Джейми Макгвайр

Мое прекрасное забвение

Автор: Джейми Макгвайр

Оригинальное название: BeautifulOblivion

Название на русском: Мое прекрасное забвение

Серия: Братья Мэддокс

Глава 1

Его слова повисли в темноте, среди наших голосов. Иногда я находила удобными наши отношения на расстоянии, но последние три месяца чувствовала только беспокойство. Это расстояние стало больше похоже на место, где удобнее всего прятаться. Не для меня, для него. Мои пальцы болели, и я решила дать им отдохнуть, не понимая, как тяжело мне будет ответить на звонок.

Моя соседка по комнате — Рейган, сидела напротив моего чемодана на кровати со скрещенными ногами. Какое-то выражение на моем лице побудило ее взять мою руку.

— ТиДжей? — спросила она только одними губами.

Я кивнула.

— Может быть, скажешь что-нибудь? — спросил ТиДжей

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? Я собрала вещи, я взяла отпуск. Хэнк уже отдал Джори мои смены.

— Я чувствую себя огромным мудаком. Мне жаль, что я не могу поехать. Я предупреждал тебя, когда у меня есть текущий проект, меня могут вызвать в любой момент. Если тебе нужна помощь с арендой или с чем-то еще…

— Мне не нужно твоих денег, — сказала я, потирая глаза.

— Я думал, что это будет хороший отпуск. Я клянусь Богом, так и было.

— Я думала, что буду в самолете завтра утром, но вместо этого, ты звонишь мне и говоришь, что не летишь. Опять.

— Я знаю, как это выглядит. Клянусь тебе, я сказал им, что у меня важные планы, но возникли проблемы, Ками… Я должен делать свою работу.

Я вытерла слезу со своей щеки, но не позволила ему услышать, что я плачу. Я сдержала дрожь в своем голосе:

— Ты собираешься домой на День Благодарения?

Он вздохнул.

— Я хотел бы. Но не знаю, смогу ли я. Это зависит от того, закончится ли проект до этого. Я буду скучать по тебе. Очень. Мне это совсем не нравится.

— Твое расписание когда-нибудь станет лучше? — спросила я.

Ему потребовалось много времени, чтобы он смог ответить.

— Что, если я скажу, что, возможно, нет?

У меня поднялись брови. Я ожидала такого ответа, но не ожидала, что он будет … честным.

— Прости, — сказал он — Меня вызывают в аэропорт. Мне нужно идти.

— Да, хорошо. Поговорим позже.

Я заставила свой голос звучать ровно. Я не хотела, чтобы это прозвучало так, будто я расстроена. Я не хотела, чтобы он думал, что я слабая или слишком эмоциональная. Он был сильным, уверенным в себе, и всегда делал все, что нужно, без жалоб. Я старалась быть такой же для него. Мое нытье о том, на что он не может повлиять, ничем не поможет.

Он снова вздохнул:

— Я знаю, что ты не веришь мне, но я люблю тебя.

— Я верю тебе, — я сказала то, что имела в виду.

Я нажала на красную кнопку на экране и положила телефон на кровать. Рейган была уже в ожидании.

— Его вызвали на работу?

Я кивнула.

— Ну, может быть, вам ребята нужно быть более спонтанными? Может быть, тебе стоит появиться там? И, если он все же сможет поехать, то ты соберешь вещи и поедешь с ним?

— Может быть.

Она сжала мою руку.

— Или, может быть, ему стоит выбрать между работой и тобой?

Я покачала головой.

— Ему пришлось много и тяжело работать ради этой должности.

— Ты даже не знаешь, что это за должность.

— Я говорила тебе. Он использует свою ученую степень. Он специализируется на статистическом анализе и реконфигурации данных, что бы это не значило.

Она бросила на меня сомнительный взгляд.

— Да, ты также сказала мне, чтобы я держала это все в секрете. Что заставляет меня думать о том, что он не до конца честен с тобой.

Я встала и вывалила все содержимое своего чемодана на кровать. Обычно, я всегда клала чемодан на кровать, когда собиралась, так я могла видеть светлую ткань моего покрывала с военно-морским флагом и щупальцами осьминога, проходящими сквозь него. ТиДжей ненавидел его, но у меня всегда было такое чувство, будто я спрятана, когда сплю под ним. Моя комната была немного странной, вещи лежат в беспорядке, но в этом вся я.

Рейган порылась в куче вещей и подняла черный топ с плечиками, разорванный спереди.

— У нас целая ночь впереди. Давай выберемся отсюда? Выпьем где-нибудь?

Я схватила топ из ее рук и смотрела на него, пока обдумывала предложение Рейган.

— Ты права. Мы должны куда-нибудь сходить. Мы возьмем твою машину или Смурфа?

Рейган пожала плечами.

— Я почти на мели и не смогу заплатить до завтра. Так что мы берем Смурфа.

После заседания в ванной, Рейган и я сели в мой светло-голубой переделанный джип. Он был не в лучшей форме, но, видимо, в какой-то момент кому-то пришло в голову слепить гибрид из грузовика и джипа. Испорченный выпускник колледжа, который владел им до меня, не очень-то любил его. Черные кожаные сидения были порваны в некоторых местах и заляпаны, а кое-где даже прожжены сигаретами. Конечно, сидения нужно было менять, но я все равно вынуждена была заплатить за него полную стоимость, несмотря на то, что за эти деньги, можно было бы купить что-нибудь получше.

Я закрепила свой ремень и вставила ключ в замок зажигания.

— Мне стоит молиться? — спросила Рейган.

Я повернула ключ, и Смурф издал болезненное жужжание. Двигатель начал бормотать, затем замурлыкал, и мы обе зааплодировали ему.

Мои родители растили четырех детей на зарплату заводского работника. Я никогда не просила их помочь мне купить машину. Вместо этого я нашла работу в местном магазине мороженого, когда мне исполнилось пятнадцать, и накопила 557 долларов 11 центов. Смурф не был машиной, о которой я мечтала, когда была маленькой, но 550 баксов дали мне независимость и это было бесценно.

Двадцать минут спустя, мы с Рейган были на другом конце города, торжественно шествуя по гравию к Ред Дор (Red Door — бар), медленно и в ногу, как будто мы снимались в фильме и шли под крутой саундтрек.

Коди стоял на входе, его огромные руки были размером с мою голову. Он посмотрел на нас, когда мы подошли.

— Документы.

— Отвали, — прорычала Рейган. — Мы работаем здесь. Ты знаешь, сколько нам лет.

Он пожал плечами.

— Мне все равно нужны ваши документы.

Я нахмурилась и посмотрела на Рейган, она закатила глаза и начала копаться в своем заднем кармане.

— Если ты не знаешь, сколько мне сейчас лет, то у нас явно проблемы.

— Да ладно, Рейган. Перестань пудрить мне мозги и просто дай посмотреть эти чертовы документы.

— В прошлый раз, когда я позволила тебе что-то увидеть, ты не звонил мне три дня.

Он съежился.

— Ты никогда теперь это не забудешь, да?

Она кинула Коди свою карту, и он поймал ее на груди. Он посмотрел на нее, затем вернул обратно и посмотрел на меня с надеждой. Я дала ему свои водительские права.

— Кажется, ты должна была уехать из города, нет? — спросил он, просматривая карту перед тем, как вернуть ее мне.

— Длинная история, — сказала я, кладя документ обратно в карман. Мои джинсы были такими тугими, что я удивлялась, как туда помещается ещё что-то кроме моей задницы.

Коди открыл входную дверь и Рейган мило улыбнулась ему:

— Спасибо, малыш.

— Люблю тебя, будь хорошей.

— Я всегда хорошая, — сказала она, моргая.

— Увидимся, когда я закончу работать?

— Да.

Она толкнула меня через дверь.

— Вы самая странная пара, — сказала я басом. Музыка загудела у меня в груди, я была уверена, что каждый удар заставлял мои кости сотрясаться.

— Да, — сказала Рейган снова.

Танцплощадка уже была набита потными и пьяными учениками колледжа. Осенний семестр был в самом разгаре. Рейган прошла мимо бара и встала в конце. Джори подмигнула ей:

— Хочешь, чтобы я освободила для тебя местечко? — спросила она.

Рейган покачала головой.

— Ты предлагаешь это только потому, что хочешь мои чаевые за прошлую ночь.

Джори рассмеялась. Ее длинные, платиновые волосы с цветными прядями спадали волнами на плечи, она была одета в черное мини-платье и берцы. Джори нажимала на кнопки на кассовом аппарате, чтобы рассчитать кого-то, пока разговаривала с нами. Мы все научились работать в многозадачном режиме и двигались так, будто каждые чаевые — это стодолларовая купюра. Если вы работали барменом достаточно быстро, то у вас появлялся шанс работать в восточном баре, где чаевые, полученные за одни выходные, могли покрыть ваши расходы за месяц.

Так было тогда, когда я работала барменом в течение года, а после нанялась в Ред Дор. Рейган работала со мной, вместе мы держались как слаженный механизм. Джори и другой бармен Блиа работали в южном баре около входа. Это обычное кафе, где они любили работать, когда мы с Рейган уезжали из города.

— Итак, что будете пить? — спросила Джори.

Рейган посмотрела на меня, затем на Джори.

— Виски Сауэр. (Сауэр — коктейль, состоящий из алкогольной основы, сахара, воды, лимонного сока и льда)

Я посмотрела на Рейган.

— Просто виски, пожалуйста.

Джори отдала нам наши напитки. Мы с Рейган нашли свободный столик и сели, шокированные такой удачей. В выходные всегда все забронировано, поэтому свободный столик — это необычно. Я держала в руках совершенно новую пачку сигарет, ударила ее об ладонь и распаковала ее. Ред Дор был весь прокурен, так что сидя здесь, я испытывала такое чувство, что уже скурила целую пачку сигарет. Это было приятно просто сидеть за столом и отдыхать. Когда я работала, у меня обычно хватало времени на одну затяжку, а остальная сигарета дотлевала недокуренной.

Рейган смотрела, как я поджигаю сигарету.

— Я хочу одну.

— Нет, не хочешь.

— Хочу!

— Ты не курила уже два месяца, Рейган. Завтра ты будешь винить меня за то, что я дала тебе покурить.

Рейган указала на комнату:

— Я буду курить! Прямо сейчас!

Я прищурилась. Рейган была очень красива, с длинными каштаново-коричневыми волосами, бронзовой кожей и медово-коричневыми глазами. Ее нос был идеальной формы: маленький, не острый и не круглый, ее кожа выглядела так, будто она только что вышла из салона Нитроджина. Мы встретились в начальной школе, и я моментально запомнила ее жестокую честность. Рейган может быть невероятно пугающей, даже для Коди, который на фут выше ее. Ее черты характера очаровательны для тех, кого она любит, и отталкивающие для тех, кого она не любит.

Я более экзотичная, чем она. Моя коричневая короткая стрижка, взъерошенная челка, которая была проста в уходе, не воспринималась мужчинами сексуальной. Многие из них вообще не считали меня сексуальной. Я была девочкой из соседней комнаты, подружкой лучшего друга. Я росла вместе с тремя братьями и нашим кузеном Колином. Я могла бы тоже стать сорванцом, если бы они не выгнали меня из своего мальчишеского клуба в четырнадцать лет.

— Не будь девочкой, — сказала я. — Хочешь одну, пойди и купи себе.

Она скрестила руки и сделала гримасу.

— Поэтому я и прошу. Они чертовски дорогие.

Я смотрела на горящую бумагу и табак у меня между пальцами.

— Я знаю и, несмотря на свою разоренную задницу, продолжаю курить.

Кто-то сменил песню, под которую все хотели танцевать, на ту, которую не хотел никто, и люди начали уходить с танцпола. Две девушки подошли к нашему столу и кинули на нас беглый взгляд.

— Это наш столик, — сказала блондинка.

Рейган посмотрела на них оценивающим взглядом.

— Эй, сучка, она с тобой разговаривает, — сказала брюнетка и поставила свое пиво на стол.

— Рейган, — предупреждающе сказала я.

Рейган посмотрела на меня с отсутствующим выражением лица, а затем посмотрела на девушку с явной экспрессией на лице.

— Это был ваш столик. Теперь он наш, — сказала Рейган.

— Мы были здесь первыми, — прошипела блондинка.

— А теперь здесь мы, — сказала Рейган, взяла стоявшую на столе бутылку и бросила ее на пол. Пиво вылилось на темный, плотно сшитый ковер.

— Получи!

Брюнетка посмотрела, как пиво разливается по полу, затем сделала шаг в сторону Рейган, но ее друзья уже схватили ее с обеих сторон под руки. Рейган засмеялась, а затем перевела взгляд на танцпол. В конце концов, брюнетка ушла с друзьями в бар.

Я стряхнула пепел со своей сигареты.

— Я думала, что мы собираемся хорошо провести время сегодня вечером.

— Это было весело, правда?

Я кивнула и натянуто улыбнулась. Рейган была замечательной подругой, но я бы никогда не стала злить ее.

Живя с таким количеством мальчишек в доме, я регулярно дралась. Они со мной не нянькались. Если я не давала сдачи, они продолжали драться сильнее и доводили меня до этого. И я всегда дралась. Рейган никогда не могла удержаться от спора или драки. Она была просто отрывающейся сукой.

— О, смотри, Меган здесь, — сказала она, указывая на голубоглазую, радостную красотку на танцполе.

Я кивнула.

Она была здесь с Трэвисом Мэддоксом, который, как обычно, выпендривался перед всеми, кто был на танцполе.

— Ох уж эти братья Мэддокс, — сказала Рейган.

— М-да, — сказала я, допивая виски. — Это была плохая идея. Я сегодня не чувствую себя общительной.

— Так, стоп, — Рейган глотнула свой виски Сауэр и встала. — За нашим столом явно кто-то скулит. Так что я собираюсь напоить нас. Ты знаешь, начало вечера пошло как-то медленно. — Она поставила свой стакан в мой и ушла к бару.

Я обернулась и увидела, что девушки пялятся на меня в ожидании того, что и я уйду. Но я вовсе не собиралась уходить. Рейган все равно вернет этот столик нам, если они попытаются занять его, а это означает, что будет скандал.

Повернувшись обратно, я увидела парня, сидящего на месте Рейган. Сначала я подумала, что Трэвис как-то пробрался сюда, но потом поняла, что ошиблась и улыбнулась. Трентон Мэддокс наклонился ко мне и положил свои татуированные руки на стол. Он потер свою квадратную челюсть пальцами и мышцы его руки показались из-под футболки. У него была большая щетина на лице, и почти такие же густые волосы на голове, за исключением места у виска, где находился шрам.

— Ты кажешься мне знакомой.

Я приподняла бровь.

— Серьезно? Ты прошел через весь танцпол, сел здесь и это все, что ты хотел сказать?

Он бегло посмотрел на меня.

— У тебя нет ни одного тату, как я вижу. Я полагаю, что мы никогда не встречались в салоне.

— В салоне?

— Тату-салон, я там работаю.

— Ты и сейчас там работаешь?

Он улыбнулся. Глубокая ямочка появилась у него на левой щеке.

— Я знаю, что мы встречались раньше.

— Нет, не встречались.

Я повернулась и посмотрела на девушку на танцполе, смеющуюся, улыбающуюся и смотрящую на нас. Трэвис и Меган почти трахались во время танца. Но вторая песня закончилась, и он ушел, прошел прямо мимо блондинки, которая заявила права на мой стол. Несмотря на то, что Трэвис лапал потную кожу Меган две секунды назад, она надеялась, что будет следующей.

Трентон рассмеялся.

— Это моя детка, брат.

— Я бы так не сказала, — ответила я, качая головой.

— Мы разве не ходили в школу вместе? — спросил он.

— Я не помню.

— Ты помнишь, как ты ходила в Икинс с самого детства по одиннадцатый класс?

— Помню.

Левая ямочка пропала, когда он усмехнулся.

— Значит, мы знаем друг друга.

— Не обязательно.

Трентон рассмеялся снова.

— Хочешь выпить?

— Мне скоро принесут.

— Хочешь потанцевать?

— Нет.

Группа девушек прошла мимо, и Трентон зацепил взглядом одну.

— Это случайно не Шеннон? Черт, — сказал он, поворачиваясь на 180 градусов на сидении.

— Действительно она. Ты должен пойти «предаться воспоминаниям».

Трентон кивнул головой.

— Мы «предавались воспоминаниям» в средней школе.

— Я помню. Уверена, она до сих пор тебя ненавидит.

Трентон снова кивнул, улыбнулся, а затем, перед тем как выпить, сказал:

— Они всегда помнят. Это маленький город. Не стоит сжигать все мосты.

Он опустил голову и его шрам стал, виден лучше.

— Есть немногие, в ком я не зажег огонь. Пока.

Я закатила глаза, а он усмехнулся.

Рейган вернулась, держа в своих руках четыре стакана: два стандартных и две стопки.

— Мой виски Сауэр, твой обычный виски и по шоту Баттерфляй каждой.

— Почему сегодня все сладкое, Рей? — сказала я, сморщив нос.

Трентон взял одну стопку обхватил ее губами и закинул голову назад, потом поставил ее на стол и подмигнул.

— Не беспокойся, детка. Я позабочусь об этом.

Он встал и ушел.

Я не сразу поняла, что моя челюсть просто упала вниз, затем я встретилась глазами с Рейган и сразу вернула челюсть на место.

— Он действительно только что выпил твой шот? Это что, действительно произошло?

— Кто так делает? — спросила я, поворачиваясь туда, куда он пошел. Но он уже исчез в толпе.

— Мэддоксы.

Я прикончила свой виски и достала еще одну сигарету. Все знали, что Трентон Мэддокс был «плохой партией», но это никогда не останавливало девушек от попыток приручить его. Наблюдая за ним с начальной школы, я пообещала себе, что никогда не окажусь в его постели. Если верить слухам, то у него там есть зарубки, но я не собиралась выяснять это.

— И ты позволишь ему вот так уйти? — спросила Рейган.

Я выдохнула дым, это раздражало. Я была не в настроении веселиться или разбираться с неприятным флиртом, или жаловаться на то, что Трентон Мэддокс только что выпил шот, который я не хотела. Но прежде, чем я смогла ответить подруге, я подавилась виски, который только что выпила.

— О, нет.

— Что? — спросила Рейган, вертясь на своем сидении.

Она немедленно повернулась.

Все мои три брата и наш кузен Колин направлялись прямо к нашему столику. Колин — самый старший и единственный, кто мог законно здесь находиться, заговорил первым:

— Какого черта, Камилла? Я думал, сегодня вечером ты уже будешь далеко от города.

— Мои планы изменились, — отрезала я.

Чейз заговорил следующим, как я и ожидала. Он был старшим из моих братьев и любил притворяться, будто старше и меня тоже.

— Папа расстроится, если узнает, что ты пропустила семейный ужин, когда была в городе.

— Он не будет расстраиваться, если не узнает об этом, — сказала я, щуря глаза.

Чейз отпрянул.

— Почему ты такая злая? У тебя месячные или что-то еще?

— Серьезно? — спросила Рейган, опустив подбородок и приподняв брови. — Ты в публичном месте. Вырасти для начала.

— Он опять на тебя забил, не так ли? — спросил Кларк. В отличие от других, Кларк выглядел искренне обеспокоенным. Прежде чем я смогла ответить, в разговор вступил младший:

— Подожди, этот кусок дерьма опять забил на тебя? — спросил Коби.

У них была разница всего лишь в одиннадцать месяцев, что означало, что Коби всего восемнадцать. Мои коллеги знали, что у моих братьев поддельные документы для входа, и думали, что оказывают мне услугу, когда закрывали на это глаза, но иногда мне бы хотелось, чтобы они этого не делали. Коби во всем вел себя как двенадцатилетний ребенок, который не знает, что делать со своим тестостероном. Он был меньше всех, что позволяло остальным держать его в стороне от драк, которых даже не было.

— Что ты делаешь, Коби? — спросила я. — Он же даже не здесь!

— Ты чертовски права, его здесь нет, — ответил Коби и расслабился, хрустя своей шеей. — Забил на мою старшую сестру. Я набью ему его гребаную рожу.

Я подумала о Коби и ТиДжее, вступающих в борьбу и это заставило мое сердце биться быстрее. ТиДжей был пугающим, когда был молод, теперь же он просто смертелен. Никто бы не решился драться с ним и Коби это знал.

Мое горло издало отвратительный звук, и я закатила глаза.

— Просто… Найдите другой столик.

Все четверо поставили стулья вокруг нас с Рейган.

У Колина были светло-коричневые волосы, тогда как все мои братья были рыжеволосые.

У Колина и Чейза были голубые глаза. У Кларка и Коби были зеленые. Многие рыжеволосые мужчины не выглядели впечатляюще, но мои братья были высокими, с накаченным прессом и общительными. У Кларка были веснушки и не понятно почему, но они смотрелись на нем хорошо. Я же была изгоем — единственный ребенок с коричневыми волосами, как у мышки, и с большими, круглыми, светло-голубыми глазами. Несколько раз мои братья пытались убедить меня, что я приемная. Если бы я не была женской копией своего отца, возможно, я бы им поверила.

Я легла головой на стол и застонала.

— Я не могу поверить, что этот день только что стал ещё хуже.

— Ой, да ладно тебе, Камилла. Ты же любишь нас, — сказал Кларк, обнимая меня за плечо.

Я не ответила, и тогда он шепнул мне на ухо:

— Ты в порядке?

Я опустила голову вниз, но кивнула. Кларк похлопал меня пару раз по спине, как вдруг все стихло. Я подняла голову. Все смотрели на что-то позади меня, поэтому я обернулась. Там стоял Трентон Мэддокс, держа в руках две стопки и еще один стакан с чем-то не очень сладким.

— Этот столик быстро превращается в настоящую вечеринку, — сказал Трентон с удивленной, но завораживающей улыбкой.

Чейз сузил глаза.

— Это он? — спросил он, кивая.

— Что? — спросил Трентон.

Коби начал подпрыгивать и наклонился вперед на своем стуле.

— Это он. Он, урод, забил на нее, а теперь появляется здесь, как ни в чем не бывало.

— Подожди. Коби, нет, — сказала я, поднимая руки.

Коби встал.

— Ты мутишь с нашей сестрой?

— Сестрой? — спросил Трентон, и его глаза забегали между мной и «рыжиками», сидящими рядом со мной.

— О, Боже, — сказала я. — Колин, скажи Коби, чтобы он остановился. Это не он.

— Кто не я? — спросил Трентон.

— У нас тут проблемы? — Трэвис появился и встал около своего брата.

У него на лице было то же самое выражение, что и у Трентона, и у обоих была ямочка на левой щеке. Они были очень похожи на близнецов. Единственное, что их различало это то, что Трэвис был на дюйм или два выше, чем Трентон. Трэвис скрестил руки на груди, что сделало его и без того большие бицепсы ещё больше. Единственное, что удерживало меня на стуле, было то, что его плечи были в расслабленном состоянии. Он не собирался драться. Пока.

— Добрый вечер, — сказал Трэвис.

Мэддоксы — это к беде. Всегда, когда где-то была драка, они либо начинали ее, либо заканчивали. Обычно и то, и другое.

— Коби, сядь! — сказала я командным голосом, сквозь зубы.

— Нет, я не сяду. Этот придурок оскорбил мою сестру, и я, черт возьми, не сяду.

Рейган повернулась к Чейзу.

— Это Трент и Трэвис Мэддокс.

— Мэддокс? — спросил Кларк.

— Да. У тебя все еще есть что сказать? — спросил Трэвис.

Коби медленно покачал головой и улыбнулся.

— Я могу говорить всю ночь напролет, твою ма…

Я встала.

— Коби! Посади свою задницу! — сказала я, указывая на его стул.

Он сел.

— Я сказала, это не он, значит это не он. Сейчас все успокоились, к чертовой матери! У меня был плохой день, я здесь, чтобы выпить, расслабиться и приятно провести время! И если это проблема для вас, отвалите от моего стола! — Я закрыла глаза. Последние слова я просто проорала. Люди вокруг начали пялиться. Тяжело дыша, я взглянула на Трентона, который принес мне выпить. Ямочка снова появилась у него на лице.

— Думаю, я остаюсь.

Глава 2

Мой телефон зазвенел в третий раз.

Я подняла его с тумбочки, чтобы взглянуть. На дисплее высветилось смс от Трентона:

«Вставай, лентяйка! Я тебе говорю!»

— Выключи свой телефон, чудачка! Кто-то здесь вообще-то умирает с похмелья! — не вставая с кровати, крикнула Рейган.

Я перевела телефон на беззвучный режим и положила его обратно на стол заряжаться.

Черт побери! О чём я думала, когда давала ему свой номер?

Коди спускался в холл и мельком заглянул к нам. Его глаза были полузакрыты.

— Сколько время?

— Ещё нет восьми.

— Кто разрывает своими звонками твой телефон?

— Не твое дело, — сказала я, переворачиваясь на другой бок.

Коди усмехнулся, а потом послышался грохот кастрюль и сковородок, который доносился с кухни, наверное, собирался готовить завтрак.

— Я ненавижу всех вас! — снова послышался крик Рейган.

Я села, спустив ноги с кровати. На прошлых выходных ничего не происходило, так как ТиДжей отменил нашу встречу, поэтому тогда я убрала квартиру, постирала, высушила и сложила все своё белье и бельё Рейган. Но в этот раз я не собиралась тоскливо слоняться по квартире. Я посмотрела на фотографии своих братьев, которые висели на стене рядом с фото моих родителей. Рядом с ними висели несколько рисунков, которые я нарисовала в средней школе. Черные рамки фотографий резко контрастировали с белыми стенами квартиры. Я делала всё, чтобы она была более пригодной для жилья — с каждой зарплатой я покупала по одному комплекту занавесок. Родители Рейган подарили ей подарочный сертификат в Поттери Барн на Рождество, поэтому сейчас у нас есть прекрасный набор столовой посуды и журнальный столик из красного дерева. Но всё равно складывалось такое впечатление, что мы только что сюда въехали, хотя я жила здесь уже три года, а Рейган чуть больше одного. Эта квартира не относилась к самым лучшим в нашем городе, но по крайней мере лучше иметь в соседях молодые семьи и одиноких рабочих, чем шумных студентов колледжа. К тому же она находилась достаточно далеко от кампуса, поэтому мы не стояли часами в пробках.

Конечно, плюсов здесь не так уж и много, но именно эту квартиру мы называли своим домом.

Послышался звук моего телефона.

Я закатила глаза, ожидая, что это вновь звонит Трентон. Посмотрев на дисплей, я поняла, что ошиблась.

Это был ТиДжей.

«Я скучаю по тебе. И вместо того, чтобы сейчас валяться с тобой в моей постели, я работаю.»

«Ками не может сейчас говорить. Она умирает с похмелья. Оставь сообщение после сигнала…»

«Ты развлекалась вчера?»

«Ты ожидал, что я останусь, дома и буду плакать в подушку?»

«Ясно. Теперь я чувствую себя не так скверно.»

«Тебе плохо. Это действительно хорошо.»

«Я просто хотел услышать твой голос, но не могу говорить сейчас. Я позвоню вечером. Надеюсь, мы сможем поговорить.»

«С меня достаточно унижений.»

«Я всё-таки надеюсь.»

Было трудно сердиться на ТиДжея, но и находиться рядом было тоже невозможно. Трудно представить, что мы встречаемся уже шесть месяцев. Первые три были просто удивительными, а затем его назначили главным по проекту. Он предупредил меня о том, на что это может быть похоже; после чего мы решили попробовать общаться на расстоянии. Это был первый раз, когда его назначили ответственным за целый проект, поэтому он трудился, не покладая рук, чтобы добиться успеха. Впервые, его назначили на такую высокую должность, и он хотел удостовериться, что всё делает правильно. Всё, что он делал, имело для него огромное значение. И если ТиДжей справится с поставленной задачей, то его карьерная лестница пойдёт в гору. Прошлой ночью он упомянул о том, что если он получит новую должность, то в следующем году мы сможем жить вместе.

Я бы жила, где угодно, но только не здесь. Не могу сказать, что этот колледж, в городке которого мы жили, был плохим. Истен Стэйт Юниверсити был старомодным, но по-своему красив. Сколько себя помню, я хотела учиться там, но после годового скитания по общежитиям, я вынуждена была переехать в собственную квартиру. У моей независимости были определённые трудности даже, несмотря на то, что я была далека от нелепой жизни в общежитии. Я посещала всего несколько занятий в семестр. Я бы могла уже быть выпускницей в этом году, а вместо этого я до сих пор учусь на втором курсе. Я пожертвовала многим, чтобы доказать свою независимость и о многом я не могла рассказать ТиДжею.

Послышался скрип кровати позади меня.

Я подпрыгнула оттого, что маленькая ледяная рука коснулась моего плеча.

— Черт побери, Рей! Убери свои холодные, противные руки от меня.

Она засмеялась и обняла меня.

— Они всегда такие ледяные по утрам. Коди делает омлет, наверное, из дюжины яиц! Теперь в моей кровати холодно.

— Боже мой, он ест как лошадь!

— Он и размером с неё. Кстати, везде.

— Не хочу видеть этого не сейчас, никогда. И даже представлять не хочу, — произнесла я, прикрывая уши руками.

— Кто сегодня разрывает твой телефон звонками? Трент?

Я повернулась, чтобы посмотреть на выражение её лица.

— Трент?

— Ой, да не притворяйся скромной рядом со мной, Камиль Рене! Я видела твой взгляд, когда он принёс тебе выпить.

— У меня был нормальный взгляд!

— Ну конечно…

Я рванула к краю кровати и толкнула Рейган, пока она не поняла, что я делаю и не начала визжать.

— Ты просто отвратительна!

— Отвратительна? — переспросила я, опираясь на край кровати — это не я разлила пиво девушки только потому, что она захотела сесть за свой столик.

Рейган села по-турецки и вздохнула.

— Ты права. Я была той ещё стервой.

Я опустилась на подушку и уставилась в потолок.

— Завтрак! — послышался голос Коди с кухни.

Смеясь, мы выбежали из комнаты. Каждая из нас хотела добраться до кухни первой. Рейган села на табурет за барной стойкой, и спустя пару секунд я столкнула её с него. От неожиданности она открыла рот.

— Сегодня ты могла бы меня просто попросить пересесть.

Я укусила рогалик с яблочным повидлом и корицей. Он просто таял во рту. Коди ночевал здесь часто. Он запомнил, что я презираю яйца, поэтому он готовил мне альтернативный завтрак.

— Так — сказал Коди, прожевав — Трент Мэддокс…

— Даже не начинай, — покачав головой, произнесла я.

— Поздно, — сказал он, криво улыбаясь. — Вы оба вели себя так, будто я там лишний!

— Он купил тебе четыре напитка. И ты позволила ему, — сказала Рейган.

— Проводил тебя до машины, — добавил Коди.

— И вы обменялись телефонами, — сказала Рейган.

— Вообще-то у меня есть парень! — с некой долей раздражительности ответила я.

То, что они набросились на меня, было очень странно.

— Парень, с которым вы не виделись три месяца, и который бросал тебя два раза, — произнесла Рейган.

— Ты считаешь его эгоистом, потому что он посвящает всего себя работе и хочет двигаться вверх по карьерной лестнице? — спросила я, не желая услышать ответа, — мы все знали, что так будет.

ТиДжей был честен с самого начала, говоря о том, насколько требовательна, может оказаться эта работа. Почему меня одну это не удивляет?

Коди и Рейган обменялись взглядами и продолжили есть отвратительный, на мой взгляд, омлет.

— Чем думаете сегодня заняться? — спросила я.

— Я собираюсь пообедать с родителями, — сказала Рейган, — и Коди тоже.

Я сделала небольшую паузу, прожевав, и добавила с улыбкой:

— Серьезно? Это — грандиозное событие!

Коди ухмыльнулся.

— Она уже предупредила меня о своем папе. Я не переживаю по этому поводу.

— Вы не…? — спросила я недоверчиво.

Он покачал головой, и теперь показался мне менее уверенным.

— Почему?

— Он служил в военно-морском флоте США, а сейчас в отставке, и Рейган не просто его дочь. Она — его единственный ребенок. Этот человек боролся за совершенство и был подвержен всю свою жизнь опасности. Вы думаете, что как только я перешагну порог дома, заявляя свои права на Рейган, он будет просто рад приветствовать меня в семье?

Коди замолчал.

Рейган, прищурившись, посмотрела на меня и сказала:

— Спасибо, подруга.

Потом она погладила руку Коди и добавила:

— Ему все сначала не нравятся.

— Кроме меня! — сказала я, подняв руку.

— Кроме Ками. Но она не считается. Она не является угрозой для девственности его дочери.

Коди состроил гримасу.

— А как же Джейсон Брэзил? Четыре года назад.

— Да, но папа не знает о нём, — сказала Рейган, немного раздражаясь, потому что Коди произнёс имя, которое не следовало говорить.

Джейсон Брэзил был неплохим парнем. Он был на год моложе нас. Прежде чем Рейган поступила в институт, они составили договор об отношениях, надеясь, что он укрепит их, и заверили его печатью. Я думала, что ей надоест парень, который все еще учился в средней школе, но Рейган проводила с ним большую часть своего времени. Но после того как Джейсон сам стал первокурсником, он изменился: присоединился к студенческой организации и стал звездой Истен Стэйт Футбол. Он был постоянно занят. Джейсон лишил её девственности, а затем не сдержал обещания: быть с ней до конца жизни. Поэтому он навсегда стал для нас врагом.

Коди доел омлет, а затем начал собирать тарелки.

— Ты приготовил, я убираю, — сказала я, отстраняя его от посудомоечной машины.

— Что ты будешь делать сегодня? — спросила Рейган.

— Нужно кое-что изучить. Напишу работу на понедельник. Может быть, я буду выступать, может быть нет. Определенно, не поеду к родителям — не хочу объяснять, почему я не уехала из города, как планировала.

— Ясно, — сказала Рейган.

Она знала настоящую причину. Я уже сообщила моим родителям, что хотела увидеться с ТиДжеем. Им будет интересно, почему он опять отменил встречу. Они уже не одобряли наши отношения, и я не хотела, чтобы эта враждебность увеличивалась. Папа был бы враждебно настроен. Он всегда был таким, когда кто-то скажет слишком много, а потом не делает ничего. Мама просила его быть сдержаннее, но так или иначе, это всегда заканчивается тем, что я во всём виновата. «Ты глупа, Камилла, потому что доверяешь ему. Он скрытен, — сказал мой отец, — я не доверяю ему». Он смотрит на всё осуждающим взглядом.

Но это было одной из причин, по которой я влюбилась в него. Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности, независимо от того, куда мы пошли или что произошло. Я знала — он защитит меня.

— ТиДжей знает, чем мы вчера ночью занимались?

— Да.

— Он знает о Тренте?

— Он не спрашивал.

— Он никогда не спрашивает о том, чем ты занимаешься ночью. Не было бы ничего особенного, если бы ты упомянула о Тренте, — сказала Рейган с ухмылкой.

— Закрой рот. Идите в дом твоих родителей, и позволь своему папе помучить допросами Коди!

Коди нахмурился. Рейган покачала головой и, гладя его по плечу, повела к спальне.

— Ками шутит, — произнесла она.

Несколько часов спустя, когда Рейган и Коди уехали, я открыла свои книги и ноутбук, и начала писать свою работу на тему «Эффект взросления с использованием персонального компьютера».

— Кто придумывает это дерьмо? — простонала я.

Когда работа была написана и напечатана, я начала готовиться к тесту по психологии, который у меня будет в пятницу. Опираясь на свой опыт, я знала, что нельзя откладывать всё на последний день. Этот тест будет особенно трудным.

Мой сотовый телефон зазвонил. Это было смс от Трентона.

«Это что-то новое. Сначала девушка даёт мне свой номер телефона, а потом игнорирует меня»

Я засмеялась и подняла трубку обеими руками, чтобы напечатать ответ:

«Я не игнорирую тебя. Просто я занята учёбой»

«Может, сделаешь перерыв?»

«Только когда я всё сделаю»

«Хорошо. А затем мы можем поесть вместе? Я проголодался.»

«Мы планировали пообедать?»

«Ты не ешь?»

«… да?»

«Ками, ты планируешь поесть. Я планирую поесть. Давай, поедим вместе.»

«Я должна учиться.»

«КОГДА мы можем пообедать?»

«Ты не должен ждать меня. Вперёд! Иди, поешь.»

«Я хочу с тобой.»

«Но я не могу.»

«Ками.»

Я поставила телефон на беззвучный режим и положила его под подушку. Мне нравилось то, что он постоянно писал мне, но это и раздражало. Я знала, кем был Трентон, конечно. Мы учились в одном классе в Икинс Хай. Я видела, как он рос: как из грязного ребенка с сопливым носом, который ел красные карандаши и клей, вырос высокий очаровательный парень с татуировками. Затем он получил водительские права. Он пробивался сквозь толпы поклонниц в средней школе и студенток в Истен Стэйт, и я поклялась, что никогда не буду одной из них.

Я бы не хотела себе льстить, но это трудно, быть одной из девушек Трентона и Трэвиса Мэддокса, с которыми они никогда не пытались переспать. По-моему, это доказывает, что я не могла абсолютно плохо выглядеть в глазах Трентона.

Для меня ТиДжей был красивой обложкой журнала, а Трентон — его содержанием.

Я не знаю, что изменилось во мне со времён средней школы, но это привлекло внимание Трентона.

Два года назад, жизнь Трентона изменилась. Он уехал на пассажирском сидении джипа Либерти с Маккензи Дэвисон, с вечеринки. Джип едва можно было узнать, когда его буксировали назад в город на эвакуаторе на следующий день. Трентон тоже изменился. Он винил себя за смерть Маккензи. Трентон не мог сконцентрироваться на учёбе, и к середине апреля, он решил бросить учёбу, переехав к отцу. Я не слышала больше о Трентоне.

После получаса учёбы и обгрызания своих ногтей, мой живот начал урчать. Я пошла на кухню и открыла холодильник. Соус Ранч. Кинза. Почему черный перец стоит в холодильнике? Яйца… ФУ! Обезжиренный йогурт. Еще хуже. Я открыла морозильник. Замороженные буррито.

После того, как я нажала кнопки на микроволновой печи, то услышала звонок в дверь.

«Рейган! Когда ты уже перестанешь забывать ключи!»

Я пошла босыми ногами мимо барной стойки по бежевому ковру. Я открыла замок на двери и скрестила руки на груди. Я была в белой майке и боксерских трусах, никакого лифчика на мне не было. В дверях стоял Трентон Мэддокс, держа в руках два белых бумажных пакетика.

— Обед! — он сказал с улыбкой.

Полсекунды я не могла ничего сказать от удивления, но это быстро исчезло.

— Как ты узнал, где я живу?

— Я расспрашивал всех, — сказал он, проходя мимо меня. Он сел за барную стойку и начал вытаскивать еду из контейнеров. — Из Голден Чикен. Их пюре и соус напоминают мне о маме. Правда, я не знаю, почему. Я не помню, как она готовила.

Смерть Дианы Мэддокс потрясла наш город. Она входила в Младшую Лигу Благосостояния и тренировала футбольную команду Тейлора и Тайлера в течение трех лет, прежде чем узнала, что больна раком. Я заметила, что он упомянул о ней как-то небрежно.

— Ты всегда вваливаешься в квартиру девушки с едой?

— Нет, просто сейчас подходящий момент.

— Подходящий для чего?

Он смотрел на меня. На его лице не отражались эмоции.

— Для обеда.

Он ушел на кухню и начал лазить по шкафам.

— Что ты делаешь теперь?

— Тарелки, — сказал он.

Я указала на нужный шкаф, он достал две и поставил их на стойку. Затем он начал наливать картофель, соус, кукурузу, и делить цыпленка. И затем он ушёл.

Я стояла рядом со стойкой в моей небольшой, тихой квартире, вдыхая запах цыпленка и соуса. Такого раньше никогда не происходило со мной, и я не знала, как реагировать.

Внезапно дверь распахнулась, и вошел Трентон, закрывая ногой входную дверь. В руках у него было два больших стакана, из которых торчала соломинка.

— Я надеюсь, тебе нравится вишневая кока-кола, куколка? Или мы не сможем быть друзьями?

Он поставил напитки около каждой тарелки, а затем сел. Он посмотрел на меня.

— Ты собираешься садиться или нет?

Я села. Трентон начал есть, и после некоторого колебания я сделала то же самое. Эта еда имела райский вкус.

Он достал фильм «Космические яйца»

— Я знаю, что ты сказала, что тебе нужно заниматься, поэтому если ты не можешь… Но я одолжил диск у Томаса в прошлый раз, когда он был в городе, и все еще не посмотрел его.

— Космические яйца? — спросила я, подняв одну бровь.

Я смотрела его с ТиДжеем миллион раз. Это был наш любимый фильм.

— Это означает да?

— Нет. Это хорошо, что ты принёс обед, но я должна заниматься.

Он пожал плечами.

— Я могу помочь.

— У меня есть парень.

Трентон не выглядел обеспокоенным.

— Я никогда не видел его рядом с тобой.

— Он не живет здесь. Он… он ходит в школу в Калифорнии.

— Он никогда не приходил к тебе в гости?

— Нет, пока. Он занят.

— Он отсюда?

— Не твоё дело!

— Кто он?

— Опять же, не твоё дело.

— Прекрасно! — сказал он, собрав весь наш мусор, и отнёс его в мусорный бак на кухне.

Он взял мою тарелку, а затем и свою, и ополоснул их водой из-под крана.

— У тебя есть воображаемый парень. Я понимаю.

Я открыла рот, чтобы устроить дискуссию, но он подошёл к посудомоечной машине.

— Они грязные?

Я кивнула.

— Ты работаешь, сегодня вечером? — спросил он, загружая посудомоечную машину, и затем начал искать мыло. Когда он нашел его, то вылил немного в маленький контейнер и закрыл дверку, нажимая кнопку «Старта». Комната наполнилась низким, спокойным мурлычущим звуком.

— Нет, у меня сегодня выходной.

— Удивительно, но у меня тоже. Я зайду позже за тобой.

— Что? Нет, я…

— Увидимся в семь!

Дверь закрылась, и в квартире наступила тишина.

Что произошло?

Я помчалась в свою комнату и, схватив свой сотовый, начала писать смс:

«Не пойду никуда! Я сказала тебе, что у меня есть парень.»

Молчание.

Я открыла рот в изумлении. Он действительно не собирался мне отвечать. Что я буду делать? Позволю ему стоять у моей двери и стучать, пока он не сдастся? Это было грубо с моей стороны. Но он тоже был груб! Я же сказал «нет»!

Если бы Рейган была дома, даже с Коди, то она могла бы соврать, что я ушла. С кем-то ещё. И объяснила бы, почему мой автомобиль находился все еще на парковке.

Я достаточно умна. Достаточно, чтобы держаться на расстоянии от Трентона все эти годы. Я видела, как он флиртовал, обольщал, когда мы были подростками. Трентон Мэддокс заигрывал со мной, но я не была к этому готова.

Глава 3

В семь часов, я сушила свои влажные волосы феном. Пар заполнил всю нашу маленькую ванну, так что даже не было смысла пытаться увидеть свое отражение в зеркале. Тонкое, обернутое вокруг груди полотенце едва меня прикрывало. Нам нужны новые полотенца. Нам нужно все новое.

Рейган должна была вернуться где-то около шести, так что мне надо было быстро объяснить ей свой план, чтобы она точно знала, как выпроводить Трентона.

В 7:05 я надела свое любимое худи и серый свитер. В 7:10 Рейган упала на диван с пакетом попкорна, утопая в голубых подушках. На ней были ее военные штаны и цветная майка.

— Я думаю, ты отговоришь его от всего этого.

— Хорошо, — сказала я, садясь на подлокотник дивана.

— Ты говоришь: «Хорошо», но на твоем лице промелькнула тень разочарования.

— Ты грязная лгунья, — сказала я, набирая в руку попкорн и засовывая его себе в рот.

Я только начала расслабляться, как неприятный голос из Гриффинов сказал, что звонят в дверь. Рейган пошла к двери, разбросав попкорн повсюду, а я убежала в свою спальню. Рейган повернула замок и дернула за ручку, затем я услышала приглушенный голос. После короткой паузы, я услышала второй голос, который был гораздо грубее. Это был голос Трентона. После короткого разговора, Рейган позвала меня. Я застыла, не уверенная, что надо делать. Может быть она пыталась доказать ему, что меня нет дома? Дверь в мою спальню открылась. Повинуясь рефлексу, я отпрыгнула до того, как она меня задела. Рейган стояла прямо передо мной и морщила лицо:

— Он применил запрещенный прием.

Я кивнула головой, не уверенная, должна ли я вообще говорить. Рейган кивнула головой сторону входной двери:

— Иди сама посмотри.

Я обошла ее, прошла через холл и увидела Трентона, стоящего в гостиной. Он обнимал миниатюрную девочку в пушистом розовом пальто, стоящую рядом с ним. Она была потрясающая. Ее огромные зеленые глаза были как телескопы, пропадающие в черных, длинных ресницах, когда она моргала. Длинные платиновые волосы падали каскадом на ее плечи. Она ощипывала от ниток свой зеленый свитер, но не отводила от меня любопытного взгляда.

Трентон кивнул в сторону крохотной персоны рядом с ним и сказал:

— Это Оливия. Ее родители купили дом рядом с домом моего отца два года назад. Она моя приятельница.

Оливия тут же повернулась и обняла Трентона за ногу. Она не казалась испуганной, просто чувствовала себя достаточно комфортно, и решила опереться на него.

— Привет, Оливия, — сказала я. — Сколько тебе лет?

Был ли это нормальный вопрос для ребенка? Я не была уверена.

— Мне пять лет, — сказала она с уверенностью.

Ее смелый, сладкий голос был самым прекрасным, что я когда-либо слышала. Она подняла руку и показала пять пальцев, разводя их как можно шире. Когда она увидела, что я поняла, она положила руку обратно на джинсы Трентона.

— Твент сказал, что он отведет меня в Чикен Джо (Chicken Joe’s), но только после того, как вы поженитесь. — Она моргнула, но не улыбнулась.

Я посмотрела на него.

— Он действительно сказал так?

Трентон просто пожал плечами и улыбнулся.

— Ты готова?

Я посмотрела на свой свитер.

— Вообще-то нет, и я полагаю, что мне не стоит заставлять Оливию ждать.

— Нет, не стоит, — сказал Трентон.

Ему даже не было стыдно. Ублюдок.

Стараясь не рычать, не материться и не делать чего-либо, что могло напугать Оливию, я удалилась в свою спальню. Вместо худи, я надела тепло-рыжий свитер, а вместо тренировочных брюк — потертые джинсы. Пока я обувала свои ботинки, Рейган открыла дверь в комнату и закрыла ее за собой.

— Оливия хочет, чтобы я попросила тебя поторопиться, — сказала она, стараясь не улыбаться.

— Заткнись! — сказала я, вставая. Я сделала кое-какой макияж, подкрасив ресницы тушью и намазав губы блеском, и вышла в гостиную, где стояли Трентон и Оливия.

— Теперь готова, — сказала я с улыбкой. Для Оливии. Точно никаких улыбок для Трентона.

Оливия подняла взгляд на Трентона:

— Теперь мы можем идти в Чикен Джо?

— Сначала надень пальто.

Оливия послушалась, надела пальто, затем вытерла нос рукой и спросила:

— А сейчас?

— Да, мэм, — сказал он, открывая дверь.

Улыбка Оливии растянулась во весь рот, когда дверь открылась, а Трентон явно почувствовал себя удовлетворенным, что сделал ее счастливой.

Я прошла мимо него, и мы пошли к парковке. Оливия взяла меня за руку своими маленькими пальцами. Ее кожа была такой же теплой и мягкой, как и казалась.

Трентон открыл пассажирскую дверь своего ветхого Додж Интерпид (Dodge Intrepid — полноразмерный седан бизнес класса, производимый американской компанией Dodge). Красная краска кое-где стерлась, а где-то и вовсе отсутствовала. Он выдвинул сидение вперед, помогая Оливии сесть. А потом зафиксировал ее в розовом детском кресле. Я наклонила голову и принюхалась.

— Ты не куришь в машине?

— Курю, но я чищу ее перед тем, как взять Оливию, и не курю до тех пор, пока не отвезу ее обратно. Здесь не пахнет.

Он вернул пассажирское сидение на место и подал мне руку, приглашая сесть.

— Я еще вернусь к этому, — прошептала я и села.

Он улыбнулся.

— Жду с нетерпением.

Трентон закрыл дверь, обошел машину спереди и сел на водительское сидение. Он пристегнул ремень, защелкнул его, а затем посмотрел на меня выжидающе.

— Пристегнись или иди и покупай билет на автобус, — сказала Оливия с заднего сидения.

— Ох, — сказала я, взяла ремень и сделала в точности то же самое, что и Трентон.

Как только мой ремень защелкнулся, Трентон завел машину. Мы ехали в полном молчании до Чикен Джо, за исключением ответов на вопросы Оливии. Почти на каждом светофоре, она спрашивала, сколько еще кварталов нам осталось проехать до места назначения. Трентон отвечал на ее вопросы терпеливо, и когда остался всего один квартал, они оба начали танцевать руками.

Трентон припарковал машину около Чикен Джо, выключил двигатель, подошел к моей двери, открыл ее и помог мне выйти. Одной рукой он помогал мне, а другой уже открывал дверь со стороны Оливии. Он отстегнул ее от сидения и поставил на землю.

— Ты взял монеты? — спросила она.

Трентон рассмеялся, симулируя оскорбление.

— Разве можно прийти в Чикен Джо без монет?

— Я так не думаю, — сказала Оливия, тряся руками.

Трентон протянул руку, и она взялась за нее, а затем протянула руку мне. Я взяла ее за руку, и мы пошли внутрь.

Чикен Джо появился в Икинсе еще до моего рождения. Мои родители приводили нас сюда раз или два, когда мы были детьми, но я не была здесь с девяностых годов. Здесь до сих пор пахло жиром и специями, ими было насыщено все вокруг, включая тонкую пленку на зеленой плитке.

Оливия и я пошли за Трентоном к столику в другом конце ресторана.

Повсюду бегали и лазали по стенам дети. Разноцветные огни из разных автоматов, казалось, активизировали еще больше крика и смеха. Трентон достал из своего кармана несколько монет, Оливия затаила дыхание, взяла столько, сколько поместилось в ее руках, и убежала.

— Ты даже не чувствуешь себя плохо от того, что используешь бедную маленькую девочку, не так ли? — спросила я, положив руки на стол.

Трентон пожал плечами:

— Я здесь, чтобы поужинать с тобой. Она здесь, чтобы поиграть. У ее родителей сегодня свидание. Это три победы из трех.

— Я так не думаю. Я абсолютно не в победной категории, из-за того что приведена сюда.

— Это не моя вина, я был на шаг впереди тебя.

— Использование ребенка — это не лучшая идея для первого свидания. Это точно не то воспоминание, которым захочется делиться потом.

— Кто тебе сказал, что это свидание? Я имею в виду… Если ты хочешь назвать это свиданием — это, конечно, классно, но я думал, что у тебя есть бойфренд.

Я чуть не захлебнулась от своей собственной слюны, но это было лучше, чем краснеть.

— Прости меня за то, что подумала, что ты приводишь сюда кого-то уже не в первый раз.

— Я и не приводил. Это, действительно, особый случай.

— Ты — особый случай, — проворчала я, ища лицо Оливии.

Она старалась обхватить своими короткими ручками автомат пейнтбола, а затем решила прислоняться к нему с разных сторон.

— Я предполагаю, что у тебя все еще есть бойфренд, — сказал Трентон.

— Это совершенно не твое дело, но да.

— Тогда это абсолютно не свидание. Потому что если бы это было оно… Ладно, не буду говорить.

Я сузила глаза, а он усмехнулся:

— Нет, не ударишь. Ты же не хочешь, чтобы все следующее поколение Икинса подумало, что ты задира?

— Мне плевать.

— Да, я вижу.

Официантка подошла к нам вразвалочку из-за растущего живота. Кажется, у нее был седьмой месяц беременности, ее зеленое поло было натянуто на животе. Она поставила на стол маленький напиток с крышкой и трубочкой и еще один — красный, большой с чем-то коричневым и шипучим.

— Привет, Трент.

— Привет, Кинди. Тебе нужно быть дома с таким-то грузом.

Она улыбнулась.

— Ты всегда так говоришь. Что будет заказывать твоя подруга?

Я посмотрела на Кинди.

— Просто воды, пожалуйста.

— Хорошо. — Она посмотрела на Трентона, — Оливии как обычно?

Он кивнул:

— Но думаю, что Ками нужно посмотреть меню.

— Сейчас принесу.

Трентон наклонился:

— Тебе стоит попробовать их блюдо из картошки фри и шинкованной капусты, потому что… Черт.

Человек позади меня закричал:

— Кристофер! Я сказал, тащи свою задницу сюда и сядь.

Трентон откинулся назад и посмотрел, что происходит сзади меня. Маленький мальчик лет восьми подбежал ближе ко мне, нежели к своему отцу, ожидая чего-то.

— Сядь! — прорычал отец. Мальчик сел, но повернулся в ту сторону, где другие дети играли.

Трентон старался игнорировать сцену, происходящую позади меня, и снова наклонился.

— Ты до сих пор работаешь в Ред?

Я кивнула:

— Работа идет не так уж плохо. Хэнк классный.

— Почему ты не работаешь на этих выходных?

— Я взяла отгул.

— Сиди спокойно, — прорычал сзади меня отец.

После паузы, Трентон продолжил:

— Я просто хотел сказать тебе, что если тебе не нравится в баре, у нас в салоне есть свободное место.

— Какой салон?

— Мой салон. Ну, салон, где я работаю.

— Скин Дип нанимает работников? Я просто думала, что Кэл слишком занят, чтобы отвечать на звонки.

— Он сказал, что на 34-ой улице сидит горячая цыпочка на ресепшене, и он подумал, что нам тоже такая нужна.

— Горячая цыпочка, — сказала я невозмутимо.

— Это его слова, не мои, — сказал Трентон, ища в толпе Оливию.

Долго искать не пришлось. Он будто знал, где она будет.

— Она любит пейнтбол, да?

— Да, любит, — сказал он, смотря на нее, как гордый отец.

— Черт возьми, Крис! Что с тобой не так сегодня? — закричал отец позади меня, вставая.

Я повернулась, смотря на отца с пустым стаканом и очень нервничающего мальчика, смотрящего на мокрые колени отца.

— И зачем я только повел тебя в такое место, — закричал он.

— Вот и я думаю о том же, — сказал Трентон.

Отец повернул две свои горизонтальные линии в центре его лба к нам.

— Я хочу сказать, что ты привел его туда, где дети бегают, играют и веселятся. Зачем ты привел его, если хочешь, чтобы он просто спокойно сидел рядом с тобой?

— Тебя никто не спрашивал, идиот, — сказал мужчина, отворачиваясь.

— Нет, не спрашивал, но если ты продолжишь так разговаривать со своим сыном, то я попрошу тебя выйти отсюда.

Мужчина посмотрел на нас снова и начал говорить, но что-то в глазах Трентона заставило его обдумать все это лучше.

— Он неуправляемый.

Трентон пожал плечами:

— Хорошо, приятель, я понял. Ты здесь для себя. Должно быть, у тебя был долгий день.

Морщины над глазами мужчины пропали:

— Да, так и было.

— Так дай ты ему выплеснуть энергию. Он будет никакой, когда придет домой. Вообще, глупо приводить его сюда и заставлять его сидеть с тобой, когда он хочет играть.

На лице у мужчины появилась тень стыда, он кивнул несколько раз, затем повернулся к сыну и сказал:

— Извини, приятель. Иди, поиграй.

Глаза маленького мальчика загорелись, он спрыгнул с сидения и смешался с толпой счастливых детей.

После нескольких моментов неловкого молчания, Трентон завел разговор с этим мужчиной о работе, Кристофере и Оливии. Вскоре, мы выяснили, что этого мужчину зовут Рэндал, и он недавно стал отцом-одиночкой. Мама Кристофера была наркоманкой и жила вместе со своим бойфрендом в городе неподалеку, а Крис был плохо управляем. Рэндал заметил, что он и сам был таким же.

Когда пришло время прощаться, Рэндал и Трентон обменялись рукопожатиями. Кристофер посмотрел на обоих, усмехнулся, а затем взял руку отца.

Когда у Оливии закончились монеты, она села за стол, и увидела золотые кусочки курицы перед собой. Трентон побрызгал дезинфицирующим средством ей на руки, она протерла их, а затем начала есть все, что видела на своей тарелке.

Я и Трентон заказали увеличенную порцию ее блюда. Мы закончили есть одновременно.

— Пирог? — спросила Оливия, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Ну, я не знаю, — сказал Трентон. — Твоя мама очень рассердилась на меня в прошлый раз.

Мне нравилось то, как он разговаривал с ней. Он не делал вид, что это ниже его достоинства. Он говорил с ней так же, как и со мной, и она, очевидно, ценила это.

— Что ты думаешь, Ками? Тебе нравится орех-пекан? — Оливия посмотрела на меня умоляющими глазами.

— Да, мне нравится.

Сапфировые глаза Оливии посветлели.

— Вы поделитесь со мной?

Я пожала плечами.

— Я справлюсь только с третью пирога. Ты хочешь поделиться, Трент?

Трентон нашел глазами Кинди и поднял указательный палец вверх. Она кивнула, и сразу поняла, что он хотел заказать. Оливия захлопала в ладоши, когда Кинди принесла в одной руке пирог, а в другой руке три вилки. Пирог был порезан на три части, которые были покрыты белым топпингом.

— Наслаждайтесь, — сказала Кинди, с усталой улыбкой.

Мы все издали звук наслаждения, когда первый кусок оказался у нас во рту.

В течение нескольких минут, тарелка была пуста. Кинди принесла счет, и я захотела оплатить половину, но Трентон даже и думать об этом не хотел.

— Если ты платишь, значит, это свидание, — сказала я.

— Ты когда-нибудь платила за Рейган?

— Да, но…

— Это было свидание?

— Нет, но…

— Шшш, — сказал он, беря Оливию на руки. — Это та часть, где надо говорить «спасибо».

Он положил две купюры на стол и убрал сой бумажник в задний карман.

— Спасибо, — сказала Оливия, кладя свою голову ему на плечо.

— Не за что, Оо.

Он наклонился и взял свои ключи со стола.

— Оо? — спросила я.

Сзади меня все было тихо, в основном из-за того, что Оливия спала в своем кресле. Ее маленькая щека лежала на подушке. Она казалась такой умиротворенной, такой счастливой из-за того, что задремала здесь.

— Ее родители так просто доверили своего пятилетнего ребенка соседской няне с тату?

— Нет. Это началось только недавно. Мы только в этом году начали ходить в Chicken Joe’s во время моих выходных. Я присматривал за Оливией для Шейна и Лизы несколько раз где-то по получасу. Так было в начале, теперь мы решили ходить в Chicken Joe’s.

— Странно.

— Я был для нее Твентом долгое время.

— А она для тебя Оо?

— Да.

— Что это значит?

— Это ее инициалы. Оливия Оливер. О.О. Если сложить два звука, получается Оо.

Я кивнула:

— Вот в чем смысл. Она будет ненавидеть тебя за это лет через шесть.

Трентон посмотрел в зеркало заднего вида, а затем опять на дорогу.

— Неа.

Фары осветили входную дверь моей квартиры, и Трентон стал выглядеть виноватым:

— Я бы проводил тебя до двери, но я не хочу оставлять Оливию одну в машине.

Я отмахнулась:

— Я могу сама дойти до двери.

— Возможно, мы сможем организовать похищение ребенка еще раз.

— Я работаю по субботам. Это была всего лишь случайность.

— Ну, мы можем ходить в Чикен Джо по воскресеньям.

— Я работаю по воскресеньям.

— Я тоже. Но ты ведь не можешь поздно вечером, так? Тогда мы можем сходить на ланч. Ранний ланч.

Я скривила лицо:

— Это не очень хорошая идея, Трент. Но, спасибо.

— Чикен Джо — всегда хорошая идея.

Я усмехнулась и опустила глаза вниз:

— Спасибо за ужин.

— Ты должна мне, — сказал Трентон, наблюдая, как я выхожу.

— Ты же похитил меня сегодня, помнишь?

— И я сделаю это снова, — сказал он, пока я закрывала дверь.

Я подошла к дому, Трентон дождался, пока я войду, а затем уехал.

Рейган сидела на коленях на диванных подушках, вцепившись пальцами в спину.

— Итак?

Я посмотрела вокруг и бросила мой кошелек на место.

— Итак… возможно это было лучшее свидание, которое вообще-то не было свиданием, которое у меня когда-либо было.

— Серьезно? Даже лучше чем то, что было у тебя с ТиДжеем?

Я нахмурилась:

— Я не знаю. Это был хороший вечер. Но какой-то… другой.

— «Другой» в хорошую сторону?

— Всё, вроде как, было идеально.

Рейган подняла брови и опустила подбородок.

— Так ты можешь запутаться. Ты должна просто сказать ему.

— Не будь глупой. Ты знаешь, что я не могу, — сказала я, уходя в свою спальню.

Мой телефон прогудел один раз, затем еще раз. Я легла на кровать и посмотрела на дисплей телефона. Это был ТиДжей.

— Алло, — сказала я, поднося телефон к уху.

— Извини, я так долго не мог позвонить… у нас тут…все хорошо? — спросил ТиДжей.

— Да, а что?

— Мне показалось, что что-то не так с твоим голосом, когда ты ответила.

— Ты многое слышишь, — сказала я, стараясь не думать о том, как восхитительно Трентон смотрится со спящей на его плече Оливией.

Глава 4

Лучшая часть воскресенья была проведена в кровати. Около 10:30 моя мама написала мне и спросила, смогу ли я прийти на воскресный ланч. Я ответила ей, что, в связи с отменой моей поездки, Хэнк решил созвать на совещание сотрудников. По большей части, это была правда. Сотрудники оттягивались в Ред каждое воскресенье, а затем мы шли домой, чтобы освежиться, и шли на вечернюю смену. Мама не ответила мне, и это означало, что она хочет заставить меня почувствовать себя виноватой.

— Я еду кататься верхом с Коди! — крикнула Рейган из своей спальни.

— О’кей, — крикнула я из своей спальни.

Телефонный разговор с ТиДжеем закончился где-то перед рассветом. Мы обсуждали неясные части его проекта, которые он смог выявить, затем я рассказала ему о Трентоне и Оливии. У ТиДжея не было даже намека на ревность, что очень меня разозлило. Затем я почувствовала себя виноватой, когда поняла, что хотела заставить его ревновать. В итоге, в конце нашего разговора я была очень милой с ним.

После долгого серьезного разговора с самой собой, я отбросила одеяло и пошла в ванную. Рейган уже побывала здесь. Зеркало было запотевшим, а стены до сих пор были влажными от пара. Я включила душ, взяла два полотенца, пока включалась горячая вода, сбросила свою потертую футболку с бульдогом из футбольной команды на пол. Ткань была настолько тонкая, что кое-где виднелись дырки. Это была футболка ТиДжея, серого с королевско-синим цвета. Я одела ее в ночь перед тем, как он уехал обратно в Калифорнию — это была первая ночь, когда мы были вместе, и он даже не спросил, где он ее оставил. Эта футболка олицетворяла то время, когда все было идеально между нами, так что она имела особое значение для меня. К полудню я уже была одета, прыгнула в Смурфа с минимальным макияжем на лице и мокрыми волосами, доехала до ближайшего ресторана быстрого питания, взяла что-то из их меню, достала два доллара семьдесят центов и заплатила за еду, а затем поехала в Ред. Вход около него был пуст, но музыку было слышно даже здесь. Классический рок. Это означало, что Хэнк уже там.

Когда я присела у восточного бара, Хэнк подошел, сел с другой стороны и улыбнулся. На нем была черная футболка с дырками, черные штаны и черный ремень. Типичная одежда для него в рабочее время, но обычно по воскресеньям он одевался по-другому.

Я села на табурет и положила подбородок на руки.

— Привет, Хэнк. Мило выглядишь.

— Ну, привет, симпатичная, — сказал Хэнк и подмигнул. — Я сегодня не пойду домой, пока не начнется ночная смена. Бумажная работа и все это веселое дерьмо. Насладилась своими выходными?

— Да, учитывая обстоятельства.

— Джори сказала, что Трентон Мэддокс вился около твоего стола в пятницу вечером. Должно быть, я пропустил это.

— Я удивлена. Обычно ты наблюдаешь за Мэддоксами как ястреб.

Хэнк скривил лицо.

— Мне приходится. Они обычно или начинают драку, или заканчивают.

— Да, он почти начал ее с Коби. Даже после того, как я сказала, кто это, он не мог сесть и успокоиться.

— Звучит неплохо.

— Мне нужно выпить! — крикнула Джори из другого конца бара.

Она подходила к нам с Блиа. Они поставили стулья вокруг меня, сели и положили свои сумки на панель бара.

— Тяжелая ночь? — спросил Хэнк, забавляясь.

Джори подняла одну бровь. Если было возможно кокетливо жевать жвачку, то она делала это.

— Ты мне скажи.

— Тогда, я бы сказал, что у тебя была очень даже хорошая ночь, — сказал он с ухмылкой.

— Иу, — сказала я и мое лицо сморщилось.

Темные, кудрявые волосы Хэнка, его светло-голубые глаза и загорелая кожа делали его привлекательным для противоположного пола в возрасте от 15 до 80, но Хэнк был на двенадцать лет старше нас, и я была свидетелем многих его интриг, он казался милым, но злобным дядей для меня. Все, что я хотела представлять себе, это то, как он занимается бумагами и считает деньги в конце дня.

— Никому не хочется слушать это.

Хэнк был виновен за распад, по крайней мере, десятка браков в нашем городке, а также он печально известен тем, что платит за внимание молодых девушек, которые ему нужны только для того, чтобы «кинуть палку».

Но, когда Джори начала работать в Ред, он стал просто одержим. Джори — боевая девушка с богатым опытом, видевшая много вещей в своей жизни, явно не должна была пасть от чар Хэнка.

Так было до тех пор, пока у него не произошел коренной перелом в его поведении и репутации. Она дала ему шанс, у них было несколько неудачных попыток, но они подходили друг другу.

Джори пнула меня локтем и посмотрела на Хэнка игривым взглядом.

Таффи зашел внутрь. Он выглядел уставшим и грустным, как всегда. Он работал вышибалой в Ред, до тех пор, пока его не уволили. У Хэнка была слабость к нему, поэтому через полгода он нанял его как диджея. После своего третьего развода и третьей борьбы с депрессией, он стал часто пропускать работу, и снова был уволен.

Сейчас, со своей четвертой женой и четвертым шансом работы в Red, он был понижен до должности охранника, проверяющего паспорта, за полставки. Через пару секунд, вслед за Таффи зашел Райф Монтез. Он взял на себя должность Таффи, как диджея, и честно говоря, справлялся намного лучше. Он был спокоен, весь в себе, даже после того, как он проработал в Red около года, я не очень много знала о нем, кроме того, что он ни разу не пропустил свою ночную смену.

— Святое дерьмо, Ками! Дебра Тилман сказала моей маме, что ты была в Чикен Джо с Трентоном Мэддоксом! — сказала Блиа.

Выбеленные кудри Джори упали с одного плеча на другое, когда она поворачивалась ко мне.

— Серьезно?

— Он заставил меня. Он появился у меня на пороге с маленькой девочкой. Он сказал ей, что она сможет пойти в Чикен Джо только после того, как я соберусь и пойду с ними.

— Это так мило, — Блиа скинула свои длинные темные волосы с плеч и улыбнулась, что сделало ее миндальные глаза похожими на щелки.

Она была невысокого роста и поэтому всегда носила заоблачно высокие туфли, чтобы казаться высокой.

Сегодня она надела высокую платформу, с белыми узкими джинсами и цветным топом, со складками на животе и на плечах. Из-за ее королевской улыбки и безупречной кожи, я всегда думала, что ей суждено быть знаменитой, а не тратить свое время в пивном баре, но казалось, что она не заинтересована в этом.

Джори нахмурилась:

— ТиДжей знает об этом?

— Да.

— Разве это не… неправильно?

Я пожала плечами:

— ТиДжей не беспокоится об этом.

Хэнк посмотрел сквозь меня и улыбнулся. Я обернулась и увидела Рейган и Коди, входящих внутрь. Рейган шла быстро, ища свой кошелек или что-то подобное, Коди был позади и старался не отставать.

Рейган села на стул, а Коди встал напротив нее.

— Я не могу найти ключи. Я все уже обыскала.

Я наклонилась вперед:

— Ты серьезно?

Ключи от нашей квартиры были у неё в связке.

— Я найду их, — сказала Рейган, уверяя меня.

Она теряла свои ключи уже два раза за этот месяц, так что я уже не переживала по этому поводу, но я всегда предупреждала ее, что в следующий раз, нам придется заплатить за смену замков.

— Я приклею эти чертовы ключи к твоей руке, Рей, — сказала я.

Коди нежно обнял Рейган за плечо.

— Они были у нее еще вчера. Они или в моем грузовике или в квартире. Мы посмотрим еще раз позже.

Боковая дверь хлопнула и мы увидели в конце зала последнего из нашего коллектива — Чейза Грубера, который шел мимо входа для персонала в своей типичной одежде.

Он был высоким третьекурсником из колледжа, который круглый год носил шорты. Зимой он носил толстовку с бульдогом с любой футболкой, но его короткие вьющиеся волосы всегда были покрыты шлемом или его любимой красной бейсболкой.

Его шнурки были развязаны, и он выглядел так, будто только что свалился с постели.

Лицо Блиа просияло.

— О, боже мой, это Грубер!

Грубер даже не попытался улыбнуться или снять свои солнцезащитные очки.

— Тяжелый день, Буби? — спросил Коди с ухмылкой.

Все члены футбольной команды придумывали друг другу клички. Если честно, я даже не была уверена, знали ли они настоящие имена друг друга. Грубер быстро превратился в Груби, а затем, когда Грубер начал работать в Ред, Коди стал звать его Буби. Этот год был очень веселым, и кличка Грубера очень быстро поблекла для всех, кроме Коди.

Грубер сел на свободный стул, около Блиа, положил локти на бар и сцепил пальцы.

— Отвали, Коби. Тренер задал нам сегодня, за то, что мы вчера пропустили тренировку.

— Ну, так не пропускай, — сказал Таффи.

Коби усмехнулся:

— Ага, конечно.

Коди посмеялся и потряс головой. Это было правдой. Коди бросил футбольную команду в начале сезона, потому что он повредил колено в конце игры в прошлом году. Он порвал связки, его коленная чашечка была вывихнута. Я даже не знаю, как она могла быть настолько вывихнута, как у него. Хирург-ортопед сказал ему, что он не сможет снова играть. Рейган сказала, что он не говорит об этом и, кажется, он справился с этим. Как новичок, Коди помог нашему маленькому колледжу выиграть национальный чемпионат. Без него, команда бы не смогла бы даже побороться за это место.

Дверь снова хлопнула, и все мы замерли. Было слишком рано для посетителей, кроме того, через этот вход могли войти только работники бара. Все издали совместный вздох и пред нами появился ТиДжей. У него в руках была связка блестящих ключей.

— Я подошел к вашей квартире, а они лежали на ступеньках.

Я спрыгнула со своего стула и быстро подошла к нему. Он крепко обнял меня.

— Что ты здесь делаешь? — шепнула я.

— Я чувствую себя ужасно.

— Это мило, но что ты здесь делаешь?

ТиДжей вздохнул.

— Работа.

— Здесь? — спросила я, отстраняясь от него, чтобы видеть его лицо.

Он говорил правду, но что-то недоговаривал.

ТиДжей улыбнулся и поцеловал меня в уголок губ. Он бросил ключи Коди, который сразу поймал их.

Рейган рассмеялась:

— На ступеньках? Они что, упали у меня из рук? — недоверчиво спросила она.

Коди пожал плечами:

— Не говори ничего, женщина.

ТиДжей наклонился ко мне и прошептал в ухо:

— Я не могу остаться. Мой самолет улетает через час.

Я не могла скрыть своего разочарования, но кивнула. Не было смысла протестовать.

— Ты все сделал, чего хотел?

— Я думаю, да.

ТиДжей взял меня за руку и кивнул остальным:

— Она скоро вернется.

Все кивнули, и ТиДжей вывел меня через дверь к парковке. Арендованная сверкающая черная Ауди была припаркована там. Он оставил ее включенной.

— Вау, ты не шутил. Ты действительно уезжаешь прямо сейчас.

Он вздохнул:

— Я не знал, что будет хуже: увидеть тебя всего лишь на пару минут или не увидеть вообще.

— Я рада, что ты приехал.

ТиДжей провел своей рукой по моим волосам и шее, затем притянул меня к себе и поцеловал так, что этот поцелуй заставил меня влюбиться в него. Его язык нашел путь в мой рот. Он был теплым, мягким и в то же время сильным. Мои бедра непроизвольно напряглись. Его рука спустилась к моей руке, затем к моему бедру и он сжал его, показывая свое отчаяние.

— Я тоже, — сказал он, немного задыхаясь, когда, наконец, оторвался от меня.

— Ты даже не можешь себе представить, как бы мне хотелось остаться.

Я очень хотела, чтобы он остался, но даже не стала этого говорить. Это было бы очень тяжело для нас обоих, и сделало бы меня в его глазах жалкой.

ТиДжей сел в машину и уехал, а я зашла обратно в Ред, чувствуя эмоциональную опустошенность.

У Рейган отвисла нижняя губа, а у Хэнка появилась сердитая складка между бровей.

— Если бы ты спросила меня, — сказал Хэнк, скрещивая свои руки на груди, — то я бы сказал, что этот мелкий ублюдок сбежал домой и забил на тебя слишком быстро.

Мое лицо скривилось:

— Угу.

Грубер кивнул:

— Если бы Трент ошивался тут, этого бы не произошло.

Я покачала головой и села на стул:

— Трент не стал бы угрожать ТиДжею. Он почти не упоминал его.

— Так, он знает? — сказал Грубер.

— Да, я не скрывала этого.

— Ты думаешь, что он здесь, чтобы поговорить с Трентом? — спросил Коди.

Я снова покачала головой, ковыряя заусенец:

— Нет, его не особо интересуют наши отношения с ним, так что он точно не станет разговаривать с ним обо мне.

Хэнк проворчал что-то и ушел, затем сразу вернулся:

— В любом случае, мне это не нравится. Он должен кричать о том, что он тебя любит, всему миру, а не скрывать отношения с тобой, как грязный секрет.

— Это трудно объяснить, Хэнк. ТиДжей очень… скрытный человек. У него очень сложная индивидуальность, — сказала я.

Блиа прижала свою щеку к руке:

— О, Господи, Ками. Вся эта ситуация сложная.

— И ты мне это говоришь, — сказала я, поднимая свой звонящий телефон.

Это был ТиДжей, он написал, что уже соскучился по мне. Ко мне вернулось прежнее настроение, и я положила свой телефон на бар.

В первый раз за весь месяц, мне не нужно было возвращаться домой после воскресной встречи работников в баре, что было абсолютно ужасно. На улице гремела гроза и дождь бил в окно. Я сделала все по учебе, сделала все домашние задания, и забрала все из прачечной, все было постирано и поглажено. Это было ужасное чувство, когда тебе нечего делать.

Рейган работала в восточном баре с Джори, а Коди занимался своими делами около входа, так что, я была дома в полном одиночестве со своими скучными мыслями.

Я посмотрела какое-то увлекательное зомби-шоу по телевизору, а затем выключила звук у телевизора и сидела в полной тишине.

Мысли о ТиДжее лезли в мою голову. Я задумалась над тем, что разводило грязь у меня в душе, ведь он проделал весь этот путь, чтобы побыть со мной всего лишь три минуты.

Мой телефон зазвонил. Это был Трентон:

— Привет.

— Привет.

— Открой дверь, лузер. Здесь дождь.

— Что?

Он постучал в дверь, и я подпрыгнула на диване и обернулась. Я подошла к двери и спросила:

— Кто?

— Я уже сказал, кто. Открой эту чертову дверь.

Я сняла цепочку, отодвинула дверь и увидела Трентона, стоящего на пороге, его пиджак был мокрым, а с лица капала вода.

— Могу я войти? — спросил он, дрожа.

— Господи, Трент! — сказала я, дергая его внутрь.

Я сбегала в ванную за полотенцем, вернулась через несколько секунд и кинула полотенце Трентону. Он снял свой пиджак, затем футболку и начал вытирать свое лицо полотенцем.

Трентон посмотрел на свои джинсы. Они тоже были мокрыми.

— Коди, может быть, оставил у Рейган в комнате свои спортивные штаны, подожди, — сказала я, быстро двигаясь вниз через холл к комнате моей соседке.

Я вернулась с футболкой и штанами.

— Ванная там, — сказал я, кивая прямо на проход в холле.

— Я в порядке, — сказал он, расстегивая ремень, снимая свои джинсы, затем снимая свои ботинки.

Он снял штаны, а затем посмотрел на меня с самой очаровательной улыбкой.

— Думаешь Коди не будет против, если я поношу его штаны без белья?

— Думаю, будет, как и я, — сказала я.

Трентон изобразил разочарование, и надел спортивные штаны.

На его животе виднелись кубики, и я старалась не смотреть, как он надевает футболку через голову.

— Спасибо, — сказал он. — Я ходил в Ред и выпил немного после работы. Рейган сказала, что ты будешь здесь одна скучать до смерти, так что я подумал, почему бы не зайти.

— И это было не потому, что дождь дал тебе повод раздеться?

— Нет. Разочарована?

— Не совсем.

Трентон был как у себя дома: прыгнул на диван и лег на подушки.

— Давай посмотрим фильм!

Он нажал на кнопку на пульте от телевизора.

— Я как бы хотела насладиться своим одиночеством.

Трентон посмотрел на меня:

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

Я подумала около минуты. Я должна была сказать да, но это было бы ложью.

Я обошла диван и села как можно ближе к его ручке.

— Где Оливия?

— С родителями, я думаю.

— Она мне нравится, она милая.

— Она чертовски очаровательна. За эти дни, я уже собирался убить нескольких пацанов.

— Ох, я думаю, она очень пожалеет, что однажды подружилась с Мэддоксом, — сказала я, посмеиваясь.

Трентон включил телевизор и вбил три числа. Включился канал с футбольной игрой.

— Ты не против?

— Мне нравится эта команда, но они отсасывают у всех в этом году.

Я посмотрела на Трентона и поняла, что он пялится на меня.

— Что?

— Я подумал, что именно сейчас осознал, насколько ты идеальна, и было бы неплохо, если бы ты влюбилась в меня в ближайшее время.

— У меня есть парень, — напомнила я ему.

Он отмахнулся от меня:

— Лежачий полицейский.

— Ну, не знаю. Он намного горячее лежачего полицейского.

Трент издевался надо мной.

— Ты видела меня почти голого, куколка. Твой междугородний мальчик точно не выглядит так, как я.

Я посмотрела на него, он согнул руку. У него были не такие большие мышцы, как у Коди, но они были впечатляющими.

— Ты прав, у него нет столько тату. У него их вообще нет.

Трентон закатил глаза.

— У тебя миленький мальчик в бойфрендах? Какое разочарование!

— Он не миленький мальчик. Он задира. Просто не в том же смысле, что и ты.

Широкая улыбка расплылась по лицу Трентона.

— Ты думаешь, я задира?

Я целенаправленно старалась не улыбаться, но это было сложно. Выражение его лица было заразным.

— Все знают о братьях Мэддокс.

— В особенности, — сказал Трентон, вставая с дивана и кладя одну ногу около меня, а вторую между мной и ручкой дивана, тем самым отодвигая меня от неё. — Этот брат Мэддокс.

Он начал подпрыгивать и в то же время напрягать свои мышцы в разных позах.

Я игриво шлепнула его по мышце на руке, смеясь.

— Прекрати! — сказала я, отодвигаясь.

Трентон наклонился и схватил меня за руки и бил меня ими в лицо. Это было не больно, но как старшая сестра трех братьев, я знала, что это означало войну. Я начала отбиваться, но Трентон схватил меня за футболку и повалил на пол вместе с собой, затем начал щекотать.

— Нет! Хватит! — завизжала я, смеясь.

Я схватила пальцами его за подмышки, и он сразу отскочил. Тот же прием срабатывал с ТиДжеем.

ТиДжей! О, Боже мой! Я каталась по полу с Трентоном. Это было ненормально. Это даже не казалось нормальным.

— Хорошо, — сказала я, поднимая руки. — Ты победил.

Трентон застыл. Я лежала на спине, а он стоял на коленях напротив меня.

— Я победил?

— Да, и теперь отстань от меня. Это не совсем правильно.

Трентон засмеялся, встал и поднял меня с полу.

— Мы не делаем ничего плохого.

— Да, совсем ничего. Если бы я была твоей девушкой, ты бы думал, что это нормально?

— О, да. Я думаю, этим бы было весело заниматься ночью.

— Нет, я имею в виду с кем-то другим.

Его лицо вытянулось:

— Однозначно, нет.

— Ну вот, тогда давай смотреть, как надерут задницу этой футбольной команде, а затем ты позвонишь Рейган и скажешь, что выполнил свой долг.

— Мой долг? Рейган не говорила мне приходить сюда. Она просто сказала, что ты здесь одна и тебе скучно.

— Разве это не одно и то же?

— Нет, Ками. Говорю тебе, это не так. Меня не нужно уговаривать повеселиться здесь с тобой.

Я улыбнулась и сделала звук у телевизора громче.

— Итак, Кэл сказал, что ему нужен кто-то на ресепшен.

— Ох, правда что ли? — сказала я, глядя в телевизор. — Ты собираешься нанять меня на работу?

Трент посмеялся:

— Он спросил, и я предложил.

— Нужен кто-то «горячий», Трент. Кто-то с большими сиськами.

— Каждая девушка мечтает о такой работе: отвечать на телефонные звонки, раздавать отказы и в то же время, получать приказы от сексисткого придурка.

— Он не придурок. Сексист, да, но не придурок. Нет, спасибо.

Именно в этот момент мой телефон оповестил меня о входящем сообщении. Я порылась где-то между своим плечом и подушкой и нашла его. Это был Коби.

«Итак, … плохие новости.»

«Что?»

«Я получил официальное извещение об оплате за свою машину.»

«Так оплати счет, тупень»

«Я, как бы, не могу. Я надеялся, что ты одолжишь мне немного денег.»

Кровь застыла у меня в жилах. В последний раз, когда Коби не мог оплатить свои счета, это было потому, что он всю свою зарплату тратил на стероиды. Коби был самым мелким из моих братьев, также он был самым толстым, как в теле, так и в мозгу. Он очень вспыльчивый, и то, как он вел себя в Ред в пятницу, должно было показать это.

«Ты опять употребляешь их?»

«Ками, ты серьезно? Боже мой.»

«Серьезно. Употребляешь или нет?»

«Нет.»

«Соври мне снова, и тебе придется объяснять папе, куда делась твоя машина при твоей-то работе мерчендайзера.»

Ему потребовалось несколько минут, чтобы ответить.

«Да.»

Мои руки затрястись, но я старалась продолжать печатать.

«Ты запишешься на оздоровительную программу, и покажешь мне доказательство. Я оплачу твой счет. Идет?»

«Только если на следующей неделе.»

«Или записываешься, или нет.»

«Черт тебя возьми, Ками. Иногда ты такая самодовольная дрянь.»

«Может быть, но я не тот человек, который останется без машины на следующие несколько недель.»

«Хорошо, идет.»

Я сделала глубокий вдох и положила телефон. Если я хочу помочь Коби, то мне нужна вторая работа.

Трентон смотрел на меня с беспокойством в глазах.

— Ты в порядке?

Я долгое время молчала, потом медленно встретилась глазами с Трентоном.

— Колу действительно нужен кто-то на ресепшене?

— Да.

— Я позвоню ему завтра.

Глава 5

— Иисус Христос, Кэлвин, — сказал Трентон.

Он смотрел на большую китайскую роспись на стене, стараясь не замечать, что Кэлвин не мог смотреть никуда, кроме как на мою грудь.

Красная бейсболка Трентона была сдвинута в сторону, а шнурки на ботинках были развязаны. Кому-то такой его образ мог показаться неаккуратным и кричащим, но так или иначе, этот образ делал его более привлекательным. Это было не правильно с моей стороны замечать такие вещи в нем, но я ничего не могла поделать.

У меня была не самая шикарная грудь в мире, но небольшая подкладка сделала мой размер больше, чем он был на самом деле. Я ненавидела признавать это, но эта подкладка помогала зарабатывать мне больше чаевых в Ред, а теперь может помочь получить вторую работу. Это был замкнутый круг, ведь я не хотела снова пользоваться подарком, который Бог подарил мне, в свою пользу.

— Когда, ты сказала, ты можешь начать? — рассеяно спросил Кэлвин, поправляя картину с брюнеткой за стойкой.

Ее тату покрывали почти все ее тело. Чернила и улыбка — это были единственные вещи, которые были на ней, она лежала вокруг других обнаженных, возможно сонных, женщин. Большинство стен были покрыты такого же рода фотографиями с татуированными моделями с мускулами, которые было очень хорошо видно в их развалившихся позах. Стойка представляла собой беспорядочную кучу бумаг, ручек, квитанций, скрепок, но остальная часть казалась чистой, это выглядело так, будто Кэлвин купил этот стиль на аукционе, который проводился в заброшенном китайском ресторане.

— Прямо сейчас. Я могу работать по понедельникам и вторникам до полудня, но со среды по пятницу я могу работать до семи. В субботу я должна буду уйти до пяти. И не могу работать по воскресениям.

— Почему нет? — спросил Кэлвин.

— Мне нужно учиться и делать домашние задания хоть иногда, а еще у меня всегда сбор работников перед работой в баре Ред.

Кэлвин посмотрел на Трентона с одобрением. Трентон кивнул.

— Хорошо. Трент и Хейзел потренируют тебя на телефоне, компьютере и в бумажной работе. Это очень просто. В основном это обслуживание клиентов и уборка, — сказал он, выходя из-за стола. — У тебя есть какие-нибудь татушки?

— Нет, — сказала я. — Это обязательное требование?

— Нет, но уверяю тебя, у тебя появится одна в течение месяца, — сказал он, спускаясь в холл.

— Я сомневаюсь в этом, — сказала я, подходя к стойке.

Трентон подошел ко мне и положил локти на стойку.

— Добро пожаловать в Скин Дип.

— Это моя фраза, — сказала я, дразня его.

Телефон зазвонил, и я взяла трубку.

— Скин Дип тату, — сказала я.

— Да, хм… во сколько вы, ребята, заканчиваете работать сегодня?

Кем бы он ни был, он казался пьяным в хлам, несмотря на то, что было всего лишь три часа дня. Я посмотрела на дверь.

— Мы закрываемся в одиннадцать, но сначала вам стоит протрезветь. Они не будут делать вам тату, если вы в состоянии алкогольного опьянения.

Трентон скривил лицо. Я не знала, было ли это правилом или нет, но оно должно было быть. Я имела дело с пьяными, и возможно встречу еще добрую часть их здесь. В худшем случае, раньше я всегда чувствовала себя спокойно и непринужденно с пьяными.

Мой отец был завсегдатаем Баш Бир (Busch Вeer — бар). Он ходил туда каждое утро завтракать еще до того, как я родилась. Нечленораздельная речь, неуместные комментарии, хихиканье, и даже гнев — это было то, к чему я привыкла. Работа в помещении с встревоженными мерзкими типами вокруг, обсуждающими памятки, будет более тревожной для меня, чем слушать плач взрослого мужика за бутылкой пива о его бывшей.

— Итак, если это персональный звонок, для одного из нас, то ты должна перевести на другую линию так, — сказал Трентон, нажимая кнопку перевода, затем на кнопку одного из пяти номеров.

— Сто — это офис Кола. Один-ноль-один — это моя комната. Один-ноль — два — комната Хейзел. Один — ноль — три — комната Бишопа… ты увидишь его позже… и если ты повесила трубку, ничего страшного, они перезвонят. Все звонящие записываются в телефонную базу, — сказал он, толкая базу в сторону.

— Прекрасно, — сказала я.

— Я Хейзел, — сказала крошечная женщина с другого конца комнаты. Она подошла ко мне и подала руку. Темная бронзовая кожа на ее руках была покрыта от кистей до плеч десятками разных цветных произведений искусства. Ее уши блестели от огромных украшений, которые охватывали весь край ее хряща, в одном из них виднелся горный хрусталь. Она была натуральной темной брюнеткой, но ее искусно сделанный ежик был медно-блондинистым.

— Я делаю пирсинг, — сказала она, без намека на акцент.

Ее толстые губы формировались вокруг ее слов очень элегантно. Для такого крошечного размера, у нее была очень жесткая хватка. Ее бирюзовые ногти были настолько длинные, что я задавалась вопросом: как она делает ими что-либо, особенно такую сложную процедуру, как пирсинг на разных частях тела.

— Ками. Две минуты назад стала вашим новым администратором.

— Клево, — сказала она с улыбкой. — Если кто-нибудь будет спрашивать меня, всегда записывай их имена и сообщения. Если это будет девушка по имени Алиша, скажи ей, чтобы она пошла на х….

Она ушла, и я посмотрела на Трентона с поднятыми бровями.

— Так, ладно.

— Они поссорились несколько месяцев назад. Она до сих пор злится.

— Я поняла.

— Итак, это формы, — сказал Трентон, вытаскивая длинный металлический ящик из стола для хранения документов. Он объяснил мне все от телефонных звонков до посетителей, прежде чем занялся работой, тогда Хейзел пришла мне на помощь. Кэлвин оставался в своем офисе большую часть времени, и я не вспоминала о нем.

После того, как Трентон закончил со своим клиентом и увидел, как она ушла, он высунул голову между стеклянных дверей и спросил:

— Ты, наверное, проголодались. Хочешь перекусить неподалеку?

Рядом находился Пэй Вэйс (Pei Wei’s), оттуда доносились аппетитные соленые и острые запахи еды, из-за того, что кто-то открыл дверь, но я работала на двух работах для того, чтобы помочь Коби заплатить счета. Есть в таких местах было роскошью, которую я не могла себе позволить.

— Нет, спасибо, — сказала я, чувствуя, как урчит мой живот. — Мы скоро закрываемся, так что я перекушу сэндвичем дома.

— Ты не голодна? — спросил Трентон.

— Нет, — сказала я.

Он кивнул.

— Ладно, я пойду. Скажи Кэлу, что скоро вернусь.

— Без проблем, — сказала я, чувствуя, как мои плечи повисли, когда закрылась дверь.

Хейзел была в своей комнате с посетителем, и я пошла туда, посмотреть, как она делает пирсинг на переносице у кого-то парня. Он даже не дрожал.

Я отпрянула.

Хейзел заметила мою реакцию и улыбнулась.

— Я называю это Бык (The Bull). Они очень популярны, потому что ты можешь просто повернуть кольцо вплоть до ноздрей и спрятать его, как-то так.

Я поморщилась.

— Это завораживающе. Трент пошел поесть тут рядом. Он скоро вернется.

— Лучше бы он мне что-нибудь принес, — сказала она. — Я чертовски голодна.

— Как еда держится у тебя в теле? — спросил клиент. — Если я ем рис, то сразу набираю 10 фунтов, а вы все китайские цыпочки очень худы. Я не понимаю этого.

— Я — филиппинка, идиот, — сказала она, сильно дергая его за ухо.

Он вскрикнул.

Я чмокнула губами и пошла обратно в вестибюль. Несколько минут спустя, Трентон зашел внутрь с двумя большими пластиковыми коробками в руках. Он поставил их на стойку и начал вытаскивать содержимое.

Хейзел проводила своего клиента.

— Я уже озвучила ему все инструкции, так что он может идти, — сказала она.

Она взглянула на коробку на стойке и ее глаза заблестели.

— Я люблю тебя, Трент. Я, серьезно, люблю тебя, ублюдок.

— Ты заставляешь меня краснеть, — сказал он с улыбкой.

Я видела страшные стороны Трентона больше одного раза: в средней и старшей школе, и в последнее время в Ред. Сейчас же он имел достаточно довольное выражение лица, он просто был счастлив, что сделал счастливой Хейзел.

— А это для тебя, — сказал Трентон, доставая коробку.

— Но…

— Я знаю. Ты сказала, что не голодна. Просто поешь, так ты не ранишь мои чувства.

Я не могла не согласиться. Я сняла целлофан с коробки и зарылась в нее, не заботясь о том, что выглядела как дикое животное.

Кэлвин решил вернуться, его явно вел сюда нос.

— Ужин?

— Это для нас. Иди и купи себе свой, — сказал Трентон, отталкивая Кэлвина с его пластиковой вилкой.

— Черт возьми, — сказал Кэлвин. — Я полагаю, что у меня должна быть вагина, чтобы я мог поесть здесь с вами?

Трентон проигнорировал его.

— Бишоп когда-нибудь придет?

— Нет, — сказала Хейзел, с полным ртом еды.

Кэлвин покачал головой и вышел через двойные двери, возможно в сторону Пэй Вэйс. Телефон зазвонил, и я ответила, все еще чавкая.

— Скин Дип тату…

— Ох, … а Хейзел занята? — спросил голос, низкой тональности, но женственный, как у меня.

— Она с клиентом. Могу я узнать, как вас зовут?

— Нет. Хотя…ох, …да. Скажите ей, что это Алиша.

— Алиша? — спросила я, смотря на Хейзел. Она начала тихо поливать грязью каждое слово, которое существовало, и листать телефонные номера в телефоне.

— Да? — спросила она с надеждой. — Алиша?

Она усмехнулась.

— Да, я полагаю. Хейзел может подойти к телефону?

— Нет, но она оставила для вас сообщение: «Пошла на х…, Алиша».

Трентон и Хейзел замерли. Алиша немного помолчала на другом конце.

— Простите?

— Пошла на х…! — сказала я, а затем повесила трубку.

После нескольких секунд шока, Хейзел и Трентон взорвались от смеха в дуэте. После целой минуты попыток остановить свой смех, и передышек между хихиканьем, они начали вытирать глаза от слез. У Хейзел потекла тушь по щекам.

Хейзел достала салфетку из коробки, она сидела на стойке около компьютера. Она вытерла тушь под глазами и похлопала меня по плечу.

— Мы с тобой однозначно поладим, — она показала назад большим пальцем и ушла в свою комнату.

— Остановись на ней, Трент. Она подходит тебе.

— У нее есть парень, — сказал он ей, смотря в мои глаза и ухмыляясь.

Мы стояли так какое-то время, обмениваясь небольшими улыбками, потом я выпрямилась и посмотрела на часы.

— Мне уже пора идти. Нужно прочитать одну главу перед сном.

— Я бы предложил свою помощь, но школа — не моя стихия.

Я перекинула свою сумку с красным бульдогом через плечо.

— Это потому что, когда ты был там, твоей стихией были девчонки и вечеринки. Сейчас ты должен что-то изменить. Тебе стоит походить на занятия.

— Неа, — сказал он, снимая свою кепку с головы и переворачивая ее.

Он поправил ее несколько раз, пока обдумывал мое предложение, будто никогда не задумывался об этом до этого момента.

Именно в этот момент, три подростка ввалились внутрь, крича и хихикая. Даже если бы они не были пьяны, это было бы просто для нас, местных, вывести их отсюда. Два парня, вероятно, первокурсники, подошли к стойке, а девушка, одетая в розовое летнее платье и высокие длинные сапоги, шла за ними. Трентон мгновенно поймал ее взгляд, и она начала поправлять свои волосы.

— Джереми проиграл пари, — сказал один из них. — Он должен сделать тату с Джастином Бибером.

Джереми положил свою голову на стойку.

— Я поверить не могу, что ты заставляешь меня делать это.

— Мы закрыты, — сказала я.

— У нас есть деньги, — сказал пацан, открывая свой кошелек.

— Я дам чаевые каждому, кто есть здесь, причем такие, что это взорвет ваш мозг.

— Мы закрыты, — сказала я. — Извините.

— Она не хочет твоих денег, Клэй, — сказала девушка, с ухмылкой.

— Она хочет моих денег, — сказал Клэй, наклоняясь.

— Ты же работаешь в Ред, не так ли?

Я просто смотрела на него.

— Работаешь больше чем на одной работе… — сказал Клэй, задумчиво.

Джереми съежился.

— Да ладно тебе, Клэй. Просто уйдем отсюда.

— У меня есть предложение для тебя, чтобы ты смогла заработать дополнительные деньги. За одну ночь ты заработаешь столько, сколько здесь за месяц.

— Заманчиво…, но нет, — сказала я, но прежде чем я смогла закончить предложение, Трентон взял Клэя за воротник обеими руками.

— Она кажется тебе шлюхой? — Трентон бурил его взглядом.

Я увидела этот взгляд в его глазах в этот момент, это был именно тот момент, когда он собирался выбивать дерьмо из кого-либо.

— Воу! — сказала я, выбегая из-за стойки.

Глаза Клэя были нереального размера. Джереми держал своими руками Трентона. Трентон посмотрел на руки Джереми.

— Ты хочешь умереть сегодня?

Джереми быстро убрал свои руки.

— Тогда просто не трогай меня, бро.

Хейзел вошла в вестибюль. Она не выглядела испуганной, она просто хотела посмотреть на шоу.

Трентон пнул дверь, а затем вытолкнул Клэя наружу. Клэй упал задом наперед, а затем начал разворачиваться. Девушка, которая была с ними, медленно вышла наружу, смотря на Трентона, накручивая свой маленький золотой локон на палец.

— Не восхищайся так, Кайли. Он — психопат, который убил ту девку несколько лет назад.

Трентон побежал к двери, но я встала между ним и дверью. Трентон тут же остановился, тяжело дыша, а Клэй быстро рванул к своему черному блестящему грузовику.

Я положила руку на грудь Трентона. Он все еще тяжело дышал и трясся от злости. Он мог бы протереть дыру своим взглядом на том месте, где только что был грузовик.

Хейзел развернулась на своих каблуках и ушла, не говоря не слова.

— Я не убивал ее, — сказал тут же Трентон.

— Я знаю, — сказала я.

Я похлопала его пару раз, затем вытащила свои ключи из сумки.

— Ты в порядке?

— Да, — сказал он.

Его взгляд не мог сфокусироваться, и я понимала, что он не в порядке. Я прекрасно знала, каково это — потеряться в своих собственных плохих воспоминаниях, даже год спустя, одно воспоминание о той аварии, отослало Трентона в «кроличью нору».

— У меня есть бутылка хорошего виски в моей квартире и кое-что перекусить. Пойдем, выпьем, пока нас не вырвет от сэндвичей с ветчиной.

Один уголок его рта приподнялся.

— Звучит очень даже клево.

— Неужели? Поехали. Увидимся завтра, Хейзел, — крикнула я ей.

Трентон поехал со мной ко мне домой, где я сразу пошла к бару.

— Виски с колой или просто виски? — спросила я из кухни.

— Просто виски, — сказал он, позади меня.

Я подпрыгнула, и он рассмеялся.

— Господи, ты напугал меня.

Трентон изобразил небольшую улыбку.

— Извини.

Я подкинула бутылку в воздух левой рукой и поймала ее правой, затем налила два двойных шота в два стакана.

Его улыбка стала шире.

— Это очень клево — иметь своего личного бармена.

— Я удивлена, что до сих пор умею это делать. У меня было слишком много выходных. К тому же, я вернусь на работу только в среду, и, возможно, забуду все. Я отдала ему стакан и чокнулась с ним.

— За виски.

— За промахи, — сказал он, и улыбка исчезла с его лица.

— За выживание, — сказала я, сжимая свой стакан губами и закидывая голову назад.

Трентон сделал то же самое. Я взяла его пустой стакан и налила нам еще выпить.

— Мы пьем, пока не онемеют зубы или пока не начнутся пьяные исповеди?

— Я узнаю это, когда напьюсь.

Я отдала ему стакан, взяла бутылку и повела Трентона к небольшому дивану на двоих. Я подняла свой стакан.

— За вторую работу.

— За то, чтобы проводить больше времени с классными людьми.

— За братьев, которые делают жизнь невозможной.

— Я выпью за это дерьмо, — сказал Трентон, опрокидывая свой шот. — Я люблю своих братьев. Я сделаю все для них, но иногда, мне кажется, что я единственный, кому не пофиг на отца, понимаешь?

— Иногда мне кажется, что я единственная, кому пофиг на отца.

Трентон посмотрел в свой пустой стакан.

— Он старой закалки. Не перечь. Не высказывай свое мнение отличающееся от его. Не плачь, когда он выбивает дерьмо из твоей матери.

Глаза Трентона приняли жестокое выражение.

— Он не делает этого больше. Но он привык к этому. Сраться с нами, детьми, понимаешь? Но она осталась с ним. Она смогла продолжить любить его… О, Боже, это ужасно.

— Твои родители любили друг друга? — спросила я.

Небольшая тень улыбки тронула его губы.

— Безумно. — Мои эмоции стали такими же, как и его. — Мне нравится это.

— И… что теперь?

— Все ведут себя так, как будто ничего не было. Он стал лучше сейчас, как будто никто не понимал, что с утра ей нужно было больше времени для того, чтобы скрыть свои синяки от плохого парня. Итак… я плохой парень.

— Нет, не плохой. Если бы кто-нибудь обидел мою маму, даже если бы это был мой отец, я бы никогда не простила этого. Он извинялся?

— Никогда, — сказал он без колебаний. — Но ему бы стоило. Для нее. Для нас. Для всех нас.

Он отдал свой пустой стакан. Я налила нам еще, и мы подняли их снова.

— За верность, — сказал он.

— За побег, — сказала я.

— За это я выпью, — сказал он, и мы оба чокнулись стаканами.

Я поджала свои колени к груди, и положила щеки на колени так, чтобы было видно Трентона. Его глаза были в тени от его красной бейсболки. У него были братья, которые были идентичны ему, словно все четверо были близнецами.

Трентон потянул меня к себе за рубашку и положил на грудь. Он положил свои руки на меня и обнял. Я заметила на его левом предплечье тонкий рукописный шрифт, на котором читалось: «Диана», а несколькими сантиметрами ниже можно было прочитать: «Маккензи».

— Это…

Трентон повернул руку, чтобы можно было лучше разглядеть.

— Да.

Мы посидели некоторое время в тишине, затем он продолжил.

— Все эти слухи — неправда, я-то знаю.

Я села и отмахнулась от него.

— Нет, я тоже это знаю.

— Я просто не могу вернуться туда, где все смотрят на меня так, будто я убил ее.

Я потрясла головой.

— Никто не думает так.

— Ее родители думают.

— Они должны кого-то винить, Трент. Кого-то еще.

Его телефон зазвонил. Он поднялся и посмотрел на экран, и улыбнулся.

— Горячая встреча?

— Шепли. Трэвис назначил драку. У Джефферсона.

— Отлично, — сказала я. — Каждый раз, когда он назначает драки, Red открыт, он пуст.

— Серьезно?

— Я полагаю, что ты не можешь этого не знать, так как ты был на них на всех.

— Нет, не на всех. Сегодня не пойду.

Я подняла брови.

— У меня есть занятия поинтереснее, чем смотреть, как Трэвис надирает кому-то задницу. Снова. Кроме того, у него нет того, чем он меня может удивить.

— Верно. Уверена, что ты научил его всему, что он знает.

— Одной тридцатой того, что он знает. Это мелочи. Мы надирали ему задницу столько раз, пока он рос, но он делал все, чтобы не вмешиваться в драки. Сейчас же, он может надрать задницу каждому из нас… одновременно. Не удивительно, что никто не может побить его.

— Я видела, как ты дрался с Трэвисом. Ты победил.

— Когда?

— Около года назад. Прямо после того, как … он сказал тебе, чтобы ты бросил пить, пока не напился до смерти, затем ты врезал ему достаточно хорошо.

— Да, — сказал он, потирая шею. — Я не горжусь этим. Мой отец до сих пор не может оставить меня в покое с этим, даже, несмотря на то, что Трэвис простил меня в следующую секунду после случившегося. Я люблю этого ублюдка.

— Ты уверен, что не пойдешь к Джефферсону?

Он покачал головой, а затем улыбнулся.

— Ну, … у меня есть «Космические яйца».

Я засмеялась.

— Что за страсть к «Космическим яйцам»?

Он пожал плечами.

— Я не знаю. Я часто их смотрел, когда был ребенком. Это было то, что мы делали вместе с братьями. Это просто заставляет меня чувствовать себя хорошо, понимаешь?

— Он у тебя в машине? — спросила я скептически.

— Нет, он дома. Мы можем поехать туда. Посмотришь их со мной как-нибудь?

Я выпрямилась, создавая больше пространства между нами.

— Я думаю, что это ужасная идея.

— Почему? — спросил он. — Ты не доверяешь себе наедине со мной?

— Я сейчас наедине с тобой. И даже не беспокоюсь об этом.

Трентон наклонился всего в паре дюймов от моего лица.

— Так вот почему ты всегда отходишь от меня? Потому что ты не беспокоишься об этом, когда я так близко?

Его теплые карие глаза были на уровне моих губ, его дыхание было единственным, что я могла слышать, пока не открылась входная дверь.

— Я говорила тебе, не упоминать Далласских ковбоев. Папа ненавидит Далласских ковбоев.

— Они американская футбольная команда. Только не американец может ненавидеть эту команду.

Рейган повернулась на каблуках, а Коди отошел назад.

— Но ты не должен был говорить этого ему! Боже мой! — Рейган повернулась и увидела нас с Трентоном на диване.

Я отодвинулась от него, но он подвинулся ближе.

— Ох, — сказала она с улыбкой. — Мы вас прервали?

— Нет, — сказала я, отпихивая Трентона. — Не совсем.

— Конечно, это выглядит так, будто…, - Коди начал говорить, но Рейган повернулась к нему с гневным взглядом на лице.

— Просто… прекрати говорить! — вскрикнула она, а затем пошла в свою комнату, Коди пошел быстро за ней.

— Отлично. Они, наверное, будут сражаться всю ночь, — сказала я.

— Просто… иди домой! — сказала Рейган, захлопывая свою дверь в спальню.

Коди вышел из-за угла с растерянным видом.

— Думай позитивнее, — сказала я. — Если бы ты ей не нравился, она бы не была так расстроена из-за этого.

— Ее отец сражается нечестно, — сказал Коди. — Я ему ни слова не сказал, даже, несмотря на то, что он целый час говорил про Бразилию. Затем я попытался сменить тему разговора и не смог противостоять ему.

Трентон рассмеялся, а затем посмотрел на Коди.

— Ты можешь отвезти меня домой? А то мы тут немного выпили.

Коди звякнул своими ключами.

— Да, чувак. Я собираюсь остаться тут, чтобы с утра унижаться, так, что если хочешь, бери мою машину.

— Мило, — сказал Трентон.

Он встал, потрепал мои волосы пальцами и забрал ключи.

— Увидимся завтра на работе.

— Спокойной ночи, — сказала я, приглаживая волосы.

— Ты достиг чего-нибудь с ней, чувак? — спросил Коди, громче, чем нужно.

Трентон усмехнулся:

— Третьей базы (*интимные прикосновения)

— Ты знаешь, кого я ненавижу? — спросила я. — Тебя.

Трентон упал на меня и повернулся, лежа прямо на мне, давя всем своим весом на меня.

— Конечно, нет. С кем ты еще можешь пить виски прямо из бутылки?

— Сама с собой, — сказала я, кряхтя от его веса.

Я толкнула его в бок и села ближе к спинке дивана, неловко и драматично.

— Именно. Увидимся завтра, Ками.

Когда дверь захлопнулась, я старалась не улыбаться, но это не прокатило.

Глава 6

Бутылка с виски выскользнула у меня из рук и вдребезги разлетелась на мелкие осколки, оставляя при этом лужу дорогого напитка растекаться по полу. Хэнк и Рейган уставились на меня непонимающе.

— Курс Лайт!

— Вегас Бомб!

— Проклятье! — выругалась я, наклоняясь, чтобы поднять то, что еще пару минут назад было дорогим алкоголем.

— Я приберу, — воскликнул Грубер, ловко огибая стойку, спеша мне на помощь.

Вторая неделя моего пребывания на новой работе начинала изрядно действовать мне на нервы. Приходить в Скин Дип по понедельникам или вторникам сразу после занятий в колледже было вполне терпимо, но в остальные дни работа просто изматывала меня до усталости. Я старалась успевать везде: и в классе и подготовиться к занятиям дома после смены, которая заканчивалась около двух часов ночи, а затем приходилось просыпаться в девять утра и бежать снова в колледж. Жизнь стала похожа на бесконечную череду рабочих дней.

— Ты в порядке? — проорал Хэнк мне на ухо, пытаясь заглушить музыку. — Первый раз вижу, чтобы ты разбила бутылку, ну, с тех пора, как ты научилась их подбрасывать.

— В полном, — ответила я, вытирая влажные руки.

— Где мое пиво? — недовольно прокричал кто-то.

— Да будет вам ваше пиво! — огрызнулась Рейган обращаясь к одному из кучки выстроившихся посетителей.

Потом она перевела взгляд на меня и сказала:

— Я все еще не понимаю, почему ты должна отдуваться за Коби.

— Мне так проще.

— Знаешь, ты весьма облегчаешь ему существование. Зачем ему вообще завязывать, Ками? Ты же все равно вытащишь его задницу, каким бы виноватым он себя не чувствовал.

— Он всего лишь глупый подросток, Рей. Он вечно влипает в непонятную ситуацию, — вздохнула я, обойдя Грубера, чтобы взять очередную бутылку Блю Курасао.

— А еще он твой младший брат. И ведет себя как полный кретин.

— Если бы все было так, как должно было быть.

— Голубую Луну!

— Слепую Свинью!

— А у вас есть Пыль Зомби?

Я покачала головой.

— Приходи в октябре.

— Да что это вообще за бар такой? Это один из десяти лучших коктейлей в мире. Вам следует позаботиться о его наличии.

Я округлила глаза. Это была ночь фабричного пива, обязательно подающегося в упаковке. Танцпол был забит до отказа, а у барной стойки толпа создавала очередь в три ряда, которая состояла из изголодавшихся по алкоголю молодых людей, которые то и дело увеличивались в количестве. Хэнк прозвал их «Мясной рынок». На часах еще не было одиннадцати, а народ так и валил.

— Западный угол! — позвал Хэнк.

— Понял! — сказал Коди, протискиваясь через толпу к уже порядком поднабравшейся толпе молодых людей.

Как правило, еще несколько дней после боя заступники вели себя более развязно. Они наблюдали как Трэвис Мэддокс колотил какого-нибудь парня без грамма сожаления, после чего участники драки покидали место встречи, как будто оба были в равной степени непобедимы.

Рейган засмеялась, глядя на работу Коди.

— Какой он горячий, черт возьми.

— За работу, дрянь — сказала я, встряхивая адскую жидкость шампанского до тех пор, пока руки не начали гореть.

Рейган застонала, наливая пять стаканов подряд и отправляя кипу салфеток в нижний ящик. Затем она до краев наполнила шоты французским ликером, успев при этом поджечь их.

Находившаяся ближе всех к бару группа людей откинулась назад, подальше от тонкой линии искр и позволила жидкости войти в организм.

— Вот как надо! — закричала Рейган, когда пламя, наконец, потухло.

— Мило, — послышался голос Трентона. Я обернулась и увидела его, стоящего напротив со скрещенными руками.

— Держись подальше от ребят вон в том углу, — предупредила я парня, кивая в сторону кучки идиотов, которыми занимались Грубер и Коди.

Трентон повернулся туда, откуда доносился шум и покачал головой.

— Не указывай, что мне делать.

— В таком случае проваливай из моего бара, — усмехнувшись, парировала я.

— Злюка, — сказал он и пожал плечами.

— Бад Лайт!

— Пожалуйста, Маргариту!

— Эй, крошка, — окликнул знакомый голос.

— Привет, Бейкер, — улыбнулась я. За весь последний год он часто оставлял мне хорошие чаевые. Я перевела взгляд на Трентона: он стоял, нахмурившись, будто пытался осмыслить что-то.

— По-моему, тебе не хватает рубашки, — сказал Трентон.

Я обратила внимание на свою сделанную под кожу майку. Моя грудь так и просила, чтобы с ней пошалили, но я, черт возьми, работала в баре, а не в медицинском центре.

— Ты что-то имеешь против того, как я выгляжу?

Парень хотел было что-то сказать, но я прикоснулась пальцем к его губам.

— Вообще-то это был риторический вопрос. Хотя это мило, что ты беспокоишься.

Трентон поцеловал мои пальцы и оттолкнул руку.

Рейган послала стакан виски Трентону, при этом подмигнув ему. Он подмигнул ей в ответ и поднял свой стакан, после чего направился к бильярдному столику. Неподалеку Коди и Грубер все еще пытались унять разбушевавшихся посетителей, что привлекло внимание Трентона: пару секунд он наблюдал за действиями шайки, а затем направился к ним. Заметив, как группа людей притихла, я поняла, что Мэддокс что-то сказал им, а вслед за этим Грубер и Коди вывели особо шумных за дверь.

— Может пора взять этого парня на работу? — спросил Хэнк, смотря через мое плечо.

— Он ни за что не согласится, — ответила я, смешивая еще один коктейль. По сравнению с его младшим братом, Трентон предпочел бы обойтись без драк. Не похоже, чтобы он боялся, в нем, как и во всех Мэддоксах, это оставалось стандартным способом решения проблем.

Каждые последующие пятнадцать минут, я поглядывала в зал, стараясь найти глазами причудливую каштановую шевелюру и белую футболку. Короткие рукава идеально обтягивали его мускулы и широкую грудь. От этой мысли все внутри у меня сжалось в немыслимой тоске. Я закрыла глаза, поймав себя на мысли, что без стыда пялюсь на него. Трентон всегда был неким запретным плодом для меня, и я никогда не старалась узнать его лучше, чтобы понять почему. Без сомнения, он был запретным плодом для многих женщин, что налагало на себя определенным образом обстоятельство, которое подтверждало наличие поклонниц, а то и толпы. Мысль оказаться одной из них меня не прельщала. Но нельзя было не заметить то, как сильно я отличилась от тех, кто, как мне казалось, подходил ему.

Трентон перегнулся через стол, чтобы сделать последний победный удар, а затем его белая бейсболка повернулась обратной стороной. Наверное, одна из его любимых, грязно белого цвета, на фоне которой, казалось, будто его красивая загорелая кожа выглядела еще темнее.

— Вот дерьмо! Голову даю, что только что видела две драки на входе! — сказала Блиа, ее глаза широко открыты. — Нужен перерыв?

Я кивнула, забирая оплату за последний коктейль.

— Не задерживайся. А не то через пять секунд тут всем вынесут мозг.

Я подмигнула:

— Зайду в туалет, покурю и вернусь.

— Не смей нас бросать, никогда, — сказала Блиа, начиная принимать заказы. — Я еще не готова работать в этой адской части бара.

— Не переживай. Сперва Хэнк подожжет меня.

Босс оскорбленно бросил в меня салфетку.

— На этот счет у меня свой план — ответил Хэнк, потирая руки.

Я сделала вид, что боксирую его руку, а потом быстро убежала в уборную. Как-то раз, находясь в кабинке, я быстро сняла колготки до колен и села, ощущая, как звуки музыки снаружи сотрясают все помещение. Стены дрожали, а я представила, как мои кости повторяют то же самое.

Проверив телефон, я положила его на верхушку серого контейнера, предназначенного для туалетной бумаги. Ти Джей по-прежнему молчал. Я не собиралась ему писать первой, так как была не из тех, кто вешается на шею или унижается, пытаясь расположить человека к себе.

— Ты закончила? — спросил Трентон снаружи.

Мое тело напряглось.

— А ты что здесь делаешь? Это комната для девочек, Техасский Рейнджер.

— Ты только что намекнула, что я похож на Чака Норриса? А что, мне нравится.

— Убирайся отсюда!

— Расслабься, я же не вижу ничего.

Я спустила воду и толкнула дверь с такой силой, что она ударилась о край умывальника. Ополоснув руки и воспользовавшись одноразовыми салфетками, я, наконец, повернулась к Трентону.

— Рад, что персонал делает здесь то, что велит табличка на дверях. А-то я сомневался.

Пресытившись этим диалогом, я оставила парня стоять в уборной и прошла в сторону выхода.

Как только я оказалась снаружи, прохладный воздух окутал меня с головы до ног. Пожалев, что не взяла куртку, я старалась не замечать, как задрожали губы, и перевела взгляд на улицу. Машины продолжали прибывать, успевая парковаться на траве в дальней части территории бара. Дверцы автомобилей открывались и закрывались со стуком, из них выходили какие-то люди, друзья, парочки и направлялись к входу, чтобы занять очередь среди студентов, покорно ожидающих, когда посетители будут покидать заведение.

Внезапно, я увидела Трентона. Он стоял возле меня, зажигая сигарету и предлагая зажечь мою.

— Думаю, тебе пора заканчивать с этим, — сказал он. — Плохая привычка, девчонкам не идет.

Мне пришлось вытянуть шею, чтобы лучше разглядеть его.

— Что? Я не хочу казаться милой. Я вообще не девчонка.

— Ты мне не нравишься.

— А вот и нет.

— Я тоже не пытаюсь быть милым.

— У тебя плохо получается.

Я посмотрела на него, стараясь изо всех сил не тешить свое самолюбие, так как для меня еще ничего не было ясно. Где-то внутри, в груди, я почувствовала тепло, растекавшееся медленно, но головокружительно. Когда оно заполнило мое тело вплоть до кончиков пальцев, я поняла, какое влияние этот мужчина оказывает на меня. Словно все, что меня касалось и не касалось, было желанным. Мне не пришлось даже прикладывать никаких усилий. То, как он меня оценивал, взглядом полным загадки и томления вызывало зависимость. До сих пор я испытывала только табачную. Поймав себя на мысли, что хочу большего, я не знала, было ли в нем что-то особенное, из-за чего я чувствовала все это или же это было что-то еще. И, тем не менее, это напомнило мне первые три месяца отношений с ТиДжеем. Ощутив долю тепла на секунду, я почувствовала, как оно исчезает, сменившись легкой дрожью.

— Я бы предложил тебе куртку, но оставил ее дома, — прошептал Трентон. — Но у меня есть это.

Он поднял руки на уровне груди ладонями вверх.

Я поежилась.

— Я в порядке. Как прошли последние несколько часов на работе?

Он скрестил руки на груди.

— Для своей работы ты слишком хороша. Хейзел ворчала, что тебя не было, а потом и Кэлвин набросился.

— Ты хотя бы заступился за меня?

— Что ты хочешь, чтобы я ответил? Заткнись, Хейзел! Она ужасный сотрудник и я не хочу видеть ее здесь!

— Так бы поступил только настоящий друг.

Трентон покачал головой.

— Ты ни черта в этом не смыслишь. Но, наверное, мне это нравится.

— Спасибо, наверное.

Я стряхнула пепел с сигареты и потушила окурок.

— А теперь пора за работу.

— Как всегда, — ответил Трентон, следуя за мной обратно.

Блиа вернулась на свое рабочее место, в то время как к Рейган подошел Джори, чтобы подменить. Трентон уже трудился над своей четвертой бутылкой пива, к тому времени как вернулась Рейган. Он выглядел более раздраженным после каждого напитка, приготовленного ему.

— Все хорошо? — спросила я, перекрикивая музыку.

Он кивнул, но продолжил пристально изучать свои переплетенные пальцы, покоившиеся на стойке бара. Впервые я заметила, что на его футболке были изображены две едва различимые ласточки, а сверху была надпись «Будешь моей цыпочкой?». Я покраснела, понимая, что это было в духе Трента. Его многочисленные татуировки дополняли рубашку и поношенные джинсы, в то время как разноцветный браслет совершенно не подходил к его внешнему виду.

Я дотронулась до браслета указательным пальцем.

— Оливия?

Он слегка повернул запястье.

— Ага.

Даже упоминание его лучшей подруги не подняло Трентону настроения.

— Что-то случилось, Трентон? Ты какой-то странный.

— Он здесь.

— Кто здесь? — спросила я, искоса наблюдая за парнем, при этом смешивая коктейль.

— Тот ублюдок, которого я на днях выкинул из Скин Дип.

Я посмотрела по сторонам и увидела его в нескольких метрах от Трентона, рядом с мужчиной находились Джереми и Кайли. Она была в очередном коротком платье, на этот раз золотистого цвета и казалось, будто оно меньше на размер.

— Не обращай внимания. Мы отлично проводим время.

— Мы? Я вообще-то здесь сам по себе, — огрызнулся он.

Клэй улыбнулся, но я успела отвести глаза, надеясь не поощрять ехидные замечания, которые бы завели Трентона. Ну уж нет.

— Джереми, смотри! Это та стервозная секретарша! — сказал Клэй. Он выглядел еще более пьяным, чем в тату салоне. Я поискала глазами Коди, но не нашла. Скорее всего, он дежурил у входа, где обычно происходили драки. Грубер торчал у западной части бара, где потасовки случались с разницей в пять минут. Таффи ушел на перерыв, а Хэнк, по всей видимости, проверял посетителей и брал деньги за вход.

Клэй все еще не видел Трентона, в отличие от Кайли. Одну руку она держала за спиной Клэя, другую же она положила ему на живот. Кончик ее пальца скрывался за поясом его джинсов. Даже сидя прислонившись всем телом к своему спутнику, она непрерывно следила за Трентоном, в надежде, что он заметит ее.

— Я буду бутылку пива, сучка! А ты не получишь чаевых, потому что вышвырнула меня на днях.

— Хочешь, чтобы я еще раз это сделала? — спросила я.

— Да я затащу тебя в темный переулок и нагну, — сказал он, скалясь.

Я заметила как Трентон напрягся и положила свою руку на его.

— Он и так уже замарался. Дай мне минутку и я попрошу Коди выпроводить его.

Трентон не взглянул на меня, а всего лишь кивнул, при этом костяшки его пальцев побелели.

— Я не в настроении выслушивать твою чушь сегодня. Иди в конец бара и закажи себе там.

— Я требую пива, шлюха! — заорал Клэй до того, как заметил, чью руку я держала. Трентон встал с места, преодолев расстояние в считанные секунды.

— Трент, не надо! Черт возьми! — я перепрыгнула через барную стойку, но не успела, потому что Трентон уже несколько раз замахнулся на Клэя, после чего тот сполз на пол, истекая кровью. Я упала на колени и закрыла голову руками, в то же время, прикрывая Клэя своим телом.

Джори завопил через весь зал и подбежал.

— Ками, нет!

Когда ничего не произошло, я посмотрела вверх на Трентона: его запястье тряслось, рисуя в воздухе колебательные движения. Кайли стояла рядом с Трентоном и наблюдала за нами сверху, а я решила, что она меньше всего переживала за Клэя.

Коди и Рейган встали возле меня, помогая подняться мне и разбитому мужчине. Джори указал на Клэя и охранник, схватив его под руку, повел к выходу.

— Ну, все, пора уходить, — сказал Коди.

Клэй вырвал руку из мертвой хватки Коди и вытер рукавом кровь изо рта.

— Хочешь еще порезвиться, солнышко? — спросил Трентон.

— Да пошел ты, — проревел Клэй, сплевывая остатки крови на пол.

— Пойдем, Кайли.

Трентон толкнул девушку перед собой и показал на нее пальцем.

— Она с тобой?

— Какое твое дело? — спросил пострадавший.

Трентон сгреб Кайли в охапку и наклонил назад, запечатлевая откровенный поцелуй на ее губах. Она ответила ему тем же и еще пару секунд оба стояли завороженные произошедшим. Трентон опустил свою руку вдоль спины Кайли и провел рукой по заднице, а другой рукой он все еще держал ее за шею.

Внутри меня все упало, и, как любой другой, кто наблюдал эту картину, я почувствовала озноб. Моё тело сковало судорогой. Это продолжалось до тех пор, пока Трентон не распрямился и мягко не отправил Кайли в сторону Клэя.

Мужчина был поражен, но виду не подал. Кайли была более чем удовлетворена и вновь повернулась к Трентону, чтобы одарить его последним заигрывающим взглядом, пока Клэй тащил ее к выходу.

Коди проследил за ними до дверей, а затем послал нам с Рейган взгляд, в котором читалось явное недопонимание и недовольство.

Только после этого я поняла, что все мои мышцы были напряжены.

Я приблизилась к Трентону и ткнула пальцем ему в грудь.

— Ты опять затеял это дерьмо, и я вынуждена вышвырнуть тебя отсюда.

Губы Трентона приоткрылись.

— Драку? Или поцелуй?

— Из твоего рта больше дерьма льется рекой, чем из задницы, — процедила я сквозь зубы, огибая столики и направляясь к бару.

— Где-то я уже это слышал! — отозвался парень. Он схватил пиво со стойки и направился прямиком к бильярдному столику, словно ничего и не было.

— Не хочу знать, что произошло, сестренка, но у тебя такой яростный вид, — заметила Рейган.

Я принялась перемывать кружки так, будто это были самые ненавистные мне предметы, потому как в тот момент я ненавидела абсолютно всех и вся.

— Я терпеть не могла его в старшей школе, а сейчас тем более.

— Ты слишком часто тусуешься с ним, для девчонки, которая его так ненавидит.

— Я решила, что он изменился, но оказалось, нет.

— «Оказалось, нет». — Рейган выглядела довольно таки невозмутимо, если учесть, что за пару секунд она оторвала крышки у пяти бутылок.

— Заткнись, заткнись, заткнись, — повторяла я, стараясь заглушить ее слова у себя в голове. Я не желала его, в любом случае. Но тогда какое мне дело до того, что язык этого похотливого самца оказался во рту у той девицы для того, чтобы унизить ее жениха.

Оживление позади бара нарастало, но к счастью, потасовки прекратились как раз с последним заказом. Нам всегда приходилось приложить немало усилий, чтобы выбраться отсюда пока не доходило до скандала перед закрытием бара. Внезапно включили свет, и оживленная толпа мигом рассеялась. На этот раз нашим охранникам Коди и Груберу не пришлось рвать задницу, чтобы избавиться от всех посетителей. Вместо этого они вежливо попросили их уйти, и мы с подругой закрыли бар, облегченно вздохнув и переглянувшись.

Спустя какое-то время в дверях появились Лита и Ронна, держа в руках швабры и остальные принадлежности для уборки.

Когда часы пробили три часа, бармены были уже на пути к выходу. Согласно правилам бара, Коди и Грубер проводили нас к нашим автомобилям. Каждый вечер Коди провожал Рейган до ее машины, наполняя эти моменты некоторым нежным шармом, чем и заслужил, в конце концов, право пригласить ее на свидание. Меня же на стоянку проводил Грубер, где мой Смурф покорно ожидал меня. Холодный ветер заставил нас укутаться в верхнюю одежду посильнее. И тут я заметила машину Трентона, которая все еще стояла чуть подальше моей. Рядом с ней стояла темная фигура и, хотя свет на нее практически не падал, я знала, что это был он. Мы с Грубером резко замолчали.

— Хочешь, чтобы я остался? — спросил охранник тихо, пока мы все еще шли.

— Что ты хочешь сделать?

Трентон зашипел.

— Ничего.

Я наморщила нос, испытывая отвращение.

— Не будь кретином. Ты не можешь быть таким ослом с ребятами, которые нормально или хорошо ко мне относятся.

— А что насчет тех двоих? — его брови нахмурились, как только он это сказал. Я кивнула Груберу, чтобы он не беспокоился.

— Я в порядке.

Он кивнул в ответ и вернулся в Ред.

— Ты пьян, — отпирая замок на машине сказала я. Затем я повернулась к нему, в надежде, что кто-то сейчас его заберет.

— Ты вызвал такси?

— Неа.

— Значит, тебя братья заберут?

— Неа.

— Значит, ты пешком пойдешь домой? — спросила я, вытаскивая из его кармана бутылку красного цвета, вместе с которой на землю упали ключи от его машины.

— Неа, — повторил он, улыбаясь.

— Я не собираюсь везти тебя домой.

— Ммм… нет, я больше не позволяю девчонкам отвозить меня домой.

Тогда я открыла дверцу своего джипа и ненарочно вздохнула, понимая, что этим явно придется заняться мне. Я вытащила мобильный телефон.

— Я вызову тебе такси.

— Коди меня подвезет.

— Если он будет подвозить тебя домой каждый раз, когда ты пьян, тебе придется поделиться этим на Фейсбуке.

Трентон засмеялся, но его улыбка тут же угасла.

— Не знаю, зачем я это сделал. С ней. Привычка, наверное.

— Не ты ли мне втирал про плохие привычки недавно?

— Я кусок дерьма. Прости меня.

Я пожала плечами.

— Поступай, как знаешь.

Эти слова как будто ранили его, потому что когда я взглянула на него, мне показалось, что он скривился в лице, при этом его глаза оставались грустными.

— Тебе все равно.

После короткой паузы, я тряхнула головой. Я не могла заставить себя соврать ему. Превозмогая желание вслух сказать ему неправду, я вдруг услышала тихий голос Трентона:

— Ты любишь его? Того парня?

— Ой, да брось, Трент. К чему все это?

Лицо парня сжалось.

— Ты и я… мы всего лишь друзья, правда?

— Иногда я в этом сомневаюсь.

Трентон кивнул и опустил глаза.

— Всё хорошо, я просто проверил.

Он медленно поплелся прочь, оставив меня одну в состоянии полной неразберихи.

— Да! — окликнула его я.

Он обернулся, явно ожидая моего ответа.

— Мы друзья.

Легкая улыбка пробежала по его губам, а затем превратилась в волчий оскал.

— Знаю.

Он засунул руки в карманы, двигаясь по направлению дальней стоянке, с таким видом, будто сейчас ему принадлежал весь мир. Парню хватило секунды, чтобы запрыгнуть в грузовик Коди.

Мой желудок ухнул вниз. У меня была проблема. Большая. Катастрофическая Мэддокс-проблема.

Глава 7

— По-прежнему ничего не известно насчет Дня Благодарения? — Терпеть не могу спрашивать, однако не затронь эту тему я, он бы и не вспомнил. В тот момент я практически уже отчаялась услышать ответ. Я начинала забывать, что значит быть с ним, да и многое из того, что не должно было волновать, все-таки волновало.

ТиДжей молчал. Было не слышно, как он дышит.

— Я скучаю.

— Значит не известно.

— Я смогу узнать лишь накануне. А возможно и на сам праздник. Но если вдруг что-то…

— Я поняла. Спасибо, что предупредил. И перестань вести себя, будто я начну истерить, если не узнаю ответ.

Он вздохнул.

— Прости. Я не хотел. Просто ты все время спрашиваешь, а я… знаю, что ты хочешь сказать что-то, что мне совсем не понравится.

Я улыбнулась, превозмогая желание обнять его.

— Приятно узнать, что ты не хочешь это слышать.

— Не хочу. Это трудно объяснить… я хочу этого повышения на работе, но и с тобой хочу быть еще больше.

— Я знаю. Это нелегко, но ведь все образуется. Нам не придется вечно скучать. Нужно всего лишь подождать немного, верно?

— Верно. — Ответил ТиДжей, не раздумывая, но некоторая доля неопределенности все же слышалась в его голосе.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— И я тебя, — ответил он. — Спокойной ночи, милая.

Убедившись, что он не слышит, я кивнула, но это было единственное, что я успела сделать. Мы не болтали сегодня, как обычно, обсуждая моего братца Коби или мою новую работу, или то, что большую часть времени я стала проводить с Трентоном. За выходные в баре я заработала немного денег, и их почти хватило, чтобы Коби смог оплатить пребывание в клинике, хотя меня все же беспокоило, что он мог с легкостью бросить курс, не пройдя его до конца.

Я натянула черный кружевной топ и одни из моих любимых порванных джинсов и немного подкрасила губы, перед тем как опоздать на работу в бар в пятницу вечером.

Как только я вошла в заведение через черный вход, стало ясно, что что-то не так. В помещении было немноголюдно и на удивление тихо. Слишком тихо. В обычные дни я бы оценила по достоинству обстановку, но только до тех пор, пока не началось движение у дверей. По пятницам мы устраивали вечеринку для представительниц слабого пола, поэтому бар стал наполняться людьми довольно рано, несмотря на то, что в баре было по-прежнему глухо.

Через полчаса Рейган вытирала барную стойку уже в третий раз, что-то бормоча себе под нос.

— Сегодня снова бой?

Я покачала головой.

— Круг? Думаю еще рано для него.

— Смотри. Сейчас пригодится, — сказала Рейган, отправив мне бутылку Джима Бима.

Пару секунд спустя на свое привычное место уселся Трэвис Мэддокс: выглядел он устало. Рейган налила ему двойной и едва успела заметить, как он опустошил стакан, разбив его о деревянную поверхность пола.

— Ого, — удивилась я, забирая у Рейган бутылку. — Так плохо может быть в двух случаях. Дома все в порядке?

— Ага. У всех все в порядке, кроме меня.

— С трудом верится, — ответила я. — Ну и кто она?

Плечи Трэвиса поникли.

— Она новенькая, первокурсница. И не спрашивай, какого черта происходит. Я сам не понимаю. Но когда я сегодня пытался склеить одну цыпочку, я чувствовал что поступаю неправильно, ведь в голове все время крутилось ее лицо.

— Новенькой?

— Да! Что за чертовщина, Ками? Со мной такого никогда не случалось.

Мы с подругой переглянулись.

— Слушай, — сказала я. — Это еще не конец света. Тебе она нравится. Ну и что?

— Такие мне не нравятся. Я вот о чем.

— Какие «такие»? — удивленно спросила я.

Трэвис выпил еще стакан, а потом обхватил голову руками.

— Я не перестаю думать о ней.

— Да ты ведешь себя как тряпка для парня, который никогда не трусит! — воскликнула Рейган.

— Что же мне делать, Ками? Ты же знаешь девчонок. Ты, вроде как, одна из них.

— Ну что ж, во-первых, — начала я, поворачиваясь к нему, — иди в задницу. Девчонки же так не говорят?

— Только самые классные, — произнесла Рейган.

Я продолжила дальше.

— Во-вторых, ты Трэвис Мэддокс, черт возьми. Любая девчонка будет твоя.

— Почти, — сказала Рейган из-за угла.

Трэвис наморщил нос.

— Ты была с Брэзилом. Я и не пытался.

Рейган сузила глаза, глядя на младшего Мэддокса.

— Ты это только что мне сказал?

— Но это правда.

— Этого бы никогда не произошло.

— Мы уже не узнаем, — сказал Трэвис и осушил стакан виски до дна.

— Полегче, Бешеный Пес, — предупредила его я.

Трэвис скривился.

— Знаешь, мне все это осточертело.

— Знаю, — я подняла бутылку и поставила на полку. — Но, тем не менее, ты зациклен на ней. Вот план действий. Первое — перестань вести себя, как кретин. Второе — не забывай кто ты, в конце концов, и пользуйся этим. Не так уж она и отличается от всех остальных.

— Но она другая, — прошептал он.

Я вздохнула и посмотрела на Рейган.

— Дела отстой.

— Заткнись и помоги мне, — сказал Трэвис нервно.

— Существует три уловки, чтобы добиться такой как твоя первокурсница: терпение, наличие запасных вариантов и способность проявлять равнодушие. Ты же не из тех парней, кто будет вечным лучшим другом. Ты ходячий секс. Ну а уж флирта тебе не занимать. Короче говоря, ты Трэвис Мэддокс.

— Я знал, что ты всегда меня хотела, — сказал он игриво.

Это заставило меня нахмуриться.

— Вовсе нет. Даже в школе.

— Врушка, — поднимаясь, сказал парень. — И тебя я тоже не пытался закадрить. Это мой братец всю жизнь был влюблен в тебя.

Холодок пробежался по моей спине. Что, черт возьми, это значило? Неужели он знал что-то?

Трэвис продолжал:

— Равнодушен, запасной вариант, терпение. Запомнил.

Я кивнула.

— Если все закончится свадьбой, ты будешь должен мне сотню баксов.

— Свадьбой? — Лицо Трэвиса скривилось от наигранного отвращения. — Ты в своем уме? Мне девятнадцать. Никто не женится в девятнадцать.

Я посмотрела по сторонам, в поиске тех, кто мог бы услышать столь категоричное заявление Трэвиса.

— Ты бы еще громче крикнул.

— Разве я похож на того, кто вообще когда-нибудь женится? Да еще и так скоро? Такого не будет, никогда.

— Точно так же, как и то, что Трэвис Мэддокс никогда не ходит в бар, страдая по какой-то девчонке. Никогда не знаешь, чем все обернется.

— Тебе не стыдно такого мне желать? — спросил он подмигнув. — Лучше бы на бой пришла, Камилла! Будь другом, а?

— Ты же знаешь, что я работаю.

— А мы начнем за полночь.

— Я все равно не пойду. Это как-то дико.

— Приходи вместе с Трентом.

Трэвис развернулся, чтобы уйти, оставив меня переваривать сказанное. Разве он говорил о брате раньше? Значит, Трентон говорил обо мне. Интересно кому еще? Как только Трэвис исчез за красной дверью, в помещение вошла компания людей, время от времени количественно меняясь в составе. Хорошо, что не хватало времени думать о том, бродили ли какие-то слухи вокруг меня, которые могли уже быть известны ТиДжею.

На следующее утро, пребывая в отвратительном настроении, я вошла в тату-салон. От ТиДжея до сих пор не было ни звонка, ни смс, что только разжигало появившуюся паранойю из-за предстоящих шуток Трентона.

— А вот и Ками, — сказала Хейзел с улыбкой. Она надела черные очки в тонкой оправе на переносицу.

Я заставила себя улыбнуться. Хейзел надула свои красные губы.

— Что такая грустная? Небось, это все из-за вечеринки Альфа Гамма вчера.

— Вечеринка? А ты ходила?

Хейзел подмигнула.

— Обожаю этих цыпочек из сообщества. Так что с тобой?

— Просто устала, — ответила я.

— Кстати. Кэлвин хочет, чтобы ты выходила в воскресенье.

— Шутишь? — заныла я. Сегодня был не совсем подходящий день для уговоров по поводу часов работы.

К тому моменту, как я приступила к работе, в приемную вошел Трентон.

— Эй, Камомиль (Chamomile (фр.) — Ромашка) — поприветствовал меня он. В его руках была какая-то миска с искусственными фруктами.

— Только не это. Это не было смешно в школе, а сейчас тем более.

Трентон пожал плечами.

— А мне всегда нравилось так тебя называть.

— Да ты даже понятия не имел в школе, кто я такая.

Он нахмурился.

— Кто сказал?

Я сделала вид, будто ищу что-то.

— Ты не разговаривал со мной до тех пор, пока у меня не выросла грудь.

Хейзел захихикала.

— С тех пор, как она здесь появилась, работать стало веселее.

— Но это вовсе не означает, что я не знал тебя, — ответил Трент без смущения.

Хейзел указала на миску в руках.

— Что это за фрукты?

— Это для моего кабинета. Украшение.

— Это отвратительно, — сказала она.

— Они принадлежали моей матери. Я подумал, что было бы неплохо принести их сюда. Они будут поднимать мне настроение.

Он прошел через коридор и исчез за дверью.

— Итак, — проговорила Хейзел, кладя локти на стойку. Ее тонкие, нарисованные брови взлетели вверх. — Сексуальное напряжение растет и становится все более неловким.

Я подняла бровь.

— Не знала, что тебе нравится Кэлвин.

Хейзел сморщила нос.

— Да он никому не нравится.

— Я все слышал! — прокричал Кэлвин откуда-то снизу.

— Вот и отлично, — крикнула в ответ Хейзел — Тебе правда не нравится Трент?

— Неа, — сказала я.

— Совсем ни капельки?

— У меня уже есть парень, и он делает меня счастливой, — ответила я, облизывая палец и пересчитывая формы.

— Черт, — недовольно воскликнула Хейзел. — А как по мне, так вы отлично смотритесь вместе.

— Не хочу разочаровывать тебя, — сказала я, распрямляя пакетики, а затем выбрасывая их в урну.

Тут вдруг открылась дверь, и висевшие над ней колокольчики известили о прибытии четырех весьма эффектных девиц: все были загорелыми блондинками, и у каждой грудь выпирала из-под розовой кофточки.

Я, как и положено администратору, поприветствовала их, как раз успев заметить, что Хейзел жестом указала им на дверь. Вошедшие особы остановились.

— Да ладно тебе, Хейзел. Мы предупредили его о нашем визите, — заныла одна из них.

— Вон, — продолжила Хейзел, не убирая палец, другим же она листала «Космополитен». Не услышав звона колокольчиков, она подняла глаза: — Вы что, оглохли? Я сказала вон!

Девушки нахмурились, и некоторое время стояли в раздумьях, а затем развернулись и ушли.

— Что это было? — спросила я.

Она покачала головой и вздохнула.

— Фанатки Трента, такие же, как у Бишопа. Шлюхи, которые зависают в салонах, в надежде, что им перепадут халявные тату или… не знаю… парни достанутся им.

Она округлила глаза.

— Если честно, они меня раздражают, но, до некоторых пор, им разрешалось бывать тут.

— Что изменилось?

Хейзел пожала плечами.

— Бишоп перестал приходить и Трент приказал не впускать их, как раз после того, как ты стала тут работать. Так что не так все плохо.

Она подтолкнула меня легонько локтем.

— Наверное, я не заслуживаю этого места. Я даже не умею смешивать спрей для дезинфекции. А это, вроде как, самое важное в этой работе.

— А ну-ка, помолчи! — сказала Хейзел, усмехаясь. — Еще никому не удавалось уговорить Кэлвина, избавиться от этого дешевого азиатского декора и разобраться с документами. Ты здесь без малого месяц, а мы уже успели привести все в порядок, да и посетителям не приходится волноваться достанутся ли им бесплатные призы вместе с тату.

— Спасибо. Как хорошо, когда тебя ценят.

— Я ценю тебя, — сказал Трентон, направляясь к нам. — Я ценю, что ты, наконец, решилась посмотреть со мной «Космические яйца» сегодня вечером. А то я уже по горло сыт отказами.

— О, нет, — затрясла я головой.

— Почему нет?

— Я работаю.

— А потом?

— А потом я пойду спать.

— Чушь, — отмахнулся парень.

— Ладно-ладно. У меня правда есть планы.

Трент засопел.

— С кем это?

— Не знаю, с кем, но явно не с тобой, — захохотала Хейзел. — Ауч!

Трентон закрыл рукой крошечное лицо Хейзел и игриво оттолкнул от себя, продолжая держать руку сверху.

— Так не пойдет. Я думала, мы друзья.

— Так и есть, — ответила я.

Хейзел, в конце концов, отпрянула от Трентона и стала стаскивать грязь с его руки. Почти не замечая всего этого процесса, Трентон продолжил:

— Друзья смотрят вместе «Космические яйца».

— Мы не настолько хорошие друзья, — сказала я, переключая внимание на разлиновку в своем ежедневнике.

Звонок оповестил о новых гостях: парочка молодых людей вошла внутрь. Все их тело покрывали татуировки.

— Добро пожаловать, — произнесла с улыбкой я. — Чем могу вам помочь?

— Рейчел! — завопила Хейзел и заключила в объятия девушку. Я заметила, что у нее была проколота бровь, а на губе и в носу были маленькие кольца. Огненно-рыжий цвет волос придавал ей очарования и заставлял всю ее светиться, настолько она была яркой. Даже, несмотря на то, что голова её была покрыта татуировками с изображениями черепов или волшебных фей, от девушки нельзя было оторвать глаз. Я наблюдала, как они болтают. Молодой человек этой девушки был высоким и худощавым и, несомненно, был рад видеть Хейзел, как и его спутница. Трудно было представить, что они пришли сюда за еще парочкой рисунков или пирсингом. Кроме лица, все их тела украшали татуировки.

Хейзел проводила их в свой кабинет, из которого потом доносились смех и голоса.

— День будет долгим, — вздохнул Трентон.

— Откуда тебе знать, он же только начался.

— Каждый день так.

— А кто эти двое? — спросила я, кивая в сторону кабинета Хейзел.

— Рейчел — сестра Хейзел.

Я удивленно вскинула бровь.

— Мне ведь не показалось, что она не похожа на азиатку? Даже чуть-чуть.

— Они обе приемные. Воспитывались приемными родителями. Таких, как они, очень много по всей стране и, более того, они все друг друга дико любят. Это здорово.

Я улыбнулась этой мысли.

— Так ты, правда, не посмотришь сегодня со мной «Космические яйца»?

— Правда.

— Но почему нет? — спросил он, скрестив руки на груди.

Я ухмыльнулась.

— Готов к поединку?

— Отвечай на вопрос, Камилла! Что ты имеешь против этого фильма? Мне нужно знать заранее, прежде чем мы двинемся дальше.

— Куда дальше?

— Не увиливай.

Я вздохнула.

— В перерывах между работой здесь и в баре… мы стали видеться слишком часто.

Он взглянул на меня на какое-то время, а в его теплых карих глазах роились сотни мыслей. Он сделал пару шагов, приближаясь ко мне, и уперся рукой о стол позади меня так, что моя рука практически касалась его груди. Он наклонился вниз, касаясь губами моих волос.

— Неужели это плохо?

— Да. То есть, нет. Не знаю, — сказала я, чувствуя, как мое лицо сжимается под его взглядом. Он сбивал меня с толку, находясь так близко. Я хотела было повернуться и попросить его отойти назад, но внезапно подняла глаза наверх. Я затаила дыхание. Он был прямо передо мной. В его взгляде читалось что-то, чего я не могла объяснить.

Парень перевел глаза на мое оголившееся плечо.

— Это место идеально подходит для рисунка.

Я рассмеялась.

— Ну, уж нет.

— Да ладно тебе. Ты же видела мои работы.

— Видела, — усиленно закивала я. — Они восхитительны.

— Тогда что?

Я попыталась изобразить его выражение лица.

— Я тебе не доверяю. Скорее всего, все закончится фразой «Да пребудет с вами Шварц».

Трентон засиял.

— Это же из фильма, да? Я впечатлен.

— Вот видишь? Я уже миллион раз его смотрела.

— Но «Космические яйца» никогда не смогут надоесть.

Вдруг послышались голоса, и в приемную вернулись Хейзел, Рейчел и ее бойфренд. Азиатка на прощание обняла сестру и что-то сказала ей.

— Скоро Рождество, — ехидно произнес Трентон, закатывая глаза.

Когда Рейчел ушла, Хейзел все еще улыбалась.

— Я чертовски люблю ее.

— Ты всех любишь, — заметил Трентон. — Если ты составишь для них график на месяц, то сможешь видеть по одной из них каждый день.

Хейзел толкнула локтем парня, а он в свою очередь вернул ей долг, толкнув ее от себя. Они препирались как брат с сестрой.

— Итак, — вдруг заговорила азиатка, — я подслушала краем уха ваш разговор. Не могу поверить, что ты боишься сделать тату.

Я затрясла головой.

— Совсем нет.

Кэлвин вышел в приемную.

— Бишоп заходил? — спросил он.

Хейзел отрицательно покачала головой.

— Нет, Кэл. Ты сегодня уже спрашивал. Мы только что решили, что Ками нужна татуировка.

Кэлвин изучил меня с ног до головы.

— Для бизнеса плохо, когда у администратора нет тату. Но ты можешь заняться этим, если возьмешь дополнительные часы работы.

— При условии, что ты разрешишь мне в свободное время заниматься учебой и бумагами.

Он пожал плечами.

— Как хочешь.

Мои плечи поникли. Я не ожидала, что он так быстро согласится.

— Дай-ка, я проколю тебе нос, — с горящими глазами произнесла Хейзел.

— Как-нибудь на днях.

— Куколка, не позволяй им уговорить тебя на что-то чего ты не хочешь. Ничего постыдного нет в том, что ты боишься иглы, — сказал Трентон.

— Я не боюсь, — раздраженно ответила я.

— Тогда позволь мне сделать это, — попросил парень.

— Ради всего святого, ты же бармен, — добавила Хейзел, — у тебя должна быть как минимум одна татуировка.

Я уставилась на них.

— Вы что, давите на меня? Иначе звучит неубедительно.

— И как это я на тебя давлю? Я всего лишь хотел убедиться, что ты не подпишешься на что-то подобное, — пожал плечами Трентон.

— А затем ты попросил разрешения сделать мне тату.

— Я признаю, что будет глупо, если впервые это с тобой сделаю я. Это похоже на лишение девственности.

— Ну, для этого пришлось бы вернуться в прошлое, что маловероятно, — ухмыляясь, ответила я.

— Именно так. Но это еще лучше. Доверься мне, — сказал он низким спокойным голосом.

Хейзел хмыкнула.

— Боже, стыдно признаться, но эти слова очаровали меня.

— Правда? — удивилась я, внезапно почувствовав неловкость. — Всему виной Трент?

Она взорвалась хохотом.

— Если бы! — сказала она, закрыв глаза и кривясь от отвращения.

— Бобби Принц. Обольститель, с маленьким членом.

Последнее предложение она произнесла фальцетом, поднимая указательный и большой палец вверх, как бы намекая на размер.

Мы засмеялись. Хейзел промокнула глаза салфеткой. Спустя пару минут, к нам вернулось самообладание, и я увидела, что Трентон пристально следит за мной. То, как он смотрел на меня, заставляло напрочь забыть о причинах и следствиях. На мгновение захотелось быть маленькой и беззаботной.

— Хорошо, Трент. Лиши меня девственности.

— Серьезно? — спросил он, распрямляя спину.

— Поторопись, иначе передумаю, — сказала я.

— Чего бы тебе хотелось? — он обошел стойку и схватил зубами ручку.

Я, недолго думая, ответила, улыбаясь:

— BABY DOLL. поперек пальцев.

— Издеваешься? — ошеломленно спросил Трентон.

— Не пойдет?

Он тихо рассмеялся и извлек ручку изо рта.

— Нет, мне нравится… очень… но это не подходит девственницам.

Он снова поднес ручку ко рту и стал орудовать мышью.

Я усмехнулась.

— Если я собираюсь лишиться её, то хочу сделать это правильно.

Ручка выпала изо рта Трентона и он наклонился, чтобы поднять ее.

— Э-э… какой-нибудь, какой-нибудь особый шрифт? — спросил он, взглянув на меня на секунду, а затем вернулся к делу.

— Хочу, чтобы выглядело по-девчачьи, а не так, словно я только что вышла из тюрьмы.

— Цветную? Или черно-белую?

— Черным контуром. Насчет цвета не знаю. Может, синий?

— Как Смурф? — поддразнил Трентон.

Когда я не ответила, он продолжил.

— Как насчет градиента? Синий у основания и исчезающий к верху?

— Потрясно, — одобрила я, толкая его плечом.

Как только я определилась со шрифтом и цветом, Трентон распечатал мои картинки и пригласил следовать за ним.

Пока он подготавливал оборудование, я устроилась поудобнее на стуле.

— Будет чертовски больно, — сказала Хейзел, разместившись рядом со мной.

Трентон натянул резиновые перчатки.

— Я использую только одну иглу. Но ты, в любом случае, почувствуешь боль. Итак, делаем прямо на косточках. Жира на пальцах нет.

— У нее его нигде нет, — ответила Хейзел, и я подмигнула ей.

Трентон коротко рассмеялся пока мыл руки каким-то зеленым мылом, затем насухо вытер их и нанес немного спирта на каждый палец.

— С первого раза может не получиться. Тогда придется повторно это сделать.

Одним пальцем он обработал мои костяшки вазелином.

— Правда? — нахмурившись, спросила я.

Хейзел кивнула.

— Да. На ногах делают так же.

Трентон расположил картинки.

— Что думаешь? Правильно сидят? Ты так хотела бы?

— Просто убедись, чтобы написано без ошибок было. Не хочу быть одной из тех, у кого опечатки на надписях.

Трентон усмехнулся.

— С этим у меня все в порядке. Уж написать два слова из восьми букв правильно я сумею, не болван, всё-таки.

— Заметь, не я это сказала, — улыбнулась я.

Хейзел покачала головой.

— Не обижай его, пока он не нарисовал ничего на тебе.

— У него все красиво получится, правда? — спросила я.

Трентон повернул аппарат, и я увидела, как его глаза смягчились.

— Ты и так красивая.

Я чувствовала, как мои щеки начали краснеть. Как только Трентон убедился, что шаблоны высохли, он коснулся иглой моей кожи. Это скорее приятно отвлекало, чем мучительно болело. Трентон рисовал, затем стирал, снова повторял процесс, упорно работая над моими руками. Я знала, что он доведет дело до совершенства. Хотя боль и не была такой уж сильной поначалу, со временем, раздражающее жжение, которое я чувствовала каждый раз, когда он прикасался к пальцам, становилось для меня искушением, и избавиться от него было трудно.

— Готово! — воскликнул мастер пятнадцать минут спустя.

Очистив мои руки от лишней краски, Трентон показал мне результат своей работы. Синий цвет был таким живым и ярким. Выглядело потрясающе. Я подошла к зеркалу и соединила руки.

— Неплохо смотрится, да, куколка? — широко улыбнувшись, сказал Трентон. Это было идеально.

— Это чертовски круто, — похвалила Хейзел. — Теперь я тоже хочу такую.

Трентон передал мне несколько упаковок необходимой мази.

— Заботься о них. Обалденно круто. Особенно цвет.

— Спасибо, — поблагодарила парня я.

На секунду я заметила, что он пристально на меня смотрит, словно по-настоящему лишил меня девственности. Бабочки порхали у меня в животе, а по телу разливалось уже знакомое мне тепло. Я отступила на пару шагов назад и повернулась в сторону приемной. Я услышала, как зазвонил телефон, на который ответила Хейзел.

Трентон опустил локти на рабочую стойку, нелепо улыбаясь.

— Прекрати, — прошипела я, стараясь не улыбнуться в ответ.

— Но я ничего не сказал, — ответил он и продолжил ухмыляться идиотской улыбкой.

Внезапно, зазвонил мой сотовый.

— Привет, Чейз, — сказала я, понимая, зачем он звонит

— Мама устраивает ужин сегодня. Ждем тебя в пять.

— Я должна работать. Она же знает, что по выходным я работаю.

— Это же не ланч, а семейный ужин.

Я вздохнула.

— До семи никак не освобожусь.

— А где ты? Ты разве не в баре?

— Да… — соврала я. — Я все еще работаю в баре. Но я устроилась на вторую работу.

— Вторую? Почему? — спросил он, и я почувствовала нотки разочарования в его голосе. Чейз всегда был лидером среди всех ребят и считал себя крутым чуваком. Даже если учесть, что зарабатывал он достаточно денег, все же иногда любил притворяться, будто он доктор, хотя, на самом деле, он всего лишь разносил кофе, тем самым подлизываясь к персоналу.

— Я… другу помогаю.

Чейз хранил молчание какое-то время. В конце концов, он заговорил:

— Коби опять подсел на стероиды?

Я закрыла глаза, не зная, что ему ответить.

— Короче, тащи свою задницу домой в пять или я сам за тобой приеду.

— Хорошо, — сдалась я и бросила телефон на стойку.

— Всё в порядке? — спросил озабоченно Трентон.

— Я только что развязала огромный семейный скандал. Мамино сердце этого не выдержит, и это я буду виновата. Кэл?! — закричала я. — Мне нужно уйти в половине пятого.

— Твой рабочий день заканчивается в семь! — прокричал босс из своего кабинета.

— Но это касается ее семьи! Ей придется закончить в половине пятого, — вступилась за меня Хейзел.

— Мне плевать! — не собираясь уступать, сказал Кэлвин.

— Кэл! — услышала я голос Трентона. — Я пойду с ней.

Наступила тишина и вдруг мы услышали, как босс пнул дверь кабинета и вошел в приемную.

— И какого хрена тут происходит?

— Семейный ужин, — виновато ответила я.

Кэлвин подозрительно посмотрел на меня, а потом взглянул на Трентона. — Вы видели Бишопа?

Трентон повернул голову.

— Нет. Не видели.

Не получив нужного ему ответа, Кэлвин повернулся ко мне.

— Тебе, правда, нужно, чтобы с тобой кто-то пошел? — сомнительно поинтересовался он.

— Нет.

— Да. Нужно, — возразил Трентон. — Пусть даже она и отрицает.

— Ты даже не представляешь, на что идешь. Вечер будет… поверь, ты не хочешь туда идти.

— Тебе же нужен кто-то, кто будет на твоей стороне, и этим человеком буду я.

И вот что я могла ему возразить? Даже тот факт, что я не хотела, чтобы Трентон видел сумасшествие, которое представляла собой моя семья, все же будет спокойнее, когда они решат, что проблемы Коби и их игнорирование — это моя вина. А затем наступит момент, когда Коби обнаружит, что это я его сдала.

— Только не вздумай… с кем-то подраться.

— Договорились, — ответил он, обнимая меня.

Глава 8

Трентон подъехал к дому и выключил зажигание. Последний раз, когда мы находились в его машине, Оливия ерзала на заднем сиденье, а я пыталась смириться с тем, что меня заставили ехать в «Чикен Джо». Сейчас перспектива вечера с Трентоном и Оливией в шумном ресторанчике казалась божественной.

— Ты готова? — спросил Трентон и подмигнул, пытаясь как-то меня успокоить.

— А ты?

— Я ко всему готов.

— Не сомневаюсь, — сказала я и толкнула дверцу машины изнутри. Как только она открылась, послышался ужасный скрип; пришлось приложить некоторые усилия, чтобы суметь закрыть ее снаружи.

— Прости, — прошептал Трентон, засовывая руки в карманы. Он протянул свой локоть, чтобы я могла за него уцепиться.

Мои братья и родители уже стояли у входа в дом и наблюдали за нашим приближением.

— Извиняться за все я буду позже.

— С чего вдруг?

— Это еще что за осел? — спросил глава семейства.

Я вздохнула.

— Это Трент Мэддокс. Трент — это мой папа, Феликс.

— Мистер Кэмлин, — фыркнул отец.

Трентон протянул руку, и отец пожал ее, смущая всех своим взглядом. Трентон не выглядел испуганным ни на секунду, но внутри меня все сжалось.

— Это моя мама, Сьюзан.

— Приятно познакомиться, — сказал Трентон, слегка пожав ей руку.

Мама одарила его слабой улыбкой, а затем прижала меня к груди и расцеловала в щеки.

— Вот и пришло время навестить маму.

— Прости, — сказала я, хотя мы обе понимали, что я не намерена была этого делать.

Все, за исключением мамы, которая исчезла на кухне, направились в столовую. Она вернулась, держа в руках столовые приборы для Трентона, а затем вновь вернулась на кухню. На этот раз, она принесла большую тарелку картофельного пюре, которую поставила на специальную подставку рядом с остальными блюдами.

— Всё, всё, — начал папа. — Садитесь, пора приступать к ужину.

Глаз Трентона внезапно стал подергиваться.

— Выглядит аппетитно, мам, спасибо, — поблагодарил Кларк.

Она улыбнулась и склонилась над столом.

— Не стоит благодарности.

— К черту все эти формальности! Я умираю с голода! — зарычал папа.

Мы передавали блюда по кругу, стараясь наполнить наши тарелки всем, чем могли. Я ковыряла вилкой еду, в ожидании первого выстрела, который бы развязал войну. Мама была на грани, значит, она знала, что что-то происходит.

— Какого черта нарисовано на твоих руках? — спросил папа.

— Э-э… — на секунду я посмотрела на свои пальцы, пытаясь быстро соврать что-нибудь.

— Мы дурачились с цветными маркерами, — ответил Трент.

— Это то, вокруг чего черная линия? — без интереса спросил отец.

— Краска. Да, — сказала я, вертя едой вокруг тарелки. Моя мама была великолепным поваром, но отцу всегда удавалось испортить мне аппетит.

— Передай соль, — нарушил тишину он, крикнув на Коби, когда тот не спешил.

— Что за черт, Сьюзан. Ты никогда не добавляешь достаточно соли. Сколько раз я должен повторять?

— Ты можешь досолить, пап, — сказал Кларк. — Так хотя бы не будет слишком соленым для всех остальных.

— Слишком соленым? Это, черт возьми, мой дом. Она — моя жена! И готовит она для меня! Готовит так, как нравится мне, а не вам!

— Не сердись, милый, — успокоила его мама.

Тогда мы услышали, как он стукнул кулаком по столу.

— Я не сержусь! Я просто не собираюсь терпеть того, кто, приходя в мой дом, будет указывать мне как моя жена должна готовить мне еду!

— Заткнись, Кларк, — прорычал Чейз.

Кларк отправил в рот еще один кусок и стал жевать. Он всю жизнь был миротворцем и все еще не был готов сдаться. Из всех моих братьев, с ним было проще всего разговаривать и любить. Он работал доставщиком Кока-Колы во все общественные магазины города и всегда отставал от графика, потому как весь женский персонал был способен уболтать его до полусмерти. В его глазах была доброта, которую нельзя было не заметить. Ее Кларк унаследовал от мамы.

Отец кивнул и уставился на Трентона.

— Где вы с Ками познакомились: в колледже или на работе?

— И там и там, — ответил Трентон.

— Трент вырос в Икинсе, — услышала я свой голос.

— Родился и вырос, — поправил Трентон.

На мгновение, отец призадумался, а затем сузил глаза.

— Мэддокс… ты же сын Джима, так ведь?

— Да, — ответил парень.

— О, я так любила твою маму. Она была прекрасной женщиной, — сказала мама.

— Спасибо, — улыбнувшись, кивнул Трентон.

— Да черта с два, Сьюзан, ты даже ее не знала, — проворчал папа. — Почему, как только кто-то умирает, то сразу становится святошей?

— Она была практически такой, — заявил Трентон.

Папа поднял глаза, явно не одобряя тон, в котором говорил Трентон.

— Откуда тебе знать? Ты тогда был еще слишком мал!

— Папа! — закричала я.

— Это ты на меня сейчас повысила голос в моем доме? Мне придется встать и заткнуть твой рот!

— Феликс, прошу тебя, — умоляла мама.

— Я помню ее, — сказал Трентон. Всё его существо источало абсолютный контроль, но я была уверена, что слышала напряжение в его голосе. — Миссис Кэмлин права насчет нее.

— Итак, вы работаете вместе в Ред? — спросил Чейз с безошибочным превосходством в голосе. Не знаю, какое выражение лица было у меня в тот момент, но Чейз поднял подбородок, бросая нам вызов. Трентон не ответил. Мой братец намеревался загнать нас в ловушку, и я определенно знала зачем.

— И кем же? — спросил Чейз.

— Прекрати, — процедила я сквозь зубы.

— Что значит кем? — спросил отец. — У нее всего одна работа, в баре, и ты знаешь об этом.

Когда воцарилась тишина, он глянул на Трентона.

— Ты работаешь в Ред?

— Нет.

— Значит, ты ее босс.

— Да.

Папа кивнул. Вздохнув с облегчением, я мысленно поблагодарила Трентона за то, что он не стал распространяться насчет моей работы в салоне.

— А разве ты не говорила, что нашла вторую работу? — снова спросил Чейз.

Я стиснула руки.

— Зачем? Зачем ты это делаешь?

Коби наконец понял, о чем пойдет речь и встал.

— Я только что вспомнил. У меня… Я должен кое-кому позвонить.

— Сядь! — крикнул папа. — Ты не посмеешь покинуть семейный ужин! Да что, черт возьми, с тобой такое?

— Это правда? — тихо спросила мама.

— Я работаю неполный день в тату салоне. Это не так уж и тяжело, — спокойно начала я.

— Что? Ты не можешь платить по счетам? Ты сказала, что занимаешься работой в баре, которая за выходные покрывает расходы на месяц! — воскликнул папа.

— Так и есть.

— Выходит, ты тратишь больше, чем зарабатываешь? Что я тебе всегда говорил по поводу ответственности? Черти что, Камилла! Сколько раз я говорил тебе не заводить кредитные карты?

Он вытер рот и бросил салфетку на стол.

— Мало я тебя порол, когда ты была маленькой! Если бы уделял этому больше времени, то ты может, и прислушалась бы, в конце концов!

Трентон уставился в свою тарелку, учащенно дыша и немного наклонившись вперед. Я слегка склонилась к нему, чтобы похлопать по колену.

— У меня нет кредитных карт, — ответила я.

— Тогда скажи, во имя Господа, зачем тебе эта вторая работа, если ты еще колледж не закончила? Бессмысленная ерунда, хотя я знаю, что ты неглупа! Только не моя дочь! Тогда в чем дело? — крикнул он, словно мы находились по разные стороны улицы.

Мама взглянула на Коби, который все еще стоял, затем все остальные члены семьи посмотрели туда же. Когда осознание беды коснулось лица моего папы, он поднялся, обходя стол.

— Ты опять подсел на это дерьмо, верно? — спросил он, тряся запястьем в воздухе.

— Чего? — Коби повысил голос на октаву. — Нет, пап, о чем ты?

— Ты опять подсел на это дерьмо, и твоя сестра платит за это? Ты совсем спятил?! — завопил глава семьи. Его лицо покраснело, а между бровями образовалась линия, кожа вокруг которой становилась белой от ярости.

— Что я тебе говорил? Что я сказал, сделаю, если твоя задница снова влипнет в это дерьмо? Ты думал, я шучу?

— С чего бы мне так думать? — испуганно спросил Коби.

— Ты вздумал шутить? — отец обошел вокруг стола и прижал Коби, не смотря попытки мамы и братьев оттащить его.

Последовали крики, раскрасневшиеся лица, указы, но Трентон и я просто смотрели на все это, не вставая со своих мест. На лице парня нельзя было увидеть ни осуждения, ни удивления, зато меня все это заставило отступить. Никакие предупреждения не могли подготовить его к еженедельному цирку Кэмлинов.

— Он больше не принимает, — сказала я. Все повернулись ко мне.

— Что ты сказала? — спросил отец, стараясь успокоить дыхание.

— Я выплачиваю деньги Коби. Он недавно немного помог мне.

Брови Коби взлетели вверх.

— Камилла…

Папа сделал шаг навстречу мне.

— И ты не могла сказать это раньше? Позволила брату взять на себя вину за твою безответственность?

Он сделал еще шаг. Я заметила, как Трентон всем телом повернулся к моему отцу, защищая меня.

— Думаю, вам стоит присесть, сэр, — сказал Трентон.

Выражение лица Феликса сменилось яростью, в то время как Коби и Кларк повисли на нем.

— Ты что, только что сказал сесть мне в моем собственном доме? — проревел отец.

Внезапно мы услышали мамин крик, ее голос оборвался.

— Хватит! Мы же стадо диких животных! У нас в гостях гость! Сядьте все!

— Видишь, что ты наделала? — произнес папа. — Ты только что расстроила свою мать!

— Феликс, сядь! — крикнула мама, указывая отцу на его место.

Он сел.

— Мне так жаль, — обратилась она к Трентону.

Ее голос дрожал, в то время как она усаживалась назад в кресло.

Она промокнула глаза столовой салфеткой, а затем мягко положила ее на колени.

— Мне очень стыдно за вас. Я могу только догадываться, как себя чувствует Камилла.

— В моей семье тоже бывают скандалы, миссис Кэмлин, — ответил Трентон.

И тут я почувствовала, что его пальцы, впивающиеся мне в колено под столом, стали ослабевать. До этого момента я абсолютно не замечала такого порыва эмоций со стороны Трентона, но, внезапно, мои пальцы нашли его, и я крепко сжала его руку. Я ощутила в ответ взаимный жест. Его понимание заставило волну эмоций накрыть меня с головой, при этом я старалась сдерживать слезы, подступившие к горлу. Однако, все исчезло, когда отец заскрежетал вилкой по тарелке.

— Когда ты собиралась нам сказать, что живешь за счет брата, Камилла?

Я озлобленно посмотрела на него. Я ощущала, как близилось обвинение, но осознание того, что рядом сидит Трентон, заставляло меня чувствовать уверенность, которую я никогда не испытывала, в присутствии отца.

— Сразу после того, как ты смог бы отнестись к этому по-взрослому и поступить как мудрый человек.

Папа открыл рот, затем мама.

— Камилла! — воскликнула она.

Отец сжал руки в кулаки и встал из-за стола.

— Не траться на угрозы, — сказала я. — Мы уходим.

Я встала, и Трентон последовал за мной. Мы направились к входной двери.

— Камилла Рене! Сейчас же вернись и сядь за стол! — закричал Феликс.

Я толкнула дверь от себя. В нижней части двери на полу были заметны следы от обломков и вмятин, когда отец пытался то открыть, то закрыть дверь ногой, пребывая в ярости. Я помедлила, перед тем как толкнуть рукоятку, но не обернулась.

— Камилла, предупреждаю тебя! — вновь услышала я пугающий голос из столовой.

Я открыла дверь, превозмогая желание как можно быстрее добраться до машины Трентона.

Добравшись до машины, Трентон открыл передо мной дверцу, помогая устроиться внутри, а потом, обошел ее спереди. Он торопился завести свой Додж Интерпид.

— Спасибо, — прошептала я, как только он завел двигатель.

— За что? Я ничего не сделал, — удивился парень, явно немного разочарованно.

— За то, что сдержал обещание. И еще за то, что забрал меня оттуда до того, как мой отец пришел бы за мной.

— Я был вынужден поспешить. Иначе, если бы он попытался вернуть тебя и с криками угрожал бы тебе еще раз, я бы не смог сдержаться.

— Только зря потратили вечер, — сказала я и повернулась к окну.

— Зачем Чейз подлил масла в огонь? Зачем было устраивать все это?

Я вздохнула.

— У него вечная обида на Коби. Родители все время считали, что Коби никогда не натворит глупостей. Чейзу нравится напоминать о его зависимости у всех на виду.

— Тогда почему тебя так волновало это, если ты знала, что он был в курсе всего?

Я продолжала смотреть в окно.

— Потому что кому-то все равно пришлось бы взять вину на себя.

На минуту воцарилось молчание, а потом я услышала ворчание Трентона.

— По-моему, Коби прекрасно подошел бы на эту роль.

— Я знаю, что глупо звучит, но нужно, чтобы хотя бы кто-нибудь считал их хорошими родителями. И если бы мы презирали наше воспитание, то было бы похоже, что они и впрямь никчемные родители, понимаешь?

Трентон потянулся за моей рукой.

— Это не глупо. Я, как себя помню, всегда заставлял Томаса рассказывать любые мелочи о маме. У меня осталось всего несколько дорогих, трепетных воспоминаний о ней. А его казались мне сказочными, хоть и размытыми, они делали ее более реальной для меня.

Я отпустила его руку и коснулась пальцами своих губ.

— Мне жутко стыдно, но я очень благодарна, что ты был там со мной. Я бы никогда не заговорила с ним так, если бы не ты.

— Если я еще когда-нибудь тебе понадоблюсь, то просто щелкни пальцами.

Он продемонстрировал щелчок, а затем стал (ужасно!) напевать весьма громкий и задушевный припев из репертуара Jackson 5 — «I'll be there».

— Тебе не кажется, что это немного высоко для тебя, — сказала я, задыхаясь от смеха.

Но он продолжил петь.

Я закрыла лицо руками и продолжила хихикать. Трентон запел громче, и я зажала уши, тряся головой и выражая неодобрение.

— «Просто оглянись!» — завопил он.

— Это обязательно? — захохотала я.

— Наверное, — пожал плечами Трентон.

— Так Майки сказал.

Трентон въехал на парковку возле моей квартиры и встал рядом с моим джипом.

— Собираешься поразвлечься сегодня? — поинтересовалась я.

Он повернулся ко мне, и я заметила на его лице извиняющеся-недовольный вид.

— Нет. Пора начинать больше экономить деньги. Скоро у меня будет своё собственное жилье.

— А твой отец сам справится с оплатой жилья?

— Я мог бы переехать и сейчас, но я коплю, чтобы также помочь ему. Его пенсия не такая уж и большая.

— Ты собираешься платить за жилье даже после того, как съедешь?

Трентон покрутил руль.

— Ага. Он много сделал для нас.

Парень был совсем не таким, каким я его себе представляла.

— Еще раз спасибо. Я твоя должница.

Уголки губ Трентона приподнялись.

— Можно я приготовлю для тебя ужин?

— Чтобы отплатить тебе, я должна приготовить для тебя ужин.

— Ты отплатишь мне, если позволишь приготовить еду у тебя дома.

Я на минуту задумалась.

— Хорошо. Только если ты притащишь список продуктов и позволишь мне их купить.

— Договорились.

Я вылезла из машины и захлопнула дверцу. Фары отбросили мою тень как раз перед домом, когда я вставила ключ в замок и повернула ручку. Я помахала Трентону на прощание, когда он выезжал с парковочного места, но потом вернулся назад, выпрыгнул из машины и побежал ко мне.

— Что ты делаешь?

— Разве это не…

Он кивнул в направлении быстро приближающегося автомобиля.

— Это Коби, — сказала я, сглотнув. — Тебе лучше уйти.

— Я никуда не пойду.

Камаро синего цвета резко дернулся позади Смурфа и Доджа Трентона, из него выскочил мой брат, с шумом захлопнув дверь. Я не была уверена, предлагать ли ему войти, чтобы не слышали соседи или же избавить дом от скандала. Трентон успокоился, готовясь предотвратить все, что мог бы сделать мой брат. Коби шел мне навстречу, лицо его было суровое, а глаза красные и опухшие, в следующее мгновенье, он врезался в меня и обхватил руками так сильно, что я едва могла дышать.

— Мне так жаль, Ками, — произнес он в перерыве между всхлипами. — Я чертов кусок дерьма!

Трентон с удивлением наблюдал за нами, точно так же себя чувствовала я. После короткой паузы, я обняла Коби в ответ, похлопывая нежно по его спине одной рукой.

— Все нормально, Коби. Все нормально. Мы со всем справимся.

— Я избавился от всего. Клянусь. Больше пальцем не прикоснусь. Я все тебе верну.

— Хорошо. Все хорошо, — ответила я.

Мы покачивались из стороны в сторону, и, скорее всего, выглядели немного глупо.

— Папа все еще в ярости. Я больше не мог его слушать.

Мы отпустили друг друга.

— Зайдешь на минутку? Я должна приготовиться к работе, но ты можешь остаться здесь, пока я не уйду.

Коби кивнул.

Трентон спрятал руки в карманы.

— Хочешь, чтобы я остался?

Я покачала головой.

— Не стоит, он просто расстроен. Но спасибо, что остался со мной.

Трентон кивнул, затем посмотрел через мое плечо и, в конце концов, наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку, словно это было самое обыкновенное дело в жизни, а затем направился к машине.

На мгновение я застыла на пороге. То место, которого коснулись его губы, до сих пор обжигало.

— А что с тем парнем из Калифорнии? — засопел Коби.

— Он по-прежнему в Калифорнии, — равнодушно пожала плечами я, закрывая дверь, и прислонилась к ней изнутри.

— Тогда что у тебя с Трентом Мэддоксом?

— Он просто друг.

Брови Коби взлетели вверх.

— Ты ни разу не приводила парня в дом. И я не целую друзей. Просто на заметку.

— Он поцеловал меня в щеку, — оправдывалась я, усаживаясь рядом с ним на диван.

— Мне казалось, у нас есть более важные темы для обсуждения, не так ли?

— Возможно, — сказал Коби, разочаровано.

— Ты нашел программу?

— Я собираюсь завязать с таблетками.

— В прошлый раз ведь не получилось?

Коби нахмурился.

— Мне нужно платить по счетам, Ками. Если эти ребята, которые занимаются взысканием долгов, начнут звонить домой, папа догадается.

Я потрепала его по колену.

— Давай, я об этом позабочусь. А ты начни думать о том, как ты справишься с искуплением.

Казалось, глаза Коби перестали фокусироваться.

— Почему ты так добра ко мне, Ками? Я такой неудачник.

Его лицо сжалось, и я услышала, как он снова заплакал.

— Потому что я знаю, что ты не такой.

Депрессия была одним из побочных эффектов употребления анаболиков, поэтому для Коби было важно иметь поддержку, чтобы завязать. Я сидела рядом с ним на двухместном диванчике до тех пор, пока он не успокоился, а затем я пошла готовиться к работе. Он включил телевизор и тихо сидел, переключая каналы, как будто был рад, что находился вдали от вечного поля боя, который творился дома у родителей. В то время, когда папа не кричал на маму, он кричал на одного их моих братьев, а иногда, они кричали друг на друга. Вот и еще одна причина, почему я не могла никак дождаться, чтобы выбраться оттуда. Жизни с привкусом горечи было достаточно, чтобы впасть в депрессию. Коби не совсем был готов съезжать, поэтому, в отличие от остальных, он увяз там надолго.

Переодевшись и немного освежив макияж, я схватила свою сумку и ключи и побежала к двери.

— Ты останешься здесь? — спросила на бегу я.

— Ага, — ответил братец. — Если ты не против.

— Только не делай ничего из того, что заставит меня сказать тебе «нет», если ты еще захочешь позависать тут.

— Я ненадолго. Хотя бы пока папа не уснет.

— Ладно. Позвони мне завтра.

— Ками?

— Да? — крикнула я, резко остановившись и поворачивая голову.

— Я тебя люблю.

Я улыбнулась.

— Тоже люблю тебя. Всё будет отлично. Обещаю.

Он кивнул, а я побежала к Смурфу, молясь, чтобы он завелся. И, слава Богу, он завелся.

Всю дорогу по пути на работу я провела в размышлениях о Коби, ТиДжее и Тренте, стараясь мысленно настроиться на тяжелый вечер субботы.

Рейган уже была в восточной части бара, приготавливая и вытирая что-то.

— Эй, красотка! — окликнула меня подруга. Её яркая улыбка тут же сползла с лица, когда ее глаза встретились с моими.

— Вау! Ты же ездила к родителям сегодня, да?

— Как ты догадалась?

— Что там случилось?

— Трент ходил со мной, поэтому все было не так уж ужасно, насколько могло. Чейз вынюхал, что у меня есть вторая работа.

— И этот говнюк рассказал твоим родителям почему, да?

— Почти.

Рейган вздохнула.

— Вечно из-за него проблемы.

— А ты весь день провела с Коди?

Щеки Рейган зарделись.

— Нет. Мы вроде как… взяли паузу.

— Взяли что?

— Тсс! Паузу. Пока я не разберусь кое с чем.

— Тогда где ты была весь день?

— Я была в Сиг Тау. Как раз несколько часов перед работой.

— Сиг Тау?

Мне понадобилось немного времени, чтобы уловить смысл слов. Я взглянула на нее на секунду и покачала головой.

— Он позвал тебя обратно, верно?

Рейган изобразила на лице какую-то дикую гримасу.

— Здесь я тебе ничего не буду рассказывать. И так достаточно неловко. Коди здесь, поэтому, давай просто дождемся возвращения домой.

Я снова затрясла головой.

— Ты такая дура. Брэзил увидел, что ты счастлива с Коди, и позвонил тебе. Сейчас ты заваришь кашу, а Брэзил ничего не станет исправлять.

К нам подошел Коди, выглядел он так, будто его задели за живое.

— Вам нужно что-нибудь?

Рейган отрицательно покачала головой, я тоже. И тут Коди понял, что я что-то знала. Его плечи непроизвольно поникли, после чего он кивнул и оставил нас.

— Черт тебя дери, Ками! Я же сказала, не здесь! — прошипела она.

— Прости, — виновато сказала я, пересчитывая ящики. Скажи я еще что-нибудь, это привело бы к еще большей злости Рейган, поэтому я оставила свои мысли при себе.

Движение началось раньше, чем обычно, но я была рада, что чужая новость заставила меня отвлечься. Коди был занят на входе, так что я едва видела его до тех пор, пока мы не закрылись. Он стоял у западной стены, в темном углу, наблюдая за Рейган. Диджей наигрывал их песню, поэтому в тот момент я почувствовала, что потихоньку прихожу в бешенство, при виде Брэзила, стоящего в конце бара, который наклонился над стойкой и улыбался Рейган, копирующую его действия.

Я глазам не верила, что она была так черства с Коди. Я решительно направилась к ней с кувшином пива, и, притворившись, будто споткнулась, опрокинула наполненную жидкостью емкость туда, где сидел Брэзил. Парень тут же отпрыгнул назад и вытянул руки. Было уже слишком поздно: его коричневая в клетку рубашка и джинсы были напрочь мокрыми.

— Ками! — завизжала Рейган.

Я склонилась над ее лицом.

— Ты слышишь, что за песня играет? Коди работает на входе, надеюсь, ты догадываешься, он знает, что Брэзил здесь. Нет необходимости в том, чтобы вести себя, как бессердечная дрянь, Рей.

— Это я бессердечная дрянь? Даже говорить не хочу о том, что делаешь ты.

Я открыла рот. Ее удар ниже пояса не был в новинку, но то, что она заикнулась о Трентоне, меня неприятно поразило.

— Я ничего не делаю! Мы всего лишь друзья!

— Ага, ты еще табличку прицепи, чтобы спалось крепче. Все, кроме тебя видят, что ты делаешь, Ками. Только мы не настолько лицемерны, чтобы обвинить тебя в этом.

Рейган сняла крышку пива и взяла за него деньги. Она отправилась к кассе и яростно застучала по кнопкам, словно злилась на них.

Я чуть не свалилась с ног, когда посмотрела в угол помещения на мгновение. Коди уже не выглядел так жалко.

Рейган подошла ко мне и встала позади, не спуская глаз с Коди.

— Я не обратила внимания, что за песня играла.

— А ты обратила внимание, что Брэзил был на расстоянии поцелуя на глазах у всех, хотя не прошло еще даже суток с тех пор, как ты порвала с Коди.

— Ты права. Я попрошу его держаться подальше. — Она добралась до кнопки звонка и оповестила посетителей о последнем заказе. Коди засунул руки в карманы и пошел к выходу.

— Полагаю, сегодня Коди проводит до машины меня, — сказала я.

— Так будет лучше, — согласилась Рейган.

Мы начистили стойку и подготовили ее к следующей ночи. Через пару минут мы забрали одежду и пошли на улицу. Рейган перекинула сумочку через плечо и кивнула Груберу.

— Проводишь меня? — спросила она.

Грубер замялся и вдруг на ее пути возник Коди.

— Я могу тебя проводить.

— Коди… — начала Рейган несмело.

Парень пожал плечами, улыбнувшись на секунду.

— Я что, не могу проводить тебя до машины? Это часть моей работы, Рей.

— Грубер меня проводит, не правда ли, Груби?

— Я… эм… — промямлил охранник.

— Да ладно тебе, Рей. Разреши мне проводить тебя. Прошу?

Плечи Рейган опустились, и я услышала ее вздох.

— Увидимся дома, Ками.

Я помахала ей и убедилась, что нахожусь в нескольких шагах от нее.

Мы с Грубером могли слышать, как Коди умолял ее о чем-то у машины, все время, пока они были на парковке, и это разбило мне сердце. Грубер стоял со мной возле Смурфа до тех пор, пока Рейган не села в свою машину. Она следовала за мной домой, и как только мы въехали на стоянку, я увидела ее рыдающую наедине с собой.

Я открыла ее дверцу.

— Пойдем. Посмотрим ужастики и поедим мороженого.

Рейган взглянула на меня полными слез глазами, опухшими и отчаянными.

— Ты когда-нибудь любила двоих одновременно? — спросила она.

После длительной паузы, я вытянула руку.

— Если я когда-нибудь попытаюсь, стукни меня, ладно?

Глава 9

Сквозь толпу в пятницу вечером в Ред, к привычному для него месту за барной стойкой направлялся Трэвис Мэддокс, передвигаясь как обычно с необычайно важным видом: сексуальный, уверенный в себе, он держал под контролем всю вечеринку. С ним был Шепли и его подружка Америка и еще одна девчонка, которая, как я догадалась, была как раз той, о которой он говорил мне неделю назад: новенькая. Я жестом дала понять парню, сидящему передо мной, что ему пора уходить. Они с приятелем разбежались без возражения.

Трэвис растянулся на стуле, широко расставив ноги. Заказав пиво и выпив половину в два глотка, он повернулся в сторону танцпола и стал наблюдать. Новенькая танцевала вместе с Америкой.

Стоявшие позади него три близняшки, обступившие его, словно фанатки, ожидали, что он повернется к ним. Америка и ее подруга обернулись, обе улыбались и выглядели разгорячено. Эта новенькая была и впрямь красавицей, по крайней мере, Трэвис был ей под стать. В ней было что-то такое необыкновенное, что вполне было ожидаемо от девчонки, которая наконец-то завладела вниманием Трэвиса Мэддокса, но я не могла сказать точно, что это было. Глаза этой девушки источали определенную уверенность. И еще она знала то, чего никто больше не мог знать.

— Так будет всю ночь, Мер. Просто не обращай внимания, — сказал Шепли.

Америка проворчала что-то и перевела взгляд на трех особ, которые пялились на Трэвиса о чем-то перешептывались. Я не была уверена, почему Америка злилась. На Шепли-то они не смотрели.

— Выглядит так, будто Вегас стошнило стаей стервятников, — хмыкнула Америка.

Трэвис оглянулся, чтобы понять о ком говорила Америка, а затем повернулся обратно, жадно осушив бутылку. Он зажег сигарету и испустил облако дыма. Спустя секунду он взглянул на меня и поднял два пальца. Пожалуй, будет интересно. Я вытащила две бутылки светлого пива из охлаждающего ведерка, сняла крышки и поставила их перед Трэвисом.

Одна из близняшек протянула руку к бутылке, но Трэвис выхватил ее из рук блондинки.

— Эм, это тебе, — сказал он, передавая напиток новенькой.

Уголки ее губ приподнялись за секунду до того, как она опустошила бутылку за несколько глотков.

— Сделай-ка… — начал Марти, постоянный клиент Рейган. Девушка находилась в другой части бара, напряженно болтая с Коди.

— Да, — сказала я, оборвав его. — Не беспокойся, Марти. Я о тебе позабочусь.

Когда я смешивала для Марти его любимый коктейль, Трэвис и его красотка наслаждались проведенным вместе временем на танцполе, изображая какую-то сцену из фильма. К тому моменту, как Марти прикончил свой коктейль, Трэвис уже порядком поднадоел ей, и она стремительно подбежала к бару, оставив его одного.

Одарив меня легкой улыбкой, она попросила одно пиво. Я вытащила бутылку, сняла крышку и поставила перед ней. Девчонка оставила на дне около трети жидкости, когда к нам подошел Трэвис. Его явно тревожили его мысли. Две из них меня явно не радовали, к тому же я не знала до сих пор ее имени.

Рядом с парнем появилась Меган, его проверенный и запасной план Б.

— Так-так, неужели это сам Трэвис Мэддокс.

За ней не последовала сцена ревности, но я как-то недолюбливала её. Помимо Трэвиса у нее были и другие, за которыми она любила побегать, но они никогда не хотели ее и часто были либо женаты, либо уже состояли в отношениях. Её привлекал дух соперничества и возможность увести парня у другой девушки. Такие женщины как она всегда становились врагами тем, кто был в отношениях.

— Что происходит? — спросила Рейган мягко.

Как раз в тот момент, Трэвис оттолкнул Меган назад на танцпол, где они продолжили препираться друг с другом на глазах у Бога и остальных посетителей.

— Ох, Трэвис, — разочарованно протянула я. — Какого черта ты делаешь?

Трэвис отошел на пять минут, а вместо него на стул взгромоздился Итан Коутс. Он наклонился и включил все свое обаяние, направляя его на сидящую рядом девушку. Новенькая оценила его внимание. Я бы не стала ее винить, если бы очарование исходило не от Итана.

— Это не к добру. Проваливай от нее, — зашипела Рейган.

Все мы знали, что сделал Итан и на что он был способен. Мы старались справиться с ним на территории бара, было очевидно, что не всем девчонкам так просто объяснить причину волнения. Тут я заметила Трэвиса, пробирающегося к восточной части бара, его глаза были устремлены на Итана.

— Не думаю, что это нужно, — сказала я.

Трэвис уже встал между ними, они обменялись короткими фразами, и Итан поплелся назад, поджав хвост, а Мэддокс с девчонкой направился к выходу, закипая от ярости.

Рейган ухмыльнулась.

— Похоже, Трэвис Мэддокс нашел себе достойную пару.

— Думаю, ты права, — ответила я.

За целый час до последнего заказа, я получила уже много чаевых. Рейган пребывала в хорошем настроении, несмотря на то, что Коди частенько ошивался рядом, в надежде, что она заговорит с ним, но она отказывалась.

Я обернулась и увидела как Трентон забрал сдачу у Таффи и кивнула ему, улыбнувшись. С важным видом всех Мэддоксов, который не остался бы незамеченным, он медленно подошел к восточной части бара и сел напротив меня.

— Виски? — спросила я.

— Воды.

— Воды? — недоверчиво переспросила я.

— Я же говорил, что пытаюсь экономить.

— Ну, воды так воды, — усмехнулась я.

Трентон сделал маленький глоток, затем поставил стакан назад на стол и оглянулся по сторонам.

— Я заметил, как Трэвис кричал на какую-то телку на парковке.

— Правда? А что она делала?

— Она тоже на него кричала. Не знаю, кто она, но мне она даже понравилась.

— Мне тоже.

Трентон уставился на плавающий в стакане лед.

— Это странно. Ну, наблюдать, как он наконец-то пытается остепениться.

— Думаешь, он пытается остепениться?

— Он же говорил тебе о ней, да?

Я кивнула.

— И тебе пора.

Я наблюдала за ним какое-то время. С ним что-то происходило, но я не могла понять, что так его тревожило.

— Ты ни о чем не хочешь поговорить?

Он обдумывал, стоит ли мне говорить или нет.

— Нет. В этом нет смысла.

Он еще немного отпил. Взглянув через плечо, он увидел кого-то возле бильярдного стола.

— Я отойду недалеко.

— Хорошо, — пожала плечами я. Меня немного разочаровало то, что он больше не проявлял интереса к разговору со мной. Всего несколько недель назад он пришел в «Рэд» просто выпить, позависать с братьями или найти развлечения. Но сейчас, когда он пересек танцпол и поднял кий, я была уверена, что видела его трясущиеся руки, натиравшие наконечник кия — вдруг меня охватило странное чувство.

— Что это с ним? — спросила Рейган.

— Понятия не имею. Но я рада, что не только я это вижу.

— А что с тобой? У тебя было такое лицо, когда он ушел. Он что-то сказал?

— Нет, — покачала головой я. — Ты, наверное, не поверишь в то, что я скажу.

— Я твоя лучшая подруга. Вероятно, я подозреваю.

— Это трудно объяснить… Я… у меня просто это странное ощущение печали. Словно мы с Трентом больше не друзья.

— Может, это потому что он все же понял, что вы именно друзья.

— Возможно. То есть, нет, — спохватилась я.

— Я так и знала, сучка. Не понимаю только, зачем ты скрывала.

Она встала позади меня и обняла, положив подбородок на мое плечо.

Мы стояли и наблюдали как парочка девчонок, которые только что прибыли подошли к западной стене и обступили стол Трентона. Обе были, очевидно, на «ты» с отбеливающими средствами, но я всем сердцем старалась не признавать это, поскольку обе были невероятно красивы. Не прошло и двадцати минут, к ним присоединилась еще одна девица. Ей не потребовалась уйма времени, чтобы завладеть абсолютным вниманием Трентона, он опрокинул ее на бильярдный стол. Девушка накрутила одну прядь своих длинных каштановых волос на палец, словно Трентон был самым забавным, кого она когда-либо встречала. Ее хихиканье нетрудно было расслышать сквозь музыку.

— Бог ты мой, кажется, мне пора домой, — сказала Рейган, поворачиваясь, чтобы прижать виски к моему плечу.

— И мне тоже, — все еще не отрывая глаз от Трентона, все ближе наклоняющегося к лицу шатенки, произнесла я.

Даже сквозь толпу в помещении, я могла видеть, что у нее были модельные губы и ярко накрашенные глаза. Он смотрел на нее сверху вниз, при этом улыбаясь. У меня вызывало отвращение то, как близко они находились друг к другу. Никогда прежде я ее не видела, поэтому, скорее всего, она приехала с юго-запада. Было видно, что и он никогда ее раньше не встречал, и, меньше, чем через полчаса, между ними оставались считанные сантиметры.

Трентон положил руки на поверхность стола, а ее задница удобно разместилась между ними. Шатенка приподнялась и прислонилась к уху парня, что-то шепча ему.

До последнего заказа оставалось минут пять, когда в зал вошла шумная толпа и, остановившись возле восточного бара, попросила напитки, хотя большая их часть уже была изрядно пьяна. Как только я вернулась в обычный режим, я поймала на себе взгляд Трентона, который вел девушку на выход. Я тотчас же почувствовала боль в животе, словно кто-то дал мне под дых.

— Ты в порядке? — спросила Рейган, открывая сразу несколько бутылок.

— В полном, — ответила я. Не знаю, услышала ли она меня, но это не имело значения. Она знала правду.

Глава 10

Стук в дверь сильно удивил мое полусонное сознание. За ним последовал еще ряд стуков, которые заставили меня полностью проснуться. Потом я услышала еще один стук, напоминавший уже грохот. Я выползла из кровати, чувствуя досаду из-за того, что яркое, раннее утро ослепило меня лучами солнца как раз в ту секунду, когда я вошла в коридор.

Споткнувшись о порог гостиной, я открыла дверь.

— Какого черта ты тут делаешь? — спросила я.

— Она спала в одезде, — произнесла своим тоненьким милым голоском Оливия.

Я посмотрела вниз, прикрывая глаза от солнца.

— Ой, привет, Оливия. Извини, я не заметила тебя, — сказала я, продолжая хмуриться даже на нее.

— Ничего стлашного, — ответила она. — Твент говолит, я маленькая.

— Мы принесли тебе завтрак, — сказал парень, в его руках я заметила белый бумажный пакет.

— Я не завтракаю.

— Нет, ешь. Бублики с корицей, изюмом и сливочным маслом. Так мне сказал Коди.

Образовавшиеся у меня между бровями складки стали еще глубже. Я уставилась на Трентона, а затем перевела взгляд на Оливию. Выражение моего лица смягчилось, и я вздохнула.

— Я ее обожаю, — сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Оливия, ты знаешь, что я тебя обожаю, но я собираюсь спать дальше.

Я посмотрела на Трентона и мои глаза сузились.

— На этот раз это не сработает. Отвези ее домой.

— Не могу. Ее родителей весь день не будет дома.

— Тогда отвези ее к себе домой.

— Отец простудился. Ты же не хочешь, чтобы она подхватила простуду, так?

— Знаешь, что я ненавижу? — спросила я.

Трентоном завладело отчаяние.

— Меня. Я знаю. Я просто… Я эгоистичный, неуверенный идиот.

— Да.

— Но извиняющийся, эгоистичный и неуверенный идиот с маленькой девочкой находится на морозе.

Настала моя очередь вздохнуть. Я жестом пригласила Оливию войти. Она радостно подчинилась и уселась на диван. Спустя мгновение, она нашла пульт и включила канал с утренними мультфильмами.

Трентон сделал шаг, но я вытянула вперед руку.

— Не ты.

— Что?

— Тебя я не приглашала.

— Но… Я присматриваю за Оливией.

— Ты можешь присматривать за ней из окна.

Трентон скрестил руки на груди.

— Думаешь не стану?

— Нет, думаю, станешь — сказала я и выхватила белый пакет из его руки, а затем захлопнула дверь перед его носом. Оливия поймала брошенный мною ей пакет.

— Любишь бублики, малышка?

— Ага! — ответила она, открывая завтрак. — А ты плавда заставишь Твента стоять на улице?

— Правда, — сказала я, возвращаясь назад в спальню и падая на кровать.

— Ками! — закричала Рейган, толкая меня. Я взглянула на часы. Прошло почти два часа с тех пор, как Трентон постучал в мою дверь.

— Та маленькая девочка смотрит мультики в нашей гостиной! — прошептала она, не понимая сути происходящего.

— Я знаю.

— Как она сюда попала?

— Трент привел ее.

— А где Трент?

— Снаружи, полагаю, — зевнула я.

Рейган выбежала в гостиную, а затем снова вернулась в спальню.

— Он сидит на асфальте напротив нашего окна и играет в FlappyBird в телефоне.

Я кивнула.

— Там ноль градусов.

— Прекрасно, — приподнявшись, сказала я. — Жаль, что нет слякоти.

Лицо Рейган скривилось от отвращения.

— Он помахал мне, как будто это самое обычное занятие в мире. Что, черт возьми, происходит?

— Он притащил Оливию. Его отец простужен, поэтому он не мог привести ее к себе домой, а ее родители в делах весь день.

— Поэтому он не мог присмотреть за ней у нее дома?

На мгновение я задумалась насчет этого момента, а затем сползла с кровати уже второй раз за день. Я подошла к дивану.

— Почему Трент не присматривает за тобой у тебя дома? — спросила я.

— Я захотела увидеть тебя, — твердо заявила девочка.

— А, — воскликнула я. — Трентон не хотел меня увидеть?

— Хотел, но сказал, тебе не понлавится.

— Да?

— Ага, а потом я сказала ну, позалуйста, позалуйста? И он сказал холосо.

Я улыбнулась ей, а потом подошла к входной двери и открыла ее. Трентон обернулся и взглянул на меня. Моя улыбка исчезла.

— Входи.

Трентон поднялся и прошел внутрь, так далеко, как смог.

— Ты злишься на меня.

Мои зрачки стали маленькими.

— С чего бы вдруг? — спросил он. Я промолчала. — Потому что вчера ночью я ушел с той девчонкой?

Я по-прежнему молчала.

— Я не прятал ее.

— Печенье будешь? — я намеренно перевела вопрос на другую тему. — Оно стоит того.

— В чем твоя проблема? Ты по пять раз на дню говоришь, что мы друзья, а сейчас ревнуешь к какой-то девчонке, с которой я флиртовал две секунды.

— Я неревную!

— Тогда что ты делаешь?

— Как твой друг, я что, не могу быть обеспокоена твоим ЗППП статусом?

— Что такое «зэпэпэпэ»? — с дивана спросила Оливия.

Я крепко зажмурилась.

— Ох, Боже мой. Прости, Оливия. Забыла, что ты здесь.

Трентон сделал шаг навстречу мне.

— Ее родители разрешают мне нянчиться с ней. Думаешь, их беспокоит мой скверный язык?

Я вскинула брови.

Он наклонил лицо, смотря прямо мне в глаза.

— Скажи мне правду. Ты злишься на меня из-за того, что подумала, будто я потащу ту девчонку домой или из-за чего-то еще? Потому что ты из-за чего-то да злишься.

Я скрестила руки и отвела глаза.

— Что мы делаем, Ками? — спросил он тихо. — Что это такое?

— Мы друзья! Я уже сказала это!

— Чушь собачья!

Пальчик Оливии взметнулся вверх.

— Ты должен мне пять центов!

— Прости, — извинился Трентон, нахмурившись еще больше.

— То есть ты… не пошел с ней домой? — неуверенно спросила я.

— И куда бы я ее привел? К отцу?

— Не знаю, в отель?

— Я не трачусь на дорогую выпивку, чтобы сэкономить деньги, а ты думаешь, я потрачу сотню баксов на комнату в отеле ради какой-то случайной телки, которую только что встретил?

— Ты творил менее благоразумные вещи.

— Например?

— Например, ел клей!

Трентон поджал подбородок и посмотрел в сторону, испытывая отвращение и, возможно, немного смутившись.

— Я никогда не ел клей.

Я сжала руки.

— Нет, ел. В классе мистера Брандта.

Рейган пожала плечами.

— Ел.

— Ты не была в моем классе, Рей! — возмутился Трент.

— А еще ты частенько грыз красные карандаши, по словам Ками! — сказала Рейган, сдерживая смех.

— Да какая разница! — повысил голос Трент. — Где мой бублик?

Белый пакет с завтраком валялся на двухместном диване, помятый Оливией. Трентон уселся позади нее, пытаясь развернуть пакет, а затем извлек свой завтрак, даже не разворачивая.

Рейган посмотрела на меня и приложила три пальца ко рту. Ее тело сотрясало беззвучный смех, который был похож на икоту, после этого она ушла в свою комнату.

— Я никогда не ел клей, — проворчал Трентон.

— Возможно, ты просто вычеркнул из памяти этот момент. Я бы поступила так же, если бы ела клей…

— Я не ел клей, — сквозь зубы произнес парень.

— Как скажешь, — ответила я, расширив глаза на секунду.

— Ох.

— Хочешь… хочешь половинку бублика? — спросил Трентон.

— Да, спасибо, — кивнула я.

Он передал мне половинку, и мы молча стали есть, пока Оливия между нами смотрела мультики. Ее детские ножки едва свисали с дивана, и, время от времени, она мило ими болтала.

После двух мультфильмов, я стала погружаться в сон, но, когда моя голова стала падать, внезапно проснулась.

— Эй, — Трентон потрепал меня по коленке. — Почему бы тебе не вздремнуть? Мы можем уйти.

— Нет-нет, — я затрясла головой — Я не хочу, чтобы вы уходили.

Трентон пристально на меня смотрел в течение минуты, а потом жестом попросил Оливию поменяться с ним местами. Она подскочила и с радостью повиновалась. Трентон придвинулся ближе ко мне, немного наклонившись, а затем кивнул, указывая на свое плечо.

— Так удобнее. Я буду слушать.

Я скривилась, но вместо того, чтобы спорить, я обернула свои руки вокруг него и позволила голове уютно устроиться между его плечом и шеей. Трентон прислонился щекой к моим волосам, и тогда я услышала, что мы вместе вздохнули и расслабились.

Не помню, что было после этого, но когда мои глаза вновь открылись, Оливия спала рядом, а ее голова покоилась на коленях Трентона. Практически не двигаясь, я заметила, что одна его рука лежала поверх ее маленького туловища, будто защищая от всех невзгод, а второй он обнимал меня. Его ладонь покоилась на моем бедре, а грудь вздымалась и опускалась в спокойном ритме.

Тут я заметила Рейган и Брэзила, сидящих на кушетке и смотрящих кино без звука. Когда подруга все-таки заметила, что я проснулась, то улыбнулась мне.

— Эй, — я старалась говорить тихо. — Который час?

— Уже обед.

— Правда? — удивленно привстала я.

Трентон пробудился ото сна и тут же проверил Оливию.

— Ого. Как долго мы проспали?

— Почти три часа, — сказала я, потирая глаза.

— Даже не подозревал, что так устал, — ответил Трентон.

Брэзил заулыбался.

— Я не подозревал, что ты встречаешься с барменшей. Кайл и Бред расстроятся.

Я нахмурилась. Я даже не подозревала, кто такие Кайл и Бред.

— Пусть не унывают. Мы всего лишь друзья, — спокойно произнес Трентон.

— Серьезно? — спросил Брэзил, глядя на нас с долей шутки.

— Я же тебе сказала, — вставая, хмыкнула Рейган. Ее майка задралась, обнажая крошечные бело-розовые шортики, когда она потянулась.

— У Брэзила игра в половину пятого. Как насчет того, чтобы посмотреть футбол?

— Я присматриваю за Оливией, — покачал головой Трентон. — Мы собирались попросить Ками сходить с нами в Чикен Джо.

— Оливии понравится футбол, — настаивал Брэзил.

— Джейсон… — начал Трентон. — Чикен Джо превосходит футбольный матч… по нескольким пунктам.

— Как ты узнаешь, если не приведешь ее, хотя бы на один?

— Уже водил. Она до сих пор не дает мне загладить этот промах.

— Она ребенок твоей сестры или кого-то еще? — спросил Брэзил. — Почему она все время с тобой?

Трентон пожал плечами.

— У нее был старший брат. Сейчас ему было бы уже четырнадцать. Оливия едва ли не молилась на него. За несколько месяцев до того, как они переехали, его сбила машина, когда он ехал на велосипеде. Оливия сидела рядом с ним, когда он перестал дышать. Я просто стараюсь заменить ей его.

— Чувак, это сильно, но… без обид только… но, ты же — Мэддокс.

— Да? И что? — неуверенно спросил Трентон.

— Знаю, ты отличный парень, но посмотри на себя: ты развязный сорвиголова, пьешь виски, грязно ругаешься. И ее родители просто разрешают ей садиться к тебе в машину?

— Это было обычным делом, скорее всего.

— Но… почему ты за нее отвечаешь? — спросил снова Брэзил. — Не понимаю.

Трентон посмотрел вниз на Оливию, которая все еще сладко спала. Он убрал тоненькую светло-пепельную прядь с ее глаз и пожал плечами.

— Почему нет?

Я улыбнулась его такой простой привязанности к этой девочке.

— Значит, Чикен Джо. Но мне придется убежать пораньше, чтобы приготовиться для работы.

— Идет, — улыбнувшись, ответил Трентон, словно проще ничего и не было.

— Так, у меня есть еще парочка дел, — сказала Рейган.

— А мне надо забрать парочку карбюраторов и отправиться на стадион, — кивнул Брэзил. Как только он встал, то погладил Рейган по спине, наклонился и поцеловал ее, а затем схватил кошелек, телефон и ключи и выбежал, хлопнув дверью.

В этот момент Оливия открыла глаза.

— Ого! — сказал Трентон. — Она проснулась! Теперь можно СЪЕСТЬ ЕЕ!

Он склонился над девочкой и притворился, будто кусает ее животик, немного щекоча его при этом.

Она истерически захихикала.

— Неееееет. Мне нужно попиииииисать!

— Оу! — поднимая руки вверх, произнес Трентон.

— Вон туда, — сказала я, провожая Оливию в ванную.

Ее босые ноги зашлепали по полу.

— Вот туалетная бумага, мыло и полотенце для рук, — показала я на принадлежности.

— Ага, — кивнула она. Девочка казалась такой маленькой, стоя посреди ванной. Она вскинула одну бровь.

— Ты что, будешь смотлеть?

— Ой! Нет. Прости, — покраснела я и вышла из комнаты.

Я повернулась и направилась к Трентону, который стоял в проходе между столом и диванчиком, на котором мы спали.

— Она довольно милая, — улыбаясь, прошептал он.

— Ты довольно милый, — услышала внезапно я свой голос.

— Да? — спросил он.

— Да.

Мы застыли на какое-то время, просто смотря друг на друга и улыбаясь, а затем меня накрыло уже знакомое чувство, вызывающее покалывание внутри и тепло на губах. Мое внимание привлекли его губы, и, заметив это, он направился ко мне.

— Трент…

Он покачал головой, склонившись немного, и закрыл глаза. Я тоже закрыла глаза, в ожидании прикосновения наших губ. Тут до меня донесся звук смывающейся воды в туалете, после чего мы отпрянули друг от друга. Напряжение между нами выросло. Когда ожидание того, что могло произойти испарилось, на его место пришло осознание полной шокирующей неловкости.

Оливия стояла в коридоре, уставившись на нас. Она почесала свой локоть, а потом и нос.

— Ланч? — произнесла я с извиняющей улыбкой. — Нужно сходить за продуктами.

— Отличный план, — подтвердил Трентон, хлопая в ладоши, а затем потирая их вместе.

— Супелмалкет?

Оливия расплылась в улыбке.

— А мозно мне покататься в телезке, это ведь тозе мафина?

Трентон взглянул на меня, помогая Оливии надеть куртку.

— Конечно! — сказала я, понимая, почему Трентон так хотел сделать ее счастливой. Ее улыбка вызывала зависимость.

Оливия сделала маленький танцевальный пируэт, провоцируя Трентона присоединиться к ней, что он и сделал. Выглядел он полностью нелепо, поэтому присоединилась и я.

Всё время, пока мы шли на парковку, мы танцевали, без музыки. Трент указал на его Додж, но я остановилась у своего джипа.

— Ты и так вечно ведешь. Теперь поведу я. И у меня больше свободного места в багажнике.

— У тебя вообще нет багажника, — заметил Трентон.

— У меня есть ему замена.

— А у меня сиденье специально для Оливии.

— Его несложно перенести, правда?

Трентон покачал головой.

— У меня… пунктик. Насчет езды с девчонками.

— Это из-за Маккензи или это дискриминация по половому признаку?

— С момента аварии.

Я кивнула.

— Хорошо. Но ты разрешишь мне залить твой бак.

— Ты можешь внести это в долю ужина, — сказал он.

— Заводи! — воскликнула я, а затем вскинула указательный и безымянный палец, изображая жест рок-музыкантов.

Оливия посмотрела на свою руку и попыталась сделать такой же жест.

— Заводи! — прокричала девочка, как только у нее получилось.

Мы ехали в сторону супермаркета и, пока Додж вез нас между рядами киосков, я ощутила какую-то домашнюю атмосферу, и это приводило меня в нелепый восторг. Не то чтобы я хотела собственных детей или чего-то еще — но делать что-то вот так нормально с Трентоном было странно волнующим. Это ощущение не длилось долго. Мы с ТиДжеем никогда не делали ничего подобного, и сейчас эта банальная поездка за продуктами заставляла меня стесняться своей жизни. Хотя вообще-то это не имело никакого значения, вспышка негодования выжигала мои вены изнутри. Я не могла быть счастлива с ТиДжеем, более того, сейчас складывалось впечатление, будто он пытался украсть мое счастье, будучи далеко. Конечно, это была не его вина, но проще было обвинить его, чем признать свои промахи.

Теперь ничего не имело смысла: ни почему мы были все еще вместе, ни почему я проводила столько времени с Трентоном или почему я все еще состояла в едва существующих отношениях, если в двух шагах от меня был тот, кому нравилась я, и кто нравился мне, ожидающий зеленого света.

Большинство людей просто бы сдались, но у них не было ТиДжея. Как-то раз он заявился в Ред ночью, через час спросил номер телефона, а через пару дней он пригласил меня на свидание. У меня даже не было времени подумать над этим. Для меня нахождение рядом с ним являлось смыслом жизни. ТиДжей провел почти две недели в моей квартире, а в течение следующих трех месяцев он летал домой каждую неделю. За этим, последовал его проект, и я видела его всего пару раз. Я притормозила возле торгового ряда, притворяясь, будто ищу супы, но вместо этого, я пыталась справиться с настоящим ознобом, не понимая, почему я согласилась на постоянные отношения с ТиДжеем, когда даже не была уверена, состояли ли мы вообще в каких-либо отношениях на тот момент.

ТиДжей не писал мне три дня. Так, я поняла, что он занят на работе. Но внезапно, осознав, что значит проводить с кем-то столько времени — и любить его — я поняла, что случайных сообщений, звонков и надежды увидеть друг друга в один из дней, стало недостаточно. Даже и близко не было.

— Куски говядины с овощами, приправленные подливой? — спросил Трентон, держа огромную банку. — Это весьма здорово.

Я улыбнулась и решительно схватила продуктовую тележку.

— Кидай сюда. Это скоро войдет в привычку, если ночью похолодает.

— Можешь одалживать меня в любое время. Я идеален в качестве свитера для такой погоды. Осторожнее. Вызывает привыкание.

— Не стоит пугать меня хорошим времяпровождением.

Он остановился посередине ряда.

— Подожди. Серьезно?

Я пожала плечами.

— Ты был довольно уютным сегодня.

— Уютным? Да я — кашемир, черт возьми!

Я расхохоталась и покачала головой. Мы оттолкнули тележку, превратив ее в детскую машину с двойным отделением, пока Оливия притворялась, будто управляла рулем и врезалась в предметы.

— Держу пари твой калифорнийский жених не такой уютный, как я, — сказал Трентон, как только мы спустились в гастроном.

— Тут холодно! — воскликнула Оливия, делая вид, словно дрожит. Трентон сбросил свою куртку и завернул девочку в нее. Я протянула руку, чтобы достать упаковку с мясом и бросила ее в тележку.

— Не знаю, — сказала я. — Я действительно не помню насколько он мягкий.

— Как это? Быть с тем, кого никогда не видишь?

— Жены военных в таком же положении. Я не вижу смысла жаловаться.

— Но ты не его жена.

— Не уверена, как смогу ей стать, если мы редко друг друга видим.

— Вот именно. Тогда что заставляет тебя продолжать все это?

Я просто пожала плечами.

— Не могу точно понять. Просто в нем что-то есть.

— Он тебя любит? — прямой и такой личный вопрос Трентона заставил мои вены на шее вздуться. Это было похоже на вторжение в нашу личную жизнь, но стремление защитить себя было очень сильным, поскольку Трентон спрашивал о том, о чем я сама себя спрашивала уже много раз.

— Любит.

— Но Калифорнию он любит больше? Он в колледже?

Я скривила лицо. Вообще-то я не любила так подробно говорить о ТиДжее. Да и ТиДжей не особо любил, когда я вдавалась в детали.

— Не только учеба удерживает его там. Еще его работа.

Трентон спрятал руки в карманах. Я взглянула на его руки: сегодня, на его запястье виднелся коричневый кожаный браслет, такого же цвета браслет в виде шнурка и еще один, который ему сплела Оливия.

— Ты когда-нибудь снимаешь браслет Оливии? — спросила я.

— Я обещал ей, что не сниму. Не переводи тему.

— Зачем тебе знать о ТиДжее?

— Ну, я любопытный. Мне не терпится узнать, что заставляет тебя находиться в таких отношениях.

— Каких, таких?

— В которых ты не на первом месте. Я не понимаю, почему этот парень ведет себя как идиот, поэтому и пытаюсь это выяснить.

Я прикусила губу. Трентон вел себя так, словно пытался заставить меня полюбить себя и в то же время, заставлял испытывать отвращение к ТиДжею.

— Это что-то вроде тебя и Оливии. Это может ничего не означать для людей снаружи, да и звучит довольно странно, когда он пытается объяснить мне все, но, тем не менее, его обязанности очень важны.

— Ты тоже важна.

Я прислонилась к нему, ощущая, как он обнял меня одной рукой, прижимая к себе все крепче.

Глава 11

Съев бутерброды с ветчиной и сыром, посмотрев фильм и съездив ненадолго в «Чикен Джо», Трентон и Оливия уехали домой, а я направилась в Ред. Я дошла до входа для персонала, чувствуя свое дыхание на воздухе, и не снимала пальто до тех пор, пока в бар не завалилось достаточно людей, чтобы он согрелся.

— Святые угодники! — сказала Блиа, протирая руки заходя внутрь. — Холоднее, чем задница лягушки в январе!

— Да, и это только октябрь! — ответила я.

Субботняя толпа так и не приходила, и даже через три часа, никого не было. Рейган подперла подбородок и щелкала пальцами на другой стороне бара. У западной стены два парня играли в бильярд. На одном из них была футболка с принтом «Легенды о Зельде» (компьютерная игра), одежда другого была настолько помятой, что, казалось, будто ее достали из грязной корзины в прачечной.

Они были не из тех, кого прельщают подпольные бои, так что было нетрудно догадаться, из-за чего страдает наш бизнес.

Постоянный клиент Рейган, Марти, сидел один в конце бара. Он и прыщавые парни у бильярдного стола были единственными нашими посетителями в десять вечера.

— Черт, черт бы побрал эти бои. Почему нельзя устраивать их в течение недели, так это не мешало бы нам заработать больше чаевых, — сказала Рейган.

— Все придут сюда после боя, и весь бар превратится в один сплошной бой, а тебе захочется, чтобы они были подальше, — сказала я, подметая пол в третий раз.

Коди прошел мимо, поглядывая на Рейган краем глаза. Он притворялся занятым, чтобы пережить ночь в одном помещении с Рейган. Он хандрил уже две недели, и срывался на пьяных идиотах, осмелившихся подраться на его стороне бара. В прошлую среду Груберу даже пришлось вынимать его из боя. Хэнк уже побеседовал с ним один раз, и, боюсь, если Коди не успокоится в ближайшее время, то может остаться без работы. Рейган взглянула на него всего на мгновенье, уверившись, что он не смотрит.

— Ты с ним поговорила? — спросила я.

Рейган пожала плечами.

— Я даже не пыталась. Он заставляет меня чувствовать себя сволочью, даже когда я не разговариваю с ним, так что я не горю желанием начинать разговор.

— Он расстроен. Он любит тебя.

Рейган напряглась:

— Я знаю.

— Как дела с Брэзилом?

Ее лицо засияло.

— Он занят футболом и делами Сиг Тау, но скоро вечеринка в честь Дня Святого Валентина, и вчера он пригласил меня туда.

Я подняла бровь:

— Оу, звучит, как будто у вас все серьезно.

Рейган скривилась, посмотрела на Коди и опустила глаза:

— Брэзил — моя первая любовь, Ками!

Я подошла к ней и прикоснулась к ее плечу.

— Я не завидую тебе. Такая тупая ситуация.

— Кстати о первой любви… думаю, ты его, — сказала она, указывая головой на входную дверь. С большой улыбкой на лице, сюда шел Трентон. Я не смогла сделать ничего другого, корме как улыбнуться ему в ответ. Краем глаза я увидела, что Рейган наблюдает за нами, но мне было все равно.

— Привет, сказал он, прислоняясь к бару.

— Я думала, ты пошел на бой.

— В отличие от бойфрендов в Калифорнии, у меня есть свои приоритеты.

— Очень смешно, — сказала я, но бабочки в животе затрепетали.

— Что собираешься делать после работы? — спросил он.

— Спать.

— На улице так холодно, что я подумал, может тебе понадобится дополнительный слой.

Я старалась не улыбаться, как идиотка, но ничего не могла поделать, в последнее время он производил на меня именно такой эффект.

— Куда, черт возьми, улизнула Рей? — спросил Хэнк.

Я пожала плечами:

— Сегодня бой, Хэнк. Посетителей нет. Мы справимся.

— Кому, черт подери, интересно, где она! — сказал Коди. Он скрестил руки, наклоняясь к бару. Он смотрел на пустое помещение с хмурым лицом.

— Ты можешь взяться за эту работу? — спросил Хэнк.

— Нет, — ответил Коди, двигаясь с места.

Хэнк поднес руки ко рту, чтобы громче крикнуть и вдохнул:

— Эй, Груби! Отправь сюда Блиа, вместо Рейган, пока ее нет.

Грубер кивнул и пошел к стойке. Я съежилась, желая, чтобы Хэнк не напоминал Коди и всем, что Рейган, скорее всего, за пределами этих стен, с Брэзилом.

Коди изменился в лице. Мне было жаль его. Он ненавидел работу, которую когда-то любил, и никто из нас не мог винить его в этом. Хэнк даже написал ему хорошую характеристику для хозяйственного магазина, куда подал резюме Коди.

— Рей делает то, что хочет, Коди. И тебе известно это, как никому другому.

Он подвигал челюстью и опустил глаза.

— Я просто… я не понимаю. У нас все было хорошо. Мы не ссорились. Только иногда из-за ерунды с ее папой, но, в основном, нам было весело. Мне нравилось проводить с ней время, я давал ей время, когда ей было нужно. Она любила меня. По крайней мере, она говорила, что любит.

— Она любила, — сказала я. Было тяжело на него смотреть. Он наклонялся к бару, как будто не мог стоять.

Я обошла стойку, подошла к нему и положила руки ему на плечо:

— Тебе просто придется признать, что это не из-за тебя.

Он убрал мои руки со своих плеч:

— Он просто использует ее. И это худшая часть. Я люблю ее больше жизни, а ему плевать на нее.

— Ты не можешь этого знать.

— О, еще как знаю. Думаешь, парни из Сиг Тау не разговаривают друг с другом? Не думаешь, что они обсуждают и твою драму? Они хуже девчонок из Кэп Сиг, обсуждающих кто с кем переспал. И потом слухи доходят до меня, и мне приходится выслушивать все это.

— Мою драму? — я оглянулась, — у меня нет никакой драмы.

Коди указал на Трентона:

— Ты движешься к нему со скоростью 90 миль в час. Тебе не стоит связываться с этим, Ками. Они прошли через многое.

Коди ушел, и я застыла на пару мгновений. Трентон кривил лицо.

— Что, черт возьми, это все значит?

— Ничего, — сказала я. Мое лицо приняло нормальный вид, притворяясь, что мое сердце не хочет выскочить наружу. Наши отношения с ТиДжеем не были секретом, но мы и не показывали их. Я была единственным человеком в маленьком городе, которая знала суть его работы, и для него было важно, чтобы все так и оставалось. Лишние знания ведут к вопросам, отказ отвечать на них — означает хранить секрет. Это не было так уж и важно, потому что мы никому не давали повода говорить о нас. До сих пор.

— О чем он говорит, Ками? — спросил Трентон.

Я закатила глаза и пожала плечами.

— Кто его знает? Он просто злится.

Коди повернулся и ткнул в меня пальцем.

— Ты не знаешь о чем я? Ты ничем не лучше ее, и ты знаешь это! — он снова ушел.

Трентон пришел в замешательство, но, вместо того чтоб объяснить, я подняла навесную часть бара, которая с грохотом упала у меня за спиной, и пошла за Коди, пересекая комнату.

— Эй, эй! — крикнула я дважды, и побежала, чтобы схватить его. Коди остановился, но не повернулся ко мне.

Я потянула его за рубашку, чтобы заставить его повернуться ко мне лицом.

— Я не Рейган, так что хватит срывать свою злость на мне! Я пыталась поговорить с ней. Я заступалась за тебя, черт тебя подери! Но сейчас ты ведешь себя, как плаксивый, надутый и невозможный придурок!

Взгляд Коди смягчился, и он начал что-то говорить. Я подняла руку, показывая, что меня не интересуют его извинения и ткнула в его широкую грудь.

— Ты ни черта не знаешь о моей личной жизни, так что не говори со мной, как будто знаешь. Мы поняли друг друга?

Коди кивнул, а я пошла на свой пост, оставив его на середине комнаты.

— Черт в квадрате, — сказала Блиа, с широко открытыми глазами. — Напомни мне, что лучше тебя не бесить. Даже вышибала боится тебя.

— Камилла! — послышался голос со стороны моего поста.

— О, черт, — сказала я себе под нос. По привычке, я хотела остаться незамеченной, но было уже поздно. Кларк и Колин терпеливо ждали меня со стороны бара Блиа. Я пошла к ним и фальшиво улыбнулась.

— Сэм Адамс?

— Да, пожалуйста, — сказал Кларк. Он был самым нормальным из всех моих братьев, и я всегда хотела, чтобы мы были ближе. Но, обычно, общаться с одним, означало общаться со всеми остальными, а это было уже не то окружение, которое я хотела терпеть.

— Дядя Феликс до сих пор злится на тебя, — сказал Колин.

— Боже, Колин я на работе.

— Я просто подумал, тебе стоит знать, — сказал он с самодовольным выражением на лице.

— Он всегда на меня зол, — ответила я, вытаскивая две бутылки с холодильника, и отправляя их через бар.

Кларк стал угрюмым.

— Нет, маме приходится держать его подальше от твоей квартиры каждый раз, когда он ругается с Кобом.

— Боже, он все еще злится на Коби? — спросила я.

— В последнее время, дома… довольно таки нестабильно.

— Не говори ничего, — сказала я, качая головой, — я не хочу слышать этого.

— Нет, не злится, — сказал Колин, хмурясь. — Отец говорит, что Феликс поклялся не делать ничего подобного вновь.

— Как будто что-то изменилось бы, если он не будет делать это, — проворчала я. — Она все равно осталась бы.

— Эй, это не наше дело, — сказал Колин.

Я посмотрела на него.

— Это было мое детство. Она — моя мама, так что это мое дело.

Кларк глотнул пиво.

— Он злился, потому что ты опять пропустила семейный обед сегодня.

— Меня не приглашали.

— Ты всегда приглашена. Мама тоже расстроилась.

— Прости, но я не могу больше иметь с ним дело. У меня других дел полно.

Кларк нахмурил брови.

— Ты сурова. Мы все еще твоя семья. Мы бы все заступились за тебя, Камилла.

— Что насчет мамы? — спросила я. — За нее тоже заступились бы?

— Черт возьми, Ками. Почему ты не можешь просто отпустить все это?

Я подняла бровь.

— Не могу, и Чейз, и Кларк, и Коби не могут. Мне нужно работать, — я вернулась за свою стойку бара.

Большая рука обернулась вокруг моей руки. Трентон встал, когда увидел, что Кларк схватил меня, но я покачала головой и повернулась.

Кларк вздохнул:

— Мы никогда не были семьей, в которой можно было рассказывать о чувствах, но мы все еще семья. Ты, все еще, член нашей семьи. Я знаю, иногда его трудно воспринимать, но мы должны держаться вместе. Мы должны попытаться.

— Не ты стоишь у него на пути, Кларк. Ты не знаешь, каково это.

Кларк сжал челюсти.

— Знаю, ты старшая, Ками. Но ты уехала три года назад. Если ты думаешь, что я не знаю каково это принимать его гнев на себя, то ты ошибаешься.

— Тогда зачем притворяться? Мы висим на волоске, я даже не знаю, что держит нас вместе до сих пор.

— Не имеет значения. Это все что у нас есть, — говорит Кларк.

Я смотрела на него пару минут, и подвинула им еще две бутылки.

— Держите, за мой счет.

— Спасибо, сестра!

— Ты в порядке? — спросил Трент, когда я вернулась на свое место.

Я кивнула.

— Отец до сих пор злится из-за Коби. Думаю, отец и Коби много воюют. Отец угрожал прийти ко мне разбираться.

— Что ты имеешь ввиду?

Я пожала плечами.

— Когда мои братья косячат, так или иначе, всегда попадает мне.

— И чем все заканчивается? Когда он приходит злым?

— Он никогда еще не приходил в мою квартиру. Но, предполагаю, если он достаточно разозлится, то в один прекрасный день придет.

Трентон не ответил, но беспокойно заерзал на стуле.

Ко мне подошла Блиа и показала дисплей телефона.

— Только что получила смс от Лейни. Она сказала, что бой закончился, и большинство народу направляется сюда.

— Вау! — сказала Рейган, заходя с задней двери бара. Она вытащила пустую коробку для чаевых и поставила его на верхней части панели. Марти сразу вытащил двадцатку и бросил туда. Рейган подмигнула ему и улыбнулась.

Трентон похлопал по стойке пару раз.

— Я лучше пойду. Не хочу быть здесь, когда тупоголовые дубины с боя доберутся сюда, и я в конечном итоге почти убью кого-то. Опять.

Я подмигнула ему:

— Мистер Ответственность!

— Напиши мне. Я хочу потусить завтра, — сказал он, уходя.

— Снова? — спросила Рейган, поднимая брови.

— Ой, заткнись, — ответила я, не желая слышать ее мнение.

Толпа после боя повалила в Ред и теперь всё помещение стояло на ногах. Диджей крутил ритмичную музыку, но это не имело значения: парни были пьяны, и думали, что все непобедимые, как Трэвис Мэддокс.

В течение получаса Коди, Грубер и Хэнк не раз разнимали дерущихся людей. В один момент, весь бар превращался в одно большое столкновение, и Хэнк выкидывал всех на улицу. Полицейские машины были припаркованы на улице, помогая разнимать драчунов, и арестовывая некоторых буйных парней за публичное пьянство, прежде чем они смогли бы дойти до своих транспортных средств.

Недавно, бар был городом-призраком. А сейчас музыка сменилась на классический рок и Топ 40. Рейган ворчала и считала чаевые, время от времени выкрикивая ругательства.

— Между тем, что ты помогаешь своему брату и за эти чаевые, нам повезет, если мы заплатим по счетам в этом месяце. Мне нужно начать экономить, чтобы купить платье на вечеринку.

— Так поставь на Трэвиса, — сказал я, — это проще.

— Для начала у меня должны быть деньги, чтобы поставить на Трэвиса, — выдала Рейган.

Кто-то тяжело опустился на стул напротив меня.

— Виски, — сказал голос, — и наливай дальше.

— У кого-то горят уши, Трэв? — спросила я, протягивая ему пиво. — Мне кажется, сегодня не стоит пить виски.

— Должно быть, ты единственная девушка, не говорящая всякую чушь про меня.

Он наклонил голову и вылил янтарную жидкость прямо горло. Стеклянная бутылка приземлилась на стойку бара, и я вытащила следующую, поставив её перед Трэвисом.

— Кто-то говорит про тебя всякую фигню? Не очень умно, — сказала я, наблюдая, как Трэвис зажигает сигарету.

— Голубка, — выдал он, скрестив руки на верхней части бара. Он наклонился, сгорбившись, и стал выглядеть потерянным. Я наблюдала за ним на пару минут, не понимая, был он еще трезв или уже пьян.

— Сегодня было труднее, чем обычно? — спросила я обеспокоенно.

Вошла еще одна большая группа, вероятно, те, кто отстал после боя. Они были вполне счастливыми и, казалось, что, по крайней мере, они ладят друг с другом. Мы с Трэвисом были вынуждены приостановить нашу беседу. В течение следующих двадцати минут, или около того, я была слишком занята, чтобы общаться, но когда последние прибывшие были вытолкнуты из бара и отправились домой, я поставила стакан виски перед Трэвисом, напиток моментально исчез. Он по-прежнему выглядел подавленным. Может быть, даже больше, чем был раньше.

— Ладно, Трэв. Рассказывай.

— Что рассказать? — спросил он, отходя от стойки.

Я покачала головой:

— Девушка, — это было единственным, что объясняло выражение лица Трэвиса Мэддокса. Я никогда не видела его таким раньше, так что это могло значить только одно.

— Какая девушка?

Я закатила глаза:

— Какая девушка, серьезно? Ты забыл, с кем разговариваешь?

— Ладно, ладно, — сказал он, оглядываясь по сторонам.

— Это Голубка.

— Голубка? Ты шутишь?

Трэвис слабо улыбнулся.

— Эбби. Она же голубка. Чертова голубка, которая забралась в мою голову и не позволяющая нормально думать. Ничто не имеет значения теперь, Кэм. Каждое придуманное мною правило разбивается один за другим. Я — котенок. Нет… хуже. Я — Шеп.

Я засмеялась:

— Будь добрее.

— Ты права, Шепли — хороший парень.

Я налила еще, он выпил.

— Будь добрее и к себе тоже, — сказала я, вытирая стойку бара, — боже, влюбиться — не грех, Трэв.

Глаза Трэва забегали:

— Я запутался. Ты говоришь со мной или с богом?

— Я серьезно. Итак, у тебя есть чувства к ней, и что?

— Она ненавидит меня.

— Нет.

— Да, я слышал ее сегодня, случайно. Она считает меня подонком.

— Она так сказала?

— Определенно.

— Ну, в какой-то мере, она права.

Трэвис нахмурился. Он не ожидал этого.

— Спасибо большое.

Я налила ему снова. Он выпил все, прежде чем я успела вытащить пиво из холодильника. Я поставила пиво в бар, подняла руки вверх:

— Ты не согласен, учитывая твое поведение в прошлом? Я имею виду, что… может быть для нее ты мог бы стать лучше.

Я налила ему еще один шот. Он немедленно откинул голову, открыл рот и выпил все.

— Ты права. Я — подонок. Могу ли я измениться? Черт, я не знаю. Наверное, недостаточно, чтобы заслуживать ее.

Глаза Трэвиса уже остекленели, поэтому я убрала бутылку виски на место, а затем повернулась к своему другу. Он зажег еще одну сигарету.

— Мне еще пива.

— Трэв, думаю, тебе на сегодня хватит, — говорю я. Он был уже слишком пьян, чтобы понять, что у него уже есть пиво.

— Ками, просто дай мне пиво.

Я взяла бутылку, стоявшую на расстоянии 6 дюймов, и поставила перед его взором.

— Оу.

— Да, я же сказала, ты выпил достаточно много, с тех пор как пришел.

— В мире не хватит ликера, который заставил бы меня забыть то, что она сказала сегодня, — сказал он нечленораздельно. Это плохо.

— Что именно она сказала? — спросила я.

— Она сказала, что я не был достаточно хорош. Я имею в виду… издалека, но это то, что она имела в виду. Она думает, что я кусок дерьма, и я… Я думаю, что влюбляюсь в нее. Я не знаю. Я не могу больше думать. Но когда я выиграл спор после боя, и знал, что она будет жить у меня в течение месяца, — он потер шею, — думаю, я никогда не был так счастлив, Ками.

Я нахмурила брови. Я никогда не видела его таким растерянным.

— Она останется с вами в течение месяца?

— Мы поспорили. Если я выигрываю, то она переезжает ко мне на месяц.

— Это была твоя идея? — черт, он уже был влюблен в эту девушку и даже не знал об этом.

— Час назад я считал это гениальной идеей, — он потряс стаканом, — еще.

— Нет, выпей свое чертово пиво, — сказала я, пододвигая к нему бутылку.

— Я знаю, я не заслуживаю ее. Она…, - его глаза потеряли фокус, — потрясающая. Что-то в ее глазах так знакомо. Что-то, что есть и у меня, понимаешь?

Я кивнула. Я точно знала, что он имеет ввиду. Я чувствовала то же самое, смотря в глаза, так похожие на эти.

— Ну, может тебе стоит поговорить с ней об этом. Не нужны все эти недопонимания.

— У нее завтра свидание. С Паркером Хейсом.

Я сморщила нос:

— Паркер Хейс? Ты что не предупредил ее на счет него?

— Она мне не поверила. Она думает, что я говорю это, потому что я ревную, — он раскачивался в кресле. Я собиралась вызвать ему такси.

— А ты ревнуешь?

— Да, он же гавнюк.

— Ты прав.

Трэвис запрокинул пивную бутылку и сделал большой глоток. Его веки отяжелели. Он не мог уже ходить сам.

— Трэв…

— Не сегодня Ками. Я просто хочу напиться.

Я кивнула:

— Да видно, что ты уже претворил это в жизнь. Хочешь вызову такси? — он едва покачал головой.

— Да, но я сам доеду домой, — он попытался сделать еще один глоток пива, но я держала горлышко бутылки, пока он не посмотрел на меня, — я серьезно!

— Я знаю.

Я отпустила бутылку и увидела, как он выпил все пиво.

— Трент говорил о тебе недавно.

— Да? Я собираюсь подарить ей щеночка, — сказал Трэвис. По крайней мере, он был слишком пьян, чтобы остановиться на теме "о чем говорил Трентон". — Думаешь, Трент сможет присмотреть за ним для меня?

— Откуда я могу знать?

— Разве вы не были близки в эти дни?

— Не совсем.

Лицо Трэвиса сжалось.

— Это ужасно, — сказал он, его слова слились воедино. — Кому, черт возьми, хочется чувствовать себя так? Кто целенаправленно делает это для себя?

— Шепли, — сказала я с улыбкой.

Он поднял брови:

— Ты ведь даже не шутишь, — после недолгой паузы, он изменился в лице, — что мне делать Ками. Скажи мне, что мне делать, потому что, я не знаю что делать.

Я покачала головой:

— Ты уверен, что она не хочет тебя?

Трэвис посмотрел на меня грустными глазами.

— Она так сказала.

Я пожала плечами.

— Тогда попробуй забыть о ней.

Трэвис посмотрел на пустую бутылку.

Две девушки, которых продинамил Трентон сегодня ночью, начали покупать Трэвису напитки, и, в скором времени, он едва мог сидеть на стуле. В течение следующих полутора часов, он полностью погрузился в процесс опустошения каждой бутылки, которая попадала ему в руки.

Сестры из южного штата поставили табуреты по обе стороны от Трэвиса, а я ушла, стремясь обслужить завсегдатаев. Я не удивлюсь, если они подумали, что это Трентон. Четверо младших братьев Мэддоксов были очень похожи друг на друга, а на Трэвисе была белая футболка, похожая на ту, что была на Трентоне.

Краем глаза я увидела, что одна из девушек закинула ногу на бедра Трэвиса, другая повернулась к нему, затем они присосались к его лицу, что заставило меня почувствовать себя извращенкой.

— Э-э, Трэвис? — сказала я.

Он встал и бросил сто долларов на стойку. Он провел пальцем по губам, а затем подмигнул:

— Это я так забываю.

Девушки шли по обе стороны от него, и он опирался на них, так как едва мог ходить.

— Трэвис! Было бы лучше, если бы они отвезли тебя домой, — крикнула я.

Он меня не узнал. Рейган рассмеялась.

— Ох, Трэвис, — сказала она.

— Он, конечно, интересный, — я скрестила руки. — Надеюсь, они снимут номер в отеле.

— Почему? — спросила Рейган.

— Потому что девушка, в которую он влюблен в его квартире. И если эти девушки пойдут к нему домой, он проснется утром с мыслью, что ненавидит себя.

— Он придумает что-нибудь. Он всегда придумывал.

— Да, но в этот раз все по-другому. Он выглядел совершенно отчаянным. Если он потеряет эту девушку, я не знаю, что он будет делать.

— Он напьется и переспит с кем-нибудь. Все мальчики Мэддоксы делают так.

Я вытянула шею и посмотрела на нее, и она виновато улыбнулась.

— Я давно говорила тебе не связываться с ними. Ты еще никогда не прислушивалась моим советам.

— Ну, продолжай говорить, — сказала я, принимая последний заказ.

Глава 12

— Не могу поверить, что ты позволил ему уговорить себя присматривать за собакой, — сказала я, качая головой.

Трентон, растянувшись на диване, прикрыл глаза рукой.

— Это всего лишь на пару дней. Трэвис готовит Эбби вечеринку-сюрприз в это воскресенье, и он собирался подарить ей его. Щенок на самом деле очень даже милый. Я буду скучать по нему.

— Ты назвал его уже?

— Нет, — сказал он, кривя лицо, — ну ладно, я дал ему кличку. Но Эбби решать, как его назвать, так что это всего лишь на время. Я объяснил ему это.

Я усмехнулась.

— Скажешь, какое?

— Нет, потому что это не его имя.

— Расскажешь когда-нибудь.

Трентон улыбнулся, его рука все еще прикрывала глаза.

— Бандит.

— Бандит?

— Он крадет у папы носки и прячет их. Он — маленький уголовник.

— Мне нравится, — сказала я, — День рождения Рейган тоже приближается. Я должна подарить ей что-то. Ей так тяжело покупать подарки.

— Подари ей одну из тех GPS-наклеек для ключей.

— Это неплохая идея. Когда у тебя день рождения?

Трентон улыбнулся.

— 4 июля.

— Врешь.

— Я не вру тебе.

— Твое настоящее имя Янки-дудл?

(примечание: Янки-дудл — национальная песня в США, в настоящее время понимаемая в патриотическом ключе. Также является гимном штата Коннектикут.)

— Не слышал о таком раньше, — он был невозмутим.

— Разве ты не собираешься спросить, когда мой?

— Так, я знаю.

— Нет, не знаешь.

Он не колебался:

— Шестого мая.

Мои брови взлетели.

— Цветочек, я знаю это еще с четвертого класса.

— Как ты запомнил это?

— Твои бабушки и дедушки отправляли тебе воздушные шары каждый год в один и тот же день, пока ты не окончила школу.

Мои глаза блуждали, пока я вспоминала:

— Каждый год — один шар. Я должна была надуть и прикрепить восемнадцать воздушных шаров к своему Смурфу в старшем классе. Я скучаю по ним, — я отвлеклась от воспоминаний. — Минуточку… ты врешь. Разве день рождения Трэвиса не в День смеха?

— Первого апреля, да.

— А твой — в День Независимости?

— Да, а Томаса — в День Святого Патрика, близнецы же родились первого января.

— Ты такой врунишка. Тейлор и Тайлер родились в марте. Они приходили праздновать в Ред в прошлом году.

— Нет, день рождения Томаса в марте. Они приходили помочь с празднованием и сказали это ради бесплатных шотов.

Я посмотрела на него.

Он усмехнулся.

— Я клянусь!

— Братьям Мэддокс нельзя доверять.

— Я протестую.

Я посмотрела на часы.

— Уже пора на работу. Нам лучше выходить.

Трентон сел, а затем уперся локтями в колени.

— Я не могу продолжать приезжать, чтобы увидеть тебя в Ред каждую ночь, а затем ещё работающей весь день. Это утомительно.

— Никто не говорил, что ты должен.

— Никто не выдержит такой график, если не хочет. Только если он действительно хочет. А я действительно хочу.

Я не могла скрыть улыбку, которая коснулась моих губ.

— Ты должен попробовать поработать всю ночь в Ред, а потом проработать ещё весь день.

— Закрой свой прекрасный ротик, большой ребенок, — поддразнивал он.

Я свела кулаки вместе:

— Эта «куколка» — ты!

Кто-то постучал в дверь. Я нахмурилась, посмотрела на Трента, затем подошла к двери и посмотрела в глазок. Это был мужчина примерно моего возраста, с большими глазами, безупречно уложенными волосами и лицом настолько совершенным, будто он сошел прямо со страниц каталога Банана Репаблик. На нем был мятно-зеленый «оксфорд» на пуговицах, джинсы и мокасины. Я вспомнила его, но не была уверена, откуда, так что я придержала цепочку на двери, когда открывала ее.

— Привет, — сказал он, нервно посмеиваясь.

— Чем могу помочь?

Он наклонился и прикоснулся рукой к груди.

— Я Паркер. Моя подруга Эмбер Дженнингс живет по соседству. Я видел, как ты шла домой прошлой ночью, когда я направлялся домой, и я подумал, может ты хотела бы…

Цепь на замке упала, и Трентон открыл дверь полностью.

— Ох, — сказал Паркер, — Может, и нет.

— Может, и нет, — сказал Трентон. — Убирайся нахрен отсюда, Паркер.

— Хорошего вам обоим дня.

Трентон кивнул, а я закрыла дверь.

— Он выглядел знакомо. Люди выглядят по-другому вне Ред.

Трентон усмехнулся.

— Я ненавижу этот кусок дерьма еще со школы.

— Ты едва его знал в средней школе.

— Он — выродок загородного клуба. Его родители владеют итальянским рестораном в центре города.

— Ну и что?

— Ну и… я не хочу и запаха его тут чувствовать, — сказал он. — Ребятам, подобным ему, кажется, что правила их не касаются.

— Какие правила?

— Правила уважения.

— Типа того, что было только что? — сказала я, указывая на дверь.

— О чем ты говоришь?

— Об этой ненужной сцене, которую вы только что устроили.

Трентон переместил свой вес, он был взволнован.

— Он собирался попросить тебя о чем-то!

— И?

Трент нахмурился.

— Он — паразит!

— Ну и что?

— Ну, так я не хочу этого!

— Я вполне могу справиться сама. Ты просто хотел запугать его, чтобы он не приходил сюда снова.

— Он наблюдал, как ты шла к квартире этим утром. Я нахожу это немного маниакальным. Извини, черт побери, меня за желание заставить его думать, что у тебя есть парень.

Я скрестила свои руки.

— О, так вот что ты делал?

— Да. Именно.

— И не имел никакого желания составить ему конкуренцию?

Он поморщился, оскорбленный.

— Если предположить, что я когда-либо с кем-то конкурировал, а я такого не припоминаю, то определенно не с Паркером, черт возьми, Хейсом.

Я сузила глаза.

— Вот и правильно, потому что мы просто друзья.

— Боже, Ками, я знаю. Ты не должна мне каждый раз это талдычить.

Мои глаза расширились.

— Ничего себе. Растерянность на твоем лице? Хорошо.

Трентон засмеялся, разочарованный.

— Как ты можешь не замечать? Все остальные в целом гребаном мире уже поняли, но не ты!

— Я знаю. Я просто пытаюсь сделать все проще.

Трентон шагнул ко мне.

— Это не просто. Даже и близко.

— Это просто. Как черное и белое. Мокрое и сухое.

Трентон схватил меня за плечи и поцеловал в губы. Чистейший шок сделал мои губы тяжелыми и неумолимыми, но потом они растаяли, как и все остальные части моего тела. Я расслабилась, но мое дыхание затруднилось, а мое сердце, я уверена, билось так громко, что Трентон мог услышать его. Его язык скользнул между моих губ, а его руки скользнули по рукам на мои бедра и пальцы впились в мою кожу. Он придвинул меня за бедра ближе к себе и опять поцеловал, посасывая мою нижнюю губу, прежде чем отстраниться.

— Теперь все усложнилось.

Он схватил ключи и закрыл за собой дверь.

Я потянулась к дверной ручке и оперлась на неё, стараясь не упасть.

Меня никогда в жизни так не целовали, и, что уж говорить, это лучшее, что Трентон Мэддокс мог сделать. То, как его язык двигался вместе с моим, привело к головокружению, пусть даже я и ожидала того, что он поцелует меня. То, как мышцы предплечий двигались, когда его руки притянули меня… было похоже, словно он не мог сам подобраться ближе, потому что контролировал себя, а его опытные руки могли.

Мой пульс зашкаливал, пульсируя по всему моему телу каждый раз, когда мое сердце ускорялось в груди. Я потеряла дар речи и дыхание, и я была уязвима.

Стоять в одиночестве своей квартиры было странно, когда за тридцать секунд до этого, я испытала лучший поцелуй в моей жизни. Мои бедра напряглись, а я ведь просто подумала об этом.

Тем не менее, тяжело дыша, я посмотрела на часы на кухне. Трентон пришел пораньше, чтобы поболтать перед работой, и теперь он был на пути к Скин Дип. Я должна была сесть в Смурфа и тоже поехать туда, но не была уверена, что смогу.

Кроме того, что это было неловко, так я ещё только что изменила ТиДжею. Почему любой парень, особенно Трентон, хочет обманывать? Все свободное время мы приводим вместе, а потом случается подобное, нужно было врезать ему в нос, как только его рот приблизился к моему, я так виновата.

Он был прав. Он только что сделал все настолько сложным, что мы уже никогда не сможем притвориться, что были просто друзьями. Не после этого поцелуя, и не после этих прикосновений, и, определенно, не после того, что он заставил меня почувствовать.

Я вытащила сотовый из кармана и быстро набрала номер.

— Скин Дип, — ответила Хейзел.

— Привет, это Ками. Меня сегодня не будет.

— Ты заболела?

— Нет… все… сложно. И, правда, сложно.

— Я поняла. Нет проблем, но это полный отстой. Воскресенье такое скучное, и теперь оно будет еще хуже.

— Извини, Хейзел.

— Без проблем. Я скажу Кэлу.

— Спасибо, — сказала я.

— Надеюсь, меня не уволят из-за этого звонка, ведь я только устроилась на работу.

Хейзел вздохнула:

— Если честно, в воскресенье у секретаря не так уж много работы. Он не проронит и слова.

— Хорошо, позже, — сказала я.

Я обулась, схватила свой кошелек, прыгнула в Смурфа и поехала в Ред.

Черный Ягуар XKR Хэнка одиноко стоял на стоянке. Я припарковалась рядом с ним, оставляя достаточно места между автомобилями, и плотнее укуталась в пальто, когда шла через стоянку.

Когда я вошла, из динамиков звучали Queen, а Хэнк лежал на восточной стойке, глядя в потолок.

— Что ты делаешь, сумасшедший? — спросила я.

— Отдыхаю до того, как Джори будет здесь. Я собираюсь попросить ее переехать ко мне сегодня.

Мои брови поднялись в удивлении.

— Серьезно? Поздравляю, Хэнк, это удивительно.

Он сел и вздохнул.

— Только если она скажет «да».

— Что твоя бывшая говорит об этом?

— Я сказал Викки в пятницу. С этим все в порядке. Джори хорошо ладит с мальчиками.

— Ничего себе, — сказала я, делая глубокий вдох. Я сидела на стуле рядом с ним.

— Это большое дело.

— Что, если она скажет «нет»? — сказал он. Я услышала беспокойство в его голосе, которого никогда не слышала ранее.

— Тогда ты должен разобраться с этим.

— А вдруг она скажет «нет», а затем бросит меня?

Я медленно кивнула.

— Это было бы хреново.

Он спрыгнул со стойки.

— Мне нужно выпить.

— Мне тоже.

Хэнк налил виски в два стакана, а затем подвинул один ближе ко мне. Я выпила и поморщилась:

— Ого. Что это?

— Магия, — сказал он, продолжая пить. — Я люблю ее, Ками. Я не знаю, что мне делать, если она скажет «нет».

— Она тоже любит тебя, — сказала я. — Сделай акцент на этом.

Хэнк приподнял брови.

— Почему ты пьешь?

— Я изменила ТиДжею.

— Когда?

— Полчаса назад.

Глаза Хэнка расширились на мгновение.

— С кем?

Я сделала паузу, решаясь сказать это вслух.

— Трент.

Его глаза расширились снова, и он сказал что-то по-итальянски.

— Именно так, как ты сказал.

Я сделала еще глоток, прикончив стакан. Зазвонил мой сотовый, и я вытащила его. Это был Трентон.

— Алло?

— Хейзел сказала, что ты не придешь. С тобой все в порядке?

— Ох…

— Ты заболела?

— Нет.

— Когда ты вернешься на работу?

— Меня, черт возьми, смущает один факт.

— То, что я тебя поцеловал? — спросил он.

Я услышала Хейзел в фоновом режиме.

— Ты ее поцеловал? — завизжала она. — Ты полная задница, черт бы тебя побрал!

— Ты сам все усложнил! Теперь ты не можешь жаловаться, — сказала я.

— Какое, черт возьми, это имеет значение, то, что я тебя поцеловал?

— Потому что! У меня есть! Парень! — закричала я в телефон.

— А он хоть заметит? Ты говорила с ним на этой неделе?

— Это не твое дело!

— Да, мое! Ты мое дело!

— Отвали!

— Это ты отвали! — закричал он в ответ.

Мы на мгновенье затихли, но потом Трент нарушил тишину, сказав:

— Я зайду, как освобожусь с работы.

— Нет, — сказала я, потирая висок, — ты все поставил верх ногами, Трент. Это… это слишком странно, сейчас.

— Это глупо. Все осталось так же, — сказал он. — Разница лишь в том, что теперь ты знаешь, что я чертовски хорошо целуюсь.

Я не смогла не улыбнуться.

— Я не буду больше нападать на твое лицо. Я просто хочу тебя увидеть, — сказал он.

Честно говоря, я привыкла, что он рядом, но если мы будем и дальше проводить так много времени вместе, я должна буду закончить отношения с ТиДжеем… а я не уверена, что хочу.

— Нет, — сказала я и положила трубку. Мой телефон заиграл снова.

— Алло?

— Ты просто сбросила звонок? — спросил раздраженно Трентон.

— Да.

— Почему?

— Потому что я закончила разговор.

— Ты не сказала "Пока".

— Пока…

— Подожди!

— Вот почему я оборвала разговор. Знала, что ты не дашь мне просто сказать "пока".

— Ты действительно собираешься вырезать меня из своей жизни, из-за одного гребаного поцелуя?

— Было ли это просто поцелуем? — спросила я.

Трентон затих.

— Вот, и я том же.

Я отключилась снова. Он уже не перезванивал.

Хэнк встал напротив меня, и мы оба решили запихнуть наши беды подальше. Мы прикончили одну бутылку, и он открыл вторую. Мы хихикали, как идиоты, до того момента, когда Джори появилась в дверях. Хэнк попытался сделать вид, что он трезв, но с треском провалился.

— Привет, моя любовь, — сказал он.

— Привет, — сказала она, улыбаясь.

Она обняла его, а он обнял ее, сжимая ее длинные, жемчужные волосы, рассыпанные по спине. Она изучала нас обоих, но ей не потребовалось много времени, чтобы прийти к правильному выводу.

— Вы, ребята, здесь не так долго. Заначка, да?

Хэнк улыбнулся и снова сжал ее в объятьях.

— Детка, я так хочу…

— Хэнк, — сказала я, тряхнув головой, привлекая внимание Джори. Она повернулась ко мне, а я снова улыбнулась ей.

— О чем это вы? — спросила она.

— О бутылке и половине, — сказал Хэнк, смеясь сам над своей шуткой.

Джори забрала у нас бутылку и спрятала ее обратно в нижний шкафчик, заперла его и спрятала ключ в карман.

Она была одета в черные шорты, которые выглядели, как мини-смокинг, и довольно таки прозрачную блузку, через которую был виден черный кружевной бюстгальтер. Ее черные каблуки были довольно высокими, но она по-прежнему была ниже, чем Хэнк.

— Я поставлю кофеварку. Мы же не хотим видеть работников, думающих, что неплохо прийти в воскресенье и забыть о встрече сотрудников.

Хэнк поцеловал ее в щеку.

— Всегда думаю, что бы я без тебя делал?

— Допил бы уже вторую часть бутылки, — поддразнивала она. Она подобрала пустую кастрюлю и наполнила ее водой.

— О, черт. Я и забыла, что нет фильтров.

— Нет, их привезли этим утром, — сказал Хэнк. — Они все еще в кладовой.

— Я захвачу их, — сказала Джори.

— Я иду с тобой, — сказал Хэнк, обхватив ее зад, когда они пошли.

Я сильно ударила экран телефона, думая о предстоящем звонке. Прежде чем набрать номер, я открыла сообщения. Это было трусливо, но я сделаю это, хоть как-нибудь.

"У тебя есть минутка?"

"Не надолго. Скучаю, как сумасшедший. Что случилось?"

"Нам нужно поговорить."

"Я боялся, что ты это скажешь."

"Позвони, как только сможешь."

"Я так и планировал."

Он всегда был таким сладким. Действительно ли я собираюсь разбить все, лишь потому, что он был занят? Он предупредил меня об этом, и я согласилась попробовать. Я обещала, что это не будет проблемой. С другой стороны, мы едва разговаривали, без надежд на улучшение ситуации. А потом был маленький вопрос Трентона. Это действительно не имеет значения, если я все сломала с ТиДжеем. Уйти от ТиДжея к Трентону… я буду чувствовать себя скверно, даже если бы я подождала полгода. Даже если бы мне пришлось ждать шесть лет. Я бегала бы к Трентону за спиной ТиДжея. Все, что можно, уже испорчено.

Коди не был прав в отношении меня. Я не делала то же самое, что и Рейган. Это было гораздо хуже. По крайней мере, она набралась смелости, чтобы порвать с Коди, прежде чем начала встречаться Брэзилом снова. Она не шастала между двух мужчин одновременно. Она была честной с каждым из них, а я пыталась читать ей лекции.

Я прикрыла глаза рукой, так стыдно, что я не могла даже показать лицо пустой комнате. Даже если проводить время с Трентоном было весело или моментами утешало, я знаю, что это значит для Трентона, а как бы я себя чувствовала, если бы ТиДжей сделал то же самое. Хотеть их обоих, идет речь о сексе или нет, просто нечестно. ТиДжей и Трентон заслуживают чего-то лучше этого.

"Я поцеловала его."

Я отправила сообщение, и мои руки мгновенно начали дрожать. Несколько минут прошло, прежде чем ТиДжей ответил.

"Кого?"

"Трентона."

"Ты поцеловала его или он тебя?"

"А есть разница?"

"Да."

"Он поцеловал меня."

"Показатель."

"И что теперь?"

"Это ты мне скажи."

"Я проводила много времени с ним."

"Что это должно означать?"

"Я не знаю. Все так, как есть."

"Ты все еще хочешь быть со мной?"

"Вопрос в том, хочешь ли ты этого?"

И снова я вынуждена была ждать несколько минут, прежде чем пришел ответ. Когда мой сотовый замигал, мне пришлось заставить себя прочитать слова на экране. Даже если я это заслужила, я не хочу, чтобы он меня вышвырнул, как мусор.

"Я забронировал тебе билеты в Калифорнию."

Глава 13

Мой рейс был назначен на половину восьмого. Я покинула собрание сотрудников бара пораньше, чтобы успеть упаковать вещи и не дать мыслям о Трентоне проникнуть в мой разум по пути в аэропорт. Я посмотрела на свою левую руку, которая находилась на руле. Сложив пальцы вместе можно было прочитать четыре буквы DOLL. ТиДжей бы не одобрил, а я молила Бога, чтобы он не спросил, почему я выбрала именно это слово.

Целую вечность у меня заняла парковка, поиск нужного самолета и регистрация. Я ненавидела спешку, но ТиДжей купил мне билет на последний рейс сегодня, и, несмотря ни на что, я должна была попасть на этот рейс. Мне жизненно важно было узнать, не разлюбила ли я ТиДжея из-за расстояния между нами.

Я стояла в длинной очереди возле охраны, как вдруг услышала, как кто-то назвал меня по имени. Я повернулась и увидела Трентона, несущегося на полной скорости мне навстречу. Увидев его, сотрудник управления транспортной безопасности сделал шаг вперед, но как только Трентон замедлился, находясь почти вровень со мной, отступил.

— Какого черта ты творишь? — спросил Трентон, грудь его вздымалась от бега. Он положил руки на бедра. Я заметила, что на нем были старые красные баскетбольные шорты, белая футболка и изношенная бейсболка Сиг Тау. В животе появилось ощущение волнения от одного лишь взгляда на него, в большей степени от того, что я оказалась пойманной, нежели польщенной таким вниманием.

— Какого черта ТЫ творишь? — поинтересовалась я, озираясь вокруг на толпу людей, таращившихся на нас.

— Ты сказала, что мы увидимся завтра, а теперь садишься в чертов самолет?

Женщина, стоявшая впереди через несколько человек, зажала своей дочери уши.

— Простите, — сказал Трентон.

Очередь продвинулась вперед, заставляя меня двигаться вместе с ней. Трентон сделал шаг вперед.

— Это было спонтанно.

— Ты летишь в Калифорнию, да? — спросил он, как будто его только что ранили.

Я не ответила.

Мы сделали еще пару шагов.

— Из-за того, что я тебя поцеловал? — спросил он снова, но на этот раз громче.

— Он купил мне билет, Трент. Мне надо было отказать ему?

— Да, ты должна была ему отказать! Он не сильно беспокоился, чтобы увидеть тебя, больше трех месяцев, и тут вдруг он покупает тебе билет? Брось! — сказал он, и его рука повисла в воздухе.

— Трент, — тихо начала я, — возвращайся домой. Это меня смущает.

Очередь снова оживилась, и я сделала маленький шаг.

Трентон уступил мне дорогу, а затем поравнялся со мной.

— Не садись в этот самолет.

Эти слова были сказаны им абсолютно без каких-либо эмоций на лице, но его глаза умоляли меня остаться.

Я коротко рассмеялась, стараясь как-то пролить свет на ситуацию.

— Я вернусь через пару дней. Ты ведешь себя так, будто никогда больше меня не увидишь.

— Всё изменится, когда ты вернешься. И ты это знаешь.

— Пожалуйста, прекрати, — попросила я его, оглядываясь вокруг.

Люди впереди продолжали двигаться. Трентон вытащил руки.

— Просто… дай этому пару дней.

— Чему дать пару дней?

Он снял кепку и почесал макушку, размышляя над моими словами. Выражение отчаяния на его лице заставило меня сдержать поток слез. Мне хотелось обнять его, сказать, что все хорошо, но как я могла успокоить его, если сама являлась причиной его страданий?

Трентон снова натянул кепку на голову так, что она почти закрывала глаза. Он вздохнул.

— Боже мой, Ками, пожалуйста. Я не смогу так. Я не смогу быть здесь, думая, что ты там, с ним.

Передо мной снова задвигалась очередь. Я была следующей.

— Прошу тебя? — просил он. На мгновение его лицо озарила нервная улыбка. — Я влюблен в тебя по уши.

— Следующий, — услышала я голос сотрудника, который указал мне встать вдоль стены.

После длительной паузы, я почувствовала, как мое тело сжалось от того, что я собиралась сказать.

— Если бы ты знал то, что знаю я… ты бы не был влюблен.

Он покачал головой.

— Я не хочу ничего знать. Я просто хочу тебя.

— Мы просто друзья, Трент.

Его голова и плечи упали от безысходности и отчаяния.

— Следующий! — снова повторил мужчина. Он смотрел, как мы разговариваем, и находился уже в разгневанном состоянии.

— Мне пора идти. Увидимся, когда я вернусь, хорошо?

Трентон устремил глаза в пол и кивнул.

— Ага.

Затем он начал покидать зал, но вдруг обернулся.

— На какое-то время мы перестали быть друзьями. И ты это знаешь.

Повернувшись спиной ко мне, он зашагал прочь, а я повернулась к служащему и отдала ему билет и паспорт.

— Вы в порядке? — спросил он, изучая мой билет.

— Нет, — ответила я. У меня перехватило дыхание, и я ощутила, как глаза наполнились слезами. — Я полная идиотка.

Мужчина кивнул и жестом пригласил проходить дальше.

— Следующий! — сказал он стоявшему позади меня человеку.

Я не хотела идти, словно это был сон. Еще ребенком, посещая дома друзей, я стала понимать, что другие папы были не такими как мой, а большинство семей были счастливее моей. С того момента, я и начала мечтать о том, чтобы стать самостоятельной, уехать куда-нибудь в собственный уголок. Но даже взрослая жизнь, казалось, больше напоминала скорее сплошное разочарование, чем приключение, поэтому, чтобы точно знать, что этот момент счастья не был каким-то грязным трюком, я старалась быть спокойной.

Этот чистый и уютный дом был как раз тем местом, где я хотела бы находиться, радостно улыбаясь и прячась в хлопковые египетские простыни на огромной кровати ТиДжея. Он лежал рядом со мной, вдыхая воздух размеренно и глубоко. Он был бы вынужден просыпаться за несколько минут до работы, а я бы в это время наблюдала за его великолепным видом сзади, когда он вставал с кровати. Это, естественно, не было проблемой. Но следующие восемь часов в одиночестве, наедине со своими мыслями, превратили мое состояние нирваны в нервный срыв.

Во время полета мои мысли атаковали сотни сомнений по поводу того, что я лечу к нему в последний раз. Моя нервозность, которая накапливалась месяцами, продолжала разрастаться до того момента, пока я не увидела его в багажном отделении, а потом и его улыбку. Та же улыбка, которая превращала мысли о совместной жизни с ним во что-то невероятное.

Возможно, я бы приготовила ему завтрак в постель, чтобы отпраздновать наши первые двенадцать часов вместе? А может, и нет. Я изо всех сил пыталась и так устала быть той девчонкой. Такой меня больше не будет никогда. Рейган сказала это абсолютно точно, вчера, пока я яростно паковала вещи:

— Что с тобой случилось, Кэм? От тебя всегда исходила уверенность. А сейчас ты словно разбитый щенок. Если ТиДжей не твое, то ты не можешь это контролировать в любом случае, поэтому, лучше всего, прекрати из-за этого волноваться.

Я не понимала, что такого произошло с той потрясающе-уверенной девушкой, и как я стала той, кем я являлась сейчас. Хотя нет, я понимала. В моей жизни появился ТиДжей, и все эти шесть месяцев я провела, пытаясь заслужить его. Ну, или половину этого времени. Другую часть времени я потратила на то, чтобы все разрушить.

ТиДжей повернул голову и коснулся губами моего виска.

— Доброе утро. Хочешь, я принесу завтрак, здесь на углу продают? — спросил он.

— Звучит вообще-то заманчиво, — сказала я, касаясь губами его обнаженной груди.

ТиДжей мягко высунул свою руку из-под меня и привстал с кровати, слегка потянувшись на секунду, перед тем как встал и предстал передо мной во всей красе, как в моих фантазиях, которые я лелеяла около трех месяцев. Он нацепил джинсы, которые висели на стуле, и вытащил из гардероба футболку.

— Все те же бублики под сливочным сыром?

— И апельсиновый сок. Если можно.

Он надел кроссовки и схватил ключи.

— Слушаюсь, мэм. Скоро вернусь, — крикнул он перед тем, как закрыл за собой дверь.

Очевидно, что я не чувствовала, будто не заслуживаю его, потому что ТиДжей был дураком. Все было наоборот. Ведь, когда кто-то настолько удивительный входит в бар и просит твой номер телефона до того, как заказать выпить, ты крутишься, как белка в колесе, чтобы не отпугнуть его. Где-то глубоко в мыслях я понимала, что успела поместить его на первое место. А затем я совершенно о нем забыла.

Но как только ТиДжей обхватил меня руками в багажном отделении, я сразу же сравнила его объятия с тем, как меня обнимал Трентон. А когда ТиДжей коснулся губами моих губ, если учесть, что его рот был таким же чудесным, каким я его и запомнила, то я не ощутила, что ему это нужно так же, как было нужно Трентону. Я боялась, что делаю абсолютно ненужные и нечестные сравнения, и старалась не допускать этого, пока что-нибудь не случилось, но мне не удавалось — каждый раз, на любом уровне. Было это честным или нет, но Трентон был тем, кого я знала, а ТиДжей стал чужим.

Минут десять спустя, ТиДжей прибежал обратно, положил бублик мне на колени и апельсиновый сок на тумбочку рядом с кроватью. Потом он быстро меня чмокнул.

— Они тебе звонили?

— Да, рано утром. Я не уверен, что знаю, что там происходит, поэтому не могу сказать, когда приду домой.

Я пожала плечами.

— Всё нормально. Увидимся, когда увидимся.

Он снова меня поцеловал, быстро переодеваясь, натягивая приталенную белую рубашку, темно-серый костюм и туфли, перед тем как выбежать из дома с галстуком в руке.

Дверь захлопнулась.

— Пока, — сказала я, оставшись одна.

Я откинулась на кровать, разглядывая потолок и свои ногти. Его дом был довольно маленьким. Без соседей, без домашних животных. Даже золотой рыбки не было. Я подумала о том, что Трентон, скорее всего, сейчас бы сидел рядом со мной на нашем двухместном диванчике дома, смотрел бы со мной, что угодно, пока я болтала бы о работе, или колледже, или о том и другом. Как приятно было просто иметь кого-то, кто хотел бы быть рядом со мной, при любой возможности. Вместо этого, я пялилась на белый потолок, отмечая как мило он сочетается с бежевыми стенами.

ТиДжей тоже был бежевым. Он был безопасным. Стойким. Но все выглядело хорошо с расстояния в тысячу миль. Мы никогда не ругались, хотя вовсе нет необходимости ругаться, если вы далеко друг от друга. ТиДжей знал, какие бублики мне нравятся, но знал ли он, что я терпеть не могу рекламу, или, какое радио я слушаю, или то, что первое, что я делаю, придя домой с работы, это снимаю бюстгальтер? Знал ли он, что мой отец первоклассный осел, или то, что мои братья заставляли других любить их и в то же время нетерпимо относились ко многому? Знал ли он, что я никогда не заправляю свою постель? Потому что Трентон знал.

Он все это знал и все равно хотел меня. Я подошла и проверила свой телефон. Сообщение от «Закажи себе мелодию» и больше ничего. Трентон ненавидел меня, и было за что, он ведь просил меня выбрать, и я его не выбрала.

Теперь, лежа абсолютно голой в кровати другого мужчины, я думала о Трентоне.

Я закрыла лицо руками и выругалась, так как по вискам заструились горячие слезы. Я хотела быть здесь. Но больше я хотела быть там. Рейган спрашивала меня, любила ли я когда-нибудь одновременно двух мужчин. Тогда я и не знала, что уже любила. Двое мужчин, которые были такими невыносимо разными и в то же время настолько похожими. Оба привлекательны и оба невыносимы, но по абсолютно разным причинам.

Завернувшись в простыню, я выбралась из постели и прогулялась по уютному домику ТиДжея. Выглядел он так, словно никто в нем и не жил. Я предположила, что большую часть времени так и было. На узком столике напротив стены в гостиной стояло несколько серебряных фоторамок. На одной из них, черно-белой, был маленький ТиДжей, на другой он был с братьями и сестрами, еще одно фото с родителями, а на последнем были мы во время моего первого визита.

В комнате был черный телевизор, а пульт находился прямо на конце столика. Интересно, был ли он подключен к кабельному. У него редко выдавалось время, чтобы смотреть телевизор. Журналы Мэнс Хэлф (Men’s Health) и Ролинг Стоун (Rolling Stone) лежали на верхушке кофейного столика, разбросанные как колода карт. Я подняла один из них и пролистала, вдруг ощутив недостаток отдыха и усталость. Зачем я приехала? Доказать себе, что люблю ТиДжея? Или не люблю?

Диван едва прогнулся подо мной, когда я села. Он был светло-серого цвета, твидовый, с коричневыми кожаными вкраплениями. От ткани слегка чесалась спина. Пространство выглядело совершенно по-другому, чем когда я была здесь в прошлый раз. Чистый запах мускуса уже не был таким вызывающим. Я бросила взгляд на вид из огромного окна, где шумел залив, и внезапно поняла, что он уже не был таким таинственным; казалось, будто чувство совершенства, которым обладал ТиДжей, больше не способно было очаровать меня. Всего несколько недель с Трентоном все изменили. Вдруг стало нормальным желание устраивать беспорядок и допускать ошибки, и чувство какой-то неопределенности, такое сильное, которое олицетворял собой Трентон… все то, что я видела в себе и так в себе не любила. Потому что хотя мы и боролись друг с другом, у нас были цели. Совсем неважно, что нас там сейчас не было. Важным было то, что мы оба терпели неудачи, и полные провалы, но мы поднимались, отряхивались и продолжали идти дальше — и делали это лучше всего. Трентон не просто делал все это пристойно; он достигал всего этого с удовольствием. Вместо чувства сожаления из-за того, что мы не могли быть там, где хотим, мы могли гордиться тем, к чему мы стремились и что могли бы преодолеть, чтобы этого достичь.

Я встала и подошла к широким окнам, глядя на улицу внизу. Трентон догадался, что я делала, и примчался в аэропорт, умоляя чуть ли не на коленях, чтобы я осталась. Если бы я была единственной по другую сторону баррикады, простила бы я его? Мысль о том, что он чувствовал себя отвергнутым и одиноким по дороге домой, заставила мои глаза наполниться слезами. А пока я стояла в идеальном месте, которым владел идеальный мужчина, завернутая в его простыни и давала волю слезам, сожалея о том, что оставила позади прекрасного художника, который за меня боролся.

Я провела детство в ожидании своего первого дня свободы. Почти большую часть времени до совершеннолетия каждый день желания откладывались на завтра. Но сейчас, впервые в жизни я захотела вернуться назад, в прошлое.

Глава 14

— Я сказал, что мне жаль, — проговорил ТиДжей, поглядывая на меня.

— Я не расстроена.

— Немного расстроена.

— Нет, действительно не расстроена, — сказала я, катая салат из маринованного стейка по тарелке.

— Тебе не нравится салат?

— Нравится, — сказала я, старательно следя за выражением лица и своими движениями. Было изнурительно, пытаться притворятся не обиженной. ТиДжей не вернулся домой до половины девятого, при этом он не написал и не позвонил. Даже когда ехал домой.

— Хочешь попробовать рыбу? — у него оставалось пару кусочков окуня, и он подвинул тарелку мне. Я покачала головой. Пахло потрясающе, но мне не хотелось, есть, и это было никак не связано с ТиДжеем.

Мы сидели за столиком в углу у стены, в любимом ресторане ТиДжея по соседству Бруклин Гёл (Brooklyn Girl). Серые стены и простой, но современный дизайн, очень напоминали его квартиру. Все чисто, все на своих местах.

ТиДжей вздохнул и сел на свое место.

— Все идет не так, как я хотел, — он наклонился и положил локти на стол, — я работаю пятьдесят часов в неделю, Камилла. У меня просто нет времени…

— Для меня, — закончила я это неловкое для него предложение.

— Для всего. Я едва вижусь с семьей. С тобой я разговариваю больше, чем с ними.

— День Благодарения?

— Вероятнее всего, так как задание продвигается вперед.

Я улыбнулась.

— Я была не против того, что ты опоздал. Я знаю что, ты много работаешь. Я знала, что не буду много видеть тебя, приехав сюда.

— Но ты приехала, — сказал он, беря меня за руку.

Я подвинулась назад, положив руки колени.

— Но я не могу бросать все каждый раз, когда тебе захочется увидеть меня.

Его плечи поникли, но он улыбался. По каким-то причинам он был довольным.

— Знаю. Справедливо.

Я наклонилась и захватила салат вилкой.

— Он пришел в аэропорт.

— Трентон?

Я кивнула. Некоторое время ТиДжей молчал и, наконец, выдал:

— Что происходит между вами двумя?

Я вжалась в свое место.

— Я тебе говорила. Мы проводили много времени вместе.

— Каким образом вместе?

Я нахмурилась.

— Мы смотрим телик. Сидим и разговариваем. Ходим перекусить.

— Вы работаете вместе?

— В Скин Дип.

— Ты ушла из Ред? Почему ты не сказала мне?

— Я не ушла. У Коби возникли проблемы с оплатой счетов. Я устроилась на вторую работу, чтобы помочь ему встать в строй.

— Мне жаль. Я про Коби.

Я кивнула, не желая вдаваться в подробности.

— Трентон нашел тебе место? — спросил он, опуская подбородок и поглядывая на мои пальцы. Я кивнула.

Он глубоко вздохнул, переваривая все сказанное.

— Итак, вы проводите много времени вместе.

Я вздрогнула:

— Да.

— Вы проводили ночь вместе?

Я покачала головой: — Нет, но мы… он…

ТиДжей кивнул:

— Поцеловал тебя. Ты говорила об этом. Он встречается с кем-нибудь?

— В основном только со мной.

ТиДжей поднял бровь в удивлении:

— Он ходит в Ред?

— Не больше, чем обычно. Может даже меньше.

— До сих пор водит девчонок домой? — спросил он, шутя.

— Нет.

— Нет? — спросил он удивляясь.

— Совсем нет. С тех пор как…

— Он начал преследовать тебя.

Я снова покачала головой. ТиДжей опустил взгляд:

— Вот это да, — засмеялся он, не веря этому факту, — Трентон влюбился, — он поднял на меня взгляд, — в тебя.

— Ты выглядишь удивленным. Ты же любил меня однажды.

— Я до сих пор люблю.

Я закрыла глаза:

— Как? Как ты можешь любить меня, после всего, что я только что сказала?

— Знаю, я не подхожу тебе в данный момент, Камилла. Я не могу быть с тобой, когда тебе это необходимо, и вероятно еще долго не смогу. Сложно винить тебя, зная, что наши отношения основаны на нерегулярных звонках и сообщениях, — ответил он низким голосом.

— Но ты предупредил меня об этом, когда мы встретились. Ты сказал, что так будет, и я сказала, что это нормально. Я хотела, чтобы это работало.

— И ты это и делаешь? Держишь свое слово? — ТиДжей поймал мой взгляд на мгновенье и вздохнул. Он выпил весь бокал белого вина и поставил пустой бокал рядом с тарелкой.

— Ты любишь его?

Я замерла, как сосредоточенное животное. Он устроил допрос с пристрастием, в тот момент, когда официантка перестала накрывать на стол, а я была эмоционально истощена. Видеть его впервые за день, и проведя со своими мыслями весь день… было слишком. Я бежала туда, не знаю куда. Самолет только завтра. Наконец, я закрыла лицо руками. Когда я закрыла глаза, слезы полились по щекам.

ТиДжей вздохнул.

— Думаю, это значит "да".

— Как ты понимаешь, что любишь кого-то? Это такое чувство, которое тебя не покидает. Я до сих пор люблю тебя.

— Я чувствую то же самое. Но я всегда знал, что это будет для тебя сложно.

— Люди все время так делают.

— Да, но они разговаривают больше, чем восемь или девять раз в месяц.

— Ты знал, что все кончено? Почему позвал меня сюда? Чтобы сказать, что у меня не получилось?

— Я подумал, что, может быть, если ты будешь здесь, то мы поймем, что с тобой происходит — или тебе сложно принять факт, что мы долго не виделись, или у тебя действительно есть чувства к Трентону.

Я снова начала плакать через салфетку. Я подозревала, что люди смотрят на меня, но не посмела поднять взгляд, чтобы убедиться в этом.

— Это так унизительно, — сказала я, стараясь не сопеть.

— Все нормально, дорогая. Здесь только мы.

Я опустила руки, чтобы оглядеться. Он был прав. Мы были последними посетителями ресторана. Я была так поглощена мыслями, что даже не заметила этого.

— Вам принести еще чего-нибудь, сэр? — спросила официантка. Не нужно было смотреть ей в лицо, чтобы понять, что ей было любопытно наблюдать за тем, что происходило за нашим столом.

— Еще бутылку вина, — сказал ТиДжей.

— Белого?

— Конечно, белого, — сказал ТиДжей уверенным и бархатным голосом.

— Есть сэр, — проговорила она. Я слышала стук ее каблуков, когда она уходила.

— Они не закрываются еще?

— Только через двадцать минут. Мы сможем выпить бутылку вина за это время, правда?

— Без проблем, — выдала я, изображая удивление. Минуту назад я чувствовала себя печальной, виновной и пристыженной.

Его напускная улыбка спала:

— Ты улетаешь завтра. Нам не нужно принимать никаких решений сегодня. И даже завтра. Давай просто повеселимся вместе, — он протянул руку через стол и переплел наши пальцы.

После недолгой паузы я отдернула руку:

— Мы же оба понимаем, что случилось.

С грустью в глазах, ТиДжей кивнул.

* * *

После посадки самолета, я оглядывалась, широко открыв глаза. Все люди вокруг звонили или писали друзьям, семье или коллегам, сообщая о своем прибытии. Я решила не доставать телефон. Рейган у своих родителей, а моя семья даже не знала, что я уезжала.

ТиДжей и я легли спать, как только добрались до его таунхауса прошлой ночью, зная, что нам нужно вставать с рассветом, чтобы вовремя приехать в аэропорт. Он обнимал меня всю ночь, как будто не хотел меня отпускать, но на следующее утро в аэропорту, он обнял меня и подарил такой прощальный поцелуй, каким он и должен был быть. Он получился вымученным, печальным и отдаленным.

Я включила Смурфа и выехала с парковки. Часть меня хотела, чтобы Трентон сидел у двери моей квартиры, но его там не было.

Погода в Сан Диего была теплой, и сейчас, вернувшись, я видела пар от своего дыхания. Мне было больно от воздуха. Как вообще воздух мог причинять боль?

Я открыла дверь, толкнула ее и она захлопнулась за мной. Я потащилась в свою комнату и упала лицом в мою милую беспорядочную кровать.

Из холла появилась босая Рейган.

— Ну, как все прошло? — спросила она, останавливаясь в дверном проеме.

— Я не знаю.

Половица под ней скрипнула, она подошла и села рядом на кровать.

— Вы до сих пор вместе?

— Нет.

— Оу… это хорошо верно? Даже, несмотря на то, что ТиДжей не разговаривал с тобой неделю, пока Трентон не поцеловал тебя, он вдруг купил тебе билеты в Калифорнию.

— Рей, давай не сегодня.

— Трентон приходил в Ред сегодня. Выглядел он довольно плохо.

— Да? Он ушел с кем-нибудь? — я выглянула из-под подушки. Рейган засомневалась.

— До закрытия сидел. Он был пьян, — я кивнула и спрятала лицо в подушку.

— Просто… скажи ему, — посоветовала Рейган, — расскажи ему про ТиДжея.

— Я не могу. И ты тоже не можешь. Ты обещала, — сказала я.

— Я до сих пор не понимаю, для чего вся эта секретность.

— Тебе и не нужно понимать, — сказала я, смотря ей прямо в глаза. — Просто сохрани это в секрете.

— Ладно, — кивнула Рейган.

* * *

Казалось, я едва сомкнула глаза, как Рейган затрясла меня, чтобы разбудить. Я тяжело вздохнула.

— Ты опоздаешь на работу, Ками! Поднимай свою задницу! — я не сдвинулась с места. — В последнюю минуту ты взяла только два выходных дня. Кэл уволит тебя! Вставай! — она крепко схватилась за мою лодыжку и потянула меня, пока я не свалилась с кровати. Жесть.

— Ауч… Черт, Рей!

Она наклонилась: — Уже половина двенадцатого. Вставай!

Я посмотрела на часы и подпрыгнула, забегала по комнате, ругаясь. Едва почистив зубы, я поправила волосы и очки. Смурф не хотел заводиться, и трещал, как умирающий кот, когда все таки завелся.

Часы на стене в Скин Дип показывали 12:07, когда я вошла. Хейзел уже разговаривала по телефону, а хмурый Кэлвин стоял около нее.

— Черт возьми, что на тебе надето? — спросил он.

Я посмотрела на свои узкие сливовые джинсы и рубашку с длинными рукавами в черно-белую полоску:

— Одежда.

— Я нанял тебя, чтобы ты была горячей штучкой на ресепшене, а ты выглядишь как моя кузина Аннет. Что это за вид такой? — он спросил у Хейзел.

— Хипстер, — коротко ответила она, возвращаясь к разговору по телефону.

— Да. Как моя кузина хипстер Аннет. В следующий раз я хочу, чтобы у тебя были распущенные сексуальные волосы?

— Что это вообще значит — сексуальные волосы? — спросила я.

Кэлвин пожал плечами:

— Ну, знаешь, в беспорядке, но сексуальные. Как будто у тебя только что был секс.

Хейзел положила трубку.

— Все что ты говоришь — сплошное оскорбление. Горячая штучка? Распущенные волосы? Да ты ходячий сексуальный домогатель!

Кэлвин не расстроился.

— Это считается туфлями? — спросила я, поглядывая на свои любимые черные бутсы.

— Шарф! — сказал он, тыкая в меня всеми четырьмя пальцами. — В чем смысл, иметь красивые буфера и не показывать их?

Хейзел улыбнулась:

— Милый шарф. Я хочу такой же, черного цвета.

Кэлвин нахмурился:

— Он вовсе не милый! Я не хочу ничего милого! Я нанял сексуальную барменшу, а получил хипстера без единой татушки. Я еще могу смириться с тем, что ты носишь то, что хочешь, но плохо то, что ты ходишь с чистой кожей. Это плохо для бизнеса, что собственные работники бояться покрыться чернилами!

— Ты закончил? — спросила Хейзел бесстрастно. Она посмотрела на меня: — У него начался ПМС этим утром.

— Пошла ты, Хейзел, — Кэлвин хлопнул дверью, заходя в свой офис.

— Сам иди! — крикнула она.

Кэлвин выглянул из угла.

— Бишоп приходил?

— Черт возьми, Кэл, нет! Это уже третий раз за день, он не приходил

Кэлвин кивнул, и снова исчез. Хейзел нахмурилась на пару секунд, но улыбнулась, повернувшись ко мне.

— Я думаю показать ему мои пальцы сегодня. Может он немного успокоится.

— Не стоит. Пусть побеспокоится! — сказала она.

Она помолчала пару минут, работая над чем-то, потом взяла меня за локоть.

— Итак, Калифорния.

— Да, — сказала я, подняв голову, пока стягивала свою сумку. Я бросила ее на стойку, а затем села за компьютер.

— Об этом…

Открылась дверь, и вошел Трентон. Он был в пуховом синем пальто и грязно-белой кепке, натянутой так низко, что та прикрывала глаза.

— Доброе утро, дамы! — поздоровался он, проходя мимо нас.

— Доброе, золотце! — ответила Хейзел, смотря на него.

Он исчез в своей комнате, и Хейзел посмотрела на меня:

— Ты представляешь, как ему плохо!

— Я не хотела, — вздохнула я.

— Ему это пойдет на пользу. Ни один мужчина не должен получать женщину, которую хочет. Так что придерживайся этого чудачества на терпимом уровне!

— Я просто собираюсь… — сказала я, указывая на холл. Хейзел кивнула.

Трентон был занят установкой оборудования, когда я вошла в комнату. Я стояла у дверного косяка, скрестив руки на груди, пока он игнорировал меня. Это было приемлемо первые пару минут, но я начинала чувствовать себя глупо.

— Ты собираешься разговаривать со мной? — спросила я.

Глядя на оборудование, он засмеялся.

— Конечно, куколка. Я говорю с тобой. Как дела?

— Кэлвин сказал, что мне нужно больше чернил.

— Ты хочешь ещё тату?

— Если только ты сделаешь их.

Он до сих пор не смотрел на меня.

— Не знаю Ками, я занят целый день.

Я наблюдала за ним, пока он занимался своим оборудованием, вытаскивая весь набор для дезинфекции.

— Ну, когда-нибудь. Не обязательно сегодня.

— Ладно. Без проблем, — проговорил он, копаясь на полке.

Трентон притворялся, что меня нет, я вернулась в вестибюль. Он был прав. Клиенты приходили один за другим, но даже когда у него появилось немного свободного времени, он вышел в приемную только один раз, чтобы поговорить с потенциальным клиентом. Остаток дня он пробыл в своей комнате, или разговаривал с Кэлвином в его офисе. Казалось, Хейзел не обращала внимания на его поведение, но ее вообще ничего никогда не беспокоило.

Трентон не пришел в Ред тот день, и на следующий день операция "Игнорируем Ками" продолжалась. Так было каждый день уже три недели. Я проводила больше времени с бумагами и за учебой. Рейган проводила больше времени с Брэзилом, и я была благодарна Коби, за то, что заглянул ко мне в понедельник вечером.

Мы ели куриный суп из одинаковых тарелок, сидя за барной стойкой.

— Ты выглядишь лучше, — сказала я.

— Я и чувствую себя лучше. Ты была права, из-за участия в программе мне легче.

— Как дела дома? — спросила я.

— Как обычно, — Коби пожал плечами.

Я схватила вермишель из суповой миски.

— Знаешь, он никогда не изменится.

— Знаю. Я просто стараюсь разобраться со всем, чтобы переехать в свою квартиру.

— Хорошая идея!

— Давай возьмем это с собой на диван и посмотрим фильм, — сказал Коби.

Я кивнула, и Коби придерживал мою тарелку рядом со своей на подушке, пока я искала диск. У меня перехватило дыхание, когда я дошла до "Космических яиц". Трентон оставил его, после нашего просмотра.

— Что? — спросил Коби.

— Трент оставил здесь диск.

— Где он лежал? Я полагаю, он приходил сюда.

— Он больше не приходит сюда.

— Вы что расстались?

— Мы были просто друзьями, Коби.

— Кроме тебя никто так не думал.

Я посмотрела на него, и завалилась на диванчик, забирая свою тарелку.

— Он не хочет меня.

— Хотел.

— Но больше нет. Я облажалась.

— Как?

— Я не хочу об этом говорить. Это длинная и скучная история.

— Все, что связано с Мэддоксами, никогда не может быть скучным, — он съел ложку супа. Он казался другим человеком после программы. Его начали волновать вещи. Он слушал.

— Мы проводили много времени вместе.

— Эту часть я уже знаю.

Я вздохнула:

— Он меня поцеловал. Разозлил меня. Затем признался в любви.

— Да, обе эти вещи ужасные, — сказал, он кивая.

— Не надо заступаться за меня.

— Прости.

— Это действительно плохо. ТиДжей забронировал мне билеты в Калифорнию, когда я сказала ему про поцелуй.

— С точки зрения мужчины, в этом есть смысл.

— Трентон умолял меня не лететь. Признался в любви в аэропорту, а я улетела, — мои глаза наполнились слезами, когда я вспоминала эту сцену и выражение лица Трентона.

— Пока я была в Калифорнии, мы с ТиДжеем выяснили, что любили друг друга, но не смогли найти способа заставить это работать на расстоянии.

— Так вы расстались?

— Типа того. Не совсем.

— Да, ладно тебе, Ками. Вы же взрослые люди. Если расставание подразумевалось…

— Это уже неважно, — сказала я, катая морковь по кругу в бульоне, — Трент едва разговаривает со мной. Он ненавидит меня.

— Ты рассказала ему о том, что случилось в Калифорнии?

— Нет. Что я должна сказать? ТиДжей не хочет меня больше, так что сейчас я могу быть твоей?

— А разве это не так?

— Нет. Наверное, но Трентон — не лучший следующий вариант. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя так. И даже если он попросит меня когда-нибудь, это всегда совершенно неправильно, перебегать от одного к другому.

— Они уже большие мальчики, Ками. Они справятся с этим.

Мы доели суп и тишине, и Коби забрал мою тарелку и поставил в раковину.

— Мне нужно идти. Я просто хотел занести тебе это, — он вытащил чек из портмоне.

— Спасибо, — сказала я, удивленно раскрыв глаза, увидев сумму. — Ты не должен все сразу возвращать.

— У меня есть вторая работа, так что дело за малым.

Я обняла его:

— Люблю тебя и горжусь тобой. Рада, что с тобой все в порядке.

— Мы все будем в порядке. Увидимся, — сказал он с ухмылкой.

В следующую субботу Трентон, с красным лицом, впопыхах пришел в Скин Дип с опозданием на час. Пикап его отца сломался, и он пытался его починить и завести. Трентон не делился информацией, так что, как и все остальное о Трентоне после Калифорнии, я узнавала от Хейзел.

В конце первой недели ноября, ТиДжей позвонил только один раз, сообщая, что он в городе по делам, и мы не сможем увидеться. С Трентоном мы до сих пор не разговаривали. Он приходил в Ред несколько раз, заказывая напитки у Рейган, Блиа или Джори, и каждую ночь перед закрытием уходил с разными девушками.

В Скин Дип я старалась вести себя как обычно. Формально, мне не нужна была вторая работа, но мне нравилось там работать и получать дополнительный заработок. И мне слишком нравилось видеть Трентона, чтобы уходить, даже если он игнорировал меня.

Было не трудно водить за нос Кэлвина, но Хейзел все знала. Она могла проводить время в комнате Трентона, а, выходя, помигивала мне. Я не была уверена, что она имела в виду, то ли все хорошо, то ли она думала, что мы поделились секретной информацией, о которой я не имела понятия.

Скрипнула дверь, и вошли Трэвис с Шепли.

— Привет, мальчики, — улыбнулась я.

— Ты делишься своей красотой с каждым в городе? — спросил Трэвис, одаривая меня очаровательной улыбкой.

— Кто-то в хорошем настроении, — выговорила я, — что мы можем сделать для вас сегодня?

— Даже не спрашивай, — сказал Шепли.

Он явно был не в настроении.

— Я хочу сделать пару тату. Где мой чертов брат? — Трентон высунул голову из комнаты:

— Идиот.

Я пустила Трэвиса, и, как только Мэддоксы подписали все бумаги, они пошли в комнату к Трентону.

— Ты шутишь? — крикнул Трентон, катаясь со смеху — ты такой придурок.

— Заткнись, гад, и просто сделай это!

Хейзел вышла в холл и остановилась у двери Трентона. Она тоже смеялась. Заработала тату-машина, и следующий час, в комнате Трентона раздавался смех и игривые оскорбления.

Когда они вернулись, у Трэвиса было забинтовано запястье. Он сиял. Шепли же, напротив, был хмур.

— Как же меня это достало, — пробурчал он.

Трентон дал ему пощечину и взял за плечи:

— О, Шеп. Все будет хорошо. Трэвис включит свою магию и Эбби смирится с этим.

— Причем тут Эбби? Я про Америку! — сказал он, — Что если она разозлится, потому что я не ассоциирую все ее с именем? Что если Эбби не согласится на это и бросит Трэвиса, и из-за этого у меня будут проблемы с Мерик. Я задолбался!

Браться засмеялись, и Шепли спародировал их, совершенно не удивленный отсутствием их заботы. Трентон улыбнулся младшему брату:

— Я счастлив за тебя.

Трэвис не мог удержать улыбку, которая осветила его лицо.

— Спасибо, идиот.

По-братски обнявшись, Трэвис и Шепли, зарядившись энергией, покинули здание.

Трентон улыбался, он повернулся, и на мгновенье его взгляд упал на меня, улыбка спала с его лица, и он пошел в свою комнату.

Я сидела одна за столом, слушая шепот Трентона и Хейзел. Я встала и пошла к его комнате. Он вытирал кресло. Хейзел стояла, она встретилась глазами с Трентоном и посмотрела на меня, выдавая, что я стояла там.

— О чем вы, ребята, шепчетесь? — спросила я, пытаясь улыбаться.

— Скоро придет мой клиент? — спросила Хейзел.

Я посмотрела на часы на стене:

— Через одиннадцать минут. Трент, у тебя нет записи в ближайшее время, было бы неплохо начать делать черновик для татуировки, о которой мы говорили недавно.

Он посмотрел на меня, пока убирался, и покачал головой:

— Я не могу сегодня, Ками.

— Почему нет? — спросила я.

Хейзел выскочила, оставив нас одних.

Трентон потянулся и взял конфету из миски, которая стояла на прилавке ближе к нему. Он развернул небольшую карамельку и закинул ее в рот.

— Джейсон должен прийти скоро, если вовремя закончит практику.

Я нахмурилась:

— Трент, просто скажи, что не хочешь этого. Не нужно врать! — я вышла и села на табурет у стола. Не прошло и десяти минут, как на парковке остановился пикап, и из машины вышел Джейсон Брэзил.

— Трент не занят? — спросил он.

Я согнулась, и вновь погрузилась в свое кресло. Все мое лицо пылало, так как от унижения по моим венам тёк адреналин.

— Ты в порядке? — спросил Брэзил.

— Да, — ответила я, — он на месте.

День за днем Трентон игнорировал меня, и я не осмеливалась противостоять ему после случившегося. Было особенно обидно потому, что его взаимоотношения с Хейзел не изменились, и он больше общался с Рейган, когда приходил в Ред. Он намеренно оказывал мне холодный прием, и я ненавидела это.

Во вторую субботу ноября, Трентон вошел в Ред и сел на свое новое любимое место около Рейган. Она была занята со своим постоянным клиентом, Марти, но Трентон терпеливо сидел, не рассматривая меня в качестве обслуживания. Я впала в отчаяние. Прошедшие недели рядом с Трентоном помогли мне понять все страдания Коди, которые он испытывает каждый раз со среды по воскресенье с тех пор, как они с Рейган расстались. Я посмотрела на Коди, он смотрел на Рейган печальными глазами. Он делал это десятки раз за ночь.

Мой постоянный клиент, Бейкер, получил полную кружку холодного пива, так что я отправилась в сторону Рейган, схватила любимое пиво Трентона и отдала ему.

Он кивнул и потянулся к нему, но что-то на меня нашло, и я потянула его на себя. Трентон поднял глаза и на несколько секунд посмотрел на меня, с выражением шока и замешательства на лице.

— Ладно, Мэддокс. Это длится уже пять недель.

— Что длится пять недель? — спросил Трентон.

— Миллер Лайт! — крикнул парень позади Трентона. Я кивнула, а затем опустила подбородок к Трентону, скрестив руки, оставляя его бутылку пива на сгибе моей руки.

— Пять недель притворства, — изрекла я.

Трентон посмотрел по сторонам, стараясь не смотреть на меня. Пару раз покачал головой.

— Я понятия не имею, о чем ты.

— Ладно. Так ты ненавидишь меня? — слова ядом вырывались из моих уст. — Ты хочешь, чтобы я ушла из Скин Дип?

— Что? — произнес он, наконец, посмотрев на меня, впервые за эти недели.

— Я уйду, если это тебе нужно.

— Зачем тебе уходить? — спросил он.

— Сначала ты ответь на мой вопрос.

— Какой вопрос?

— Ты ненавидишь меня?

— Ками, я никогда бы не смог тебя ненавидеть. Даже если хотел бы. Поверь, я пытался.

— Тогда почему ты не разговариваешь со мной?

Его лицо сжалось в отвращении. Он хотел что-то сказать, но передумал, зажег сигарету и затянулся.

Я забрала ее из его пальцев и разломала пополам.

— Ладно тебе, Ками!

— Мне жаль, ладно? Мы можем хотя бы разговаривать?

— Нет, — выдал он взволнованно. — В чем проблема???

— Вау. Спасибо.

— Ты ушла от меня, Ками.

— И не заслуживаю говорить с тобой, я поняла. Я напишу заявление об уходе Кэлу завтра.

Лицо Трентона исказилось:

— Это чертовски глупо.

— Мы оба несчастны. Мне нравится это не больше, чем тебе, но это глупо быть все время рядом, когда нам это не нужно.

— Хорошо.

— Хорошо? — я не знала, что хочу от него услышать, но это было явно не то. Я пыталась проглотить ком в горле, но это мне не удалось, и слезы начали скапливаться в моих глазах. Он протянул руку.

— Теперь я могу получить свое пиво?

Я засмеялась, не веря своим ушам:

— Ты хотел увидеть мою реакцию, поцеловав меня, ты ее увидел.

— Если бы я знал, что ты собираешься ехать в Калифорнию и заняться сексом с кем-то несколько часов спустя, я, возможно, пересмотрел бы свое решение.

— Ты действительно хочешь обсудить, кто и с кем занимался сексом в последнее время? — я поставила пиво и пошла назад к моей стойке.

— Я пытаюсь справиться с этим!

Я развернулась и выдала:

— У тебя хорошо получается!

Рейган уставилась на нас, как и все те, кто слышал наш крик.

— Ты видела Трэвиса на Хэллоуине! Он сходит с ума от этой девушки! Она ушла утром после их первого раза, даже не попрощавшись, и он разгромил свою чертову квартиру! Поверь, я хотел бы кого-нибудь поколотить, но у меня нет такой роскоши, Ками. Я должен сдерживать себя! Я не хочу, чтобы ты судила меня по тому, какие действия я предпринимаю, чтобы не думать о тебе!

— Не оправдывайся! Особенно так глупо, это обидно.

— О, черт, Камилла! Я думал, это то, чего ты хотела!

— Зачем мне этого хотеть? Ты — мой лучший друг! — я чувствовала слезу, текущую по моей щеке, и быстро вытерла ее.

— Потому что ты вернулась к этому придурку из Калифорнии!

— Вернулась? Если бы ты поговорил со мной, мы бы все выяснили. Мы бы….

— Не то чтобы ты была с ним, — пробормотал он. Он сделал глоток, нашептывая себе что-то под нос.

— Что?

— Я сказал, если тебе нравиться быть запасным планом, то все в порядке.

— Миллер Лайт, Ками! — крикнул парень, уже менее терпеливо.

Я взглянула на Трентона:

— Запасной план? Ты должно быть шутишь! Все что ты делаешь, это запасной план. Сколько их было за прошедший месяц?

Трентон покраснел. Он вскочил с места, толкнув стул к танцполу.

— Черт, Ками, ты не запасной план! Почему ты позволяешь ему думать о тебе так?

— Он вообще никак не думает обо мне! Мы не общались уже несколько недель!

— Оу, значит, он игнорирует тебя сейчас, а я достаточно хорош, чтобы быть твоим другом?

— Прости, я думала, мы уже были друзьями!

— Миллер Лайт! Кто-нибудь будет делать свою чертову работу? — крикнул парень снова.

Трентон повернулся к парню и ткнул ему в лицо:

— Если ты еще раз заговоришь с ней так, я нафиг побью тебя!

Выдав кривую улыбку, парень хотел сказать что-то еще, но Трентон не дать ему шанс. Он бросился на него и схватил за шиворот. Они упали на пол, и я потеряла их из виду. Вокруг места падения, толпа образовала круг, и через несколько секунд, болельщики Трентона вздрогнули, прикрыли рты, и в унисон закричали: "О!"

В течение нескольких секунд, Коди и Грубер растащили их. Трентон стоял с таким видом, будто он не был в бою. Его дыхание было в норме. Он вернулся к своему пиву и сделал глоток. Его футболка была порвана на несколько сантиметров на воротнике, а шея и щеки были забрызганы кровью.

Грубер боролся с жертвой Трентона у бокового входа, а запыхавшийся Коди встал рядом с Трентоном.

— К сожалению, Трент. Ты знаешь правила. Я должен попросить тебя уйти.

Трентон кивнул, сделал последний глоток, а затем ушел. Коди последовал за ним. Я открыла рот, чтобы позвать его, но не была уверена, что скажу.

Рейган встала рядом со мной и выдала:

— Ого.

Глава 15

Руки у меня тряслись, и без уважительной причины или оправдания, я направила своего Смурфа к подъезду Джима Мэддокса. Дороги были покрыты толстым слоем мокрого снега и льда, а у меня не было машины бизнес класса, но каждый поворот приближал меня к Трентону. Я выключила фары, прежде чем их смогли бы увидеть через передние окна дома, а затем приглушила двигатель, оставляя джип на парковке.

Мой телефон ожил. Это был Трентон, интересно, думал ли он о том, что это джип подъехал… как будто, это мог быть кто-то еще. Как только я об этом подумала, передняя дверь открылась, и Трентон спустился по лестнице.

Он был в пушистых тапочки и королевски-синих баскетбольных шортах, руки были скрещены на его голом торсе. Черное тату дюймовой толщины спускалось с его плеча на грудь, а разнообразные красочные татуировки, дополняя друг друга, тянулись вниз по рукам, резко заканчиваясь на запястьях.

Трентон остановился рядом с моим окном, ожидая, когда я его открою. Он перевернул свою белую бейсболку, присел, уперев руки в бока, и стал ждать, когда я заговорю.

Мои глаза блуждали по горе его мышц на руках и груди, а затем поехали вниз, чтобы оценить все шесть кубиков выступающего брюшного пресса.

— Я разбудила тебя? — спросила я.

Он покачал головой.

— Я только что вышел из ванной.

Я кусала губы, пытаясь придумать, что сказать.

— Что ты здесь делаешь, Ками?

Смотря вперед, я покачала головой и сжала губы в жесткую линию.

— Я понятия не имею.

Он скрестил руки на моей двери и наклонился.

— Не могла бы ты выяснить это? Здесь очень холодно, черт побери.

— О, Боже! Извини, — сказала я, поворачиваясь в Смурфе, и включая обогреватель. — Садись.

— Подвинься, — сказал Трентон.

Я перелезла через рычаг переключения передач и пульт, подскочила и оказалась на пассажирском сидении. Трентон запрыгнул в машину, закрыл дверь, и плотно закрыл окно.

— У тебя есть сигареты? — спросил он.

Я дала ему пачку, из которой он вытащил две. Он зажег их, а затем протянул одну мне.

Я затянулась и выдохнула, наблюдая, как он сделал то же самое. Напряжение было тяжелее, чем дым, окутавший нас. Крошечные кусочки льда начали стучать по окнам и металлической раме Смурфа. Вдруг, небо разверзлось, и стук льда по автомобилю усилился.

— Ты права. Я уходил домой с девушками, — сказал Трентон, повышая голос над шумом дождя со снегом, — не только с теми, которых ты видела в Ред.

— Ты не должен этого мне говорить.

— Мне нужно отвлечься от тебя.

Когда я не ответила, он повернулся ко мне.

— Я позволил девушкам спасать меня от этой пытки каждую ночь недели, но, даже когда я был с кем-то, все, о что я думал — это ты.

— Ничего себе… комплимент! — сказала я.

Трентон ударил по рулю ладонью, а затем затянулся еще раз.

— Я не пытаюсь сделать тебе комплимент! Я думал, что сойду с ума, думая о том, что ты в Калифорнии. Я поклялся себе, что не буду тревожить тебя, когда ты вернешься, я собирался принять твой выбор. Но вот ты приехала ко мне домой. Ты здесь. Я не знаю, что с этим делать.

— Я просто не хочу скучать по тебе больше, — сказала я, не зная, что еще сказать, — это так эгоистично, я знаю. Я не должна быть здесь.

Я выдохнула весь воздух из легких и спустилась на пассажирском сидении, насколько смогла. Зная, что правда заставила меня чувствовать себя слишком уязвимой. Это был первый раз, когда я призналась в этом самой себе.

— Что ты, черт побери, имеешь ввиду?

— Я не знаю, — соврала я.

— Тебе никогда не хотелось того, что, как ты знал, тебе не должно принадлежать? Что это неправильно на каждом уровне, но ты понимаешь, что оно тебе нужно? Мне нравился уровень, на котором мы находились, Трент! И тогда ты. мы не можем все вернуть обратно.

— Да, ладно, Ками. Я не совсем понимаю, к чему ты ведешь.

— Я знаю, что была эгоистичной по отношению к тебе. Не кто-то другой, а я, серьезно. Я до сих пор скучаю, потому что было предпочтительнее быть с тобой под ложными предлогами, чем вообще потерять тебя, — сказала я, вытирая нос. Я открыла дверь, потушила сигарету, а затем выбросила окурок.

— Мне очень жаль. То, что я сделала… так хреново. Я поеду.

Я начала выходить, но Трентон схватил меня за руку.

— Ками, остановись. Ты сейчас делаешь все бессмысленным. Ты приехала сюда. Теперь ты уезжаешь. Что бы там ни было… то, о чем идет речь… что бы ты сделала?

Я хмыкнула один раз, но это прозвучало, как всхлип.

— Я оставила тебя в аэропорту. А потом провела следующие два дня, жалея, что не остановилась.

Искра счастья засветилась в его глазах.

— Тогда давай…

— Но есть кое-что большее, Трентон. Мне хотелось бы сказать тебе, все как есть, но я не могу.

— Тебе не нужно говорить мне что-либо. Если тебе нужно сказать, мол, я в порядке, а остальное тебе знать не следует, я справлюсь с этим. Я выдержу, — сказал он, тряся головой.

— Ты можешь не говорить. Ты не…

— Я знаю, есть что-то, что ты хочешь сказать мне, но не можешь. Если это проявится позже, не важно, что это, я выберу тот вариант, в котором я могу двигаться дальше, просто не зная об этом. Оставь это мне.

— При других обстоятельствах, этого было бы достаточно.

Трентон выбросил сигарету в окно.

— Это сводит к нулю весь гребаный смысл. Ничего.

— Я не знаю. Мне очень жаль, — сказала я, сдерживая слезы.

Трентон потер лицо, разочарованный.

— Что ты хочешь от меня? Я говорю тебе, что меня это не беспокоит. Я говорю тебе, что я хочу тебя. Я не знаю, что еще сказать, чтобы тебя убедить.

— Ты должен быть один. Скажи мне заткнуться и на этом конец. Я уволюсь из Скин Дип, ты найдешь другой бар. Я не могу… ты должен быть один.

Он покачал головой.

— Я один, Ками. Я твой. Я знаю, потому что ты моя.

— Ты мне не помогаешь.

— Хорошо!

Я наблюдала за ним, умоляя его глазами. Это было такое странное чувство, надеяться на то, что кто-то разобьет тебе сердце. Когда я поняла, что он готов быть настолько же упрямым, насколько я была слабой, выключатель внутри меня переключился.

— Тогда хорошо. Я сделаю это. Я должна. Это лучше, нежели ты ненавидел бы меня потом. Это лучше, чем позволить тебе сделать что-то, что я знаю, будет неправильным.

— Я так устал от этого загадочного дерьма. Знаешь, что я думаю о правильном и неправильном? — спросил он, но, прежде чем я успела ответить, он схватил мое лицо и приблизил свои губы к моим.

Я сразу открыла рот, позволяя его языку проникнуть внутрь. Он схватил меня, касаясь везде, как будто ему было недостаточно меня, а затем он потянулся ко мне через рычаг. Сиденье медленно наклонилось назад, одновременно, Трентон перебрался через пульт одним плавным движением. Не разрывая поцелуй, он схватил мои колени и поднял их до своих ребер.

Я расположила ноги на приборной панели и подняла бедра вверх, чтобы встретить его. Он застонал мне в рот. Его шорты не скрывали его возбуждения, и он прижал свою твердость к тому месту, где я хотела, чтобы он уже был.

Его бедра двигались в одном ритме с моими, он целовал меня, затем нежно укусил за шею. Мои трусики мгновенно стали мокрыми, и, как только я скользнула пальцами к нему в шорты, его движения и его поцелуи замедлились, а потом остановились.

Мы оба тяжело дышали, смотря в глаза друг другу. Каждое окно джипа запотело.

— Что? — спросила я.

Он покачал головой, посмотрел вниз и затем засмеялся, потом поднял глаза, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Я собираюсь возненавидеть себя позже, но я не сделаю этого в автомобиле, и, определенно, не в ворсистых тапочках.

— Так сними их, — сказала я, оставляя десяток крошечных поцелуев на его шее и плечах.

Он не то загудел, не то вздохнул.

— Я буду таким хреном, как любой другой, если не отнесусь к тебе так, как ты этого заслуживаешь.

Он наклонился к моим губам, заключая еще один сладкий поцелуй.

— Я собираюсь пойти разогреть Интерпид.

— Зачем?

— Я не хочу, чтобы ты ехала домой в этом дерьме, а Интерпид имеет передний привод. Ручки лучше. Я пригоню твой джип, прежде чем ты проснешься.

Он потянулся к ручке двери и выскочил. Забежал в дом на несколько минут, затем вновь появился, на этот раз, в кроссовках, в капюшоне и с ключами в руках. Он завел Интерпид, а затем подбежал к Смурфу, подпрыгивая и потирая руки.

— Дерьмо!

— Холодает, — сказала я, кивая.

— Я не об этом.

Он посмотрел на меня.

— Я не хочу, тебя отпускать.

Я улыбнулась, он протянул руку и провел большим пальцем по моим губам. Через несколько мгновений, мы неохотно вылезли из Смурфа и сели в его машину.

Я думала, что счастье — это лежать в постели с ТиДжеем еще несколько недель назад, а теперь я вижу, что намного лучше сидеть рядом с Трентоном в его полуразваленном джипе, в то время как он везет меня домой. Его рука была на моем колене, а довольная улыбка не покидала его лицо всю дорогу до моей квартиры.

— Ты уверен, что не хочешь войти, — спросила я, когда он припарковался.

— Нет, — сказал он, хотя явно не был доволен своим ответом. Он наклонился и поцеловал меня мягкими губами, сначала медленно, а потом мы снова начали стаскивать друг с друга одежду. Шорты Трента вздыбились, выдавая полную боевую готовность, а пальцы осторожно потянули мои волосы, но, в конце концов, он отстранился.

— Черт, — сказал он, задыхаясь. — Я собираюсь взять тебя в правильное время, если это не убьет меня раньше.

Я позволила голове упасть на подголовник, и разочаровано посмотрела вверх.

— Круто. Ты можешь взять случайную девушку домой из Ред через сорок пять минут после знакомства, а я получаю чертов отворот.

— Это далеко не чертов отворот, крошка. Даже и близко.

Я посмотрела на него и вскинула бровями. Я хотела сделать вид, что все хорошо, и я смогу забыть все, что знала, но я должна предупредить его в последний раз.

— Я не знаю, что это. Но я знаю, что если бы ты знал всю историю, Трентон, то убежал бы от меня, не оглядываясь.

Он прислонился к своему подголовнику, а затем провел ладонью по моей щеке.

— Я не хочу никаких рассказов. Я просто хочу тебя.

Я покачала головой, а слезы снова заблестели в глазах, это третий раз за сегодня.

— Нет. Ты заслуживаешь того, чтобы знать. Некоторые вещи в нашей жизни, настолько хрупки… и ты, и я, Трент. Мы можем разрушить все это.

Он покачал головой.

— Послушай, что я скажу, Ками. Если что-то поможет мне быть с тобой, я знаю, что это будет.

Я посмотрела на него, мое сердце громко застучало в груди, громче мокрого снега бьющего в лобовое стекло или урчание глушителя Интерпид.

— Ох, да? И что же это?

— "Это" ещё готовится.

Он наклонился ко мне и дотронулся до моей щеки своей рукой, в то время как его губы прикоснулись к моим.

— Только не забудь потом, что я извиняюсь за все, что произойдет после этого, и я сожалею, что, когда ты захочешь уйти, я не отпущу тебя, — сказала я.

— Нет, этого никогда не будет.

Кожа вокруг его глаз стянулась, когда он посмотрел прямо в мои глаза. Он искренне верил в то, что говорит, и мне захотелось в это поверить.

Я побежала в свою квартиру, закрыла дверь и прислонилась к ней, пока не услышала автомобиль, тронувшийся с места. Это было безответственно и эгоистично, но часть меня хотела верить Трентону, когда он сказал, что то, о чем он не знает, не имеет значения.

* * *

Ещё до того, как взошло солнце, и мои глаза открылись, я почувствовала что-то теплое, ростом с меня. Я подвинулась на сантиметр в сторону, чтобы там ни было, я хотела убедиться, что мой разум не шутит со мной.

Я моргнула несколько раз, а затем сосредоточилась, заметив тень фигуры, лежащей рядом со мной. Часы на моей тумбочке показывали шесть утра. В квартире было темно и тихо, как и всегда в это время. Но второе воспоминание, о том раннем утре всплыли в моей голове, и я почувствовала себя по-другому.

О, Боже. Да что это со мною. Границы стерты и нет пути назад, только вперед без всяких последствий. Я думала, в тот момент, когда Трентон сидел за моим столом в Ред, что могла с этим справиться, но это больше походило на зыбучие пески. Чем больше я боролась, тем глубже меня засасывало.

Я была на краю кровати и попыталась отодвинуться медленно, но безуспешно.

— Что ты делаешь в моей кровати, Рей? — спросила я.

— Угу? — сказал Трентон, его голос был глубоким и хриплым.

Толчок, визг, и я уже падаю с кровати. Трентон подобрался к краю, ко мне, но было уже слишком поздно. Я уже на полу.

— Ох! Дерьмо! С тобой все в порядке?

Моя спина была прижата к полу, я быстро убрала волосы с лица. Пришло время признания, и я поднялась с пола на кулаках.

— Какого черта, ты делаешь в моей постели? Как ты вообще появился здесь?

Трентон поморщился.

— Я пригнал джип около часа назад. Открыла Рейган и впустила меня.

— И ты просто… залез ко мне в кровать? — мой голос был пронзительный, почти, как визг.

— Я сказал, что не зайду, так я и сделал, а потом зашел. Потом я сказал себе, что лягу на полу, но не лег. Мне просто… нужно быть рядом с тобой. Я просто лежал, потом меня разбудил папа.

Он наклонился и взялся меня одной рукой. Его мышцы танцевали на его гладкой, накаченной руке. Его рука схватила мою, и тогда он потянул меня к себе на кровать.

— Надеюсь, все нормально.

— Это сейчас так важно?

Половина рта Трентона поднялась. Он был ясно удивлен моей ранней утренней истерике.

Рейган бежала по коридору, а затем резко повернула из-за угла, широко распахнув глаза.

— Почему ты кричала?

— Это ты впустила его?

— Да. Все нормально? — сказала она, задыхаясь. Ее волосы были растрепаны, а тушь была размазана под глазами.

Почему все спрашивают меня об этом постфактум?

— Нет! Это не нормально!

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — спросил Трентон, улыбаясь.

Я посмотрела на него, на Рейган, а потом еще раз на него.

— Нет! Я просто не хочу, чтобы ты пробирался в мою кровать, когда я сплю!

Рейган закатила глаза и пошла обратно по коридору, закрыв двери.

Трентон схватил меня, затащил на середину кровати и прижал меня к себе, зарывшись лицом между моей шеей и подушкой. Я лежала неподвижно, глядя в потолок, борясь с желанием запутать мои руки и ноги с его… зная, что с этого момента, если я сделаю что-нибудь не так, выгоню его или никогда не заговорю с ним снова, в этом никто, кроме меня, не будет виноват.

Глава 16

Возле одного уха телефон, а возле второго Трент, спокойно облизывал и целовал его, я в свою очередь пыталась назначить встречу на половину четвертого. Обычно, Трентон не вел себя так распущенно на работе, но это было воскресенье, время шло очень медленно, а Кэлвин повел Хейзел на ланч в честь ее дня рождения. И мы с Трентоном остались одни.

— Да. Все поняла. Спасибо, Джессика.

Я повесила трубку, и тут же Трентон схватил меня за бедра и приподнял, посадив на стойку. Он сцепил мои ноги у себя за спиной, а потом запустил пальцы в мои волосы, управляя ими так, чтобы проложить дорожку поцелуев по моей шее, пока тот не добрался до мочки уха. Он нежно взял ее в рот, балансируя ею между зубами и языком. Это нравилось мне… все больше. Он мучил меня этим всю неделю, но отказался раздевать меня или прикоснуться ко мне в запретных местах, пока мы не пошли на ужин в понедельник вечером после работы.

Трентон потянул меня к себе и прижался ко мне выпирающим от возбуждения членом.

— Я никогда так не ждал понедельника за всю мою жизнь.

Я улыбнулась с сомнением.

— Я не понимаю, зачем тебе эти странные правила. Мы могли бы нарушить их на расстоянии десяти футов в твоей комнате.

Трентон загудел.

— О, да. Мы могли бы.

Я повернула запястье, чтобы проверить время.

— У тебя не должно никого быть еще полтора часа. Почему бы тебе не начать рисовать на моем теле то тату на плече, о котором мы говорили?

Трентон на мгновение задумался.

— Маки?

Я спрыгнула со стойки, открыла ящик, и достала рисунок Трентона, который он создал неделю назад. Я поднесла его к лицу Трентона.

— Они красивые и обладают смыслом.

— Ты сказала это. Но ты не сказала мне, почему они так много для тебя значат.

— Волшебник страны Оз. Они заставляют тебя забыть.

Трентон скорчил лицо.

— Что? По-твоему глупо? — спросила я, немедленно защищаясь.

— Нет. Просто это напомнило мне новую кличку Бандита, которую дала ему девушка Трэвиса.

— И какую же?

— Тото. Трэвис сказал, что она из Канзаса… именно поэтому он купил это породу для нее, бла, бла, бла.

— Согласна. Бандит было лучше.

Трентон прищурился.

— Ты действительно хочешь маки?

Я решительно кивнула да.

— Красные? — спросил он.

Я снова подняла его работу.

— Такие же, как эти.

Он пожал плечами.

— Хорошо, куколка. Значит маки.

Он взял меня за руку и повел в свой кабинет.

Я раздевалась, пока Трентон заканчивал свои приготовления, но вдруг он сделал паузу на некоторое время, чтобы посмотреть, как я снимаю рубашку через голову, а затем выскользнула левой рукой из-под моего черного, кружевного ремешка бюстгальтера. Он покачал головой и криво улыбнулся, в восторге от продемонстрированного стриптиза, который я подарила ему.

Со временем, работа начала гудеть, я полностью расслабилась на спинке стула.

Трентон, выжигающий татуировку на моем теле, выглядел невероятно интимно. Было непривычно находиться так близко к нему, и чувствовать, как он манипулировал и растягивал мою кожу, пока работал, и видеть полностью сосредоточенное выражение лица, когда он запечатлевал на моей коже одно из своих замечательных произведений искусства. Боль в тот момент ушла на второй план.

Трентон почти заканчивал работу, когда вернулись Хейзел и Кэлвин. В руке Хейзел держала бумажный пакет, когда вошла в кабинет Трентона.

— Я принесла вам обоим немного чизкейка, — сказала она, заметив мое плечо. — О, это будет чертовски круто.

— Спасибо, — сказала я, засияв.

— Время идет так медленно, да? — спросил Кэлвин. — Не думаю, что ты сможешь взяться за веник теперь.

— Эм… она не одета, Кэл, — встревожено сказал Трент.

— У нее нет ничего такого, чего бы я раньше не видел, — сказал Кэлвин.

— Ты не видел Ками раньше. Убирайся.

Кэлвин просто повернулся спиной к нам, скрестив руки на груди.

— Она не может найти время на это, когда свободна? Я плачу ей по часам.

— Все сделано, Кэл, — сказала я. — Я подмела пол. Даже вытерла пыль.

Трентон нахмурился.

— Ты бесишься, потому что на ней нет татуировок, а сейчас бесишься, потому что я ей их делаю. Определись уже, наконец.

Кэлвин вытянул шею, чтобы лучше разглядеть Трентона, что-то прорычал и исчез за углом. Хейзел захихикала, явно не беспокоясь о мужских перепалках.

После того, как Трентон обработал мою татуировку, я скользнула рукой обратно в бретельку — осторожно — а потом натянула рубашку через голову.

— Тебя уволят, если будешь продолжать бесить его.

— Нет, — отмахнулся Трентон, очищая свое рабочее место. — Он тайно в меня влюблен.

— Кэлвин никого не любит, — ответила Хейзел. — Он женат на своем салоне.

Трентон сузил глаза.

— Что насчет Бишопа? Я практически уверен, что он любит Бишопа.

Хейзел удивленно распахнула глаза.

— Тебе придется смириться с этим.

Я оставила их и вернулась за стойку администратора, где услышала вибрирующий звук, доносившийся из ящика, где я хранила свой сотовый. Я открыла его и посмотрела на экран. Звонил Кларк.

— Что такое? — спросил Трентон, подойдя сзади и целуя меня в свободный от рисунка участок тела на плече, который не горел и не был красным от иголок.

— Это Кларк. Я люблю его, но я просто не в том настроении, чтобы оказаться в плохом, понимаешь?

Губы Трентона коснулись выпуклой части моего уха.

— Ты не обязана отвечать, — мягко сказал он.

Держа телефон в ладони, я отклонила звонок, а потом принялась печать текст.

«На работе. Не могу говорить. Что случилось?»

«Семейный ланч сегодня. Не забудь».

«Сегодня не могу. Постараюсь на следующей неделе».

«Отстой. Папа уже и так на взводе от твоего прошлого отсутствия».

«Вот именно».

«Ладно. Сообщу им ближе к делу».

«Спасибо».

Клиент Трентона был единственным за весь наш рабочий день. По небу низко плыли серые облака; зима грозилась обрушиться на нас в любой момент. При этом на дороге был всего дюйм грязного снега и льда, да и не особо много людей радовалось этой погоде. Салон находился недалеко от университетского общежития, поэтому можно было частенько наблюдать за стабильным потоком машин, движущихся в одном направлении, но с этой отвратительной погодой, движение словно вымерло.

Трентон сидел и рисовал что-то на клочке бумаги, а Хейзел лежала на полу, вытянувшись в тонкую линию перед коричневым кожаным диваном возле двери. А я печатала конспекты для учебы. За все это время Кэлвин так и не выглянул из своего кабинета.

Хейзел драматично вздохнула.

— Я ухожу. Меня достало это.

— Нет, не уходишь, — прокричал Кэлвин из-за спины.

Азиатка издала приглушенный крик. А когда она закончила, то замолчала на секунду, а затем резко села, глаза неистово горели.

— Разреши мне проколоть тебе нос, Ками.

Я нахмурилась и покачала головой.

— Ни за что.

— Ой, да ладно тебе! Мы возьмем крошечный бриллиант. Будет женственно, но страстно.

— Я плачу, когда представляю свой нос проколотым, — сказала я.

— Мне так скучно! Ну, пожалуйста? — заныла она.

Я глянула на Трентона, который зарылся в свои рисунки, где рисовал подобие тролля.

— Не смотри на меня. Это твой нос.

— Я не прошу твоего разрешения. Я хочу узнать твое мнение, — сказала я.

— Думаю, это охрененно — ответил он.

Я приподняла голову, ожидая с нетерпением.

— Отлично, а это больно?

— Ага, — кивнул Трентон. — Слышал, что это нереально больно.

Я на минуту задумалась, а затем посмотрела на Хейзел.

— Мне тоже скучно.

Ее сияющая улыбка растянулась по всему лицу. Щеки подпрыгнули, делая ее глаза еще меньше.

— Правда?

— Ладно, — сказала я, направляясь в ее каморку. Она вскочила на ноги и побежала за мной.

На момент, когда я покинула Скин Дип, у меня был широкий контурный рисунок на левом плече и новый пирсинг в носу. Хейзел была права. Он был крошечный, я бы сказала. Лично я бы никогда не решилась на кольцо в носу, но мне оно понравилось.

— До завтра, Хейзел, — сказала я, направляясь к двери.

— Спасибо, что не дала мне лишиться рассудка, Ками! — помахала мне она. — В следующий раз, когда будет тухло, вставим тебе штанги в ушки.

— Эм… нет, — ответила я, закрывая дверь.

Когда я уже завела Смурфа, к машине подбежал Трентон, показывая, чтобы я опустила окно. Когда я исполнила его просьбу, он наклонился и поцеловал меня.

— Ты даже не планировала со мной попрощаться? — поинтересовался он.

— Прости, — сказала я. — Мне не хватает чуть практики во всех этих делах.

Трентон подмигнул.

— Мне тоже. Но это не займет уйму времени.

Я сузила глаза.

— Когда у тебя в последний раз были отношения?

Выражение лица Трентона заставило меня поразмышлять над его значением.

— Несколько лет назад. А что? — спросил он. Я опустила вниз глаза, замявшись, тогда он наклонил голову вниз, заставляя наши глаза встретиться.

— Я не знала, что ты когда-либо с кем-то встречался.

— Вопреки всеобщему убеждению, я способен быть с одной женщиной. Просто это должна быть правильная женщина.

Мое лицо расплылось в легкой улыбке.

— Почему я этого не знала? Такое чувство, будто весь кампус об этом знает.

— Потому что для меня это в новинку.

Я помедлила, а потом мои глаза расширились.

— Это была Маккензи?

— На сорок восемь часов, — сказал Трентон. Его глаза потеряли способность концентрироваться, а затем, они вновь встретились с моими. Он наклонился и подарил мне легкий поцелуй.

— Увидимся позже? — спросил он.

Я кивнула, подняла стекло и вырулила со стоянки, а через пятнадцать минут уже подъезжала к Ред. Дороги лучше не становились, а я задавалась вопросом, будет ли бар таким же глухим, как и тату-салон.

Автомобили всего рабочего персонала, кроме Джори, стояли друг возле друга, оставляя одно свободное место между их транспортом и машиной Хэнка. Я побежала в сторону черного входа, потирая руки от холода, пока торопилась к восточной части. Хэнк и Джори стояли по другую сторону вместе, обнимаясь и целуясь чаще, чем обычно.

— Ками! — улыбнулась мне Блиа.

Грубер и Коди сидели вместе за столом, а Рейган села возле меня. В ту же секунду я почувствовала, что она вела себя довольно тихо, но не осмеливалась спросить почему, пока Коди был рядом.

— А я уж думала, Джори, что тебя тут нет, — сказала я. — Не видела твою машину.

— Я приехала с Хэнком, — сказала она, лукаво улыбаясь. — Рабочая тачка однозначный плюс для временного жилья.

Мои брови взлетели вверх.

— Да? — удивилась я, разведя руки в стороны. — Она сказала «да»? Вы съехались?

— Да! — ответили они в унисон. Они перегнулись через бар и обняли меня.

— Ура! Поздравляю! — обрадовалась я, сжимая их в объятиях. Моя голова находилась между ними двумя, и, хоть я и считала рабочий персонал бара своей второй семьей, на самом деле они значили для меня больше, чем моя собственная семья, в последнее время.

Остальные также принялись обнимать и поздравлять ребят. Они, должно быть, ждали меня, чтобы озвучить это перед всеми.

Хэнк вытащил пару бутылок вина — одно из самого лучшего в своей коллекции — и стал наполнять стаканы. Мы все радостно переживали этот момент вместе с ними. Все, кроме Рейган. Я подсела к ней спустя какое-то время и сжала ее руку.

— Что с тобой, Рей? — тихо спросила я.

Незаметная улыбка коснулась ее губ.

— Красивая татуировка.

— Спасибо, — ответила я, еще больше повернувшись, демонстрируя колечко в носу. — И пирсинг тоже.

— Ого. Твой отец устроит скандал.

— Сплюнь, — сказала я.

Она вздохнула.

— Прости. Не хочу испортить вечеринку.

Я скривила лицо.

— Что случилось?

— Все повторяется снова, — прошептала она, и ее плечи начали трястись. — Брэзил занят. Он ясно дал понять, что лучше проведет время со своими «братьями» или на футбольной вечеринке, чем со мной. Он устраивал вечеринку по поводу дня рождения этой Эбби в своей квартире в прошлом месяце и даже не пригласил меня. Я узнала об этом от Кендры Коллинз прошлой ночью. То есть… в самом деле? А сегодня все только ухудшилось. Он сказал все то, что говорил в прошлый раз.

Я вскинула бровь.

— Это отстой, Рей.

Она кивнула и посмотрела на руки, которые лежали на коленях, а потом, меньше чем за секунду, взглянула на Коди. Она коротко рассмеялась, не вкладывая в смех и капли юмора.

— Папа любит Брэзила. Всё, что я слышу дома так это, — ее брови сошлись в тонкую линию, а голос скопировал слова ее отца, — «Джейсона Брэзила приняли бы в военную академию в миг. Джейсон Брэзил был бы одним из кандидатов программы «Морской котик»… бла бла бла». Папа думает, из Джейсона получился бы прекрасный солдат.

— Не хочу омрачать твои мысли. Но звучит так, будто отправить его в военную академию, хороший способ избавиться от него.

Рейган начала смеяться, но потом слезы потекли по ее щекам, заставляя ее уткнуться в мое плечо. Я обвила ее своей рукой, когда празднование в другой части бара улеглось. Вдруг по другую сторону от Рейган появился Коди.

— Что случилось? — спросил он, серьезно обеспокоенный.

— Ничего, — резко ответила она и вытерла глаза.

Коди словно ударили ногой в живот.

— Ты можешь мне рассказать, ты же знаешь. Я все еще беспокоюсь, если тебе больно.

— Я не могу говорить об этом с тобой, — сказала она уныло.

Коди приподнял подбородок Рейган, и их глаза встретились.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Это все, что меня волнует.

Рейган взглянула в его большие зеленые глаза, а затем обняла его. Он прижал Рейган к себе, поглаживая ее волнистые волосы своей большой рукой. Затем, он поцеловал ее осторожно, продолжая, молча, держать ее в своих объятиях.

Я встала и присоединилась к остальным, предоставляя Коди и Рейган время, чтобы все уладить.

— Божечки Всевышний, не означает ли это, что они снова вместе? — спросила Блиа.

Я покачала головой.

— Нет. Но они снова друзья.

— Коди отличный парень, — заметила Джори.

— Она наконец-то это поймет.

Зазвонил мой сотовый. И это был Трентон.

— Алло? — ответила я.

— Этот проклятый Додж не хочет заводиться. Не знаю, могла бы ты забрать меня с работы?

— Ты только сейчас закончил? — спросила я, глядя на часы.

— Мы с Кэлом болтали.

— Вообще-то… Мне нужно бежать домой, чтобы переодеться для работы сегодня вечером, поэтому…

На линии воцарилось молчание.

— Трентон?

— Да? То есть, да. Прости. Меня просто это уже достало. В нем один из тех двух целых семи десятых литров в объеме двигателя, поэтому я знал, что он скоро… ты понятия не имеешь, о чем я говорю, правда?

Я улыбнулась, хотя он и не видел меня.

— Нет. Но я буду на месте через пятнадцать минут.

— Прелесть. Спасибо, детка. Но не спеши. Дороги становятся все хуже.

Я посмотрела, как телефон потух в моих руках, после того, как я повесила трубку. Мне нравилось, как он со мной говорил. Чудные прозвища. Сообщения. Его ухмылка, от которой на левой щеке появляется милая ямочка.

Джори подмигнула мне.

— Должно быть, на проводе был парень.

— Прости, мне пора идти. Увидимся вечером.

Я попрощалась со всеми и побежала к Смурфу, почти ударившись задницей, когда попыталась остановиться. Высокие защитные фары были включены, разрушая темноту. Моросящий дождь причинял боль, когда я дотрагивалась до кожи, и издавал маленькие постукивания по припаркованным машинам.

Не удивительно, что Трентон предупредил о качестве дорог. Я не могла припомнить, когда в последний раз зимой так рано было столько осадков.

Смурф сопротивлялся пару минут перед тем, как завестись, но через пятнадцать минут с момента звонка Трентона, я осторожно подъезжала к Скин Дип. Трентон ждал снаружи в своей мягкой синей куртке, со скрещенными на груди руками. Он остановился с моей стороны и выжидательно посмотрел. Я опустила стекло.

— Садись!

Он покачал головой.

— Ну же, Ками. Ты знаешь, как я отношусь к этому.

— Заканчивай, — произнесла я.

— Вести должен я, — ответил он, поежившись.

— Ты все еще мне не доверяешь?

Он снова покачал головой.

— Доверие тут ни при чем. Я просто… Я не могу. Это в моей голове.

— Хорошо, хорошо, — сказала я, перелезая через рычаг на пассажирское сидение.

Трентон открыл дверь и взобрался на сидение, потирая руки от холода.

— Дерьмо на палочке, холодно! Давай переедем в Калифорнию!

И, как только слова сорвались с его языка, он тут же пожалел об этом, уставившись на меня глазами полными шока и раскаяния.

Я хотела было сказать ему, что все нормально, но в этот момент на меня нахлынула волна вины и позора, с которой я пыталась справиться. ТиДжей не пытался связаться со мной уже несколько недель, но кроме внушительного количества времени, которое было дано мне между отношениями, они практически вызывали чувство вины — по отношению к ТиДжею и к Трентону.

Я извлекла из пачки две сигареты и обе отправила в рот, прикурив их в одновременно. Трентон вытащил одну из моего рта и сделал затяжку. Въехав на стоянку напротив моей квартиры, он повернулся ко мне.

— Я не имел в виду…

— Я знаю, — сказала я. — Всё и правда нормально. Давай, просто забудем об этом.

Трентон кивнул, очевидно, успокоенный тем, что я не собиралась раздувать большой скандал из этого. Он не хотел знать больше, чем я сказала, что бы я ни оставила там с ТиДжеем. Притворяться, будто я не обращаю внимания, было намного удобнее.

— Могу я все-таки попросить тебя об одолжении?

Трентон кивнул, ожидая моей просьбы.

— Не говори пока ничего своим братьям о нас. Я знаю, что Томас, Тейлор и Тайлер не часто бывают в городе, но я не готова говорить об этом с Трэвисом в следующий раз, когда он придет в Ред. Он знает о ТиДжее. Просто…

— Нет, я все понял. Трэвис знает, что между нами все по-прежнему. Но он узнает, что что-то происходит.

Я улыбнулась.

— Если ты скажешь, что очаровываешь меня, он не будет так удивлен впоследствии.

Трентон тихо рассмеялся и кивнул.

Мы побежали к дому, и я вставила ключ в замок. Когда он щелкнул, я толкнула дверь, и Трентон закрыл ее за собой. Затем мне пришлось включить обогрев комнат, а когда я начала двигаться по направлению к моей комнате, в дверь внезапно постучали. Я застыла на месте и медленно развернулась. Трентон наблюдал за мной, в надежде, что я предположу, кто это мог быть. Я пожала плечами. Но, еще до того, как мы оба направились к двери, некто снаружи грозно заколотил в дверь кулаком. Я вздрогнула, а мои уши прижались к плечам. Когда снова стало тихо, я посмотрела в глазок.

— Проклятье! — прошептала я, озираясь по сторонам. — Это мой отец.

— Камилла! Ты откроешь эту чертову дверь! — прокричал он. Его слова слились воедино. Мой отец был пьян. Я повернула ручку, но прежде, чем я успела толкнуть ее, отец навалился на дверь, пнув ее, и направился ко мне. Я попятилась назад, остановилась, когда спиной налетела на дверной косяк, ведущий в коридор.

— Меня достало твое дерьмо, Камилла! Ты думаешь, я не знаю, чем ты занимаешься? Ты думаешь, я не вижу твое неуважение?

Трентон моментально оказался рядом со мной, выставляя руку между мной и отцом, так, что она уперлась ему в грудь.

— Мистер Кэмлин, вам нужно уйти. Прямо сейчас.

Его голос звучал спокойно, но твердо. Явно не ожидая увидеть кого-то еще в моей квартире, отец на мгновение отступил, а потом наклонился к лицу Трентона.

— Кем ты себя возомнил? Это личное дело, так что выметайся отсюда! — сказал он, кивая головой в сторону двери.

Я покачала головой, глазами умоляя Трентона не оставлять меня одну. Я помнила, что отец порол меня в детстве, и даже пару раз руками, но мама всегда вмешивалась, чтобы отвлечь его или даже перенаправить его злость. Сейчас был первый раз со средней школы, когда я видела его вновь физически жестоким, так как мама наконец-то смогла себя защитить и сказала ему, что следующий раз, когда он явится пьяным, обернется последним разом — и он знал, что она это и подразумевала.

Трентон нахмурился и опустил подбородок, с тем же выражением в глазах, которое было прямо перед тем, как он атаковал врага.

— Я не хочу драться с вами, сэр, но если вы не покинете дом прямо сейчас, я заставляю вас это сделать.

Отец неожиданно кинулся на Трентона, и они оба влетели в край стола рядом с диваном. Лампа упала вместе с ними. Кулак отца взлетел в воздух, но Трентон увернулся от него, а затем двинулся, чтобы удержать отца.

— Нет! Прекрати это! Папа! Прекрати! — закричала я. Мои руки прижались к губам, пока они боролись.

Отец оттолкнулся от Трентона и поднялся, устремляясь ко мне. Трентон вскочил на ноги и схватил его, оттаскивая назад, но папа продолжал двигаться на меня. Взгляд в его глазах был чудовищным, и, впервые в жизни, я четко осознала, через что прошла моя мама. Находиться на этой стороне ярости было страшно.

Трентон повалил отца на пол и повернул лицом вниз, так как стоял сверху.

— Да! Успокойтесь! Уже!

Отец тяжело дышал, но все же с трудом поднялся на ноги. Его туловище шаталось, пока он говорил.

— Я прикончу тебя. А потом я покажу ей, что бывает, когда меня не уважают.

Так быстро, что я едва заметила, Трентон вновь очутился перед моим отцом и в ту же секунду отправил свой кулак прямо в нос отцу. Кровь хлынула, когда отец оступился и рухнул на пол с такой силой, что даже подпрыгнул. Несколько секунд царила тишина и спокойствие. Отец не двигался, он просто лежал там, лицом вниз.

— Ох, Господи! — прошептала я, склоняясь над ним. Я боялась, что он был мертв, но не потому, что я бы скучала по нему, а из-за того, что Трентон мог попасть в огромные неприятности, если бы убил его. Я трясла отца за плечо, пока он не перевернулся. Кровь сочилась из раны на переносице. Его голова перевалилась на другую сторону. Отец был без сознания.

— Слава Богу, он жив, — сказала я. Прикрыв лицо руками, я посмотрела на Трентона. — Мне так жаль. Мне действительно очень жаль.

Он опустился на колени, все еще не веря в произошедшее.

— Какого черта только что было?

Я покачала головой и закрыла глаза. Когда мои братья узнают об этом, начнется война.

Глава 17

— О, Боже мой! — воскликнула мама, открыв дверь. — Что ты натворил, Феликс? Что случилось?

Отец застонал.

Мама помогла нам дотащить его до дивана, а затем закрыла лицо руками. Она побежала за подушкой и одеялом и укутала его. Мы обнялись.

— Он выпил, — сказала я.

Тут ее как молнией ударило, и она оторвалась от меня, пытаясь изобразить взволнованную улыбку.

— Но он больше и капли в рот не брал. Ты же знаешь.

— Мам, — прервала я ее. — Проверь сама. Он пьян.

Она посмотрела вниз на своего мужа и коснулась губ дрожащими пальцами.

— Он вломился в мою квартиру. И напал на меня.

Глаза моей мамы распахнулись, словно она не поверила сказанному.

— Если бы со мной не было Трентона, мам… он собирался выбивать из меня дурь. Тренту пришлось оттаскивать его, но отец не унимался.

Мама снова взглянула на папу.

— Он злился, что ты не явилась на обед. А потом вступился Чейз. Ох, Боже. Эта семья разваливается на части.

Она опустилась на колени и вырвала подушку из-под головы отца. Затем раздался хруст упавшего черепа. Мама ударила его подушкой, а потом повторила действие.

— Черт бы тебя побрал! — закричала она.

Я взяла ее за руки, позволяя ей уронить подушку, после чего она горько зарыдала.

— Мам? Если мальчишки узнают, что это сделал Трент,… боюсь, они придут за ним.

— Я все улажу, детка. Не беспокойся обо мне, — произнес Трентон, подойдя ко мне.

Я отпрянула от него.

— Мам?

Она кивнула.

— Я позабочусь об этом. Обещаю.

Выражение ее глаз подтвердило то, что она сказала. Затем она снова посмотрела на мужа, почти раздраженно.

— Нам лучше уйти, — сказала я, жестом приказывая Трентону двигаться.

— Какого черта? — раздался голос Коби, появившегося из темного коридора. На нем были только шорты. А глаза выглядели отяжелевшими и усталыми.

— Коби, — начала я, приближаясь к нему. — Послушай меня. Трент здесь не причем.

— Я слышал, — ответил Коби, нахмурившись. — Он, правда, напал на тебя?

Я робко кивнула.

— Он пьян.

Коби перевел взгляд на маму.

— Что будешь делать?

— Что? — переспросила она. — Что ты имеешь в виду?

— Он напал на Камиллу. Он, взрослый человек, черт возьми, а позволил себе наброситься на свою двадцатидвухлетнюю дочь. Что ты собираешься делать с этим дерьмом?

— Коби, — предупредила его я.

— Дай-ка я угадаю, — съязвил он. — Ты будешь угрожать ему, что уйдешь, а потом останешься. Как всегда.

— Теперь я уже не знаю, — прошептала мама. Она посмотрела на отца, разглядывая его какое-то время, а затем снова замахнулась на него подушкой.

— Идиот! — ее голос сорвался, как только она крикнула.

— Коби, пожалуйста, ничего не говори, — умоляла брата я. — Сейчас совершенно ни к чему эта борьба «Мэддокс против Камлин».

Коби уставился на Трентона, а затем одобрительно кивнул.

— Я в долгу перед тобой, — вздохнула я. — Спасибо.

Трентон привез нас к дому своего отца, заехал на подъездную дорожку и бегом направился к дому, оставив Смурф в ожидании.

— Господи, Ками. До сих пор не верю, что ударил твоего отца. Прости.

— Не извиняйся, — покачала головой я, прикрывая глаза руками. Этого позора было не избежать.

— В этот год мы устраиваем День Благодарения дома. То есть, мы отмечаем его каждый год, но на этот раз мы правда будем сами готовить. Настоящая индейка. Костюмы. Десерт. Приготовления. Ты должна прийти.

Я ощутила, как распадаюсь на части, и в тот же момент, Трентон сжал меня в объятиях.

Я всхлипнула и вытерла глаза, открывая дверь.

— Мне нужно на работу.

Я вылезла из джипа, и Трентон последовал моему зову, оставляя дверцу со стороны водителя открытой. Он сгреб меня в охапку, пытаясь защитить от холода.

— Тебе лучше позвонить на работу и сказать, что не придешь. Оставайся здесь со мной и моим отцом. Посмотрим старые фильмы про ковбоев. Правда, это будет самая скучная ночь в твоей жизни.

Я покачала головой.

— Мне нужно работать. Нужно занять мысли чем-то.

Трентон кивнул.

— Хорошо. Я приеду, как только смогу.

Он взял мое лицо в ладони и запечатлел на лбу нежный поцелуй.

Я оттолкнула его.

— Ты не можешь прийти сегодня вечером. Вдруг мои братья узнают о случившемся.

Трентон коротко рассмеялся.

— Да не боюсь я твоих братьев. Даже всех троих одновременно.

— Трент, они моя семья. Они могут быть полными идиотами, но они все, что у меня есть. Не хочу, чтобы им причинили боль сильнее, чем тебе.

Трентон обнял меня, на этот раз еще крепче.

— Они не единственные, кто у тебя есть. Больше нет.

Я уткнулась лицом в его грудь. И он коснулся губами моих волос.

— Кроме того, это единственное, во что ты не вмешиваешься.

— Что именно?

— Проблемы семьи.

Я тяжело сглотнула, а затем встала на носочки т поцеловала Трентона в губы.

— Мне пора.

Я запрыгнула на водительское сиденье Смурфа и захлопнула дверь.

Трентон ждал, пока я не опустила стекло, а затем сказал:

— Хорошо. Я останусь сегодня дома. Но я буду на связи с Коди, чтобы он за тобой приглядывал.

— Только не говори ему, что произошло, — попросила я его.

— Не скажу. Я знаю, он расскажет Рейган, а она Хэнку, а потом и твои братья все узнают.

— Вот именно, — сказала я, радуясь, что кто-то еще заметил, насколько Хэнк готов был меня защитить. — Увидимся.

— Ничего, если я загляну, когда ты вернешься домой?

На мгновение я задумалась.

— А ты можешь приехать туда к моему возвращению?

— Я ждал, что ты скажешь это, — ухмыльнувшись, ответил он. — Я возьму у отца грузовик.

Трентон остался стоять во дворе, наблюдая, как я уезжаю с дорожки. Я отправилась в Ред и, приехав туда, была ужасно рада, что эта ночь оказалась самой оживленной за последнее время. Настигнувшие нас заморозки, послужили отличным средством для защиты моих татуировок, но не для выпивки, флирта и танцев. Девушки все еще носили короткие платья, оголяющие плечи, что вызывало у меня неодобрение по отношению к каждой особе, входившей в двери бара и дрожавшей. Я абсолютно выбилась из сил, наливая пиво и смешивая коктейли, которые были отличной сменой обстановки после долгого дня в Скин Дип, а потом отправилась домой. Как и обещал, Трентон сидел в бронзовом пикапе Джима рядом с моим парковочным местом.

Он проводил меня внутрь и помог устранить весь тот бардак, который мы оставили, увозя отца на джипе. Осколки лампы со звоном летели в мусорную корзину, когда мы убирались. Трентон вернул кофейный столик на место, не одобряя его сломанные ножки.

— Завтра починю.

Я кивнула и направилась в комнату. Трентон уже ждал меня в кровати, пока я умывалась и чистила зубы. Когда я заползла под одеяло рядом с ним, он отодвинул меня от своего обнаженного тела. Очевидно, кроме боксеров на нем уже ничего не было, и несмотря на то, что он находился в моей постели каких-то пять минут, он успел согреть постель для меня. Я вздрогнула, после чего он только крепче сжал меня в объятиях.

Спустя пару минут тишины, Трентон вздохнул.

— Я все думаю насчет завтрашнего ужина. Думаю, нам стоит немного повременить. Просто это так… черт, не знаю. Я чувствую, что нам следует подождать.

Я кивнула, соглашаясь с ним. Мне тоже не хотелось, чтобы наше первое свидание было отягощено мыслями о совершенных ранее делах.

— Эй, — тихо прошептал он своим глубоким и уставшим голосом. — Эти рисунки на стенах. Они твои?

— Ну да, — ответила я.

— Они чудесны. Почему ты ничего мне не нарисуешь?

— Я на самом деле бросила это.

— Тогда начни заново. На твоих стенах ведь есть мои художества, — сказал он и кивнул в сторону нескольких нарисованных карандашом набросков моих рук, лежащих друг на друге, демонстрирующих мою первую татуировку, на другом, пока еще незаконченном, рисунке Трентона углем была нарисована уставшая девушка, с черепом в руках.

— Я бы хотел себе парочку твоих оригиналов.

— Может быть, — ответила я, положив голову на подушку.

После этого мы перестали разговаривать. Я слышала, как выровнялось дыхание Трентона, и погрузилась в сон, прижавшись щекой к его мужественной медленно-вздымающейся груди.

Прошло уже почти две недели с тех пор, как грузовик Джима основательно прижился на стоянке напротив моего дома, поскольку его хозяин проводил здесь каждую ночь. И хотя мне стоило бы волноваться о том, что мои братья могли нагрянуть в любую минуту, чтобы докучать мне расспросами, или даже бояться возвращения отца, но я никогда еще не чувствовала себя в такой безопасности.

Как только Додж Трентона был отремонтирован, его хозяин стал приходить в бар под закрытие и провожать меня до машины.

Рано утром на День Благодарения, я лежала спиной к Трентону, а он водил пальцами по моей руке вверх и вниз.

Я засопела, пытаясь спрятать слезу, скатившуюся с кончика моего носа. Отец все еще оставался дома. Те, кто знал о случившемся, предпочли хранить все в секрете от остальных, и сохранять видимость перемирия по крайней мере до окончания праздников, которые я собиралась отпраздновать где угодно, лишь бы не дома.

— Мне жаль, что ты расстроилась. Я бы хотел что-нибудь для тебя сделать, — произнес Трентон.

— Мне просто жаль маму. Это первый День Благодарения, в который мы не увидимся. Она думает, что это несправедливо позволять ему оставаться там, а мне нет.

— Почему она не заставит его уйти? — спросил Трентон.

— Она думает об этом. Но пока праздник, ей не хочется причинять детям боль. Она всегда старалась делать то, что было лучше для нас.

— Это не лучше для всех вас. Здесь нельзя выиграть. Ей просто нужно вышвырнуть его задницу и позволить тебе провести этот день с семьей.

Мои губы задрожали.

— Парни будут обвинять меня, Трент. Она знает, что делает.

— Они не спросят, где ты?

— Я не навещала их на семейных обедах неделями. Мама уверенна, что папа не позволит им задавать вопросы.

— Поехали ко мне домой, Ками. Пожалуйста? Все мои братья будут там.

— Все? — переспросила я.

— Ага. Это вообще впервые за долгое время, когда мы были вместе, с тех пор как Томас переехал из-за этой своей новой работы.

Я вытащила носовой платок из ящика комода и вытерла нос.

— Я уже согласилась добровольно поработать в баре. Будет Коди и я.

Трентон вздохнул, но дальше наседать не стал.

Когда взошло солнце, Трентон поцеловал меня на прощание и поехал домой. Я решила поспать еще часок, после чего заставила себя встать, озираясь по сторонам коридора в поисках Рейган, которая готовила завтрак. Спустя секунду я ожидала, что увижу Коди, но на кухне была только она, абсолютно растерянная.

— Ты сегодня у родителей останешься? — поинтересовалась я.

— Ага. Жаль, что ты застряла на работе.

— Я добровольно вызвалась.

— Почему? Твой отец не разозлился?

— Это первый День Благодарения для Хэнка и Джори, поэтому да, Феликс был зол.

— Оу, как мило с твоей стороны, — сказала она, позволяя поджаристым внутренностям цыпленка сползти на тарелку.

— Хочешь немного? — спросила она, заранее зная ответ.

Я скривила лицо.

— Итак, — начала она, отправляя вилку в рот. — Трентон почти переехал сюда.

— Хочет убедиться,… что со мной все в порядке.

— И что это значит? — спросила она, глядя на меня с отвращением.

— Феликс заявился сюда на прошлой неделе, после того, как я вернулась с собрания персонала. И он чуть не набросился на меня.

Рейган застыла с вилкой в руке, и ее выражение лица наполнилось сначала недоумением, потом шоком и, наконец, яростью.

— ЧТО?

— Трентон был здесь. Но я не особо… разговариваю с отцом, или с кем-либо еще из семьи.

— Что? — снова спросила она, становясь все озлобленнее с каждой секундой, переходя на крик. — Почему ты мне ничего не сказала?

— Потому что ты слишком остро реагируешь. Как сейчас.

— А как мне, по-твоему, реагировать? Феликс был в нашей квартире, набросился на тебя — плевать, что это значило — и ты решила скрыть это от меня? Я ведь тоже здесь живу!

Я нахмурилась.

— Ты права. Господи, Рей. Прости меня. Я совсем не подумала, что ты можешь быть здесь, когда он заявится.

Она опустила руки на столешницу.

— Трент сегодня останется здесь?

Я отрицательно покачала головой и сдвинула брови.

— Нет, вся его семья собирается.

— Я не брошу тебя одну.

— Рей…

— Заткнись! Ты поедешь со мной к моим родителям.

— Ни за что…

— Поедешь, и тебе там понравится, это твое наказание за то, что не сказала мне про то, что твой отец-психопат, который бьет жену, нагрянул в нашу квартиру, чтобы накинуться на тебя, и все еще на свободе!

— Маме держит его под контролем. Не знаю, что она сделала, но он все еще не вернулся, а Колин, Чейз и Кларк даже не догадываются об этом.

— Трент надрал ему задницу?

— По-моему, он даже разбил ему нос, — сказала я, поеживаясь.

— Прекрасно! — крикнула она. — Собирай вещи! Мы выезжаем через двадцать минут!

Я подчинилась, бросая в сумку то, что попадалось под руку. Мы упаковали наш багаж в машину Рейган, и как только мы отъехали со стоянки, мой телефон оповестил меня о входящем сообщении. Я подняла его и растерянно уставилась на дисплей.

— Что такое? — спросила Рейган, переводя взгляд с дороги на меня и обратно. — Трент?

Я покачала головой.

— ТиДжей. Он надеется, что я подброшу его завтра в аэропорт.

Рейган удивленно нахмурилась.

— А его отец или кто-то другой не может?

— Я не смогу, — сказала я, печатая ответ. Затем я бросила его на колени. — Столько всего пойдет не так, если я поеду.

Рейган похлопала меня по колену.

— Хорошая девочка.

— Не могу поверить, что он в городе. Он был так уверен, что не сможет приехать на День Благодарения.

Мой телефон вновь издал звук. И я посмотрела вниз.

— Что пишет? — спросила Рейган.

— «Знаю, что ты думаешь, но я узнал только пару дней назад, что буду дома», — прочитала я вслух его сообщение.

Рейган прищурила глаза, когда я стала писать ответ.

— Я в замешательстве.

— Не представляю, что в Икинсе сделали с его работой, но, скорее всего, это правда.

— С чего ты решила? — спросила подруга.

— Потому что иначе он бы не приехал.

Как только мы подъехали к дому Рейган, ее родители были удивлены, но радостно встретили меня объятиями. Я села за стол темно-синего цвета, слушая как Сара докучала Рейган рассказами о том, как тяжело было вылезти из-под одеяла, а потом слушая как Рейган рассказывала истории про Бо, ее отца. Дом был украшен красными, белыми и синими цветами, американскими флагами и звездами. На стенах висели черно-белые фотографии, которые повествовали о военной карьере Бо.

Вечер прошел чудесно, и родители Рейган проводили меня на прощание, после чего я отправилась на ночную смену. Парковка у Ред Дор, к моему великому счастью, быстро опустела, а маленькая толпа ненадолго задержалась. Я была рада, что была единственным барменом. Чаевых было мало, но делить их не пришлось.

Трентон без конца присылал сообщения, все еще приглашая прийти. Они играли в домино и смотрели фильмы. Я представляла, каково было бы плюхнуться на диван с Трентоном в его доме, и поймала себя на мысли, что немного завидовала Эбби, которая проводила время с Мэддоксами. Какая-то часть меня желала находиться там больше, чем где-либо еще.

Сразу после закрытия, я проверила сообщения и прочитала, что Трэвис расстался с Эбби. Разочарованию не было предела, и я не была уверена, что перенесу его, когда зазвонил телефон, и на экране высветилось имя Трентона.

— Алло, — ответила я.

— Чувствую себя ужасно, — тихо произнес он. Да и звучал он не менее ужасно.

— Не думаю, что смогу бросить его в таком состоянии. Трэвис выглядит подавленно.

Я проглотила ком в горле.

— Всё хорошо.

— Нет. Куча всего навалилось, но, определенно, не все хорошо.

Я попыталась улыбнуться, надеясь, что это отразится на моем голосе.

— Ты можешь приехать ко мне завтра.

— Прости, Ками, я просто не знаю, что сказать.

— Скажи, что мы увидимся завтра.

— Увидимся. Обещаю.

Я расслабилась только после того, как мы закрылись и Коди проводил меня до машины. Пары воздуха, которые мы источали, становились белыми в свете прожекторов.

— Счастливого Дня Благодарения, Ками, — сказал Коди, обнимая меня.

Я обхватила руками его могучую спину так крепко, как только смогла.

— И тебе счастливого, приятель.

— Передавай привет Рейган.

— Обязательно.

Коди развернулся и, что-то набирая в телефоне, ушел.

— Полагаю, что не Рей, — вздохнула я, зная, кому он писал.

— Нет, — отозвался он. — Это Трентон. Он просил дать знать, как только я провожу тебя до джипа.

Я улыбнулась, забираясь на водительское сидение Смурфа, предвкушая завтрашнюю встречу.

Вернувшись к Бо и Саре, я заметила, что окна излучали какое-то теплое ощущение. Внутри все ждали меня. Я выпрыгнула из машины и захлопнула дверь. Я практически уже подошла к входной двери, когда на обочину свернула какая-то машина. Меня охватил озноб. Я не сразу узнала машину.

И вдруг из нее вышел ТиДжей.

— Господи, — прошептала я, выдыхая скопившийся в легких воздух. — Ты чертовски меня напугал.

— Ты нервничаешь?

Я пожала плечами.

— Немного. Как ты узнал, где я?

— Я преуспел в нахождении людей.

Я кивнула.

— В этом весь ты.

Глаза ТиДжея смягчились.

— Я ненадолго. Я просто хотел… Честно говоря, не знаю, зачем я здесь. Мне просто нужно было увидеть тебя.

Я не ответила, и он продолжил.

— Я много размышлял о нас. Иногда я думаю, что у нас получится быть вместе, но потом выбрасываю из головы эти мысли, и меня накрывает реальность.

Я подняла одну бровь.

— Чего ты от меня хочешь, ТиДжей?

— Ты хочешь услышать правду? — спросил он и увидел мой кивок. — Я эгоистичный урод и хочу всю тебя рядом… несмотря на то, что я прекрасно понимаю, у меня нет времени на тебя. Я не хочу, чтобы ты была с ним. Не хочу, чтобы ты вообще с кем-то была. Я стараюсь рассуждать по-взрослому, но меня тошнит от того, что я вынужден сдерживать себя, Ками. Меня тошнит быть тем, кто я есть. Может, тебе стоит переехать в Калифорнию? Я, правда, не знаю.

— Мы даже тогда не будем видеться. Вспомни последние выходные, которые я провела там. Я для тебя не на первом месте.

Он не стал спорить. Он вообще не ответил на это. Но мне было нужно услышать это от него.

— Не на первом, не так ли?

Он поднял глаза, в которых уже не было прежней мягкости.

— Нет, не на первом. Ты никогда не была и знаешь это. Но это не потому, что я не люблю тебя. Это просто так.

Я вздохнула.

— Помнишь, когда я приехала в Калифорнию, то сказала, что это чувство не проходит? Оно только что прошло.

ТиДжей кивнул, его глаза нервно бегали по сторонам, пока он переваривал мои слова. Затем он подошел ко мне и поцеловал меня в уголок рта, после чего зашагал прочь и уехал. Когда свет от задних фар скрылся за углом, я все еще стояла и ждала, что меня накроет чувство пустоты, или потекут слезы, или боль проткнет меня изнутри. Но ничего этого не случилось. Возможно, это просто меня пока не затронуло. Или, может быть, потому что я уже не любила его довольно давно. А может я уже влюблялась в кого-то другого.

Я хотела было постучать в дверь, но Рейган уже открыла дверь и передала мне бутылку пива.

— Сегодня Черная Пятница! — крикнула Сара с дивана, улыбаясь. Бо поднял вверх свою бутылку пива, приглашая меня войти.

— До Рождества чуть больше месяца, — ответила я, поднимая бутылку, чтобы поздравить Рейган и Бо. При мысли о том, что я проведу Рождество одна, сводило желудок. Хэнк, вероятно, закроет Ред, поэтому у меня не будет возможности поработать. Мне было интересно, как Феликс объяснит братьям мое отсутствие. Может и шанса не представится. Может мама вышвырнет его, и все утрясется к тому времени, когда я смогу прийти домой.

Мы немного поболтали в гостиной, а затем залезли в розовую девчачью кровать Рейган. На стенах все еще висели постеры Зака Эфрона и Адама Левина. Сняв теплые вещи, мы легли на спину и прислонились скрещенными ногами к стене у изголовья кровати. Мы с Рейган стукнулись бутылками.

— Счастливого Дня Благодарения, соседка, — сказала она, поднимая подбородок, чтобы сделать глоток.

— Взаимно, — ответила я.

Телефон издал короткий звук. Сообщение было от Трентона, который хотел знать дома я уже или нет. Я напечатала: «Останусь с Рейган у ее родителей».

Он мгновенно прислал ответ: «Хорошо. Я рад. Беспокоился о тебе весь день».

Я отослала ему подмигивающий смайлик, не зная, что еще сказать, и позволила телефону упасть на матрас рядом.

— Трентон или ТиДжей? — поинтересовалась Рейган.

— Боже, когда ты так говоришь, звучит ужасно.

— Так случилось, что я знаю обо всем. Так кто это был?

— Трентон.

— А тебя вообще заботит, что ТиДжей в городе?

— Это отстойно. Я жду, когда он напишет, что знает обо всех грязных подробностях, о нас с Трентоном.

— Это маленький город. Чему быть, того не миновать.

— Надеюсь, что бы ни привело его сюда, он будет слишком занят, чтобы допрашивать кого-либо.

Рейган снова коснулась моей бутылки своей.

— За невозможности.

— Спасибо, — ответила я, выпивая остаток жидкости маленькими глотками.

— И вообще не так уж и много этих грязных подробностей, правда?

Я съежилась. Трентон не был ни девственником, ни хранителем своего тела, поэтому, честно признаться, я была немного удивлена, что он не пытался раздеть меня хотя бы раз за все те ночи, которые провел со мной.

— Может, следует намекнуть ему, что у тебя есть светящиеся в темноте презервативы в ящике ночного стола, которые остались еще с девичника Одры, — произнесла она, делая глоток. — Это в любом случае хорошее средство для соблазна.

Я усмехнулась.

— У меня, кстати, тоже есть защита.

— Ах да. Патроны. Для ствола ТиДжея.

Мы расхохотались. Было смешно, пока я не почувствовала боль в боку, а затем, тело расслабилось. Я испустила последний вздох, затем повернулась к подушке и положила голову на приятную мягкую ткань. Рейган поступила так же, но вместо того, чтобы лечь на свою сторону, она легла на живот, положив руки возле груди.

Она глянула на свою комнату.

— Я скучала по разговорам о парнях тут.

— Каково это? — спросила я.

Рейган прищурила глаза и улыбнулась.

— Что именно?

— Иметь такое детство. Не представляешь, как бы я хотела вернуться назад. И не на день.

Губы Рейган перекосились.

— Печально от тебя это слышать.

— Ерунда. Сейчас я счастлива.

— Знаю, — кивнула она. — Ты заслуживаешь этого, сама понимаешь. Перестань думать об обратном.

Я вздохнула.

— Стараюсь.

— ТиДжей должен позволить тебе все сказать ему. Не справедливо обременять тебя этим. Особенно теперь.

— Рей?

— Да?

— Спокойной ночи.

Глава 18

В субботу рано утром Трентон прислал мне сообщение, что стоит у двери снаружи, поэтому я подскочила с нашего любимого дивана и открыла ему дверь.

— Вообще-то у меня есть звонок, — сказала я.

Он нахмурился, снимая куртку и вешая ее на стул.

— Мы сейчас где? В 1997?

Он сгреб меня в объятия и плюхнулся со мной на диван, приземлившись на спину так, что я оказалась сверху.

— Спокойнее, — прошептала я, приближаясь к его губам.

Он приподнялся и поцеловал меня, а затем оглянулся.

— А где Рей?

— С Брэзилом. У них свидание. Поэтому она отпросилась с работы пораньше.

— Они еще вчера ругались?

— А сегодня на свидании.

Трентон неодобрительно покачал головой.

— Я совсем тупой или она, правда, выглядела намного счастливее с Коди?

— Она считает, что это может быть вторым шансом для них с Джейсоном, и поэтому она пытается сгладить все недомолвки, я так полагаю. А еще она планировала остаться у него сегодня.

Трентон сел, усаживая меня рядом.

— Ты дописала работу?

— Да, — ответила я, потянувшись к нему. — И закончила домашнюю работу по статистике.

— Ого! — воскликнул Трентон, заключая меня в объятия. — Она прекрасна и умна!

— Вот только не надо, тупица! — сказала я, делая вид, что обиделась.

Трентон повернул свою красную бейсболку козырьком назад, заставляя меня хихикать, пока оставлял на моей шее маленькие поцелуи. Но когда вдруг пришло осознание — причем сразу нам обоим — что мы остались одни, и в нашем распоряжении вся ночь, моя улыбка словно испарилась.

Трентон наклонился, впиваясь глазами в мои губы, а затем прижался к ним своими губами. Сейчас он целовал меня совершенно по-другому, не так, как в прошлые разы. Медленно, но осмысленно. Да он даже держал меня так, словно делал это впервые в жизни. Внезапно меня охватила паника, причину которой я не сумела найти. Его бедра слегка придвинулись к моим, я пыталась понять показалось мне это или нет. Он вновь прикоснулся ко мне губами, но в этот раз намного увереннее, после чего его дыхание сбилось.

— Боже, как сильно я тебя хочу.

Я пробежалась пальцами вниз по его футболке, сжала концы пальцами и потянула. В тот же момент эта часть одежды полетела в сторону, оголяя передо мной его горячее, обнаженное тело. Наши языки сплелись, и я позволила своим пальцам пробежаться по его коже, задержавшись на его пояснице.

Трентон привстал на локтях, стараясь не придавить меня своим весом, но он все еще прижимался ко мне той частью тела, которая выпирала из-под его джинсов и упиралась мне чуть ниже живота. Его движения стали более сдержанными, но я могла поклясться, что он, так же как и я, желал избавиться от оставшейся между нами одежды. Я обхватила его ногами, сцепив ступни на уровне его задницы. Он прохрипел, а затем я услышала шепот возле своих губ.

— Это не совсем то, о чем я мечтал. — Он снова меня поцеловал. — Я хотел начать со свидания.

— Твоя девушка-бармен работает все подходящие для свиданий вечера. Давай сделаем исключение, — произнесла я.

Как только я это сказала, Трентон отпрянул от меня, изучая мое лицо.

— Девушка?

Я прикрыла рот рукой, чувствуя, как лицо начинает краснеть.

— Девушка? — снова сказал Трентон, хотя это звучало больше как вопрос, нежели «что за бред». Я закрыла глаза, дотрагиваясь до горячего лба, а затем провела рукой по волосам.

— Не знаю, почему я это сказала. Просто вырвалось.

Растерянность на лице Трентона сменилась удивлением и приятной улыбкой.

— Я не против, если не против ты.

Уголки моих губ приподнялись в легкой улыбке.

— Это даже лучше ужина.

Его глаза внимательно смотрели на меня.

— Камилла Кэмлин моя. Это безумие.

— Вообще-то нет. Мы просто так долго этого ждали.

Он медленно покачал головой.

— Ты и понятия не имеешь, — его лицо просияло. — У меня чертовски горячая девчонка!

Его губы впились в мои, а руки стянули с меня блузку, обнажая верх моего красного нижнего белья. Руки потянулись за спину и ловким движением расстегнули лямки. Тонкие шнурки свободно повисли на руках. После этого, Трентон стянул их с плеч и вниз по рукам, а еще мгновение спустя он уже прокладывал дорожку из умопомрачительных поцелуев, спускаясь от шеи к груди. Осторожно, но вполне решительно, Трентон обхватил руками мою грудь и втянул в рот один сосок, посасывая и обводя языком трепетную часть моего тела до тех пор, пока я не ощутила дикое возбуждение, заставившее меня крепче стиснуть его бедра.

Я откинула голову на подлокотник дивана, в то время как Трентон продолжал целовать меня, спускаясь ниже к животу, затем он двумя руками расстегнул пуговицу на моих джинсах, открывая своему взору кружевные красно-черные трусики. Покачав головой, он поднял на меня глаза.

— Если бы я знал, что на тебе это надето, я бы не смог ждать так долго.

— Тогда не останавливайся, — улыбнулась я.

После нескольких неудачных попыток уместиться на диване, Трентон вздохнул.

— Твою мать, — прорычал он, садясь и притягивая меня к себе. Мои ноги все еще обвивались вокруг его талии, когда он понес меня в мою комнату.

Спустя пару минут я услышала приглушенные голоса снаружи комнаты, а затем дверь резко распахнулась, ударившись о стену с грохотом. По щекам Рейган стекала тушь, которая никак не вязалась с самым красивым розовым платьем, которое я когда-либо видела.

— Да ничего не понимаешь! — закричала она. — Как ты мог привести меня на вечеринку, а потом бросить на всю ночь, чтобы выпить со своими «братьями»!

Брэзил захлопнул дверь.

— Ты могла бы быть там со мной, но, вместо этого, ты упрямо дулась всю эту чертову ночь!

Трентон застыл, стоя спиной к Рейган и Брэзилу, чему я была несказанно рада, ведь его спина полностью закрывала им обзор моей голой груди.

Рейган и Брэзил сверлили нас глазами несколько секунд, после чего Рейган начала плакать и убежала в свою комнату. Брэзил последовал за ней вниз по коридору, но сперва похлопал Трентона по его обнаженному плечу.

Трентон вздохнул, опуская меня на ноги. Он подошел к дивану, чтобы поднять мою блузку, пока я пыталась надеть бюстгальтер. Рейган и Брэзил все еще кричали, пока мы одевались. Я не хотела, чтобы эта сцена развернулась на фоне нашего первого раза, и уверена, что Трентон тоже не хотел бы.

— Прости, — сказала я.

Трентон усмехнулся.

— Детка, каждая минута того, что только что случилось, была незабываема. Тебе не за что просить прощения.

Дверь в комнату Рейган хлопнула, и когда она, крикнув, спросила — «Куда ты идешь?» — Брэзил споткнулся у порога. Она подбежала к двери и встала между ней и парнем. — Ты никуда не пойдешь!

— Я не намерен слушать твое нытье всю ночь!

— Если бы ты, хотя бы, слушал! Почему ты не слышишь, что я тебе пытаюсь сказать? У нас могло все получиться, если бы просто…

— Да ты же не хочешь, чтобы я слушал! Ты хочешь, чтобы я подчинялся! На вечеринке, кроме тебя, Рей, были и другие люди! Когда ты уже вдолбишь себе в голову, что я не принадлежу тебе, черт возьми?

— Я не этого хотела, я…

— Отойди от двери! — прокричал Брэзил.

Я нахмурилась.

— Брэзил, не ори на нее так. Вы парни пьете…

Брэзил тут же развернулся, выглядя еще злее, чем был.

— Не надо говорить мне, что делать, Ками!

Трентон сделал шаг вперед, но я положила руку на его плечо.

— Я не говорю, что тебе делать, — ответила я.

Брэзил ткнул пальцем в сторону Рейган.

— Это она кричит на меня. Но, видимо, это нормально? Все вы женщины одинаковые твари! А подонками вечно оказываемся мы!

— Никто не назвал тебя подонком, Джейсон, успокойся, — произнесла я.

— Я назвала! Он полное дерьмо! — огрызнулась Рейган.

— Рей, — предупредила я.

— Это я дерьмо? — спросил Брэзил, указывая на себя. — Но это не я сейчас стою едва одетый с Трентоном, хотя прошлой ночью она у тебя возле дома целовалась со своим бывшим!

Рейган испуганно открыла рот и застыла. Брэзил казался не менее удивленным, чем остальные, что сказал это. Трентон нервно попятился, а затем прищурился, глядя на Брэзила.

— Чувак, это не смешно, черт возьми.

Брэзил побледнел. Его гнев тут испарился, сменившись на сожаление. Трентон повернулся ко мне.

— Он несет чушь, правда?

— Господи, Ками, прости меня, — сказал Брэзил. — Я такой болван.

Рейган толкнула его.

— Всё потому что ты и есть болван!

Она встала возле него.

— Ублюдок! Выметайся отсюда нахрен!

Трентон не сводил с меня глаз. Рейган хлопнула дверью, а затем подошла к нам с Трентоном. Ее злость прошла, но ее налитые кровью глаза и размазанная тушь придавали ей вид психопатической королевы выпускного бала.

— В тот день я слышала, как ты подъехала, но не вошла в дом. Потом я выглянула в окно и увидела… то, что увидела. Я проговорилась Брэзилу, — призналась она, уставившись в пол. — Мне жаль.

Трентон в одночасье рассмеялся, но на его лице изобразилось отвращение.

— Проклятье, Рейган. Ты сожалеешь, что я узнал? Это просто потрясающе.

Рейган подняла голову, настроенная расставить все по местам.

— Трент, единственное, что я видела, так это то, как ТиДжей умолял Ками вернуться. Но она ему отказала. А потом он… он поцеловал ее на прощание. Это даже не было настоящим поцелуем, — ответила она, покачав головой. — Это был поцелуй в щеку.

— Я понимаю, Рей. Мне не нужна твоя помощь, — сказала я.

Она коснулась моего плеча. Лицо девушки покрылось пятнами, а тушь еще больше размазалась по щекам. Вид у нее был жалким.

— Мне так жаль… Я…

Я уставилась на Рейган, и ее плечи упали. Она кивнула и отправилась в свою комнату.

Трентон смотрел на меня уголком глаз, явно пытаясь обуздать свой темперамент.

— Ты слышал ее? — спросила я.

Он повернул бейсболку, насадив ее низко на глаза.

— Ага.

Было заметно, что его трясло.

— Я не целовалась с бывшим возле дома Рейган. Это совсем не то, что было, поэтому сейчас же выброси все из своей головы.

— Почему ты не сказала мне? — спросил он, сдержанно.

Я положила руки по бокам.

— Нечего было рассказывать.

— Еще кто-то прикасался к тебе губами. Это чертовски уместно сейчас, Камилла.

Я вздрогнула.

— Не называй меня Камилла, когда бесишься. Так говорит Колин. Или мой отец.

Глаза Трентона окутала ярость.

— Не сравнивай меня с ними. Это несправедливо.

Я скрестила руки.

— Как он узнал, что ты была там? Ты все еще общаешься с ним? — со злостью поинтересовался он.

— Я понятия не имею, как он узнал. Я задала ему тот же вопрос. Только он не ответил.

Трентон начал переминаться с ноги на ногу, медленно приближаясь к порогу. Он поправил бейсболку, потер шею и остановился на мгновение, положив руки на бедра, явно нервничая, после чего вновь завелся.

— Трентон, перестань.

Он поднял указательный палец вверх, приказывая помолчать. Я не была уверена в том, пытался он себе что-то напридумывать или же успокоиться. Трентон остановился, а затем сделал пару шагов ко мне.

— Где он живет?

Мои глаза расширились.

— В Калифорнии, Трент. Что ты собираешься делать? Сесть на самолет?

— Возможно! — повысил голос он. Его тело напряглось и затряслось, когда он закричал. На шее вздулись вены.

Я не отступила, а Трентон неожиданно споткнулся. В следующее мгновение я заметила, как с лица спала раздражительность.

— Полегчало? — спросила я.

Он склонился над собой и обхватил колени руками. Затем, сделав пару вдохов, он кивнул.

— Если он еще, хоть раз, дотронется до тебя, — парень поднялся и посмотрел мне прямо в глаза, — я убью его.

Как только он это произнес, то в ту же секунду схватил ключи и вышел за дверь, захлопнув ее за собой.

Я стояла как вкопанная еще пару минут, абсолютно не веря в происходящее, а затем поплелась в свою комнату. Рейган стояла возле моей двери в коридоре и смотрела на меня умоляющим взглядом.

— Не сейчас, — обронила я, проходя мимо нее. Я закрыла дверь и упала в подушку лицом.

Затем дверь открылась со скрипом, после чего наступила тишина. Я оторвала голову от подушки. Рейган нервно пошатывалась у двери, ее нижняя губа дрожала, а руки были прижаты к груди.

— Прошу тебя? — умоляла она.

Я повернулась к ней лицом, приподняв одеяло, и жестом пригласила войти. Она подбежала и заползла под него, а потом свернулась калачиком рядом со мной. Я укрыла ее одеялом и обняла, пока она плакала.

Я проснулась от осторожного стука в дверь. В комнату вошла Рейган, держа в руках тарелку оладьев, смазанных толстым слоем арахисового масла и кленовым сиропом. На зубочистке, которая торчала из середины оладьев, в виде белого флага была прикреплена записка с надписью: «ТВОЯ СОСЕДКА ПОЛНАЯ ИДИОТКА».

Ее веки потяжелели, и было заметно, что ей это причиняло боль намного сильнее, чем мне, когда я узнала, что она сделала. Таким, как я, прощение давалось с трудом. Но даже когда удавалось все уладить мирно, чаще, чем наоборот, я просто давала людям второй шанс причинить мне боль. Большинство даже не заслуживало этого второго шанса. Во мне говорило не детство, а жестокая правда. В моей жизни было всего несколько людей, которым я доверяла и еще меньше тех, кому бы я стала доверять снова, но Рейган возглавляла оба эти списка.

Я слабо улыбнулась, привстав, и забрала у нее из рук тарелку.

— Необязательно было это делать.

Она подняла руку, заставляя меня замолчать, и покинула комнату на несколько секунд, а затем вернулась со стаканом апельсинового сока. Она поставила его на мой прикроватный столик, а сама села на пол, скрестив ноги. Вид у Рейган был посвежевший, волосы уложены, хотя она все еще находилась в пижаме.

Она подождала, пока я откушу немного завтрака, а затем начала говорить.

— Я бы никогда в жизни не поверила, что Джейсон мог что-то такое сказать, но поздно оправдываться. Мне не следовало говорить ему. Я знаю, о чем эти «братья» в сообществе сплетничают, и не собиралась подкидывать им тему для обсуждения. Мне, правда, жаль. Я отправлюсь с тобой в Скин Дип сегодня и постараюсь все объяснить.

— Ты уже объяснила, Рей. Думаю, что обрушить на него это на работе не лучшая идея.

— Ладно, тогда я дождусь его после работы.

— Ты уже сама будешь на работе.

— Проклятье! Я должна исправить это!

— Ты не можешь это исправить. Это я полностью облажалась. Теперь Трентон собрался лететь в Калифорнию и убить ТиДжея.

— Знаешь, ему не следовало приходить ко мне домой и целовать тебя. Он знает, что ты с Трентоном. Какие бы неверные поступки ты ни совершала, главное, не делай это с ТиДжеем.

Я закрыла лицо руками.

— Я не хочу обрекать его на страдания… или кого-либо еще. Я не хочу стать причиной всех проблем.

— Тогда позволь им разрешить все самим.

— Этот план меня пугает.

Рейган дотянулась и накрыла своей рукой мою.

— Ешь свои оладьи. А потом вставай, потому что твой рабочий день в Скин Дип начинается через сорок минут.

Я откусила еще кусочек, неохотно прожевав его, и закрывая глаза на то, что, возможно, это было самое вкусное, что я ела в последнее время. Я практически съела всю середину тарелки, после чего выскочила из кровати и побежала в душ. Спустя десять минут после начала рабочего дня, я все же появилась в салоне, хотя на мое опоздание никто не обратил внимания, поскольку и Хейзел и Трентон тоже опоздали. Кэлвин уже был внутри, так как входная дверь была не заперта, а компьютер и свет были включены, но он не соизволил даже поздороваться.

Спустя еще десять минут, вошла Хейзел, одетая в несколько свитеров и завернутая в теплый ярко-розовый шарф в горошек. На ней по-прежнему были очки в черной оправе и черные леггинсы, заправленные в сапоги.

— Я в бешенстве от зимы! — заявила она, направляясь в свой кабинет.

Еще через десять минут в дверях появился Трентон. На нем была его дутая синяя куртка, джинсы и ботинки, на голове надета серая шапка и солнечные очки, которые он не снимал вплоть до своего кабинета.

Я вскинула брови.

— Доброе утро, — сказала я сама себе.

Прошло несколько минут, когда дверь вновь распахнулась и худой, высокий мужчина вошел внутрь. У него были огромные черные тоннели в ушах и татуировки, которые покрывали каждую часть его тела, которую я могла разглядеть из-под его куртки. Волосы незнакомца были длинными, со свисающими вниз прядями, светлые и выгоревшие на кончиках, светло-русые у корней. Снаружи было приблизительно тридцать градусов, а он стоял в футболке и шортах.

Остановившись прямо возле двери, парень уставился на меня своими зелено-карими миндалевидными глазами.

— Доброе утро, — поприветствовал он меня. — Без обид, но кто ты такая, черт возьми?

— Без обид, — ответила я. — Я Ками. А ты кто, черт возьми, такой?

— Бишоп.

— Наконец-то ты объявился. Кэлвин спрашивает о тебе уже второй месяц.

Он улыбнулся.

— Правда?

Парень прошел к стойке и наклонился ко мне.

— Я типа большая задница здесь. Не знаю, смотришь ли ты тату-шоу, но я засветился в одном эпизоде в прошлом году и сейчас много путешествую, устраивая везде тусовки. Это своего рода отдых ради жизни. Хотя порой становится скучно…

Вдруг к нам подошел Трентон, схватил со стола журнал и стал листать его, все еще не снимая очки.

— Она занята, ублюдок. Иди и займись своей каморкой. На твоей машинке уже паутина появилась.

— И я по тебе скучал, — ответил Бишоп, оставляя нас наедине. Он прошел туда, где, как я предполагала, находилась его «каморка», прямо в другом конце коридора.

Трентон пролистал еще пару страниц журнала, бросил его на стойку, а затем направился снова в свой кабинет.

Я решительно последовала за ним, скрестив руки, и преградила ему путь.

— Ну, уж нет. Ты не посмеешь выставить Бишопа, даже не поставив меня в известность.

Трентон взглянул на меня, сидя на стуле, напротив клиентского кресла, но из-за солнечных очков я не могла увидеть его глаза.

— Я предположил, что ты не захочешь со мной разговаривать, — мрачно сказал он.

— Сними свои очки, Трент. Это чертовски раздражает.

На секунду он засомневался, а затем снял свои дешевые очки и перед моими глазами предстали его красные глаза. Я потянулась навстречу к нему.

— Ты болен?

— Типа того. Похмельный синдром. Топил отчаяние в Мейкерс Марк почти до утра.

— Во всяком случае, ты выбрал весьма подходящий для этого виски.

Трентон нахмурился.

— Ну,… давай начинай.

— Что?

— Свою речь, а-ля «давай-останемся-друзьями».

Я снова скрестила руки, чувствуя как мое лицо начало краснеть.

— Я была уверена, что ты испытывал на себе прелесть холодного душа вчера ночью… но сейчас я вижу, что ты заливал его в себя.

— Только моя девушка могла провести такую дурацкую аналогию как эта и по-прежнему остаться такой сексуальной.

— Серьезно? Твоя девушка? Ты ведь вроде как попросил меня бросить тебя!

— Я не думаю, что люди бросают прошлое в старшей школе, Ками… — сказал он, держа руку у виска.

— Ах, у тебя болит голова? — возмутилась я, схватив пластиковое яблоко с тарелки кофейного столика возле двери, и бросила его Трентону в голову.

Он закряхтел.

— Хватит, Ками! Дерьмо!

— Срочные новости, Трентон Мэддокс! — крикнула я, хватая банан со стола. — Ты никого не убьешь за одно прикосновение ко мне, пока я не захочу это прекратить! И даже тогда, это я буду тем, кто совершит убийство! Уяснил? — я бросила банан в него, после чего он увернулся, позволяя фрукту упасть на пол.

— Ладно тебе, детка, я уже чувствую себя дерьмом, — прорычал он.

Я подняла апельсин.

— Ты больше не станешь уходить из моей квартиры в приступе гнева или хлопать моими гребаными дверями перед уходом! — я нацелилась прямо ему в голову и достигла своей цели.

Он кивнул, моргнул один раз и выставил вперед руки, пытаясь защитить себя и голову.

— Хорошо! Хорошо!

Я подняла следующую на очереди гроздь винограда.

— И еще, первое, что ты скажешь мне на следующий день после того, как повел себя, как моральный урод, не будет предложение послать к черту твою тупую, пьяную задницу! — прокричала я, делая акцент на последних трех словах, разделяя каждый слог. Я бросила виноград, и он поймал его на уровне живота.

— Ты извинишься, а затем будешь чертовски милым со мной до конца дня и купишь мне сладкие пончики!

Трентон посмотрел на разбросанные вокруг фрукты, а затем вздохнул, переводя глаза на меня. На лице его появилась вымученная улыбка.

— Я так тебя люблю.

Я пристально смотрела на него долгое время, испытывая удивление и лесть.

— Я вернусь. И принесу тебе воды и аспирина.

— Ты тоже меня любишь! — крикнул он мне вслед, улыбаясь.

Я резко остановилась, развернулась и пошла назад в его кабинет. Затем, я прошла туда, где он сидел, села на него верхом и взяла его лицо в свои руки. Глядя прямо в его тепло-карие глаза, я улыбнулась.

— Я тоже тебя люблю.

Лицо Трентона засияло, и он заглянул мне в глаза.

— Ты это серьезно?

Я склонилась над ним и поцеловала, чувствуя, как он поднялся и закружил меня в воздухе.

Глава 19

Когда волна пьяных и счастливых людей хлынула через дверь Ред Дор, вечеринка превратилась в полнейшую оргию. Мы с Рейган суетились позади бара на полной скорости, одетые в металлические платья и высокие каблуки. Наши кувшины для чаевых были переполнены, а группа, играющая в живую, напевала подходящую версию «Голодный как волк». Длинная очередь окружила здание снаружи, люди ждали, когда уйдут остальные, чтобы попасть внутрь. Мы были загружены работой, и не ощущали, что вечер подходит к концу, пока не пришло время закрываться — как обычно в канун Нового Года.

— О да! — воскликнула Рейган, закивав головой в такт музыке. — Люблю эту песню.

Я покачала головой, наполняя стаканы коктейлями.

Трентон, Трэвис и Шепли проделали нелегкий путь от дверей к бару, в тот момент это меня дико взбодрило.

— Вы добрались! — сказала я. Затем я вытащила их любимое пиво из холодильника, открыла бутылки и поставила их на барную стойку.

— Я же сказал, что мы приедем, — ответил Трентон. Он перегнулся через стойку и поцеловал меня. Я взглянула на Трэвиса.

— Ты что-то сказал?

— Неа.

Он подмигнул мне. Какой-то парень позади Трентона заказал стакан Джек Дэниелса (виски) и Кока-Колу, и я принялась выполнять заказ, стараясь всеми силами не глядеть на Трентона, уходящего куда-то. На праздники всегда было весело, поэтому я любила работать в такие дни, но, впервые в жизни, захотелось оказаться по ту сторону бара.

Парни нашли свободный столик и обосновались за ним. Шепли и Трентон развлекались, в то время как Трэвис потягивал свое пиво, пытаясь притвориться, будто ему так же весело, но с треском провалился.

— Джори! — позвала я девушку. — Следи, чтобы за тем столиком не было пусто, пожалуйста.

Я поставила поднос, который Джори забрала.

— Слушаюсь, мэм, — ответила она, покачивая задом в такт музыке.

Спустя несколько минут к столику Мэддоксов подошла соблазнительная рыжеволосая девушка и обняла Трентона. Незнакомое и весьма неприятное чувство овладело мной в тот же миг. Я не знала, что это было, но мне оно очень не понравилось. Незнакомка еще пару минут болтала с ним, а затем встала между братьями. В глазах девушки я заметила проблеск надежды, который я уже встречала много раз, когда женщины разговаривали с Трэвисом. Вскоре толпа загородила мне обзор. Я выхватила деньги у кого-то из рук и пробила чек, вернув сдачу владельцу. Чаевые высыпались в мой кувшин, и я принялась за второй заказ. Общими стараниями за эту ночь мы с Рейган смогли заработать достаточно, чтобы заплатить за аренду жилья за три месяца вперед.

Группа перестала играть, и те, кто стоял возле бара, оглянулись по сторонам. Вокалист начал вести отсчет начиная с десяти, и остальные принялись считать вместе с ним. Девушки проталкивались сквозь толпу, торопясь найти свою половинку для первого поцелуя в году.

— Пять! Четыре! Три! Два! Один! Счастливого Нового Года!

Сверху на бильярдные столы посыпался серебряный и золотой серпантин. Я подняла глаза вверх, испытывая вселенскую гордость за труды Хэнка. Для маленького городского бара он всегда хотел все самое лучшее. Я взглянула на стол, за которым должен был быть Трентон и увидела, как рыжеволосая бестия прижалась к нему губами. Мой желудок свело от этого зрелища, и, спустя полсекунды, мне захотелось перепрыгнуть через барную стойку и оттолкнуть ее от него. И тут, внезапно, передо мной появился Трентон. Он заметил, что я пристально следила за его местонахождением и улыбнулся.

— Она собиралась подарить его Трэвису еще до того, как он пришел сюда.

— Они все так делают, — сказала я, облегченно вздохнув. К черту братьев Мэддоксов и их одинаковые ДНК.

— Счастливого Нового Года, детка, — сказал Трентон.

— Счастливого Нового Года, — ответила я, отправляя бутылку пива вдоль бара тому, кто ее заказал.

Трентон склонил голову на бок, жестом приказывая подойти ближе. Я наклонилась над баром и в следующий момент ощутила на своих губах губы Трентона, его рука придерживала мой затылок. Его губы были теплыми, мягкими и удивительными на вкус и, как только он меня отпустил, я почувствовала себя окрыленной.

— Теперь я — идиот — сказал Трентон.

— Почему? — спросила я.

— Потому что остаток года никогда не будет достойным этих первых тридцати секунд.

Я сжала губы.

— Я тебя люблю.

Трентон обернулся, глянув на одинокого Трэвиса, сидевшего за столом.

— Мне пора, — произнес он немного расстроенным голосом. — И я тебя люблю. Побуду немного группой поддержки разбитого сердца. Но я вернусь!

Не прошло и минуты, как я увидела, что Трентон отчаянно мне помахал. Лицо Трэвиса раскраснелось. Он был подавлен, из-за чего они собирались уйти. Я помахала ему в ответ и вернулась к требовательной толпе, обрадовавшись, что можно отвлечь свои мысли от губ Трентона Мэддокса.

Когда я закончила работать, Трентон ждал меня у заднего выхода, а затем проводил меня к Смурфу. Он засунул руки в карманы джинсов, пока я отпирала дверцу, а когда я запрыгнула на сидение, его лицо нахмурилось.

— Что?

— Почему ты не разрешишь мне отвезти тебя домой?

Я глянула на Додж позади него.

— Хочешь оставить машину здесь?

— Хочу отвезти тебя домой.

— Ладно. Объяснишь почему?

Он покачал головой.

— Не знаю. Просто у меня плохое предчувствие, когда ты едешь домой за рулем. Это волнует меня каждый раз, когда я вижу, как ты садишься в машину.

Я наблюдала за ним какое-то время.

— Ты не хочешь поговорить с кем-нибудь? О том, что произошло тогда?

— Нет, — пренебрежительно ответил он.

— Мне кажется, будто ты все еще тревожишься из-за этого. Вдруг разговор бы помог?

— Детка, мне не нужен психиатр. Мне всего лишь нужно отвезти тебя домой.

Я пожала плечами и перелезла на пассажирское сидение.

Трентон повернул ключ в зажигании и положил руку на мое колено в ожидании, когда машина нагреется.

— Трэвис спрашивал о тебе вчера.

— Да?

— Я сказал ему, что ты все еще встречаешься со своим парнем из Калифорнии. Меня чуть не стошнило, когда я это сказал.

Я наклонилась и поцеловала его в губы, после чего еще теснее прижалась к парню.

— Мне жаль, что тебе пришлось солгать ему. Я понимаю, насколько это глупо, но это бы переросло в разговор, к которому я пока не готова. Нам нужно еще немного времени…

— Ненавижу лгать своим братьям, но еще больше я ненавижу говорить, что ты с кем-то другим. Это наводит на мысли, что я могу тебя потерять. А еще теперь я, действительно, понимаю, через что приходится проходить Трэвису. — Он мотнул головой. — Я не могу потерять тебя, Ками.

Я прикоснулась рукой к своим губам и отрицательно покачала головой. Он доверял мне и из-за этого становился уязвимым, а я требовала от него слишком много.

— Останешься сегодня у меня? — спросила я.

Он поднес мою ладонь к своим губам, повернул обратной стороной и поцеловал запястье.

— Я останусь здесь ровно на столько, на сколько ты позволишь, — сказал он, словно я и без того это уже знала.

Трентон выехал с парковки и направил Смурфа в направлении моей квартиры. Беспокойство исчезло с лица Трентона, после чего он погрузился в свои мысли, хотя его рука все еще сжимала мою.

— Когда я заработаю достаточно денег, я подумал, что может быть ты могла бы помочь мне с выбором жилья.

Я улыбнулась.

— Это я могу.

— И возможно, если оно тебе понравится, то ты переедешь ко мне.

Я ошеломленно смотрела на него пару секунд, ожидая услышать, что это просто шутка, но он не ответил и вместо этого сдвинул брови.

— Дерьмовый план?

— Нет. Совсем нет. Наоборот, звучит идеально.

— Ага. Особенно с тех пор как я лишился части своих сбережений ради бывшей Трэвиса.

Я захихикала.

— Что? Ты серьезно? Как это случилось?

— Ночь покера. Она что-то вроде гения покера. Обчистила нас.

— Эбби?

Он кивнул:

— Клянусь Богом.

— Это довольно мило.

— Наверное. Если тебе нравятся воры.

— Ну… не зря же кличка ее собаки Бандит.

Трентон рассмеялся и сжал мое колено, как только мы подъехали на парковку перед моей квартирой. Он выключил фары, оставляя фасад дома в полной темноте. Переплетя пальцы, мы вошли внутрь, заперев дверь на замок.

— Рей сегодня не будет?

Я отрицательно покачала головой.

— Она останется у Брэзила.

— Я думал, они расстались?

— Она тоже так думала. Но когда она получила огромный букет цветов на следующий день, то решила, что еще не все потеряно.

С этими словами я попятилась в направлении своей комнаты, держа Трентона за руки. Он улыбнулся мне, догадываясь, что означал загадочный блеск в моих глазах.

Я остановилась посреди комнаты и освободилась от туфлей на высоких каблуках. Затем я завела руки за спину, чтобы расстегнуть молнию на платье и позволила ему беззвучно упасть на пол.

Трентон принялся расстегивать пуговицы на своей белой рубашке, а затем приступил к ремню джинсов. Я подошла к нему, положила руку ему на джинсы и расстегнула сначала пуговицу, а затем и молнию. Наши взгляды не отрывались друг от друга, обволакивая нас необычайной серьезностью и туманностью, от чего у меня подогнулись колени. Эта нерушимая связь между нами предвкушала исполнение чего-то заветного.

Трентон склонил голову и едва коснулся своими губами моих, позволяя невероятной мягкости прильнуть к моему рту, а затем начал спускаться ниже к шее, оставляя за собой дорожку поцелуев.

Коснувшись моей ключицы губами, он вновь пристально посмотрел на меня. В тот же момент я пробежалась пальцами вниз по его мускулистой груди, коснулась его живота и, опустившись на колени, медленно спустила вниз его джинсы. Черные боксеры оказались прямо перед моим лицом, и как только Трентон переступил из валявшихся на полу джинсов, я взглянула на него снизу, затем коснулась эластичной ткани и освободила его от остатка одежды.

Моему взору предстал его уже достаточно возбужденный член и, по правде сказать, я была рада, что в тумбочке возле кровати была пачка презервативов, так как они нам явно понадобились бы.

Я прижалась губами к его животу, прокладывая дорожку поцелуев от его пупка до основания его торчащего стержня. Как только я взяла его в рот, Трентон зарылся пальцами в мои волосы и зарычал.

— О… Мой… Бог…

Моя голова двигалась взад и вперед и на мгновение наши взгляды встретились. Его глаза по-прежнему излучали абсолютную серьезность. Моя рука приятно скользила по его чувственной коже и, чем глубже я вбирала его в себя, тем громче он хрипел и больше ругался.

Я переместила свои руки назад и обхватила его напряженные ягодицы, таким образом, позволяя его половому органу все глубже умещаться у меня во рту. Его пальцы запутались в моих волосах и, на протяжении десяти минут, он, то и дело, что-то мурлыкал и стонал от удовольствия, умоляя меня впустить его в себя.

Когда уже не было больше сил терпеть, я отодвинулась и легла на кровать, разведя колени в сторону. Трентон последовал за мной, но вместо того, чтобы расположиться между моих ног, он перевернул меня на живот и надавил грудью мне на спину. Его вспотевший член разместился как раз между ямочек на моих ягодицах, а губами он прижался к моему уху. Он облизал два своих пальца и затем проскользнул рукой между матрасом и моим животом, пробираясь вниз, пока его теплые, мокрые пальцы не коснулись моей розовой набухшей плоти.

Мой голос стал похож на мурлыкание, пока он ласкал меня, касаясь губами нежной кожи за мочкой уха. Вдруг я почувствовала, как намокла простынь подо мной, и это стало сигналом для меня потянуться в верхний ящик. Трентон знал, что я задумала, и поэтому притих на какое-то время, а затем схватил квадратный пакетик, зубами разорвал его и без труда натянул его на возбужденную плоть.

Тепло его груди и мышц живота вернулись к моей спине, и это буквально свело меня с ума. Он коснулся меня сзади, приподняв мои бедра так, что я согнула колени на пару сантиметров, и проник в меня медленно и контролируя ситуацию. Мы в один голос выдохнули, после чего я выгнула спину и толкнулась бедрами ему навстречу, впуская его глубже.

Я схватилась за края простыни, когда он начал двигаться. Наклонившись вниз, чтобы прикоснуться ко мне рукой, он заставил меня закричать. Ощущение сильных бедер позади моих обнаженных ягодиц было невероятным, отчего я стала желать его еще глубже, ближе, сильнее.

Трентон убрал пряди прилипших волос с лица и глаз. Я чувствовала, что мое тело было пронизано восхитительным напряжением. Оно окружило меня, заставляя кричать, словно сквозь мое тело прошел разряд электричества.

— Черт, не переставай так стонать, — бездыханно произнес он.

Я даже не была уверена в том, что я стону, потому что в тот момент я получала непреодолимое наслаждение. Он задвигался ритмичнее, с каждым ударом посылая электрические разряды по всему моему телу. Он прикусил мое ухо, решительно и нежно, точно так же, как он сотрясал мое тело. Его зубы оставили мое ухо, а пальцы зарылись где-то между бедрами. Он зарычал и вошел в меня в последний раз, содрогаясь в конвульсиях и издав гортанный стон.

Затем Трентон рухнул позади меня, стараясь восстановить дыхание и широко улыбаясь, его кожа блестела от пота. У меня было то же самое раскрасневшееся и удовлетворенное выражение лица.

Трентон мягко убрал запотевшие волосы с моего лица.

— Ты, черт возьми, потрясающая!

— Возможно. Но я, определенно, тебя люблю.

Трентон рассмеялся.

— Это безумие, чувствовать себя таким счастливым… ты так же счастлива, как и я?

Я улыбнулась.

— Я самая счастливая.

Вот тогда все и начало рушиться.

Глава 20

— Теперь просто подпишите здесь и здесь, и можете идти, — сказала я.

Ланден Фриман сделал несколько закорючек на каждой линии, а затем положил локти на стойку. Я видела его на крошечной территории кампуса Истен Стэйт, когда брала дополнительные уроки, но не видела его уже в течение года, и было не удивительно, что он не узнал меня.

— Во сколько вы закрываетесь?

Он смотрел мне прямо в глаза, излучая сексуальную улыбку, думаю, он отрабатывал ее перед зеркалом, в период полового созревания.

Я указала на надпись на двери с ручкой, а потом демонстративно занялась его документами.

— В одиннадцать.

— Не возражаешь, если я зайду? Я бы, с удовольствием, пригласил тебя в Ред. Была там?

— А ты? — спросила я, его вопрос слегка позабавил.

— Только однажды. Я загружен весь семестр. Пытаюсь закончить учебу и убраться отсюда так быстро, как только смогу.

— Я знаю это чувство, — сказала я.

— Так… что на счет выпить?

— Что выпить? — спросила я.

— Напиток, который я хочу купить для тебя.

Трентон появился рядом со мной, взял бумаги и начал рыться в них.

— Если ты хочешь, это сделает Кэл, но он не работает сегодня.

Ланден пожал плечами.

— Мне все равно. Это не обязательно должен быть Кэл.

— Хочешь, чтобы я это сделал? — спросил Трентон.

— Да, я имею ввиду, что видел твои работы на сайте. Они крутые.

— Я все сделаю, но, будь добр, перестань пялиться на сиськи моей девушки.

Я повернулась к нему. Я не поймала взгляда Ландена на моей груди ни разу.

— Э-э… — сказал Ланден, заикаясь.

— Хотя, если вдуматься, то лучше позвонить и записаться на прием к Кэлу. Я занят. — Трентон швырнул бумаги, и они посыпались вокруг нас.

Он повернул свою шапку, чтобы та сидела не по центру, а я наблюдала, впечатленная тем, как Трентон повернулся назад и пошел обратно к себе. Он шел с высокомерным и самодовольным видом, таким он становился перед тем, как побить кого-то.

Ланден посмотрел на меня, на коридор, затем снова на меня.

— Я… Мне очень жаль, — сказала я, протягивая ему нашу карту. — Вот наш номер. Кэлвин работает по средам и четвергам, только по предварительной записи.

Он вял карту.

— Я не знал, — сказал он, застенчиво улыбаясь. Дверь захлопнулась, когда он ушел, а я, развернувшись на пятках, потопала по коридору в кабинет Трентона.

— Что это, черт побери, было?

— Он пригласил тебя!

— И?

— И? Я должен был выбить из него все дерьмо!

Я вздохнула и закрыла глаза.

— Трент, я справилась с этим. Ты не можешь отпугивать клиентов каждый раз, когда они начнут флиртовать со мной. Это то, ради чего Кэл нанял меня.

— Он не ради флирта тебя нанял. Он нанял…

— Горячую попку, которая будет работать за стойкой. На работу, которую предложил мне ты, не забывай!

— Он даже не спросил, свободна ли ты, для начала! Возможно, он бы остудил свой пыл, начав именно с этого.

— Я его обрабатывала.

— Я не слышал, чтобы ты ему отказала…

Мой нос сморщился.

— Я уклонялась от вопросов! Я не могла его просто отшить, пока он не определился! Это называется профессионализм.

— Ох, как это называется?

Я сузила на него глаза.

— Ты могла бы сказать ему, что у тебя есть парень.

— Так вот в чем дело? То, что я не выставляю мой новый статус напоказ? Что если я просто вытатуирую "ДЕВУШКА ТРЕНТОНА" на лбу?

Его лицо смягчилось, и он улыбнулся.

— Я бы с удовольствием набил тебе тату на другом месте.

Я зарычала, в отчаянии, и пошла на свое рабочее место. Трентон побежал за мной.

— Это не такая уж плохая идея, — сказал он, лишь наполовину меня дразня.

— Я не набью твое имя на себе, — сказала я, мне было противно, что его еще и веселит эта идея.

Трентон уже набил мне поразительные вишнево-красные маки на первой неделе рождественских каникул, а затем, за два дня до Рождества, он добавил немного этнических узоров, а также черные и ярко-зеленые тучи на той же руке. Через неделю после Нового года, мы должны были добавить еще великолепную цветущую красную розу с желтыми вставками. Я была близка к получению запутанного татуированного рукава. Мы начали пропадать на наших заседаниях некой терапии боли. Я разговаривала, а Трентон рисовал и слушал. Мне очень понравилось проводить время с ним и знать, что я ношу его прекрасные произведения искусства.

Он сидел на стойке, прижав ладони вплотную к деревянной панели Формика.

— Возможно, однажды, я замаскирую это в одной из твоих тату.

— Возможно, я разобью твою машину на миллионы кусочков, — сказала я.

— Вау. Стоп. Дерьмо воплощается в реальность, — сказал он, спрыгивая вниз, чтобы встать рядом со мной. — Я сожалею, что ты разозлилась на то, что я прогнал парнишку прочь. Но я не сожалею о том, что прогнал его, я сожалею, что рассердил тебя. Подумай об этом. Я не собирался бить ему тату после того, как он соблазнял мою девушку. Доверься мне. Это будет лучше всего.

— Перестань всему придавать смысл, — отрезала я.

Трентон обнял меня сзади, а затем уткнулся лицом в мою шею.

— Мне почти не стыдно за то, что я вывожу тебя из себя. Ты чертовски горяча, когда злишься.

Я игриво толкнула его локтем в бок и снова услышала, как открылась дверь. Колин и Чейз подошли к прилавку, и Чейз скрестил руки на груди.

— Тату? — спросила я. Они не были удивлены.

Объятья Трента ослабли.

— Чем можем помочь, ребята?

Колин нахмурился.

— Нам нужно поговорить с Камиллой. Один на один.

Трентон покачал головой.

— Этого не будет.

Чейз прищурился и наклонился к нам.

— Она наша семья, черт побери. Мы не будем спрашивать твоего разрешения, Мэддокс.

Трентон прищурился.

— Будете, просто еще об этом не знаете.

Глаз Колина дернулся.

— Чейз здесь, чтобы поговорить со своей сестрой. Это семейное дело, Трент. Ты остаешься в стороне. Камиль, на выход. Сейчас.

— Вы можете поговорить со мной здесь, Колин. Что вам нужно?

Он посмотрел на меня.

— Ты на самом деле хочешь поговорить об этом здесь?

— О чем ты хочешь поговорить? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие. Я был уверена, если мы выйдем на улицу, Колин или Чейз выйдут из себя и начнется. Безопаснее оставаться на месте.

— Ты не явилась на День Благодарения. Папа сказал, что тебе пришлось работать. Допустим. Но затем ты не появляешься на Рождество. После этого, твой стул пуст и на обед первого дня Нового года. Что, черт возьми, происходит, Камиль? — яростно спросил Чейз.

— У меня есть две работы и занятия. Просто так получилось в этом году.

— День рождения папы на следующей неделе, — сказал Чейз.

— Тебе лучше, мать его, появиться там.

— Или что? — спросил Трентон.

— Что, черт возьми, ты только что сказал, Мэддокс? — отрезал Чейз.

Трентон поднял подбородок.

— Ей лучше явиться туда, так? Что ты собираешься делать, если она не появится там?

Чейз прислонился ближе.

— Приду и заберу ее.

— Нет, этого не будет, — сказал Трентон.

Колин наклонился, также сохраняя пониженный тон, когда сказал:

— Я только хочу сказать это еще раз. Это семейное дело, Трент. Тебя оно, на хрен, не касается!

Челюсти Трентона заскрипели.

— Ками — это мое дело. А ее долбанутые братья приходят к ней на работу и пытаются запугать ее, и это определенно мое дело, ребятки.

Колин и Чейз взглянули на Трентона и оба шагнули назад. Колин заговорил первым, как всегда.

— Камилла, ты выходишь с нами прямо сейчас, или я разнесу это место и надеру задницу твоему приятелю.

— Я не ее приятель. Я ее парень, и я прибью тебя, черт побери, прежде чем ты сможешь поцарапать краску.

Кэлвин появился с другой стороны от меня. Я посмотрела вниз, его руки были сжаты в кулаки.

— Ты только что сказал, что собираешься сделать что-то с моим магазином?

— И что ты собираешься с этим делать? — Чейз сплюнул на пол.

— Чейз, Бога ради! — заорала я. — Что с тобой не так?

Трентон удержал меня, хотя я и не пыталась уходить, это трудно было сделать.

Бишоп и Хейзел вышли из своих комнат, заинтересовавшись источником шума. Бишоп встал по другую сторону от Кэлвина, а Хейзел с краю.

Хейзел скрестила руки.

— Я, возможно, многое пропустила, но я вижу, как один из этих больших мальчиков держит тебя, и вижу твой взгляд. Ты поймешь, почему я стою здесь. Итак, посмотрим… Я не хочу расцарапать твои глаза, потому что ты — семья Ками. А мы не хотим причинять ей боль. Никогда. Поскольку она — часть нашей семьи, сейчас. А ты… не навредишь… моей семье. Поэтому, мой вам совет, сотрите эти хмурые взгляды с лиц и идите домой. Когда ты остынешь, Чейз… позвони сестре. И говори нормально. Если хочешь сохранить свои глаза.

— Или руки, — добавил Трентон, — потому что, если ты когда-нибудь позволишь себе говорить с ней в хоть немного неуважительном тоне, я разорву, на хрен, тебя, засранец, и буду бить тебя до потери пульса… Мы поняли друг друга?

Колин и Чейз с осторожностью поглядывали на нас, переводя взгляды от Трентона к Хейзел, и между собой. Они были в замешательстве, и я поняла по глазам Колина, что они не собирались все так оставлять.

Чейз посмотрел на меня.

— Я перезвоню позже. Мы заслуживаем знать, почему наша семья разваливается.

Я кивнула, они оба повернулись и вышли через двойные двери.

Когда послышался звук двигателя Колина, я неловко посмотрела вниз.

— Мне очень жаль, Кэлвин.

— Это преимущество салона, малышка. Мы крутые.

Он пошел обратно в свой кабинет, а Хейзел подошла, сплела руки с моими и прижала щеку к моей груди.

— Мы отбили тебя, — сказала она просто.

Я продолжала смотреть в пол, но когда стало очевидно, что Хейзел меня не отпускает, я сжала ее крепче.

Бишоп в этот момент посмотрел на нас.

— Спасибо, — сказала я.

Бишоп поднял бровь.

— Я не собирался драться. Я был здесь, просто чтобы посмотреть.

Он вернулся к себе, а я усмехнулась.

Хейзел отпустила меня и сделала шаг назад.

— Ладно. Кажется, все кончено. Возвращайся к работе, — сказала она, и ушла в своей кабинет.

Трентон притянул меня на руки, и прикоснулся губами к моим волосам.

— Они добьются своего, в конце концов.

Я посмотрела на него, не понимая, что он имел в виду.

— Я не позволю запугать тебя снова.

Я снова прижалась щекой к его груди.

— Это все, о чем им известно, Трент. Я не могу винить их.

— Почему нет? Они обвиняют тебя во всем. А они не роботы. Они взрослые и могут сделать свой выбор. Они предпочитают придерживаться того, что они там себе знают.

— Вроде тебя и твоих братьев?

Я не подняла глаза, а Трентон не ответил сразу. Наконец он вздохнул.

— Мы не реагируем на все только потому, что это все, что мы знаем. Все как раз наоборот. Мы, блин, без понятия, что мы творим.

— Но ты стараешься, — сказала я, уткнувшись в него носом. — Ты пытаешься быть хорошим. Ты работаешь в нужном направлении, чтобы быть лучше, быть более терпеливым, и от тебя исходит больше понимания. И только то, что ты можешь надрать чью-то задницу… не означает, что ты должен.

Трентон усмехнулся.

— Да, действительно.

Я попыталась слегка оттолкнуть его. Но он держал меня крепко.

— Хочу сделать для тебя говядину с рисом сегодня, — сказала я.

Трентон поморщился.

— Я люблю, когда ты готовишь, куколка, но я не могу ужинать в три часа ночи.

Я засмеялась.

— Хорошо, я дождусь тебя. Там есть запасной ключ под камнем, перед столбиком около моей двери. Я оставлю его там.

— Я могу приехать позже? Я обещал Оливии, что возьму её в Чикен Джо.

Я улыбнулась, хоть я и не была в восторге от того, что ему придется потратить время на Оливию.

— Стоп. Ты только что просто рассказала, где хранится запасной ключ?

— Да, и?

— И я могу брать его в любое время?

Я пожала плечами.

— Да!

Легкая улыбка коснулась уголков губ Трентона, а потом он улыбнулся во все зубы.

— Я собираюсь сделать ставку на следующий бой Трэвиса. Постараюсь вернуть деньги, которые проиграл Эбби, даже ещё заработать. Я буду искать жилье на следующей неделе. Я хочу, чтобы ты была со мной.

— Хорошо, — сказала я, не зная, почему у него был такой серьезный взгляд. Я знала, что он уже работает в направлении улучшения своего положения.

Улыбка Трентон засияла.

— Это его последний в этом году бой. Большие деньги. Наверное, придется драться с бывшим борцом MMA (лига смешанных боевых искусств), как и в прошлом году.

— Кто был в прошлом году?

— Келли Хитон. Он потерял первенство четыре года назад. Трэвис выбил всю душу из него.

Трентон явно наслаждался воспоминаниями.

— Я выиграл полторы тысячи. Если все получится, по крайней мере, в этом году мы будем устроены.

— Ты будешь устроен. У меня есть, где устроиться.

— Да, но, может быть, в один из прекрасных дней, ты решишь остаться на ночь и больше никогда не возвращаться домой.

— Не рассчитывай на это. Мне нравится иметь свое личное пространство.

— У тебя будет личное пространство. У тебя будет все, о чем пожелаешь.

Я встала на носочки, обняла его и поцеловала его мягкие губы.

— У меня уже есть то, что я хочу.

Он сжал мне крепче.

— Давай. Ты знаешь, чего хочешь.

— Нет, спасибо. Не сейчас.

Лицо Трентона погрустнело на секунду, а затем он подмигнул мне и схватил мои ключи.

— Я прогрею джип. Скоро вернусь.

Он надел пальто и побежал на улицу.

Хейзел подошла и покачала головой.

— Трентон любит тебя, kaibigan. Так глубоко и навсегда. Я никогда не видела его таким. Он не делает все это дерьмо для девочек.

Она чуть ли не проворковала каждое слово.

Я взглянула на нее.

— Что значит " kaibigan"?

Она улыбнулась.

— Я назвала тебя подругой, сучка. На тагальском. У тебя с этим проблемы?

Я засмеялась и толкнула ее, почти сдвинув с места ее крошечную фигуру.

— Нет. У меня есть проблема с тем, что у меня почти нет сигарет, а я не хочу тратить деньги на другую упаковку.

— Тогда бросай это дело к чертям собачьим. Это экономия, как ни как.

— Ты не куришь? — спросила я.

Все работники салона курили, и я решила, что она тоже курит. Но Хейзел поморщилась.

— Нет. Я и тебя никогда не встречала за этим делом. Это отвратительно. Никто не любит девушек-пепельниц.

Я взяла сигарету в рот. Трентон, дрожа, подбежал к нам.

— Все сделано, малыш!

Он вытащил сигарету изо рта и поцеловал меня, наклонив меня немного.

Когда он отпустил меня, я взглянула на Хейзел.

— Есть такие.

Хейзел показала мне язык.

— Приходи завтра пораньше. Я собираюсь тебя продырявить.

— Нет. Ты не…

— Да, — она поднялась и пошла к себе.

— Хочешь, я отвезу тебя в Ред? Я не хочу, чтобы твои тупоголовые братья явились к тебе в квартиру. Это все так дерьмово.

— Там Брэзил есть, а я смогу увидеть немного снега.

Под ногами немного грязно, все покрылось корочкой на земле, а ветер стал намного холоднее, но это лучше, чем лед, и наш маленький город был чертовски хорош в сохранении большинства дорог чистыми.

Щеки и нос Трентона были ярко-красными, и он все еще дрожал.

— Брэзил не сможет справиться с твоими братьями, — сказал он, нахмурившись.

Я хихикнула и схватила свое тяжелое черное пальто и кошелек.

— Благодарю за джип. Оставайся тут, здесь тепло.

Он дал мне мою сигарету, но сначала, поцеловал меня еще раз.

— День Святого Валентина через неделю.

— Да. Ровно через неделю с сегодняшнего дня. В субботу. Хорошо для всех остальных, плохо для нас.

— Вопрос закрыт, ты же работала в День Благодарения.

— Я подумаю об этом.

Трентон стоял у двери, пока я выезжала из парковки.

Я доехала до дома без проблем. Закрыв за собой дверь, я бросила ключи на стол, и пошла прямо в ванную.

Стоя под горячим душем, я чувствовала себя славно, но, как только я выключила воду, я услышала ссору Брэзила и Рейган. После я почистила зубы, закуталась в белый, пушистый халат и вышла в коридор, они как раз сыпали аргументами у входной двери.

Брэзил увидел меня и вздохнул.

— Я ухожу, Рей. Я пообещал им, что буду там, и я буду.

— Но у нас были планы. Это не нормально, отменить планы со мной и пойти пить со своими друзьями из братства! Почему ты так поступаешь?

Брэзил натянул шапку на глаза, застегнул пиджак и ушел.

Рейган направилась прямо в мою комнату и села на кровать. Я села на полу перед зеркалом в полный рост и разложила косметичку.

— Он такой мудак! — сказала она, стуча о матрас кулаками.

— Он не готов к отношениям. Он хочет подружку без обязательств.

Она покачала головой.

— Тогда он бы просто брал пример с Трэвиса Мэддокса и шел трахать все, что движется, пока не нашел бы ту самую, вместо того, чтобы решать все трудности.

Я подняла бровь.

— Он не хочет, чтобы ты была счастлива еще с кем-то.

Злое выражение Рейган стало печальным.

— Коди позвонил мне сегодня. Он беспокоится из-за дороги и хочет отвезти меня на работу. У нас были свои глупые разборки, но я скучаю по нему.

Я накрасила глаза и губы, а потом включила свой фен и начала сушить волосы.

— Чего же ты ждешь, Рей? — громко сказала я, через шум.

Она не ответила, вместо этого она просто смотрела, как я сушу волосы. Когда я закончила, она пожала плечами.

— Брэзил бросил меня примерно в это же время в прошлом году, перед балом. Я купила платье, я сказала всем, что он попросил меня пойти с ним. Я собираюсь пойти на этот хренов бал.

Я посмотрела в зеркало в неверии.

— Ты издеваешься надо мной? Ты смиришься с этим дебильным братством только, чтобы пойти на вечеринку?

— Я купила платье! — сказала она.

— Ты не понимаешь.

— Ты права. Я не пойду.

В дверь позвонили, Рейган и я посмотрели друг на друга.

— Может это Брэзил, — сказала она.

— Колин и Чейз приходили сегодня в Скин Дип. Почти устроили драку с Трентоном…и все такое.

— Дерьмо, думаешь это они? — спросила она.

Я встала, подкралась к двери и посмотрела в глазок. Я закатила глаза, сняла цепочку и открыла дверь. Там стоял Коди, в шерстяном пальто, шарфе, перчатках и шапке.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Рейган, заходя в гостиную.

— Погода ухудшается, Рей. Не думаю, что это хорошая идея, ехать одной. Любой из вас.

Рейган посмотрела вниз.

— Я не готова идти на работу, пока.

Коди рухнул на диванчик.

— Я подожду. Я оставил грузовик прогреваться, чтобы было тепло, когда ты сядешь в него.

Рейган подавила улыбку, а потом бросилась в свою комнату и закрыла дверь.

— Я только что вернулась домой, менее чем двадцать минут назад. На дорогах не так уж плохо, — сказала я с ухмылкой.

— Тсс, — сказал Коди. — Ей не нужно знать это.

— Хорошо, — сказала я, возвращаясь в комнату.

Глава 21

В субботу, после изнурительной ночи в Ред, я еле дотащилась до комнаты и включила свет. Трентон лежал в одних синих боксерах…и носках.

Я разделась, выключила свет и забралась на кровать рядом с ним. Он воевал с одеялом, пытаясь вытащить его из-под меня, а затем схватил меня и потянул, пока не стало достаточно близко. Головой он уткнулся в мою шею, мы лежали так довольно долго, в тепле. Я никогда не возвращалась к кому-нибудь раньше, но это было не такое уж и ужасное чувство. Как раз наоборот: я была в теплой кровати, с теплым телом мужчины, которому трудно противостоять, и который любил меня больше, чем кто-либо. Могло быть хуже. Намного хуже.

— Как Олив?

— Ммм?

— Олив. Как у нее дела?

— Она скучает по тебе. Я обещал ей привести ее сюда, увидеть тебя, — я улыбнулась.

— Как в Чикен Джо?

— Все жирное. Громко. Классно.

Я сильнее сжала его руку, лежащую поперек моей груди.

— Вижу, ты нашел ключи.

— Нет, я не смог их найти, так что вломился через окно твоей спальни. Ты знаешь, оно было не закрыто, — я замерла.

Трентон тихо засмеялся, с придыханием. Я ударила его локтем. Хлопнула передняя дверь, мы с Трентоном сели.

— Перестань. Не нужно ему махать, Рейган! — крикнул Брэзил.

— Он был очень мил. Он просто не хотел, чтобы я водила в снегопад.

— На дорогах нет снега. Они просто влажные.

— Да. Сейчас, — сказал Рейган.

Она пошла по коридору, Брэзил последовал за ней, хлопнув дверью спальни.

Я застонала:

— Только не сегодня. Я хочу поспать.

Послышался приглушенный голос Брэзила:

— Потому что ты не можешь ездить с бывшим парнем, вот почему!

— Может, если бы ты отвозил меня на работу…

— Неееее, не сваливай все на меня! Если бы я делал что-то такое…

— Кто сказал, что ты не делаешь?

— Что ты имеешь ввиду? Что, Рейган? Кто-то сказал тебе что-то?

— Нет!

— Что тогда?

— Ничего! Я не знаю, что ты делаешь, когда мы не вместе! Я уже не уверена, что мне есть дело до этого!

После этого все затихло, а через несколько минут они продолжили разговор в более низких тонах. Через десять минут голоса прекратились, и я решила пойти проведать Рейган. Я услышала ее стоны и вздохи, а ее кровать стала биться о стену.

— Ох, серьезно? — спросила я.

— Предложение жить вместе с каждым разом становится все привлекательнее, не так ли? — выдал Трентон, утыкаясь в мою шею. Я села рядом.

— Прошло всего четыре месяца. Пусть все идет своим чередом.

— Почему?

— Потому что, это серьезный шаг. И я едва ли знаю тебя.

Трентон коснулся моего колена, его руки прошли вверх пока не коснулись хлопка моих трусиков.

— Я знаю тебя довольно хорошо.

— Правда? Ты хочешь, чтобы было как с Баффи и Спайком по соседству?

— Ммм?

— Они ругаются, и потом они…не бери голову.

— Не в настроении, да? — спросил он.

Вопли Рейган стали пронзительнее.

— Не сейчас, нет.

— Видишь, мы практически уже женаты.

— Ну, ты — шутник! — я сказала, проводя пальцами между его ребер. Он пытался отбиваться меня, кряхтя и смеясь, когда я защекотала его. В конце концов, он начал подражать пронзительному крику Рейган. Я закрыла рот, перестав хихикать. Рейган затихла, и Трентон несильно ударил меня кулаком. Потом мы снова завалились на кровать.

Через полчаса, Брэзил и Рейган прокрались по холлу, передняя дверь открылась и закрылась. Несколько секунд спустя, открылась дверь моей спальни и включился свет.

— Придурки!

Я прикрыла глаза, пока не услышала Рейган:

— Боже, Трентон, что случилось?

Я повернулась к нему. На скуле были три кровавые царапины, и его губа была разбита. Я приняла сидячее положение.

— Что случилось с твоим лицом Трент?

— Я еще не придумал правдивую ложь, чтобы сказать тебе.

— Я думала, ты ходил в Чикен Джо с Олив вчера. Ты ходил в байкерский бар, не так ли? — мой голос сквозил обвинением.

Трентон хихикнул.

— Нет, я был в Чикен Джо, а так же там были Чейз и Колин.

Рейган вздохнула, как и я. Мои глаза наполнились слезами.

— Они, черт, напали на тебя? Когда вы были с Олив? Она в порядке?

— Они пытались. С ней все в порядке. Мы вышли на улицу. Она немного увидела.

Рейган подошла ближе.

— Что случилось?

— Скажем так, они больше не будут пытаться напасть на меня.

Я закрыла лицо.

— Черт, черт! — я схватила телефон и отправила одно и то же сообщение Колину и Чейзу. Одно слово.

«Придурки!»

Завибрировал телефон Трентона, он взял его и закатил глаза. Ему я тоже отправила это сообщение.

— Эй, это они пришли за мной!

— Они в порядке? — спросила я.

— Им больно. Будет больнее утром. Но все пройдет.

Мое лицо скривилось.

— Трент! Черт возьми! Это нужно прекратить!

— Я же сказал, что все кончено. Коби был с ними. Он не нападал. Он пытался объяснить им все. Я надрал им задницы. Они согласились отступить.

Затрещал мой телефон. Это был Чейз.

"Прости. Мы разобрались во всем. Все в порядке"

"Как твое лицо?"

"Не очень"

"Хорошо"

Глаза Рейган немного расширились, прежде чем она пошла к себе в комнату. Я посмотрела на Трентона.

— Что я должен был сделать? Позволить им побить меня?

Мое лицо смягчилось.

— Мне ненавистна мысль, что все это происходило на глазах у Олив. Я волнуюсь за нее.

Трентон встал с кровати, выключил свет, и лег рядом со мной.

— Увидишь ее завтра. С ней все хорошо. Я объяснил ее, и ее родителям.

Я отпрянула.

— Они разозлились?

— Немного. Только не на меня.

— Тебе нужно что-нибудь? Может льда?

Трентон хихикнул:

— Нет, крошка. Я в норме. Давай спать.

Рядом с ним я расслабилась, но мне понадобилось время, чтобы уснуть. Я не переставала думать, и, судя по дыханию, Трентон тоже не спал. Наконец, мои веки отяжелели, и я позволила себе уйти в царство сна.

Когда я, наконец, открыла глаза, было 10 часов утра, и Олив, уставившись на меня, стояла у моей кровати. Я потянула оделяло на себя, осознав, что была практически голой.

— Привет Олив, — поздоровалась я, поглядывая на нее украдкой. — Где Трент?

— Он пошел за пводуктами.

— За продуктами! — сказала я, приняв сидячее положение. — За какими продуктами?

— Мы ходили в магазин сегодня утвом. Он сказал, что у тебя нет некотовых вещей, но он набрал шесть пакетов.

Я наклонилась, но увидела только открытую дверь.

Брэзил вышел в холл, его бронзовую кожу покрывали только зеленые боксеры. Он зевнул, почесал задницу, а затем обернулся и увидел Олив. Он скрестил руки на паху, который тоже только что проснулся.

— Воу! Что она здесь делает?

— Она здесь с Трентом. Ты уже вернулся?

— Пришел, когда Трент уходил.

— Иди, одень, свои чертовы вещи, ты не живешь здесь!

Олив покачала головой, ругая его своими сверкающими зелеными глазами.

Брэзил ретировался в комнату Рейган, и я кивнула в сторону двери.

— Выйди, пожалуйста. Мне тоже нужно одеться, — я подмигнула ей, и она ухмыльнулась, покидая комнату.

Я заперла дверь и подошла к ящику с носками и лифчиками, натянула джинсы и кремовый свитер. Мои волосы по-прежнему воняли, как сорок пачек сигарет, после работы в Ред накануне, поэтому я соорудила крошечный хвостик и побрызгала на него спреем для тела. Кажется, стало более сносно.

Когда я вошла в кухню, Трентон шутил с Олив, перебирая консервированные продукты среди прочих. Все полки были открыты, и они были полны.

— Трентон Эллен! Зачем ты сделал это? Ты же хотел накопить денег!

— Я провел много времени здесь, поедая вашу еду, и еще у меня наклевывается 300 сотни, после последнего боя Трэвиса в этом году.

— Ты не знаешь, когда это будет, или даже случится ли это вообще. Трэвис думает только об Эбби сейчас. Что если он бросит бои? Что если отступит другой парень?

Трентон улыбнулся и потянул меня в свои объятия.

— Позволь мне самому об этом волноваться. Я могу иногда покупать продукты. Я покупаю их и для папы тоже.

Я обняла его и вытащила последнюю сигарету из пачки.

— Ты, конечно же, не купил сигареты? — спросила я.

Трентон, казалось, расстроился.

— Нет. У тебя кончились? Я сбегаю и принесу.

Олив скрестила руки на груди:

— Курить вредно!

Я вытащила сигарету изо рта и положила на стол.

— Прости, ты права.

— Не нужно относиться ко мне снисходительно! Тебе нужно бросить. Тренту тоже!

Трентон посмотрел на Оливию и на меня.

Я пожала плечами:

— Как бы то ни было, курить стало дорого.

Трентон вытащил пачку из кармана куртки и сжал в руке, я взяла последнюю и разломала ее пополам. Трентон выкинул пачку мусорное ведро, как и я.

Олив стояла в центре кухни, счастливее чем, я когда-нибудь видела, а потом ее глаза наполнились слезами.

— Оу. Эээ. Не плачь! — сказал Трент, поднимая ее на руки. Она обняла его, ее маленькое тело задрожало.

Она села, посмотрев на меня, и я протерла ее глаза.

— Я так счастлива! — сказал она, сопя. Я обняла Трентона, оставляя ее в середине как сэндвич. Изумленный и тронутый ее реакцией, Трентон поднял брови.

— Боже, если бы я знал, что это важно для тебя, я бы давно бросил.

Она приложила руки к его щекам и, надув губы, сказала:

— Мама говорит, что ничем не гордится больше чем, тем что она бросила курить. Кроме меня.

Взгляд Трентона смягчился, и он обнял ее.

Олив смотрела мультики, сидя на диванчике, пока Трентон ходил домой, чтобы приготовиться к работе. Я привезла его в Скин Дип и решила вытереть пыль и пропылесосить, потому что Кэлвин уже открыл магазин, включил весь свет и компьютеры, что обычно я делаю по приходу.

Хейзел ворвалась через переднюю дверь, почти невидимая в её большом оранжевом пальто и толстом шарфе.

— Мне жаль! Мне так жаль! — сказала она, бросаясь в комнату. Я с любопытством последовала за ней. Она распылила на стул спрей, а затем продезинфицировала все остальное. Она начала рыться в ящиках, в которых лежали различные инструменты, а затем повернулась ко мне.

— Мне осталось вымыть руки, надеть перчатки, и я буду готова!

Я нахмурилась.

— Готова для чего? У тебя нет записи на утро.

Озорная улыбка осветила ее лицо:

— Нет, есть.

Её не было примерно пять минут, затем она вернулась, надевая свои перчатки.

— Ну? — сказала она, глядя на меня.

— Ну, что?

— Садись! Давай сделаем это!

— Я не хочу пирсинг, Хейзел. Я уже говорила тебе об этом. Тысячу раз.

Она закусила нижнюю губу.

— Но я в перчатках! Я готова! Ты видела новые леопардовые украшения, которые мы получили на прошлой неделе? Они, чертовски, крутые!

— Я не хочу, чтобы мои уши провисали. Это отвратительно.

— Не обязательно делать большой размер. Мы можем просто начать с шестнадцати. Он малюсенький! Просто, как… — Она соединила большой и указательный пальцы, чтобы показать небольшое отверстие.

Я покачала головой.

— Нет, дорогая. Я проколола нос. Мне это нравится.

— Тебе не нравятся мои уши, — сказала она, огорчившись на пару секунд.

— Мне нравится. Но я не хочу такое же для моих ушей.

Хейзел сорвала перчатки и бросила их в мусорное ведро, при этом ругаясь на тагальском.

— Трент будет здесь с минуты на минуту, — сказала я, — сделай новое тату, выпусти пар.

— Это действует на тебя. Мне нужно прокалывать. От этого я успокаиваюсь.

— Странно, — сказала я, уходя в холл.

Трентон вошел, его ключи свисали на пальцах. Он был явно в хорошем настроении.

— Крошка, — сказал он, встав рядом со мной и схватив меня за руки, — я не заглушил автомобиль. Я хочу, чтобы ты поехала со мной на секунду.

— Трент, магазин открыт, я не могу.

— Кэл! — закричал Трентон.

— Да? — Кэлвин показывается сзади.

— Я забираю Ками, чтобы показать кое-что! Мы вернемся через час!

— Как хочешь!

Трентон посмотрел на меня с блеском в глазах.

— Пошли, — сказал он, потянув меня на руку. Я сопротивлялась.

— Куда мы идем?

— Увидишь, — сказал он, подводя меня к своей машине. Он открыл для меня дверь, я села. Он оббежал машину сзади и сел на водительское место.

Он ехал быстро, куда бы мы ни направлялись. Радио играло немного громче, чем обычно. Он отстукивал на руле музыкальный ритм. Мы подъехали к Хайленд Ридж, одному из самых хороших жилых комплексов в городе, и остановились перед офисом. Девушка примерно моего возраста стояла снаружи в брючном костюме и на каблуках.

— Доброе утро, мистер Мэддокс. Вы, должно быть, Камилла, — сказала она, протягивая руку. — Я Либби. Я с нетерпением ждала сегодняшнего дня.

Я пожала ей руку, не понимая, что происходит.

Трентон взял меня за руку, когда мы последовали за ней вглубь здания. Мы поднялись по лестнице, и Либби достала большую связку ключей, чтобы открыть дверь.

— Итак, это двухкомнатная квартира, — она протянула одну руку и медленно повернулась. Она напомнила мне женщин из Правильной Цены (Price Is Right — телевизионная викторина). — Две ванные комнаты, семьсот квадратных футов, стиральная и сушильные машины, холодильник, вывоз мусора, посудомоечная машина, камин, ковровое покрытие, и по закону о содержании животных возможно содержание двух. Восемьдесят восемь — в месяц, ещё восемьдесят восемь — депозит, — она улыбнулась. — Это без домашних животных, включая воду и мусор. Вывоз мусора по вторникам. Бассейн открыт с мая по сентябрь, клуб круглый год, фитнес-центр круглосуточно, и, конечно, парковка.

Трентон посмотрел на меня. Я вздрогнула:

— Прекрасно.

— Тебе нравится?

— Почему бы нет? Это место лучше, чем мое.

Трентон улыбнулся Либби:

— Мы берем.

— Эээ… Трентон, мы можем…? — я затащила его в комнату и закрыла дверь.

— Что, детка? Это место не будет свободным все время.

— Я думала, у тебя не будет денег до боя Трэвиса.

Трентон рассмеялся и обнял меня.

— Я копил на год аренды и счетов, учитывая выплату половины для отца. Я могу позволить себе перевезти нас сюда прямо сейчас.

— Подожди, подожди, подожди… ты только что сказал нас?

— Что я должен был сказать? — спросил Трент, запутавшись. — Ты только что сказала, что любишь это место, и оно лучше, чем у тебя.

— Но я не сказала, что собираюсь переехать! Я говорила совсем обратное прошлой ночью!

Трентон застыл с открытым ртом. Потом захлопнул его и потер шею.

— Хорошо, так… У меня есть ключ от твоей квартиры, а у тебя есть ключ от моей. Посмотрим, как все пойдет. Никакого давления.

— Мне не нужен ключ от твоей квартиры прямо сейчас.

— Почему нет?

— Я просто… не нужен. Я не знаю, это странно. И зачем тебе две спальни?

Трентон пожал плечами.

— Ты сказала, что тебе необходимо свое пространство. Та комната для тебя, чтобы ты делала все, что хочешь.

Я хотела обнять его, сказать ему "да" и сделать его счастливым, но я не хотела переезжать к моему бойфренду. Пока нет. Если бы это случилось, это было бы естественным развитием событий. Но, нет, это полная засада.

— Нет!

— Нет чему?

— Всему. Я не возьму ключи. Я не переезжаю. Я не хочу приборы в ушах. Просто… нет!

— Приборы… что?

Я выскочила, пробегая мимо Либби, вниз по лестнице, и забралась обратно в машину. Трентон не заставил меня долго ждать на морозе. Он скользнул на сидение рядом со мной и завел машину. Когда салон нагрелся, он вздохнул.

— Я выбрал плохую неделю, чтобы бросить курить.

— И не говори.

Глава 22

Поглощенный упаковыванием вещей и переездом, Трентон практически не появлялся следующую неделю. Я помогала ему в свободное время, но все равно было неловко. Парень был сильно разочарован, по поводу моего отказа переехать к нему. Ему трудно было скрывать эмоции, так же как и мне, что было довольно неприятно.

В субботу вечером Рейган сидела на нашем диванчике в ошеломляющем коктейльном платье и щелкала каналы. Единственная завязка на плече, казалось, была сделана из мерцающих бриллиантов, остальная часть — из обтягивающего красного сатина. Глубокий вырез делал хрупкое тело еще более сексуальным. Босоножки серебряного цвета выделялись из-за высоких каблуков, а выпрямленные волосы блестели и были наполовину собраны наверху.

— Жаль, что здесь нет Блиа. Этот момент точно заслуживает одну из ее фраз. Ты сногсшибательна.

Ее слегка шоколадный блеск для губ дополнял ее умопомрачительную улыбку.

— Спасибо, Ками. Какие у тебя планы на сегодня?

— Трентон собирался отвлечься от переезда после работы, но потом сказал, что зайдет около семи. Трэвису сейчас нелегко, поэтому он собирался проведать его, а затем прийти.

— Так у тебя выходной?

Я кивнула.

— Брэзил заберет меня в половину восьмого.

— Ты как-то не особо рада этому.

Она пожала плечами.

Я направилась в свою комнату и аккуратно приоткрыла дверцы шкафа. Левая почти спадала с петель, поэтому я старалась быть осторожней. Мои вещи были аккуратно разложены по виду и подвиду, а также по цветам. Свитеры располагались слева, далее были разнообразные рубашки, хлопок, а затем платья, которые висели справа на вешалках. Одежды было не очень много, так как я тратила средства больше на оплату счетов, чем на пополнение гардероба и Рейган разрешала мне брать ее вещи. Трентон собирался отвести меня в какой-то шикарный итальянский ресторан, а после него мы планировали заглянуть в Ред и пропустить по стаканчику. Это должен был быть обычный и непринужденный вечер. Его открытка и подарок все еще находились в красной подарочной упаковке на шкафу. Подарок был довольно старым, но я подумала, что Трентон оценит.

Я вытащила единственную вещь, которая мне показалась уместной: черное вязаное платье с белой вставкой и рукавами три четверти. Вырез платья был довольно скромным, к тому же это было единственное платье в моем гардеробе, которое не делало акцент на декольте и не привлекало бы внимание в хорошем ресторане. Я скользнула в пару красных туфель и дополнила образ такого же цвета ожерельем и серьгами, после чего решила, что смотрится вполне сносно.

Я услышала стук в дверь прямо перед тем, как часы пробили семь и побежала, стуча каблуками по полу.

— Не вставай. Это, наверное, Трент.

Но это был не он. А Брэзил. Он посмотрел на часы.

— Прости. Я так рано. Я просто сидел возле дома и…

Рейган встала с дивана, и в тот же момент Брэзил лишился дара речи. Его губы вытянулись в линию.

— Симпатично.

Я нахмурилась. Рейган выглядела на миллион долларов, а Брэзил нарочно делал вид, будто не впечатлен. Не то что бы он был скуп на комплименты, просто в его глазах была заметна нотка сожаления.

Рейган даже не пожаловалась на отсутствие правильной реакции, она только изобразила его выражение лица, а затем подняла со стола сумочку.

— Лучше прихвати пиджак, Рей, — сказал Брэзил. — Там прохладно.

Я приоткрыла дверь шкафа и передала ей черный пиджак. Она благодарно улыбнулась мне, а затем закрыла за собой входную дверь.

Я вернулась в комнату и закончила делать прическу. Пробило семь, а затем и семь тридцать. В восемь я взяла телефон и проверила. Ничего. Я попыталась позвонить, но наткнулась на голосовую почту.

Спустя пятнадцать минут я все еще сидела на диване, играя в каких-то птичек в телефоне. Но это не помогло утихомирить мою возрастающую ярость из-за отсутствия Трентона.

Кто-то постучал в дверь, заставив меня вскочить на ноги. Я открыла дверь, в надежде обнаружить за ней Трентона или хотя бы какую-то часть его, потому что он определенно прятался за дюжиной бордовых роз. Я замерла и прикрыла рот рукой.

— Святые угодники, это мне? — спросила я.

Трентон вошел и поставил вазу на стол. На нем была та же одежда, в которой он ушел с работы, из-за чего я поняла, что переборщила с внешним видом.

Повернувшись, он даже не улыбнулся.

— Что? Трэвис в порядке? — спросила я.

— Его мотоцикл был припаркован возле одного бара, где торгуют наркотой, поэтому вряд ли.

Я крепче обняла его.

— Спасибо за цветы.

Но, как только я осознала, что его руки все еще упирались в бока, я отстранилась.

Трентон очевидно изо всех сил пытался выглядеть спокойно.

— Их доставили в салон поздно вечером, сразу после того, как ты ушла. Не я их посылал.

— А от кого они? — недоверчиво переспросила я.

Он указал на вазу.

— Там открытка.

Я подошла к столу и выудила из-под держателя маленький красный конверт. Когда я достала карточку, мои губы приоткрылись, но не издали и звука, пока я быстро пробежалась по надписи.

«Я несколько раз на неделе пытался отговорить себя от этого, но я должен был. С любовью навсегда, Т.».

Я закрыла глаза.

— Проклятье.

Я положила открытку вверх ногами на светло-зеленую плитку стола и взглянула на Трентона.

— Я знаю, о чем ты думаешь.

— Нет, не знаешь.

— Я не общаюсь с ним. Мы даже не разговаривали уже несколько недель.

— Значит это все-таки ТиДжей, — произнес Трентон, и его лицо стало красным.

— Да, но я не думаю, что он сам понял, зачем их прислал. Давай просто…

Я потянулась к нему, но он отстранился.

— Давай просто забудем об этом, — сказала я, отчаянно глядя на розы, — и проведем время вместе сегодня.

Трентон засунул руки в карманы, поджав губы.

— Ну, пожалуйста? — умоляла я.

— Он послал их, чтобы запудрить тебе мозги. И мне.

— Нет, — ответила я, — он бы так не поступил.

— Не защищай его! Это чушь собачья! — воскликнул он и повернулся к двери, а затем вновь повернулся ко мне. — Я сидел на работе все это время, уставившись на эти чертовы цветы. Я хотел успокоиться перед тем, как приехать сюда, но это просто… это, черт возьми, неуважительно, вот что это! Я выпрыгивал из штанов, чтобы доказать тебе, что я намного лучше для тебя, чем он. Но он все равно продолжает делать это, и выделываться, и… Я не могу соревноваться с богатеньким образованным пареньком из Калифорнии. Я едва свожу концы с концами, без образования, и почти несколько дней назад я еще жил с отцом. Но я так невыносимо люблю тебя, Ками, — сказал он, подходя ко мне. — С тех пор как мы были детьми. Первый раз, когда я тебя увидел на игровой площадке, я знал, что такое красота. В первый раз, когда ты проигнорировала меня, мое сердце впервые разбилось. Я считал, что делаю все правильно с того самого момента, как подсел к тебе за столик в твоем баре. Никто еще никогда никого так сильно не хотел, как я хочу тебя. Годами я…

Он тяжело дышал, скрипя зубами.

— Когда я узнал о твоем отце, мне захотелось спасти тебя, — горько усмехаясь, продолжил он. — И той ночью в твоей квартире, я подумал, что наконец-то достиг чего-то правильного. Любить и оберегать тебя стало самым важным для меня… но я не был готов делить тебя.

Я не знала, смогу ли я это исправить. Это был наш первый День всех влюбленных, а он был в ярости. Я также понимала, что цветы не имели ничего общего с Трентоном, но были связаны с жалким поведением ТиДжея. Он любил меня, но у нас не получилось быть вместе. Трентон не понимал этого, потому что любая попытка объяснить привела бы к многочисленным вопросам, на которые я не могла ответить. Злиться на них обоих было тяжело, но злиться на себя за то, что втянула нас всех в эту ситуацию, было намного проще.

Я пошла на кухню, вытащила мусорное ведро, взяла вазу и позволила ей упасть прямо на дно.

Трентон смотрел на меня с отвращением, а затем его лицо смягчилось.

— Ты не должна была этого делать!

Я направилась к нему и обвила руками его талию, прижавшись щекой к его плечу. Даже на каблуках, я оставалась ниже его.

— Мне не нужны эти цветы. — Я подняла на него глаза. — Я действительно хочу тебя. Ты не единственный, на ком я так застряла, потому что я не сделала свой первый выбор. Если ты думаешь, что любишь двоих сразу, то ты выбираешь второго, правда? Потому что если бы я по-настоящему любила ТиДжея, то никогда бы не влюбилась в тебя.

Трентон посмотрел вниз на меня, с полными грусти глазами.

— Теоретически, — коротко усмехнувшись, сказал он.

— Жаль, что ты не можешь увидеть себя моими глазами. Каждая женщина, которая встретила тебя, хочет наброситься на тебя. Как ты мог подумать, что ты можешь быть утешительным призом?

Трентон провел ладонью по моему лицу, а затем отошел от меня.

— Черт возьми! Я испортил нам весь вечер! Я просто настоящий придурок, Ками! Я переживал, потому что хотел подарить тебе цветы, но они все так такие дорогие… а затем появился этот нелепо огромный букет. Я — кретин. Я — безрассудный, эгоистичный и беззащитный кретин, который так дико боится потерять тебя. Мне слишком тяжело поверить, что ты теперь моя.

Его глаза излучали печаль, и это разбило мне сердце.

— С тех пор, как мы были детьми? Ты же ни разу не заговорил со мной. Я не подозревала, что ты знаешь, кто я.

Он рассмеялся.

— Ты меня пугаешь.

Я удивленно подняла бровь.

— Мэддокс? Боится?

Его лицо сжалось.

— Мы уже потеряли первую женщину, которую когда-либо любили. Одна мысль о том, что придется пройти через это снова, и у меня почва уходит из-под ног.

Мои глаза наполнились слезами, а затем потекли по щекам. Я схватила его за рубашку и прижала к себе, неистово целуя, а затем побежала в комнату. Сняв со шкафа маленький сверток и открытку, я вернулась обратно и протянула ему упаковку.

— С Днем Святого Валентина.

Трентон побледнел.

— Я самый большой осел в истории из всех ослов.

— Почему?

— Я так переживал из-за цветов, что забыл твой подарок в салоне.

— Ничего страшного, — сказала я, отмахнувшись. — Это не так важно.

Он развернул открытку, прочитал ее и посмотрел на меня.

— Открытка, которую я тебе приготовил не такая хорошая.

— Перестань. Открой свой подарок, — прошептала я, испытывая легкое головокружение.

Он залез внутрь и достал оттуда нечто круглое в белой обертке. Открыв ее, он расправил футболку перед собой. Держа ее все еще высоко, он высунул из-за нее голову.

— Твой подарок тоже не настолько классный.

— Он не классный. Это просто футболка.

Трентон повернул вещицу, указывая на шрифт «Звездных войн»

— «Да пребудет с Вами Шварц»? Это же просто, черт возьми, птеродактиль всех футболок!

Я подмигнула.

— Значит… это то, что надо?

Задав вопрос, я услышала стук в дверь, и мы с Трентоном подпрыгнули. Я вытирала глаза, пока Трентон заглянул в глазок. Он повернулся ко мне слегка озадаченно.

— Это… это Коди.

— Коди? — произнесла я, открывая дверь.

— Рей пыталась дозвониться до тебя, — сказал он, расстроено. — У них с Брэзилом опять началось. Ее нужно забрать домой. Я пытался увести ее, но она считает, что твое присутствие все разрешит.

— Дерьмо, — крикнула я, надевая теплое пальто.

— Мой грузовик внизу, — сказал Коди. — Я поведу.

Я пригрозила ему пальцем.

— НЕ влезай ни в какое дерьмо.

Коди поднял руки, пока я выходила. Мы сели в его грузовик и поехали в общежитие Сиг Тау. Машины парковались прямо на обочине, само здание было украшено красными огнями, а на веревках висели банки из-под пива и вырезанные сердечки. Несколько людей толпились вокруг, но большая часть пыталась добежать до здания в поисках тепла.

Трентон помог мне спрыгнуть с высокого грузовика Коди и, обойдя его, мы направились внутрь. Звуки музыки отдавались внутри моей груди, и это напомнило мне Ред.

Как только я сделала пару шагов в направлении дома, Трентон потянул меня назад. Он уставился на место возле грузовика Коди.

— Твою мать, — выругался он, поворачивая голову к общежитию.

Харлей Трэвиса был припаркован около дороги, а рядом, среди потоптанной травы, валялась почти пустая бутылка виски.

Послышался крик девушки.

— Отпусти меня, гребаный урод!

Это была Эбби, перекинутая через плечо Трэвиса, выбивающая дерьмо из него своими кулаками. Он остановился возле машины и бросил ее на заднее сидение. После короткого разговора с парнем за рулем, Трэвис заполз на сидение к Эбби.

— Нам следует…? — начала я, но Трентон покачал головой.

— У них так уже несколько недель. Не хочу вмешиваться во все это.

Машина уехала, и мы вошли в дом. В тот момент, когда мы переступили порог, люди пялились и перешептывались друг с другом.

— Трент! — широко улыбаясь, прокричал Шепли.

— Я только что видел Трэвиса, — сказал Трентон, показывая на выход.

Шепли усмехнулся.

— Ага. Они прекратят это вместе сегодня ночью.

Трентон покачал головой.

— Они оба крепкие орешки.

Коди сделал шаг.

— Мы ищем Рейган и Брэзила. Ты их видел?

Шепли оглянулся вокруг и пожал плечами.

— Что-то не припомню.

Мы просканировали нижний этаж, затем главный этаж и вскоре поднялись наверх. Коди старался не пропустить ни единой комнаты и даже заглянул в туалеты. Когда мы добрались до балкона, то обнаружили Брэзила.

— Джейсон.

Я направилась к нему. Он обернулся, затем кивнул Трентону, поверхностно глянув на Коди.

— Это вечеринка Сиг Тау, ребята. Извините, но вы не можете здесь остаться.

— Я — член Сиг Тау, — сказал Трентон.

— Без обид, приятель, но уже нет.

Коди двинулся к Брэзилу, пытаясь изо всех сил не наброситься на него. — Где Рей?

Брэзил покачал головой и посмотрел вниз. Затем он перевел глаза на меня.

— Я пытался сделать все для нас. На этот раз, я, правда, попытался. Но я не люблю, когда она вешается на меня.

Коди наклонился ближе, но вдруг почувствовал на груди руку Трентона.

— Она не вешается, — сквозь зубы процедил парень. — Ты должен испытывать благодарность за то время, которое она хочет проводить с тобой.

Брэзил начал было что-то говорить, но я выкинула вперед руку.

— Джейсон, мы здесь не для того, чтобы осуждать тебя.

— Говори за себя, — прорычал Коди.

Я повернула голову к нему.

— Это не поможет. Заткнись.

— Ты знаешь, где она? — спросил Трентон. — Мы здесь, чтобы забрать ее домой.

Брэзил покачал головой.

— Я не видел ее.

Мы оставили его одного и спустились в главный холл. Выйдя наружу, Трентон взял меня за руку, пытаясь согреть.

— И что теперь? — спросил Коди.

— Попробую позвонить ей, — ответила я, дрожащим от холода голосом.

Как только мы вернулись к грузовику, то в изумлении замерли, поскольку увидели Рейган, сидящую возле машины Коди.

— Рей? — удивленно произнес Коди.

Она привстала и повернулась, держа в руках свой телефон.

— Он совсем вырубился, — заплакала она.

Коди схватил ее в свои медвежьи объятия, она обняла его в ответ, заливаясь слезами. Забравшись внутрь грузовика вместе с ней на руках, Коди стал ждать, пока мы обойдем его с задней стороны. Рейган не особо хотела обсуждать ее ссору с Брэзилом. Поэтому единственное, о чем мы говорили, был Трэвис.

— А потом он сказал, «от страха потерять своего лучшего друга, потому что ты был настолько глуп, чтобы влюбиться в нее» или что-то вроде этого.

Она положила ладонь на грудь Коди.

— Я с этим покончила.

Я взглянула на Трентона, но вместо того, чтобы увидеть радостное выражение лица, я заметила, что он выглядел потерянно.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Мы почти уже дома, — сказал он.

Я поцеловала его в щеку.

— Малыш. Перестань. Всё хорошо.

— Мы даже ужин не приготовили.

— Пошли в магазин, — сказал Коди. — Купим продуктов. А я приготовлю.

— Я помогу, — сказал Трентон.

— Продукты есть, — произнесла я. — У меня запасы на какое-то время.

— А есть паста с ракушками? — спросил Коди.

— Есть, — кивнули мы с Рейган.

— Масло? — спросил Коди.

Мы снова кивнули.

— Мука? Мексиканские приправы?

Я посмотрела на Трентона, который также кивал.

— Молоко? Пряный сыр?

Я отрицательно покачала головой.

Трентон попытался защитить мои запасы.

— Зато есть острый перец.

Коди кивнул.

— Отлично. Помидоры? Зеленый чили? Панировочные сухари?

— Сухарей нет, — ответил Трентон.

Коди повернул руль вправо, и мы приехали к нему домой. Он забежал внутрь на пару минут, а затем снова двинулся в путь, бросив нам упаковку измельченных сухарей.

— Я умираю с голода, — сказала я. — Что планируешь готовить?

— Изысканный ужин в честь Дня Всех Влюбленных, — сказал Коди, чересчур драматично. — Мексиканская паста под сырным соусом.

Мы хором рассмеялись, отчего мой желудок предательски заурчал. Идея ужина звучала превосходно. Трентон шептал мне на ухо:

— Прости, я не повел тебя на наш ужин.

Я накрыла его руку своей.

— Это гораздо лучше чем то, что мы планировали.

Он чмокнул меня в щеку и крепче прижал к себе.

— Согласен.

Глава 23

У меня было не очень много занятий в середине семестра, но после них я еле волочила ноги. Коди, Рейган, Грубер, Блиа и я — все мы занимались учебой, находясь в баре до тех пор, пока не становилось невыносимо многолюдно или же когда было спокойно, а Трентон помогал мне с учебой в тату-салоне. Весенние каникулы были не за горами, и я всеми фибрами своей души ждала отпуска и сверхурочных, которые я надеялась получить за лишние часы, но сперва мне предстояло сдать экзамены.

Первая неделя марта была похожа на черное пятно в моем расписании, а неделя в середине семестра выглядела еще хуже, но несмотря на это, я уложилась в срок и закончила тесты, предвкушая предстоящие каникулы.

В воскресенье после работы, вместо своей квартиры, я поехала к Трентону. Если Коди не торчал у нас дома, то Рейган зависала у него. Спустя неделю после «вместе мы или не вместе?», они сделали шаг вперед, что натолкнуло меня на мысль, что еще никогда я не видела Рейган такой счастливой. Их «медовый месяц» заставлял меня чувствовать себя неуютно, хотя завтраки Коди были просто ни с чем несравнимы. И поскольку мне доставляло удовольствие видеть улыбку Рей, настоящим облегчением, в виду нескольких причин, было спать возле Трентона.

На следующее утро я, лежа в кровати, перевалилась на другой бок и поняла, что пора просыпаться. Тело Трентона крепко обнимало мое. Поза, в которой мы часто просыпались, когда мы, чередуясь, обнимали друг друга со спины, стала нашей привычной. Мне было удобнее спать на правом боку, а Трентону на левом, поэтому мы постоянно крутились и толкались.

Я зевнула и, по привычке, Трентон притянул меня ближе. Я взглянула на белые стены, на которых ярко выделялись семейные фотографии в рамках, портреты его матери и множественные снимки нас: в баре, тату-салоне. И забавное фото, на котором мы отмечали завершение моей шестой татуировки, замысловатого павлина с ярко-желтыми, синими, зелеными, красными и фиолетовыми перьями, спускающимися от бедра к средней жилке. Трентон сказал, что это было лучшее, что он когда-либо создавал, и завершил его ночью, перед тем, как бессильно упасть в кровать.

Мое тело становилось ходячим произведением искусства, но мне это безумно нравилось. Трентон спрашивал меня пару раз, почему я все еще работаю в салоне, даже после того, как Коби закончил свой курс лечения и встал на ноги, на что я ответила, что делаю это ради бесплатных татуировок. Но, по правде говоря, Трентон и так сделал бы их бесплатно, в любом случае, я находила сплошные преимущества в том, чтобы быть девушкой художника.

В перерывах между посетителями, Трентон рисовал и делал какие-то наброски за моим столом, а когда я влюбилась в один из них, я захотела, чтобы он его на мне нарисовал. У меня были его оригиналы, которые висели в моей комнате на стене, а у Трентона было их живое воплощение прямо в кровати.

Я выползла из кровати и поплелась в ванную. Солнечный свет коснулся ярких белых стен, вынуждая меня прищуриться. Внезапно, я споткнулась о подставку для полотенец, которую я же помогла выбрать, а затем открыла шкафчик и достала оттуда зубную щетку, которую хранила там. Всё это было так по-домашнему, хотя я не была уверена, что справлюсь с этим, я справилась… и наслаждалась этим каждую секунду.

Усевшись на ярко оранжевый диван, я протерла глаза. По утрам, в это время, если ставни были не заперты, солнце обычно прокрадывалось к мозаике разбитого стекла и зеркалам, которые висели прямо над диваном и распыляли миллионы радужных лучей по противоположной стороне. Я обожала сидеть тут с чашкой кофе и любоваться видом. К тому же, кофе я пила только у Трентона. У нас с Рейган не было кофе-машины, а здесь я могла делать его в любое время.

Трентон неохотно вышел из комнаты и потер лицо.

— Я чертовски устал по нескольким причинам, — сказал он глубоким и хриплым голосом.

Он сел рядом со мной и положил голову мне на колени. Позавчера мы решили подстричь его отросшие волосы покороче, так что теперь, проводя рукой по его голове, мои пальцы испытывали раздражение от колючей шевелюры.

— Не забудь, — сказал он.

— Я знаю. Бой Трэвиса может начаться в любое время и тебе придется уйти сразу, как только он позвонит, чтобы присмотреть за Эбби.

— Я надеюсь, что тот урод, который приставал к ней в прошлый раз, объявится. Он пожалеет, что нарвался на Трэвиса.

— Если ты разнесешь его в щепки, а не Трэвис, то убьешь его. Поэтому будем надеяться, что он не появится.

— Моя квартира станет твоей, пока я буду за решеткой.

Я округлила глаза.

— А как насчет того, чтобы не планировать попасть туда? Мне вообще-то нравится то, что у нас сейчас.

Он посмотрел на меня.

— Правда?

— Еще как.

— У меня есть ключ с твоим именем.

— Слишком рано, дорогой, не начинай, — простонала я.

Он выпрямился.

— Однажды я перестану спрашивать, и ты пожалеешь.

— Сомневаюсь.

— Сомневаешься, что я перестану спрашивать или в том, что пожалеешь?

— И то и другое.

Он нахмурился.

— Совсем не клево.

Я посмотрела на часы на руке.

— Мы должны быть на работе через пару часов.

— Нет, не должны. Я попросил выходной.

— Ну, ладно. Я должна быть на работе через пару часов.

— Я говорил за нас двоих.

Мои брови образовали тонкую линию.

— Почему?

— Потому что я жду звонка Трэвиса и подумал, что, возможно, ты захочешь пойти со мной.

— Ты не можешь забирать мои часы, не спросив меня об этом, Трентон. А Кэлу не следовало поддаваться на твои провокации.

— Всего один день. Тебе не так уж и нужна эта вторая работа.

— Мне нравится работать и абсолютно неважно, нужна она мне или нет, ты переходишь черту. Это мои деньги, Трентон. Это совсем не круто, — сказала я, вставая.

Его голова упала на подушки, а затем он поплелся за мной в спальню.

— Хорошо. Тогда я позвоню Кэлу и скажу, что ты придешь.

— Нет. Это я позвоню Кэлу. С каких это пор ты начал разговаривать с моим боссом вместо меня? — спросила я, натягивая джинсы и футболку.

Трентон пожал плечами.

— Не уходи от меня, малышка. Я так ждал это дня, чтобы провести его с тобой. Мне, правда, очень жаль.

Я скользнула в ботинки и надела пальто, а затем взяла телефон, ключи и сумку и направилась к двери.

Трентон прижал ладонью дверь.

— Не стоит уходить разозлившись.

— Я не злюсь. Я дико взбешена. Вот именно поэтому я не хочу переезжать к тебе, Трентон. Ты руководишь моей жизнью.

— Я не пытаюсь руководить твоей жизнью! Я старался сделать что-нибудь приятное!

— Отлично, но ты понимаешь, почему перешел черту?

— Нет, думаю, ты просто чересчур сильно реагируешь на это.

Я вздохнула.

— Я ухожу. Убери руку.

Но он не убрал.

— Трентон, прошу тебя, убери руку. Я хочу домой.

Он вздрогнул.

— Домой. Это твой дом. Ты провела здесь всю неделю. Тебе нравилось здесь! Не понимаю, почему ты ведешь себя, как упрямая ослица, по этому поводу. Это ты планировала переезжать в КалиЧЕРТофорнию с тем породистым скакуном спустя короткое время, которое вы были вместе!

— ТиДжей жил в своей квартире два года! Он бы намного стабильнее!

Уголки губ Трентона разочарованно опустились вниз, словно я только что дала ему под дых.

— Дерьмо, красотка. Не смею больше задерживать.

Внутри меня все сжалось.

— Мне не стоило этого говорить. Мне так жаль.

Он сделал шаг навстречу мне, и я отступила. Так же как и мое сравнение с ТиДжеем ранило его, так и мой крошечный рефлекс причинил ему еще больше боли.

Затем он заговорил медленно и низко:

— Я бы никогдане ранил тебя.

— Я знаю. Просто это вырвалось с непривычки… я…

Он отошел от меня и направился в спальню, громко захлопнув за собой дверь. Я вжалась в свое тело и закрыла глаза.

Не прошло и пары секунд, как я услышала громкий шум из-за двери, напоминающий падающий шкаф, но я не была точно уверена. Я даже решила не проверять. Выбежав из квартиры вниз по лестнице, я через какое-то время запрыгнула в джип.

Пока все учащиеся находились на каникулах, в салоне царила мертвая тишина. Время ползло еле-еле из-за отсутствия посетителей, отчего изнутри меня поедала вина за содеянное. Трентон прекрасно понимал, что мы сойдем с ума на работе, поэтому мы взяли выходной. Однако я все еще не могла принести извинения за то, что чувствовала. Я работала не покладая рук, чтобы отвлечься от мыслей, и в том, чтобы продолжать держаться за свою независимость так долго, как я могла, не было ничего плохого.

Я сидела за столом, качаясь на стуле. Хейзел распласталась на диване рядом со входом, превращая свои ногти в когти.

— Он сделал хорошее замечание, — сказала она.

— Какое? — спросила я с полным безразличием.

— Ты собиралась переезжать к ТиДжею. Так почему не к Трентону? Он так же уверенно стоит на ногах, как и все.

— Не заставляй меня чувствовать себя еще хуже, чем уже есть. Я просто была не в себе.

— Он знает.

— Тогда почему он не звонит?

— Может, он тоже чувствует вину. Может, его оскорбило то, что ты отстранилась от него.

— Это был всего лишь рефлекс. Я не была способна контролировать это.

— Он знает. Глубоко внутри он знает. Я думаю, ты просто бросила ему петлю. Он и раньше говорил, что считает своим долгом оберегать тебя, да?

— Это он так сказал.

— А потом он тебя напугал.

— Это не было его целью.

— И, тем не менее, я вижу, почему он принял все так близко к сердцу. Кэлвин! — закричала она, заставив меня подпрыгнуть от внезапности.

— Чего? — прокричал он в ответ.

— Давай уже закроем эту дерьмовую дыру, в конце концов! Никто так и не пришел за весь день, да и Ками пора в Ред.

Кэлвин вышел в холл, не проявив никаких эмоций.

— Ты только что назвала мой салон дерьмовой дырой?

— Да, — ответила она. — Я уволена?

— Бишоп приходил? — спросил он.

Хейзел кивнула.

— Да. Но ему пришла смс пятнадцать минут назад. Сегодня бой.

— Что? — спросила я, вскакивая. — Это туда он пошел?

Хейзел кивнула.

— Ну да. А что?

— Значит, Трент будет там сегодня вечером. Он собирается сделать крупную ставку и заодно присмотрит за Эбби ради Трэвиса. Кажется, какой-то парень приставал к ней в прошлый раз.

— Да ладно? — глаза Хейзел стали круглыми.

— Мы можем закрыться, если ты заберешь назад своим слова о моем салоне, и если мы пропустим по стаканчику в Ред, — посмотрел на меня Кэлвин, — за счет заведения.

Я покачала головой.

— Я куплю тебе первый круг, но раздавать напитки запрещено согласно правилам бара, поэтому нет.

— Забираю свои слова обратно, — сказала Хейзел. — Это самый чудесный, самый потрясающий тату-салон во всем мире, из которого не хочется уходить. Ну, только если сейчас.

Кэлвин кивнул.

— Встретимся там.

Хейзел захлопала в ладоши.

— У меня самая лучшая! Работа! В мире!

Она поднялась и помчалась в свой кабинет, чтобы собрать все свои вещи.

Я выключила все работающие устройства, после чего Кэлвин погасил свет позади. Затем почти приблизившись к джипу, я застыла, увидев Трентона за рулем своего Доджа Интерпид, въезжающего на парковку. Он быстро припарковался и выпрыгнул из автомобиля. В следующий момент он взял ключи из моей руки, открыл мне дверь Смурфа, завел его, а затем вылез.

— Сегодня вечером состоится бой. В Китон Холл. Мне нужно быть там, хоть я и так опаздываю, но мне нужно было увидеть тебя.

Он поцеловал меня в щеку.

Странное ощущение беспокойства накрыло меня, словно он говорил мне «прощай». Я сжала пальцами края его футболки, стараясь не дать ему уйти.

— У нас все хорошо? — спросила я.

Он посмотрел мне в глаза с заметным облегчением.

— Нет, но будет.

Его лицо озарила грустная улыбка, отчего на щеке появилась ямочка.

— Что это значит?

— Это значит, что я дерьмо, но я со всем справлюсь. Клянусь. Просто… не бросай меня, ладно?

Я покачала головой.

— Перестань.

— Мне пора идти, малышка.

Он прижался губами к моему лбу, а затем побежал к своей машине.

— Позвони, когда все закончится. У меня странное ощущение.

Он подмигнул мне.

— У меня тоже. Стало быть, сегодня я сорву большой куш.

Спустя пару секунд он выехал с парковочного места, а я забралась в свой джип. Он уже достаточно прогрелся, и я обхватила руль обеими руками, превозмогая чувство привязанности к мужчине, который всегда так трепетно обо мне заботился. Хейзел посигналила мне из своего черного спортивного Игл Талона, призывая следовать за ней прямо в Ред.

Глава 24

— Все ушли. И это — большая трагедия, — сказала Рейган. — Эти чертовы бои. Чертовы бои!

— Так драматично, — выдала я, глядя, как она сердито бросилась заглядывать в пустую коробку для чаевых.

— Помнишь, как в прошлый раз ты проклинала круг? Все они пришли после, мы работали как лошади, и всех их выгнали, прежде чем они успели заказать напиток.

— Помню, — сказала Рейган, ударив рукой по щеке. Она взяла клубнику, и сдула свою челку вверх.

— Не смотри так грустно, детка! — Коди отозвался с другого конца комнаты.

Вбежала девушка, заставляя Коди дернуться на полсекунды.

Она быстро заговорила с одним из парней за столом бильярда, потащила его за руку, и они оба выбежали на полной скорости. Я заметила, что люди начали проверять сообщения и отвечать на звонки, а затем стали уходить. Рейган тоже заметила. Она встала, поднимая брови в непонимании.

— Странно все это, — она махнула рукой Коди.

— Там что, дерутся на улице?

Он вытянулся, стараясь увидеть Грубера на входе.

— Там что-нибудь происходит? — крикнул он.

Его голос прогремел даже через клубную музыку. Коди покачал головой Рейган.

— Ничего, — Блиа прибежала, с телефоном в руке.

— Срань господня! Это по всему Фэйсбуку! — воскликнула она, — Китон холл горит!

— Что!? — каждый мускул в моем теле напрягся.

— Выключите это дерьмо! — Хэнк крикнул диджею. Музыка остановилась, и Хэнк вытащил пульт, включая плоский экран, по которому, как правило, транслировались спортивные состязания.

Он переключал каналы, пока не нашел новости. Темное изображение было шатким, но, в конце концов, оно сфокусировалось. Дым развевался по Китону, а перепуганные студенты бегали по лужайке. Любительское видео было снято на мобильный телефон в Китон Холл Истен Стэйт Юниверсити.

— Нет. Нет! — закричала я, хватая ключи. Я откинула вверх перекладину на стойке бара, успев сделать два шага, прежде чем Хэнк дернул меня обратно.

— Что ты делаешь? — спросил Хэнк.

— Трент находится там! Он на бою Трэвиса! — я вырывалась из его хватки, но он не собирался отпускать меня.

Джори появилась рядом с нами, ее глаза мерцали.

— Ты не можешь пойти туда, Ками. Там все в огне!

Я боролась с Хэнком.

— Отпусти меня! Пусти, пусти меня! — кричала я.

Коди подошел, но, вместо того чтобы помочь мне, он помогал Хэнку удержать меня на месте. Грубер бросился за угол, но остановился в нескольких футах в стороне, наблюдая за всем с широко распахнутыми глазами.

— Шшш, — шикнула Рейган, мягко отводя меня от них, — позвони ему, — добавила она, протягивая телефон.

Я взяла его, но руки так тряслись, что я не смогла набрать номер. Рейган забрала телефон из моих рук.

— Какой у него номер?

— 4-0-2-1-4-4-8, - проговорила я, стараясь не сходить с ума больше, чем уже была.

Казалось, мое сердце выскочит из груди, и я хватала ртом воздух после борьбы с Хэнком и Коди. Мы ждали. Никто не двигался. Никто не говорил. Глаза Рейган бегали туда-сюда по кругу, пока, наконец, не остановились на мне. Она покачала головой.

Я не стала ждать, чтобы дать шанс удержать меня снова. Я бросилась к выходу и прошла через двойные двери к своему джипу. Мои руки все еще дрожали, мне понадобилось несколько попыток, чтобы вставить ключ в замок зажигания, но, как только двигатель запустился, я выехала со стоянки.

Кампус был в десяти минутах езды, и я проехала через несколько бордюров, чтобы дообраться до ближайшей стоянки Китон Холла. Все было еще страшнее, чем по телевизору. Вода из пожарных машин уже пропитала землю и текла по асфальту.

Когда я побежала через лужайку, мои сапоги утонули в размокшем газоне. Рядом с соседними зданиями мигал красно-синий свет от аварийных машин.

Казалось сотни метров шлангов от гидрантов выходили из разных окон и дверей Китона, где пожарные уже бежали к опасности. Повсюду кричали и плакали, и выкрикивали имена.

Десятки тел лежали на одной линии, покрытые желтыми, шерстяными одеялами. Я шла вдоль них, глядя на ботинки, молясь, чтобы не столкнуться с желтыми рабочими ботинками Трентона. Когда я добралась до конца, я отпрянула.

У одной пары ног не было каблука. Другая была босой и демонстрировала идеально ухоженные пальцы. Ноготь на большом пальце был окрашен в цвет черно-белого шеврона с красным сердцем.

Кем бы она ни была, она была жива, когда эти пальцы были накрашены, а теперь она лежала безжизненной на холодной и влажной земле. Я закрыла рот, а затем начала осматривать лица вокруг меня.

— Трент! — крикнула я. — Трентон Мэддокс!

Чем больше времени проходило, тем больше тел вытаскивали, и меньше было выживших. Выглядело все, как в военное время. Так многие из моих постоянных клиентов ходили на эти бои — одноклассники, друзья из колледжа и средней школы.

С тех пор, как я прибыла на место происшествия, я не пересеклась ни с одним из них. Я не видела ни Трэвиса, ни Эбби, и подумала, а что, если они также лежали среди мертвых. Даже если Трентон выбрался, а его брат нет, он будет сильно подавлен.

Через некоторое время, стало устрашающе тихо. Плач перешел в стоны, слышалось только жужжание шлангов, и случайные крики пожарных. Я вздрогнула, только теперь поняв, что я без пальто.

Зазвонил мой сотовый телефон, и я чуть не выронила его, пытаясь приложить его к уху.

— Алло? — я плакала.

— Ками? Стой на месте! Трент уже на пути к тебе!

— Что? Ты говорила с ним?

— Да! Он в порядке! Оставайся на месте! — я повесила трубку, и прижала телефон к груди, бесконтрольно качаясь, и, глядя вокруг, ожидая и надеясь, что Рейган была права.

В ста ярдах появился Трентон, он бежал на полной скорости в мою сторону. Мои ноги подкосились, и я упала на колени, рыдая. Трентон упал передо мной, обнимая меня.

— Я нашел тебя! Я здесь!

Я не могла ничего сказать. Я не могла сделать ничего, кроме как рыдать и держаться за его рубашку.

Трентон сорвал плащ и накинул мне на плечи, а затем его руки снова обвились вокруг меня, укачивая меня, пока я не успокоилась.

— Все в порядке, детка, — сказал он ровным и успокаивающим голосом.

Его лицо было покрыто полосками сажи и пота, а его рубашка была грязной. От него пахло костром, но я все еще прятала лицо в его груди.

— Трэвис и Эбби? — мне, наконец, удалось выдавить что-то.

— Они в порядке. Пойдем, — сказал он, подбадривая меня встать. — Давай отвезу тебя домой, где тепло.

Трентон повел джип в сторону моей квартиры. Хэнк закрыл бар из уважения, так что Рейган и Коди смотрели новости на диванчике прижавшись друг к другу, а Трентон и я сходили по очереди в душ. В чистом сером свитере и пушистых носках, я прижалась к Трентону в моей спальне.

Я крепко обняла его, прижавшись виском к его боку. Мои мокрые волосы намочили его футболку с принтом из Космических яиц, но ему было все равно. Все было слишком трудно переварить, так что мы просто молча сидели, держась друг за друга, до тех пор пока я снова не разрыдалась.

Коди постучал в дверь, а затем вошел вместе с Рейган. Она смотрела куда угодно, но не в мои глаза.

— Мама Бейкера дала интервью. Он не делал этого.

Я была опустошена, но я уже все выплакала. Я просто закрыла глаза, и мои губы задрожали.

Трентон притянул меня ближе, и мы оба подскочили, когда зазвонил его сотовый телефон. Он взглянул на него. Телефон зазвонил снова.

— Это обычный номер.

— Местный? — спросила я. Телефон прозвонил в третий раз. Он кивнул, — Ответь!

Он нерешительно поднес трубку к уху.

— Алло? — после короткой паузы, он опустил телефон на колени. — Уже слишком поздно.

Коди и Рейган легли спать, но я просто лежала на коленях у Трентона. Я не хотела выключать свет. Я хотела видеть его своими глазами, и знать, что он жив и здоров.

Трентон провел пальцами по волосам.

— Я оставил ее, — сказал он. Я села.

— Кого?

— Эбби. Трэвис не мог добраться до нас. Он собирался вывести всех остальных пришедших, а Эбби собиралась провести нас через черный ход. Мы заблудились. Мы наткнулись на кучу потерянных девочек. Они следовали за парнем, но он тоже заблудился, как и они. Я запаниковал, — он покачал головой, глядя в стену. — И я, черт подери, оставил ее.

Слеза скатилась по его щеке, и он посмотрел вниз.

— Она выбралась, — сказала я, касаясь его бедра.

— Я обещал Трэвису, что позабочусь о ней. Когда дело касалось жизни и смерти, я подвел его.

Я схватила его за подбородок и повернула лицом к себе.

— Ты не подвел. У тебя есть сильные инстинкты, и ваша мама находится на том свете, наблюдая за вами. Что случилось с группой, которую вы встретили?

— Я разбил окно, и поднял парня вверх, а затем поднял девушек, чтобы они могли выбраться.

— Ты спас их жизни. Тот парень не справился бы один. Ваша мама помогла Трэвису найти путь к Эбби, она помогла тебе спасти еще больше жизней.

Рот Трентона поднялся немного вверх, и он наклонился ко мне, чтобы поцеловать в губы.

— Я так испугался, что никогда не увижу тебя снова, — мои губы опять задрожали, и я прижалась лбом к его лбу, качая головой.

— Я все время думала о том плохом чувстве, которое у нас возникло раньше. И потом, когда ты ушел, как я почувствовала, что это было прощание. Я никогда в жизни не боялась ничего так, как этого. А мой папа может быть довольно страшным в гневе.

Затрещал телефон Трентона. Он поднял его, читая текстовые сообщения.

— Это от Бреда из Сиг Тау. Мы уже потеряли троих.

Мои плечи поникли. Трентон нахмурился, посмотрел на телефон, нажал кнопку и поднес трубку к уху. Он посмотрел на меня.

— Я получал голосовые сообщения с этого номера. Но это не было тревожным сигналом.

— Может, потому что ты наполовину ответил?

— Какой-то странный номер.

Послышался женский голос, кто-то сказал: "Тьфу" и больше ничего. Трентон нахмурился, а потом нажал на кнопку. Я услышала несколько гудков, а потом этот же женский голос ответил.

— Алло? — вскрикнула она, — Трент? — Трентон казался смущенным и удивленным одновременно.

— Эбби? Все в порядке?

— Да, мы в порядке. Как дела?

— Я сижу с Ками. Она очень расстроена из-за пожара. Она потеряла некоторых из ее постоянных клиентов.

Я легла на его колени снова, и все, что я слышала, это пронзительный голос Эбби.

— Да, — сказал Трентон. — Как будто там зона военных действий. Что это за шум? Вы в торговом пассаже? — набросился он на нее.

Я села.

— Что? — сказал он, еще более возмущенный.

Конечно, нет. Они не могли.

— Ладно, с чего? — спросил он, — Эбби, хватить мудрить. Просто скажи.

Мы оба были подавлены, Трентон не хотел выслушивать что-то непонятное от Эбби.

Я наклонилась ближе к телефону. Трентон держал ее немного подальше от уха, так что я могла услышать.

— Прошлой ночью много людей пришли на бой. Много людей погибло. Кому-то придется ответить за это.

Я откинулась назад, Трентон и я обменялись взглядами. Она была права. У Трэвиса могли быть серьезные неприятности.

— И ты думаешь, что этим кем-то может стать Трэвис? — спросил Трентон, понизив голос.

Она обратила все его внимание на себя сейчас.

— Что же мы будем делать?

Я наклонилась, чтобы слушать.

— Я попросила Трэвиса жениться на мне.

— Э-э-э… — сказал Трентон и снова посмотрел на меня. Мои брови поднялись до линии волос. — Ладно, как, черт возьми, это поможет ему?

— Мы в Лас-Вегасе…

Я наклонилась, чтобы увидеть реакцию Трентона.

Он сидел с поднятыми бровями, и несколько глубоких морщин появились у него на лбу.

— Эбби, — он вздохнул.

Она говорила немного, ее голос звучал ещё выше и стал более отчаянным. Они собирались пожениться, надеясь, что это покажется настолько сумасшедшей идеей, что следователи посчитают, что Трэвис был в Лас-Вегасе, а не в Китон Холле.

Мое сердце горевало за них. Так же, как расстроилось, когда я думала о человеке, которого любила, и который почти потерял свою жизнь, они боялись того же, в дополнение к страху собственной смерти. А теперь для них появилась возможность снова потерять друг друга.

— Мне очень жаль, — сказал Трентон. — Ему бы не хотелось делать это так. Он хотел бы, чтобы ты вышла за него замуж, потому что ты хочешь. Если он когда-нибудь выяснит это, то это разобьет его сердце.

Я наклонилась к нему.

— Не стоит, Трент. Все сработает. По крайней мере, это даст ему шанс. Это шанс, не так ли? Больше, чем могло бы быть.

— Я надеюсь, — сказал Трентон. В его голосе звучало поражение.

Эбби замолчала.

— Поздравляю!

— Поздравляем! — сказала я, отчаянно старясь чувствовать что-нибудь иное, нежели уныние. Эбби сказала что-то, и Трентон кивнул.

— Ладно… и, действительно, чертовски странно, что наш младший брат женится первым.

Эбби рассмеялась, но ее голос звучал устало.

— Смирись с этим.

— Отвали, — сказал Трентон, — и я люблю тебя.

Он повесил трубку, и бросил телефон на край кровати. После, глядя на мои сломанные двери шкафа, он усмехнулся один раз.

— Мне нужно починить все.

— Пожалуйста.

— Трэвис женится раньше меня. Я не знаю, как к этому относиться.

— Пожелай им всего хорошего. Они могут пожениться навечно и иметь десять детей, или, возможно, разведутся в следующем году.

— Это если Трэвис не завяжет с… — Трентон посмотрел на меня.

— Ставлю на сценарий с десятью детьми.

— Я тоже, — сказал он, откинул голову на спинку кровати, и закрыл глаза.

— Когда-нибудь я собираюсь жениться на тебе.

Я улыбнулась.

— Когда свинюшки начнут летать.

Он пожал плечами.

— Без проблем. Я могу посадить свинью на самолет.

— Хорошо, значит, только когда ты станцуешь в стрингах под Бритни Спирс перед своим отцом. Вот когда мы поженимся.

Он глубоко вздохнул, а затем произнес на выдохе:

— Вызов принят.

Глава 25

Возвращаться в кампус утром в понедельник было странно. С деревьев свисали черные ленточки, а Китон Холл был разделен на четыре равные части желтой лентой. Шепот слышался отовсюду: в коридоре, в лифте и на лестничной площадке. Люди обсуждали пожар, погибших, вышивших и тех, кому предстояло за это ответить. Также ходили сплетни по поводу обручальных колец Трэвиса и Эбби и о ее возможной беременности.

Я решила, пусть говорят. Это все же было лучше, чем теории и заговоры вокруг пожара. Полиция уже навестила Джима и разговаривала с Трентоном, поэтому я не подавала виду, что что-то знаю.

После уроков я поплелась по грязному газону к Смурфу и замерла, увидев ТиДжея, прислонившегося к задней части моего джипа и что-то печатающего в телефоне. Он выпрямился, когда заметил меня в нескольких шагах от себя. Я продолжила идти, но уже медленнее.

— Мне было интересно, вернешься ты или нет, — произнесла я.

— Сел на ближайший рейс.

— Проверял всех?

Он кивнул.

— Проверял повреждения.

— Что ты можешь сделать?

Он покачал головой.

— Это касается их обоих.

— Не трогай Трента, — резко заявила я.

Он рассмеялся на долю секунды, совершенно без юмора, явно удивленный моей злостью.

— Это не я, Камилла.

— Если ты здесь не по работе, тогда зачем?

— Не могу вдаваться в подробности, Камилла, ты же знаешь. Но я здесь, сейчас, чтобы увидеть тебя.

Я затрясла головой.

— ТиДжей, мы уже обсуждали это. Твои случайные приезды только усугубляют дело, сильнее, чем должны. Так что пока ты не готов расставить все точки над и…

Он отрицательно покачал головой.

— Я не могу сделать это прямо сейчас.

— Тогда тебе лучше уйти.

— Я просто хотел поздороваться.

— Привет, — сказала я, одарив его слабой улыбкой.

Он наклонился и поцеловал меня в щеку, заставив меня отпрянуть. Так сильно, как он хотел притвориться, будто это была дружелюбная и невинная обстановка, мы оба знали, что это не так.

— Теперь я просто говорю: «Прощай».

— Прощай.

ТиДжей кивнул, а потом развернулся и ушел.

Я поехала домой, в надежде схватить ланч перед работой в салоне, чувствуя себя немного расстроенной. Я сделала парочку сэндвичей с сыром и ветчиной и съела их по пути, размышляя о кипе мягких игрушек и цветов, которые начали накапливаться перед входом в Китон.

Когда я приехала в Скин Дип, Додж Интерпид и Талон Хейзел уже были там. Я вошла внутрь, но за столом никого не было, как и в вестибюле. Я прошлась вниз по коридору, тут же заметив желтые ботинки Трентона, одна его нога качалась в воздухе вверх и вниз.

— Да сделай же это, Хейзел! Или ты ждешь, что кто-то сверху спустится? Дерьмо!

— Нет, — сказала она мило, глядя на меня. — Я ждала ее.

Она прокалывала ему ухо, а он издал хрип, за которым последовали нечленораздельные ругательства, которых я прежде и не слышала.

— Красавец! — похвалила она.

— Правда? Я делаю этот адский пирсинг ради тебя, а ты зовешь меня красавцем? Как насчет чего-то более мужественного? Охрененно? Круто?

— Мило! — ответила Хейзел, запечатлев на лбу поцелуй. Трентон застонал.

— Я принесла тебе ветчину с сыром, — сказала я, отрывая кусочки ветчины. — На дне пакета.

Трентон подмигнул мне.

— Люблю тебя, малышка.

— Дальше! — воскликнула Хейзел.

Улыбка Трентона исчезла.

Хейзел проткнула его снова, и обе ноги Трентона оторвались от пола, но он не издал и звука.

— Именно поэтому я ждала твою девочку. Чтобы ты не расплакался. Черт, Ками впускает в себя твой член каждую ночь, а это больше шестнадцатого размера пирсинга.

Я нахмурилась.

— Неуместное сравнение. Тебе нужно потрахаться. Ты, кстати, в последнее время был супер.

Хейзел растянула губы в улыбке.

— Ну-ка, расскажи!

Трентон натянул робкую улыбку.

— Но она права, куколка. Я круче шестнадцатого размера пирсинга.

Я подавилась собственной слюной.

— Я убираюсь отсюда.

Я вернулась к своему столу, выбросила остатки сэндвича и разложила документы, чтобы увидеть, какие нуждались в копиях. Затем я подошла к принтеру. Мне не приходилось утруждать себя работой уже довольно давно. Послеобеденный перерыв завершился толпой студентов, которые жаждали получить татуировки в память о своих погибших одногруппниках, «братьях», «сестрах» и только раз отец пришел сделать татуировку в памяти о своей дочери.

Мне было интересно, знал ли кто-то из всех этих людей, входящих в дверь, ту девушку с красивыми ухоженными пальцами на ногах. Я крепко зажмурилась, пытаясь заполнить мысли чем-то более приятным. К закрытию, все мы окончательно устали, но Трентон с Бишопом оставались до тех пор, пока каждый, кто пришел за памятным рисунком не получил, что хотел.

Как только дверь за последним посетителем закрылась, я сделала выпады бедрами в разные стороны, выключая компьютер и стараясь растянуть затекшую спину. Ковер, лежавший на полу салона, превратился в подобие бетона, поэтому стоять на нем весь день было настоящим мучением.

Хейзел уже ушла, а Кэлвин выехал с парковки спустя пять минут после того, как ушел последний клиент. Бишоп и Трентон убирали рабочие места, а затем остановились у двери, дожидаясь меня. Бишоп подозрительно уставился на меня, и я это быстро аметила.

— Что? — спросила я, немного раздражительно. Я сильно устала, и мне было абсолютно не до его глупостей.

— Я видел тебя сегодня.

— Да?

— Я виделтебя сегодня.

Я взглянула на него, словно он был сумасшедшим, а затем Трентон на него посмотрел.

— Я слышалатебя, — ответила я с отвращением.

— Я также видел ТиДжея. Это же был ТиДжей, да? — он специально сделал ударение на имени. Он знал. О Боже. Лицо Трентона мигом повернулось ко мне.

— ТиДжей? Он в городе?

Я пожала плечами, словно моя жизнь зависела от того, насколько эмоционально я это восприму.

— Он приехал увидеть семью.

Глаза Трентона сузились, а челюсть лязгнула.

— Я выключу свет, — сказала я, пройдя по коридору вниз и открывая главный счетчик. Я нажала на кнопки, а затем вернулась в вестибюль. Бишоп и Трентон все еще стояли там, за исключением того, что теперь Трентон пялился на Бишопа.

— Что ты видел? — спросил Трентон.

— Я расскажу тебе. Но обещай, что ты подумаешь перед тем, как что-то сделать. Пообещай мне, что разрешишь мне все тебе объяснить.

Я знала, что не смогу объяснить всего. Нужно было просто потянуть время.

— Ками…

— Обещай!

— Обещаю! — прорычал он. — О чем говорит Бишоп?

— Он был возле моего джипа, когда я возвращалась с занятий. Мы немного поговорили. Это не было так важно.

Бишоп покачал головой.

— Определенно не то, что я видел.

— Какие, нахрен, у тебя проблемы? — прошипела я.

Он пожал плечами.

— Я просто подумал, что Тренту нужно знать.

— Знать что? — закричала я. — Ничего не произошло! Он попытался меня поцеловать, а я отошла! Если ты видел что-то еще, то ты законченный лжец!

— Он пытался тебя поцеловать? — сказал Трентон низким и угрожающим голосом.

— Она, правда, отошла от него, — сказал Бишоп.

— Я устрою ему полный разнос. Позже.

— Отстаньте! — завизжала я, кидая в него полный бумажек ежедневник. Я схватила пальто и выбежала на улицу, но Бишоп уже выезжал с парковки. Затем вышел Трентон, и я заперла дверь на замок.

Трентон замотал головой.

— Меня достало это, Ками. Меня чертовски это достало.

Мои внутренности сжались так, что я едва могла дышать.

— Тебя достало.

— Да, меня достало. Ты ждешь, что я смирюсь со всем этим?

Горячие слезы обожгли мне лицо, стекая вниз по щекам струей.

— Я даже не целовала его! Ничего не произошло!

— Почему ты плачешь? Из-за него? Я в диком восторге, Ками!

— Нет, я плачу не из-за него! Я не хочу, чтобы это все закончилось! Я люблю тебя!

Трентон медлил, а затем затряс головой.

— Меня не ты достала, детка. Меня достал он, — сказал он, и его голос снова стал низким и пугающим. — И то, что он к тебе лезет, меня тоже достало.

— Прошу тебя, — прошептала я, дотянувшись до него. — Я объяснила ему. Теперь он все знает. Я думаю, это просто было завершение.

Он кивнул.

— Ты думаешь.

Я в ответ кивнула ему, умоляя глазами. Трентон вытащил ключи от своей машины.

— Он все еще в городе?

Я не ответила.

— Где он остановился?

Я сжала пальцы на уровне груди, а затем коснулась своих губ.

— Трентон, ты измотан. Это были адские несколько дней. Ты преувеличиваешь.

— Где, черт возьми, он остановился? — закричал он. На его шее и лбу вздулись вены, после чего его начало трясти.

— Я не могу тебе сказать, — ответила я, покачав головой.

— Ты просто не хочешь, — тяжело вздохнув, сказал он. — Ты просто… ты собираешься позволить ему выносить нам мозг и дальше?

Я промолчала. Я не могла сказать ему правду, так что это было бессмысленно.

— Ты любишь меня? — спросил он.

— Да, — заплакала я, пытаясь дотронуться до него.

Он дернулся.

— Почему ты не расскажешь ему, Ками? Почему ты не скажешь ему, что ты со мной?

— Он знает.

Трентон почесал нос рукавом и кивнул.

— Тогда все понятно. Единственный способ, чтобы он держался от нас подальше, если я набью ему морду.

Я знала, что это случится. Я знала это и все равно пошла на это.

— Ты обещал.

— Ты собираешься играть с этим? Почему ты его защищаешь? Я не понимаю!

— Я не защищаю его! Я защищаю тебя! — сказала я, качая головой.

— Я найду его, Ками. Я выслежу его и когда найду…

В кармане завибрировал телефон, а потом еще раз. Я вытащила его, чтобы быстр просмотреть. Трентон должно быть заметил выражение моего лица, потому как выхватил телефон у меня из рук.

— «Нам надо поговорить», — прочитал он. Сообщение было от ТиДжея.

— Ты обещал! — закричала я.

— Ты тоже! — выкрикнул он. Его голос обрушился сквозь темноту, отдавая эхом отовсюду. Но он был прав. Я дала обещание ТиДжею хранить его секрет, и еще одно — любить Трентона. Я не могла держать это все в себе. Я не буду больше встречаться с ТиДжеем. Пора было убедить его оставить меня в покое, но я не могла рисковать, зная, что Трентон последует за мной, и также я не могла встретиться с ТиДжеем, зная, что Трентон возненавидит меня.

ТиДжей мог уехать на следующий день, это было все, что я знала. Я должна была сделать это прямо сейчас.

— Я не понимаю тебя, Ками. Разве ты не порвала с ним? А?

Я поджала губы. Вина сейчас была непомерной.

— Всё не так.

Грудь Трентона тяжело вздымалась. Эмоции взяли над ним верх. Он швырнул мой телефон вдоль улицы, а затем стал расхаживать взад-вперед огромными шагами. Телефон приземлился куда-то в траву, рядом с уличным фонарем.

— Подними его, — сказала я спокойно. Он покачал головой. — Подними его!

Мой крик перешел на визг, когда я указала на фонарь.

Когда Трентон подошел, чтобы найти маленький черный телефон в темноте, я быстро подошла к джипу и захлопнула дверь. Двигатель завелся через секунду, и я резко вырулила с парковки. Трентон подбежал к моему окну. Постучал уравновешенно несколько раз, смягчив взгляд своих глаз.

— Детка, опусти стекло.

Я вжалась в руль, а затем посмотрела на него, чувствуя, как мои щеки вновь намокли.

— Прости. Я найду твой телефон. Но ты не можешь сесть за руль в таком состоянии.

Я уставилась на дорогу впереди, посигналив.

Трентон прислонился рукой к стеклу.

— Ками, если ты хочешь сесть за руль, хорошо, но не гони. Я отвезу тебя туда, куда ты захочешь.

Я покачала головой.

— Ты узнаешь обо всем. А потом это все испортит.

Трентон нахмурился.

— Что узнаю? Что испортит?

Я повернулась к нему.

— Я расскажу тебе. Я хочу рассказать тебе. Но не сейчас.

Я надавила на педаль и прибавила газу, выезжая с парковки. Опустив лицо, я снова зарыдала.

Трентон колотил в мое окно.

— Посмотри на меня, малышка.

Я сделала глубокий вдох, включила первую передачу, а затем подняла голову, смотря на дорогу.

— Ками, ты не можешь вести в таком состоянии… Ками! — громче прокричал он, как только я отъехала.

Я вырулила с парковки, когда пассажирская дверь распахнулась, и внутрь запрыгнул Трентон, тяжело дыша.

— Детка, остановись.

— Какого черта ты творишь?

— Остановись и дай мне сесть за руль.

Я выехала на улицу и направилась на запад. У меня не было запасного плана, как быстрее добраться до ТиДжея, а теперь, когда Трентон сидел в машине, я и вовсе растерялась. А потом меня осенило. Я просто отвезу его к ТиДжею. Пусть все выйдет наружу. ТиДжей втянул меня в это. Если бы он только оставил меня в покое, я бы не вляпалась в эту ситуацию. Но сперва нужно было дать Трентону остыть. Поэтому за рулем должна была быть я.

— Съезжай на обочину, Ками. — Воскликнул Трентон уже на грани, но впервые в моей жизни. Его накрыла тревога, хотя он и оставался спокойным. Как-то неопределенно.

Я хмыкнула и вытерла глаза рукавом.

— Ты возненавидишь меня, — сказала я.

— Я не собираюсь тебя ненавидеть. Съезжай, и я буду за рулем хоть всю ночь, если ты захочешь. Мы поговорим об этом.

Я покачала головой.

— Нет, ты возненавидишь меня, а я потеряю все.

— Ты не потеряешь меня, Камилла. Клянусь Богом, но ты едешь по этой ущербной дороге! Мы на краю города и дорога скоро станет еще хуже. Тормози, твою мать!

В тот же момент пара светящихся фар врезалась в меня. Я едва успела взглянуть на них краем глаза, а затем моя голова коснулась окна, разбив его на тысячи мелких кусочков. Несколько осколков вылетели наружу, но большая их часть упала мне на колени и оказалась в кузове моего джипа, когда он плавно скользнул по перекрестку и рухнул в канаву на другой стороне. Время остановилось на несколько минут, а затем мы почувствовали невесомость, когда джип начал вращаться. Раз. Два. А затем я потеряла счет, потому что перед глазами все помутнело.

Я проснулась в какой-то комнате с белыми стенами вокруг и белыми занавесками, которые предотвращали проникновение света внутрь. Я моргнула пару раз, пытаясь осмотреться. Вверху беззвучно работал телевизор, транслируя старую американскую комедию Сайнфилд. Провода и трубки тянулись из моих рук к двум вертикально стоящим рядом со мной шестам, а подключенные к ним мониторы равномерно издавали звуки. Маленькая коробка была прикреплена чем-то к переднему карману моей рубашки, провода следовали друг за другом, образуя круг на моей груди. Упаковка с прозрачной жидкостью свисала с шеста, снабжая меня равномерно поступающей жидкостью внутривенно. На конце трубки располагался кусочек лейкопластыря, который был приклеен к моей руке.

Потом я ощутила что-то под своими пальцами, напоминающее знакомые короткие каштановые волосы. Это был Трентон. Он лежал, отвернувшись от меня, прижавшись щекой к матрасу. Левая рука покоилась поверх моих ног, другая лежала между кроватью и креслом, обмотанная толстым светло-зеленым слоем гипса. На нем уже было несколько росписей. Имя Трэвиса было написано под надписью со словами: «Котик». Другая роспись была от Хейзел, припечатанная ярко-красной помадой. Эбби Эбернати подписалась как «миссис Мэддокс».

— Выглядит как маленькая гостевая книга. Трент не покидал твою палату, поэтому все, кто навещал тебя, подписали его гипс.

Я прищурила глаза, едва различая ТиДжея, сидящего в темном углу в кресле. Я опустила глаза вниз на гипс. Все братья Трентона подписались, даже его отец Джим, моя мама и все мои братья. Я даже увидела имена Кэлвина и Бишопа.

— Сколько я уже здесь? — прошептала я. Мой голос звучал так, словно я полоскала его песком.

— Со вчерашнего дня. У тебя на голове приличная рана.

Я подняла руку, пытаясь пальцами дотронуться до забинтованной головы. Слева на виске была марлевая повязка, и когда я попыталась слегка надавить на нее, острая боль отозвалась у основания скул. Я поежилась.

— Что случилось? — спросила я.

— Пьяный придурок пролетел знак «стоп» на скорости более шестидесяти. Он покинул место аварии, и сейчас находится в тюрьме. Трентон протащил тебя с милю до ближайшего дома.

Мои брови образовали одну линию, когда я взглянула на Трентона.

— Со сломанной рукой?

— В двух местах. Не знаю, как ему это удалось. Должно быть, адреналин помог ему. Врачи вынуждены были наложить ему гипс прямо в приемном отделении. Он отказался оставлять тебя. Даже на секунду. Даже, чтобы сделать компьютерную томографию. Все медсестры в него теперь влюблены. — Он улыбнулся довольно вяло и вряд ли от счастья.

Я осторожно села и как в фильмах увидела звездочки у себя в глазах. Я снова откинулась на кровать, чувствуя тошноту.

— Полегче, — сказал ТиДжей, вставая.

Я сглотнула. Горло пересохло и казалось, будто там скребли кошки.

ТиДжей подошел к маленькому столику в конце кровати и налил воды в стакан. Я взяла его у него и сделала маленький глоток. Затем я ощутила, как внутри меня вода все обожгла, хотя и была ледяная.

Я коснулась макушки Трентона.

— Он знает?

— Все знают. О тебе. О нас. Но не обо мне. Я предпочту оставить все как есть. Хотя бы на данный момент.

Я посмотрела вниз, чувствуя, как ком подступил к горлу.

— Тогда почему он здесь?

— По той же причине, почему и я здесь. Он любит тебя.

По моей щеке прокатилась слеза.

— Я не имела в виду…

ТиДжей покачал головой.

— Я знаю, милая. Не плачь. Всё будет хорошо.

— Правда? Теперь, когда все знают, все будет так неловко и напряженно и…

— Потому что это мы. Мы разберемся с этим.

Пальцы Трентона сжались. Его гипс переместился, и его рука упала. Он открыл глаза, покрутив головой, а затем дотронулся до плеча, испытывая явную боль. Когда он обнаружил, что я смотрю на него, он резко вскочил, наклонился и коснулся моей щеки левой рукой. Его переносица была опухшей, а под глазами виднелись фиолетовые синяки.

— Ты очнулась! — просиял он, изучая мое лицо.

— Я очнулась, — мягко ответила я.

Трентон коротко рассмеялся, наклонившись вниз, пока не коснулся моих коленей. Он обхватил мои бедра и нежно сжал, пока его тело сотрясалось от слез.

— Прости меня, — сказала я, не сдерживая обжигающих слез, которые текли вниз по лицу.

Трентон взглянул на меня и покачал головой.

— Нет. Это была не твоя вина. Какой-то пьяный ублюдок проехал на запрещающий знак и раскромсал нас.

— Если бы я обратила внимание… — всхлипнула я.

Он вновь замотал головой, умоляя меня замолчать.

— Шшш, нет. Нет, малышка. Даже тогда бы он влетел прямо в нас.

Он положил свою руку себе на затылок и его глаза прояснились. Он вздохнул.

— Я так рад, что ты цела. Твоя голова истекала кровью, и ты никак не просыпалась.

Его глаза сомкнулись, а в памяти, очевидно, проигрывалась снова та же картинка.

— Я чуть не сошел с ума, — произнес он и вернулся в обычное положение, лежа на моих коленях, а затем поднес мою левую руку к губам, осторожно целуя ее.

ТиДжей все еще стоял позади него, наблюдая за проявлением реакции Трентона с вымученной улыбкой. Трентон обернулся, в надежде увидеть кого-то позади себя.

— Привет, — сказал Трентон. Он встал. — Я… эм, мне жаль.

— Всё нормально. Она больше не моя. Даже не уверен, была ли когда-либо.

— Я люблю ее, — произнес Трентон, повернувшись опять ко мне улыбаясь. Он протер свои красные глаза. — У меня мало опыта. Но я, правда, люблю ее.

— Я знаю, — кивнул ТиДжей. — Я видел, как ты смотришь на нее.

— Значит мир? — спросил Трентон.

Брови ТиДжея срослись в линию, как только он взглянул на меня, но обращался он к Трентону.

— Если она хочет?

Они оба повернулись ко мне. Я уставилась на ТиДжея, пока пыталась дотянуться через смятые простыни и одеяло до руки Трентона. Он сел рядом со мной, коснувшись губами моей руки и закрыв глаза.

Мои губы задрожали.

— Я лгала тебе.

Он покачал головой.

— Из-за причин, которые никак меня не касаются. Или нас.

Я испустила вздох облегчения и заплакала.

— Я люблю тебя.

Трентон мягко обхватил мое лицо ладонями, а затем наклонился, чтобы поцеловать.

— И больше ничего не имеет значения.

— Имеет для меня, — сказала я. — Я не хочу…

ТиДжей прочистил горло, напоминая, что, кроме нас с Трентоном, в палате был еще кто-то.

— Если это то, чего ты хочешь, Ками, мы справимся. Я не буду стоять на пути. Я не стану для вас обузой.

Трентон сделал пару шагов к ТиДжею и сгреб его в охапку. Они так и повисли друг на друге на несколько мгновений. ТиДжей шептал что-то на ухо Трентону, а тот кивал. Это было так нереально, смотреть, как они общаются в одной комнате, не раскрывая секрет ТиДжея так долго. ТиДжей медленно подошел к моей кровати, наклонился и поцеловал меня в лоб, туда, где не было повязки.

— Я буду скучать по тебе, Камилла, — сказал он и снова коснулся моего лба губами, задержав прикосновение на секунду, а затем вышел за дверь.

Трентон облегченно выдохнул, а затем сжал мою руку.

— Теперь я все понял. — Он затряс головой и без смеха рассмеялся. — Теперь зная это, я не понимаю, почему я не догадался. Калифорния. Ты чувствовала себя отвратительно, когда была со мной, даже после того как рассталась с ним. Все было прямо перед моим носом.

Я поджала губы.

— Не все.

Трентон положил забинтованную руку на кровать и переплел пальцы с моими.

— Я не испытываю и грамма вины. Знаешь почему?

Я пожала плечами.

— Потому что я влюблен в тебя со школы, Цветочек. И каждый об этом знал. Каждый.

— Я все еще не уверена, что верю в это.

— Ты носила хвостики каждый день годами. Они были просто идеальными. — Его улыбка исчезла. — А тот печальный взгляд твоих глаз. Все, чего я когда-либо хотел это заставить тебя улыбнуться. А теперь ты стала моей, но я не могу делать все правильно.

— Вся моя жизнь была неправильная. Ты единственное, что правильно.

Трентон достал что-то из кармана и позволил маленькому серебряному ключику повиснуть на связке. На нем была черная полоска выцветшей краски с яркой надписью «Ками», обведенной черным контуром. Я поджала губы, а затем они растянулись.

— Что скажешь? — спросил Трентон с надеждой в глазах.

— Переехать? Бросить квартиру?

— Все вместе. Ты и я. Будем напиваться под странные тосты после работы и ходить в Чикен Джо вечером в понедельник с Оливией. Всё просто, так как ты любишь.

Предстояло о многом поразмышлять, но после того, через что мы вместе прошли — дважды — единственное, на чем я могла сфокусироваться были слова Трентона. Только одно сейчас было важно.

— Я скажу да.

Он моргнул.

— Да?

— Да, — ответила я, хихикая над его выражением лица, а затем вздрогнула. Тело пронзила приглушенная боль.

— Черт возьми, да! — закричал он, а затем одарил меня застенчивой ухмылкой, когда я попыталась успокоить его.

— Я так сильно люблю тебя, Ками.

Я неуклюже и медленно перевернулась в кровати, а Трентон — осторожно, приложив усилия — залез ко мне. Ему было так же мучительно больно, как и мне. Он нажал на кнопку возле кровати, ожидая, когда та опустится полностью в горизонтальное положение, пока мы не оказались лицом к лицу.

— Я знаю, что ты не веришь мне, но я действительно люблю тебя с детства, — тихо произнес он. — А теперь я собираюсь любить тебя до самой старости.

Бабочки запорхали внутри моего живота. Никто никогда еще не любил меня так сильно, как любил он.

— Обещаешь?

Трентон устало улыбнулся.

— Да. А потом я пообещаю тебе снова, ну, после того, как станцую в стрингах под Бритни Спирс.

Я смогла усмехнуться, после того, как боль от движения прекратилась. Он покрутился несколько раз, прежде чем смог удобно устроиться, и, закрыв глаза, провалился в сон. Прошло много времени, с тех пор, как он уснул, а я наблюдала за ним, за тем, как он дышит, все еще улыбаясь чему-то.

Тайное стало явным, и теперь я могла спокойно дышать.

Вошла медсестра и удивленно посмотрела на нас.

— Посмотри на себя, — прошептала она, ее темные глаза были отчетливо видны в полумраке. — Из-за этого парня все женщины на этаже кудахчут. Он твой ангел-хранитель. Ни на секунду не отошел от тебя.

— Я слышала. Я не знаю, откуда такое везение, но я рада.

Я склонилась, прижимаясь виском к его лбу.

— Удача явно на твоей стороне. Видела твою машину во дворе. Выглядит, будто на ней перешли вброд. Поистине чудо, что вы оба выжили.

Я нахмурилась.

— Я буду скучать по своему джипу.

Она кивнула.

— Как ты себя чувствуешь?

— Болит. Везде.

Она потрясла пластиковым стаканом, отчего таблетки издали дребезжащий звук.

— Думаю, ты сможешь проглотить пару пилюль.

Я кивнула и закинула их в горло. Медсестра передала мне стакан воды, после чего я с трудом их проглотила.

— Проголодалась? — спросила она, проверяя мои жизненно-важные органы. Я покачала головой.

— Хорошо, — сказала она, вытаскивая стетоскоп из ушей. — Просто нажми эту красную кнопку, если что-то понадобится.

Она покинула палату, позволяя мне повернуться к спящему рядом со мной мужчине.

— Мне больше ничего не нужно, — прошептала я.

Гипс Трентона лежал между нами, поэтому я пробежалась пальцами по надписям, думая обо всех тех людях, которые любили нас, которые пришли ко мне. Я затаила дыхание, когда заметила подпись ТиДжея и безмолвно попрощалась с простой, но безупречной надписью на гипсе:

«Томас Джеймс Мэддокс».

Content

Джейми Макгвайр
Мое прекрасное забвение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25