. – Наш визит согласован с вашим руководством.

– Сейчас дорога каждая минута, – сказал Кэп. – Случившееся – экстраординарно, нечто подобное может повториться с другими людьми.

– Экстраординарно, – эхом повторила женщина-врач. – Да, это верное определение.

– Нам нужно как можно скорее получить необходимую для нас информацию! Очень надеемся на вашу помощь, уважаемые…

– Мы можем пройти в какое-нибудь помещение? – спросила Светлана, глядя на начальника госпиталя. – Не хотелось бы говорить о серьезных вещах посреди коридора.

Начальник госпиталя, местный врач и женщина в маске вошли в дверь комнаты для отдыха медперсонала. Кэп проследовал за ними, поскольку намеревался присутствовать при этом разговоре. Но не успел он еще присесть на стул, как в микродинамике головной гарнитуры прозвучал голос Технаря:

– «Первый», вас вызывает «Второй»!

Старший знаком показал Шамановой, чтобы та самостоятельно вела беседу с местными медиками. А сам вышел в коридор.

Местные медики предложили гостье чашечку кофе, но та, поблагодарив, отказалась. Начальник госпиталя уселся на стул, женщины опустились на диван.

– Итак, слушаем вас внимательно, – глядя на эту странную особу в шлем-маске, сказал начальник госпиталя.

– Нам сказали, что все пострадавшие во время экстренной посадки в Кольцово находятся в вашем учреждении. Сколько их всего?

– Всего к нам было доставлено семьдесят граждан, – ответила женщина.

– Семьдесят один, – уточнил начальник госпиталя.

– В данный момент одиннадцать больных находятся в отделе реанимации, – продолжила врач. – Троих потерпевших вывели из состояния комы. У двоих больных диагностирован ишемический инсульт. Состояние тяжелое, но стабильное. Еще один потерпевший в критическом состоянии…

– Каков диагноз в этом случае? И кто поставил?

– Геморрагический инсульт. Диагноз поставлен клинически нашими областными нейрохирургами… Они, кстати, все сейчас работают в нашем госпитале.

– Кого-нибудь из пострадавших уже эвакуировали?

– То есть?

– В Кольцово сегодня вечером совершил посадку «Скальпель»…

Местные врачи переглянулись.

– Нам пока об этом ничего не сообщали.

– Приказа готовить больных к эвакуации пока не поступало, – уточнил начальник госпиталя. – Ожидаем прибытия бригады врачей из Москвы. Должны прилететь ранним утром, так нас известили.

– А пока больному откачали кровь из поврежденного «мешочка», – продолжила женщина-медик. – Он введен в искусственную кому, при помощи аппарата производится перемежаемая принудительная вентиляция легких. Взяты все необходимые анализы. Решение о проведении операции будет принято после консилиума с участием московских коллег.

– В вашем учреждении имеется аппаратура для проведения компьютерной томографии?

– Да, конечно. У нас в прошлом году было смонтировано новое современное оборудование.

– Какая картина заболевания по остальным потерпевшим? Имею в виду тех, кого вы разместили в общем стационаре.

– Почти у всех было обильное носовое кровотечение. Переднее, преимущественно, но фиксировалось и заднее, в полость рта… Сотрудники бригад «Скорой помощи», работавшие по этому ЧП, в основном оказывали помощь на месте, по мере извлечения пассажиров из салона. Отмечены факты вытекания крови по носослезному каналу и вытекание наружу через глазницу. Многих из пострадавших рвало кровью…

– И лишь чудом и хорошей работой спасателей и медиков «Скорой помощи» можно объяснить то, что никто из пострадавших не захлебнулся рвотной массой и кровью… – дополнил доклад своего заместителя начальник госпиталя.

– У некоторых пострадавших сломаны по одному или два ребра. Имеем больного с переломом голени, у двух пассажиров зафиксированы переломы ключицы со смещением.

– Вывихи, растяжения, переломы пальцев, ссадины, гематомы… – дополнил начальник. – В первые часы после ЧП отмечались сильные приступы головной боли.

– Отмечены также случаи краниальной невралгии, – сказала местная докторша. – Собственно, почти все потерпевшие поначалу жаловались на болезненные ощущения в мышечных тканях.

– Какова длительность прострелов и пароксизмов?

– От долей секунд до нескольких секунд. Картина, в общем, стереотипная. Наблюдались также спазмы гортани и кишечника. Многие жалуются на то, что болит горло, что им трудно глотать. И еще надо отметить, что у всех без исключения пострадавших наблюдаются определенные проблемы со зрением.

– В этом месте, пожалуйста, поподробнее.

– На тот момент, когда к нам стали привозить пострадавших из аэропорта, ко многим из них зрение уже вернулось – частично или даже полностью. Но, вместе с тем, до настоящего времени наблюдается покраснение глазного яблока, припухлость нижних и верхних век, обильное слезотечение и другие неприятные симптомы.

– Расширение кровеносных сосудов склеры?

– И это тоже. Многие пострадавшие жалуются также на зуд, жжение…

– Любой источник света, даже слабый, вызывает у них болезненные ощущения?

– Сейчас уже реагируют не так болезненно, как в первые часы. Нам пришлось плотно зашторивать окна и даже устанавливать дополнительные экраны. Примерно трети от общего количества пострадавших пришлось наложить повязки. У нас тут сейчас работает целая бригада окулистов.

– Созвали всех, кого только смогли мобилизовать, – сказал начальник госпиталя.

– Каково эмоциональное и, если брать шире, психическое состояние пострадавших? Есть что-то общее, что можно выделить?

– Полную соматическую картину по каждому из пострадавших изложить не могу…

– Я понимаю. Но меня интересует именно то общее, что проявляется в их поведении.

– Большинство из этих людей находятся в подавленном состоянии. Они пережили мощнейший шок, прошли через состояние паники и крайних форм аффектации. Всем им потребуется помощь квалифицированных специалистов. Потому что забыть то, что с ними произошло и что отложилось у каждого в подкорке, им будет крайне нелегко. В данном случае, полагаю, реабилитационный период может занять не один месяц…

– О каких переживаниях они говорят чаще всего? Что их более всего беспокоит? И что их так напугало?

Двое местных медиков переглянулись.

– Большинство видели себя как бы со стороны, – сказала женщина.

– То есть?

– Например, пассажиры, сидевшие в кресле, видели самих себя бродившим или даже бегавшим по салону…

– С окровавленными лицами, с разорванной одеждой, – уточнил начальник госпиталя. – Одни помогали усаживать других пассажиров в их кресла, а другие тем временем в состоянии паники, находясь в состоянии острого психоза, пытались найти выход из салона. Представляете?

– Наблюдали также обоих пилотов, которые выходили по очереди или даже вместе из кабины, – подхватила женщина. – Командир судна, а также обе проводницы пытались навести порядок в салоне… Но с ними, то есть с экипажем, тоже что-то было не в порядке.

– Об этом кто-то один говорит? Или схожие с этим рассказом показания дают разные люди?

– В том-то и дело, что разные. И многие детали в их рассказах подтверждаются другими пассажирами.

– А сам момент посадки чем-то запомнился? Или к тому времени они уже не способны были адекватно оценивать происходящее? Что говорят об этом сами пассажиры?

– Вот здесь самое интересное, – женщина легким движением поправила шапочку. – И самое странное… Рассказывают, что в какой-то момент время будто остановилось.

– Так-так… Когда именно это произошло? Имеется в виду… назовем это так, когда произошла «остановка времени»? В какой фазе полета?

– Непосредственно при заходе на посадку.

– Что еще рассказывают? Важны любые подробности.

– Самолет как бы завис метрах в пятидесяти от земли. И находился в таком положении некоторое время…

– Как долго? Несколько секунд? Минуту? Или дольше?

– Одни говорят, что пауза продлилась «минут пять». Другие утверждают, что в этом странном положении они находились не менее десяти минут.

– Этот эпизод с «остановкой времени», вероятно, и послужил спусковым крючком для овладевшего многими панического ужаса? – не столько спросила, сколько высказала предположение особа в шлем-маске. – Далее запуск реактивного психоза, резкий переход в измененные состояния сознания, с дискретной – нецелостной – моделью восприятия.

– Именно так все и было, – в голосе местной врачихи явственно прозвучали удивленные нотки. – Но мы пришли к такому выводу буквально накануне вашего приезда… А откуда вы знаете?

– Я лишь высказала предположение. – Женщина в маске чуть заметно покачала головой. – Пожалуй, выскажу еще одно… А вы, коллеги, подтвердите либо опровергнете мою догадку.

– Интересно, – сказал начальник. – Слушаем вас.

– Мы понимаем, что в нашем мире, обладающем определенными и хорошо известными науке параметрами, в трехмерном пространственно-временном континууме невозможно существование в двух точках одновременно одного и того же объекта.

– Это научный факт, – сказал мужчина.

– Тем не менее, эти люди, эти вот пострадавшие, заявляют, что в какой-то момент они видели своих «двойников»?..

– Да, такие показания имеются.

– Предположу, что и «двойники» их видели, то есть видели воочию тех, кто оставался в креслах. Они видели также других «оригиналов» и «двойников», находящихся в салоне странным образом зависшего над землей воздушного судна…

– Об этом рассказывают некоторые из пострадавших, – сказала женщина.

– Допускаю, что не все… люди не хотят, чтобы их принимали за сумасшедших.

Оба медика, соглашаясь, покачали головами, но сделали это как-то не очень уверенно.

– В какой-то момент в салоне оказалось вдвое больше людей, чем их там должно было быть?

– То есть два комплекта пассажиров и два экипажа? – переспросил начальник госпиталя.

– Именно!.. Кто-нибудь из тех, кого удалось разговорить, отмечал в своем рассказе этот факт?

– Да, об этом рассказали некоторые из пассажиров, – сказала женщина-врач. – Людей это жутко напугало. Многие в тот момент подумали, что самолет, вероятно, разбился и что сами они умерли.

– И зависли где-то между небом и землей, между этим и тем светом?

– Вы очень прозорливый человек, – глядя на странную гостью в шлем-маске, сказал начальник госпиталя. – Именно такими словами о произошедшем рассказывают некоторые из пассажиров этого рейса.

– У меня есть просьба, уважаемые коллеги.

– Слушаем вас, – сказал мужчина. – Нас предупредили, что мы должны сотрудничать с теми, кто приедет в госпиталь. Так что мы целиком к вашим услугам.

– Нам крайне необходимо побеседовать с командиром воздушного судна. Если только это не повредит его здоровью и если он способен давать показания. Также я хотела бы поговорить с бортпроводницей и с кем-то из пассажиров.

– Прямо сейчас?

– Чуть позже.

– Думаю, мы сможем это организовать. Что-то еще?

– Сейчас, если это возможно, я бы хотела поговорить с кем-то из бригады ваших врачей, работавших непосредственно с потерпевшими.

Начальник госпиталя подошел к столу. Прежде чем он снял трубку телефона местной связи и отдал распоряжение кому-то из подчиненных, в помещении прозвучал женский голос.

– И еще один момент, коллеги, – Светлана задумалась на мгновение. – Мне крайне важно знать, отличаются ли симптомы и клиника ваших потерпевших от симптоматики и клиники тех пострадавших, которых поместили в Пятый военный госпиталь внутренних войск МВД, который находится на улице Соболева…

Глава 22

Кэп жестом показал провожатому – тот устроился на одном из стульев, выставленных в коридоре, – чтобы он оставался на месте: мол, все в порядке, товарищ полковник, ваша помощь пока не нужна. Сам прошел чуть дальше по коридору. Здесь был закуток с диваном и фикусами. Он не стал присаживаться, а встал возле окна, через которое был виден внутренний двор госпиталя.

– «Второй», слушаю вас.

– Закончили осмотр аварийного борта! – послышался в наушнике голос Технаря. – Хочу доложить предварительные итоги… Или вы сейчас заняты?

– Мы с «Седьмой» только что приехали в госпиталь, в который доставили пассажиров и экипаж с «сургутского» рейса.

– Так мне, может, позже выйти на связь?

– Наша коллега сейчас разговаривает с врачами… Уверен, она и без меня справится. Докладывайте, «Второй». Что интересного для нас обнаружили?

– Коллеги из комиссии МАКа еще до нашего появления приказали местным привезти к борту аэродромный преобразователь. Мы уже сами подключили кабель питания. Докладываю главное: бортовой компьютер оживить не удалось!

– Это важный момент, – сказал Кэп. – Но после осмотра «гаджетов», признаюсь, чего-то подобного и следовало ожидать.

– Все электронное оборудование, вернее, то, что я с помощницей смог протестировать, неисправно. Радиолокатор, радионавигационная система, радиооборудование.

– То есть неисправны те приборы, в составе которых имелись электронные платы?

– Да, именно так. При этом, хочу уточнить, сами приборы внешне выглядят неповрежденными.

– А внутренние платы?

– А вот здесь все намного интереснее. Некоторые платы и узлы имеют видимые даже простым глазом следы замыканий. Но чтобы понять картину повреждений, а также возможную причину, все эти платы, узлы, соединительные кабели и шины надо снимать и тестировать на стенде или в лабораторных условиях.

– Обнаружили еще что-нибудь необычное?

– Если не считать поврежденного пожаром двигателя, стеклопакетов и тех повреждений, которые были получены уже во время жесткой посадки, более ничего примечательного. Внешняя обшивка в лобовой части и на всем протяжении фюзеляжа, кроме левого крыла, не имеет следов термического воздействия. Установлено также, что фюзеляж машины абсолютно герметичен.

– О мгновенной разгерметизации, значит, говорить не приходится?

– Эту версию мы отмели. Да и высота ведь была сравнительно небольшой.

– Какова ваша версия, «Второй»? Человеческий фактор предлагаю пока не рассматривать. Как думаете, что могло послужить причиной, приведшей к данному летному инциденту? Меня интересует именно «первое впечатление».

– Шаровая молния?.. – прозвучало в наушнике. – Плазмоид?.. – После небольшой паузы в наушнике вновь раздался хрипловатый голос. – Извините, это я сам с собой разговариваю… По существу заданного вами вопроса пока сказать нечего… Мне не достает объективных данных, чтобы выстраивать версии.

– Ладно, зайдем с другой стороны.

– Это можно. С какого только боку?

– Пока не собраны объективные данные и пока мы не ознакомились с показаниями «черных ящиков», можем позволить себе высказываться в предположительном ключе. Понимаете мою мысль?

– То есть строить разные догадки?

– Вы не находите это «летное происшествие» крайне странным?

– Еще как нахожу, – отозвался Технарь.

– У меня такой порос… Имеет ли это ЧП, если иметь в виду также состояние тех, кто находился на борту этого воздушного судна, какие-либо аналоги? Случалось ли нечто подобное где-либо и когда-либо? Что скажете, «Второй»?

– Лично мне не доводилось слышать о чем-то подобном.

– Мне – тоже.

– «Странное» – это как раз подходящее словцо! Для меня загадка, как пилоты вообще смогли посадить лайнер с «убитой» электроникой и с вышедшим из строя движком?!.. Да еще с полным салоном обезумевших пассажиров!.. Могу я спросить, «Первый»?

– Спрашивайте.

В наушнике послышался голос Павла.

– Прошу прощения, что вмешиваюсь… «Первый», я получил от нашего контрагента несколько файлов!

– Что именно они переслали, «Шестой»?

– Результаты расшифровки обоих «черных ящиков»: аварийного регистратора и речевого самописца.

– Оперативно работает комиссия МАКа, – сказал Кэп. – Успели посмотреть?

– Пока еще не смотрел, потому что материал пришел только что.

– Ознакомьтесь, а потом доложите самую суть! Особое внимание на хронометраж при подлете борта к Кольцово, а также на переговоры по внутренней сети. «Сжатые» файлы зашифруйте и отправьте мне. Когда появится время, я их тоже просмотрю.

– Понял.

– «Второй», вы что-то хотели спросить?

В наушнике послышался хрипловатый голос Технаря.

– Что интересного для нас рассказал диспетчер?

– Полную запись моего разговора с дежурным диспетчером получите у «Шестого», – произнес Кэп. – А если коротко, то важнейшим для нас считаю следующее, – продолжил он. – Согласно показаниям диспетчера, борт вошел в зону Уральского регионального центра в восемь часов двадцать одну минуту. Он двигался четко по своему маршруту – это по показаниям Flight Management System, то есть в системе управления полетами. При переходе из «Поволжской» в «Уральскую» зону командир вышел на связь и доложил о курсе воздушного судна. Отметка на радаре соответствовала сообщенным им эшелону и курсу. Полет проходил штатно… В девять ноль пять по местному времени самолет должен был совершить посадку в Кольцово по принятой здесь схеме через коридор «Альфа»…

– Но почему тогда был принят в аэропорту по реверсной схеме?!

– В восемь сорок две диспетчер обнаружил на экране локатора множественные засветки, соединившиеся в течение нескольких секунд в обширную область.

– Вот это уже интересно!

– Если брать по направлению, то это сектор от двухсот до двухсот тридцати градусов.

– То есть на юго-запад от радара зонального центра.

– Выглядело на экране как мощная помеха или же как обширная засветка при подходе грозового фронта… «Шестой», вы видели сканы с экранов локаторов зонального центра управления воздушным движением?

– Подтверждаю, – сказал Павел. – Визуально выглядит как засветка грозового фронта. Сам феномен прошел стадию резких метаморфоз в течение короткого промежутка времени. В целом от зарождения до полного исчезновения он наблюдался в промежутке от сорока до пятидесяти секунд.

– Такого не может быть, – отреагировал Технарь. – Это вам любой синоптик скажет!..

– Первые изображения на сканах с радаров Екатеринбурского РЦ в точности напоминают классическую радарную картинку многоячейковой кластерной грозы!.. – продолжил Павел. – А потом… вот смотрю сейчас сканы… в финальной стадии… этот, скажем так, феномен приобрел крайне интересные очертания!

– Уточните, о чем речь.

– Я бы сказал, что это выглядит как суперячейковая гроза! И, признаться, такое редко видел даже в учебных пособиях для метеорологов!..

– Каковы размеры «ячейки»?

– Размер ячейки таков: диаметр порядка тридцати километров, высота от полутора километров до примерно пятнадцати… Можно сказать, отвесная стена!

– До нижнего края стратосферы, значит? Хм… Какова форма – визуально, по изображениям на радарах?

– Ячейка с единой полукруглой «наковальней». В нижней части засветка. Между двумя этими образованиями виден небольшой просвет. В какой-то момент эти два образования непонятного происхождения соединились в одно целое.

– Молот и наковальня.

– Да, вроде того. Передняя стена выгнута в направлении северо-востока! Центр этого природного феномена… я совмещаю как раз изображение с радаров с картой местности… Так… Северная и северо-восточная часть Полевского района!.. С эпицентром примерно в ста километрах от Екатеринбурга.

– То есть это совсем близко от предполагаемого объекта?!

– Эпицентр в виде вытянутой воронки находится строго над Медвежьей грядой!..

– Но никакой грозы сегодня в городе и окрестностях не фиксировалось, не так ли?

– Облачность утром составляла три-четыре октанта, – после небольшой паузы сказал находящийся в «штабном салоне» сотрудник. – Прогнозировались небольшие осадки в виде дождя. То есть ничего особенного – переменная облачность, временами мелкий дождь…

– И никаких значительных атмосферных возмущений в данном регионе метеослужба не прогнозировала?

– В «фокасте», копию которого я раздобыл, ничего об этом нет.

Кэп, выждав, когда мимо него пройдут двое из числа местного персонала – а за ними хвостом сотрудник в штатском, – продолжил:

– Диспетчер утверждает, что он сразу же среагировал и дал необходимую команду пилоту «сургутского» борта. То есть сообщил командиру судна новый курс – в обход этого невесть откуда взявшегося «фронта».

– И что «кавээс»? – переспросил Технарь. – Как он отреагировал?

– «Сургутский» рейс не ответил… А затем и отметка самолета вдруг пропала с экрана локатора!

– Еще одна загадка?!

– Диспетчер продолжил вызывать «сургутский» борт. Спустя некоторое время на радаре вновь появилась отметка. Но возникла совсем не в том месте, где рассчитывал ее увидеть дежурный диспетчер.

– Пилот, наверное, не расслышал команду с земли, – сказал Технарь. – Или же сам ошибся, переложив штурвал не в ту сторону.

– Обратите внимание на следующий момент, коллеги… Диспетчер, когда я с ним общался на эту тему, отметил, что отметка с радара исчезла почти одновременно с засветкой от «грозы». И появилась вновь спустя примерно пятьдесят секунд. В тот самый момент, когда экран очистился от этой странной помеховой засветки.

– То есть самолет исчез с радаров максимум на минуту? – переспросил Технарь. – Но это не стыкуется с другими данными. Например, с тем что часы в кабине отстают на семь с половиной минут.

– Механические часы, изъятые у пассажиров, показывают примерно такое же отставание – от семи до восьми минут от «эталонного».

– То есть мы как бы уже не удивляемся тому, что «сургутский» рейс выпал из реальности эдак на шесть с половиной минут? – В наушнике послышался хрипловатый смешок. – Это же просто фантастика!

– Любая «фантастика» имеет строго научное объяснение, – сказал Кэп. – Вам ли об этом не знать, «Второй»?!

– Ну… я с таким вот феноменом до сегодняшнего дня не сталкивался.

– Продолжу, с вашего позволения… Борт обнаружился на высоте девять тысяч футов, но северо-восточнее, на другой трассе. Судя по новой отметке на радаре РЦ, самолет отклонился от курса. За это время он пересек наискосок закрытый для полетов район и шел, снижаясь, в сторону аэропорта.

– И что, больше он не исчезал с экрана радара?

– Диспетчер уверяет, что отметка «сургутского» борта более не исчезала.

– Это подтверждается объективными данными, – подал реплику Павел.

– Пилот сообщил о неполадках с левым двигателем, а также о проблемах в салоне. После чего запросил разрешение на аварийную посадку.

– А как объяснил изменение курса?

– Слышимость была неважной… Канал связи основательно забит помехами, диспетчер с трудом разбирал то, что говорил ему по радио «кавээс».

– Понятно.

– Ну а далее произошло то, что произошло: аварийная посадка с первого захода, отказ всех или почти всех систем непосредственно в процессе посадки. Ну и прочее. Все то, с чем мы сейчас пытаемся разобраться.

Какое-то время на линии царила тишина.

– И все же я не могу понять, как летчики посадили фактически «мертвый» борт!.. – сказал Технарь. – По мне, – продолжил он секунду спустя, – пилота да и местного диспетчера надо наградить за то, что они в таких адовых условиях смогли спасти машину и жизни нескольких десятков людей.

Глава 23

Закончив разговор с сотрудниками, Кэп собирался пройти в помещение, где Шаманова опрашивала местных медиков (туда несколько минут назад прошел еще какой-то мужчина в медицинской униформе). Но едва он приблизился к двери, как в наушнике вновь послышался голос Павла:

– «Первый», вас вызывает «Третий»! Переключить канал?

– Добро, переключите.

Спустя короткое время в наушнике послышался голос Ветрова.

– «Первый», мы находимся в передовой линии оцепления. Точка «Чарли»… это в пяти километрах строго на юг от «портала».

– Принято.

– Здесь ранее прибывшие коллеги готовят вылазку к тоннелю! Мы их наблюдаем!..

– Это те, что прибыли в аэропорт до нас?

– Да, именно это подразделение! Уже сформирована группа. К ним подъехали два вездехода… Что-то типа амфибий… Думаю, параллельно узкоколейке через болото двинут…

Кэп едва удержался от того, чтобы не выругаться в эфире.

– А что говорит тот товарищ, что вас сопровождал?

– Сказал, что они ему не подчиняются.

– Там в кунге располагается местный филиал оперативного штаба.

– Ну так местный начальник передал через него, чтобы мы не мешали его людям! Правда, разрешил запустить наш «беспилотник». Наш «Дрон» уже в воздухе!

– Молодцы! Оперативно!..

– Они тоже запускали аппараты, мы это видели. Наш аппарат сейчас летает над самой макушкой горы.

– Так… Датчики что показывают?

– Дозиметрические в норме.

– Понятно.

– Картинку получаем от двух камер, включая «инфракрасную»… Все в норме, кроме одного датчика, с которого снимаем в пакете инфу.

– О каком датчике речь?

– О детекторе электромагнитного поля. Первоначально на месте в момент запуска «груши»[16] он показывал вдвое повышенное против естественного фона значение.

– Мы имели соответствующее предупреждение.

– А вот сейчас показания увеличиваются!

– Сколько составляет превышение? В данный момент?

Несколько секунд длилось молчание (Ветров, должно быть, смотрел на экран компьютерного планшета).

– Ого! – сказал он. – В восемь раз. И тенденция к росту, судя по выстраиваемому графику, сохраняется!

– Частота излучения электромагнитного поля тоже меняется, – послышался голос Силаева. – В сторону увеличения! На графике также появились короткие и острые пики!

– По-вашему, готовится какая-то вылазка к горе?

– Похоже, так и есть. Несколько бойцов уже забрались в одну из «амфибий»!

– Продолжайте наблюдение!.. Я свяжусь с вами через несколько минут.

Кэп достал из кармана куртки другой смартфон. В память вбиты всего два телефонных номера, а сам этот мобильный снабжен дополнительным чипом, обеспечивающим кодировку сигнала. На другом конце беспроводной линии сняли трубку – это был «заказчик», в роли какового выступал высокопоставленный чиновник из аппарата правительства, бывший сотрудник одной из отечественных спецслужб.

– Алло, Алексей Алексеич?

– Приветствую, Иван Иваныч! – произнес в трубке голос. – Как продвигается дело?

– Работаем планово! В данную минуту нахожусь в госпитале, в том учреждении, куда доставили пострадавших во время аварийной посадки в Кольцово.

– Вы думаете, это поможет решить вопрос по известному объекту?

– Мы надеемся получить важную информацию, которая, как мы предполагаем, позволит понять, с чем мы имеем дело.

– Я не могу и не хочу вам указывать, каким способом и каким путем следует решить поставленную задачу… Одно только скажу: времени у нас у всех в обрез!

– Алексей Алексеич, мои сотрудники уже находятся на месте. Только что доложили, что готовится какая-то вылазка.

– И что вы от меня хотите?

– Прикажите приостановить выдвижение группы в районе южного портала.

– С какой стати? Все полномочия, какие вам нужны для выполнения задачи, у вас имеются. Если чего-то не достает, скажите, мы быстро решим этот вопрос!..

– Я о другом говорю! Такие методы, какие применялись ранее, ни к чему хорошему не приведут. Только людей напрасно потеряем…

– Одному из спецподразделений поручено выполнять ту же задачу, что и вашей группе.

– Вы мне этого не говорили.

– Ситуация стремительно меняется… И постепенно выходит из-под контроля.

– Но от принятия поспешных шагов она вряд ли придет в норму.

– Нам всем нужна дополнительная страховка, Иван Иваныч… Надеюсь, отнесетесь к сказанному мною с пониманием.

На линии на какое-то время воцарилась тишина. Наконец вновь зазвучал голос:

– Мы обязаны решить задачу до конца следующих суток, – сказал высокопоставленный чиновник, выступающий в роли контрагента, и, если угодно, «заказчика». – Это приказ с самого «верха», и обсуждать его я не имею права.

Глава 24

Если бы кто-то из посторонних – даже из числа разбирающихся в таких сферах людей – попал в салон «припаркованного» на внутренней стоянке между терминалом «Б» и зданием со шпилем «Як-40», то наверняка был бы сильно удивлен увиденным здесь. То же самое можно сказать о кабине этого самолета.

У этой машины, надо сказать, довольно интересная история. Ее возраст составляет тридцать с хвостиком лет. Одна из последних моделей линейки самолетов марки «Як-40», год выпуска тысяча девятьсот восемьдесят первый. Это воздушное судно был изготовлено на экспорт, в модернизированном варианте, с удлиненным фюзеляжем, с двухсекционным салоном первого класса, рассчитанным на двенадцать пассажиров. По какой-то причине заказчик не выкупил этот борт; два или три года велась переписка, после чего контракт был аннулирован. Толком на самолете не летали, в основном он стоял во Внуково. В середине двухтысячных летательный аппарат прошел капитальный ремонт на Смоленском авиазаводе. А совсем недавно, в минувшем году, этот почтенного по документам возраста самолет прошел модернизацию на Саратовском заводе.

Именно на САЗе полностью была заменена авионика данного «Як-40» – на самую современную. Там же, на САЗе, были установлены новые двигатели вместо отработавших свой ресурс «АИ-25». Фюзеляж дополнительно укрепили, заменили детали оснастки, для покраски были использованы новейшие сорта полиуретановой краски. Салон тоже переделали по требованию заказчика, причем основательно. Он остался двухсекционным, но в ближней к кабине пилотов секции количество кресел сократилось до четырех. Второй отсек после модернизации превратился в компактный «командно-штабной модуль», рассчитанный на двух операторов: выдвижные и стационарные ЖДК-панели, два мощных компактных компьютера с новейшими чипсетами, два спутниковых терминала и прочие полезные девайсы. На борту также имелись туалет, мини-бар и компактная душевая кабинка. Через фирму-посредника этим воздушным транспортным средством владеет группа «Бастион». Ядро этой засекреченной структуры насчитывает всего семь человек. Большее количество мест им здесь не требуется. Этот оттюнингованный борт предназначается для перелетов исключительно внутри страны. На ближние и средние расстояния; максимум – до двух с половиной тысяч километров. Самое же замечательное заключается в том, что скромный с виду летательный аппарат не привлекает внимания сторонних лиц в аэропорту приземления. Хотя бы потому, что, глядя на этот почтенного возраста «Як», никому даже в голову не придет, что его компактный салон имеет столь современную супертехнологичную начинку…

Технарь и Алиса после осмотра выкатившегося с основной полосы самолета отправились не сразу к своему «летающему дому», а попросили водителя отвезти их к зданию VIP-терминала. Для их группы в этом здании были выделены три гостиничных номера (встречавший их полковник ФСБ проинформировал об этом старшего «эколога»). Люди в штатском беспрепятственно пропустили в здание «товарищей ученых». Те поднялись на второй этаж и минут на пятнадцать уединились в двух номерах.

Первым, приняв душ в местном «сьюте» и сменив одежду, из номера выбрался Технарь. Ему не пришлось долго ждать: напарница вышла из дверей номера напротив спустя минуту или полторы… В руке у нее, как и у Виктора, непрозрачный пластиковый мешок – такие упаковки используются для мусора. В отдельном небольшом герметичном пакете, который Алиса сунула в объемистый карман камуфляжной куртки, находятся девайсы – «смарт-очки», смартфон и миниатюрный приемопередатчик тактической сети. Это дорогостоящие вещички. Выбрасывать их жалко, так что пусть пока хранятся в пакетах; по возвращении с задания их продезинфицируют, и тогда можно ими вновь пользоваться.

Они спустились на первый этаж. Увидев у входной двери силуэт – это был сотрудник ФСБ в штатском, – Технарь негромко произнес:

– Коллега, нам нужно избавиться от этих пакетов. Где у вас тут контейнер для потенциально вредных отходов?

– Что в пакетах? – спросил фээсбэшник.

– Два защитных костюма, обувь, перчатки и респираторы.

– Оставьте пакеты снаружи, за дверью… Я распоряжусь, чтобы их увезли.

На стоянке, неподалеку от «яши», одиноко стоит микроавтобус – тот самый, что выделен их группе старшим по линии МЧС. Самолет находится в неосвещенной зоне; часть мачтовых прожекторов, особенно в этом сегменте аэропорта, сегодня выключена; здания двух терминалов, грузового и ВиАйПи, подсвечены лишь светильниками дежурного освещения. Со стороны может показаться, что этот почтенного возраста летательный аппарат дремлет, что на борту в настоящее время никого нет. Через остекление кабины и иллюминаторы салона наружу не пробивается ни одного лучика света. И не должно пробиваться: светопроводимость стеклопакетов регулируется «электронными шторками»; в данный момент они «закрыты» изнутри.

Технарь извлек из кармана пульт дистанционного управления, смахивающий на обычный автобрелок. Вытянув руку, нажал на кнопку. «Яша» среагировал на сигнал, хотя и не стал подмигивать фарами, подобно хозяйскому авто. Послышалось приглушенное урчание – включился механизм опускания рампы.

Виктор галантно пропустил вперед напарницу. Взойдя по рампе, он миновал летучую «занавеску», после чего, обернувшись, вновь щелкнул по кнопке девайса – включил подъемный механизм, закрывая таким образом доступ извне в салон.

В ближнем к корме отсеке, превращенном в высокотехнологичный – но и компактный – командный модуль, включены все настенные LCD-панели, по три с каждого борта. Экраны в «походном режиме» располагаются между внешними – неподвижными панелями, крепящимися к стойкам фюзеляжа и внутренними панелями салона. Когда возникает необходимость, одна или несколько внутренних панелей сдвигаются – данную операцию можно производить при помощи дистанционного пульта, а можно и вручную. Два экрана оборудованы даже в верхней части салона. Но в данный момент они не нужны, поэтому закрыты сдвижными панелями потолка салона.

На выдвижных столешницах обоих терминалов – как левого, так и правого борта – лежат ноутбуки с открытыми крышками. Павел работает за терминалом левого борта. На голове оператора гарнитура, пальцы порхают по клавиатуре ноута.

– Надеюсь, вы не притащили с собой какую-нибудь заразу? – не оборачиваясь, сказал их главный спец по компьютерным технологиям. – Не занесете какого-нибудь вируса или «трояна»?

– Бездельник. – Алиса походя потрепала напарника по волосам. – Небось в танчики тут игрался, пока мы чужой звездолет осматривали!.. – Она прошла в передний салон.

– Я тебя тоже люблю, – пробормотал ей вслед Павел. Затем, уже громче, добавил: – Приготовь нам кофейку, подруга! А то такой аврал, что голову поднять некогда!

– Я не твоя рабыня, – долетел возглас из другой секции. – Вот возьми и сам приготовь!

– С таким характером тебя никто замуж не возьмет! Так и проживешь век старой девой.

– Ха! Лучше коротать век одной, чем жить с таким вот…

– С каким?

– С типком, который сутками пялится в экран монитора!

В секции, расположенной за кабиной пилотов, помимо стойки с баром, оборудованы четыре кресла. Установлены они не по два в ряд, как это было до реконструкции, а по одному с каждого борта и весьма существенно отличаются от тех, которыми ранее было оборудован салон «яши». Специалисты опознали бы в них «эрбасовские» кресла бизнес-класса, но обратили бы внимание на увеличенную ширину – 22 дюйма против 18. По сути, каждое из них может служить не только в качестве места комфортного отдыха во время перелета, но и резервным рабочим терминалом.

Алиса повесила куртку на вешалку. Стащила через голову простеганный свитер, оставшись в одной лишь майке цвета хаки. Сняла ботинки с высокими берцами; туда же определила пару носков, после чего сунула босые ноги в тапки с помпонами. Устроилась поудобней в кресле, отрегулировав наклон спинки и положение подлокотников. Прикрепила к уху «клипсу»-микронаушник. Положила на выдвижную полочку ноут, открыла крышку и, подключив запароленную флешку, стала что-то разыскивать в своих заархивированных папках.

Технарь, пройдя в носовую секцию, открыл дверку холодильника, вмонтированного в стойку мини-бара. Достал одну из упаковок – сэндвич с ветчиной, сыром и салатом.

– Алиса, как насчет подкрепиться? – спросил он.

– Спасибо, Виктор, ничего не хочу.

– Что, аппетит пропал после увиденного в «звездолете»? – Технарь определил упаковку в СВЧ-печку. – Не бери в голову, подруга. – Он включил кофеварку. – Главное, что народ весь выжил, остальное – чепуха.

Перекусив возле стойки мини-бара, он вытер пальцы гигиенической салфеткой. Взял две чашки со свежезаваренным кофе и направился в штабной отсек.

– Держи свой кофе, Павел. – Он поставил чашку на столешницу рабочего терминала, с краю ее, на обозначенный крестиком кружок термопластика. – Ну, что тут у тебя интересного? Где остальные наши?

Павел вывел картинку на левый от себя экран, развернутый чуть под углом для удобного обзора. На экране появилась проекция обычной «гугловской» карты с заданными опциями, с выбранной локализацией и масштабированием. Поверх этой карты, включающей в себя областной центр и юго-восточные районы области, сервисная программа, отслеживающая сигналы от идентификационных чипов, наложила пронумерованные метки. Они иного цвета и слегка пульсируют, так что их сложно не заметить.

Метка, возле которой значится цифра «1», находилась близ райцентра Полевской; она, хотя и медленно, но все ж заметно для внимательного глаза, смещается по линии, которая обозначает одну из местных дорог. Метки, откалиброванные цифрами «3» и «4», пульсировали на самом краю обозначенной дополнительно мерцающим пунктиром зоны, примерно в семи километрах на юг от ее центра. Метка с обозначением «7» находилась в пределах города; она тоже смещалась – от Окружной в направлении центра. Еще три отметки – «2», «5» и «6» – отображались кучно, в одной точке, на юго-западе облцентра, в Кольцово. Собственно, это те трое сотрудников, что находились сейчас внутри «яши».

– Интересно, а чем Шаманиха занята? – спросил Виктор. – Ты в курсе?

– Она около двух часов пробыла в госпитале на Широкой речке.

– Это местная «дурка»?

– Областной психоневрологический госпиталь. – Павел поправил гарнитуру. – Туда же ездил Кэп. Час назад шеф выехал с местными товарищами в район аномальной зоны.

– А Светлана Михайловна?

– Перед самым вашим появлением выходила на связь. Я слышал также ее переговоры с Кэпом. Она общалась с местными медиками. Хотела поговорить с командиром экипажа, но тому стало худо, и разговор отложили.

– А что она обо всем, – Виктор сделал неопределенный жест, – вот этом говорит?

– Судя по разговору Кэпа с Шамановой, ситуация выглядит очень хреново, Виктор. И пока все очень запутанно…

– То есть?

– Поступает много противоречивой информации об этой «аномальной зоне», образовавшейся в районе Медвежьей горы.

– ЭйТиАр, как я понимаю, утром ходил как раз над этим районом?

– Да. И очень похоже на то, что попали под мощный вертикальный выброс.

– Судя по тому что мы видели в салоне на пару с Алисой, там творился кромешный ад. И еще какие-то непонятки со временем… Что об этом слышно, Павел?

– Некоторые пассажиры утверждают, что в какой-то момент время как будто остановилось. Пока не ясно, было ли это каким-то видом массового умопомешательства или же что-то случилось взаправду.

– Ну и ну, – пробормотал Технарь. – Никогда прежде с таким феноменом не сталкивался.

– Я тоже.

– Что еще интересного можешь поведать? Есть какие-то новости из самой «зоны»?

– Примерно час назад две небольшие группы спецназа пытались выдвинуться к порталу. – Павел отхлебнул из чашки, после чего продолжил: – Одна группа загрузилась в две амфибии, их собирались доставить через заболоченные водоемы, по восточной кромке бывших заводских прудов. Вторая группа численностью шесть человек приготовилась выдвинуться в пешем порядке к порталу по полотну бывшей узкоколейки.

– И каковы результаты? Удалось им зайти в тоннель?

– Их вернули, обе эти группы.

– Почему? Что-нибудь об этом известно? Ты слушаешь их переговоры?

– Я смог зайти в их сеть, но у меня только одна черепушка с личным процессором и один комплект ушей, – Павел постучал себя пальцем по лбу. – Виктор, я как раз хотел тебя попросить, чтобы ты подключился, а то я в запарке.

– Обрисуй фронт работ.

– Возьмешь на себя мониторинг переговоров между штабами и командирами привлеченных подразделений внутренних войск и МЧС…

– Тебе дали ключи от их сетей?

– К некоторым дали, к другим я сам подсоединился.

– Добро, Паша. Кофе допью – и подключусь.

Технарь, увидев на одном из экранов, поделенных пополам, какие-то ломаные многоцветные линии, поинтересовался:

– А что это у тебя здесь? Что за графики?

Павел склонился над ноутом. На экране поверх графиков появились маркеры. Они были на английском. Особое внимание Технаря привлекли разноцветные линии в графике, обозначенные в всплывших окошках следующим образом: «Local electrotelluric field», «Local channelling of the electric fields», «Earth’s electric field» и «The Earth’s magnetic field»[17].

– Это сводные данные от установленных в районе «аномалии» датчиков, – пояснил Павел. – А также от датчиков, которые навешивали на беспилотники. У меня есть данные за последние семьдесят два часа… Ну и вот, пытаюсь систематизировать эти данные – может, удастся понять, с чем именно мы имеем дело.

Он набрал какую-то комбинацию на клавиатуре. Ломаные линии разного цвета на экране зашевелились, как живые, зазмеились, скручиваясь в жгуты вокруг некой оси… В правой части экрана появился вертикальный столбец, это синхронизированная с графиками «хронолиния» с отсечками времени.

На отметке 20:24 текущих суток показания датчиков, визуально отображаемые в виде красных, синих, черных и зеленых линий, показали резкий рост против некоего среднего значения. В графическом виде это выглядит как плавное – вначале, – а затем короткое, в виде импульса, горизонтальное смещение всех линий. Затем, в течение получаса, показания вновь вернулись к отметкам, близким к локальной норме, а сами линии на графике приобрели вид медленно колеблющегося вдоль оси разноцветного змееподобного жгута.

– Это показания стационарных датчиков, выставленных вокруг зоны. Без учета мобильных, если говорить о минувшем часе.

– А что с ними случилось?

– В этот самый момент, когда произошел «выплеск», «спецура» потеряла три «дрона», которые кружили над горой и непосредственно вблизи портала.

– Понятно.

– Это еще не самый мощный выплеск, который я смог обнаружить благодаря этому графику, – сказал Павел. – Тот, под который попал ЭйТиАр, был в десятки раз мощнее.

– Действительно, походит на выброс энергии, – разглядывая изображение, выведенное Павлом на экран, сказал Технарь. – Знаешь, картинка здорово напоминает графики электротеллургического и геомагнитного полей во время землетрясения и последующих «афтершоков».

– Не поверишь, мне пришла в голову такая же мысль.

– Верю, Паша. Рядовому хакеру в таких вопросах не стал бы доверяться, а внуку доктора геофизических наук, правнуку академика АН СССР, лауреата Ленинской и Государственной премий – верю.

– Оставь моих предков в покое! – Павел поморщился. – Не думаю, что они одобрили бы мои нынешние занятия… Вот только никаких колебаний почвы, Виктор, в этом районе не зафиксировано, – добавил он. – Так что, версию с землетрясением, высвобождением энергии из разломов и прочие околонаучные гипотезы отметаем.

– А наш «Дрон»? Его что, тоже потеряли?

– Наши ребята как раз в тот момент вернули «грушу», чтобы заменить комплект датчиков… Так что обошлось. Сейчас наш «Дрон» в воздухе, летает над южными склонами.

– У нас еще два аппарата есть в запасе, – Технарь поскреб подбородок. – Интересную ты инфу сообщил, Паша… Надо покумекать, как в этих условиях дальше работать. И какие меры мы можем предпринять исходя из этих данных.

– Примерно то же самое сказала Шаманиха Кэпу. Но она, понятно, имела в виду какие-то свои аспекты… Оп-па! – Павел впился глазами в экран. – Глянь-ка, Витя, что творится!

Все без исключения разноцветные линии на графике резко сместились от центральной оси вправо. На другом плоском экране, поделенном на четыре сегмента – на него подается изображение с экранов радарных станций, – появилась довольно мощная засветка…

В салоне послышался голос оператора:

– «Третий»?! «Четвертый»?! Ответьте «Шестому»!..

В наушниках, а также в динамике послышался искаженный помехами мужской голос:

– …той… потеряли свой аппа…

– Потеряли связь с «Дроном»? Повторите!

– …ой…дим… отходим!..

– Отходите? Повторите, я не разобрал!

Паша продолжал какое-то время вызывать «тяжелых», находящихся в непосредственной близости от «зоны». В штабной отсек принеслась Алиса – у нее было бледное напряженное лицо. Она вопросительно посмотрела на Технаря.

– Связь с нашими пропала, – сказал тот. – Похоже на новый «выброс»!..

Они оба уставились на центральный экран, на который Павел вывел карту местности с метками от идентификационных чипов. Метки, обозначенные цифрами 4 и 5, то исчезали с экрана, то вновь появлялись на нем…

– «Первый», ответьте «Шестому»!

Павлу пришлось повторить вызов несколько раз, прежде чем Кэп наконец отозвался. Выяснилось, что он едет с сопровождением в поселок Леспромхоз 2, там сейчас работает оперативная группа штаба по ЧС. Старшего группы было не очень хорошо слышно – канал оказался забит помехами. Но в какой-то момент слышимость вновь стала прекрасной. И, как всегда, по голосу Кэпа нельзя было понять, встревожен ли он, и если да, то насколько плохо обстоят дела.

– Только что доложили по линии наших коллег, что возле колонии накрыло группу сотрудников. Подробности пока не известны. «Второй», слышите меня?

– Слышу, шеф! – отозвался Технарь. – И жду команду.

– Вы, а также «Четвертая» – бегом в микроавтобус! На выезде из аэропорта вас подхватит транспорт сопровождения.

– Понял, шеф, выезжаем!..

Двое сотрудников быстро надели экипировку и вынеслись по опущенной рампе наружу, к загруженному аппаратурой микроавтобусу. Павел вновь остался в салоне один. На экране слабо пульсируют отметки двух «тяжелых» – то появляются на несколько секунд, то вновь исчезают. Связь с Ветровым и Силаевым пока не восстановлена, на вызовы они не отвечают. В наушниках слышится странный помеховый фон; временами он походит на змеиное шипение, а порой напоминает низкий, утробный, замогильный голос.

На одном из экранов – с показаниями радаров – на какие-то мгновения возникло уже знакомое Павлу изображение.

Ячейка с единой полукруглой «наковальней». В нижней части засветка. Между двумя этими образованиями виден небольшой просвет… В какой-то момент эти два образования соединились в одно целое.

Павел ощутил, как по коже забегали мурашки. «Молот и наковальня…» Пока никто не может объяснить, что послужило причиной данной аномалии, что это за явление, какими силами оно вызвано к жизни. Что со всем этим делать, каким способом можно локализовать, а затем и нейтрализовать возникшую угрозу, совершенно не понятно.

Теперь ясно, почему именно группе «Бастион» поручена эта миссия. Объяснение простое: они, эти «семеро смелых», не привыкли отступать, сколь бы сложной и даже невыполнимой ни выглядела изначально поставленная перед ними задача.

Глава 25

Екатеринбург – Полевской район

В половине пятого утра в двухместном номере отеля «Анжело Аэропорт Екатеринбург» послышался мелодичный перезвон. Пятнистый спросонья вскинулся; уселся на кровати, взял с тумбочки трубку. На экране высветился незнакомый ему номер.

– Слушаю!

– Привет, братишка! – послышался в трубке знакомый голос. – Это Александр!

– А! Сашко!.. Ты где?

– Я в пути, брат! Где-то через полчаса буду в городе.

– А ты разве…

– Я при встрече объясню! Игорь, где вы сейчас находитесь?

– В аэропорту! Тут гостиница есть. Мы сняли номер на двоих.

– Быстро собирайтесь и с вещами на выход! Дело есть.

– Понял. А куда надо подъехать?

– Я тебе сейчас один адресок продиктую. Будешь записывать или так запомнишь?

– Говори, я запомню.

Спустя минут десять двое мужчин с сумками вышли из отеля. На панелях модернового вида здания пассажирского терминала играют отблески восходящего солнца. Довольно свежий ветер холодит лицо; ветер бодрит, прогоняя остатки сонливости.

На парковке перед отелем нет ни одного таксомотора. Можно было бы попросить служащую, дежурящую за ресепшен, чтобы заказала такси. Но, вспомнив вчерашние проблемы с проездом и памятуя о наставлениях, полученных от местного таксиста, решили этого не делать.

На остановке общественного транспорта никого нет. Сама привокзальная площадь выглядит пустынной; плотно заставлена лишь парковка у терминала «А», а вот возле других терминалов машин раз, два и обчелся.

Пятнистый и его напарник несколько секунд рассматривали щит с расписанием маршрутки и автобуса. Сверились с наручными часами. Первая маршрутка отправляется в центр лишь через сорок минут. Да и то не факт, что расписание в связи с последними странными событиями в аэропорту не скорректировали в сторону уменьшения рейсов.

– Ну, и что дальше? – Васыль посмотрел на старшего товарища. – Как будем выбираться? Дожидаться электричку нет смысла… – Сначала на своих двоих. – Пятнистый повесил сумку на плечо. – Через тот «блок», что вчера проезжали.

Постовой в форменной тужурке и с табельным пистолетом в кобуре, пролистав паспорт, вернул его владельцу.

– Что, рейс отменили? – спросил он.

– Перенесли, – Пятнистый убрал паспорт в барсетку. – Уже сутки сидим в аэропорту, – с жалобными нотками в голосе заметил он.

– Не в курсе, командир, когда возобновится нормальная работа? – спросил Васыль, когда сотрудник вернул ему паспорт и книжку авиабилета. – А то нам по делам надо вылететь.

– Проходите, граждане, – сухо произнес сотрудник ППС. – По всем вопросам обращайтесь по телефону в справочную аэропорта.

Пятнистый и его напарник проследовали мимо двух машин ДПС, возле которых прохаживаются полицейские. Все они в бронежилетах и касках, вооружены автоматами. Кстати, сегодня, в данную минуту, автомобильной очереди не наблюдается.

– Игорь, похоже, что аэропорт вообще закрыли… – негромко сказал Васыль. – Ты слышал, чтобы за то время, пока мы были в гостинице, хотя бы один летак взлетел или приземлился?

– Шо ты мог слышать, Вася? – Пятнистый зевнул в кулак. – Ты так храпел, что хотелось, в натуре, тебя придушить.

«Да, что-то странное происходит, – в который уже раз подумал Пятнистый. – Интересно, Кольцово полностью закрыли? Или же начнут пропускать позже, дозировано, после досмотра и проверки документов? И только тех, на чьи рейсы в терминале «А» будет объявлена регистрация и посадка…»

Остается пока неясным, как до места смог добраться Сашко. Ведь по последней информации, полученной от куратора, он и еще один сотрудник дожидались вылета в Екатеринбург в одном из московских аэропортов. Васыль, кстати, правильно подметил: после «Скальпеля» из Кольцово не вылетел более ни один борт. Около трех ночи приземлились один за другим три самолета; но что это за летательные аппараты, разглядеть через окно не удалось.

В двухстах метрах далее по улице Бахчиванджи обнаружился еще один «блок». Здесь, занимая одну полосу, стоят две «гаишные» машины, а также микроавтобус со служебной символикой ГУВД. Идущих со стороны аэропорта гражданских остановили и потребовали предъявить документы. Но и здесь все обошлось: мужчин, имеющих при себе дорожные сумки, вскоре пропустили через «блок». А один из дэпээсников даже подсказал, где можно поймать частника или таксомотор – у магазина «Купец», рядом с новой церковью, до которой было рукой подать.

Спустя примерно полчаса «Приора» с двумя взятыми в Кольцово пассажирами притормозила возле одного из жилых домовладений в окраинном жилом районе Нижнеисетский.

Пятнистый рассчитался с частником. Васыль достал из багажника обе сумки. Дождались, когда водитель развернется. Как только «Приора» исчезла с виду, они направились по переулку в сторону расположенного неподалеку комплекса частных гаражей. Вскоре они увидели мужчину, перекуривавшего у одного из боксов.

– Здорово, братцы! – поприветствовал их старый знакомец, с которым они оба уже не раз пересекались в прежней жизни. – Что так долго?

– Привет, Сашко! – Пятнистый посмотрел на кряжистого черноглазого мужчину примерно его возраста. – Возле аэропорта понаставили «блоков», машины в Кольцово не пропускают… Насилу выбрались.

Мужчины пожали друг другу руки.

Пятнистый прекрасно знал этого человека: будучи еще совсем молодыми людьми, они обучались в одном из лагерей на Западной Украине, в так называемой «вышколе». Потом проходили подготовку в уже более серьезных специализированных лагерях: в Польше и в одной из прибалтийских стран. Служили в одной международной частной военной компании, у каждого за плечами по нескольку «контрактов» – Ирак, Турция (граница с Сирией), Афганистан…

Примерно год назад некоторых сотрудников из их компании, тех, кто хорошо знает русский язык, кто бывал – или проживал некоторое время – в России, стали вызывать кадровики. В собеседованиях участвовали некие люди, прекрасно знающие Россию. Все они хорошо владели русским, у некоторых из них угадывался иностранный – английский – акцент. В Украине назревали судьбоносные события; главным противником по-прежнему считается лежащая на востоке страна. В число сотрудников, которых следовало подготовить для работы в тылу противника, людей, пригодных для выполнения самых разнообразных задач, от сбора разведывательной информации до совершения диверсионных актов, попали и те трое, что встретились ранним утром у гаражных боксов на окраине уральской столицы…

– Как ты-то добрался? – спросил Пятнистый. – Андрей вчера говорил, что вы ждете вылета в Москве.

– Вылет в Екатеринбург несколько раз переносили, так что решил добираться на перекладных.

Увидев – мельком – какого-то мужчину, находящегося внутри гаражного бокса, Пятнистый вопросительно посмотрел на земляка.

– Вдвоем прилетели? – спросил он.

– Нет, не получилось. Я смог зацепить один билет на рейс до Челябинска. Братан остался в Москве.

– Нормально долетели?

– Да, нормально. В три ночи были в Челябе. Не стал ждать автобуса, а договорился с одним частником. Ну, тот меня шуриком сюда привез, гнал всю дорогу за сто, как я и просил.

– Представляю, какие гроши он с тебя содрал.

– Контора платит, – с усмешкой сказал Сашко. – Ладно, хватит базарить. – Его лицо сделалось серьезным. – Минут через двадцать будем выезжать, а нам еще переодеться надо. И еще нужно рассчитаться с одним местным. – Он посмотрел на Васыля. – Тот, что в форме, он наш. А другого надо…

Сказав это, Сашко провел большим пальцем по горлу.

В гаражном боксе, в который они вошли через калитку в воротах, довольно ощутимо пахнет краской. Центральную часть помещения занимает компактный УАЗ Patrol. Внедорожник выкрашен в цвета МЧС; на капоте на красном фоне видны две белые полосы. На крыше, на плафоне, синие мигалки. На стекле прикреплены сразу два «лобовика», должно быть пропуска.

В гараже находятся двое. Один, как и сказал Сашко, одет в форму. Другой, плотный дядька лет пятидесяти, – в рабочем комбинезоне.

– А вот и заказчики! – сказал тот, что был в форменной куртке. – Ну что, хлопцы, работа сделана. Надо расплатиться!

Пятнистый, оскалив зубы в улыбке, полез в карман за лопатником. Мастерюга взял с верстака тряпку, чтобы вытереть испачканные руки. Он смотрел не столько на парня с пятном на скуле, сколько на портмоне из черной кожи с эмблемой крокодила…

Игорь достал несколько зеленых сотенных купюр. Мастер протянул руку за деньгами; и в этот самый момент зашедший сзади Васыль набросил ему на шею удавку.

Труп сбросили в яму, накрыв сверху куском брезента.

– Неплохо сработано, – сказал Пятнистому мужчина. – Сразу видно профи.

– Предупреждать надо заранее, – подал реплику Пятнистый.

– А зачем его понадобилось мочить? – Васыль вытер ладонью вспотевшее лицо. – Что это за дела, хлопцы?

– Возникла срочная надобность, вот и пришлось к нему обратиться. Ну а мертвый он никому ничего не расскажет.

Сашко коротко познакомил визитеров с местным товарищем, сообщив лишь их имена. Мужчина, назвавшийся Николаем, одет в форму сотрудника МЧС. На вид ему лет тридцать пять. На нем форменная куртка «Грета» и кепи; все нашивки и шевроны наличествуют. Фальш-погоны у него с четырьмя звездочками – капитан внутренней службы. На верстаке у ближней стены стоит сканер; судя по долетающим из динамика голосам, прибор настроен на волну дежурного оператора одного из местных райотделов по ЧС. На узком длинном столе по другую сторону машины стоят три довольно объемистые сумки.

– Доставайте форму, переодевайтесь, – сказал Николай. – Колонна уже выезжает из парка, так что поторопитесь.

– Сколько у нас времени? – спросил Сашко.

– Минут через двадцать они будут в нашем районе.

Пока трое мужчин переодевались, Николай успел обработать поверхности «УАЗа» какой-то жидкостью из аэрозольного баллона. Боковые дверцы машины, капот и багажник приобрели матовый оттенок; сам транспорт теперь уже не так заметно выделялся свежеокрашенными поверхностями, как еще несколько минут назад.

В одной из сумок лежали две аптечки – кейс и компрессионная сумка.

– Вот эти штуковины надо будет доставить в пределы зоны, – негромко сказал Сашко, адресуясь к тем двоим, которые приехали сюда из Кольцово. – Как можно ближе к тоннелю…

– Где именно, не понял? – переспросил Пятнистый.

– Я покажу точки на электронной карте. – Сашко переложил планшетник из своей дорожной сумки в ту, которую они возьмут в поездку.

– А что там у них внутри? – полушепотом спросил Пятнистый. – Какая-то аппаратура? Датчики?

– Это не наше дело, Игорь. Наша задача – пронести эти два предмета в «зону» и там оставить их, чуток замаскировав.

Игорь хотел задать еще пару вопросов, но в этот момент послышался голос Николая:

– Поторопитесь, коллеги! Через пять минут колонна будет на нашем повороте.

Из гаража выехал «УАЗ» с символикой МЧС. Двое мужчин в форме закрыли створки гаражных ворот и навесили замок. И только после этого уселись на заднее сиденье спецмашины.

Николай знал свое дело туго: «УАЗ» выехал из переулка в тот самый момент, когда мимо них, по Караванной, промчалась машина ГИБДД, за которой показалась голова колонны транспорта МЧС. Она казалась бесконечной, эта колонна. Спецмашины шли плотно. Мимо них проехало, наверное, с полсотни разнокалиберных транспортных средств – пожарные машины, аварийно-спасательные на базе «КамАЗов», микроавтобусы, штабные машины, передвижные лаборатории.

Наконец возник просвет!

Водитель «УАЗа» тотчас среагировал: он мастерски сумел вклиниться в самую середку этой колонны.

Не останавливаясь, миновали первый блокпост на выезде из Екатеринбурга. Затем – железнодорожный переезд, после чего колонна сводной группировки МЧС свернула на Полевской тракт.

Некоторое время в салоне «патруля» царило молчание. Средняя скорость движения в ордере, судя по спидометру, назначена в пределах семидесяти километров в час. Николай сосредоточен на вождении; он старается держать должное расстояние от кормы следующего впереди микроавтобуса – это была передвижная химико-радиологическая лаборатория на шасси Ford Transit. Рядом с ним устроился Сашко; у него на фальш-погонах тоже четыре звездочки. Двое его знакомцев – и земляков, – переодетых в форму МЧС, сидят сзади. У всех четверых имеется табельное оружие. Некоторые категории сотрудников МЧС, не говоря уже о силовых структурах, направляемые в закрытый нынче район, обязаны иметь при себе оружие. Кроме ПМ, в поясной кобуре у них есть также два карабина «Сайга».

Николай в отношении оружия дал следующее разъяснение: «Начиная с прошлого четверга действует служебная инструкция: в случае командировки в Полевской район всем сотрудникам выдается стрелковое оружие…»

Все четверо, включая старшего прапорщика внутренней службы Сергиенко и старшего сержанта Шевчука, числятся по документам сотрудниками Четвертого отряда ГО и МЧС Свердловской области, базирующегося в Нижнем Тагиле. У всех четверых имеются служебные удостоверения – липовые, но сделанные специалистом. А у старшего команды еще и командировочное предписание.

Еще в гараже Николай выдал каждому портативный «кенвуд». Пятнистый в который уже раз отметил про себя, что контора, которой он служит, обладает самыми широкими возможностями. Причем практически в любой точке земного шара.

Дважды их колонну останавливали. Первый раз это случилось на северной окраине Полевского. Вторая остановка произошла уже за пределами города, когда голова колонны подъехала к развилке местных дорог.

В обоих случаях у тех, кто сидел внутри «УАЗа», начинало учащенно биться сердце. Николай заверил своих спутников, что номера у машины реальные, что «лобовики» сделаны по образцу и подобию, согласно самым свежим данным, и что всю колонну досматривать не станут. Но все равно на душе было неспокойно.

Транспорты МЧС во время остановок прижимались к правой обочине. В обоих случаях колонну останавливали для того, чтобы пропустить по двухрядке встречные машины: в сторону облцентра, подвывая сиренами, пронеслись сначала две «Скорые», а затем еще три…

Без четверти девять идущие в голове колонны транспорты свернули по расширенному, разровненному мощными грейдерами, засыпанному песком и гравием дорожному полотну к поселку Леспромхоз 2. Колонна разорвалась на три или четыре части. Следовавшие в голове спецмашины покатили по местной дороге, идущей параллельно полотну узкоколейки, – в сторону колонии «полста пять». Штабные машины сворачивали на главную улицу поселка. Весь прочий транспорт заезжал на площадки рядом с ангарами станции или парковался на разровненном дорожно-строительной техникой поле на восточной окраине поселка.

Николай свернул туда же, на это поле, заставленное техникой.

– А чего не напрямки? – негромко спросил Сашко. – Может, двинем за теми машинами, что поехали в сторону «зоны»?

– Рискованно, – ответил Николай. – Надо сначала осмотреться.

Он выключил движок. В салоне все еще ощущается напряжение. Николай сунул в рот сигарету. Приспустил стекло. Прикурил от зажигалки; выпустив через ноздри дым, сказал:

– Рановато, конечно, приехали. Лучше всего вам, мужики, выдвигаться к «зоне» не сейчас, а где-то ближе к вечеру.

– Тогда зачем так рано нас сюда привез?

– А по-другому никак. – «Капитан» сплюнул в окно. – Я через свои каналы вызнал, что сводная колонна идет утром. И это, поверьте, единственный шанс спокойно, без приключений добраться до того места, где мы сейчас находимся.

– Сколько отсюда до центра «зоны»? – спросил Пятнистый.

– Километров двадцать… Ну, или даже чуть меньше.

По правую руку, в паре десятков метров от места их вынужденной парковки, стоят три реанимобиля. Два из них уже в готовности; открыты задние двери, врачи и водители «на товсь». За этими машинами видны синие «кубики» с красными крестами в белом круге – это модули развернутого близ поселка мобильного госпиталя.

Пятнистый увидел в боковое стекло, как из ближнего модуля выбрались трое в медицинской униформе, с закрытыми медицинскими масками лицами. Один держал носилки спереди, двое – сзади. Тело под накидкой казалось недвижимым… Но в тот самый момент, когда носилки уже собирались определить в салон реанимобиля, из-под накидки вдруг показалась рука. Она не выпала, как если речь бы шла о мертвеце, а именно высунулась. Она была странной и походила не на кисть живого человека, а на конечность мумифицированного трупа. Сам этот эпизод продлился три или четыре секунды. Пятнистый успел увидеть сухие когтистые пальцы, удлиненные почерневшими ногтями (или это когти?). Далее произошло то, что заставило его вздрогнуть. Лежащее под накидкой существо вдруг сжало сухую, обтянутую кожей кисть в кулак. В следующую секунду носилки загородил кто-то из медиков. Существо это, кем бы оно ни было, определили в салон; и уже вскоре реанимобиль покатил на выезд из поселка.

Пятнистому доводилось многое повидать в своей жизни, включая людей с оторванными конечностями, с вспоротыми животами, мертвецов в разных видах и ракурсах и разлагающуюся плоть. Он спокойно – профессионально – реагировал на эти вещи. Но на этот раз ему стало не по себе.

– Вы видели? Того, что на носилках, – спросил он полушепотом.

– Ну?

– Что это было?

– Да вроде бы ожоговые, – уклончиво сказал Николай. – Ночью «вованы», охраняющие подходы к зоне, то ли перепились или чего-то недоглядели.

– И чего? Что стряслось?

– Вроде бы в их бивуаке был нехилый пожар. Есть и пострадавшие.

Николай посмотрел на наручные часы.

– Если будем сидеть в машине, обязательно кто-то подойдет и начнет задавать вопросы… К самой зоне по светлому времени ехать тоже не стоит.

– Что предлагаешь делать? – спросил Пятнистый.

– Мы с Александром осмотрим поляну. Может, в центр поселка сможем пройти… Посмотрим, короче.

– А мы с Василием? Мы что, останемся здесь?

– Да, вы останетесь тут. Если кто-то подойдет и начнет интересоваться…

– Что сказать?

– Скажете, начальство вызвали на совещание, а вам велено находиться в машине и ждать его возвращения.

Глава 26

Поселок Леспромхоз 2

В первом часу дня из ворот колонии выехал внедорожник «Волк». За рулем машины сидел Ветров. Старший группы «экологов» и сопровождающий их повсюду фээсбэшник устроились на заднем сиденье. Миновав северную стену периметра, возле которой теснились кунги, передвижные радарные установки, несколько бронемашин и военные грузовики, свернули на дорогу, ведущую вдоль колеи к ближайшему населенному пункту, поселку Леспромхоз 2.

Ночь и первую половину дня пятеро сотрудников группы «Бастион» провели частично в ближней линии оцепления, частично на временной базе, устроенной в административном здании ИК-55-б.

Шаманова все это время занималась сбором информации по своей части. Вечером и ночью она посетила все три госпиталя, в которых разместили пострадавших из числа пассажиров и членов экипажа «ATR 72», а также тех, кто получил разного рода травмы и повреждения, включая острые психические расстройства. Утром Светлана Михайловна приехала в поселок; в настоящее время она опрашивает сотрудников мобильного госпиталя и общается с пострадавшими из числа тех, кто может внятно излагать мысли и кого еще не увезли отсюда в один из областных клинических госпиталей.

Что касается Павла, то он не покидает высокотехнологичного чрева «яши». Один-одинешенек среди включенных экранов; в центре локальной сети, которую сам же принялся создавать практически из ничего, сплетая нити обрывочных сведений. Плюс ко всему он выполняет также функции оператора и наводчика для отдельных членов группы. А при необходимости ищет по всем доступным, малодоступным и недоступным для простых смертных базам недостающую инфу – к нему то и дело обращаются, как будто он справочное бюро или Мировой Разум, знающий все на свете.

В салоне все молчат; слышен лишь рокот двигателя. Местный фээсбэшник не слишком словоохотлив; но человек он дельный и в своих вопросах весьма компетентен. Старший группы «экологов» тоже не из болтунов. Ну а Ветров при чужих вообще редко рот раскрывает: сказывается школа, полученная еще в годы службы в ФСО.

Костя притормозил на обочине – пропустил встречный транспорт. Мимо прошла колонна из трех армейских грузовиков, в хвосте которой следовал БММ-Д2 – бронированный санитарный транспортер. «Волк» вновь выехал на трассу; Ветров, словно прочтя мысли начальника, прибавил газу.

После случившегося поздним вечером «выброса» появились новые пострадавшие. На этот раз обошлось без человеческих жертв. Однако по меньшей мере шестеро бойцов из отряда спецназначения ВВ находились в тяжелом состоянии. Их удалось эвакуировать после спада активности аномальной зоны. Выносили пострадавших, кстати, не только спасатели и уцелевшие бойцы спецназа, но и двое сотрудников «Бастиона», оказавшиеся волею случая поблизости от места событий…

Ни Силаев, ни Ветров – к счастью или по счастливой случайности, что точнее – никаких повреждений не получили. Антон каким-то шестым чувством учуял грядущую опасность. Ну, а когда пропал сигнал от «дрона», оба быстро забрались в салон «Волка», ключи от которого им любезно вручил старший по линии МЧС. И уже через несколько секунд рванули по местной дороге, в сторону, противоположную этой зловещей горушке и порталу с тоннелем, который ведет в ее недра.

То, насколько правильно они поступили, выяснилось уже вскоре. В течение примерно полутора часов в этом районе не работала никакая электронная аппаратура. Гаджеты Силаева и Ветрова тоже какое-то время не работали; они даже поначалу решили, что вся их техника вышла из строя. Но после полуночи черная электронная дыра рассосалась, и уже вскоре им удалось восстановить связь с Пашкой, а потом и с другими членами группы «Бастион».

Еще примерно два десятка из числа находившихся в этом районе бойцов ВВ и сотрудников МЧС почувствовали недомогание. Еще до наступления рассвета их всех на всякий пожарный вывезли в поселок, где нынче развернут мобильный госпиталь. Ну а уже там медики оказали им первую медицинскую помощь.

Кэп не стал ругать сотрудников за то, что они без согласования с ним полезли в «зону» – спасать пострадавших в ходе последнего по времени «выброса». Спокойно выслушал их доклад, задал несколько уточняющих вопросов. Затем тем же ровным тоном сказал:

– Спасибо, что живые… И да, вы добавили мне седых волос.

Внедорожник миновал временный блокпост на въезде в поселок. Улицы и даже дворы этого небольшого населенного пункта заполонены разнокалиберной техникой: здесь и грузовики полка ВВ из состава Уральского регионального командования, и спецмашины МВД, и транспорты МЧС, и машины медиков, и транспорт снабженцев, и дорожно-строительная техника – какие-то тягачи и автокраны. Несколько сотен единиц техники, и это только в окрестностях одного небольшого поселка.

Гражданского населения в леспромхозовском поселке сейчас нет: всех до одного вывезли. Те, кто имеет родню или знакомых, устроились сами, других разместили в пансионатах, домах отдыха и общежитиях в Полевском и в близлежащих населенных пунктах.

На околицах, там, где грейдерами выровняли площадки, тоже стоит техника. Картина, надо сказать, впечатляет. Вместе с тем в ней есть что-то тревожное. Кажется, что те, кто принимает решения, не очень хорошо представляют себе природу возникшей, как могло показаться, ниоткуда угрозы. А потому сгоняют сюда, в окрестности возникшей в районе Медвежьей гряды – или горы Медной, как ее называют местные, – «аномалии» всю технику, какая только может понадобиться для купирования и нейтрализации этой непонятной и толком не идентифицированной угрозы.

Ветров посигналил двум эмчээсникам – они шли по проезжей части в сторону поселковой школы. Двое сотрудников, оба в звании капитана внутренней службы, прижались к дощатому забору, проводили взглядом проехавший мимо них внедорожник.

Оперативный штаб по ЧС расположился в трех строениях: в поселковом совете, в соседнем с ним здании начальной школы и в расположенном поблизости двухэтажном каменном строении, занимаемом нынче какой-то лесозаготовительной конторой.

Ветров припарковал взятый в аренду у эмчээсников внедорожник у «конторы», рядом с двумя стоящими ближе к торцу микроавтобусами марки «Mercedes». Кэп раскатал шлем-маску; Костя прикрыл лицо еще раньше, когда они выехали из колонии.

Из здания вышел мужчина в новеньком комплекте полевой формы, с погонами подполковника. Кэп передал водителю обе трубки и портативную радиостанцию.

– Ждите меня в машине, – сказал он, обращаясь к водителю. – Если будет что-то срочное от наших, вызовете меня через адъютанта.

Хлопнули дверки с двух сторон. Офицер козырнул, затем густым басом сказал:

– Товарищи, прошу следовать за мной.

Они поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. В коридоре им встретился какой-то незнакомый генерал-майор; судя по нарукавной нашивке, на которой изображена ящерка с короной, он из Уральского регионального командования ВВ МВД. Адъютант – или референт – сам открыл дверь одного из помещений. Кстати, как раз того самого, которое только что покинул товарищ в генеральском звании.

– Прошу вас!

Едва старший «эколог» прошел внутрь, как адъютант прикрыл за ним дверь. Местный фээсбэшник не стал входить вслед за «ученым», он остался в коридоре конторы.

В помещении с сохранившейся еще с брежневских времен обстановкой Кэпа ожидал его давний знакомый. Плотный, с высоким лысеющим лбом мужчина лет пятидесяти, в камуфляжной куртке без знаков различия.

Это не кто иной, как «заказчик» – высокопоставленный чиновник из аппарата правительства. Кстати, бывший сотрудник одной из отечественных спецслужб в генеральском звании, курирующий по поручению Верховного некоторые направления и темы, имеющие отношение к сфере национальной безопасности.

Глава 27

Штаб по ЧС «Полевская зона»

– А, Иван Иваныч! – «Заказчик» протянул ладонь для рукопожатия. – Извините, что отвлек вас от дела… уважаемый товарищ ученый.

– Здравствуйте, Алексей Алексеич. – Кэп пожал протянутую руку. – Я так понимаю, вы прибыли в эти края, чтобы лично руководить ходом операции? – Он стащил с головы шлем-маску.

– Нет, не для этого. – Генерал указал на диван. – Присаживайтесь…

Он взял стул и сел напротив устроившегося на видавшем виды диване главы группы «Бастион».

– Не для того я прилетел в Екатеринбург, чтобы брать на себя командование операцией, – глядя на давнего знакомого, сказал он. – Начальства тут и без меня хватает. – Генерал достал из нагрудного кармана платок, промокнул влажный лоб, затем, аккуратно сложив, сунул его обратно. – А будет, между нами, еще больше, причем в самых высоких званиях и должностях, – добавил он. – Если мы только не справимся с заданием до конца этих суток.

– До конца суток? – Кэп посмотрел на собеседника внимательно. – К чему такая спешка?

– А ты не понимаешь, Иван? – Генерал перешел на неформальный стиль общения, как это иногда между ними двумя случается. – Ты действительно не понимаешь, почему нам требуется спешно закрыть эту вот тему?

– Пока могу лишь догадываться, – ровным тоном сказал Кэп. – Хотя готов признать, что ситуация крайне тревожная.

– Вот, вот… – Генерал с хмурым видом кивнул. – Ладно, начнем с твоего доклада. Рассказывай, Иван, что вам удалось уже выяснить о происходящем здесь. Также я хочу услышать твою экспертную оценку и твои соображения на предмет того, каким ты видишь выход из этой чрезвычайной ситуации.

Доклад главы группы «Бастион» занял примерно четверть часа. Генерал слушал очень внимательно; несколько раз он переспрашивал, выясняя детали или пытаясь уточнить «экспертную оценку». Заканчивая свой доклад, Кэп сказал:

– Алексей, я считаю… это сугубо мое экспертное мнение, что столь массированное привлечение подразделений внутренних войск в данном конкретном случае – ошибка.

– Почему ты так думаешь?

– Это не их профиль. В оцеплении можно и даже нужно их использовать, но непосредственно у зоны или внутри самой зоны им делать нечего.

– А чей это профиль?

– Тех подготовленных специально людей, кто способен решать самые сложные задачи.

– Ваш то есть, – генерал усмехнулся. – Именно поэтому, Иван, и было принято решение обратиться к вашим услугам.

– Тогда дайте нам возможность спокойно отработать. Возле объекта много лишних людей. Это только вредит делу.

– А вот здесь не все в моей власти. – Генерал подавил вздох. – Руководство оч-чень обеспокоено тем, что здесь происходит…

– Может, я чего-то не знаю? – глава «Бастиона» внимательно посмотрел на высокопоставленного собеседника. – Для решения задачи мне нужна исчерпывающая информация. Не купированная, а полная. Причем как по самому объекту, так и по всем привходящим обстоятельствам.

– Я тебе уже говорил, что в первой декаде мая в Екатеринбурге должен состояться саммит Россия – Евросоюз?..

– Говорил.

– В связи с обострением международной ситуации и возникшими разногласиями из-за событий на Украине нашим дипломатам, нашему руководству было непросто договориться о проведении такого мероприятия.

– Понимаю…

– Как это принято в таких случаях, принимающая сторона дает определенные гарантии безопасности. В подготовке саммита наряду с нашими специалистами должны допускаться также специалисты по вопросам безопасности со стороны наших партнеров по переговорам.

– То есть сотрудники спецслужб.

– Именно!.. Через двое суток в Екатеринбург по графику должна прибыть первая делегация «специальных людей», которые сразу же начнут инспектировать все объекты будущего саммита.

– Это обычная практика, насколько я в курсе.

– А у нас тут… – Генерал махнул рукой. – Что мне тебе объяснять, ты все видишь сам.

– Можно ведь перенести саммит в другое место?

– Можно, но крайне нежелательно…

– Почему? Какие проблемы? В России есть немало мест, где можно провести подобное мероприятие.

– Во-первых, возникнут вопросы у европейских «партнеров» – «из-за чего»? «В чем причина»? «И что это означает»? Они, то есть европейцы, в последнее время весьма нервно себя ведут.

– Во-вторых?

– Во-вторых, перенос места повлечет за собой изменение даты проведения саммита. А это, как меня известили, крайне нежелательно. – Генерал вновь достал платок из кармана и промокнул выступившую на лбу испарину. – С учетом нынешнего состояния отношений с Брюсселем, саммит может быть отложен на лето или даже на осень… И, как теперь уже всем нам понятно, из-за сложившейся в Полевском районе ситуации планируемый саммит в Екатеринбурге точно не состоится.

– Это все, что касается привходящих обстоятельств?

– Нет, Иван, это была только затравка к серьезному разговору.

– Внимательно слушаю.

– Все, что я тебе сейчас скажу, должно остаться между нами.

– Ты знаешь меня не первый год.

– Надеюсь, ты не взял с собой сюда телефоны или иные гаджеты?

– Оставил в машине. Я, Алексей, всегда придерживаюсь тех правил, которых мы договорились придерживаться.

Кэп внимательно выслушал своего собеседника. И только лишь после того, как тот закончил, начал задавать вопросы.

– Я правильно понял, что об аномалии, возникшей в Полевском районе, уже пронюхали американцы?

– Согласно имеющимся у нас сведениям, УНР[18] и их Космическое командование в настоящее время осуществляют перегруппировку своих спутниковых средств. Не позднее чем через сорок восемь часов два их разведывательных спутника типа ЭнАрОуЭл, а также спутник-ретранслятор будут переведены на новые орбиты…

– Наши спецы уже рассчитали эти орбиты?

– Расчеты показывают, что спутниковая группировка выстраивается таким образом, чтобы обеспечить мониторинг региона Среднего и Южного Урала.

– Значит, они смогут видеть все то, что происходит здесь, у нас, – задумчиво сказал Кэп. – Это их новейшие разведывательные аппараты, лучшее из всего, чем они сейчас обладают.

– Это еще не все, Иван… Контрразведчики сообщают о повышенной активности московской и ряда восточноевропейских резидентур. Вчера в Москве были задержаны трое граждан, пытавшихся вылететь в Екатеринбург. У них оказались поддельные документы; про двоих уже удалось выяснить, что они граждане Украины и прежде служили в частной военной компании… Один из них дал показания, что им дано задание по прибытии в Екатеринбург снять квартиру и сразу же приступить к сбору информации о событиях, которые происходят сейчас в областном центре и в одном из районов области. А именно – в Полевском районе.

– То есть западные спецслужбы пытаются выяснить, что у нас здесь происходит?

– Они будут стараться получить максимум информации, действуя всеми возможными способами.

Их разговор прервал телефонный звонок. Генерал подошел к батарее аппаратов, выстроившихся на столе, снял трубку трезвонившего телефона. Глава группы «Бастион» хотел выйти из помещения, но высокопоставленный чин жестом попросил его оставаться на месте.

Выслушав находящегося на линии человека, генерал спросил:

– Сколько у нас еще есть времени?.. До конца суток, значит? Добро, я понял… Да, он у меня, сейчас как раз беседуем… – Генерал покосился на сидящего на диване мужчину с седым ежиком волос. – Разрешите ознакомить этого товарища со схемой объекта?.. Понял… Через час я вам позвоню и тогда изложу свои соображения.

Положив трубку, он посмотрел на своего давнего знакомого, к чьим услугам он сам и стоящие за ним люди прибегали уже не в первый раз.

– Иван, ты, конечно же, читал сказ знаменитого уральского писателя Бажова «Хозяйка медной горы»?

– В юности когда-то читал, – усмехнулся Кэп. – Не далее как сегодня видел у некоторых военнослужащих нашивку с изображением «ящерки с короной»…

– Это офицеры из Уральского регионального командования.

– Я так и понял… Кстати, насколько я в курсе, «ящерка» присутствует в гербе Полевского района.

– Верно. А медные изделия, изготовленные на заводах Полевского района в восемнадцатом веке, имели клеймо в виде женской фигуры…

– А вот это я не знал.

– Правда, это было еще до Бажова. Есть версия, что на этих клеймах изображена богиня Венера. По другой версии, это некий местный дух, предстающий в людском обличии.

– Всегда поражался объему твоих знаний, Иван… Как думаешь, почему я упомянул этот бажовский сказ?

– Сказка ложь, да в ней намек?

– В недрах Медной горы находится один из самых засекреченных объектов в истории существования Советского Союза. Лично я о нем узнал лишь в связи с нынешним «форс-мажором»… У этого объекта есть два названия. Одно – «Почтовый ящик номер шесть один четыре восемь «бис». Второе название – «Куль Сяхыл»…

– А это на каком языке? Или просто кодированное название?

– На языке манси и вогулов.

– Но они ведь живут севернее? В Тюменской области?

– Верно, но когда-то эти народности проживали здесь, в средней части Урала.

– Сяхыл?.. – задумчиво произнес Кэп. – Что-то знакомое… Где-то я уже это слово слышал.

– Перевал Дятлова…[19]

– Довольно зловещее сопоставление.

– Ханты называли ту гору иначе – Холат-Сяхыл.

– Точно! – кивнул Кэп. – «Гора мертвецов»… – Он посмотрел на генерала. – Значит, «Сяхыл» на языке манси «гора»? А что тогда означает «Кул»?

– Кул – это божество из пантеона манси, хантов и вогулов. – Генерал криво усмехнулся. – С довольно противоречивой репутацией. Некоторые рассматривают его как «злого духа», который может вредить людям и даже способен «прятать светила»…

– Устраивать солнечные затмения?

– Да, вроде того. Другие, наоборот, называют его «Хозяин», имея в виду, что он может влиять на судьбы людей.

– Словосочетание «Куль Сяхыл» означает… «Хозяин горы»?

– Верно. Именно так, насколько нам стало известно, называли сам проект и его центральный объект те, кто был допущен к этому наиболее тщательно охраняемому секрету канувшей в Лету страны.

Они некоторое время молчали. Кэп переваривал полученную от заказчика информацию. Ну а тот думал о том, как можно решить возникшую проблему, и о том, сможет ли справиться с этой задачей секретная структура, с многолетним руководителем которой он сейчас разговаривает.

– Каково было назначение этого проекта? – спросил Кэп. – Что об этом известно?

– Тебе, наверное, доводилось слышать о «Филадельфийском эксперименте»?[20]

– Конечно.

– Касательно этого конкретного случая распространено много выдумок. Но работы в этой области велись как американскими, так и нашими исследователями.

– Теперь начинаю кое-что понимать…

– Первоначально в недрах Медной горы с учетом наличия большого количества уже имевшихся там штолен и выработок планировали оборудовать командный пункт, аналогичный тому, что построили американцы в подземном комплексе горы Шайенн[21]. Но в какой-то момент высшее руководство и военные отказались от этой идеи.

– И тогда…

– И тогда этот объект взяла под себя группа академика Александрова, работавшая в ту пору в интересах не только атомной промышленности, но и того же Министерства обороны. В семидесятых годах здесь шла секретная стройка. Предполагалось создать импульсный излучатель электромагнитного поля…

– Конфигурация горного массива весьма подходит для этой масштабной задачи, – задумчиво сказал Кэп. – Наличие горизонтальных и наклонных штолен и вертикальных шахтных выработок. Опять же, свойства меди, немалое количество которой осталось еще в скальной породе… Интересная задумка, хотя и неоднозначная. – Он посмотрел на генерала. – Значит, этот «Куль Сяхыл» представлял некогда собой что-то вроде секретной лаборатории?

– Именно так, Иван. И тема была настолько засекречена, что ты себе даже этого представить не можешь.

– Как я понимаю, у этого объекта имелись… имеются, – поправился он, – существенные отличия от американского объекта ХААРП?[22]

– Я не большой специалист в этих сферах, – генерал развел руками. – Но, думается, отличия имеются, и они существенны. Тема в том документе, который мне показали, обозначена так: «Секретная лаборатория «Куль Сяхыл» по исследованию свойств пространственно-временного континуума»…

– Ну, должны же быть живые свидетели? Над проектом ведь наверняка работал не один десяток людей в ученых званиях? Проектировщики, инженеры, технические специалисты?.. Я уже не говорю о тех людях из Минобороны и органов, которые курировали этот объект.

– Курировал этот объект лично маршал Ахромеев. Причем еще в ту пору, когда он не был в маршальском звании, а работал начальником одного из управлений в генштабе.

– Вот как…

– Проект «Куль Сяхыл» замыкался на него, а также еще на двух людей: на академика Александрова и на высокопоставленного партийного чиновника, бывшего в ту пору кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС.

– Академик Александров, насколько помню, умер в девяносто четвертом…

– Он отошел от всех дел еще раньше. Его очень сильно подкосила трагедия Чернобыля, он ведь курировал всю атомную отрасль.

– Маршал Ахромеев ушел из жизни тоже довольно давно… И ушел, надо сказать, странно[23].

– Я бы сказал, что участников эксперимента преследовал злой рок. Первыми жертвами стали участники экспериментального запуска… Что-то там товарищи ученые не рассчитали, и накрыло смену, работавшую в тот день… Имелись погибшие. Но точных сведений по данному эпизоду мы пока не обнаружили; имеются лишь косвенные упоминания об этом ЧП.

– Это было не единственное ЧП на данном объекте?

– В середине семидесятых случились еще, по крайней мере, две нештатные ситуации. Экспериментировали также с дистанционным управлением.

– То есть персонал вообще убирали с объекта?

– Да. И персонал, и охрану. Были оборудованы два внешних поста управления. Один из них находился в ту пору там, где сейчас административное здание колонии.

– Кабели связи и датчики сохранились?

– Нет, это все убрали.

– А какой источник питания используется для генерации?

– Вот здесь полной ясности пока нет. По одним сведениям, там, в подземных полостях, в толстостенных цистернах, хранится топливо для генераторов – основных и дублирующих «аварийных». Также есть сведения об установленных там в большом количестве мощных аккумуляторных батареях. – Генерал потер переносицу. – И, наконец, самое главное… На объекте в начале восьмидесятых группой специалистов были установлены два компактных ядерных реактора.

Кэп покачал головой.

– Вот это да… Что об этом известно?

– Один реактор типа «Топаз»… Такие энергетические установки ставили на больших спутниках.

– Типа серии «Космос»?

– Да.

– Он выработал свой ресурс, этот реактор?

– Его лишь испытали, после чего оставили в резерве… Но с возможностью дистанционного запуска или включения с пульта на самом объекте.

– Второй агрегат?

– Это реактор-преобразователь. Типа «Енисея», но мощнее, поскольку в данном случае не было такого ограничения, как «максимальный вес забрасываемого на орбиту груза».

– Наверное, военные и партийное руководство требовали от участников проекта каких-то весомых прикладных результатов? – спросил Кэп.

– Ну, фундаментальная наука в то время очень даже поощрялась… Но результат наверняка от них требовали… Потом было принято решение приостановить исследования на данном объекте, а сам его законсервировать. До лучших времен, так сказать. А там распад страны случился, и уже вскоре всем стало не до подобных экспериментов.

– Когда именно этот объект решили законсервировать? И по какой причине?

– Складывается впечатление, что научные руководители до конца не представляли себе, какого именно результата они намерены добиться… Работы по консервации объекта проходили, сколько удалось выяснить, в три этапа. В конце восьмидесятых и начале девяностых, как ты помнишь, наступил хаос…

– И в тех условиях, как мы теперь понимаем, должностные лица, ответственные за консервацию объекта, допустили какие-то ошибки…

– И теперь уже нам придется исправлять чужие косяки.

Глядя прямо в глаза седовласому мужчине с моложавым волевым лицом, генерал сказал:

– Иван, когда мы с тобой говорили об этом вот деле, подробности, которые я тебе сообщил только что, еще не были известны. А они существенны, эти сведения.

– Весьма существенны. Я бы даже сказал, что это ключевые сведения.

– Мы не смогли предоставить вам полной информации на момент вашего подключения. Следовательно, я не могу настаивать на том, чтобы ты и твоя группа закончили выполнение миссии. Вы можете отказаться от выполнения заказа.

Поскольку Кэп продолжал молча смотреть на него, генерал уточнил:

– Вся сумма, о которой мы договорились, будет переведена на ваши счета.

– Я свою репутацию, Алексей, не на ровном месте заработал, – тем же спокойным тоном сказал глава группы «Бастион». – Мы не станем требовать обещанный гонорар, если задание не будет нами выполнено в полном объеме.

– Добро. – В голосе генерала послышались нотки облегчения. – Я рад был услышать это, Иван.

– Другое дело, что я не собираюсь бездумно рисковать своими сотрудниками. Мне их жизни дороги… Да и сам я хотел бы дожить до пенсии. – Кэп усмехнулся. – Значит, у нас осталось в запасе всего лишь несколько часов?

– Времени у тебя и твоей группы – до полуночи.

– А если мы не успеем до наступления этого срока?

– С началом следующих суток этой проблемой займутся военные.

– Хм… Почему-то я не удивлен.

– Уже подготовлен приказ о проведении учений для частей и соединений всех родов войск Центрального военного округа.

– Когда будут вскрыты пакеты?

– В ноль часов наступающих суток. Планируются боевые стрельбы с применением тактических и оперативно-тактических ракет и тяжелой артиллерии. В учениях будет задействована дальняя авиация с базы в Энгельсе и фронтовые бомбардировщики… МВД и МЧС при таком развитии событий будут выполнять лишь вспомогательные функции.

– Придется эвакуировать население сразу нескольких районов.

– А что останется делать?

– Авиация и ракетчики будут работать по горе «бетонобойными» боеприпасами?

– Предполагаю, что да.

– Ну, так все равно не смогут проломить скальную защиту. Разве что начнут использовать «физпакеты»… Да и то, чтобы проломить такую гору, потребуется довольно мощная штука.

Генерал вздохнул.

– Это самый крайний случай.

– А какие еще есть у военных варианты? Кроме того, на который я намекнул?

– Это уже им решать…

Вновь на некоторое время воцарилось молчание.

– Для того чтобы справиться с возникшей проблемой, нужно проникнуть в подземную часть ожившего объекта, – сказал Кэп. – И затем отключить «питание» или как-то иначе вывести из строя эту установку.

– Вот именно. Сначала надо как-то туда проникнуть… Сам знаешь, сколько народа мы уже потеряли.

– У меня есть план.

Произнеся эти сакраментальные слова, Кэп невесело усмехнулся.

– Понадобится кое-что по технической части, – добавил он.

– Вся имеющаяся здесь техника в вашем распоряжении.

– Она мне без надобности, – поднимаясь на ноги, сказал Кэп.

– А что именно понадобится?..

– Об этом я извещу вас, Алексей Алексеич, несколько позже… после совещания со своими сотрудниками.

Глава 28

Старший группы «экологов», лицо которого вновь скрыла от чужих взглядов шлем-маска, спустился по ступенькам и вышел из конторы. За ним по пятам следовал ожидавший его все это время в коридоре фээсбэшник.

– Товарищ ученый!.. – полковник коснулся его руки. – Иван Иванович?..

Кэп остановился. Удивленно вскинув бровь, посмотрел на прикрепленного к ним сотрудника безопасности.

– У вас есть какое-то дело, полковник?

– Хочу кое-что сообщить, – приглушенным голосом сказал тот. – Возможно, вам пригодится…

– Пойдемте в машину?

– Там ваш сотрудник…

– Он надежный товарищ. И как никто другой умеет держать язык за зубами.

Они уселись на заднее сиденье «Волка». Ветров, обернувшись, передал шефу его «гаджеты».

– Обратно в колонию, – распорядился Кэп.

Когда машина выехала через блокпост на дорогу, ведущую к колонии «полста пять», Кэп, чуть развернувшись, спросил:

– О чем вы хотели со мной поговорить, полковник?

– Мой отец тоже служил в органах…

– Так… И что?

– Вообще-то он давал подписку…

– Пока не понимаю, о чем речь.

– Он служил в «первом отделе» объекта, который находится внутри Медной горы.

– А вот это уже интересно.

Полковник вкратце рассказал о том, что однажды поведал ему отец. Разговаривали они в госпитале, в отделе онкологии – у того был неутешительный диагноз и жить ему оставалось недолго. Это было в начале девяностых. Отец рассказал своему отпрыску, который в ту пору только начинал службу в органах, что был свидетелем одного «жуткого» происшествия. Его кабинет – как говорят нынче «офис» – находился в том самом здании, где сейчас располагается администрация колонии. ЧП случилось в тот год, когда умер генсек Брежнев. На объекте, в его подземной части, где находилась секретная научная лаборатория, произошла какая-то авария. На следующий день в военгородок по узкоколейке – на платформе – доставили четырнадцать тел. Какое-то количество пострадавших, тех, кто выжил, но получил различные травмы или же почувствовал сильное недомогание, вывезли на двух санитарных вертолетах в областной центр. А вот этих погибших привезли в спецчасть. Кстати, туда же спустя несколько часов приехали медэксперты, доставленные не то из Свердловска, не то из самой Москвы. Отец рассказал, что выглядели эти покойники крайне необычно. Они казались древними старцами – высохшие, с обтянутой пергаментной шелушащейся кожей черепами. Что характерно, у всех имелись отросшие бороды; волосы тоже были длинные; они свисали тонкими седыми космами. Длинные скрученные ногти на руках и ногах… Желтые, как у стариков, зубы, да и то довольно редкие. Ничего подобного, как сказал ему тогда отец, он в своей жизни ни до, ни после того ЧП не видел. Их всех строго-настрого предупредили, включая даже сотрудников органов, работавших в спецчасти, чтобы они никогда и никому не рассказывали ни об этом случае, ни об их службе на данном объекте. А рассказал он это, по-видимому, потому, что сам себя ощущал таким же высохшим больным существом. А может, просто захотелось на краю могилы облегчить душу.

Кроме этого, полковник коротко поведал еще об одном эпизоде, который случился уже с ним самим. В девяносто четвертом году его, в ту пору рядового оперативника, привлекали к расследованию одного дела. В Полевском районе неизвестные убили двух «предпринимателей», занимавшихся перепродажей лома цветных металлов. Труп одного из них обнаружили как раз неподалеку от южного портала тоннеля, у него чем-то тяжелым был проломлен череп… Сотрудники сводной опергруппы, в которую входили оперативники из областного милицейского главка, следователь, криминалист и двое сотрудников ФСК (это было до переименования Конторы), выезжали на место происшествия. Труп обнаружил кто-то из местных, полевских ребят, занимающихся туризмом. Полковник вспомнил, что им тогда пришлось тащиться по полотну разобранной узкоколейки, поскольку иначе туда, к южному порталу, не попасть. Почему к расследованию этого заурядного, казалось бы, криминального происшествия привлекли их контору, он тогда не понимал. Но запомнилось, что пришлось туда, к Медной горе, съездить еще один раз. И не одному, а с двумя командированными из Москвы сотрудниками, у которых при себе имелись две сумки со снаряжением для работы под водой. Наклонные боковые штольни, выходящие в тоннель, были залиты водой. Эти двое, надев костюмы для подводного плавания и акваланги, ныряли в эти затопленные или полузатопленные проходы. По-видимому, им было поручено проверить, можно ли по этим штольням попасть в какие-то другие подземелья. Что именно они там высмотрели и что доложили пославшим их сюда людям, так и осталось неизвестным… Но с тех пор ни он сам, ни его коллеги, насколько он в курсе, к Медвежьей гряде не наведывались. Да и сама тема Медной горы и заброшенного – или законсервированного – объекта с тех пор более не всплывала.

Антон и Алиса находились у западного угла «периметра». Они запустили два аппарата с датчиками и телекамерами, и теперь каждый со своего компактного переносного терминала с экраном управлял летающим где-то над Медвежьей грядой беспилотником.

Шаманова сообщила, что закончила предварительный сбор информации и только что выехала из поселка в колонию, на их временную базу. Уже через несколько минут она будет на месте.

Технарь торчал в помещении столовой. На столе с клеенкой, где обычно питаются зэки, разложено содержимое одной из сумок; сам он тестирует на ноуте какие-то датчики.

Кэп, кивнув ему, выбрался из здания на свежий воздух.

– «Шестой», ответьте «Первому»!

В наушнике послышался голос оставленного в салоне сотрудника:

– На связи «Шестой»!

– Как продвигаются дела с составлением графика «возмущения полей»?

– Нуждается в доработке, но общая картинка уже вырисовывается…

– Выявлены какие-то закономерности?

– Пока что удалось определить периодичность пульсаций. Есть отчетливые пики, и есть промежутки, когда показания датчиков вокруг зоны и над зоной близки к норме.

– Это именно то, что нужно. Формализуйте эту информацию, файлы вышлите мне – я хочу сам посмотреть на полученные данные и на картинку в целом.

– О’кей, «Первый», сейчас вышлю!

Кэп, задрав голову, посмотрел на небо – оно было ясным и мирным с виду. Стоит солнечный весенний день, ничто, казалось, не предвещает опасности.

Старший группы «Бастион» включил общий канал.

– Внимание! Это «Первый»! Полный сбор! Всем, кроме «Шестого», немедленно прибыть на временную базу!..

Четверо «эмчээсников» уже вполне освоились в новой обстановке. На них, на их транспорт никто из окружающих пока не обращал внимание. Они поочередно выходили из машины, прогуливались между рядами техники, исподволь прислушиваясь к тому, о чем говорят водители и сотрудники.

Так, в ожидании, в нервном напряжении, прошло несколько часов. В четвертом часу пополудни рядом с их «УАЗом» остановился колесный санитарный транспортер с эмблемой какой-то местной части внутренних войск. Из машины выбрался мужчина в камуфляже и с повязкой – похоже, военврач или фельдшер. Сказав что-то через люк водителю, он направился к ближнему от них модулю полевого госпиталя.

Вскоре из машины показался и водитель. В этот момент что-то щелкнуло в голове у Пятнистого.

– Я выйду, – сказал он. – Поговорю со служивым…

Водителем оказался парень лет двадцати пяти, скорее всего, контрактник. Пятнистый поначалу не стал с ним заговаривать. Он вытащил пачку сигарет и, как бы пребывая в мыслях, стал медленно извлекать сигарету из пачки. Расчет его оказался верным. Рядом прозвучал голос:

– Э-э… прошу прощения… У вас не найдется закурить?

– Конечно. – Пятнистый протянул ему пачку. – Угощайся, брат.

Дав парню прикурить от зажигалки, осторожно нейтральным тоном сказал:

– Погодка ничего так сегодня…

– Да, ничего. – Парень, сделав пару затяжек, спросил: – А вы сами откуда?

– Из Нижнего Тагила.

– А! Ну а я из Снежинска…

– Почти земляки, – добродушно сказал Пятнистый, хотя понятия не имел, где находится этот самый Снежинск. – Ну, как служится?

– Нормально… – Парень посмотрел в ту сторону, куда ушел медик. – Начальство хорошее, не жалуюсь.

– Значит, и вас, медиков, привлекли?

– Ну, а как без нас… – Парень, помолчав, сказал: – Мы ночью двух ребят доставили сюда из «зоны»… Одному сердце по дороге заводили! Еле их довезли…

– Молодцы, – сказал Пятнистый. – Спасли ребятам жизнь.

– Часа через два или три обратно поедем. – Водитель втоптал каблуком в песок окурок. – Уважаемый, угостите про запас сигаретой? Некогда в ларек сбегать, чтобы купить… Да и есть ли тут магазин?

Пятнистый протянул ему початую пачку.

– Держи, брат, у меня в бардачке еще пара пачек есть…

Вскоре Пятнистый вернулся в салон «УАЗа». Сашко, обернувшись, спросил:

– Ну шо, Игорь? Узнал что-нибудь полезное?

– Я знаю, как мы можем добраться до «зоны».

Остальные трое насторожили слух.

– Выкладывай, – полушепотом сказал Сашко.

– Ствола с глушителем у нас при себе нет… – задумчиво сказал Пятнистый. – Придется работать ножом. Или… – Он покосился на Васыля. – Или пускать в ход удавку.

Глава 29

За несколько дней до описываемых событий Подземный объект

Длина трубы, в которую полез Дюбель, составляет около двадцати метров. Она имеет небольшой наклон вниз и слегка изгибается влево. Саныч уткнулся в подошвы гадов; впереди Дюбель, в трубе тесновато, и развернуться им здесь двоим попросту невозможно.

– Ну че? – просипел старший. – Чего там? Почему застрял?!

– Да решетка мешает!.. Саныч, дай ствол! «Макарова»!

– Зачем?

– Тут что-то типа защелки! Руками ее открыть не получается!..

Саныч постучал рукой по ботинку.

– Держи! Осторожно только… я снял с предохранителя!

Дюбель каким-то образом извернулся в тесном пространстве воздуховода. Грязная влажная рука сгребла пистолет…

– Прицелься хорошенько, – сипло сказал старший. – И гляди, куда палишь!

Саныч, помогая себе руками, извиваясь в тесном пространстве, отполз чуть назад. Улегся; закрыл пальцами уши. Громыхнул выстрел. А вскоре – и второй. Остро запахло пороховыми газами. Послышался громкий металлический лязг – Дюбелю удалось сбить защелку на решетке.

Первым в обнаруженное ими подземное помещение проник все тот же шустрый носатый парень. Расстояние от нижнего края трубы воздуховода до пола оказалось не таким уж большим, где-то два с половиной метра. Дюбель, совершив акробатический трюк, вначале повис на полураспахнутой решетке, которая под его весом стала прогибаться книзу. Затем, не дожидаясь, пока она оторвется целиком, мягко спрыгнул на пол…

Остальным троим уже не пришлось совершать подобных этому головоломных трюков. Дюбель подвинул к стене найденный им в помещении стол. Встав на него, он помог спуститься по трубе Санычу и Малому…

– Монах?! – крикнул Дюбель. – Че тупишь?! Спускайся давай!..

– Ты где, Монах?! – просипел Саныч. – Степанов?!

Они уж было подумали, что Монах сдрейфил. Или, того хуже, решил кинуть их, намереваясь выбираться из подземной западни в одиночку. Но из воздуховода долетел сдавленный голос:

– Спускаюсь!..

Послышалось кряхтение. Вскоре в лазе показалась голова в треухе. Дюбель посветил ему в лицо, но затем луч фонаря скользнул по стене в другую сторону – к навесному металлическому шкафу, смахивающему на электрощит. Монах какое-то время колебался. Малой, взобравшись с ногами на стол, взял его за шиворот и силком стащил вниз.

Батарейки фонаря к этому времени были уже на последнем издыхании. Тусклый луч ложился то на стены, облицованные матовыми дырчатыми панелями, то на пол, то на оборудование.

Помещение, в которое они попали по воздуховоду, оказалось, во-первых, довольно просторным. Во-вторых, центральную часть этой большой комнаты – или зала – занимает полукруглый пульт, возле которого стоят два закрытых чехлами кресла. Вскоре обнаружились две массивные, овальной формы, люковые двери, смахивающие на корабельные, с круговыми штурвалами…

Дюбель провел пальцем по столешнице пульта; она оказалась покрыта густым слоем пыли.

– Ничего себе! – пробормотал Малой. – Похоже на рубку подводной лодки!

– Ты еще скажи – атомной лодки, – ехидно отреагировал Дюбель. – Можно подумать, что ты в этом шаришь хоть что-нибудь.

– Я, между прочим, пару лет электриком работал!

– Ага, знаем… Кабели тырил, сдавал на цветной лом.

– В натуре работал! Электромонтером! Я и схемы читать умею.

– Энштейн, блин, нашелся…

– Заткнись, дебил!

– Заткнитесь оба! – просипел Саныч. – Малой, если ты работал монтером, глянь, че тут есть по электрической части.

Малой подошел к навесному металлическому шкафу. Саныч забрал у Дюбеля фонарь, подсветил им. На дверке щита нарисована красная молния – знак опасности. Никаких иных предупреждающих надписей или символов не имелось. Щит закрыт на замок; кроме того, в проушине видна закрепленная на скрученной проволоке пломба.

– Бродяги, поберегись!..

В помещении вновь грянули выстрелы… Малой, расположившись так, чтобы самого не задело рикошетом, трижды нажал на спусковой крючок ПМ, прежде чем удалось сбить замок.

Поставил «макарова» на предохранитель, сам пистолет сунул в карман трофейной куртки. Дверка щита открылась легко. Внутри два внушительного вида рубильника и четыре полузакрытых прерывателя, рассчитанных, судя по их виду, на серьезные нагрузки. В нижней части электрощита находилась пара диэлектрических перчаток.

– Ну че? – просипел Саныч. – Врубай фазу, «электрик»!..

Малой надел перчатки (хотя особо не верил, что от его действий будет хоть какой-то толк). Перевел один из рубильников в положение «ВКЛ.»… Трое зэков, учащенно дыша, наблюдали за его действиями. Ничего не произошло. Малой включил второй рубильник. Результат тоже оказался нулевым. Тогда он включил поочередно все прочие рубильники и прерыватели.

– Энштейн, – подал реплику Дюбель. – Ну, и где твое лепестричество?..

В следующую секунду послышался какой-то сторонний звук. Он вначале был едва слышен, но спустя уже короткое время его вполне можно было разобрать.

Включился какой-то механизм. Уставшие ноги ощутили мелкую дрожь, исходящую от пола. Саныч потрогал рукой холодную стену – по ней тоже передавались некие колебания, тоже ощущалась легкая вибрация. Сразу в нескольких местах этого помещения, в забранных в решетки светильниках, затеплились вольфрамовые нити накаливания. Лампы постепенно разгорались; и уже вскоре всякая надобность в фонаре отпала.

В аппаратной послышались удивленные и радостные возгласы. Горящие вполнакала лампы показались им настоящим чудом. Зэки, натерпевшиеся сегодня страхов, преследуемые пущенной по следу поисковой партией, травимые овчарками, отчаявшиеся уже было и не надеявшиеся найти выход из этого каменного лабиринта, вновь обрели надежду на спасение…

Пока Саныч и Малой пыхтели, пытаясь открутить запорный штурвал одной из рубочных дверей, Дюбель разглядывал установленную в зале аппаратуру. На наклонном – в сторону от оператора – пульте какие-то тумблеры и кнопки; а в нижней части пульта имеются еще и встроенные шкалы приборов. В столешнице, с правой стороны, два небольших рубильника, установленных так, что их рукояти находятся в вертикальном положении. Рубильники зафиксированы с двух сторон подпружиненными планками. Рядом с ними, на круглом белом основании, напоминающем перевернутое блюдце, черная кнопка. Она частично прикрыта сдвижной планкой красного цвета. Там же расположены две таблички – они привинчены к столешнице.

На одной такая надпись:

ПРЕДУПРЕДИТЬ ПОСТ № 1

ПРЕДУПРЕДИТЬ ПОСТ № 2

ПРЕДУПРЕДИТЬ ПВН

На другой – той, что рядом с кнопкой, указано:

ЗАПУСК

АВТОРЕЖИМ

Дюбель озадаченно почесал в затылке. Он совершенно не рубит в этих вот делах. Он ведь даже восьмилетку не успел окончить – попался на краже, упекли в зону для малолеток. Там и получил образование… нынешняя ходка для него – четвертая по счету. Он чувствовал себя уязвленным. Ведь именно он нашел этот ход. Зэк вытер рукавом нос, из которого сочилась кровь пополам с соплями. Именно он, Дюбель, открыл эту «нычку». А не бывший «вован», который корчит теперь из себя крутого. Подумаешь, рубильник он включил… Тут много ума и не надо.

Дюбель с усилием отодвинул фиксатор в сторону. И тут же большим пальцем другой руки перевел его в положение от себя – в этом положении он и зафиксировался, издав негромкий щелчок. Затем он повторил операцию с другим рычажком. И, наконец, сдвинув в сторону красную планку, утопил указательным пальцем черную кнопку. Реакция оказалась неожиданной. Сначала раздался рев сирены! Она взревела так громко и орала так истошно, что четверо зэков схватились за уши. К счастью, уже вскоре эти адовы звуки стихли. Зато стали нервно моргать лампы; помещение осветилось тревожными красными всполохами.

– Ты что сделал, дебил? – крикнул Малой. – Ты че там, на хрен, включил??!

Дюбель попятился.

– Я чего… я же ниче не включал!

Он решил уйти в несознанку.

– Ого! – увидев открытую люковую дверь, крикнул он. – Живем, братцы!..

Люковая дверь, как выяснилось, запирала проход в коридор. Стены довольно длинного коридора окрашены в серо-синеватый цвет с металлическим блеском, хотя, возможно, это была не краска; возможно, сами стены выложены плитами из металла. Под потолком светильники, забранные в проволочные каркасы. Они горят неярким теплым светом.

Вскоре зэки обнаружили целый комплекс помещений. И, главное, нашли склад провизии – консервы длительного хранения, галеты, сало в герметических упаковках с надписью «СРОК ХРАНЕНИЯ: 01.01.2025» и еще много интересного.

Один лишь Монах не участвовал в общем ликовании. Встав на колени посреди «рубки», залитой зловещим красным светом, он истово крестился, бормоча растрескавшимися губами:

– По грехам моим и послано мне…

Глава 30

В 17:10 на восточной околице поселка Леспромхоз 2, на освобожденной от техники площадке, приземлился вертолет «Ми-8». Полеты воздушных машин, включая вертолеты, в этом районе сейчас под запретом, но на данный случай этот запрет не распространялся.

Едва успели замереть винты машины, как к «мишке» подкатил внедорожник «Волк». Из машины вышли двое мужчин в камуфляже без знаков различия. Один, рослый, широкоплечий, в шлем-маске, прошел через открывшуюся переднюю дверь левого борта в салон. Второй – это был полковник ФСБ – остался у машины.

Кэп поздоровался за руку с пилотом и бортинженером. Не произнося лишних слов, они сместились в кормовую часть. Кэп лично убедился, что грузовые створки сняты, что все его наказы, переданные через адъютанта Алексея Алексеевича, экипажем этой машины выполнены в точности.

Увидев в салоне четыре комплекта парашютов, Кэп сказал:

– Спасибо, что предусмотрели, но у нас свое снаряжение…

В 17:25 вертолет поднялся в воздух.

Пилот и бортинженер, а также тот, кто приехал с человеком в маске, задрав головы, следили за маневрами машины. Гремя винтами, вертушка сделала круг над поселком… Потом еще один, постепенно поднимаясь. В какой-то момент «мишка» исчез из виду; но уже вскоре вновь послышался стрекот винтов.

Кэп посадил вертолет на этой же площадке. Из кабины он не стал выходить, лишь показал наблюдавшим за ним от машины трем мужчинам большой палец…

Когда старший тестировал выделенную для их нужд винтокрылую машину, пятеро сотрудников группы «Бастион» находились на временной базе – в помещении столовой колонии 55-б. На установленном Технарем плазменном экране выведен сводный график, составленный по показаниям стационарных и мобильных устройств и датчиков, расположенных в окрестностях образовавшейся в районе Медвежьей гряды аномальной зоны. Картинка идет в режиме онлайн.

Учитывая, что наблюдение за аномальной зоной ведется всего несколько дней, а по некоторым параметрам и вовсе не более суток, этот составленный в его нынешнем виде Павлом график «возмущений полей» нельзя считать сколь-нибудь точным – в строго научном смысле. Но, с другой стороны, он все же дает определенное представление о состоянии измеряемых разнообразными датчиками – часть из них вышла из строя, но вместо них используют замену, увеличив в целом количество контрольно-измерительной аппаратуры – полей в районе «зоны». И, главное, вполне определенно указывает на наличие периодов, или циклов активности «зоны».

Обнаружены – условно – три временных отрезка в течение суток, когда объект проявляет минимальную активность. Первый отрезок, если брать за начало отсчета полночь, занимает промежуток с 02:40 до 04:00 (плюс-минус пару минут). Второй отрезок: с 10:40 до 12:00. И третий отрезок относительной «тишины»: с 18:40 до 20:00. С учетом всех привходящих обстоятельств – после совещания сотрудников группы «Бастион» – было принято решение синхронизировать намеченную ими вылазку с началом третьего «суточного» периода.

Обязанности среди членов группы к этому времени были уже распределены, все слова сказаны. Непосредственно на объект отправятся четверо – Антон, Константин, Алиса и Светлана Михайловна.

Кандидатуры отобрала Шаманова. На дело, кстати, вызывались идти все, включая Кэпа и Технаря. Но их доктор и штатный психолог в одном лице имела решающий голос; так что, когда она назвала имена «счастливчиков», спорить с ней никто не стал. Из названных ею сотрудников ни один не отказался от участия в миссии.

Незадолго до выезда в поселок, где их будет ожидать вертолет и старший их группы – сажать команду на борт у колонии, рядом с границей зоны сочли небезопасным, – Светлана Михайловна устроила десятиминутный инструктаж. Каждое ее слово было выверено; за этими словами стояли не только ее собственные знания, но и сведения, полученные у медицинского персонала екатеринбургских медучреждений, а также у некоторых из пострадавших. Она рассказала о симптомах, выявленных у различных потерпевших, в том числе и у тех, кто пострадал во время нескольких попыток проникнуть в тоннель через южный портал. Кстати, не всех их удалось эвакуировать: не менее двенадцати человек считаются пока пропавшими без вести. Несколько трупов находятся в непосредственной близости от портала, вывезти оттуда тела пока не представляется возможным.

Каждому из участников акции Шаманова сделала по две инъекции каких-то препаратов. Для «разгона» и для «протекции», сказала она. Притом не стала уточнять, что за стимуляторы или защитные препараты она ввела своим сотрудникам, – в этих вопросах, надо сказать, сотрудники ей всецело доверяли.

Закапали в глаза «волшебную жидкость»; вставили линзы – они изготовлены в Швейцарии, это новейшие технологии на стыке молекулярной химии, биотехнологий и оптики. Поверхности линз мгновенно – в промежутки времени, измеряемые наносекундами, – реагируют на любые изменения в оптическом диапазоне. В то же время привычный, комфортный человеческому глазу уровень освещения, рассеивания и фокусировки обеспечивается автоматически. Венчал инструктаж сеанс психокоррекции и группового медитирования – он продлился пять минут.

Пятнистый, выйдя из машины, некоторое время наблюдал за тарахтящей в небе вертушкой. Из припаркованного поблизости транспортера выбрался уже знакомый ему водитель.

– Странно… – сказал он, держа руку козырьком у глаз. – Я слышал, что вертолетам и самолетам запрещено летать над «зоной»…

– А почему, интересно? – спросил Пятнистый. – Как думаешь, с чем это связано?

– А хрен его знает… – Парень посмотрел на своего нового знакомого, одетого в форму сотрудника МЧС. – Поговаривают, что в «зоне» упало уже несколько вертолетов…

Из «УАЗа» выбрался Васыль.

– О! – он похлопал по выкрашенной в защитный цвет броневой плите транспортера. – Мощная машина…

– Не танк, – он усмехнулся. – Ну, так ничего, тянет нормально.

– А можно посмотреть? – спросил Васыль. – Или у тебя там что-нибудь секретное?

– Да какие у нас секреты, – рассмеялся парень. – Каркасная палатка да две пары носилок. – Открыв дверку, он первым забрался в транспортер. – Влезайте! – пригласил он, махнув рукой. – У нас тут, правда, тесновато.

Васыль тут же воспользовался приглашением этого дружелюбного водителя.

Сотрудники группы «Бастион», экипированные должным образом, выбрались из здания на плац, где их дожидался микроавтобус с тонированными стеклами.

Одеты в гидротермические костюмы (чтобы не терять времени на переодевание). Все четверо имеют при себе оружие. Несколькими днями ранее внутрь Медной горы каким-то образом проникли осуществившие побег из колонии зэки… Беглые уголовники вооружены двумя автоматами и пистолетами, отнятыми у убитых ими при побеге сотрудников колонии. И хотя не факт, что кто-то из этих четверых беглецов смог выжить, все же полностью игнорировать этот фактор не следует.

Антон взял на дело АДС – это новое изделие тульских оружейников. Следует быть готовым к любому повороту, к любым неожиданностям. Модель эта уже полностью доведена до ума, но пока поступает небольшими партиями исключительно в профильные спецподразделения. «Двухсредный» автомат АДС позволяет вести огонь на суше и под водой. Он надежен, у него масса достоинств. Вряд ли они встретят в затопленных штольнях подводных диверсантов, каких-нибудь «морских котиков». Но мало ли… Так что пусть будет в их арсенале хотя бы один такой универсальный ствол.

У всех четверых интегрированные со снаряжением кобуры с пистолетами. Но у Ветрова в кобуре не «глок», а компактный «HK MP7A1» – в сложенном виде этот пистолет-пулемет не занимает много места. У обоих мужчин и у Алисы в ножных чехлах штурмовые ножи. Также они захватили с собой некоторое количество взрывчатки – трех сортов, включая пластит, взрыватели, мотки тончайшей прочной веревки, фонари и другие предметы, которые могут понадобиться в ходе выполнения задания.

От «роботов» решили отказаться – из-за дефицита времени. Взяли на задание лишь одного «роботенка». Его сконструировал Технарь – сделал буквально на коленке, использовав какую-то из своих заготовок. Это был маленький пупс – китайская игрушка. Вместо глаз вставлены лампочки, к которым подведено напряжение от батареек. Довольно яркие, они заметно светятся в темноте. В пластиковое тельце этого маленького пупса Технарь вставил также механическую начинку. Когда батарейки сядут, а их емкости должно хватить на восемь часов работы этого самодельного гаджета, то тут же будет приведен в действие встроенный механизм. И тогда пупс механическим голосом начнет повторять одно и то же: «ТРРЕВОГА!.. ТРРЕВОГА!.. ТРРЕВОГА!..»

Времени у них в обрез; если они не уложатся во временные рамки, если не успеют проникнуть на объект до окончания «третьего периода», то есть к восьми вечера, то шансов вернуться живыми обратно у них не будет. Ни одного.

Павел отправил в рот капсулу биостимулятора и запил ее глотком воды «Эвиан». Он не ощущал никакой усталости. Наоборот, как это часто с ним случалось в экстремальных ситуациях, у него открылось второе дыхание. Или «третий глаз». Он и сам не мог объяснить себе, какие компьютерные боги помогли ему выделить из огромного потока информации, которая к нему стекается, одно заинтересовавшее его сообщение.

Внеся минимальные изменения в прогу собственного сочинения, названную им для внутреннего пользования «Гидрой», он запустил поиск по ключевым словам, символам и изображениям. При помощи этой программы Павел уже не раз осуществлял поиск информации в интересах группы «Бастион» или же для собственных надобностей – по всем доступным, малодоступным и почти недоступным базам. Программа работает автоматически; по сути, это продукт высокой технологии, наделенный искусственным интеллектом. Для ее нужды, для вычислений, используются мощности сторонних серверов, с этой целью делаются соответствующие «закладки». «Гидра» способна запускать свои длинные щупальца в самые защищенные базы данных, копируя избранные файлы и оставляя «закладки». Данные по поиску анализируются другой сервисной программой, кодируются, распределяются – рассыпаются – по торрентам и сторонним серверам. А затем уже, после соблюдения защитных мер, вновь «собираются» и пересылаются на тот или иной заведенный им анонимный ящик. Ему даже нет нужды самому проверять эти ящики, ему не надо рыться в горах мусора в поисках жемчужины. Если совпадение по поиску составляет определенную программистом – то есть самим Павлом – величину, то «Гидра» тут же присылает соответствующее сообщение.

Четверть седьмого. Его любимица «Гидра» только что вызнала ценную инфу. И сделала своему хозяину «тук-тук», выслав запароленное сообщение.

Самое интересное заключается в том, что ценная информация обнаружилась не где-то в просторах Всемирной паутины, а в одном из почтовых ящиков, используемых самим Павлом для занятий крэкерством и хакерством.

На днях, когда Павел подготавливал их с Алисой визит в консалтинговую фирму, размещающуюся в Московском Сити, в «Башне-2000», то предварительно хакнул их сервер. При помощи специальной программы, аналога «Steam Cracker», он завладел учетными данными всех пользователей, имевшихся в их базе данных. Для выполнения собственно задания, которое они с Алисой в итоге выполнили, ему и не нужен был весь этот массив информации. Просто так прога устроена: она копирует массивы информации с взламываемого сервера и размещает их в кодированном виде на защищенных хостингах и дублирующих площадках. Там эта инфа может храниться сколь угодно долго. Опять же, все это делается автоматически и не требует дальнейшего участия крэкера в разборе всего массива. Он возьмет лишь то, что нужно; а остальные гигабайты или терабайты информации в рассыпанном виде будут вечно блуждать в цифровой вселенной, подобно тому как в космосе блуждают мириады осколков, куски взорвавшихся планет, ошметки солнечных систем и бывших галактик.

«Гидра» обнаружила информацию по ключевым словам как на русском, так и на английском языке. И именно в ящике, куда ушла информация о пользователях, взятая в компьютерной базе данных той консалтинговой компании, в офисе которой они на днях навели шороху на пару с Алисой.

Слова для поиска Павел определил такие: «Екатеринбург» – «Кольцово» – «ATR 72» – «летное происшествие» – «Полевской» – «Медвежья гряда» – «Медная гора» – «ИК-55-б УФСИН» – «побег заключенных» – «поселок Леспромхоз 2 Полевской район» – «чрезвычайное происшествие» – «внутренние войска» – «МЧС» – «аномальная зона» – «объект» – «портал» – «тоннель»…

На место водителя транспортера уселся Сашко. Он умеет водить машины разных типов, включая «Хаммеры» и бронемашины. Сашко переоделся в форму сержанта-контрактника. Осмотревшись в кабине, завел движок. Аккуратно тронулся с места…

Пятнистый и Васыль устроились в средней части машины. Тело убитого Васылем и раздетого до белья водителя положили в корму – в санитарный отсек, куда помещают раненых бойцов, которых следует вывезти с поля боя.

Транспортер с эмблемой местной части ВВ и красным крестом в белом круге на бортах и корме покатил по краю уставленного техникой поля к северному выезду из поселка. Здесь им улыбнулась удача: от одной из окраинных улиц в направлении расположенного метрах в трехстах отсюда блокпоста ехали две колесные бронемашины.

Сашко чуть прибавил газу, чтобы успеть пристроиться к этой небольшой колонне. И уже вскоре три бронированные машины миновали «блок» – санитарный транспортер не вызвал подозрения у постовых, его тоже пропустили без осмотра.

На левом от Павла экране, в одном из четырех секторов, на которые подается изображение от телекамер летающих сейчас по границе «полевской зоны» и над самой горой БПЛА, вместо прежней картинки появилось изображение женской головы с извивающимися, подобно змеям, волосами. Рядом с головой Горгоны возникло изображение смартфона с осветившимся экраном. Сам этот гаджет слегка вибрирует – кто-то звонит на этот номер.

Павел скосил глаза на другой экран – он тоже поделен на сегменты, на него подается изображение от индивидуальных телекамер сотрудников группы «Бастион». Виден стоящий на площадке вертолет «Ми-8» с раскручивающимися винтами: как раз в эти секунды привезенные в поселок сотрудники загружаются в салон ожидающего их воздушного аппарата.

Павел вздохнул. Сейчас у него нет времени просматривать материалы, присланные ему «Гидрой». По-видимому, номер звонящего или же номер того, с кем пытаются установить связь, оказался в «хакнутой» базе данных. А само это лицо «Гидра» отследила по составленному своим создателем алгоритму, связав его с ключевыми поисковыми словами.

Единственное, что может себе сейчас позволить дежурящий в превращенном в командно-связной модуль салоне «Як-40» оператор, так это уделить минуту времени на прослушивание разговора, который, судя по показанию таймера, всего каких-то несколько минут назад записала программа, после чего скинула своему создателю с пометой «МОЛНИЯ».

Павел вывел звук с отслеживаемого «Гидрой» канала сотовой связи на наушники. Зазвучали мужские голоса:

– Приветствую, Андрей! Это Николай!

– Ну, наконец-то! Рассказывай!

– Сашко добирался через Челябинск. Аэропорт Кольцово со вчерашнего вечера закрыт…

– Я в курсе, Коля. Екатеринбург не принимает рейсы, так что вчера из наших один только Сашко смог улететь… Игорь и Васыль тоже приехали?

– Да, их вызвал Сашко, они прибыли в гараж. Оттуда отправились уже всей компанией… Андрей, благодарю за пересланные фото этих двоих! Но пятнистого я бы и так опознал…

– Ты где сейчас находишься?

– В поселке «Леспромхоз два».

– Это Полевской район?

– Да, Полевской. Примерно в двадцати километрах от «зоны». И километрах в десяти от колонии полста пять.

– Как проехали?

– Мы пристроились к колонне эмчээсников! Ну, и сами переоделись в их форму.

– Ваш транспорт не вызвал подозрений?

– Нет, все прошло нормально.

– Контейнеры с датчиками передал хлопцам?

– Да, все передал. И наказал, чтобы заложили их как можно ближе к южному порталу тоннеля.

– Это важно! Когда они смогут это сделать? Ночью?

– Ну, так они уже выехали…

– Все трое, включая Сашка?

– Минут десять назад отчалили, я поэтому и звоню.

– На чем они отправились, Николай? На этой вот спецмашине, на которой вы из Екатеринбурга выехали?

– Нет, Андрей, на другой! Мы тут в поселке немного огляделись, прикинули, что к чему. Ну, и удалось раздобыть другой транспорт…

– Подходящий хоть?

– Самый что ни на есть подходящий – военный санитарный транспортер!

– Отлично, Коля! Молодец, хорошо сработал. Но надо бы дождаться хлопцев. Самим им будет трудно выбраться из этого района.

– А если они не вернутся?

– Главное, чтобы оба этих контейнера доставили поближе к тоннелю! Ну, а если не вернутся… значит, не судьба.

– Андрей, если они не вернутся до утра?

– Тогда выбирайся оттуда один.

– А деньги этих вот? Сашка и хлопцев?

– Если не вернутся? Думаю, половина их доли уйдет старшим. Ну, а другую половину мы с тобой распилим по-братски…

– У меня все, Андрей.

– Удачи, Николай! До связи.

Пока Павел прослушивал этот разговор, четверо сотрудников группы «Бастион» – в полном снаряжении, с парашютами – проследовали в салон. Антон Силаев закрыл дверь левого борта. Сотрудники уселись на скамейки, по два человека с каждого борта. Вертолет, загребая воздух винтами, грузно оторвался от земли…

Выждав пару минут – в первые мгновения полета не хотелось отвлекать того, кто управляет сейчас «мишкой», – Павел вышел на связь в тактической сети их группы.

– «Первый», это «Шестой»! Срочное и очень важное сообщение для вас и всей группы!..

Глава 31

Южный портал

Сашко чуть сбавил скорость. Справа от полотна узкоколейка. Слева от грунтовой дороги, засыпанной в тех местах, где имелись раньше колдобины, песком и щебнем, меж поросшими кустарником берегами журчит мелкая речушка. Чуть дальше видны заросли подлеска; а еще дальше поднимается прореженная вырубками тайга.

Дождавшись, когда корма шедшей впереди бронемашины исчезнет за изгибом дороги, Сашко свернул к обочине.

– Выносите, хлопцы! – скомандовал он. – Давайте через корму.

Пятнистый взял мертвого водилу под мышки, Васыль ухватил его за ноги. Выволокли вдвоем его из санитарного отсека. Перенесли к речке, положили на чуть подмытый с этой стороны берег; затем Васыль ногой столкнул тело с берега в воду.

«Когда жмура обнаружат, – думал каждый про себя, – они будут уже далеко отсюда».

Вскоре показалась стена «зоны»; ближняя к ним вышка возле брамы, которую они проехали, к которой тянулись рельсы узкоколейки, пустовала.

Сашко заметил впереди двух бойцов в касках и камуфляже, они стояли возле окрашенного в камуфляжные цвета внедорожника. Один из них смотрел в бинокль в сторону Медвежьей гряды. Второй, обернувшись на звук работающего двигателя, проводил взглядом проехавший мимо санитарный транспортер. После чего тоже вскинул к глазам бинокль и принялся что-то высматривать на склонах Медвежьей гряды.

Еще два «Тигра» встретились уже на подъезде к полотну бывшей узкоколейки. Водитель одного из внедорожников, увидев двигающийся встречно транспортер, нажал на сигнал. То ли хотел предупредить о чем-то, то ли поприветствовал таким вот образом мужественных военных медиков. Разъехались…

По словам Николая, дожидающегося сейчас их возвращения в поселке, когда-то узкоколейка шла от Леспромхоза непосредственно до самого южного портала подземного тоннеля. И вроде бы даже внутрь самой этой горы.

– Попробуйте проехать вдоль полотна, – сказал Николай хлопцам напоследок. – Может, удастся проскочить на этом агрегате и до самого тоннеля…

Берега двух заболоченных водоемов казались полностью вымершими. Сашко без труда сориентировался на местности, направив машину к насыпи, которая расположена в аккурат между этими двумя заброшенными прудами. По этой насыпи, очищенной от шпал и рельсов, они и двинулись в сторону Медной.

Примерно в двух километрах от въезда обнаружилась брошенная «амфибия» – вездеход имел большой крен, машина частично увязла, дверки и люки открыты. Еще две спецмашины стояли чуть дальше: вторая «амфибия» и легкобронированный вездеход неопознанной ими марки. Повезло в каком-то смысле: оба эти транспорта, брошенные, судя по всему, не загораживали проезд…

Вдруг начал чихать двигатель. До портала оставалось около полутора километров, когда он заглох. Сашко попытался завести его, но движок почему-то не заводился.

Он облизнул пересохшие губы. Неожиданно желудок свело судорогой; он едва удержался, чтобы не вырвать прямо в кабине.

– Вылезайте! – крикнул Сашко. – Берите сумки, и бегом к тоннелю!

Он последним выбрался из транспортера. Вытер тыльной стороной ладони слезящиеся глаза. Кое-как проморгался. К Медной горе трусцой вдоль насыпи бегут двое его земляков. У них при себе кейс и сумка, содержимое которых – контейнеры – им велено оставить как можно ближе к входу в тоннель.

«Ми-8МТ» поднялся с площадки на восточной окраине поселка в назначенное время – в 18:15. На его борту кроме Кэпа находится команда из четырех сотрудников группы «Бастион». Именно этой четверке предстоит уже вскоре выполнить одну из самых опасных миссий за все время существования их засекреченного подразделения.

Полет поначалу проходил в режиме набора высоты. В первые минуты полета индикатор вертикальной скорости – электромеханический стрелочный прибор – показывал значения, близкие к максимальным.

Когда на двухстрелочном альтимере показания приблизились к отметке в три тысячи метров, пилот стал выполнять плавный разворот, рассчитывая выйти в точку десантирования – граница зоны, пять с половиной километров от «портала» – ровно в восемнадцать сорок по местному времени.

Технарь после отъезда команды в поселок, прихватив с собой сумку с оборудованием, выбрался на плац.

Он в считаные минуты собрал легкий компактный дрон. Установил одну телекамеру и два приемных устройства для измерения электрического и магнитного состояния поля. Запуск беспилотника был им произведен прямо с плаца, для этого он использовал легкосборную конструкцию собственного изготовления. Управляя аппаратом с переносного терминала, Технарь поднял его на высоту в двести пятьдесят метров и направил в облет вдоль южной подошвы Медвежьей гряды.

В 18:30 он услышал в наушнике голос Пашки.

– «Второй», мне нужна картинка подходов к «порталу»! И насыпь бывшей узкоколейки со стороны тоннеля!

– Добро, «Шестой»! Сейчас будет тебе картинка…

Вскоре в тактической сети группы «Бастион» прозвучал доклад оператора:

– Вижу санитарный транспортер! Он менее чем в двух километрах от «портала»!

А еще через минуту последовало уточнение:

– Вижу двух людей! Они бегут по насыпи!.. Оба в форме… Они в форме сотрудников МЧС!.. У одного на ремне какое-то оружие… У него винтовка или карабин!

И почти без паузы прозвучал голос Кэпа:

– Выходим в район десантирования!.. Приготовиться!.. Пошел!!!

Двое мужчин как-то неожиданно для самих себя быстро выбились из сил. Пятнистый ощущал себя так, словно он не бежит или идет, а с усилием продирается сквозь густые заросли.

До темного зева тоннеля оставалось всего метров сто. Слева от насыпи лежал вздувшийся труп… То, что было некогда человеком, сейчас источало мерзкую вонь.

Пятнистый остановился; его вырвало. Вытерев рукой слезящиеся глаза, он стал озираться, пытаясь понять, где находится его напарник.

Тот был неподалеку – несколько ближе к «порталу», метрах в двадцати или тридцати. Лицо у него красное, как у вареного рака. На плече висит карабин, в правой руке цепко держит кейс. Запрокинув голову, Васыль смотрит куда-то вверх…

Пятнистый тоже поднял голову, пытаясь понять, что именно заинтересовало его напарника. Сморгнул набежавшую слезу. В следующее мгновение он увидел нечто, заставившееся его попятиться. В их сторону, косо снижаясь, стремительно летят четыре разноцветных «крыла»; под куполами парашютов уже можно разглядеть человеческие фигуры.

Васыль, прокричав что-то неразборчивое, сорвал с плеча карабин.

Но он не успел вскинуть «сайгу»; косо ударила автоматная очередь: земляка, изрядно нашинкованного свинцом, опрокинуло на землю!

Пятнистый, уже не осознавая толком, что он делает, рефлекторно схватился за поясную кобуру. В следующую секунду он ощутил, как огненное шило вошло в его правое плечо. А потом последовал сильный толчок в спину – он упал навзничь и потерял сознание.

Глава 32

Объект «Куль Сяхыл»

Первым из четверки приземлился Силаев. Именно Антон исхитрился выпустить, находясь еще в воздухе, очередь по внезапно обнаружившемуся противнику – и не промахнулся. Следом, с задержкой в пять или шесть секунд, на площадку перед «порталом» приземлился Ветров. Костя взял на себя второго; он стрелял из «глока», ранил того в плечо, а затем сшиб его на землю. С задержкой еще в несколько секунд – они обе полегче весом, чем мужчины, приземлились дамы. Алиса всего метрах в двадцати от «портала», а Шаманова чуть ближе к мужчинам. К счастью, никто из своих не пострадал: обошлось без ушибов, растяжений и тем более переломов. Хотя при скоростном спуске на «крыле» такие вещи не редкость.

Быстро избавились от парашютов.

– Это и есть те самые «диверсанты»? – спросила Светлана, склонившись над обезвреженным Силаевым субъектом. – О которых нас предупреждал Павел?

– Они самые! – Антон перевернул подранка на живот и стал связывать ему руки. – Больше здесь быть некому…

– Спецуре и эмчээсникам приказано покинуть район «зоны», – уточнил Ветров.

– Этот мертв! – сказала докторша. – А второй? Что с ним?

– Живой пока! – ответил Антон. – Ранен, но возиться с ним особо некогда.

Он отрезал от закрепленного на поясе мотка тонкой прочной веревки еще один кусок метровой длины.

– Двигайте к «порталу»! – крикнул он. – Я свяжу ему ноги и догоню вас!

Стены тоннеля оказались густо посеченными пулями и осколками. Возле входа лежало полуразложившееся тело собаки. В самом тоннеле нашли погибшего еще несколько суток назад солдатика; его труп тоже разложился.

Тоннель оказался частично затоплен водой. Он упирался в некую перегородку; стена эта, преграждающая проход, не из скальной породы, как на входе, но выложена из серых бетонных блоков.

Вода плещется почти у самого входа. До второй стены расстояние составляет около трех десятков метров. Сотрудников группы «Бастион», направляющихся во владения «Хозяина Медной горы», ознакомили перед отправкой на задание со схемой объекта. Теперь им предстоит выяснить, насколько точны эти сведения…

Ветров включил наголовный фонарь, совмещенный с камерой. Он первым вошел в воду и стал брести вдоль левой стены тоннеля.

– Вижу проход в боковую штольню!.. – крикнул он.

За ним в темную, цвета ночи, холодную воду вошла Алиса. За ней – Светлана Михайловна. Последним в боковую штольню проник Антон Силаев…

Малой, потрогав челюсть, охнул от боли. Уже третий – или четвертый? – день из десен сочится кровь. Он потерял три зуба, и еще два шатаются.

Малой сплюнул кровью. Пол этого помещения, которое они выбрали в качестве лежки – здесь они нашли матрасы и подушки, – сильно захламлен. Здесь разбросаны пустые банки из-под консервов, фляжки с водой и пустые обертки из-под галет, металлические коробки, в которых хранится шоколад, и прочая всячина. В последнее время у него сильно кружилась голова. Случались приступы рвоты, а недавно еще и начался кровавый понос. Остальные, надо сказать, тоже чувствовали себя хреново.

Малой поднялся со своего «лежака» – три матраса, две подушки без наволочек и три одеяла из полушерстяного материла. Ему было холодно, его бил озноб.

Дюбель сидел на табурете, прислонившись спиной к стене, – с полузакрытыми глазами. Саныч лежал на своем «топчане» – спиной к остальной компании.

– Мы все тут сдохнем, – пробормотал Малой. – Мы подохнем тут! – сказал он уже громче.

– Ну? – Дюбель уставился на него красными воспаленными глазами. – И че ты предлагаешь?

– Надо уходить отсюда!

– Куда? – сипло спросил Саныч.

– Возьмем продукты с собой! Это раз…

– Ну?

– И попробуем найти выход… Это – два!

– Да… – пробормотал Дюбель. – Ногти отросли, как у Крюгера… – Он потрогал выросшую на лице растительность.

– А борода скоро будет как у этого… как у Робинзона.

– Надо уходить, – вновь сказал Малой. – Это фиговое место, оно мне жутко не нравится.

В помещении, освещенном неярким ровным светом ламп, на некоторое время воцарилась тишина. Ее нарушил сильный надсадный кашель. Саныч, выхаркнув из легких сгусток крови и слизи, просипел:

– А и точно, братва… ведь подохнем мы тута!

– Да, че-то не так с этим местом, – подал реплику Дюбель. – Когда двинем?

– А чего тянуть?

Малой взял рюкзак и стал кидать в него плитки шоколада, пачки галет, упакованное в целлофан сало…

– Одевайтесь, будем отсюда валить.

Малой еще не растерял всех своих сил: он в одиночку открыл тяжелую дверь. Трое зэков прошли по коридору, стены которого выложены из толстых свинцовых плит. Они старались как можно реже выходить из того помещения, которое они облюбовали: там имеется все для автономной жизни – туалет и умывальник, спальные места, провизия и вода.

Открыли вторую дверь, ту, что ведет в «аппаратную». Первым в этот зал шагнул Малой. Увидев открывшуюся картинку, он замер – его взяла оторопь. В зловещем красном свете ламп, которые к тому же продолжают мигать, виден лежащий на полу человек. Вернее сказать, мумия – высохшая, с длинными седыми лохмами, с впавшим беззубым ртом, с окостеневшей рукой, которая указывала куда-то в потолок…

– Монах… – пробормотал Малой. – Помер, бедолага.

– Йокарный бабай! – сипло выругался Саныч. – Я такого еще не видел.

Все трое посмотрели на виднеющуюся в стене зала круглую дыру, через которую они сюда попали.

– Валим отсюда, – сказал Саныч. – Вот только автомат тяжело тащить…

– Не, я свой захвачу! – сказал Малой.

Они посмотрели на Дюбеля. Тот, шмыгнув носом, первым полез в трубу воздуховода.

Уровень воды в штольне стал постепенно уменьшаться. Вскоре воды стало по колено, затем по щиколотку. Там, где попадались участки грязной поверхности, были видны следы, оставленные теми, кто здесь прошел несколько дней тому назад. Памятуя о дефиците времени, они перешли на бег. По вырубленной в скальной породе штольне мечутся лучи наголовных фонарей. Время тает, как воск горящей свечи.

У Светланы Михайловны в укладке, в кармане на груди, устроился «роботеныш». Этот переделанный из пупса Технарем гаджет ведет себя пока образцово, помалкивает, ярко посверкивая своими электрическими глазенками.

Они уже приближались к поперечной галерее, которая должна привести их к «станции», как вдруг послышался предупреждающий возглас Антона:

– Берегись!

Штольня погрузилась в темноту: все четверо выключили наголовные фонари. Антон метнул в ту сторону, где он заметил какой-то силуэт, «флешку». Раскатисто ахнул взрыв – штольня осветилась яркой вспышкой! Стали видны два человеческих силуэта; до них было метров тридцать.

Антон присел на колено; ударил по этим силуэтам из АДС! Поверх его головы в ту же сторону палила из «глока» следовавшая за ним сотрудница – это была Алиса.

Антон быстро сменил магазин. Мимо него проскользнул Ветров. Через несколько секунд повторно раздался грохот, сопровождаемый яркой вспышкой, – это Костя метнул в боковую штольню светошумовую гранату! Протарахтела длинная очередь из «хеклера»! Ветрову удалось достать третьего.

Они немного задержались на этой развилке. Им удалось ликвидировать троих беглых зэков. У одного из них был «калаш», у двух пистолеты «ПМ». Четвертому и последнему из этой компании удалось скрыться. Хотя, возможно, их и было здесь только трое.

Шаманова бросила взгляд на циферблат механических часов. 19:35. Времени у них в обрез. Когда они включили наголовные фонари, выяснилось, что их свет несколько потускнел. И это плохой признак.

– Бегом! – сказала Шаманова. – Уже скоро начнется.

Они понеслись что есть сил по боковой галерее. Наконец перед ними появилось открытое пространство. Они оказались на перроне «станции». Свет фонарей стал еще слабее.

– Сюда! – крикнул Антон с другого конца платформы. – Тут боковая штольня!

Остальные трое подбежали к нему. Шаманова увидела сломанную загородку; а за ней – туда уже проник Антон – лежали два мумифицированных трупа в форме военнослужащих советской эпохи.

В этот самый момент погасли фонари; боковая галерея, в которой они оказались, погрузилась в темноту. Под сводами подземелья прозвучал механический голос:

ТРРЕВОГА!.. ТРРЕВОГА!.. ТРРЕВОГА!..

Антон зажег фальшфейер. Остальные тоже зажгли «файеры»…

«Осталось минут десять, – подумала Шаманова. – Максимум – пятнадцать…»

То же самое наверняка пришло в голову всем остальным участникам группы.

ТРРЕВОГА!.. ТРРЕВОГА!.. ТРРЕВОГА!..

– Труба! – крикнул Антон. – Воздуховод! Защитный кожух сбит!..

Алиса, присев на корточки, посветила «файером» вовнутрь.

ТРРЕВОГА!.. ТРРЕВОГА!.. ТРРЕВОГА!..

– Похоже, они именно этим путем попали на объект, – сказала она. И тут же полезла в эту трубу.

За ней в лаз протиснулся Антон. А вскоре уже все четверо были в аппаратном зале объекта, зашифрованного под названием «Куль Сяхыл».

В зале пульсируют красные всполохи сигнальных ламп. На полу лежит мертвый человек, смахивающий на мумию. Это, похоже, четвертый участник побега…

Теперь уже им было понятно, что именно произошло в тот день, когда четверо зэков сбежали из колонии. Когда их уже почти нагнала погоня, они скрылись в тоннеле. Один из зэков когда-то работал на этом объекте – в тот период, когда осуществлялась его консервация. Фамилия этого заключенного Степанов, именно его тело нашли на полу зала «аппаратной».

– ТРРЕВОГА!.. – не унимался пупс. – ТРРЕВОГА!.. ТРРЕВОГА!..

– Ну что ж, не будем терять времени, – спокойным тоном, так, словно вокруг них не происходило ничего необычного, сказала Шаманова. – Надо отключить фазу.

Антон, подойдя к пульту, сдвинул поочередно оба рычажных переключателя. Поставив в положение «ВЫКЛ.», он зафиксировал их дополнительно подпружиненными планками.

Ветров надел резиновые перчатки. Не дожидаясь дополнительной команды, он поочередно выключил нижние рубильники, а затем и оба верхних. В зале аппаратной погасли все лампы. Исчезла вибрация, которая передавалась от пола и стен. Пупс, проскрежетав «ТРРЕВОГА», тоже замолчал.

– Ну, вот и все, – сказала Шаманова. Она оглядела в последний раз подсвеченный «файерами» зал аппаратной объекта «Куль Сяхыл». – Вот и конец сказа про Хозяина Медной горы.

Примечания

1

Статья 105 УК РФ «Убийство». Вторая часть этой статьи предусматривает уголовную ответственность за убийство двух и более лиц и совершение квалифицированного убийства (с отягчающими обстоятельствами). (Здесь и далее примечание автора.)

2

Системный IT-администратор невысокого уровня. Чаще всего именно младшие сисадмины объясняют пользователям, сотрудникам фирмы, специфику устанавливаемого программного обеспечения. Как шутят в среде IT-специалистов, «эникейщик» – это человек, умеющий доступно и терпеливо объяснять всякому, где находится клавиша Any Key.

3

В программировании баг (англ. bug – первичные значения: клоп, любое насекомое, вирус) – жаргонное слово, обычно обозначающее ошибку в программе или системе, которая выдает неожиданный или неправильный результат.

4

Сленговое прозвище военнослужащих внутренних войск МВД.

5

Здесь – нечисть, злой дух.

6

Panic room (Safe room) – потайная комната в здании или в доме, призванная служить убежищем на случай внезапного нападения.

7

Одна из разновидностей программ, используемых хакерами для доступа к базе данных, в которой операционная система хранит хеши паролей пользователей.

8

Крэкер (Крякер, англ. cracker) – тип компьютерного взломщика. Зачастую этот термин используется как синоним другого определения – «хакер».

9

Вингсьют (англ. Wingsuit; также белка-летяга, бердман) – костюм-крыло из ткани. Полеты в вингсьюте являются разновидностью прыжков с парашютом.

10

Здесь – рюкзак, сумка (жаргон).

11

Управление «В» Центра специального назначения ФСБ России – группа спецназа ФСБ РФ.

12

Одна из основных ведийских мантр. Значений и толкований данной мантры очень много, об этом написаны тома исследований.

13

604 Краснознаменный Центр специального назначения Внутренних войск МВД РФ – подразделение специального назначения Внутренних войск Министерства внутренних дел Российской Федерации. Создан 1 сентября 2008 года на базе расформированных отрядов «Русь» и «Витязь».

14

МАК – Межгосударственный авиационный комитет со штаб-квартирой в Москве. Наряду с выполнением профильных задач занимается расследованиями происшествий на воздушном транспорте.

15

F-32 «Ястреб» – легкий многоцелевой самолет c высокой грузоподъемностью для российских условий эксплуатации. Выпускается в одноместном и двухместном вариантах. Используется среди прочего для патрулирования трубопроводов, мониторинга речных путей и осмотра лесных массивов на предмет возникновения очагов возгорания.

16

«Груша» – малоразмерный беспилотный летательный аппарат отечественного производства. Используется для дистанционной разведки местности, применяется в армейских частях (спецназ ГРУ).

17

«Местное (региональное) электротеллургическое поле», «Местные направления электрических полей», «Электрическое поле Земли» и «Магнитное поле Земли («геомагнитное поле»).

18

Национальное управление военно-космической разведки США (УНР, англ. National Reconnaissance Office, NRO) – разведывательная служба, отвечающая за программы космической разведки для всего сообщества разведслужб США.

19

Гибель тургруппы Дятлова – событие, случившееся предположительно в ночь с 1 на 2 февраля 1959 года на Северном Урале, на перевале, названном впоследствии «Перевал Дятлова», когда при невыясненных обстоятельствах погибла группа из 9 туристов.

20

Филадельфийский эксперимент (англ. Philadelphia Experiment) – эксперимент, предположительно проведенный ВМC США 28 октября 1943 года, во время которого якобы исчез, а затем мгновенно переместился в пространстве на несколько десятков километров эсминец «Элдридж[en]» с командой из 181 человека. Многими исследователями данный эпизод подвергается сомнению.

21

Шайенн (Cheyenne Mountain) – гора в штате Колорадо (США), в окрестностях города Колорадо-Спрингс, место расположения подземного комплекса NORAD (Центр объединенного командования воздушно-космической обороны Северной Америки, Cheyenne Mountain Operations Center).

22

HAARP (англ. High Frequency Active Auroral Research Program – программа исследования ионосферы высокочастотным воздействием) – американский научно-исследовательский проект по изучению ионосферы и полярных сияний. Проект запущен весной 1997 года, в Гаконе, штат Аляска. Проект фигурирует в многочисленных теориях заговора, в том числе утверждающих, что HAARP является геофизическим, психотронным или климатическим оружием, а также применяется против российских средств электронного наблюдения.

23

24 августа 1991 года в 21 ч. 50 мин. в служебном кабинете № 19 «а» в корпусе 1 Московского Кремля дежурным офицером охраны было обнаружено тело Маршала Советского Союза Сергея Федоровича Ахромеева. Покойный был в полной военной форме со знаками отличия. Официальная версия смерти – «самоубийство» – уже изначально ставилась многими под сомнение.

Content

Сергей Соболев
Хрустальная армия

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Примечания