В.Н. Сизов

Еще один попаданец.

Часть 2

5 июня 1941 года (четверг)

Проснулся рано, до прибытия поезда в Минск, было еще пару часов. Солнце робко и как — бы нехотя вставало из-за деревьев. Его первые лучи только начали красить небосвод. Спать совершенно не хотелось. Наверное, это стало входить в привычку, просыпать до рассвета. Поезд перестукивал колесами на стыках.

Мои соседи мирно дрыхали на своих полках. Ночью, вроде никто не падал. А то бы услышал. По купе витал стабильный кислый запах, от еды, алкогольного перегара, тела, портянок и начищенных не лучшим сапожным кремом сапог. Все как всегда, ничто не изменяется со временем. А до кондиционеров еще далеко. Куда деваться переселенцу. Только привыкать. Пора вставать и собираться. Что разлеживаться, бока мять?

Встал, так чтобы не разбудить парней, сделал разминку. Оделся, взяв полотенце с мыльно — рыльными принадлежностями пошел в туалет. Да конечно не СВ, но тоже вполне прилично. Осуществив необходимые гигиенические мероприятия, побрился и помылся. Как не странно это звучит, но горячая вода была. Кстати то — еще удовольствие все это сделать в качающемся и скрипящем вагоне. Порезался, правда, немного. Ну да свадьбы заживет.

Подходя к своему купе, столкнулся с проводником. Вчера я с ним практически не разговаривал. Пожилой, он почти все время был в своем купе. А ночью видимо дежурил. Увидев меня, он расцвел, словно увидел родного. Улыбаясь, поздоровался и сказал, что собирался как раз меня будить. Поблагодарив за заботу, попросил горячего чая.

— Конечно, сделаю. С лимончиком и покрепче. Не беспокойтесь. Разве я не понимаю. Скоро сорок лет как на дороге работаю. Знаю, что пассажирам надо. Может что к чаю. У меня там пирожки домашние есть? Недавно на станции покупал, покуда стояли. Очень рекомендую. Теплые еще.

— Спасибо. Не надо, только чай. Мы тут вчера не сильно нашумели?

— Да что, вы. Вы так тихие, в прошлом куда громче бывало. Бывало, перепьют и стреляли по фонарям. Прости господи. Портят имущество. А вы спокойно да умеренно так отдыхали. Не мешали никому. Не безобразничали, как некоторые. Все ж умные люди. Насчет пирожков вы зря. Очень хорошие они, жалеть будете … — и что-то продолжил себе под нос, уходя, сказал он.

В купе было все то же самое. Сонтренаж продолжался. Запах стоял еще тот, но терпимо. После свежего воздуха, ощущалось, конечно, очень остро. Но куда деваться? Не мы такие жизнь такая. Вообще что-то меня на философию потянуло. Явно не к добру. Что-то день грядущий мне готовит? Знать бы только что?

Достав чемодан и пакет с формой. Задумался. Таскаться с вещами по Минску не имеет смысла. Округ большой, частей много, куда пошлют неизвестно. Так что лучше вещи оставить в камеру хранения, а когда определюсь по месту, тогда и заберу. Из него мне нужно только личное дело и остальные документы. Остальное подождет в чемодане. Достав пакет с личным делом, проверил сохранность печатей. Немного переживал о них. Но вроде все нормально и не видно, что их вскрывали. Мастерство не пропьешь. После чего конверт с остальными документами перекочевал в планшетку. Осталось только надеяться наудачу и того, кто мне ворожит. А то, что ворожит это точно.

Пока есть время, занялся уборкой со стола всего лишнего. Не подумайте чего плохого о нас. Мы мусор и освободившиеся бутылки за собой выносили. Да видно что — то осталось. Вот я и убирал. Нечего грязь и тараканов разводить. В бумагу от своего продуктового пакета, все и поместил. А что осталось, пойдет парням на похмелку и завтрак. Может, что и на обед с ужином останется. Я не знаю, сколько им еще до места добираться и когда они смогут поесть. Мне же уже считай ничего и не надо. Пока есть деньги, смогу себе купить. Да и есть не хочется. Хоть и вбили давно в голову, что есть надо все, что дают и впрок. Так на всякий случай. Вдруг еды вообще не будет, а так хоть память о ней останется.

Кстати, а ведь и пить то не хочется. Не то, что в последние дни. Чуть ли не ведрами наливался. Видно тело свое уже набрало.

Чай, проводник принес уже, после того как я вынес мусор и собрал постель.

— Вот спасибо, что собрали.- Забирая постельное белье, сказал проводник. — Вы, пейте спокойно. Как к Минску подъедем я вас предупрежу.

Выходя, он как нарочно стукнул дверью. От чего проснулся Сергей.

— Здорово, сколько времени? Ты чего так рано? — спросил он, садясь на полку.

— Рано еще, спи. До Минска еще далеко — ответил, я.

— Не. Надо встать, а то до ветра надо сходить — надевая галифе и сапоги, сказал он. И вышел в коридор.

Чай действительно был вкусный и очень горячий. Умеют все же заваривать. Или может, просто заварку не крадут?

Вскоре вернулся Сергей. Потянувшись, спросил — “Поезд идет по расписанию, так что скоро будем в Минске. Ребят будить будем? Или пусть поспят? А то обидятся, что не прощались с тобой. Ты чай весь выпил? А то я еще нам заказал”.

— Да ладно Серж, не буди. Пусть поспят. Неизвестно когда им еще так удастся. Да и ты, что так рано вскочил?

— И то, правда. У меня поезд придет в Брест только вечером. Так что еще успею отоспаться. Тебе проводник пирожков не предлагал?

— Предлагал. Я отказался.

— Ну и зря. Знаешь, какие тут пирожки пекут. С разной начинкой, на любой вкус — с капустой, мясом, картошкой, рыбой. Просто пальчики оближешь. Я как еду, так всегда себе беру. И к чаю и так на закусь. Хорошо идут. Проводники это знают и покупают для пассажиров.

— Да я, что-то не подумал. У нас и так закуски много осталось. Доесть надо, не выбрасывать же. Вам на всех хватит до места назначения.

— Тоже верно. Но я все равно, нам с тобой, по паре с мясом и капустой заказал.

Разговор был прерван приходом проводника, принесшего несколько стаканов чая и пирожки. После его ухода, мы продолжили.

— Слушай, ты вчерашний разговор помнишь? Чтобы попроситься в Брест?

— Помню, конечно. Но не знаю, можно ли воплотить это. Там у кадровиков свои планы, графики и разнарядки кого куда направлять.

— Это ты прав, но все равно просись.

— Как получится. А пирожки действительно хорошие. — Перевел я разговор на другую тему.

— А я, что говорил. Раньше по три штуки за раз съедал. Может по чуть-чуть? Грамм по пятьдесят, для здоровья. А то голова после вчерашнего, наверное, болит?

— Нет, не буду. С запахом приду, не поймут.

— Тоже верно, в штабах они такие…

День набирал силу. Летнее солнце все больше поднималось над горизонтом…. За разговорами время пролетело быстро. Парни так и не проснулись, да и мы лишний раз старались не шуметь. Поезд стал замедлять свой бег. В купе заглянул проводник и предупредил: — Подъезжаем, товарищи командиры! Собирайтесь. Очень прошу, вещи не забывайте. Стоянка недолгая.

Быстро собравшись и подхватив багаж, вместе с Сергеем мы направились к выходу. Там уже стояло несколько человек. В основном старшие командиры и несколько молодых лейтенантов. Что-то на своем языке, приветствуя вокзал, просвистел паровоз и поезд остановился. Стояло раннее — солнечное утро. Поезд прибыл на первый путь. Из раскрытых дверей вагонов на перрон повалил разночинный народ. Прибывшие скомкано прощались с временными попутчиками, ставшими на короткий срок поездки почти родственниками.

Мне спешить было не куда. День еще только начинался. В Управление кадров округа ехать еще рано. Поэтому дождавшись, когда все выйдут и вынесут свои вещи, вышел из вагона последним. У вагона практически никого не было. Только проводники, словно коты, жмуря глаза, подставляли свои лица солнечным лучам. Выйдя на перрон, мы с Сергеем немного помолчали. Говорить было нечего, да и не зачем, все уже было обговорено в вагоне.

— Ну что будем прощать? — спросил я.

— Давай. Может, встретимся еще?

— Конечно, встретимся. Земля имеет форму чемодана. На каком-нибудь из углов ее обязательно встретимся. — Ответил я. Пожав друг другу на прощание руки, мы расстались. Он закурил папиросу, а я, подхватив вещи, пошел искать камеру хранения.

* * *

Сергей стоял у вагона и, мочаля папиросу, смотрел удаляющемуся в поисках камеры хранения Владимиру. Он пытался решить для себя вопрос. Что за человек этот Седов?

Вчера при отправлении поезда Владимир походу существенно уязвил Сергея. Ответив на рукопожатие более сильно, чем он. Да так что кисть Сергея побелела, и только силой духа удалось не закричать от боли. С другими у Сергея было наоборот. Не только принадлежность к всесильной организации, но и его мужская сила ставили Сергея всегда выше остальных. И поднимало его самооценку на непередаваемую высоту. А тут Сергея опустили, сравняли с остальными и поставили в один строй. Давно такого с ним не было.

Надо отдать должное Седову, тот его больше ничем не задевал, не смеялся над ним. Вел себя с Сергеем и остальными ровно. Смеялся над шутками других и шутил сам. Был таким же, как все. Равный среди равных.

Хороший парень — Вовка. Но странный он, какой — то. Чувствовалась в нем какая — то отчужденность.

Очень грамотный. Чего так не хватало Сергею. Куда ему с его семилеткой против Седова. У которого за плечами полная средняя школа, да кадровое училище, а не краткосрочные курсы оперсостава.

Хорошо разбирается в технике и вооружении. Об оружии и особенностях стрельбы рассказывал, так что сам Сергей рассказать не смог бы. Знает, в том числе и авиационную технику. Чем поверг в легкое изумление Андрея Несмеянова. И как бы шутя, поставил его на место, когда тот немного стал приукрашивать. Да так, что тот и не подумал обижаться. Уже потом в тамбуре, во время перекура, когда они с Андреем остались одни. Сергей попросил объяснить, на чем летчика подловил Седов. Несмеянов, смеясь, объяснил на пальцах. Андрей еще удивлялся, откуда пехотинец это может знать.

А еще скрытный. Почувствовав родную, близкую себе душу, Сергей рассказал Володе почти все о себе и своей жизни. А тот отделался только общими словами. Словно произносил заученный текст. Говорит, что детдомовский и своих родителей не помнит. А сам казачьего песняка, давал почем зря. Об истории казачестве говорил правильно. Если он из расказаченных? То на это вот как уже несколько лет внимания не обращают. И скрывать не стоит. Может из репрессированных? Не похож. Нет той обреченности, загнанности и боязни в глазах, преклонения к органам, что встречающиеся у таких. Чувствует себя очень свободно, уверенно. Словно генерал, а не лейтенант — первогодка. Такое ощущение, что ничего и никого не боится. И дело тут не в физической силе. Хотя природа ею его щедро наградила. Во внутренней силе что ли. Каком- то стержне ставившего его на одну ступеньку выше любого.

Явно городской. Загар хоть и есть, но не деревенский. Ровный, в деревне такого не бывает. Когда раздевались ложиться спать, удалось рассмотреть. Из обеспеченной семьи. У него есть и часы и иностранная автоматическая письменная ручка. Все дорогое. У самого Сергея даже простых часов нет. Были, когда на границе служил, да по залету старшине отдал. Дешево отделался. А то бы в трибунал попал, а там разговор короткий — кайло в руки и пошел пайку отрабатывать.

Документы в порядке. Когда все уснули. Сергей на всякий случай проверил у них документы. Так на всякий случай. Кто его знает, с кем едешь в одном купе. А вдруг враг? А мы тут языком наболтали по пьяни. Вот кстати о выпивки. Парень молодец. Пил наравне с другими. А такое ощущение, что и не пил совсем. Был грешок, Сергей, старался его подпоить, подливал почаще и пополнее. И разговорить, но не вышло. Крепкий парень. Чувствуется школа, не всякий так может.

Кто же ты Седов? Что за птица? Но явно не моего полета. Увидимся ли еще? И при каких обстоятельствах? Не придется ли тебя допрашивать и выдергивать твои перышки? Докурив, Сергей выбросил окурок и пошел в купе досыпать.

* * *

Камеру хранения нашел быстро, ориентируясь по хвосту очереди. Став в конец быстро таявшей группы приезжих, дождался, когда пожилой служащий примет мой багаж. И вышел на привокзальную площадь. Тут толпился народ, сошедший с поезда, все ждали транспорт…. Как доехать до места узнал у проходившего мимо начальника патруля, заодно с ответом проверившего у меня документы. Он же посоветовал, как туда добраться быстрее, не ожидая общественного транспорта. Воспользовавшись его советом, уже скоро был у нужного мне здания.

Назначение

Прибыв в управление кадров округа, понял, что я зря лелеял надежду быть одним из первых. Таких как я было много, прибывших и ждущих своего назначения к новому месту службы. Тут были и молодые, только что закончившие училища, так и командиры, призванные из запаса. Получив пропуск, я нашел заветный кабинет. У него стояла очередь порядка десяти человек. Двигалась она достаточно быстро. И уже где-то через час — полтора, я стоял у двери, обитой коричневым дерматином. Постучавшись и получив разрешение, вошел вовнутрь…

В небольшой комнате, кроме стола с зарытой зеленым сукном столешницей и черным телефоном, нескольких стульев, сейфа в углу, большого шкафа из мебели ничего не было. Рядом с входной дверью стола вешалка, на которой висели фуражка с малиновым околышем, командирская и противогазная сумки. На шум открываемой двери от окна ко мне повернулся майор, державший в руках папиросу. На груди у него блеснула медаль “ХХ лет РККА”…

— Товарищ майор, лейтенант Седов, для получения назначения к месту дальнейшего прохождения службы прибыл. — Представился я.

— Майор Кравцов. Проходите, присаживайтесь. Вот на этот стул. Что у вас с головой? Здоровы? Ничего если я перекурю, а то все не успеваю, дел много. Предписание, у Вас, с собой, давайте? — ответил майор, указывая на стул стоящий у стола и продолжая курить в открытую форточку окна.

Достав из планшета предписание, сопроводительное и пакет с личным делом — передал их Кравцову.

— Так точно. Здоров. С головой все в порядке, ранка небольшая — неудачно ударился головой, ответил я. И продолжил — “Товарищ майор, мне приказано передать пакет с личным делом, а 2-ю сопроводительную просили вернуть в училище, там на конверте адрес…”

— Так и сделаем. Не беспокойтесь, лейтенант. — Ответил Кравцов. Мельком убедившись в целостности пакета, он его вскрыл и расписался на пакете и в сопроводительных. После чего по телефону вызвал секретаря с книгой входящих документов. Присев за стол, майор, стал быстро листать мое личное дело. Вскоре в кабинет зашла очень симпатичная светловолосая девушка в военной форме без головного убора, с сержантскими треугольниками в петлицах. В руках у нее была толстая канцелярская книга.

— Вызывали, товарищ майор?

— Да, Наталья Ивановна. Тут лейтенант, привез личное дело из училища. Зарегистрируйте, его на меня, пожалуйста, а сопроводительную направьте в Тамбов, по указанному на конверте адресу.

Девушка быстро записала данные дела в свою книгу, дала расписаться в ней майору. И забрав у майора конверт с сопроводительными, спросила — “Это все? Документы сегодня же постараемся отправить. Разрешите идти?”. Получив утвердительный кивок майора, она вышла из кабинета.

Заметив мой заинтересованный взгляд на девушку, майор спросил — “Что понравилась? Ты же не женат?”. И не дожидаясь ответа, продолжил — “Вот какие красавицы у нас служат. Так что все у тебя впереди. Найдешь себе здесь красавицу — жену, на всю жизнь…. Ну ладно, давайте к делу. Где хотели бы служить? Может быть, какие пожелания есть?”

— Да нет. Куда Родина, прикажет туда и пойду.

— Замечательно. — Задумчиво рассматривая “склейку”, и еще какие- то еще документы у себя на столе ответил Кравцов.

— Тут вот какое дело Владимир Николаевич. Предполагалось назначить вас порученцем к начальнику штаба округа. Однако обстоятельства сложились так, что эта должность занята и в ближайшее время освобождена не будет.

— В округе идет формирование ряда новых частей. — Продолжил Кравцов. — И у нас некомплект в командном составе, так что вакансий много. Давайте говорить начистоту. Учились вы хорошо. Аттестация на вас просто отличная. Согласно характеристикам вас рекомендуется использовать на штабной работе. Но таких вакансий, несмотря на некомплект у нас пока тоже нет. Так как они укомплектовываются первыми. Наиболее опытными и послужившими на командных должностях командирами. Опыт командования подразделением, у вас есть правда, мало. Командовали курсантами. А это несколько другое, чем командовать личным составом линейных частей. Направлять вас, во вновь формируемую часть думаю рано — опыта работы с людьми и техникой нет. А там все надо начинать с нуля. Так что я хочу вам предложить назначение в 6 Орловскую Краснознаменную стрелковую дивизию, а точнее в ее 333 стрелковый полк. Командный состав там опытный, грамотный подучитесь у знающих людей, наберетесь своего опыта. Ну а дальше посмотрим. Как вы на это смотрите?

— Готов служить там, где надо.

— Значит решено. Дивизия расквартирована в г. Бресте. Рядом с границей. Многие из ее командиров воевали в Финскую кампанию, участвовали в Освободительном походе. Так что о службе знают не понаслышке. Помогут, а дальше все зависит от вас. Возражения есть? — спросил Кравцов.

Увидев мои отрицательные покачивания головой из стороны в сторону, продолжил, — Нет! Я так и думал. Сейчас пойдете к Наталье Ивановне — тут рядом. Ее кабинет по коридору налево, через три двери по этой стороне. Отдадите ей вот эту записку — она подготовит документы. Ну, всего хорошего, счастливой службы… — пожав на прощание мне руку, попрощался Кравцов.

Найдя Наталью Ивановну и передав ей записку Кравцова, уточнил, когда можно придти и забрать документы. Немного подумав, она сказала, что не раньше, чем часа через три.

Что делать три часа в почти незнакомом городе? Сидеть и ждать в здании управления не хочется. Лучше на воздух. Минск я знаю, таким, каким его отстроят после войны. Приходилось бывать по делам службы. Единственное место, которое точно сейчас есть — это парк им. Горького. Туда и направим свои бренные кости. Все равно делать больше не чего.

Штаб округа был расположен на улице Советская дом 18. Рядом с ним, в соседнем квартале расположен Александровский сад, так что пришлось идти через сквер, мимо Дома Красной Армии, вниз по горке по улице Карла Маркса (весьма крутая, надо сказать, горка) — и по мосту в парк. Заодно в Доме Красной Армии навестил буфет, а то с утра маковой росинки не было.

Выбрав место на лавочке в тени под старой липой. Задумался.

Еще вчера казалось, что жизнь просто так за красивые глазки, закидала меня бонусами. Разве не так? Одна пещера “Али Бабы” чего стоила, а труп Седова и его личное дело? Да и вообще все как в сказке. А сегодня, похоже, судьба решила отыграться и уравновесить шансы. Почему? Потому, что за все хорошее принято платить. Хотя кто его знает, может я и неправ.

Судьба начальника штаба Западного ОВО генерала Климовских В. Е. хорошо известна. По решению трибунала в июле 1941 г. — расстрелян. Правда, не один, а с кучей “товарищей”. А ведь брали его не одного, а с порученцами и так далее. Кого из них подержали да выпустили, а кого и к стеночке приставили. Так что очередной бонус я обрел — не попал в эту команду. Это с одной стороны. А вот с другой, как сказать…

В свое время пришлось полистать некоторые интересные материалы и исследования по обороне Брестской крепости. Что шли в разрез с тем, что читал и смотрел в детстве….

В школе зачитывался Смирновым. Его “Героическая оборона” была одной из любимых книг. Как хотелось стать в один строй к майору Гаврилову, Матевосяну, комиссару Фомину и многим другим помочь отстоять крепость и победить врага. Или хотя бы прикоснуться к развалинам крепости и увидеть, как все было. Кто из моего поколения не смотрел — “Бессмертный гарнизон”, “Дочь командира”, “Я — русский солдат”? Не было таких! А картины Петра Кривоногова, Николая Бута, Ивана Ахремчика, Евгения Грибова с Марком Малютиным — растиражированные по книгам, учебникам, маркам и значкам, открыткам …. А картина “Знамя Победы” художника Николая Владимировича Колупаева разве могла оставить равнодушным? С детства сохранилась память о стенде, висевшем в рекреации нашей школы с информацией о земляках защитниках крепости. Более ста тамбовчан из состава зенитного дивизиона сражались на Восточном редюите, под руководством майора Гаврилова. Сколько лет прошло с тех пор, а память осталась. Кто это помнит, меня поймет.

С возрастом пыл немного угас, но не потух. Стал более взвешенно, критически относиться к сказанному в книгах и мемуарах. Научился читать между строк. Слишком много там было недоговоренного, а порой и не совсем правдиво описано. Списывалось это на секретность и идеологию. Даже у известных лиц, которым вроде и обманывать нельзя.

Настала дерьмократическая пора. Пошли всякие инсинуации на тему защиты крепости. Маститые авторы пера, заслуженные деятели бумажных наук взахлеб поливали грязью нашу историю. Туда же полилась грязь и с телеэкранов. Документальные сериалы “НТВ” и других каналов… Потом вроде бы остановились и сняли фильм “Брестская крепость”. На просторах интернета стали множиться сайты обсуждавших правду и вымысел защиты крепости. На полках книжных развалов появились серьезные, проработанные книги и статьи. Среди них своей взвешенной оценкой выделялись работы Ростислава Алиева…..

И вот теперь мне все придется проверить на своей шкуре. Жаль, что все, когда то перечисленное и просмотренное не удалось захватить сюда с собой. Но в принципе жизнь покажет, что к чему. Да и в памяти кое — что осталось, об ошибках обороны. Голова на плечах есть, попробуем их исправить или хоть повлиять на историю. Будем считать это еще одним бонусом от жизни. А там бог не выдаст, свинья не съест. Поживем.

…. В указанное время прибыл в управление. Наталья Ивановна выдала мне пачку бумаг. Главными из которых была выписка из приказа и предписание о явке в полк. Заодно она подсказала как найти финансиста и получить литер на поезд. Поблагодарив ее за участие в своей участи, пошел искать финика. Найдя и решив вопросы с проездными, двинулся на вокзал. Больше делать мне в Минске не чего. Время не ждет.

На вокзале выяснилось, что поезд на Брест будет только вечером. И спешить мне некуда. Другого транспорта все равно нет. Поэтому взяв билет, уселся в зале ожидания вспоминать все известное о боях в крепости. План, составленный мной в Москве, в принципе подходил и для этого случая.

* * *

Из воспоминаний адмирала Исакова

“… За две недели до войны я докладывал Сталину по разным текущим вопросам. Это были действительно текущие вопросы и некоторые из них даже не были срочные. Я помню это свидание и абсолютно уверен, что Сталин был тогда совершенно убежден в том, что войны не будет, что немцы на нас не нападут. Он был абсолютно в этом убежден. Когда несколькими днями позднее я докладывал своему прямому начальнику о тех сведениях, которые свидетельствовали о совершенно очевидных симптомах подготовки немцев к войне и близком ее начале, и просил его доложить об этом Сталину, то мой прямой начальник сказал:

— Да говорили ему уже, говорили… Все это он знает. Все знает, думаешь, не знает? Знает. Все знает.

Я несу тоже свою долю ответственности за то, что не перешагнул через это и не предпринял попытки лично доложить Сталину то, что я докладывал своему прямому начальнику. Но, чувствуя на себе бремя этой вины и не снимая ее с себя, должен сказать, что слова эти, что “Сталин все знает” были для меня в сочетании с тем авторитетом, которым пользовался тогда в моих глазах Сталин, убедительными…”

* * *

После обеда Поскребышев доложил Сталину о нескольких пакетах, поступивших на его имя в приемную ЦК с пометкой “Воздух”. Распорядившись их доставить оттуда в Кремль, Сталин занялся текущими делами и просмотром документов принесенных секретарем. Минут через десять, с разрешения Сталина в его кабинет зашли фельдъегерь и начальник личной охраны генерал Власик. Достав из портфеля 7 больших пакетов, фельдъегерь передал их Сталину. После чего они вышли, оставив его наедине с бумагами.

На сегодня было запланировано несколько заседаний и встреч. Было немного времени, чтобы изучить присланное ему. В день Сталин читал по 400 страниц, считая это минимальной нормой. В пакетах лежало страниц значительно больше. Послание было написано чернильной ручкой и далеко не каллиграфическим почерком. Но читать не сильно напрягая глаза, было можно. Текст письма заинтересовал руководителя страны Советов….

* * *

От автора — записки на полях…

Я сознательно не считаю для себя возможным писать, о чем думал или не подумал, читая письмо один из Великих (не побоюсь употребить это слово) людей прошедшего века. Мысли у каждого человека индивидуальны и в каждый момент своей жизни он думает по-своему. Осмысливает при этом имеющиеся у него знания и сведения. Автор не Сталин, не Тимошенко и не Жуков и не один из тех, кто может принять решения на уровне страны и ее армии. Поэтому оставляет им их мысли и стремления, и возможность принимать те или иные решения.

Его Главный герой выполнил одно из своих возможно главных предназначений — предупредил руководство государства о приближающейся войне и событиях последующих за этим. Хотя ещё в апреле 1941 года Сталин не сомневался в том, что Германия нападет на СССР. Он знал о возможном германском нападении. Знал о концентрации немецких войск на границе. И сведениям советской разведки об этом вполне доверял. Не знал он того, что точная дата нападения всё-таки определена Гитлером, и потому не мог до конца понять, до какой степени авантюризма может он дойти. Но, не зная и не понимая всего этого, он, тем не менее, выдвигал на запад Красную армию, принимал адекватные меры к противодействию возможной угрозе.

Во всяком случаи доступная сейчас информация говорит об этом.

5 июня в записке № 1868/Б Берия докладывает Сталину данные, которые однозначно указывают на высокую вероятность нападения.

В частности, сообщалось:

“Пограничными отрядами НКВД Украинской и Молдавской ССР дополнительно (наш № 1798/Б от 2 июня с. г.) добыты следующие данные:

По советско-германской границе:

20 мая с. г. в Бяло-Подляска… отмечено расположение штаба пехотной дивизии, 313-го и 314-го пехотных полков, личного полка маршала Геринга и штаба танкового соединения.

В районе Янов-Подляский, 33 км северо-западнее г. Бреста, сосредоточены понтоны и части для двадцати деревянных мостов…

31 мая на ст. Санок прибыл эшелон с танками…

20 мая с аэродрома Модлин в воздух поднималось до ста самолетов.

По советско-венгерской границе:

В г. Брустура… располагались два венгерских пехотных полка и в районе Хуста — германские танковые и моторизованные части.

По советско-румынской границе:

В течение 21-24 мая из Бухареста к советско-румынской границе проследовали: через ст. Пашканы — 12 эшелонов германской пехоты с танками; через ст. Крайова — два эшелона с танками; на ст. Дормэнэшти прибыло три эшелона пехоты и на ст. Борщов два эшелона с тяжелыми танками и автомашинами.

На аэродроме в районе Бузеу… отмечено до 250 немецких самолетов…

Генеральный штаб Красной Армии информирован”.

* * *

“СПЕЦСООБЩЕНИЕ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ О ПОДГОТОВКЕ РУМЫНИИ К ВОЙНЕ № 660586 5 июня 1941 г.

Румынская армия приводится в боевую готовность.

С середины апреля румынское командование приступило к увеличению численного состава армии. Начавшийся 21-го апреля призыв резервистов и офицеров запаса на сборы, сейчас принял характер скрытой всеобщей мобилизации. Повестки о мобилизации в короткий срок были вручены непосредственно мобилизованным. Повестки вручались специально подготовленными командами. За отправкой мобилизованных установлено особое наблюдение со стороны полиции.

Общий состав румынских войск на 1 июня 1941 г. следующий:

Армий — 3

Армейских корпусов — 7

Пехотных дивизий — 20

Гвардейских дивизий — 1

Мотопехотных дивизий — 1

Кавалерийских дивизий — 4

Горнострелковых бригад — 4

Отдельных кавалерийских бригад — 2

Мотомеханизированных бригад — 1

Фортификационных бригад — 2

Из этого состава в Молдавии находится 9 пехотных дивизий, 2 кавалерийские дивизии, две горнострелковые бригады и, по непроверенным данным, в Пятра отмечается мотомеханизированная бригада.

К этой же группировке можно отнести добруджанскую группировку, состоящую из двух пехотных дивизий и одной кавалерийской бригады.

Таким образом, против СССР сосредоточено 11 пехотных дивизий, две кавалерийские дивизии, механизированная бригада, две горнострелковые бригады и одна отдельная кавалерийская бригада.

При использовании всех людских ресурсов и при немецком вооружении, румынская армия может быть доведена до 40 пехотных дивизий, общей численностью до 1800 тысяч человек.

За последние полгода румынское командование уделяло особое внимание авиационным, танковым и инженерным частям. Под руководством немецких офицеров при 1-м и 2-м танковых полках, а также и в авиационной школе в г. Текуче, офицерский состав румынской армии проходил и проходит усиленную подготовку. 380 офицеров, окончивших учебу, направлены в части, расположенные в Молдавии.

Отмечается наличие кавалерийского корпуса, тогда как ранее кавалерия в корпуса не сводилась.

Вооружение для румынской армии поступает с заводов Шкода и Германии.

Офицерам румынской армии в мае месяце выданы топографические карты южной части СССР.

В Молдавии в настоящее время сокращены пассажирские поезда на 10 дней. По официальным сведениям, войска концентрируются в северной части Румынии.

В приграничной полосе с СССР отмечалось занятие окопов первой линии полевыми войсками.

Подтверждается эвакуация государственных учреждений из городов Молдавии, а также местного населения из приграничной зоны. Румынский государственный банк эвакуировал свои архивы из Бухареста в Предеал. Имеется распоряжение о постройке в городах и селах своими средствами каждой семьей траншеи или примитивного бомбоубежища к 15 июня.

Министерство спустило указание о досрочных экзаменах в школах с тем, чтобы здания подготовить под казармы и госпитали. Экзамены должны быть закончены к 10 июня. Отмечен призыв на сборы студентов последних курсов медицинских факультетов, а также студентов других специальностей.

Офицеры румынского генштаба настойчиво утверждают, что по неофициальному заявлению Антонеску, война между Румынией и СССР должна скоро начаться.

Начальник Разведывательного управления

Генштаба Красной Армии

генерал-лейтенант Голиков

ЦА МО РФ. Оп. 7237. Д.2. Лл. 117-119.

Машинопись на типографском бланке, заверенная копия. Имеются пометы. Рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Тимошенко, Берия, Кузнецову, Жданову, Жукову, Маленкову. (Взято из сборника документов “1941 год”, т. 2. Документ N 525.)

* * *

При наличии такой информации может быть, письмо Главного героя станет последним маленьким камнем, чтобы обрушить лавину приведения войск в полную боевую готовность.

А может все будет наоборот. В любом случаи есть поговорка: кто предупрежден, тот вооружен. Вот и будем ей следовать.

Автор оставляет читателям право сами для себя додумать и ответить на возникающие вопросы:- Какое впечатление оно на него произвело? Поверил ли он ему или нет? Что будет сделано и какое решение примет Сталин. Но, то, что письмо заинтересовало Сталина, не вызывает сомнения. И подтверждением этому может служить то, что в этот день Сталин никого в своем Кремлевском кабинете не принял.

Следуя логике, автору думается, что прочитав письмо, Вождь советского народа даст указание постараться установить, откуда письмо пришло и кто его автор. Обязательно проверит информацию, изложенную в письме. Просто так — скоропалительно без консультации со специалистами он принимать решения не будет. И это правильно.

А что же делает наш Герой?

Он в это время на железнодорожном вокзале г. Минска сидит и ждет свой поезд в г. Брест. Чтобы попытаться немного подвинуть историю в нужное русло.

* * *

Из разговора состоявшегося в здании штаба Западного ОВО

— Разрешите, товарищ полковник?

— Заходи, Николай Григорьевич, присаживайся.- Ответил хозяин кабинета, ставя стакан с чаем на столик. — Чаю хочешь? У меня вот тут сушки есть. Дочка позаботилась.

— Не откажусь. У вас чай всегда вкусный. Сегодня свободного времени не было совсем — прибывших много. Пока с ними прозанимался, пообедать не успел.

— Что много прибыло — это хорошо! Даже очень хорошо. Всех успел раскидать?

— В основном прибыла молодежь, после училищ и курсов. Но есть и постарше. Из запаса. Командиров с опытом руководства подразделениями мало. Тех, кто имеет опыт боевых действий, практически нет. А так пока все идет по плану. Надеюсь к 1 июля, большую часть вакансий заполним.

— Понятно. Климовских на последнем совещании поднимал вопрос о некомплекте командных кадров. Так что готовься, со мной пойдешь к нему с отчетом и склейку свою возьмешь. Кстати данные на сегодня в мою занеси, чтоб под рукой была. Что по вновь формируемым частям?

— Надо пойти так схожу. Всегда готов, как пионер. В 17, 20, 13, 11-го мехкорпусах пока сложно. Командный состав частично прибыл. Остальные должны быть к концу месяца. Закончив с приграничными частями, сразу же займемся ими.

— Хорошо. Кстати мне тут одна телеграмма пришла из Орловского военного округа. На посмотри не прибывал к нам такой? А то они его хотят назад к себе получить. Фамилия знакомая, мы вроде его, куда- то сюда в штаб отбирали.

— Был сегодня. Пару часов назад. Приехал раньше срока. Мы его в порученцы к Климовских планировали.

— А все вспомнил. Куда ты его дел?

— В 333 стрелковый отправил. Парень мне понравился. Неплохой — спокойный. Учился хорошо. Характеристики и аттестация отличные. Его личное дело я Наташе уже сдал на оформление и отправку в полк. Если надо, давайте его назад вернем. Должность у нас найдем.

— Говоришь парень неплохой. Тогда мы его точно не отдадим. Самим пригодиться. Но спешить не будем. Внеси в резерв на выдвижение. Если не опростоволоситься в полку к себе заберем. Дело у Наташи? Давай я его посмотрю, пусть она его принесет. — Ответил хозяин кабинета.

Воспользовавшись телефоном начальника, майор Кравцов, вызвал секретаря и попросил принести личное дело лейтенанта Седова.

— Вот что. Сегодня же подготовишь ответ на телеграмму. Сообщишь, что он прибыл, куда назначен. Нечего с соседями ругаться, вдруг нам, что потребуется от них.

Вскоре Наталья Ивановна принесла указанное дело. Хозяин кабинета быстро пролистал дело, иногда задерживаясь на несколько минут на той или иной странице. Изучая нанесенные на них отметки.

— Может зря мы его в полк отпустили? Как думаешь? По документам парень хороший, нам бы действительно пригодился. Может, надо было на кого заменить?

— Может и надо. Я думаю, пусть в войсках себя покажет, а там посмотрим.

— А чего ты его так далеко засунул. У нас, что ничего поближе нет? Например, в сотой стрелковой дивизии?

— Есть, конечно. Но тут из шестой дивизии комиссар звонил. Просил подобрать хороших кадровых командиров для укрепления дивизии. А то Тимошенко по итогам инспектирования округа во всех отношениях в худшую сторону выделял части дивизии. Думаю надо уважить и помочь в таком деле.

— Ладно, что сделано, то сделано. Но ты его держи на примете. И еще знаешь что сделай, позвони в полк предупреди о Седове, пусть к нему тоже присмотрятся. И если есть возможность, пусть нагрузят работой по штабной линии. Пусть парень и себя покажет и опыта наберется. А мы при необходимости можем получить уже обученного специалиста ….

* * *

Уже несколько часов я сидел на вокзале. Честно говоря, отвык, от таких вот посиделок в ожидании отправления. Толи дело в мое время сидишь с ноутом, лазаешь по интернет страницам, общаешься, читаешь, проще говоря, с пользой и толком проводишь время. А тут совершенно нечего делать. Книги, купленные в Тамбове, остались лежать в чемодане. Что-то новое покупать не имеет смысла. Просто так потом не оставишь и надо будет вести с собой. От нечего делать, погулял вокруг привокзальной площади, наблюдая за мирной жизнью минчан. Был остановлен и проверен патрулем и отпущен без претензий с его стороны. Зашел в привокзальный медпункт, где симпатичная медсестра сняла с моей головы повязку. Рана полностью зажила, и только шрам у виска напоминал о ней. Посидел в сквере, почитал местную прессу. До отправления еще куча времени. Стрелки часов только приблизились к шести. Как же медленно тянется время, скорее бы в часть, к делу, а то прохлаждаюсь тут. Зашел в ресторан поужинать.

В зале сидело всего несколько человек. Официант предложил мне столик у окна. Недалеко от меня располагалась группа достаточно сильно выпивших молодых парней. Похоже парни прилично наобмывались, отмечая какой-то свой праздник. При моем появлении разговор у них смолк. А затем продолжился, но уже значительно тише. Вроде бы и нечего плохого в них не было, но какая — то несуразность присутствовала. Что имею в виду? Во первых одежда явно с чужого плеча., на некоторых явно не по росту. Во вторых взгляд — беспокойный, бегающий, нервный. Похоже это компания воров или еще одних попаданцев., вроде меня. Но более вероятно воры, решившие отметить удачную операцию. Мне они не мешают и возможно даже и помогут. Чем? Да тем, что могут приватизировать документы Гречишкина. А то они у меня в кармане гимнастерки лежат без дела. Пора от них освобождаться. В Москве не удалось, то здесь самый раз. Документы ворам пригодятся по любому. Долго они на свободе не пробудут, явно не давно работать стали. Когда попадутся при них могут найти документы Гречишкина. Вот и будет объяснение к пропаже парня.

Заказал плотный ужин, с небольшим количеством коньяка в придачу. Когда принесли заказ, с удовольствием его съел. Порции были просто огромными. И как их только местные могли съедать, я и то еле осилил, запивая небольшими глотками коньяка. По памяти на салфетке накидал план крепости Брест-Литовск. Пытаясь обдумать свои действия в крепости.

Одновременно я наблюдал за парнями. Они быстро нагружались выпивкой, особенно не озабочиваясь закуской. И все чаще посещали нужное место. Один из них меня заинтересовал. С коротко стрижеными волосами, с постоянной папиросой в зубах, с нагловатым и уверенным взглядом. Одетый в светлую рубашку, и темные брюки он пил больше других и очень редко действовал вилкой. Но все еще крепко продолжал держаться на ногах, постепенно приближаясь к границе выпадения в осадок. И скоро он наступил. Парень стал быстро бледнеть, встал и быстро направился в туалет. За всем происходящим в зале внимательно наблюдал официант. Поймав глазами его взгляд, указав на свою фуражку и планшетку. Тот понятливо кивнул. Встав из-за стола, я направился следом за парнем.

В помещении кроме парня, опершегося на раковину, никого не было. Я пришел вовремя парень как раз находился в прострации от выполненной миссии. И видимо пытался привести себя в порядок. Но не смог, не рассчитав силы. Быстро осмотревшись, переложил к нему в карман брюк документы Гречишкина. После чего вернулся в зал.

За соседним столом практически ничего не изменилось. Никто не заметил моего отсутствия. И, похоже, там назревал конфликт. Мои вещи лежали на месте. Подошел официант. Я попросил себе кофе и счет.

Парень так и не появился. Заметив его длительное отсутствие, один из сидевших в компании пошел за ним.

Допив кофе и рассчитавшись за обед, не торопясь собрался и пошел на улицу. Уже на выходе из ресторана заметил возвращение парней за стол.

Вечер потихоньку вступал в свои права. Что ж время провел с пользой пора и к поезду. Получив багаж, присоединился к большой группе отъезжающих собравшихся на перроне.

* * *

Из разговора состоявшегося 5.06. 1941 г. в одном из кабинетов в здании на ул. Дзержинского г. Москва

…— Разрешите, товарищ старший майор …

— Здравствуй, Валентина Федоровна! Проходи, присаживайся. — Ответил хозяин кабинета — Прости, что сегодня так поздно встретились. Насколько я знаю тебе документы, что ты запрашивала, выдали. Что-то накопала?

— Есть немного. Тут все, что я смогла найти — передавая начальнику папку с бумагами, ответила Валентина Федоровна.- И все больше вопросов без ответов…

— Ну а если коротко.

— А если коротко. То в документах Барченко я нашла упоминание об обнаружении у Елетьозера трех пещер. Он считал, что согласно одной из старых легенд, здесь должен располагаться подземный храм богини Юмаллы. И именно в нем хранится “Золотая чаша викингов”. Чем и какими возможностями она обладает — неизвестно. Исследователи предполагали, что ее магические силы практически безграничны.

Там же есть упоминание, что эту чашу искал и Николай Рерих. О ней он узнал из документов своего отца, Константина Федоровича Рериха, одного из руководителей петербургских масонов. Ясно, что столь важный артефакт, позволяющий своему обладателю получить безграничные возможности, не мог не привлечь Барченко и Бокия.

И возможно они ее нашли. Но смогли ли они ей воспользоваться, об этом можно только гадать. А у них не спросишь. Нужно организовывать туда экспедицию и на месте смотреть.

— Понятно. Насчет повторения экспедиции Барченко нужно действительно подумать. Но это дело времени. Надо бы тебя задержать здесь еще на несколько дней. Может наши поиски продвинуться еще дальше. Но, увы. Боюсь, что в Тамбове ты нужна еще больше чем здесь. Нужно ускорить поиски. И твое присутствие там обязательно.

— Поработать в Москве было бы неплохо. Очень меня заинтересовали эти экспедиции. Да и сам Тибет заинтересовал. Я ведь туда так и не попала.

— Ничего страшного, какие твои годы еще попадешь. К следующему твоему приезду подготовят документы по экспедиции на Тибет, что была осуществлена в 1939 г. Посмотришь своим взглядом, может быть мы, что важное пропустили…. Кстати, ты не посмотрела свои старые фотографии.

— Посмотрела и приготовила. Они здесь в папке.

— Не жалко отдавать? Ты не беспокойся, они не пропадут. Лично прослежу. Вернем в целости и сохранности.

— Сергей Борисович. Простите меня. Но у меня сложилось такое впечатление, что вы хотите что-то мне сказать, но не решаетесь. Это так? Я ведь вижу.

— Да Валя, ты права хочу. Есть информация из штаба СС, там с осени прошлого года озабочены судьбой пропавшей в Азии Катерины Оберндёрфер. На ее поиски ориентированы посольства рейха в Иране, Индии, Афганистане. Как нам стало известно, инициатором поисков выступает Директор и научный куратор “Аненербе” Вальтер Вюст. А ты знаешь, нас в последнее время очень тревожит и интересует деятельность этой организации. Мы хотели бы использовать тебя снова, для внедрения в Аненербе. Как ты к этому относишься?

— Вы меня просто ошарашили. Сергей Борисович. То вывели из игры полтора года назад, отозвав сюда. А теперь хотите, чтобы я вернулась обратно после такого длительного перерыва. Я конечно не против. Надо так надо. Но как я буду объяснять свое отсутствие столько времени? Как поиски доспеха?

— Легенду тебе подготовят. Это дело времени. По доспеху. Ну, думаю, Николай без тебя управится.

— Так вы хотите, чтобы я одна выехала в Германию?

— Думаю да. Николай основательно наследил в Париже. Поэтому ему пока стоит воздержаться от выезда в Европу. Но это пока не решено. Требовалось твое принципиальное согласие, для начала подготовки легенды и путей заброски. А это требует времени. Тебе хватит недели две на подготовку и сдачу дел?

— Конечно.

— Вот и прекрасно. Заканчивай свои дела в Тамбове. Особо с ними не затягивай. Что не успеешь сделать, оставь Николаю. Думаю, он с ними сам разберется. 19-20 июня жду тебя здесь. Если что-то не срастется с твоей заброской, вернешься назад.

— Понятно.

— Все я больше тебя не задерживаю. Иди, сдавай документы. Билет на поезд тебе заказан. Если надо. Возьми мою машину.

* * *

Вскоре подали поезд на посадку, и я вошел в свой вагон. Переспать всего одну ночь, и на месте. Проводник при посадке предупредил, что на старой границе пограничниками будет проводиться проверка документов. Желательно их дождаться, чтобы не будили.

В купе оказалось занято пожилой семейной парой из Москвы. Они ехали до Березы в отпуск к сыну, служащему в 205 стрелковой дивизии. Они радовались скорой встречи с сыном. Показывали фотографии. А мне было больно за них. Я прекрасно понимал, что возможно они в последний раз увидят его. И если не успеют во время уехать, то хлебнут полную чашу прелестей отступления или оккупации. Но говорить им об этом нельзя. Не поймут.

Поезд шел по расписанию. Стучали колеса на стыках рельс. На остановках к вагонам подходили жители и предлагали пассажирам свою снедь.

После проверки документов пограничниками и проводов соседей я остался один. За окном вступила в свои права короткая летняя ночь. Думать ни о чем не хотелось. Раздевшись, уснул, тем более что проводник сказал, что до Бреста вряд ли кто подсядет. И не потревожит. Уснул почти что сразу. Спал без сновидений, что называется с чистой совестью….

* * *

Из беседы Вали и Кати состоявшегося вечером 5 июня 1941 г. перед отправлением поезда.

— Я сегодня разговаривала с Главным редактором — Борисом Сергеевичем Бурковым и дала прочитать стихи твоего протеже. Ну и еще некоторым членам редколлегии. Всем очень понравилось. Завтра на редколлегии обсудим, может быть, включим в тематический план и возможно в одном из ближайших номеров дадим несколько, на литературной странице. Остальные позже, если будет свободное место. И не спрашивай когда. Не все сразу. Особо не обольщайся, не все так просто. Кстати есть одна просьба к тебе — по своим каналам постарайся о Петре узнать побольше. Хорошо?

— Конечно. О чем разговор. Все обязательно разузнаю и тебе сразу же сообщу. Спасибо тебе огромное — ты просто замечательная сестра.

— Не подлизывайся. Стихи понравились потому и решили вынести на редколлегию и кое-кого из авторов подвинуть. Посмотрим реакцию на них. Ну а там как получится….

6 июня 1941 года (пятница)

Было ранее летнее утро, когда наш поезд остановился на железнодорожном вокзале города Бреста. Вдоль состава пробежала судорога, сопровождаемая лязганьем сцепок. Подхватив чемодан, я вышел из вагона, спустившись на перрон. Ну что ж здравствуй город Брест. Город воинской славы и бессмертного подвига. Стояла отличная летняя погода. Солнечный летний день набирал свою силу.

Оправив гимнастерку, я неторопливо зашагал по перрону в сторону привокзальной площади. Проходя мимо здания вокзала, нос к носу встретился с Сергеем Анохиным. В первую минуту даже растерялся. Он тоже, а затем бросился ко мне.

— Здорово, Володя! Удалось уговорить! Я знал…

— Привет Сереж. Рад тебя видеть. Вот видишь, как судьба нас вместе свела. Ты, что сейчас здесь на вокзале служишь?

— Нет, что ты. Мы сейчас с начальником по объектам с проверкой и ознакомлением едем. Вечером вернусь. Тебя куда назначили?

— В крепость в 333 стрелковый полк 6 дивизии.

— Вообще хорошо. Найдемся.

В это время к нам подошел капитан войск НКВД. Поздоровавшись, обратился к Сергею — “ Сергей Ильич, вы готовы? Ну что поедем? Сейчас на второй путь дрезину подадут, поторопитесь”.

— Всегда готов. Вот товарищ капитан, знакомого встретил. — Ответил Сергей.

— Знакомый — это хорошо, но нам пора. Пойдемте. — Сухо сказав это, капитан пошел на перрон.

— Володь, не обижайся. Мне пора сам понимаешь, потом поговорим. Как вернусь, я тебя сразу же найду. Если что, то давай или здесь в ресторане или в “Доме Красной Армии” увидимся. — И пожав на прощание руку, бросился догонять капитана.

— Увидимся, конечно. — Уже в след Анохину ответил я.

Все это конечно хорошо, но толпа прибывших на привокзальной площади значительно поредела, как и поредели автомашины и извозчики, ожидавшие своих пассажиров. В Бресте я раньше никогда не был. Доводилось, правда, смотреть карты города. Знаю что крепость от вокзала где- то недалеко — пешком дойти можно. Но с чемоданом искать, расспрашивая местных, не хотелось. А то пошлют куда-нибудь в другую сторону. Ищи потом. Проще найти военного и у него спросить. Патруля не видно. Осмотревшись по сторонам, заметил в стороне от вокзала бортовой грузовик ЗИС-5. На ее ступеньке подставив солнечным лучам лицо, сидел боец. Как раз то, что надо, надеюсь это не переодетый диверсант. Смеюсь, конечно, явно наш боец. Вид слегка расхристанный и помят, пилотка на затылке. Диверсанты такими не бывают — они форму соблюдают. Видя, что я направляюсь к нему боец встал, одернул гимнастерку и поправил пилотку. Подойдя к нему, я представился и спросил, как пойти в крепость.

— Красноармеец Карпов Сергей Александрович. — Представился он. — А что вам идти ноги отбивать товарищ лейтенант. Сейчас вон старший машины подойдет, вы с ним и поговорите. Может быть, мы вас и подвезем.

— Вот и отлично. Надолго он ушел?

— Да нет. Уже должен прийти. Он бойцов встречает.

Пока мы разговаривали, со стороны вокзала показалась группа бойцов во главе с младшим воентехником. Увидя нас беседующими он поспешил подойти к нам. Подойдя, представился: — Старший машины младший воентехник Козлов. Что — то случилось товарищ лейтенант? Карпов в чем дело?

— Да вот товарищ лейтенант вас спрашивает. — Ответил боец.

— Ничего не произошло. Лейтенант Седов Владимир Николаевич. Извините, вас по имени отчеству как?

— Степан Фролович. Я командир автохозяйственного взвода 31 автобата. — Ответил Козлов.

— Приятно познакомиться. Еду к новому месту службы, ищу попутку в крепость. — Продолжил я. — Вы сейчас случаем не туда? Меня с собой не подберете?

— Подвезти можно. Только документы предъявите. Вам в крепости куда надо?

— Конечно, Степан Фролович.- Доставая из кармана гимнастерки предписание и удостоверение, ответил я. — В 333 стрелковый.

— К нам в дивизию. — Читая предписание, сказал Козлов.

— Соседями будем. Наш автомобильный батальон расположен как раз рядом с вашим штабом и казармами. — Возвращая мне документы, продолжил он. — Садитесь в кузов. Довезем до места с ветерком. У вас вещей много?

— Только чемодан.

— Ну, тогда вообще прекрасно. Бойцы заканчиваем перекур. К машине. — Подал он команду курившим в сторонке бойцам. И продолжил — Место у кабины не занимайте, оставьте товарищу лейтенанту.

Погрузившись в автомашину, мы тронулись в путь по мощеным камнем улицам Бреста. И вскоре через Северные ворота въехали в крепость.

* * *

Что представляла собой Брестская крепость?

Внутренним ядром крепости была ее Цитадель, расположенная на острове, омываемом с юго-запада Западным Бугом, а с юга и севера — рукавами р. Мухавец. Кольцевой стеной цитадели являлась кирпичная двухэтажная казарма с 500 казематами для размещения войск. Под казематами находились складские помещения, а ниже говорят, есть сеть подземных ходов (которые до сих пор так и не нашли). Двое ворот в виде глубоких тоннелей соединяли цитадель с мостами через р. Мухавец, которые выходили на бастионы крепости. Третьи ворота выходили к мосту через основное русло Западного Буга. Кольцо бастионов с крепостными сооружениями, казармами и складами являлось внешним прикрытием цитадели. С внешней стороны, этого кольца более чем на 6 км тянулся массивный земляной вал десятиметровой высоты, который являлся наружной стеной всей крепости. Земляной вал опоясывался рукавами рек Западного Буга и Мухавца, каналами и широкими рвами, заполненными водой. Система рукавов рек и каналов в кольце бастионов образовала три острова — Пограничный, Госпитальный и Северный. В нескольких километрах от земляного вала крепости проходило кольцо фортов, значительная часть которых использовалась для размещения войск и складов.

* * *

Проехав через мост и Трехарочные ворота, машина повернула направо, вдоль сложенной из красного кирпича Кольцевой Казармы. Все было узнаваемо по фотографиям и виденным в свое время схемам, даже без объяснений. Вот слева остались клуб 84 полка (бывший католический костел, а до этого православная церковь св. Николая) и столовая командного состава. А вот артиллерийский и автомобильный парки. Орудия вместе с передками стоят на открытой всем ветрам площадке. Лишь пара часовых обреченно прохаживалось у “грибков”. Было много зелени. От деревьев и формы бойцов и командиров, поодиночке или в составе команд и подразделений, двигающихся в разных направлениях. Кто-то выдвигался на работы, а кто-то на занятия. На этом фоне достаточно часто мелькали женские и детские платья и костюмчики.

Мы подъезжали к большому, массивному, на высоком фундаменте, белому двухэтажному зданию Арсенала, отделяющего собой часть крепости. Он протянулся практически через весь двор — с северной и с южной стороны, проезд между ним и Кольцевой Казармой перегораживала белая каменная ограда. В этом здании и располагается штаб и почти все подразделения моего полка — три батальона и полковая школа. Окна первого этажа здания были зарешечены. Немного левее от здания Арсенала, ближе к Тереспольской башне стояло, огражденное забором, двухэтажное здание 17 погранотряда. А за ним высилась сама башня Тереспольских ворот.

Проехав через ворота между Арсеналом и Кольцевой Казармой, мимо очередного артиллерийского парка наша машина направилась к Бригитским воротам и остановилась на стоянке автотранспорта недалеко от здания круглого туалета. Получив разрешение от вышедшего из кабины воентехника, бойцы попрыгали на землю и снова полезли в карманы за табаком. Словно боялись, что он у них пропадет. Следом за ними из кузова спустился и я. Поблагодарил Козлова за доставку. Тот, улыбаясь в ответ, произнес:

— Как же соседу не помочь. Глядишь когда-нибудь и ты мне поможешь. Куда идти знаешь?

— Нет. Откуда. Я здесь в первый раз. — Ответил я. Не буду же я говорить, что схему крепости и где находится штаб полка, знаю.

В течение нескольких минут Степан Фролович достаточно толково объяснил, где найти в здании Арсенала дежурного по части и остальные службы штаба. Показал, где в Кольцевой Казарме располагались конюшни, склады, мастерские, склады боепитания моего полка. И сказал, что помещения полка идут до Тереспольской башни, а в ней живут семьи полковых командиров. Короче говоря, ввел в курс дела. Похоже, частенько бывает в полку, раз все так прекрасно знает. Поблагодарив еще раз. Я, подхватив чемодан, направился краем большого плаца к зданию Арсенала.

На входе в здание Арсенала уточнил у бойцов, где найти дежурного по части. Один из них вызвался меня проводить. Войдя в помещение, окунулся в запахи всегда присутствующие в любой казарме — запаха ваксы и мастики, скученности большой группы людей. Длинный коридор с высокими сводчатыми потолками, шел в обе стороны от входа. Повернув налево и пройдя по коридору, оказались у комнаты дежурного по части. В помещении за столом с несколькими телефонами сидел и что-то читал старший лейтенант с кумачовой повязкой дежурного. Видя меня, стоящего с чемоданом, дежурный встал и подошел ко мне. На его лице, около виска, был заметен старый шрам. Достав свои документы, я представился, спросил, где найти командира полка или начштаба.

— Дежурный по части старший лейтенант Потапов Александр Ефремович. — Представился он. Посмотрев мои документы, вернул мне их назад. Разговорились, оказалось, что командования полка нет. Оно в полном составе в Бресте на совещании в штабе дивизии и будут часа через два. На месте в строевой части должен быть писарь Иван Степанов и еще секретарь комитета комсомола полка зам. политрука Осадчий. Им я могу сдать свои документы. А затем, вызвав дежурного по штабу, поручил позаботиться о моем размещении в общежитии. Заодно предложил мне после размещения вместе сходить в столовую на завтрак. Я согласился.

Следом за сержантом по лестнице поднялся на второй этаж. По ходу дела сержант рассказал, где расположены необходимые удобства. Пройдя по коридору мимо дневального, оказались в одной из больших комнат, приспособленных под общежитие командного состава. Здесь стоял десяток железных кроватей без матрасов и постельного белья, большой шкаф, несколько столов и штук восемь табуретов и тумбочек. На крашеных полах и подоконниках лежал тонкий слой пыли. Похоже, что помещение достаточно давно пустовало. Что было странно, при той скученности войск находившихся в крепости. Видно командир заранее обеспокоился сохранением помещений для размещения прибывающего пополнения.

— Товарищ лейтенант, вы пока тут располагайтесь и побудьте, я сейчас старшину найду, он вам все обеспечит. Я быстро. — Торопливо сказал мой “Вергилий”. И исчез за закрытыми дверями.

Окна комнаты выходили на плац, на котором под руководством сержантов человек сто бойцов отрабатывали строевые приемы без оружия. Большинство из них показались мне выходцами с Кавказа и Средней Азии.

В стенах у кроватей было набито несколько крупных гвоздей. Выбрав себе место у стены, я поставил чемодан на кровать. Коль есть такая возможность, и я здесь пока один то почему бы не провести их в комфорте. Подобрал себе тумбочку поновее и почище.

В дверь постучали. А следом за этим в дверях появилась фигура в военной форме с ведром и шваброй.

— Товарищ лейтенант, дневальный по штабу красноармеец ….. Дежурный по штабу распорядился тут порядок навести. Разрешите? Или попозже зайти? — Спросил он.

— Да конечно. — Только и смог ответить я, удивляясь такой оперативности дежурного, за несколько минут организовавшего уборку. Мешать бойцу я не стал, тем более что внизу меня должен ждать Потапов. Выйдя в коридор, вернулся на первый этаж. Потапов был на месте, но просил еще немного подождать, с завтрака еще не вернулся помдеж. И предложил пока отметиться в строевой и у Осадчего, который совсем недавно прошел к себе. Тоже дело. Найти их не составило труда. Показал свои документы Степанову. У Осадчего встал на комсомольский учет, сдав учетную карточку. Оба внимательно рассмотрели и проверили документы. Задали общий вопрос, — в каком батальоне, и на какой должности я буду служить? Что я мог на это ответить? Сам не знаю, командир все решит. Но оба мне понравились своей деловитостью, дружелюбием и предложением заходить на огонек.

У комнаты дежурного по части меня уже нетерпеливо ждал Потапов. — Ну что все, пойдем, поедим? — спросил он. Я подтвердил, что все сделал, и мы коридору, мимо караульного помещения прошли к центральному входу из здания. На улице светило солнце и после полумрака казармы, все вокруг казалось ярким и резким. Дав привыкнуть глазам несколько минут постояли на ступеньках и, повернув налево, пошли вдоль здания Арсенала в столовую командного состава.

По дороге Потапов расспрашивал о моем визави. Я добросовестно ему рассказывал биографию Седова. А он по дороге рассказывал и показывал, что где находится в Цитадели. За разговором мы очень скоро оказались в одноэтажном помещении столовой. Там было всего несколько командиров, торопливо заканчивающих свой завтрак. Поздоровавшись, мы сели за столик. Официантка практически тут же накрыла стол. Вопросов ко мне у нее не возникло.

Поев, той же дорогой, пошли назад. Продолжили свой разговор. Выяснилось, что Потапов в части недавно. Раньше проходил службу во 2-ом Отдельном Местном Стрелковом Батальоне города Лосиноостровск. А здесь служит в должности старшего адъютанта 1 батальона. Разговор коснулся службы, личного состава, бытовых условий, обеспечения. Так за беседой мы дошли до входа в штаб. Саша предложил мне подождать командира на выбор в клубе или Ленинской комнате. Оба помещения находятся тут же в здании на первом этаже. Клуб рядом с расположением 2 батальона, а Ленинская комната у первого батальона, сразу за казармой полковой школы. Но я выбрал свой вариант. Сославшись на то, что надо разобрать вещи, решил вернуться в комнату общежития. Потапов пообещал, как появится руководство полка прислать за мной дневального.

У лестницы на второй этаж мы расстались. Он пошел в дежурку, а я к себе в комнату.

Там было все прибрано, не очень чисто, но тоже нормально. Полы вымыты, пыль с подоконников вытерта, кровать заправлена постельным бельем и солдатским серым одеялом. На тумбочке стоял мой чемодан, а на гвозде висели двое деревянных плечиков. Как раз то, что надо. А то форма в пакете вся, наверное, помялась. Поговорку встречают по одежке, а провожают по уму, никто не отменял. Представляться начальству надо при полном параде, со всеми наградами. За время службы в армии к этому приучили. Очередная традиция. Хочешь, не хочешь, а выполнять придется. Хотя в принципе можно пойти и в повседневной гимнастерке. Тем более что утром в поезде я поменял подворотничок. Да и форма в хорошем состоянии, так слегка пропылилась в дороге. Всего пара минут работы щеткой и все будет в лучшем виде. Но лучше все, же в “парадке”. Так что вперед, приводить себя в порядок.

Распаковав вещи, развесил их на плечиках. Отутюженный еще в Москве Татьяной мундир сохранился в отличном состоянии, не помялся. В нем и пойдем. Надеюсь сразу в роту не пошлют, успею переодеться в повседневное. Сняв гимнастерку, принялся наводить щеткой блеск на сапоги. И они сверкали как у кота определенные места. Смотреться в них вместо зеркала вполне можно.

В планшетку из чемодана перекочевала папка с планом боевой подготовки и справочник по германской армии вдруг пригодятся. Если будет такая возможность, попытаюсь переговорить с командиром об этом. Именно здесь в крепости и будет нужно такое подразделение. Очень надеюсь на взаимопонимание со стороны командования. Ну а если не пойдет на это, буду гонять свой взвод, готовя к предстоящим боям. Неподготовленные они мне не нужны, ничего не успеют сделать. И просто так отдадут свои жизни с минимальным ущербом для противника.

Только сейчас до меня дошло, что нужен макет и схема крепости. Даже если 22 июня я встречу вне стен крепости, он может пригодиться другим в качестве наглядного пособия. Стол есть, проволоку найдем, старые газеты тоже. Примерно как выглядит крепость, с высоты птичьего полета помню. Масштаб можно подобрать, он не особо важен. Главное чтобы наглядно было. А опят создания таких макетов у меня есть. Еще раз большое спасибо моему счастливому советскому детству и родителям, покупавшим мне сборные модели военной техники и помогавшим в создании диорам из них.

Кроме того надо как то будет намекнуть о необходимости восстановления колодцев с питьевой водой в казармах и по территории Цитадели. А то при обороне жажда была одной из главных проблем. А поднять этот вопрос очень важно, хотя бы как противопожарный.

Так же вопрос со стоящими на открытых площадках орудиями и техникой. И вообще надо срочно заняться вопросником по обороне крепости. Неизвестно, что там с письмами к Сталину и что он сделает по ним. Но с началом войны оборона крепости будет однозначно, и я не могу обойти его стороной. Так как насколько помню, именно подразделения полка тут сражались.

Размышлизмы прервал деликатный стук в дверь. Это оказался дежурный по штабу. Извинившись, сержант оставил мне ключ от комнаты, пояснив, что его надо оставлять, когда буду уходить у дневального. Поблагодарив за наведение порядка в комнате и заправку постели уточнил насчет командования полка. Оно еще не вернулось. Пообещав сразу сообщить, как оно появится, дежурный скрылся за дверью, словно я его съесть могу.

Достав несколько чистых листов бумаги и ручку, принялся накидывать вопросы и проблемы, возникшие при обороне крепости в памятной мне истории приближающейся войны. Тут же напротив них стал набрасывать и способы их решения. Вообще надо заводить тетрадь, а то листы могут потеряться. Да и вообще нужно минимум еще пару тетрадей потолще для записей на будущее.

Кстати пока не забыл нужно, что-то придумать с личными номерами для личного состава, чтобы бойцы не пропали без вести. Проще всего сделать их из оловянных ложек. Да только где их найти в таком количестве. Хотя для своего взвода и роты вполне можно найти. Должны же они продаваться в магазинах или на складе быть.

Хорошо, что завел знакомство с Козловым из автобата. Там парни грамотные если не удастся решить вопрос с ПБС у себя в мастерских полка, то обращусь к нему. Думаю, не откажет в такой малости. Делать надо сразу на винтовку и на наган, неплохо было бы сделать еще на “люгер”. Чертежи есть. Готовиться надо по максиму. С собой конечно много не унесешь, все, что смогу сложить в мешок от доспеха. Наверное, лучше назвать его ранец, а то вдруг обидится и отключится и носись тогда с ним, надеясь на лучшее. Говорят “волшебные” вещи они такие. Да и какой он к черту волшебный, явно ведь обычный ранец для космического пришельца. Просто хорошо продуманный и с антигравом. Интересно, на какую тяжесть он рассчитан? Много в него не положишь, ну да жизнь покажет, что к чему.

Постучали в дверь, и снова это был дежурный сержант. Сообщивший что прибыл командир полка. Поблагодарив и отпустив сержанта, я стал собираться, а то вдруг командир уедет, лови его потом у него дорог и забот много. А тут время уходит, и я срочно хочу дорваться до личного состава и начать над ним изгаляться.

Сержант ждал меня в коридоре. Проводив меня до кабинета командира полка, он ушел, а то я думал, что вместе к командиру пойдем. За не плотно прикрытой дверью кабинета слышались голоса. Что ж придется подождать, пока командир освободится.

В это время дверь кабинета открылась, и оттуда что-то обсуждая на ходу, вышло несколько командиров, и, продолжая разговор, двинулись по коридору к выходу. Из неплотно прикрытой двери раздавались голоса еще нескольких человек остававшихся в кабинете. Пришлось стоять и ждать когда закончится совещание. Вскоре из кабинета с картонной папкой в руках вышел капитан. Увидав меня, он спросил: — Ты к кому?

— К командиру.

— А, наверное, новенький, что сегодня прибыл. Степанов мне о тебе говорил. — И повернувшись в обратную сторону, обратился к кому то в глубине кабинета — Товарищ полковник тут к вам новый лейтенант на прием рвется. Разрешите?

Получив разрешение, он вернулся обратно в кабинет, пропуская меня вовнутрь. В кабинете, с большим портретом Сталина висевшем на стене, находилось три человека. Полковник лет сорока, с орденом “Красной звезды” и медалью “XX лет РККА” на груди, стоящий около открытой двери сейфа, батальонный комиссар лет тридцати, сидящий за столом и знакомый мне уже капитан, так и оставшийся стоять у двери.

Выполняя ритуал, представился и доложился о своем прибытии для прохождения службы.

— Здравствуйте. Полковник Матвеев Дмитрий Иванович. — Ответил полковник. А затем представил остальных: — Это замполит полка батальонный комиссар Аношкин Николай Иванович. А с вами рядом начштаба полка капитан Руссак Виталий Павлович. Рад, что прибыли к нам. Виталий Павлович если не спешишь, присядь, подожди.

Пожав мне руку, он предложил — “Присаживайтесь”.

— Спасибо. — Ответил я, устраиваясь на недавно кем — то покинутое место у стола.

— Какое училище закончили? — Спросил комполка.

— Тамбовское пехотное, товарищ полковник. Срок обучения два года. По приказу наркома обороны выпущен досрочно.

— Значит земляк. Наша дивизия до 1939 года была размещена в Орловском военном округе. Не часто в наши пенаты от вас поступает пополнение. У нас большинство командиров из запаса и с ускоренных курсов. Как добрались? Где устроились?

— Добрался нормально, меня разместили здесь в общежитии.

— Это хорошо, когда командир и его подразделение рядом.

Расскажите о себе.

Опять мне пришлось рассказывать биографию Седова. Иногда мой рассказ перебивал замполит, задавая уточняющие вопросы. Отвечая, пришлось на ходу что-то выдумывать о жизни и учебе моего тела. Командир с начштаба поинтересовались моими знаниями по тактике — у меня больших проблем с ответами не было. Рассказал, что знал, и с чем приходилось сталкиваться во время службы.

Тут я посчитал нужным поднять вопрос — о подготовке младших командиров и создания штурмового подразделения. И необходимости их усиленной подготовки. О чем и стал говорить. Очень вовремя вспомнились читанные, когда то строки из приказа Наркома обороны СССР N 120 от 16 мая 1940 года (по результатам финской войны):

“ …Пехота вышла на войну наименее подготовленной из всех родов войск: она не умела вести ближний бой, борьбу в траншеях, не умела использовать результаты артиллерийского огня и обеспечивать свое наступление огнем станковых пулеметов, минометов, батальонной и полковой артиллерии……Подготовка командного состава не отвечала современным боевым требованиям. Командиры не командовали своими подразделениями, не держали крепко в руках подчиненных, теряясь в общей массе бойцов. Авторитет комсостава в среднем и младшем звене невысок. Требовательность комсостава низка. Командиры порой преступно терпимо относились к нарушениям дисциплины, к пререканиям подчиненных, а иногда и к прямым неисполнениям приказов. Наиболее слабым звеном являлись командиры рот, взводов и отделений, не имеющие, как правило, необходимой подготовки, командирских навыков и служебного опыта ……Основной причиной плохого взаимодействия между родами войск было слабое знание командным составом боевых свойств и возможностей других родов войск….”

Насколько я понял, мои слова у командования полка отторжения не вызвали. Только начштаба заметил — “Все сказанное вами верно, и приказы Наркома Обороны мы читаем регулярно. Что конкретно предложить можете или только повторением пройденного материала ограничитесь?”. В его словах сквозила неприкрытая ирония и недовольство.

— Ну почему же могу. — Спокойно ответил я. Доставая из планшетки, подготовленные в Москве материалы. И продолжил: — Здесь план подготовки и конспекты к нему.

На секунду задумался, кому их отдавать — командиру полка или Руссаку. Решил, что командиру лучше и протянул папку Матвееву. Тот ее взял и стал просматривать.

Возникшую паузу нарушил замполит, ставший мне рассказывать об истории полка и дивизии.

6 Орловская Краснознаменная стрелковая дивизия одна из старейших в РККА. Она сформирована 3 мая 1918 года в городе Гдов Петроградской губернии из добровольцев отряда П. Е. Дыбенко, Петроградской Красной Гвардии и рабочих города Нарва под наименованием Гатчинской пехотной дивизии. С 24 июля 1918 года — 3-я Петроградская пехотная дивизия, со 2 ноября 1918 года — 6-я стрелковая дивизия, с 6 декабря 1921 года — 6-я Орловская стрелковая дивизия. В мае — ноябре 1918 года обороняла подступы к Петрограду на нарвском направлении. В ноябре 1918 — январе 1919 гг. участвовала в Освободительном походе Красной Армии в Прибалтику и Белоруссию. С января 1919 года вела бои с белогвардейскими и белоэстонскими войсками при отходе из Эстонии, в мае — июне — с войсками Юденича при обороне Петрограда, освобождала Ямбург (5 августа 1919 года), во время отражения второго наступления Юденича заняла Красное Село (октябрь 1919), участвовала в Нарвской операции (ноябрь — декабрь 1919). В январе — мае 1920 года охраняла границу Советской Республики с Эстонией. В мае — июне 1920 года участвовала в наступлении против белополяков в районе городов Полоцк и Лепель, в июле — августе в боях в районе Докшицы, Глубокое и в Варшавской операции, в сентябре — в боях под Гродно. В октябре 1920 — феврале 1921 гг. ликвидировала белогвардейские банды в районе городов Лепель и Сенно. Награждена Почётным революционным Красным Знаменем (1928). В августе 1939 года дислоцировалась в Орловском военном округе. В сентябре 1939 года принимала участие в боевых действиях в Западной Белоруссии. По состоянию на 2 октября 1939 года входит в состав 24-го стрелкового корпуса 4-й армии Белорусского фронта. После освобождения Западной Белоруссии с октября 1939 года в БОВО. Почти вся дивизия размещена в Брестской крепости.

Часто наш полк называют “стрелково-пограничным”. Это связано не только с размещением полка в нескольких сотнях метров от границы, но и тем, что мы решаем задачи оказания помощи пограничным частям в обеспечении охраны границы. В течение 45 минут один из наших батальонов должен поступить в распоряжении пограничников. По результатам боевой и политической подготовки 333 полк считается лучшим в дивизии. В день 23-годовщины Красной армии командир полка награжден орденом Красной Звезды. В полку служит интернациональный состав. Кроме русских много и лиц нерусской национальности — чувашей, казахов, ингушей, чеченцев, грузин, евреев призванных в армию осенью 1940 года и весной этого года. Многие из них совсем не знают русский язык. Так что на это надо обратить особое внимание и помогать осваивать русский язык личному составу.

Потом Аношкин поинтересовался моими знаниями по организации политработы с личным составом. Ну, я и выдал то, что знал по учебе и службе. Похоже, даже удивил и заинтересовал. Во всяком случаи он задал вопрос — откуда я так хорошо это знаю? Конечно, я ответил правду — изучал, да и поработать пришлось пропагандистом и секретарем комитета комсомола.

В это время Матвеев закончил просматривать материалы, и задумчиво гладя на меня, передал для изучения материалы начштаба.

— Скажите, лейтенант, кто автор этого документа? И откуда он у вас?

— Автор, всего этого я. Написан по материалам изучения Финской кампании, а также действиям немецких штурмовых подразделений в ходе прошлой мировой войны и французской кампании вермахта.

— Не знал, что у нас в училищах сейчас это преподают. — Скептически сказал Матвеев — А откуда брали материалы?

— Из периодической печати и справочников. В том числе и из этого — доставая из планшетки и передавая командиру “Тактический справочник по германской армии”

— Понятно — просматривая справочник. — Ответил командир. — И что еще интересного вы тут вычитали?

— То, что при возникновении вооруженного конфликта с немцами крепость будет мышеловкой для гарнизона ее обороняющего. — С вызовом ответил я. При этом все присутствующие пристально стали на меня смотреть. Если бы я не знал о том, какую бурю чувств вызову своими слова в душе у слушавших, наверняка пострадал бы.

— Почему вы так решили? — спросил Матвеев.

— Согласно данным немецкая артиллерия накроет своим огнем крепость, город, и пригороды полностью. Наиболее приоритетными объектами ее воздействия окажутся казармы, мосты, автомобильные и артиллерийские парки. С 1939 г. немцы, бравшие тогда крепость, знают все цели и их координаты. Мы же вселились в те же казармы, где раньше были поляки. Вести огонь по нам не составит труда. Даже если стены казарм выдержат, и личный состав не пострадает от обстрела. То выходить из крепости и выводить технику для занятия позиций по боевому расчету придется под огнем противника. Выход частей нашей дивизии может составить часов 5-7. Это не считая того что противник будет продолжать обстрел. Насколько я понял из рассказов с Центрального острова выход на Кобринское укрепление только один через Трехарочный мост. А выходов из Кобринского укрепления в сторону Бреста три — Северо-западные, Северные и Восточные ворота. Вот и при таких условиях получается что крепость — станет мышеловкой для ее гарнизона. А так же гражданских проживающих здесь же. Как я уже говорил обстрелу и бомбежке с воздуха подвергнутся и части расположенные поблизости от города. Лейтенант Седов доклад закончил.

Пока я это говорил, присутствующие внимательно слушали меня. Периодически Руссак кивал головой, соглашаясь со мной.

— Устами младенца….- Тихо сказал замполит.

— Все это мы знаем и понимаем. Командование уже неоднократно поднимало вопрос о выводе ряда частей гарнизона из крепости. Но не хватает казарменного фонда, вот и приходится тесниться. Ладно, с этим все понятно. Давайте вернемся к вопросу о том, что вы говорили о подготовке личного состава и формировании штурмового подразделения. Как вы понимаете задачи и цели штурмового подразделения? Какова его численность и вооружение? Тактика действий?- Сказал Матвеев.

— Классические пехотные подразделения выполнять многие специфические задачи попросту неспособны. Именно это послужило толчком к созданию в Германии в “панцергренадеров” и реформирована часть мотопехоты. Нашей армии в ходе Финской войны пришлось столкнуться с проблемой значительных потерь во время операций по взятию укрепрайонов, а также в уличных боях.

Долговременные огневые точки, прикрывали друг друга, а за ними стояли артиллерийские и минометные батареи, а также противотанковые орудия. Все подходы к ДОТам опутывались колючей проволокой и густо минировались. В городах в такие огневые точки превращался каждый канализационный люк или подвал. И даже руины превращались в неприступные форты.

Для взятия подобных укреплений нами использовались обычные линейные пехотные части, не имевшие опыта взятия подобных укреплений. И соответственно при этом несшие большие и неоправданные потери. На амбразуру можно было бросаться грудью — конечно поступок героический, но абсолютно бессмысленный.

Идею создания отдельного штурмового подразделения как я уже говорил, взял из опыта русской и немецкой армий. В русской императорской армии, как и в других армиях мира, имелись специально подготовленные гренадерские, штурмовые и ударные части, использовавшиеся для штурма крепостей и укреплений противника. И показывавшие неплохие результаты. Наиболее близкий к нам пример это действия штурмовых подразделений кайзеровской армии. В 1916 году они во время сражения за Верден использовала специальные саперно-штурмовые группы. Которые имели специальное вооружение — ранцевые огнеметы и ручные пулеметы и прошли спецкурс подготовки. Насколько я знаю, сейчас у немцев таких подразделений нет. Задачи прорывов укрепрайонов решают обычные саперные, гренадерские и танковые части.

В качестве основы для штурмового подразделения требуются, главным образом, технически грамотные и подготовленные специалисты, поскольку спектр ставящихся перед ними задач довольно сложен и широк.

Это изучение вражеских укреплений. Бойцы должны уметь определять огневую мощь и прочность укреплений. После этого составлять подробный план, с указанием расположения ДОТов и других огневых точек. Что из себя они представляют (бетонные, земляные или иные), какое имеется вооружение. Также указывается наличие прикрытия, расположение заграждений и минных полей. Используя эти данные, командованием разрабатывается план штурма.

После этого в бой должны вступать штурмовые группы. Бойцов для них нужно отбирать заранее. Тугодумы, физически слабые и бойцы старше 40 лет сюда не подходят.

— Ну, я туда по возрасту точно не попаду. — С усмешкой перебил меня командир. — Продолжайте.

— Высокие требования объясняются просто: боец-штурмовик, несет на себе груз в несколько раз больше, чем простой пехотинец. В стандартный набор бойца должен входить каска и стальной нагрудник, обеспечивающий защиту от мелких осколков, и пистолетных пуль. Кроме того мешок, в котором находится “набор взрывника”. Подсумки использовать для переноски увеличенного боекомплекта гранат. Было бы неплохо использовать ранцевые огнеметы. Бойцы должны быть вооружены автоматическим оружием, ручными пулеметами, снайперскими винтовками и противотанковыми ружьями. Противотанковые ружья нужны для подавления огневых точек и поражения танков противника.

— Насчет вооружения понятно. А что за стальной нагрудник? Откуда вы его возьмете? — спросил Руссак.

— В русской императорской армии и армиях мира для тяжелой кавалерии использовались панцирные латы, защищавшие тело кавалериста от ударов, осколков и пуль. Вот по типу их и нужны стальные нагрудники.

— Это какой же лишний вес будет таскать боец. А кроме того вы себе представляете, что будет с бойцом, если скажем, пуля или осколок попадет в такой нагрудник? Удар по телу будет очень сильный, да такой что все тело станет синим. И как вообще должен выглядеть такой нагрудник? Как обоюдосторонний панцирь, одеваемый через голову?

— Зато боец останется живой и в строю. Годным для продолжения боя. Вес нагрудника если использовать металл около 2 мм составит по моим расчетам около 3,5 килограмм. Для смягчения удара можно одевать под нагрудник ватник, или телогрейку. Защищать нагрудник должен только грудь бойца. Одеваться при помощи ремней на тело. Чертеж я нарисовал, он есть у вас в папке.

— Наверное, я пропустил. Извини, продолжай.

— Необходимо научить личный состав бегать с таким грузом на плечах и минимизировать его возможные потери. Для этого надо бойцам устраивать жесткие тренировки. Бег по полосе препятствий с полной выкладкой. В том числе и обстрел бойцов боевыми патронами, обкатку танками. На крайний случай тракторами. Таким образом, бойцы научатся “не высовываться” еще до первого боя и закрепят это умение на уровне инстинкта. Кроме этого личный состав должен изучать оружие, как нашей армии, так и сопредельной, тренироваться в стрельбе из всех видов оружия имеющегося в подразделении. Кроме этого в программу тренировок нужно включить рукопашный бой, метание топоров, ножей и малых пехотных лопаток.

— Ну и чем тогда они кроме нагрудников будут отличаться от разведчиков? И их тренировок? Какой груз должны носить бойцы? — просил замполит.

— Да тренировки у тех и других похожи. Но цели разные. У одних захватить сведения у противника, у других взять штурмом и удержать до подхода резервов и линейных частей укрепления противника. Тренировки штурмовиков должны быть гораздо труднее, чем у разведчиков. Разведчики идут на задание налегке, и главное для них не обнаружить себя. В это же время боец-штурмовик возможность прятаться по кустам не имеет, и у него нет возможности потихоньку “смыться”. Вес груза около 50 килограмм на одного. Что туда входит: 4- 6 гранат Ф-1, РГД-33. По максиму боеприпасы, взрывчатка, детонаторы, фляги с водой, перевязочные материалы, веревка метров 6-8, ножи, пехотные лопатки и так далее. Часть груза можно носить на специальных разгрузках, которые можно одевать на нагрудники. На тренировках вместо всего этого носить мешки с песком.

— Это понятно. А как они должны действовать? — спросил Матвеев.

— Мне кажется внезапно для противника. Тихо пройти через заранее подготовленные проходы в минных полях. Без артподготовки и криков “ура”. Отряды автоматчиков и пулеметчиков, главной целью которых является отрезать от поддержки пехоты ДОТы. А огнеметчики и взрывники должны разбираться с самим вражеским бункером.

— Тогда получается, что в данном подразделении должны быть саперы?- Сказал командир

— Конечно. Или лица, подготовленные как взрывники. Они должны уметь заложить в вентиляционное отверстие заряд или вылить в него несколько канистр керосина, после чего подорвать. Это позволит вывести из строя даже самое мощное укрепление. Ну и для прохода через стены, где это возможно — например, в городских кварталах использовать тротил для прокладки пути. Еще можно использовать реактивные снаряды, что сейчас есть в нашей авиации, для борьбы с ДОТами, танками и пехотой противника.

— Какие — то у вас, Владимир Николаевич, универсальные бойцы получаются. И разведчики, и автоматчики, и саперы и ракетчики. Все могут и умеют. И без артподготовки любое укрепление возьмут. — Сказал Аношкин.

— Нет, я думаю, что штурмовые подразделения не панацея на поле боя. Без тесного взаимодействия с артиллерией, танками и линейной пехотой они действовать не могут. Если позиции прикрываются артиллерийским и минометным огнем, который предварительно не был подавлен, штурмовые группы будут бессильны. Ведь какую бы подготовку не прошли бойцы, для снарядов и мин они так же уязвимыми, как и остальные.

— Значит в штурмовые группы, нужны еще и связисты. — Задумчиво сказал начштаба, что то, черкая у себя в блокноте.

— Да и связисты. Радисты и телефонисты для обеспечения взаимодействия с подразделениями и штабом части. — Ему ответил я.

— Тут вся проблема в том, где взять таких специалистов. Точнее где и кто их подготовит. — Сказал Матвеев, ходя по кабинету со сложенными за спиной руками. И продолжил — Какова численность одной такой группы — человек 10-12?

— Да. Но в каждом случаи надо подходить индивидуально. В зависимости от цели и задачи. Одно дело взять или уничтожить отдельно стоящий дзот или дот, другое взломать оборону противника. На которой имеется несколько таких укреплений.

— Это понятно. Я о том, сколько нужно, в общем, иметь человек в подобных штурмовых подразделениях.

— Я думаю от взвода в роте. До роты в батальоне.

— Тогда получается, что нам надо один из батальонов готовить именно по такой программе. Все это конечно хорошо, но где взять людей. Кто их научит? И как будут учить? Если у нас половина полка русского языка не понимает.- Задумчиво сказал Матвеев.

— В основном тематика и планы подготовки такого подразделения мною описан. Конспекты по большинству тем тоже есть. То, что связано с подготовкой по взрывному делу — вполне могут преподавать командиры — саперы. Остальное если разрешите я сам мог бы им дать. Знаний хватит. Срок подготовки такого подразделения до полугода. Но можно и уменьшить срок. Если будут бойцы уже послужившие в армии и имеющие первичную подготовку.

— Ну, правильно сам предложил, сам и выполняй. — Сказал начштаба.

— Задумка- то у лейтенанта полезная. Сколько можно людских жизней сохранить, используя такие группы. — Вставил свое слово замполит.

— Это — то понятно. С вооружением таких групп решить можно. Скоро на СВТ и ППД полностью перейдем. А вот где людей найти? Если изъять наиболее подготовленных бойцов и младших командиров из остальных рот. Что в них останется? Кто будет руководить отделениями? Ноль без палочки. Так полк имеет более или менее ровные подразделения. А с чем останемся? С одними штурмовыми группами. Ты что скажешь Виталий Павлович? — Обратился командир к Руссаку.

— Идея в целом мне кажется хорошей. Надо подумать над ней как следует. Я бы не спешил от нее отказываться.

— Ладно, Седов. Загрузил ты нас своими мыслями, а у нас своих хватает. Сейчас время уже обеденное ты давай в столовую сходи. Пообедай. Знаешь где столовая? — спросил Матвеев.

— Знаю. — Ответил я

— Ну, так вот сходи, пообедай, а потом подойдешь к начштабу. Он тебе должность подберет. Конспекты и план оставь, мы тут его еще пообсуждаем. А потом вернем. Надеюсь не против? Счастливой тебе службы лейтенант. — Попрощался со мной командир.

Мне ничего не оставалось, как попрощаться и покинуть кабинет командира. Куда идти? В комнату переодеться. Потом выполнить приказ командира части — сходить поесть. Действительно время предобеденное. Ну а затем к начштабу за должностью. Что — то нехорошо они на меня смотрели. Может зря со своим предложением вылез? Служил бы как все тихо, мирно, незаметно. Нет, надо было себя показать, языком потрепать. Как же сделать взброс информации. Поторопить будущее. А теперь будешь на примете у командования — как слишком умный. Еще неизвестно, на какую должность определят, а то будешь все оставшееся время до войны портянке на складе перебирать. Дело конечно нужное, и я это умею делать, но совершенно не хочется. Ладно, чего теперь самого себя корить. Жизнь то продолжается. Вперед к свершениям товарищ трижды лейтенант.

* * *

— Как вам этот прожектёр? — Спросил после ухода лейтенанта Седова, своих сослуживцев командир полка. — Без году неделя в армии, а уже проекты создания нового подразделения в полку предлагает. И куда нам его с такими идеями девать? Ваши предложения.

— Но идея, согласитесь товарищ полковник здравая. И хорошо проработанная. Вполне выполнимая. — Вступился за лейтенанта Руссак.

— Лично мне Седов понравился. Сразу видно грамотный и знающий командир. Очень уверенный в себе и своем мнении парень. — Ответил замполит, и продолжил — Теперь понятно, почему Кравцов вчера по нему звонил.

— А ну да. Я об этом совсем забыл. Кстати, а чего они его у себя сразу не оставили?

— Кравцов сказал, что вакансия, на которую Седов приехал, пока не освободилась и не известно будет ли освобождена. Вот по моей просьбе о пополнении командного состава полка грамотными специалистами и командирами к нам и отправили.

— Ох, не верю я, что в штабе округа должностей нет. Ну и что нам с ним делать, куда назначать будем?

— Я бы его к себе на политработу забрал. Он мне очень понравился. Кадровый командир с хорошей подготовкой. Партполитработу знает, опыт имеет. О таком только и можно мечтать. А то у нас большинство из запаса или с курсов и без опыта. Делают все формально, знают, что не сегодня — завтра форму снимут и по домам разъедутся. А этот полностью наш — армейский. На всю оставшуюся жизнь себя армии посвятил, и на гражданку не побежит. По всей видимости, завтра из округа выписку из его личного дела привезут. Я ее изучу и могу договориться с управлением политической пропаганды округа о назначении его политруком роты. Думаю, мое предложение и в дивизии поддержат. Сначала на роту поставим, скажем, в третий батальон, а потом может и на батальон подойдет.

— Товарищ командир. — Вмешался в разговор Руссак. — Я думаю, что Седова надо или на командную или на штабную должность ставить. Из него хороший командир получится. А лучше всего на штабную работу определять. У парня есть штабная жилка. Вдумчивый, спокойный, уравновешенный, грамотный. Вон, какую программу подготовки подразделения сделал. Со всеми выкладками и конспектами. Самое ему место у нас в штабе полка. Жаль, конечно, что опыта мало. Но со временем поднаберется и отличным начштаба будет в батальоне.

— У тебя вроде бы все должности укомплектованы. Или кто уходить собрался? Тогда почему я рапорта не видел?

— Укомплектованы. В ближайшие дни на должность моего помощника должен прибыть лейтенант Санин. Но я бы Седова подучил и со временем кому на замену подготовил.

— Ага. А в полку куча должностей командиров взводов не доукомплектована. А ты лейтенанта значит, к себе под крыло учить?

— Так ведь все для пользы дела, товарищ полковник. Как сказали в дивизии к нам на взводные должности после 18 июня должны придти выпускники Смоленского стрелково-пулеметного и Калинковичского пехотного училищ. Так что укомплектуемся полностью.

— Я и сам вижу, что парень хороший и грамотный. С правильными и нужными идеями. Ты прости Николай Иванович, но политработником Седову не быть. Себе из других подберешь. А он явный командир. И место ему на взводе или роте. Больше даже на ротного тянет. Но у нас все ротные должности заняты. Или это не так?

— Все так и есть. И в ближайшее время освобождаться не будут.

— Так что назначим его пока на взвод в третий батальон или в полковую школу. Присмотритесь к нему оба. Там дальше видно будет. Насчет использования его на штабной должности. Никто не запрещает тебе, Виталий Павлович, привлекать Седова к отработке штабных документов и готовить к штабной работе. Но пока третий батальон на работах по укрепрайону. До его возвращения в крепость и используй Седова в своих целях. И вот еще что….

Идея насчет создания штурмового подразделения в полку правильная и нужная. Спешить отбрасывать ее в сторону не будем. Докладывать свои предложения по этому вопросу в дивизию тоже пока рано. В Финскую войну в основном действовали саперные штурмовые группы. У нас саперов кот наплакал, и они все заняты на решении других задач. Попробуем создать такое подразделение у нас без внесения изменений в штатную структуру полка вполне можно. Возьмем один из стрелковых взводов или из полковой школы и подготовим по предложенной лейтенантом программе. Седов пусть и готовит. Время у нас есть. Хуже точно не будет, и парня в деле проверим. Посмотрим что к чему, а тогда и решим выходить на дивизию и корпус или подождем. Ты Виталий Павлович вместе с Седовым проработайте вопрос кого привлечь к подготовке. Прикиньте, что и как сделать, кого подобрать, где и как использовать. По вооружению и материальному обеспечению взвода решим так — все сделаем в наших полковых мастерских или на складах присмотрим. В мастерских я видел металлические листы нужного размера от поляков остались вот из них и попробуем сделать образец.

Далее. Меня все больше тревожит мысль о проблеме вывода полка и средств усиления в укрепрайон при обстреле крепости с сопредельной стороны. Если уж человек, пробывший несколько часов в крепости, ее замечает, то уж нам сам бог и командование велели ее решать. Мы действительно не сможем этого сделать за установленное время.

— Командир нас не поймут, если мы выйдем из крепости и сменим место дислокации без разрешения руководства корпуса. Могут обвинить в паникерстве и самоуправстве.- Сказал комиссар.

— Тут я с тобой согласен. Но решать проблему надо в любом случаи. Снова обратить на этот вопрос внимание командования дивизии, армии. Обосновать вывод полка можно ускорением работ на объектах укрепрайона. Или полевого выхода, стрельб, наконец. Тем более у нас с 15-го начинаются летние лагеря. С этой целью и вывести все батальоны и полковую школу. Оставить в расположении только подразделения обеспечения, без которых полк может обойтись. А также комендантский взвод, дежурное подразделение, больных и освобожденных от работ, приписников.

— Знамя полка и дивизии? Комендатура крепости и связисты?

— А ты как думаешь?

— Вообще — то, по идее должно быть постоянно с полком. Связь тем боле.

— Правильно. Связисты выйдут вместе со всеми на тренировку. А вот со знаменем проблема. Представь, что будет, когда узнают, что знамена вынесены полком в укрепрайон.

— Может быть, согласовать этот вопрос с дивизией?

— Предложу комдиву согласовать с армией разрешение вывести на строительство укрепрайона с целью ускорения работ не один батальон, а несколько. И с ними вынести знамена. Должен же Михаил Антонович войти в наше положение. Ну и ты комиссар переговори по своей линии с полковым комиссаром Бутиным Михаилом Николаевичем. Еще вопросы есть по данной теме?

— А что с артиллерией и складами делать будем? Их же тоже выводить надо. — Спросил начштаба.

— Надо. Склады боепитания частично вывезти в тыл нашего оборонительного района. Скажем километрах в шести — семи найти место и оборудовать временный склад. Туда же складировать часть продовольствия. Артиллеристов выведем на стрельбище, для тренировки. Здесь оставим одну батарею. Или менять их постоянно. Одна побыла несколько дней ушла, на ее место пришла другая. Аналогично и с остальными подразделениями поступим.

— Вот это правильно, командир. Не будет напряженности в семьях командиров. А то и так жены мужей редко видят. — Сказал замполит.

— Виталий, отработай график вывода подразделений, так чтобы со стороны не было особо заметно, что полк фактически отсутствует в крепости.

— Сделаю. Я тогда Седова к нему привлеку.

— Не против. Решай сам. Далее Николай Иванович возьми на себя, переговори с особистом, пусть он по своим каналам Седова на всякий случай проверит. Знать хоть будем что за человек Седов. Ко мне вопросы есть? Тогда не задерживаю. Николай Иванович после обеда со мной в дивизию проехать не хочешь?

— Конечно, поедем.

— Тогда жду тебя в три часа.

* * *

По прибытии в Кремль Поскребышев передал Сталину очередной пакет, поступивший на его имя с пометкой “Воздух”. Он был точно такой же что и вчерашние. Написан был той же уже знакомой рукой. Распорядившись себя не беспокоить, Сталин занялся изучением письма. Ожидая от него новых неожиданных новостей и сведений.

Закончив ознакомление с текстом, он дал команду к 18 часам пригласить к нему председателя Госплана СССР Вознесенского. Потом на запланированное совещание, касавшееся развития авиапромышленности пригласить товарищей по имеющему списку. Ну и на 21 час вызвать руководство НКО и Генерального штаба. У него было, что им сказать.

* * *

Из мемуаров Главного маршала авиации Голованова “Дальняя бомбардировочная…”.

“…В тот день я в двенадцать часов явился к командующему округом.

В кабинете за письменным столом сидел довольно массивного телосложения человек с бритой головой, со знаками различия генерала армии.

Павлов поздоровался со мной, спросил, почему так долго не приезжал в Минск, поинтересовался, что мне нужно, и сказал, что давно уже дал распоряжение, чтобы нас всем обеспечивали, так как об этом его просил Сталин. Только я начал отвечать на его вопросы, как он, перебив меня, внес предложение подчинить полк непосредственно ему. Я доложил, что таких вопросов не решаю.

— А мы сейчас позвоним товарищу Сталину. — Он снял трубку и заказал Москву.

Через несколько минут он уже разговаривал со Сталиным. Не успел он сказать, что звонит по поводу подчинения Голованова, который сейчас находится у него, как по его ответам я понял, что Сталин задает встречные вопросы.

— Нет, товарищ Сталин, это неправда! Я только что вернулся с оборонительных рубежей. Никакого сосредоточения немецких войск на границе нет, а моя разведка работает хорошо. Я еще раз проверю, но считаю это просто провокацией. Хорошо, товарищ Сталин… А как насчет Голованова? Ясно.

Он положил трубку.

— Не в духе хозяин. Какая — то сволочь пытается ему доказать, что немцы сосредоточивают войска на нашей границе.

Я выжидательно молчал.

— Не хочет хозяин подчинить вас мне. Своих, говорит, дел у вас много. А зря.

На этом мы и расстались. Кто из нас мог тогда подумать, что не пройдет и двух недель, как Гитлер обрушит свои главные силы как раз на тот участок, где во главе руководства войсками стоит Павлов?..”

* * *

Переодевшись, спустился вниз в дежурку к Потапову. Он не отдыхал и был на месте.

— Ну что был у командира? Куда тебя назначили? — Спросил он.

— Был. Только от него вышел. После обеда к Руссаку за должностью надо зайти.

— А что даже предварительно ничего не сказали?

— Нет, сказали, что начштаба определит куда больше потребен. Кстати во сколько лучше к нему зайти, не знаешь?

— Часа в два, не раньше. Сейчас сходит на обед и вернется назад. Будет у себя в кабинете. Ты как на счет пообедать?

— Пойдем.

— О чем расспрашивали? — Когда вышли на улицу спросил Потапов.

Я вкратце рассказал, но рассказывать о своем предложении ему не стал. Зачем? Что командир решит так и будет. Меня больше мучил вопрос, правильно ли я говорил с командованием? А то ведь вел себя излишне свободно. Как привык в XX1 веке. Может сейчас так не принято говорить с начальством? Ну да ладно надеюсь, прокатит. В ходе беседы знания показал, на все вопросы ответил. Удовлетворил, любопытство начальства, не проколовшись.

Сразу после обеда я зашел к начштаба. Так на всякий случай, вдруг на месте.

— Заходи, что стоишь в дверях — встретил он меня. — Пообедал?

— Так точно.

— Молодец. Смотрю, Устав внутренней службы знаешь. Наверное, гадаешь какую должность, тебе приготовили? И правильно делаешь, что гадаешь. Помучайся немного. Не все тебе командование своими идеями будоражить. Кто ж так с командованием разговаривает? И кто тебя только учил?

— Да я вроде и не хотел….

— Понятно все с тобой. Не хотел он видишь ли! На будущее учти, что с командованием надо говорить уважительно. А не сразу лицом в ошибки и недочеты тыкать. Ладно, не буду тебя мурыжить. Назначаешься командиром второго взвода седьмой роты третьего батальона.

— Есть. Разрешите идти?

— Не спеши. Взвода своего пока не увидишь. С мая третий батальон находится на работах в укрепрайоне, вернуться должен к концу месяца. Пока там и без тебя обойдутся. Есть, кому командовать и руководить строительными работами. Решено тебя временно привлечь к работам в штабе, до прибытия батальона на место постоянной дислокации. Твоего комбата капитана Гончара Андрея Фёдоровича и командира седьмой роты старшего лейтенанта Бокерия Нестора Георгиевича я предупрежу. Но представиться тебе им все равно надо. Завтра я собираюсь съездить в батальон, поедешь со мной. Возражения есть?

— Нет.

— И правильно. Начальство надо слушаться, а не учить. Хотя и это надо делать, иногда. И еще у тебя с памятью как?

— Вроде пока не жалуюсь.

— Это хорошо, что не жалуешься. А то смотрю, ты ничего не записываешь. Для тебя дважды фамилии и имя отчество твоих командиров повторять не буду. Запоминай, а лучше заведи рабочую тетрадь для записей. Пригодится. Не хочешь спросить, а чем конкретно будешь заниматься в штабе?

— Хочу. Но думаю, вы сами все скажете.

— Вот это одобряю. Надо больше слушать начальство. Оно умное, грамотное и все знает и понимает. — Со смехом в голосе продолжил Руссак. — Во-первых. Чтобы ты знал, наш командир является комендантом крепости. Поэтому вместе с работниками штаба займешься уточнением планов и графиков вывода полка и гарнизона по боевой тревоге. Они разработаны были еще в 1939 году, как только крепость заняли и постоянно уточняются. Во-вторых разработаешь график смены подразделений полка в крепости. С твоей подачи, кстати. Принято решение держать личный состав полка в укрепрайоне, периодически меняя подразделения здесь в крепости. Составить график нужно так чтобы была видимость, что полк на месте, здесь в Арсенале. Не только для врагов, но и для всех остальных. Понятно?

— Да. А какие подразделения останутся на постоянной основе? Будет же сразу заметно, если сразу все подразделения полка выйдут.

— Правильно мыслишь. Останутся — больные и освобожденные от работ на укрепрайоне. Санчасть. Гауптвахта. Тыловые службы — часть складов продовольственно-фуражного снабжения, вещевики, писаря, мастерские. Комендантский взвод. Дежурная рота. Одна из батарей артиллеристов, но этих надо обязательно сменять, хотя бы раз в неделю. Еще вопросы?

— Нет. Кроме одного — что с боеприпасами? Их ведь тоже надо содержать рядом с полком.

— Правильно. Склад НЗ находится здесь в Кольцевых казармах, а основной на Восточном форте. Есть временный склад в тылах укрепрайона. Можно часть из форта перебросить туда же. А часть выдать в батальоны.

— Товарищ капитан, а не лучше сделать склад около Жабинки? Он не так будет подвержен обстрелу и с него быстро можно будет доставить боеприпасы батальонам?

— Можно, но кто разрешит. Я попробую по этому поводу поговорить с начштабом дивизии полковником Игнатовым Александром Михайловичем. Но боюсь, на это никто не пойдет. Все равно сделаешь все расчеты. Завтра придет твое дело и допуск к секретным документам. Так что с завтрашнего дня приступишь. Работать будешь вместе с остальными в соседней комнате. Свои расчеты сначала покажешь мне. О режиме секретности предупреждать надеюсь не надо?

— Нет. Приказы знаю.

— Молодец, что знаешь. Но у секретчика все оформишь. Я его предупрежу. Но это еще не все. Загрузил ты нас своими мыслями, а тут своих дел невпроворот. Командование полка решило поддержать твою идею насчет штурмового взвода. Предложение твое вот и будешь его претворять в жизнь, на базе своего взвода.

— Товарищ капитан, это же не серьезно. Нужны подготовленные люди, специалисты…

— Не перебивай, когда старшие говорят. А то не быть тебе старлеем. Пока начнешь отбор людей из полковой школы. Начнешь с ними заниматься. Вернется твой взвод в крепость, заменим тех, кто не подойдет на отобранных тобой. По плану в двадцатых числах июня должно быть учение проводимое штабом армии на тему “Наступление стрелкового корпуса с преодолением речной преграды”. На нем посмотрим, какие у командования есть мысли и возможно предложим свои. Теперь тебе все ясно?

— Да.

— Сейчас иди к Степанову оформляй свои документы и получи оружие на складе. Выписки из приказа должны быть уже готовы. После чего займись подготовкой предложений по материальному и техническому обеспечению твоего будущего взвода. Как будешь готов, покажешь. Когда начнешь отбирать людей? Начальник полковой школы капитан Джиджишвили Александр Иванович о тебе знает, задача тебе помочь, ему поставлена. Согласуй с ним время и место. Ясно.

— Так точно.

— Иди, выполняй. Вечером часов в пять, жду твои предложения по взводу.

Выйдя от начштаба, направился к его помощнику. Степанов уже был в курсе решения по мне. Он заранее подготовил выписки из приказа. Забрав мое удостоверение личности, взамен выдал временное удостоверение, отпечатанное на листочке серой бумаги с тусклой печатью полка. Таким же тусклым был и текст, напечатанный на старой печатной машинке. Этот шедевр бюрократической мысли был даже без фотографии, но зато удостоверял мою личность. У меня в руках была “голубая” мечта любого диверсанта и шпиона. Теперь понятно, почему в наших тылах в годы войны они передвигались, как хотели. От руки, пиши все возможные документы и двигайся, куда тебе угодно. Раньше читал, что диверсантов определяли по сделанной из нержавеющей проволоки скрепке в удостоверении. А тут и никакой скрепки нет, один полуслепой текст. Каким было мое потрясение, когда в свое время узнал, что до 1943 г. в нашей армии не было единого удостоверения личности. В каждом округе, дивизии, гарнизоне одни были свои, из разной бумаги, коленкора и размера. И такие документы печатали в обычной типографии, находившейся поблизости от воинской части. Да не паханое поле деятельности для попаданца.

— Вань, когда корочки удостоверения можно будет нормальные получить?

— У вас фотография есть? Если есть приносите, в ближайшие дни сделаю. Бланки есть, недавно из дивизии получили. Дело останется только за подписью командира. Вам удостоверение все равно не к спеху. Пока можете с тем, что выдал походить. У нас многие командиры еще новых удостоверений по замене не получили. Как прибыли, так и ходят с такими как у вас товарищ лейтенант. Все им некогда, дела и заботы замучили. Тем более что вы все равно в штабе здесь работать будете. Виталий Павлович сказал, что на уточнении документов работать будете.

— Да пока батальон в укрепрайоне.

— Понятно. Рад, что будем служить вместе.

— Спасибо я тоже.

Наш разговор перешел на вопросы организации уточнения штабных документов согласования с другими частями гарнизона. Вечных проблем работы штабных подразделений и служб. Недопонимания некоторыми командирами важности работы штаба и строевиков в частности. Все как всегда. Ничто не меняется в веках. Поговорив еще несколько минут, я откланялся.

На оружейном складе было несколько человек проводивших на складе, какие- то работы. Руководил процессом старший сержант, примерно моего возраста. Вместе с ним этим же занимался еще один военнослужащий без знаков различия на гимнастерке, оказавшийся заведующий складами боепитания Семеновым. Ознакомившись с выпиской из приказа, предложил мне на выбор в качестве личного оружия “ТТ” или “Наган”. При этом предупредил, что большинство командиров полка предпочитают “ТТ”. Завязался разговор об оружии его характеристиках и особенностях. О перевооружении полка на новые образцы. Присоединившийся к разговору старший сержант представившейся Майоровым Веницианом Бадмаевеч оказался очень грамотным специалистом — оружейником. Он раньше учился на Астраханском рабфаке Горьковского института инженеров водного транспорта. Затем поступил в Астраханский мединститут, с первого курса которого в октябре 1939 г. был призван в армию. В прошлом 1940 г. после окончания полковой школы был назначен помкомвзвода, а в этом 1941 г. — заведующим складами. Совсем недавно начал сдавать экзамены по программе командирской подготовки и теперь ждал присвоения звания младшего лейтенанта.

Они рассказал, что еще несколько недель назад в полк с окружных артиллерийских складов в Бронна Гура стало поступать новое стрелковое оружие: пулеметы ДС, автоматы ППД, автоматические винтовки СВТ и АВС. В ближайшее время ожидалось получение еще одной партии нового оружия, тогда оно станет поступать в роты, на замену старых “мосинок”. По приказу командира полка мне как командиру взвода и моему помощнику положены были автоматы ППД. На складе оказалось сразу несколько его модификаций:

— ППД-34/38 с коробчатым магазином на 25 патронов;

— ППД-34/38 с дисковым магазином на 73 патрона и горловиной для присоединения этого магазина;

— ППД-40 -с дисковым магазином на 71 патрон. Патроны к ним стандартные “7,62 х 25 мм ТТ” он же в прошлой жизни патрон “7,63 х 25 мм Mauser”. Этот патрон был хорошо известен в СССР, так как использовался к сохранившимся в большом количестве со времен Первой мировой и Гражданской войн самозарядным пистолетам С96 Mauser. Хотя разработанный в 1930 г. на базе этого патрона новый советский патрон имел калибр 7,62 мм, различия между ними в размерах настолько незначительны, что патроны зачастую взаимозаменяемы.

Разница у них не только в количестве патронов, но и весе. Для моих целей больше подходила версия ППД-34/38 с коробчатым магазином на 25 патронов. Это была наиболее отработанная версия, тем более с привычным для меня коробчатым магазином. Насколько помню у ППД — 40 в комплекте было всего по несколько дисков не всегда подходящих к другим автоматам, и требовалась их доработка напильником. Если разжиться еще парой дисков с горловиной на 73 патрона, то вообще было бы прекрасно. Мне было бы лучше всего иметь штук 5 коробчатых магазинов и пару дисков. Разместив на разгрузке, получил бы дополнительную защиту.

О своем желании я и рассказал Семенову и Майорову. Семенов сообщил, что автомат ППД-34/38 в комплекте идет с 4 коробчатыми магазинами на 25 патронов и если так уж надо, то можно подобрать еще несколько штук. Заодно ненавязчиво поинтересовался, зачем мне их столько. Я им и рассказал что кое- что придумал. Показал чертеж глушителя и стального нагрудника. Объяснил что к чему, зачем и для чего. Заинтересовавшись, Венициан предложил свою помощь. О глушителях “БраМит” для револьверов и винтовок он знал. На курсах рассказывали, но в полку таких не было. Изготовить глушитель и нагрудник вполне можно в полковой мастерской есть и оборудование, и материалы для изготовления и толковые мастера. И старший сержант готов помочь найти таких. Но только если будет разрешение командования на это. Я был только рад, что нашел себе помощника в этом деле. Одно дело, когда за помощью обращается посторонний человек, пусть и командир, другое свой брат. Пообещав, что такое разрешение будет, предложил вечером встретиться у меня в комнате и все обсудить. К этому времени надеюсь, разрешение будет у меня на руках. Переговорив еще на пару тем, вернулись к началу, чем меня вооружить?

Для личного пользования я, памятуя о лежащем в моем чемодане неучтенном револьвере, решил выбрать “Наган”. Но Майоров стал меня переубеждать, предлагая взять “ТТ” сославшись на, то, что иметь сразу пару типов патронов неразумно. А так одним типом патронов можно снаряжать и пистолет и автомат. В принципе верно конечно, но не совсем подходит для меня. Пришлось сослаться на то что “ТТ” при выстреле сильно лязгает затвором, и ни о каком “тихом” его использовании речи быть не может. От револьвера все же меньше шума… Хотя в принципе можно попробовать и на него сделать глушитель.

Выслушав меня Семенов, принес новенький автомат в оружейной смазке и два подсумка с 8 магазинами к нему. А один из бойцов цинк с патронами, поставив его на крышку стола. Отправив помощника за револьвером и всем необходимым, Семенов стал быстро счищать смазку с автомата. Это он делал быстро и сноровисто. Вскоре из глубины склада появился красноармеец, принесший новенькую кобуру с “Наганом” и пачки с патронами. Поручив ему заниматься расконсервацией оружия, Венициан занялся заполнением накладной. С надеждой посмотрев на меня, он спросил:

— А может все-таки пистолет?

— Да нет, все-таки револьвер. Работает лучше, надежнее, тише.

— Ну как хотите. Если передумаете, то всегда можете поменять. Кстати, а почему на него нельзя приспособить глушитель?

— На стволе практически нет посадочного места под глушитель. Был бы ствол немного длиннее, то можно было бы придумать, как накрутить глушитель.

— Товарищ лейтенант, если вам надо, то у нас есть возможность в мастерской сменить ствол в пистолете на более длинный.

— Спасибо подумаю. Венициан подскажите, а где я могу пристрелять оружие?

— Да на стрельбище в Северном городке. Оно очень хорошо оборудовано. Наши подразделения там практически каждый день стреляют. Вот с любым из них и съездите. Свой автомат на хранение сдайте в ротную оружейку, а револьвер всегда с собой носите. У нас тут не спокойно бывает. Люди пропадают в городе иногда.

— Спасибо. Заходите в гости я в общежитии живу. За стаканом чая обсудим, как лучше сделать глушитель и нагрудник.

— Зайду сегодня вечером, если вы не против?

— Конечно не против. Буду ждать. Я сейчас в роту, а затем к начштаба полка. После него буду у себя. Так что заходите.

Пока мы переговаривались, помощник сержанта очистил оружие от смазки и снарядил патронами револьвер. Поместив кобуру с револьвером на портупее. Я расписался в накладных и, забрав с собой оружие, направился в расположение своей роты.

Третий батальон и конкретно моя седьмая рота были расположены на первом этаже Арсенала, недалеко от помещения магазина “Военторга”. Отметившись у дежурного по батальону, прошел в казарму своей роты.

Там меня встретил дежурный по роте младший сержант Балиев Намаз Зильфугарович. Уточнив о наличии в расположении командования роты, предъявил дежурному выписку из приказа о своем назначении. В казарме кроме дежурной смены и нескольких человек никого не было. Личный состав уже несколько недель находился на работах в укрепрайоне в районе севернее Бреста. Здесь же оставались больные и освобожденные от работ. Они под руководством нескольких сержантов, несут службу в расположении и выполняют ремонтные работы. Кроме того здесь же те кто прибыл из отпусков. Из личного состава моего взвода здесь никого не было. Командиры и старшина иногда приезжают по своим делам. Так что в линейке командования роты я здесь был старшим. В помещении казармы все было чисто убрано и опрятно. Ровными рядами стояли двухъярусные металлические кровати и тумбочки, а на подоконниках в железных банках зеленели цветы.

Узнав и увидев все что надо, я сдал на хранение в оружейку свой автомат и подсумки. Заодно в пирамиде осмотрел оружие своего взвода. Меня напрягло то, что на вооружении взвода состояли в основном “мосинки”. Хотя тут и хранилось еще пять автоматов ППД, с улиточными магазинами к ним, четыре ручных пулемета ДП-27 и столько же пистолетов “ТТ”. Но они явно не дотягивали до положенной огневой мощи взвода. Не было ни одной СВТ и АВС. Хотя насколько помню, по предвоенному штату, одних СВТ во взводе должно было быть около тридцати, и около десятка автоматов. И как тут воевать? Как и все. Не дошло еще перевооружение до моего взвода. Вот и весь разговор. Хорошо еще, что имеющееся оружие содержится в полном порядке.

Кстати интересно, почему оружие здесь, а не с личным составом? По словам дежурного на руки выдано оружие только первого взвода с боекомплектом по три обоймы патронов на ствол и нескольких дисков к пулеметам. Вообще — то это довольно странно, что оружие хранится отдельно от личного состава, хотя до границы всего несколько сот метров. В случаи начала войны личный состав будет безоружен, и встречать врага придется с саперными лопатами и кирками в качестве оружия. И главное что, похоже, ни для кого это не имело значения. Ну, для меня оно имеет, так что будем добиваться, чтобы мой взвод был всегда с оружием.

В канцелярии роты просмотрел списки и уточнил расход личного состава. Если я тут старший, то надо быть в курсе дел роты. Время стремительно утекало, а еще не сделал кучу запланированного. Рассказав дежурному, где меня в случаи чего найти, занялся своими делами.

Полковая школа располагалась рядом с дежурным по части. В очередной раз прошел мимо него, но Потапова там не застал.

В канцелярии школы застал ее начальника капитана Джиджишвили Александра Ивановича. Он уже был в курсе, что к чему и мы быстро обо всем договорились. Поинтересовавшись моими планами и пожеланиями, он мне сообщил, что завтра с утра я могу с личным составом школы провести физзарядку. На зарядку он придет тоже. Всех кого я отберут, сведут в отдельную учебную группу. После утренней политинформации и до обеда могу провести с ними занятия по изучению оружия, строевой подготовке и Уставам. Так как после обеда запланирована помывка личного состава в бане. План занятий желательно предоставить на утверждение. Я пообещал все сделать.

У меня осталось около часа до похода к Руссаку, а я еще ничего не приготовил. Вот и пришлось этим срочно заняться. Записывая на бумагу свои выкладки и расчеты. Благо сведения из учебника “Приемы и способы действий солдата в бою” (1988г.), Учебника сержанта мотострелковых войск (1989г.) и пособия “Основы тактической подготовки современного солдата” были в памяти. Успел во время.

* * *

В своих воспоминаниях маршал М.В. Захаров (перед войной начальник штаба Одесского Особого военного округа) рассказывает (РИ).

6 июня войсковой разведкой округа были получены данные о телефонных переговорах с румынской стороны. Там говорилось о том, что надвигаются некоторые события. Прямо о нападении не говорилось, но сказанного было достаточно для того, чтобы разведка округа обратила на них внимание командования, как на тревожный симптом. В тот же день Захаров около 14 часов по “ВЧ” доложил о полученном донесении начальнику Генерального штаба генералу армии Г.К. Жукову. В разговоре с Жуковым он предложил выдвинуть часть войск к границе, к одному из угрожаемых, слабо прикрытых участков.

“…Г.К. Жуков прервал мой доклад словами: “Что вы паникуете!” На это я ответил, что ожидаю все же положительного ответа. После небольшой паузы начальник Генерального штаба сказал, что он доложит народному комиссару обороны и позвонит мне не ранее 16 часов. Действительно, около 16 часов Г.К. Жуков передал по “ВЧ”, что народный комиссар обороны согласен с предложением, но обращает внимание на то, чтобы передвижение войск производилось скрытно и в ночное время…”

* * *

Постучавшись в кабинет к начштабу, попросил разрешения войти.

— Заходи. Молодец, что во время. Смотрю, уже получил оружие. Это правильно. Что за командир, если оружия у него нет. Ладно, это все лирика. Ну что там у тебя? Давай выкладывай. Я тут тоже кое- что накидал по своим соображениям. Но сначала давай обсудим тактику действий штурмовых подразделений. Я думаю, что это нам пригодится при разговоре с дивизией, когда будем убеждать их в своей правоте.

Достав из планшетки свои выкладки, передал ему.

— Я исходил из следующего — что штурмовые подразделения должны быть из расчета — 1 взвод в роте, одна рота в батальоне и один батальон в полку. Наиболее удачным считаю штурмовую группу в составе роты. Со следующими средствами усиления: 2 — 45 мм. орудия, 2 -короткоствольные пехотные 76-мм. пушки, взвод 82-мм. минометов, взвод станковых пулеметов, взвод или отделение саперов. Было бы совсем неплохо иметь отделение огнеметчиков. Для успешного действия такой штурмовой группы нужна поддержка пушки или гаубицы 122-мм, одного или двух танков. Командиром штурмовой группы является командир стрелковой роты, которая и составляет ее основу.

— Запросы у тебя лейтенант прям как у Наполеона. Не успели тебе взвод дать, так ты уже себе и роту и танки и артиллерию в придачу просишь. В полевых боях командиру стрелковой роты кроме пехотинцев и минометчиков не приходится иметь в подчинении еще танкистов и саперов. Чаще происходит наоборот. Он выполняет свою довольно узкую пехотную задачу. Всеми остальными вопросами занимается вышестоящее командование.

— Да я это знаю. И вроде бы ничего и не прошу. Только предлагаю и высказываю свои мысли и предложения как сделать. Вам виднее…

— Да понял я — это так от чувств… Извини, что перебил, продолжай.

Что я сделал. — В рассматриваемых мною боях, распадающихся на отдельные схватки, у командира роты нет времени и возможностей запрашивать огневую поддержку у командира батальона, которому, к тому же сложно понять, где находится эта рота и еще сложнее направить к нему огневые средства. Вот поэтому командиру стрелковой роты все средства нужно иметь в кулаке, под рукой.

— Управлять такими сборными силами ротному будет сложно, да и непривычно. Абы кому такого подразделения не поручишь!

— И я о том, что такие подразделения надо готовить вместе с командирами. Которые должны научиться управлять такой солянкой.

— Это понятно. Но кто будет учить? Где взять таких учителей? Я лично у нас в полку таких не знаю, да и в дивизии тоже.

— Думаю надо просто наработать опыт применения таких подразделений. Провести совместные занятия с танкистами, саперами, связистами…

— Правильно мыслишь. Когда наберем в твой взвод людей, нужно будет все это запланировать и провести. Да так чтобы и наши командиры на это посмотрели. И обучились.

Наш разговор был прерван приходом в кабинет старшего лейтенанта. — Разрешите Виталий Павлович? Не помешаю?

— Когда ты мешал, Дмитрий Ильич? Проходи. Спешишь? Если срочно, то мы можем прерваться.

— Да нет, не спешу. Мимо проходил. Думаю надо зайти к тебе поговорить. Вот и зашел на огонек. А ты тут молодежь воспитываешь.

скорее она меня. Вот знакомься наш новый командир взвода 7 роты лейтенант Седов Владимир Николаевич. Только сегодня прибыл к нам.

— Понятно. Начальник особого отдела полка старший лейтенант Горячих Дмитрий Ильич. Рад знакомству. Как устроились, где разместились?

— Хорошо. Разместился здесь в общежитии. — Пожимая руку особисту, ответил я.

— Понятно. Что это вы тут так горячо обсуждаете? Если не секрет конечно.

— Да вот понимаешь, лейтенант предложил создать у нас в полку штурмовое подразделение. Мы с командиром решили пойти ему на встречу. Дело новое и думается полезное. Вот и сидим и думаем, как лучше это воплотить в жизнь.

— А понятно, но ведь насколько я помню у нас уже были в Финскую саперные штурмовые роты. Ваше подразделение от них, чем отличаться будут?

— Решением специфических вопросов захвата, прорыва и удержания укреплений противника, Ведения боев в городских кварталах и т.д.

— Интересно. Вы не против чтобы я тоже послушал? Может, что и для себя нового открою.

— Да сколько угодно. Присоединяйся к нам. На чем мы там остановились? На действиях штурмовых групп?!

— Да. По-моему штурмовая группа должна в свою очередь подразделяться на четыре подгруппы:

а) Две атакующие подгруппы по 20-25 автоматчиков, стрелков, пулеметчиков, огнеметчиков, и отделение саперов,

б) Подгруппа закрепления — 8-10 стрелков, взвод станковых пулеметов без отделения, 1-2 орудия, отделение саперов,

в) Огневая подгруппа все остальные орудия и танки,

г) Резервная подгруппа — 10-15 стрелков, 1-2 орудия, отделение станковых пулеметов, отделение саперов.

— А почему именно так?

— В боях за укрепленную полосу, уличных боях наступающие несут особенно большие потери. Они вынуждены драться за каждый метр траншеи, дзот, дот, городской квартал, за каждый дом. Сражение распадается на множество отдельных, часто изолированных друг от друга боестолкновений уровня именно взвода-роты. В то же время, обороняющиеся, хорошо зная город, заранее подготовив пути движения и узловые опорные пункты, легко маневрируют, могут выходить в тыл атакующим, дробить его силы и уничтожать поочередно. Словом, при взятии укрепленных позиций, населенных пунктов обычная полевая тактика наступательных действий непригодна. На первый план в таких боях выходит хорошо подготовленный одиночный пехотинец, наводчик орудия, младший командир, натренированные мелкие подразделения.

— С этим нельзя не согласиться. Да и младшие командиры, бойцы должны притереться друг к другу, научиться понимать все с полуслова и понимать особенности других родов оружия.

— Считаю, что решающее значение в этих боях приобретают автоматическое оружие, гранаты, огнеметы, средства ближней противотанковой борьбы, тогда как эффективность артиллерии, авиации, танков резко снижается.

— То есть ты хочешь сказать, что бойцов штурмовых групп надо вооружать автоматами?

— Да. По возможности автоматами. Пистолеты — пулеметы типа наших ППД, ППШ, немецкого МР-38 имеют явное преимущество перед винтовкой. Стрельба здесь ведется на короткие расстояния в условиях скоротечного огневого контакта, часто внезапного. У бойца нет времени на тщательное прицеливание и на передергивание затвора. Выигрывает в бою тот, кто откроет огонь раньше, и в кратчайшее время выпустит больше пуль. Ошибки в прицеливании легко компенсируются количеством пуль. А малые расстояния обеспечат достаточную кучность автоматного огня.

Кроме автоматов стрелкам необходимо увеличенное количество гранат — по 4-5 штук против обычных двух, плюс противотанковая граната и 1-2 бутылки с горючей смесью. Эти противотанковые средства могут, в принципе, быть использованы против контратакующих танков, но чаще используются для воздействия на мелкие группы противника, засевшие в прочных блиндажах, дзотах, дотах, подвалах. Также, часть стрелков может быть снабжена дымовыми гранатами или дымовыми шашками.

Поэтому и необходимо бросить силы именно на обучение бойцов владею оружием, в том числе и трофейному, рукопашному бою, ведению разведки, умению вести такие бои. Учить, чтобы каждый шел не вслепую, а точно знал и умел делать в каждый момент боя именно то, что должно, и там, где должно.

— Ладно, это в принципе понятно и возможно. Будем считать, что действия пехоты мы разобрали. А что должны в твоем понимании делать саперы?

— На них ложится задача проделывания проходов в заграждениях, пробивания проломов в стенах зданий, обезвреживание или уничтожение мин противника, и в то же время установка мин и других заграждений для защиты флангов и тыла от вражеских контратак.

— Ну, это и так известно. Я думал, что у них должны быть, какие- то еще специфические задачи. Исходя из сказанного тобой, саперы с собой должны носить, целую кучу инженерного снаряжения миноискатели, щупы, кошки с веревками, тротиловые шашки штук так 20, противотанковые мины. Не много ли для них?

— Много, но все это нужно. Иначе штурмовые группы застрянут на преодолении колючей проволоки, барьеров, баррикад и тому подобных заграждений. И надо еще предусмотреть наличие ножниц для резки проволоки, удлиненных зарядов, зажигательных трубок, указок для обозначения проходов.

— Уговорил. — Сказал Руссак и продолжил. — Действительно в штурмовых группах нужны саперы. Артиллерия тоже вроде бы все ясно. С целью уничтожения долговременных огневых точек, пулеметных гнезд и поддержки действий штурмовой группы. С этой же целью могут действовать и танки. Они даже выгоднее. Танк по большому счету и есть самоходный носитель орудия, расчет которого прикрыт от огня противника броней. Для уничтожения расчета полевой пушки достаточно пары автоматных очередей или пары ручных гранат. Ну а экипаж танка прикрыт броней и защищен от осколков и пуль. То есть может сделать больше чем любой другой артиллерийский расчет. И еще у экипажа танка есть пулемет. Пехота, продвигаясь по открытой местности, может прятаться за броней танка, как за щитом. И в бою будет прикрывать танк от гранатометчиков врага. Думается, что пехоте предпочтительнее иметь в своих боевых порядках танки, которые оперативно уничтожали бы обнаружившиеся пулеметные гнезда, вражеские пушки, ДОТы, нежели наступать в гордом одиночестве. Да и пехоте второго эшелона куда как комфортнее ехать на броне, чем месить грязь ногами.

— И как тогда должен действовать батальон в наступлении?- Спросил Горячих

— В соответствии с Полевым Уставом РККА. Батальону, действующему в первом эшелоне полка, назначается ближайшая задача (обычно на глубину опорного пункта пехотной роты противника), дальнейшая задача (обычно на глубину первой позиции обороны противника) и направление дальнейшего наступления, которое обычно совпадает с ближайшей задачей полка. Он наступает в два эшелона. Батальон идет в бой, имея развернутыми в боевой порядок две роты — две штурмовые группы. Это первый эшелон. Третья рота движется несколько позади в метрах 300-400 в походном порядке. Это второй эшелон. В ходе боя силы первого эшелона истощаются, и, дойдя до определенного рубежа, они уже не в силах пробиваться дальше. Вот на этом рубеже (его называют “рубеж ввода в бой второго эшелона”) эта третья рота разворачивается в боевой порядок и вступает в бой. Таким образом, силы батальона в целом становятся прежними, и он может продолжать наступление. Лучше, конечно, когда у командира кроме второго эшелона есть еще и сильные резервы.

— Конечно лучше. Можно сказать, голубая мечта любого командира — иметь большие резервы. — Сказал особист.

— После прорыва первой линии обороны атакующие продолжают наступление. Задача второго эшелона “зачистить” прорванную первую линию обороны противника, т.е. уничтожить сохранившиеся очаги сопротивления, огневые точки, мечущиеся в панике отдельные группы солдат и танков противника, собрать пленных.

— Может быть, я, что-то не понял. Но все что вы сейчас рассказываете это действия обычных стрелковых рот в наступлении.

— Штурмовые группы до этого момента действовали как обычные стрелковые роты, а придаваемые им артиллерия, танки, пушки шли позади. Выйдя же к укрепленному объекту или населенному пункт, занятому противником, они начинают действовать уже как штурмовые подразделения. Одна из штурмовых групп движется по одной улице, а вторая по параллельной. Перед началом движения артиллерия штурмовой группы, танки обрабатывают огнем выявленные огневые точки противника, оборонительные сооружения. При этом танкам и артиллерии в первую очередь бить по верхним этажам, чтобы заставить пехоту противника спуститься вниз, на первые этажи и подвалы. Под их прикрытием саперы выдвигаются вперед, и зарядами взрывчатки разрушают баррикады, барьеры, проволочные заграждения, снимают мины, пробивают проходы в стенах зданий.

Огневая подготовка длится недолго — 10-20 минут. По ее окончании, а частично и в ходе нее, как только саперы пробьют проломы в стенах, атакующая подгруппа врывается в здание. Вторая атакующая подгруппа в это время по возможности обходит здание и атакует его с флангов и с тыла, отрезая обороняющимся пути отхода и исключая подход подкреплений к обороняющим здание.

Ворвавшаяся в здание подгруппа очищает от противника сначала нижний этаж, а затем по лестничным маршам и через проломы в потолках, используя подручные средства и штурмовые лестницы, очищает второй и последующие этажи.

Закрепляющая подгруппа, двигаясь за атакующими подгруппами, занимает нижний этаж и немедленно готовит здание к обороне, в т.ч. осматривают трофейное оружие с целью использования в обороне, обращая особое внимание на подвалы, канализационные люки, теплотрассы. Ведь противник обязательно будет стремиться восстановить положение. А это он может сделать только немедленной контратакой, пользуясь тем, что в это время, атакующая подгруппа израсходовала большую часть своих боеприпасов, утомлена, понесла потери и управление ею нарушено. И если атакующие подгруппы не будут надежно прикрыты сзади, то рискуют оказаться между противником, обороняющимся в здании и контратакующим с улицы.

Огневая подгруппа все это время ведет огонь по заявкам атакующих подгрупп. Уничтожая и подавляя вновь выявленные огневые точки, как в атакуемом здании, так и в соседних, отрезая здание от подходящих к противнику пополнений.

Захватив здание, командир организует его оборону, подтягивает к нему резервную роту, эвакуирует раненых и убитых, организует доставку боеприпасов и питания, пополняет штурмовые группы личным составом, организует разведку, дает возможность бойцам отдышаться, и принимает решение на штурм следующего объекта.

Если противника в ближайших зданиях нет, то штурмовые группы немедленно выдвигаются вперед, оставляя заботу о проверке и зачистке зданий закрепляющим подгруппам.

При движении по улице спереди идет танк, в готовности к открытию огня по выявленным огневым точками противника. На одном уровне с танком, прижимаясь к стенам домов по левой и правой сторонам одновременно, и держа под прицелом окна зданий на противоположной стороне улицы движутся автоматчики атакующих подгрупп. В этот момент их основная задача оберегать танк от огня ближних противотанковых средств.

— Я так понял, что вы говорили о действиях штурмового подразделения в наступлении, а как оно будет действовать в обороне? — Спросил Горячих.

— Я думаю, что оно будет действовать как контрштурмовое. Его функцией будет блокирование и уничтожение штурмовых и ударных групп противника. И по идее оно должно быть как огневой и ударный резерв командира подразделения.

— Возможно, так и есть. Скажите, а откуда вы брали материалы для своих наработок. Я так понимаю, что это дело не одного дня?

— Конечно не одного дня. Данные брал в училище. И при изучении истории мировой войны, материалов Финской войны. Все что нашло свое отражение в приказах Наркома Обороны по ее итогам. — Ответил я.

— А ну тогда понятно.

— Ну что ж тактика действий тобой проработана правильно и более чем логично. Но все это пока теория, как оно будет смотреться в реальности пока сложно сказать. И говорить об этом рано, нужно наработать опыт и практику подготовки подразделений и командиров. Поэтому предлагаю поговорить о более приземленных вещах. Давай вернемся к вооружению штурмового взвода.

— В принципе у командира в кабинете я уже рассказывал о вооружении штурмовой группы. Считаю, что всех бойцов штурмовых групп надо вооружать автоматами, самозарядными и автоматическими винтовками, ручными пулеметами. Кроме того еще штык — ножами и пехотными лопатками. Стальными нагрудниками. У каждого бойца должны быть гранаты Ф-1, РГД-33 — по 4-5 штук, противотанковая граната, 1-2 бутылки с горючей смесью. Часть стрелков может быть снабжена дымовыми гранатами или дымовыми шашками.

— Это что же у всех автоматы, в том числе и пулеметчиков?

— Можно и их в том числе, но это не принципиально. По большому счету пулеметчики могут обойтись и пистолетом в качестве личного оружия. Вообще было бы неплохо иметь пистолеты или револьверы на вооружении у всех членов штурмовой группы в качестве личного оружия.

— А что за стальные нагрудники? Что-то я о таких и не слышал? Может быть это типа немецких, что использовались в Мировую войну? — Спросил особист.

— Да. Лейтенант предложил сделать похожие для штурмовых подразделений. — Вместо меня ответил начштаба. А затем обратился ко мне — Ты говорил, что у тебя есть чертеж его. Он с собой? Покажи.

— Да, вот.- И я передал чертеж Руссаку. — Как мне сказали их изготовить можно в полковой мастерской. Кроме того я вот тут набросал еще чертеж и прибора для бесшумной стрельбы на револьвер. Хотя его, наверное, можно использовать и на винтовках. Я думаю, ничего сложного в нем нет и его тоже можно у нас сделать. Много материалов они не отнимут.

— Это что за новый прибор?- Встрепенулся Горячих. — Глушитель что ли. В НКВД на вооружении есть глушитель Братьев Митиных. А нам — то они в полку зачем?

— Такой глушитель позволить штурмовикам по-тихому снимать часовых, наблюдателей и пулеметные расчеты перед началом атаки.

— А вы его уже делали, где-то испытывали?

— Нет. Сравнительно недавно пришло в голову, что такое приспособление может пригодиться в бою бойцам и разведчикам.

— Насколько я понимаю с таким прибором, в значительной степени изменятся и дальность стрельбы, и ее кучность.

— Конечно. Но и стрелять из оружия с таким прибором нужно ведь будет сравнительно недалеко — 15-20 метров для револьвера и пистолета. А для винтовки на 200-300 метров не более. Но все это надо проверять в действии, пробовать, как оно себя покажет.

— Понятно, в принципе действительно можно попробовать такие вещи сделать. Провести испытания и посмотреть что к чему.

— Я еще хотел бы предложить некоторые изменения внести в форму одежды…

— А она — то тебе чем не угодила?

— Всем подходит. Только вот бойцам и командирам придется много двигаться ползком, поэтому на коленях и локтях форма быстро придет в негодность. Я предлагаю сделать на них наколенники и налокотники либо из плотной ткани, нашиваемые на указанные места или из кожи, надеваемые при необходимости на форму.

— Интересное предложение. Старшины и бойцы тебе за это спасибо точно скажут.

— На нагрудник можно так же сделать чехол, из плотной ткани. В нем предусмотреть карманы под автоматные рожки и гранаты. Думаю, что при необходимости его можно было бы носить как жилет и без нагрудника остальным бойцам в качестве разгрузочного.

— Неплохая идея. Наверняка, и чертеж приготовил?

— Есть. — И очередной рисунок перекочевал в руки Руссаку.

— И когда только успел?- рассматривая чертежи, сказал начштаба.

— Просто ставил себе задачу и что для этого надо. Кроме того для взвода потребуются маскхалаты и санитарные аптечки или хотя бы индивидуальные пакеты, носимые всегда с собой.

— Все это хорошо и решаемо. Но мы опять ушли в сторону от основной темы. Сейчас в стрелковой роте по штату 27 автоматов, 27 винтовок и карабинов,96 самозарядных винтовок, 12 ручных пулеметов, 2 станковых пулемета, 3 — 50 мм. миномета. Хотя реально в большинстве случаев у нас вместо самозарядных винтовок одни “мосинки”. Да и автоматов еще нет в необходимых количествах. И ты предлагаешь все автоматы собрать в один взвод?

— В стрелковом взводе по штату на вооружении состоит 8 автоматов, 32 самозарядные винтовки и 4 ручных пулемета. Это достаточно большая огневая мощь, но в тех боях, что я описал, с длинной винтовкой или карабином будет действовать неудобно. Поэтому и требуются автоматы. Я думаю, что если собрать в один взвод из роты все автоматы мы сможем решить эту проблему.

— То есть ты предлагаешь лишить роту автоматического оружия?

— Нет, зачем же. Я предлагаю сконцентрировать всех автоматчиков вместе. В одном подразделении. А в остальных взводах личный состав вооружить самозарядными и автоматическими винтовками. Чем добиваемся однородности вооружения во взводах. И достаточной плотности огня.

— Мне все же кажется, что в предложенном тобой варианте, очень сильно пострадает огневая мощь и плотность огня роты в целом? Все- таки наличие в цепи почти трех десятков автоматов увеличивает ее плотность. Это во первых. Во-вторых у нас не так много красноармейцев, которые смогли как следует освоить самозарядные и автоматические винтовки. Как более сложные. Потому мы и сохраняем пока в ротах “мосинки” как более простые и понятные для бойцов. И это несмотря на то, что на складах уже есть новые образцы.

— Ну, так предлагаемое мною перевооружение внутри роты как раз и позволяет решить эту проблему. У командиров взводов и отделений вместо необходимости обучения личного состава трем различным системам вооружения — автомат, ручной пулемет и самозарядная или автоматическая винтовка, можно будет сосредоточиться только на двух — пулемет и винтовка. Что одновременно решает и вопрос унификации поступающих в подразделение боеприпасов.

— В принципе да. — Задумчиво произнес начштаба. — Я думаю, что необходимо оставить автоматы в командной линейке роты — от командира роты до командиров отделений. Хоть по штату это и не положено. Но тут командир был прав, закрепив автоматы за командирами. С одним “ТТ” в руках много не навоюешь. Да и они всяко лучше в оружии разбираются, чем вчерашние колхозники. Возвращаясь к твоей идеи, получается, что без изменения штатной численности роты мы не только сохраняем огневую мощь роты, но и создаем ударную группу вооруженную автоматическим оружием. И это я думаю правильно.

— Самозарядные винтовки в штурмовой группе можно оставить у помощников пулеметчиков и у снайперов.

— А откуда снайпера в отделениях? По штату их два на всю роту, а ты сразу еще четырех просишь?

— Я считаю, что в каждом отделении должен быть свой снайпер, или хорошо подготовленный стрелок для уничтожения офицеров и унтер-офицеров противников и контрснайперской борьбы.

— Это понятно. Сейчас как раз проходят дивизионные сборы по подготовке снайперов. Мы туда на подготовку от полка людей направляли. По окончании сборов они вернутся, тогда, и рассмотрим этот вопрос. А пока поищешь из имеющихся стрелков. Что еще у тебя?

— Еще я бы добавил по расчету противотанкового ружья за место нескольких стрелков. Расчету, которого бы так же оставил оружие такое же что и пулеметчикам. И вместо одного из ручных пулеметов хотелось бы иметь станковый пулемет — лучше всего ДШК — для борьбы с легкобронированными целями и пулеметами.

— Вот только ДШК у нас нет, а есть только ДС-39. И противотанковых ружей тоже. И в штате полка они не предусмотрены. — Заметил Руссак.

— Возможно, что-то можно найти на окружных или армейских сладах. После Освободительного похода и Финской войны должны же были нам достаться в качестве трофеев противотанковые ружья финские “Lahti L-39” и польские “Ur”. А если на последние установить снайперский прицел, то вообще получится отличное оружие против снайперов противника.

— В принципе да. — Задумчиво глядя на меня, сказал особист. — Только вот я совсем не уверен, что их нам дадут. Лучше исходить из того что есть в части.

— Что тогда получится в итоге, если отбросить фантазии?

— В штатах взвода и отделений остается тоже количество личного состава. В отделении в лучшем случаи они будут вооружены 6 автоматами, 3 самозарядными и автоматическими винтовками, 2 пистолетами (пулеметчик и ПТРщик). Соответственно во взводе будет 26 человек вооруженных автоматами, 12 с самозарядными и автоматическими винтовками, 3 пулемета, 1 станковый пулемет и 4 противотанковых ружья.

Если же исходить из наших реалий то отделение будет выглядеть так: вооружены автоматами -7, самозарядными винтовками -2, пистолетами -1 (пулеметчик). Соответственно во взводе будет 34 автоматчика, 8 с самозарядными и автоматическими винтовками, 4 ручных пулемета или 3 ручных и 1 станковый. В варианте со станковым пулеметом автоматчиков будет на 2 меньше.

В любом из рассматриваемых вариантах огневая мощь взвода будет высокой для решения практически любых задач.

— Какой-то взвод автоматчиков получается. Мне понравился вариант с большим количеством самозарядных винтовок и станковым пулеметом. Как самый реальный. Хотя если в пределах полка собрать такой взвод штурмовиков — автоматчиков и на его базе обкатать предложенные новинки, то вполне возможно будет в будущем на нём развернуть штурмовую роту — как резерв командира полка. Вопрос только откуда взять оружие и людей. Ты с Джиджишвили встречался?

— Да, до прихода к вам был у него. Завтра с утра и до обеда проведу занятия и начну отбирать людей.

— Молодец. У тебя еще, что есть нам предложить? Нет. Расчеты твои я еще раз изучу и подумаю над ними. С командиром обдумаем. Решение ему принимать. А ты с утра займешься, как и договаривались, отбором бойцов. Надеюсь, что вопрос кого и как отбирать уже обдумал?

— Так точно.

— Завтра после занятий зайдешь ко мне за результатом по твоим предложениям. А потом поедем в твой батальон. Вопросы ко мне или к особисту есть?

— Один. Товарищ капитан, а почему личный состав убыл на работы без оружия? Может все-таки лучше, чтобы оружие было с личным составом? Граница рядом, а потенциальный противник вон за рекой. Ведь если что, то бойцы без оружия будут. И обороняться не смогут.

— Ты что Седов воевать с кем собрался? У нас чтобы ты знал вроде бы пока мир и дружба?

— Да я понимаю, но только положено порох держать сухим. И помнить о войне.

— Ох, и любишь ты Седов наступать на больной мозоль. У одного из взводов роты оружие и боеприпасы есть. И этого достаточно. Остальные при необходимости вернуться в крепость за своим оружием. Или им его привезут на место. Тем более что они находятся недалеко от крепости. Времени для этого надо мало. Кроме того утраты и хищение оружия могут быть из полевого лагеря. А в крепости оно целее будет. Командирам спокойнее. Да и соседям спокойнее. Ответил я на твой вопрос?

— Да. Но все равно считаю, что они должны быть с оружием. Его наличие на руках дисциплинирует личный состав.

— Ты конечно прав. Но не всегда мы все можем решать. У других тоже свои головы на плечах есть и поумнее наших с тобой. Хорошо еще, что командирам оружие на руках разрешено держать, а то уже были инциденты со стрельбой по пьяному делу. Ты- то сам как по этому делу? Сильно употребляешь?

— Как все. По немного, с хорошей закуской и под настроение всегда “за”.

— Смотри. Поаккуратнее с этим делом. Не перебарщивай. Еще вопросы есть? Может у тебя Дмитрий Ильич, что есть к лейтенанту? Нет, тогда Седов иди, ужинай. На построении после развода караулов увидимся.

* * *

После ухода лейтенанта Руссак спросил у Горячих: — Ты, что действительно просто так пришел? Не за что не поверю.

— Нет, конечно. Комиссар, перед отъездом в дивизию, просил присмотреться к этому лейтенанту. Да и еще информация от людей пришла. Вот и решил на него лично посмотреть. Что он из себя так сказать представляет. — И предвосхищая вопрос начштаба, продолжил — Интересный парень. Грамотный даже слишком, не то, что многие из наших “старичков”. Просто профессор, какой то. Как он тут заливался соловьем о действиях штурмовых групп. Сказывается образование, что не говори. С хорошей командирской подготовкой явный ротный. Явно ведь должность командира штурмовой роты на себя уже примерил. Чувствует себя уверенно. Но на своей волне. Вопросы правильные задавать умеет, да так чтобы начальству спокойнее и лучше жилось. Спокойно жить никому не даст. Жаль только, что личного дела его у нас нет. Сведений о нем мало. Это правда, что вы его к штабу решили приписать?

— Пока нет. Побудет пока временно при штабе, до возвращения батальона с работ. И будет заниматься своим взводом. А пока побудет у нас на глазах. Покажет себя. Дело, предложенное им полезное. Но его все равно надо обсуждать с командиром. Осенью у нас должны уволиться те, кто был призван из запаса. Освободиться несколько должностей ротных. Возможно, и рассмотрим его кандидатуру.

— Я надеюсь, до прибытия личного дела вы его к секретным документам допускать не будете?

— Конечно, нет. Пока дело не придет. Но мысли такие есть. Тем более что обещали его прислать из округа. А пока пусть позанимается с личным составом, себя покажет. Мыслителей много, а вот практиков кот наплакал.

— Вот и хорошо.

* * *

До ужина оставалось еще куча времени, и я пошел к себе в комнату осмыслить состоявшийся только что разговор. То, что он был полезен, я уверен полностью. Даже если до войны успею собрать хоть чуть-чуть обучить пусть не штурмовую группу, а взвод автоматчиков уже прекрасно. Для решения моих частных целей и это подойдет. Хотя бы тем, что такие взводы автоматчиков должны были появиться в РККА, дай бог памяти, не раньше августа этого года. Да и сама мысль о создании штурмовых рот и тактика их применений чего то да стоят. А если удастся выданные мною материалы передать для ознакомления выше, то будет еще лучше. И смогут их реализовать, не ожидая 43 года, вообще будет прекрасно. Уже только за это можно будет судьбу благодарить, что дала возможность мне все это сделать. В Сталинграде такие подразделения ой как пригодятся. Но это все конечно в лучшем случаи. Если я оставшиеся дни до войны пробуду на свежем воздухе, а не в комнате с решеткой на окне. Вот совершенно не верю в то, что особист просто так зашел на огонек к начштаба, когда у него молодой только что прибывший в полк лейтеха сидит. Даже если они с Руссаком закадычные друзья. Не верю, и все тут. Весь опыт общения с этой категорией об этом говорит, а его как говорится, не пропьешь. Понятно же что Горячих пришел специально по мою душу. Вот интересно кто его позвал? Начштаба вряд ли у него лицо было своеобразное, когда особиста увидел. Немного напряженнее стало что ли. Хотя возможно, что это и мне показалось. Тогда кто? В принципе кто угодно от командира до Майорова или его помощников на складе.

В разговоре я вроде бы ничего такого, за что можно зацепиться не сказал. Хотя было пару моментов — например с противотанковыми гранатами. Насколько помню, специальные противотанковые гранаты только сейчас в июне приняли на вооружение, но они еще в войска не пошли. Да и с ППШ тоже поторопился. Массовое их производство сразу на нескольких заводах только начало развертываться. И знать об этом лейтенант Седов явно не может. Интересно было бы мне знать, а сами командиры о новых видах вооружения знают? По идее должны. Ведь делали же показы оружия для командного состава на всевозможных сборах и учениях. Хотя и не факт. В полку есть ППД, во всяком случаи на складе мне его выдали, да и во взводной пирамиде стояли. Кстати еще интересный факт, а почему мне, кстати, автомат выдали, хотя по штату, только, пистолет положен? В принципе, конечно, правильно кто лучше стравится с таким оружием. И сделать такое могли только по решению командира полка. Я и до этого открытия уважал полковника Матвеева хотя бы за то, что спокойно выслушал мои бредовые идеи, и не послал на три известные любому советскому гражданину буквы. А тут прям честно зауважал еще больше. Мужик конкретно заботится о боевой составляющей полка, да и встретил меня хорошо. А ведь известны и противоположенные случаи, когда стоит куча молодых лейтенантов в парадной форме, а красная рожа командира части с “удовольствием” оглядывает молодежь и русской “разговорной” речью описывает их прибытие в часть из … военных училищ… Скажите, что такого не было. Было. Было и похлеще… Ну да не об этом разговор. А об адекватности командования. А здесь оно присутствует. Во всяком случаи здесь и сейчас готовы выслушать идеи и оценить и попробовать их реализовать. Будем надеяться, что и дальше так будет.

Кстати что интересно у меня в комнате, оказывается, есть обновка — появился бачок с питьевой водой и эмалированной кружкой. И вода в нем есть. И даже вкусная. Вот спасибо неизвестному коменданту за такую заботу, о молодых командирах.

С плаца раздались команды, послышался “Встречный марш”. Видимо шел развод караулов. Пора и мне на ужин. Потапов в дежурке ждал свою смену. И со мной пойти не мог, так что пришлось мне в гордом одиночестве, в окружении незнакомых командиров, поужинать и вернуться к зданию штаба. На плаце у входа в ожидании построения кучковались полковые командиры. Среди них я заметил и Потапова.

— Поужинал? Быстро ты.- Спроси он меня.

— Да. Там народа было мало.

— Ну и ладно, я потом поужинаю. Я тут видел Нестора Бокерия, твоего командира роты. Он по делам приехал, я ему о тебе рассказал. И сейчас вас познакомлю. Где же он? А вон он стоит. Нестор иди к нам. — Позвал Саша.

На его зов к нам подошел невысокий лет 30-35 старший лейтенант.

— Саша, что кричишь? Где пожар?

— Никакого пожара нет Нестор Георгиевич. Я тебе хочу представить твоего нового командира взвода — лейтенант Седов Владимир Николаевич. Я тебе о нем говорил.

— Владимир. — Представился я, протягивая руку. — Рад, что будем служить вместе.

— Приятно познакомиться. — Сказал Бокерия, пожимая мне руку. — Тоже рад, что нашего полку прибыло. А то в роте взводами сержанты командуют. Завтра можем вместе в батальон поехать.

— Нестор не спеши. Завтра вряд ли Вова с тобой поедет. По решению Командира пока батальон не вернется с укрепрайона, он будет при штабе помогать. Виталий Павлович по этому поводу должен был с Гончаром переговорить. Но раз ты здесь, то видимо сегодня он тебе все и скажет.

— Жаль. А то я уж обрадовался.

— Увы, увы. Такая наша доля делать то, что говорят.

— Все равно хорошо, что ты здесь будешь. За теми, кто в казарме остался, заодно присмотришь. А то расслабились по самое не могу. Сержанты у нас подобраны хорошие, но все равно за ними глаз, да глаз нужен. Ты же ведь кадровый? Не из запаса?

— Да, кадровый. Тамбовское пехотное окончил.

— Вообще хорошо. А то, куда не глянь одни “запасники”. У тебя Володя, какие планы на вечер?

— В принципе никаких. Я же первый день здесь.

— Ну, тогда давай в канцелярии посидим. Поближе познакомиться…. Ты как?

— Я только “за”. Только зачем в канцелярии, после построения можем у меня посидеть. Я в общежитии остановился. Или можем еще куда сходить.

— Тоже правильно. Тогда после построения решим. Саня ты к нам не присоединишься?

— Нет. Я с дежурства забыл. Надо выспаться. Вот если завтра после бани.- Ответил Потапов.

— Жаль. Завтра так завтра. Слушай Вов, из нашего батальона тут еще лейтенант Бородич Андрей Митрофанович, командир пулеметной роты, может с собой, пригласим посидеть? Ты как?

— Конечно, “за”.

— Ну, тогда договорились. Я сейчас с ним переговорю.- Сказав это, Нестор подошел к лейтенанту, лет так 26 и о чем-то с ним стал обсуждать. Видимо это и был Бородич. Через несколько минут Бокерия вернулся и мы продолжили беседу.

Но не успели мы перекинуться несколькими словами, как была дана команда на построение. Которое ничем не отличалось от тех, что было в наше время. На нем меня представили личному составу. После построения народ быстро рассосался в разные стороны. А мы с Нестором направились в канцелярию роты, а затем ко мне в комнату.

Что было дальше. Все тоже, что и всегда — маленький сабантуй, в котором приняло участие пару человек в военной форме. С обычными разговорами и жалобами и т.д. Правда, без фанатизма, так по чуть-чуть, чтобы утром быть в форме и чтобы голова не болела. Тем более что у Нестора семья здесь в крепости и ему надо было домой.

Я рассказал Нестору свою идею насчет штурмового подразделения или взвода автоматчиков. За “рюмкой чая” мы ее пообсуждали и пришли к выводу, что это надо попробовать. Он же мне посоветовал одного портного — еврея, жившего недалеко от крепости, который может мне помочь с пошивом разгрузочного жилета. Затем пожаловался на личный состав и трудности его обучения. Незнание прибывшим пополнением русского языка. О том, что бойцы не могут как следует освоить более сложное оружие, чем трехлинейка. Стреляют плохо не только бойцы, но и многие командиры. У нас- то в полку положение вроде бы еще все более или менее нормально, а вот в 125 полку совсем плохо. Пожаловался Бокерия и на не возможность заняться нормальной боевой подготовкой, в связи с большим отрывом личного состава на строительные работы в укрепрайоне. О том, что дивизионное командование косо смотрит на отправку семей командиров на Восток. В мае несколько человек получили за это “распеканц” на партсобрании и от них потребовали вернуть семьи обратно. А у многих малолетние дети. Рассказал об отношении поляков к “восточникам” — оно было недалеко от самого лучшего — во всяком случаи ожидали большего дружелюбия. Каждый день через границу идут одиночки и группы нарушителей. Хорошо если это просто спекулянты-несуны, а то ведь и бандиты пробираются. Которые нападают на наши посты, пытаясь захватить оружие, форму и документы. Такое происходило совсем недавно на аэродроме недалеко от места расположения батальона. Особо злобствуют бывшие паны и посадники. Личный состав часто поднимают по тревоге для помощи пограничникам, чтобы все это прекратить, но пока закрыть полностью границу не получается. И так далее и тому подобное.

Все это я уже знал, но, тем не менее, впитывал информацию.

Закончили мы нашу беседу на дружеской ноге достаточно быстро — задолго до “вечерней поверки”. Нестор пошел отсыпаться. А я словно “дурак” все еще оставался трезвым, ни грамма в глазах. И как тут жить — даже не напиться с горя. До отбоя еще успел побывать в полковой школе, предупредить дежурного насчет утренней физзарядки. Аналогичное указание дал и дежурному по остаткам своей роты. Поприсутствовав на вечерней поверке и посмотрев на наличный состав, направился спать. Утро вечера мудренее, а мне с утра предстоит потрудиться…

По дороге к себе в комнату я встретил группу бойцов во главе с Майоровым и Степановым. Среди бойцов были и их складские помощники. Вид у всех был донельзя замученный. Майоров извинившись за то, что не смог придти сказал, что пришлось срочно разгружать боеприпасы, поступившие из округа на склад. Мы с ним договорились, что встретимся позже…

Поднявшись к себе, по старой привычке, заложенной еще на срочке, принялся готовить форму на утро. Щеткой вычистил пыль из формы. Поменял подворотничок на гимнастерке. Начистил сапоги. Хозяйственный я, однако, мужик. Все у меня есть. Не зря с собой из схрона набрал, ничего не забыл. Спасибо неведомым ворам, что туда это натаскали. А то бы и не знал, что и делать и где искать. Ну ладно это лирика и к делу не относится, не будем ворошить прошлое. Тем более что известный мне гражданин Гречишкин пропал, где то на просторах моей необъятной страны…

Заниматься спортом можно конечно и в спортивной одежде, но считаю, что командир не может требовать с подчиненных, если сам стоит в трениках, а его бойцы одеты по форме. Он должен быть одет как все по полной выкладке. Красив, чисто побрит ну и т.д. кому, что нравится по списку. Бегать в повседневной командирской форме накладно, вдруг, где порвешь или испачкаешь. Потом ищи себе новую или ремонтируй старую. Вот и пришлось на комплект лежавшего в чемодане солдатского обмундирования подшивать воротничок и крепить в петлицы кубики полевого цвета. Кстати вот что интересно сегодня на построении обратил внимание, что у многих командиров в петличках не было пехотных эмблем. Интересно почему? Обычно так вообще — то политруки ходили, но угольники явно показывали на командные должности. У Седова в петлицах эмблема была, а у этих нет. Почему? И как тут без бутылки разобраться? Хорошо хоть не пьянею от выпитого, а то совсем бы спился нафиг, пока разберешься со всеми премудростями военной формы РККА. Короче черти, что и сбоку бантик.

Закончив с формой, уснул спокойным сном ребенка.

* * *

Из разговора, состоявшегося между полковником Матвеевым и батальонным комиссаром Аношкиным

— Я сегодня зашел к саперам. Переговорил с ними о предложении Седова по штурмовым группам. Оказывается к ним приходила методичка с опытом действий саперных штурмовых групп и там описано многое из рассказанного лейтенантом. Есть там и стальных нагрудниках. Точнее о стальном нагруднике СН-38 “Кираса”. Выпускает их Лысвенский металлургический завод. Предполагалось, что такой нагрудник будет защищать атакующих в пешем строю бойцов от пуль на начальном этапе атаки и снижать потери при сближении от собственных позиций до рубежа, с которого можно достичь противника решительным броском вперед. Однако боевое применение во время Финской войны показало их малую эффективность, так как нагрудник прикрывает недостаточно большую площадь и не обеспечивает полную защиту жизненно важных органов. Если нагрудник достаточно хорошо держал пистолетную пулю, то винтовочная пуля на дистанции 400- 500 м, не пробивая нагрудник, наносит тяжелые повреждения телу бойца ударом по стальной пластине. Винтовочные пули со стальным сердечником и бронебойные пули пробивают нагрудник на дальности до 600 м. Таким образом, как средство бронирования пехоты нагрудник СН-38 (СН-1) оказался неэффективным, а его большая масса (свыше 7 кг) заметно снижает маневренность на поле боя.

— То есть наш умник нас просто обдурил? Ну, я ему задам как приедем. Он у меня света белого не увидит…

— Не спеши. Не думаю, что Седов нас хотел обмануть. Я сначала сам так решил, но показал его чертеж нагрудника. Посмотрев на него, инженеры сказали что СН-38 — пятисекционный, а не двухсекционный как на рисунке. У них там есть один товарищ, который среди оставленных поляками книг нашел брошюру “Каталог панцирей, изобретенных подполковником А.А. Чемерзиным”. Так вот рисунок Седова немного напоминает один из разработанных для полиции Чемерзиным панцирей. И более того такой панцирь в 1905 г. он прошел испытание и был принят на вооружение. Кроме того нагрудник Седова напоминает стрелковый панцирь, 1915 г выпускавшийся для императорской армии на Сормовском заводе. Мне пообещали посмотреть по складам, что достались от поляков, может, найдут среди хлама.

— Похоже, я немного погорячился, обвиняя лейтенанта.

— Есть такое дело. Я вот что думаю надо нам свои склады тряхнуть. Пусть тоже у себя посмотрят. В нашем здании располагался Польский Саперный батальон. У них вполне могли оказаться и наши, оставшиеся от царской армии, да и немецкие, что остались от кайзеровской армии после расформирования их штурмовых батальонов в 1918г. У нас вот в подвале куча немецких касок валяется, что от поляков осталась. Может, что там еще полезное найдется.

— Верно. А что с лейтенантом будем делать?

— Что и обговаривали. Попробуем на деле. Пусть продолжит заниматься своим нагрудником, в мастерских сталь посмотрит. Как подберет, сделаем пробный нагрудник. Поэксперементирем, если результат будет хороший, дадим разработки парня ход. Я тут у саперов под честное слово что верну, взял их опыт по действиям штурмовых групп. Изучим у себя с командирами батальонов, подумаем, как у себя применить.

— И то дело.

7 июня 1941 года (суббота)

Утро для меня началось задолго до рассвета. Вроде бы и хорошо выспался, а все равно, какая — то усталость чувствовалась, словно что-то давило на меня. Но угрозы своему здоровью не чувствовал. Вроде бы тяжелых снов не видел, что со мной не понятно. Ну да бог с ним пройдет. Сходил умыться и привести себя в порядок. Напился воды из под крана. Заметно полегчало. С чего бы это? Вроде не так много и выпили вчера и водка тут не паленая. Надо кстати позаботиться и найти старые колодцы в крепости или по-другому разрешить вопрос снабжения водой личного состава. А то с началом войны центральное водоснабжение цитадели будет нарушено и народу будет трудно без воды.

До подъема личного состава еще есть время. Кстати надо попробовать надеть доспех, а то, что он дела лежит в чемодане. Как в нем вообще будет двигаться. А то он может просто так, для красоты создан. Достав доспех, я его надел под форму, надевать капюшон не стал. А то вдруг невидимым стану, вот народ удивится.

На листке накидал планы занятий на сегодня с курсантами полковой школы. Вроде и время с пользой убил, а его еще полно… В одной из тумбочек я видел старую газету, раз уж есть свободное время то почему бы не сделать выкройку под нагрудник. С этим я провозился до самого подъема, вроде неплохо получилось. Грубо конечно, но главное похоже на СН-42.

Как провести зарядку с личным составом наверняка знает каждый, кто служил в армии хотя бы пару недель и не отлынивал от зарядки. Комплекс упражнений навсегда въедается в память. Возможно комплекс упражнений по НФП -78 и отличается от НФП -38, что действует сейчас в РККА, ну да не намного надеюсь. Как то не было у меня необходимости их сравнивать. Если у кого и возникнет по данному поводу вопрос, будем считать моим новаторством.

За пару минут до подъема сержантов я был в казарме полковой школы. Там меня уже ждал еще один лейтенант, представившийся командиром взвода полковой школы лейтенантом Нагановым Алексеем Фёдоровичем. По распоряжению начальника школы он сегодня был ответственным по школе. Договорились, что Алексей возьмет на себя освобожденных от физо, а с остальными я проведу зарядку и кросс. Напомнив дежурному насчет формы одежды личного состава, мы с Алексеем вышли на внутренний плац. Пока совершенно пустынный.

Новый летний день вступал в свои законные права. Слегка влажноватый воздух бодрил. Мы с Алексеем немного переговорили, пока из здания не посыпался личный состав и не стал выстраиваться перед нами. Большинство из них было с голым торсом. Лишь несколько десятков человек в гимнастках — освобожденные от физподготовки. Передав их Наганову, с остальными занялся подготовкой к кроссу.

Застроил несколько раз строй и добившись, на мой взгляд, единого выполнения команд. Пересчитал оставшихся в строю, затем заставил их перемотать портянки. Еще не хватало, чтобы кто-то натер себе ноги, поленившись намотать, как следует портянку. А так хоть обезопасят себя. А я за это с ними еще пару кругов бегом намотаю. Надеюсь, пара километров бегом вокруг крепости никого равнодушными не оставит.

В это время на плацу уже вовсю занимались зарядкой бойцы разных подразделений и полков вышедших из соседних казарм.

Комплексом упражнений разогрев личный состав мы вышли на кросс. Маршрут, выбранный мной для кросса пролегал с внешней стороны кольцевых казарм. И был протяженностью около трех километров — нормальная такая дистанция для моих целей. Выбрав средний темп бега, колонной по четыре, мы бежали постепенно наращивая темп. Я бежал легко и ненапряженно. Доспех абсолютно не мешал, плотно облегая тело. Свежий ветерок с Буга играл в зелени растущих вдоль берега ив. Моя задача была выделить наиболее подготовленных, сильных и главное упорных. Вот на них и ориентируясь, я и выбирал темп бега. Особо загонять народ не собирался, но и бежать черепашьим шагом тоже.

Вообще хорошо, что я попал почти в тепличные условия и командование пошло у меня на поводу в отношении отбора людей в штурмовой взвод.

Колонна растянулась на несколько сот метров. Ждать и собирать я никого не собирался. Просто не видел в этом смысла. Наиболее подготовленные постепенно выдвигались в группу лидеров, обгоняя ослабших и отстающих. Часть не выдержавших темпа безнадежно отстала, а наиболее “умные” через Тереспольские и Бригитские ворота вернулись к зданию Арсенала. Совершив круг вокруг цитадели, через Трехарочные ворота остатки нашей колонны вернулась к Арсеналу. В строю осталось почти восемьдесят человек, уставших, запыхавшихся и блестящих от пота. По сравнению с ними я чувствовал себя просто прекрасно, несмотря на то, что одет в доспех и гимнастерку на мне совершенно не было пота. Усталость не чувствовалась, наоборот адреналин играл в жилах и я готов был пробежать еще столько же. Проведя упражнения на восстановление дыхания и дождавшись отставших, наконец нагнавших колонну переписал наиболее мне понравившихся бойцов. Подошедший Наганов подсказывал фамилии бойцов. Отпустив личный состав в казарму готовиться к завтраку, поднялся к себе в комнату.

Приведя себя в порядок, я спустился в канцелярию своей роты. Там уже находился Бокерия, с грустной миной на лице, просматривающий какие- то ведомости. Свежий подворотничок и резкий запах одеколона “Шипр” показывало, что Нестор после вчерашнего не хочет ударить в грязь лицом перед личным составом.

— Здорово. Ты как? — спросил он

— И тебе не хворать. Я нормально, а ты? Как семья?

— Спасибо тоже в норме, но как-то не сильно здорово. Вроде и выпили немного, а чувство как после сильного перепоя.

— Понятно все с тобой. Может чуть-чуть для здоровья?

— Не ты что. Нельзя. Дежурный сказал, что командир к себе после построения меня вызывает. Ты может все-таки со мной поедешь?

— Я с Руссаком после обеда должен подъехать. А до обеда мне занятия проводить в полковой школе. Кстати у тебя наставления по стрелковому делу нет? А то мне кое, что вспомнить желательно.

— Как не быть. — Ответил Нестор и, достав из сейфа небольшой фибровый чемоданчик, показал целую библиотеку. И чего там только не было под грифом “Для служебного пользования”.

— Тебе что по стрелковке надо? Я тут собрал для себя практически все.

— Мне я думаю нужно по ППД, АВС, СВТ, пулеметам, гранатам.

— Губа не дура. Что сразу все? Ты что ж не догадался вчера узнать, что они изучили?

А ведь он полностью прав. Я своим завышенным самомнением, что все знаю и могу до такой мелочи не догадался.

— Эх, молодо зелено! Не расстраивайся.- Видя мою огорченную мину, сказал Нестор. — По идее они “трехлинейку”, “Максим” и “Дегтярь” уже прошли. Так что если ты им расскажешь о СТВ или АВС хуже не будет.

С этими словами покопавшись среди книг, он достал и передал мне “Описание. 7,62-мм автоматическая винтовка (АВС) обр. 1936 г.” изданное в 1937 г., а затем “Наставление по стрелковому делу (НСД-38). Самозарядная винтовка обр. 1940 г.”.

— Держи, учи. Пригодится.

— Вот спасибо. Отец родной. — Ответил я, просматривая наставления и делая заметки себе в блокнот.

— Не юродствуй. С тебя все равно магарыч. Слушай. Саня вчера предлагал собраться после бани. Может и вправду, гульнем?

— Я всегда “за”. А ты успеешь вернуться?

— Конечно. С комбатом договорюсь. Часам к восьми, если ничего не случится, буду. Ты только без меня в баню не ходи и Саню предупреди. Вместе сходим, а потом в город сходим. В Дом Красной армии или парк “КИМ” на танцы.

— Давай. Слушай, а что по телефону или по рации с комбатом связаться нельзя? И все вопросы отсюда порешать?

— Можно. Но очень сложно. Пока дозвонишься, семь потов сойдет. С “маркони” еще хуже. Нет, считай связи с батальоном. Проще и быстрее самому до места добраться и вопросы решить. Внутри цитадели телефонную связь наладили, а вот с фортами пока не могут. Связисты, правда, обещают к понедельнику все сделать. Но им верить….

— Ну ладно, тогда буду ждать тебя вечером у себя.

Видя мои потуги по изучению Наставлений, Нестор вышел из кабинета. Вскоре из казармы раздался его голос, распекающий дежурного за непорядок в спальном помещении. Из казармы он вернулся, как тогда когда я закончил подготовку к занятиям.

— Ну, ты как? Скоро?

— Я все. — Отдавая книги, сказал я.

— Тогда пошли, позавтракаем. С бойцами политрук политинформацию проведет, а мне надо будет к тыловикам после построения зайти. И поеду в Козловичи. У нас там знаешь как хорошо…

Все время до обеда прошло под знаком подготовки курсантов полковой школы. Мои потуги в обучении курсантов были встречены ими, в общем, то благожелательно.

На своих прошлых занятиях они уже изучали материальную часть СВТ. И мне оставалось лишь это проверить и закрепить полученные ими знания. Занятия проходили организовано и спокойно. Без особых эксцессов. Правда, пришлось некоторых “умных” помучить выполнением отжиманий от пола, когда они не смогли по команде разобрать и собрать винтовку. А затем самому провести показательную разборку и сборку винтовки по разделениям. А затем заставил курсантов сделать по моей команде тоже самое. Вообще умные люди были в царской армии, которые разработали этот принцип обучения. Простой и эффективный. Потратив несколько часов на это, я добился того что бойцы достаточно уверенно разбирали и вновь собирали винтовку. Если мне дадут такую возможность, то в течение недели вполне можно будет научить бойцов делать все как надо. Хотя бы по несколько часов день на изучение оружия тратить.

На строевой я показал себя чистым “зверем”. Солнце, выложенный камнем плац и юный барабанщик из музыкального взвода мне в этом очень помогли. Гонял строй по плацу, что называется и в хвост и в гриву, что называется от души, поймав волну. Чувствовалось что парни не первогодки, но давать спуску я им не собирался. Добиваясь от бойцов четкого и правильного исполнения строевых приемов. Да так, что у бойцов пот заливал лицо и промокли спины и подмышки гимнастерок. Интересно, какое прозвище они мне после этих занятий дали.

С Уставами было попроще. Бойцы явно отдыхали и наслаждались жизнью. Статьи Уставов у них отлетали от зубов. На вопросы отвечали влет.

Закончив занятия, отпустил их на обед. Блокнот пополнился плюсами напротив фамилий, отобранных бойцов. После занятий зашел к начальнику школы доложить о проведенных мероприятиях и получить замечания. Капитан Джиджишвили, внимательно ознакомившись с моим планом проведения занятий, сделал мне ряд замечаний по форме его составления.

— Методикой обучения вы владеете. Чувствуется, что вас какой — то старый служака готовил. Особенно с оружием. Меня самого так бывший унтер-офицер еще царской армии с мосинкой обучал. Я уж думал, что так и не готовят больше. Сколько времени то прошло. Как вам наши бойцы? — Поинтересовался моими наблюдениями Александр Иванович.

Под одобрительный взгляд капитана я, достав блокнот, стал рассказывать о своих впечатлениях и тех бойцах, что меня заинтересовали. Договорившись о продолжении занятий на завтра, мы простились.

После обеда мы с начштаба поехали в с. Козловичи где на работах в укрепрайоне находился мой 3 батальон.

* * *

— Разрешите товарищ полковник?

— Заходи Виталий Павлович. Что это ты сегодня припозднился? Как съездил? Чай будешь, а то мы вот с комиссаром как раз сил набираемся.

— Спасибо не хочу. Съездил нормально. Осмотрел выполненный фронт работы, побеседовал с людьми. Работы ведутся по графику, даже с некоторым опережением. Но дел там еще море. Личный состав жалоб не заявлял. Тяжелых больных нет, а простывших я сегодня в санчасть привез. Седов их сейчас как раз оформляет.

— Как там он? Входит в курс дела? — Спросил Матвеев.

— Старается. Сегодня проводил зарядку и занятия в полковой школе. Я вчера с Джиджишвили договорился посмотреть на парня. Как и что он умеет.

— Ну и как? — Спросил батальонный комиссар.

— По отзывам Александра Ивановича очень даже не плохо. Седов с утра с бойцами устроил кросс на три километра вокруг цитадели. Провел его грамотно. И, похоже, сам даже не устал.

— Так это я их утром видел, когда к Трехарочному мосту подходил. То-то мне показались некоторые лица знакомыми. Я к своему стыду еще не всех в лицо знаю. — Признался Аношкин.

— Не расстраивайся. Ты же у нас совсем недавно. Это ты в своем 75 отдельном разведбате всех знал. А у нас народа как никак побольше будет. Со временем со всеми познакомишься. Ну и что там еще насчет Седова?

— Днем провел с бойцами занятия по изучению СВТ. Всех кто не ответил на его вопросы, заставил отжиматься от пола. И пока не добивался правильного ответа так и мучил бойцов. — С улыбкой ответил Руссак. — А строевые занятия с бойцами вообще отдельная песня. Достал всех своими придирками — то ногу не так подняли, не так поставили. То нет единообразия в выполнении команд и т.д. И главное все ведь правильно требовал. Сам личным примером показывал, как делать надо. Строй просто загонял, пока не добился своего. Ногу поднимали и печатали, словно по Красной площади шли. Я это сам видел. Честное слово меня так по курсанству не застраивали. Наша “полковая молодежь” просто диву давалась. Я им пообещал, что для разнообразия Седов в следующий раз проведет и с ними строевую подготовку.

— Ну и как они к этому отнеслись?

— Если одним словом то — впечатлились. Вот кому я бы доверил парадную коробочку тренировать так это Седову. Пока падать не начнут или ходить как следует, он мучить будет. Ну а потом вместе съездили в его батальон. Там он мне пару ценных советов дал.

— Это, какие же?

— Увидел, что бойцы ячейки и щели роют. Так он на пальцах доказал что это вредительство.

— Прямо так и вредительство? — Со скепцизмом в голосе уточнил батальонный комиссар.

— Я сначала также к этому отнесся. А он предложил имитировать танковую атаку. Взять трактор (вместо танка) и проехать по такой ячейке. А вместо бойца посадить туда любого командира с камнем в руках вроде как с гранатой. Да так чтобы после проезда трактора гранатой, т.е. камнем в него бросить. А чтобы жизнь медом не казалась, предложил, чтобы бойцы щебенкой в сторону ячейки кидали. Типа полет осколков и пуль изображали. Ну а потом спросить мнение командира, как ему в ячейке было удобно и сможет ли он командовать своим подразделением в такой ситуации.

— Ну и что? Провели эксперимент? — Поинтересовался Матвеев.

— Сделали. Договорились со строителями насчет нескольких тракторов. Выбрали участок поровнее, чтобы те могли проехать. И провели. Лейтенант заставил всех каски надеть, от греха подальше. Сначала Седов сам лично показал, как надо действовать. Потом комбат и остальные командиры посидели и впечатлились. Поодиночке и хором. Ну, а затем и я сподобился.

— И как впечатления?

— Хреновые. Прав оказался лейтенант. Я вроде бы и не трус, но честно говоря, меня пробрало. Страшновато. Особо когда трактор надо мной ехал. Сначала вроде бы все нормально было, меня не покидало желание выглянуть из ячейки и посмотреть что к чему. Но когда бойцы стали щебенкой в мою сторону кидаться пришлось в ячейку поглубже нырнуть. А когда трактор приблизился и надо мной ехал, страх пришел что тракторист ошибется и засыпит меня землей в этой щели к ядреной маме. Как в могилу закопает. И главное ведь если, спасаясь от танка в тыл податься то надо 2-3 метра по щели проползти, чтобы в соединительный ход между ячейками попасть. И тут возникает вопрос — А вот успею ли я это сделать? Ну и сил, чтобы еще камнем в трактор попасть осталось совсем мало. И это у меня уже послужившего свое в армии. А что про бойцов говорить. Командовать бойцами в такой обстановке совершенно невозможно. Противник свободно может прорвать при таком построении обороны наши позиции. Тут я и понял, что понимает Седов под словом вредительство. Ведь и, правда, вредительством пахнет.

— Ты, Виталий, не торопись ярлыки вешать. Вчера вон комиссар тоже поторопился, а тебе сам бог велел сначала все обдумать. А лишь потом что-то решать. Неужели все так серьезно? — спросил командир.

— Я думаю да. Такого же мнения и остальные командиры кто был в ячейке. В теории ячеечная оборона смотрится красиво. Но на практике все как раз на оборот.

— И какой выход из сложившегося положения? Надеюсь наш “умник” уже нашел решение?

— А его искать не надо, оно на поверхности есть. Обычная траншея. Та, что нам досталась от царской армии. Боец по ней может отойти в сторону от надвигающегося танка и бросить в него гранату. С учетом обзора из танка это вполне возможно. Да и кроме того в случаи если промахнется то кто-то другой из той же траншеи сможет это повторить. Я тут подумал над словами Седова, что боец в той же ячейке даже стрелять особо не сможет. Будет все время озираться по сторонам на соседей. Враг, найдя его позицию, сосредоточит на ней огонь и гарантированно уничтожит или подавит бойца, что тот даже головы не поднимет из ячейки. Я уже не говорю про пулеметный расчет. Накроют из всех орудий. А тому деваться некуда, сменить позицию не сможет. Он же все время в одном месте находится. А вот был бы траншее, тогда мог бы перемещаться в любую сторону.

— В том числе и в тыл? — спросил Аношкин.

— В том числе и в тыл. Если надо будет отступить. Но я думаю, что в траншее любому подразделению обороняться будет куда проще и надежнее. И потери личного состава будут меньше. И раненых вынести из траншеи удобнее и боеприпасами обеспечить. Воссоздать систему траншей не сложно. У нас вон командиров из запаса полно, они как ее оборудовать должны помнить. Да и книга Гербановского “Развитие и оборудование окопов” есть.

— Наверняка это тоже мысли Седова?

— Не буду скрывать. Он меня на эти размышления натолкнул. И еще одну мысль высказал. И я ее считаю тоже правильной. В укрепрайоне строятся ДОТы, а вооружения на готовые не установлено. Личного состава в них нет, боеприпасов тоже. Вот и стоят пустые коробки. Ладно бы это были ложные, а то ведь боевые. А ведь наша часть как раз их и должна прикрывать, а они нас соответственно. Не дай бог провокация со стороны немцев, а тут такое дело. Надо бы этот вопрос поднять перед штабами дивизии и армии.

— Понятно. Правильно мыслишь. Ты Виталий Павлович уже дал команду все переделывать на траншеи?

— Нет, конечно, как я без консультации с вами могу принять такое решение.

— Вот это правильно. Пока не будем спешить. Надо проконсультироваться с умными людьми. Вместе подумать. Хотя мне кажется решение с траншеей более чем разумное.

— Объем работы вырастет в несколько раз. — Сказал комиссар. — Люди ведь не семижильные.

— Не надорвутся. Для себя строить будут. Возможно, это их спасет, если что случится. — Ответил командир полка. — Что там еще нового? Как питаются бойцы?

— Питаются хорошо, мы как раз им на кухню продукты завезли. На завтра у них баня после обеда запланирована. Командный состав на месте. Но уже чувствуется у них усталость. С середины мая ведь там находятся.

— Надо бы им дать отдохнуть, Дмитрий Иванович. — Вступил в разговор батальонный комиссар Аношкин. — Хоть люди у нас крепкие. Работают в три смены с полным напряжением сил. Но с таким графиком работы могут и не выдержать. А ведь им и границу прикрывать приходится. Четвертая застава у них постоянно помощи просит, своих сил им не хватает.

— Понимаю и знаю все это не хуже вас. — Ответил Матвеев. — А что конкретно мы сделать можем? Предлагайте. С нас ведь никто план строительства не снимет. Да и граница рядом. Вдруг что случится, а мы не готовы в очередной раз. Немцы вон через Буг за нами во все глаза наблюдают. Вроде и мир с ними. А порох желательно держать сухим. С японцами тоже мир был. А результат нашей с тобой поездки в дивизию сам прекрасно знаешь. Выслушать выслушали, обещали переговорить со штабом армии. Но пока результатов нет. И когда будет неизвестно. За самоуправство могут по шапке надавать по самое не хочу.

— Да не виним мы тебя Дмитрий Михайлович. Просто как командиру плачемся в жилетку. Все равно больше не кому. Отец ты наш родной! — Разрядил обстановку комиссар.

— Все бы тебе смеяться над старым человеком. — Ответил командир. — А по третьему батальону давайте поступим так. На днях ему на смену отправим второй батальон. А третий пусть здесь в казарме немного отдохнет. Разрядится. К девушкам сходит. Приведет себя в порядок, подготовится к летним лагерям. А там может округ или армия разродится.

— Вы может, не заметили. Но меня беспокоит один вопрос. — Задумчиво глядя на стену с портретом Сталина, сказал комиссар. — Вот жили мы тут спокойно и, в общем, то размеренно. Занимались своими делами. Допускали, конечно, недостатки и просчеты. Пытались их исправлять, как умели. Были как все. А тут нас за несколько дней будто встряхнуло от спячки?

— Есть такое. Правильно ты говоришь Николай Иванович.

— Неужели мы стали болотом? Если так — то гнать нас надо поганой метлой, что мы очевидного не видели за своей ежедневной суетой. Ведь Седов нам указал на то, что лежало на поверхности. Кто нам мешал провести, например такую же обкатку тракторами бойцов и командиров. Или додуматься до штурмовых взводов. Ведь был же приказ Тимошенко по опыту Финской войны. А мы все это проспали, а если говорить точнее просрали… А ведь лучшие во всей дивизии и корпусе….

— Ты комиссар горячку не пори. Ничего мы еще не проспали. Лейтенант молодец. Идеи он высказал правильные и своевременные. А мы как отцы командиры правильно к ним отнеслись. И поддержали. Разве не так?

— Так — то оно так Дмитрий Иванович. Но все равно. Надо самим себе признаться, что глаза у нас замылились.

— Хорошо. Считай, что мы себе голову посыпали пеплом и вынесли партийное взыскание. Если тебя это устроит. Я о том, что надо продолжить поддерживать Седова. Может у него еще, что светлое проявится. Раз он такой умный. Кстати его личное дело пришло?

— В почте сегодня не было. Возможно, завтра доставят.

— Понятно. Виталий, вы с Седовым к чему вчера пришли?

— Вот его расчеты.- Передавая исписанные листы командиру, сказал начштаба. — Вчера в присутствии особиста все предложения по штурмовому взводу обсудили. Есть вариант без изменения штатной численности и вооружения собрать такой взвод на базе любой из стрелковых рот. Отобрав туда наиболее подготовленных бойцов вооруженных автоматическим оружием.

— Вот это весьма хорошо. Думаю это можно поддержать и попробовать. А там если опыт получится, перенесем в остальные роты или соберем одну такую роту. А пока пусть Седов продолжает отбирать себе людей. И главное пусть их натаскивает по своей методике. На учениях, возможно, будет, чем дивизию удивить. Он там чего себе еще хочет?

— Да так в принципе не очень много. Снайперов, станковый пулемет, маскхалаты, боеприпасов побольше. Чтобы обучить бойцов. На форму небольшие изменения — нашить наколенники и налокотники, чтобы форму не пачкать. Вот список всего.

— С оружием и боеприпасами проблем нет. Тут вон еще полтора боекомплекта на полк привезли. И еще должны подвезти. Скоро совсем хранить негде будет, и так все склады забиты. Так что пусть учит. Со всем остальным надо разобраться и посмотреть, что есть на складе. Если есть выдадим. Мелочиться не будем. Отчитаться всегда сможем. Что еще?

— В принципе больше ничего.- Ответил Руссак.

— Дмитрий Иванович, а что там по стальному нагруднику, что мы обсуждали?

— Я сегодня тут со знающим народом по этому вопросу проконсультировался. В нашей мастерской опытный образец вполне можно сделать. Лист стальной есть. Правда, толщиной 3 мм. Ну да разница я думаю не такая уж большая. Только для изготовления такой кирасы эти листы надо отжечь, выкроить, отформовать выпуклость и заново закалить. В нашей мастерской такое делать сложно, но можно. Точнее хороший кузнец может сделать одну-две по максиму.

— Ну и прекрасно. Пусть Седов со Жмакиным на эту тему переговорит. Я думаю, Карп ему поможет в этом деле. И вот еще что. Все занятия со штурмовым взводом пусть проводит в присутствии кого-нибудь из наших командиров. С обязательным отчетом о проведенных занятиях как, что и почему. Глядишь, кто из наших командиров и начальников тоже чему научатся. Есть у меня чувство, что лейтенант у нас надолго не задержится, а вот его методика и наработки останется у нас, так что доделывать начатое нам придется.

— А Седов не обидится на такой контроль с нашей стороны? Может пусть он занятия штурмовиков совместит с занятиями разведчиков?

— Правильно. Тем более что Седов говорил о схожести в их подготовки. А насчет обиды — не думаю. Он сам предложил новое дело и должен понимать, что новое дело требует контроля со стороны руководства. И знаешь что. Предложи Горячих с ним вместе позаниматься или кого из своих пусть привлечет. Так на всякий случай. Граница все же рядом.

— Вот с этим полностью согласен. Лишним точно не будет…

* * *

С батальонного узла обороны мы вернулись около двадцати часов. Нестор с нами не поехал. Его не отпустил комбат замотивировав это тем, что остальным командирам тоже хочется отдохнуть и прикоснуться к цивилизации. Заодно поручил мне сдать в санчасть заболевших бойцов.

Поездкой я был очень доволен. Контакт с комбатом капитаном Гончаром установился сразу. Андрей Фёдорович показался мне очень грамотным командиром. Что называется с военной косточкой. Узнав от Нестора о моем предложении по штурмовому взводу — полностью ее поддержал. Мы с ним ее смогли обсудить, пока Руссак беседовал с бойцами и осматривал выполненный объем работ.

Побывав у себя в роте и изучив положение в своем взводе, я понял, почему он так горячо ее поддержал. Начну с того что большинство командиров взводов были сержантами второго года службы. Должности ротных политруков исполняли тоже младшие командиры, прошедшие подготовку в полковой школе. На каждую роту приходилось всего по несколько лейтенантов стоявших на должностях командиров рот или командиров пулеметных взводов. Роты не имели полной штатной численности. Так мой взвод насчитывал всего 30 человек при 3 сержантах. Личный состав в основном был призван весной этого года из южных республик СССР. В военном отношении мало подготовленный. И в основном обученный работать киркой и лопатой. Просто строительное управление, какое то, а не воинская часть. Видимо именно за это батальон и был направлен сюда. Какому нормальному командиру стрелкового батальона понравится такое положение дел? И какой командир батальона не обрадуется тому, что у него пусть в будущем, но будет реальная ударная сила? Я думаю таких не найдется. Вот и Андрей Фёдорович, быстро разобравшись, что к чему был рад такому событию. Как и рад, тому, что в течение десяти дней в его батальон на смену сержантам придут молодые лейтенанты. Так что он был открыт моим предложениям. Кроме того мы договорились о моем вливании в коллектив вечером 15 июня. Ответственным за данное мероприятие был назначен Нестор.

Батальонный узел обороны строился по принципу ячеечной обороны с опорой на ДОТы и старые форты крепости. Строительство ДОТов велись строителями и пульбатом. Самое главное было в том, что строились ДОТы практически в прямой видимости немцев, до которых было не более километра. И они спокойно наблюдали за этим действом со своей стороны Буга с высоких вышек с помощью биноклей и фотоаппаратов.

Вот я и решил сработать на опережение, высказавшись в присутствии командования батальона и главное Руссака о вредительстве такого строительства. Окружающий народ явно охренел от моего заявления посчитав меня либо “слишком умным” или совершенно наоборот. Барометр отношения ко мне со стороны комбата явно упал с “ясно” на “пасмурно”. Пришлось на пальцах и “слабо” пояснять свою мысль. А затем провести демонстрацию своей мысли выпросив у строителей на час несколько тракторов пообещав это компенсировать в скором времени “жидкой валютой”. Демонстрация прошла очень неплохо и ярко. Особенно когда Руссаку, комбату и еще нескольким командирам бойцы щебенкой заехали по каскам. А затем трактора их слегка засыпали землей. Каюсь, по моей личной просьбе трактористы слегка подвигали тракторами из стороны в сторону над ячейкой. “Русский разговорный язык” очень богат и не всегда цензура пропускает его в текст, потому приводить высказанные испытуемыми слова в порыве объяснения своих впечатлений не берусь…

Вроде простой штрих — переделать оборону из ячеек в нормальную траншею, сократив аппендиксы из ячейки в общую траншею, но насколько он выигрышней. Сколько душ он может спасти. Может где мне зачтется? Пусть и не в этой жизни…

Но главное это итог. А он был однозначным в пользу моей мысли и начштаба клятвенно пообещал донести командованию итоги проведенного эксперимента и изменить решение по строительству обороны. Тем более что это ничего не стоит, кроме как мозолей у личного состава. Барометр комбата в отношении меня снова стал в позицию “солнечно”.

Так что будем считать, что локально в пределах моего полка история немного поменялась. Останавливаться на достигнутом я не собирался у меня еще пару тузов в рукаве припрятано. Ну, шулер я, куда от этого деваться. Все равно ведь не поверят, если все сразу выложу.

После сдачи больных в санчасть мы с Потаповым пошли мыться в баню. Она находилась на Западном (Пограничном) острове. Почти сразу за Тереспольским мостом справа стояло одноэтажное длинное здание, разделенное на две части. В одной было отделение для бойцов, другом парилось командное население крепости. Найти ее не составляло труда, особенно для “шпионов” по куче бойцов в свежем нательном белье и табачному дыму, таявшему в зарослях ивняка.

Мы успели во время. Пар был хорош, веник березовый, компания по парной отличная, а вода в душе холодная. То, что и надо служивому человеку после тяжелой и напряженной недели. Расслабившись душой и телом, мы решили на танцы в город не идти, а просто и без затей зайти и посидеть ко мне. Благо у Саши все, что нужно было припасено. Летний вечер полностью вступил в свои права. Нам никто не мешал, и так мы нормально посидели, поговорили, употребили, обсудили. В распахнутое окно доносились звуки веселой музыки. Где то в стороне Трехарочных ворот на танцплощадке играл духовой оркестр. А в клубе нашего полка шел художественный фильм. Приятно вот так спокойно посидеть. И вообще если бы не приближающаяся война, то было бы вообще. Хорошо…

Вскоре Саша откланялся и пошел к себе отдыхать. Все же семейный человек. Мне же спать не хотелось. До отбоя время еще много — фильм и танцы еще не кончились… Вот я и решил заняться макетом крепости. Благо еще вчера выданное дежурному по роте задание бойцы выполнили и принесли лотки из под хлеба (видно хлебозавод грабанули), несколько кусков фанеры, гвозди, деревянные бруски, подшивку старых польских газет и куски тонкой проволоки. Ну что можно на это сказать — молодцы. Ценят своего командира. Честь им и хвала. Сдвинув столы вместе, и разложив на них заготовленные материалы, занялся делом. Но поработать, толком не успел.

В дверь постучали, и знакомый голос попросил разрешения войти. На огонек так сказать зашел Майоров. Зачем обижать отказом хорошего и нужного человека. Благо оставалось, что выпить и закусить. Да и Бадмаевич с собой принес. И все повторилось вновь. Разговоры, обсуждения ну а дальше сами продолжите не маленькие и все понимаете. Венициан был в курсе событий в полку. Он нашел хорошего токаря из бойцов в нашей мастерской, который готов сделать детали для глушителя, за небольшой магарыч. Ну, это дело известное и порой необходимое, тем более что я не собирался ограничиваться только одним экземпляром. Для себя старший сержант выпросил разрешение поучаствовать в испытаниях продукта творчества. Тем более что он обещал патроны для этого. А я что разве против? Как пионер всегда готов и только “за”. Так что вечер был не только приятен, но и продуктивен. На отбой я так и не попал.

8-14 июня 1941 года

Чем запомнилась и была занята эта неделя? Наверное, тем, что сработали мои “закладки”. Но все по порядку.

Во первых. 8 июня после завершения утреннего кросса ко мне подошел капитан Джиджишвили и ознакомил с выпиской из приказа по части, о временном прикомандировании меня к полковой школе. И уже утвержденным командиром полка планом занятий на ближайшую неделю (и когда только успел?). В нем черным по белому были внесены мои предложения по распорядку дня для курсантов. А именно ежедневные трехкилометровые кроссы по три раза в день (некоторым (не будем показывать пальцем) показалось, что трехразовая политинформация требует осмысления путем давления на мышцу) естественно под моим чутким руководством. Добавлены часы на изучение оружия — ежедневно по два часа (за счет изучения Уставов).

Кроме того Александр Иванович предупредил что обязанности сформировать взвод автоматчиков (так пока будет называться предложенный мной штурмовой взвод) из числа курсантов полковой школы и моего штатного взвода с меня никто не снимает. А чтобы жизнь медом не казалась, добавил, что заодно со мной будут заниматься бойцы конной и пешей разведки полка. Свой график занятий они сегодня тоже предоставят. Весело? Вот и я о том же. Не было хлопот, купила баба порося. Но, не боги горшки обжигают, прорвемся. Так что по утрам в колонне полковой школы теперь можно было увидеть еще человек сто бойцов разведчиков и примерно столько же из моей роты. За что мы заслужили еще одно почетное прозвище — “лоси”. Толи еще будет.

Во-вторых. Я, отобрал себе людей в штурмовой взвод. Пусть на меня не обижаются представители других национальностей СССР, но у меня оказались представители только славян — русские, чуваши (не считаю я их инородцами, хоть убей), украинцы и белорусы. Среди них были и казаки, что меня не могло не радовать. Именно их фамилии появились в списке вечерней поверки роты вместо убывших на доукомплектование остальных взводов бойцов. Правда, не обошлось без небольшого скандала в тихом семействе. Узнав о переводе бойцов в другое подразделение их бывшие “несознательные командиры” пытались качать права. Их можно было понять — отбираешь, растишь, готовишь, а тут бац и забрали к другим. А они на них рассчитывали как на младших командиров. Я бы и сам возмущался. Но, увы…. Кроме того нашлись и снайпера. Двое ротных и еще двое выделенных из числа прошедших обучение на сборах в дивизии.

Сам взвод был мною разделен на шесть отделений. Четыре стрелковых отделения по 9 человек — командир отделения, шесть автоматчиков плюс расчет пулемета. Снайперское отделение, состоящее из снайперов и их помощников. Отделение тяжелого вооружения расчет станкового пулемета и минометчики с двумя 50-мм минометами.

С согласия капитана Гончара взводная пирамида была освобождена от имевшихся там трехлинеек. Их место заняли автоматы, самозарядные и автоматические винтовки, собранные с остальных пирамид роты. А так же свое место занял станковый пулемет ДС-39. Кроме того на всех бойцов на складе нашлись штык — ножи от трофейных маузеровских карабинов (как они там оказались история умалчивает). Взвод ежедневно занимался со своим оружием. Изучал и обслуживал. А поводом для этого была почти ежедневная подготовка в полевых условиях.

Она велась на базе фортов литер “А” и № 1, порохового погреба № 1 построенных в конце 19 века и их помещения мало чем отличались от крепостных. Лучшей штурмовой полосы все равно не найдешь как не старайся. Все необходимое здесь есть, и выдумывать не надо. Туда и обратно мы добирались на автомашинах автобата, с которым наладились очень хорошие и дружеские отношения. Можно было бы пешком, но выдвижение взвода автоматчиков с оружием и полной выкладкой вызвало бы бурное обсуждение. Убывали мы из крепости утром сразу после завтрака и находились там до ужина, обедая во втором батальоне. По возвращению в казарму занятия продолжались до самого отбоя. Частенько с нами занимались и разведчики. Ну а присутствие на наших занятиях особиста старшего лейтенанта Горячих Дмитрия Ильича или кто-нибудь еще из офицеров штаба полка даже не вызывало удивления. Несколько раз с Горячих приезжали еще несколько неизвестных командиров. Заглядывали и пограничники так на всякий случай и по обмену опытом. На занятиях велась фотосъемка, на мой, между прочим, фотоаппарат. Правда, фотопленку на это дали в политотделе.

Сначала у нас с Горячих было некоторое недопонимание, связанное с тематикой и местом проведения занятий. Но оно было снято, когда я объяснил что на той стороне Буга стоят аналогичные укрепления, построенные одновременно и по одному проекту с нашими. А конструкция дотов в принципе, что у нас и немцев похожи. Он сначала не поверил, но через день, молча, снова присоединился к нам. Видимо проверил информацию по своим каналам. И кое в чем даже помог. По моей просьбе провел занятия по изучению немецкого оружия. Кстати моя просьба его совершенно не удивила

Я старался как можно быстрее провести боевое слаживание взвода. Нам судьбой слишком мало было отпущено времени. И с каждой минутой приближалась война. Требовал с бойцов многого, наверное, даже излишне. Учил жестко, как самого учили, война никого не пожалеет. А так может, повезет, и полученные знания помогут выжить. Были ранения, но, слава богу, легкие по касательной, не причиняющие большого вреда здоровью.

Что мы изучали?

Медицинскую подготовку с бойцами провела симпатичная военврач. После первого же ранения бойцы стали носить с собой индивидуальный пакет, а у назначенного санинструктором бойца (учился на первом курсе медицинского училища) была укомплектованная медицинская сумка (огромное спасибо начмеду).

Табельное оружие и приемы стрельбы из него. Для этого несколько дней провели на дивизионном стрельбище, учились стрелять. Благо с патронами проблем не было. Выдавалось столько, сколько запросишь. Майоров по секрету сказал, что склады боеприпасами забиты, скоро складывать будет некуда.

Учились бросать гранаты. Из окопа и из окна здания, первого раненого именно там, получили — немного посекло осколками гранаты, хорошо, еще, что все обошлось. Зато все стали носить каски.

Рукопашный бой, в том числе малой пехотной лопаткой и штык — ножами. Вообще любыми предметами, что могут попасть в руки.

И главное учили тактику действий в парах и тройках. Проведению штурмов и отражения атак.

Плохо было то, что нам осталось так мало времени на подготовку, еще бы месяцев пять на подготовку. А так мы еще сырые, хотя на фоне остальных выглядим получше. И это заслуга явно не моя, а бойцов. Без их желания и упорства ничего бы не получилось.

В третьих. После обеда 8 июня второй батальон убыл на замену моего с напутствием оборудовать батальонный узел обороны траншеями вместо ячеек. Кстати это не вызвало возмущение не у кого ни у командования дивизии ни у остальных командиров. А девятого пришло распоряжение от штаба армии о выделении еще одного батальона на строительство укрепрайона. И первый батальон тоже покинул казармы переместившись в с. Козловичи.

В четвертых. Мой батальон, прибыв на место постоянной дислокации, наконец, то занялся боевой подготовкой с личным составом. И в этом мне тоже пришлось принять активное участие, путем проведения занятий по строевой, огневой и физической подготовке в роте.

В пятых. Тогда же 8 июня ко мне подошел начальник службы снабжения полка воентехник 1 ранга товарищ Жмакин. Солидный и великой душевной доброты человек помогший решить целую кучу вопросов связанных с изготовлением нагрудников, подкладки под них и вещевым снабжением взвода. Через него на армейском складе в Бресте удалось выбить столь дефицитные новые снайперские винтовки с хорошей оптикой, маскхалаты. Для изготовления нагрудников нашлась необходимая сталь и прекрасный кузнец. Правда, за три дня он смог сделать всего два опытных образца, но зато внешне очень похожих на свой прототип СН-42. 12 июня на дивизионном полигоне в Северном городке мы провели их испытание. В том числе сравнили с, где то найденном немецком нагруднике времен мировой войны.

В этом занимательном деле приняло участие командование полка в лице его командира, комиссара, начштаба, снабженца и особиста. Демонстрацией нагрудников занимались мои бойцы. Они надели их на себя и по указанию комиссара подвигались в них. А потом предоставили возможность командованию, лично примерить и испытать нагрудники на себя. Высокая комиссия отметила, что при весе около 5 килограмм кираса хорошо прикрывала грудь бойца и не мешает пользоваться оружием. А затем занялись, более увлекательным делом стрелять по ним. Звон от попаданий стоял на весть полигон. Нагрудник достойно выдержал обстрел из револьвера, пистолета и автомата на дистанции 50- 100 метров. Ни одного пробития, только несколько вмятин. На дистанции 20 метров задержал осколки гранат — пробития нет, остались только царапины. Винтовочные и пулеметные выстрелы держал на дистанции до 300 метров. Что всеми было отмечено положительно. Проверять на человеке как он будет себя чувствовать при попадании пули в нагрудник не стали. Посчитали, что изготовленная подкладка в достаточной мере погасит удар. Ход испытаний снимался на фотоаппарат.

В общем, о нагруднике говорили положительно, правда указывали и на недостатки — большой вес и то, что не прикрыта спина. Что я мог им ответить на это? Только правду — что нужно искать другие сплавы стали и снова пробовать. И что лучше боец будет иметь нагрудник, чем находиться без него. Это уже никто не стал оспаривать.

Итоги эксперименту после совещания с комиссаром подвел командир. Он сказал, что опыт получился положительный. Такой нагрудник действительно будет востребован для штурмовых подразделений. Но еще нужно провести более массовые испытания. Было решено сделать такие кирасы на весь взвод, точнее, насколько хватит металла в мастерской. Кроме того Жмакину было дано поручение поискать еще металла.

В этот же день командование полка посмотрела, чему научился и что может взвод. Были проведены контрольные стрельбы. Они меня откровенно порадовали. Хотя бы тем, что все бойцы попали в цель. А бойцы действовали слаженно, хотя и хватало грубых ошибок. Правда начальство этого не заметило и оценило достигнутые успехи положительно. Всем объявили благодарности, а снайперам и первым номерам пулеметных расчетов присвоили воинское звание “ефрейтор”. Я — то наивный думал, что это специально сделали, чтобы отметить моих людей. А оказалось все намного проще. Приказ о присвоении званий был заготовлен на них по окончании сборов в дивизии. А тут такой повод подвернулся вот, и совместили приятное с полезным.

Пока бойцы обедали, были проведены еще одни испытания изготовленных по моим чертежам в полковой мастерской глушителей для пистолета, револьвера и винтовки. Всего было изготовлено шесть экземпляров глушителей. По два на каждый тип оружия. На испытаниях как я и обещал, присутствовал Майоров. Испытания прошли неплохо. Глушители работали штатно, хорошо гасили звук, но не долго, выдерживали всего по 30-40 выстрелов. Эффективная дистанция огня сократилась более чем наполовину. Но все равно это был очень хороший результат. Меня очень хвалили и предлагали продолжить работу в этом направлении. По одному образцу глушителей после испытаний себе забрал Горячих для демонстрации своему начальству. А мне для хорошего человека не жалко, тем более что запчастей еще наделали, так на всякий случай…

По результатам всех исследования были составлен акт. По экземпляру актов направили в штаб дивизии. Туда же были направлены и фоторепортажи с места событий.

В шестых. По прибытии в расположение Нестор познакомил меня с очень интересным человеком — Самуилом Абрамовичем. Это был уважаемый всеми соседями пожилой еврей, живший со своей большой семьей не далеко от крепости в собственном доме на ул. Каштановой. Сей муж был прекрасным портным. Именно ему я заказал изготовить разгрузку по моему эскизу. Умнейший человек, выслушав все мои пожелания, он уже через два дня продемонстрировал мне готовый к употреблению продукт. Выполненная из парусины она была очень похожа на ту, что носил в своем времени. Все было сделано как надо, негде ничего не мешало. Практично и удобно. Объем менялся регулировкой ремешков. Магазины отлично входили в кармашки. Мастерством мастера я был очень доволен. Не дорого и качественно. Ему же я сделал еще несколько заказов для нужд своего взвода. На пошив разгрузок и маскхалатов по типу “Кикимора” и “Леший”, тем более что особо сложного там ничего нет. Он же мне достал десяток отличных цейсовских биноклей, а то в полку их мало. Я не спрашивал, откуда он взял необходимые материалы и вещи. Меня устраивало то, что он их сделал или достал. Поэтому молча доставал деньги и платил.

Самуил Абрамович оказался очень гостеприимным и радушным хозяином. Мы с ним много разговаривали о жизни и музыке. Я даже побывал на домашнем концерте, дававшемся его домочадцами. Не знаю, как соседям, но мне понравилось. Говорили мы и приближающейся войне. Уже чувствовали ее приближение. У многих остались родственники на то стороне Буга, которые сообщали интересные сведения. Очень осторожно и не уточняя, откуда узнал, он сообщил, что на той стороне Буга к немцам прибывает пополнение. Что на старых крепостных фортах тренируются солдаты. А в Тересполе начато выселение людей из их домов. Что местное население боится войны и с апреля потихоньку скупает продукты и запасается самым необходимым. И спрашивал у меня что делать? Что ждал от меня этот человек беспокоящейся о своей семье. Каких откровений? Разводить панику в городе я не собирался. Поэтому отвечал что мог. Единственное что я ему сказал так это то, что война действительно скоро будет и лучший выход это уехать куда-нибудь подальше отсюда. Через несколько дней после нашего разговора Самуил Абрамович сообщил, что отправляет детей и внуков в гости к дальним родственникам в Смоленск. Сам же он решил никуда не выезжать и остаться здесь. Кроме того некоторые семьи тоже решили отправить своих детей навестить родственников живущих в центре страны.

О сведениях сообщенных моим визави я сразу же докладывал Горячих.

В седьмых. Я, закончил свой макет крепости. Сделанный из проволоки, дерева, старых газет, клея, гречки он красовался на столе посреди комнаты. Зашедший как то в ко мне Горячих увидев его, по-русски высказался в том смысле, что классно сделано. Я старался. Даже красками раскрасил. Конечно, до шедевра он не дотягивал, но основные объекты на нем были отображены. По нему вполне можно было ориентироваться, что и где находится. Простояв у меня несколько дней, макет перекочевал в клуб полка на все общее обозрение. Дополнив собой выставку произведений самодеятельного искусства бойцов части.

В восьмых. Благодаря ежедневным пробежкам увеличилось количество ящиков с песком расставленных в целях противопожарной безопасности в самых неожиданных местах Арсенала. Спросите почему? Ответ очень прост. Все уклоняющиеся от кросса под руководством нескольких сержантов стали носить песок в носилках — чем одновременно решалось несколько проблем, отрабатывалась переноска раненых и улучшалась противопожарная безопасность. Чтобы песок не носить назад были изготовлены и расставлены во всех отсеках и коридорах ящики для его хранения. Однако количество уклоняющихся от кросса сокращалось слабо. Поэтому лишний песок складировался в мешках и ящиках у забора ближайшего к Тереспольским воротам проезда. Благо рядом был пост, и часовой мог контролировать его сохранность. А то были любители утащить чужое к себе.

В девятых. Наши почти ежедневные встречи с воентехником 1 ранга Жмакиным дали еще один положительный результат. От берега Буга в конюшни полка, расположенных в Кольцевой казарме, был проложен пожарный рукав, укрытый от чужих взглядов слоем земли и дерева. Не далеко от стоянки пограничных катеров на воде в бочке был размещен один конец рукава, а второй был соединен с ручным насосом, стоящим в каземате недалеко от входа в конюшни.

В десятых. На совещании у командира полка по итогам контрольных стрельб моего взвода было принято решение о создании взводов автоматчиков во всех стрелковых ротах. Тогда же был принято решение о немедленном начале перевооружения во всех батальонах. Тем более что оружия на складах для этого скопилось достаточно. Кроме того указывалось на необходимость ежедневного изучения оружия для этого дополнительно выделялось время.

Что еще? Если говорить о служебных делах то, наверное, стоит отметить, что с 10 июня весь личный состав спал одетым. А большинство командиров ночевало в казармах. Объяснялось это усилением боевой готовности в связи с напряженностью международной обстановки. Правда Степанов мне по секрету сказал, что это было связано еще и с распоряжением штаба корпуса об отработке минимального времени для сборов частей по тревоге.

А тревожиться было от чего.

* * *

“СООБЩЕНИЕ НКГБ СССР НАРКОМУ ОБОРОНЫ СССР ТИМОШЕНКО С ПРЕПРОВОЖДЕНИЕМ ЗАПИСИ НАБЛЮДЕНИЙ

N 2173/м 9 июня 1941 года

Совершенно секретно

Направляем запись наблюдений сотрудника НКГБ СССР, произведенных им во время проезда через территорию Генерал-Губернаторства и Германии днем 5 июня 1941 года.

Зам. народного комиссара

государственной безопасности Союза ССР (Кобулов)

Сообщение из Берлина

1. В прилегающей к советской границе полосе, с обеих сторон железной дороги от ст. Малкиня расположены крупные германские воинские части, в том числе кавалерийские. Значительная часть из них расположена в лесу.

2. На протяжении 200 километров вглубь от советской границы идет спешная работа по строительству новых железнодорожных веток и стратегических шоссейных дорог, реконструкция старых железнодорожных магистралей и устройство новых разъездов.

3. Все мосты охраняются зенитными пулеметами и зенитной артиллерией мелкого калибра. Обслуживающий персонал находится тут же в полной боевой готовности.

4. На пути до Кутно встретили 25-30 эшелонов, направлявшихся на восток с моторизованными войсками с полным вооружением: зенитные пулеметы, мелкого и среднего калибра зенитная артиллерия, минометы, противотанковые пушки, мелкие и средние танки и пр.

5. На всем протяжении от нашей границы вплоть до Познани с небольшими интервалами на восток движутся по шоссейным дорогам моторизованные воинские колонны. Зафиксировано несколько десятков колонн с количеством от 20 до 100 машин в каждой и несколько крупных колонн;

а) между станциями Коло и Канин — колонна длиной около 20 километров, состоявшая из больших грузовиков на равных дистанциях — 10-15 метров друг от друга;

б) за Кутно справа по шоссе двигалась колонна артиллерии среднего калибра в составе нескольких сот грузовиков и пушек;

в) колонна моторизованных войск на 5-тонных и более военных грузовиках. Эта колонна растянулась от станции Врашен до Познани. Часть колонны грузится на станциях Кутно, Лович и под Варшавой.

6. В Кутно заправлялись два состава зенитной артиллерии (один из них крупной артиллерии).

За Кутно встретились еще два состава зенитной артиллерии.

На всех воинских поездах установлены зенитные пулеметы и зенитная артиллерия в полной боевой готовности.

7. Войска состоят из молодежи в основном в возрасте от 20 до 30 лет. Хорошо одеты, откормлены. Производят впечатление ударных частей, уже побывавших в боях.

ЦА СВР РФ. Д.21616, Т.2. Лл.372-375. Машинопись.

Имеются пометы. Незаверенная копия. Сохранены орфография и особенности стиля.

(Взято из сборника документов “1941 год”, т.2. Документ N 533.)

* * *

“ДИРЕКТИВА НКГБ СССР НАРКОМУ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ УССР МЕШИКУ ПО ПРОВЕДЕНИЮ РАЗВЕДДЕЯТЕЛЬНОСТИ В СВЯЗИ С ВОЕННЫМИ ПРИГОТОВЛЕНИЯМИ ГЕРМАНИИ N 2177/м

9 июня 1941 г.

Сов. секретно

Условия современной обстановки выдвигают перед всеми разведывательными органами Советского Союза, в качестве главнейшей задачи, выяснение всех вопросов, связанных с подготовкой войны против СССР и в первую очередь со стороны Германии.

Поэтому в Вашей разведывательной работе, в качестве задачи на ближайшее время, должно быть выяснение следующих вопросов:

1. Общая численность взятого в германскую армию контингента и его возрастной состав с распределением по сухопутным войскам, войскам СС и СА, воздушным силам, резервной сухопутной армии и морскому флоту.

2. Организационно-штатная структура отдельных германских войсковых соединений: пехотных дивизий, танковых дивизий, тяжелых танковых дивизий, моторизованных дивизий, горнострелковых дивизий, дивизий воздушной пехоты, парашютных дивизий, корпусной артиллерии, артчастей резерва главного командования, зенитных корпусов и зенитных дивизий, авиационных корпусов и авиационных дивизий, химических частей.

3. Среднемесячная производительность и производственная мощность отдельных германских заводов, выпускающих танки, броневики, боевые самолеты, орудия (по типам — полевые, противотанковые, тяжелые и зенитные), пулеметы (ручные, станковые и для ВВС), порох, взрывчатые и отравляющие вещества.

4. Какие новые образцы приняты за вторую половину 1940 г. и в 1941 году на вооружение в германской армии; танки, авиационное и артиллерийское вооружение. Особенно важно выявить по танкам: максимальную толщину и силу сопротивления брони, типы танков с максимальным весом и вооружением и количество танков весом от 45 тонн и выше.

По ВВС особенно важно выяснить: максимальную скорость новых и модернизированных истребителей и бомбардировщиков, максимальные мощности моторов, максимальные дальности истребителей, бомбардировщиков и транспортных самолетов, максимальную бомбовую нагрузку и самолеты с наиболее мощным пушечным вооружением.

5. Дислокация штабов немецких армий и штабов армейских групп на всех театрах военных действий Германии против СССР, в частности проверить наличие штабов армий и их нумерацию в Варшаве, Люблине; в районе Замостье — Красностав — Янов; в районе Тарнов — Лембица, Бохня; в районе Закопане — южнее Кракова 75 км; в районе Лодзь — Спала (быв. резиденция Мосдицкого), Краков.

6. Установить количество немецких дивизий и корпусов к востоку от реки Одер, т.е. от линии Моравская — Острава — Бреслау — Штеттин. При этом особенно важно выявить состав войск в районах Ченстохов, Катовице, Краков, Лодзь, Познань, Бреслау; Познань, Франкфурт (на Одере), Бреслау.

7. Детальные данные по строительству укрепленных районов против СССР и аэродромных узлов, особенно подземных ангаров к востоку от реки Одер до нашей границы, на территории Словакии, Венгрии и Румынии. При этом особенно важно получить данные по состоянию укрепленных районов в пограничной полосе по реке Висле (Варшавский УР, Демблинский УР) и по рекам Прут и Серет (Молдавия).

8. Планы военных операций против СССР (в любой форме: документальной, в высказываниях и т.д.).

9. Суточная пропускная способность железных дорог к востоку от р. Одер до нашей границы от Мемеля до Карпатской Украины.

При даче заданий агентуре необходимо учитывать район, в который агент направляется или находится и его возможности по сбору разведданных.

Во избежание провала агентуры и расшифровки нашего интереса к упомянутым вопросам, следует избегать давать одновременно одинаковые задания нескольким агентам.

Все добытые разведывательные данные, по этим вопросам, направлять в 1-е Управление НКГБ СССР.

Зам. народного комиссара

государственной безопасности СССР Кобулов

ЦА ФСБ РФ. Ф.З. Оп.8. Пор.373. Лл. 133-135.

Машинопись, незаверенная копия. Имеются пометы.” (Взято из сборника документов “1941 год”, т.2. Документ N 531)

* * *

Из Приказа Наркома обороны СССР номер 0035 от 10 июня 1941 года “О факте беспрепятственного пропуска через границу самолёта Ю-52 15 мая 1941 г.”(РИ)

“15 мая 1941 г. германский внерейсовый самолет Ю-52 совершенно беспрепятственно был пропущен через государственную границу и совершил перелет по советской территории через Белосток, Минск, Смоленск в Москву. Никаких мер к прекращению его полета со стороны органов ПВО принято не было.

Посты ВНОС 4-й отд. бригады ПВО Западного особого военного округа, вследствие плохой организации службы ВНОС, обнаружили нарушивший границу самолет лишь тогда, когда он углубился на советскую территорию на 29 км, но, не зная силуэтов германских самолетов, приняли его за 277 рейсовый самолет ДС-3 и никого о появлении внерейсового Ю-52 не оповестили.

Белостокский аэропорт, имея телеграмму о вылете самолета Ю-52, также не поставил в известность командиров 4-й бригады ПВО и 9-й смешанной авиадивизии, так как связь с ними с 9 мая была порвана военнослужащими. Командование 9-й смешанной авиадивизии никаких мер к немедленному восстановлению связи не приняло, а вместо этого сутяжничало с Белостокским аэропортом о том, кому надлежит восстановить нарушенную связь…” (сборник приказов НКО СССР за 1937-1941 годы)

* * *

“РАСПОРЯЖЕНИЕ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО СУХОПУТНЫМИ ВОЙСКАМИ ГЕРМАНИИ О НАЗНАЧЕНИИ СРОКА НАПАДЕНИЯ НА СОВЕТСКИЙ СОЮЗ

10 июня 1941 г.

На основе предложения, представленного главным командованием сухопутных войск, Верховное главнокомандование вооруженных сил назначило для приготовления к военным действиям следующие сроки:

1. Днем “Д” операции “Барбаросса” предлагается считать 22 июня.

2. В случае переноса этого срока соответствующее решение будет принято не позднее 18 июня. Данные о направлении главного удара будут в этом случае по-прежнему оставаться в тайне.

3. В 13.00 21 июня в войска будет передан один из двух следующих сигналов:

а) сигнал “Дортмунд”. Он означает, что наступление, как и запланировано, начнется 22 июня и что можно приступать к открытому выполнению приказов;

б) сигнал “Альтона”. Он означает, что наступление переносится на другой срок; но в этом случае уже придется пойти на полное раскрытие целей сосредоточения немецких войск, так как последние будут уже находиться в полной боевой готовности.

4. 22 июня, 3 часа 30 минут: начало наступления сухопутных войск и перелет авиации через границу. Если метеорологические условия задержат вылет авиации, то сухопутные войска начнут наступление самостоятельно.

По поручению: Гальдер

Перевод с немецкого из: DMA Potsdam, H 02.02/10/43, BI.689.” (Взято из сборника документов “1941 год”, т.2. Документ N 536.)

* * *

12 июня 1941 г. Британские газеты вышли под сенсационными заголовками “Гесс в Великобритании и предлагает мир”. (Таймс от 12.06.1941 г. первая страница)

12 июня в адрес командующих войсковыми группировками вермахта, сосредоточенными на границе с СССР, уходит шифротелеграмма, в которой доводится содержание распоряжения главнокомандующего сухопутными войсками Германии от 10 июня о назначении срока начала наступления на 22 июня. Она перехватывается и расшифровывается английской службой радиоперехвата, и через несколько дней Сталин узнает о ее содержании из донесения по линии “кембриджской пятерки”.

В тот же день, 12 июня, Сталин разрешил дополнительное выдвижение значительного число соединений сухопутных войск ближе к государственной границе. Решение было оформлено директивой за подписью наркома обороны Тимошенко и начальника Генштаба Жукова. И 13 июня Тимошенко и Жуков подписывают Директивы о введении в действие плана прикрытия для западных округов. Соответствующие Директивы поступили в западные округа 15 июня.

13 Июня 1941 г. Британское правительство официально подтвердило факт пребывания Гесса на территории Великобритании. Но вопрос о возможности подписания мирного соглашения с Германией комментировать отказывается.

В этот же день разведка погранвойск зафиксировала начало выдвижения германских войск на исходные для наступления позиции, но к концу дня выдвижение войск было приостановлено.

На основе полученных сведений в этот же в Москве заседает ЦК ВКП (б) и правительство СССР.

* * *

Вечером 13-го в казармы с укрепрайона неожиданно вернулись оба батальона. Оставив там по одной роте. Впервые на моей памяти полк собрался практически полностью. Особенно если считать прибытие на сборы приписного состава из близлежащих областей.

Коридоры первого этажа Арсенала снова наполнились гулом голосов, шагов и отдаваемых команд. Они и до этого особо не пустовали, несмотря на убытие батальонов в Козловичи. В отсеках все еще оставалось не так уж и мало бойцов и командиров моего батальона и тыловых подразделений, приписников. Второй этаж здания и так жил своей отдельной жизнью наполненный детскими и женскими голосами членов семей командиров живших в общежитии. Нет, не подумайте чего такого. Например, о том, что решая свои жилищные проблемы, командиры только для себя заняли второй этаж. Здесь тоже были размещены службы полка, например музыкальный взвод или особый отдел. Но из-за перезаполности крепости частями квартир на всех командиров не хватало катастрофически. Вот и пришлось занять часть этажа для размещения семей. Не жить же им на улице. Но, не смотря на это, здесь все подчинялось армейскому распорядку и правилам. Здесь, так же как и в любой воинской части несли службу дежурные и дневальные, проводились уборки помещений и люди поднимались по тревоге. В общем, текла обычная армейская жизнь.

* * *

Заявление ТАСС от 13 июня 1941 г.

Еще до приезда английского посла в СССР г-на Криппса в Лондон, особенно же после его приезда, в английской и вообще в иностранной печати стали муссироваться слухи о <близости войны между СССР и Германией>. По этим слухам:

1) Германия будто бы предъявила СССР претензии территориального и экономического характера, и теперь идут переговоры между Германией и ССС о заключении нового, более тесного соглашения между ними;

2) СССР будто бы отклонил эти претензии, в связи с чем Германия стала сосредотачивать свои войска у границ СССР с целью нападения на СССР;

3) Советский Союз, в свою очередь, стал усиленно готовиться к войне с Германией и сосредотачивает войска у границы последней.

Несмотря на очевидную бессмысленность этих слухов, ответственные круги в Москве сочли необходимым, ввиду упорного муссирования этих слухов, уполномочить ТАСС заявить, что эти слухи являются неуклюже состряпанной пропагандой враждебных СССР и Германии сил, заинтересованных в дальнейшем расширении и развязывании войны.

ТАСС заявляет, что:

1) Германия не предъявляла СССР никаких претензий и не предлагает какого-либо нового более тесного соглашения, ввиду чего и переговоры на этот предмет не могли иметь места;

2) по данным СССР, Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы, а происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям;

3) СССР, как это вытекает из его мирной политики, соблюдал и намерен соблюдать условия советско-германского пакта о ненападении, ввиду чего слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются лживыми и провокационными;

4) проводимые сейчас летние сборы запасных Красной Армии и предстоящие маневры имеют своей целью не что иное, как обучение запасных и проверку работы железнодорожного аппарата, осуществляемое, как известно, каждый год, ввиду чего изображать эти мероприятия как враждебные Германии по меньшей мере нелепо.”

Текст Сообщения ТАСС в 18.00 13 июня 1941 г., по московскому времени, был озвучен и передан в открытый эфир московским радио. Опубликован в советской прессе 14 июня 1941 г.

Этим Сталин провоцировал Гитлера на ответ по поводу накопления немецких войск у границы с СССР. А также доводил до Гитлера и “мировой общественности”, что слухи, исходящие от англичан о скором нападении Гитлера на СССР не более чем слухи и провокации. Направленные на “разжигание мировой войны” и войны между СССР и Германией, имеющих Договоры “О ненападении” и “О дружбе и границах” которые ни Сталин, ни Гитлер “не намерены нарушать”.

Согласно международного “этикета” Гитлер обязан был также рассыпаться в любезностях перед Сталиным и заверить, что никаких коварных планов в отношении СССР не строит и нападать вовсе не собирается. Однако Гитлер ушел в глухое молчание, ответа от немецкой стороны не последовало, а накопление немецких войск после 14 июня на границе усилилось.

* * *

14 июня нашу дивизию подняли по тревоге. Что она показала? Показала нереальность планов вывода частей из крепости в районы сосредоточения. Согласно планам оперативного развертывания первого эшелона войск Западного Особого Округа и прикрытия ими границы в случае начала боевых действий, части 6-й и 42-й стрелковых дивизий должны были выйти из крепости и занять предусмотренные рубежи севернее, восточнее и южнее Бреста. Прикрыв, тем самым, укрепрайон. Как уже говорилось, основная часть гарнизона крепости размещалась в Цитадели в кольцевой казарме, которая шла по периметру острова, и выход был только лишь через узкие Брестские ворота, а затем предстояло преодолеть еще Кобринское укрепление. Для прикрытия в крепости должны были оставаться стрелковый батальон и артиллерийский дивизион. Все передвижение войск находилось в зоне непосредственного воздействия артиллерийско-минометного и ружейно-пулеметного огня противника. Крепость оказалась каменной ловушкой для людей, находящихся на ее территории. Это понимали не только командиры, но и рядовой состав.

Начальник оперативного отдела штаба 28-го стрелкового корпуса Е. М. Синьковский вспоминал: “Вскоре после сообщения ТАСС от 14 июня я был в крепости в 333-м стрелковом полку. Вместе с командиром полка полковником Д. И. Матвеевым были в подразделениях. Шла обычная боевая учеба. Во время перерыва нас окружили бойцы, задавали вопросы. Один из них, обращаясь к Матвееву, спросил:

— Скажите, товарищ полковник, когда нас выведут из этой мышеловки?

Матвеев что-то отвечал, но чувствовалось, что бойцы не были удовлетворены ответом, они имели свое мнение о целесообразности размещения их полка в крепости”.

* * *

Из воспоминаний Л.М. Сандалова “Пережитое” (в июне 1941 года — полковник, начальник штаба 4-ой армии):

4. Брестское направление.

“….Осмотр крепости оставил у нас не очень отрадное впечатление. Кольцевая стена цитадели и наружный крепостной вал, опоясанный водными преградами, в случае войны создавали для размещавшихся там войск чрезвычайно опасное положение. Ведь на оборону самой крепости по окружному плану предназначался лишь один стрелковый батальон с артдивизионом. Остальной гарнизон должен был быстро покинуть крепость и занять подготовляемые позиции вдоль границы в полосе армии. Но пропускная способность крепостных ворот была слишком мала. Чтобы вывести из крепости, находившиеся там войска и учреждения, требовалось, по меньшей мере, три часа.

Мы решили ходатайствовать о немедленном выводе из крепости окружного госпиталя и хотя бы одной дивизии. Кстати, это диктовалось и чисто бытовыми потребностями: войска в крепостных помещениях испытывали тесноту, бойцы спали на многоярусных нарах…”

“…За несколько дней до войны по просьбе генерала Попова я еще раз предложил командующему армией поставить перед округом вопрос о выводе из крепости 42-й стрелковой дивизии, но это только вызвало у него раздражение.

— Мы уже писали об этом, — возразил Коробков. Не поддержал меня и находившийся при этом Ф. И. Шлыков.

— О бесполезности еще раз ставить этот вопрос можете судить по аналогии, — заявил он. — Несколько дней тому назад начальник отдела политпропаганды шестой стрелковой дивизии полковой комиссар Пименов послал в Военный совет округа письмо, в котором просил разрешить дивизии занять оборонительные позиции, а семьям начсостава отправиться из Бреста на Восток. И что же? Пименова заклеймили как паникера.

— И с сооружением запасных выходов из крепости ничего не выйдет, — продолжал Коробков. — Работа эта слишком сложна и трудоемка. Ведь вопрос не только в том, чтобы пробить толстые крепостные стены. Запасные выходы из крепости потребуют постройки новых мостов через каналы и крепостные рвы, наполненные водой. Такая работа по плечу лишь саперному батальону, а снять сейчас батальон со строительства укрепрайона никто нам не разрешит. Да и взрывчатых веществ, необходимых для такого дела, у нас, кажется, нет. Давайте спросим у Прошлякова.

Вызванный к командарму армейский инженер-полковник А. И. Прошляков подтвердил, что действительно в армии взрывчатки чрезвычайно мало…”

* * *

14 июня 1941 г. Вышел Приказ НКО о дополнительном направлении в Красную Армию 500 тыс. резервистов. Войска внутренних округов начинают в спешном порядке перебрасываться к западной границе СССР.

* * *

Из воспоминаний адмирала Н.Г. Кузнецова, тогдашнего Наркома Военно-Морского флота СССР:

“…В те дни, когда сведения о приготовлениях фашистской Германии к войне поступали из самых различных источников, я получил телеграмму военно-морского атташе в Берлине М.А. Воронцова. Он не только сообщал о приготовлениях немцев, но и называл почти точную дату начала войны. Среди множества аналогичных материалов такое донесение уже не являлось чем-то исключительным. Однако это был документ, присланный официальным и ответственным лицом. По существующему тогда порядку подобные донесения автоматически направлялись в несколько адресов. Я приказал проверить, получил ли телеграмму И.В.Сталин. Мне доложили: да, получил.

Признаться, в ту пору я, видимо, тоже брал под сомнение эту телеграмму, поэтому приказал вызвать Воронцова в Москву для личного доклада. Однако это не мешало проводить проверки готовности флотов работниками Главного морского штаба. Я еще раз обсудил с адмиралом И. С. Исаковым положение на флотах и решил принять дополнительные меры предосторожности…”

* * *

По завершении проверки все вернулось на круги своя, после бани первый батальон убыл на строительство укрепрайона. Вместе с ним уходил и мой взвод. Утром остальные батальоны полка покинут крепость. Второй батальон отправиться следом за нами в сторону укрепрайона, а третий в летние лагеря, что в Северном городке. В этот раз батальоны убывали полностью вооруженные, с полным боекомплектом и со всеми средствами усиления.

Если с первым батальоном все было понятно, им предстояло продолжить свои оборонительные работы. То у нас была совсем другая цель. Нам предстояло совершить марш-бросок в район реки Лесной. Где найти место для стоянки, развернуть и обустроить лагерь. А с утра подготовить все для моего вливания в батальонный коллектив. Правда место мне уже заранее подсказали и туда уже переместили стройматериалы некоторое количество тыловиков. А с утра пораньше подвезут и необходимые для сабантуя продукты. Но личный состав об этом пока не знает и дружно шагает по дороге с полной выкладкой и боекомплектом. С каждым своим шагом все ближе приближаясь к заветной цели марша. Уверенный только в том, что командир у них известный самодур и садюга. В субботний вечер сорвал с места и ведет в леса на занятия. А в крепости сегодня танцы, симпатичные девушки и кино.

Не знает взвод о том, что его злой командир завтра после обеда даст им отдохнуть. Служба службой, а отдых тоже нужен. Парни итак почти волком смотрят. Тем более что завтра последнее мирное воскресенье, а Самуил Абрамович меня в делах пока не подводил.

Пришлось подготовить и утвердить целый план мероприятий на завтрашний день. Расписывая что, кого, куда и почему. Посильную помощь в разработке и реализации которого мне оказали Жмакин и Бокия. Получилась почти войсковая операция батальонного уровня. А все я виноват. Со своим неумеренным желанием пригласить кроме батальонных сослуживцев еще нескольких знакомых. Не так и много, но все же. Кого? Ну, командование полка само собой. В том числе командира, комиссара, Жмакина, особиста. Еще Потапова, Джиджишвили, Наганова, несколько человек с автобата, пограничников и Сергея Анохина.

С командованием все было понятно. Командир с начштаба были не против. Комиссар был только “за”. Но с условием — брать с собой и семьи. А вы как хотели? Семьи неделями не видели своих кормильцев, а тут, какой — то зеленый лейтенант их благоверных забирает на целый выходной день. Если честно то и не выходной и не полный, но все равно. Утром пораньше намечается выход батальонов, посему командиры должны быть со своими подразделениями. Но надеюсь, что они успеют во время прибыть к столу как и члены их семей.

Не позвать Горячих тоже было нельзя. За неделю вжился настолько, что можно было считать своим в роте и батальоне. Без начальника снабжения полка сабантуя я даже не мог представить. Человек так много сделал для взвода, роты и батальона в целом, что словами даже не передать. А я его не позову? Смешно даже. Джиджишвили и Наганова позвать тоже было нужно, т.к. оба помогали мне в сборе людей во взвод.

Составив список, подошел с ним к комбату. Тот, посмотрев и выслушав мои пояснения, полностью с ним согласился.

Возник вопрос с транспортом как все и всех доставить на место. Не везти же женщин и детей в полуторках. По совету Руссых пришлось идти на поклон в автобат и просить автобусы. И соответственно звать с собой. А они взяли и не отказались. Выделили два штабных автобуса и полуторку под материалы, посуду, палатки и все остальное.

Погранцов позвать велел сам бог. Когда мы отрабатывали штурмовые мероприятия на полуразрушенном форте № 1. Они к нам пришли поинтересоваться, что вообще у нас происходит. А то граница рядом, а мы тут не пойми чем, занимаемся. Посмотрели, поговорили, уточнили, обсудили. Сошлись во мнении и договорились, встреться еще раз в неформальной обстановке. А тут чем не повод тем более что мы все равно “стрелково-пограничный” полк и службу несем рядом.

А про Анохина что говорить. Он нашел меня сам. Хотя у меня и были на него планы. Но он меня опередил. И произошло это так.

В понедельник девятого взвод вернулся с занятий около восемнадцати часов. Оставив личный состав на сержантов, готовиться к ужину, сам поднялся к себе приводиться в порядок. Не успел я с себя все снять, как в дверь постучался дежурный по штабу и сообщил, что меня разыскивает сотрудников НКВД. После этих слов у меня душа в пятки ушла. Думаете, у вас она тоже самое не сделала бы? Вот и у меня так же. Свернулась и скатилась на самое дно и там притаилась. Ну, думаю, пришел за мной северный пушистый зверек. Похоже, что я, где то прокололся и не слабо так. И ведь не скрыться из комнаты. Прыгать со второго этажа высоко, разобьешься, к чертям собачим. Стреляться тоже не выход не за тем сюда ехал, мог бы и раньше это сделать. Устраивать тут бои местного значения не вариант. Да и надо ли это? А где наша не пропадала. Сказав дежурному, что я буду здесь, стал быстро одеваться, заодно сунул нештатный наган к себе в карман брюк. Так на всякий случай, чтобы было. Каково же было мое удивление, когда через несколько минут ко мне ввалился Анохин.

Вот кто бы мог подумать, что ему было больше делать нечего как пугать меня. Явно ведь специально заслал ко мне дежурного, чтобы меня взбудоражить. Гад такой. Так и дал бы по морде лица за такие шуточки. А довольный — то какой, так и светится от счастья. Как кот сметаны зажравшийся. Отпустив дежурного, мы слегка пообщались. Сергей рассказал, что он сейчас служит здесь в Бресте при штабе 60-го железнодорожного полка. Что они осуществляют охрану железнодорожных станций, сооружений и всех мостов в округе. Что у него отличный командир подполковник Филиппов. А в прошлый раз они ездили по делам на станцию Колодищи, там стоит их бронепоезд № 60. Что он снимает квартиру в городе. И он рад меня видеть вообще и в частности. Я рассказал свои новости, а затем мы вырвались обмывать нашу встречу в город. Правда, пришлось сначала зайти в роту сдать табельное оружие в оружейку. А тут начальник гарнизона запретил командному составу с оружием по городу шляться. Во избежание так сказать последствий конфликтов с мирным населением. А то некоторые несознательные командиры по ним стрелять начинают с пьяных глаз….

Взяв извозчика мы, быстро и с относительным комфортом добрались до ресторана на жд. вокзале. Разместившись за столиком, сделали заказ. Вообще было интересно побывать в месте так классно описанным Дмитрием Полковниковым в его “Опытном кролике”. Описание совпадало с действительностью. Да и еда тут действительно была очень даже ничего.

Описывать, что мы пили, и ели, навряд ли стоит. Все было, как и у всех при встрече знакомых. Посидели, поглазели, выпили, поговорили, обсудили. Пили кстати очень умеренно, не то, что некоторые сидевшие здесь же в зале и такой же форме как у нас.

В общем, отлично провели время. Даже немцы, сидевшие недалеко от нас нам не мешали и смущали. Тем более что о службе мы больше не говорили. А обсуждали такие животрепещущие темы как женщины, коньяк, музыку и мясо. А они были очень даже ничего. Особенно две молоденькие польки сидели за столиком недалеко от нас и строившие нам глазки. Обе были симпатичные, стройные, худенькие, невысокие и русоволосые с красивыми и большими глазами в однотонных приталенных платьях. Похоже, что не только они нам понравились, но и мы им. Поняв, что тянуть нечего, а, то другие заберут их, мы бросились в атаку. Пригласили девушек потанцевать. В танце мы познакомились. Их звали Ира и Софья. Я танцевал с Ирой. Разговорились, а затем пригласили их за наш столик. Девушки не отказали. Они обе были учительницами. Жили по соседству, вместе учились в школе, а затем в Варшаве. С началом войны вернулись домой к родителям в Брест. Сегодня решили отдохнуть, и пришли сюда, а тут мы такие красивые. Мы были в ударе. Шутили, осыпали комплиментами, смеялись, угощали дам шампанским и конфетами. Ухаживали за ними напропалую и не без успеха. Девушки не очень хорошо говорили по-русски, но я их понимал практически с полуслова. Пришлось осваивать работу переводчиком. И у меня вроде бы даже получалось. И как оказалось даже очень прилично. Так что вечер обещал быть с продолжением.

Правда, общую картину веселья в зале портили постные лица немецких то ли железнодорожников, то ли таможенников, то ли вообще почтарей. Я не силен в знании их формы. Если в военной форме еще разбираюсь и могу спокойно сказать звание и род войск, то в остальных плаваю. Не понимаю я таких людей. Пришел в ресторан отдыхать отдыхай, а не делай пасмурное лицо и не порть людям праздник и хорошее настроение. Хоть вы еще и не враги, но все равно могли бы вести себя приличнее что ли и не так явно демонстрировать свою к нам нелюбовь. А то ведь могут и нарваться. Так что сделайте лицо попроще и ешьте свой ужин, попейте коньяку и дайте людям отдохнуть в приятной обстановке.

А у нас все было просто прекрасно. Вечер явно удавался. Мы часто танцевали. И порой ловили завистливые взгляды остальных не нашедших себе спутниц на этот вечер. Особенно нескольким молодцам в штатском, сидевших за отдельным столиком и достаточно сильно набравшихся алкоголем. Но явно реально оценивавшие свои шансы на успех в общении с нами. Так как упускать своих девушек мы не собирались.

Закончился вечер на квартире у Сергея ожидаемо. Комнатка что он снимал, была не большая и чистая. Места для нас четырех вполне хватило. Очень надеюсь, что квартирная хозяйка с утра его не выставила на улицу. Серега предлагал нам остаться у него до утра. Но у меня запланирован был кросс с личным составом, и надо было успеть до подъема, прибыть в часть. А Ире нужно было на работу. Я проводил Иру домой, мы договорились еще встретиться и на этом тепло расстались.

Дорога до крепости была не близкая почти через весь город. Благо как добираться запомнил. Извозчиков видно не было, и я пешочком шел по мощеным улицам ночного города. Благо ночи были достаточно светлыми и все прекрасно видел. Несколько раз для проверки документов меня останавливал патруль. Обидеть меня никто не пытался, редкие прохожие наоборот шарахались в сторону. Вскоре я был у себя, и меня затянуло в водоворот рабочей недели.

После таких приключений и не пригласить Сергея. Да не в жизнь. Так что он был одним из первых в числе приглашенных.

Мои воспоминания прервал помкомвзвода сержант Новиков. Сообщивший что головной дозор встретил выставленный тыловиками “маяк”. Марш- бросок нам удался. Отставших и потерявшихся среди взвода не было. Больных и натерших ноги тоже. На точке тыловики успели подготовить ужин и ночлег. Поужинав, бойцы быстро успокоились и уснули.

15 июня 1941 года (воскресенье)

Утром после пробежки и завтрака личный состав приступил к организации полевого лагеря и места проведения сабантуя. Оно было расположено в нескольких сотнях метров от лагеря взвода на большой и светлой поляне рядом с излучиной реки. Тут же был очень неплохой пляж, а чуть в стороне бил ключ с вкусной, чистой и холодной водой. Кухня разместилась между лагерем и поляной, как бы разделяя их.

Если с оборудованием взводного лагеря все было просто и понятно — поставить еще несколько палаток, дооборудовать нужные места. То на поляне пришлось приложить усилия. Сделать все вышеперечисленное. А еще обкосить ее, натянуть маскировочную и волейбольную сети, расставить столы и т.д. и т. п. И главное начать подготовку еды и запасти углей и дров.

В обговоренное время пришла машина от Самуила Абрамовича. Старшей в ней была его жена Фаина Моисеевна. Отчитавшись за привезенные продукты и потраченные деньги, она поинтересовалась, нужно ли что еще. Зачем обижать хорошего человека. Тем более что она привезла все свежее и хорошего качества. Я ей рассказал, что мною задумано и как планируется сделать. Хозяйским взглядом, осмотрев поляну и другие объекты, она нашла к чему придраться. Подумав, я понял, что она права и заставил бойцов кое- что переделать.

Как хозяин сего безобразия пригласил ее попить со мной чаю. Усевшись за стол и получив в руки большую кружку с чаем, она стала делиться со мной новостями, словно я ее родственник или старый знакомый. Периодически переходя с русского на польский и идиш. Но я ее хорошо понимал, похоже, Перстень продолжал свое влияние на меня. Она рассказала, что ее дети и внуки благополучно добрались до Смоленска и что там их хорошо встретили. И что в Бресте тревожно ходят слухи о близкой войне. Что в городе и пригородах появилось много людей в русской офицерской форме, но не знающих по-русски, ни слова. Хотят группами по несколько человек и что-то пишут и рисуют. Их видели у жд. вокзала, водокачке, мостах через Муховец, складах, электростанции. Где квартируют эти люди, никто не знает. Немцы, что ездят по окрестностям и якобы ищут могилы погибших, говорят, что скоро вернуться и выбросят советы отсюда.

Новости были очень важные. Но Фаина Моисеевна говорить об этом с кем либо, кроме меня отказалась. Глядя мне в глаза, она спросила: — “Вова, а почему вы скрывает, что вы еврей?”. Честно говоря, я был ошарашен таким поворотом событий.

— С чего вы это взяли? Я вроде на него не похож? — Спросил я вопросом на вопрос.

— Вова я прожила столько лет, и знаю жизнь. А вы меня хотите уверить в обратном? Что я не могу определить еврея от других? Вы не такой как все окружающие. Есть в вас, что-то не русское. Жили бы вы в Польше, я бы сказала, что вы приехали из-за границы. Но вы и не из НКВД. Вы другой. И не говорите что это не так. А то я не знаю ваших “восточников”. Уж слишком сильно выделяетесь на их фоне. Единственное что может быть — это то, что вы один из нас. И ваши родители долго были за рубежом. И не смешите меня, говоря, что это не так. А то могу здесь умереть. И вам же будет хуже. И еще кто как не еврей может понять идиш?

Мне пришлось пояснять ей, что я детдомовский и своих родителей не видел и имею склонность к языкам. Поверила она мне или нет, я не знаю. Но больше к этому вопросу мы не возвращались. Мы вернулись к ее новостям о ее детях и их дальнейших судьбах. Узнав, что у них есть еще родственники, живущие за Волгой, посоветовал им переехать туда. Да и остальным с этим не затягивать. Поблагодарив Фаина Моисеевна, стала собираться домой. Уже садясь в кабину грузовичка, она сказала, что знает о том, что я встречаюсь с Ирой.

— Вова, вы знаете у нас очень маленький город? Это таки не Варшава, и скрыться в нем от посторонних глаз тяжело. Тем более такому симпатичному молодому человеку как вы. Вас заметили. И это с одной стороны хорошо, а с другой плохо. Очень многие местные девочки хотели бы иметь вас своим мужем. Я бы очень хотела, чтобы вы таки были счастливы. Если бы не это проклятое время я бы за вас сосватала свою Казю, но, увы. Вы, Володя, еще очень молодой и главное неглупый человек. Послушайте совет пожилой женщины, будьте осторожны и не спешите. Ира красивая девушка, но она полька. Сегодня для вас она хорошая, а завтра будет стрелять вам в спину. Поляки по отдельности приличные люди, но когда их собирается много — хуже не бывает. Я пожила достаточно на этом свете, чтобы так говорить. Мы это по себе хорошо знаем. Поэтому я вам желаю только добра. И еще на последок… Посоветуйте своим людям не сдавать часы в ремонт. Обратно уже их не получат… Заходите к нам не забывайте, мы вам всегда будем рады.

Захлопнув дверцу кабины, она уехал. А я еще некоторое время раздумывал над всем сказанным. Но долго размышлять мне не дали. Подошедший Новиков доложил о выполненном поручении. Сразу после завтрака я поручил ему взять несколько человек и провести разведку местности вокруг лагеря. И составить примерную карту района. Несмотря на все мои попытки получить карту в свое пользование я так и не смог. Даже трофейную.

Посмотрев сделанное бойцами я их поблагодарил и отправил отдыхать. Тем более что поляна в основном оборудована. Вместе с Николаем мы стали обходить объекты работ и заодно проверять охрану лагеря. Все было в порядке и можно было спокойно принимать гостей. До их прибытия оставалось время. В лагерь прибыли третий взвод моей роты и радисты.

Несколько дней назад на совещании у комбата было решено подготовить по нашей программе еще один стрелковый взвод роты. Для того чтобы постепенно сформировать в батальоне роту автоматчиков. Ответственным за подготовку назначили меня, раз у меня так хорошо получается, и я автор этой идеи. Так что теперь в моем распоряжении было больше сотни человек. Расту не по дням, а по часам. Так скоро ротным стану.

Прибывшие уже занимались своим размещением, а “Маркони” установили связь с батальоном. Он уже прибыл на место и разбивал лагерь. Кодированными фразами доложился комбату. Тот подтвердил, что все остается как и планировали и они будут вовремя. Аналогичный ответ поступил и из крепости.

Повара, в белоснежных халатах, стараясь изо всех сил, варганили праздничный обед. Запах от готовившихся блюд заполнил все пространство вокруг. Поверьте было от чего сойти с ума. Над костром жарились небольшие поросята и пяток кур. В казане млел плов. Часть мяса, укрытая от насекомых мешковиной, лежало в теньке и ждало своей очереди на костер. В большой кастрюле мариновалось мясо для шашлыка. Здесь же рядом в нескольких ящиках со льдом дожидались своего звездного часа сливочное мороженное и большой торт для детей, а также водка и коньяк для их родителей. А кроме того стояло несколько бочек с квасом. Один, из них усиленно ослушивался бойцами. Да и пусть все равно все не выпьют. Ну а выпьют не беда. В ведерном медном самоваре закипала вода для чая. Несколько бойцов делало нарезку сыра и колбасы. Столы, покрытые белой тканью, застыли в ожидании гостей и посуды. Вмешиваться в действия кухонных колдунов я не стал. Зачем мешать специалистам. Каждый отвечает за свой участок деятельности.

Вызвав к себе сержантов, сообщил о дальнейшем распорядке дня. Объявив бойцам моего взвода на оставшуюся половину дня выходной. Они это заслужили. Ну а прибывшие займутся своим размещением и усилят охрану лагеря. Достав из рюкзака пакет с фотографиями, раздал их с наказом сегодня же всем написать письма и отправить их домой. После чего распустил строй. Вернулся к себе в палатку. Пологи, которой были приподняты и свежий воздух приносил с собой запахи леса. Здесь в лагере, я собирался пробыть всю неделю, что оставалась до войны. Надо было продолжить подготовку бойцов, в том числе научить двигаться в лесу, форсировать реки и иные преграды. Да и еще было несколько мыслей требовавших своей реализации. Такие как, например, создать здесь временный склад боеприпасов и имущества пока есть такая возможность. Неизвестно как сложится дальнейшая судьба, и где мы будем встречать войну здесь или в крепости лишняя захоронка не помешает. Николай подобрал несколько мест и завтра мы займемся их оборудованием.

Хорошо еще, что большинство бойцов раньше жили в лесистой местности. Тот же Николай Новиков, например. Он призван из Воронежской области осенью прошлого года и что такое лес знает не понаслышке. Или командир второго отделения младший сержант Ерофеев. Петр из уральских казаков, охотник. Лес знает как свои пальцы. Да и остальные тоже подобрались не пальцы деланные. Многое умеют и знают. Так что подшлифуем немного остальных, добавлю немного от себя знаний и умений и можно в бой.

Разговор с Фаиной Моисеевной все никак не выходил у меня из головы. Даже она человек, с которым мы встречались всего несколько раз, смогла угадать во мне чужака. А что говорить об остальных. Для них я ведь тоже чужой. Что для командиров, что для подчиненных. Нормальных дружеских отношений практически не с кем не установил. Даже написать не кому. Слишком я тут одинок. Ни семьи, ни детей. И все мои вещи уместились в рюкзак из под доспеха. Помру и никому не буду нужен…

Черт, откуда меланхолия у меня появилась. Вроде и повода для этого нет. А мелкие гнусные мыслишки стали показывать свой характер и выпазить из небытия. Расслабился что называется. Нюни распустил. Прекратите лейтенант комплексовать. Возьмите себя в руки. Все будет хорошо. Жизнь продолжается. История благодаря вам начала меняться. Немного, но все движется вперед. А одиночество. Так это дело поправимое. Вон московский адрес Татьяны, сколько дней лежит в кармане гимнастерки. Возьми и напиши. Она девушка приятная и умная. Глядишь и ответит. Или Ирине в Тамбов посылку с отснятыми материалами о бойцах крепости отправить. Тем более что Гречишкин ее предупреждал об этом. И дело это очень важное и нужное для сохранения исторической памяти. Так что возьмите себя в руки и сделайте это нужное дело.

Ну и как после этой команды себя не послушать? Пришлось достать письменные принадлежности и написать письма сразу двум дамам. И заодно подготовить к пересылке пакет с проявленной фотопленкой и готовыми фотоснимками.

Время приближалось к обеду. Пора было запрашивать крепость и батальон. Но меня опередили. Ко мне зашел связист и доложил, что из цитадели выехали автобусы и уже скоро они будут у нас. Мой личный состав расслаблялся — купался в реке и загорал на бережке. Только огорченные часовые и дневальные по кухне прятались в теньке. Но что поделать не я такой, а жизнь такая. Вызвав сержантов и старшего из поваров, заслушал о готовности к встрече. Все уже были наготове. Оставив за себя Новикова, пошел встречать гостей.

Первым приехал Жмакин. Все, осмотрев, он одобрил сделанное. Мы с ним по чуть-чуть употребили под легкую закуску. Переодевшись, он пошел купаться, а я встречать гостей.

Автобусы с членами семей и командование батальона прибыли практически одновременно. Да и сложно им было разминуться, дорога то к лагерю шла одна. Я был рад, что так получилось. Забота по развлечению своих жен и детей пала на глав семейств. Выбранное место всем понравилось. Дети сразу бросились к воде купаться и загорать. А взрослые, осмотревшись, принялись выгружать из машин, какие- то коробки и пакеты. Хотя я и предупреждал, что все заготовил и ничего не надо. Но человеческую натуру не изменишь. Дамы захватили с собой еще своих блюд и солений.

На поляне играл патефон, горел костер, накладываясь дымком на запахи леса. Легкий ветерок играл в деревьях, разнося во все стороны, запах жареного мяса, еды и пряностей. Река манила своей прохладой и золотом песка. Летнее солнышко играло в медленно текущей воде. Посреди поляны возвышался стог свежескошенной травы. Был просто сказочный летний день.

Сняв с себя форму и разбившись на группы прибывшие стали, заниматься, кому, чем нравится и кто к чему склонен. Одни накрывали на стол, другие присоединились к купающимся или гоняли мяч. Третьи во главе с Джиджишвили и остальными грузинами стали готовить шашлык. Обещая угостить всех настоящим шашлыком, а не просто жареным мясом. Им можно было верить. Видя, как они шустро управляются с мясом, приправами и шампурами.

Народ развлекался и наслаждался отдыхом.

Из всех находившихся здесь командиров только я один оставался в военной форме. Мне еще рано было присоединяться к отдыхающим. Нужно было встречать остальных. И они не заставили себя долго ждать. На “Эмке” приехали командир и начштаба, а почти следом за ними подъехал и Сергей с незнакомым мне старшим лейтенантом.

Сергей, извинившись, за то, что заранее не предупредил о дополнительном госте, представил своего спутника — Столяров командир третей роты их полка. Его рота охраняла в Бресте мосты через Муховец — “Гипп” и “Холм” у крепости, “Ковель” и “Вулька” у Шпановичей. Я был только “за” присутствия парня здесь. Подошедшему Нестору представил новых гостей и попросил их развлечь.

Вскоре приехали и оставшиеся гости. На машине погранотряда приехали комиссар с Горячих и погранцы — политрук комендатуры Жуков и начальник 9-й заставы лейтенант Кижеватов. Их семьи и еще семьи старшего лейтенанта Михайлова и начштаба комендатуры Перова приехали на автобусах.

Тут как раз повара пригласили всех за стол. А потом был “сабантуй” с его застольными речами, пожеланиями, тостами, игрой в мяч, купанием. Шашлык, плов, мясо на вертеле удались на славу. Ели за обе щеки, только за ушами трещало. Был концерт художественной самодеятельности, пели песни хором и индивидуально, играли на гармони и гитаре. Всем было хорошо и весело. Особенно детям, наевшимся торта и мороженного, напившимся лимонада и кваса, накупавшимся и набегавшимся на свежем воздухе. От них не отставали и взрослые. Запас спиртного быстро сокращался. Хотя многие пили вино и пиво.

* * *

Лежа на песке и наблюдая, как в воде развлекается, их подчиненные и члены их семей командир и комиссар полка разговаривали.

— Хорошо, что мы сегодня такой праздник устроили. И сюда своих вывезли. А то “женсовет” уже ругаться приходил.

— И к тебе тоже?!

— А ты как хотел, чтобы только ты один с ними разбирался? И мне приходится. У меня вон дома свой женсовет сидит. Все сразу высказывает. И о хорошем и о плохом. О плохом, почему то чаще. Ты случаем не знаешь?

— Устали наши женщины по казематам в одиночестве сидеть. На волю захотели. Сюда вон, с какой радостью поехали все свои вещи и домашние дела побросали. Да и детям тут куда вольготнее, чем по коридорам и казармам бегать.

— Гончар тебе ничего не говорил, насколько он тут лагерь расположил?

— Пока Седов, со своими, здесь будет. А вообще закидывал мысль, что пока батальон в лагерях неплохо было бы и семьи здесь держать. До лагеря рукой подать. Да и спокойнее тут. Свежий воздух, река. Бытовые условия очень не плохие. Кормежка тоже дай бог.

— Это ты прав. Молодцы тыловики! Хорошо все сделали!

— А они- то тут причем? Это Седов с Бокерия все сделали. А Карп с Гончаром им помогали.

— Ах, вот в чем дело. Все равно молодцы.

В это время, к ним блестя капельками воды, подошли Жмакин и секретарь партбюро полка старший политрук Почерников.

— Вы чего это тут просто так лежите, косточки на песке греете? Словно старые коты. Нет, чтобы как все в воде плескаться! Вода просто парное молоко. Дети вон даже не вылезают из нее. — Обратился к командиру Жмакин.

— Да вот лежим, наслаждаемся спокойствием.- Ответил Аношкин. — Получаем удовольствие, глядя на вас. Думаем, кого поощрить за организацию такого вот мероприятия.

— Я как раз это хотел предложить. Жены вон от счастья млеют. Дети не нарадуются. Народ расслабляется и по-тихому водку пьет. — Поддержал разговор Почерников. — Главное без шума и мордобоя.

— Вот мы и думаем, Иван Михайлович, кому спасибо сказать, что нашу с тобой работу на себя взял. — Сказал Аношкин. — Ты как думаешь, Карп Степанович?

— А что тут думать Седова и Бокерия. Они все и организовали. Особо лейтенант, — ответил воентехник 1 ранга — с людьми общаться умеет, со всеми контакт наладил. Все выбил, а для этого талант нужен. Мне бы его к себе в службу. Тогда бы полк как сыр в масле катался. Верно, вам говорю!

— Ну, вот еще один губы на него раскатал! Парень на месте. Вот пусть и служит. У нас тут с комиссаром на него виды есть. В августе у нас рота освобождается вот на нее и пойдет.

— Тоже дело. Вы по лагерю не ходил?

— А что? Что-то не так? Я так только одним взглядом и осмотрел. Жена с детьми задергали — расскажи да покажи им все.

— Да нет, все отлично оборудовано. Я с Владимиром тут все обошел и посмотрел. Лагерь разбит правильно. Все что необходимо есть. К организации охраны вообще вопросов нет. Со всех сторон посты. Да так сразу и не заметишь.

— Это хорошо, Карп. Правильно. Безопасность превыше всего. — Сказал Почерников. — Я тут вот что хочу сказать товарищи командиры. Может нам сюда и остальные семьи привезти? Место хорошее. До мужей рядом. Пусть они тут на свежем воздухе как в санатории отдохнут.

— А что правильная мысль — поддержал секретаря парторганизации Жмакин — все, что надо тут есть. А что не хватает, подвезем.

— Думали мы с командиром уже над этим. Пока еще не решили. Тут же, сколько проблем сразу возникнет. Не задумывались? Размещение, питание, снабжение, медпомощь — и это еще далеко не все.

— С размещением проблем нет — палатки у нас в резерве есть. Нужно будет, можем еще дополучить. С питанием вопрос тоже решаемый. По котловой норме обеспечим всех. С вопросом снабжения — проблем нет. Сделаем все что надо. Постельное белье, подушки и матрасы есть. Столовые приборы, тарелки кружки свои с собой пусть возьмут. Нет, так со склада выдадим. Тут надо то человек на сто всего. Договорюсь с “Военторгом” они сюда автолавку будут присылать. Медпомощь здесь есть.

— Все ты уже продумал Степанович.- Сказал командир. — Тогда ответь мне на вопрос — как ты в случаи чего их отсюда вывозить будешь? И чем?

— Вот и я о том же. Хотя с другой стороны в крепости они, куда в большей угрозе, чем здесь в лесу. Командиры меньше нервничать насчет семей будут. — Поддержал командира комиссар.

— Лучше всего было бы сделать здесь или рядом полевой склад скажем боепитания. При складе часть транспортной роты. Они могли бы в случаи чего и семьи эвакуировать смогут. Заодно и охрану усилят.- Ответил Жмакин.

— Если так. То я не против.- Сказал Матвеев. — Надо только с Руссаком и Гончаром это обсудить и внести изменения в планы. Я так понимаю, что все выполнение ляжет на плечи Гончара и его батальона.

— Ну почему же. У нас второй батальон должен отправиться на лесозаготовки. Вот пусть и заодно здесь поработает. Да и полковую школу надо вывести в поле. Давно пора казарму у них подремонтировать. Думаю, они тоже не откажутся помочь здесь все организовать. Ну а Седов раз у него все так хорошо получилось, за всем присмотрит. Заодно здесь пока за коменданта побудет. — Предложил Почерников.

— Правильно. Карп давай завтра начинай завозить сюда все необходимое. Я дам команду Гончару, чтобы тут сделали как надо. А ты Николай Иванович возьми на себя разговор с женсоветом. Да подумайте Иван Михайловичем о программе развлечений для женщин и детей.

— Сделаем. — Ответил Аношкин.

Обсудив еще несколько вопросов, Жмакин и Почерников пошли к своим уже заждавшимся семьям.

— Хорошие у нас люди комиссар. — Сказал командир полка. — Не успели мы с тобой задуматься, как они приходят сразу с готовым решением.

— Что верно, то верно. Скоро дойдет до того что мы дома будем сидеть пиво пить, а все без нас в полку будет решаться. Тут ко мне с провокационным вопросом подходили.

— Это, с каким же?

— Как насчет эвакуации семей, в связи с угрозой войны?

— Давно это было? И что ты им ответил?

— Вчера. После политинформации по заявлению ТАСС. Ответил что вопрос правильный и своевременный. И что мы не хотим войны с немцами. А если что то мы их… А по семьям сам знаешь. Это категорически запрещено обкомом партии. А самовольное действие могут быть неправильно истолкованы местным населением.

— Так мы ведь фактически это и сделаем. Не боишься прослыть паникером?

— Нет. Черт не выдаст, свинья не съест. Да и разве это эвакуация? Это коллективный выезд на природу. Именно так и буду отвечать, если спросят. Завтра в политотделе дивизии расскажу о проведенном мероприятии, заодно предупрежу о следующем. Думаю за это, ругать не будут. И паникерами нас с тобой Дмитрий Иванович никто не объявит. Главное наши люди успокоятся. Да и нам с тобой спокойнее будет. Ну а дальше посмотрим. Ты как считаешь, я прав?

— Прав. Я с тобой полностью согласен. Случись, что отсюда эвакуировать на восток людей куда легче будет, чем из крепости. Так что с тобой я комиссар. Одной мы веревочкой связаны.

— Раз такое дело может и вправду по пивку. Да и искупаться не грех. И нашим женщинам надо внимания уделить, а то они совсем заскучали в теньке.

— Верно. Я вот что думаю, надо будет ориентировать народ на выезд после обеда 20-го. Как раз будет пятница. Женщины без спешки соберут с собой необходимое, в том числе тревожные чемоданчики. Да и тут все сорганизуют.

* * *

15 июня 1941 г. Реакции на заявление ТАСС от Британского и Германского правительств не последовало.

* * *

Из телефонного разговора Вали и Кати состоявшегося вечером 15 июня 1941 г.

— Валя! Здравствуй как ты? Все в порядке? Скажи пожалуйста, что с Петром Гречишкиным? Что-нибудь о нем узнала? Где он? Когда появится? Он срочно нужен. С ним срочно хочет поговорить Главный редактор.

— Катенька, здравствуй. У нас все отлично. Петр, пока не нашелся. Сегодня пойду к нему домой и постараюсь все узнать… Результат сообщу…

* * *

С наступлением темноты никто из присутствовавших ехать в крепость не захотел, тем более что еды и алкоголя оставалось еще более чем достаточно. Детей уложили спать в палатках. И устроили танцы под свет керосиновых ламп и яркой луны. Затем пили чай с вареньем и пирогами. Спать легли поздно.

Бойцам тоже досталось кусочек веселья — праздничный обед и ужин большим количеством жареного мяса зря я им, что ли брал свиную тушу. А так же бочонок кваса и немного пива.

Если коротко подводить итоги дня, то всем очень понравилось. И были неоднократные пожелания командованию проводить такие выезды регулярно. А то жить в полутемных с вечно горящими лампочками казематах всем надоело. Командование обещало подумать над этим вопросом. Постепенно народ стал расходиться по палаткам и вскоре на поляне никого не осталось. Лишь парные патрули периодически обходили ее, контролируя периметр.

Когда все угомонились ко мне подошел Сергей. Его сослуживец Михаил сильно устал и лег в моей палатке, а нам совершенно не хотелось спать. Днем хоть и сидели рядом, особо поговорить не удалось. Постоянно приходилось прерываться то на одно, то на другое. Выпивали понемногу и оба были, в общем, то трезвыми. А потом времени совсем не стало, когда пошли гонять мяч и купаться. А вот сейчас, настало время поговорить.

Достав из рюкзака припасенную бутылочку коньяка и подхватив на кухне немного закуски, мы пошли к реке. Где сев на лавочку и периодически прикладываясь к принесенному с собой, продолжили ранее начатый разговор. Говорили в основном о девушках, об обстановке в городе и слухах о возможной войне. Оба были людьми военными и достаточно трезво оценивали происходящее вокруг. Слишком уж много циркулировало слухов в городе среди жителей о войне и приходе в скором времени немцев. Оба сошлись на том, что-то будет и похоже в ближайшее время. Не мог же я ему в открытую сказать, что через неделю начнется война. Я еще со своей головой дружу. Вот и сидели, играли в мозговой штурм. Вопрос был еще интересен тем, что касался непосредственно нас и нашей службы. Сергей знал, чем я занимаюсь, тем более что я и не скрывал. А вот мне так и осталось непонятным, что собственно он делает у себя в части. Какую должность занимает. Но уточнять я не стал. Зачем. Захочет сам расскажет.

В ходе беседы я ему рассказал о возможных действиях немецкой стороны в случаи конфликта или их провокации. Что одной из главных задач немцев будет захват неповрежденными мостов и жд. станции для организации переброски войск и тяжелой техники на нашу сторону и дальше.

— Я это знаю. Мы для этого и существуем. Чтобы этому помешать.

— То- то я смотрю у вас один взвод на два моста.

— Ты о Мише что ли? Так они рядом. И одного взвода для охраны вполне хватает. Кроме того мосты от границы находятся далеко.

— Далеко? Я бы так не сказал.

И я рассказал о том, как мосты можно захватить диверсионной группой переодетой в нашу форму и не допустить их уничтожения. Заодно поделился информацией Фаины Моисеевны.

— И какой из этого выход?- спросил Сергей.

— Усилить и ужесточить охрану. Другого выхода не вижу. И уничтожить их при первой же возможности.

— Это все так. Но вот сделать это вряд ли получится. Людей не хватает.

— У всех такое положение. Но согласись, что это надо сделать. И еще помнишь, когда мы с тобой в ресторане были рядом немцы сидели?

— Помню. По-моему железнодорожники. И что?

— Так вот. Я их не очень хорошо понял, но они говорили про какие-то провода, что наши тянули к мосту через Буг. Слышно было не очень хорошо, но достаточно разборчиво. Это случаем не о вашей системе подрыва говорили?

— Кто его знает? — Пожимая плечами, ответил Сергей. Видно было, что информация его заинтересовала. — Там насколько я знаю, телефон в ДОТ проводили, могли их видеть.

— Прости тут я тебе не помощник. Что слышал то и сказал, а вот решать уже вашему командованию. Если ты это ему передашь.

— Передам, на всякий случай. А то вдруг, что. Мы уже давно за ними смотрим. Эти “железнодорожники” от шпионов совсем не отличаются. Идет такой по перрону, а ногу, словно на плацу ставит. Немцы они чистюли известные. Но все равно рабочего человека всегда видно, а у этих руки другие. Пальцы чистые. Да и а выправка военная, словно лом проглотил. Даже и не прячут ее. А рабочие так не ходят, я — то уже присмотрелся к ним. Среди них тоже бывших хватает, но эти явно не из рабочих. И взгляд такой оценивающий. А за информацию спасибо. Я командиру доложу, может что придумает. Ты Ирину давно видел?

— Давно. Как с тобой были в ресторане, так больше и не встречал….

Так разговаривая, мы допили коньяк, и отправились спать. Утро оно конечно добрым бывает редко, но дело надо делать….

16-17 июня 1941 года

Утро в понедельник для меня началось, как и всегда кроссом. Только в этот день он был по пересеченной местности и со всей необходимой выкладкой. По маршруту нас вел Новиков. Маршрут был проложен, так как я и просил. Через лес, буеракам, оврагам и ручьям. Несмотря на все тяготы никто, не отстал и не сломался. Похоже, втянулись. Новиков показал мне длинный и широкий овраг, в котором вполне можно было организовать стрельбище, а на поляне рядом с ним штурмовую полосу. Меня все это устроило.

По возвращении в лагерь меня ждал разговор с командованием полка в лице его комиссара. Оказывается, позавидовав членам семей нашего батальона, командование решило здесь сделать временный лагерь и для остальных семей полка. Чтобы они могли отдохнуть с детьми на свежем воздухе. Я назначался комендантом всего этого цирка. Мне поручалось все здесь подготовить и обеспечить их необходимым к 20 июня. После чего мы с ним сели составлять это все необходимое. Список получился объемным, но вполне реальным. Комиссар обещал все предоставить. Мне же оставалось только взять под козырек и пообещать сделать все в лучшем виде.

Скажите, какая польза от этого? Отвечу, посмотрите ради интереса фильм “Брестская крепость”. Там есть кадры гибели членов семей командиров в своих домах и казематах крепости. Только туда не вошло то, что кто выжил в дни обороны в крепости, были позже расстреляны немцами. А тут есть такая возможность спасти людей. Когда мы обговаривали выезд на природу, была такая мысль. Но как ее озвучить? А тут само командование пришло к варианту — вывезли семьи подальше от крепости. Надо будет только продумать, как и куда их эвакуировать. А то, похоже, это ляжет на мои хрупкие плечи. Но я даже готов доплатить из своего кармана, чтобы вывезли всех гражданских из крепости.

Дальше были разговоры с Гончаром, Руссых и Жмакиным о том же. Мы быстро пришли к взаимопониманию. А затем был сытный завтрак и отъезд гостей. Все тепло друг другом прощались кто до вечера, а кто и до конца недели. В семейном лагере оставалось десяток женщин и примерно столько же детей. Вечером к ним вернуться мужья. А пока они собирались загорать и купаться.

Выделив команду для подготовки мест под установку новых палаток и дежурную смену по лагерю, с остальными направился на занятия к облюбованному оврагу. Там мы провели весь день. Оборудовали стрельбище и штурмовую полосу. Учились движению по лесу, действиям групп снайперов, ориентированию на местности, изучению оружия, преодолению препятствий. Вроде бы знания личным составом усваивались под товарищеский смех и шутки над неудачниками. Нам бы иметь еще с пяток раций было бы вообще класс. Но где их взять?

В лагерь вернулись к ужину. Поручив личный состав сержантам, обошел лагерь и с дежурным прошел “женский городок”. Там все было хорошо и на совесть. Места под палатки подготовлены. От бурьяна и веток освобождено и выровнено еще несколько площадок. Все палатки окопаны. Заготовлены дрова для кухни и лагеря. Выкопаны ямы под туалеты, мусор и душ. Сделаны коновязи, лавочки и столы. На это ушли остатки стройматериалов. А новых еще не привезли. Жалоб и просьб пока не поступало и всего хватало. Но долго так продолжаться не сможет. Дети есть дети, и только купание и прогрев на солнышке для них мало. Нужны подвижные игры, занятия и “веселуха”. С этими мыслями я вернулся к себе в палатку. Вызвав сержантов, обсудили сложившуюся ситуацию. Пришлось выделить несколько бойцов, ранее учившихся в педучилищах, для “хороводов” с детьми. Заодно пусть займут детей подготовкой к эвакуации. Научат через лес маршрут прокладывать и санитарию соблюдать, как в лесу выживать. А девочкам что постарше организовать курсы медсестер. И обязательно их матерей к этому привлечь. Такие знания по жизни всегда пригодятся

Наше совещание прервал дежурный, доложивший о прибытии повозок транспортной роты. Командир транспортной роты старший лейтенант Семен Марков сообщил, что на подводах доставили боеприпасы для склада боепитания и продукты. Пришлось выделять людей для разгрузки. Пока шла разгрузка. Семен сказал, что часть подвод с ездовыми оставит в моем распоряжении для организации эвакуации семей и так на всякий случай. Так что моего полку прибыло. Был просто цирк, а стал цирк с конями!

Но это был не последний сюрприз на сегодня. Прибывшие к своим семьям командиры сообщили, что к женам нашего батальона хотят присоединиться семьи из погранкомендатуры и автобата. Виной этому был рассказ женщин побывавших здесь. Остальных он очень впечатлил, те и насели на своих мужей с просьбой договориться о поезде к нам в лагерь. Нашему командованию отбиться от этого не удалось, а может оно и не хотело. Прекрасно понимая подоплеку этого. По большому счету это была скрытая эвакуация семей из зоны возможного конфликта. Неужели такая малость как поездка в лес на пьянку уже меняет историю? Или просто нужен был повод, а его не было? Или никто не догадался его придумать или просто боялись прослыть паникерами? В крепости на начало войны жило около 300 членов семей командиров. С началом войны командиры первым делом пытались спасти их, а уж затем бежали в свои части. И попадали под огонь немцев, прорвавшихся в крепость. Они массово гибли, а бойцы, оставшись одни, не могли оказать достойного сопротивления. Если все получится, как задумано. То командиры отсюда прямиком рванут в батальоны, выведенные из крепости, не беспокоясь о судьбе своих родных. А вот это было уже интересно.

Ладно, это все в будущем. Поживем, увидим. И вообще может быть, я не в своей реальности. И война здесь не начнется утром 22 июня? Хотя пока никаких крупных изменений в истории я не вижу. Что толку сейчас определять та не та реальность скоро увидим. Сейчас у нас есть настоящее, и мое дело подготовиться к приему кучи женщин и детей. И заодно заняться подготовкой к их эвакуации. А еще мне нужно решить вопрос о том кто и как их будет развлекать? Лучший выход из этого найти, чьим заботам их поручить. Выделенным парням и с той кучей детей, что сейчас в лагере и так работы хватит. А когда прибудут остальные, то вообще заплачут от горя. Так что срочно нужен инженер человеческих душ в ранге батальонного комиссара или хотя бы политрука. Пусть уж они этим профессионально занимаются. У меня своих задач много и я их до войны решить не смогу. Личный состав только притирается, стреляет из рук вон плохо, в лесу ходят как стадо медведей. Слышно за пару километров. Хорошо хоть тактику действия малыми группами более или менее освоили, а то бы вообще дело дрянь. Да научились друг друга прикрывать, да чуть-чуть стало получаться действовать в помещении. Сначала граната по низу, а затем сами после ее взрыва. И все равно еще работать и работать. А тут еще чужие женщины на мою голову. Нашел себе головную боль.

Чем? Хотя бы тем как я их всех отсюда эвакуировать буду? Имеющихся повозок, что здесь есть, мне на всех не хватит. Все равно их заберут для доставки боеприпасов в батальоны. С учетом действия авиации и артиллерии противника неизвестно, сколько из них вернется обратно. Пешком женщины и дети далеко не уйдут и попадут под раздачу. Нужен автотранспорт любой, но лучше приспособленный для перевозки людей. А с этим вопросом надо идти к командиру или начштаба. Ведь должна же быть запланирована техника для эвакуации семей. Так что сюда ее ко мне и желательно с большим запасом топлива. Да таким чтобы хватило до Минска или еще дальше. Нечего ей в крепости без толку гореть, экологию нарушая или на немцев работать.

Вообще заниматься эвакуацией людей мне бы не хотелось. Конечно, сохранить семьи задача важная. Вывести в безопасное место и обеспечить эвакуацию мы можем сделать, но не для этого я готовил своих бойцов. Муторное это дело я вам скажу. И главное далеко не самое простое. Нужны документы для вывозимых людей, заверенные командиром, документы на транспорт сопровождающих. Продукты на время в пути и первое время, теплые вещи, постельные принадлежности, медикаменты, горючее, да и еще многое другое. Наконец кто-то вообще должен определить район эвакуации, где потом семьи искать. Не пусть этим кто другой занимается. Думаю, такой найдется, если хорошо поискать. Я же помогу чем смогу, подскажу и покажу. Если к печатной машинке доступ дадут, напечатаю нужные документы и вручу каждому. Вот только большего не просите. Не хочу. Может я соскучился по свежему запаху напалма по утрам, ласкающему ухо свисту мин, густым басам артобстрела. А то попасть в 41-й год и не повоевать. Не правильно это я думаю. Наше дело здесь стоять и врага бить, а не в тыл дам и детей сопровождать. С этими мыслями я и уснул.

* * *

16 июня 1941 г. Британскому правительству передано официальное заявление МИД СССР с просьбой, прокомментировать сообщение прессы Великобритании от 12 мая 1941 г.

НКО СССР направило в войска Приказ не поддаваться на провокации.

* * *

Следующий день почти ничем не отличался от предыдущего. Были те же пробежки, стрельбы, занятия по тактике и оружию, метание гранат, отработка действий в лесу и помещении, преодоления преград, наработка практики действия в составе пар. Мне показалось, что у бойцов стало получаться значительно лучше. Мы оборудовали стрельбище, сделали штурмовую полосу. Все, как и всегда.

Было и отличие. Утром до нашего убытия на занятия меня успел перехватить Самуил Абрамович. Приехавший на машине с молодым человеком с внешностью больше немца, чем еврея, представившегося Михаилом. Они привезли первую партию нагрудников изготовленных по моему образцу и сумки для их переноски. Остальные должны были быть готовы к концу недели. Внешне нагрудники практически не отличались от образца. Правда надо отдать должное, сделаны были культурнее или аккуратнее что ли. Боевые свойства нагрудников мы проверили на стрельбище. Показатели меня вполне устроили, да и бойцов тоже. Многие прониклись этой идеей и необходимостью нагрудников в бою.

Кроме этого Самуил Абрамович привез маскхалаты. Их как раз по два хватило на все снайперское отделение ну и меня в запасе осталось несколько. Позднее должны привезти еще. А самое вкусное Абрамович оставил напоследок. Карту. То, что я так долго искал и чего мне так не хватало. Отличного качества, подробную, польскую, чистую, цветную масштабом 1: 300 000. Изготовленную польским военным институтом географии в 1937 году. Листы карты охватывали всю территорию до старой границы. Короче мечты сбываются. Заплаченных денег она стоила. Теперь хоть будет понятно, куда и как двигаться и где что находится. Рассматривая полученную карту, ради интереса поинтересовался можно ли еще найти пару таких экземпляров. И получил положительный ответ. Только вот за них просили не деньги, а продукты питания длительного хранения — тушенку и крупы. В реальных количествах. Поторговавшись для вида и немного сбив цену, я согласился. И уже в качестве прикола спросил — “А нельзя ли достать карты до Москвы?”. Вам надо бы было видеть лицо Самуила Абрамовича. Это было что то. Оно несколько раз поменяло свой цвет. С нормального на бледный, потом на красный, и в обратном порядке. То, что он при этом говорил себе под нос можно перевести примерно так — чего я молчал раньше? По его словам за деньги и продукты в Бресте можно достать все. Было бы только желание. Не все было захвачено немцами и русскими, кое, что еще приватизировано другими и хранится от чужих глаз. О цене мы договорились быстро. Заодно решив вопрос с заказом на продукты для личного состава. Я отдавал свой “тушняк”, а вместо него мне должны привезти свежее мясо, закупленное на мои деньги. Консервы это не плохо, а свежее все же лучше. Да и немцам меньше достанется. Обо всем договорившись, я отправил Самуила Абрамовича с Новиковым грузить продукты. Оставшись с Михаилом одни на один. Слишком явно он этого хотел.

Михаил меня предупредил, что обратился ко мне только из-за рекомендации Самуил Абрамовича. Но он не в курсе темы нашего разговора, так как считает, что Михаил мне хочет предложить сделать небольшой гешефт. И уже запросил для себя процент за участие. Бизнес ничего больше. Почему именно ко мне? Из-за характеристики, что мне дали. А она достойная по сравнению с другими. Затем он рассказал мне немного о себе. Он житель Варшавы учился в университете на юридическом факультете. Уехал оттуда, когда началась война и немцы подошли к городу. Там у него остались родители и любимая девушка. Слава богу, они живы. Его родители раньше были русскими подданными и были активными членами “Бунда”. Он сам член молодёжной организации “Цукунфт” и был в отряде самообороны. Застрял в Бресте по болезни, квартирует у знакомых. Возвращаться назад в Варшаву после оккупации города немцами не стал, посчитав, что под “советами” будет спокойнее. Сейчас, когда уже всем ясно, что скоро будет война, он хотел бы посоветоваться со мной — куда бежать и на что рассчитывать? На столь откровенный вопрос я ему дал такой же ответ. Врать не имело смысла. Иначе очень многих из них вместе с нашими пленными потом расстреляют, здесь же неподалеку, в старых фортах. Он меня понял и поблагодарил. Сообщив, что часть общины, точнее те, кто помоложе уже покидает свои дома и уезжает на восток и Украину якобы на учебу. А он является руководителем небольшой группы молодых евреев, что хотят сражаться с немцами. И если война начнется, то они уйдут в леса и будут их бить. Место, где мы находимся это одна из площадок для сбора отряда. И именно он его посоветовал для нас. Затем, попросив у меня карту, нанес на нее несколько точек, сказав, что это базы поляков из “Союза Возмездия”, руководимых правительством из Лондона. Что это они нападают на наших бойцов и командиров. В последнее время они запасаются оружием, боеприпасами и советской формой. А так же описал, как к ним добраться и назвав ориентиры. Одна из таких баз находилась всего в пяти километрах от нас. Данные о базах точные и неоднократно проверенные из надежных источников. Часть поляков находится там, а остальные живут в поселках поблизости от баз или в окрестностях Бреста. Пояснив при этом, что он сам не против поляков. В Польше до войны евреи составляли до 40% всего населения страны. В принципе их народы жили мирно, но поляки сейчас считают евреев просоветскими. И если будет такая возможность, уничтожат их. Кроме того поляки ненавидят русских больше чем немцев. Они пойдут на союз с ними и будут делать все, чтобы напакостить нам. А это чревато для всех. Так местные националисты, узнав про лагерь для семей командиров, с началом войны непременно попробуют его захватить или уничтожить. Немцам такой рычаг давление на гарнизон тоже крайне желателен. В этом я с Михаилом был согласен полностью.

Общаться с представителями органов НКВД Михаил категорически отказался, сказав, что знает о судьбе тех, кто ранее был в “Бунде”. И особенно зная евреев — командиров служащих в крепости. Интересно чем они ему не угодили?

Еще раз, повторив и записав в блокнот ориентиры польских баз, договорившись продолжить знакомство, мы простились на дружеской ноге. Михаил пообещал через пару дней приехать еще раз для обсуждения возможных совместных действий и привести еще новостей.

Проводив гостей, я засел за карту. Только тут я понял, что меня смущало в нашем разговоре. Мы говорили по-польски, а я этого не заметил. Порой Перстень меня напрягает и пугает. Так и инфаркт заработать можно. Не дай бог кто из бойцов слышал наш разговор и стукнет особисту. Весело будет всем особенно мне. Интересно за кого меня принял Михаил? Неужели за английского шпиона? Вот будет прикольно, если он попадет к нашим ребятам из НКГБ и сдаст меня как агента иностранной разведки. Тогда меня точно раскусят. Хотя бы, потому что я не знаю многого из жизни реального Седова. Ну да будем надеяться на лучшее. Так говорите у вас Михаил, есть отряд готовый сражаться с врагом? Это конечно хорошо, но как им воспользоваться? Над этим надо подумать и очень хорошо.

Новости, принесенные Михаилом далеко не так однозначны, как кажутся. О “Союзе Возмездия” (Związek Odwetu) мне приходилось читать. Это польская организация занимающаяся разведкой и диверсиями. И входила эта контора в состав “Союза вооружённой борьбы” той что потом превратится в Армию Крайову (Armia Krajowa). То есть в вооружённые формирования польского подполья, действовавшего в пределах довоенной территории Польши. С нами у них отношения неоднозначные. В той истории, что я знаю, мы с ними то дружили, то воевали. Здесь и сейчас они против нас. До 1943 года такими и останутся. Будут наших партизан и еврейские партизанские отряды бить и под раздачу немцам подводить. А после освобождения территории Белоруссии от захватчиков вернуться к прежнему — наших убивать. Я лично не хочу, чтобы это повторилось. Сейчас органы НКГБ—НКВД их гоняют везде, где только получится. Поляков уличенных в участии и помощи “Союзу вооружённой борьбы” этапами в Сибирь гонят. Вон только в “Бритках”, тюрьме, что в крепости, их больше двух тысяч должно сидеть. И до войны всех отсюда отправить не удастся. Даже расстрелять не успеют. Охрана с немцами сражалась. Немцы с захватом Кобринского укрепления их потом из крепости выведут. А в Бресте поляки на охрану напали и разбежались по городу “восточников” убивать и грабить. Часть из этих поляков наравне с немцами в вермахте против нас воевать будет.

И что мы в этой ситуации можем предпринять? Самое простое сообщить особисту и погранцам. Вот только кто мне эти сведения в клювике принес? Сослаться на Самуила Абрамовича? Можно, тем более что Горячих инфу от него уже представлял. Но первая, же проверка принесет мне еще одну головную боль и уже не вымышленную. Тогда что предпринять? Сообщить все равно придется. Сами мы с теми силами, что у меня есть эту базу, вряд ли возьмем. Спросите почему? Отчет очевиден если слегка пораскидывать мозгами.

Основной боевой единицей у поляков был взвод. Значит, на базе, если она там есть, может находиться по максиму до пятидесяти человек. Или не намного меньше. В большинстве своем офицеры и унтер-офицеры польской армии, с неплохой воинской подготовкой, имеющие опыт боевых действий, как с немцами, так и нашими. Во всяком случаи стрелять точно умеют. На вооружении у них в основном стрелковое вооружение, натасканное и заныканное еще из польских складов, поободранное на полях боев и отобранное наше. Да и англичане им оружие сбрасывали. Возможно, немцы тоже отметились, готовясь к нападению подбросив оружия и боеприпасов. Есть ли у поляков тяжелое вооружение? Будем считать есть. Пара пулеметов по миниму думается, в загашнике найдется. А возможно есть и минометы. По идее там все должно быть подготовлено к обороне и организованному отступлению. Значит, возможны и минные поля. Просто так они не сдадутся, огрызаться будут не по-детски. Без лишней спешки покинут базу через запасной выход. Погубив предварительно десяток другой, а то и больше атакующих. Уйдут и даже рукой не помашут, а потом начнут еще больше наших резать. Упиваясь своей безнаказанностью. Для блокировки района нахождения базы нужно не менее батальона, хорошо подготовленного и натасканного на ловлю бандитов. И где его взять? Наличие в Бресте такого подразделения сомнительно. Если только 132 отдельный конвойный батальон. Но он должен быть в разъездах и караулах. Значит, привлекут ближайшее воинское соединение. Из таковых тут только мы. А у меня тут необстрелянные и не подготовленные пацаны. Кидать их в бой в таких условиях не имеет смысла. Проще здесь пристрелить, хоть мучиться, ожидая медпомощи, не будут.

Что тогда делать мне с учетом вышесказанного?

Для начала немедленно усилить охрану лагеря удвоив посты и иметь под рукой дежурное отделение, в штурмовой форме, постоянно готовое к бою. Сделать это надо так чтобы об этом никто не догадался. Ни наши польские соседи, ни в семейном лагере.

Во-вторых нужно сообщить информацию Горячих. Дмитрий Ильич, надеюсь, не затянет с ответом. Самодеятельность мне тут разводить не к чему. Она приведет лишь к потерям личного состава, свертыванию лагеря для семейных. А этого не надо, пусть лучше до войны здесь на свежем воздухе побудут, себя поберегут. Возможно, в Управлении НКГБ по Брестской области есть штурмовое подразделение. Тогда мы в сторонке постоим, поможем мальца, поучимся, как надо делать. А если такого нет, то постараемся реализовать все, то чему учились прошедшие дни.

Ну а в третьих надо организовать разведку в направлении базы поляков. Там в любом случаи кто-то должен ее охранять. Следы своего пребывания они оставили по любому. Вот их мы и поищем, изучим систему охраны и безопасности. Я сам с удовольствием пробегусь, разомну косточки. Заодно потренируемся. Вдруг там пустышка и это информация Михаила просто ложь для поднятия своей ценности. Правда, непонятно зачем ему это? Глупость это. Не об этом думаю. Раз ее указали, значит, она там есть. Кого взять в рейд? Пару человек наиболее подготовленных из бывших охотников с собой любимым во главе. Еще прихватить отделение снайперов в придачу для огневой поддержки. Заодно посмотрим, как парни себя поведут, чему научились. А то всякое бывает неизвестно, как они себя покажут в реальной обстановке. Учеба учебой, а бой это совсем другое. Времени на все про все у нас не более суток. Почему столько? Здесь мы с учетом прибытия тыловиков четвертые сутки. Значит, местные уже это знают и если задумали напасть, то их можно ждать в ближайшие сутки — двое. От своей базы им сюда двигаться часа два максимум. Днем нападать не будут. Охрана заметит, а вот в сумерках или ночью надо ждать гостей. Вот и надо их опередить пока не поздно. Наведаться к ним самим.

Вызвал к себе Новикова, Ерофеева, командира снайперского отделения сержанта Пряхина и помкомвзвода 3-го взвода старшего сержанта Кожанова. А пока они собирались, составил подробное донесение Горячих. Отправив его с посыльным в крепость.

Собравшимся сержантам рассказал о польских диверсантах в нашем тылу и возможной угрозе нападения. Мне было важно оценить их реакцию на это. И они меня не подвели.

товарищ лейтенант, когда выходим?- спросил Николай Новиков.

— Тут Коля, спешить нельзя. Волну поднимать, тоже не следует. Все надо тихо и осторожно. Поступим так. Петр отберешь с собой еще пару- тройку человек из нашего взвода. В том числе расчет пулемета. Тех, кто лучше лес знает и двигается потише. Тебя это тоже касается Михаил. Готовь свое отделение с нами на выход. Пойдем вместе. При необходимости поддержите огнем отход нашей группы. Наша с Ерофеевым группа проведет разведку. До вечера понаблюдаем со стороны. Пока не узнаем, что это враги ничего другого предпринимать не будем. Возьмите на всех пайки, боеприпасы, индпакеты, штык — ножи, веревки и маскхалаты. О цели и задачах группы ни слова. Остальным не надо ничего знать. Просто я веду вас в тренировочный рейд. Все ясно?

— Так точно товарищ лейтенант.- Почти хором ответили Пряхин и Ерофеев.

— Молодцы. Вбейте себе в голову, что это не учения. И возможно в нас будут стрелять, стараясь убить. Если в ком нет полной уверенности, пусть останется здесь. Тут тоже работы найдется. Пойдут в следующий раз. Давайте бегом к себе собирайтесь построение на выезде из лагеря через полчаса. Вопросы? Нет. Выполняйте.

— Ты Николай останешься здесь на хозяйстве за меня.- Обратился я к Новикову. — Основной задачей для тебя будет организация его охраны и обороны. И не грусти ты так. На тебе задача сложнее, чем у нас. Женщин и детей от врага защитить. И так это надо сделать, чтобы они наших приготовлений не заметили. Одно из отделений в полной боевой готовности в качестве резерва здесь держи. Часовых и секреты удвой. Сообщение в полк я отправил. Когда прибудет Горячих ему все расскажешь и покажешь. Всех кто вокруг лагеря появятся аккуратно задерживать и доставлять в лагерь для разбирательства. Здесь содержать под охраной. Ими я или особист будем потом заниматься. Если мы не правы извинимся. Лучше перебдить чем пропустить врага. Радиосвязью пользоваться в крайнем случаи. Если будут вызывать я на занятиях. Что еще надо сделать я тебе попозже объясню. Вопросы у тебя ко мне есть?

— А что с остальными бойцами и женщинами делать? — Спросил Новиков.

— С остальными бойцами, не занятыми в охране, старший сержант Кожанов Николай Тимофеевич выйдет на занятия. Внешне все должно идти по распорядку. По пути туда и обратно усильте бдительность. Делать, так как учил. На стрельбище тоже усильте охрану. Бдительности и организованности побольше. Вам понятно?

— Так точно.

— Кожанов если вопросов нет, можете быть свободными. А ты Николай слушай внимательно. Женщинам ничего рассказывать не надо. Нечего паниковать раньше времени. Просто культурно попроси без лишней надобности с территории лагеря не выходить. Мы вчера говорили насчет занятий по мед подготовке вот пусть на них и посидят. Или изучите с ними оружие — сборку и разборку. Пообещай для желающих устроить в ближайшие дни стрельбы. Если возникающие вопросы сам решить не сможешь, жди меня или Горячих. Я думаю, он к обеду будет здесь. В рейде мы будем до вечера. Связь будем держать через посыльных. Вот тебе примерная схема нашего движения.

— А может я с вами Владимир Николаевич? В лагере младший сержант Малов вполне справится. Василий парень грамотный. Все сделает в лучшем виде.

— Нет, Коль, ты здесь нужен. Я только тебе могу тут все доверить и не дергаться, зная, что ты здесь. Так что ты останешься здесь. Это решено. Давай иди, отправляй ребят на занятия. Мне еще самому собраться надо.

Хотя, что собираться? Форма на мне, автомат и бинокль вон висят, револьвер на месте, ременная сбруя с подсумками тоже. А вот надеть доспех думаю надо. Так на всяких случай. Ненужные листы карты спрятать в рюкзак, а нужный лист с собой в планшетку. Что еще? Глушители и маскхалат. Хотя войну устраивать я и не планировал, но случай всякий бывает. Вот и все. Посидев еще немного в палатке и собравшись с мыслями рассматривая карту, пошел к месту сбора группы.

Лагерь жил своей жизнью. Кожанов своих уже увел на стрельбище, повара отмывали котлы. Часовые грустили на своих местах. Светило солнце, тихо текла вода, день обещал быть жарким.

У шлагбаума, что перекрывал дорогу на выходе из лагеря, меня ждали бойцы, отобранные в рейд. Построив личный состав Ерофеев, доложил о готовности к маршу. Передо мной стояли четырнадцать человек отобранных командирами отделений. Наиболее подготовленных к действию в лесу. Проверять все ли бойцы взяли с собой не стал. Зачем? Для этого есть сержанты. Надеюсь, мелочная опека с моей стороны им не нужна. Не могу же я их контролировать все время. Не маленькие. Опыт, какой никакой у них есть. Научатся со временем собираться как надо. А забыли, так что ж теперь в рейд не идти. Определив порядок движения, мы тронулись в путь. Вполне вероятно, что поляки следят за нами, находясь неподалеку от лагеря. И выход нашей группы могли срисовать, поэтому решил не идти сразу к базе. Сначала двинемся по дороге в сторону крепости, а потом свернем в лес. Есть там один неплохой для этого поворот. Заодно проверим несколько точек, где я бы сам разместил наблюдателей, беря лагерь и дорогу к нему под контроль. Таких я наметил пять.

На расстоянии метров пятьсот от лагеря, мы нырнули с дороги в лес. У большой поваленной сосны встали на стоянку, Выставив охранение, надели маскхалаты и снарядили патронами магазины. Собрав сержантов, рассказал о своей задумке и показал на карте предполагаемые места расположения наблюдателей. Чтобы не таскаться всем кагалом и не тратить попусту времени, решили направить к ним для проверки по несколько человек во главе с сержантами и снайперами. Тем более что такие пары уже есть и в достаточной мере сработались друг с другом. Проведя инструктаж личного состава, и поставив задачи каждой паре, вручил им маршрут движения. А затем на карте показав их предполагаемый маршрут, и возможные точки отправил их на разведку. Со мной в резерве остались расчет пулемета и одна из снайперских пар.

Время тянулось медленно, словно застыло на месте. Вообще тяжелая это ноша ждать отправленных тобой возможно на смерть людей. Вроде бы и волноваться особо не зачем. Ну, сбегают, посмотрят, потренируются. По большому счету точки то так только на карте и есть. Может и не там никого, все ведь делается так на всякий пожарный случай. А все равно. Ждешь, накручиваешь себя, тратишь кучу нервов. Вдруг они там, что не так сделают. А если там кто есть? Не дай бог вспугнут. Или еще хуже влипнут еще во что-нибудь. Погибнуть не должны, но кто его знает. Эх, лучше бы сам пошел.

Все сомнения и тревоги проходят, когда начинают, возвращаются назад первые пары.

С первых трех точек вернулись достаточно быстро. На них никого не было и следов присутствия людей ни на точке, ни вокруг нее не нашлось. В принципе я так и думал. Меня больше интересовали точки расположенные на перекрестке дорог, что на съезде в лес и та, что находится недалеко от семейного лагеря. Туда пошли “лесники” Ерофеева. И именно оттуда пока не было сообщений. Чтобы занять своих парней достал карту, и мы стали уточнять маршруты движения групп и ориентиры.

Наконец прибыла пара от перекрестка дорог. Красноармейцы Максимов и Одинцов оправдали мои ожидания. Хотя доклад их не принес мне особой радости. Там были обнаружены следы пребывания группы людей в течение нескольких дней. Более точно сказать было не возможно. Парни там все перепахали носом и глазами. Нашли припрятанную кучу окурков и отходов жизнедеятельности. Окурки свежие максимум день прошел. Место хорошее и для наблюдения и для засады. Рейд прекращал быть томным. Значит, мои выводы были правильными и за нами кто-то следил в эти дни! Весело. Отсутствие наблюдателей на перекрестке говорит лишь о том, что они вычислили время проезда наших командиров в лагерь и обратно в батальон. И выставляться пост будет ближе к вечеру или рано утром. Вполне вероятно, что именно там планируется нападение на командиров для захвата оружия. Оставлять сейчас там засаду на поляков не имело смысла. Лучше поближе к вечеру проверим еще раз. Попросив ребят накидать план местности и ориентиры для остальных. Кто его знает, как все дальше пойдет. Наша сеть дала первые результаты. Рыбка еще не поймана, но уже известно, где она бывает.

От Ерофеева все еще не было вестей. Время как резина тянется и тянется. Скорее бы они появились. Сомнения опять начали поднимать свою голову. Мелькнула мысль свернуть стоянку и идти к ним навстречу. Но я ее отогнал. Можем разминуться в лесу. Пусть он и не такой густой, но все, же лучше не рисковать и дождаться их здесь на месте. Неизвестно какой дорогой они будут возвращаться. Так что дождаться их надо по любому. Результат у них должен быть. Хоть какой, но должен. Они лучшие, что есть у меня и у них все должно получиться. Так медитируя, успокаивал себя. Когда терпение подошло к концу, и я собирался уже дать команду на сборы. Наконец появился запыхавшийся от бега красноармеец Метелкин Дмитрий Александрович. Напарник Ерофеева.

— Товарищ лейтенант, нашли. — Запалено доложил он. — Трое их там, все с оружием. Совсем рядом с тем место, что вы на карте показывали. Сержант Ерофеев за ними остался смотреть, а меня за вами послал.

— Понятно, молодцы. Отдышись пока, только воды не пей. — Видя как Метелкин, тянется к фляге, сказал я. — Походи лучше успокойся. Так бойцы собираемся. Автомат и вещмешок вон у Дмитрия возьмите пусть отдышится.

— Не товарищ лейтенант. Я сам. Сейчас отдышусь.

Бойцы подскочили со своих мест и, не дожидаясь команды, построились. Порядок движения остался прежним. Только Ерофеева в головном дозоре сменила пара снайперов. А Метелкин шел вместе с ними показывал направление. Замыкал нашу колонну Пряхин и пулеметчики. По лесу двигались, быстро стараясь не шуметь. В небольшом заросшем кустарником овраге Дмитрий остановился и, дождавшись меня, пояснил, что скоро место, где нас должен ждать Петр.

— Тут рядышком тропочка есть, а потом высотка с соснами, а ниже по склону кустарник вот там он должен быть. Поляки подальше будут. Хорошо спрятались. Там холмик небольшой весь в кустарнике. Вот они на склоне и залегли. — Сказал он. — Мы их сразу то и не нашли. Тут на тропке след от велосипеда есть вот по нему мы их и нашли. По оврагу дальше метров через двести они по нужде ходят.

Дождавшись Пряхина, оставил его за себя. Дал команду его отделению рассредоточиться, занять круговую оборону и приготовиться к бою. А сам, взяв с собой Метелкина, Максимова и Одинцова перебегая от укрытия к укрытию и максимально стараясь не нарушать спокойствия леса, двинулись к Ерофееву. Петр ждал нас там, где его оставил Дмитрий. Видя нас, он пальцами показал направление на позицию поляков. Осторожно ползком приблизившись к нему, посмотрел в указном направлении.

Около невысокого холмика заросшего кустарником вольготно расположилось трое. И мирно отдыхающими на свежем лесном воздухе они не были. Одеты кто, во что горазд, но с явно милитаристким уклоном. У двоих были поношенные польские военные мундиры при гражданских брюках, заправленных в сапоги. Третий был в гражданском костюме и в неизменных сапогах. Из головных уборов у них были пилотки. На портупеях закреплены подсумки, а у того что в гражданском еще присутствовала и пистолетная кобура. Рядом с ними лежали винтовки. Гранат и ножей видно не было. Но это еще, ни о чем не говорило, могли лежать в карманах или вещмешках. Один из поляков накрывшись пологом плащ палатки, прислонившись к сосне спиной, дремал. Второй несколько в стороне от остальных разобрав винтовку, чистил ее. Третий тот, что в гражданке лежа на плащ палатке, что-то рассматривал через бинокль. Короче картина маслом — “охотники на привале”. Это были без сомнения те, кого мы искали.

От нас до них было метров десять — двенадцать. Приблизиться ближе можно, но пришлось бы очень постараться. Была высокая вероятность, что наше присутствие будет обнаружено. Самое просто было их просто перестрелять и не заморачиваться с “языком”. Но он нужен по любому. А тут их сразу три. Молодые, спортивные, внешне подтянутые. Возможно тренированные. Не сказать что сильно здоровые, хотя и не хиляки. Да и мы вроде не пальцем деланные. Наибольшую для нас угрозу представлял только наблюдатель. Остальные куда в меньшей степени. Расслабились, вон даже поспать решились, нападения не ждут совершенно. Тянуть время, наблюдая эту идиллию смысла нет. Вдруг кто еще появится со стороны и нас обнаружат. Закрепил глушитель на Нагане. Аккуратно достав из кармана блокнот, задал своим парням только один письменный вопрос — “Возьмем?”. Хотя можно было его и не задавать, видя азартные огоньки в глазах парней. Те согласно закивали головой. Жестами, распределили по бойцам, кто кого будет брать. И молча, бросились на врага…

Нам все удалось. Схватка длилась всего несколько минут. Боем это было назвать сложно. Тот, что чистил винтовку, бросил ее на землю и попытался скрыться в зарослях, но был остановлен моим выстрелом из Нагана в бедро. А затем, получив удар в спину прикладом автомата Метелкина, свалился на землю и тонко стал подвывать. “Гражданский” попытался одновременно вскочить, подхватить с земли винтовку и дослать патрон в патронник. И это у него почти получилось, но подсечка и удар автоматом Максимова уложил его обратно. Третий, поняв, что дело пахнет керосином, схватив винтовку, попытался откатиться в сторону и скрыться за стволом сосны. Но получил удар ногой по телу и стволом автомата по лицу от Ерофеева. Мы с Одинцовым контролировали обстановку вокруг. Потревоженные нашим появлением и шумом свалки птицы успокоились и снова стали порхать с ветки на ветку.

Обыскав, связав руки пленным, забили им рты их же пилотками. Пусть помучаются. Максимов хозяйственно собрал оружие и накидки. А Метелкин выкатил из кустов велосипед. Не пропадать же добру в хозяйстве пригодится. В качестве трофеев нам досталось три маузеровских карабина, несколько гранат “Ф-1”, два пистолета — “ТТ” и “Вальтер”, пара штык — ножей, три немецкие металлические фляги, немного патронов, старенький бинокль и три вещмешка с разной бытовой мелочевкой и продуктами. В бинокль с места, где лежал “гражданский” было отлично видно все расположение гражданского лагеря и в том числе полевая кухня.

* * *

17 июня 1941 г. Великобритания от комментариев сообщений прессы от 12 мая 1941 г. воздерживается.

* * *

Из телефонного разговора состоявшегося 17.06. 1941 г.

— Здравствуй, Валентина Федоровна! Надеюсь, ты сейчас одна в комнате?

— Здравствуйте, Сергей Борисович. Я здесь одна.

— Прекрасно. Как у вас идут дела по доспеху?

— Ищем. Пока ничего особо нового сообщить не могу.

— Зато у меня есть новости и далеко не однозначные. Нужно ускорить поиски. Похоже, у наших конкурентов есть прорыв по данному вопросу. По сообщению разведки из штаба СС в 1936 г. в районе Шварцвальда был обнаружен потерпевший крушение дискообразный летательный аппарат, в котором находилось несколько погибших в аналогичных доспехах. Немцы там все очень хорошо прибрали. С места крушения аппарата вывезли все, до мельчайших деталей. Руководил всеми работами личный представитель Гиммлера. На погибших были шлемы, лицевая часть которых была темной и рассмотреть, кто внутри доспеха не удалось. Тела и доспехи находятся в известной тебе организации. По отрывочным сведениям немцами сделан похожий доспех из местных материалов. Несколько недель назад на объекте “Парадиз” в Восточной Пруссии проведены испытания неизвестной установки. Где ключевым элементом был человек в полном доспехе. В том числе присутствовал меч и щит.

— Неужели настоящие?

— Наш человек этого не знает. Возможно это копии. Он лишь видел фильм подготовленный исследователями для рейхсфюрера СС по итогам эксперимента.

— А случайно сделать копию того фильма он не смог?

— У него не то положение в СС чтобы это сделать. И то участие в просмотре фильма огромная удача. Он прислал описание меча и щита. Меч — длинный около полутора метров, узкий, с большой рукоятью и гардой. Меч изготовлен из темного матового металла. Щит круглый, около полутора метров диаметром, может меньше. Но не намного. Изготовлен из того же материала что и меч. На щите имелся выпуклый рисунок, какого — то зверя или руны. Видно было не очень хорошо. Шлем круглый и гладкий. Без забрала.

— Очень погоже на описание, имеющееся в нашем распоряжении. Только описание шлема другое.

— Вот то и оно. Все перечисленное требует твоего внимания уже там на месте. Поэтому тебе необходимо срочно закончить передачу дел и возвращаться в Москву.

— Я все понимаю. Дела я фактически уже все Николаю передала. Завтра мы выезжаем в Москву.

— Хорошо. Жду вас.

* * *

“СООБЩЕНИЕ НКГБ СССР И. В. СТАЛИНУ И В. М. МОЛОТОВУ

№ 2279/м

17 июня 1941 г.

Сов. секретно

Направляем агентурное сообщение, полученное НКГБ СССР из Берлина.

Народный комиссар государственной безопасности СССР В. Меркулов

Сообщение из Берлина

Источник, работающий в штабе германской авиации сообщает:

1. Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены, и удар можно ожидать в любое время.

2. В кругах штаба авиации сообщение ТАСС от 6 июня воспринято весьма иронически. Подчеркивают, что это заявление никакого значения иметь не может.

3. Объектами налетов германской авиации в первую очередь явятся: электростанция “Свирь-3”, московские заводы, производящие отдельные части к самолетам (электрооборудование, шарикоподшипники, покрышки), а также авторемонтные мастерские.

4. В военных действиях на стороне Германии активное участие примет Венгрия. Часть германских самолетов, главным образом истребителей, находится уже на венгерских аэродромах.

5. Важные немецкие авиаремонтные мастерские расположены: в Кенигсберге, Гдыне, Грауденц, Бреславле, Мариенбурге. Авиамоторные мастерские Милича в Польше, в Варшаве — Очачи и особо важные в Хейлигенкейль.

Источник, работающий в министерстве хозяйства Германии, сообщает, что произведено назначение начальников военно-хозяйственных управлений “будущих округов” оккупированной территории СССР, а именно: для Кавказа — назначен АМОНН, один из руководящих работников национал-социалистической партии в Дюссельдорфе, для Киева — БУРАНДТ — бывший сотрудник министерства хозяйства, до последнего времени работавший в хозяйственном управлении во Франции, для Москвы — БУРГЕР, руководитель хозяйственной палаты в Штутгарте. Все эти лица зачислены на военную службу и выехали в Дрезден, являющийся сборным пунктом.

Для общего руководства хозяйственным управлением “оккупированных территорий СССР” назначен ШЛОТЕРЕР — начальник иностранного отдела министерства хозяйства, находящийся пока в Берлине.

В министерстве хозяйства рассказывают, что на собрании хозяйственников, предназначенных для “оккупированной” территории СССР, выступал также Розенберг, который заявил, что “понятие Советский Союз должно быть стерто с географической карты”.

Верно: Начальник 1 Управления НКГБ Союза ССР Фитин

АП РФ. Ф.З. Оп. 50. Д. 415. Лл. 50-52.

Имеется резолюция: “Т[овари]щу Меркулову. Можете послать ваш “источник” из штаба герм[анской] авиации к еб-ной матери. Это не “источник”, а дезинформатор. И. Ст[алин]”. Подлинник.” (Взято из сборника документов “1941 год”, т.2. Документ N 570.)

* * *

Отослав за остальными Метелкина и выставив охрану, занялся предварительным допросом пленных. Помогали мне в этом Ерофеев и Максимов. Разведя пленных в разные стороны, начал с раненого. Жалеть я никого не собирался. Чем меньше останется в живых, тем лучше, реже в спину будут стрелять. О чем и сообщил ему на нормальном русском языке. Пленный сделал вид, что ничего не понял, но мой русский шовинизм совершенно не впечатлился его непониманием. А занялся делом. И свершилось чудо, оказывается среди поляков, много знающих русский язык если не в совершенстве, то всяком случаи понимать и главное говорить на нем могут. Сначала пленный кричал, что-то об ошибке, о том, что он вообще тут не причем, а честный местный пейзанин, пошедший на охоту и т.п. и т.д. Я его послушал пару минут, так для интереса в другое время возможно даже поговорил с ним о славянской взаимопомощи и вопросах гуманизма, но сегодня как, то совершенно на это настроен не был. Вместо слов слегка надавил на больное место, это помогло, и болезный начал “петь”. И хорошо так “пел” что я еле успевал записывать. О чем рассказывал, обо всем что знал. Базе, связниках, членах и командовании группы. К возвращению Метелкина и остальных в блокноте появилось немало заполненных мелким почерком страниц. Оставалось только проверить сведения у остальных.

Легко ли это мне далось? Да как вам сказать. Особо не вспотел, несмотря на яркое солнце и теплую погоду. Записи пополнились и уточнились. Запирающихся не было. Нет, некоторые несознательные пытались, конечно, показать свой великопольский гонор, но быстро сдулись. Боль то она отрезвляет, а обещание лишения некоторой важнейшей части мужского достоинства с прикосновение к нему русской стали быстро прочищает мозги и улучшает память.

Сведения были очень интересными и ценными. В районе стрельбища находилась еще одна группа наблюдателей. Переместившаяся туда утром с перекрестка дорог. Именно их следы нашли Максимов и Одинцов. На базе оставалось еще шесть человек во главе с командиром остальные жили по домам. Связь с ними поддерживали связные. В принципе на этом можно было бы, и закончить наши похождения. Но мое беспокойство вызывала вторая группа и ее нахождение у нашего учебного места. Ведь большой сложности устройство минной ловушки не имеет. А установка на маршруте движения взвода нескольких растяжек или немецких прыгающих мин много времени не занимает. А гранаты у поляков есть. Так что придется по горячим следам брать и вторую группу. Тем более что до вечера их никто не хватится и с проверкой не придет.

Собрав сержантов и старших пар, обрисовал им сложившуюся обстановку. Решение, было, думаю вам понятным. Парни словили кураж, и останавливаться на достигнутом не собирались. Брать и точка. Выслав вперед для разведки две пары наших “егерей” — Ерофеева, Максимова, Одинцова и Метелкина. С остальными занялись пленными и подготовкой засады. Сделав из поляков подобие бабочек, и оставив их лежать на свежем воздухе в кустиках, под надзором, оставшихся в засаде четырех человек. Мы двинулись к стрельбищу. Идти было не далеко. Шли мы неторопливым размеренным шагом, с соблюдением всех мер предосторожностей. Давая возможность разведке найти поляков. Тем более что как их искать пленные рассказали.

На полпути нас перехватил Метелкин. Поляков нашли, было, их пять человек. Нашли случайно, заметив сидящего на дереве человека с биноклем. Второй в качестве часового контролировал окружающую обстановку. А остальные, расположившись в сторонке среди подлеска, развлекались игрой в карты. На вооружении у них винтовки и ручной пулемет MG-34. Оставив группу на месте, в сопровождении Дмитрия передвинулся к разведке.

“Егеря” разместились среди молоденьких сосенок. Ерофеев подсказал куда смотреть. До поляков было не более двадцати метров. В бинокль было хорошо видно картежников, залегшего на высотке часового, а среди ветвей наблюдателя. Со стрельбища доносились редкие выстрелы. Брать еще пленных, в общем, то не имело смысла. Все что надо мы узнали. Да поляки нас слегка обманули с количеством находящихся здесь, но возможно они сами всего не знали. Так что можно дать возможность потрудиться снайперам. Послав Метелкина за остальными, остался наблюдать за поляками.

На четверых у нас было три бинокля. Захваченный у поляков я отдал Максимову. А у Ерофеева был свой, один из тех, которыми нас снабдил Самуил Абрамович. Наблюдая за поляками, я все больше убеждался в своем решении просто исполнить их. Взять, как первых трех не получится. Эти парни нечета первым. Постарше, организованнее, боевитее что ли. Форма хоть и поношена, но содержится в порядке. Оружие хоть и отложено в сторону, но в пределах досягаемости. Пулемет в любой момент может открыть огонь. Да и организацию несения службы построили правильно. Часовой на высотке откроет огонь раньше, чем мы успеем подняться в рывке. Давая возможность остальным занять оборону и открыть огонь. А у того что на дереве хоть и не видно оружия, но никто не гарантирует что оно у него отсутствует и не закреплено на ветвях. Чувствуется опытная рука. Побеседовать бы с их командиром. Ну да ладно не получится переговорить и бог с ним, потом на небе побеседуем. Лучше не рисковать. Кто его знает, как они отреагируют на наше появление. Руки сразу поднимут или тут же откроют огонь. Не настолько мы круты чтобы в открытую бороться с такими волками.

С прибытием снайперов приступили к выполнению плана. Раздав ребятам глушители, распределили цели. Говорят, хороший снайпер может в течение часа удерживать батальон, но сейчас нам требовалось просто подавить возможные огневые точки. Парни и глушители не подвели. Выстрелы были не слышны. Вот на высотке дернулась и опала голова часового, а затем обвис на ветке наблюдатель. А парни уже били картежников. Промахов я не заметил. Настала и наша очередь поработать ногами. Под прикрытием снайперов и пулеметчиков мы бросились вперед. Одинцов с Метелкиным к высотке. Максимов к наблюдателю, а мы с Петром к картежникам. Ни на высотке, ни у дерева правки не потребовалось. Кстати у наблюдателя на ветке была закреплена снайперская винтовка. Из трех картежников еще живыми были двое. Третий тот, что был рядом с пулеметов уже не жилец. На всякий случай, проконтролировал его, а то вдруг очнется из небытия, кто их поляков знает. Отбросив от раненых оружие, быстро их обыскали. О сопротивлении речи не шло, слишком тяжелы были раны.

По месту боя бродили мои парни собиравшие трофеи и сносившие в одну кучу убитых. Снайпера контролировали все вокруг. А я занялся допросом пленных. Допрос длился не долго. Они лишь подтвердили ранее узнанное. В принципе они мне были больше не нужны, да и особистам тоже. И я их отправил на дальние дороги. Занятые своими делами бойцы вроде бы не заметили этого.

Вскоре ко мне с докладом подошел Ерофеев. Мы стали богаче на четыре маузеровских винтовки, в том числе одной снайперской, три пистолета, десяток гранат, мешка тротила, взрыватели, пулемета, ранцев с барахлом, металлические фляжки.

Что ж улов неплохой. Правда делиться придется. Это святое. Что покажем особисту? Маузеровские карабины, часть патронов и гранат. “ТТ” придется сдать, номерной как никак понятно что с нашего сняли. “А вот пулемет я вам ребята не отдам…”. Чем больше пулеметов будет у меня, тем лучше. И патронов побольше к нему оставить. “Снайперка” во взводе пригодится, ее вроде никто и не видел. Кроме “егерей”, а они молчать будут. Тротил и взрыватели нам тоже пригодятся. Остальные пистолеты, штык-ножи и фляги пойдут сержантам и снайперам, что участвовали в рейды. Да и остальное барахло во взводе применение найдет. А чтобы никто лишних вопросов не задавал, придется “Вальтер” сплавить особисту. Себе еще найду. Надеюсь, на базе у поляков еще будет, чем поживиться. Есть у меня уверенность, что мы туда пойдем.

Здесь нам больше делать было не чего. Собрав личный состав, предупредил всех о не разглашении наших подвигов. Не зачем раньше времени шум поднимать. Разделил трофеи среди бойцов, и оставив в засаде пару Максимова. Двинулись на стрельбище. На подходе нас встретил Кожанов, оповещенный часовыми. Успокоив его, послал в лагерь за подводой Метелкина. Он парень шустрый, быстро все сделает. А с остальными продолжили занятия. Прерваны они были лишь возвращением Метелкина с подводой. Вместе с ними прибыл и особист с несколькими бойцами без знаков различия, вооруженных автоматами.

Идя следом за подводой, я доложил Дмитрию Ильичу о наших успехах и полученных сведениях. На месте польской засады он увидел и результаты. Здесь же я передал предназначенные ему трофеи, трупы и блокнот с показаниями пленных. За ними были посланы бойцы Горячих и сержант Пряхин в качестве проводника. Заодно Пряхин должен снять засаду и вернуть своих людей в лагерь.

Вообще я глупость сделал. Вместо того чтобы проводить занятия надо было заставить бойцов подготовить показания, а то их теперь тряс особист. Допрашивая в теньке по одному. Хотя может оно и к лучшему. Доверия мои показаниям будет больше. Пока опрашивали остальных, я тоже занимался литературным творчеством. Прислонившись к сосне спиной, составлял рапорт и схемы. Закончив с бойцами, Горячих принялся за допрос поляков. Помогали ему его бойцы. Точнее все наоборот. Это Дмитрий Ильич помогал им с допросом пленных, перепроверяя записи в моем блокноте. И они явно с этим преуспевали, работая четко, точно, слаженно и предельно жестко, Что сказать о них? Грамотные люди есть чему поучиться. Не хотел бы я оказаться у них в руках. Закончив с поляками Горячих прочитал мою писанину. А затем улыбнулся и сказал:

— Молодец все правильно сделал. Я, честно говоря, не ожидал таких результатов. Когда твою записку получил. Думал, что ты ограничишься только разведкой. А вы не только ценные сведения добыли, но и бандитов уничтожили. Эта группа, причастна к нападениям на наших бойцов и командиров в городе. На будущее постарайся без самодеятельности. Лучше меня дождись.

— Тянуть нельзя было. Они, похоже, за нами несколько дней уже следили. Могли в любой момент напасть.

— Я тебя не виню. Знаешь такую поговорку, победителей не судят?

— Знаю.

— Вот ты и есть победитель. Кстати ты, где так допросы вести научился?

— Я и не учился. Просто пошел по пути наименьшего сопротивления. Я вон смотрю, ваши ребята с ними тоже не церемонятся.

— Твоя, правда. Тем более что это бандиты, взятые с оружием в руках. Ты зачем раненых пленных добил? Я посмотрел они бы и так не выжили.

— В бою добил. Решил не рисковать. Кто его знает, чтобы они сделали. Вдруг у них гранаты с собой были, и они решили бы себя вместе с нами подорвать.

— Эти могли. Польские националисты, диверсанты хреновы. Крови нашим товарищам они много попортили, стреляя из-за угла и совершая диверсии. Им еще в сентябре 1939 года их генерал Ровецкий предписывал: “…исполнять специальный приказ по проведению массовых диверсий и организации партизанского движения в тылу у Советов”. А вы молодцы прикрыли эту лавочку.

— Так ведь не всех же? Там у них еще люди остались.

— Да пока не всех. Но это дело времени. Как себя чувствуешь? Как бойцы? Что дальше делать собираешься?

— Все в порядке. Парни боевые. Что Родина прикажет выполним. Хотелось бы принять участие в ликвидации бандитов.

— Вот и я о том же. Пленные показали, что сегодня ночью на базе должен собраться весь их взвод. Там соберется порядка сорока человек. Вот и есть задумка одним ударом там всех накрыть. И твой взвод к этому делу привлечь. Тем более что вы как раз к штурмовым действиям готовились. Так что это для вас работа будет по профилю.

— А как же семейный лагерь? Сил для охраны останется мало.

— Не беспокойся об этом. К ночи сюда придут остатки вашей роты. Вот они и займутся охраной. Так что готовь людей. Убитых здесь закопайте, везти их в город не имеет смысла. Пленные их опознали. Трофеи я с собой заберу. За подарок отдельное спасибо. То, что во взводе себе из трофеев оставил, пока не свети. Только потом чтобы как следует через склад, оформил. Мы сейчас пленных забирать не будем. Пусть здесь под охраной побудут, а то вдруг кто их по дороге увидит и опознает. Вечером вернемся тогда и заберем с собой.

В это время к нам подошел, вытирая руки платком один из бойцов Горячих.

— Дим, там раненый концы отдал. Так что его можно ко всем остальным. В город повезем?

— Нет, я лейтенанту уже дал команду их здесь похоронить. Познакомьтесь сержант Государственной Безопасности Шаров Виктор Григорьевич старший группы из Управления НКГБ по Брестской области. А это командир взвода моего полка лейтенант Седов Владимир Николаевич. Вечером вместе работать будете по банде. — Представил нас друг другу особист.

— Ясно. Тогда мы здесь закончили. Надо бы к их базе разведку выслать. Посмотреть там все.

— Надо. Вы сами пойдете или Владимир своих пошлет? У него ребята неплохие.

— Лучше объединим силы. Ты скольких можешь отправить?

— Четверых “егерей”, две пары.

— Что за “егерей”? Почему не знаю?

— Это я тех, кто у меня раньше охотниками были так зову. Пары сработаны. Вон они стоят. Они первыми поляков нашли, да и пленных вместе брали.

— Понял. Раз такое дело нам подойдут. Мои бойцы с ними старшими групп пойдут. Возражений, надеюсь, нет?

— Нет.- Ответил я и подозвал своих бойцов. А Виктор своих. Распределив людей и проведя инструктаж, отправили их в рейд. Пришлось отдать “чекистам” маскхалаты снайперов, очень они уж им понравились. В том числе наличием сетки на лице и перчаток в отличие от тех, что были у них. Заодно обеспечив наколенниками и налокотниками. Не жалко, еще должны привести. Тем более что одно дело делаем.

— Дим, ты в крепость поедешь? Мой рапорт начальству передашь? Я здесь до вечера останусь, подожду результатов разведки. Надеюсь, лейтенант не прогонит?

— Вить, не выгонит тебя лейтенант, не беспокойся. Давай свои бумаги завезу по дороге в управление. А ты Володь товарища размести и помоги, чем сможешь.

— Сделаем. Дмитрий Ильич, вы может, и мои бумаги на списание боеприпасов завезете?

— Давайте уж свои бумаги. Эксплуататоры. Нет, чтобы все самим сделать все хотят на чужом горбу прокатиться. — Со смехом в голосе сказал Горячих.

Взяв бумаги и погрузив трофеи на повозку Горячих уехал в крепость. Идти в лагерь Шаров отказался, решив посмотреть на наши занятия. А они шли по распорядку — рукопашный бой, огневая подготовка, преодоление штурмовой полосы. Виктор тоже не остался в стороне, продемонстрировав свое умение стрелять из “Нагана”. И попробовал свои силы на полосе. Около 16 часов закончив занятия, мы вернулись в лагерь. Там все было в порядке посты усилены, день шел по расписанию Занятия с женщинами и детьми провели. Шаров разместился в свободной палатке. Я предупредил Новикова о ночном выходе взвода и скором воссоединении с ротой. Николай очень хотел узнать подробностей рейда. Кратко рассказав о наших похождениях, отправил отдыхать и готовить людей к выходу. А сам не раздеваясь, завалился спать.

Часа через два меня разбудил дежурный по лагерю. Он доложил о прибытии роты и повозок транспортной роты, доставивших палатки, боеприпасы и продукты. Почти сразу за ним ко мне заглянул Бокерия. Мы тепло поздоровались и поговорили. Он уже дал указание о размещении вновь прибывших и организации разгрузки повозок. А затем пояснил, что роту после обеда сняли с занятий и без объяснения отправили сюда на усиление. Пообещав, что потом все разъяснится. Чтобы там не было, ему это решение откровенно нравилось. Мы с ним обошли лагерь, посмотрели, как обустраиваются люди и проверили несение службы. Все было в полном порядке, и придраться было не к чему. О чем Нестор и поспешил сообщить. Задерживаться в расположении роты он не стал. Оно и понятно, спешил к семье, за день успел соскучиться.

В лагере на правах старого жителя распоряжался старший сержант Кожанов. От его взвода в ночь заступал караул, и он их гонял на знание Устава и обязанностей часового. Повозки транспортников были разгружены и отправлены назад в крепость. Личный состав накормлен, продукты на завтра получены. Можно не беспокоиться. Мой взвод уже оприходовал трофеи — заныкав излишки военного имущества по палаткам и ранцам. Расстелив плащ-палатки усиленно начищал оружие. Позвав Пряхина, поинтересовался, как обстоят дела с освоением трофейного Маузера. Тот доложил, что все в норме. Снайперка досталась ефрейтору Егорову, его второму номеру. Винтовку пристреляли, бой отличный, патроны отобрали. Оптика вообще не поддается описанию, как хороша. Пряхин уже начал подумывать о замене своей оптики на “егоровскую”. Человек из-за этого так расстроился, что пришлось ему пообещать такую же и даже лучше. Михаил поверил. Придется выполнять свое обещание, а то разочарую сержанта.

К двадцати часам в лагерь приехали командиры нашего батальона, а практически следом за ними на двух крытых полуторках прибыл Горячих с двумя десятками пограничников и молодым лейтенантом, командовавшим ими. Взяв Пряхина в качестве проводника, они ушли в лес. Устраивать засады на местах лежак поляков. Вдруг их кто решит посетить, хоть пленные утверждали, что это не должно произойти.

Следом за пограничниками вышли и мы. Шли со всем штатным вооружением. Рядом со стрельбищем нас ждал Метелкин. Он доложил результаты разведки и передал Шарову записку от одного из “чекистов”. Сведения, изложенные в ней, были более чем актуальными. База поляков — отдельно стоящий хутор. Несколько жилых домов и хозяйственных построек посреди леса в окружении болот. Подходы к нему контролируются охраной. Охрана несколько часовых на хуторе и секреты в лесу рядом с дорогой. Пройти с хутора в нашу сторону можно по гати проложенной среди болота или по дороге через лес. Есть еще выход по полю в сторону леса по тропе через болото. Сейчас на базе около сорока человек, но подходят и подъезжают еще. Размещаются в хозяйственных постройках, прячась от посторонних глаз. Их присутствие выдают пасущиеся лошади и повозки. Посчитать людей удалось только при их посещении “нужного места”. Из оружия видели только стрелковое. На чердаке одного из домов установлен станковый пулемет прикрывающий дорогу. Есть ли еще замаскированные огневые точки — не установлено. Разведчики продолжают наблюдение.

Изучив полученные данные, мы собрались на военный совет. Обсуждать было что. От штурма хутора в лоб отказались сразу. Только людей напрасно положим. Нашими минометами много не наделаешь. Нужна артиллерия, а скрытно ее доставить не получится. Если бы были ПНВ, тогда можно было бы рассмотреть и другие варианты. А так единственный выход — засада. Нас если считать вместе с “чекистами” и пограничниками семьдесят шесть человек. На нашей стороне большая огневая мощь, техническое обеспечение и неожиданность. На их лучшее знание местности. Но в наших силах это переломить. Скрытно приблизиться, снять часовых, а дальше действовать по обстановке. Лучше всего постараться по-тихому брать бандитов на выходе из хутора. А не получится, уничтожать на месте. Если не удастся по — тихому. То огнем пулеметов и минометов отрезать бандитам путь к лесу и болотам. И брать хутор штурмом с двух направлений от дороги и через гать. Те, кто пойдет со стороны дороги, будут в нагрудниках. Сюда же выдвинем и станковый пулемет для подавления огневых точек.

Рассмотрели и вариант встречного боя. В итоге рассмотрев все возможные варианты, разделили взвод на две части и с наступлением темноты стали выдвигаться на позиции. Пограничники остались в качестве мобильного резерва. Вся ночь прошла в ожидании и борьбе с комарами.

18 июня 1941 года (среда)

Около полуночи разведчикам удалось захватить несколько человек направлявшихся на хутор. Оттащив их подальше в лес, провели допрос. Он дал неожиданный результат. На хуторе для проведения акции собирались бойцы сразу нескольких польских подразделений. Выход намечался около трех часов, именно к этому времени все должны были собраться на месте. Менять планы времени уже не оставалось. Решили действовать по обстановке. Считая основными целями уничтожение банды и захват с последующей зачисткой хутора.

Не всем нашим планам удалось осуществиться. Не зря говорят, что если хочешь насмешить бога, то расскажи ему свои планы. Так и получилось.

Вначале четвертого поляки двумя примерно равными колоннами вышли из хутора и направились каждый в свою сторону. Одни двинулись к гати, а вторые к дороге. И было их куда больше, чем мы рассчитывали. Хорошо еще, что удалось взять в ножи часовых вместе с разводящими во время пересмены. Хотя это и не правильно, надо было разводящего с подсменой отпустить назад живыми. А то отсутствие разводящего — серьёзный повод насторожиться тем, кто находится на хуторе. Но был повод усомниться в исполнении поляками Устав достаточным образом. Какой? Те, кто соблюдает параграфы Устава, не будет громко разговаривать на посту и курить вместе с разводящим.

Мы с Шаровым был с теми, кто ждал их у дороги, а Горячих с лейтенантом — пограничником у гати. Бой начался у нас. Поляки шли колонной по трое, без разведки и дозоров уверенные в своей безопасности. Надеясь на охрану. Во главе колонны шло несколько командиров или проводников. Грех был не наказать их за нарушение Уставов. Когда они вышли на поле мы открыли огонь. С расстояния нескольких десятков метров три пулемета и два десятка автоматов практически в упор стали расстреливать поляков. Страшное это дело я вам скажу… Следом за нами бой начался и на гати. Оттуда взлетали осветительные ракеты и слышались пулеметные очереди.

С чердака дома залаял пулемет. Пули с противным стуком впивались в деревья и землю рядом с нами. В сумерках не видя перед собой цели, поляки, неверно взяв прицел, били на вспышки оружия. Не найдя себе достойного противника на поле, ему ответили наши пулеметчики и быстро заставили замолчать. А минометчики забросали минами хутор. Под их прикрытием мы бросились вперед. Стараясь как можно быстрее преодолеть открытое пространство. Первыми цепью неслись “панцерники”. С удовлетворением заметил, что бойцы двигались, прикрывая друг друга. Не зря я их гонял. Несколько поляков из тех, кто шел в колонне и уцелел в огне, попытались отстреливаться. Но это у них плохо получалось. На каждую попытку открыть огонь следовало несколько автоматных очередей как из первой так из второй линии. А наши пулеметы короткими очередями продолжали кромсать дерево построек, не давая возможности полякам оказать сопротивление. Им это удалось. Пока мы двигались по полю, по нам никто не выстрелил. Прорвавшись к хутору, мы принялись его зачищать. Спросите как? Обычно. Впереди бойца по полу катится граната, а после ее взрыва он сам под прикрытием второго номера. Благо мы это тоже не раз отрабатывали. Спасибо полякам за то, что снабдили “лимонками”. А то с РГД-33 особо не повоюешь. Пока приведешь ее в действие, тебя пару раз убьют. Нет, использовали и их, но с лимонками проще и удобнее. Пока одни зачищали постройку, другие снаружи их прикрывали. Блокируя окна и двери и соседние постройки. Действовали достаточно слаженно, хотя и допускали ошибки. Пока без последствий. Так что зачистка долго не затянулась. В помещениях и дворах нас встречали в основном только трупы. Во всех помещениях их насчитывалось полтора десятка. Были среди них и женские, а вот детских не было вообще. На чердаке за “Максимом” оказалась как раз юная дама, а вторым номером у нее был парнишка лет пятнадцати. Заняв здания, мы сразу развернули оборону. Вдруг те, что ушли в сторону гати вернутся нас миновать они по идее не должны. Оттуда еще слышались выстрелы и взрывы гранат. Закрепившись в хуторе, ракетой красного цвета сообщили об этом остальным.

Шаров видя, что здесь все закончилось, взял с собой группу пограничников и бросился к гати на помощь.

Ну а мы продолжили зачистку помещений и главное подвалов. Конечно, не самый эстетический способ швырять гранаты РГД-33 без оборонительного чехла в подвал, но зато очень эффективный. Никто стрелять не будет. Из подвалов вытащили еще двенадцать трупов. Больше никого не нашли. Бой у гати стал затихать. Пришло время собирать трофеи. А они были очень неплохие. Только в сарае под стогом сена было найдено несколько ящиков с новенькими “Наганами”. Я конечно за социалистическую законность и отчетность. Но мне нужно обеспечить боеготовность подразделения. А она слагается, в том числе и из вооружения. Когда еще такая халява будет. Вот я и дал команду всем получить по револьверу. Да на остальных взять и патронами запастись. Благо ранцы с собой. И уже через пару минут все мои бойцы щеголяли с новенькими кобурами с револьверами. И это были не последние находки.

В подполе дома нашлось с десяток винтовок, карабины и ручные пулеметы “Browning wz.28 “. Про патроны можно было и не говорить, хоть заешься. И это мы еще не все здания осмотрели и на поле валяются. Но до них потом дело дойдет там егеря и отделение тяжелого оружия службу несет. Присмотрят. Вызвав Новикова, показал на ручные пулеметы

— Коль, как думаешь, нам пригодятся?

— А то, товарищ лейтенант, нам бы таких штук пять.- Беря в руки и рассматривая оружие, сказал помкомвзода.

— Вот и я о том же. Значит так, давай организуй вынос отсюда всего оружия. Эти пулеметы и боеприпасы к ним спрячь где-нибудь так чтобы никто не видел. И еще посмотри, к ним должны идти специальные ящики для боеприпасов. А еще ранцы или ящики с оптическими приборами, инструментами для чистки пулемета, а также запасные части. И насколько помню тренога для стрельбы по воздушным целям. И главное чтобы наши поменьше видели, а то скажут кому. А так может, удастся договориться и оставить во взводе. И патронов побольше оставь. Понял?

— Конечно товарищ лейтенант. Владимир Николаевич, а что с продуктами делать?

— Сам определи. Неплохо бы было тоже себе запас оставить. А что вообще нашли?

— Да так по немного всего тушенки, засолка, сало, мясо копченое, картофель и овощи есть. Нам бы на кухне пригодилось. Все приварок к пайку. А еще тут вон несколько коров и козы. А то пропадут. Опять же молоко детям…

— Понятно. Надо подумать. Горячих придет с ним поговорю.

— Тут вон на поле кони бегают тоже бы себе прибрать пригодятся.

— Согласен. Действуй пока тут. А я пойду по комнатам посмотрю, может, что еще найдется.

Получив ЦУ, Николай принялся его активно исполнять. Взяв с собой пару человек, они начали таскать найденное оружие из подвала на улицу и укладывать его на несколько найденных плащ палаток.

В комнатах царил разгром. Несмотря на распахнутые окна, стоял запах пороховой гари. Уличного света хватало, чтобы рассмотреть все внутри комнат. Всюду виделись следы недавнего боя. Пол был засыпан осколками стекла и щепками, перевернутой и искромсанной осколками и выстрелами мебелью. Тут и там темнели лужи крови, лежали трупы и брошенное оружие и снаряжение. У окна, выходящего на дорогу, прислонившись к стене, застыл труп пожилого крепкого телосложения мужчины в расстегнутом кители без знаков различия. В руках у него был ручной пулемет. Видимо смерть его наступила в тот момент, когда он пытался из окна открыть огонь по нам. Дальше по комнате у бельевого шкафа сидела женщина с закрытыми глазами. Смерть ее застигла в момент набивки патронами обоймы к пулемету. В соседней комнате находились трое погибших. Один свисал в раскрытом окне. Осколок мины попал ему в голову. Еще двое с застывшим от ужаса лицом погибли уже от осколков гранаты. В третьей комнате труп лежал под окном. Он был одет в польскую военную форму со знаками различия. Тут же рядом лежала конфедератка с лакированным козырьком. В руках у него был зажат пистолет. Похоже кольтовский клон ВИС-35, хорошая и надежная машинка. Ну что ж пора заняться делом. Позвав несколько бойцов, показал им на трупы и дал команду вынести на улицу.

товарищ лейтенант, а может, поляков заставим? — Сказал красноармеец Егоров, бледнее от вида комнаты.

— Не понял, откуда живые поляки?

— Да мы тут в сарае трех поляков нашли. Они под пол залезли и хавались там. Да следы оставили вот их оттуда и достали. Вам не успели доложить.

— Понятно, давайте их сюда только оружие соберите. И с чердака пулемет тоже вниз спустите. И еще пленным не давайте с друг другом разговаривать.

Со стороны гати все еще слышался шум продолжающегося боя. Похоже, попавшая в засаду группа поляков все еще не хотела сдаваться. А нашим все не удавалось их погасить. Пока бойцы собирали и выносили оружие из комнат, я досмотрел трупы и комнаты. Выкладывая на стол найденные документы и ценные вещи. Нам все пригодится. Бойцы с удивлением посматривали на мои действия. Бойцы привели пленных — парней лет по двадцать — двадцать пять. В перепачканной гражданской одежде. В принципе можно было сразу же их допросить, но я не закончил разбираться в комнатах. Так что пусть пока потаскают трупы, измажутся в чужой крови, погрустят на свежем воздухе. Может быстрее заговорят.

Осмотр комнат особо не дал. Так немного фотографий и документов. А вот в планшетке, что нашлась в комнате с “воякой” было кое- что. Несколько карт. В том числе карта Западной Белоруссии с нанесенными на ней обозначениями наших воинских частей, складов, аэродромов, штабов и иных объектов. И что самое интересное в месте, где располагался наш лагерь, тоже стояла отметка. А еще в планшетке было несколько десятков страниц с рукописным текстом на польском языке. По виду то ли списки, то ли отчет. Если понимать и говорить по-польски я могу, то вот разобрать писанное, увы. Нет, конечно, если постараться, то можно было бы и прочитать, языки не сильно отличаются, но не хотелось терять времени. Ладно, пусть “чекисты” с ними разбираются. А вот карта меня заинтересовала на будущее. Достав из планшетки свою, я перенес на нее данные поляков. Под окном кого — то сильно тошнило.

Закончив с одной картой, занялся остальными. Среди них нашлась подробная карта Бреста. С очень интересными значками. Как я понял, на ней были отмечены военные объекты и дома, где проживали “восточники”. Спросите почему? Отвечу. На ней был отмечен дом, где снимал квартиру Сергей Анохин. Возможно, я и ошибаюсь, но не намного. Так как там было отмечено еще несколько объектов, о которых приходилось слышать. Жаль, что вояка убит и допросить нельзя. А вот воспользоваться его картой можно и даже нужно. Спросите для чего? Да хотя бы для того чтобы обозначить направления ударов немцев. Нужные карандаши нашлись в планшетке. В доме никого не было. Трупы и оружие бойцы вынесли и что-то обсуждали на улице. Ну а раз так — то почему не воспользоваться моментом. Времени мне хватило с избытком. Мне удалось нанести на карту все задуманное. Главное показаны удары на мосты, острова крепости, близлежащие районы. Если и это не поможет изменить историю, то я не знаю что еще сделать. Вроде бы теперь все ясно и понятно. Только готовься и делай как надо.

Убрав все обратно в планшеты. Я осмотрелся. Вроде бы больше ничего, что меня может заинтересовать, я не увидел. Надо что-то оставить и “чекистам”, чтобы жизнь медом не казалась. А мне уже давно пора к бойцам, тем более что бой вроде стих. А у нас недосмотренными осталось куча построек, вдруг, что еще найдем. Пистолет поляка я, кстати, прибрал от греха подальше. В качестве подарка пригодится.

На улице утро вступало в свои права. Наш бой и последующая зачистка хутора заняла не так много времени всего около получаса. Больше мы провозились, повторно осматривая помещения и вытаскивая найденное на божий свет. У дома прикрытые тряпками рядком лежали трупы, с некоторых были сняты сапоги. Чуть в стороне от них, под наблюдением нескольких бойцов, с понурыми и бледными лицами сидели пленные. По двору сноровисто двигались мои бойцы, нося из построек трофеи. Найдя “вояку” положил к нему его планшетку. Нечего создавать лишние вопросы на пустом месте. Пусть “чекисты” сами со всем разберутся. Бой на гати совсем затих. И вскоре с той стороны появилась цепь бойцов, прочесывающих местность от гати в сторону леса и болота. Вот только их количество и форма, меня слегка удивило и озадачило. Оно выросло раза в три-четыре, а у большинства были пограничные и васильковые фуражки. В бинокль удалось рассмотреть и несколько незнакомых командиров. Похоже, к нам прибыло подкрепление из числа специалистов.

Дав команду бойцам собрать оставшиеся трупы поляков, прошелся по зданиям. Везде примерно одно и то же. Следы короткого боя, крови и торопливого обыска в поисках оружия. Подошедший Новиков доложил о выполненном и захваченных трофеях.

Наш разговор был прерван группой подошедших командиров. Среди них были и Горячих с Шаровым. А так же присутствовали эксперты — криминалисты и опера, сразу приступившие к документированию произошедшего. Старшими по воинскому званию, в этой группе были майор — пограничник и капитан ГБ. Представившись, доложил о захвате хутора, пленных и трофеев. Командирами оказались начальник погранотряда и зам. Начальника Управления НКГБ. Поблагодарив за сделанное, начальство ушло осматривать хутор. А мы с Шаровым и Горячих отойдя в сторону, стали обмениваться мнениями о ночных событиях.

Еще ночью в наш лагерь пришло пополнение, выделенное УНКВД и пограничниками из числа курсантов, что находились на окружных сборах водителей, пулеметчиков. Из лагеря проводники их привели к группе Горячих, а к нам не успели. Так как наблюдатели обнаружили выдвижение поляков. Бой сразу пошел не по плану. Поляки шли с головным дозором. Убрать его по-тихому не получилось. Открыли огонь по колонне, но поляки быстро очухались и ответили огнем пулеметов. Пытались сбить засаду, а когда поняли, что не получится этого сделать, начали отход под прикрытием пулеметов. Тут как раз подоспел Шаров, ударивший с тыла. Зажав с двух сторон посреди гати, поляков уничтожили. Среди пограничников есть несколько раненых. Сейчас идет прочесывание, есть возможность, что кто-то ушел болотом. А вообще все довольны и радуются, что так все хорошо прошло. Я в свою очередь рассказал о зачистке здесь и, подойдя к трупам, отдал планшет “вояки”.

Виктор, рассмотрев находившиеся там документы, сразу позвал капитана. Уединившись в сторонке, они стали их обсуждать. Кажется, сработало. Мы же с Дмитрием Ильичем прошлись к нашему месту боя. Ненавязчиво рядом с нами постоянно находились бойцы Шарова. Оружие и снаряжение погибших уже было собрано, а пленные поляки копали большую могилу. Всего мы насчитали 63 трупа. В ходе разговора я спросил о судьбе трофеев.

— Что много собрали?- Спросил Дмитрий Ильич. — И уже успели оприходовать? Ох, хомяки. Наверное, уже все закрома трофеями забили.

— Есть чуть-чуть. Там в сарае револьверы были вот я их своим парням, и приказал разобрать в качестве дополнительно вооружения. Автоматчикам они не нужны пусть лучше таскают побольше патронов. Револьверы нужны бойцам с тяжелым вооружением пулемётчикам, вторым номерам, миномётчикам, снайперам, санинструктору ну и “егерям”. Короче тем, у кого есть необходимость самообороны на ближней дистанции из-за неповоротливости основного вооружения либо специфики действий. И еще кое- что присмотрел. Там пара пулеметов “Browning” есть, они нам ой как не помешают. Да и боеприпасы тоже.

— Понятно, я не против. Думаю, Виктор тоже меня поддержит оставить нам часть трофеев. Только вот зачем тебе столько пулеметов? Чем тебе наши не угодили?

— “Browning wz.28” весит почти в два раза меньше “дегтяря”. С ними мотаться легче и рукоять штурмовая есть. Я бы вообще все “дегтяри” на “Browning” заменил. А то бойцам в кирасах и “дегтярем” совсем тяжело двигаться.

— К “Browning” по-моему, маузеровские патроны подходят? Как снабжаться будешь? Или как кончатся патроны, опять обмен произведешь?

— Мы тут нашли чуток. С десяток ящиков, да на складе должны быть, а если вы договоритесь чтобы мы в проверке и остальные точек поучаствовали, то еще наберем.

— Наш пострел везде успел. Ладно. Моя вина. Вчера в суматохе забыл сказать, что твой взвод с группой Шарова будет взаимодействовать и дальше. Выписку из приказа сегодня получишь. Так что будет у вас еще возможность набрать трофеев. На охране лагеря останется ваша рота. Пулеметы, небось уже присмотрел?

— Да, здесь вон два лежат, и там в хуторе еще один.

— Подарков тоже командованию заготовил?

— Есть мальца. Ребята тут пять “ВИС-35” подобрали. Вот и хочу их вручить.

— Правильно. Пистолет хороший и удачный. Отличным будет подарком. Только смотри остальным их не свети. А тут собрались парни ушлые. Для себя уведут. Пойдем, а то вон Шаров уже машет.

Забрав с собой собранные бойцами документы погибших, мы вернулись на хутор. Пока мы отсутствовали, прочесывание закончилось и подразделения собиралось к хутору. Мои бойцы чувствовали себя хозяевами здесь, и не подпускали никого к постройкам и трофеям. А несколько человек во главе с Егоровым охраняли лошадей и повозки. И правильно делали. У нас в хозяйстве все сходится.

Собравшись в доме, командование обсуждало планы дальнейших действий. Руководил процессом так и не представившийся капитан ГБ. Мы тоже приняли в нем участие. В итоге пограничники и бойцы НКВД убывали к себе в расположение. А мой взвод вместе с группой Шарова оставался здесь на хуторе для следственных мероприятий и организации засады. Пленных и трофеи должны были сопроводить в город сотрудники НКВД. Получив указания, командиры ушли к своим подразделениям. Капитан ГБ нас еще раз похвалил, сообщил, что нашими усилиями уничтожено до 130 польских бандитов. Пообещал всем награды и все возможные блага. Потребовал не расслабляться и быть готовыми к новым подвигам. Тут мы подняли вопрос о трофеях и возможности их частичной приватизации нами. Обсудив и слегка поспорив, было принято решение о сдаче не нужного нам вооружения — винтовок, карабинов и станкового пулемета. А остальное вооружение и боеприпасы сдавалась нам под охрану и пользование. С обязательным отчетом о расходовании в УНКГБ. Больше всего мне понравилось то, что никто не поднял вопрос о живности и продуктах. Толи забыли, толи не обратили внимания.

Раздав ЦУ начальство, предварительно заперевшись наедине с Шаровым, убыло восвояси. Где то за гатью его ждал транспорт. Следом за ними ушли и пограничники. Вызвав Новикова, приказал подготовить повозки и загрузить на них трофеи, лежащие на улице. Понятное дело, что ни лошадей, ни повозки мы больше не увидим. Их, похоже, приватизируют себе другие. Но и нам немало оставалось. Пять крепких телег и десяток лошадей, в том числе строевых. На одной из телег пленные свозили в могилу трупы.

Наконец все было готово, и хутор опустел. О том, что здесь произошло ночью, напоминали только разбитые окна и большая могила на краю леса. За ночь все вымотались и устали, но найдя в себе силы, вычистили оружие и пополнили боекомплект. Перекусив найденными на хуторе продуктами и выставив часовых, личный состав уснул на сеновале. Спать в помещениях все отказались.

Подготовив рапорта и проводив следственную группу и Горячих, убывающего в сопровождении охраны в лагерь и крепость мы с Виктором тоже решили отдохнуть. Приведя себя в порядок и хлопнув по стопарику французского коньяка, найденного в запасах хозяев, улеглись со всеми удобствами в доме. Проспали почти до обеда. Разбудил нас посыльный, явившийся из Управления к Виктору. Начиналась новая карусель.

* * *

Из разговора состоявшегося 18. 06. 1941 г. в здании УНКГБ по Брестской области на ул. Советской д.14 г. Бреста

…— Андрей ты понимаешь, что вы нашли? Этому же цены нет. — Рассматривая разложенные на столе трофейные карты и документы, сказал хозяин кабинета. — И если это правда, то вообще бесценна! Как думаешь, не может это быть дезинформацией? Слишком тут все выглядит достоверно и логично, что поверишь во все что угодно. Это же бомба! Да какая!

— Может быть и дезой. Вполне себе вариант. Но тогда поляки заранее все просчитали и пошли на такие огромные для них жертвы. Одних только убитых мы насчитали 128, а еще пленные и трофеи. Зачем им это? Могли все сделать значительно проще и без потерь со своей стороны. Нет, я все же думаю, что это подлинный отчет о проведенных разведывательных мероприятиях на нашей территории и план действий на случай войны. А списки не что иное как список их агентуры на нашей территории.

— Да я это понимаю. Но все никак не могу поверить в такую удачу. Одним разом накрыть сеть врага у нас в тылу. Вроде бы все в руку, но сомнения остаются. Хотя бы по указанным направлениям ударов на карте. А тебя разве нет такого чувства?

— Сначала были. А вот потом при изучении остальных документов отпали. Карты тут не более чем как рабочий документ — основа отчета. Вообще было бы отлично найти инструкции, дававшиеся им. Но в принципе их можно отследить по тем разведсводкам и сообщениям что нашлись в планшете. Больше удивляет, что данный офицер все носил с собой. А не прятал где то в тайнике?

— Тут я с тобой согласен. Хотя с другой стороны он мог там, на месте, и собирать эти данные у командиров и разведчиков. Работал с картой. А вот уйти с этими данными не успел. По количеству убитых это пределах численности их трех взводов. Собирались они видимо со всей округе. Так что видимо так и было…. Давай еще раз пройдемся с самого начала, а то мне еще Цанаве докладывать. Где были найдены документы?

— Они были в планшетке, что сняли с убитого польского офицера. Офицер, по словам бойцов, лежал в доме у разбитого окна, выходящего во двор. По словам экспертов, смерть наступила в результате осколочного ранения в голову. Сразу же после боя планшетку снял и нам передал лейтенант, что командовал штурмом хутора.

— Что за лейтенант?

— Лейтенант Седов Владимир Николаевич — командир 2 взвода 7 роты 333 полка. Его взвод привлекался к захвату хутора. Вот тут все его данные и личное дело. Я из их части через Диму Горячих взял, по старой памяти. Если о Седове кратко — умный, толковый командир, талантливый изобретатель — рационализатор. Разработал несколько интересных образцов вооружения. В полку с начала июня, но уже ходит в любимцах у начальства. Готовит свой взвод, по какой- то им самим созданной программе. За короткое время добился неплохих результатов. Установил связь с еврейской диаспорой. Именно получив от них информацию, сразу же сообщил через Дмитрия нам. Сам же принял меры к проверке полученных сведений, со своими бойцами захватил пленных и уничтожил засаду польских диверсантов. И все это до нашего прибытия.

— Молодец. Если он такой хороший и перспективный, то почему не у нас?

— Да тут у нас кое, какой материал на него есть. Наш собственный, собранный здесь. И присланный из Москвы. Пока разобрались, начали присматриваться. Дмитрий с ним имел разговор. А тут эти события.

— Ясно не оправдывайся. Что там за материал из Москвы? Почему не видел?

— Вы как раз в Минске в Наркомате были. Ничего срочного и важного. Лейтенант там отметился в связи со своей программой подготовки штурмового подразделения. Вот наших и заинтересовало. Просили присмотреть за результатами разработки. Мы все держим под своим контролем. Есть интересные моменты.

— Понятно. Что было дальше?

— Допрос пленных подтвердил сведения из “Бунда”, о подготовке диверсантами польской дефензивы акции против семей наших командиров. Силами взвода Седова и пограничников была организована засада, где Седов и его взвод выступали основной ударной силой. И хорошо себя проявили. Действовали максимально жестко в отношении бандитов. Итог операции вам известен. Сейчас работаем с пленными. И отрабатываем захваченные документы.

— Для установления личностей бандитов что сделано?

— У большинства с собой были документы удостоверяющих личности как наши, так и польские. Есть и документы выданные немцами. Опознание трупов проведено. Неопознанными остаются несколько лиц, по которым работаем в нашей картотеке. Неопознан, в том числе и офицер, у которого нашли планшет.

— Надо продолжать работу с пленными и все тщательно проверять. Посмотреть их связи и участие в акциях. Делать придется очень быстро. Особенно в свете этого отчета…

— Только своими силами мы со всем объемом информации не справимся. Тут информация сразу по трем округам “Союза Возмездия” Новогрудскому, Полесскому и Виленскому

— Этот вопрос через Минск решим. Заодно попросим для ускорения процесса расследования дополнительно нас усилить. А пока надо будет привлечь всех наших сотрудников и попросить помощь у соседей и армейских особистов. Надеюсь, по старой памяти ни те, ни другие нам в помощи не откажут.

— Я тоже так думаю. Лучше всего нам бы пригодились пограничники с их опытом работы.

— Предстоят массовые аресты и обыски. Нужны будут еще люди и транспорт. Дополнительные места для размещения задержанных. А у нас и так все корпуса переполнены поляками. Надо будет согласовать отправку спец. контингента подальше отсюда.

— Для групп захвата можно привлекать тех же погранцов и соседей. Но тут может возникнуть проблема. У них завтра — послезавтра закончатся окружные сборы, что проходят на Пограничном острове в крепости и личный состав разъедется по своим местам службы. А если брать с линейных застав то границу оголим. Из 60 полка НКВД тоже много людей брать нельзя. Особенно с учетом данных карты и отчета. Им тут надо сейчас срочно решать вопросы усиления охраны своих объектов. В первую очередь мостов через Буг и Муховец. И нам самим там все посмотреть.

— Тут ты прав. Сегодня же надо будет собрать совещание по этому вопросу. А если конвойцев привлечь?

— Насколько я знаю 132 конвойный батальон загружен работой по самое не хочу. Все время в караулах. Личного состава не хватает, сержанты в корпуса начкарами ходят. Единственный выход договариваться с армейскими. Хотя могут закочевряжиться. Им сейчас не до нас. Бегают задерганные. У них на субботу-воскресенье учения на полигоне запланированы с привлечением большой массы народа и техники. Готовятся. А еще часть народа привлечена к строительству в укрепрайонах, там тоже сроки поджимают.

— И какой тут выход? Портить отношения с армейцами лишний раз не стоит. Сами не справимся, нужен одновременный захват массы фигурантов. Иначе можем многих не досчитаться. Ищи потом ветер в поле… Вообще нужно иметь в штате специализированное подразделение по захвату, чтобы не отвлекать других от основной работы. На будущее надо будет обговорить с руководством.

— У меня все это Седов со своим штурмовым взводом из головы не выходит. Хорошо действовали. Оружие и снаряжение у них свое специально подобранное есть. Тактику действий тоже отработали. Опыта им правда не хватает, но если натаскать вполне для нас сгодятся. Их командир, полковник Матвеев, нам на встречу сразу пошел. Думаю, он и дальше помогать будет. Горячих будет по своей линии контролировать, а мы по своей.

— Давай решай этот вопрос с полком. И еще. За успешные действия по захвату и уничтожение базы бандитов надо бы ребят поощрить. Поэтому Андрей, надо согласовать вопрос с командованием полка и соседями насчет награждения бойцов, что участвовали в захвате и уничтожения бандитов. У нас в Управлении на всех представления подготовить и по нашей линии направить. Лейтенанта, группу Шарова к орденам, остальных отличившихся к медалям. Думаю Цанава и нарком, нас поддержат.

* * *

Виктор с его группой срочно потребовался в Бресте, нас же пока оставляли на месте. Пришлось выделить группе Шарова лошадей. Надо было видеть печальное лицо Егорова, когда он их отдавал. Переживал на всю катушку.

После отъезда “чекистов” собрал сержантов. Нужно было решить вопрос по трофеям и занять личный состав делом. То, что бойцы расслабились, отдохнули и слегка пригубили парного молока это хорошо, но незанятый боец “угроза миру, Уставу и спокойствию командира”. А у нас дел и забот полно. Например, излишки спрятать до лучших времен. Или определить оставшуюся от погибших хозяев живность. Следить за ней дело приятное, но это отрывать личный состав от боевой подготовки мне этого не нужно.

По итогам разбора полетов Новиков с несколькими бойцами ушел оборудовать схрон излишек оружия и боеприпасов. Егоров как старший по хозчасти с отделением бойцов был направлен в лагерь, куда повел нескольких коров и лишних лошадей. С указанием коров сдать на кухню для обеспечения лесных жителей свежим молоком, а лошадиный состав содержать для взвода. Думаю, оттуда чужим их будет трудно выцепить. Для себя на хуторе мы оставили нескольких лошадей и две подводы.

Егеря были направлены в лес, искать польские схроны. Не верю я, что они все держали здесь на хуторе. У таких подразделений, что мы разгромили, должны были быть на вооружении минометы и станковые пулеметы, да и запас патронов и гранат маловат. Мы не нашли здесь тяжелого вооружения. А “Browning wz.28” не тянет на полноценный пулемет. Значит где то рядом, на расстоянии дневного перехода от хутора должны быть еще схроны. Так что работа искать следы поляков парням есть. Оставшийся личный состав не занятый в охране засел за изучение нового оружия. Я же в сопровождении Никитина отправился в лагерь роты. Посмотреть, что там к чему и узнать последние новости.

В лагере меня встретил Нестор. Личный состав под руководством сержантов был на занятиях и стрельбище. В лагерь приехало еще несколько семей командиров полка, основной наплыв ожидался через несколько дней. Других новостей не было, он их ждал от меня. О том, что мой взвод временно прикомандировали к УНКГБ, он уже знал. Горячих сообщил ему и то, что мы пока будем располагаться на хуторе. Я рассказал о событиях прошедшей ночи, захваченных трофеях. А потом достал из рюкзака “ВИС-35” вручил Нестору в качестве подарка. Радости было океан, как и обещания, обмыть подарок в самое ближайшее время. Под это дело я рассказал о том, что у нас во взводе теперь есть лишние пулеметы. Но сразу предупредил, что сдавать их на склад пока я не буду, так как в свете поставленных перед нами задач, наличие еще одного пулемета в отделении может быть решающим. В принципе против этого ротный не возражал. А тут к его нежданной радости прибыл Егоров со своей командой и живностью. Сдав все ротному и договорившись о связи, мы к ужину вернулись на хутор. Там нас уже ждал Шаров. И не только со своей группой, выросшей на несколько бойцов, но и радистами.

Виктор рассказал о своей поездке в Управление. Карты и сведения, добытые нами и допросы пленных, показали наличие значительных польских подрывных сил на территории Западной Белоруссии. Поляки совместно с немцами собираются в ближайшее время провести масштабную провокацию на нашей границе. Одной из фаз этой операции был захват семейного лагеря и уничтожение командиров приезжающих туда. Так что своими действиями мы нарушили их планы, о чем доложено на самый верх. Руководство довольно нашими действиями. Так что без наград точно не останемся. Но пребывать на лаврах нельзя. Сейчас ведется проверка полученной информации и нам надо быть готовыми выехать по первому требованию. Для этого нам выделяют несколько автомашин и радиостанцию. Сам же Виктор со своей группой будет встречаться с нами на операциях и иногда останавливаться на хуторе. Затем он представил мне сержанта — пограничника прикомандированного к нам для организации радиосвязи. Тот доложил что связь и дежурство на рации установлено. Задержавшись еще на немного в лагере, Шаров с группой убыл по своим делам. Так начались наши последние мирные дни.

* * *

18 июня 1941 года Москва обращается к Гитлеру о срочном направлении в Берлин заместителя Председателя Совнаркома Молотова для взаимных консультаций (о чем в своем дневнике 20 июня 1941 года сделал запись начальник ОКВ Франца Гальдер: “Молотов хотел 18.6 говорить с фюрером”). Гитлер отказывает. Даже если бы он начал тянуть с ответом, это было бы для Кремля доказательством близости войны. Но Гитлер вообще отказал.

* * *

Из книги “Я — истребитель” генерал-майора авиации Захарова (перед войной командовал 43-й ИАД ЗапОВО в звании полковника).

“…Где-то в середине последней предвоенной недели… я получил приказ командующего авиацией Западного Особого военного округа пролететь над западной границей. Протяженность маршрута составляла километров четыреста, а лететь предстояло с юга на север — до Белостока.

Я вылетел на У-2 вместе со штурманом. Всё забито войсками. В деревнях, на хуторах, в рощах стояли плохо замаскированные, а то и совсем не замаскированные танки, бронемашины, орудия. По дорогам шныряли мотоциклы, штабные автомобили…

…Все, что я видел во время полета, наслаивалось на мой прежний военный опыт, и вывод, который я для себя сделал, можно сформулировать в четырех словах: со дня на день.

Мы летали тогда немногим более трех часов. Я часто сажал самолет на любой подходящей площадке, которая могла бы показаться случайной, если бы к самолету тут же не подходил пограничник.

Пограничник возникал бесшумно, молча, брал под козырек и несколько минут ждал, пока я писал на крыле донесение. Получив донесение, пограничник исчезал, а мы снова поднимались в воздух и, пройдя 30-50 километров, снова садились. И я снова писал донесение, а другой пограничник, молча, ждал и потом, козырнув, бесшумно исчезал. К вечеру, таким образом, мы долетели до Белостока…”

Там Захаров доложился зам.командующего Зап. ОВО Болдину, который проводил разбор учений. Генерал Болдин информацию Захарова учел. Реакция Павлова в Минске была, по словам Захарова, иной: “…Генерал армии… поглядывал на меня так, словно видел впервые… В конце сообщения он спросил, не преувеличиваю ли я. Интонация командующего откровенно заменяла слово “преувеличивать” на “паниковать”…

* * *

“ИЗ ЗАПИСКИ НАРКОМА ГОСБЕЗОПАСНОСТИ СССР И. В. СТАЛИНУ, В. М. МОЛОТОВУ И Л.П.БЕРИЯ О МАССОВОМ ОТЪЕЗДЕ ИЗ СССР СОТРУДНИКОВ ГЕРМАНСКОГО ПОСОЛЬСТВА И ЧЛЕНОВ ИХ СЕМЕЙ, И ОБ УНИЧТОЖЕНИИ АРХИВОВ ПОСОЛЬСТВА

N 2294/М

18 июня 1941 года

Совершенно секретно

По имеющимся в НКГБ СССР данным, за последние дни среди сотрудников германского посольства в Москве наблюдаются большая нервозность и беспокойство в связи с тем, что, по общему убеждению этих сотрудников, взаимоотношения между Германией и СССР настолько обострились, что в ближайшие дни должна начаться война между ними.

Наблюдается массовый отъезд в Германию сотрудников посольства, их жен и детей с вещами.

Так, за время с 10 по 17 июня в Германию выехало 34 человека:

10 июня с. г.

1. Шлиффен — жена пом. авиационного атташе.

2. Хобуд — секретарь авиационного атташе.

3. Госстах — сотрудник германского консульства в Ленинграде.

12 июня с. г.

1. Рейхенау — секретарь военного атташе.

2. Заамфельд — сотрудница посольства с дочерью.

13 июня с. г.

1. Нейман — помощник военного атташе.

2. Эрдтман — машинистка посольства.

3. Гильгер — сотрудница военного атташата.

4. Латус — машинистка посольства.

5. Базенер — секретарь пресс-атташе Штарке.

6. Арнсвальд — лесной атташе с женой и сыном.

14 июня с. г.

1. Вальтер — советник посольства.

2. Ашенбреннер — авиационный атташе.

3. Рихтер — машинистка посольства.

4. Ангерсбах — стенографистка посольства.

5. Кирстейн — жена шофера посла Шуленбурга.

6. Ритцель — мать сотрудника посольства.

15 июня с. г.

1. Бенедикс — инспектор военно-морского атташата.

16 июня с. г.

1. Нагель — пом. военного атташе с женой.

2. Швиндт — помощник канцлера посольства.

3. Шуле — представитель германского информационного бюро.

4. Штарке — жена пресс-атташе.

5. Кейтингер — сотрудник посольства.

6. Ангерсбах — зав. школой при посольстве.

7. Кемпфе — жена референта посольства. \385\

17 июня с. г.

1. Бретшнейдер — жена сотрудника посольства.

2. Пача — дочь сотрудника посольства.

3. Аурих — жена секретаря консульского отдела.

4. Харрен — жена сотрудника посольства.

Получили визы и заказали на 18 июня с. г. билеты на выезд в Германию:

1. Бауэр — сотрудница посольства.

2. Фишер — жена сотрудника посольства.

3. Штреккер — секретарь консульства в Ленинграде с женой.

Среди низшего персонала посольства из числа германских подданных проявлялось открытое недовольство тем обстоятельством, что ответственные сотрудники посольства отправляют свои семьи и имущество в Германию, но не дают указаний низшим служащим, как должны поступить последние.

В связи с этим 12 июня с. г. состоялось собрание обслуживающего персонала, на котором было объявлено о необходимости приготовиться к отъезду.

Сообщение ТАСС от 13 июня с. г. было встречено многими сотрудниками посольства с удовлетворением и расценивалось как признак урегулирования взаимоотношений между СССР и Германией. Однако наступившее кратковременное успокоение 14 июня с. г. вновь сменилось возбужденностью и растерянностью и поспешными сборами к отъезду в Германию.

14 июня с. г. в Германию выехал германский авиационный атташе Ашенбреннер, забрав с собой все имущество, в том числе легковой автомобиль.

В тот же день в Берлин выехал советник посольства Вальтер с каким-то специальным поручением.

Наряду со сборами к отъезду сотрудников посольства производятся спешная отправка в Германию служебных бумаг и сжигание части их на месте.

15 июня с. г. германский военный атташе Кестринг и его помощник Шубут в течение всего дня разбирали свои дела и сжигали документы. Сжиганием документов уже в течение нескольких дней заняты инспектор авиационного атташата Тадтке и секретарь этого атташата Радазевская.

10 июня с. г. НКГБ СССР ____ следующие разговоры между ____ и

____: Эти дела подлежат уничтожению?

____: Нет, в них говорится только о погоде. Они смогут спокойно оставаться здесь. Шеф сказал, что эти дела известны русским. Их мы оставили лежать в этой папке.

13 июня с. г. ____ следующие разговоры между ____ и его помощником ____:

____ А вообще-то вы сожгли все вещи?

____ Конечно.

____ Значит, у вас больше ничего нет?

____ Да.

16 июня с. г. всем сотрудникам военного, авиационного и военно-морского атташатов было объявлено распоряжение быть на своих квартирах не позднее 2 часов ночи.

Народный комиссар государственной безопасности Союза ССР

Меркулов

ЦА ФСБ. Ф.3ос. Оп.8. Д.58. Лл.1945-1948.

В тексте имеются пропуски. “ (Взято из сборника документов “1941 год”, т.2. Документ N 573.)

* * *

Из журнала учета посещений И. В. Сталина 18 июня 1941 года

1. Молотов 20.00-0.30 заместитель Председателя Совнаркома, нарком иностранных дел

2. Тимошенко 20.25-0.30 Маршал Советского Союза. Народный Комиссар Обороны Союза ССР

3. Жуков 20.25-0.30 генерал армии Начальник Генерального Штаба

4. Маленков 20.45-0.30 секретарь ЦК и член Главного Военного Совета

5. Кобулов 22.25-23.00 Зам. народного комиссара государственной безопасности Союза ССР

6. Жигарев 23.10-0.30 генерал Командующий ВВС

7. Петров 23.10-0.30

8. Шахурин 23.10-0.30 Народный комиссар авиационной промышленности Союза ССР

9. Яковлев 23.10-0.30 авиаконструктор

10. Ворошилов 23.10-0.30

Последние вышли 0.30

* * *

К вечеру 18 июня 1941 года Москва знала точно: война близка. Поняв, что Гитлер решился-таки на войну, Сталин не позднее вечера 18 июня 1941 начал отдавать соответствующие распоряжения руководству НКО. Директивой Генерального штаба РККА был отдан приказ о приведении войск в полную боевую готовность.

* * *

Из протокола допроса Павлова — бывшего командующего ЗАПОВО и Григорьева — нач. связи штаба ЗАПОВО

Цитата:

“№ 5. Протокол закрытого судебного заседания Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР по делу Павлова Д. Г., Климовских В. Е., Григорьева А. Т. и Коробкова А. А.

Москва 22 июля 1941 г.

Совершенно секретно

Отп. 1 экз.

Председательствующий — армвоенюрист В.В. Ульрих

Члены — диввоенюрист А. М. Орлов и диввоенюрист Д. Я. Кандыбин

Секретарь — военный юрист А. С. Мазур.

В 0 часов 20 мин. председательствующий открыл судебное заседание и объявил, что подлежит рассмотрению дело по обвинению бывшего командующего Западным фронтом генерала армии Павлова Дмитрия Григорьевича, бывшего начальника штаба Западного фронта генерал-майора Климовских Владимира Ефимовича, — обоих в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 63-2 и 76 УК БССР; бывшего начальника связи штаба Западного фронта генерал-майора Григорьева Андрея Терентьевича и бывшего командующего 4-й армией генерал-майора Коробкова Александра Андреевича, — обоих в преступлении, предусмотренном ст. 180 п. “б” УК БССР…

1. Подсудимый Павлов. Предъявленное мне обвинение понятно.

…

Я признаю себя виновным в том, что директиву Генерального штаба РККА я понял по-своему и не ввел ее в действие заранее, то есть до наступления противника. Я знал, что противник вот-вот выступит, но из Москвы меня уверили, что все в порядке, и мне было приказано быть спокойным и не паниковать…

Подсудимый Григорьев

Член суда т. Орлов. На л.д. 79, том 4, вы дали такие показания:

“Выезжая из Минска, мне командир полка связи доложил, что отдел химвойск не разрешил ему взять боевые противогазы из НЗ. Артотдел округа не разрешил ему взять патроны из НЗ, и полк имеет только караульную норму по 15 штук патронов на бойца, а обозно-вещевой отдел не разрешил взять из НЗ полевые кухни. Таким образом, даже днем 18 июня довольствующие отделы штаба не были ориентированы, что война близка…. И после телеграммы начальника Генерального штаба от 18 июня войска округа не были приведены в боевую готовность”.

Подсудимый. Все это верно.”

19-20 июня 1941 года

Эти дни я запомню надолго. По указанию руководства УНКГБ мы словно пожарная команда мотались по Брестской области, участвуя в ликвидации польского подполья. По несколько раз в сутки на закрепленных автомашинах мы выезжали для ликвидации очередного схрона или базы поляков. Без боя обходилось редко, но мы выходили победителями. Пока нас бог миловал, и потерь не несли. Больше всего доставалось привлеченным пограничникам и бойцам из железнодорожного полка НКВД у тех были раненые и погибшие в скоротечных боях. Все-таки не для этого их готовили. А нас от ранений спасали нагрудники и каски. У многих бойцов на них остались отметины от попавших в них пуль и осколков гранат. Часть нагрудников пришлось подарить Конторе, благо нам еще привезли.

У моих бойцов накопился опыт взаимодействия друг с другом, с сотрудниками НКГБ и пограничниками. Те нам обеспечивали предварительную разведку объектов, а мы штурмовали или брали под свой контроль территорию. Особо не церемонились. И нас за это не ругали. Толи посчитали отморозками и мясниками, то ли поняли, что так проще поступать с бандитами. Шаров мне рассказал, что после присоединения Западной Белоруссии в 1939 году органы государственной безопасности вели активную борьбу с польским подпольем. И наши действия особо не выходили из рамок форм этой борьбы. За период с октября 1939 года по июль 1940 года в западных областях БССР было выявлено и устранено 109 различных повстанческих организаций, объединявших 3221 участника — 2904 поляков, 184 белорусов, 37 литовцев и 106 человек других национальностей. Одновременно проводилось выселение в отдаленные районы страны из западных областей Белоруссии осадников, служащих лесной охраны, польских офицеров, полицейских, служащих государственных учреждений, помещиков, предпринимателей.

Бывая в городе, я видел усиленные патрули и охрану важных объектов. В первую очередь мостов вокруг города. Мои ли слова были тому причиной или что еще, не знаю. Но считаю это правильным.

По словам Виктора в городе прошли аресты целого ряда активистов польского подполья. Кроме всего прочего было задержано несколько диверсионных групп немцев. Корпуса Брестской тюрьмы были забиты до отказа. Хорошо еще, что был начат вывоз из Бреста вглубь страны тех в отношении кого уже были приняты решения. Так начали вывозить бывших польских солдат и офицеров ранее содержавшихся в “Бригитках”. Следователи и оперативный состав работал сутками напролет, практически без сна. Для помощи сюда были дополнительно направлены сотрудники из Минска. Кроме того были привлечены и сотрудники особых отделов частей гарнизона. Среди них был и Сергей Анохин. По просьбе Шарова его дали к нему в группу.

Виктор Шаров при нас оставался куратором от Конторы. Практически ежедневно бывая у нас. С хутором пришлось распрощаться и вернуться в лагерь. Для этого было несколько причин. Во первых транспорт не мог близко к нам по лесу подъехать, а пользоваться имеющейся дорогой к хутору посчитали неправильным и так уже слухи пошли. Но там по-прежнему оставалось одно из наших отделений для охраны и присмотром.

Во-вторых я оказался прав. “Егеря” в нескольких километрах от хутора нашли еще одну базу поляков. И если хутор был, скажем так визитной карточкой, то вот лесной лагерь тыловым двором, куда посторонних не приглашают. Нашли его Одинцов с Максимовым случайно. Почему случайно спросите вы? А как по — другому это назвать, если они возвращались обратно с обследования очередного квадрата леса на хутор напоролись на запах табака. Проверили и нашли пост охраны из трех человек в немецком камуфляже да еще с пулеметом MG-34 приятно проводивших время за курением на свежем воздухе. Пришлось поднимать и собирать всех егерей и снайперов и брать базу. Как брали? Сняли из бесшумок пулеметчиков, а соню в унтер — офицерском звании пеленать и допрашивать. Запирался он не долго, вот и верь после этого в несгибаемых польских патриотах. Поплыл практически сразу, а рассказывал о схеме обороны и устройстве лагеря так быстро, что не успевал записывать. Охраняло лагерь три поста, с четвертой стороны к лагерю близко подступала река, и туда на день выставлялся наблюдатель. Все посты были оборудованы телефонной связью и вооружены пулеметами. Лагерь построен еще до войны для нужд Корпуса охраны пограничья и дефензивы — польской разведки, поэтому в его охране использовались сотрудники этих организаций. Имеется радиосвязь с подпольем в Варшаве, рация в одном из бункеров. Всего шесть бункеров. Три для личного состава, склад, кухня и офицерский бункер, где и расположена рация. Всего на базе может одновременно находиться до сотни человек, но сейчас там всего двадцать пять человек тех, кого оставили для охраны. Остальные должны были вернуться через сутки. Продукты доставляли с хутора, на котором живет родственник командира. В принципе мне этого хватило. Охрану сняли быстро, а остальных во время их похода на завтрак — кушать изволили на свежем воздухе. Пленные нам были не нужны, а снайперам и егерям требуется постоянная практика. В итоге получили отличную операционную базу с богатыми трофеями. Особенно обрадовался новеньким пулеметам MG-34 и рации. Трупы поляков сдали Виктору как уничтоженных при засаде у хутора. Вроде прошло, особо не копались. Лесное кладбище увеличилось на еще одну могилу. На охрану базы пришлось выделить одно отделение, зато отпала необходимость в подготовке схрона получили сразу готовый. Но с хутором попрощались. Зачем привлекать лишнее внимание. Хотя на нем и осталось пять бойцов во главе с Егоровым для пригляда за строениями и животными, ну и так на всякий случай вдруг еще кто пожалует. Людей просто не хватало, считай, половину взвода пришлось растащить по объектам, но оно этого стоило. На операции приходилось выезжать неполным составом. Основную работу делали снайпера и “панцерники” из первого отделения. Привлекали и бойцов 3 взвода.

Участие в операциях позволило довооружиться, обеспечить взвод всем необходимым, легализовать трофеи. В стрелковых отделениях прибавилось по несколько ручных пулеметов MG-34. Заменивших “Браунинги” и “дегтяри”. Те сдали в роту. Тем более Бог ведь велел делиться с ближним, вот мы и поступили по его заветам, отдали ненужное. А Нестор был этому только рад. В штаб полка поступил приказ о сдаче на склады всех видов оружия старых образцов, боеприпасов и даже патронов НЗ, а также личного оружия командиров для проверки его технического состояния. Из роты и батальона на склад пришлось сдавать “мосинки” и “максимы”. А командный состав вообще без личного оружия остался. При других обстоятельствах считай, разоружили бы части. У нас — то перевооружение благодаря решению командира полка проходило более или менее нормально. Стали перевооружение проводить раньше, а в остальных частях была полная ж…а. Приезжавшие на побывку к семьям командиры рассказали, что на партсобрании в одной из частей задали вопрос: “Почему мы сдаем оружие и патроны НЗ? Логичнее получить вначале новое: ведь мы находимся в нескольких сотнях метров от границы”. Ответ был лаконичен: “Приказы не обсуждаются, а исполняются…”. Вот и исполняли, оставшись без оружия и боеприпасов. У нас этим все же было полегче хоть новое вооружение было. Рота получила большое количество новых винтовок СВТ, но многие бойцы оставались необученными к обращению с ней. Да и с остальным вооружением были проблемы, на всех не хватало. Тыловому составу и писарям вообще ничего не выдали. А тут такая неучтенка. Сразу восемь нештатных ручных пулеметов на роту.

Мои бойцы преобразились. В них появилась уверенность в себе. Как — никак побывали под огнем врага, самим пришлось убивать. Двигались как на пружинах, все исполняли быстро и четко. Мне стали больше доверять. Во взводе сложилась своя собственная внутренняя структура. От сержантов все чаще приходили дельные мысли и предложения. Было чувство, что мои бойцы стали для многих элитой. Одним своим внешним видом отличаясь от других. Подтянутые, спортивные, в ухоженной и чистой форме они смотрелись лучше остальных. И это была головная боль ротного и старшины. Комиссар не раз уже указывал на отличие моих от остальных бойцов. Да и по вооружению мы заметно выделялись. У вторых номеров снайперов появились свои снайперские винтовки и оптика. Многие ходили с трофейными “Наганами”, с металлическими флягами и немецкими котелками. По “Наганам” тоже пришлось делиться, отбирая у своих автоматчиков для командиров батальона, а то с перевооружением они совсем без оружия остались. В моем рюкзаке ждал своего часа “Зауэр” с глушителем.

Затариваясь на выездах трофеями, не наглели. Все лишнее сдавали чекистам по акту. На то, что мы затариваемся внештатным оружием, Шаров смотрел сквозь пальцы, видя в наших действиях не корысть, а необходимость. Особенно когда при штурме одной из баз огнем наших пулеметов удалось загасить сразу несколько огневых точек поляков, прижавших к земле “чекистов”. Тем более что все остальное нами сдавалось безукоризненно, в том числе деньги и драгоценности. Захваченное продовольствие делилось на три неравные части. Большая часть поступало на кухню в общий котел. Одна сдавалась в ХОЗО УНКГБ, а последняя шла в наш схрон. Туда же складывались и лишние боеприпасы. О его местонахождении знали только Новиков, снайпера и “егеря”.

Наши частые отлучки огорчали Нестора, так как срывали график боевой подготовки. Но он все прекрасно понимал, видя измученные лица бойцов после их возвращения из очередного выезда. Мы много и часто с ним разговаривали в свободное время. О чем говорили? О будущей войне. О том, что она будет со дня на день, уже никто не сомневался. Вот я и пытался донести до Нестора свои взгляды на возможные проблемы с семейным лагерем и действиям роты. Одним из итогов наших разговором можно считать то, что он, взяв у меня кроки карты, в сопровождении нескольких сержантов на лошадях проехался по предполагаемому маршруту эвакуации, ища наиболее безопасные и быстрые. К этому его подвигло и участие в одной из таких бесед комиссара полка и секретаря парторганизации. Кстати наши женщины активно участвовали в военной подготовке — каждый день ходили, вместе, со всеми на стрельбище и жгли патроны. Учась стрелять из револьверов и винтовок. И у них это очень хорошо получалось, лучше некоторых бойцов, чем и пользовались воспитательных целях. Хорошо у женщин шла и мед. подготовка. Перевязки они накладывали превосходно, небольшие раны лечили тоже хорошо. Дети тоже не отставали от взрослых учась выживать в лесу. Отличным учителем оказался Петр Ерофеев, в свободную минуту приходивший к детям и рассказывающий им о лесе. В связи с этим удалось протолкнуть мысль о военизированном походе- прогулке по лесу вечером 21 июня с ночевкой на хуторе, костром, шашлыками и рыбалкой. Народ купился и согласился…. Под это дело заказали на всех вещмешки и маленькие размеры военной формы и сапог.

* * *

Из приказа НКО от 19 июня 1941 года за № 0042.(РИ)

…. “по маскировке аэродромов и важнейших военных объектов до сих пор ничего существенного не сделано”…

…”Аналогичную беспечность к маскировке проявляют артиллерийские и мотомеханизированные части: скученное и линейное расположение их парков представляет не только отличные объекты наблюдения, но и выгодные для поражения с воздуха цели. Танки, бронемашины, командирские и другие спецмашины мотомеханизированных и других войск окрашены красками, дающими яркий отблеск, и хорошо наблюдаемы не только с воздуха, но и с земли. Ничего не сделано по маскировке складов и других важных военных объектов…”

* * *

19 июня 1941 года управления Западного и Киевского особых округов были преобразованы во фронтовые. Под Барановичами, в районе станции Обуз-Лесная, разворачивался фронтовой командный пункт ЗапОВО.

* * *

Как и обещали утром 20-го к нам в лагерь приехали Самуил Абрамович и Михаил. Они застали нас во время, мы только что прибыли с очередного выезда. Они доставившие заказ. Чему я был безмерно раз. Нагрудники сразу пошли в дело, а карты легли ко мне в рюкзак. Он кстати значительно потяжелел, я туда вроде бы не так много и положил…. Помявшись, Самуил Абрамович денег за заказ с меня брать не стал, попросив рассчитаться продуктами, и предложил очень приличный курс обмена. Я согласился, тем более что был запас продуктов, захваченный у поляков. Стоило мне согласиться, тут же последовало предложение продать еще и по хорошей цене. И список требуемого продовольствия значительно расширился. Подумав и прикинув, сколько мы сможем скинуть из наших запасов, я согласился. Вызвав Новикова, поручил его заботам Самуила Абрамовича. Спросите, почему согласился? А чего оставлять немцам запасы советских дензнаков им и так в городском банке 25 миллионов рублей достанется, наши не успеют вывести. Да и нам, путешествуя по тылам, пригодятся, люди разные попадаются. Одни просто так покормят, а другие денег за еду попросят.

Михаил стоял в сторонке и не вмешивался в наши переговоры с Самуилом Абрамовичем. У каждого свой “бизнес”. Как только Самуил Абрамович скрылся за Новиковым, Михаил подошел ко мне.

— А говоришь что ты не еврей? Так торговаться, что ободрал бедного Самуил Абрамовича! И все равно продешевил. Можно было раза в два цену поднять.

— Что так?

— А ты не в курсе?

— Смотря чего?

— Понятно все с тобой. Тут недавно в городе были учения по светомаскировке. Так народ перепугался, скупает все что есть — спички, крупу, соль, муку. Сбрасывает сов. знаки. Сейчас немецкие марки входу. Вот Самуил Абрамович и поторопился на этом заработать. У тебя случайно марок нет? А то бы приобрел.

— Согласен. Действительно упустил свою прибыль. Ну да что было, не вернешь. А марок нет. Хотя кто его знает…

Дальше разговор затронул разгром польского подполья. Арестов и поисков диверсантов. Захвате у них оружия и боеприпасов. Вот интересно, откуда они все знают? Ведь кто-то сливает им инфу всего несколько суток прошло, а они уже в курсе! И сидит этот информатор в УНКГБ или УНКВД. Ну да это сейчас не мое дело. Михаил просил для себя оружия и боеприпасов из числа трофеев, типа они тоже поучаствовали. Поделились данными. Пообещал подумать как решить этот вопрос. Была у меня в памяти одна зацепка, но для этого мне нужно было попасть в город и посмотреть своими глазами. Рассказал мне Михаил и о настроении среди диаспоры. Часть ее готовилась встречать немцев как своих освободителей шампанским и музыкой. Идиоты! Ну да они сами себе выбрали путь остальные, что помоложе уйдут в леса. В субботу вечером, для этого все готово есть, где укрыться, но нет оружия, чтобы сражаться. В случаи чего помогут нашим. Кто сможет, будет пробираться на восток, остальные будут сражаться с общим врагом. Кстати билетов на поезда, идущих на восток уже нет. Все раскуплены и скупают их не спекулянты. С информацией о возможной дате войны было послано сообщение в представительство Конторы в Бресте и Минске. Но, похоже, там и не чешутся. Так что дело пахнет керосином и очень большим. Весело будет всем…. Мы с ним договорились о связи в Бресте и с началом войны. На мою карту он нанес несколько точек расквартирования их партизанских отрядов и объяснил, где расположены их почтовые ящики для связи. Обговорить пароли и явки. И после этого пожадничать с трофеями? Я же не жмот, мы себе еще найдем. Пришлось по такому поводу достать из рюкзака трофейный “Наган”, припасенный на всякий случай и подарить Михаилу. Наш разговор был прерван с появлением Самуила Абрамовича с радостной улыбкой на лице. Все что ему было нужно, выдали и даже загрузили, и он готов был приехать еще. Ну да я всегда рад их видеть. Попрощавшись, они уехали, оставив меня один на один со своими мыслями.

А мысли бежали и цеплялись одна за другую. Какие? Ох, и разные. Начиная от — “что еще сделать, чтобы наши вывели войска из мышеловки или хотя бы были в состоянии боевой готовности к началу войны?”. До вопросов типа — «Где достать оружие для “наших парней”?» То, что среди них достаточно мужественных и храбрых парней известно, но как они будут воевать с немцами? Как будут взаимодействовать с советским командованием и партизанами? Тут ведь нужен большой политик с реальной и холодной головой. Чтобы после войны решить вопрос с кем будет, и кто будет создавать и возглавлять ЦАХАЛ в Израиле. Не думаю, что Иосиф Виссарионович откажется от создания Социалистической Республики Израиль на подмандатной англичанам территории в Палестине. И где искать такого специалиста? Так что вопрос на вопросе и им же погоняет. А пока все данные надо на листочек бумаги — ибо лучшая память это карандаш.

О моих маклях с евреями кто-то обязательно донесет особисту. Хоть я и доложу ему полученные от них данные. Но ведь все равно настучат и ничего тут не поделать. Служба у них такая. Вычислять, кто стучит ему, я принципиально не стал. Зачем? Мне скрывать от органов нечего. Пусть они об этом знают и будут уверены. Интересно на меня дело кто ведет Горячих или уже у Шарова? Или оба сразу стараются, бумагу переводят? Это пусть делают, лишь бы уничтожили при отступлении. А то все что делали, немцам досталось. Какой — то бывший русский полковник утром 22 июня в пустом здании Управления все собрал к себе в мешок, а потом при немцах сидел и перебирал и сдавал нашу агентуру. Немцы ему отдельный кабинет в здании СД для этого выделили. Вообще блин как реализовать всю имеющуюся информацию и не загреметь? Кто бы подсказал? Как же жить без компа тяжело! Взял бы с народом посоветовался, а то варись в этом вареве сам только на своих мозгах и остатках знаний. А там, в мире цифровых технологий задал вопрос и тут же получай виртуальные ответы как лучше сделать и что для этого надо и где все это добыть. Хорошо! А тут сидишь в лесу и даже коньяк выпить с шоколадкой некогда.

* * *

Из разговора состоявшегося днем 20.06. 1941 г. в одном из кабинетов в здании на ул. Дзержинского г. Москва

…— Так Валя. Рассказывай, что это за тайна, что надо было мужа выгонять из кабинета? Есть что новое по доспеху или это другое?

— Да как сказать. Мне кажется есть.

— Рассказывай не тяни. В твоем последнем отчете хороших новостей не было. Да и Николай ничего не сообщал. Так что порадуй старика открой тайну.

— Особо похвастать и порадовать нечем. Но, кажется, мы нашли одну интересную ниточку. Пока все не до конца понятно, но интрига уже присутствует. Николай пока об этом ничего не знает. Я хотела сначала с вами посоветоваться.

— Так начало интересное, рассказывай.

— В прошлый приезд в Москву, 4 июня, я в вагоне поезда познакомилась с молодым человеком Гречишкиным Петром Ивановичем, 1924 г.р. уроженца г. Тамбова, из крестьян, грузчиком железнодорожной станции Цна. Проживал в Тамбове. Выше среднего роста, спортивного телосложения, коротко стриженый шатен с серо — зелеными глазами. По его словам он ехал в Минск за знакомой. Парень меня заинтересовал хорошим знанием французского языка и как талантливый начинающий поэт-лирик. Я поговорила с сестрой, та тоже проявила интерес к его творчеству. Где-то неделю назад в “Комсомолке” было опубликовано несколько лирических стихов Петра. Примерно в это же время он должен был вернуться в Тамбов, но не прибыл. По просьбе Кати я организовала проверку Петра. Пропал без вести ни квартирная хозяйка, ни на работе, ни друзья о нем сведений не имеют. Его поисками занимается милиция, по своей надобности. Здесь в папке весь собранный на него материал.

— Так понятно — что ничего не понятно. У нас в стране знаешь, сколько ежедневно человек исчезает бесследно? Их розыском у нас милиция занимается. У них и люди и средства есть…. А ты предлагаешь нам еще и этим заняться? Как я обосную необходимость поиска этого Гречишкина перед начальством. Даже если он особо выдающийся поэт. Нас не поймут. — Немного раздраженно сказал начальник отдела.

— Сергей Борисович — прервала начальника Валентина — я не об этом вы не дослушали.

— Прости, погорячился, продолжай. Вы что-то накопали связанное с нашими поисками?

— Да. Самое интересное это не сам Гречишкин, а его родственники. Хотя и он очень интересен.

— Давай сначала о нем закончим разговор, а уж потом о его родственниках.

— О нем, так о нем. Опрошены лица его хорошо знающие по учебе, работе, быту. Автобиография у него короткая и вроде бы ясная. Воспитывался в семье дяди. Мать не знал, та пропала без вести, о ней разговор позже. Учился в школе и техникуме. Все его учителя показывают, что учился посредственно, особых талантов не предъявлял. Хотя если ему было интересно, знания ловил “ на лету”. Изучал немецкий язык. К освоению иностранных языков склонностей не показывал. Не было системы в учебе. Особого желания учиться не было. Одновременно мог учиться и на два и на пять. Читал немного, хотя абонент в библиотеке имел. В основном художественную литературу. Комсомолец, но активности не проявлял. Был середнячком. Но что говорили, делал безукоризненно и своевременно.

Достаточно замкнутый. Друзей мало — всего несколько человек. Дружил только с теми, кого выбирал сам. Других к себе не подпускал. Инициатором знакомства выступал с человеком, был тоже он. С остальными держал себя ровно.

Трудолюбив. По рекомендации дяди устроился на склад железной дороги грузчиком. В конце прошлого 1940 г. ушел из семьи дяди. Стал жить отдельно, снял квартиру недалеко от работы. Любитель женщин. Физически развит очень хорошо. Храбр, справедлив и честен. По материалам уголовного дела имеющегося в райотделе вступился в драку с несколькими парнями взрослее его за девушку, которую пытались изнасиловать.

В определенный момент мне показалось, что разговор идет о нескольких совершенно разных людях. Но опознание, проведенное по фотографии, показала, что разговор именно о нем. Странность заключается в том, что Гречишкин которого я знаю, резко отличается от того, что знают другие.

— Чем же?

— Во первых хорошим знанием французского языка. О чем не знали свидетели. Все с кем я разговаривала, говорят, что он учил немецкий и знал его с пятого на десятое. Еле мог переводить со словарем. А того что встретила я спокойно говорил, понимал и писал на французском языке. После того как он спел свою песню на французском я с ним заговорила на том же языке и он спокойно вел на нем беседу. По-моему даже и не понял, что мы с ним говорим не на русском. Согласитесь, такое может быть, только с людьми, владеющими языком в совершенстве и с детства. Дальше при мне своей рукой Гречишкин написал несколько стихотворений. Почерк с записанными ранее в тетради стихами был один и тот же. Графологическая экспертиза это подтвердила.

Во-вторых. Никто из его знакомых никогда не знал и не слышал, чтобы Гречишкин писал стихи. Я общалась одной из его пассий. Так вот та была совершенно удивленна, что Гречишкин написал и посвятил ей стихи. Которые написал в день отправления из Тамбова. До этого такого не было.

В третьих. Гречишкин никогда не пил коньяк. Как говорил деньги на ветер. Пил что подешевле и попроще — спирт разведенный, водку, самогон, наливки. А при мне пил коньяк.

В четвертых был очень аккуратным как с вещами, так и с деньгами. Всегда носил хоть и чистые и выглаженные, но сильно поношенные вещи. Я же знала совершенно иного — в новой свежей одежде и не особо жалеющего наличные. В качестве примера — он ехал в Москву в спальном вагоне.

— Хм…. Да интересный молодой человек. А какие-нибудь версии столь разительного его изменения есть?

— Пока нет. Одни предположения. Одно из них Гречишкин скрытный человек, и умеющий прекрасно скрывать свои способности и таланты. Или человек, которого я видела и с кем общалась не тот за кого себя выдает. Но последнее не может быть. Бригада проводников в вагоне его хорошо знала, и с ним общалась как со старым знакомым. Человека выдающего себя за него точно бы узнали.

Есть еще одно предположение. Все изменения с ним произошли в начале этого месяца. Как раз после драки. В ней, по словам врачей тот получил сильный удар тупым, твердым предметом в районе виска. Для других такой удар был бы смертельным, в лучшем случаи человек долго бы лечился. А Гречишкину как ни в чем не было. Он словно и не замечает раны. На следующий день пьет алкоголь, веселится, общается со знакомыми, едет в Минск. Лечащий врач был очень удивлен таким поведением больного, но считает это особенностями организма. Возможно наследственности.

Если подводить черту, под всеми несуразностями мне он очень интересен именно ими.

— Интересно. А стихи, точно его?

— Проверено, его. Акт экспертизы есть в деле.

— Так, что еще есть по нему?

— В общем, то все.

— А что там по родственникам?

— А тут еще больше интересного.

Начну с бабушки Гречишкина — Анастасия Петровна, родилась в 1876 г. в селе Сосновка Тамбовской губернии в семье отставного унтер- офицера лейб-гвардии Жандармского полуэскадрона Долгова. С 10 лет в услужении в имении “Антоновка” графов Бенкендорфов. К шестнадцати годам стала гувернанткой у хозяйки. Говорят, что та в ней души не чаяла, и Анастасия пользовалась полным доверием. Вплоть до того что хозяйка свои старые платья ей отдавала. Невысокая, красивая, стройная, трудолюбивая, приветливая, очень чистоплотная — была больше похожа на немку чем на русскую. Часто сопровождала господ в поездках. Поэтому одевалась очень модно, по городскому и на крестьянку совсем не походила. Умела читать и писать, в том числе и на иностранных языках. Знала немецкий и французский языки. В 1895 г. вышла замуж за Лейб-гвардии младшего унтер-офицера Гвардейского полевого жандармского эскадрона Шепелева Владимира Сергеевича. По выходу в отставку он работал егерем в “Антоновке”. У них в 1897 г. родилась дочь Мария — мать Петра Гречишкина.

Она продолжила семейную традицию и с детства работала в имении Бенкендорфов. По характеру и внешнему виду пошла в мать. После заболевания матери заменила ее. Так же пользовалась полным доверием хозяев. В 1914 году вышла замуж за унтер-офицера 40-го пехотного Колыванского полка Ивана Сергеевича Гречишкина. Этот полк тогда дислоцировался в Моршанске. В браке у них было двое детей Ольга 1915 г. и Сергей 1917 г. рождения. Иван Гречишкин погиб в 1917 года.

В начале 1918 г. Гречишкина Мария Владимировна с детьми переезжает на жительство в г. Тамбов, где сначала снимает, а затем покупает дом рядом с Варваринской площадью, недалеко от здания семинарии. Работает “модисткой”, шьет и перешивает вещи на заказ. Тогда же с ней стал сожительствовать бывший прапорщик 27-го пехотного Витебского полка Васильев Иван Григорьевич. С занятием города белыми Васильев уходит с ними в составе Офицерского полка корпуса Мамонтова. Сама Гречишкина в связях с белыми не замечена.

В самом начале 1919 г. в Тамбове появляется брат ее мужа Петр Сергеевич, 1894 г.р., бывший фейерверкер тяжелой артиллерийской бригады, Георгиевский кавалер. После ранения и тяжелой контузии к службе в армии не пригоден. Приехал из Царицына с сыном Михаилом. Жена и малолетняя дочь скончались там от тифа. Он сначала устраивается на работу в артиллерийские ремонтные мастерские слесарем, а затем в июле 1919 г. переходит на работу на жд. станцию Тамбов. Работает обходчиком, ремонтником пути, а затем кладовщиком на складе. Одно время он снимал комнату в доме Марии Владимировны, но затем перебрался жить ближе к железной дороге. Жил недалеко от железнодорожного вокзала. В 1922 г. женился на вдове Евстафьевой Клавдии Григорьевны. Своей квартирной хозяйке. Детей от брака не имел. В 1924 г. покупает дом на улице Южной города Тамбова. Куда и переезжает жить.

Примерно тогда же к Гречишкиной вернулся Васильев. Органы ГПУ к нему претензий не имеют, по его показаниям в полк к Мамонтову его призвали по мобилизации, как и многих других. В 1919 г. Васильев перешел на сторону Красной Армии и служил военспецом. Васильев устраивается работать техником на завод “Новая Бавария”.

В 1924 г. рождается Петр Гречишкин. Мать регистрирует его на свою фамилию.

В 1926 г. она с Васильевым уезжает якобы в Крым к его родственникам. Берет с собой детей, кроме Петра. Его оставляют на попечение дяде. Обещают скоро вернуться, но этого не происходит и их последующий розыск ничего не дает. Впоследствии выяснилось, что Васильев и Гречишкина до отъезда продали дом и все имущество. Так Петр оказывается на воспитании у своего родственника. Дядя относится к нему как своему родному сыну.

Весной 1940 года Михаил был призван в армию. Проходил службу на территории Латвии в гаубичном артиллерийском полку. Летом прошлого года старший Гречишкин трагически погиб, попав под проходящий поезд. Произошло это недалеко от Тамбова в районе Периксинского моста через реку Цна. В момент смерти дяди Петр был в Сосновке, на похоронах бабушки. Дед умер еще в 1927 году. Племянник очень сильно переживал, поэтому поводу. Практически одновременная смерть двух близких ему людей не лучшим образом сказалась на нем. Он сильно замкнулся в себе. Часто видели выпившим. После похорон дяди отношения в доме Гречишкиных испортились. Петр в смерти дяди винил его жену. Вскоре он переехал на другую квартиру.

Кстати интересно то, что смерть Гречишкина — старшего была очень своевременная. У сотрудников милиции в отношении него были определенные подозрения о его участии в хищении материальных средств из подвижного состава на станциях “Тамбов” и “Цна”.

— Насколько я понял тебя, заинтересовала бабушка, мать Перта и ее сожитель Васильев?

— Да. Женщины очень долго работали в имении Бенкендорфов. Пользовались полным доверием. Возможно, были допущены к самым сокровенным тайнам. Странно, что в первом приближении мы их упустили и данных о них не имели. Хотя вроде бы всех близких к дому Бенкендорфов установили и опросили.

А Васильев интересен тем, что возможно именно у него при обыске и был изъят доспех.

— С членами семьи Гречишкина беседовали?

— Да с женой дяди. Она ничего не знает. С зимы этого года отношений с Петром не поддерживала. Несколько недель назад похоронила племянника, погибшего при попытки ограбить вагон на перегоне под Тамбовом.

Сын старшего Гречишкина, Михаил в конце апреля этого года пропал без вести. Готовился к поступлению в военное артиллерийское училище. Пошел в увольнение встретиться толи со знакомым толи с родственником служащем в погранчастях НКВД. Их видели вместе. Также вместе и пропали. После их не возвращения с увольнения, начали вести поиски. Такой случай не первый. Там частенько националистические элементы бандитствуют. Нападают на одиночных военнослужащих, советских граждан, автомашины. При прочесывании в лесном массиве недалеко от воинской части, где служил Гречишкин, нашли несколько обрывков писем на его имя и пилотку с его инициалами. Но тел пропавших найти не удалось. Вероятнее всего они погиб при попытке захвата бандитами, а тела где то закапаны.

Подводя итог вышесказанному, считаю необходимым начать поиск по нашим каналам Петра Гречишкина его матери и Васильева. Есть у меня подозрение, что они, возможно, что-то знают о месте хранения доспеха или имеют сведения о самом доспехе.

— Возможно, ты и права. Давай сделаем так. Ты оставишь мне папку по Гречишкину, я ее изучу и выйду с предложением о розыске к Лаврентию Павловичу. На этом давай этот вопрос опустим. Ты насчет своих друзей из Германии не передумала?

— Нет. Я готова.

— Легенду и материалы по твоему пребыванию в Афганистане подготовлено. Кому надо подтвердят. У тебя есть несколько недель, чтобы все изучить и подготовиться. А дальше все будет зависеть от тебя.

* * *

ОРИЕНТИРОВКА

Разыскивается ГРЕЧИШКИН Петр Иванович, 1924 г.р. уроженец г. Тамбова, из крестьян (приметы и фото прилагаются). Ранее проживал в г. Тамбове. По имеющейся информации в начале июня текущего года выехал в Белорусскую ССР. Приказываю ориентировать на его розыск весь оперативный состав и агентурный аппарат. При обнаружении Гречишкина П. И. немедленно доложить об этом непосредственно инициатору розыска, минуя все промежуточные инстанции. Принять меры к задержанию разыскиваемого и направлению его в Москву, в распоряжение НКГБ СССР. Обращаю ваше внимание на то, что Гречишкин П.И. должен быть взят живым ЛЮБОЙ ценой.

Кроме того устанавливается местонахождение нижеперечисленных лиц:

1. ГРЕЧИШКИНОЙ (дев. Шепелевой) Марии Владимировны, 1897 г. р., уроженки с. Сосновка Тамбовской губернии, из крестьян. Ранее проживала в г. Тамбове. Имела двух детей Ольгу 1915 г. и Сергея 1917 г. рождения

2. ВАСИЛЬЕВА Ивана Григорьевича, 1893 г. р., уроженца г. Киева, из дворян. Бывший прапорщик 27-го пехотного Витебского полка царской армии. Ранее проживал в г. Тамбове.

По имеющейся информации в 1926 г. они совместно выехали в Украинскую ССР.

При установлении местонахождения указанных лиц установить за ними негласное наблюдение и немедленно доложить непосредственно инициатору розыска, минуя все промежуточные инстанции.

Наркомом государственной безопасности СССР В.Н. Меркулов.

* * *

Около обеда ко мне в палатку ворвался сержант Малышев с ходу заявивший: — “Товарищ лейтенант, тут распоряжение из Управления, вас с группой на вызов требуют. Сопровождающий будет ждать у 3-го форта“.

— Ну, требуют, так выполним. Собери ко мне сержантов и водителей. И доложи, что выезжаем через полчаса.

Домой в лагерь мы вернулись уже ночью. Была очередная ликвидация опорной точки поляков. Так слегка пришлось побуянить, благо никого рядом из гражданских не было и обошлось только парой очередей в потолок и гранатой в окно. Правда, оружия собрали много. Но все сдали под роспись. Старший группы был незнакомый — лейтенант ГБ из Минска. С пронзительным и внимательным взглядом и накаченной тренированной фигурой. Что лишний раз нарываться и создавать себе проблемы. Взяли себе ящик патронов к “ТТ” в качестве контрибуции из польских трофеев. И почти час описывали, что и как делали и кто кого прикрывал и почему именно так, а не иначе. Чертил схемы возможных действий групп и пар при штурме объектов, что мы брали за все эти дни. Почему именно это оружие, а не другое и т.д. и т.п. Вдумчиво нас так всех поспрашивали, в течение нескольких часов. Короче одна писанина и никаких тебе постреляшек. Одна радость с Серегой Анохиным повстречались и плотно пообщались за стаканом чая в столовой Управления. Договорившись на завтра, по возможности, встретиться вечером в ресторане на жд. вокзале.

В лагере нас ждали новости. Очередное усиление охраны. Прибыла куча семей командиров с детьми и домочадцами и чемоданами. Всего здесь собралось около 50 семей военного люда, соседних с нами частей. Хорошо, что для их размещения было заготовлено нужное количество палаток, а полевая кухня наготовила еды. Наши женщины радостно встречали своих товарок, знакомых по совместной жизни в крепости. Помогали с размещением и обустройством, рассказывали, что где находится и чем тут можно заниматься. Дети радостно купались в реке. Отцы семей привычно кучковались, обсуждая вопросы военной жизни и звякая захваченной посудой. Нестор с несколькими молоденькими политруками, замученные свалившимися заботами, еле передвигали ногами. Во время я от этого отмазался. Так что крепитесь, ребята, вам еще многое предстоит пережить, особенно завтра и послезавтра. Меня эти заботы практически не касались. Все, что было связанно с выходом к хутору и проведению там ночи уже было сделано руками группы Егорова. Заготовлены дрова, убраны и отмыты помещения, площадки под палатки подготовлены, продукты ждут, когда их подадут на стол. С одной стороны можно было бы и не заморачиваться с этим выходом, но слишком была большой вероятность, что наш лагерь засвечен. И не добившись его захвата поляками, немцами проведут опытное бомбометание по нему. А мне оно надо? Так что пусть народ прогульнется, посмотрит окрестности и подышит свежим воздухом и поест вкусной еды. Когда еще получится? И до лагеря сравнительно недалеко. Надеюсь, коновязь недалеко от гати уже соорудили. Так что в части к завершению обстрела немцами успеют. Ну а у моих подопечных бойцов на все случаи жизни есть конкретные инструкции, которые они в любом случаи должны выполнить и надеюсь, это сделают, если меня с ними рядом не будет. Ну да это будет послезавтра утром, а пока меня ждали заслуженный ужин, рюмка коньяка и мягкая подушка. И женщины я бы не отказался. Да где же ее взять посреди леса…

* * *

“ПРИКАЗ НАЧАЛЬНИКА ПОГРАНВОЙСК НКВД БЕЛОРУССКОГО ОКРУГА ОБ УСИЛЕНИИ ОХРАНЫ ГРАНИЦЫ б/н (РИ)

20 июня 1941 г.

В целях усиления охраны границы ПРИКАЗЫВАЮ:

1. До 30 июня 1941 г. плановых занятий с личным составом не проводить.

2. Личный состав, находящийся на сборах, на учебных заставах, немедленно вернуть на линейные заставы и впредь до особого распоряжения не вызывать.

3. Весь личный состав ручных пулеметчиков пропустить через трехдневные сборы на учебных заставах, вызывая по два пулеметчика с каждой линейной заставы.

4. Выходных дней личному составу до 30 июня 1941 г. не предоставлять.

5. Пограннаряды в ночное время (с 23.00 до 5.00) высылать в составе трех человек каждый. Все ручные пулеметы использовать в ночных нарядах в наиболее важных направлениях.

6. Срок пребывания в наряде в ночное время — 6 часов, в дневное 4 часа.

7. Расчет людей для несения службы строить так, чтобы с 23.00 до 5.00 службу несли на границе все люди, за исключением возвращающихся из нарядов к 23.00 и часовых заставы.

8. На отдельных, наиболее уязвимых фланговых направлениях выставить на десять дней посты под командой помощника начальника заставы.

9. Контрольную полосу днем проверять кавалеристами в составе двух человек каждый наряд, срок службы — 8 — 9 часов беспрерывного движения влево и вправо по участку.

10. Ночью проверку КП и каждой точки проводить не реже, чем через полтора часа. КП каждой заставы разбить на два-три участка.

11. Пограннаряды располагать не ближе 300 м от линии границы.

Печатается по сборнику документов “Пограничные войска СССР. 1939 — июнь 1941 г.”, с.402” Документ N 591.

* * *

20 июня 1941 г. МИД Великобритании делает официальное заявление о невозможности мира с Германией и официальном аресте Гесса. МИД Великобритании предлагает правительству СССР возобновить переговоры о подписании мирного договора на приемлемых для обеих стран условиях. С этой целью в Москву 23 июня 1941 г. Должна прибыть делегация от правительства Великобритании с официальными полномочиями для составления и подписания такого мирного договора.

* * *

Из журнала учета посещений И. В. Сталина 20 июня 1941 года

1. Молотов 19.55-0.45 заместитель Председателя Совнаркома, нарком иностранных дел

2. Каганович Л. 19.55-0.45

3. Ворошилов 19.55-0.45.00 Маршал Советского Союза.

4. Микоян 20.15-0.15 нарком внешней торговли

5. Берия 20.20-0.45 заместитель Председателя Совнаркома Союза ССР, нарком внутренних дел

6. Меркулов 20.45-21.15 Нарком государственной безопасности

7. Вышинский 22.00-23.20

8. Маленков 23.45-0.45 секретарь ЦК и член Главного Военного Совета

9. Микоян 23.20-0.45 авиаконструктор

10. Третьяков 23.20-0.45

11. Петров 23.45-0.45

12. Жигарев 23.45-0.45 генерал Главком ВВС

13. Шахурин 23.20-0.45 Народный комиссар авиационной промышленности Союза ССР

Последние вышли 0.45 21/VI 41

* * *

Из воспоминаний Судоплатова…

20 июня Эйтингон позвонил давнему знакомцу по Испании, командующему ЗапОВО Павлову, и по-дружески поинтересовался, на какие приграничные районы стоит обратить особое внимание в случае начала войны, но Павлов в ответ “заявил нечто… невразумительное”.

21 июня 1941 года (суббота)

Отоспаться нам не дали, снова ни свет, ни заря, подняв на срочный вызов. В этот раз чуть не влипли по самое не хочу.

А начиналось все так хорошо. На выезд выдвинулось два отделения — одно автоматчиков — егерей и снайпера. Добрались до места, выгрузились, выслушали указания от того самого лейтенанта ГБ (он так и не представился) изучили карту и объяснения разведчиков, в штатском, что изучали подходы к очередному хутору. Построившись в походную колонну, с головным и боковыми дозорами двинулись к месту назначения. Лейтенант ГБ стал возмущаться, из-за выдвижения боковых дозоров типа, зачем они нужны и так все ясно. Но я его высказывания пропустил мимо ушей. Мне моя и моих подчиненных жизни все таки важнее будут. Идти надо было около километра по наезженной в перелеске дороге. Впереди шли проводники за ними на расстоянии метров пятнадцати головной дозор, а еще метров через тридцать основная группа. Замыкал наше построение тыловой дозор. Метров через триста от места выгрузки нас накрыли из пулемета. Он бил из кустарника расположенного в метрах ста правее дороги и работал там спец. Бил пулеметчик короткими и экономичными очередями по три-пять патронов. Первой же очередью он причесал наших проводников, потом перенес огонь, на основную колонну, посчитав за таковую головной дозор. А затем снова вернулся на проводников, добивая их. Мог бы и не стараться, им первой очереди хватило. Не знаю, чтобы было с моими парнями из дозора, если бы я не заставлял носить на операциях нагрудники. Именно они их и спасли, остановив предназначенные бойцам пули. Раскатившись по сторонам от места падения, парни открыли ответный огонь. Пулеметчику бы сменить позицию и рвануть от места засады, но он этого не сделал, чем подписал себе приговор. Ребята из бокового дозора быстро сориентировались, зашли с тыла, и подавили огнем своего пулемета, а затем закидали пулеметчика гранатами.

На позиции остались лежать два трупа. Пулеметчика — мужика лет сорока и его второго номера. Парня лет двадцати. Документов при них не было. Нам этот бой обошелся погибшими проводниками и четырьмя пробитыми нагрудниками. Металл нагрудников и подкладка остановили пули, и мои парни отделались сильными ушибами грудной клетки. У двоих оказались касательные пулевые ранения. Можно считать, что легко отделались. Пулеметчикам бы еще немного подождать и тогда уж накрыть всю группу, но видимо они посчитали лучше иметь синицу в руках, чем журавля в небе.

Посоветовавшись, решили продолжить операцию. На хуторе выстрелы и взрывы должны были услышать, а раз так- то остальные бандиты могут скрыться. Но все с собой унести не смогут, а раз так- то нам этот вариант тоже подойдет. Так и сделали, оставив раненых на месте засады. Отправили вперед разведку и усилили наблюдение по сторонам. На хуторе нас ждала торжественная встреча и праздничный салют из нескольких винтовок и пулемета, прикрывавших отход в лес группы боевиков. В бинокль я насчитал шесть человек. За отходившими в лес направил егерей, а снайпера стали гасить огневые точки и отвлекать на себя “хуторян”. “Светка” для этого очень хорошо подошла. С оставшимися бойцами стали подбираться к хутору.

Знать бы, что поляки такие раздолбаи можно было все сделать куда быстрее. Во дворе нашелся всего один “защитник демократии” со старой винтовкой, изображавший боевое охранение. Он так и остался лежать под телегой, с пулей в голове так и ни обнаружив нас. Те, что были в доме, из окон продолжали стрелять в сторону наших позиций. Вообще, какие — то неправильные поляки нам попались. Давно ведь известно. Задержал своим огнем наступающих, дал возможность остальным уйти, сам отходи. Вырвись из помещения на свежий воздух на свободу. А эти как засели в доме, так там и сидят. Даже за своим тылом не присматривали, отстреливаясь от снайперов. Ну, да и бог им судья. За нарушения Уставов наказывает прокурор, вот мы им и стали. Закинув в окошки гранаты, а затем, прикрывая друг друга огнем, ворвались внутрь. Положили всех, особо править не пришлось. Самое противное было в том, что это были женщины. Молодые и симпатичные. Я сначала не поверил, обошел все комнаты. Везде были следы поспешного бегства. На полу среди разбросанных вещей лежали гильзы и патроны. Мужиков, как и детей, нигде не было. Этих — то куда подевали амазонки недоделанные? Или они тут одни и были? Так в бинокль я видел явно мужские фигуры. Прочесав дома и постройки дали сигнал нашим. Те появились от леса и перебежками бросились к нам. Из леса, куда отступили поляки, раздалось несколько винтовочных выстрелов, пытаясь прикрыть отход “хуторян”. Но тут, же потонувшие в коротких рыках автоматов. “Егеря” нашли своих “браконьеров” и отпускать их не собирались. Вскоре там все закончилось. И оттуда появилась небольшая колонна пленных с носилками руках, под охраной Максимова и Одинцова. А потом появилась и вторая пара “егерей”. Целые и здоровые, а то я уже волноваться начал.

Из остальных членов нашей группы пострадал только “Чекист”. По своей глупости схлопотавший пару пуль в руку, пытаясь из пистолета достать засевших в доме. Прибывшие с нами опера стали заниматься своими делами, осматривать трупы, документировать и допрашивать пленных. Мы помогали, как могли, стараясь не мешать спецам, и пополняли свой боекомплект за счет трофеев. “Чекист”, после перевязки, снова нас стал пытать о наших действиях. Все никак не угомонится. К обеду на хуторе все было завершено, и мы вернулись в город.

Обедали мы в столовой Управления. Нас узнавали и вопросов не задавали. Кормили сытно и плотно. Кому не хватало, повара давали добавки не жадничали. Здесь я встретился с Сергеем, который тоже только что вернулся с выезда. Наши с ним договоренности оставались в силе. Тем более что на завтра для военных в гарнизоне был объявлен выходной. Первый в этом месяце. Кроме того сообщили что отменен запрет на отпуска введенный недавно. И в школах сегодня выпускной. Будет море красивых и нарядных девушек.

* * *

Из разговора, состоявшегося в обед 21.06.1941 г. в здании УНКГБ по Брестской области на ул. Советской д. 14 г. Бреста

…— Что с ликвидацией польского подполья?

— Все нормально. Аресты выявленной агентуры практически завершены. Остальных постараемся взять в ближайшее время. Продолжаем работу с арестованными, уточняем детали и связи. Недавно привезли еще одну партию. Лейтенант Седов со своим взводом снова отличился. Сегодня сумели в бою ликвидировать еще одно гнездо бандитов и захватить пленных.

— Понятно. Как у них с потерями?

— Есть и потери. Сегодня при операции двое наших оперативников погибло. Тогда же в руку ранен Сергей.

— Что-то серьезное? Как же так?

— Две пули поймал во время перестрелки. Наш врач посмотрел, сказал, что кости не задеты. Пули прошли мягкие ткани навылет. Рану почистили и обработали на месте квалифицированно и вовремя. У лейтенанта во взводе потерь нет. Легкие ранения получили двое, нагрудники спасли, приняли на себя предназначенные им пули. Бойцы отделались синяками и испугом. После оказания медпомощи остались в строю.

— Молодцы. Надо их будет тоже представить к награждению.

— Уже готово. Сергей как вернулся с операции так сразу же засел за бумаги и все приготовил. Скоро принесет на подпись.

— Я вот что думаю, Андрей. С учетом имеющейся информации нам надо принять меры к срочной эвакуации отсюда архивов и ненужных здесь материалов.

— Это правильно. Я боюсь, что мы не успеем все быстро собрать и эвакуировать. Придется это делать под огнем немцев, бегом. Точно что-нибудь оставим или не успеем уничтожить. Затягивать с этим нельзя, делать надо сегодня. Штаб корпуса уже все приготовил к своему бегству.

— Это точно?

— Да. Со вчерашнего дня все пакуют, готовят к выезду.

— Тогда вот что. Все кто свободен, брось на подготовку материалов к эвакуации. Лично проследи, чтобы ничего не забыли. Ненужные бумаги уничтожить здесь на месте. Оставить только нужное для работы.

— Вывозить когда и чем будем? Поезд на Минск только утром будет.

— Сегодня автотранспортом. Машины возьмем в автобате. Охрану организуй из своих человек пять с пулеметом. Старшим колонны пусть Сергей поедет. С его ранением ему все равно здесь больше делать нечего, пусть возвращается в Минск. Свое поручение он выполнил. На взвод Седова посмотрел, в деле его видел. Если что ему еще, какие материалы потребуются, сами соберем и вышлем.

— Охрана не маловата? Вдруг что в дороге случится. Не сносить нам тогда головы. Может попросить еще людей или пару броневиков в усиление охраны.

— Это правильно. В 22 танковой пару БА-10 можно взять на усиление. С нашей колонной за городом встретятся и сопроводят до Минска. Возьми согласования на себя, если не будет получаться, скажешь мне.

— С заключенными, что будем делать? Мы всех сразу эвакуировать не сможем.

— Что делать? Поступим, как и положено поступать с врагами народа и предателями. Закончите с архивами, займетесь ими. Всех в отношении кого есть решение надо будет привести в исполнение. Транспорт и конвой 132 конвойный батальон предоставит.

— А они смогут? Насколько я знаю, у них одна рота занимается конвоированием эшелона, одна на охране тюрем. В казарме сейчас должна находиться только третья рота. А она не полного состава, суточный наряд и отдыхающая смена. Может взвод Седова привлечь? Для ускорения процесса так сказать?

— Не надо. Не будем нарушать приказы, своими силами обойдемся. Скоро нам здесь в Управлении этот взвод потребуется. А пока пусть побудут в резерве. Сегодня суббота вот пусть Шаров и отправит их для отдыха в крепость, помоются в бане, расслабятся. Если потребуется, вызовем. И еще, надо будет аккуратно предупредить наших сотрудников о возможной эвакуации. Пусть подготовятся, но так чтобы никто не знал. Надо еще предупредить слухачей из 474 отдельного радиодивизиона о готовности свернуть свою работу и максимально быстро эвакуироваться в Минск. Если им в этом нужна будет помощь и дополнительная охрана, попросим в погранотряде….

* * *

Дневное донесение I.R.130 от 21.06.1941. (РИ)

130-й пехотный полк. Полковой командный пункт 21.06.41

Отдел 1а 14.15

Дневное донесение

…В 12.30 ч. полевой караул Набера (I батальон) обнаружил русскую моторную лодку, прошедшую вверх и затем вниз по Бугу. Пассажиры не носили никаких кителей. Судя по брюкам и головным уборам, это были солдаты. Немецкий берег наблюдался с биноклями.

Подпись (Гипп)

* * *

Дневное донесение I.R.135 от 21.06.1941.(РИ)

135-й пехотный полк. Полковой командный пункт 21.06.41

Отдел Iа

Дневное донесение

1) 20.6.41,22.20 ч. обер-лейтенант фон Фуметти (наблюдательная вышка) сообщал:

“На укреплении Центральной цитадели рядом с мостом Цитадели находятся 6 моторных лодок. В дальнейшем 3 надувных лодки от укрепления Центральной цитадели плыли к Западному острову Возможно боевая разведка”

Затем было предписано:

1) III/I.R. 135 выставляет 2 следующих полевых караула в силе минимум 1 отделения:

a) между фланкирующей батареей и серединой,

b) непосредственно в нижнем течении к северу от пробивки реки Буг.

Пребывание полевых караулов до 1/25 часа после рассвета.

2) Необходимо немедленно предоставить штурмовую группу в силе взвода восточнее дома у центральной дороги для немедленного вмешательства[126].

На русской стороне не происходило никаких действий.

Подпись (неразборчиво)

Источник: ВА-МА RH 26-45 28 “Tagesmeldungen der Truppenteile”.

* * *

Наркомом ГБ Меркулов в записке направленной 21 июня 1941 года Сталину, Молотову и Берии приводит текст беседы двух иностранных дипломатов, состоявшейся 20 июня “- Здесь все беспокоятся — война, война. — Да, да. Русские узнали”.

21 июня Молотов через советское посольство в Берлине пытался связаться с германским правительством, однако безуспешно. Ответы Деканозову (послу СССР в Германии) немецких чиновников о том, что Риббентропа — нет в Берлине, где он и когда будет, неизвестно не могли не насторожить Сталина и Молотова.

* * *

Из книги “Через три войны” Тюленева И. В. в 1941 г., командующим Московским военным округом.

“… В полдень мне позвонил из Кремля Поскребышев: — С вами будет говорить товарищ Сталин…

В трубке я услышал глуховатый голос: — Товарищ Тюленев, как обстоит дело с противовоздушной обороной Москвы?

Я коротко доложил главе правительства о мерах противовоздушной обороны, принятых на сегодня, 21 июня. В ответ услышал: — Учтите, положение неспокойное, и вам следует довести боевую готовность войск противовоздушной обороны Москвы до семидесяти пяти процентов.

В результате этого короткого разговора у меня сложилось впечатление, что Сталин получил новые тревожные сведения о планах гитлеровской Германии. Я тут же отдал соответствующие распоряжения своему помощнику по ПВО генерал-майору М. С. Громадину…”

* * *

Здесь же в столовой меня нашел Шаров. Он сообщил, что начальство отпускает взвод на отдых в крепость. Можно расслабиться, сходить в баню и город, но мы можем потребоваться. Поэтому дежурный по полку должен знать, где кто находится.

Когда я довел это своему личному составу, он просто ликовал. Полноценный отдых в казарме на чистом и свежем белье, баня, вечерние танцы с девушками кого это не обрадует в не полные двадцать лет, и ты только что вышел из боя.

А вот меня это совершенно не устраивало. То чего я стремился избежать, случилось. Войну мы встретим в крепости. В самой ее ж…е. Весело прямо хохочу во все горло…. Парни вон улыбаются, предвкушая сладости жизни не понимая, что завтра начнется война, и мы будем топливом для костра истории. Мне так не до смеха совершенно. Готовились, делал что мог, а вот избежать своей участи не удалось. Все же надеялся на лучшее. Кто то там, на верху, явно решил сыграть от противоположенного и подсунул свинью. Чтобы не расслаблялся. Ну да ладно не из таких переделок выбирались. Я кое, что по истории обороны крепости помню, попробуем сыграть с судьбой краплеными картами.

По дороге в крепость, я попросил остановиться у дома Самуил Абрамовича. Надо было взять остатки своего заказа и договориться о встречи с Мишей. Переговорив несколько минут, рассчитавшись и забрав заказ, и я уже собирался идти к машине меня остановил хозяин дома. Взяв меня за руку, Самуил Абрамович отвел меня немного в сторону и попросил еще немного задержаться.

— Вова, скажите вы в курсе, что завтра утром все начнется?

Я был шокирован этим заявлением старого еврея. А он не успокаивался и продолжал:

— Вова, вы не обижайтесь на старого еврея. Я так много прожил, что мне уже не страшно. Можете не скрывать, о том, что война начнется завтра, знают все кроме ваших умников, твердящих, что ее не будет.

— Да, я в курсе.

— Вы хороший человек. И не боитесь этого скрывать. Порой мне хочется быть помоложе, но, увы, время берет свое и я уже не так молод, как хотелось бы. Хочется побыть искренним и чистым. Я к чему веду. Вы будете стрелять в немцев, они будут стрелять в вас из своих больших пушек. В итоге пострадают как всегда евреи. Знаете, на войне убивают и мне страшно, как и любому человеку расстаться с жизнью. Но на все воля господа. Нам немцы я думаю, уже ничего не сделают. Мы уже старые и больные прожившие свое. Нам жалко молодых, здоровых и красивых, таких как вы. И мы бы хотели вам помочь и предложить свою помощь. Вы можете спрятаться у нас. Есть такое место, где вас никто не найдет. Вы там можете прятаться, пока не вернуться ваши.

— Спасибо Самуил Абрамович, но я вынужден отказаться. Каждому свое. И каждый должен делать то, что ему предназначено. Мое дело Родину защищать, а не прятаться по подвалам.

— Глупо это. Родина там, где вам хорошо. А страны могут быть разными. Поверьте, я знаю что говорю. Ну да вы сами решите, что вам нужно. Просто знайте, что на нас вы всегда можете положиться и найти кров и пищу.

— Спасибо я это ценю. Мне хочется вам тоже кое- что сказать. Уезжайте отсюда как можно быстрее и дальше. Лучше прямо сейчас не мешкая.

— Увы, спасибо, но мы этого не сделаем. Останемся здесь, где прожили столько лет. Да я еще хочу вас Вова предупредить. Я знаю. Вы очень сильно наступили на мозоль некоторым полякам и те решили вас убить, так что поостерегитесь. Вас ищут. Мы вас не выдадим, но другие это сделают. Из мести или корысти. В том числе и наши. Они уже приготовили шампанское для “освободителей” и примеряют парадные костюмы. А некоторые присмотрели вещи у тех “восточников” что у них углы снимают. Так что никому не верьте и смотрите за спину.

— Спасибо на добром слове.

— А это такая мелочь, что она ничего не стоит. Кстати совсем забыл вам сказать, что поделать, совсем, старый стал. Наш ребе хотел бы с вами встретиться. Вы как не против? Когда вы cможете и где вам удобно?

— Не против. Давайте у вас сегодня вечером часов в семь — восемь.

— Договорились, будем вас ждать. А про Мишу не беспокойтесь, он тоже будет вовремя.

На этом мы расстались.

День выдался теплым, безоблачным и тихим. Солнце припекало. Крепость жила своей жизнью. Кто-то копался в стоящих в парках авто и бронетехнике, другие чистили орудия готовясь к завтрашнему смотру. Кто-то маршировал по плацу, а кто-то сидел на лавочке под окном или в курилке, отдыхая и наслаждаясь отличному деньку.

Выгрузившись из автомашин, бойцы ушли в Арсенал, предвкушая встречу со знакомыми и баню. Водителей я предупредил о полной заправке машин ГСМ, дополнительном топливе, масле и запчастях. На них у меня были другие планы. Если не самому не удается, так других спасу. После бани парни уедут на своих автомашинах в лагерь и там останутся. А дальше как судьба ляжет.

Для оформления бумаг, в сопровождении водил, мне пришлось зайти в штаб 31 автобата. Идти пришлось с оружием и рюкзаком, в пропыленной дорогой формой. Среди тех, кто мне встретился по пути, был и Козлов. Удивившемуся моему воинственному виду. Мы с ним дружески поздоровались, переговорили накоротке. И он меня проводил к комбату майору Минакову Якову Дмитриевичу. Мы с ним были знакомы, он был среди приглашенных на обмытие должности. Обговорив и подписав мою заявку, комбат вызвал своего заместителя по снабжению техник — интенданта 2 ранга Малыгина Александра Петровича и дал указание всем обеспечить. Тем более что у них было отношение из Управления НКГБ по обеспечению закрепленных за нами машинам. После ухода зама Яков Дмитриевич стал расспрашивать о нашей деятельности о делах в семейном лагере. Что можно я ему рассказал. Кроме всего прочего я попросил обеспечить водителей бланками путевых листов, командировочными удостоверениями и справками о прохождении службы. А также обеспечить бойцов оружием и боеприпасами. На вопрос — Зачем? Ответил, что нам предстоят большие разъезды по Белоруссии и возможно участие водителей в боях. Достав из планшета блокнот, сделал несколько записей и молча, дал ему прочитать. Удивившись, Минаков прочитал написанное. А потом задумчиво посмотрел на меня.

— У тебя с головой все в порядке, лейтенант? Может врача позвать? От переживаний оно знаешь, бывает.

— Не надо. Спасибо. Я себя отлично чувствую. И прошу поверить написанному. — Забирая у обалдевшего майора свой блокнот, ответил я.

— Так это правда? Когда?

— Сегодня ночью. Под утро часа в четыре, может раньше.

— Нас никто не оповещал. Может, ты паникуешь? Это не дезинформация? Откуда известно? Кто об этом еще знает?

— Никто и не будет оповещать. А если и сообщать, то будет поздно. Я, знаю об этом от пленных. Сведения перепроверены от нескольких источников. Никто из старшего командования не верит. То, что я вам сообщил нарушение и инициатива с моей стороны. В любом случаи принимать решение вам самому. Если есть возможность заранее скрытно вывести технику из крепости в место сбора по тревоге выводите. Пока есть такая возможность. Потом будет поздно. Если ничего не случится, вернетесь назад. Я свой долг перед своей совестью выполнил. Вас предупредил, а вот ответственность за принятие решения по ней лежит на вас. Как вы сделаете, так и будет.

— Машины для кого? Для вас?

— Нет, для семейного лагеря. — Не стал скрывать правды я. — Мы останемся в крепости. И будем здесь, до вызова из УНКГБ.

— А как же тогда будете добираться туда сами?

— Надеюсь, вы поможете. Выделите еще пару машин.

— Ну, ты лейтенант и нахал.

— А мне деваться некуда. Если что начнется семьи надо вывозить вглубь страны. Пешком они далеко не уйдут. Немцы или авиацией или артиллерией достанут. А на машинах, у них хоть какой — то шанс появится. Кстати ведь в лагере и ваши семьи есть. У вас же предусмотрен автотранспорт для эвакуации вот и направьте его туда дополнительно. Или зачтите выделенный нам.

— Не учи ученого. Транспорт мы тебе дополнительный выделим. Машины, что уходят в лагерь, обеспечим всем необходимым. И даже сверх того дадим. Тебе еще, что надо от нас?

— Спасибо. Остальное у нас есть. Если успеете вы бы с машинами денежные аттестаты и справки на каждого члена семей что в лагере отправили. Я думаю, они им пригодятся в случаи чего. И от батальона старшего на машины было бы неплохо. Чтобы вашим семьям помог.

— Сделаем. И спасибо тебе лейтенант. Живы будем, рассчитаемся.

— Не на чем. — Пожимая на прощание руку комбату, ответил я.

Идя через плац, я думал о только что состоявшемся разговоре. В той истории, что я знал все автомашины и почти весь личный состав погибли впервые же минуты боя за крепость. Ни одна автомашина не успела выехать из автопарков расположенных здесь внутри крепости и на берегу Муховца возле Брегитских ворот. А личный состав погиб сражаясь в своих казармах, а затем в подпалах Арсеналу, куда перебрались остатки батальона и члены семей командиров. Если майор Минаков мне действительно поверил и выведет, хоть часть батальона то уже это можно считать счастьем.

На этом останавливаться я не собирался. Есть еще мой полк и его отличный командир. Вот к нему я и направлюсь, как только приведу себя в порядок, а то пить хочется до безобразия. Вот кстати, какое странное дело. Недавно вроде бы организм почти не требовал воды, а сейчас все чаще хочется пить и не просто воды, а сладкой. И побольше сахара или меда в стакан. Ну, тут всего пару шагов по плацу мимо клумб с цветами и я дома. У себя в отсеке, а там большая емкость с водой — мне должно хватить. Моим мечтам о воде не суждено было сразу реализоваться.

Сначала я встретил Майорова. Венициан нашей встрече был очень рад. Мы поговорили и обсудили последние новости. А затем он меня зазвал к себе, где вручил мне еще один пакет с резиновыми вкладышами к глушителям. Чему я был только рад. А то уже подходил срок действия старых. Пришлось отдариваться, отдавая из запасов трофейный ВИС-35. Черт так и всех запасов не хватит. Человек вон ко мне со всей душой. Даже документы на списание обещал передать и заявку на получение новых боеприпасов сам оформит. А я к нему как жадина. Или я просто скупердяем становлюсь?

Затем в коридоре Арсенала встретил Саню Потапова. Тот сегодня заступал дежурным по части. А помощником к нему шел другой Саша — Наганов. Оба отправили свои семьи в лагерь и теперь беспокоились о них. Я его успокоил.

Мои парни уже были готовы идти в баню, ждали только водил. Тут же в казарме крутилось десяток бойцов из третьего взвода, знакомые мне по совместным тренировкам. Они приехали по своим делам в крепость. Отозвав в сторону Новикова и Ерофеева, попросил найти знакомых в 84 полку и составить схему их клуба. Мне нужны были поэтажные планы, пусть даже сделанные от руки со всеми входами выходами, окнами и проемами. Я дубина про это забыл. А надо было бы обеспокоиться заранее, а не в последний мирный день. Кроме того надо было получить со склада дополнительно патроны и гранаты всего семь ящиков пайки на неделю, отремонтировать пробитые нагрудники. Они обещал все сделать и получить. Сдав в пирамиду автомат, я пошел к себе в комнату.

В моем отсеке было тихо и свободно от постояльцев. В коридоре я видел суетящихся и скрипящих новенькими ремнями молодых лейтенантов с чемоданами в руках. Но сюда пока никого не подселили, и моя кровать была свободна. Но, похоже, комната пустовать будет недолго. Кровати были заправлены свежим постельным бельем. Менять место я не собирался на нем и расположился. Бачок из под воды стоял на месте, и я его считай, ополовинил. Так меня сушняк придавил. Ох, чую, хлебну я горя из-за отсутствия воды.

Баня была на том же месте. Народа в ней было мало, и я с удовольствием оттянулся в парилке и под душем. Словно заново родился.

По дороге в Арсенал, проходя мимо часового — пограничника у Тереспольского моста я встретил знакомого лейтенанта — погранца с заставы, что была напротив нас. Его семья была в нашем лагере, там мы с ним и виделись. Поздоровавшись, переговорили и пошли вместе, все равно в одну сторону. Идти было, нет ничего, только мост перейти и под Тереспольской башней пройти. У двухэтажного здания погранзаставы расстались. Дальше каждый пошел своей дорогой. Как фамилия лейтенанта так и не вспомнил. Где то читал, что в крепости было около 600 пограничников, из них около двадцати командиров. Правда это или нет, не знаю, но они встречались в цитадели достаточно часто.

В Арсенале прибавилось командиров. Из разговоров я понял, что они вернулись из под Жабинки. Там проходило командно-штабноё учение: “Наступление стрелкового корпуса с преодолением речной преграды”. На воскресенье были назначены новые учения: усиленной стрелковой роте предстояло обороняться против наступающего батальона. Там же, готовили смотр новой техники, и большинство командиров полка должны были к восьми утра прибыть туда.

Мои бойцы тоже накупались, все получили и теперь блаженствовали в казарме. Нагрудники заварили, часть боеприпасов разложили по ранцам. Вызовов из Конторы не было и можно было продолжить отдых. До встречи у Самуила Абрамовича еще остался запас времени. И была возможность попытаться решить еще одну проблему. Переодевшись в парадку, я пошел к командиру полка. И опять пришлось ждать у его дверей. Командир встречался с прибывшими из училищ молодыми командирами. Ждать долго не пришлось. Вскоре двери кабинета выпустили около десятка лейтенантов во главе с помначштаба.

В кабинете у командира присутствовал и комиссар полка. Схема разговора была примерно такая же что и в автобате. Дела, лагерь, личный состав и проблемы. На все пришлось давать подробный и точный ответ. Это не у соседей, где можно было отделаться общими фразами. Тут были заинтересованные лица, требовавшие именно конкретики. Выслушав меня, комиссар нас покинул.

— Я правильно тебя понял, ты, что-то хотел еще мне сказать?

— Да. — Ответил я. И рассказал о возможном нападении ночью немцев. Полковник Матвеев вдумчиво выслушал меня и не стал отсылать меня к врачам или вызывать караул. Единственное о чем он меня спросил так это откуда эти сведения. И какова их достоверность. Я рассказал о захваченных диверсантах, показал свою карту. Внимательно ее, рассмотрев и сверив какие — то данные у себя, командир вернул мне карту. Что-то советовать и предлагать командиру я не стал. Кто я, а кто он. И так хорошо, что он меня выслушал.

— Вот что Владимир Николаевич. О том, что ты мне рассказал, постарайся больше никому не рассказывать. Могут не понять и обвинить, черт знает в чем. Тебя ведь никто не уполномочивал мне все эти сведения доводить. Спасибо, что нашел возможность мне об этом сообщить, рискуя своим положением и репутацией. Ты поступил правильно. Я подумаю, что можно сделать в этой ситуации. Ты здесь надолго?

— Нам дали возможность сегодня отдохнуть. И находиться тут до вызова в Управление.

— Тогда возможно сегодня еще увидимся. Кстати ты в курсе, что на тебя направили представление о награждении за уничтожение банды диверсантов. — И видя мое удивление, продолжил. — Тогда разреши тебя первым с этим поздравить. Документы ушли еще несколько дней назад. Так что скоро надо будет ждать решения. А сейчас иди, отдыхай.

Подставил я командира, что не говори. Вот так вечером пришел к нему в кабинет и озадачил. Загнав в угол своей информацией. В отсеке меня ждала суматоха заселения. Полковая молодежь потрошила свои чемоданы, подшивала чистые воротнички, начищала свои сапоги, собираясь в город на танцы. И ни кого не было оружия. Не получили и не озаботились его получением. Молодежь, что тут скажешь. Одни танцульки и бабы на уме…. Мешать я им не стал. Засунув револьвер в карман галифе, и захватив с собой глушители и пару пачек патронов, покинул отсек.

В дежурке была суета пересменки. Оба Александра были заняты. Но, тем не менее, мне уделили толику времени, записав мой маршрут на сегодняшний вечер. Заодно поделившись информацией, что комиссара и комбатов ищет командир. Неужели подействовала моя информация?

С выходом из крепости пришлось задержаться. Через Северные ворота в крепость входила пропыленная и уставшая батальонная колонна пехоты со средствами усиления.

* * *

Из разговора, состоявшегося между полковником Матвеевым, батальонным комиссаром Аношкиным и начальником штаба полка капитаном Руссаком вечером 21 июня 1941 года.

— Вот такие товарищи командиры сведения принес мне наш лейтенант. — Закончил свой рассказ о беседе с Седовым командир полка. — Я хочу услышать, что вы обо всем этом думаете. И как нам поступить.

— Душевное состояние лейтенанта рассматривать будем? Врача приглашать? Я лично считаю, не стоит. — Сказал комиссар. — Я не верю в его сдвиг. Не тот он человек. За эти две недели, что здесь он не дал повода усомниться в своей умственной деятельности и правдивости. Личный состав и командиры о нем отзывается хорошо. Участвовал в боях и показал себя грамотным и волевым командиром. Лейтенант озвучил и конкретизировал то, что и так уже у всех на устах. Особенно после 17 июня. И то к чему мы готовились все это время. Разве не так?

— Все так, но что нам делать конкретно? Как я понял, информацией Седов поделился без разрешения сотрудников НКГБ. Именно поэтому я и не стал приглашать сюда Горячих. Командование армии и корпуса доводить до нас информацию не спешит. Хотя известно, что штаб корпуса собирается переезжать на новое место. Косвенно это подтверждает информацию Седова. Ты сегодня присутствовал при встрече с командующим армии, что-нибудь слышал от него? Вот и я тоже. А то, что немцы готовятся и так видно, не нужно даже на наблюдательный пункт в Тереспольской башне лазить.

— Без разрешения командования мы ничего сделать не сможем. — Вставил свои пять копеек начштаба.

— Так уж и ничего?- Усомнился комиссар.

— Нет, конечно, кое- что можно. Например, вернуть всех командиров прибывших сегодня в Брест, в свои подразделения. Мы и до этого уже многое сделали, выведя большинство подразделений в летние лагеря и укрепрайон. Хотя в расположении остается еще куча народа — отпускники, приписной состав, больные, тыловики, ремонтники, врачи и ветеринары — всего человек пятьсот. В большинстве своем они не вооружены и оружие за ними не закреплено. Кроме того здесь несколько батарей ПТО и полковушек, пятая и развед. Роты. Пятая, как дежурное подразделение от нее караул. У этих с оружием все нормально. Если сейчас поднимем полк по тревоге, то до полуночи успеем вывести всех и все.

— По плану прикрытия в случаи провокации мы должны выставить батальон для обороны крепости. — Напомнил Руссак. — Если считать всех тех, кто сейчас здесь есть, то выходит как раз численность батальона.

— Это в случаи провокации, а если война? — Спросил комиссар.

— То батальон выставляет 84 полк. Мы же выходим в район сосредоточения со всеми своими силами и средствами.

— А как определить когда провокация, а когда война в плане не прописано?

— Нет.

— И как тогда быть? У немцев спрашивать что ли? Война это или провокация на границе?

— Вот как ударят по нам с той стороны тогда и узнаешь. А тут еще этот приказ с требованием не поддаваться на провокации! — Вместо начштаба ответил командир.- Я вот что предлагаю. Сейчас мы с тобой комиссар поедем в дивизию и попытаемся получить письменное разрешение на подъем ночью полка по тревоге. Ты Виталий Павлович в наше отсутствие проведешь оповещение всего командного состава находящегося на отдыхе в городе о сборе здесь не позднее 20 часов. Всех прибывающих вооружай табельным оружием и отправляй в свои подразделения. Это касается и прибывших лейтенантов. Да и бойцов линейных рот отправить из казармы назад. Нечего им здесь прохлаждаться, пусть в ротах осваиваются. Далее надо будет связаться с комбатами и довести до них требование быть в готовности отразить возможную провокацию со стороны немцев. Если они будут здесь, то разрешаю довести сведения о войне, а не провокации.

— Шум будет большой, если информация не подтвердится. Сразу будет заметны наши махинации. Завтра ведь физкультурный парад и соревнования на стадионе. Должен быть большой детский концерт в парке имени Первого мая. На областной смотр везут лучшие коллективы. Почти шесть тысяч детей приедут вечером в Брест. И мы активно участвовать должны во всех мероприятиях.

— Ну что ж. Ничего страшного в этом не вижу. Мы просто провели тренировку по боевой готовности. Можешь участников соревнований оставить здесь. Я бы этого не хотел, подготовиться могут и в батальонах, а утром приедут сюда и примут участие, где надо. И еще выдавать лейтенанта как источник информации я не собираюсь и вас прошу о том же. Не скрою, что он мне нравится как честный и грамотный командир, не побоявшийся наказания за разглашение сведений.

— Хорошо, что мы семьи вывезли из крепости. А то была бы головная боль с ними.

— Это верно. Виталий пока не забыл, надо будет обеспечить семьи денежными аттестатами и справками. Я надеюсь, ты оставил Нестору инструкции что делать?

— Да. Еще вчера.

— А говоришь, ничего не можем. Можем да еще как. Надо будет отправить еще артиллеристов к Жабинке.

— А как же наши соседи? Ведь их тоже предупредить надо? Не по партийному это будет, если мы своих выведем, а остальные тут под огнем останутся.

— Я думаю можно сделать некоторый слив информации в другие части, но только после нашего с тобой разговора с комдивом. Я предупредил, что мы с тобой подъедем к нему, так что собирайся. Поедем. Виталий ты все понял?

— Да. Еще один вопрос. Что будем делать с документами? Оставлять здесь или приготовить их к эвакуации и уничтожению?

— Считаю нужным все лишнее в печь, остальное вывезти к Жабинке вместе с артиллеристами.

* * *

Ф. Гудериан, “Воспоминания солдата” (с. 208).:

“Тщательное наблюдение за русскими убеждало меня в том, что они ничего не подозревают о наших намерениях. Во дворе крепости Бреста, который просматривался с наших наблюдательных пунктов, под звуки оркестра они проводили развод караулов. Береговые укрепления вдоль Западного Буга не были заняты русскими войсками. Работы по укреплению берега едва ли хоть сколько-нибудь продвинулись вперед за последние недели. Перспективы сохранения момента внезапности были настолько велики, что возник вопрос, стоит ли при таких обстоятельствах проводить артиллерийскую подготовку в течение часа, как это предусматривалось приказом…”

* * *

У Самуила Абрамовича я был вовремя. Там меня ждал местный ребе. Нам дали возможность поговорить один на один. Говорили мы о приближающейся войне. Мне задавали вопросы, и если я мог, то отвечал на них. Ответа с меня не требовали. И были удовлетворены тем, что я говорил. Задавать вопросы ребе не было необходимости. Что я у него мог спросить? И без него многое знал. В том числе и судьбе тех, кто здесь останется. Вскоре наш разговор сам собой заглох и ребе откланялся. Хозяин дома предложил мне с ними поужинать, но я отказался, сославшись на дела.

Миша ждал меня на переходе через железнодорожные пути недалеко от вокзала. После взаимных приветствий мы с ним стали разговаривать. Под нами на путях стояло несколько грузовых эшелонов, в том числе и с бензином. Разговор был совершенно откровенным и понимаемый обеими сторонами. Я рассказал Михаилу о складе трофейного оружия, находившемся неподалеку. Странно, что он о нем не знал. Предложил ему провести акцию. Мое предложение было в том чтобы, переодев часть своих людей в нашу военную форму, они ночью захватить его и вывезли себе все имеющееся там. Что делать с охраной пусть решают сами лучше всего забрать ее с собой в качестве инструкторов. Время для акции лучше всего выбрать ближе к четырем утра. Меньше вероятность быть захваченными, да и охранники будут полусонными. Остатки оружия желательно взорвать, чтобы они не достались немцам. А еще неплохо было бы взорвать эшелон с топливом, что стоит под нами. Взрывать желательно при немцах. Может наши еще успеют этим топливом попользоваться. Специалисты у них есть. Еще я попросил направить после начала боев в городе людей для уничтожения здания УНКВД и гарантированной зачистки архивов. Миша обещал это сделать. На этом мы расстались, крепко пожав друг другу руки.

В ресторане за столиком меня уже ждал Сергей. И ждал не один, а в компании наших милых дам Иры и Софьи. Они были прекрасны в своих однотонных и строгих платьях с коротким рукавом. Извинившись за опоздание, я к ним присоединился. Пили коньяк и шампанское. Танцевали под оркестр, исполнявший модные шлягеры. Было достаточно легко и весело. Девушки рассказывали о гастролях Минского театра оперетты. Чей спектакль “Небесные ласточки” сегодня шел в городском театре. Мы делились впечатлениями о службе, вспоминая веселые шутки и розыгрыши. Вопрос войны и слухов все старательно обходили. Зал был полон гуляющим военным сословием. И не только советским, хватало и немцев в форме вермахта. Многие из наших командиров были уже “навеселе”, и постоянно заглядывались на наших девушек. Наиболее активные подходили к ним с предложением потанцевать. Но наши девчата стойко держали оборону. Из — за того что им приходилось отказывать желающим мы в ресторане надолго не задержались. Набрав с собой выпивки и закуски, переместились к Сергею на квартиру. Веселье продолжилось здесь. Танцевали по патефон, пили в меру…. Были жаркие объятия, обещания ждать, любить и верить в будущую встречу…. Задерживаться надолго они отказались. И около 23 часов девушки собрались и покинули нас, сославшись на свои дела. А еще они попросили их не провожать. Так мы остались совершенно одни представленные сами себе. Что делают мужики, когда такое случается? Правильно трезвеют и ведут заумные разговоры о службе и превратностях судьбы. Я достал глушитель, и подарил Сергею, показав как им пользоваться. Обсудили обстановку в городе и округе. В принципе все было ясно. По тревоге ему надо было быть в штабе полка. А если это не получится, то отступать к Жабинке и Кобрину на соединение с остальными ротами полка. Я ему сказал, что в случае чего он может рассчитывать на наш лесной лагерь и объяснил как найти закладку с продуктами и боеприпасами. Наш разговор прервал посыльный, присланный из полка за Сергеем. Обнявшись на прощание, мы расстались с надеждой на будущую встречу. Насколько я помнил, командованию 60 полка НКВД удалось вырваться с частью бойцов из Брестской ловушки, и оно смогло собрать свои подразделения в один кулак. Дай бог Сергею удачи, чтобы это случилось вновь, и он был среди тех, кому повезло. А мне пора в крепость.

Я шел по затихающему ночному городу, и мои шаги тонули в напряженном ожидании им утра. Темнота окутывала все вокруг, заставляя идти тише и не шуметь. Народ и облака на небе забылись во сне. Спалось, правда, не всем. Вон на перекрестке группа товарищей в количестве трех человек нарисовалась. Один из них залез на столб и что-то там правит под громкие и одобрительные возгласы стоящих внизу. Говорят кстати на польской мове. Блин, да они провода режут. Совсем мои мозги расплавились. Это же диверсанты, а я тут нюни развел окрестности наблюдая. Пройти мимо нельзя. Да и не дадут. Помощи не дождешься, придется действовать самому. Отступив в темноту ближе к забору, достал револьвер и надел на него глушитель. Говорите, металла хочется ну что ж будет вам металл. Простите что не так много. Выйдя на проезжую часть, я пошел в их сторону, спрятав руку с револьвером за спину. Работа у парней спорилась, уже несколько проводов свисало со столба. Заметив меня, парни сначала дернулись, а затем успокоились и сказали что-то смешное для себя. Я тоже шутки люблю и поэтому стрелять начал практически в упор, с дистанции около пяти метров вгоняя по пуле в каждого из стоящих. Они, похоже, даже и не поняли, что их убивают. Сопротивления оказать никто не успел. Лишь тот, что висел на столбе, пытался достать меня, кинув, что-то тяжелое типа ножа. Но промахнулся и упал на землю с тяжелым шлепком, присоединившись к остальным. Сместившись в сторону, осмотрелся вокруг, больше вроде никого не было. Тихо, только где-то вдалеке по улице стукнула дверь. Проконтролировал трупы и быстро осмотрел их. А ведь это не поляки. Переодетые в гражданку немцы. Ну, здравствуй Бранденбург -800, вот где пришлось встретиться. Выдали их жетоны, висевшие на шее. Что ж их жетоны мой законный трофей, такой же как и оружие. У парней с собой были пистолеты и ножи, неплохие кстати. Ну а мне все в хозяйстве сгодится. Дальнейший путь в крепость прошел без происшествий и приключений. Чем ближе к крепости, тем чаще встречались бойцы и командиры, спешащие к себе в казармы к своей судьбе.

* * *

Свидетельство гауптмана Вальтера Лооса 45-я пехотная дивизия 132-й пехотный полк (РИ)

“…Половина реки Буга принадлежала нашему правительству, половина — Советскому Союзу.

Между тем мы получили команды — с наступлением сумерек вечером 21.06 начать выход в точно разведанные и заранее расписанные исходные районы, сосредоточение на исходном положении и приведение в готовность должно было быть закончено к 24 ч.

Когда роты стояли готовыми к выступлению на свои занимаемые по тревоге позиции, командирами оглашался призыв фюрера к своим солдатам о борьбе с большевизмом, грозящим нашей империи, — о том, что эта борьба должна вестись вплоть до полного уничтожения противника. Теперь больше не было никаких сомнений! Это означало войну против Советского Союза.

Выход на исходную позицию происходил без происшествий. Лениво струился Буг, имевший только умеренный уровень воды, на его темных волнах лежал лунный свет. Начало нападения было установлено на 03.15 ч.

Медленно продвигались стрелки часов. Штурмовые группы лежали на берегу очень плотно, готовые к прыжку со своими надувными лодками.

За ними — штурмовые роты, тесно набитые в окопы, выкопанные в течение предшествующих недель вплоть до вчерашнего дня специально выделенными группами рабочих. Между ними, иногда примыкая вплотную — штабы, огневые позиции тяжелого оружия пехоты, резервов, снова штабы и резервы, огневые позиции артиллерии и реактивных установок, имевших гораздо более примитивную форму, чем сегодня.

Затем следовали исходные районы танков, различные аэродромы истребительных авиационных эскадр — на много километров в глубокий тыл все было готово броситься к врагу в приказанное время. Особенное и трудноописуемое чувство ощущать себя отдельным человеком посередине настолько сильно сжатого, но, однако, тонко продуманного механизма”.

Источник: ВА-МА MSG 2 5384 Walter Loos.

* * *

21 июня 1941 года на приеме у Сталина в Кремле побывало 11 человек (двое побывали дважды) (из сборника документов “1941 год”, т.2) (РИ).

События последних дней сложились в кризис, связанный с Германией. И все они были вызванные им на совещание.

1. Молотов 18.27 — 23.00 заместитель Председателя Совнаркома, нарком иностранных дел.

2. Воронцов 19.05 — 23.00 капитан первого ранга, военно-морской атташе советского посольства в Германии.

3. Берия 19.05 — 23.00 заместитель Председателя Совнаркома Союза ССР, нарком внутренних дел

4. Вознесенский 19.05 — 20.15 председатель Госплана СССР

5. Маленков 19.05 — 22.20 секретарь ЦК и член Главного Военного Совета.

6. Кузнецов 19.05 — 20.15 адмирал Флота СССР, Нарком Военно-Морского Флота

7. Тимошенко 19.05 — 20.15 Маршал Советского Союза. Народный Комиссар Обороны Союза ССР

8. Сафонов 19.05 — 20.15 начальник мобилизационно — планового отдела Комитета Обороны при СНК СССР

9. Тимошенко 20.50 — 22.20 Маршал Советского Союза. Народный Комиссар Обороны Союза ССР

10. Жуков 20.50 — 22.20 генерал армии Начальник Генерального Штаба

11. Буденный 20.50 — 22.20 Маршал Советского Союза, 1-й заместитель Народного Комиссара Обороны

12. Мехлис 21.55 — 22.20 Главного политического управления РККА

13. Берия 22.40 — 23.00 заместитель Председателя Совнаркома Союза ССР, нарком внутренних дел

Последние вышли 23.00

На совещании прошло обсуждение и подготовка Тимошенко и Жуковым директивы округам о приведении войск в полную боевую готовность и готовности дать отпор агрессору. Кроме того были выслушаны предложения о мерах, которые необходимо предпринять в связи с ожидаемыми событиями. После этого Тимошенко и Жуков покинули кабинет Сталина. Они направились в наркомат для передачи директивы в войска… До начала войны оставалось около 5 часов.

… Для передачи директивы требовалось не более 1 часа. Десятки и сотни тысяч жизней советских граждан, мирно спящих в своих домах, казармах в ближайшие часы могли быть спасены. Поднятые по тревоге воинские части могли покинуть пункты дислокации и занять оборонительные позиции. Встретить врага во всеоружии. История могла быть изменена. И пойти по совсем другому пути. Но этого не произошло…

* * *

Слова. И дела. (РИ) (без авторских комментариев, им только выделено указание времени, а выводы пусть делает читатель).

Из воспоминаний адмирала Н.Г. Кузнецова, тогдашний Нарком Военно-Морского флота СССР:

“…Позднее я узнал, что Нарком обороны и начальник Генштаба были вызваны 21 июня около 17 часов к И.В. Сталину.

Следовательно, уже в то время под тяжестью неопровержимых доказательств было принято решение: привести войска в полную боевую готовность и в случае нападения отражать его. Значит, все это произошло примерно за одиннадцать часов до фактического вторжения врага на нашу землю.

Не так давно мне довелось слышать от генерала армии И.В.Тюленева — в то время он командовал Московским военным округом,- что 21 июня около 2 часов дня ему позвонил И.В.Сталин и потребовал повысить боевую готовность ПВО.

Это еще раз подтверждает: во второй половине дня 21 июня И.В.Сталин признал столкновение с Германией если не неизбежным, то весьма и весьма вероятным. Это подтверждает и то, что в тот вечер к И.В.Сталину были вызваны московские руководители А.С.Щербаков и В.П.Пронин. По словам Василия Прохоровича Пронина, Сталин приказал в эту субботу задержать секретарей райкомов на своих местах и запретить им выезжать за город. “Возможно нападение немцев”,- предупредил он. Очень жаль, что оставшиеся часы не были использованы с максимальной эффективностью…”

“…Около 11 часов вечера зазвонил телефон. Я услышал голос маршала С. К. Тимошенко:

— Есть очень важные сведения. Зайдите ко мне. Быстро сложил в папку последние данные о положении на флотах и, позвав Алафузова, пошел вместе с ним. Владимир Антонович захватил с собой карты. Мы рассчитывали доложить обстановку на морях…

Наши наркоматы были расположены по соседству. Мы вышли на улицу. Дождь кончился, по тротуару снова прогуливались парочки, где-то совсем близко танцевали, и звуки патефона вырывались из открытого окна. Через несколько минут мы уже поднимались на второй этаж небольшого особняка, где временно находился кабинет С. К. Тимошенко.

Маршал, шагая по комнате, диктовал. Было все еще жарко. Генерал армии Г.К. Жуков сидел за столом и что-то писал. Перед ним лежало несколько заполненных листов большого блокнота для радиограмм. Видно, Нарком обороны и начальник Генерального штаба работали довольно долго.

Семен Константинович заметил нас, остановился. Коротко, не называя источников, сказал, что считается возможным нападение Германии на нашу страну.

Жуков встал и показал нам телеграмму, которую он заготовил для пограничных округов. Помнится, она была пространной — на трех листах. В ней подробно излагалось, что следует предпринять войскам в случае нападения гитлеровской Германии.

Непосредственно флотов эта телеграмма не касалась. Пробежав текст телеграммы, я спросил: — Разрешено ли в случае нападения применять оружие?

— Разрешено.

Поворачиваюсь к контр-адмиралу Алафузову:

— Бегите в штаб и дайте немедленно указание флотам о полной фактической готовности, то есть о готовности номер один. Бегите!

Тут уж некогда было рассуждать, удобно ли адмиралу бегать по улице. Владимир Антонович побежал, сам я задержался еще на минуту, уточнил, правильно ли понял, что нападения можно ждать в эту ночь. Да, правильно, в ночь на 22 июня. А она уже наступила!..

…В наркомате мне доложили: экстренный приказ уже передан. Он совсем короток — сигнал, по которому на местах знают, что делать. Все же для прохождения телеграммы нужно какое-то время, а оно дорого. Берусь за телефонную трубку. Первый звонок на Балтику — В.Ф. Трибуцу:

— Не дожидаясь получения телеграммы, которая вам уже послана, переводите флот на оперативную готовность номер один — боевую. Повторяю еще раз — боевую. Он, видно, ждал моего звонка. Только задал вопрос: — Разрешается ли открывать огонь в случае явного нападения на корабли или базы?

Сколько раз моряков одергивали за “излишнюю ретивость”, и вот оно: можно ли стрелять по врагу? Можно и нужно!

Командующего Северным флотом А.Г. Головко тоже застаю на месте. Его ближайший сосед — Финляндия. Что она будет делать, если Германия нападет на нас? Есть немало оснований считать, что присоединится к фашистам. Но сказать что-либо наверняка было еще нельзя.

— Как вести себя с финнами? — спрашивает Арсений Григорьевич. — От них летают немецкие самолеты к Полярному.

— По нарушителям нашего воздушного пространства открывайте огонь.

— Разрешите отдать приказания?

— Добро.

В Севастополе на проводе начальник штаба И.Д. Елисеев.

— Вы еще не получили телеграммы о приведении флота в боевую готовность?

— Нет, — отвечает Иван Дмитриевич.

Повторяю ему то, что приказал Трибуцу и Головко. — Действуйте без промедления! Доложите командующему…

…Как развивались события в ту ночь на флотах, я узнал позднее. Мой телефонный разговор с В.Ф. Трибуцем закончился в 23 часа 35 минут. В журнале боевых действий Балтийского флота записано: “23 часа 37 минут. Объявлена оперативная готовность № 1”.

Люди были на месте: флот находился в повышенной готовности с 19 июня. Понадобилось лишь две минуты, чтобы началась фактическая подготовка к отражению удара врага.

Северный флот принял телеграмму-приказ в 0 часов 56 минут 22 июня. Через несколько часов мы получили донесение командующего А. Г. Головко: “Северный флот 04 часа 25 минут перешел на оперативную готовность № 1”.

Значит, за это время приказ не только дошел до баз, аэродромов, кораблей и береговых батарей — они уже успели подготовиться к отражению удара. Хорошо, что еще рано вечером — около 18 часов — я заставил командующих принять дополнительные меры. Они связались с подчиненными, предупредили, что надо быть начеку. В Таллинне, Либаве и на полуострове Ханко, в Севастополе и Одессе, Измаиле и Пинске, в Полярном и на полуострове Рыбачий командиры баз, гарнизонов, кораблей и частей в тот субботний вечер забыли об отдыхе в кругу семьи, об охоте и рыбной ловле. Все были в своих гарнизонах и командах. Потому и смогли приступить к действию немедленно.

Прошло лишь двадцать минут после моего разговора с вице-адмиралом Трибуцем — телеграмма еще не дошла до Таллинна,- а оперативная готовность № 1 была объявлена уже на Ханко, в Прибалтийской базе и в других местах. Об этом опять же свидетельствуют записи в журналах боевых действий: “Частям сектора береговой обороны Либавской и Виндавской военно-морских баз объявлена готовность № 1”.

В 02 часа 40 минут все корабли и части флота уже были фактически в полной боевой готовности. Никто не оказался застигнутым врасплох.

Позади были недели и месяцы напряженной, кропотливой, иногда надоедливой работы, тренировок, подсчетов и проверок. Позади были бессонные ночи, неприятные разговоры, быть может, взыскания, наложенные за медлительность, когда людей поднимали по тревоге. Многое было позади, но все труды, потраченные время и нервы — все было оправдано сторицей в минуты, когда флоты уверенно, слаженно и без проволочек изготовились к встрече врага…”

* * *

Из воспоминаний Маршала Советского Союза А.М. Василевского.

“… Все работники нашего Оперативного управления без каких-либо приказов сверху почти безотлучно находились в те дни на своих служебных местах.

В первом часу ночи на 22 июня нас обязали в срочном порядке передать поступившую от начальника Генерального штаба Г.К. Жукова подписанную наркомом обороны и им директиву в адреса командования Ленинградского, Прибалтийского особого, Западного особого, Киевского особого и Одесского военных округов. В директиве говорилось, что в течение 22-23 июня возможно внезапное нападение немецких войск на фронтах этих округов…”

* * *

Маршал Советского Союза Г.К. Жуков. “Воспоминания и размышления”.

“…Примерно в 24 часа 21 июня командующий Киевским округом М. П. Кирпонос, находившийся на своем командном пункте в Тернополе, доложил по ВЧ, что, кроме перебежчика, о котором сообщил генерал М. А Пуркаев, в наших частях появился еще один немецкий солдат — 222-го пехотного полка 74-й пехотной дивизии. Он переплыл речку, явился к пограничникам и сообщил, что в 4 часа немецкие войска перейдут в наступление. М. П. Кирпоносу было приказано быстрее передавать директиву в войска о приведении их в боевую готовность

Все говорило о том, что немецкие войска выдвигаются ближе к границе. Об этом мы доложили в 00.30 минут ночи И. В. Сталину. Он спросил, передана ли директива в округа. Я ответил утвердительно…”.

На самом деле, передача этой директивы в округа началась через час после того, как о завершении её передачи доложил Сталину начальник Генштаба генерал армии Жуков.

* * *

Маршал Советского Союза М.В. Захаров (в 1941 г. генерал-майор, начальника штаба Одесского военного округа) в своих мемуарах “Генеральный штаб в предвоенные годы” вспоминает:

Вечером 21 июня ему позвонил командующий округом Черевиченко (он отсутствовал — инспектировал войска в Крыму) и сообщил, что необходимо находиться в готовности принять из Москвы сообщение особой важности. Захаров тут же потребовал у начсвязи округа опытного шифровальщика, чтобы быстро и точно расшифровать телеграмму, как только последует вызов из Москвы.

Около 23 часов Захаров связался с командованием всех корпусов, дислоцированных на территории округа и потребовал у них, чтобы они находились на месте и ждали его указаний в связи с ожидаемой телеграммой. Кроме того, вспоминал маршал Захаров, “…Всем им были даны следующие указания: 1. Штабы и войска поднять по боевой тревоге и вывести из населенных пунктов. 2. Частям прикрытия занять свои районы. 3. Установить связь с пограничными частями…

…Возвратившись в штаб, где к этому времени были собраны начальники отделов и родов войск, а также командующий ВВС округа, я информировал их о том, что ожидается телеграмма особой важности из Москвы и что мною отданы соответствующие приказания командирам корпусов…

… Примерно во втором часу ночи 22 июня дежурный по узлу связи штаба доложил, что меня вызывает оперативный дежурный Генерального штаба к аппарату БОДО. Произошел следующий разговор: “ У аппарата ответственный дежурный Генштаба, примите телеграмму особой важности и немедленно доложите ее Военному совет”. Я ответил: “У аппарата генерал Захаров. Предупреждение понял. Прошу передавать “. В телеграмме за подписью наркома обороны С.К. Тимошенко и начальника Генерального штаба Г.К. Жукова Военным советам приграничных военных округов и наркому ВМФ сообщалось, что в течение 22-23.6.41 г. возможно нападение немцев в полосах Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов…”

* * *

Из мемуаров Маршала Советского Союза Н.И. Крылова (в июне 41-го полковник, начальник штаба Дунайского укрепрайона.)

“…Обо всем таком, конечно, докладывалось начальству. Но в командирском кругу многие высказывали мнение, что и без особых указаний о повышении боевой готовности можно и должно что-то предпринять……. И все же принимались меры, оказавшиеся более чем своевременными. Начальник артиллерии полковник Н.К. Рыжи убедил, например, командира корпуса, прервать под каким-то предлогом сбор артиллеристов, и они как раз 21 июня вернулись в свои части.

Надо отдать должное и командованию Одесского округа. Перед самым нападением врага оно успело — по настоянию М.В.Захарова — перевести на запасные аэродромы авиацию, избежавшую благодаря этому больших потерь на земле от бомбежек во всем округе погибло в первый день войны три самолета (выделено мной). Около двух часов ночи 22 июня были подняты по тревоге войска, предназначенные для прикрытия границы. Война застала эти полки и дивизии если не на рубежах, которые надлежало занять, то уже на марше к ним. А управление войсками округа было к этому времени перенесено на заранее оборудованный полевой КП…”

* * *

“ДИРЕКТИВА КОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ ЗАПОВО КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ 3-й, 4-й и 10-й АРМИЙ

22 июня 1941 г.

Передаю приказ Наркомата обороны для немедленного исполнения:

1. В течение 22 — 23 июня 1941 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.

2. Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения.

Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности, встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников.

ПРИКАЗЫВАЮ:

а) в течение ночи на 22 июня 1941 г. скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;

б) перед рассветом 22 июня 1941 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать;

в) все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточение и замаскировано;

г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;

д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.

Тимошенко

Жуков

Павлов

Фоминых

Климовских…”

“…ЦА МО РФ. Ф.208. Оп.2513. Д.71. Л.69. Машинопись. Имеются пометы: “Поступила 22 июня 1941 г. в 01-45”, “Отправлена 22 июня 1941 г. в 02-25 — 02-35”. Подлинник, автограф…” (сборник документов “1941 год”, М., 1998 г., документ № 605).

Самый длинный день 22 июня 1941 года (воскресенье).

Ночь — утро

Гранита красного плита,

Лежат цветы со всех сторон

А в центре яркая звезда,

Простая надпись, без имен

Простую надпись ты прочти,

И у огня остановись,

И молча, голову склони,

Тут пламя скорби рвется ввысь

Я в пламени живу давно,

Я пламя горечи, утрат

Я — пламя вечного огня

Я — неизвестный ваш солдат

Имею тысячи имен,

Лежу на тысяче полей,

Где я погиб, где был сражен,

И видел тысячи смертей

Но смерть не властна надо мной,

Пока я в памяти живу,

Опять веду последний бой,

И в ту атаку я иду

Со смертью был уже на ты

Я много раз в нее шагал

И страшной вестью шло домой,

Погиб, и без вести пропал

Я всем навеки кровный брат

Имея множество имен,

Я, с миллионами солдат,

В могилах братских погребен

И каждый вечно будет свят

И помни родина меня

Я — неизвестный ваш солдат

Я — пламя вечного огня.

Стрелки часов уже давно миновало двенадцать. На дворе было уже 22 июня — самый длинный день в году.

Крепость спала. Мерная тишина обволакивала все вокруг. Лишь часовые и дежурные нарушали ее, прохаживаясь у длинных белых рядов палаток приписников, артиллерийских парков и коновязей. А еще иногда к ним добавлялись шаги патрулей и куда — то спешащих одиночных военных.

Приготовлений к отражению агрессии я не заметил. Все было, как и всегда. Мимо меня со смены часовых прошагал караул. В артиллерийском парке, что расположился между клубом 84 полка (церкви) и Арсеналом продолжали стоять на открытой площадке 45-мм орудия. И одинокий часовой, позевывая, присматривал за ними.

Несмотря на позднее время в Арсенале мало кто спал. Кто-то готовился к завтрашнему дню, кто-то только что вернулся с увольнения. Полуодетые бойцы ходят по коридору туда — сюда. Покуривают недалеко от входа в Арсенал. И куда только дежурный смотрит. Для меня выросшего и служившего в армии во второй половине XX века было достаточно странным такое положение дел. Чтобы вот так спокойно, в ночное время гулять по казарме. Да не в жизнь. Ответственные бы за такой бардак загоняли дежурную смену, а тут ничего такого и не заметно. Вроде так и надо.

Чтобы узнать новости я зашел в дежурку. Там за телефонами сидел и скучал Потапов. Его помощника не было видно, видимо отдыхал. Саня сказав, что меня никто не искал, предложил совместно попить чаю. Правда, сразу предупредил, что воды мало. Водопровод не работает, вода только в питьевых бачках и осталась. Завтрак готовить не на чем, не успели котлы заполнить. Как помощник коменданта крепости он звонил и уточнял, почему нет воды. Ответили поломка насоса, обещали к утру отремонтировать. Разговаривал с работником станции, а у того такой прикольный акцент, что сразу и не разберешь что тот говорит. Блин горелый, а ведь я об этом читал в свое время. Это же ведь немецкие диверсанты развлекаются. И что мне делать? Хватать пистолет и туда? Или попробовать тревогу в городе поднять? Но как? Была же мысль при встрече с Михаилом попросить пораньше взорвать что-нибудь в городе, да отказался от нее. Зачем вводить парней в искушение и создавать дополнительно врагов стране. Это же чистая компрометация союзников. Даже если они будут косить под немцев, вдруг проколются. Или их кто опознает и т.д. А если война утром не начнется? Так что придется идти другим путем.

— Сань, а ты раньше случайно туда не звонил?

— Как-то не было необходимости. Все работало, проблем не было. А что?

— Да вот странно. Все работало, а тут вдруг начались. Ты в другие части звонил? Может, это только у нас воды нет?

— Обзванивал дежурных, да и они сами звонили. У всех одно и тоже. Была вода и кончилась. Практически у всех не успели котлы залить. У некоторых проблемы и со светом есть.

— Ты бы в НКВД и особый отдел сообщил. Вдруг диверсия? Сам же знаешь какая обстановка вокруг.

— Да ты что? Не думаю, что там настолько серьезно. Просто поломка и только.

— Ты позвони. Хуже не будет. Вдруг там “враги народа” навредили.

Поняв, что я не отстану, Саня снял трубку и попросил соединить его с Управлением НКВД и особым отделом корпуса. Абоненты долго не отвечали, пришлось несколько раз повторять вызовы. Тоже, какие — то проблемы на линии. Наконец удалось связаться, и Потапов доложил о странном отключении водопровода в крепости. Поблагодарив и заверив, что информацию проверят, на том конце провода положили трубку. Будем надеяться, что это действительно так и будет и наши смогут, кому-то прищемить хвост. Да и в крепости, если водопровод заработает, все нашим полегче будет.

Поговорили с Сашей о делах в части и крепости. Никаких особых указаний от командования не поступало. Все как обычно и привычно. Может быть кроме того что вечером командир с комиссаром ездили в дивизию и были в корпусе. По их возвращению оттуда всех командиров отправили по подразделениям и даже вернули табельное оружие на руки. Это же коснулось и бойцов прибывших в увольнение. Раннего подъема не планировалось. Ответственным по полку остался комиссар, а командир выехал в батальоны. И утром поедет на учения в Жабинку. Старший лейтенант пожаловался, что начштаба сегодня всех загонял, требуя то одно то другое. Сам Руссак как наскипидаренный носился по этажам и другим сидеть на месте не давал. Требовал пересмотреть документы и уничтожить все лишнее, проверить и сдать в секретку секретные документы, напечатать справки членам семей и т.д. и т.п. Так что пришлось весь вечер только этим и заниматься. А тут еще артиллеристы срочно собрались и двинулись на ночь, глядя к полигону у Жабинки. Да не одни, а вместе с транспортной ротой. Утром остальные артиллеристы на полигон двинут. На вечерней поверке снова уточняли боевой расчет и гоняли по нему личный состав, оставшийся в казарме. А его не так уж и много — всего сотен пять на весь полк едва наберется. Чудит командир, совсем людей загонял, по несколько раз в неделю подъем по тревоге устраивает. Ну и, слава богу, что чудит. Вот и я собирался слегка почудить через пару часов поднять свой взвод по тревоге, о чем и предупредил старшего лейтенанта. А заодно посоветовал почудить вместе со мной и поднять весь полк или хотя бы остатки своего батальона. Потапов обещал над этим подумать.

В ротной казарме было тихо и спокойно. Все были на месте дрых в своих кроватях, Народ отдыхал, готовясь к предстающему дню. Пусть пока спят, недолго им осталось нежиться в постели и когда это удастся сделать в следующий раз неизвестно. Дай то бог, чтобы я ошибался или был в другой реальности. И война не постучится к нам в ближайшие часы. Но будем готовиться к худшему. Предупредив дежурного о подъеме для всех по тревоге в три часа, я поднялся к себе.

В моем отсеке никого не было. Вообще никого. То ли все ушли в город и еще не вернулись, то ли командир всех служить отправил. Спать совсем не хотелось. Подойдя к окну и всматриваясь в темноту плаца, парков и казарм задумался о совершенном мной.

По всему выходило, что история снова пойдет по однажды пройденному пути. И через несколько часов в своих печах сожжет миллионы судеб советских людей. Все что я мог сделать для предотвращения этого, сделал. Но видимо этого оказалось очень мало. Не помогло ни письмо Сталину, ни мои действия здесь в крепости. Все осталось на том же уровне истории. Так только мелкие и в принципе мало заметные изменения от реалий моей истории. Одна локальность, в моих действиях какая — то получилась. Ну, собрал себе взвод, который утром должен будет здесь в крепости подороже обменять свои жизни на немецкие. Что еще? Удалось ввести в оборот затемнение на сверкающие части оптики. Чернение тут еще не в моде, но у нас она есть. Вся оптика взвода имеет самодельные бленды. Внес небольшие изменения и дополнения в военную форму. Посмотрев на моих бойцов уже многие стали заводить себе наколенники и налокотники. “Чекистам” продемонстрировали тактику, и показал необходимость специализированных штурмовых подразделений. Чуйка мне подсказывает, что “лейтенант”, который нас в последние дни курировал не простой парень. Я сначала думал, что прокололся и он за мной. Но оказалось все проще. Его интересовала наша тактика и действия. Я ему рассказывал и показывал, а он старательно записывал и остальных бойцов пытал на ту же тему. Так что есть вероятность, что все показанное не пропадет даром и пойдет на пользу. Что еще полезного сделал? Нащелкал кучу снимком для истории — бойцов и командиров, видов крепости. Главное отправил отсюда подальше для сохранности. Ну и возможно спас от гибели членов семей, что сейчас находятся в лесу. А еще уничтожил некоторое количество членов польского подполья и пары немецких диверсантов, пополнив свое личное кладбище и попутно спася жизни тех, кто будет выходить из города. Мне, выход в город и спасение в лесах пока не грозит. Для себя я это решил давно и окончательно. Хочу здесь в крепости попортить шкуру немцу. Сделать миф реальностью. Чтобы каждый наш погибший от артобстрела, предательства был оплачен немцами в два в три раза больше. Чтобы знали, что русские крепости не сдаются. И на колени нас поставить нельзя. А вот удастся мне это сделать или нет посмотрим. Я еще не доставал свои крапленые карты.

Ладно, все это лирика пора собираться. Время все ближе к заветной точке, а я не готов. А враг уже давно выдвигается на исходные для рывка.

Собирать мне лично ничего, все уже давно собрано и упаковано в рюкзак заранее. Доспех надеть под форму, парадку сложить в рюкзак и все готов. Долго времени это не заняло. И вскоре я был в расположении роты. Подъем личного состава прошел без шума и крика. Одевались быстро, но без спешки, время еще терпело. По полному штурмовому варианту. В своих касках, нагрудниках и разгрузках, наточенными малыми пехотными лопатками, “кочергами”, гранатами, с до отказа набитыми вещмешками и ранцами они очень напоминали своих потомков. Тех бойцов ХХ века, что штурмовали столицу предавшего народа. Дай бог, чтобы это не повторилось в будущем. Именно сейчас нам предстоит сделать все, чтобы будущее стало другим. Часть боеприпасов пайков, перевязочных материалов, личных вещей и запас воды во флягах и бачках, все, что не уместилось на бойцах останется здесь под охраной нескольких человек. Мы сюда еще вернемся, пусть не все, но вернемся. В этом я был полностью уверен.

Собрав сержантов и разложив на столе схемы, сделанные Новиковым и Ерофеевым, я довел до бойцов сведения о возможном начале войны. Мои парни не удивились. А если и удивились, то вида не падали. План мой был прост до безобразия. Имеющимися силами удержать несколько ключевых точек цитадели, чем в значительной степени осложнить жизнь немцам. Таких точек я выбрал несколько. Это клуб 84 полка (церковь св. Николая) и столовую командного состава. Немцы, захватив и укрепившись в них, практически полностью контролировали цитадель. Вот и нечего этого допускать. Конечно, только моих сил мало, но, да и немцев там было, не так много. Всего около сотни человек. Было еще несколько точек, но дайте время и с остальными разберемся. Было бы очень хорошо вообще не допустить немцев в цитадель, но, увы…

Остановить их у Тереспольского моста не получится. Не хватит моих сил. Тут нужно не менее роты со средствами усиления заранее занявшей позиции в башне и вокруг нее. А ее, увы, у меня нет и откуда взять неизвестно. Командование видимо не поверило в мою информацию о начале войны. Полковое командование явно на моей стороне. Вывело батальоны и часть артиллерии из крепости. Оставило в казарме только тыловые подразделения и некоторую часть приписного состава. Возможно, и на уровне дивизии тоже есть поддержка. Похожее положение видимо и в остальных полках дивизии. Во всяком случаи стоянка автобата рядом с плацем значительно опустела.

В моем распоряжении пока сводный взвод, собранный из тех, кто был в ротной казарме. Общей численностью шестьдесят человек. Из них я могу положиться только на бойцов своего взвода и бойцов третьего взвода из тех, кто с нами тренировался. Остальные для меня темные лошадки. Немцы будут в несколько раз сильнее и организованнее. Теми силами, что ударит враг, нас просто сомнут. Так что попробуем ударить с другой стороны, там где моих сил хватит.

Итак. Новиков с группой бойцов займет столовую комсостава и уничтожит ворвавшихся туда немцев. В его группу вошло 4 наших автоматчика, снайперская пара и 8 бойцов из других взводов при двух пулеметах. Этого вполне должно хватить для выполнения всех поставленных задач. Николаю я подробно объяснил, что и как сделать в помещении. Нужна была засада, а не просто оборона. Бой в столовой должен был пойти по нашим правилам. В линейное сражение вступать нам не нужно, мы по-тихому все решим. Особо я предупредил сержанта о немецких радистах. Вообще желательно их взять живыми, но не получится черт с ними, пусть уложат всех. Мне мои бойцы дороже. Но сами рации желательно захватить целыми. Жаль, что так и не удалось найти противотанковые ружья. Ну да что есть то и есть. Николай от меня получил и указания на дальнейшие действия по организации обороны столовой и района Трехарочных ворот, а то там некоторые на танках кататься собрались. И без меня главное. Не пойдет. Я тоже это люблю и уважаю. Подождут меня.

Остающиеся в расположении бойцы получили команду готовить оборонительные позиции в помещении, но близко к окнам не подходить. А то еще схватят случайный осколок, или порежутся осколками стекла. Главная их задача была в сборе чистого постельного белья для перевязок раненым, сохранения наших запасов и поддержание связи с полком. Окна казармы как раз выходили на здание клуба. Так что световой сигнализацией вполне можно пользоваться. Бойцам было приказано никуда из помещения не выходить. Немецкая артиллерия все равно пробить стены не сможет, так что убегать в коридоры и подвал, смысла нет. И здесь вполне спокойно можно переждать арт. огонь. А врываться в здание немцы сегодня не должны.

Оставшиеся бойцы вошли в мою группу. Наша цель клуб. Удержим его, а там поглядим, чья возьмет. Проверив еще раз экипировку, и захватив ящики с патронами, мы двинулись на выход. Шума, конечно, мы делали много. Встречавшиеся по пути бойцы видя нас, освобождали проход. В их глазах сквозило удивление нашим видом и грузом, что мы несли. По пути я зашел к Потапову. Предупредить о своих действиях. Он опять сидел один. Лейтенант Наганов ушел к себе на квартиру, что была расположена в Тереспольской башне. Узнав, что я поднял своих бойцов по тревоге, он мне ничего не сказал. Часы показывали 3 часа 5 минут. До начала обстрела оставалось около 40 минут. Я решил идти ва-банк и, попросив меня предельно серьезно выслушать, рассказал о возможном начале войны. Побледнев, Саня спросил — “Командир знает? Ты понимаешь что говоришь?”. Скрывать не имело смысла — Да. Я ему сказал еще днем. Послушай это не мои выдумки. Это очень серьезно. Поднимай людей Саня. Пока это не поздно сделать. И выводи их на позиции. Немцы начнут с артподготовки, потом пойдут через Тереспольские и Холмские ворота, Кобринское укрепление. Пока не поздно надо занимать ключевые точки.

— Я без приказа не могу. Война без объявления войны? Ты понимаешь, что говоришь? — Еще раз переспросил Потапов.

— Свяжись с командиром, комиссаром или начштаба, наконец. Тебе это ничего не будет стоить. Если телефонная связь не работает, пошли связных, только по несколько человек и обязательно вооруженных. Кто его знает, что может случиться. Это действительно война и только от тебя зависит, как мы ее встретим. Инструкции у тебя есть. Вот по ним и действуй.

— Да есть, но надо связаться со штабом дивизии и корпусом.

— Сань. Ты сейчас помощник коменданта крепости. В твоих руках судьбы тысяч людей. Решайся. У тебя есть, где-то около получаса времени, чтобы их спасти и минут пять на раздумье. Я тебя предупредил и свое дело сделал. А ты думай сам.

— Так ты что уходишь? Струсил? Высказался и бежать?

— Дурак, ты Саня. Никуда я не побегу. Я здесь остаюсь. Мы с взводом пошли занимать клуб 84 полка. Это одна из ключевых точек крепости. Я тут в казарме, своих бойцов для связи оставил. Будет время, полевку бросим. И корректировщиков посадим. Когда будешь всех поднимать, остальной гарнизон не забудь предупредить и связь проверить. Да чуть не забыл, ты организуй после построения людей провести проверку помещений на наличие посторонних. А то переодетые немцы могли уже к нам в казарму попасть. И знамена дивизии и полка под охраной комендантского взвода и дежурного подразделения отправь к штабу дивизии.

— Не учи ученого. — Ответил уже успокоившийся старший лейтенант.

— Сань, прости меня если что. Давай на всякий случай попрощаемся. Неизвестно, когда теперь увидимся. Ты давай береги себя. О твоей семье Нестор должен побеспокоиться.

— А он что в курсе?

— Инструкции на эвакуацию у него есть. И там есть транспорт. Я думаю, все успеет сделать как надо. Прости мне надо идти. Времени осталось впритык, мне еще бойцов по позициям разводить. Если что там меня найдешь. — Не дождавшись ответа, я вышел из дежурки и бросился догонять бойцов почти дошедших к столовой.

Там находилось всего несколько человек из наряда и две поварихи. Старшему наряда объявил, что они поступают в распоряжение сержанта Новикова, назначенному комендантом объекта на время усиления охраны. И обязаны выполнять все его указания беспрекословно. Обойдя с Николаем помещения и еще раз повторив задачу, оставил его самому решать все остальное. Мой поредевший отряд к этому времени уже был у клуба.

Время просто понеслось вскачь. Я вроде бы рассчитал все правильно. Но, похоже, сделать все запланированное не успевал. С нарядом в клубе договорились быстро. Распределил людей по позициям и, проведя инструктаж, предупредил о максимальной маскировке и тишине. Мы заняли позиции на хорах и подвале клуба. Насколько я помнил, именно на этих позициях немцам удалось удержаться в клубе. Ведя огонь сверху вниз по нашим. Так они смогли продержаться до блокады и выхода к своим. Посмотрим, как теперь им удастся это сделать. С хоров вести огонь могли только пять — шесть человек, поэтому основной упор был сделан на пулеметчиков и гранатометчиков. Остальные вошли в ударный отряд для зачистки территории.

Свой наблюдательный пункт я облюбовал на колокольне под самой крышей. Вместе со мной по винтовой лестнице туда поднялись и два моих лучших снайпера — ефрейтора Усольцев и Соболев. Рассматривая с высоты бывшей церкви (костела) — клуба расположенные вокруг постройки крепости понял, почему так сюда стремились немцы. Все было видно как на ладони. Любые перемещения людей и техники можно было отследить в утренней мгле. Я послал Никитина оповестить ближайшие к нам части — разведбат и инженеров о возможном начале войны и возможных диверсантах в их помещениях и на стоянках. Электричества не работало. Нигде не было видно сборов по тревоге, не заводилась техника, никуда не бежали бойцы. Знать не судьба.

Показав снайперам на башню Тереспольских ворот, поставил задачу не допустить размещения на ее наблюдательном пункте пулеметчиков противника.

— Делайте что хотите, но с прекращением артиллерийского огня с той стороны. Не одна сволочь не должна там находиться. Особенно пулеметчики и наблюдатели. Заодно отстреливайте и всех, кто появится в окнах башни. — Сказал я им. — Сможете это сделать?

— Сделаем. — Рассматривая в свои прицелы башню, сказали парни.

— Тут дистанция метров 500. Достанем.- Любовно поглаживая винтовку, сказал Николай Усольцев.

Немцы начали по расписанию. В 4 часа 15 минут на западе засверкали зарницы выстрелов, а крепость покрылась разрывами артиллерийских снарядов и мин. По крепости работало огромное количество орудий противника. Сотни орудий тяжелой артиллерии, реактивных минометов, дивизионных пушек посылало тонны металла на головы мирно спящих людей. До этого момента мои всегда отлично шедшие наручные часы остановились.

За несколько минут все изменилось до неузнаваемости. Крепость до того бывшая красивым и убранным военным лагерем, превратилась в лунный ландшафт с огромными и не очень воронками. Десятки тысяч осколков покрыли землю. Казалось, что большой искусственный пожар охватил все вокруг. Горели автопарки разведывательного и автомобильного батальонов, горели покрышки артиллерийских орудий в артиллерийских парках, горели крыши казарм и деревья. Горели склады и сараи, сено конюшен и дрова поленниц, сложенные во дворе. Стоявшие на открытых площадках орудия, бронемашины, легкие танки коверкало и бросало друг на друга. То, что еще недавно было грозным оружием, становилось бесполезным металлоломом. Поднятые грохотом взрывов испуганные и ошеломленные люди выбегали из казарм на улицу и тут же падали сраженные осколками. Некоторым удавалось перебежать от одного здания к другому и спрятаться там.

Здания сотрясались от падения в них тяжелых и реактивных снарядов, обрушивались перекрытия этажей и крыши зданий, металлические части крыши срывало и они падали вниз. Оконные стекла, куски штукатурки и черепицы оставили свои места и сыпались на притихших и оглушенных происходящим бойцов. Каждые четыре минуты немцы переносили огонь на сто метров вглубь нашей территории, унося, чьи — то жизни и надежды.

Тяжелый и громадный снаряд попал в здание Арсенала, пробил его. Такой же ударил в здание погранотряда, обрушив его стены внутрь и погребя под собой всех, кто там находился. Следом снаряды тяжелой артиллерии упали перед нами на площадку между Арсеналом, Кольцевыми казармами и церковью — клубом. Видимо взяв церковь-клуб за ориентир, немецкие артиллеристы решили пристреляться по цитадели. Взрывы были такой силы, что шатались стены здания, а с крыши посыпалась детали перекрытия и черепица. Падая, она ломала лавки и калечила бойцов не успевших укрыться от обломков. Все внутри здания заволокло дымом и пылью. Ударная волна сносила все на своем пути. Как я смог удержаться на своем НП не знаю. Прижавшись к стене, ощущал ее движение от ударной волны и попадавших в стены крупных осколков. Десятки их летели и впивались в стену вокруг меня. Казалось, что обстрел не закончится никогда. Было страшно и более чем. Хотелось свернуться клубочком и спрятаться от всего этого.

* * *

Журнал боевых действий Iа 45 L.D.: запись от 22.06.41 (АИ) (время Берлинское)

(общая картина и действия 135 частей пехотного полка)

3.15 ч. На всем фронте начинается огонь артиллерии. Сосредоточение огня в полосе боя дивизии на цитадели Брест видно четко. Здесь залп впервые примененных в бою, зажженных рядами тяжелых метательных аппаратов производит сначала очень сильное впечатление.

Выстрелы и попадания 60 см установок не воспринимаются в массе огня. Отдельные высокие огненные колонны на вражеской территории говорят об уничтожении запасов горючего или боеприпасов. Из вражеского сопротивления видно только ведение огня трассирующими снарядами противовоздушной обороной — на много км на восток от Бреста, по-видимому, против происходящих там атак люфтваффе с малой высоты.

3.19 ч. Согласно приказу, пехота приступает к форсированию Буга в надувных лодках….

За передовыми подразделениями пехоты следует и задействованный взвод 1-й роты 1-го железнодорожного саперного полка.

Решающая часть успеха лежит на саперах 81-го саперного батальона, вошедших в усиленную штурмовую группу Цумпе.

Штурмовая группа подъезжает на велосипедах по деревянному настилу моста.

3.27 ч. I.R. 135 сообщает о невозможности захватить железнодорожный мост. Уничтожен русскими. Сообщает в штаб XII армейского корпуса и одновременно 31-й дивизии (левый сосед) о невозможности овладения железнодорожным мостом.

3.55 ч. 2/РІ.81 начинает наведение моста (8 т) от немецкого берега (непосредственно к западу от северной оконечности Западного острова) к Северному острову. В районе запланированного южного моста (южная оконечность Южного острова) около 5.00 ч. начинается паромная переправа. На вышеупомянутом месте не удается произвести подготовленное закрепление проволочного троса (проволочный трос порвался).

III/I.R. 135 вслед за передовым подразделением — 11-й (самокатной) ротой наступает по Западному острову (Тереспольское укрепление) и довольно скоро сильной штурмовой группой достигает Центрального острова (Цитадель).

Подразделение I/I.R. 135 наступает на Северный остров; далее оба подразделения должны быть нацелены на территорию Центрального вокзала.

* * *

Сколько длился обстрел, не знаю. Но не менее получаса. Не давая возможности поднять головы и продолжать наблюдение. Осколки продолжали влетать в проемы окон и дверей ударялись об стены, выбивали штукатурку и кладку, продолжая свое движение, калечили не защищенных людей. Серая строительная пыль все больше покрывала собой бойцов, перекрашивая их в такой же серый цвет. Заранее предупрежденные мной бойцы и снайпера спрятали свое оружие в плащ — палатки. И своими телами прикрывали его от осколков. Пыль скрипела на зубах. Дышать становилось все тяжелее. В воздухе висела пыль и дым от пожаров, заносимых с улицы.

Наконец основная волна взрывов пошла дальше, и лишь одиночные разрывы снарядов напоминали о недавнем огненном шторме. Из казарм и казематов стали выбегать полуодетые, необутые, в большинстве своем безоружные бойцы и командиры. Они стремились покинуть свои казармы, бежали поодиночке и группами по несколько десятков человек. Сливаясь из ручейков в большую плотную реку людского потока. А снаряды врага продолжать находить свои новые жертвы. Сраженные осколками люди падали и больше не поднимались с земли, устилая своими телами территорию цитадели. Кто-то в панике бежал из крепости. Кто-то, не потеряв голову, пытался действовать по ранее утвержденным планам, стремился к паркам и складам. В большинстве своем действовали одиночки или маленькие группы….

… Между зданиями погранзаставы и Арсеналом, Тереспольской башней и Кольцевой казармой появились люди в фельдграу. Несколько позже они появились в воротах между Арсеналом и Кольцевыми казармами у 44 и 455 полков. Сначала небольшие группы, а затем их стало все больше и больше. Они не спешили. Небольшими группами по пять — семь человек, организованно, практически не стреляя, иногда швыряя в проемы окон гранаты, они шли к центру крепости. Двигаясь от одного укрытия к другому, прикрывая друг друга огнем и отстреливая пытавшихся им помешать. Все это напоминало хорошо отлаженный механизм, которому нет преграды. Обнаружив врага наши только ускорялись, стараясь как можно быстрее укрыться, или покинуть крепость. Иногда из казарм раздавались одиночные винтовочные выстрелы. По выявленным огневым точкам немцы сразу же работали из нескольких пулеметов и автоматов, стараясь погасить непонятливых русских. И это им удавалось.

Преодолев открытое пространство, немцы разделились на несколько групп. Одна бросилась дальше вдоль Кольцевых Казарм к Холмским и Трехарочным воротам, другая к церкви-клубу, третья к столовой комсостава, еще одна к “Инженерке” и Белому дворцу.

Дождались, вот и к нам гости. Что ж милости просим. Гоня перед собой несколько десятков наших пленных, до сотни немцев стремительно приближались к церкви — клубу. Пора… Я спустился вниз к своим бойцам. В соответствии с планом первыми стали работать снайпера. Стараясь преждевременно не раскрыть наше нахождение в клубе, они из глубины здания через окна над входом расстреливали наступающего врага. Немцы не поняли, откуда по ним бьют и, подхватив раненых, ускорили движение к дверям клуба. Добрались далеко не все. Около десятка украсили собой утренний пейзаж.

Ворвавшись в полумрак клуба, и не встретив на своем пути сопротивления, перешагивая через трупы не успевших укрыться от осколков и пуль красноармейцев, немцы заняли все пространство первого этажа. Пока осматривали первый этаж, были насторожены, но уверившись в том, что тут больше никого живых нет, успокоились и занялись привычным делом. Часть стала занимать позиции у дверей и окон, другие загоняли в подвал пленных. Один из немцев на входе в клуб выпустил в небо белую сигнальную ракету и зашел в помещение. Мы им не мешали, все шло как надо.

Сигналом к нашему выходу на сцену послужили раздавшиеся снизу взрывы растяжек. Не пожалев нескольких гранат, мы заранее их расположили недалеко от окон и входных дверей, Алтаря, а так же по пути на хоры. И теперь они сработали. Крики и стоны раздались сразу же в нескольких местах. Не поняв, что к чему немцы заученно упали на пол, откатились к укрытиям и приготовились к отражению атаки, беря под наблюдения пространство вокруг. Даже выстрелили пару раз в наиболее темные углы. Но на них никто не нападал. Все было тихо и спокойно. Солдаты успокоились, поднялись и направились к раненым. Тут их ждал сюрприз. С хоров вниз полетели гранаты, и взрывы покрыли весь первый этаж, следом за гранатами ударили пулеметы и автоматы, собирая себе обильную человеческую жатву. Поражаемые осколками и пулями немцы, словно колосья падали на пол церкви — клуба. Со стен на них смотрели портреты советских партийный и военных лидеров, а также не закрашенные лики святых. Из клуба смогло вырваться не более полутора десятка человек устремившихся вдоль противоштурмовых сеток, колючей проволоки и дровяных складов назад в сторону Тереспольских и Холмских ворот. Убежать они не смогли. Из подвала клуба и полуразрушенного здания погранзаставы ударили пулеметы, а из казармы 84 полка, Белого Дворца и Инженерного управления в штыковую атаку бросились наши бойцы.

На полу клуба лежали трупы десятков врагов попавших под наш огонь. Те, кто стремился укрыться в подвале, были встречены огнем “засадного полка”. Единственное укрытие, которое оставалось для немцев, был небольшой дверной тамбур прямо под хорами. Там они могли держать под прицелом все внутреннее пространство вплоть до алтаря. Те же, кто находился на хорах, оставаясь недосягаемыми сами, не могли своим стрелковым оружием поразить и тех, кто находился под ними. Но нахождение немцев там не гарантировало им спокойной жизни. Воспользовавшись “кочергами” мы рванули несколько гранат, достав и их. Подтверждением этому стали очередные крики и стоны.

Пора было пройтись с миссией умиротворения. Сменив диски в автоматах и пулеметах, поливая из них огнем все вокруг и впереди себя, мы устремились вниз. Я бежал первым. Некоторые захватчики еще двигались и пытались сопротивляться, стреляли. Пленные были не нужны, кроме тех о ком я заранее предупреждал, а раз так, то и жалостью мы не страдали. Короткая очередь из автомата или пулемета прекращали мучения врага. Надеюсь, им на другом свете будут лучше. В воздухе висел запах крови, испражнений, гари и сожженного пороха.

Пулеметчики, переместившись к окнам, выходящим на Трехарочные ворота, открыли огонь по сосредоточившимся там немцам. Видимо там собралось нескольких штурмовых групп, а это более сотни солдат врага. Еще не поняв, что случилось в клубе, но слыша выстрелы и разрывы гранат и видя штыковую атаку наших бойцов у Холмских ворот, значительная часть из них уже устремилась на помощь к своим. В том числе в клуб. Машина смерти, какими они были еще десяток минут назад, дала сбой. Храбрые, самоуверенные, опьяненные своей верой в победу солдаты вермахта, но глупые. Кто же так действует. До клуба или Белого Дворца надо преодолеть порядка трехсот метров открытого пространства. Где укрыться можно лишь за деревьями бордюрным камнем дорог. А враг вокруг и стреляет со всех сторон. Тут одной храбростью победить не возможно. Лафа для врага закончилась и за все пора заплатить. Вот и нарвались на плотный пулеметный огонь. Нас поддержали и из столовой комсостава. Из подвала и окон, выходящих на ворота, ударили пулеметы. Не остались в стороне бойцы в Кольцевых Казармах, открывших огонь по тем, кого не могли достать мы. Немцам стало совсем плохо.

Отстреливаясь, они заметались под аркой ворот, ища укрытия и не находя падали на брусчатку. Но новые очереди не давали им шанса на выживание. Около двух десятков человек успело проскочить в столовую 33 инженерного полка, и оттуда через окна пыталась подавить наши пулеметы. Еще один путь для их спасения лежал через мост на Северный остров. И немцы им воспользовались. Выскочив из под арки ворот они побежали по мосту, и попали под шквал огня бойцов из Кольцевой казармы.

Все было закончено достаточно быстро. Кто-то из немцев еще пытался отстреливаться, укрывшись в воронках, но таковых было мало. Их уничтожение было делом времени. На их месте проще самим застрелиться, чтобы не попасть в руки разгоряченных боем бойцов. Мне же заниматься благородным делом вылова одиночных “блох” на теле крепости не пристало. Бойцы сами справятся. Я же вернулся к тем немцам, кто в клубе еще подавал признаки жизни. Таковые оставались в тамбуре. Целых трое. Еще недавно молодых и сильных. Двое были не жильцы, а третий еще мог пожить некоторое время. И именно он пускал ракету. Вообще хорошо. Он пока и будет пленным, а остальных в расход. Меня интересовали световые сигналы немцев, а то, что это немцы солдаты 45 пехотной дивизии, точнее его 135 пехотного полка я и так знал. Церемониться не стал, и пока не утихла горячка боя, быстро допросил. Ошеломленный смертью своих камрадов и столь быстрым переходом в состояние военнопленного немец запираться не стал и рассказал что знал:

1) Белая сигнальная ракета — “Мы здесь”.

2) Отдельная звезда сигнального патрона красного цвета — “перенос огня вперед”.

3) Отдельная зеленая звезда сигнального патрона — “враг атакует”.

4) Дымовой сигнальный патрон фиолетового или синего цвета — “танковая тревога”.

Как хорошо, когда есть понимающие люди. И когда к ним не надо прилагать много усилий.

Дав указание на сбор трофеев и документов, перевязку наших раненых, занялся делом. При помощи фонарика связался с Арсеналом и столовой. У моих бойцов там все было в порядке. В столовой бой завершился так же, как у нас. Туда ворвалось всего пять человек и наши их перебили. Раненых и погибших нет. Я же такими успехами похвастаться не мог. По докладу Ерофеева среди наших потерь не было, погибло пятеро из третьего взвода и около десятка раненых из тех, кого немцы захватили и загнали в подвал. Кроме того нашли тела еще восьмерых погибших на первом этаже, видимо из числа тех, кто пытался спрятаться в клубе от артобстрела. Немецких трупов насчитали шестьдесят два. Неплохой обмен для моего подразделения. Из плена освобождено 32 человека и сейчас Пряхин их приводит в чувство. Немцы собрали с собой бойцов из погранотряда, конвойников, нашего полка, автобата, батальона связи и 44 полка. Похоже, хватали всех, кто под руку попал.

Одну из карт разыграли и достаточно хорошо. Центр цитадели в наших руках и теперь никто не может нам помешать выводить людей и организовать плановую оборону цитадели. Правда есть еще пару интересных моментов. Читал я где-то, что в столовой Белого дворца и “Инженерном управлении”, а также на стоянке технике разведбата сидели немецкие диверсанты и активно мешали нашим заводить ее. Еще до начала войны я туда послал Никитина с предупреждением, но тот так назад и не вернулся. Как бы он там не погиб. Будем надеяться на лучшее, и он жив и главное выполнил мое указание.

“Приобретенные” бойцы под руководством “егерей” досматривали трупы немцев и собирали трофеи. У алтаря собирали наших павших бойцов. Штатный взводный санинструктор Самойлов оказывал помощь раненым, перевязывая их трофейными бинтами. Унылых и угнетенных лиц у бойцов заметно не было. Излишне возбужденных хватает. Оно и понятно. Только что отгремел нешуточный бой, из которого мы вышли победителями. И эта победа над опасным и хорошо подготовленным противником, конечно, захватило их полностью. Люди готовы сражаться и бить врага дальше.

* * *

Журнал боевых действий Iа 45 L.D.: запись от 22.06.41 (АИ) (время Берлинское)

4.03 ч. 1а дает промежуточное донесение в XII А.К., сообщая, что нападение идет планомерно и главные силы передовых частей переправились успешно.

Истребительной авиаэскадрой Мёльдерса в воздушных боях, происходящих между Бяла — Подляской и Брест-Литовском, добыто несомненное воздушное превосходство в полосе дивизии.

4.15 ч. Командные пункты наступающих пехотных полков, A.R. 98 и саперного батальона переносятся через Буг.

4.30 ч. С 4.30 ч. отдельные группы противника, преодолев, по-видимому, первый ужас, начинают защищаться перед I.R.130

Это же сообщает и I.R.135 (в 4.38 ч), добавляя, что необходимо приостановить наступление, так как требуется привести подразделения в порядок, также сначала зачистив Северный остров.

4.47 ч. 45-му противотанковому дивизиону (без подразделений уже подчиненных полкам) приказано занять оборону в районе продовольственных складов, готовясь к контратакам бронетанковых частей, ожидая дальнейших распоряжений дивизии.

К этому времени в дивизии складывается впечатление, которое Шлипер подтвердил также личным посещением I.R.130 (сопровождаемый Іа), что, вследствие полной неожиданности, враг готов к сопротивлению только подразделениями, не находившимися под фактическим и моральным действием артподготовки.

4.40 ч. Iа ориентирует по телефону штаб корпуса, как указано ниже:

Дивизия ведет наступление I.R.135 за Бугом, также хорошо продвигается I.R.130. Началось строительство паромов.

2 моста Мухавца, непосредственно к востоку от Южного острова, в руках дивизии.

На Северном острове вражеские части успокоились и защищаются. Подготовленный 2 т. — пешеходный штурмовой мостик (на звенопаромах плавучего моста) должен выдвигаться к югу от Южного острова.

4.50 ч. 45-му разведывательному дивизиону отдается команда — сосредоточившись в районе к югу от фольварка Лобачув, ждать распоряжений дивизии.

* * *

Ко мне в сопровождении Ерофеева подошло несколько бойцов.

— Товарищ лейтенант. Мы тут как вы и приказали делегатами связи бойцов отобрали.

Поблагодарив, объяснил бойцам, что мне надо от них. Я хотел, чтобы бойцы вернулись в свои казармы и отнесли командирам мои записки. В них от имени штаба обороны сообщал об отбитии и уничтожении немцев в центре крепости, требовал собирать вокруг себя любой личный состав, привести его в порядок, вооружиться доступным оружием с любого из складов и следовать к выходу из крепости через Северные ворота. В качестве опознавательного знака мною была выбрана белая повязка на правом рукаве. Аналогичные у нас уже были заранее заготовлены и, получив указание, мои бойцы ходили с ними. Уточнив по схеме крепости, где расположены их части, вырвал из блокнота заранее заготовленные письма и раздал бойцам. А затем отправил в путь. Прислонившись к дверному проему, я смотрел, как они перебегают от укрытия, к укрытию стремясь как можно быстрее преодолеть открытое пространство и укрыться в арках Кольцевой казармы. Снаряды продолжали сыпаться на крепость, осыпая защитников градом осколков, неся смерть и разрушение. Помочь бойцам я ничем не мог. Если только повторить трюк с ракетой. Взяв одну из сигнальных ракет белого цвета, запустил ее в небо. Практически сразу же со стороны Кобринского укрепления, Южного и Западного (Пограничного) острова взлетели аналогичные. А из окна Тереспольской башни застрочил пулемет, бивший по какой — то одному ему известной цели у Арсенала. Показывая, что там тоже находится враг. Наступал очередной этап Марлизонского балета. Пора мне было готовиться доставать очередную крапленую карту. Но до этого надо еще кое- что сделать для свободного выхода войск.

Позвав Малышева, приказал отобрать человек восемь наших и десяток человек из “приобретенных”. Нам предстояла задача выбить немцев из столовой инженерного полка, а затем занять оборону в Трехарочных воротах не допуская немцев вовнутрь цитадели. Все это можно было сделать только вместе с 455 и 33 полками. То, что мы можем все это сделать уверенность была. Не так уж и много немцев успело забежать в столовую, а штурмовать подобные помещения, мои бойцы обучены.

Виктору я рассказал и о его дальнейших действиях. Ему придется действовать в отрыве от нашего отряда. Нам придется штурмовать еще Тереспольские ворота, а ему требовалось закрепиться в Трехарочных воротах. Собрать вокруг себя одиночек и держаться до конца. Уходить с позиций без моего указания запретил, кто бы им этого не приказывал. Какие бы геометрические знаки отличия не носил этот командир. В случаи чего ссылаться на приказ штаба обороны крепости. Если уж им так надо, то пусть присылают сюда делегатов связи. А там подумаем, что к чему. Отправив сержанта отбирать, формировать и вооружать отряд, я собрался подняться наверх и посмотреть, что творится вокруг, но был остановлен Ерофеевым.

— Товарищ лейтенант. Мы тут в планшетку собрали все немецкие жетоны и документы. Парни спрашивают насчет часов и других трофеев. — Протягивая мне планшетку, сказал сержант.

— Молодцы. Что такое дуван дуванить знаешь? — Спросил я. И, получив утвердительный кивок от Петра, продолжил. — Все трофеи кроме оружия и боеприпасов в кучу, после разберемся. Что вообще собрали?

— Маузеровские карабины, пять ручных и два станковых пулемета МГ — 34, пистолет — пулеметы восемь штук. Еще пистолеты, боеприпасы, гранаты, радиостанция, штурмовая амуниция, продукты, взрывчатки немного. Часы, деньги немецкие, сигареты, зажигалки, да так еще по мелочи.

— Петр. В мое отсутствие останешься тут за коменданта. Я Малышеву дал команду собрать ударный отряд, чтобы выбить немцев из столовой инженеров. Поэтому в отряд Малышева дай пару пулеметов. Остальное оружие и каски, в том числе трофейные раздай тем, у кого их нет. Что останется, здесь складируй, пригодится. Если найдешь из “пришлых” пулеметчиков, создавай расчеты. Не найдешь, тогда вооружай ими наших. Проследи, чтобы все пополнили боекомплект. По максимуму гранатами, что нашими, что немецкими пусть затариваются. Расход воды надо уменьшить, чует мое сердце, что с ней у нас будут проблемы. По периметру организуй наблюдение и охрану. Напротив дверей стройте баррикады как внутри, так и снаружи. Расспроси бойцов, кто из них знает, где склады боепитания и продовольствия есть. Раненых надо готовить к эвакуации отсюда в Брест. Как настроение у ребят?

— Отличное. Парни все понимают. И стремятся набить морду соседям.

— Вот и прекрасно. Пусть готовятся.

— Есть. Тут, какой — то старший лейтенант войск НКВД, старшего требует. Прибежал со стороны Белого Дворца. Мы его пока в дверях придержали.

— Правильно сделали, нечего посторонним тут делать. А то ходят тут всякие, потом личные вещи пропадают. Раз требует, давай его сюда поговорим. И еще там отдели из тех, кого пригнали немцы пограничников и конвойников. Создадим из них временное отделение, с нами будут. Если кто без формы пусть пока оденутся за счет погибших. Сапоги и бриджи с немцев поснимают. Тем все равно уже ничего не надо, а живым ходить раздетыми и босыми негоже. Вооружи их трофеями, выдели им одного из наших бойцов в качестве старшего. Пусть занимают позиции по первому этажу. Подчиняться тебе будут, попозже пусть в воронке погибших похоронят. Данные на погибших мне в блокнот запиши. Если опознают то кто, откуда, какого полка. Надо будет еще на ложках те же данные записать и к погибшим положить, чтобы не забыть, кто похоронен. Минут через пятнадцать давай собирай наших на выход. Пора на новые подвиги. Мы еще не всех немцев перебили.

— Понял, сейчас займусь.

Через несколько минут в сопровождении одного из бойцов подошел высокий, молодой, темноволосый, подтянутый старший лейтенант, в полной повседневной форме войск НКВД. Форма была новая, практически не ношенная, слегка присыпанная пылью. В полумраке клуба на ней белел подворотничок. На поясе в кобуре был ТТ. “Старлей” был в фуражке. Отпустив бойца, я поинтересовался наличием документов у пришедшего. Протянув мне свое удостоверение, тот стал высказывать, неудовольствие нашими действиями и требовать немедленного выхода из крепости на соединение с войсками. Не снимая с рук перчаток, я взял корочки и стал их изучать. Внешне с ними все было в порядке, даже пресловутая скрепка была не из нержавейки. Говорил старлей правильно без акцента. Но что-то меня в нем напрягало и раздражало, что конкретно так и не понял. Слишком он аккуратный и не мятый. А еще память мне подсказывала, что в известной мне истории обороны крепости не было среди участников старшего лейтенанта НКВД. Перебив на полуслове старлея и не возвращая ему документов, спросил, откуда он, из какой части и как тут оказался. Тот снова стал возмущаться и требовать подчиняться его приказам. Пришлось его одернуть, пообещав арестовать, если будет мешать и вмешиваться в мои действия. Как же плохо, что будучи прикомандированным к Управлению НКГБ не обеспокоился какой — никакой ксивой. Старлей после моей угрозы вроде успокоился. Между нами было около метра. Тут мое внимание отвлек появившийся в дверях Никитин, шедший в сопровождении нескольких вооруженных автоматами бойцов в танковых комбинезонах. Из — за этого я и не заметил, когда у старшего лейтенанта в руках появился клинок. Но на начало им атаки успел отреагировать, уклонился от удара. Он меня почти достал, задев, как мне показалось гимнастерку. Стрелять в такой ситуации я не мог. Банально не успевал поднять ствол автомата. Поэтому пришлось атаковать руками. Отбив руку с клинком, сам перешел в атаку, нанеся удар рукой в район горла. Вроде и бил не сильно, но удар оказался более чем удачным. Старший лейтенант откинул голову, молча, опустился, выпустив из рук кинжал.

Ко мне на шум подбежало несколько бойцов, видевших наш обмен ударами. Успокоив их, расстегнул на старлее гимнастерку. На шее обнаружился очередной немецкий жетон. Весело и все смеются. Очередной агент, сколько же их тут. Только нагнувшись к убитому, я понял, что меня в нем напрягало. Запах. Все наши командиры пользуются одеколонами “Тройной” или “Шипр” и моются хозяйственным мылом. Сам такой косметикой пользуюсь. А тут запах далек от столь давно знакомых.

Немцу я, похоже, сломал шею. Обыскав труп, кроме “ТТ” в кобуре нашел еще “Вальтер ППК”, гранату Ф-1 и несколько запасных обойм в карманах галифе. Что ж нам трофеи пригодятся. Дал команду бойцам снять с трупа нашу форму и бросить его к остальным немцам.

Никитин и бойцы, пришедшие с ним, с интересом и уважением смотрели на меня. Никитин подошел ко мне и доложил о выполнении приказа. Когда он прибыл в штаб 75 разведбата, никого из командиров там не оказалось. Дежурный по батальону лейтенант Галустьянц вышел с проверкой в Кольцевую казарму. Поэтому мою записку пришлось передавать дежурным сержантам бронероты. Благо они в одном здании “Инженерного управления” со штабом расположены. Те, сначала не поверили, задержали и чуть не побили, посчитав его самого за диверсанта. Правда, за Виктора земляк заступился. Подтвердил, что Никитин действительно служит в 333 полку. После этого предупрежденные о диверсантах разведчики провели в своих помещениях обыск. В столовой Белого дворца нашли пять диверсантов, в том числе одного унтер — офицера. В “Инженерном управлении” наверху тоже сидели трое немцев с телефоном. Как диверсанты попали туда неизвестно. После этого Виктора отпустили. С началом обстрела крепости разведчики бросились к своей технике, но были обстреляны из парка бронетехники. Пришлось занимать оборону и вести бой с еще одной группой диверсантов. Бойцов в батальоне мало, часть ушла из крепости на учения. Казармы мотострелков и танковой роты, что были расположены на втором этаже Кольцевых казарм у Трехарочных ворот, горят. Техника автобронероты и танковой роты, стоявшая на летней площадке у Белого дворца, пострадала от артобстрела и огня. Готовых к бою машин нет, но часть можно завести и подготовить. Личный состав попрятался по казематам и подвалам, частью ушел в казармы соседей. С разведчиками через посыльных установил связь 84 полк. Тот держит оборону у Холмских ворот и на Южном (Госпитальном) острове. С окончанием обстрела на вернувшихся с Северного острова двух Т-38 прибыли несколько командиров. Общее командование батальоном принял на себя начштаба старший лейтенанта Долженко Петр Федорович. Именно он в сопровождении одного из бойцов и пришел к нам.

Поздоровавшись с пришедшими, представился. Пригласил с собой на НП. На лестнице Усольцев и Соболев доложили, что мое приказание выполнено, уничтожено 6 немцев пытавшихся, устроить пулеметные позиции наверху Тереспольской башни.

Вместе с разведчиками поднявшись наверх, стали уточнять складывающуюся вокруг обстановку. Несмотря на взрывы снарядов, дым пожаров более или менее было видно. История с некоторыми изменениями повторялась.

Севернее Цитадели немцы, переправившись через Буг, закрепились на валу Кобринского укрепления и наводили переправу. Отсюда же они продолжали наступление и уже вели бой в районе казарм 125 полка, пытаясь вдоль берега Муховца прорваться к Трехарочному мосту и Цитадели. Наши бойцы держали оборону в районе Северо-Западных ворот, плаца и казарм 125 полка, Домов командного состава, дороге Север-Юг, Западном редюите. Территория у Северных ворот крепости была покрыта сплошной полосой разрывов. Шел бой и в районе валов у Восточных ворот крепости. Похоже, немцам удалось захватить ближайшие к крепости мосты через Мухавец и теперь они стремились удержать их за собой. Выстрелы слышались на Западном и Южном островах. Где конкретно, видно было не очень хорошо, мешали разросшиеся ивы на островах. Удалось рассмотреть, что на Южном острове, бой шел в районе школы младшего командного состава, ворот и госпиталя. В цитадели бой шел в районе казарм 132 батальона НКВД, Тереспольской башни и Арсенала. Между Белым дворцом, “Инженерным управлением“, Холмскими воротами как итог контратаки наших лежали десятки трупов красноармейцев и немцев. Тут оборона налаживалась 84 полком, разведчиками и инженерами. В городе пока выстрелов не слышно, что уже хорошо. Спокойнее отступать будет.

Радостным было то, что нашим севернее крепости все — же удалось взорвать часть железнодорожного моста через Буг. И теперь из расположенного рядом с мостом дота бойцы обстреливали немцев, пытавшихся переправиться через реку. Пока это им удавалось, но надо признать, что это ненадолго. Подняв в небо несколько аэростатов, и разместив там корректировщиков, немцы сосредоточили на доте огонь десятка орудий. Разрывы снарядов все чаще накрывали дот. И противопоставить этому ничего нельзя.

Эх, нам бы сюда артиллерию, хотя бы гаубичный полк. Чтобы накрыть готовящегося к атаке противника. Ведь плотно же стоят, бей не хочу. Но чего нет, того нет. Северный городок, где как раз стоял гаубичный полк весь в дыму и разрывах. Да и в Южном городке не лучше. Тоже все горит и взрывается. Остается надеяться только на себя. Может среди разрухи, царившей в артпарках, найдется пара “полковушек” и снаряды к ним. Попробуем достать немцев. Может, не попадем, так хоть напугаем.

Если за территорией крепости мы ничего сделать пока не могли, то в крепости у нас положение лучше. И тут нам главный помощник именно разведбат и его техника. Он вооружен плавающими танками, а так же пушечными броневиками. Пусть даже количество танков уменьшилось на те, что ушли из крепости или повреждены немцами. Все равно батальон остается ударной силой гарнизона. Вырваться из крепости под огнем противника на технике у них не получится. Северные ворота находятся под огнем противника, Восточные ворота блокированы. По воде через Мухавец на танках не получится, мосты через Мухавец и часть Южного острова захвачены врагом. Пулеметами расстреляют в воде легкобронированные танки. Все это я и попытался донести до старшего лейтенанта.

— И что ты предлагаешь делать? Должен же быть тогда выход? Наш замполит настаивает на немедленном выходе. У тебя какие приказы?- Спросил Петр.

— Есть устный приказ комдива о выходе частей в места сосредоточения. Доставил его посыльный из штаба. Только его убило при отбитии штурма. Других приказов не поступало. Связи с дивизией нет. Для выполнения приказа комдива в сложившейся обстановке я думаю выход только один. Нужно выбить врага с Кобринского укрепления. Или хотя бы удерживать его на занимаемых позициях. Ворота, через которые можно выйти одни — Северные. Есть еще возможность воспользоваться Северо — Западными воротами. Там наши держатся. Немцев в крепости мало, но они наращивают свои силы, перебрасывая свои силы через Буг. Где проходит линия обороны сам видел. Если ударить вдоль правого рукава Муховца и дороги Север — Юг, то можно подавив огневые точки противника пробиться к Северо—Западным воротам и выйти через них.

Есть еще один вариант. Прорваться к Домах комсостава и поддержать огнем обороняющихся там. Создав, таким образом, коридор для отступающих бойцов и командиров. Вон видишь, левее Домов Начальствующего Состава, в кустарнике у Муховца расположена немецкая пулеметная позиция. Она держит под огнем Трехарочный мост. Уничтожив, ее дадим возможность людям спокойной отступить через Северные ворота. Самим в этом случаи отступать придется под прикрытием с Главного вала, люнетов и Западного редюита через те же ворота.

В любом из вариантов сначала надо остановить немцев на Кобринском укреплении, только потом выходить из крепости. Северные ворота ближе, но там сейчас такая мешанина, что с ходу ее не преодолеешь. Надо время чтобы там навести порядок, разобрать завалы. Отсиживаться тут нельзя. Немцы могут закрыть мышеловку. Ждать когда нас разблокируют глупо. Командование на нас рассчитывает. Это не конфликт, а война. Тут наступает 2-я Танковая Группа немцев, мы их удержать у крепости не сможем. Сил не хватит. Выбирай, какой вариант для вас больше подходит.

— По мне так второй получше будет. — Задумчиво сказал Долженко.

— Я тоже так думаю. Но есть еще одна проблема. В столовой инженерного полка засели немцы. Я тут планирую атаку на них. Поддержать сможете?

— У нас пока только пара Т-38 готова к бою. В них сейчас боезапас со склада загружают. Можно будет поучаствовать. Что надо сделать?

— Очень хорошо. Обстрелять окна и держать их под огнем пока мы к ним подбираться будем. Только будьте осторожны. У немцев на вооружении противотанковые ружья и пулеметы есть, так что близко не подбирайтесь. Они вам с вашей броней противопоказаны. Лучше издалека орудиями дорогу нам расчистите, огневые точки подавите. А дальше мы сами там с ними разберемся.

— Понял. А потом что думаешь делать?

— У меня пока задача очистить цитадель от немцев. Закрепимся в Трехарочных, выбьем немцев из Тереспольской башни, а дальше посмотрим, что к чему. У вас неисправная техника есть? Лучше всего БА с рабочим орудием.

— Как не быть. Есть пара штук, что ремонта требовали. А что?

— Хочу заблокировать ею все ворота цитадели. Сделать из них броневые огневые точки. Да и сюда парочку не помешало бы поставить. Чтобы немцы нам в тыл не ударили. Сможете сделать?

— Ну, ты и задачи нарезаешь. У меня из техники всего ничего — 15 плавающих танков и 7 бронеавтомобилей. Из них пушечных 6. При этом Д-12, один БА и один Т-37 сгорели на стоянке. А на остальных вооружения нет. Из трех направленных за нами танков один пропал у Восточного редюита. Что с ним не знаю. Остальная техника стоит не готовая. Без боеприпасов и аккумуляторов. Штук пять танков и оставшиеся броневики заведем.

— Вот и прекрасно, а остальные перетащи куда прошу. У тебя как раз 6 штук остается. Да и поврежденные пригодятся. Главное чтобы вооружение сохранилось. И боеприпасы, что увести не сможете, сюда бы перенесли. Нам бы они здесь пригодились. А?

— Сделаем. Моим коробочкам прикрытие пехотное нужно, а то пожгут их без толку.

— Связные сообщили, что готовятся к выходу 455 и 44 полк. Пока выбьем немцев из столовой наши как раз разродятся. И двинут к Трехарочным. Вот и будет тебе пехота. И своих “безлошадных” временно переводи в пехоту.

— Жалко. У нас люди подобраны один к одному. Многие с боевым опытом “Зимней кампании”. Плохо будет, если погибнут зазря.

— Если не сделаем, то тут падут с тем же результатом. А так есть вариант выйти к своим.

— До прорыва надо немцев с предмостовых валов сбить. Когда мы в крепость прорывались, нас оттуда обстреляли.

— А чего вы их не подавили?

— В танках ни вооружения, ни боеприпасы загружены не были. Так немцев пуганули и в цитадель прорвались. У Трехарочных ворот в один из танков кто-то в башню влепил противотанковый снаряд. Хорошо, что снаряд навылет прошел, а то бы еще один танк потеряли.

— Трехарочные возьмем, пехоту соберем и ударим по валам над хлебозаводом и Восточным валам. Я там пулеметную точку над 98 противотанковым обнаружил. Тебя как раз оттуда обстреливать тоже могли. У тебя случаем коробочки не радиофицированы?

— Есть такое дело. БА прошли модификацию, так что на них радиостанции стоят. А что ты хотел?

— Выдели сюда бойца с рацией для связи и взаимодействия. Он вам подсказывать будет, что к чему.

— Договорились. Ладно, давай прощаться. Я к себе собирать народ и технику.

— Петь, я тебя только очень прошу, технику поодиночке не используй. Пусть хоть парой действуют. Прикрывают друг друга. И еще вы свои семьи вывозите отсюда. Сразу как на Кобринское укрепление прорветесь, пошли забрать их и к Северным воротам вывезти. А лучше вообще в Жабинку сопроводить. Да и в городе поосторожнее надо быть. Немцы уже на южной окраине. По готовности пусти в небо белую ракету и действуй. Мы сразу за вами начнем.

— Спасибо тебе лейтенант. Живы будем, встретимся. — Сказал старший лейтенант, и убежал к себе.

Рассматривая в бинокль окружающую обстановку наконец увидел как из Кольцевых казарм более или менее организовано, небольшими группами перебежками потянулся народ в касках и с оружием в руках ближе к Трехарочным воротам. Началась подготовка исхода гарнизона цитадели. Будем надеяться, что им повезет и они покинут крепость. Значит, я не зря потратил время для проработки маршрута. Тем более артобстрел значительно уменьшился, переносясь, куда — то на юг и север от крепости. Мое внимание отвлек Никитин, держащий в руках командирские гимнастерку и бриджи.

— Товарищ лейтенант.

— Да, что случилось?

— Товарищ лейтенант, вы бы переоделись, а то прям не хорошо. Я вот тут прихватил как раз для вас.

— А что такое? Чем моя форма тебя не устраивает? Вроде бы еще недавно была в порядке. — Не отрываясь от бинокля, ответил я. В этот момент, очередная группа немцев, преодолев вал Кобринского укрепления, вытягивала к себе снизу 37 мм противотанковое орудие.

— Да вы на себя посмотрите. У вас вон вся форма расползается! Порвалась вся, даже клочьями свисает.

Я посмотрел, действительно вся форма порвалась, словно по ней кто ногтями провел. Интересно где это я так ухитрился. Вроде не за что не цеплялся, да и форма новой была. Рукава на гимнастерке еле держатся, бриджи и те поползли прорехи в самых интересных местах. Разгрузка и та потеряла свой прежний вид. Посечена осколками, опалена и засыпала пылью. Но это мелочь еще поносить можно. А с формой действительно надо, что-то делать. Все-таки командир и должен подавать пример, не ходить же в исподнем. Придется переодеваться. В рюкзаке форма есть. Но доставать ее при Викторе не стоит. Одену то, что он принес, видимо это та, что сняли с диверсанта, сохранился след от третьего кубика в петлице. Да я не брезгливый. Похожу в ней, затем свою одену. Много времени переодевание не заняло. Пока Никитин рассматривал окрестности в бинокль, я успел все сделать. Там где доспех прикасался к ткани, ткань почернела и обуглилась. Вот ведь прикол, я ведь огня не разводил, ни к чему горячему не прикасался. Доспех очередную загадку задал. Я в нем до этого сколько раз активно двигался и ничего. Форма всегда была в нормальном виде и ничего похожего. Интересно, что еще доспех выкинет? Ладно, потом разберемся. Пока других забот хватает. Тут вон кто-то недалеко от нас постреливает, причем из пушки.

* * *

Журнал боевых действий Iа 45 L.D.: запись от 22.06.41 (АИ) (время Берлинское)

5.00 ч. Офицер связи при штабе XII А.К. сообщает, что там господствует точка зрения о том, что “корпус ударил в пустоту”. Одновременно он сообщает, что соседние дивизии сталкиваются с незначительным вражеским сопротивлением на одинаковой высоте с 45-й дивизией.

5.00 ч. Поступает сообщение, что I.R. 130 в районе обоих мостов через Мухавец (непосредственно к востоку от Южного острова) занимает оборону подразделениями I батальона, а II батальон, наступая по направлению к последующим мостам, прошел железнодорожную насыпь.

5.00 ч. Командующий 4-й армией генерал-фельдмаршал фон Клюге прибывает на дивизионный командный пункт.

Получив доклад о положении, Клюге, проведя телефонный разговор с командиром I.R.135, ориентирует в обстановке.

Из его замечаний можно сделать вывод, что неожиданность полностью удалась во всей полосе наступления армии. Это подтверждается, например, перехватом открыто переданной по радио радиограммой русской авиационной дивизии, которая запрашивает, что теперь, собственно, нужно делать.

* * *

Снизу донесся, чей — то возглас — “ Товарищ лейтенант. Ракета. Танкисты выдвигаются! “. Жизнь становится интересней и нам пора повоевать. Внизу ждал ударный отряд. Всего двадцать три человека. Из них прошли штурмовую подготовку только трое моих да пятеро бойцов из третьего взвода. Спустившись вниз, объяснил бойцам задачу и разжевал, что каждый должен делать. Основной ударной силой шли мои бойцы, а в качестве гранатометчиков выступали “пришлые”. Оружие и боеприпасы есть у всех, взрывчатку и кочерги с собой взять не забыли. Так что можно выдвигаться, ждать нечего. К столовой инженерного полка можно было попасть двумя путями. Через вход у алтаря, но тут сразу, же можно попасть под огонь немцев из столовой. Или же через центральный вход по дороге мимо столовой комсостава к Кольцевой Казарме. Здесь мы, прикрываясь деревьями метров через сто — сто пятьдесят окажемся в мертвой зоне для немцев. Поэтому я и выбрал именно этот путь.

Выскочив из клуба, огибая воронки, бросились бегом. Достигли Кольцевых Казарм без потерь. Мои вроде бы ничего, привыкли к таким броскам. А вот для “пришлых” рывок даром не прошел. Задыхаются, вот что значит отсутствие регулярных кроссов. Ладно, дадим пару минут привести себя в порядок. Да и осмотреться надо по сторонам.

Т-38 и БА — 3 медленно двигаясь от Белого Дворца, из башенных пулеметов и орудия обстреливали зарешеченные окна столовой инженерного полка. Им помогали и наши пулеметчики из клуба. Немцы не отвечали. Затихарились гады. Ну да вам немного осталось. Наш бросок прозевали, так что ждите в гости. Столовая инженерного полка располагалась на первом этаже Кольцевой Казармы у Трехарочных ворот. Ее зарешеченные окна выходили во внутренний двор цитадели и на рукав Муховца. Входов в столовую два. Один из арки ворот, второй со стороны Муховца. Для наших целей подходил именно первый. Переждав еще пару минут, бросились дальше. Проемы Трехарочных ворот преодолели быстро, пришлось, не задерживаясь проконтролировать ближайшие к нам трупы немцев. Чтобы в спину не ударили. С другого берега Муховца живые немцы успели послать нам в качестве приветствия несколько очередей, но быстро замолчали под огнем из второго этажа казарм. А мы оказались в мертвой зоне для всех, и главное приблизились к нашей цели. Пригнувшись, бойцы приготовили гранаты и ползком рассредоточились в простенках у окон.

Видя наши действия, танкисты и пулеметчики боясь нас задеть, прекратили огонь. Толщина стен казармы здесь около полутора метров и большого вреда огонь пулеметчиков немцам не приносил, но главное не давал возможности поднять голову. Достать их внутри можно было только артиллерией. Вот мы и воспользовались “карманной артиллерией”. В дело пошли “кочерги”, следом в окна полетели гранаты. Трофейная взрывчатка вынесла входную дверь столовой. Как только прошла взрывная волна, ворвались вовнутрь, поливая все вокруг из автоматов и пулеметов. Тактика была проста, как и все гениальное. Гранату катнуть по полу дождаться взрыва и дальше вперед. Благо патроны и гранаты пока есть. Противник защищался упорно, и умело, опираясь на заранее подготовленные оборонительные позиции. Но преимущество в огневой мощи было на нашей стороне. С карабином в руках против автомата и гранаты в теснине кухни и обеденного зала много не навоюешь. В основном действовали гранатами. Закидывая врага. Бой шел с полным ожесточением с обеих сторон. Взрывы, выстрелы, крики, стоны, мат все это перемешалось под белеными стенами столовой. Допускать рукопашную я не собирался, хотя пару раз пришлось поработать автоматом как дубиной. В столовой оказалось всего семнадцать солдат вермахта. Среди них было и три унтер-офицера. Бойцы, зная мою традицию пленных, не брали. Человек шесть пытались покинуть столовую через вторую дверь, но были тоже уничтожены нашим огнем.

Столовая нам обошлась дорого. На улице остались лежать трое “пришлых”. Один из бойцов не смог забросить гранату вовнутрь. Ударившись о решетку граната взорвавшись, погубила находившихся рядом бойцов. В обеденном зале погибло еще трое — боец из третьего взвода и еще двое “пришлых”. На кухне полегли еще четверо, в том числе один из моих. Ему пуля попала в голову. Там же двоих “пришлых” серьезно ранило — нарвались на очередь пожилого унтера. В итоге у меня в строю осталось всего одиннадцать бойцов. Сейчас усиленно собиравших трофеи и документы погибших. В подвале столовой нашлось несколько женщин и двое красноармейцев кухонного наряда. Одна из женщин была с маленьким ребенком на руках.

Отозвав к окну Малышева, назначил его комендантом захваченного объекта.

— Вить, ты тут останешься держать оборону. С тобой останутся и все “пришлые”. Главное не давай немцам прорваться через мост вовнутрь цитадели. На рожон не лезьте. Выстави наблюдателей у окон и дверей смотри, что к чему. Если какие заблудившиеся одиночки появятся, присоединяй к себе в отряд. Я тут посмотрел — в котлах вода есть, а в кладовой продукты. И то и другое экономьте. Неизвестно когда наши вернутся. Раненых и женщин постарайся отправить с выходящими из крепости. Если не возьмут, то отправляй с “пришлыми”. С боеприпасами постараюсь помочь. То, что здесь насобираете вам и останется. Остальные трофеи складируй. Трупы немцев и наших по отдельности в воронки похороните. Ну, ты ученый знаешь как.

— Товарищ лейтенант. А вы что всех из третьего взвода с собой заберете?

— Да. Сам знаешь, сколько нас всего. Тут каждый на вес золота. А нам еще из казармы своих полковых освобождать надо. Тереспольскую башню штурмовать. Нагрудник, ранец, разгрузку Паршина отдашь парням из третьего взвода. Все ясно?

— Так точно.

— Молодец. Будет возможность, протянем из клуба сюда телефонную связь. А пока через посыльных свои донесения присылай. Блокнот, надеюсь, не потерял? Бойцам главное спать не давай — тренируй, изучайте трофейное оружие. Если возможность будет, завтрак на нас приготовьте. И знаешь, что вывеси красный флаг из окна столовой. Но не наружу, а во внутренний двор.

— Есть сделаем.

В это время за окном затарахтел танковый движок, кто-то из танкистов приехал. Даже знаю кто. Вышел на улицу и подошел к броневику. Танк с порванной гусеницей стоял неподалеку от первого входа в казарму инженерного полка, и его экипаж старался ее отремонтировать. На противоположенной стороне Трехарочных ворот от одного каземата к другому группами и поодиночке перебегали красноармейцы. Тереспольская башня молчала. Из подъехавшей бронемашины выпрыгнул Долженко.

— Вы как?

— Нормально. Столовая наша. Спасибо за помощь. У тебя — то все хорошо? Что с танком?

— Да какой — то гад ползучий по гусенице и башне парням попал. И где он только прятался? Сейчас гусеницу натянут и можно дальше воевать.

— А с остальными что?

— Пара БА уже почти готовы, боеприпасы догружают. Еще пара Т-37 сейчас заводят, а на остальные нужно время. Хотя бы пару часов.

— Ох, боюсь, не будет у нас этого времени. Пока мы собираемся, немцы накапливаются на Северном острове. Ты радиста в клуб послал?

— Да. Как договаривались. И пару танков подтащим. С 84 полком связались. У них в полубашне, рядом с нашими зимними ангарами складе НЗ. На нем боеприпасы есть, так что тебе часть перебросим.

— Вот это совсем, прекрасно. А то расход патронов и гранат очень большой.

Мимо нас бойцы, освобождая столовую, пронесли трупы и сложили их в большую воронку.

— Потери большие? — Спросил Петр.

— Да, почти половину группы положил. У тебя как?

— То же самое. Многих не досчитали. Раненых чуть не половина. Если бы не твоя записка еще больше здесь оставили. Если танки не заведем, часть бойцов придется в пехоту переводить.

С другой стороны Трехарочных привлекая наше внимание кто-то из группы красноармейцев призывно махал фуражкой.

— Пойдем, кажется, сейчас найдем тебе пехоту в прикрытие. Виктор!- Позвал я Малышева. И продолжил когда он отозвался из столовой. — Как здесь закончите, отправь моих к клубу и немцев тех, что в воротах лежат, тоже потрошите.

— Понял товарищ лейтенант.

Перебежками мы с Петром пересекли открытое пространство ворот. Немцы даже не стреляли, патроны видно берегли.

* * *

Журнал боевых действий Iа 45 L.D.: запись от 22.06.41 (АИ) (время Берлинское)

5.30 ч. На дивизионный командный пункт прибывает командир XII А.К, ориентирует в положении и приказывает подтянуть резерв корпуса (I.R. 133) ближе к району боя.

Положение I.R. 135 на это время:

Северный остров (Кобринские укрепление) защищается I батальоном; отдельные настойчивые стрелки здесь еще держатся.

Для дальнейшего выполнения своей задачи (захват западной части города и при необходимости блокирование города с востока) полк требует дополнительных сил и к тому же просит о выдаче его II батальона (резерв дивизии).

Связи с III батальоном, проникшим на Западный и часть Центрального острова, в настоящее время не существует. Положение на острове полностью не выяснено. Полковой командный пункт на Северном острове.

5.55 ч. Офицером для поручений передается команда II/I.R 135:

Батальон выходит к Северному острову и подчиняется I.R. 135.

6.00 ч. Офицер связи при штабе XII А.К. сообщает, что 34-я дивизия взяла форт V. Несколько позже сообщает командир I.R.130, что передовые части (II батальон) залегли в 200 м перед мостом Wulka

Части I.R. 135 на Северном острове продвинулись вперед. У моста Wulka обнаружилось несколько русских бронеавтомобилей, из них 2 застряли в болоте и были взяты под огнем II/LR.130.

Полковник Гипп ходатайствует о подводе резерва корпуса в его полосу боя, так как при продолжении удара на восток силы к защите города с севера станут недостаточными и дальнейшее продвижение на восток из Шубины не может быть продолжено. Полковой командный пункт переносится на восточный угол Южного острова, командный пункт A.R. 98 там же.

* * *

У входа в первый каземат 455 полка в окружении бойцов нас ждала группа командиров. Все они были и разных подразделений. Представились друг другу, достав схему крепости, пообщались о дальнейших действиях. О приказе на выход из крепости они были оповещены. Откуда я вопроса не задавал, видя среди красноармейцев одного из своих посыльных. Вопросов насчет моей формы тоже не поступило. Сами были одеты, кто во что горазд. Разговор шел деловой и конкретный. Первое ошеломление прошло. Люди думали, что и как делать. С людьми, оружием и боеприпасами у них было не богато. Из оружия только то, что смогли откопать под обрушившимся сводами оружеек. Много раненых. Я сразу же предупредил, что мой отряд будет действовать в цитадели, прикрывая выход частей. Остальным предложил действовать в соответствии с приказом дивизии — идти на прорыв к месту сбора. Единственное о чем попросил командиров так это выделить артиллеристов и прислать их к клубу. Была у меня и еще одна просьба, но ее, опередив меня, озвучил капитан из 455 полка. Он поинтересовался, как будут эвакуироваться боевые знамена частей и секретные документы. Было принято решение сформировать отряд из наиболее проверенных бойцов усиленный несколькими танками для проведения эвакуации боевых реликвий. От каждой из частей выделялся взвод с кадровым командиром. Выход отряда запланировали после пробития коридора на Кобринское укрепление и к Северным воротам. Само формирование отряда должно было проходить в столовой инженерного полка. Дальше пошло обсуждение, как будет осуществляться прорыв на Северный остров и порядок выхода частей и подразделений. Меня это уже не касалось. В принципе мне здесь делать было нечего. Меня немцы в Тереспольской башне уже заждались. На прощание я рассказал присутствующим о сигналах немцев, напомнил об артиллеристах и связи с клубом тех, кто останется защищать крепость.

На выходе из каземата меня ждали мои бойцы. Под слегка ошарашенные взгляды присутствующих мы вышли на залитый солнцем внутренний двор цитадели.

По дороге к клубу меня, несмотря на продолжающийся обстрел крепости, ждал посыльный от Новикова. Виктор докладывал о положении дел в столовой, расходе боеприпасов, наличии продовольствия и воды. Его группа выросла на десяток прибившихся бойцов в большинстве из автобата и батальона связи. Поблагодарив бойца, отправил его назад. Связь нужна кровь из носу, хоть какая. Думаю, решим со временем, сейчас другое волнует — последние две точки цитадели, захваченные врагом. Вот на их решение и надо направить все силы.

Обстановка вокруг клуба изменилась. Ерофеев, в мое отсутствие, развил бурную деятельность. Около входов появились баррикады из мебели и строительного мусора. Невысокие, но за неимением лучшего и эти подойдут. И когда только успели. Петр доложил о проделанной работе и дожидавшихся меня посыльных. От разведчиков доставили с десяток ящиков со снарядами и патронами. Гарнизон клуба увеличился на полутора десятка бойцов, среди них был и расчет 45 мм противотанкового орудия из 84 полка, с началом обстрела крепости пытавшихся спасти свое орудие в артпарке. Сделать этого не удалось, а тут атакующие немцы. Вот они, и отступили к нам. Ну, работу по специальности я им найду. А пока пусть здесь побудут, снаряды проверят и подготовят.

Вернувшиеся посыльные, доложили о выполнении поручений. Донесения доставлены и переданы командирам. Некоторые из бойцов даже по форме одеться успели, кое — кто с оружием пришел. Больше всего меня обрадовал посыльный от 84 полка. Там зачистили казармы от прорвавшихся немцев. Оборону возглавил полковой комиссар Фомин, ночевавший в казарме. Действовать собирались по имеющемуся у них плану обороны. На Южный (Госпитальный) остров направлен сводный отряд с приказом выбить оттуда врага. Немцы там закрепились за помещения госпиталя и, рассосавшись по всему острову, обстреливают казармы полка в цитадели. Караул полка, размещенный в Холмских воротах, не допустил прорыва немцев в цитадель. Вместе с остатками 132 батальона НКВД остановил продвижение немцев по казарме конвойников. Сейчас бой идет на первом этаже Кольцевой казармы между Холмскими и Тереспольскими воротами и успешно продвигается дальше в сторону подстанции. Их продвижению мешают немецкие пулеметчики, засевшие на Западном (Пограничном острове) и немецкая артиллерия из-за Буга.

Срочно нужна координация действий защитников, без нее разобьют по частям. Пока таким координатором выступаю я. Но в одиночку работу штаба обороны не потяну. Особенно с моими кубарями. Нужен кто-то со звездами или шпалами чтобы возглавить оборону, а я где-нибудь в стороне постою, немцев погоняю, советом помогу. Думается, что полковой комиссар Фомин как раз для этого дела подойдет. И звание, и должность как раз те, что надо. И ничего страшного, что политработник, будет чаще совета спрашивать у грамотных людей. Вот и пригласим его сюда. Нечего ему в переднем окопе сидеть, по врагу стрелять, да в штыковую атаку ходить. Он здесь нужнее. Написал ему записку с приглашением прибыть в штаб обороны и отправил посыльного обратно в полк.

Еще одну радостную новость принес посыльный от 44 полка. Сработала моя очередная крапленая карта. Бойцы школы младшего комсостава занял Бригитские ворота. Немцы оттуда ушли на Кобринское укрепление, оставив без присмотра очень важную точку. Оттуда можно бить во фланг сидящим на Кобринском укреплении и переправляющимся через Буг немцам.

На НП связист, от танкистов, доложил о готовности к работе. Разведчики сюда не только рацию принесли, но еще и автомобильный аккумулятор к ней. Они его сняли с разбитой полуторки у Белого дворца.

Бой за Кобринское укрепление велся на тех же позициях что и раньше. Немцам пока не удавалось прорвать нашу оборону, но к ним продолжало поступать подкрепление. И немцы усиленно наводили переправу на наш берег. Блин как же хреново, что нет артиллерии или минометов, чтобы помешать им в этом.

На Западном (Пограничном) и Южном островах гремел бой. Слышались, выстрели и взрывы гранат. Немецкая артиллерия била, куда — то за город и по военным городкам.

У полуразрушенного здания пограничников, южной части Арсенала, что выходили на Тереспольские ворота слышались выстрелы и взрывы гранат.

У Белого дворца бойцы, пригнувшись, таскают аккумуляторы и пытаются запустить технику. Несколько Т-38 ездило между Белым Дворцом и казармами 84 полка, перевозя ящики со склада 84 полка. Крыша склада горела, не дай бог огонь вовнутрь попадет. Рванет все, к чертям собачим, и пропадет народное добро без толку. А мне боеприпасы ой как пригодятся. Так что нечего народу прохлаждаться пусть тоже запас сделают. Вызвав Ерофеева, поставил задачу взять всех “пришлых” и тащить сюда из склада все, что попадет поруку любые типы боеприпасов. Все в дело пойдет, не пропадать же добру. Взяв с собой Никитина, Петр ушел выполнять приказание, а я продолжил свои наблюдения.

В районе Трехарочных ворот в казематах 455 полка продолжали накапливаться красноармейцы, а у столовой 33 инженерного полка стояли в ожидании атаки несколько танков, БА-3 и два БА- 10. Связист подтвердил, что танкисты готовы к атаке, но ждут еще несколько машин. Мне тоже пора выдвигаться.

Собрав своих штурмовиков и оставшихся снайперов, на листке из блокнота со схемой Тереспольской башни объяснил ситуацию и план атаки. Выслушав предложения и замечания бойцов, дал команду на выдвижение. Как же нас мало! Всего три десятка человек в ударном отряде, остальные в опорных точках или запасаются боеприпасами. Особенно это хорошо видно на фоне общей численности гарнизона. И ведь никто не спешит к нам на помощь. Ну, да ладно как-нибудь это переживем. Главное чтобы “лишние” крепость покинули, а активную ее оборону постараюсь обеспечить.

Немцы в башне не зевали и, заметив нас, открыли огонь, но и мы не пальцем деланные, укрывшись за дровяным складом, перебежками двигались дальше к Кольцевым Казармам. Пули били по дровам и дороге, в кого-то попадали. Оглядываться назад, останавливаться, подбирать и помогать раненым нельзя. Ляжем тут все. Что такое в мирное время преодолеть 400-500 метров так совсем ничего, а военное время? Да под огнем пары пулеметов? Да по пересеченной местности с воронками, противоштурмовыми решетками и колючей проволокой? Вот то-то и оно. Хреново это. Особенно когда враг сидит на восемь — десять метров выше и видит тебя. А ты нет. Так что вперед и только вперед, в мертвую зону погранзаставы и Кольцевых Казарм. И мы это сделали, потеряв по дороге трех человек. Неожиданную помощь нам оказали два БА-10, открывших огонь по выявленным огневым точкам немцев. И пограничники из пулемета, ударив со второго этажа развалин заставы.

Сначала мы заскочили и зачистили помещение подстанции. Там было всего несколько немцев ошалевших от нашего появления. И оставшихся в таком же удивлении на полу, с дыркой в груди.

А дальше был короткий бой с немецким прикрытием в арке и штурм в теснине самой башни. Сложность состояла и в том, что нам не только приходилось наступать снизу вверх по двух узким лестницам с разных сторон, но еще и отражать атаки немцев со стороны Западного острова. Обороняющимся тоже было нелегко. Пришлось разделять силы на три стороны — сражаться с нами и пограничниками, стараясь не допустить к нам подкреплений. Вдобавок они были разобщены, занимая позиции в квартирах комсостава нашего полка.

Заставляя нас двигаться быстрее, со стороны Западного острова по арке ворот били станковые пулеметы. Лестницы были залиты водой из пробитых водяных баков, размещенных на верхних этажах башни. Главную роль в нашей победе сыграли верные и надежные гранаты Ф-1. Взрывавшиеся почти сразу по сравнению с немецкими “толкушками”, которые бойцы частенько успевали поймать и бросить назад. Хорошо показали себя и нагрудники, принимавшие в себя массу осколков и пуль. Без потерь с нашей стороны не обошлось — треть бойцов была ранена, а пятеро ушли на Дальние Дороги, в том числе и двое моих. Поредевший отряд занял позиции в башне. Снайпера не принимавшие активного участия в атаке, поднявшись наверх башни, открыли огонь по немцам на Западном острове. Заставляя искать укрытия на острове. Всего в башне насчитали два десятка трупов немцев. Примерно столько же лежало в арке ворот. В одной из жилых квартир нашли тело лейтенанта Алексея Наганова, с пистолетом в руке и кучей стреляных гильз вокруг. Похоже, отбивался до конца и так и не увидел своего ребенка. Его жена должна родить на днях.

Долго засиживаться на месте и ждать удара, было нельзя. Сейчас находящиеся на острове пожалуются большим дядям и те накроют нас артиллерией и бросят в атаку резервы. А это очень плохо. Нет, конечно, я знаю, что хорошо подготовленная группа снайперов и пулеметчиков может сдержать наступление батальона. Но как-то хочется подстраховаться и закрыть ворота и не дать шансов противнику ворваться вовнутрь отбитой цитадели. Нужно укреплять позиции внизу в арке ворот. Пока снайпера гасили пулеметчиков, мои бойцы бросились к Арсеналу, где неделю назад нами у ворот были складированы мешки с песком. Сейчас они как раз были нужны. Я с двумя бойцами прикрывал эти работы, отстреливая из трофейного пулемета наиболее активных на той стороне моста.

Под свист пуль, баррикада быстро росла. Строилась она из нескольких частей перекрывавших друг друга. Количество носильщиков резко возросло. Кроме моих бойцов замелькали знакомые лица красноармейцев из первого батальона. Многие красноармейцы были в окровавленных повязках, но не прекращали работы и наращивая высоту и ширину баррикады.

Среди тех, кто носил мешки, оказались и пограничники. Их можно было опознать по фуражкам и сохранившимся петличкам, на рваных и грязных гимнастерках. Командовал ими лейтенант Кижеватов, поздоровавшийся со мной кивком головы бросая очередной мешок. Его фуражка была сдвинута на затылок, на пыльной повязке, выше бровей, проступали пятна крови. Глаза горели лихорадочным огнем. Мне показалось, что он даже и не удивился нашей встрече. С собой из заставы они принесли “Максим” установленный теперь на баррикаде.

Поговорить нам удалось только по завершении строительства, зайдя в башню и обходя позиции бойцов. На первом этаже под лестницей лежал труп пограничника, его винтовку и подсумок кто-то забрал. Здесь же в комнатушке находилось еще два трупа в красноармейской форме. По словам Кижеватова это были захваченные за несколько часов до войны диверсанты, а павший пограничник — часовой их охранявший. Дали команду начать уборку трупов и сбор трофеев. И только после этого обменялись новостями.

Андрей Митрофанович рассказал, что здание заставы разрушено тяжелыми снарядами и минами, значительная часть бойцов пострадала. В строю семнадцать человек. Большинство неоднократно ранены. Себя таковым он не считал. Связи с отрядом и другими заставами нет. Из завалов удалось раскопать часть оружия и склад боеприпасов. Раненые пока находятся в здании заставы и нужна их срочная эвакуация. Хорошо, что семьи командиров находились у нас в лагере, а то бы погибли здесь. До нашей атаки они уже дважды отбивали атаки врага из арки ворот. Действовали гранатами и штыковым ударом. В боях участвовал и взвод нашего полка, которому помогали огнем из подвала Арсенала.

Я в свою очередь ознакомил его с положением дел в крепости и принимаемых мерах по выводу людей. Предложил отправить раненых для эвакуации к Треарочным воротам.

В это время, настороженно поводя стволом орудия, к зданию заставы подъехал БА разведбата. Выглянувший оттуда сержант позвал меня к рации. Ерофеев кодовыми фразами интересовался положением дел. Сообщив, что все нормально, отпустил БА назад к Трехарочным воротам готовиться к прорыву. Туда же понесли раненых.

Немцы через мост и плотину попытались контратаковать, но нарвавшись на плотный огонь, откатились назад. Оставив на мосту десяток трупов, стали усиленно окапываться на Западном острове. В его северной части продолжали звучать выстрелы и взрывы. Там продолжали, держать оборону пограничники.

Договорившись с лейтенантом о том, что он с бойцами будет продолжать обороняться здесь, собрал свой отряд и двинулся с ним в Арсенал. Парням требовался отдых, пусть непродолжительный, но отдых. Все-таки нагрузка у них была, дай боже. Поэтому я их отправил в нашу казарму. Пусть расслабятся, перекусят и воды попьют. Они пошли через центральный вход, а я решил заглянуть в подвал. Найти командование полка и решить вопрос с выходом из крепости.

* * *

Журнал боевых действий Iа 45 L.D.: запись от 22.06.41 (АИ) (время Берлинское)

6.00 ч. Pz.Jg.Abt. сообщает, что не может проехать по железнодорожному мосту в приказанный исходный район, так как железнодорожный мост непроходим. Подразделения 45-го противотанкового дивизиона, еще не переправленные вперед, засели на южном мосту. Переправа артиллерии на всем участке еще не готова (по справке командира 81-го саперного батальона).

6.30 ч. I.R. 135 сообщает о перенесении полкового командного пункта на Северный остров.

Положение на укреплении Центральной цитадели по-прежнему не выяснено. Так как вражеское сопротивление здесь, по-видимому, крепнет, полк ходатайствует о придании M.G Кр 133 (сначала подчиненной только для перехода Буга) для поддержки борющихся на укреплении Центральной цитадели частей, что и одобряется дивизией.

6.45 ч. 1. / I.R. 135 достигает железнодорожных строений примерно в 800 м к северу от моста Гиппа.

6.45 ч. 81-й саперный батальон сообщает, что у западной оконечности Северного острова мост через Буг можно поставить на 8 паромах. Южный мост будет готов только во второй половине дня.

* * *

На входе в подвал меня встретил пулеметный расчет, расположившийся на ступеньках вниз и прикрытый ящиками. Во главе него был незнакомый лейтенант. У второго входа виднелся еще один пулемет. Вокруг валялись гильзы, а стены над входом были в отметинах от попаданий пуль. В темноте подвала толпился народ. В большинстве своем безоружный и неодетый, вздрагивающий при близком разрыве. Личный состав сидел, стоял, кучковался в группки по национальному принципу или знакомству. Вокруг были озабоченные, напряженные, обреченные лица. Какой — то строгой организации или разумной военной деятельности я не заметил. Было прохладно, и многие ходили в накинутых на плечи шинелях и бушлатах. На голове многих были каски очень похожие на немецкие. Несмотря на разбитые окна и распахнутые двери воздух был наполнен дымом, запахом пота, крови, жженого пороха и солений. Свет поступал из окон под потолком. У некоторых из них соорудив постамент из подручных материалов, расположились стрелки, в основном из числа сержантов. Они же цементировали вокруг себя и некоторые группы бойцов. Среди военной массы заметил достаточно много людей в гражданской одежде. Какие — то они были мятые, нечесаные, заросшие. Интересно кто это? В полку вроде бы приписников сразу же старались переодевать в военную форму.

Бойцы с удивлением рассматривали мою форму. При приближении вставали и освобождали проход. Ближе к центру подвала стали попадаться знакомые лица бойцов разведроты, комендантского взвода, музыкантов, артиллеристов. Они — то мне и показали, где находился старший лейтенант Потапов.

Тот сидя на ящиках что-то озабоченно в полголоса обсуждал с группой командиров. Среди них был и Горячих. Мое появление было сродни гоголевскому ревизору. Все сразу замолчали, уставившись на меня словно на приведение.

— Жив, чертяка! А мы тебя уж похоронили!

— Не дождетесь. Слухи о моей смерти преувеличены, я еще насморк получу на похоронах Гитлера в Берлине. — Ответил я.

— Молодец. Ты где пропадал?- Спросил особист.

— Да так куролесил. Немцам по крепости хвост накручивал. Чтобы все рассказать времени надо много, а его совсем чуть-чуть. Последними приключениями был штурм и освобождение Тереспольской башни от врага.

— Нам тоже досталось. Немцы через Бригитский проезд и Тереспольские ворота прорвались, пришлось отбиваться.

К нашему разговору прислушивались, шум по отсекам стихал. Я кратко рассказал о бое в клубе и башне о том, что наскок врага отбит. А затем предложил командирам подняться наверх на свежий воздух и там все обсудить. Плотной группой, в сопровождении десятка бойцов разведроты с автоматами и ручным пулеметом, мы поднялись на первый этаж.

В коридоре царила разруха и пустота. Лишь около центрального входа у караульного помещения, рядом с импровизированной баррикадой, бдили несколько бойцов. Свежий легкий ветерок по полу гонял листы, каких — то сразу ставших не нужными документов. Стоял стойкий запах гари. Иногда в разбитые окна влетали осколки, но их было мало. Двухметровые стены надежно защищали своих постояльцев. У Тереспольского моста продолжался бой, били винтовки и строчили пулеметы.

Зайдя в помещение полковой школы, достав карту и схему крепости, разъяснил собравшимся командирам ситуацию вокруг. Сказал и о приказе дивизии на выход из крепости и о том, что готовится прорыв гарнизона. Не стал скрывать и о недостатке времени для этого. Кто-то может не успеть и им придется сражаться в крепости. Решение надо было принимать сейчас и немедленно.

Как старший среди собравшихся, Потапов стал отдавать команды и распоряжения. Мы же с Горячих отошли в сторону и накоротке переговорили. Спросил о судьбе знамен, хранившихся в полку. Они сохранились. Бойцы, что нас сопровождали, как раз их и охраняли. Услышав это, предложил ему возглавить отряд по вывозу знамен и документов гарнизона. Не скрывал, что это будет более чем сложно сделать, немцы уже на южной окраине города и в ближайшее время могут перерезать путь на Жабинку и выход из крепости. Подумав и посмотрев предполагаемый маршрут движения, старший лейтенант согласился. В качестве охраны он брал собой бойцов взвода конной разведки. Я предложил забрать ему с собой и музвзвод, особенно воспитанников. Дмитрий Ильич отправил одного из бойцов за оставшимися в подвале разведчиками и музыкантами.

— Я так понимаю, что уходить из крепости ты не собираешься?

— Да. Кто-то должен остаться прикрывать отход остальных. Вот я и решил что этим кто-то буду я со своим отрядом.

— Возможно, не стоило тебе говорить, но вчера вечером командование полка беседовало со мной о тебе. И твоего предупреждения о войне. Некоторые горячие головы посчитали это провокацией. Было принято решение, если информация не подтвердится, то документы в отношении тебя передать в НКВД как на паникеры и провокатора. Командир тебе поверил и вывел полк на позиции. И в штабе дивизии поверили. А вот в армии не верили. Комдив своим решением разрешил вывести полк, оставив здесь только тыловиков и приписной состав. Поэтому тебе и разрешили поднять свой взвод и вывести его из казармы. Я тебе тоже поверил, но вынужден был здесь остаться, за тобой присматривать. Ты оказался прав и фактически спас полк. Утром, сжигая свои документы, я уничтожил и собранный материал, и рапорт на тебя. О наличии материалов на тебя знали командир, комиссар и начштаба. Думаю, они согласятся с моим решением.

— Спасибо Дмитрий Ильич. Я этого никогда не забуду.

— Ладно, одно дело делаем. Ни на кого не обижайся. Будешь сам командиром полка, поймешь, как трудно принимать подобные решения. И еще. — Расстегивая пухлую планшетку и доставая оттуда несколько листков бумаги. — Как знал, что пригодятся и сохранил. Тут твоя характеристика и рекомендации тебе на вступление в партию. Моя и комиссара, они заверены командиром полка и ответственным секретарем партбюро.

— Так я вроде бы и не достоин такой чести.

— Это тебе только кажется. Кому как не тебе быть среди нас. Ты своими делами и поступками это доказал.

— Спасибо за доверие.

Получив распоряжения, командиры ушли собирать личный состав. Задержав Потапова, рассказали о состоявшемся разговоре. Александр Ефремович полностью согласился с нашим предложением. К нам заглянул сержант и доложил о прибытии личного состава. Дав бойцам время на сборы, мы продолжали прерванный разговор.

— Саш, скажи, а что за штатские у нас в подвале? Приписные что ли?

— Нет. С началом обстрела к нам в подвал стал стекаться народ со всех сторон. Как я понял они то ли из автобата то ли из Бригиток прибежали. А часть вроде бы из приписного состава соседей. Ну и из гауптвахты народ тоже там. У нас там сейчас такая смесь, что сразу и не разберешь кто откуда.

— Понятно. Надо бы и их не забыть забрать.

— Сейчас там Санин и Семенов всех собирают. Надеюсь, всех соберут, в том числе и штатских.

К нам снова заглянул сержант с сообщением о готовности к выходу. Горячих попрощался и, забрав знаменосцев и отряд, ушел к столовой военторга. В помещении, где мы находились, лежало несколько погибших еще утром бойцов, и мы перешли в соседнее помещение дежурной части. Тут царил относительный порядок. Не считать же за грязь битое стекло, вездесущую пыль и пепел от сожженных бумаг. Главное был стол, стулья, пара телефонов и лежаков, обтянутых клеенкой. Стоял сейф с распахнутыми дверцами. Ветерок колыхал светомаскировочную штору. На вешалке висели забытые кем — то командирская шинель и противогазная сумка. На столе лежала документация дежурного по части. Отодвинув ее в сторону сели за стол. Я рассказал, что в башне видел труп Наганова, тот вроде бы заступал вместе со старшим лейтенантом помдежем по части.

— Я виноват, отпустил его ночевать на квартиру. У него жена беременная. Сегодня должна была из лесного лагеря приехать. Вот он, и хотел там все убрать.

— Сам то не жалеешь, что своих в лагерь отправил?

— Нет, конечно. Хорошо, что все наши семьи там находятся. А ведь я тебе не поверил ночью. Послал посыльного к комиссару. Да не дошел он видимо. Вскоре после его ухода начался обстрел и бомбардировка Арсенала. Снаряды посыпались вокруг несколько крупных попало в здание, обрушив часть кровли и помещений. Вынесло внутренние перегородки, завалив спящих там людей. Часть снарядов были зажигательными и вызвали пожары. Их быстро локализовали. Хорошо, что ящики с песком и огнетушители были везде расставлены. Кроме того пришлось и другими делами заниматься — документы уничтожать и личный состав спасать из под завалов. Санин с начхимом полка Семеновым молодцы. В подвал раньше меня прибежали и начали там оборону организовывать и людей собирать. А медики лазарет развернули.

— Много раненых?

— Много. Ты до них не дошел, они дальше в отсеке лежат. Там недалеко и часть погибших лежит. Остальные тут по зданию разбросаны. Похоронить не успели, а теперь даже и не знаю, когда это сможем сделать. Наверное теперь после того как назад вернемся. За пару дней я думаю, ничего страшного с ними не случится. В подвале прохладно.

— Похороним. Наше здание на диверсантов проверяли?

— После твоего ухода, начали проверку. А закончили только после эвакуации людей из казарм. На втором этаже нашли несколько немцев в форме и с оружием. Кого застрелили, а двоих взяли в плен. Сказали, что ждали нападения у нас здесь несколько дней. Как они попали в здание, ничего не сказали. Ответили — просто вошли. Чтобы долго не возиться, мы их расстреляли.

— И правильно сделали. Боеприпасы и оружие у всех есть? А то вам с боем придется выходить.

— Есть. Из оружеек откопали и склада немного успели получить. Пока немцы не ворвались в башню и не заняли Бригитские ворота. С артиллеристами хуже. Их всего несколько человек к нам успели из кольцевой перейти. У них конский состав частью погиб. Все орудия не получится вывезти. И так много пушек от обстрела пострадало. И боеприпасы к ним тоже не на чем будет вывести.

— Забирай все что получится, а лошадей надо искать повсюду, в том числе у соседей. У них тоже артиллеристам досталось. Я тебя вот о чем хотел попросить. Оставь часть артиллеристов со мной. Мне нужны расчеты нате орудия, что не сможете вывести. Желательно добровольцы.

— Хорошо, если найдутся добровольцы, забирай. Ты все-таки решил здесь остаться?

— Да надо кому то прикрыть ваше отступление, а то немцы за вами следом попрут. А так у вас будет время привести себя в порядок. Ты не в курсе связь есть?

— Ночью с дивизией, штабом армии и погранотрядом не было. Где-то был обрыв. Связистов направлял для починки, но те так и не вернулись. А с частями гарнизона не связывался. Необходимости не было.

— Давай попробуем? — Предложил я.

— Давай. Только ты сам этим займись. Я пойду вниз, народ надо выводить.

Сняв трубку телефона, попытался связаться с коммутатором. На удивление тот ответил. Дежурная смена коммутатора оставалась на месте. Уточнил, с кем есть связь. Мне ответили, что с началом обстрела были звонки из 44 полка, батальона НКВД. Они пытались созвониться с дежурным по части, но им никто не ответил. С городом связи нет, линейщики так и не вернулись. Радиостанция повреждена, восстановить ее пока не могут. Связи с батальонами в укрепрайоне нет. Я попросил ребят обзвонить части гарнизона и доложить сюда. Вызвав одного из бойцов, дежуривших в коридоре, поручил ему дежурство на телефоне. Сам пошел в казарму посмотреть как там дела.

Мои парни не сидели без дела. Одни натаскав из коридора ящики с песком, укрепляли ими окна. Другие пополняли боекомплект или подкреплялись консервами, запивая водой из фляжек. Бачки с водой были полными. Оставленные в казарме бойцы дополнили рассказ Потапова о событиях в Арсенале.

С началом обстрела многих охватила паника. Через выходы рванули на улицу, а там падали пораженные осколками. Много погибло еще здесь в казармах, под завалами. Более выдержано вели себя сержанты — выдавали оружие и боеприпасы, стреляли по немцам. Одними из последних спускались в подвал. Охрану в здании никто не додумался оставить, бросив все на произвол судьбы. Вот мои и натаскали к себе из соседних казарм еще оружия и боеприпасов, чистого постельного белья, катушек телефонного провода и пару политотделовских радиостанций. Поблагодарив за все сделанное, предупредил всех о выходе полка из цитадели и о том, что мы остаемся прикрывать отход. Вроде бы никто не возражал и не потребовал все бросить и отступать вместе со всеми. Не сказать, чтобы у бойцов были счастливые и радостные лица, но и скорбных, удрученных лиц не было. Была решимость воинов познавших смерть товарищей и радость победы над врагом. За те несколько часов войны, все словно повзрослели на десяток лет.

Боец, оставленный в дежурке, позвал меня к телефону. Связисты доложили, что есть связь с подразделениями цитадели. Я попросил соединить меня со всеми поочередно.

Сначала меня соединили с 44 полком. Отвечал мне сержант из полковой школы 44 полка, тот подтвердил о готовности к выходу и сборе личного состава у Трехарочных ворот. Затем с 84 полком, там продолжали сдерживать немцев на Южном острове.

Удалось связаться и с конвойниками. По сообщению помощника командира взвода связи замполитрука Шнейдерман, возглавившего оборону, им пока удается удерживать немцев на первом этаже казармы и обстреливать Пограничный остров. В казарму немцы смогли прорваться через выломанную дверь в столовой. Наши бойцы удерживают второй этаж. Есть проблемы с боеприпасами и водой, помещение казармы через окна простреливается с Западного острова. Техника, стоявшая на берегу левой протоки Муховца уничтожена огнем, ни одна автомашина не смогла выехать. В казарме живых около пятидесяти человек, много раненых и погибших. Из командиров никого нет. С началом обстрела дежурный по части младший политрук Бродяной с усилением побежал на помощь караулу во 2-й корпус тюрьмы, что в Бригитках. Сведений от караула находящегося там нет. Я поставил его в известность о положении в крепости и попросил — “Держитесь, хотя бы еще час. Помощь будет”.

Ответили и из хлебозавода. Он располагался в казематах под валами у Трехарочного моста. Разговаривал со мной сержант Силантьев. У них в казематах спасаясь от обстрела, собралось порядка трех сотен человек из различных частей. Света нет, оружия мало, боеприпасов тоже, как и связи с другими частями. На валу огневая точка противника, атаковать ее не представляется возможность. Их я предупредил о предстоящем прорыве из цитадели.

Всем абонентам от имени штаба обороны было приказано держать связь с Арсеналом, постоянно сообщая обстановку. Штаба нет, а приказы от него уже идут. Будем надеяться, что скоро все изменится и штаб реально возникнет, и будут функционировать. Со старшим смены связистов договорились, что он пришлет нескольких радистов и телефонистов для организации связи с церковью — клубом, Тереспольской башней, столовыми инженерного полка и командного состава, артиллеристами.

Вызвав бойцов, поставил им задачу привести в порядок комнату в полковой школе. Перенести туда макет крепости. Один из бойцов был направлен проверить склад в Круглом туалете у Бригитского проезда, другой в склад НЗ, третий на продовольственно — фуражные склады. Еще несколько направились по соседним казармам разведать, что там творится и поглядеть, чем там можно разжиться. Отдельно боец побежал в конюшни проверить работает ли пожарный насос, а то без воды совсем плохо будет.

Следом за моими бойцами решать проблемы связи отправились и связисты роты связи, а двое их радистов стали колдовать с рациями. Посыльные это прекрасно, но радио или проводная связь лучше. Реагировать на изменяющуюся обстановку можно куда проще и быстрее. Кому как, а мне выросшему в условиях Советской армии конца ХХ века связь между частями гарнизона как воздух нужна. Просто не могу иначе. Как управлять войсками, если ее нет. У нас это забито на уровне мозжечка. Так что пусть ребята постараются для дела.

Здесь мне пока делать нечего. Сейчас все решается у Трехарочных. Принять доклады от посыльных вполне могут сержанты. Тащить с собой весь отряд в церковь-клуб не имеет смысла. После начала исхода надо будет идти на помощь конвойникам, а преодолевать очередные 500 метров под артогнем и терять людей не нравится. Лучше пусть побудут здесь, отдышатся и в себя придут. А я налегке пробегусь туда и обратно. Посмотрю, как там идет подготовка, и заодно связь проверю.

За себя в Арсенале оставил Одинцова. А сам рванул к столовой и казематам 455 полка. Там подготовка шла своим ходом. В казематах у Трехарочных ворот скопилось огромное количество людей готовых к рывку из цитадели. Каждый каземат был забит людьми до отказа. У входов стояли вооруженные автоматическим оружием младшие командиры. В томительном ожидании все ждали команды на выход. У столовой инженеров собиралась бронетехника. Около нее копошились танкисты и несколько командиров. Среди них был и Горячих. Трупов немцев и оружия вокруг и внутри Трехарочных ворот практически не было. Успели убрать.

Капитан из 455 полка сообщил, что основные силы собраны. Ударный отряд сформирован. Бойцы разных подразделений и частей перемешались между собой. Из них сформированы сводные взвода и роты. Плохо, что мало командного состава. Сводными ротами командуют младшие командиры. Раненых бойцы понесут на себе. Постараются вынести всех. Вся задержка только из-за танкистов, к которым только что подошло еще несколько машин. 333 полк до сих пор так и не прибыл. Знаменные взвода собраны в казармах инженеров. Мы договорились о сигналах, по достижении которых будут посылаться нам. Несмотря на наличие нескольких носимых раций связаться со штабами дивизий и корпуса не удалось. Так что вопросы — Куда выводить, организации встречного прикрытия и точки встречи оставались открытыми. Достав свою карту, снова рекомендовал те маршруты, что указывал в своих записках. Предусмотренные маршруты мирного времени утратили свою силу. Враг уже находился на нашей территории и активно продвигался вперед. И у него была поддержка в виде артиллерии, которая напрочь отсутствовала у нас. Так что требовалось вывести войска как можно быстрее и безопаснее.

Кстати артиллеристов мне уже отправили. Набрали из числа добровольцев целый взвод. Капитан очень сожалел по поводу оставления в крепости своих орудий, но вывести их было не на чем. Порекомендовал подобрать орудия из тех, что стояли в парке 44 полка у Северных ворот они вполне могли уцелеть, там же можно было разжиться лошадьми. Переговорили мы и о выводе людей из Западного редюита и членов семей из Домов начсостава. Капитан пообещал отправить туда специальные команды во главе с несколькими командирами. На этом мы расстались.

Перебежав арку ворот, остановился у ближайшего БА. Сюда же подошли Горячих и Долженко.

— Все бегаешь? — Спросил особист.

— А что прикажете делать? Надо. Вы тут как готовы?

— Готовы. — Почти в один голос ответили старшие лейтенанты. Долженко продолжил — Сейчас еще две машины должны подойти и начнем.

— Бог вам, как говорится в помощь. Главное поаккуратнее там. Не горячитесь и не спешите. Главное и не зарывайтесь. Берегите себя не учения все же. С пехотой все согласовали? Связь работает?

— Все нормально. У всех рации работают. Пехота прикроет и своя и от инженеров ребята помогут.

— Мы вам подсказывать будем. Петр Федорович ты своим скажи, кто не успеет уйти, пусть сюда отходит. Прикроем.

— Договорились. — Ответил Петр. В это время его позвали к одной из машин.

— Хороший парень. Жаль если погибнет.

— Жаль, но на, то и война.

— Я порой удивляюсь. Хотя за то время что с тобой общаюсь вроде и привык. Ты так говоришь, словно тебе это не впервой.

— Да, есть такое дело. За неделю в скольких переделках был. Да и за сегодня только в трех боях пришлось побывать. И главное выжить.

— Вот я и говорю везучий.

— Дмитрий Ильич, а что там со знаменами, все собрали?

— Да. Те, что смогли спасти здесь. Всего шесть знамен. Два наших полка и дивизии, два 84 — полка Боевое и Шефское. И по одному от 44 и 455 полков. Боевое знамя 75-го разведбата погибло вместе сохранявших их красноармейцами. Нет знамен автобата, батальона связи, батальона НКВД. Остальные здесь. Все части выделили по взводу в охрану. В общей сложности получилась сводная рота. Для прорыва должно хватить. Сейчас они в казарме инженеров притираются друг с другом. Конвойников еще подождем и пойдем. Может, с нами пойдешь?

— Нет. Не могу. Конвойников не ждите. Они сейчас c нам пока соединиться не смогут, ведут бой с немцами. Те к ним в казарму прорвались. Если получится, они вас позже догонят. Как только бронегруппа прорвется на Северный остров, тоже выдвигайтесь. Больше шансов прорваться будет. И главное сразу под артобстрел не попадете.

— Так и думали.

— Дмитрий Ильич, я вот тут донесение о наших действиях составил, с собой заберете?

— Конечно. — Беря у меня донесение, составленное в Арсенале, сказал Горячих. Вместе с донесением я предал и планшетку с документами и жетонами немцев. В это время к нам подбежал Малышев. Передавший мне еще одну планшетку с документами немцев собранными в районе Трехарочных ворот.

— Сколько здесь Вить?

— Семьдесят пять солдатских книжек и жетонов. В том числе три офицерских.

— Молодец. Немцы не мешали?

— Нет. Как увидели, что мы трупы убираем, так даже и не стреляли. На валах там народу немного. Наблюдатели насчитали всего человек двенадцать, при трех пулеметах. Трофейное оружие мы инженерам отдали, а то у них с оружием плохо. Себе только пулеметы и гранаты оставили.

— А как узнали, что документы офицерские? — Спросил особист.

— У них погоны другие, а кроме того у нас тут парень из инженеров со знанием немецкого языка. Вот он и переводил.

— Ясно. Молодцы. Володь, ты в донесение внеси изменение. — Возвращая мне бумаги, сказал Горячих. Тут же на броневике я внес изменения и отдал все Дмитрию Ильичу.

— Дмитрий Ильич вы у нас в журнале распишитесь?

— А что он у тебя заполнен?

— Да сейчас дополнения внесу. — Достав из планшетки журнал сделал в нем несколько записей и дал его Горячих. Тот, прочитав все написанное, оставил свой автограф.

— И когда только успел?

— Пока в казарме был, накидал. Виктор. Там связисты к вам должны линию кинуть.

— А у нас связь есть. Через штаб инженерного полка. Там телефон только разбит был.

— Вот и хорошо, звони каждый час.

— Есть. Разрешите идти? — Спросил у нас Малышев.

— Давай. — Разрешили мы. И Малышев убежал к себе.

— И я пойду. Как прорветесь, не забудьте сигнал дать, чтобы мы знали.

— Не беспокойся. Сделаем.

Пожав друг другу руки, мы простились. В клубе все шло своим чередом. Посреди помещения на расчищенной площадке высились штабели с боеприпасами, часть окон была укреплена мешками с песком. Трупы немцев были вынесены и сложены в большую воронку. Наших тоже похоронили.

Ерофеев доложил, что к отряду присоединились еще 30 человек из различных подразделений. И это не считая артиллеристов. Старшим у артиллеристов был пожилой сержант — сверхсрочник Григорий Николаевич Макеев. Мы с ним познакомились и переговорили. Я объяснил задачу и на карте показал, где планирую использовать их. Подчинив ему всех присутствующих в клубе артиллеристов, направил искать исправные орудия и снаряды.

Через вход в алтарной части клуба зашла группа вооруженных автоматическим оружием бойцов и командиров. Во главе нее шел невысокий с бледным и озабоченным лицом полковой комиссар. Ерофеев, присутствовавший при беседе с артиллеристом, тихим голосом сообщил, что это полковой комиссар Фомин. Он его раньше видел в 84 полку.

Война войной, а Устав никто не отменял. Я подошел и представился. Выслушав мой доклад, полковой комиссар чтобы не мешать бойцам предложил куда-нибудь пройти и там поговорить. Единственное место, которое более или менее подходило для этого, была будка киномеханика. В сопровождении нескольких командиров и пограничников мы прошли на хора. Развернув на столе схему крепости, доложил складывающуюся обстановку и что предпринимается для выхода гарнизона в места сосредоточения, отражения атаки врага. После чего предложил подняться на НП и там все увидеть своими глазами. На площадке НП мы продолжили разговор.

— Владимир Николаевич. Поясните, почему вы прислали свое приглашение именно мне?

— Товарищ полковой комиссар. — Начал я, но был остановлен Фоминым.

— Обращайтесь по имени отчеству.

— Ефим Моисеевич. Настолько я знаю, вы приняли на себя командование гарнизоном. Кроме того вы единственный старший командир в крепости. Остальные или не смогли пробиться или погибли. В крепости нет ни одного командира или хотя бы начальника штаба полка. Я не говорю о дивизионном командовании. Их представители сюда так же не смогли пробиться. Кроме посыльного принесшего устное указание о выходе гарнизона. Для организации обороны требуется руководитель именно вашего уровня. Который мог бы ставить конкретные цели и требовать их выполнения от нижестоящих по званию и должности. Так что кроме вас некому возглавить оборону.

— Хорошо. Вы правы. Кто еще войдет в штаб? В каком качестве вы видите себя?

— Пока штаб обороны — вы и я и тех, кто находится здесь. Остальные члены штаба появятся после выхода из крепости основной части гарнизона. В него войдут те командиры, что останутся здесь продолжать оборону. Из них будут назначены руководители участков обороны. Кем я себя вижу? Тем же что и сейчас — командиром штурмового или ударного отряда. Мои бойцы как раз для этого подготовлены.

— Понятно.

— Где будет размещаться штаб обороны? Здесь в клубе или в Арсенале?

— Нет. Я думаю, что штаб обороны лучше разместить в штабе 33 полка. Считаю что там наиболее удобное место, чем здесь или Арсенале. Сейчас там тыловая позиция цитадели, прикрытая гарнизонами Западного и Восточного редюитов, предмостовыми укреплениями Трехарочного моста и цитаделью. Фактически это центр нашей обороны. Оттуда через Арсенал можно связаться со всеми частями цитадели. Арсенал находится очень близко к Тереспольской башне — фактической линии обороны. И подвержено обстрелу артиллерией. Здесь же в клубе останется наблюдательный и корректировочный пункты, а в зале склад боеприпасов.

— Не боитесь что немцы, обстреляв клуб, уничтожат склад?

— Думаю, нет. После уничтожения немцев мы пользуемся их световыми сигналами. Пока удается их дезинформировать и враг сюда не стреляет.

— А нельзя вашу методику перенести и на другие объекты?

— Думаю, нет. Немцы, проникшие в крепость, имели радиостанции и сообщали о захвате зданий. Ни одного радиста мы не смогли взять живыми. А без них общение с врагом проблематично.

— Понятно. Что ж я думаю, что ваше решение правильное. Жаль, что капитан Зубачев пойдет на прорыв. Он бы мог помочь в работе штаба. Но им предстоит не менее сложная задача прорваться и вынести раненых. Вы всех командиров предупредили о необходимости сбора всех раненых?

— Да такое указание передано всем с кем смогли связаться.

— Какие ближайшие задачи штаба?

— Во-первых собрать и направить в прорыв как можно больше бойцов гарнизона. Во-вторых организовать активную оборону крепости, в третьих полностью очистить цитадель от немцев.

— Что ж все правильно. Задачи вами определены, верно. До прорыва я хотел бы переговорить со старшим группы эвакуирующей знамена. Не знаете, кто ею командует?

— Старший лейтенант Горячих Дмитрий Ильич. Начальник особого отдела нашего полка. Знамена вашего полка и частей гарнизона собраны. Его вы найдете у БА. В столовой инженерного полка держит оборону группа нашего полка во главе с сержантом Малышевым.

— Понятно.

После этого договорившись о связи, мы расстались. Полковой комиссар ушел к Кольцевым Казармам, а я решил уточнить обстановку.

Суета у Белого Дворца заметно уменьшилась. Колонна бронетехники выстроилась у столовой инженерного полка. Три БА и четыре Т-37(38). Слабенькая конечно ударная сила, но какая есть. У немцев в крепости и такой пока нет. Но пригонят …. Надеюсь, что мы к этому будем готовы и встретим врага горячими пирожками. Нам бы до ночи продержаться…

… Вскоре на Трехарочном мосту появилось несколько БА-10. Из башенных орудий стремившихся подавить немецкие позиции на валах укреплений у Трехарочного моста. Следом за ними катили Т-38, а дальше ощетинившись штыками, густой цепью двигалась пехота. Кто-то из немцев, засевших на предмостовых укреплениях, запустил в небо зеленую и синюю сигнальные ракеты. Оттуда же ударили вражеские пулеметчики, пытаясь остановить наступающих, но прикрываясь огнем и броней, бойцы устремились вперед. От Северных ворот по дороге между редюитами им навстречу двигалась еще одна наша пехотная цепь, беря немцев в кольцо.

По мосту во фланг нашим ударил пулемет, а небо украсилось еще несколькими сигнальными ракетами зеленого и синего цвета. Он бил из кустов у Домов командного состава. Сраженные пулями врага бойцы падали на мостовую или воду, но остальные продолжали бежать вперед. Один из бронеавтомобилей остановился, развернул орудие в сторону нового врага и послал туда несколько снарядов. На некоторое время немцы там замолчали. И лишь взлетевшая в небо сигнальная ракета показала, что они все еще там. Не выдержав удара с двух сторон, сидевшие на валах немцы попытались отступить в сторону Восточного форта. Сделать им этого не удалось, кольцо вокруг них сомкнулось. Часть немцев, сдаваясь, подняли руки, но наших было не остановить и пленных они не брали. Предмостовые укрепления полностью перешли под наш контроль. Часть пехотинцев заняла брошенные врагом окопы, используя трофейные пулеметы, разворачивала оборону на валах. Из казематов снизу валов к ним наверх стали подниматься группы красноармейцев.

Несколько броневиков в сопровождении танка, продолжая наступление, повернули в сторону казарм 125 полка, туда же развернулось и часть пехотинцев. Еще два Т-38 и БА двинулось к Восточному редюиту на помощь его защитникам.

Как только на валах все было решено. Под прикрытием еще одной группы бронетехники быстрым шагом и ощетинившись стволами в разные стороны, вышла группа Горячих, устремившаяся к Северным воротам.

Как только она преодолела мост, из цитадели в ту же сторону стремясь как можно быстрее покинуть мышеловку, бросилась большая толпа бойцов. Многие неодетые, босиком, в окровавленных повязках и без оружия. Говорить о какой — то четкой организации этого потока не приходилось. Подразделения перемешались между собой. Кто, откуда, где командиры понять было не возможно. Но главное было то, что бойцы не бросили своих тяжелораненых и несли их на носилках. Тут и там среди гимнастерок и нижнего белья мелькали женские платья. К ним присоединялись и те, кто прятался под валами, в Западном редюите и ДНС. В большинстве своем это были раненые, женщины и дети.

С той стороны Северных ворот уже на Каштановой взлетела трехзвездная белая сигнальная ракета. Знаменная группа покинула крепость. Далее ее путь лежал на выход из города. Жалко, что у них нет с собой пары зенитных установок. Они бы в городских условиях очень пригодились, как пехоты отбиваться, так и воздушный зонтик обеспечить. Будем надеяться, что и без них Дмитрий Ильич сделает все как надо.

А исход продолжался. Навстречу потоку выходящих из цитадели от Северных ворот и ДНС устремился тонкий ручеек командиров спешащих к своим подразделениям. Потоки сталкивались и растворялись друг в друге. На ходу движения заново формировались группы и отряды. И в туннель Северных ворот уже входили более организованные колонны. Сколько вышло? Не знаю, много. Несколько тысяч человек точно. Да без тяжелой техники и вооружения. Но главное шли люди, те, кто сможет взять в руки оружие и бить врага, а не гнить в концлагерях.

* * *

Из краткого боевого отчета о действиях 6-й стрелковой дивизии впервые часы фашистского нападения (РИ).

“В 4 часа утра 22.6 был открыт ураганный огонь по казармам и по выходам из казарм в центральной части крепости, а также по мостам и входным воротам крепости и домам начсостава. Этот налет вызвал замешательство среди красноармейского состава, в то время как комсостав, подвергшийся нападению в своих квартирах, был частично уничтожен. Уцелевшая же часть комсостава не могла проникнуть в казармы из-за сильного заградительного огня… В результате красноармейцы и младший комсостав, лишенные руководства и управления, одетые и раздетые, группами и поодиночке самостоятельно выходили из крепости, преодолевая под артиллерийским, минометным и пулеметным огнем обводный канал, реку Мухавец и вал крепости. Потери учесть было невозможно, так как личный состав 6-й дивизии смешался с личным составом 42-й дивизии. На условное место сбора многие не могли попасть, так как немцы вели по нему сосредоточенный артиллерийский огонь. К этому следует добавить, что перед артиллерийским налетом начала активно действовать “пятая колонна”. В городе и крепости внезапно погас свет. Телефонная связь крепости с городом прекратилась… Некоторым командирам все же удалось пробраться к своим частям и подразделениям в крепость, однако вывести подразделения они не смогли и сами остались в крепости. В результате личный состав частей 6-й и 42-й дивизий, а также других частей остался в крепости в качестве ее гарнизона не потому, что ему были поставлены задачи по обороне крепости, а потому что из нее невозможно было выйти. Материальная часть артиллерии гарнизона крепости находилась в открытых артиллерийских парках, и поэтому большая часть орудий была уничтожена. Почти все лошади артиллерийского полка 6-й дивизии и артиллерийских и минометных подразделений стрелковых полков 6-й и 42-й дивизий находились во дворе крепости, у коновязей, и почти целиком были уничтожены. Машины автобатальонов обеих дивизий и автомашины других частей стояли в объединенных открытых автопарках и сгорели при налете немецкой авиации…”

* * *

Из донесения заместителя командира по политической 6-й стрелковой дивизии полкового комиссара М. Н. Бутина (РИ).

“В районы сосредоточения по тревоге из-за беспрерывного артиллерийского обстрела, внезапно начатого врагом в 4.00 22.6.41 г., части дивизии компактно выведены быть не могли. Солдаты и офицеры прибывали поодиночке в полураздетом виде. Из сосредоточившихся можно было создать максимум до двух батальонов. Первые бои осуществлялись под руководством командиров полков товарищей Дородных (84 сп), Матвеева (333 сп), Ковтуненко (125 сп). Материальную часть артиллерии стрелковых полков вывести не удалось, так как все было уничтожено на месте. 131-й артиллерийский полк вывел 8 орудий 2-го дивизиона… Неприкосновенные запасы, находившиеся в складах, почти целиком остались в крепости…”

* * *

Бой на Кобринском укреплении продолжался. Пройдя Дома начальствующего состава и уничтожая на своем пути очаги сопротивления врага, танкисты медленно и уверенно продвигались вперед. Немцы перешли к обороне. Небо украсилось зелеными, синими и красными сигнальными ракетами. Навстречу нашей бронетехнике и бойцам неслись снаряды и пули. Все чаще на пути танкистов вставали грибы разрывов тяжелой артиллерии. Против танкистов работали противотанковая артиллерия в боевых порядках и артиллерия с другого берега Буга. Маневрируя и стараясь не останавливаться, танкисты продолжали бой, укрываясь за постройками.

Все шло как надо. Пора и мне заниматься делом. Немцы в казарме “чекистов” ждут. Не дай бог продвинутся дальше и закрепятся на первом этаже Кольцевой казармы. Они оттуда смогут простреливать весь внутренний двор цитадели и все мои труды и надежды накроются медным тазом. И ведь гады сами оттуда не уйдут. И тихо сидеть не будут, а будут отстреливать бойцов. Мешать выполнению моих планов. Словно заноза в известном месте мешаться будут, так что пора ее уничтожать.

Связавшись с Арсеналом, предупредил о готовности штурмовой группы к выходу. Пока до них доберусь, как раз соберутся.

Окинув еще раз взглядом цитадель с высоты птичьего полета, спустился вниз. Там продолжались работы по накоплению боеприпасов. По сообщению Ерофеева почти все боеприпасы из склада 84 полка уже перенесены сюда. В основном это снаряды к 76 и 45 мм орудиям, патроны к револьверам “Наган” и “ТТ”, мины к 82 мм минометам. В 84 полку нашлись и несколько 82-мм минометов, но нет минометчиков. Все остальные боеприпасы пошли бойцам 84 полка и близлежащих подразделений. Не смотря на то, что крыша склада горит угрозы взрыва боеприпасов уже нет. Поблагодарив за сделанное, рассказал о последних новостях. Среди бойцов носивших ящики с боеприпасами увидел и Никитина. Раз склад практически весь вывезли нечего ему тут делать, у меня в группе и так вакантных мест куча. Предупредив Ерофеева забрал Виктора с собой.

По дороге к Арсеналу встретил артиллеристов облепивших “полковушку” и кативших ее к Трехарочным воротам. Макеев доложил, что нашли несколько исправных орудий и снаряды к ним. Их вполне должно хватить для размещения согласно нашей договоренности. Еще ряд орудий вполне можно отремонтировать, используя остальные в качестве запчастей. Ремонт можно произвести в артмастерских любого полка, но нужны еще люди. И если я не против то можно привлечь тех, кто останется в крепости. Я согласился, чем больше будет орудий, тем лучше.

Оставшуюся дорогу до Арсенала я обдумывал свои дальнейшие действия. Все входы в казарму “чекистов” были со стороны Муховца и места его слияния с Бугом. Поэтому обстреливались немцами с Западного и Южного островов. Пробраться туда можно либо по крыше из Тереспольской башни под огнем или же искать альтернативный вариант. Плохо то, что я в казарме ни разу не был и ее расположение не знаю. Но думаю, что конвойцы нам помогут в зачистке. Да и среди находящихся в Арсенале и клубе есть бойцы оттуда. Глупость спорол, что заранее не обеспокоился этим вопросом. Пришлось отправлять Виктора назад в клуб за “конвойцами”.

В Арсенале мой личный состав был готов к новым подвигам. Разведчики, посланные в соседние здания, в большинстве своем вернулись. Новости были радостными. Они подтвердили рабочее состояние пожарного насоса установленного в конюшне, и даже ведро свеженабранной воды принесли. Полковые склады боеприпасов, продовольствия, фуража, обмундирования целы. Как тут не радоваться.

По докладу дежурного полк вывел часть людей к Трехарочным воротам, в том числе и всех раненых. В подвале все еще остается нежелающий идти на прорыв народ, В основном это “припискники” и те, кто не понимает русского языка. Потапов пытается решить этот вопрос.

Схему казармы чекистов составили быстро. Помогли в этом “конвойцы” пришедшие из клуба. Они же подсказали, что в казарму можно попасть через запасной вход столовой.

Созвонившись с батальоном, поинтересовался обстановкой. Шнейдерман подтвердил, что они продолжают удерживать баррикаду у лестницы на втором этаже, отбиваясь гранатами. Боеприпасы пока есть. Немцы ведут огонь по широким проемам окон второго этажа, не давая поднять головы. Сколько немцем ворвалось в казармы, неизвестно. Они подожгли здание и выкуривают защитников дымом. Пожар потушен. Я предупредил о том, что мы идем на помощь, если будет возможность, просил оказать поддержку атаке.

Удар я планировал нанести оттуда же откуда вошли в казарму немцы через столовую. Вообще довольно странно. Когда мы шли на штурм башни двигались там и по нам никто не вел огонь. Или враг настолько самоуверен, что наступая, не озаботился охраной тыла? Или его вообще не интересовала обстановка внутри цитадели? Кто его разберет, что там и почему. На месте разберемся…

Бойцы меня уже ждали у центрального выхода. Обстрел крепости практически прекратился, видимо немцы опасались попасть по своим. Над зданием клуба взлетела очередная белая ракета. Проведя инструктаж, начали выдвижение. Шли мимо полуразрушенного здания погранзаставы и ее ограды в сторону Холмских ворот. Далее бегом преодолели кусок дороги к Кольцевым казармам, и мы оказались у запасной двери столовой батальона НКВД.

Дверь была выломана. Все страньше и страньше. Что же это за солдаты такие? Даже не озаботившиеся прикрыть столь стратегический вход и не вести наблюдение за тылом. По пути от Арсенала сюда по нам так никто и не открыл огня.

Лишь ворвавшись на кухню, я нашел ответ на свои вопросы. Дураками немцы не были и охранение выставили. На полу валялось около десятка трупов. Они пали, что называется от дружеского огня. Несколько немецких снарядов, влетев вовнутрь, уничтожили все живое. Те кто выжил распределились по остальным помещениям первого этажа и пытались выбить “чекистов” и не обращали особого внимания на свой тыл.

Дальше передвигаться пришлось уже с боем. Немцев оказалось больше, чем я рассчитывал, и сопротивлялись они со знанием дела. Драка вышла ожесточенная и кровавая. Рукопашной избежать не удалось. Русские и немцы смешались между собой, и началась дикая свалка. Оружие, гранаты, лопатки, штык — ножи пошли в дело. На окровавленном полу столовой не на жизнь, а на смерть сошлись две штурмовых группы. Схватка разбилась на несколько очагов. Вокруг шла стрельба, вой, русский мат и немецкие проклятья. Какой — то ухарь ухитрился практически в упор вмазать в меня очередь из автомата. Не будь на мне нагрудника и разгрузки с магазинами лежать мне тут холодным. А так отделался сильным ударом и несколькими испорченными магазинами и прикладом автомата, который разломился от удара по голове этого ухаря. Дальше пришлось действовать уже руками и лопаткой. Достать револьвер не успел.

Нам очень помогла атака “чекистов” сверху. Услышав шум боя, они по лестнице бросились вниз. Схватка приняла новый оборот. И немцы не выдержали, бежали. А кто не смог бежать доходил на грязном окровавленном полу. Отступающие бросились вплавь через Мухавец или побежали в сторону Тереспольской башни, но там их ждали и далеко уйти не смогли. Спаслись лишь те, кто сразу сбежал по дамбе на Западный остров. Первый этаж был очищен. Но и нам досталось. Практически все кто участвовал в атаке, были ранены. Шестеро из моей группы погибло, одному даже нагрудник не помог. И все равно это была победа. Цитадель полностью очищена от врага. И пусть они теперь попробуют сюда снова сунуться.

Времени отпраздновать победу нам не дали. Практически сразу же начался артиллерийский обстрел казармы. Снаряды рвались как перед казармами, так и внутри них, влетая через широкие проемы окон и дверей. Осколки крошили кирпич и осыпали нас. Пришлось искать укрытия. В этом мне помог тот самый замполитрука с которым я разговаривал по телефону. Поднявшись на второй этаж, мы прошли в помещение штаба батальона, окна которого выходили во двор цитадели. Остальные по возможности стали укреплять и баррикадировать окна и двери, собирать трофеи.

В штабе царил разгром. Один из снарядов взорвался внутри, обрушив часть перегородок и перекрытия. Под завалами погибло несколько человек.

Шимон Маркусович рассказал, что на вечерней поверке в батальоне было 72 человека, в том числе и прибывший из Вологды в командировку караул в составе четырех человек. Это без учета караула Бригиток. Всего на довольствии стояло 94 человека. Ночью в 23.50 убыл очередной караул по сопровождению спецконтингента на Москву. А еще вчера в обед Управление НКВД запросило транспорт и сопровождение для перевозки задержанных. Назад личный состав и техника не вернулись. Командиры батальона жили в городе и после начала обстрела не прибыли сюда. В связи с этим Шнейдерману пришлось принять командование на себя. Секретные документы частично уничтожены. Боевое знамя части сохранено оно сержанта Новикова. Я попросил пригласить его и по возможности вывесить красный флаг над казармой.

* * *

Журнал боевых действий Iа 45 L.D.: запись от 22.06.41 (АИ) (время Берлинское)

7.30 ч. Примерно в это время у дивизии на основании различных сообщений впервые создается впечатление, что все же позади передней линии дивизии сопротивляются более сильные части русского гарнизона оборонительных сооружений. Теперь поддержка артиллерии в цитадели невозможна, так как пехота втянута в бой слишком тесно с противником.

7.15 ч. ранен полковник Велькер, командир A.R.98.

7.45 ч. Сообщается, что гауптман Пракса, командир III/I.R.135, убит во дворе укрепления Центральной цитадели в 4.45 ч.

8.10 ч. Офицер I/A.R 99 сообщает, что части III/I.R. 135 остановлены и засели перед укреплением Центральной цитадели и имеют примерно 35% потерь.

* * *

Телефон работал, я связался с НП и Фоминым, сообщил о результате атаки. Они мне подтвердили, что эвакуация гарнизона продолжается. Но уже не теми темпами что раньше. Немцы из гаубицы и пулеметов, расположенных в западной части Северного острова, обстреливают Трехарочный мост, что ведет к значительным людским потерям. Приходится ждать паузу в обстреле и только тогда перебегать мост. Но, тем не менее, эвакуация идет. По предварительным подсчетам цитадель уже покинуло несколько тысяч человек. Артиллеристами установлено три орудия — два у Трехарочных ворот. Одно 76 мм. у Белого дворца. Стоявший там ранее БА отбуксирован в Холмские ворота. Предупредив, что я пока буду находиться здесь, положил трубку.

Вскоре в сопровождении трех человек вернулся замполитрука. Он представил мне Новикова, а остальные бойцы оказались его ассистентами. Кроме того Шимон Маркусович принес мне взамен испорченных пару магазинов и новенький ППД. Бойцы смогли вскрыть оружейку и склад боеприпасов и вооружиться. Часть оружия оказалась не востребованной.

Знамя хранилось у сержанта под гимнастеркой. Поблагодарив, попросил его продолжить хранить дальше. Собравшимся бойцам рассказал о ситуации вокруг крепости и о том, что знамена гарнизона вывезены. Не стал скрывать и того, что в ближайшее время крепость будет окружена. Нам придется сражаться в полном окружении и прорываться на восток с боем. Я предложил им присоединиться к моему отряду и совместно выходить из крепости. Бойцы со мной согласились. Так мой отряд пополнился еще на 47 человек, о которых предстояло заботиться и обеспечивать всем необходимым.

Вызвав Никитина, поручил его заботам группу Новикова. И через несколько минут они покинули стены казармы, перебравшись к нам в Арсенал. Я же пошел проверять оборону и знакомиться с людьми.

Мы шли по казарме, периодически приходилось прижиматься к стенам, скрываясь от снайперов противника. Тут и там лежали павшие от их огня и осколков артиллерии. Одной из главных проблем обороны было практически полное отсутствие в казарме межотсековых перегородок. Поэтому попавшие вовнутрь снаряды и наносили такие потери личному составу. Решать эту проблему нужно как можно быстрее и только подручными средствами. Из которых была земля, щебенка, пустые ящики и постельное белье.

Второй проблемой были большие проемы окон выходящих на Мухавец. Часть окон бойцами уже закладывалось матрасами набитыми песком и землей. На полу валялись тумбочки, табуретки, рванные и окровавленные постельные принадлежности.

На первом этаже все двери на улицу были забаррикадированы мебелью и койками. В одном из отсеков рядом со столовой Самойлов совместно с двумя красноармейцами из “конвойцев” трофейными бинтами и медикаментами перевязывали и обрабатывали раны. Но явно не могли управиться со всеми, кому требовалась помощь. Многие щеголяли в окровавленных повязках кое-как сделанных из постельного белья. И, несмотря на это продолжали укреплять оборону, поднимая наверх ведра с песком и землей. На обратном пути забирая с собой немецкие трупы и складывая их в воронку рядом с входом.

Я, попросил Шимона Маркусовича, собрать по казармам все имеющиеся жетоны увольняемых. Жетоны для постоянного ношения раздать бойцам и погибшим тоже вложить, а также найти книгу учета личного состава, куда внести данные на погибших. Вообще было бы неплохо найти штабного писаря или бойца, знающего делопроизводство, а то мне самому всех бумаг не переделать. Одних журналов боевых действий сразу на несколько подразделений вести надо, а еще списки личного состава и связанные с ним документы. Так что “писарчук” очень даже нужен, а среди моих штурмовиков таких практически нет. Точнее есть, но не буду же, я сержантов от дела отрывать. У них проблем с личным составом хватает, а вот боец не на руководящей должности вполне подойдет. Шнейдерман выслушав, пошел искать “писарчука” и раздавать необходимые указания. Вообще идею с жетонами я давно вынашивал, но без разрешения командования воплотить в жизнь не решался. А теперь вполне можно, сам себе командир, да и о людях памятка останется. Надеюсь теперь погибшим не лежать в безымянной могиле.

Подойдя к Самойлову, поинтересовался делами с ранеными. Григорий рассказал, что двое тяжелораненых умерло. Еще двоим, требуется срочная операция и эвакуация, остальные с легкими ранениями. Но раненых много, больше половины бойцов. Для обработки ран у немцев и в санчасти батальона набрали перевязочных материалов и лекарств. Нужна вода. Все, что было, во флягах закончилось, а батальоне баки пустые.

И что в такой ситуации делать? Не успел обрадоваться пополнению, как придется с ним расставаться. В любом случаи придется спасать раненых, иначе они здесь погибнут. Если попадут в плен, то лечить их не будут. Читал я о том, как они лечили. Если сразу не добивали, то потом бросали в лагерном пункте на произвол судьбы, выделяя пленным врачам немного лекарств. Так что надо озаботиться выносом раненых. Хорошо, что исход гарнизона продолжается, можно надеяться, что кто-то из бойцов поможет в переноске тяжелораненых, а остальные сами дойдут. О чем и сказал Григорию, дав указание отобрать бойцов для эвакуации в тыл. И главное не затягивать с их отправкой во главе с санинструктором.

— Товарищ лейтенант, а что тут отбирать можно любого из санитаров батальона отправлять. — Ответил Григорий.

— Тут надо того, кто сможет оказать помощь в пути и при необходимости бойцами покомандовать.

— Владимир Николаевич, я ведь их не знаю, только тут в казарме познакомились, когда раненых перевязывали.

— Тебе Гриша команду дали? Дали. А раз так, определи сам кто пойдет старшим. Не можешь, на спичках пусть выбирают, но через пятнадцать минут чтобы духа я их не чувствовал. Да бойцы что раненых понесут обязательно с оружием пусть идут. Еще раз прошу, поторопись с эвакуацией. Все время пошло. По выполнению доложишь. А насчет воды пошли к нам в казарму, там все решат.

Развернувшись, я пошел в штаб. Не буду же я все сам решать, пусть и подчиненные возьмут на себя ответственность за судьбы людей. На лестнице меня догнал Никитин, доложивший, что знаменосцев доставил и разместил в Арсенале.

У штаба нас встретил Шнейдерман. Он представил красноармейца, пришедшего с ним:

— Сарычев Захар Васильевич, писарь взвода связи. Товарищ лейтенант, других кто знает работу, нет. Ваше приказание по жетонам выполнено. Все что в ротах, было, собрали и раздали как вы и приказывали. Оставшиеся жетоны у Захара в вещмешке. Книге тоже нашли, в том числе и чистые. Там еще штабных бланков разных набрали и печать со штампом батальонные забрали.

— Молодцы. Правильно все сделали.

Печать я сразу забрал себе. Пусть у меня хранится. Уверенность у меня в том, что останусь живой все больше крепла. И причин этому было несколько, а главное в том, что был в нескольких схватках и не пострадал. Хотя лупили по мне конкретно и с близкого расстояния. И хоть бы одна царапина.

Достав из вещмешка книги и бланки, Захар Васильевич показал их мне. Это было именно то, что нужно. Накоротке объяснил задачу. Тот сразу все понял, ему приходилось вести такую документацию. Место Сарычеву определил в штабе у телефона. Будет документы вести и заодно по связи дежурить. Думаю справится, зря он, что ли во взводе связи служил.

Пока мы общались с “писарчуком” Никитин вместе с Шимон Маркусович куда — то спылил. Я тут хотел обсудить вопрос питания бойцов, а то они, питаясь святым духом, долго не протянут. Пока ходили по казармам, я продовольственного склада не увидел, но раз есть столовая, то и склад должен быть где-то рядом. О чем и спросил Сарычева. Оказывается склад, есть и расположен он на первом этаже рядом с электростанцией. Там же рядом и кухня и разделочный цех. И завстоловой он в казарме вроде бы видел живым. А вот это важно, пришлось отправить Сарычева искать красноармейца Кагакина Семена Сергеевича, чтобы тот организовал полноценный перекус бойцам.

Хреново, что часы не ходят. Все у кого не спрошу в таком же положении. Вот и приходится ориентироваться по солнышку, благо день обещает быть солнечным, несмотря на пелену дыма над цитаделью.

По моим прикидкам сейчас около восьми часов утра, хотя тут некоторые утверждали, что уже давно обед прошел. Услышав такие ответы, мне сначала показалось, что у парней в голове пробой произошел, и крыша потекла и им нужна срочная медицинская помощь. Но по размышлению пришел к выводу, что каждый события по своим ощущениям соизмерял. Вот вас поднимут пораньше утром, по непокрытой стальной каской голове и телу взрывной волной и осколками по поприветствуют с полчасика. Чтобы жизнь медом не показалась потолки, и перегородки на вас кирпичи покидают. А потом для разнообразия, какие- то придурки в зеленых мундирах пару раз попытаются убить из стрелкового оружия и, походя, закидают гранатами. А ты от них отстреливаешься и сам гранаты кидаешь. Рядом с тобой лежат далеко не голливудские трупы товарищей и друзей, с которыми ты вот только недавно в столовой хлеб делил или на кровати о мирной жизни говорил. И это все приходится делать в дыму и гари пожарищ. Да еще от контузии вы периодически будете падать без сознания. А когда очнетесь, опять все повторится и взрывы и стрельба и осколки. Ну и сколько по вашему будет времени, и каких суток? Вот то-то и оно, что затруднитесь ответить, и время под себя строить будете. Так и парни. Мне самому побывавшему под всем перечисленным стало как-то не комфортно от потери реальности. Что тут говорить об остальных. Потому и говорю что хреново без рабочих часов. А мне так вдвойне. Как человеку, приученному в следующем веке все свои действия сверять по часам и минутам, ой как тяжело приходится, планируя свои дальнейшие действия. Почему? Да хотя бы, потому что я не знаю, изменилась история или нет, и как сильно мои действия на нее повлияли.

В той истории, что я знал, немцы к девяти часам полностью блокировали крепость, а к полудню накинули второе кольцо окружения. До этого из крепости смогло вырваться примерно половина гарнизона. Немцам очень сильно помог захват в целости и сохранности железнодорожных мостов через Буг и Мухавец. Теперь этого нет. Взорван мост Брест — Тересполь и штурмовые отряды через него не идут на нашу сторону. Кроме того в крепости активно действует наша бронетехника подавляя немецкие огневые точки на Северном острове. Цитадель очищена полностью от врага, и остатки полков выходят из нее. Сколько вышло? Не знаю, не считал, но по прикидкам могло выйти тысяч девять — десять. То есть примерно две трети гарнизона, да и народа погибло меньше. И немцам пришлось слегка умыться кровью. Только в цитадели наш отряд положил их около четырех сотен. Да остальные части тоже свою лепту в избиение внесли, а значит, вражеское командование должно задуматься — что делать дальше? В прошлой истории оно примерно в 15.00 потеряв около тридцати процентов личного состава штурмующих групп, решило остановиться, отвести войска и дать волю своей артиллерии. Исходя из этого, и хотелось бы решить вопрос:- Который час и что конкретно предпримут немцы в этой реальности? Их артиллерии бояться особо тоже не стоило, кроме пары сверхмощных орудий, остальные не катят против построек цитадели. Укрывшись в них гарнизон вполне способен продолжать оборону. Но до этого еще дожить надо. Страшнее может быть только пехота и орудия в их передовых рядах. Выкатившись на прямую наводку, артиллеристы начнут палить по окнам, а пехота их будет прикрывать, отстреливая наблюдателей и пулеметчиков. Да еще и в атаку попрут, под прикрытием артиллерии, прорываясь вовнутрь цитадели. А вот это совсем не айс. Нечего им тут делать, у нас тут самим боеприпасов и продовольствия мало. Ну да не так страшен черт как его малютка. И на их приколы у нас есть свой лом с винтом, точнее со снайперской винтовкой. Очень уж в той истории немцы боялись наших снайперов. Вот и повторим тоже самое, но в большем объеме. У меня тут случайно обученная группа снайперов присутствует и скучает. Да и в остальных подразделениях отличные стрелки есть. Надо будет собрать всех в один кулак и пусть поразвлекаются. Четверо ворот, четыре барбакана, пожарная каланча Белого дворца, крыши Кольцевых казарм с их сорванными железными листами будут отличными местами для лежек ребят. Прикрытие для их выступления мы обеспечим. Поддержим овации огоньком артиллерии и минометами, а для большего успеха пулеметами добавим, если кто-то не выдержит и решит поприветствовать артистов букетами и очередями…

Что можно еще сделать? Как улучшить оборону? Как заставить врага бояться каждого шороха и выстрела? Эти вопросы меня сейчас очень интересовали. Достав из планшета блокнот, я задумался, вспоминая все читанное об обороне крепости в прошлой жизни.

Блокнотный лист, без моего особого контроля, покрывался записями, расписывая необходимые мероприятия по организации обороны цитадели. В крепости я не собирался долго держать оборону максимум дней пять. Дальше будет меньше шансов на удачный прорыв, а в плен сдаваться я не собирался у меня еще куча дел на этой войне. Тем более что еще вдобавок куча интересных поделок в подразделении хранится, зачем им в руки врага попадать, пусть лучше нам послужат.

* * *

Журнал боевых действий Iа 45 L.D.: запись от 22.06.41 (АИ) (время Берлинское)

8.45 ч. Офицер связи при штабе ХII А.К. ориентирует: 34-я дивизия достигла железнодорожной линии около Гершон. Вулька Подгородская взята. 31-я дивизия взяла Речицу и Козловичи.

9.00 ч. сообщает Iа штаба корпуса, что резерв корпуса (I.R. 133) подчиняется дивизии.

9.15 ч. командир I.R 135 намеревается нацелить ключевые силы к мосту, ведущему от Северного острова к укреплению Центральной цитадели, планируя навести порядок на укреплениях Центральной цитадели. Результатов разведки, направленной I.R. 135 в Брест, еще нет. Предпринятая противником при поддержке 6 танков местная контратака отбита.

22 июня 1941 года (воскресенье).

День.

Мое внимание привлек шум у дверей. Закрывая их своими немаленькими габаритами, в проеме нарисовалась фигура нашего санитара. Попросив разрешения, он, пряча руки за спиной, доложил:

товарищ лейтенант, ваше приказание выполнено. Всех тяжелораненых отправили в тыл. Старшим с ними пошел санитар санчасти батальона красноармеец Крупин Александр Тимофеевич. Необходимыми перевязочными средствами он обеспечен.

— Молодец. Бойцам жетоны выдали? Оружие у всех есть?

— Да. Жетоны выдали всем убывшим. Оружие и боеприпасы у всех есть. Остальным раненым перевязки сделали. Нескольких бойцов направил за водой. Должны скоро вернуться. Трупы все убрали. Наших в отдельную воронку сложили и одеялами пока накрыли. Список погибших из нашей роты я написал, а на “конвойцев” там их сержант составляет. У них потери большие, не всех из под завалов извлекли, потому и засыпать могилу не стали. Вдруг кого еще найдут. Там, какой — то боец сухпайки раздает. Наши все получили. Я вот тут вам тоже прихватил. — Доставая из-за спины руку с продовольственным набором и ставя его на стол, сказал Гриша.

— Спасибо огромное. Сам — то поел?

— Да все наши еще в казарме поели, а у местных завтрака не было. Вот со склада и выдают. Чтобы парней не обижать наши тоже берут. Да они еще себе трофейных набрали, тех, что у немцев насобирали.

— И правильно делают. Запас карман не тянет. Ты проследи, чтобы у всех вода во флягах была и организуй ее кипячение впрок. Не дай бог, какую заразу подхватят. И воды пусть бойцы побольше натаскают. Все свободные емкости надо заполнить. И за гигиеной у бойцов проследить не забудь. Тех, кто себя плохо чувствует, отправляй в Арсенал, у нас в казарме пусть отлежатся. Есть такие?

— Как не быть. Контуженных считай треть и остальным раненым отлежаться не помешало бы. Тогда и мне с ними надо в казарму идти. Здесь тогда красноармеец Петров Владимир Яковлевич останется первую помощь оказывать. Он тоже санитар из их санчасти, а я в нашей казарме лазарет разверну, может, что еще из санчасти наберу.

— Давай действуй. Я не против. Забирай с собой всех кого считаешь нужным. Пусть до вечера отлежатся и приведут себя в порядок. И проследи, кому надо — пусть форму получат. Нечего тут перед врагом своим исподним щеголять.

— Есть. — Ответил Самойлов и вышел в коридор.

Посидеть в одиночестве, помедитировать или слегка поспать мне так и не дали. Из неизвестных далей с вещмешком в руках появился мой дорогой посыльный.

— Товарищ Никитин, и где это вас черти носят?

товарищ лейтенант, я ж не виноват, что на вас форма горит. Вот и пришлось идти добывать. Хорошо, что у них склад не пострадал, а то где бы я вам еще форму нашел. Так и ходили бы в рванье. Вы бы побереглись, товарищ лейтенант. Все бы вам впереди всех в атаку ходить. Вы бы с Чапая пример брали, он все правильно объяснял. — Доставая из мешка форму, сказал Виктор.

— Эх ты стратег. Вот как полковником стану тогда и руководить буду из кабинета, а пока придется вместе с вами на врага в атаку ходить. Давай сюда форму и сходи, пригласи ко мне наших снайперов и расспроси “чекистов” насчет наличия среди них снайперов. Если таковые есть, тоже зови сюда. Дело для них есть.

— Есть. — И Никитин исчез за дверьми, оставив меня в очередной раз переодеваться.

Это уже стало своеобразной традицией — менять форму после каждого боя. Обгорает она от соприкосновения к доспеху. Вот и носи его под формой. Так ее и не напасешься. Интересно — все, что сделано из ткани обгорело и порвалось, а перчаткам хоть бы хны. Наверное, это одна из его особенностей. Знать бы все его приколы или инструкцию пользователя почитать, да где ее взять. В мешке точно не было. Со всеми этими мыслями я быстро переодевался. Так что вызванных бойцов встречал уже при полном параде.

Кроме моих снайперов пришло еще шесть бойцов из числа обладателей знака “Ворошиловский стрелок”. Как пояснил Шимон Маркусович, в батальоне многие отлично стреляют, а эти парни вообще стреляют лучше всех. Задача для ребят была простая. Найти себе позицию и отстреливать любых появившихся в прицеле немцев. Чем больше настреляют, тем лучше. Ибо, как известно “пуля — самый действенный способ передачи мысли на расстоянии”.

Распределив между собой сектора обороны, парни ушли на позиции.

— Товарищ лейтенант, может вы зря с санитаром раненых отпустили, а кто же тогда оборону держать будет?- С явным сомнением в голосе поинтересовался замполитрука.

— Шимон Маркусович скажи, сколько мы сегодня здесь в здании уложили немцев? И сколько мы потратили боеприпасов для этого?

— Больше сотни трупов мы только в здании насчитали и еще на улице. Сколько боеприпасов потратили, не считали. Но много у многих по несколько обойм осталось.

— Вот тот и оно. Нас было почти в два раза меньше. И мы победили. Но итогом боя стало, то, что большинство бойцов имеют ранения и им надо отлежаться. Нам нужно беречь людей. Наша казарма находится под постоянным обстрелом, что ведет к усталости и напрасной гибели людей. А нам этого не надо. Если пружину все время держать сжатой, то она ослабевает. Так и с людьми происходит. Не могут люди все время в напряжении находиться, и отдых нужен и очень полезен. Вот пусть раненые отдохнут в относительной безопасности Арсенала, не санаторий конечно, но в наших условиях не хуже будет. Восстановят и наберутся силы, а затем заменят других. Так и будем меняться и встречать врага свежими силами. Здесь сейчас остались наиболее подготовленные бойцы, которые смогут удержать позиции до прихода подкреплений. Например, тех же бойцов из Арсенала. Согласись, что заодно и тоже время снайпер может уничтожить 3-5 врагов, а простой боец только одного. Вот и считай, что оставшиеся здесь, заменят троих раненых бойцов. Будь моя воля я бы и остальных туда отослал и вызывал бы только для контратаки, но, увы, не получится мало нас. Да и расход боеприпасов у нас значительно уменьшится. Неизвестно когда еще подвезут. Немцы сейчас будут в первую очередь атаковать башню, стараясь захватить мост и дамбу. И уже оттуда наступать на центр крепости. Из наших окон мы можем обстреливать только края островов, не давая возможности врагу переправиться на наш берег. А это вполне по силам оставшимся. Так что держать здесь большое количество людей считаю лишним. Нужны будут резервы для помощи тем, кто обороняются в Тереспольской башне и Бригитском проезде. Вот наши бойцы, что отдыхают в Арсенале ими и будут.

— Простите товарищ лейтенант, не подумал. Думал, что мы все в казарме должны держать оборону.

— И правильно думал. Так и будет, но с умом и без больших потерь. Пусть немцы тратят боеприпасы на пустые казармы. В одиночек попасть куда труднее, а для нас только лучше. Тем, кто нас придет освобождать, меньше достанется. Так и объясняй бойцам. И вот еще что. Ты с поварами как я понял, переговорил?

— Да. Со склада сухпайки всем раздали.

— Долго на сухомятке не просидишь. Надо бойцов горячим питанием обеспечить. Я Самойлову на это указал, но ты как мой замполит проследи за этим. Насчет боеприпасов. Думаю надо поступить так. Наши винтовочные патроны собрать и отдать пулеметчикам, остальным перевооружиться на автоматы и трофейные карабины. Раз немцы начали войну то пусть нас обеспечивают патронами.

— Да так и сделали.

— Ты все равно проследи, чтобы освоили оружие как следует, пришедшие со мной бойцы помогут в изучении. Остальное оружие, в том числе испорченное собрать в Арсенале. Пригодится.

— Есть.

Артобстрел казармы прекратился, передвинувшись на север и восток. Оставив дежурным по части Сарычева, мы прошли по позициям. Все было в порядке. Негде не требовалось нашего вмешательства. Каждый из бойцов занимался своим делом, и мешать им не имело смысла. Оставив Шнейдермана за старшего, в сопровождении Никитина вышел во внутренний двор цитадели. Мой путь лежал к Тереспольской башне и Арсеналу.

* * *

Журнал боевых действий Iа 45 L.D.: запись от 22.06.41 (АИ) (время Берлинское)

9.15 ч Связь с I.R. 80 (правый сосед на той же высоте) в наличии. Предпринятая противником при поддержке 6 танков местная контратака на отм. 140 отбита. При этом подбиты 3 танка.

9.50 ч. I.R.135 сообщает, что Западный остров в руках полка, как и западная половина Северного острова. Полк пытается спасти окруженных в укреплениях Центральной цитадели военнослужащих III батальона, пробиваясь по северному мосту. Позже приходит сообщение, что 9-я рота I.R. 135, заняв северную окраину Северного острова, пытается продвинуться на восток.

10.0 ч. Усиливается впечатление, что наведение порядка на цитадели привяжет еще более значительные силы. В 9.30 ч обер-лейтенант фон Фуметти (I/A.R.99) сообщает, что передовые наблюдатели окружены вражескими силами. Почти одновременно сообщается, что убиты гауптман Краус (командир I/A.R.99) и двое сопровождающих его офицеров A.R. 98.

* * *

В бою за цитадель возникла пауза. Слышались лишь выстрелы и пулеметные очереди на островах, разрывы снарядов в районе Северных ворот. На баррикадах в башне, между погранзаставой и Кольцевой казармой, Арсеналом и погранзаставой кипела жизнь. Бойцы продолжали укреплять и наращивали их. Набивая в пустые патронные ящики кирпичный щебень, и укладывая их на стены баррикад. И только приникшие к своим пулеметам бойцы бдили рассматривая врага через амбразуры баррикады в проезде башни.

Мне показалось, что прибавилось раненых. Встретивший нас у баррикады Кижеватов это подтвердил. Группа немцев, выскочив со стороны подстанции и казарм 132 батальона, пыталась прорваться в башню. Но были остановлены у баррикады и уничтожены, правда успели закинуть пару гранат, ранив и убив несколько человек. Кроме того повредили кожух “Максима”. Кроме того с Западного острова баррикада постоянно обстреливается немецкими пулеметчиками. Их никак не удается успокоить. Отсюда и раненые и погибшие. Помощи он не просил. Хотя тех сил, что у него остались, на оборону башни явно не хватает.

Чтобы не мешать бойцам мы с пограничником зашли на кухню, где раньше готовили еду для служебных собак. Сюда связисты протянули провод и установили телефон. Один из раненных прислонившись к стене и прикрыв глаза, нес дежурство у него. Отойдя к бойнице, выходящей на Пограничный остров, я рассказал о последних событиях в крепости, о выходе гарнизона и очистке кольцевой казармы.

— Андрей Митрофанович, пока есть возможность может, отойдете на соединение с отрядом?

— Нет. Мне приказа не поступало. Кроме того на острове мои бойцы остались, до сих пор бой ведут. В северной части есть пара дотов, похоже, они именно там закрепились. Выстрелы и взрывы оттуда слышны. И мы должны им помочь. Не могу я их там оставить.

— Понятно, но пока светло мы ничего сделать не сможем. Немцы закрепились по валам и не дадут прорваться на остров. На Северном острове, на валу пулеметная точка она мост под своим огнем держит. Только людей зазря положим. Нужно ждать темноты.

— Твоя, правда. А ты, что не отступаешь?

— Уйду. Но позже. Надо же кому-то остаться и прикрывать отход остальных. Так что мы оба с тобой в одной лодке. Будем держаться до конца.

— Что, думаешь, наши не скоро вернутся?

— Это война. По показаниям пленных тут наступает 2-я танковая группа немцев. Считай танковая армия, у наших не хватит сил ее сразу остановить. Так что рассчитывать на быстрое возвращение не стоит. Не сегодня, не завтра они не вернуться. Так что надо готовиться на длительную оборону. У тебя боеприпасы, вода есть?

— Есть немного. И наши и трофейные. Я отправил несколько парней наш склад откапывать. С водой хуже. Немного в башне из баков набрали, но пить хочется. Во флягах практически ни у кого не осталось.

— Здесь рядом в Круглом туалете у Бригитского проезда склад боеприпасов, пошли, кого, пусть наберут. А с водой тоже решаемо. Найдите бачки и сходите в наши конюшни по дороге, там есть. Может раненых, к нам в Арсенал отправишь? Мы там, на первом этаже лазарет развернули.

— Отправлю, но людей мало останется. Если будет атака, можем не удержаться. Да и в барбакан людей нужно послать, занять позиции. Оттуда обзор больше можно держать под огнем немецкую переправу к Северному острову.

— Держись. Отправлю своих парней по казармам может, кого из отставших найдут, вот и будет подкрепление. К тебе артиллеристы никакие не прибивались?

— Нет, только ваши и пара водителей из автобата. А что?

— Да хотел, чтобы они на площадке посмотрели орудия, может какое целое найдут, сюда поставят. Усилят оборону. Там еще танкисты один из своих танков должны сюда притащить, в качестве БОТа можно использовать.

— Нужное дело. Не помешает. Артиллеристов нет. Тебе проще их найти, по всей цитадели мотаешься.

— Верно. Ты хоть сегодня ел? На вот тебе паек, остальным тоже поесть организуем. Я дальше пошел. Если что звони, я, либо в Арсенале, либо у конвойцев буду.

— Давай. — На этом мы расстались.

В Арсенале меня ждал сюрприз. И далеко не самый приятный. В комнате, где проходило утреннее совещание, у макета крепости, что-то обсуждая, находилось несколько командиров. Среди них был и Потапов. Отозвав его в сторону, спросил:

— Саня, а ты что здесь делаешь? Неужто полк до сих пор не вышел?

— Ушли. Все кто хотел и смог. Их повели Семенов с Саниным. А мне и нескольким командирам пришлось задержаться. Здесь осталось около трехсот бойцов из числа приписников и тех, кто не понимает русский язык. Боятся, не хотят выходить на улицу, покидать подвал и идти на прорыв. “Панские недобитки” подстрекают остальных к не повиновению, хают Советскую власть, бузят, некоторые дошли до того что открыто угрожают командирам расправой. Задержать зачинщиков не получилось. Они скрылись в казематах, а остальные их не выдают. Тех, из бойцов, кто сознательнее, мы подняли сюда, сформировали еще несколько отрядов и отправили на прорыв. Вот такие у нас тут дела.

— Да весело и что собираетесь дальше делать?

— Продолжим уговаривать. Ничего другого не остается, не бросать же их. Кого уговорим, отправим на прорыв к месту сбора.

— Боюсь времени для этого практически не осталось. Немцы пристрелялись к Северным воротам. На южной окраине города идет бой. В ближайшее время они прорвутся в город и блокируют выезды из крепости. Уходите пока не поздно. Забирай всех кого сможете и уходите. Те, кто не хочет этого сделать, пусть остаются. Черт с ними они сами выбрали свою судьбу. А вы уходите и как можно быстрее. С остальными мы сами разберемся.

— Я не могу бросить своих бойцов. Должен сам понимать, что я обязан принять меры к их спасению. Это мой долг как командира и коммуниста.

— Понятно. Уговаривать не буду. А что с остальными командирами?

— Мы решили, что останемся здесь. Будем сражаться в крепости до подхода наших войск. Обсуждаем как нам лучше это сделать. Есть предложения?

— А какие они могут быть? С одной стороны я рад, что ты останешься здесь руководить остатками полка. С другой хотел бы видеть тебя подальше отсюда вместе с полком. А предложения. Могу лишь предложить возглавить оборону Кольцевой казармы от Тереспольских до Трехарочных ворот. Собирай вокруг себя бойцов. Подчиняй всех, кто отстал от своих частей, и занимай позиции в барбаканах и Бригитском проезде. Ищи артиллеристов. Боеприпасы есть, целые орудия тоже, а вот с артиллеристами проблема.

— Нашел проблему. У нас тут бойцы из полковой батареи ПТО, во главе со своим командиром сидят.

— Тем более. Пусть занимают позиции в Тереспольских воротах и Бригитском проезде. Куда посадить корректировщика сами решите. Основная задача и не дать врага возможности ворваться в цитадель.

— А с теми, кто в подвале, что предлагаешь сделать?

— Да ничего. Пусть там сидят. Блокировать все выходы из подвала надежными бойцами. У входов в подвалы посты стоят? — Спросил я. И, получив утвердительный кивок собеседника, продолжил. — Их усилить еще парочкой человек. Ни воды, ни еды туда не давать. Рано или поздно те, кто сидит в подвале захотят пожрать или по “нужде” поднимутся в туалет. Вот обратно их и не пускать. Собирать и отправлять сюда. Тут проводить с ними разъяснительную беседу, выявлять “зачинщиков” и отправлять на позиции. Если кто будет сопротивляться, продолжать бузить не церемониться. По законам военного времени сразу ставить к стенке. Туда же отправлять выявленных паникеров и зачинщиков. Чтобы панику и бардак не разводили.

— Нельзя же вот так без суда и следствия. Все же наши люди. Не враги.

— Сань, ты прости меня, но ты сейчас говоришь как вшивый интеллигент. Тут надо действовать жестко. Иначе выйдет еще хуже. Они от разговоров перейдут к делу и начнут стрелять нам в спину. А насчет суда, тройку собрать много времени не надо.

— Ты все правильно говоришь, но надеюсь, без этого обойдется.

— Ох, не верю я в эти суеверия, ну да как знаешь. У меня своей головной боли хватает.

— Не понял, а ты что с нами не останешься?

— Рад бы да не получится. Все мы здесь в одной лодке посреди реки. Ты вон вырос до комполка, ну и я за тобой тянусь. Взял на себя командование остатками батальоном НКВД. Будем держаться там. Правда, лазарет у нас в казарме развернули. Не выгонишь?

— Да ну тебя, Вовка. Скажешь тоже. Тут ….., а он шутки шутить вздумал. Видел я твоего Самойлов, хотел припахать вместе со всеми. А как на них посмотрел да поговорил, тошно стало, отправил отлеживаться. Как только на ногах стоят, еле душа в теле держаться. Без них пока обойдемся.

— Вот спасибо. А то у меня там всего двадцать человек оборону держат. Отсыпь от своих щедрот человек двадцать и командира кадрового к ним желательно.

— У меня самого людей нет ничего. Мне оборону в куче мест держать надо. На каждый объект по минимуму роту надо бы выделить. Да их взять? Тут на полноценную роту людей не хватает. Это если не считать тех, кто в подвале сидит. Придется по взводу всего выделять, а еще резерв нужен, чтобы блокировать удары….

— Не прибедняйся. В качестве резерва и ударной силы будут те, что в лазарете отлеживаются. Я их, правда, хотел у себя использовать. Но на общее дело мне ничего не жалко…

— Да ладно обойдемся тем, что есть. Знаешь, к нам тут из 44 полка прибилась группа лейтенанта Петлицкого. Они со своим полком не успели выйти, под артобстрел попали и у нас в подвале укрылись. Они собирались на прорыв идти, но раз обстановка изменилась. Может, уговоришь к твоему отряду присоединиться…. Я возражать не буду у них и орудие есть.

— Ну, спасибо тебе отец родной. С меня как говорится, причитается.

— Потом сочтемся. Я вообще — то думал тебя своим заместителем сделать. Все равно лучше тебя никто ситуацию в крепости не знает. Твой отряд и так фактически во всех ключевых точках оборону держит. Да и немцев немало накрошил, а мы тут так дурью маемся.

— Ну и делай, я не против. А ситуацию лучше всех только на НП и штабе обороны знают….

— Я серьезно говорю насчет своего заместителя.

— Я тоже.

— Тогда пойдем, представлю тебя всем. Заодно и с лейтенантом переговоришь и наши предложения выслушаешь.

Подойдя к остальным командирам, Потапов представил меня как своего заместителя. И объявил о своем решении по организации обороны сектора цитадели. После чего стал раздавать приказания, назначая комендантов участков и решая вопросы распределения личного состава. Получив приказания, командиры расходились по своим позициям. Вскоре в комнате осталось всего несколько человек, в том числе и незнакомый мне лейтенант — артиллерист.

Старший лейтенант пригласил его к себе. Тот подошел и представился. Отойдя в сторонку, мы с ним переговорили. Я, обрисовав ему положение, предложил присоединиться к моему отряду. Подумав, Александр Леонтьевич согласился. В его группу входило около тридцати человек, в основном артиллеристов взвода ПТО первого батальона 44 полка. Мы договорились, что Петлицкий, со своими людьми, продолжит поиск уцелевшие орудия и установит их у Тереспольской башни. А если будет такая возможность, то часть орудий разместит и в казарме батальона НКВД.

Обсудив проблемы организации обороны, каждый из нас занялся своими делами.

* * *

Из воспоминаний ТИМОФЕЕНКО Виталий Яковлевич (Янович) 17.02.1920 г. лейтенанта командир огневого взвода батареи ПТО 333 сп.

Попал в плен 26.06. 1941 г. — Брестская крепость. Лагерь — офлаг XIII D (62) — Германия г. Нюрнберг (по книге “Героическая Оборона”, 1961).(РИ)

“…наша батарея, в том числе и мой огневой взвод, располагались в западном участке кольцевой казармы … 22 июня под обстрелом часть бойцов батареи погибла, так как она располагалась в корпусе, обращенном к границе. Из него отчетливо был виден железнодорожный мост через реку Буг. Первым нашим решением было: собрать бойцов, боевую технику, занять выгодную позицию для обороны и оказать сопротивление. Мы разместились в подвалах крепостных зданий.

Бойцы и командиры вытаскивали уцелевшие орудия и другую материальную часть, подносили боеприпасы и, примерно через полчаса, открыли ответный огонь. Спустя 2-3 часа, когда обстановка прояснилась, стали известны наши силы и вооружение (солдат оказалось больше 100 человек, младших командиров человек 10, пять лейтенантов). Среди командиров были распределены обязанности. Общее командование принял на себя лейтенант-пехотинец, знавший лучше всех расположение крепости, энергичный, волевой человек. Мне приказано было быть его заместителем и командовать имеющимися орудиями…”

* * *

Из воспоминаний Шабуева Абдулкахира, 1920 г.р., селение Минеральное Надтеречного района ЧИАССР, красноармеец 333 стрелковый полк (В книге Ошаева “Брест — орешек огненный”) (РИ)

“Боевыми действиями 333-го полка руководил старший лейтенант А. Е. Потапов. Помогал ему лейтенант, фамилию которого я не помню”.

* * *

Под лазарет были отдано расположение восьмой роты. Здесь под руководством Самойлова незнакомые бойцы мешками с землей закладывали окна, а раненые, расположившись на кроватях, отдыхали. Было их меньше, чем я ожидал. Григорий доложил, что еще одну группу раненых, требующих операций, удалось отправить с уходящими в прорыв. Сам он вылечить их не мог. Квалификации не хватало. Казарму соседней роты он выбрал под лазарет, потому что она практически не пострадала от артобстрела, только стекла повылетали. Даже осколки сюда не залетели. Все необходимое для работы есть. Вода, медикаменты, еда, постельные принадлежности в наличии. Из ларька военторга, что был напротив, принесли сахар и сладости. Из них для раненых приготовили теплый и сладкий чай. Поблагодарив Самойлова за все сделанное, отправился дальше.

Мой путь лежал в церковь- клуб. Надо было осмотреться и лично убедиться, что артиллеристы подготовились к отражению танковой атаки. Между Арсеналом и зданием погранзаставы возвышалась баррикада из мебели, вынесенной из казарм. Несколько бойцов под руководством незнакомого мне пехотного лейтенанта продолжали ее наращивать. Аналогичная картина была и у церкви. Стоит отметить, что была и разница. Баррикаду дополняли обложенные мешками с землей две сорокапятки. Своими стволами направленные на Трехарочные ворота и проезд у Арсенала. Тут же лежали открытые снарядные ящики. Несколько бойцов продолжали подносить их из здания. У столовой комсостава стояло еще одно орудие, расчет которого усиленно закапывался в землю. Аналогичное положение было и у Трехарочного моста. Там у Круглого туалета стояла полковушка, скрытая среди деревьев и прикрытая от обстрела бетонной стеной. Похоже, сержант- артиллерист не зря носил свои треугольники в петличке.

Несколько связистов закинув антенны на деревья и крышу клуба, пытались наладить связь с вышестоящим командованием. Но пока это не удавалось сделать.

* * *

Журнал боевых действий Iа 45 L.D.: запись от 22.06.41 (АИ) (время Берлинское)

10.20 ч. Представляется командир, ожидаемого к 12.00 ч. возле Тересполя, I.R. 133, получая от командира дивизии задачу: полку быть готовым с 13.00 ч. начать переправу на паромах на южный край Южного острова, наступая справа от I.R.130.

10.50 ч. Об этом намерении командиром дивизии ставится в известность штаб XII А.К. На основании последующих сообщений (в частности, I.R. 135) о силах противника в Цитадели и после консультации с командиром I.R.130 Шлипер, на основании нового понимания обстановки решается изменить задачу I.R.133.

Сейчас она выглядит так: I/I.R.133, усиленный 13/I.R.133, чистит сначала Западный остров, затем укрепления Центральной цитадели. Отсюда должен произойти переход на Южный остров и его последующая зачистка. (Окончательный приказ поступит к 12.30 ч.). Для следующей зачистки штабом корпуса в распоряжение дивизии предоставляется батарея Neb Abt 6, до сих пор подчиненная 31-й дивизии (прибытие к вечеру).

* * *

На НП произошли некоторые изменения. Парни, подняв несколько бревен и деревянных щитов, немного расширили площадку. И теперь тут можно было разместиться втроем. Но пока его оккупировали Ерофеев и артиллерийский наблюдатель. Наблюдатель и радист, сидевший на площадке ниже, работали в паре, помогая нашим танкистам выбивать врага на Северном острове. Ерофеев используя схему доложил об обстановке в крепости и проведенных мероприятиях. Тоже самое сделали и остальные присутствующие.

Танкисты смогли завести еще несколько танков и вывести их на Северный остров. Идет работа еще над тремя машинами. Артиллеристы нашли шесть орудий. Четыре из них я видел по дороге сюда. Пятое — еще одна сорокопятка, затянута в барбакан Трехарочных ворот. Шестое развернуто у Белого Дворца. Но на все орудия не хватает расчетов. В качестве подносчиков используются бойцы, отставшие от своих частей бойцы. Есть еще пара орудий, которые можно привести в порядок, но на них прицелов и нужна замена поврежденных деталей.

Петр рассказал, что среди примкнувших к отряду бойцов, нашелся младший сержант из 33 инженерного полка, хорошо знающий немецкий язык. Ему удалось разговорить пленного и уговорить его рассказать о работе радиостанции. С помощью подсказок пленного, удалось войти в немецкую радиосеть и слушать их переговоры. Тот же младший сержант предложил заняться дезинформацией врага. Сообщив врагу о том, что в клубе находится группа немцев. С разрешения Петра, это озвучили в эфир, представившись одним из немцев, чьи документы были найдены у погибших. Немцы им поверили и просили держаться, обещая скорую помощь и освобождение. Сигналы, подаваемые нами световыми ракетами, они видели. Еще просили сообщать о положении гарнизона крепости и его передвижениях. Немецкую радиостанцию разместили в комнате киномеханика, там же находился и младший сержант с радистом. Пленного же держали под охраной в подвале.

Что ж отличная и своевременная инициатива подчиненных, вдобавок ко всему хорошо реализованная. Теперь мы спокойно можем тролить врага, водя его за нос. О чем и сказал Ерофееву поблагодарив за сделанное. Надо было видеть, как парень засмущался от этой похвалы. Хотя, что тут смущаться, сколько благодарностей за последние недели наполучал.

Ранее мешавшая листва теперь отсутствовала, сбитая ударной волной и осколками. Прильнув к биноклю, я осмотрелся вокруг.

Севернее крепости в районе Речицы взлетали белые сигнальные ракеты, сообщавшие о продвижении врага вглубь нашей территории. Похоже, немцы прорвали нашу оборону и теперь рвутся вперед к Жабинке, обходя Брест с севера.

В северной части Западного острова шел бой, на переднем валу у Варшавского проезда окопались несколько немецких пулеметных расчетов. Оттуда же поблескивала оптика наблюдателей. Недалеко от Тереспольского моста и дамбы, укрывшись среди ив, по Кольцевой Казарме и Тереспольским воротам стреляли немецкие пехотинцы. Попав под ответный снайперский огонь то одна, то другая огневая точка замолкала. К ней устремлялись санитары, стараясь как можно быстрее вынести раненого с поля боя, но это им не удавалось. Оказывать помощь было уже поздно. Очередной ариец отправлялся в дальний и безвозвратный путь.

На Южном (Госпитальном) острове бой приблизился к Холмским воротам. Перестрелка шла в районе школы начсостава 84 полка, горжевых казарм.

У Белого дворца “полковушка” вела огонь по мосту через Мухавец, мешая врагу переправляться на наш берег. Немецкая артиллерия старалась ее подавить, но пока этого ей сделать не удавалось. Стены дворца надежно прикрывали наше орудие и расчет.

Артиллерия врага продолжала обстреливать казармы батальона НКВД, Трехарочный мост и ближайшие к нему казармы.

В районе Восточного редюита шла перестрелка с засевшими на валах группами немцев.

В городе шел бой, и его звуки приближались к Северным воротам. А из них по-прежнему выходили группы бойцов и командиров. Туда же стремились, несмотря на артобстрел, и бойцы, перебегавшие из цитадели через Трехарочный мост.

Противостояние на Северном острове продолжалось и в районе Северо — Западных ворот, казарм 125 полка. Немцы удерживали западную и частично северную части острова. Подтянули сюда понтонный мост, по которому получали подкрепление и боеприпасы. С Западного острова мост пытались обстреливать из стрелкового оружия, но большого вреда это не приносило. Лишь иногда фигуры в зеленых мундирах падали с понтона вводу или оставались лежать на понтоне.

Район Домов Начальствующего Состава был очищен от врага. Во всяком случаи выстрелы там не звучали. К трем действовавшим здесь бронеединицам добавилось еще три Т-38. Линия соприкосновения с врагом проходила в районе клуба 125 полка. Наши танкисты и пехотинцы пытались контратаковать немцев, давая возможность небольшим группам защитников крепости выйти из блокированных немцами зданий и казарм. Действовали парни уверенно. Зная о своей слабой противопульной броне они, прикрываясь постройками и надолго не оставаясь на открытом пространстве, все сильнее давили на врага. Немцы возмущенные такими действиями отвечали огнем противотанковых пушек и 20- мм зенитного орудия, кроме того вызвали огонь своей артиллерии. И вскоре стена огня и взрывов встала на пути бойцов. Плотность огня была столь велика, что рано или поздно какой — то из снарядов должен был найти свою цель. Так и произошло. Вскоре три машины были подбиты. Они застыли, дымя пробоинами и открытыми дверьми. Только из одного бронеавтомобиля успели спасти экипаж. Остальным под прикрытием огня из ДНС пришлось отступить в сторону Северных ворот. Они сделали все, что смогли. Своими жизнями, спася многих других.

* * *

Журнал боевых действий Iа 45 L.D.: запись от 22.06.41 (АИ) (время Берлинское)

11.45 ч. Командир I.R.130 сообщает, что в 10.10 ч. обер-лейтенант Миске на башне Южного острова поднял знамя вооруженных сил рейха, на основании чего он делает вывод об отсутствии здесь какого-либо сопротивления, речь идет лишь об изредка вспыхивающей перестрелке с отдельными русскими.

Полковник Йон хочет сломить единственной отдельной гаубицей III/A.R.98 вражеское сопротивление у северного моста, чтобы деблокировать отсюда окруженные на Центральном острове части. Окончательная зачистка Западного острова (I/I.R.133) — это предпосылка для успехов на Центральном острове. Предпринятая противником при поддержке 6 танков местная контратака отбита, уничтожено 3 танка.

* * *

Боевое донесение штаба 4-й армии N05 к 11 часам 55 минутам 22 июня 1941 г. начальнику штаба Западного в.о. (РИ)

Серия “Г”

Начальнику штаба Западного особого военного округа

Карта 100 000

1. К 10.00 22.6.41 г. части армии продолжают выходить в районы обороны (49-я и 75-я стрелковые дивизии), причем гарнизон крепости Брест — 42-я и 6-я стрелковые дивизии — потерпел от авиации и артиллерии противника большой урон, в результате которого 6-я стрелковая дивизия принуждена была к 7.00 22.6.41 г отдать с боями Брест, а разрозненные части 42-й собираются на рубежи Курница, Бол. Черни (459-й стрелковый полк с 472-м артиллерийским полком — в районе Жабинка, Каролин, Хведковичи) и приводят себя в порядок.

Таким образом, 42-я стрелковая дивизия только около 12 часов будет следовать севернее — на уровне своего участка.

Противник превосходит в воздухе, наши авиаполки имеют большие (30-40%) потери, штаб армии разгромлен (в Кобрин); штаб 28-го корпуса — в Жабинка — также в 12.15 22.6.41 г. бомбили; штаб 14-го механизированного корпуса — Тевли.

2. Отдал приказание:

а) 28-му стрелковому корпусу не допустить дальнейшего продвижения противника на Жабинка.

б) 14-му механизированному корпусу в составе 22-й и 30-й танковых дивизий, сосредоточившемуся в районе Видомль, Жабинка, атаковать противника в брестском направлении, вместе с 28-м стрелковым корпусом и 10-й смешанной авиационной дивизией уничтожить его и восстановить положение.

3. Штаб армии — фл. Буховиче, переходит в Запруды.

4. Прошу задержать продвижение противника с брестского направления авиацией.

5. Связь имеется со штабом 28-го стрелкового корпуса и периодическая со штабом 14-го механизированного корпуса.

6. 205-я моторизованная дивизия осталась на месте, выбросив один стрелковый полк на р. Мухавец (юго-западнее Запруды), прикрывая березовское направление.

Начальник штаба 4-й армии полковник Сандалов

* * *

Радист сообщил, что “коробочки” идут на прорыв и соединение с нашими войсками. Прорываться будут через Северные ворота. Им можно было только пожелать удачи в бою. И вскоре танки скрылись в туннеле ворот. Какое — то время радист поддерживал с ними связь, потом сообщил, что танкисты на Каштановой вступили в бой с прорвавшимися туда немцами. Вскоре он, молча, снял шлемофон и отвернулся в сторону. Все стало понятно без слов и объяснений…

Бой в крепости продолжался. Немцы на Северном острове перешли к обороне. Обстреливая из гаубицы и противотанковых орудий выявленные очаги сопротивления.

На немецком берегу ближе к железнодорожному мосту на Тересполь вновь подняли в небо несколько аэростатов. Пользуясь отсутствием в воздухе нашей авиации, оттуда посверкивали оптикой наблюдатели. Ну, это совсем наглость. Нас совсем в расчет не берут. Ладно, раньше мы их не могли достать, но теперь им это с рук не сойдет. По телефону связавшись с Арсеналом, попросил Потапова, если есть, возможность пугануть нахалов. Тот заверил, что все понял. Тем более что лейтенант Тимофеенко со своими артиллеристами нашел две “полковушки” и готовит их к бою, установив орудия в проездах между Арсеналом и Кольцевыми казармами.

Вскоре с НП связался сам лейтенант, сообщивший, что с батарей установлена связь и, пригласив к телефону артиллерийского наблюдателя что-то стал с ним обсуждать. Прижав к глазам окуляры бинокля, младший сержант стал диктовать в трубку целеуказания.

В том шуме, что стоял вокруг крепости, выстрелов батареи практически не было слышно, но зато явственно были видны результаты ее работы. Сначала один, а затем и другой аэростаты стали быстро спускаться вниз, а под ними вырастали грибы разрывов. Согнав врага с неба на землю, артиллеристы сменили цели. Теперь им стал понтонный мост. Тут и там вокруг моста стали вскипать султаны взрывов. Шуганули они немцев отменно, те так и бросились в разные стороны, укрываясь от осколков на берегу, оставляя на понтонах человеческие тела. Выпустив несколько десятков снарядов и добившись нескольких попаданий по понтонам, батарея, меняя позицию, замолчала. Сделала она это вовремя. Немцы, вступив в контрбатарейную борьбу, закидали предполагаемое месторасположение батареи тяжелыми снарядами. Обстрел длился около получаса. Часть снарядов попало в Арсенал и Кольцевые казармы. В Арсенале пострадала восточная часть — несколько снарядов попало в помещение полковой санчасти, гауптвахты и второго батальона. Кроме того досталось и другим частям крепости. Обстрелу подвергся Белый Дворец, Инженерный замок, казармы 455 и 84 полков. Снаряды врубались в стены, разрушая кирпичную кладку, обрушивали перекрытия. В ряде мест снова заполыхали пожары. Только клуб и столовая остались в стороне от раздачи подарков. Видимо немецкое командование настолько уверовало в том, что здесь в окружении сидят его солдаты, что исключило данные объекты из списка обстреливаемых.

Поднявшийся снизу младший сержант это подтвердил. Сообщив, что немцы запросили уточнить координаты батареи и орудия у Белого Дворца так некстати вмешавшихся в их планы.

А белые сигнальные огни уже поднимались у Северных ворот и где то в районе железнодорожного вокзала. Колечко окружения вокруг крепости замкнулось.

* * *

Журнал боевых действий Iа 45 L.D.: запись от 22.06.41 (АИ) (время Берлинское)

12.00 ч. Примерно в это время командир дивизии докладывает командиру корпуса:

После подачи обеих для этого придаваемых батарей I.R.130 продолжает атаку за Pkt. 140. В цитадели идет ожесточенный бой — очень много убитых. Значительные потери офицеров.

Батальон I.R. 133 должен провести зачистку Западного острова. В северной части цитадели еще продолжается бой. I.R. 133 должен подтягиваться за I.R. 130.

Командир корпуса ориентирует так: враг всюду отступает. Исключение — цитадель Брест. Дневное задание штаба корпуса — это Жабинка. Он приказывает “в цитадель больше ничего не вводить”, предлагая её блокировать, вытаскивать сражающиеся части, обстреливать и изматывать противника тяжелой артиллерией.

12.30 ч. Идет команда в I.R. 133 — для очистки Западного острова назначить только одну усиленную роту; после выполнения этой задачи она должна наносить удар также на укрепление Центральной цитадели (если это возможно, без больших потерь).

12.35 ч. Ia XII А.К. передает для ориентировки, что в первую очередь заданием дивизии является урегулирование ситуации в Бресте.

12.50 ч. Командный пункт I.R. 130 по сообщению полкового адъютанта перенесен к форту Ш. (Вместе с командным пунктом A.R. 98.) Южный остров почти что зачищен, однако из укреплений Центральной цитадели по нему идет стрельба. Город кажется абсолютно спокойным, кажется, уже проехал бы и транспорт. Подразделения 13 и 14/I.R.130, а также 1-й и 10-й рот в ходе захвата главной улицы прорвались через южную часть города и на его восточной окраине (у виадука) соединились с подразделениями 2-й роты, которая прорвалась вдоль южной окраины для последующего наступления на выс. 140. Этот факт имеет решающее значение — подразделения в цитадели, таким образом, отрезаны от города.

* * *

Совершенно незаметно пролетело время. Вроде бы солнце только что стояло над головой, а теперь уже указывало на вторую половину дня. Если судить по тени от деревьев, то времени было примерно около двух часов по полудню. От Малышева посыльные принесли обед — гречневую кашу с тушенкой и горячий чай. По их рассказам одна из освобожденных в столовой женщин отказалась уходить из крепости и Виктор выполняя мое указание, напряг ее с приготовлением обеда. Еды приготовили на всех, кто находился в казарме инженерного полка, столовой комсостава и в клубе. И теперь ее разносили по подразделениям. На вторую закладку воды нет, водопровод не работает.

Вообще проблему с горячим питанием личного состава надо как-то решать. В скором времени готовить еду в Кольцевой казарме станет делом трудным до безобразия. Они фактически будут на линии огня. Да и проблемы с водой будут немалые. Насос, установленный в конюшне нашего полка конечно выход, но не дай бог немцы о нем узнают, горя тогда не оберемся. А альтернативных способов добывания воды в цитадели нет. Точнее есть — отправлять людей на убой с любой тарой к Муховцу, может кому повезет и он вернется назад с несколькими глотками воды. Но это не наш метод. Есть тут одна мысль… Пока существует такая возможность надо бросить пожарные шланги в воду и установить дополнительно насосы в разных частях цитадели. Эту мысль я и донес до полкового комиссара, когда тот пришел в клуб. Насчет приготовления пищи мы тоже пришли к общему мнению. Ее будут готовить в Арсенале, точнее на кухне нашего первого батальона, а потом разносить по участкам обороны.

Несмотря на то, что полковой комиссар держал руку на пульсе, общаясь с различными участками обороны по телефону, он попросил меня доложить мое видение складывающейся обстановки. Что я и сделал. Скрывать, что мы фактически в полном окружении не стал. Это и так было очевидным, стоило только подняться наверх или посмотреть в сторону Северных ворот.

— Жаль. Я рассчитывал, что мы успеем вывести еще людей. — Сказал комиссар.- У нас готово еще несколько сводных отрядов на прорыв. Что ж значит, будем сражаться в крепости. Хорошо, что успели эвакуировать раненых. Я приказал пока их в Инженерный замок собирать. Как думаете, сколько мы сможем продержаться на тех позициях, что сейчас занимаем?

— Я бы сначала хотел кое-что уточнить. Мы еще можем попытаться прорваться из крепости. Мне думается, что в городе не так много немецких войск. Если мы соберем достаточно мощный кулак у Северных ворот и, опираясь на главный вал, ударим в направление улицы Московской. То возможность вырваться из окружения будет. Не всем, но прорваться будет можно. В качестве ударного отряда надо несколько рот кадрового состава с крепкими командирами.

— Говорить о кадровых подразделениях не имеет смысла. Оборону держат группы и остатки подразделений. В большинстве своем подразделения перемешались. Чаще всего это отдельные группы по главе с младшими командирами или собранные на основе землячества и службы. Мы пока не смогли даже точно определить кто, где обороняется и кто чем командует. Мною привлечено несколько командиров из разных частей для сбора информации по участкам обороны. Прорыв сейчас не даст положительного эффекта, мы только потеряем людей. Я верю, что наши войска скоро нанесут удар и отбросят врага назад за линию госграницы. Так что ваше предложение по прорыву в настоящий момент считаю не своевременным. Давайте вернемся к моему вопросу.

— Есть. Взять крепость с наскока у немцев не получилось. Здесь они понесли тяжелые потери и начинают выдыхаться. В районе 125 полка они уже перешли к обороне. Бои продолжаются на Западном острове. И пока немцы не уничтожат очаги сопротивления там прорываться в крепость им опасно из-за возможности удара во фланг и окружения. Поэтому опасаться удара на Тереспольские ворота, думаю, не стоит. Фактически немцы там тоже перешли к обороне. Кроме того там создана неплохая оборонительная позиция с крепким и знающим командиром лейтенантом Кижеватовым.

— Знаю, мы с ним уже по телефону переговорили, от вас я как раз собирался попасть туда. Прошу вас продолжайте.

— Сведений об атаках на Тереспольский и Холмский мосты нет. Без поддержки танков и артиллерии выдвинутой на прямую наводку выбить они нас оттуда не смогут. Ворота забаррикадированны, в том числе и неисправной бронетехникой. Для того чтобы прорваться во внутрь цитадели им придется сначала уничтожить баррикады и решить вопрос с проездом. Бригитский мост разрушен, в его проезде и казармах автобата 333 полк занимает оборону. Дальше оборону держат остатки 44 и 455 полков. Таким образом, немцы там смогут действовать только пехотой. Единственное место, откуда они могут прорваться это Трехарочный мост, но мы здесь готовы их встретить.

— Я видел позиции протвотанкистов и разговаривал с ними. Они настроены по-боевому. Там одни добровольцы, из числа комсомольцев, поклявшиеся не пропустить врага в цитадель.

— Кроме того надеюсь, нам помогут и те, кто держит оборону в фортах. Связи, правда, с ними нет. Если будет такая возможность ночью надо постараться ее сделать. До ночи немцы предпримут еще одну попытку прорваться в цитадель и на этом успокоятся. Дальше будут бить артиллерией, стараясь разрушить укрепления и заставить нас сдаться.

— О сдаче в плен разговора даже быть не может. Будем держаться до возвращения наших войск.

— Я тоже так думаю.

Ефим Моисеевич сообщил, что пока я отсутствовал, в цитадели созданы комсомольская и партийная организация. Как будет возможность решено собрать представителей всех частей гарнизона и провести партийные и комсомольские собрания. Кроме того на вечер запланировано совещание всего командного состава цитадели. Мое присутствие там обязательно….

* * *

Журнал боевых действий Iа 45 L.D.: запись от 22.06.41 (АИ) (время Берлинское)

13.00 ч. Звонит командир корпуса, которому после совещания командующим нужны сведения о следующем:

1) Какова ситуация на цитадели?

2) Что происходит в городе?

Докладывает Iа: Южный остров почти не занят противником. На Западном острове еще идет перестрелка; никакого ясного впечатления о ее масштабах.

К Центральному острову нельзя приблизиться с одним только тяжелым оружием пехоты. Там обнаружено примерно 40 танков. I.R. 135 держит западную половину Северного острова. Об этом уже докладывалось ранее.

Командир корпуса требует, чтобы положение на цитадели было бы урегулировано еще 22.6. Он предоставил бы в распоряжение для этого огнемет и штурмовые орудия.

Если город Брест свободен, то I.R.130 должен взять цитадель с востока: кроме того, Брест необходимо проверить, послав насквозь по городу разведку в направлении вокзала от юго-восточной части.

Кроме того, командующий изъявил желание, чтобы командир дивизии лично, на месте убедился в положении на цитадели.

В итоге к этому времени сложилась следующая ситуация:

Переходами реки Буг около Брест-Литовска, исключая железную дорогу, удалось овладеть таким образом, что частям армии, находящимся к западу от реки Буг, нацеленным на эти переходы, гарантирован беспрепятственный к ним подвод.

(Первые части передового эшелона ХII А.К. (фон Штольцман) к 17.30 ч., идя на восток, проходят по танковой магистрали населенный пункт Тришин.)

В самой цитадели дивизия еще не является хозяином положения.

Враг защищается здесь с силой, неожиданной для дивизии после сильного огневого налета и уверенных первых сообщений воинских частей.

Положение постоянно меняется, так как враг появляется в хорошо известных ему бастионах или других местах, ведя огонь по нашему передвижению, что не может предотвращаться подразделениями дивизии, так как отдельные стрелки на крышах и деревьях не видны. Как раз эти вражеские отдельные стрелки причиняют дивизии восприимчивые потери, в частности, в офицерах.

* * *

Журнал боевых действий Iа 45 L.D.: запись от 22.06.41 (АИ) (время Берлинское)

13.15 ч. Сообщение командира РІ.81 касается, по-видимому, только Южного острова, ему противоречит сообщение I/A.R.99 о том, что на Центральном острове несколько окруженных немецких солдат ведут тяжелый бой.

13.50-14.30 ч. Командир дивизии лично убеждается в положении на командном пункте I.R. 135. Между тем командир I.R. 135 подчинил шесть, едущих его полосой, определенных для 34-й дивизии штурмовых орудий и пытается с ними обстреливать Центральный остров по обе стороны северного моста, чтобы при этой поддержке делать возможным деблокирование окруженных в цитадели частей III батальона.

На основании впечатления, полученного в цитадели, командир дивизии принимает следующее решение и в 14.30 сообщает о нем командиру корпуса: если обстрел укреплений Центральной цитадели не приведет к успеху, то необходима новая огневая подготовка по ее укреплениям.

Лишь после этого можно снова приступать к нападению пехотой. Также Шлипер намеревается поручить I.R.130 зачистку города Бреста, а двум остальным полкам — зачистку цитадели.

Во второй половине дня I.R.133 должен взять Южный и Западный острова, I.R.135 — Северный остров.

Между тем потери, в том числе офицеров, все возрастают. Во всех считающихся взятыми частях крепости, из различных убежищ все еще раздаются многочисленные и достаточно меткие выстрелы из винтовок, принося значительные потери.

Таким образом, полное урегулирование положения на цитадели не достигнуто.

* * *

Возвращаясь, после проводов полкового комиссара на НП был потороплен возгласом наблюдателя: — “Танки”.

Дождались. В бинокль было хорошо видно, как из туннеля Северных ворот вынырнули две приземистые с кургузыми стволами самоходки StuG III и, останавливаясь, направились к Трехарочному мосту. Что интересно без поддержки пехоты. Видимо пехоту от них отрезали своим огнем бойцы с главного вала. Из Восточного редюита по самоходкам ударило орудие. Раз затем еще. И один из “штугов” остановился. То ли подбит, то ли еще что. Главное, что двигаться не может. Ко второму из капониров Главного вала у Северных ворот бросилось несколько бойцов, и забросали его гранатами. А вот этот конкретно задымил.

Еще два “штуга” в сопровождении пяти панцергренадеров прорвались мимо Восточного форта и Домов начальствующего состава. Они въехали на Трехарочный мост и открыли огонь по Кольцевой казарме, стараясь подавить огневые точки обороняющихся. Винтовочные пули наших бойцов ничего с ним сделать не могли. Единственно, что удалось это уложить мордой в землю пару пехотинцев. Остальные оказались упертыми. Укрывшись за броней самоходок, продолжали обстрел проемов окон. Огневую поддержку им оказали и немцы, засевшие в районе казарм 125 полка. Постарались загасить огневые точки в барбакане. Им это удалось. Скоро оттуда никто не стрелял.

Орудия стоящие внутри цитадели тоже молчали. Я запретил. Рано. Рано еще раскрывать врагу наши позиции. Пусть въедут внутрь цитадели. Чтобы мы могли их поближе рассмотреть, а вот дальше решим, что к чему. Отпускать их назад я лично не намерен.

Выпустив с десяток снарядов по окнам и посчитав свою задачу выполненной, стоявшая первой самоходка двинулась через мост вперед. Преодолев его и арку ворот, она вкатилась во внутренний двор цитадели. Следом за ним медленно и словно нехотя двинулся и второй. Пехота танкистов не поддержала, оттаскивая трупы и раненых, в укрытие на валах предмостовых укреплений. Второй раз за день они оказались заняты врагом. Ладно, потом с ними разберемся.

Первым открыло огонь орудие у столовой комсостава. Уж больно хорошо подставила свой борт первая самоходка. Несколько позже по ней же ударила “полковушка” от Круглого туалета. И “штуг” задымил. Пытавшихся его покинуть танкистов срезали из столовой инженерного полка.

К этому времени второй “штуг” въехал в арку ворот и развернувшись выстрелил по позиции раскрывших себя артиллеристов. Выстрелить второй раз ему не удалось. Из столовой выскочило несколько бойцов и закидало его гранатами. Сделать ничего, конечно, они с ней не смогли, но главное пуганули. Немцы, видя такую нерадостную встречу, попытались откатиться назад, но артиллеристам удалось поразить гусеницу самоходки. И она застыла в туннеле ворот. Выбираться из самоходки никто не спешил. Законно опасаясь за свои жизни. Вести огонь из орудия прямо перед собой они могли ограниченно. Развернуться в теснине ворот не получится. Что они еще могут? Наблюдать вокруг, а вот двигаться или повлиять на ситуацию в крепости вряд ли. Так что пусть посидят, подумают. Думаю, что самим подрываться им не хочется. Выбраться им отсюда все равно не суждено. Не дадим, нам такой трофей вполне сгодится. Малышев пусть и займется их контролем, а попозже вытащим немцев из коробочки. Надо только танкистов на это дело организовать.

Организовывать ничего не пришлось. Немцы не выдержав, сами открыли люки. Бросив по гранате в разные стороны машины, они попытались прорваться к предмостовым укреплениям, откуда поддерживая их, раздавались выстрелы. Сделать им удалось всего по нескольку шагов. Из столовой раздались автоматные и пулеметные очереди, и трупы в немецких мундирах украсили Трехарочный мост.

Обидевшись, немцы в очередной раз обстреляли цитадель. Добившись при этом удачного попадания в сорокопятку у столовой комсостава. Близким разрывом тяжелого снаряда ее подбросило и ударило о землю. Погиб и расчет орудия, так и не успевший порадоваться свой первой победе. Та же судьба постигла и орудие у Белого Дворца. Его обстреляли из минометов с Южного острова.

Султаны взрывов частой гребенкой прошлись по всем участкам обороны. Продолжая ломать и калечить все вокруг….

….Несмотря на продолжающийся обстрел к подбитым самоходкам уже спешили танкисты. Связавшись с Малышевым, попросил проконтролировать там процесс прихватизации. А то растащат, что под руку попадет, как потом на них воевать. Заодно попросил найти специалистов из танкистов для восстановления машин и артиллеристов для обслуживания орудия.

…. На НП мне больше делать нечего. Ерофеев и наблюдатели без меня тут справятся. Насколько помню, после неудачной танковой атаки немцы от активных действий в крепости отказались и везде перешли к обороне. И к ночи отвели свои войска на валы. Признавшись в своем бессилии. Можно считать, что в первый день войны гарнизон крепости победил.

Мои познания в истории этого дня обороны практически закончились. Как и домашние заготовки. Надо было готовиться к следующему дню и новым событиям. Одним из таких мог бы быть прорыв на Западный остров. Там все еще продолжают сражаться “погранцы” и бросать их в беде не стоит. Есть и еще одна идея. Раз нашлось орудие у Тереспольских ворот, то почему бы им не воспользоваться по назначению. Подтянуть его на Западный остров, поближе к врагу, да ударить по мягкому подбрюшью. Сделать это можно только ночью, так что надо собирать и готовить людей, оружие и боеприпасы.

Спускаясь вниз по лестнице, обратил внимание, что у меня заработали часы. Вот ведь чудо чудное весь день стояли, а тут вдруг пошли. Переводить стрелки часов не стал.

Внизу, колдовавшие все день с рациями, связисты, наконец — то смогли настроиться на Москву. Сначала были сигналы точного времени (я даже успел часы подвести), а затем диктор объявил о том, что к жителям страны с важным правительственным сообщением обратится товарищ Молотов. Все работы бойцами были заброшены и они стали кучковаться вокруг радистов. Толкаясь и мешая им, стараясь как можно ближе подойти и услышать далекий, но такой родной голос Москвы. Видя такое дело, один связистов подсоединил приемник к сохранившейся системе оповещения. И в 15. 38 минут под сводами клуба зазвучал голос Молотова:

“ Граждане и гражданки Советского Союза.

Советское Правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление:

Сегодня, в 4 часа утра без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причем убито и ранено более двухсот человек. Налёты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории.

Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством.

Нападение на нашу страну произведено, несмотря на то, что между СССР и Германией заключен договор о ненападении и Советское Правительство со всей добросовестностью выполняло все условия этого договора. Нападение на нашу страну совершено, несмотря на то, что за все время действия этого договора Германское правительство не смогло предъявить ни одной претензии к СССР по выполнению договора. Вся ответственность за это разбойничье нападение на Советский Союз целиком и полностью падает на германских фашистских правителей.

Уже после совершившегося нападения германский посол в Москве Шуленбург в 5 часов 30 минут утра сделал мне, как Народному Комиссару Иностранных Дел, заявление от имени своего правительства о том, что германское правительство решило выступить с войной против СССР в связи с сосредоточением частей Красной Армии у восточной германской границы.

В ответ на это мною от имени Советского Правительства было заявлено, что до последней минуты германское правительство не предъявляло претензий Советскому Правительству, что Германия совершила нападения на СССР несмотря на миролюбивую позицию Советского Союза, и что тем самым фашистская Германия является нападающей стороной.

По поручению Правительства Советского Союза я должен также заявить, что ни в одном пункте наши войска и наша авиация не допустили нарушения границы и поэтому сделанное сегодня утром заявление румынского радио, что якобы советская авиация обстреляла румынские аэродромы, является сплошной ложью и провокацией.

Такой же ложью и провокацией является вся сегодняшняя декларация Гитлера, пытающегося задним числом состряпать обвинительный материал насчет несоблюдения Советским Союзом, советско-германского пакта.

Теперь, когда нападение на Советский Союз уже совершилось. Советским Правительством дан нашим войскам приказ — отбить разбойничье нападение и изгнать германские войска с территории нашей Родины.

Эта война навязана нам не германским народом, не германскими рабочими, крестьянами и интеллигенцией, страдания которых мы хорошо понимаем, а кликой кровожадных фашистских правителей Германии поработивших французов, чехов, поляков, сербов, Норвегию, Бельгию, Данию, Голландию, Грецию и другие народы.

Правительство Советского Союза выражает непоколебимую уверенность в том, что наши доблестные армия и флот и смелые соколы советской авиации с честью выполнят долг перед Родиной, перед советским народом, и нанесут сокрушительный удар агрессору.

Не первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зазнавшимся врагом. В свое время на поход Наполеона в Россию наш народ ответил отечественной войной, и Наполеон потерпел поражение, пришёл к своему краху. То же будет и с зазнавшимся Гитлером, объявившим новый поход против нашей страны. Красная Армия, весь наш народ вновь поведут победоносную отечественную воину Родину, за честь, за свободу.

Правительство Советского Союза выражает твердую уверенность в том, что всё население нашей страны, все рабочие, крестьяне и интеллигенция, мужчины и женщины отнесутся с должным сознаниям к своим обязанностям, к своему труду. Весь наш народ теперь должен быть сплочён и един как никогда. Каждый из нас должен требовать от себя и от других дисциплины, организованности, самоотверженности достойной настоящего советского патриота, чтобы обеспечить все нужды Красной Армии, флота и авиации, чтобы обеспечить победу над врагом.

Правительство призывает вас граждане и гражданки Советского Союза, еще теснее сплотить свои ряды вокруг нашей славной большевистской партии, вокруг нашего Советского Правительства, вокруг нашего великого вождя товарища Сталина.

Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!” (ЦГАЗ СССР. № П-253.)

Не знаю кому как, но на меня это выступление произвело огромное впечатление. Не говоря уже об остальных бойцах. Устраивать митинг по данному поводу не стал. Зачем? И так все ясно и понятно сказано. Сейчас важнее оборону крепить, а не словеса разводить.

В сопровождении неотлучного Никитина добрался до казармы батальона НКВД. Первым кто меня встретил, был Шнейдерман. Тот сидел за уцелевшим столом и из котелка наяривал обалденно пахнувший суп. По его словам, завстоловой, во время обстрела на кухне приготовил обед и всех бойцов накормил. В том числе и тех, кто находился по соседству в Тереспольской башне. Он и нам предложил перекусить, но мы отказались.

С момента нашей последней встречи внешний вид замполитрука потерпел изменения. Военная форма испачкана и порвана во многих местах. Фуражка помята и испачкана. Голова и предплечье забинтованы. По словам Шимона Маркусовича немцы с другой стороны Буга из артиллерийских орудий пристрелялись по казармам батальона. Все чаще в окна второго этажа влетают снаряды. Вот осколками одного из них его и ранило. Так же повторные ранения получило еще несколько человек. Двое бойцов батальона погибло. Пополнение, прибывшее с лейтенантом Петлицким, также понесло потери. С ним вместе пришло тридцать человек. Из них шестеро уже погибло, так и не успев ни разу выстрелить по врагу. Осколки все чаще находят свою жертву. Ими безвозвратно повреждено несколько станковых пулеметов. Продолжать держать оборону на втором этаже стало значительно сложнее. Поэтому принято решение развернуть оборону по первому этажу. Петлицкий вместе с восьмью бойцами около орудия в Тереспольской башне. Телефонная связь работает. Бойцов обеспечили водой. Продуктов на складе хватит на неделю.

Мы вместе обошли позиции, поговорили с бойцами. Их было немного. Всего несколько десятков, поодиночке или по паре человек занявших позиции у выходов и окон первого этажа здания. Некоторые кемарили прислонившись к стенам, но при этом крепко в руках сжимали оружие. Другие что-то жевали или тихо обсуждали, стараясь не мешать отдыхающим. Третьи пытались отремонтировать одежду, а один даже свежий подворотничок подшивал. С немецкого берега ухало орудие, и очередной снаряд впивался во внешнюю стену казармы. Бойцы на такие приветы с другого берега практически не реагировали. Только пулеметчики не смыкая глаз, наблюдали за немецким берегом и готовые в любой момент открыть огонь. Всех интересовало когда же подойдут наши, какая обстановка вокруг, когда погоним немцев на запад. Как мог я отвечал на их вопросы. Рассказал об отражении танковой атаки и захвате нескольких в качестве трофеев, выступлении Молотова.

У выхода из подвала лежало несколько трупов немцев. Что было странно. Вроде утром все трупы вынесли. Об этом я и спросил Шимона. Тот пояснил, что несколько немцев в ходе нашей атаки спрятались под лестницей и не отсвечивали. Когда все немного успокоилось, они попытались прорваться через баррикады на входе к своим. При этом ранили нескольких бойцов, в том числе одного тяжело. Немецкая атака сорвалась благодаря Сарычеву, успевшему бросить вниз гранату. Сам герой получил легкое ранение в рукопашной.

Захар дежурил у телефона. Баюкая левую руку, перебинтованную трофейным бинтом. При этом он перьевой ручкой заполнял, какие — то бланки. Лицо при этом у него было скорбным.

— Товарищ лейтенант. Как хорошо, что вы вернулись. Вам из полка звонили, просили с ними связаться, как придете.

— Спасибо. Ты, что это такой скорбный сидишь? Рана беспокоит? Терпи. Ты вон, какой герой. В одиночку сразу троих уложил и сам жив остался. А рана до свадьбы заживет.

— Да вот. — Передавая мне стопку заполненных бланков, сказал Сарычев. — Тут печать надо поставить.

Лишь рассмотрев их, я все понял. Это были извещения о смерти на погибших бойцов. Только вот когда их отправлять придется неизвестно. Тем не менее, это дело нужное и своевременное. Поблагодарив, достал печать и пропечатал бланки. Попросил Захара их разобрать по военкоматам и запаковать, а замполитрука написать письма родственникам погибших бойцов с обязательным указанием места захоронения. Готовые письма отдать мне на сохранение. Будет возможность, с первой же оказией отправлю адресатам.

22 июня 1941 года (воскресенье).

Вечер

Потапов по телефону попросил прибыть в Арсенал. Обсудить наши дальнейшие действия. В бою за крепость наступила передышка. Звенящая тишина словно обволокла все вокруг, лишь иногда редкие выстрелы нарушали ее. Наступление тишины заметили все. Это было видно по удивленным и слегка смущенным взглядам бойцов. Была в этих взглядах и надежда. Надежда на то, что все закончилось и больше не будет смертей, ставших такими родными и близкими товарищей по оружию. Как же тяжело было переносить эти взгляды и разрушать надежду о мире.

По дороге в Арсенал заглянул в Тереспольскую башню узнать как дела. Там на баррикаде кипела работа. Бойцы под руководством лейтенанта Петлицкого установили “полковушку” и готовились открыть огонь. Кижеватова видно не было. По сообщению Петлицкого того в связи с очередным ранением пришлось отправить в Арсенал. Туда же отправили и остальных раненных. Вместо них подошло подкрепление из полка, набранное из числа находившихся в подвале Арсенала. Из полка они доставили боеприпасы, еду и воду. Установить орудие в казарму батальона НКВД не получилось, слишком узок проход в столовую. Орудие, установленное в арке ворот, может только отразить атаку по мосту со стороны Западного острова. И вести обстрел острова по наводке корректировщика разместившегося в башне. Связь с ним по телефону. Связисты нашли склад рядом с Трехарочным мостом роты связи 455 полка. Вот и расстарались. Немцы пока активности не проявляют. Засели на Западном и очень редко постреливают в сторону цитадели. Наши стараются не отвечать, сберегая боеприпасы. В северной части острова периодически идет бой с использованием стрелкового оружия. Артиллерии не слышно.

Баррикада у Арсенала выросла в высоту и ширину. Несколько бойцов раздобыв лопаты, землей набивали мешки и укладывали в баррикаду. Трупы, лежавшие здесь с утра, были сложены в большую воронку на спортивной площадке между Арсеналом и клубом. Сюда же сносились трупы и из Арсенала. По словам одного из бойцов со стороны плаца то же есть могила, расположенная в воронке недалеко от входа в подвал.

В коридоре царило спокойствие и порядок. У баррикады и окон, выходящих на Бригитский проезд, стояли часовые и наблюдатели. И что самое интересное у них у всех под рукой были противогазы. Что-то не помню я насчет применения немцами химоружия, а дым пожара, несущийся из казарм 44 полка, не настолько сильный, что его нельзя вытерпеть. На полу прибавилось гильз. Расспросив о Потапове, в штабной комнате у дежурного лейтенанта узнал, что тот в подвале пытается поставить людей в строй.

В лазарете казармы практически все кровати были заняты ранеными. Недалеко от входа в расположение Самойлов на нескольких сдвинутых вместе кроватях и письменных столах развернул перевязочный пункт. Здесь он сортировал раненых, обрабатывал раны и менял повязки. Ему помогал парень в белом медицинском халате. Еще несколько бойцов разносили раненым воду и еду. Видя меня, Григорий хотел доложить, но я его остановил. Пусть занимается ранеными, все, что нужно я и так увидел. Если что будет надо, скажет.

В ротной канцелярии нашелся Кижеватов. Если бы не пограничная фуражка и планшетка я бы его не узнал. Так сильно изменился. Умытый, перебинтованный чистым бинтом, одетый в новую солдатскую гимнастерку он отдыхал, положив голову на душку кровати. Будить его не хотелось. И так человеку досталось. Вон весь забинтован — голова, левое плечо. Ссадины на лице и кистях рук. Так что пусть отдохнет, когда еще возможность представится.

Вообще это неправильно, что командиру негде нормально отдохнуть и привести себя в порядок. От того как он отдохнул, зависят принимаемые им решения и жизни его бойцов. Война не отменяет принятие пищи и водных процедур, смены белья и ремонт обмундирования. Да и просто уединиться иногда хочется. Расслабиться, водки, наконец, выпить с друзьями. И так все время на виду. Все на тебя смотрят и по тебе оценивают ситуацию. В полевых условиях все проще отдельный блиндаж для командного состава есть, а тут в крепости, увы. Тем более что кабинет лейтенанта в здании погранзаставы разбит, а другой предложить никто не спешит. Да и самому тоже надо будет подумать, где бросать свои кости на кровать. Интересно моя комната здесь цела? Вроде бы в ту часть Арсенала попал тяжелый снаряд, и были разрывы. Чего гадать вон мой боевой посыльный заскучал, сидит с задумчивым видом и смотрит в одну точку. Пусть сходит, проверит и заодно проветрится.

Получив очередное поручение, мой верный Санчо Пансо подхватив автомат, покинул меня. Но долго в одиночестве мне быть не пришлось.

Здесь меня нашел Потапов, узнавший от дежурных, что я пришел в Арсенал. Уставший, взбудораженный, с перебинтованной рукой и свежей царапиной на щеке он был совсем не похож на того каким я его знал еще ночью. По его рассказу выходило, что принятыми мерами из подвала удалось вывести полторы сотни бойцов. Все они привлечены к обороне. В подвале продолжают отсиживаться примерно раза в два больше. Но с ними продолжают работать. После моего ухода немцы обстреляли территорию то ли дымовыми, то ли химическими снарядами. Всем пришлось надевать противогазы и отражать немецкую атаку. Немцы, воспользовавшись временными мостками через разрушенный мост и Бригитский проезд, прорвались в цитадель. Они ворвались в примыкающие к проезду казармы и под прикрытием зенитной установки направились к Арсеналу. Дежурные пулеметчики у подвала вовремя сообразили, что к чему, открыли огонь и задержали врага. Потом подключились и артиллеристы подавившие зенитку и загнавшие врага обратно в арку проезда. Окончательно немцы были отброшены контратакой бойцов из школы 44 полка и Арсенала. Враг бежал на противоположенный берег Муховца. Преследовали их до выхода на берег Муховца, дальше не получилось, слишком плотный огонь открыли с той стороны. Особенно досаждал пулемет, установленный на главном валу в районе переправы. Нашим бойцам пришлось укрыться в арке проезда и полубашне. При этом наши потери составили около тридцати человек убитыми и ранеными одно орудие. Немцев погибло около пятидесяти. Взято много трофеев, в том числе зенитный автомат и боеприпасы к нему. После контратаки немцы перешли к обороне, закрепляясь в захваченных зданиях и конюшнях. Артобстрел крепости тоже прекратился.

Рассказывая, Саня эмоционально размахивал руками и был так неаккуратен, что разбудил пограничника. Андрей присоединился к нашему обмену новостями. Я рассказал о столь неудачно сложившейся танковой атаке на Трехарочный мост и захвате в качестве трофеев нескольких штугов. Наш разговор прервался Самойловым сообщившем о прибытии очередной группы раненых, в том числе и нескольких тяжелораненых. Григорий просил разрешения занять канцелярию под них. Пришлось нам перебазироваться в штабную комнату, где и продолжили строить планы на предстоящую ночь.

В течение дня мы оборонялись, а немцы нас пытались выбить из укреплений. Долго длиться это не могло, рано или поздно, но враг расстреляет артиллерией наши позиции. Поэтому я предложил перейти к активным действиям. Мое предложение заключалось в проведении ночной атаке на Пограничный остров с целью соединения со сражающимися там пограничниками и очистке острова от врага. В дальнейшем можно было бы занять позиции по передовому валу, блокировав Варшавский проезд и заняв недостроенные доты в южной части острова. Кроме того если получится перекатить туда орудие, то можно будет обстрелять немецкую сторону Буга. Идею горячо поддержал Кижеватов, начавший тут же рисовать схему острова и расположения объектов на нем. Наш пыл попытался остудить Потапов, указавший на то, что немцы не отойдут с занимаемых позиций. Пришлось в качестве довода приводить “слоеный пирог”, в который на острове попали немцы. Из средств усиления у них только стрелковое оружие, артиллерию наблюдатели так и не обнаружили. Снайпера в значительной степени проредили ряды врага и те усиленно ищут укрытия от нашего огня. Поэтому неожиданный удар со стороны цитадели умел все шансы на успех. Несмотря на это атака днем приведет к неоправданным потерям в личном составе. Ночью наши шансы увеличатся. Саня снял свои возражения.

На остров можно было прорваться по дамбе и мосту, то есть мы можем, разделив атакующих на два отряда сбить завесу врага и продолжить наступление на запад. Ударный отряд было решено собрать из пограничников и моих бойцов из батальона НКВД. Общей численностью порядка ста человек. С собой они несли боеприпасы, продовольствие и воду обороняющимся и снаряды к орудию. В качестве резерва должны были выступить бойцы из нашего полка расположенные в Тереспольской башне и барбакане. Орудие и расчет решено было взять у Тимофеенко, оставив орудие Петлицкого оборонять Тереспольское ворота. Он же должен был возглавить оборону участка Кольцевых Казарм от 84 полка до Бригитского проезда. Пришлось вызывать обоих на совещание. С их приходом обсуждение возобновилось. Они предложили с целью сокращения потерь, орудие на ту сторону перетянуть на тросах. У Тимофеенко осталось только одно орудие, второе было уничтожено взрывом боекомплекта. Артиллеристов очень вдохновила информация о наличии трофейных самоходок, пусть даже и не исправных.

— Все можно отремонтировать. Было бы что ремонтировать и те, кто мог бы их отремонтировать. А у нас такие найдутся. Тем более сами сказали, что танкисты есть. А мы с любым орудием разберемся. Главное чтобы было из чего стрелять и боеприпасы к нему. — Сказал Тимофеенко и попросил передать их под его командование, мы были не против. И Виталий направился изучать вверенные ему трофеи.

Одной из проблем которую нужно было решить до атаки — это пулеметное гнездо немцев на валу Северного острова. Пулеметчики держат под своим огнем Тереспольский мост и участок Кольцевых казарм до Барбакана Трехарочного моста включительно. Мы его уже пытались подавить, обстреляв из орудий. Но немцы, понимая его значение, снова восстановили позицию у переправы. Решение этой задачи взял на себя Петлицкий, пообещав подавить врага. Наше совещание прервалось с прибытием полкового комиссара, обходившего участки обороны. После взаимного приветствия и знакомства он присоединился к нашему совещанию. Для начала он рассказал о том, что видел в других частях цитадели. Новости откровенно не радовали. Немцы захватили Южный остров, но Холмские ворота не атакуют, занимаясь зачисткой острова. Там периодически вспыхивают перестрелки. Подогнем врага, оказались Белый Дворец и Инженерное управление. Сообщение с ними осложнено. После чего предложил нам доложить обстановку в районе Арсенала. Докладывал Потапов, он же озвучил и наши предложения. Фомин их одобрил. Что и было оформлено приказом № 1 по гарнизону крепости Брест. Этим же приказом за комсоставом закреплялись участки обороны. Звания и фамилии диктовал полковой комиссар, а проект приказа написал Саня Потапов. Он же возглавил штаб обороны крепости.

Пока остальные обсуждали дальнейшие действия, мое внимание привлек скромно стоявший в дверях Никитин. Давно не виделись. Минут двадцать точно, интересно, где он все это время пропадал?

— Товарищ лейтенант. Ваше приказание выполнено. Комната ваша цела. Разнесло бомбой соседний отсек. У вас только стекла повыбивало, и штукатурка слегка осыпалась. А так все цело. Бачок с водой стоит. Даже чемодан и мебель, и постельные принадлежности не пострадали. Я там прибрал немного.- Объяснил он свою задержку.- Я так понял, что вы хотите там опять квартировать. Так договорился с парнями, они туда мешков с землей натаскают и окна заложат, чтоб значит, осколки не залетали. А еще связисты телефон с этажа туда перенесут.

— Вот спасибо Виктор. Даже не знаю, чтобы без тебя делал.

— Да ладно вам, товарищ лейтенант. — Смущаясь и слегка розовея от похвалы, сказал верный порученец.- Я туда патронов к автомату пару ящиков принесу. Ребята со склада набрали. Майоров без счета всем выдавал, только забери. И формы командирской. Тоже со склада забрали.

— И они не помешают. У нас командиры без приюта остались так ты и на них тоже рассчитывай.

— Понял, все сделаю. Разрешите выполнять?

— Конечно.

Вот чтобы я делал без такого помощника. Пришлось бы спать в казарме вместе со всеми в тесноте и запахе, а так в отдельной комнате хоть запах будет тот же, но все равно приятно. Насчет остальных командиров я ведь не шутил. Были у меня планы на этот счет. И первым кто под них попадал, был пограничник.

— Андрей, слушай, пойдем ко мне в комнату отдохнем. Не будем народу мешать и строить наполеоновские планы. Нам выходить все равно не ранее полуночи. Так что вполне можно сил набраться. Часа три — четыре вполне можно отработать взаимодействие щеки с подушкой. Ночью, поспать все равно не удастся, а так хоть дадим костям отдохнуть. Вот еле на ногах держишься, если потребуемся, вызовут.

И Кижеватов согласился.

Но насладиться отдыхом нам не пришлось. Сначала на цитадель обрушился довольно сильный шквал артиллерийского огня. По сравнению с утренним он был значительно слабее, но все равно неприятно, когда вокруг все грохочет и взрывается. А после его завершения вбежавший дежурный сообщил о том, что на Северном острове происходит сдача бойцов в плен. Так вечер перестает быть томный. Так как на НП дежурят мои бойцы мне, и пришлось идти и разбираться в ситуации. От них я узнал следующее. После артобстрела на Северном острове в районе казарм 125 полка, казематов у Северо—Западных ворот стали появляться наши бойцы с белыми тряпками вместо флагов в руках. Сначала это были одиночки, но сейчас сдаются и группами. Среди них есть и командиры. Из казарм и Домов Командного состава продолжающие обороняться ведут по ним огонь, но это не останавливает, а только подстегивает сдающихся. Сколько сдалось? Много. Человек сто не меньше, многие шли без оружия. Раненых среди них мало, всего несколько человек. Шли своим ходом, без принуждения.

Не доверять своим парням было выше моих сил. Смысла им врать или вводить командование в заблуждение не видел. Да весело. День еще не кончился, а тут такие новости.

Не сказать, чтобы очень уж неожиданные, но согласитесь неприятные. В доступной литературе этот вопрос старательно избегался. В тех документах, что по службе мне периодически удавалось просмотреть, чаще всего писалось, что в плен попал в бессознательном состоянии. На немецких карточках отметки, в каком состоянии и при каких обстоятельствах военнопленный попал к ним в плен, не указывалось. Весь день держались, а тут вон сдаются без напора со стороны врага. Ладно бы в бою исчерпав все возможности для сопротивления. А не вот так. Просто взяв и пойти сдаваться врагу. Зачем? Ведь еще ничего не решено, и можно продолжать сражаться. Да мы в окружении. Да есть потери и не маленькие. Но немцы за весь день, несмотря на весь свой огонь и прилагаемые усилия, на Северном острове не смогли прорваться дальше конюшен 125 полка. Кроме того им пришлось самим повсеместно перейти к обороне. Или это сдаются “западники”? Тогда их можно понять — им не зачем сражаться за Советскую власть. За те полтора года, что мы здесь она еще стала им своей. Что ж каждый выбирает свой путь сам.

Мои размышления прервал очередной звонок. Теперь уже от Тереспольских ворот. Со стороны Западного острова немцы приглашают представителей нашего командования на переговоры. Встреча через час на Тереспольском мосту.

О чем мною и было доложено полковому комиссару и остальным присутствующим в штабной комнате. Возник вопрос, кто пойдет на встречу с немцами. Кандидатуры Фомина и Потапова отпали сразу же. Остальные командиры тоже не сильно подходили. В итоге было принято решение, что на переговоры отправится начальник 9-й погранзаставы лейтенант А. М. Кижеватов и я. Он как пограничный комиссар, а я как сбоку припеку. Точнее как знающий немецкий язык и в качестве ассистента. Вместе с нами отправлялся и отставший от своих красноармеец — трубач из нашего музвзвода.

Что можно сделать в армии, в осажденной крепости, за полчаса перед первой официальной встречей представителей враждующих сторон? Очень многое. Например, сменить подворотничок и начистить до зеркального блеска сапоги. Или привести в порядок морду лица, выскоблив всю поросль на ней. Да и вообще умыться не помешает и руки с мылом помыть. Все это мы с Андреем и успели сделать. Многое не сами. Нашлось несколько добровольных помощников, которые нас освободили от заботы по приведению военной формы в надлежащий вид. Не идти же нам к “просвещенному западу” в затрапезном виде. Андрею нашли и подготовили комплект формы старшего командного состава. Мою же парадку Никитин просто измучил щеткой, вычищая несуществующую пыль. Нашли нам и фуражки. Кижеватову пограничную, пусть слегка потрепанную, но зато чистую. А мне как не странно Виктор достал войск НКВД.

— Для солидности. — Уверенно сказал он. Спорить я не стал. В чем-то он был прав.

* * *

БОЕВОЙ ПРИКАЗ №02.

ШТАРМ 4

ЗАПРУДЫ 22.6.41 18.30 (РИ)

Карта 100 000

1. Противник бандитски напал на советские города и потеснил наши части в восточном направлении.

2. Части 4-й армии, продолжая в течение ночи твердую оборону занимаемых рубежей, с утра 23.6.41 г. переходят в наступление в обход Брест с севера с задачей уничтожить противника, переправившегося через р. Зап. Буг.

Удар наносят 14-й механизированный корпус совместно с 28-м стрелковым корпусом и скоростным бомбардировочным авиационным полком 10-й смешанной авиационной дивизии. 75-й и 49-й стрелковым дивизиям продолжать удерживать занимаемый рубеж.

3. 14-му механизированному корпусу (22, 30-я танковые и 205-я моторизованная дивизии) с утра 23.6.41 г. нанести удар с рубежа Кривляны, Пилищи, Хмелево в общем направлении на Высокое с задачей к исходу дня уничтожить противника восточнее р. Зап. Буг.

На правом, заходящем фланге иметь 30-ю танковую дивизию и для развития успеха и прикрытия правого фланга — 205-ю моторизованную дивизию. Атаку танков поддерживает 6-й скоростной бомбардировочный авиационный полк 10-й смешанной авиационной дивизии.

4. 28-й стрелковый корпус наносит удар своим правым флангом (6, 42-й стрелковыми дивизиями и батальоном танков 205-й моторизованной дивизии) в общем направлении на Брест, имея задачей к исходу дня занять Брест.

5. Атаку начать в 5.00 23.6.41 г. после 15 минутного огневого налета.

6. Границу до особого распоряжения не переходить

7. Командный пункт — Запруды.

8. Донесения присылать через каждые два часа.

9. Командирам частей принять решительные меры по обеспечению частей ночью боеприпасами (Бранна Гурна, Пинск) и горючим (Кобрин, Оранчицы).

Командующий войсками 4-й армии

генерал-майор Коробков

(Ф. 226, оп. 2156сс, д. 67, лл. 2, 3.)

* * *

Сверкая сапогами и амуницией, освежая все вокруг запахом не самого дешевого одеколона из моих запасов, в свежих и чистых гимнастерках за двадцать минут до назначенного времени мы стояли на последнем инструктаже у полкового комиссара. О чем говорить с немцами, о чем нет, и так было понятно. Но и просто так уйти без инструктажа было невозможно. Старшим из нашей троицы был Андрей. Ему и вести переговоры. Я же должен был при необходимости помочь с переводом и обеспечить отход, если все сорвется.

За пять минут до назначенного места мы были в арке ворот. Здесь же наготове стояла телега в сопровождении нескольких бойцов. Все настороженно всматривались в Западный остров. Там тоже бликала оптика. Напряжение нарастало, словно снежный ком. Стрелки часов медленно двигались вперед. Наконец на той стороне моста появилось несколько немецких солдат с белым флагом в руках, повторивших предложение о переговорах. Наш трубач сыграл сигнал, и мы тронулись в путь. С немецкой стороны нам навстречу выдвинулось несколько офицеров и солдат. Наша встреча произошла ровно посредине моста. Нас разделяло всего несколько шагов.

Перед нами стояли капитан и лейтенант вермахта в сопровождении двух унтер-офицеров. Все в полевой форме. На погонах муфточки, закрывающие номер полка. Пуговицы на погонах пустые. На головных уборах знаков отличия полков отсутствуют. С ходу и не разобрать кто они и откуда. Приборный цвет у всех белый, а у капитана золотисто-желтый. Насколько я разбираюсь гауптман из разведки или разведбата. У офицеров и одного из унтеров штурмовые знаки и нашивки за Францию. Военную форму носят давно. Было заметно, что они слегка озадачены нашим внешним видом. Слишком чисто и аккуратно мы выглядели на их фоне. Немцы тоже готовились и даже щеткой прошлись по форме. Но по сравнению с нами выглядели бедными родственниками.

Разговор шел на немецком языке, хотя гауптман мог говорить по-русски вполне прилично. После отдания воинского приветствия он представился и протянул Кижеватову для пожатия руку. Тот руки не подал. Указав на трупы немецких солдат и тела защитников крепости, не убранные с поля боя, Андрей сказал: “Твои руки внешне очень чисты, а на самом деле облиты человеческой кровью. Скажи, за что эти люди погибли?”. Немец ничего не ответил на вопрос и передал требование сложить оружие. “Во избежание лишних жертв немецкое командование, — заявил он, — предлагает прекратить оборону крепости, так как в этом нет смысла. Немецкие войска уже взяли Кобрин”. Кижеватов обещал передать все сказанное до командования гарнизона. Но наш ответ будет однозначно отрицательным. Вражеский парламентер пригрозил, что если не будет поднят белый флаг, то на пощаду рассчитывать не стоит. На что получил уже ответ от меня

— Вы, очень сильно ошиблись, решив напасть на Россию. Зря вы не послушались своего Бисмарка. И не говорите потом, что вас не предупреждала ваша же история… Главное, мы не сдались, и будем сражаться дальше. Чтобы взять крепость, вам придётся заплатить цену многими своими жизнями…

Единственное о чем было достигнуто соглашение так об уборке трупов лежащих на нейтральной полосе. С обеих сторон выделялись солдаты для их сбора и вывоза. Предвидя такой исход событий, мы это заранее подготовили и согласовали свои действия. Именно для этого в арке и была подготовлена телега с бойцами. Специально туда парней отбирали. Я дал команду, и они приступили к работе. Аналогичной работой занялись и немцы.

До окончания работ нам, обеспечивая безопасность находящихся на нейтралке, придется задержаться на мосту. Часа на полтора не меньше. Беседовать с парламентерами желания не было, хотя им этого явно хотелось. Андрей в любое время мог “поплыть” от ран и так серый стоит. Оставив по одному человеку, с белым флагом в руках, на месте, мы отошли с середины моста к перилам и наблюдали за деятельностью солдат. Немцы больше прислушивались и смотрели на нас. Стоял прекрасный летний вечер, легкий и прохладный ветерок обдувал кожу и поднимал мелкую волну в Муховце. А он не обращая внимания на войну, спешил на соединение с Бугом. Хотелось снять форму и залезть в такую восхитительную и прохладную воду, забыть обо всем на свете. Вон немцы, воспользовавшись затишьем, устроили купание на своем берегу Буга. Даже отсюда видно их бледные тела, поднимающие кучи брызг. Словно и войны нет. Даже злость берет от такой идиллии. Ох уж я доберусь до вас, будете знать почем фунт лиха.

Несмотря на весь трагизм ситуации, чтобы отвлечься предложил Андрею хлебнуть коньячку из фляжки. Он согласился. Мы стояли, по глоточку пили коньяк, наслаждались летним вечером и реакцией немцев. Это надо было видеть. Особенно немецкие морды и их изменения. Сначала они были служебными, затем скорбно унылые. Потом сменились на недоумевающие, а в конце просто завистливые. Особенно когда мы слегца пролили коньячку. Конечно, это было мальчишеством с нашей стороны, вот так в одиночку наслаждаться отличным коньяком. Но мы никого в гости не приглашали. Так что пусть завидуют неудачники, раз не озаботились заранее требуемым. А у меня еще один был для них сюрприз. Тролить врагов, так тролить как следует. И подмигнув Митрофановичу, я в полголоса запел довольно известную немецкую песню. Ее довольно часто можно было услышать с немецкой стороны.

Возле казармы, в свете фонаря,

кружатся попарно листья сентября.

Ах, как давно у этих стен

я сам стоял,

стоял и ждал

тебя, Лили Марлен,

тебя, Лили Марлен.

Услышав начало песни, немцы вроде бы даже взбодрились. Унтер так даже головой закивал в такт. Но затем резко они стали серьезней. Текст был с некоторыми неприятными изменениями взят мной из другой жизни.

Если в окопах от страха не умру,

если мне русский снайпер не сделает дыру,

если я сам не сдамся в плен,

то будем вновь

крутить любовь

с тобой, Лили Марлен,

с тобой, Лили Марлен.

Лупят ураганным, Боже, помоги,

я отдам Иванам шлем и сапоги,

лишь бы разрешили мне взамен

под фонарем

стоять вдвоем

с тобой, Лили Марлен,

с тобой, Лили Марлен.

Есть ли что банальней смерти на войне

и сентиментальней встречи при луне,

есть ли что круглей твоих колен,

колен твоих,

Ich liebe dich,

моя Лили Марлен,

моя Лили Марлен.

Кончатся снаряды, кончится война,

возле ограды, в сумерках одна,

будешь ты стоять у этих стен,

во мгле стоять,

стоять и ждать

меня, Лили Марлен,

меня, Лили Марлен.

— Ну и что ты скажешь об этих молодцах? — Не отрываясь от бинокля, спросил один пожилой офицер вермахта другого. В течение всего времени встречи рассматривавших, с нескольких сот метров, стоящих на мосту молодых командиров НКВД.

— Один из них нам знаком. Это начальник 9 погранзаставы, охранявшей здесь границу, лейтенант Кижеватов. Пограничник ранен, но скрывает это. Второго вижу впервые. Возможно, на днях прибыл в полк или батальон НКВД. В нашей картотеке его нет. Это я могу заявить точно. Более подробно о нем можно будет узнать после захвата здания НКВД. Отряд еще утром там действует.

— Ты заметил, как они ведут себя. Слишком уверенно для тех, кто целый день отбивал наши атаки и находился под нашим обстрелом. И слишком они чистые. На одежду с чужого плеча не похоже.

— Согласен. Конечно, русские мастера пускать пыль в глаза. Могли и специально подготовить для такого случая. Но мне в это не верится, тут другое дело. Форма на обоих сидит хорошо, обмята в достаточной степени. Разве что у пограничника поновее. Они друг другу не подчинены, по минимуму равны в должностях. Меня очень заинтересовал второй. Не похож он на простого чекиста из их войск. Уж поверь мне, я на них разных насмотрелся. Этот другой. Совсем другой типаж. Совершенно неизвестный мне. Может быть, из числа преподавателей их курсов, что были здесь?

— Может быть. Но мы вроде бы имеем картотеку на всех. А он вообще русский?

— Русский. Я могу это гарантировать. И могу утверждать, что они давно дружат с пограничником. Возможно, сюда прибыли новые части из глубины страны, а мы этого не заметили. Есть вероятность, что здесь встретились старые знакомые.

— Это может повлиять наши на планы по взятию крепости?

— Не знаю. Врят ли. Им нас не остановить. Днем раньше, днем позже, но мы крепость возьмем. Жаль, что все пойдет по польскому сценарию. Придется повозиться.

— Не думаю. Сколько поляки здесь продержались? Дня три?

— Да. Они оборонялись с 14 по 17 сентября 1939 г. от 10-ой танковой и 20-ой моторизованной дивизий. Поляки заранее готовились к обороне. Все подходы к крепости были заминированы, танки были расставлены на валах. Русские этого сделать не успели. Так что шансы на быстрое овладение крепостью у нас есть.

* * *

Суточное донесение командира 451.D. генерал-майора Фрица Шлипера в штаб XII А.К. от 22.06.1941. (АИ)

45-я дивизия. Дивизионный командный пункт 22.6.41

Отдел Iа

Относительно: суточное донесение

Штабу XII А.К.

1) В полосе боя I.R.130 нападение проходило планомерно.

I.R.135, после того как враг преодолел первый страх, наткнулся на значительное сопротивление, особенно на Северном острове и укреплении Центральной цитадели.

На момент этого донесения Западный остров был твердо в руках после пропуска I.R.130 введенных здесь в бой частей I.R.133; Южный остров в настоящее время еще чистится.

Северный остров был наполовину взят I.R.135 с тяжелыми потерями. В начале нападения при непосредственном использовании артподготовки его подразделениям удалось занять укрепление Центральной цитадели. Тем не менее здесь настолько скоро ожило вражеское сопротивление, что 40 рядовых I.R. 135 были окружены русскими и до сих пор не могут деблокироваться.

2) Еще в течение второй половины дня I.R.130 главными силами наносил удар к северу от Мухавца, достигая дневной цели — высоты 144.

I.R. 133 в ходе боя чистил Западный и снова взятый Южный острова и твердо удерживает их в руках.

I.R.135 взял западную половину Северного острова, однако, согласно приказу, с наступлением темноты возвращается к северному валу Северного острова и держит его.

3) Согласно приказу Rgt. Stb.d. Nbl. Tr.z.b. V.4, с Nbl. Abt.8 и Entg. Abt.105, а также Battr.833 выбыли из подчинения дивизии. Вероятное повторное использование для поддержки дивизии частей тяжелой артиллерии в составе Arko 27 смотри пункт 6 Ь.

4) Все резервы введены в бой.

5) Командный пункт дивизии еще не переносился. Командные пункты I.R.130, I.R.133,1.R.135 и A.R.98 смотри прилагаемую схему 1:100.000.

6) а) Изоляцию ядра цитадели и Северного острова по линии восточная окраина Западного острова — северная окраина Южного острова — железнодорожные линии к северу от Цитадели — северный вал Северного острова. Обеспечение достигнутой на восток линии.

b) Подготовка постоянного нерегулярного беспокоящего огня по укреплению Центральной цитадели и Северному острову.

c) Ночью предотвращение вражеских попыток прорыва из укрепления Центральной цитадели и Северного острова.

d) Разоружение населения города Бреста и окончательное умиротворение города.

7) Полностью еще не нельзя подсчитать.

8) Движение через Буг: временный мост на южном конце магистрали N1 — окружной дороги цитадели.

Подпись (Шлипер)

(Источник: ВА-МА RH 26-45 26 “Tagesmeldungen der Division”.)

* * *

Распоряжение командующего Arko-27 Фридриха фон Кришера о ведении заградительного огня в ночь на 23.06.1941, отмене артподготовки, назначенной на 23.06.1941, и ведении по Цитадели беспокоящего огня. (РИ)

Командующий Arko-27. Командный пункт, 23.6.41.

Ia ор. N3. 00.30 ч.

1) К ночи против отдельных попыток прорыва на север окруженного на Центральном острове противника III/ 98 и 1/99 нужно подготовить следующее сосредоточение заградительного огня:

к северу от северного рукава Мухавца по обе стороны ключевой улицы, ведущей на север от Центрального острова: 1/99 по самой улице и на восток от нее ІІІ/98 налево от улицы.

Открытие огня — по кодовой команде Arko “Scharnhorst”.

2) Указанная в приказе Arko 27 N2 Iа op. от 22.6.41 артподготовка для нападения 23.6.41 отменяется.

Тем не менее проводимая подготовка к ведению беспокоящего огня с 05.00 ч. 23.6.41 остается действительной в случае отдания кодовой команды “Кройцнах”. Согласно “Кройцнах”, мортирные дивизионы (854 и Галля) 1/99 и 3/Nbw. Abt.6, а также Battr.833 ведут огонь по предусмотренным в “Блюхер” районам. Nbw. Abt.8 участия не принимает.

Расход боеприпасов на час: Мортирные батареи 10 выстрелов s. F.H.Battr. 20 выстрелов Nbw. Battr. 60 выстрелов Battr.833 2 выстрела

Ведение огня: в течение часа шквалы беглого огня — и соответственно огневые налеты нерегулярно чередуются с отдельными выстрелами.

Получение сообщения о погоде от 1/99 сохраняет силу.

Его нужно повторять еще раз 03.00 ч. и получить в Arko.

3) 23.6.41 в западной части Брест-Литовска должен занять позиции 1/98 для поддержания блокирующих цитадель с востока, вдоль железнодорожной линии Волынка — Брест частей I.R.133. Он устанавливает связь с действующим там батальоном I.R.135. Район действия к северу от течения Буга — Мухавца и по Центральному острову.

фон Кришер

(Источник: ВА-МА RH 26-45 34 “Meldungen und Funksprüche”)

* * *

По завершению работ мы, отдав воинское приветствие на прощание, покинули мост четким строевым шагом. Что толку там торчать или, о чем еще вести переговоры. Наш ответ им известен. Менять его мы не собираемся. Да еще коньяк во фляжке закончился, а у меня в просторах чемодана еще одна бутылка случайно затерялась.

— Ну, вы и наглецы. Разное видел, но такой концерт в первый раз. — Весело прищуривая глаза, приветствовал нас в арке ворот полковой комиссар. — Кто же вас учил так с врагом на переговорах себя вести? Это же надо было так умудриться их оскорбить. Сами стоят, пьют, а с парламентерами не делятся. Что кстати пили? То, что не воду, я понял сразу.

— Коньяк. У меня во фляжке был. И вообще мы жадины. Нам своей земли и выпивки для врага жалко. Так что обойдутся.- Ответил я, под одобрительный смех окруживших нас бойцов.

— Правильно. Так и надо. Врагу не пяди родной земли не отдадим. Пойдемте, расскажите, как все прошло.

О переговорах рассказывал Кижеватов. Я же рассказал о своих впечатлениях и сомнениях. Меня очень интересовал вопрос, с какой целью немцы затеяли эти переговоры? Передать свои требования о капитуляции можно было бы и другим путем. Убрать павших — конечно дело благородное. Только вот тоже на основную цель не тянет. Остается одно — попытаться узнать, кто им противостоит в цитадели. Здесь они по минимуму пехотный батальон потеряли, для них это серьезно. Пленных у них хватает, поэтому нумерацию воинских частей и их ведомственное подчинение они уже знают. Что же тогда нового могла принести личная встреча на мосту? Неужели просто посмотреть на нас таких молодых, красивых и безбашенных. И на основании этого решить, как действовать дальше. А ведь верно. Нет, и не может быть других поводов. Надеюсь, мы показались, и немцы больше не решатся на атаки.

Скоро ночь, а мы к атаке готовы только условно. Пора заняться вплотную ею. Ну, а коньяк подождет и без него проблем по самое не хочу.

Собрав сержантов обоих отрядов, снайперов, “егерей” и “панцерников” рассказали о плане атаке. По схеме Андрея отработали маршруты движения и спланировали атаку на немцев. План был достаточно прост. До наступления темноты снайпера и пулеметчики должны как можно больше выбить немцев на позициях у моста и дамбы. Кроме того они должны пройтись и по Южному острову уничтожая наблюдателей и пулеметчиков. Около полуночи я с отрядом “егерей” и “ панцерников” должен был ударом от Тереспольской башни прорваться на Западный остров и закрепиться у моста. После этого должен выступить Андрей со своими пограничниками и частью бойцов батальона НКВД. Дальше мы должны разделиться. Я со своими бойцами выдвигаюсь к Варшавскому проезду и атакую находящихся там немцев. А Кижеватов состыкуется с пограничниками на Западном, организует зачистку острова в северной части. “Конвойцы” с помощью 333 полка перекатывают орудие на остров и вместе с артиллеристами ждут дальнейших указаний. План мы обсасывали со всех сторон. Нашлось достаточно много бойцов которые неоднократно бывали на острове и знали что и где находится. Много вопросов возникло по недостроенным дотам на западном валу. По словам Кижеватова они были в основном готовы, но стояли без вооружения и боеприпасов. Держать оборону там, в принципе можно. Был очень большой соблазн их захватить и использовать по назначению. Поэтому с разрешения Фомина и Потапова из артиллеристов и пулеметчиков полка сформировали несколько специальных групп для их захвата и удержания.

Обсудив план еще несколько раз, и рассмотрев все возможные сценарии событий. Раздав бойцам ЦУ, мы с Андреем, наконец, смогли позволить себе отдохнуть.

Предупредив Потапова, что мы будем на втором этаже, оставили его в компании полкового комиссара и еще пары подошедших командиров. Комната была практически такой же, какой я ее оставил. Осколки стекол убрали, на моей тумбочке появился телефон, а у бочка с водой целых две эмалированных кружки. В качестве бонуса на столе стоял большой и помятый чайник с чаем. А рядом с ним красовалась большая кружка с сахаром. Даже свежее постельное белье по числу кроватей присутствовало. Ну чем не рай на грешной земле для военного человека? И его совершенно не портили несколько ящиков с патронами к “ТТ” и “Нагану”. По-моему так совсем наоборот только украшали.

Тянуть время смысла не имело и, раздевшись, мы залегли в свои кровати. Сначала все никак не удавалось уснуть, оба ворочались в своих кроватях, но вскоре усталость взяла свое. И здоровый храп наполнил комнату. Взаимодействие с подушкой пошло полным ходом. Дежурный знал, что будить нас надо в 22 часа, если конечно не будет чего-нибудь срочного и чрезвычайного…

* * *

“К вечеру 22 июня немецкие танковые соединения, продвинувшись от границы на 50-60 километров, захватили Кобрин. Здесь, как и на правом фланге фронта, в связи с отсутствием на тыловых оборонительных рубежах заблаговременно развернутых резервов создалась реальная угроза глубокого прорыва неприятельских войск и охвата ими левого фланга главных сил Западного фронта” (История Великой Отечественной войны Советского Союза. М., 1961. Т. 2. c. 20).

* * *

Из боевого донесения заместителя начальника Управления конвойных войск начальнику управления о героической гибели подразделений 132 батальона при обороне Бреста.

№ 1 г. Минск. 23 июня 1941 г. 21.00.

“132 батальон (Брест): казармы разрушены артиллерийским огнем и авиабомбами. Караул, усиленный 25 красноармейцами погиб, исполняя свой долг. Остальной состав мелкими группами начал прибывать в гор. Минск. Гор. Брест был оставлен частями Красной Армии в 8.00 22.06.1941 г. после боя с пехотой, переправившейся на лодках через Буг…”

Замначальника Управления конвойных войск комбриг Кривенко

Content

В.Н. Сизов
Еще один попаданец.
Часть 2

5 июня 1941 года (четверг)

Назначение

6 июня 1941 года (пятница)

7 июня 1941 года (суббота)

8-14 июня 1941 года

15 июня 1941 года (воскресенье)

16-17 июня 1941 года

18 июня 1941 года (среда)

19-20 июня 1941 года

21 июня 1941 года (суббота)

Самый длинный день 22 июня 1941 года (воскресенье). Ночь — утро

22 июня 1941 года (воскресенье). День.

22 июня 1941 года (воскресенье). Вечер