Эдвард Д. Хох

Скандал в Монреале

Литературные труды Эдварда Д. Хоха удостоены премии Энтони Бучера и премии «Эдгар». Кроме того, ему присвоено звание гранд-мастера Американской ассоциации авторов детективных романов. Хох создал великое множество произведений, общее их число на момент его смерти в 2008 году превысило 900. Во многих описаны приключения доктора Сэма Хоторна, капитана Леопольда и Ника Вельвета. Кроме данного рассказа, опубликованного в одном из ежегодных выпусков журнала «Ellery Queen’s Mystery Magazine», перу Эдварда Д. Хоха принадлежит еще с десяток историй о Шерлоке Холмсе.

Стоит читателям полюбить героя, и они желают постоянно быть в курсе его приключений. Конан Дойл дважды пытался отправить Шерлока Холмса в отставку — сначала с помощью драматической развязки у Рейхенбахского водопада, а затем более мирным путем, изобразив великого сыщика на заслуженном отдыхе на пасеке в графстве Суссекс. Читатели единодушно взбунтовались против первого варианта, многие до сих пор не удовлетворены вторым. Да и может ли столь преданный своему делу и энергичный человек, как Шерлок Холмс, уйти на покой? Время от времени ему будет попадаться какое-нибудь дело. А Ирэн Адлер — «эта женщина», как ее называл Холмс, — перехитрившая его и единственная, кого он считал себе ровней? Их пути наверняка должны были пересечься снова. Нас всегда мучает вопрос: «Что дальше?» В следующем рассказе мы встречаемся со знакомыми персонажами много лет спустя. Они стали старше и теперь решают проблемы более зрелого возраста: заблудшие отпрыски, ностальгия, сожаление. Всегда кажется странным встреча со старым другом через большой промежуток времени. Иногда с течением лет люди сильно меняются, а порой остаются такими же, как раньше.

1. Преступление

Мой старый друг Шерлок Холмс уже несколько лет как ушел на покой, когда у меня появился повод навестить его на его маленькой вилле в Суссексе, откуда открывался прекрасный вид на Ла-Манш. Был август 1911 года; в неподвижном воздухе легко различалось знакомое жужжание.

— Пчел вполне хватает, чтобы вас занять? — спросил я, когда мы устроились за столиком в его саду.

— Более чем, Ватсон, — заверил он меня, разливая вино. — И здесь так спокойно. Вижу, вы шли пешком со станции.

— Как вы догадались, Холмс?

— Вы же знаете мои методы. Ваше лицо покраснело от солнца, а на ботинках дорожная пыль.

— Вы все такой же, — улыбнулся я. — Живете один или видитесь с соседями?

— Как можно реже. До них неблизко, но я знаю, что они каждое утро выглядывают в окна — ждут германского нашествия. Боюсь, эти люди слишком всерьез воспринимают Эрскина Чайлдерса.[1]

Прошло восемь лет после выхода «Загадки песков», но ее до сих пор читают.

— Вы тоже ждете войну?

— В ближайшие годы ее не будет, потом посмотрим. Скажите, что привело вас сюда этим прекрасным летним днем? Мы давно не проводили вместе воскресенья.

— На ваше имя пришла телеграмма, по старому адресу на Бейкер-стрит, аж из Канады. Миссис Хадсон не смогла найти ваш новый адрес и отдала ее мне.

— Как она?

— Постарела, но в добром здравии.

— Здесь есть экономка, которая меня обслуживает, но сегодня у нее выходной. Если хотите остаться на ужин, могу предложить разве что мясо с хлебом.

— Не нужно, Холмс. Я приехал лишь передать вам телеграмму.

— Которую было намного проще доставить почтой.

— Она показалась мне важной, — возразил я. — К тому же мне особо нечем заняться. Даже пчел нет.

— Что ж, давайте посмотрим на это срочное сообщение.

Он вскрыл конверт, и мы вместе прочитали:

Мистеру Шерлоку Холмсу,

221б, Бейкер-стрит, Лондон

Уважаемый мистер Холмс!

Прошу прощения, что отнимаю у вас время, но мне срочно требуется помощь. Мой сын, Ральф Нортон, исчез из Университета Макгилла. Полиция подозревает его в убийстве. Приезжайте, умоляю вас!

Послание было подписано коротко: Ирэн.

— Что это, Холмс? — спросил я. — Вы понимаете, в чем дело?

— Даже слишком хорошо понимаю, — вздохнул он.

— Кто эта Ирэн? Наверняка не Ирэн Адлер? Она умерла лет двадцать назад.

— Об этом сообщали газеты, но я всегда сомневался в ее смерти. Ирэн родилась в Нью-Джерси, а после того, как вышла здесь замуж за Годфри Нортона, я подозревал, что они могли уехать в Америку, чтобы избежать вопросов по поводу скандала в Богемии. Если телеграмма действительно от нее, ей сейчас должно быть пятьдесят три года, на четыре года моложе меня — женщина еще не старая во всех отношениях. И у нее вполне может быть сын-студент.

— Но что вы можете сделать отсюда, Холмс?

— Отсюда — ничего. — Он несколько минут размышлял, глядя на адрес внизу телеграммы. — Я должен незамедлительно ответить, — решил он. — Эту телеграмму отправили четыре дня назад, двенадцатого числа.

— Что вы ей скажете?

— Она умоляет меня о помощи, Ватсон. Как я могу отказать?

— Следует понимать так, что вы намерены отправиться в Канаду? — спросил я растерянно.

— Да, и буду чрезвычайно благодарен, если вы составите мне компанию.

Неделю спустя мы уже приближались к устью реки Святого Лаврентия. Я долго размышлял, как Холмсу удалось заманить меня в столь длительное путешествие, и наконец понял: я должен присутствовать на его новой встрече с Ирэн Адлер и увидеть ее своими глазами — после стольких лет.

Наш корабль причалил к пристани в Монреале, и мы наняли экипаж до отеля. Меня удивило количество автомобилей на улицах и потряс вид роскошных домов в центре — в Лондоне они располагались бы далеко за городом. Возница сообщил, что это жилища финансовых и промышленных магнатов, район, известный как «Золотая миля».

Мы поселились в маленькой гостинице напротив строящегося «Риц-Карлтона» на улице Шербрук-Уэст, рядом с университетом. Позвонили Ирэн, и она сказала, что придет к нам в отель. Я заметил, что Холмс слегка нервничает в ожидании встречи.

— Уверен, что смогу помочь этой женщине, — сказал он мне по секрету. — Я помнил о ней все эти годы.

Наконец позвонил портье и сообщил, что миссис Ирэн Нортон ждет внизу. Спустившись, мы с Холмсом нашли ее в уединенном уголке вестибюля. Она сидела в одиночестве на диване, в длинной юбке, блузке в цветочек и шляпке. Я сразу узнал ее по фотографии, которую хранил мой друг. Она осталась такой же стройной и грациозной, а ее лицо по-прежнему было прекрасно. Лишь несколько седых волос говорили о прошедших годах.

— Доброго дня, мистер Шерлок Холмс. — Она практически повторила слова, сказанные ею когда-то в образе юноши, преследовавшего Холмса. — Здравствуйте, доктор Ватсон. Должна сказать, вы оба мало изменились с тех пор, как мы встречались в Лондоне.

— Весьма любезно с вашей стороны, мэм, — слегка поклонился Холмс. — Жаль, что мы не свиделись при более приятных обстоятельствах.

Она предложила нам сесть рядом на диван.

— Последние недели стали для меня настоящим кошмаром. Я была на грани безумия, когда телеграфировала вам, даже не зная, работаете ли вы еще частным консультантом.

— Я в отставке, — ответил мой друг, — но всегда доступен, если вы нуждаетесь в моей помощи.

Ирэн слегка улыбнулась.

— То, что ради меня вы пересекли океан, — большая честь.

— Вы давно живете в Монреале?

Она кивнула.

— После свадьбы Годфри решил, что нам лучше покинуть Англию. Он открыл здесь вполне успешную адвокатскую практику, и у нас родился прекрасный сын, Ральф.

— Помню, Годфри был интересным мужчиной, — сказал Холмс.

— Увы, он умер три года назад. Будь он сейчас со мной, возможно, не пришлось бы вызывать вас из-за океана.

— Но что с вашим сыном? В телеграмме вы написали, что он исчез после убийства.

— Именно так. Я должна рассказать все с самого начала. Полагаю, смерть отца серьезно повлияла на Ральфа, с тех пор он сильно изменился: начал пьянствовать по ночам и забросил учебу.

— Сколько ему лет?

— Девятнадцать, перешел на второй курс Университета Макгилла. На первом курсе познакомился с симпатичной рыжеволосой девушкой по имени Моника Старр. Она показалась мне приятной, и я не возражала против их дружбы, считая, что однокурсница поможет сыну вернуться в прежнюю колею. Однако этим летом он обнаружил, что у него появился соперник — немецкий студент по имени Франц Фабер с последнего курса. Я знаю о драке: несколько недель назад Ральф вернулся домой с разбитым носом, но не более того. Он не мог… — Ее голос сорвался.

— Что случилось, Ирэн? — мягко спросил ее Холмс.

— Две недели назад, в четверг вечером, Франца Фабера зарезали возле паба, где часто бывают студенты из Макгилла. Разразился скандал — подобного никогда не случалось.

— Университет работал в августе?

— Студентам предлагаются летние занятия. Судя по всему, Фабер занимался на языковых курсах — будучи немцем, он слабо владел английским и французским. Моего сына видели в пабе, и полицейские пришли к нам домой, чтобы его допросить. Он вернулся примерно за час до их появления и поднялся в свою комнату, даже не поговорив со мной.

— Это показалось вам странным?

— В последнее время его настроение часто менялось. Я не подумала ни о чем дурном, но когда вошла в комнату, чтобы позвать Ральфа к полицейским, его там не оказалось. Видимо, он ушел через черный ход. На следующее утро выяснилось, что Моника Старр тоже пропала. В полиции убеждены, что Фабера убил мой сын, но я не могу в это поверить. Да, он вспыльчив, как и Годфри, но никогда бы не пошел на такое преступление.

Холмс попытался ее успокоить.

— Я сделаю для вас все, что смогу, Ирэн. Вы должны это знать. Скажите, в городе или рядом есть место, где они могли бы скрываться?

— Я даже не уверена, что они вместе.

— Думаю, следует предполагать, что это так, независимо от того, совершил Ральф преступление или нет. У него были дружеские отношения с кем-либо из профессоров или преподавателей Макгилла?

Ирэн ненадолго задумалась.

— Профессор Стивен Ликок. Он читает лекции в университете, издает книги по экономике и сборники юмористических рассказов. Сын был с ним на короткой ноге.

— А что насчет других студентов?

— Насколько мне известно, он дружил только с Моникой.

— Я поговорю с Ликоком, — сказал Холмс. — А как вы? До сих пор поете?

Она слабо улыбнулась:

— Очень мало, иногда в местных постановках.

— Это плохо, Ирэн. У вас прекрасный голос.

— Найдите моего сына, мистер Холмс, — сказала она. — Вы единственный, кто в силах мне помочь.

— Сделаю все возможное.

Мы дошли пешком до университета — ряда каменных строений, к которым с улицы вела обсаженная деревьями дорожка. Перед центральным зданием стоял памятник Джеймсу Макгиллу, чье наследство помогло возникнуть этому учебному заведению девяносто лет назад. Навстречу попалось лишь несколько студентов и преподавателей, они готовились к приближающемуся осеннему семестру. Мы спросили, где найти кабинет профессора Ликока, и нас отправили в соседнее здание, на факультет политэкономии. Холмс шел впереди, его шаг был удивительно быстр.

— Нельзя терять время, Ватсон. Если молодой человек действительно сбежал с места убийства, необходимо его найти и склонить к возвращению, для его же собственного блага.

— Вы считаете его виновным, Холмс?

— Пока рано делать выводы.

В маленьком кабинете Ликока сидел и разглядывал карту на столе худощавый юноша. Представившись как Роб Джентри, он сказал:

— Профессора Ликока сейчас нет, но он должен скоро вернуться. Приближаются выборы, сами понимаете. Садитесь, джентльмены.

— Он интересуется политикой? — спросил Холмс.

— Даже очень. Поддерживает консерваторов и ведет кампанию против нашего либерального премьер-министра.

Почти в тот же миг в дверях появился широкоплечий мужчина с густыми усами.

— Что такое? У нас гости? Нам понадобится еще один стул, Роб.

— Да, сэр.

— Профессор Ликок, — сказал он, протягивая руку.

Я предположил, что ему сорок с небольшим, судя по едва заметной седине.

— Чем могу помочь, господа?

— Мы прибыли из Лондона. Это мой компаньон доктор Ватсон, а я Шерлок Холмс.

— Холмс?! Холмс? — удивленно переспросил Ликок. — Уж не сам ли великий сыщик?

— Именно он, — ответил я за Холмса.

— Я опубликовал несколько юмористических рассказов о вашей работе, мистер Холмс. По крайней мере, надеюсь, что вы сочтете их юмористическими.

Мой друг пропустил его слова мимо ушей.

— Мы прибыли по неотложному делу, профессор Ликок. Ирэн Нортон обратилась к нам с просьбой разыскать ее сына Ральфа, который подозревается в убийстве.

Услышав это, Ликок слегка побледнел.

— Ужасная трагедия, — пробормотал он.

— Мать мальчика утверждает, что вы были его другом.

— И до сих пор им являюсь. Вся эта история выходит за пределы моего понимания.

Он передвинул несколько бумаг на столе.

— Известно ли вам местонахождение Ральфа? Для парня было бы лучше, если бы мы нашли его до того, как это сделает полиция.

— Мне ничего не известно, — заявил профессор.

— Может быть, и так, но когда мы вошли, ваш помощник разглядывал карту на столе, а теперь вы ее прикрыли.

Ликок немного помолчал — возможно, делая трудный выбор, — и наконец сказал:

— Вы действительно настоящий детектив, мистер Холмс. Я знаю, где парнишка.

2. Погоня

Профессор Ликок объяснил, что занимается творчеством во время летних каникул в фамильном коттедже к северу от озера Симко, в городке Ориллия — довольно далеко от Монреаля, к северу от Торонто.

— Он находится на берегу залива Олд-Брюэри озера Кучичинг, но на самом деле это продолжение озера Симко.

— Как вы туда добираетесь? — спросил Холмс.

— Поездом. Через Ориллию из Торонто идет линия Канадской национальной железной дороги, которая проходит недалеко от моего коттеджа. Я вернулся сюда вместе с семьей в начале августа, как всегда, чтобы подготовиться к новому семестру. Это было за несколько дней до убийства Франца Фабера.

— Вы знали Фабера?

— Лично нет. Его знал Роб.

Джентри кивнул:

— Обычно я встречал его в пабе по выходным. Если он был в окружении подружек, мы могли выпить вместе несколько кружек пива.

Холмс задумчиво посмотрел на него:

— Вы видели его в вечер убийства?

Джентри покачал головой:

— Я был на пикнике с друзьями.

Холмс снова повернулся к Ликоку:

— Вы сказали, что знаете, где сейчас молодой Нортон.

— Он пришел ко мне почти сразу после того, как я вернулся с семьей в Монреаль. Ему хотелось уехать на несколько недель, пока не начнется новый семестр, и он интересовался, не знаю ли я подходящего места.

— И вы предложили ему свой коттедж в Ориллии.

— Да.

— Когда это было?

Он сверился с настольным календарем:

— В пятницу, девятого.

— С ним была пропавшая девушка, Моника Старр?

— Насколько я знаю, он уехал один.

— И он до сих пор там?

— Думаю, да. Он собирался вернуться на второй неделе сентября.

— У вас в коттедже есть телефон?

— Нет. Предпочитаю проводить лето в обществе жены и сына, без лишних помех.

— Тогда расскажите, как добраться туда поездом.

— Ехать целый день, это триста с лишним миль.

— Мы с Ватсоном в Англии привыкли ездить на поездах.

Ликок улыбнулся:

— Я сам британец, знаете ли. Мои родители эмигрировали в Канаду, когда мне было семь лет, и я решил поехать с ними.

— Мудрый выбор, — улыбнулся в ответ Холмс. — Итак, насчет вашего коттеджа…

— Не знаю, что происходит с Ральфом, но, похоже, я сам несу часть ответственности, поскольку разрешил ему воспользоваться своим жилищем. Если вы собираетесь туда, я поеду с вами. Не хочу, чтобы двое незнакомцев застали его врасплох.

Я почувствовал недосказанность, словно он опасался, что сын Ирэн и впрямь способен на преступление.

— Хорошо, — согласился Холмс. — Едем первым же поездом.

Профессор Ликок повернулся к своему помощнику:

— Управишься без меня несколько дней, Роб?

— Конечно, сэр.

Ликок позвонил жене и сообщил ей о наших планах, затем повернулся к Холмсу:

— Поезд отправляется завтра утром. Будем в коттедже до темноты.

— Очень хорошо.

— Виндзорский вокзал в нескольких кварталах к югу отсюда: идите по улице Пил, мимо парка Доминион, и увидите его справа. Встречаемся там в восемь утра. — Когда мы уже уходили, он сунул мне в руку свою книгу. — Почитайте вечером, доктор Ватсон, и обратите внимание на рассказик «Помешавшийся на тайне». Уверен, вас и мистера Холмса он немало позабавит.

Когда мы вышли на улицу, Холмс посмотрел на небо.

— Странный малый, но приятный. Прежде чем мы поедем в коттедж, я бы хотел поговорить с местной полицией.

Общение с Сюртэ дю Квебек оказалось в чем-то лучше, а в чем-то хуже наших частых встреч со Скотланд-Ярдом. Лучше — так как они отнеслись к Холмсу уважительнее, чем некоторые из их британских коллег, хуже — потому что детективов, расследовавших убийство Франца Фабера, оказалось нелегко найти. В конце концов нас проводили в кабинет, где Холмса встретил инспектор по имени Жан Леблон.

— Можете не сомневаться, здесь вас хорошо знают, — сказал он. — Это ваш первый визит в Канаду, мистер Холмс?

— Да.

— Уверен, вам здесь понравится. Итак, чем могу помочь?

— Меня попросили заняться делом об убийстве Франца Фабера, студента Университета Макгилла. Насколько мне известно, его зарезали возле паба две недели назад.

Леблон порылся в папках у себя на столе.

— Ровно две недели назад, в четверг десятого числа. После нападения он прожил всего несколько минут.

— Свидетели были? — спросил Холмс.

— Нет.

— В таком случае почему вы пытаетесь арестовать за это преступление Ральфа Нортона?

— Они подрались из-за женщины. Первым лежавшего на дороге Фабера увидел патрульный полицейский: раненный в грудь парень истекал кровью, но был еще жив. Патрульный спросил, кто ударил его ножом, и он ответил, что Нортон.

Я заметил, что слова детектива застигли Холмса врасплох.

— Он уверен?

Наш собеседник кивнул.

— Парень сказал — Нортон. В этом патрульный не сомневается. К тому же Ральф сбежал, когда мы пришли его допросить, а это косвенно доказывает вину.

— А кто та женщина, из-за которой они подрались?

— Ее зовут Моника Старр. И она тоже исчезла.

— Вы разговаривали с ее родными?

— У них дом на севере, на полуострове Гаспе, но девушка жила в кампусе. Родные ничего не знают об исчезновении и утверждают, что не видели ее все лето. Она осталась в университете на какие-то дополнительные курсы.

— Странное совпадение с этими дополнительными летними курсами, — пробормотал Холмс. — Ральф Нортон был тем вечером в пабе?

— Бармен видел его раньше, но не вместе с Фабером.

— Орудие убийства нашли?

— Пока нет. Мы обыскали все вокруг, но безуспешно.

Когда мы вышли из здания Сюртэ дю Квебек, я спросил Холмса, что он обо всем этом думает.

— Похоже, Ральф — главный подозреваемый, — ответил он. — Нужно сегодня поговорить с Ирэн, прежде чем мы уедем.

Мы встретились у нее дома, в уменьшенной копии одного из зданий, которые видели по пути в отель. Не возникало никаких сомнений в том, что адвокатская практика ее мужа приносила хорошую прибыль. За чаем Холмс рассказал о коттедже Ликока и сообщил, что утром мы едем туда.

— Будьте готовы ко всему, Ирэн. У полиции есть веские доказательства, пусть их и нельзя назвать решающими. И в коттедже Ральф может быть не один.

— Та девушка…

Холмс кивнул.

— Моника Старр. Она все лето была с ним. Что-то случилось между Ральфом и тем другим парнем, Францем Фабером. Они уже дрались однажды и могли подраться снова, перед пабом две недели назад. Умирая, он назвал имя Ральфа.

— Нет! — Ирэн покачала головой. — Не могу поверить, что мой сын поднял руку на человека.

— Если я его найду, мне придется доставить его назад.

Она отвернулась, не желая встречаться взглядом с Холмсом.

— Ральф — мой единственный сын, самое дорогое, что у меня есть. Вы наверняка сумеете как-то ему помочь.

— Сделаю все, что в моих силах, — вздохнул мой друг.

Вечером, прежде чем мы разошлись по своим комнатам, я нашел время для знакомства с книгой Стивена Ликока.

— Холмс! — воскликнул я, не дочитав до конца. — Этот Ликок и впрямь насмехается над вами и вашими методами: называет великим сыщиком и описывает, как вы переодеваетесь в дурацкое платье, пытаясь помочь премьер-министру и архиепископу Кентерберийскому!

— Он упоминает мое имя?

— Нет.

— В таком случае для меня это комплимент — если читатели вроде вас тотчас опознают во мне великого сыщика.

Однако его слова отнюдь не умерили мой гнев. Прочитав рассказ, я заявил, тяжело дыша:

— В конце он вынуждает вас переодеться собакой, и вы становитесь добычей живодеров. Ликок — настоящий негодяй и клеветник!

Холмс едва заметно улыбнулся:

— Или юморист.

— Вы действительно хотите, чтобы мы путешествовали в обществе подобной личности?

— Я делаю это ради Ирэн и ее сына, а не ради Ликока.

Утром мы встретились на вокзале, как и планировалось. Помощник профессора, Роб Джентри, пришел вместе с ним, что меня несколько удивило.

— В коттедже остались кое-какие бумаги, — объяснил Ликок. — Поскольку мы пробудем там самое меньшее ночь, Роб успеет разобраться с ними и решит, что взять с собой.

Присутствие Джентри оказалось даже к лучшему. Мне было с кем поговорить во время долгой поездки, и появился повод не общаться с гадким Ликоком. Восточная Канада оказалась весьма живописной, и профессор объяснил Холмсу, почему он выбрал себе летний дом так далеко от Монреаля.

— Я вырос в этих краях после того, как мы перебрались сюда из Англии. У нас был дом в Эджипте, недалеко от южного побережья озера Симко. Прекрасная местность, особенно летом. Зимы в Монреале порой суровые.

— Большая страна, — заметил Холмс.

— Очень большая. Можно проехать сотни миль по западной Канаде и не увидеть ничего, кроме полей пшеницы. Уверен, Господь сказал: «Да будет пшеница!» — и возник Саскачеван.

День клонился к вечеру, когда мы сошли с поезда в Ориллии и, наняв экипаж, проехали несколько кварталов до коттеджа Ликока. Так как телефона не было, профессор не мог заранее известить о нашем прибытии. Когда мы вышли из экипажа, то увидели сидящего на крыльце симпатичного веснушчатого юношу со светлыми волосами. Он сразу отложил роман Райдера Хаггарда и поднялся.

— Профессор Ликок! Какими судьбами?

— У меня плохие новости, дружок. Накануне твоего отъезда из Монреаля убили Франца Фабера. Полиция хочет допросить тебя по этому делу.

Позади парня открылась дверь, и появилась красивая рыжеволосая девушка в широком голубом платье. Ямочка на подбородке и улыбка могли очаровать любого мужчину.

— Ральф все время был со мной, — сказала она. — Он никого не убивал.

— Это та самая пропавшая мисс Старр? — вмешался в разговор Холмс.

— Кто вы? — насторожился Нортон.

— Шерлок Холмс. Я старый друг вашей матери. Она вызвала меня из Англии, чтобы я вас разыскал.

Ральф покачал головой:

— Я никого не убивал. Не собираюсь возвращаться и говорить с полицейскими. Мы остаемся здесь. — Он перевел взгляд на меня. — А это кто?

— Мой помощник, доктор Ватсон, — ответил Холмс.

Нортон пристально посмотрел на меня:

— Доктор медицины?

— Конечно, — ответил я.

— И ты знаешь Роба, моего помощника, — сказал Ликок.

Ральф слегка улыбнулся:

— Мы встречаемся в пабе.

Ликок огляделся.

— Здесь только три спальни. Найдется для нас местечко на ночь?

— Само собой, — ответил Ральф. — Прошу в дом, мистер Холмс. Устроимся, а потом поужинаем. Вы, вероятно, проголодались в долгой поездке.

Мы с Холмсом выбрали маленькую спальню в задней части коттеджа. Когда остались одни, я спросил:

— Почему его так заинтересовало, что я врач?

— Вам следует быть наблюдательнее, Ватсон. Теперь ясно, почему девушка не проводит лето дома с родителями. Даже столь просторное платье не утаит тот факт, что Моника Старр по крайней мере на шестом месяце беременности.

3. Поимка

Увидев Монику за ужином, я убедился в правильности диагноза Холмса — девушка явно была беременна, вероятно в начале седьмого месяца. И Ральф, конечно же, тверд в намерении остаться с ней, вместо того чтобы возвращаться в университет. Знают ли о ее состоянии Ликок и Джентри?

Так как на улице еще было достаточно светло, после ужина мы пошли прогуляться вдоль залива Олд-Брюэри — небольшого ответвления озера, возле которого расположился дом Ликока. Я видел собственными глазами, что сын Ирэн и Моника Старр в высшей степени счастливы, даже несмотря на незваных гостей. Они играли красным резиновым мячом, время от времени бросая его Ликоку и Джентри. Как-то раз, выбежав вперед, Ральф крикнул Монике:

— Север! Лови!

— Север? — спросил Холмс после того, как она поймала мяч и бросила его Джентри.

— Я с севера, так что, понятное дело, ребята прозвали меня Северной Звездой или просто Севером.

— Вам нравится в Макгилле?

— Конечно, почему нет? Именно там я познакомилась с Ральфом. Мы собираемся пожениться и скоро сообщим эту новость нашим родителям.

— Желаю вам счастья, — сказал Холмс.

Ликок, стоявший достаточно близко и слышавший наш разговор, заметил:

— Многие мужчины, влюбленные в ямочку на подбородке, совершают ошибку, когда женятся на девушке целиком.

— Вы не одобряете выбор Ральфа? — спросил я, обращаясь к профессору впервые с начала нашего путешествия.

— Не мне решать. Жизнь покажет. Хотя порой оказывается слишком поздно.

Близился вечер, и я понял, что от Ликока мне никуда не деться.

— Доктор Ватсон, у вас нашлось время прочитать мой рассказ про незадачливого сыщика?

— Да, сэр. Мне кажется, вам стоит расходовать свои таланты на более важные вещи.

— Вот только я скорее написал бы «Алису в Стране чудес», чем «Британскую энциклопедию».

Я не нашелся что ответить.

Ночью ничто не нарушало нашего с Холмсом спокойного сна. Вода в озере была неподвижна — в отличие от Атлантического океана, который мы недавно пересекли.

Утром, за завтраком, разговор перешел в серьезное русло, и начал его не кто иной, как Ликок.

— Ты должен поехать с нами, Ральф. Иначе мне придется сообщить в полицию о твоем местонахождении.

Моника встала на его защиту.

— Зачем сообщать? Он не сделал ничего плохого.

Ликок умоляюще посмотрел на Холмса, который тихо проговорил:

— Умирая, Франц Фабер назвал имя Ральфа. Он сказал полицейскому, что его ударил ножом Нортон.

— Но это невозможно! Я была с ним весь тот вечер.

— Нет, Моника, — сказал Ральф. — Это случилось в четверг, накануне нашего отъезда. Помнишь, мне надо было забрать кое-какие вещи из дома? Я отсутствовал больше часа.

— Ты никого не убивал, Ральф, — вздохнув, ответила она. — Франц мог не видеть своего убийцу. Вы с ним подрались, вот он и назвал твое имя.

— Его ударили в грудь, — сказал ей Холмс. — Вероятнее всего, убийцу он видел. — Затем мой друг снова повернулся к Ральфу. — Из-за чего вы с Фабером подрались?

— Из-за Моники, — фыркнул Ральф. — Ко мне отнеслись как к мальчишке-школьнику.

— Это правда? — спросил Холмс девушку.

— Думаю, да. Я какое-то время гуляла с Францем, и он не хотел меня отпускать.

Чтобы к вечеру вернуться в Монреаль, нам следовало укладывать вещи. Роб Джентри уже отобрал материалы, которые хотел взять с собой Ликок, но Ральф продолжал упорствовать:

— Я не собираюсь целый день ехать поездом ради того, чтобы сказать невеже-детективу о моей невиновности.

— Я могу подождать здесь, — сказала Моника. — Ведь это недолго.

— Или поехать с ним, — предложил профессор Ликок. — Так было бы лучше всего.

Она покачала головой:

— Нет. Я приехала сюда, чтобы быть подальше от людей…

— Доктор Ватсон может осмотреть вас, если что-то беспокоит, — мягко сказал Холмс.

— Не в этом дело. Я просто не хочу возвращаться.

— И я тоже, — заявил Ральф.

Ликок попытался их урезонить:

— Рано или поздно монреальская полиция узнает, где ты, Ральф. Тебя арестуют и доставят назад в наручниках. Вряд ли тебе хочется, чтобы это увидела твоя мать.

— Нет никаких доказательств, что я убил.

— Вы подрались, и он назвал убийцей тебя, — сказал Холмс.

— Наша драка произошла несколькими днями ранее, и не было причин драться снова, тем более пускать в ход нож. Моника собиралась ехать со мной. Я спросил профессора насчет коттеджа, и он дал мне ключ за день до того, как убили Фабера.

— Все это подтверждает вашу невиновность, — согласился Холмс. — Но полиции нужен убийца, а вы единственный подозреваемый.

И тут заговорила Моника Старр.

— Есть и другой, — тихо сказала она. — Франца Фабера убила я.

— Моника! — воскликнул Ральф. — Не говори так! Кто-нибудь может поверить.

Я смотрел в ошеломленные лица Ликока и Джентри. Но затем, бросив взгляд на Холмса, увидел на его лице совершенно иное выражение, которое вполне можно было назвать удовлетворенным.

— Конечно, девушка его убила. Я понял это еще вчера вечером, но хотел услышать признание из ее собственных уст.

— Как вы догадались? — спросил Ральф. — Что случилось вчера вечером?

— Вы назвали Монику Севером. Умирая, Франц Фабер перешел на родной язык. Офицер спросил, кто ударил его ножом, и тот ответил не «Нортон», а «Норден», что по-немецки значит «север». Парень имел в виду, что его ударили вы, Моника. Расскажете, из-за чего?

Девушка потупилась, не в силах взглянуть нам в глаза. Наконец она ответила:

— Я люблю Ральфа, очень люблю. Недолгое время, проведенное с Францем, было большой ошибкой с моей стороны. Когда я забеременела, он стал угрожать, что расскажет Ральфу — мол, ребенок не его. Я не могла этого допустить. Умоляла Франца не поступать так, но он меня не слушал. В паб я принесла с собой нож, чтобы пригрозить. Однако, увидев оружие, он рассмеялся, и тогда я ударила…

— Моника… — С губ Ральфа сорвался похожий на рыдание стон.

Все вместе, вшестером, мы вернулись поездом в Монреаль. Холмс позвонил с промежуточной станции детективу Леблону, и тот встретил нас на вокзале.

Мы наняли экипаж и поехали домой к Ирэн Нортон — Холмс настоял на том, чтобы сообщить ей новость лично.

— Ваш сын скоро будет дома, — сказал полицейский. — Сейчас он в Сюртэ вместе с Моникой Старр.

— Вы раскрыли дело? — с тревогой спросила Ирэн. — Мой сын невиновен?

— Не виновен ни в чем, кроме юношеской любви.

Холмс рассказал ей о признании Моники.

— А ребенок? — спросила она. — Кто его отец?

— Мы не спрашивали, но, похоже, у Фабера имелись основания полагать, что ребенок его. Возможно, Ральфу потребуется время, чтобы это пережить.

На глазах Ирэн выступили слезы.

— Скандал в Монреале. Кто бы мог подумать? Сперва со мной, много лет назад в Богемии, теперь — с моим сыном.

— Никто ни в чем не винит ни вас, ни вашего сына.

Подняв голову, Ирэн посмотрела на Холмса.

— Как я могу вас отблагодарить? Вы возвращаетесь назад?

Он кивнул:

— Я отошел от дел, развожу пчел у себя на вилле в Суссексе. Если когда-нибудь окажетесь в тех краях, с удовольствием вам ее покажу.

— Буду иметь в виду, — ответила она, протянув ему руку.

Примечания

1

Роберт Эрскин Чайлдерс — британский писатель, автор популярного в свое время романа «Загадка песков», в которой предсказывается скорое начало войны с Германией.

Content

Эдвард Д. Хох
Скандал в Монреале

1. Преступление

2. Погоня

3. Поимка

Примечания