Игорь Афонский

Грозовой перевал

Wuthering Heights

Перечень действующих лиц:

Хасан, Хаким, Хаким ибн Садди из рода Намиди, Мусса

Прапорщик Алексей.

Ирина, племянница прапорщика.

Сирак – младший сын муллы, курсант учебного центра в Термезе, офицер безопасности Афганистана.

Барак – курсант учебного центра в Термезе.

Алжирец – друг Муссы, проживает в Европе, владелец корпорации отелей, супермаркетов.

Журналист.

Иман – родственник Муссы, очевидно брат его отца. Тут Иман – это мужское имя, а не религиозное звание. Шейх – скорей всего гражданское положение.

Писарь в революционном штабе.

Старик Хасан – слуга, родственник дворецкого, давно пропал из поля зрения. Очевидно, что ушел в священный хадж и не вернулся.

Кореец – позывной наставника в учебном военном центре в Термезе. Прапорщик.

Капитан Иванов – милиционер из районного центра.

«Фикса» – молодой уголовник. «Сизый».

Сухлим – слуга семьи Муссы. Дворецкий его родственника Имана.

Абу Али – афганский политический деятель, правозащитник, правовед, философ

Крис Мэтью – ирландский журналист, документалист, автор фильма.

Салават – полевой командир.

Ахтар Мухаммед – адвокат. Деловой партнер Муссы.

Анна – Мария Новак, французская подданная польского происхождения. Жена английского чиновника.

Принц Синт Абуди – друг детства отца Муссы, почти родственник.

Принц Зухрат ибн Абуди, сын Синта Абуди.

Предисловие

«WUTHERING HEIGHTS» – название книги на английском языке. Её автор был указан на обложке книги. А фамилия указана на европейский манер, но афганского происхождения. Это был бестселлер продажи нынешнего дня.

Мусса взял с полки такую книгу. Она была в новой, в пластиковой упаковке: хочешь почитать – бери, плати в кассу. Такой же экземпляр он увидел сразу утром на лотке газетного продавца, но не придал этому особенного значения. Потом он сопоставил фамилию автора с фамилией одного своего знакомого, решил обязательно взять и прочитать. Толстая обложка с цветным рисунком. Всё поле обложки разбито пополам неровной кривой молнией. В тёмной её части – пол лица мальчика в силуэте взрослого мужчины. В светлой части пол лица мужчины с тенью силуэта мальчика. Мальчик – подросток в светлом головном уборе на заднем плане тёмной стороны. На его же полу лице – ненависть! Мужчина в национальном головном уборе, с поседевшей бородой. Мудрый взгляд, серьёзный и задумчивый. Общий фон – это город. Рисунок в общих чертах передаёт основную мысль автора. В аннотации автор честно предупредил, что всё это вымысел, любое совпадение имён или фамилий было случайно и так далее и тому подобное. Мусса знал, что журналист пишет книгу, но чтобы это была беллетристика! Он не имел ничего против, только просил изменить все имена, названия провинций и населенных пунктов! Так, из книги не ясно, где же всё– таки находится дом главного героя, где живёт его друг, где жил и умер Иман. К чему теперь всё это! Книга читалась легко и непринуждённо.

А вечером его стали донимать телефонные звонки. Это были неизвестные ему люди, сначала он отвечал на их вопросы, говорил, что это случайное совпадение, вымысел автора. Потом перестал отвечать, отключил свой телефон. Его слуга принёс ему трубку другого телефона.

– Вас, эфенди!

Алжирец! Он был в хорошем расположении духа, вероятно, уже прочитал.

– Что, спрятался? Ну и затеял ты! Как теперь мне дома в глаза глядеть?

Я, что, похож на главу преступного синдиката? Тоже мне, «Однажды в Америке!». Когда в гости приедешь?

– Знаешь! Еду!

Мусса долго не собирался, слуга уложил дорожную сумку, заказал билет на самолёт. И вот, он на борту, дочитывает свой экземпляр. Подумал:

«А ведь нужно позвонить журналисту! Поздравить! Он, наверное, ждёт его реакции!»

Реакция была невероятная, целая волна газетных публикаций, разоблачений и новых фактов. Точно никто не знал, кто послужил прототипом для образа, но сложить «2» + «3» мог каждый. Журналист долго работал с архивом только одной семьи. Значит, это мог быть только… Информация…

Мусса убрал томик, закрыл глаза, и сон вернул его куда-то далеко-далеко! Салон самолёта обходит молодая стюардесса, она поправила ему плед, убрала книгу с пола. Идёт дальше. Она уже стала читать точно такую же, но на родном, французском языке. Пассажиры часто берут в дорогу литературу.

Легкая тряска! Дорога!

«Что это? Борт грузового самолёта или машины?»

Сейчас он откроет глаза и окажется. в дороге. Можно спрыгнуть, и всё изменится, а можно предоставить Судьбе дальше вести его по жизни, которая уже никогда не будет такой, как и прежде!

Посвящается солдатам

Ограниченного Контингента

Советских войск в Афганистане

Повесть о трудном пути человека, пережившего крушение государственного строя в стране и потерю родных, близких людей. Он ненавидел своих врагов и научился бороться с ними, но так и не смог побороть свою ненависть. Человек, который смог разглядеть врага по прошествии многих лет. От себя хочу напомнить, что повесть мною полностью придумана очень давно, и такого человека никогда не было. И вряд ли можно с кем-то сравнить его образ. Всякие реальные события не должны вводить вас в заблуждение.

Глава первая, в которой мы знакомимся с главным героем. Американская военная база на Кубе в Гуантана. Талибы. Книга

Он открыл глаза. Но ничего по-прежнему не изменилось. Светлые, обильно выкрашенные краской стены, высоко расположенные окна с решетками. Площадь этой камеры два метра шестьдесят сантиметров на два метра с половиной, если посчитать площадь, то выйдет все шесть с половиной квадратных метров. Вот такое целое измерение, но для одного. Он уже всё промерил тут и посчитал, времени было достаточно.

Он помнил день, когда его приволокли в эту камеру. Он отчетливо его запомнил, но уже сбился со счёта. Такого с ним раньше не случалось. Забыть день недели, это не про него. И всё-таки он все забыл и спутал. Они кололи ему какую-то сильную дрянь, и он тогда потерял счет этим дням, проведенным им в темнице. Несколько дней он провёл в «отключке» с сильными мышечными болями, которые выворачивали его суставы. Вот поэтому потом не было возможности узнать число. Никто ему так и не сказал дату. Календарей он не видел. И он окончательно потерялся.

Седые короткие волосы. Они у него уже давно седые, а то, что короткие – это местная мода или гигиенические требования. И седыми он сделал их однажды сам, так было нужно для конспирации. Тогда он долго жил в образе старика, и это ему прекрасно удавалось. Потом первоначальная пигментация так и не восстановилась, и часто он ходил с крашеными волосами. А красить приходилось тоже из конспиративных соображений. Теперь его никто не красил, тут это не принято, здесь многое не принято или запрещено.

Борода отрастает, и если разрешает администрация, то её можно оставить. Но обычно все просьбы к этой администрации выливаются в очередное унижение или просто в побои. Самой администрации этого заведения он не видел, его просто к ним не пускали, а любые просьбы были запрещены. Они здесь не люди, так, временные заключенные, пока аллах не призовет к ответу. Сколько он тут? Это он тоже знает приблизительно. Так, перелёт двенадцать часов. Потом тесный, пыльный «автозак». Это ещё пару часов, затем предварительная камера. Там их держали, как и всю дорогу, в мешках на голове. Потом его «прописали», то есть дружно и долго били. Это проделывали сразу несколько человек, они действовали как отработанный конвейер. Ещё от них разило спиртным. Пить в такую жару – это непостижимо! И он потерял сознание. Очнулся в своей новой камере. Потом его редко выводили, никогда не допрашивали, но часто колотили. Особенно отличалась женщина. Да. Именно она была неистовой в этом отношении. Но ему повезло, то, что случилось с другими, это его даже не коснулось.

Да, были и другие. Их привезли сразу с десяток, он увидел случайно, мельком. В Европе, на сборном пункте их было ровно шестеро. Он никого из них раньше не знал, теперь их имена заучил на память. Это все они сделали на всякий случай, надеялись, что тот, кто выживет, расскажет об участи остальных заключенных.

Одежда? Оранжевый тюремный костюм – брюки и куртка. Ещё майка. У него была синяя, но с рукавами. Можно было получить белую майку, но почему-то ему такую не дают. Стирать приходится самому. Тут есть прачечная, и грязное бельё собирает человек, который не разговаривает. Он знал язык глухонемых, поэтому спросил у обслуживающего человека всего один раз. Это увидели, он ещё не заметил, что в коридоре стоят камеры наблюдения. Потом его вывели и наказали. Потом вовсе лишили пайки.

Дневной рацион очень ограничен в ассортименте. Обычно, гороховое пюре с сосиской. Сосиска вообще сомнительного содержания. Это может быть птица или любое другое мясо животного. Для верующего, для мусульманина свиной фарш – это запрет, а тут этого будто бы не понимают. Картошка фри и другие радости «фастфуда». Такую кухню он раньше не признавал. Ему нравились обыкновенные каши, а тут желеобразное содержание ничем съедобным назвать невозможно. Свежих фруктов и овощей он не видел давно, вероятно, что с Европы.

Где-то вдалеке гремит гром. Это начался период проливных дождей. От накопившегося тепла становится только душно. Дождь снимет напряжение. Гром напоминает ему о доме. О том забытом, потерянном месте. Куда он так и не вернулся. Ещё ему показалось, что он находится в машине, которая везла его когда-то через горный перевал Саланг. Он тогда так и не спрыгнул на ходу, чтобы изменить свою судьбу. Гром всегда напоминал ему об этом.

Здесь для него это ничем не грозит. То, что в здании есть система кондиционеров, он знал. Но она тут отключена, её используют только для охранников. Те обычно находятся в служебных помещениях и в комнатах для отдыха.

Какая обувь? Легкие, темные туфли на картонной подошве. Похожи на советские сандалии, он хорошо помнил их, видел, когда был в СССР. Почему-то они даже не кожаные, уже стерлись. Им скоро придёт конец, они очень низкого качества. Есть ещё носки, но старые. Уже рваные в некоторых местах, а новых ему почему-то не дают.

Он молится, это нужно делать незаметно. Он закрывает глаза и мысленно видит листы Корана. А поклоны в сторону Мекки он решил отложить до лучших времен. Почему-то охрану бесит, что террористы, исповедующие ислам, часто молятся. Впрочем, какие они все «террористы»? Он может быть и да, но другие? В других он не уверен. Сегодня движение Талибан очень распространено, как и сами талибы.

Талибы

Арабское – «студенты». Талибан́ – исламское движение (суннитского толка), зародившееся в Афганистане среди пуштунов в 1994 году, правило Афганистаном («Исламский Эмират Афганистан») с 1996 по 2001 гг. и регионом Вазиристан на севере Пакистана («Исламское государство Вазиристан») с 2004 года. Дипломатически было признано тремя государствами: Объединёнными Арабскими Эмиратами, Пакистаном и Саудовской Аравией.

За стеной глухо разговаривают охранники. Их плохо слышно. Сленг, а не речь. Грязные темнокожие бандиты из Гарлема так не общаются, как эти вояки. Да. Это военная тюрьма. Больше того, он знает, что это военная база. База была американская, это он понял по элементам символики, которые ему все-таки попадали на глаза. Первое, что пришло на ум и повеяло ужасом – она находится на территории Кубы. Это не Алькотрас, это – территория базы Гуантана.

Гуантана

Каким образом он сюда попал? Очень просто, самолетом. Его привезли на военном самолёте. Вместе с другими заключенными, которых вывезли из Западной Европы. Это был результат тотальной зачистки, иначе такие действия никак не назовёшь. Где-то он читал, что военная морская база в Гуантано имеет площадь… квадратных метров. (Не помнит…) Это немного для Кубы и совсем ничего для Америки. Это даже не вопрос, а всестороннее рассмотрение факта с его стороны.

* * *

А ведь он знал, что ничего хорошего из книги не выйдет. Но отказать журналисту не мог. Пусть он не указал его настоящую фамилию, не назвал верно ни разу его имя, но книга имела успех в Европе. Она подогрела к афганской теме интерес, вот и получай ответную реакцию. Конечно, они ничего не докажут. У них нет его отпечатков пальцев. Потому что он их свёл много лет назад. Анализ ДНК? А где они могли взять его образец? Ну, Адвокат нашёл результаты крови его отца в одной из поликлиник Пакистана, где ему удалили аппендицит. А других, компрометирующих его бумаг у них нет. Англичанин давно мёртв. Русские своих секретов не выдают. А, впрочем, сегодня такое время, что всё там продаётся и покупается, вопрос только в цене. Но это не факт, что они найдут именно то, что требуется. Он против Соединенных Штатов Америки не воевал, а если и убил несколько американцев, то это вышло случайно, скорей всего даже не намеренно. Мало ли кто под руку попал.

Недаром Алжирец его предупреждал: не высовывайся.

Глава вторая, в которой мы перенесёмся на Ближний Восток в весну 1988 года. Богатый старый район одного крупного городского поселения

Человек по имени Хасан передвигался по душной улице ближневосточного города.

Это старый район с небольшими двух и одноэтажными строениями. Стена домов возвышается над проезжей частью, ответвления заканчиваются неожиданными тупиками, а проходные улицы имеют изобилие крутых поворотов. Всё выполнено из однообразного материала, лишь только старые витражи строений, типа чайханы, блестят под слоем пыли цветными кристаллами, увы, из стекла. Улицы расположены как лабиринт, дома как крепости. Такое расположение строений оправдывало себя в бесконечных военных стычках, когда многочисленных захватчиков могла удержать в нескольких местах небольшая группа вооруженных людей.

Надо сказать, что это не самый бедный район, тут семьи живут поколениями. Земля тут значительно дороже, чем на самой окраине, а новых строений почти нет. Чуть дальше находятся участки, на которых возвышаются отдельные постройки, так похожие на небольшие крепости. Это уже другой район города, состоящий из шикарных вилл, старинных дворцов и мечетей.

Итак, прохожий. Он был одет в просторную национальную одежду, белые короткие штаны и верхняя светлая длиннополая рубаха навыпуск. Узор орнамента прошит на рукавах и у воротника. Так одевались в этом районе многие. Обут был в лёгкие, удобные, но старые мокасины со стоптанными задниками. Белый головной убор указывал на проведённый обряд его хозяином, священный «хадж» в Мекку. Дорогих украшений, часов и амулетов на нём не было. В руках его был старый фибровый чемодан. Каждый раз в это время в нём должен был находиться скрученный коврик для вечернего намаза и чистый белый головной убор. Для всех остальных людей внешне всё было как всегда. Пожилой с виду человек. Он просидел несколько часов в чайхане, читая Коран. Эту книгу он тоже всегда приносил с собой. В зале находилось несколько человек, все друг друга знали давно, кроме двух типов. Чужаки внешне ничем не отличались от других местных людей. Но именно в этом месте владелец этой «точки общепита» всех жителей знал в лицо, как знали все своих соседей, их родственников до третьего поколения. Район был очень старый. Старик ещё полистал местную прессу, и было видно, что он никуда не торопился. Там ему приносили несколько раз высокий стакан в стальной оправе с горячим чаем, ни с кем из посторонних старик не общался.

Наблюдавший за ним агент спецслужбы потом отметит, что ничего не вызвало в его поведении подозрения. Он и не мог увидеть, как, выходя из зала, старик взял вместо своего фибрового чемоданчика точно такую же балетку, которую ему специально там приготовили. Потом он направлялся из чайханы в сторону небольшой мечети. Агент за ним не направился, напарник тоже не поспешил за ним. Они прекрасно знали, что будет дальше, так как наблюдали за этим «объектом» не первый день. Именно этот день стал редким исключением. Хасан по весу определил, что балетка была тяжелей обычной его ноши. В этот день там лежали солнцезащитные очки, платок, пистолет, серые штаны, тёмного цвета парик и рюкзак с пачками американских долларов. Человек повернулся и посмотрел в сторону мечети. Рядом никого не было. Этот маршрут был самым обычным для него, но именно сегодня мужчина его изменил. Он незаметно нырнул в тёмный проулок, и там тень от высокой стены скрыла его фигуру. Пришлось несколько секунд постоять, пока глаза не привыкли к сумраку. Несколько плавных движений: рубаха вывернута своей другой, тёмной стороной, влажная, пропитанная специальным раствором салфетка сняла фрагмент его лица, парик закрыл короткую причёску, а широкие очки спрятали его глаза. Поверх своих белых штанов он натягивает серые брюки, теперь издалека его точно не узнаешь. Столь заметный чемоданчик перекочевал на козырёк соседнего дома. Потом из проулка вышел невысокий длинноволосый человек и пересёк улицу, в руках он держал старый рюкзак. Он шёл на автобусную остановку, не привлекая чужого внимания к своей персоне.

Ещё сегодня он был незначительным лицом в обслуге одного политического лидера, и таким он оставался эти последние восемь недель. Сегодня Хасан для всех исчезнет, умрёт. Скоро его труп или труп похожего на него человека найдут на окраине этого города. В найденных при нём вещах будут его документы. На опознание вызовут старого дворецкого, и когда тот всё внимательно осмотрит, то, молча, подпишет все соответствующие бумаги. Таким образом, с полицией всё уладят, а труп этого человека просто кремируют, что совсем не вяжется со строгими мусульманскими обычаями. Видимо, что никому не следует «раздувать» это дело. Никто не должен искать пожилого слугу. Этого Хасана. Никто не должен помнить о нём, а тем более связывать его имя с именем великого Шейха.

Хасан

Хасан – это мужчина сухого, невысокого телосложения, голова с седой бородкой, волосы короткие, стриженые. Глаза его были вечно слезящиеся и красные, кожа шеи, рук и лица имели очень дряблый оттенок. Первое впечатление, что ему уже давно за сорок или больше.

Но это было обманчивое восприятие. Ему было намного меньше лет, чем казалось. Часто вводимые компоненты сильного лекарства изменили цвет его волос. И ему не нужно было красить свои волосы, они временно изменились в окраске и такими росли, седыми. Такой эффект был временный и распространялся на период применения лекарственных веществ, остатки которых трудно выводились, но любая медицинская экспертиза не придала бы этому особого значения, связав их с рядом нескольких заболеваний, обычно принятых для людей.

«Мнимый Хасан» не имел к этим заболеваниям никакого отношения, просто ему была нужна такая повседневная маскировка под человека по имени Хасан. Только сейчас он понял, как привык к своему нынешнему образу. Он мог поклясться, что раньше никогда не видел этого человека. А восемь недель назад ему протянули его фотографии и документы, потом специально обученный человек показал, что следовало сделать с его телом и лицом. Научили, как нужно ходить, сидеть, стоять, чтобы казаться таким старым и болезненным человеком. Контактные линзы скрывали его жёлтые разводы глаз на целый день, а специальные мази вывели тёмные волосы на открытых участках тела.

Так в доме Шейха появился Хасан, дальний родственник старого дворецкого. Возможно, что настоящий Хасан раньше жил в этом доме и служил на этом самом месте. Но эти события были очень давно и поэтому его появление не вызвало никаких лишних разговоров. Его довольно просто встретили, потом его часто узнавали соседи на улице или в ближайшей лавке, и что самое удивительное – с ним нередко здоровались посторонние люди. Хасану не нужно было даже отвечать на все эти приветствия. В этом не было необходимости, тот, настоящий Хасан был глухонемым от рождения. А новоявленный член семейства стал тогда практически на него похож. Инъекции и пластыри старили его лицо до неузнаваемости. Контактные линзы (в то время они ещё не были достаточно совершенны, и ночью он держал их в старинном кубке с раствором воды под столом) дополняли этот портрет.

Другие люди общались с ним очень редко, по артикуляции их рта Хасан должен был понимать их. И поверьте, это он проделывал просто и непринуждённо. Любые проверки посторонних людей он проходил так же умело. Он научился не вздрагивать при громких выхлопах автомобильного газа на улице. Никогда не оборачивался на окрики за спиной! А в самых крайних случаях воспроизводил нечленораздельное мычание в ответ, если его «слова на пальцах» никто не понимал, и после этого его оставляли в покое. Если бы сегодня представители какой-нибудь иностранной разведки сняли отпечатки его пальцев, они были бы сильно удивлены их отсутствием. Это для простого слуги совершенно необъяснимо. Отпечатки с подушечек его пальцев устранили давно, а сделали это самым надёжным, современным способом, очень напоминающий старый – шлифовку. В процесс только внесли компьютерную корректировку и внедрение ороговевшей кожи во внутреннюю сторону ладони. Теперь его ладони напоминали руки ремесленника или бойца-спортсмена, так их изменить могли только бесчисленные тренировки и изнурительная работа. На самом деле эффект был обратно противоположным – пальцы не потеряли и сотой доли своей чувствительности. Для «мнимого Хасана» руки – это такой же надёжный инструмент, как память, слух, голос! Нет, он не был высококлассным хирургом, но он был настоящим экспертом по ведению военных действий в любых условиях!

Вот человек сидит в стареньком автобусе на заднем сиденье, и ему можно расслабиться. В памяти промелькнули годы учёбы в различных тренировочных лагерях. Это не были места сбора обыкновенных наёмников. Последние годы несколько раз Хасан проводил время в лагерях различных «ультраправых» экстремистов. Его специально направляли туда с другими его «братьями», «отлёживаться» и перенимать чужой опыт. Тогда, в те годы, многие террористические организации были ещё тесно связаны друг с другом. А тем более с такими как «ИРА» (Ирландская Революционная Армия) и даже с турецкими «серыми волками». Но их уже тогда всюду преследовали. Последних, «серых волков» особенно, после покушения на Папу Римского. И Хасан частично засветился там. Но это нужно было для его хозяина, тот считал, что подобный опыт и личные связи всегда пригодятся Хасану. Тогда все подпольные организации так и строились, как кирпичики, как соты. Часто недостающие места заполнялись членами других, подобных организаций. Наёмники нередко выполняли ряд различных поручений, «грязную работу», а надёжные соратники по оружию требовались всегда.

Потом он вспомнил время зимовок в отдалённых горных районах, где афганские моджахеды коротали короткие зимы. Стоянки обычно приходились на кишлаки, которые принимали всех в этом нуждающихся, но были и другие варианты – на время вырытые землянки, «схроны», бесконечные выложенные кирпичом лабиринты и настоящие пещеры. После длительных рейдов и постоянных стычек с советскими и правительственными войсками, моджахедам следовало хорошенько отдохнуть и зализать раны. Некоторые нейтральные кишлаки принимали сразу несколько боевых формирований, пользуясь их защитой. Это было им всем взаимно выгодно, кишлаки не всегда были богаты плодородной землёй, где редкие фруктовые деревья приносили маленькие урожаи, а других видов промысла у них не было. Содержание перевалочной базы, торговых складов – всё это временный статус, приносящий доход. Ещё мужчины таких селений отправлялись на заработки в крупные города. Но военное положение всё изменило, частые мобилизации сократили численность душ населения горных кишлаков. Сохранялся нейтралитет, это было выгодно. Хотя официальная народная власть любым образом пыталась вбить клин между старейшинами и главарями банд мятежников. Они шли на запреты, издавались соответствующие декреты. Принимались к действию любые провокации, чтобы дискредитировать эти банды в глазах населения. Старейшинам было нелегко. Населению следовало как-то выжить.

Поэтому был другой, основной источник доходов для подобных организаций, это контрабанда товаров народного потребления из Пакистана. Торговые караваны регулярно следовали далёкими тропами. Так, летом объемы доходов росли, перевалы были открыты от снега. А те, кто контролировал их поток, обогащались. Цены на простые продукты были так высоки, что доход от их продаж, по меньшей мере, в три раза превосходил доходы от выращивания опиума. Были налажены караваны с товарами из соседних государств. Караван – это не всегда автоколонна или вереница машин, маршрут каравана – не только автомагистрали, которые нетрудно контролировать правительственными войсками. Тропы – это кровеносные сосуды сквозь распадки гор, пустынные местности, ведущие к далёким от цивилизации кишлакам. Там они равноудалены от других центров соседнего государства. И всё, что может двигаться, перевозить груз, всё может быть пригодно. Это порой обычный тягловый или вьючный скот, несколько мулов, несколько лошадей, десяток верблюдов – вот и всё! Достаточно для транспортировки продовольствия, медикаментов и товаров народного потребления. Всё это покупалось посредниками, в караван нанимались люди, которые следили за вьючными животными и имели даже процент от прибыли в случае успеха. Так как все территории были разделены между общинами и так называемыми бандами, то за проход чужого каравана брали небольшие деньги, чисто условные. Ведь по сути все были свои, на севере – таджикская диаспора, ещё были пуштунская, узбекская и остальные.

Одно было трудно учесть правительству, что война продолжалась уже не первый год, сельское хозяйство пришло давно в упадок, для всех участие в боевых действиях – основная статья доходов, не считая контрабанды оружия или выращивание маковых полей в горных долинах. Именно население таких кишлаков было основным поставщиком рекрутов. Каждый подросток знал, сколько стоит смерть русского офицера. Стоимость сбитого вертолёта исчислялась мешком «афошек», а безбедная жизнь гарантировалась бесконечностью этой бойни.

И все-таки свой первый опыт ведения боевых действий Хасан получил на территории Советского Союза, куда его и сотни других подростков направила новая рабочая власть. Тогда молодой Демократической Республики Афганистан нужны были свежие силы, грамотные специалисты, строители и командиры, врачи и инженеры. И вот дети ремесленников, крестьян – дехкан, торговцев и простолюдинов отправляют на Север, в далёкие, чужие города. Отправляют бортами военных грузовых самолётов. Некоторых привозили на крытых грузовиках из ближайших приграничных провинций. Никто не мог догадаться, что один подросток в таком грузовике едет по чужим документам, отзывается на чужое для него имя! И, что самое невероятное, эти долгие несколько лет он будет жить под этой чужой фамилией! Сын известного вельможи, главы большого клана («тейпа»), предводителя нескольких пуштунских племён прожил и прошёл обучение на специалиста по сапёрному делу в одном из отделов диверсионных подразделений ГРУ.

Таких командиров готовили для будущих военных операций внутри Республики Афганистан и на территории приграничных ему государств. Пакистан, Сирия, Индия и Иран. На что надеялся этот подросток, когда он очутился в чужом государстве на территории военного полевого центра? Кто знает, как бы сложилась его судьба, если бы он изменился!

Человек в автобусе должно быть спал, и казалось, что нет в этом ничего необычного. Вот он проснётся, выйдет на остановке и пойдёт своей дорогой, которая ничем не напомнит ему былую жизнь, ни жизнь, которая предшествовала этой!

Глава третья, в которой мы познакомимся с Термезом Сурхандарьинской области. Весна. 198… год

Хаким

Автоколонна пересекла границу, а груз в ней был строго засекречен. Но молодые пограничники прекрасно знали, что прибыли новые курсанты из ближайшего государства, «из-за речки». Этому их инструктировали уже многократно, и всё во избежание нештатных ситуаций, таких как покидание прибывшими автомобилей или прорыв посторонних, «штатских» на вверенный им пост. Машины не досматривались, только сопровождающие офицеры в пыльной выгоревшей форме вылезли из кабин на подножки и своими отмашками руководили дальнейшим их движением. На советской территории во главе колонны встал военный «уазик» с угрожающими «мигалками» и сиреной. Колонна двинулась дальше, вдоль пограничной полосы, далеко в сторону от города, в центр пыльной пустыни, туда, где находился военный полигон для стрельб. Там же находился временный лагерь для курсантов сопредельных государств, внешняя и внутренняя политика которых была чётко регламентирована коммунистическими партиями этих стран и самого Советского Союза!

Курсанты, вышедшие из крытых «КамАЗов», облачённые в новую военную форму, выглядели уныло и удручающе. Азиаты. Стриженые короткие волосы, тёмные глаза, смуглая кожа. Все разные и в чём-то схожие. Им всем не было и семнадцати лет от роду, щуплые и низкорослые как обыкновенные подростки, они жались друг к другу, не видя там, на новом месте ничего близкого их сердцам. Всё в этом мире для них было чужим, незнакомым. Кругом ряды колючей проволоки, блоки сооружений и бараков. Вот маячат недалеко вооруженные солдаты охраны внутреннего периметра. Курсанты напряжённо чего-то ждали. Они испуганно шарахались от каждого громкого выстрела, прозвучавшего далеко за территорией городка. У себя дома взрывы уже были делом привычным, а здесь звуки взрывов просто глушили окружающее их пространство. Полигон, до которого рукой подать, там происходит круглосуточная обкатка тяжелого вооружения, обучение артиллеристов, танкистов. Курсанты при каждом таком выстреле кожей ощущали вибрацию воздуха, так что ноги их невольно подгибались. Самое правильное положение тела для них было – полусогнувшись, «сидя на корточках»! Руки судорожно мяли дорожные мешки, переданные недавно родственниками. Скоро их опять переоденут и обыщут, но это будет потом, а сейчас они тупо ждут приказа. Сопровождающие их лица – офицеры и прапорщики, негромкими командами на «фарси», дублируя на русском языке, приказали следовать всем за ними. Некоторые из командирского состава были узбекской национальности, но не все. Прапор в армейской кепке, с длинными рыжими усами, шутя, почти по-отцовски гнал своих подопечных как цыплят, широко расставив руки. Вот его ладонь легла на спину малорослого паренька, тот вздрогнул, испуганно и затравленно оглянулся и как-то сразу поник. Алексей, так звали этого человека, давно приметил этого невысокого подопечного. Из сопроводительных документов он знал, что мальчику нет и 16 лет, что он круглый сирота, что его родители погибли во время последних бомбёжек населённых пунктов.

В новом бараке за длинным столом находился офицер таможенного управления, рядом стоял переводчик. Им следовало устранить последние формальности приезда. Вот к ним выстраивается длинная очередь. Каждый подошедший протягивал свой временный паспорт: лист бумаги со свежей фотографией, своеобразный мандат. Потом его спрашивали имя. Курсант отвечал и отходил в сторону. Сами по себе курсанты выглядели бестолково, только приказания переводчиков регулировали это движение. Вот пришла очередь того мальчика. При вопросе о его имени он запнулся, потом переборол себя и громко произнёс: «Хаким! Из рода Намиди!». Больше парень ни разу не ошибся, так и отзывался все последующие года обучения на новое для себя имя – Хаким.

Обучение

Эта воинская часть была самой обыкновенной, не считая того, что выбор для размещения этого подразделения был особенно тщателен. Там учитывались все природные и рельефные особенности местности. Городок был укрыт в горной выемке, сами горы были окружены множественными пустошами, так что кроме дороги другого пути к нему не было. Территория Узбекистана была похожа на прилегающий к ней Афганистан, природа почти ничем не отличалась. Это была «учебка» для будущих афганских военных специалистов. Именно сюда везли в крытых машинах подростов из соседнего государства.

Хаким был одним из молодых курсантов, находившихся на территории этой части. Наголо выбритая голова в солдатской шапке, старый свитер, куртка, опоясанная солдатским ремнём, ватные штаны – это вся одежда для столь сурового климата. Недаром что веет теплом только днём, и на солнце всё снежное кругом тает, но в тени лежит снег, и лужи всё равно скованы льдом. А уже ночью замёрзшие лужи покрываются толстой броней свежей наледи. Если идёт снег, то он разносится столь пронзительным ветром, что кажется порой заколдованным. Люди прячутся в тёплые бушлаты и шинели, но всё напрасно, холод проникает сквозь одежду. Сообразительные подростки прячут листы газеты под штаны, от этого нательное бельё становится тёмным, грязным. Газеты они берут в теплых комнатах, которые все называют «ленинскими». У «замполитов» это будет новая головная боль. В банно-прачечном комбинате тоже хватаются за голову! Как всё это выстирать? Курсанты идут в баню, там сдают бельё, потом получают второй комплект и носят его, не ведая о таких трудностях. Теперь старший, скорей всего офицер, сам проверяет «афганцев», у кого обнаружит газету, делает замечание через переводчика, а старший афганской группы берёт это на заметку, согласно кивает. Кивает он всегда согласно, его эта жизнь устраивает, он почти освоился, стал набирать в весе, раздобрел! Он очень быстро усвоил общую разговорную речь, а это был большой плюс. Для начала он просто повторял за русскими людьми все слова, громко и весело, потом осмысленно и внятно. Для любого другого из этой группы – это был счастливый билет в будущее. Тут закладывались основы военного дела, управления государством и многое другое. Решающее влияние Советского Союза на всю последующую историю государств в азиатском регионе было неоспоримым. Связи с сильными мира сего будут давать таким воспитанникам много преимуществ во всей жизни.

* * *

Насмешка судьбы! «Лже Хаким», как сын вождя очень большого клана после смерти своего отца не смог участвовать в деятельности своей страны! А сирота Хаким, привезённый из дальней провинции, вполне мог стать в будущем офицером, большим человеком. Политические перемены сменили не только строй, но и взгляды людей, отношение к власти. Богатым быть стало невыгодно, даже опасно! Эра безбожия, равенства и братства надолго, а может быть, навсегда провозглашена в Афганистане. Если по совету родственников парень сменил своё имя, стал узбеком, то стать по-настоящему человеком будущего он не мог. У каждого были «свои скелеты в шкафу», слишком большой запас прошлого, начальное образование, домашнее воспитание и личные воспоминания о семье, о родном брате, всё это тяжёлым грузом лежало на его душе. Тогда, при переходе границы никакой проверки произведено не было, верили документам, которые передали афганские товарищи. Кто мог усомниться в том, что будущий курсант выдаёт себя за другого человека, что подросток скрывает своё настоящее имя. В курсанты набирали с подачи руководителей местных общин, рекомендаций которых было достаточно. Особых документов тогда никто не имел. Письма старших общин, написанные простыми писарями. По прибытии в Советский Союз оказалось, что группы следовало вымыть заново, ребята совсем не привыкли к личной гигиене, баню видели второй раз в жизни, зубы мало кто умел чистить, ноги и руки совсем никто не мыл, хотя все возможности для этого им предоставлялись. Баня с двумя десятками душевых мест, с облезлым, местами побитым кафелем производила гнетущее впечатление на Хакима! По команде производили подачу горячей воды, по другой команде эту воду отключали. Шайки и мочалки следовало взять самому, а потом сполоснуть и сложить на место.

Казарма сама по себе вызывала удушье: чужая страна, другой быт, отсутствие привычных удобств и даже роскоши, о которой он никогда не задумывался, то есть о присутствии роскоши и уважения как к члену большого клана, возможному в будущем предводителю. От этого всего хотелось спрятаться, укрыться с головой в одеяло и не просыпаться! Очень хотелось оказаться там, в своём счастливом прошлом, где семья вся вместе садится за стол, где слуги с готовностью приносят хорошую еду, где нет других, чужих людей! Или в том месте, где можно было бы попасть в свои горы, в своё, знакомое с детства селение, где много преданных его клану людей, где он мог бы выжить, согласно своему месту рождения под этим солнцем!

Но потом это проходит. Ведь он помнит, что произошло с его братом и матерью, и что ещё раньше случилось с его отцом. Он слышал разговоры слуг, что отца предал кто-то из близких людей, что его боялись, что с ним расправились, не задумываясь. Кто сможет отомстить за смерть родных и близких? Кто, как не он?! У него найдутся силы, он вырастет, станет настоящим воином. Он вернётся на родину и отомстит!

* * *

Именно череда врачей вызвало у многих приезжих шок, докторов-то они видели редко, а молодых женщин врачей так вообще впервые в жизни! Тут им стали делать прививки! Последовало такое туманное объяснение об их назначении, чем вызваны эти уколы, мало кто мог объяснить, так как в обычной жизни прививки проводились или в крупных городах, или только приезжими врачами. Хаким был привит от оспы, шрам на его плече свидетельствовал об этом. Но вакцинацию там заставили проходить по полной программе. Представьте себе, это целый конвейер. Строй, состоящий из рослых санитаров с новейшими пневматическими шприцами. Это после прохождения которого многие курсанты падали в обморок! Курсанты! Это были различные молодые люди, разных родов племён, у которых языковой барьер был таким, что переводчик говорил сначала всем, потом его слова переводили дальше, для тех, кто не знал пуштунского или узбекского языка или плохо понимал другие наречия. Потом начинали переспрашивать, по цепочке, как правило, это проходило, но потом надоело! Стали изучать русский язык. У Хакима появился свой блокнот, он вносил туда всё, чтобы потом услужливая память вернула ему нужное слово или фразу, деталь или схему. Каракули эти никто разобрать не мог, но «ведущий» эту часть «особист» требовал изымать или уничтожать такие вещи. Да мало ли, что там написано!

* * *

Инструктор проводил лекцию. Это он делал привычным для себя образом. Фраза за фразой, предложение за предложением, как бы вдалбливая в эти головы основные «азы» своего дела:

– Основной составной частью любого миноискателя является поисковый элемент – датчик присутствия инородного тела в грунте.

Подождал, пока переводчик всё это переведёт, и продолжал:

– Находящийся в грунте металлический предмет вызывает возмущение электромагнитного поля, оператор фиксирует это по изменению звука в наушниках, загоранию лампы, отклонению этой индикаторной стрелки.

На плакате всё было хорошо видно, но инструктор обращал внимание слушателей на сам прибор, который лежал на столе. Он требовал полного внимания на своем занятии, не мог терпеть, когда кто-нибудь спит.

– Для работы в грунтах, насыщенных осколками боеприпасов и другими металлическими предметами, а также для поиска мин с небольшим содержанием металла индукционным миноискателям требуется устройства селекции.

Что такое «устройство селекции»? Объяснить это своим слушателям он мог бы лучше, подробней, красочней, но ждал, пока переводчик всё растолкует. Пока он примитивно всё рассказывал, ему пришла в голову мысль написать свои лекции на любом другом языке, более понятным его нынешней аудитории. Потом он так и сделает, его учебный материал станет более доступным и будет пользоваться большим успехом, но в узких кругах.

«Кореец»

«Кореец». Это и позывной, и национальность. Трудно определиться с названием его лекций. Это его индивидуальная программа, которой будут заниматься только несколько человек. Чтобы попасть к нему в группу курсанту следовало пройти очень серьёзный отбор. Он ведёт лекции более красочно, немного улыбаясь чему-то своему, помогая себе руками, делая причудливые пасы в воздухе. Возможно, что многие это только и запомнят, как инструктор с позывным «Кореец» раздвигает на лекции руками воздух, душный и плотный:

– Чтобы выполнить поставленную задачу, нужно предварительно всё обдумать. Операцию разбить на части, поэтапно рассмотреть каждый участок и пройти его мысленно. Конечно, всего не предусмотришь, но имея легенду прикрытия можно многое достичь. При пересечении открытой местности группой следует маскироваться под геологов, строителей, студентов, спортсменов. Следует всегда помнить, что мирное население всё видит и запоминает. Чужих тем более. Поэтому всегда ваше появление там должно выглядеть совершенно обычно для этой местности. Если есть возможность, то передвигаться следует в тёмное время суток, а днём – отлёживаться. Всегда следует помнить о собаках. Эти друзья человека выдадут вас в первую очередь при обнаружении. Очень важно после выполнения задания грамотно уйти. Пути отхода – это особая статья. Следует запутывать след, часто менять маршрут, направление движения. Чтобы искали там, где очевидно, там, где возможно. Накручивая петли, можно разделиться на несколько групп, а просочившись через все препятствия, как вода сквозь пальцы, собраться, чтобы вернуться.

Тут он проделывает несколько движений руками, и курсантам уже кажется, что они где то на горном полигоне или просто на свежем воздухе.

– Следует также помнить, что противник может ожидать нападения. Поэтому можно создать ряд отвлекающих ударов, чтобы засветиться на другом месте. Совершить «ложную» закладку, которую можно подставить. Создать ложный след, задачей которого будет отвлечение сил противника. Лучше всего устроить засаду, для этого подойдёт любое действие, порой нелепое и необъяснимое. Чтобы трудно было просчитать настоящую версию. Сейчас это только тренировка, игра, а завтра это станет необходимостью! вас будут учить много передвигаться, мало спать, мало потреблять воды и пищи. Можно использовать всё, что есть под рукой: травы, коренья, грибы, мелких птиц и животных, иногда даже насекомых. Вот, возьмём скорпиона, его можно приготовить, получается хорошее блюдо. Муравьи помогут утолить ваш голод. Саранча вполне съедобна. Следует помнить, что вода в условиях войны может быть отравлена, следует проверять колодцы и пользоваться фильтрами. Следует научиться находить воду в пустынных местностях, и я могу вас этому научить.

Они подолгу сидели на таких занятиях. Потом каждому была дана отдельная планшетка с картой местности, назван отдельный объект, список предметов. Следовало составить свой план проникновения, на это уходило два – три часа. Потом испытуемый объяснял свой способ продвижения, проникновения и дальнейшие действия. Подробно разбирались ошибки самими курсантами, «Кореец» только слушал. В следующий раз такой вариант мог попасть другому бойцу, но требовался уже новый подход.

Сапёрное дело

«Сапёрное Дело» – ну и название! Обыкновенный класс, небольшая аудитория, тяжёлые школьные парты из старой школы, наверное! Доска оттуда же, не иначе! Между партами небольшое расстояние, пол деревянный, крашеный, местами потрескавшийся. Один курсант двигается между партами, у него в руках длинный шест с щупом, он протыкает им каждую доску. Со стороны это кажется странной игрой! Так будут играть все курсанты, все шестнадцать человек, один за другим! Каждый участок в аудитории разбит на квадраты, каждый квадрат следует изучить на наличие посторонних предметов. Точно такая же игра будет проходить в поле, во дворе, в саду. В любом другом месте, где скажет преподаватель! Инструктор читает лекцию. Это уже другой человек. Он тоже не упрощает слова, даёт полный блок, это пять небольших абзацев текста. Назавтра ему будут всё это пересказывать на русском языке. Лектор считает, что слушателям необходимо технически грамотно общаться. Вот русский текст, вот текст перевода, вот время для самоподготовки, «сампо», дальше всё в руках группы. Уже вечером старший группы проверит каждого и будет знать о готовности группы к дальнейшим занятиям. Потом инструктор проверит сам выборочно одного или двух. Все остальные будут слушать, если что-то не так, любой должен будет продолжить. Трудно! Но эффективно! Они уже не первый год учатся. С каждым разом нагрузки увеличиваются, объём растёт. Но учатся не каждый день, бывают и выходные. Доски пола истыканы металлическим щупом, потом завхоз будет сокрушенно качать головой:

– Разве так можно с имуществом?

Трудно! Нельзя сказать, что всё сразу получалось. Группа разновозрастная, менталитет у всех разный. Заставить каждого подчиняться безоговорочно нельзя, но можно попробовать! Сказать, что попадались тупые или отсталые курсанты – нельзя! Да, кто-то сразу не мог всё понять, но ему помогали. Не знал русский язык или не умел писать и читать, и такое было – учили!

«Группа – это военное подразделение, основная цель которого овладеть знаниями, которые будут необходимы для построения будущего государства!»

И это не просто слова инструктора, слова старшины, слова на политзанятиях.

«Группе ставится задача – учиться, готовиться к возвращению домой!»

Потом идёт «компот» об интернационализме! Именно тут курсанты стали понимать, что такое «политэкономия» и для чего она нужна.

* * *

Выходной день. Увольнение. Курсанты в парадной форме по три – четыре человека в сопровождении старшего гуляют в небольшом центре посёлка городского типа. Тут есть всё: и кинотеатр, и большой универсам, и музей. Всё что нужно. Казалось, что всё. Недалеко находились женские общежития местного ПТУ, куда как магнитом тянет военную молодёжь. Старшим может быть любой офицер или прапорщик, сержант или ефрейтор, обладающий увольнительным билетом. Иногда ставят кого-то из курсантов, но очень редко. Надо заметить, что к этим курсантам «особый» интерес у соответствующих органов. Это все граждане иностранной державы, но такой факт стараются скрывать, не афишировать лишний раз, не подтверждать. Каждый курсант имеет настоящий военный билет, выданный непонятно каким районом, только для сведущего человека порядок набора цифр будет что-то обозначать – определённое и значимое. Каждая собака знает, что это афганцы, что они проходят стажировку, потом уезжают на родину, строить своё социалистическое будущее. Но легенду прикрытия никто не отменял! Простая учебная воинская часть с полевой почтой ХХХХ. Простые курсанты. И баста! Вот даже гуляют с некоторых пор, как и все другие смертные! Но местные «отцы разведки» регулярно получают рапорты о своих подопечных:

«Куда ходил?» «Что видел?» «Что сказал?» «Что сделал?»

Нужно же «что-то» подшивать в их личные дела.

* * *

Обычно увольнение начинается с площади. «Учебка» давно переехала в центр города. Там они сходят в кинотеатр «Бахор», смотреть киноленты, причём – все подряд! Мог, конечно, идти один фильм в течение всего дня, на все сеансы кроме утра и, скажем, вечера. Деньги у курсантов по всей вероятности были, они получали свои «командировочные», которые, собственно, и тратили на себя, на подарки для далёких родных. Хаким и его друг ходили в молитвенный дом, это право они получили не сразу, но кто-то счёл возможным такое поведение в мусульманской республике, которая скоро перешагнёт в своё счастливое будущее. Молитвенный дом – это почти мечеть, место для проведения совместного обряда богослужения, но в силу каких-то обстоятельств предназначенное для данного района, для определённого ограниченного количества людей. Так курсанты регулярно посещали проповеди, присутствовали на молитвах. К ним скоро привыкли, близко узнали, встречали с радостью. После молитвы не расходились, а все вместе направлялись в ближайшую чайхану, где пили зеленый чай. Там их кормили душистым узбекским пловом. И так как туда никто из посторонних не приходил, то и соглядатаев там не было.

* * *

Однажды группа из четырёх человек с Хакимом вышла из кафе-мороженого, их тут же окружил патруль. Они представились, попросили документы. Получили в руки военные билеты, выданные им для маскировки, проверили и «отцепились». Дело в том, что другие учебные подразделения имели множество поводов для нарушения дисциплины. Об «афганцах» патруль был извещён, с ними никто не решался связываться, тем более после ряда скандальных выходок. «Афганцы» имели привычку ввязываться в драки. Это был результат провокаций других курсантов советских «учебок», которые обзывали первых «духами», «душманами», унижали, пытались вытеснить их с занимаемых территорий, прилегающих к женскому общежитию текстильного ПТУ. В тот момент, когда языковой барьер переставал быть серьёзным препятствием, обычно возникали ссоры, перетекающие в драки. В военном городке других воинских частей было больше, поэтому был очевидный перевес на стороне «советов», но однажды «духи» договорились, вышли все, кто только смог, собрались в центре небольшими группами и провели показательную акцию. Они выслеживали обидчиков.

«Этот?» – спрашивали на узбекском языке у одного.

– «Якши!»

И дальше без разговоров – били вместе, оттащив в кусты. Потом ловили следующего отдыхающего бойца. После десятка побитых солдат вмешивается патруль:

– Э! Что за беспредел?

Но афганцы увидели, что их мало, и патрулю достаётся тоже, это те же «советы», только при исполнении! Тотальная война за территорию! А потом как по команде все уходят. Пока опомнились, тех и след простыл. Надо отметить, что многие «афганцы» были вполне зрелыми мужчинами, заносчивыми их не назовёшь, но, видно, что их тоже вывели из равновесия. Это было «ЧП». Побоище в центре военного посёлка! С участием иностранных граждан! Скоро часть была как встревоженный улей! «Особисты» искали виновников, разжигающих националистическую (анти – не – интернациональную) неприязнь, пособников и участников.

ДОФ

Это было единственное место, куда все стремились попасть без исключения. Большой Актовый Зал – очаг культуры, прохладное помещение ДОФа (Дома Офицеров Армии). В обычный душный день ехать в пыльной машине? Нет, увольте! Строем! Два взвода шагают в направлении этого культурного центра. Конечно, это далеко и жарко, но перемена внешней картинки сглаживает все эти недостатки. Афганцы направляются в ДОФ, там для них и других зрителей будет устроен концерт. В город прибыла какая-то популярная музыкальная группа, русский ВИА. Потом Хаким никак не мог вспомнить это слово, то ли «Саморезы», то ли «Самоцветы». Нужно спросить об этом Алексея, что это значит, а то их переводчик сам толком этого не знает. В Актовом Зале работает очень красивая девушка. Друг Хакима души в ней не чает. Но она русская по национальности! Уже разведённая, имеет ребёнка и воспитывает его одна, без мужчины!

«Как это можно уйти от мужа? Этих русских не поймёшь! Сын растёт без отца! Мужчина отдал сына, наследника!»

Они здесь уже не первый год, скоро выпуск, им предстоит вернуться на родину. Его друг совсем рехнулся, хочет забрать эту женщину с собой! Это что-то вроде первой любви, болезнь. Если он останется здесь, у него может что-то получиться. Но там! Дома! Его не поймут родственники, родители. Если он переболеет этим сейчас, то не будет страдать всю свою оставшуюся жизнь! Нужно с ней поговорить! Она умная женщина, поймёт!

* * *

Когда идут «эти афганцы», из соседней школы выбегают ученицы в чёрных школьных фартуках. Они, как чёрные махаоны, порхают под этим несносным солнцем. Как можно ходить в чёрном, плотном одеянии в такую жару. В советских школах скоро «последний звонок», это такая традиция. Последний урок, совсем как у Хакима. Если бы Хаким был повнимательней, то заметил бы ту девушку, что всегда стояла в первом ряду. Когда шли строем другие курсанты, эта ученица такого рвения не проявляла. Они уже встречались один раз, но Хаким этого не помнит! Воскресенье. Кросс, спортивный праздник. Одежда бегущих: чёрные трусы с лампасами, простые майки с номером участника, стоптанные «шиповки». От его подразделения их было двое, он и ещё один. Тот был настоящий атлет, но в тот день находился в плохой спортивной форме. Противников было восемь, это участники из других учебных подразделений, «советы». Дистанция всего три километра, раз плюнуть! Короче, весенний праздник, в городе гуляют, выходной день, а у солдат свои будни и праздники! Трасса проходила в одном месте по городской улице, этот участок был оцеплен патрулём. Хаким – сухой, вытянутый, уже мускулистый, тёмный, как нагретый в костре каштан, с редкими усиками. Он шёл третьим, полдистанции держался на близком расстоянии от первых, потом стал делать свой рывок, чтобы вырваться вперед.

«Рано!» – подумал тот, кто вёл гонку. Его пропустил один. Другой. Новый рывок. Они думали, что он так быстрее выдохнется. Но они очень ошиблись, Хаким набрал темп и, не снижая его, как торпеда приближался к черте с надписью «Финиш». Противники ещё пытались исправить положение, но ничего не вышло. Спринтер ушёл вперёд и скорости не сбавлял. В городской черте трасса делала петлю, там тоже стояли зрители. Только на миг, боковым зрением вырвал Хаким чужой взгляд красивых девичьих глаз. Что-то там случилось, толкнули девушку в нарядном национальном костюме, она сделала невольно шаг навстречу победителю, протянула ему цветок. Он успел его взять. Даже коснуться рукой, она не отдёрнула свою руку, продолжала двигаться, повернулась, и толпа приняла её! Он повернулся! И посмотрел на неё ещё раз, чуть не сбился с темпа, ему все кричат, машут руками, он ещё первый! Чуть не остановился, чуть не отдал свою победу следующему участнику. Но не остановился, не проиграл, финишная ленточка порвалась под локтём, больно сдирая кусочек кожи с руки. Роза и шипы, победа и усилия!

«Где она теперь?»

Уже не раз думал о ней Хаким. Наверное, именно так выглядит первая любовь! Размытая и нереальная.

«КУРС МОЛОДОГО ДИВЕРСАНТА»

Молодые бойцы под руководством пожилого прапорщика – корейца преодолели огромное расстояние с места их вертолётной высадки. Одеты они были в черную одежду, которая с далёкого расстояния напоминала тёмную робу. Такую форму носили на заводах, фабриках, зонах ИТК и на многих других предприятиях нашей Родины. Итак, они пересекли границу соседней области и незаметно проникли на территорию одного хорошо охраняемого объекта. Там, за изгородью, их ждала конечная цель операции – следовало заложить несколько зарядов, сымитировать взрывы.

Они сделали всё для незаметной закладки. Двое проникли на территорию под видом рабочих, перед началом рабочего дня. Остальные преодолели изгородь с колючей проволокой и принесли с собой рюкзаки с взрывчаткой. Осмотрелись, притаились, чтобы потом одновременно произвести подрыв зарядов. Самое главное следовало сделать – это уйти с объекта, оторваться от возможного преследования, от органов местного управления и от охраны объекта.

Они незаметно вырыли под старым сараем нишу, залегли в неё до вечера. Кругом ходили рабочие люди, где-то были охранники, но никто не мог и подумать, что на территории строго охраняемого горнодобывающего объекта действует группа подрывников! Диверсанты! Молодые парни призывного возраста, рабочие комбинезоны которых вымазаны в пыли и опилках. Это только с виду они напоминали рабочие халаты и спецовки, на самом деле они существенно отличались, были теплее, имели много карманов и клапанов. Такие вещи были пошиты для них, на заказ, из темного прочного материала, напоминающего одежду на этой добывающей фабрики. Если смотреть на всех, скажем, с наблюдательной вышки, то эти парни напоминали бы группу рабочих, выполняющих свою, повседневную задачу. Для них действительно это была обыкновенная, стандартная задача! И такие задачи им приходилось решать раньше очень часто. Но решать и строить только теоретически. Теперь задача была приближённая к «боевой», так как заряды и вооружение были настоящие, охранники с той стороны тоже не обыкновенные «ВОХРовцы», а усиленное подразделение по охране объектов добычи драгметаллов в стране. Четыре парня и «кореец», вот и всё – отважная «пятёрка». Ещё немного они ждут, потом один незаметно вылез из укрытия, вышел из сарая, взял лопату и тележку и направился по деревянной дорожке в сторону своего места закладки. Они всё просчитали: проникли рано утром, взрывчатку заложат до вечера, пока вокруг будут ходить местные рабочие, с сумерками выйдут за периметр, подорвут объект, и ночь будут двигаться в сторону назначенного места сбора. В их расчет не входит убивать и калечить рабочих или охранников, но это тоже не исключено! Их самих потом жалеть никто не будет, они здесь чужие, «намеченные противники в ходе запланированных тактических учений». А если посмотреть подробней, то вероятные противники и вообще выходцы из другого государства, проходящие соответствующее обучение на территории СССР.

Первый сделал всё верно и уже возвращался обратно, когда следующий паренёк, прихватив по пути пару глиняных кирпичей, пошёл по другой тропинке к своей «точке». По пути ему встретился настоящий рабочий в тёмной рабочей экипировки. Тот с недоумением смотрел на незнакомого парня, но никак не мог определить, что именно вызвало в нём подозрение. Парня он запомнил, или память укрыла его образ в своих глубинах до поры до времени. Парень для себя отметил любопытного рабочего, он всегда примечал всякие мелочи. Подождав, пока посторонний покинет зону видимости, он присел, якобы прикурить, подождал ещё немного. Между кирпичами он уложил фугас, протянул шнур, присыпал песком, замаскировал его среди кустов, отметил место и пошёл обратно. Самое трудное в этом плане было то, что использовались обыкновенные взрыватели, не дистанционного действия. То есть их ещё следовало «привести» в действие. Для отхода хотели использовать потёмки, но потом переиграли и решили устроить имитацию пожара с обильным дымовым эффектом. Пока разберутся, они уже будут далеко, а за ночь можно преодолеть много километров пути и оторваться от предполагаемой погони. Так рассуждал «кореец», его план обсуждали все по очереди. Один курсант сказал, что если обнаружат патроны от дымовых зарядов, то сразу поднимут тревогу, что следует обезопасить себя на этот момент, поджечь что-то с горючими смазочными материалами, тогда дымовая завеса будет убедительней, а взрывы не вызовут сразу подозрения. Все посмотрели на несколько бочек с мазутом, идея им понравилась.

Капитан милиции Иванов

Капитан милиции Иванов имел точную информацию о выходе этой группы.

«Хорошо иметь свояка прапорщиком на воинском складе, пускай даже так далеко, в соседней области!»

Для успешной жизни Иванову следовало получить очередное звание и перевестись в Главк на вакантное место заместителя начальника одного отдела. Настоящий заместитель находился в отпуске и со дня на день должен был отправиться на заслуженную пенсию, так что Иванову намекнули, что им неплохо было бы иметь такого человека как он в этом отделе, а не «пришлых» со стороны. Мол, Иванов тут «вырос», все его знают, он всех знает!

«Отличись, капитан! Подтянем!»

Итак, очередное звание для нового места службы теперь зависело от воли случая. И когда поздно ночью раздался звонок от свояка, Иванов понял, что случай этот наметился! Свояк между строк намекнул, что интересующий его человек отбыл. Это обозначало, что прапорщик по кличке «Кореец» получил снаряжение и в группе пяти – шести человек отбыл из части. Сам свояк выдавал снаряжение по накладной и краем уха слышал, что «Кореец» получил новое задание и нынче отсутствует в воинской части.

«Почему его интересовал именно этот человек?»

Точно никто не знал, но детали этого дела лежат в недавнем прошлом. Несколько месяцев назад в области был объявлен «план – перехват».

Все искали тогда наркокурьера. А на границе области, на одном выносном посту наряд милиции остановил группу людей. Странно они были одеты, у них была непонятная старая амуниция, поношенные сапоги, вещевые мешки. Они двигались просёлочной дорогой, обходили все людные трассы и открытые места. Состояла группа из трёх человек, один был похож на корейца, два других – помоложе, восточного типа ребята. Одежда была на них хоть и гражданская, но поношенная, явно с чужого плеча. Старший человек этой группы медленно двигался, опираясь на длинный деревянный посох. Тогда милицейский наряд их увидел случайно, но на всякий случай решили проверить.

«Давай проверим!»

На мотоцикле догнали, приказали остановиться. Патруль был вооружен обычным табельным оружием. Ничего не предвещало трудностей. Старший наряда капитан Иванов решил досмотреть задержанных, о чём и сообщил им, громко. Чужаки нерешительно переминались на месте. Двое точно не знали что им делать, как себя вести в подобной ситуации, вероятно, что они плохо понимали по-русски. «Кореец», так его окрестил Иванов, озадаченно озирался, в его планы, видно, не входила встреча с представителями власти, тем более с милицией. Вероятно, он не мог понять, как смог угодить в подобную ситуацию, в этом месте пост был выставлен случайно.

– Что в рюкзаках? Ни «бельмеса» не понимаете, что ли? Что, спрашиваю, внутри, в рюкзаках? Снимай! Открывай!

Капитан показал рукой на плечи, мол, доставай, посмотрим. Приказ есть приказ, тем более что остановили два представителя власти. Паренёк перевёл глаза на старшего. А потом со вздохом снял рюкзак и положил его на землю, стал открывать. Иванов толком ничего не разглядел, так как сверху лежал ворох старой одежды. Но капитан испытал странный прилив энергии, они явно могли быть курьерами, которых ждали. Это следовало проверить:

– Отойди в сторону! Ты тоже снимай рюкзак! И положи!

Он почти кричал. Другой паренёк, который находился к капитану ближе всех, осторожно отстегнул лямку, рюкзак медленно пополз вниз, потом плюхнулся в дорожную пыль. И пока все смотрели на происходящее, он слегка подпрыгнул, потом невероятным кульбитом перевернулся в воздухе и обеими ногами ударил капитана в живот. Сам отпрыгнул на руки. Иванова скрутило пополам, он свалился в придорожную пыль. И оружие он выронил сразу, от боли уже ничего не понимая. В то же время «Кореец» сделал выпад вперед, и посохом, на который до этого опирался, достал второго милиционера. Удар был не сильным, но потом последовал следующий и следующий. Сержант, получивший такое угощение, сразу отключился. «Кореец» бил по определённым точкам тела, потом повернулся к капитану и вырубил его ударом наотмашь, как это делают спортивной битой! У него уже не было времени, капитан мог прийти в себя, оправиться от боли.

Так неудачно прошла встреча с одним учебным подразделением диверсионного характера. Когда милиционеры очнулись, то оказались связанными своими ремнями. Их мотоцикл стоял рядом, грамотно выведен из строя, бензин слит. С большим трудом им удалось развязаться. Потом они долго толкали свой агрегат до ближайшего селения. Оттуда позвонили, вызвали подкрепление, но было уже поздно – группа пропала без следов. То, что оружие в тот раз не тронули, показалось странным. Но потом всё им объяснили. Шли тактические учения, в ходе которых учебная группа продвинулась в район закладки с имитацией взрывного устройства. То, что их удалось обнаружить на подходе – уже было большой удачей, а то, что они ушли – говорило о высоком уровне их подготовки. Степень свободы выбора средств по достижению цели при выполнении задания был очень широк. Капитан хорошо запомнил «Корейца», потом навёл о нём справки.

«Кто? Есть такой!»

Оказалось, что это один из лучших инструкторов по рукопашному бою полка, прапорщик, который «натаскивал» небольшие группы молодых бойцов. В том полку обнаружился «свояк», который был не дурак выпить на халяву! Он то и рассказал все местные новости злопамятному капитану. Молодой парнишка был простым курсантом из дружественной нам страны. Капитан понял, что со временем у него будет шанс отомстить. За поимку «диверсантов» в то время могли дать очередное звание. Прапорщик со склада рад был «помочь», он «держал ухо востро», когда выдавал снаряжение. И очень скоро капитан знал количество человек в группе, уровень их снаряжения. Возможность, что эта группа пройдёт в его районе была столь мизерна, что Иванов не знал, как быть. Но именно в момент следующих учений он попал в сводный оперативный отряд, который был наделён особыми полномочиями. Все искали нарушителей границы условного противника. Был объявлен «план – перехват» по всей области. То, что в учении были задействованы другие группы, не смущало Иванова. Свояк не проявил особой осторожности, воспользовался телефоном магазина части. Звонок в другую область накануне тактических учений очень заинтересовал службу контроля. Этот факт «взяли на карандаш» местные «особисты». Им тоже нужны звания и план по раскрываемости. Они стали отслеживать эту связь.

* * *

Итак, пожар в подсобном помещении вызвал взрыв нескольких бочек с «горючкой». Группа решила уходить под прикрытием этого дыма. В момент, когда стали тушить пожар, в районе карьера были произведены взрывы, случился оползень породы, обвал накрыл промышленную трассу завалом.

Если возникновение пожара можно было скрыть, как-то утрясти между «своими», то взрыв в карьере был очевидным фактом диверсии. Тут могли вспомнить, что идёт время тактических учений края. Начальство зашевелилось, стало топать ногами. Расследовать нужно было по «горячим следам». Но группа уже несколько часов была в пути. Район оцепили, искали с собаками, для этого всегда под рукой были натасканные овчарки. Обыскивали все подозрительные места, обходили все жилые дома, опрашивали жителей.

* * *

Иванов, который был включен в оперативную группу, с самого начала вышел на след. Он уже не сомневался в своей будущей победе, так как он точно знал, кого следует искать. А диверсанты пробивались уже в другую сторону, им следовало сбить с толку погоню. Факт преследования был очевиден. Изредка далеко от них в воздухе пролетал вертолёт. То, что все шоссейные дороги были под контролем, никто и не сомневался. Проверялась каждая машина. Но группа продолжала двигаться, утром было прохладно, этим и воспользовались. Обходили оживленные места, дороги переходили в случае необходимости, но при полном отсутствии транспорта, мало ли кто мог бы их увидеть! Привал. «Кореец» посылает двух бойцов к местному пастуху, следовало договориться о следующей мере предосторожности.

* * *

В бытовой комнате комбината собирался народ. Это был конец смены, и все готовились, убирали, умывались. Вот появился тревожный звук! Набат! «Где-то пожар, все на помощь!» – послышалась команда «бугра». Старое здание хранения ГСМ было объято огнём. Люди хватали багры, лопаты и вёдра с ближайшего поста пожарной безопасности, кинулись на тушение огня. Народу было много, почти все рабочие, плюс служащие местной управы и несколько свободных охранников. Так что организовать тушение удалось сразу. Благо, что в пожарной бочке была вода. С пожаром можно было справиться, если бы под рукой оказалось несколько исправных огнетушителей. За ними уже кинулись в здание управления. В смене были несколько дежурных пожарников, в обязанности которых входила борьба с разного рода стихиями. Надо сказать, что сразу вызвали и пожарную машину с профессиональной командой. Именно в это время послышался первый взрыв, это разорвалась нагретая бочка с остатками бензина. На этом объекте часто звучат взрывы, так как сама сфера деятельности человека заключалась в добыче и разработке полезных ископаемых, а взять их без взрывчатки в твёрдых породах не представлялось возможным. Поэтому взрыв не так привлек внимание, как суета с пожаром. В районе карьера стали греметь раскаты взрывов один за другим. И это вечером! Когда, согласно инструкции по технике безопасности, такие работы проводятся днём, в кругу усиленного оцепления.

«Почему сейчас? На ночь, так сказать, глядя?» – уже невольно возник вопрос у служащих.

* * *

Только двое рабочих, воспользовавшись сложившейся ситуацией, незаметно покинули участок тушения пожара. Они быстро прошли в здание управления, там в то время уже никого не было, кроме вахтенного охранника. Один рабочий наклонился над окном и что-то тихо спросил вахтенного, тот ответил, что ничего не знает, мол, придите позже. Тогда второй наклонился тоже, взмахнул рукой, стал что-то доказывать. Охраннику это надоело, он начал вставать со своего места, и в этот момент получил острую заточку в глаз. Рука напавшего преступника, протянутая в окошко, отстранилась, человек упал на пол, смерть наступила мгновенно. Так получилось, что комната охраны осталась незапертой, это значительно облегчило дело для двух преступников, которые целый месяц вынашивали свою идею, как поживиться в этом месте. Им не пришлось ломать проём окна, чтобы попасть в помещение. Оружие охранника лежало на столе, в предстоящий этому момент его пытались почистить. Один из вошедших взял связку ключей из служебного ящика, снял форменную куртку с плечиков в шкафу, стал одеваться, другой сгрёб детали пистолета Макарова в свой карман. Ещё минута и они уже открывали дверь местного хранилища, ключи от которого оказались на вахте. В дальнем углу стоял оружейный шкаф, рядом два плоских, металлических контейнера, которые напоминали коробки для переноски киноплёнки. Нападавшие взяли два контейнера, подёргали дверь оружейного шкафа, но ключа на связке не оказалось. Вероятно, что он остался на связке у начальника охраны караула, с замком решили не связываться, у них явно не хватало времени. Вышли через запасную дверь, которую совсем не было видно со стороны пожара.

* * *

Дальше один направился в гараж. Там у открытых ворот стоял плотный мужик. Это был механик – наладчик, пожилой украинец. Он сгорал от любопытства, но не мог покинуть гараж. Они перекинулись парой слов, пришедший сказал, что нужно опять ехать за водой, что он берёт «водовозку». Наладчик согласно кивнул и остался смотреть в сторону происшествия. Когда машина выехала на хозяйственный двор, то сделала один круг, по пути прихватив второго человека. Тот уже был одет в форму, пистолет собрал в единую конструкцию. У него оказалась только одна полная обойма. Он натянул на лоб форменную кепку и сел в кабину рядом с водителем. Старенький «ГАЗ» рванул к выходу с территории. В кабине был пропуск на выезд, подписанный сегодняшним числом. Этот поздний рейс был запланирован, поэтому на КПП только сделали отметку, обыскали и пропустили. Охранник, который провёл досмотр, сделал всё крайне небрежно. Вскользь посмотрел в кабину, заглянул в пустую бочку, в ящик с инструментами, под машину. Посмотреть под капот у него не было желания, а то бы он точно удивился, там лежали две коробки, такие носят на этом участке с усиленной охраной. Сопровождающий имел служебное удостоверение, так получилось, что внешне он напоминал того человека на фотографии, поэтому ничем не вызвал подозрений. Машина уехала с территории промышленного комплекса без задержки. Потом её найдут на дороге, в кустах, там, где эти двое её бросят за ненадобностью.

* * *

Служебный автобус сделал очередную остановку в посёлке. Было раннее утро, темнота сдавила небо и отражалась в каждом пустом окне посёлка. Рабочие и служащие поспешно входил в салон, бросая на ходу прямо под ноги бычки от сигарет. Два молодых парня вошли вместе со всеми, стали у входа. Все эти люди были рабочей сменой местного горнодобывающего предприятия. Кто-то направлялся на работу, кто-то по делам службы, такой автобус был единственной возможностью попасть на территорию. Многие были одеты в тёмные спецовки с накладными карманами, ткань одежды очень быстро выцвела на солнце и от стирки. У двоих парней ткань была ещё новая. Сидящий в пассажирском кресле парень лет двадцати пяти с позолоченной «фиксой» в зубах смотрел в упор на вошедших.

– Что? Новенький? – спросил он у молодого парня. Тот в недоумении оглянулся, выловил чужой взгляд в полумраке автобуса, сосредоточился и кивнул в ответ.

– Урюк! – хрюкнул довольный парень с блестящей «фиксой».

– Понаберут на работу баранов! – пробормотал он, его уверенность в превосходстве белой расы была для него очевидна.

Что-то не понравилось ему в этом человеке, но что?

Этого он тогда не понял. Сам парень работал здесь уже месяц. Его самого взяли с испытательным сроком, по рекомендации. Надо сказать, что рекомендация окажется фальшивой, самого «Фиксу» просто распирало от гордости, что он участвует в этом «деле». Но ему сколько раз говорили, чтобы он вёл себя ниже травы и тише воды, чтобы не светился напрасно, слова подбирал, а не «нёс», как обычно, разные гадости!

* * *

Что касается этих посторонних парней, то документы у них были «липовые», но качественно изготовлены умелыми специалистами.

Только опытный «спец» мог бы отличить такую подделку от настоящих документов. Это были режимные пропуска с вклеенными фотографиями, которые нужно было продлять каждый месяц. Собственно, больше ничего у парней не было, но если хорошо покопаться, то в брюшном поясе, с обратной стороны были вставлены тонкие кусачки, полотно ножовки по металлу и другой нужный инструмент. В то время входящих на территорию тщательно не обыскивали, рамок металл детекторов не было, но на выходе производили досмотр всех без исключения. Ведь было что искать!

Итак, автобус въехал на территорию, все вышли и через будку личного досмотра по очереди стали проходить. Их там немного «промурыжили», в течение нескольких минут, так, больше для проформы. Заставили раздеться, но не всех, а наугад. Новенький парень снял с себя одежду, сложил на лавку, остался в трусах. Он так и стоял, тёмнокожий, плотный загар подчёркивал его тонкую и уже сложенную фигуру, намеченные мускулы на которой так и играли. На шее цепочка с мешочком, в котором лежал металлический амулет из белого металла. Амулет был выполнен в форме полумесяца и изотерической фигуры. «Фикса» уставился на парня, он опять привлёк его внимание. Охранник не стал рыться в одежде, ему было достаточно просто вести себя как всегда, то есть формально. Утро, ещё было темно, ему хотелось спать. Он быстро всех отпустил, сел, чтобы вздремнуть в тишине.

* * *

Все прошло, как было задумано заранее, служащих пропустили дальше, все они ринулись по своим делам. «Фикса» потерял новеньких из виду.

Те пошли в сортир, потом как будто по своим делам, в ближайшем переулке нашли деревянный щит, взяли его с собой. Тащить пришлось вдоль изгороди, в неизвестном направлении. Если бы кто-то посторонний сказал, что всё выглядит очень подозрительно, то был бы прав. Подойдя к очередному повороту, парочка остановилась, перекурить. Когда они убедились, что никто за ними не наблюдает, то направились к изгороди. Один подал знак, потом они кинули щит на скатанные мотки колючей проволоки, создав своеобразный мост. В ту же минуту три человека прошли на территорию. Двое взяли щит, и как в ни чём не бывало, последовали дальше. Возле дальней бытовки они поставили этот щит рядом с такими же другими. Это выглядело очень убедительно со стороны. То место, где переправились неизвестные, было «мёртвой зоной». «Кореец» увёл своих к старому дровяному сараю. Дверь отворили без всякого труда. Потом помещение осмотрели и стали рыть подкоп с одной стороны. Рыли сапёрными лопатками, которые принесли с собой. Потом помещение заперли снаружи, стали ждать. Итак, всё было готово к следующему этапу действий. Рацию они с собой не принесли, оставили в тайнике снаружи. Там же было другое снаряжение: длинные веревки, запасная обувь. С собой они пронесли только взрывчатку и сопутствующие приспособления.

* * *

Диверсанты знали, что добраться обратно до своей базы им незаметно вряд ли удастся. Все дороги и транспорт будут проверять, вероятно, что на постах ГАИ поместят их ориентировки. Спонтанность завершения операции объяснялась делом случая. Пожар, учиненный преступниками, только ускорил действия группы. Им пришлось импровизировать, начинать всё раньше. С первыми звуками набата три человека вышли к намеченным точкам, четвертый диверсант с рюкзаком, в котором лежало остальное снаряжение, пошёл за «Корейцем». Тот бросил несколько патронов с дымовым зарядом по пути их следования. Им нужно было уходить, «фаст мажор» всё порядком испортил. Во-первых, бдительность на постах усилилась. Во-вторых, численность людей заметно выросла. Им пришлось уходить почти у всех на глазах! Это было безумием! В любую минуту могли применить оружие. Было ясно, что здесь произошли ими незапланированные действия, явно преступление, поэтому разбираться будут потом очень серьёзно. Наложение действий неизвестных на тактическую работу группы «Корейца» давало отрицательный результат. И всё-таки группа ушла почти незаметно. Только факт присутствия за периметром посторонних привлёк внимание часового на посту. Пока он спустился с вышки, размотал телефон и стал звонить. Но трубку долго никто не брал, и вот он дозвонился до оперативного дежурного, который только что вернулся в здание управления. Короче, часовой поднял тревогу. А так как на территории уже обнаружили труп и пропажу партии драгоценного металла, то посчитали, что это и есть преступники. Позвонили в областной центр, сообщили о «ЧП», попросили о помощи.

«У нас ЧП!»

Было решено послать ещё одну группу на перехват. Итак, грабители уходят, следует их искать, ловить.

«Оперативная группа на выход!»

Прибыли в указанное место, там очень скоро собака взяла след. Уже порядком стемнело, но это не помешало обнаружить и место старого тайника. Потом, когда начался район оросительных каналов, через несколько километров след оборвался. Было очевидно, что группа разделилась, несколько человек пошли водой, а те, что увели за собой погоню, толково сбили её со следа. Всё оборвалось на ровном месте, это нельзя было объяснить, что произошло, было трудно понять, собака тихонько повизгивала.

– Что-то использовали, гады! – только и пытался оправдаться расстроенный неудачей инструктор. Та группа, что вышла на перехват, долго просидела в засаде. Сначала до утра, потом до обеда, но никто в этом направлении не появился. Никому в голову не пришло, что диверсанты затаились, пропустили погоню, вернулись обратно и ушли в сторону. Тут очень помог пастух, его помощь пришлась кстати.

* * *

Из-за незнания некоторых бытовых особенностей происходят небольшие, но существенные ошибки. Группа диверсантов, сев в первый попавшийся для них автобус с номером «11», не видела разницы между тем, который им был нужен и «11а». Это привело к тому, что они прибыли не туда, куда им было нужно! Они потеряли своё драгоценное время! Уже в автобусе Хаким осознал свою ошибку, он следил за направлением движения по этому маршруту и тем, что был задан на подготовке. Он приказал ехать до конца, чтобы ещё больше самим не запутаться. Именно этот факт потом помог им, погоня за их группой отстала! Капитан точно мог предположить, что группа диверсантов села в городской автобус «11а», он исключил другой маршрут, «11», как тупиковый. Его машина рванула по данному маршруту. Они проехали совсем недолго. И как только вдали показался автобус, капитан приказал приготовиться. Они достали табельное оружие, их «уазик» объехал автобус спереди, преградив дальнейшее движение. Всё это они сделали без сигналов сирены и предупреждения. Потом выскочили с вытянутыми руками, в которых держали пистолеты, и стали продвигаться к дверям.

Желтого цвета «ЛиаЗ» должен был следовать по своему маршруту дальше, так как только что выпустил своих очередных пассажиров. Но вот в автобус стали подниматься два милиционера в короткой летней форме, вооруженные оружием. С криками они требуют что-то, осматривают весь салон.

«Кто? Что? А! Не было таких, не брал, точно говорю! Товарищ начальник! Молодых не было! Спортсменов не брал!»

Когда капитан вышел из салона, то убрал пистолет в кобуру, поправил шнур, чтобы не мешал, застегнул клапан на кобуре. Его сержант тоже убирает свое оружие, вытирает со лба пот, ждёт дальнейших приказаний.

Капитан, работа мыслей:

«Вот маршрут, всё сходится! Дальше они бы пошли за город пешком, там обошли стороной КПП, а потом вдоль трассы в соседнюю область! Что-то не получается! Что я не учёл? В городе появились, чтобы срезать свой путь. Ведь их везде ищут, но толком непонятно, кого следует искать! Итак, следует вернуться в то место, где я их в первый раз заметил! А может быть, это не тот автобус? Или не тот маршрут?»

– Давай за руль, возвращаемся в центр, где их видели. Там ещё раз всё внимательно осмотрим. Что-то мы упустили!

Они вернулись. Капитан прошёл к пустой остановке. На табличке с указанием маршрутов: «11» и «11а» всё написано мелким шрифтом.

– Где они расходятся?!

– Так, поворот у «Универсама», товарищ капитан, один налево сворачивает, а другой прямо идёт!

– Нужно проверить и другой маршрут. Так, давай за руль, сирену включи, а я на связь выйду, узнаю что нового!

Когда капитан Иванов стал искать диверсантов по маршруту «11а», то никак не мог понять, «куда эти черти от него делись?». Это был жилой район, частный сектор. Тогда он предположил, что они скрылись у родственников, хотя какие могут быть родственники у иностранных граждан? Потом был методичный обход домов. Наконец-то они нашли человека, который что-то видел. Это был уличный продавец арбузов и дынь. Его лоток находился на небольшой площади. Он их видел и указал верное направление. Иванов разговаривал с ним на узбекском языке, он много лет прожил в Узбекистане. Такое отношение очень льстило старику, уважение к старшим – это прежде всего! Впрочем, молодые люди ему тоже понравились, он ничего не имел против молодёжи, даже такой, в шортах! Тут пришло сообщение о нападении. Ищут двух подозреваемых, один вооружён, другой, очевидно, ранен.

Итак, «Кореец» ушел. В районе обеда «бывшие спортсмены» пообедали и ждали команды. Осталось совершить небольшой марш-бросок, а вечером их заберёт вертолёт. Это будет пожарный борт, для маскировки, чтобы не привлекать чужого внимания. Не всё так просто, летом тут очень жарко, им непривычен этот мир, они толком его не знают. Купили дыню и арбуз, пошли своей дорогой, не привлекая внимания своим видом. Что тут такого: трое парней? Двое несут бахчевые, третий с рюкзаком, простые студенты на практике, на отдыхе. Кругом пыль, песок, солнце палит нещадно. На этой окраине до них дела нет никому! Следовало пересечь фруктовые сады, прибыть на водную станцию. Потом спуститься в глубокое ущелье на тросе.

Старший хорошо изучил карту, знает маршрут наизусть, может его нарисовать. Он читал её несколько часов, их обучали этому. Хаким подумал, что они слишком заметны. Решение возникло само собой, память выхватила железнодорожный переезд, вот отсюда ему видна железнодорожная насыпь, если поторопиться, то можно сесть на грузовой состав и проехать несколько километров. Потом пешком вернуться. Они так и сделали. Через полчаса они уже сидели на горячем щебне, доедали дыню, смеялись как дети.

Парни сошли на повороте. Им пришлось долго идти, возвращаться в нужное место. Выглядели они уже не так браво, потрёпанные и усталые. Очередной кишлак обошли стороной, чтобы не привлекать чужого внимания. Вот впереди здание станции водоподготовки. Это отдельное, самостоятельное сооружение. Вода, стекающая с гор, образует множество каналов и речек, которые перекрыты дамбами и запрудами. В этом месте образуется отстойник, уровень воды в котором регулируется шлюзом. Так как всегда поддерживали постоянный уровень, то проблем особых не было, но в сезон дождей лишнее сбрасывали. Ещё тут находился водозабор, предварительно воду в котором хлорировали химикатами. Это происходило обычно следующим, диким способом. Служащий поднимался немного выше по течению. Это происходило в определённый день. И сбрасывал в воду мешок хлорки. Эффективная борьба с микрофлорой: тут гибла вся рыба и всё остальное, живое погибало тоже. Потом выносило на берег отравленные тушки земноводных, пресмыкающихся, которые мелкие хищники и птицы вскоре растаскивали. Резкая вонь от хлорки со временем исчезала, отстойник зачищали сачком. Насосы забирали мутные кубометры воды, гнали их выше и дальше, трубы тянулись в посёлок и на станцию. Именно тут было назначено место сбора. Где-то тут, в здании спрятались «Кореец» и радист. Парни, не спеша, стали подходить к строению. Вот первый отодвинул кусок конструкции ворот, другие проникли через лаз. Вошли. Кругом было тихо, только вода журчала далеко, спускаясь по каскаду! Они прошли в служебное помещение, их глаза ещё не привыкли к полумраку.

– А! О – па – на! Руки вверх! У меня пистолет! Вы, что, чурки, сюда все припёрлись? А ну на пол, лицом вниз!

Парни, ничего не понимая, стали медленно опускаться на колени.

– «Что это? Опять попали в засаду? А где «Кореец»?»

– А я их знаю! Мать твою! Слышь, кореш! Это же те новенькие, что вчера с нами утром были. У этого кулон должен быть на шее мусульманский! Смотри, брат!

И тут два человека вышли из тени. Один действительно оказался вооружен пистолетом, другой стоял рядом, держал в руках вещевой мешок. Оба были небритые, голодные, больше суток ничего не ели, скрываясь от всех. Хаким ещё раз осмотрелся: «Где же «Кореец»? Почему его здесь нет? Или это опять проверка?» – промелькнули мысли в голове. Он не переставал озираться, глаза привыкли к полумраку.

– А давайте мы вас всех свяжем, а то как-то нехорошо, не по себе получается. Мы с вами разговариваем, а вы свои «хари» в песок зарыли! Мысли свои думаете. Снимайте свои ремни. И что это у вас в рюкзаках? Пожрать, надеюсь, есть?

Он стал раздавать тумаки и пинать людей ногами. В рюкзаках ничего не было. Там оставался комплект одежды и старая обувь.

– Пойдёт! Можно бинты сделать, брат! – решил первый бандит.

– А, ну, ты! Рви тряпки на полосы! Не понимаешь, чурка? Вот так, рви, потом сматывай в рулон, понял? Наберут уродов, как в армию!

Эта мысль ему понравилась, но в армии он сам не служил. Самый молодой стал рвать рубашку и майку на одинаковые полосы.

– А кто вы такие? Орлы горные! И что молчком, да молчком всё? Языки проглотили? Явно, что не рабочие! Чурбаны, ну, колитесь!

Второй бандит оказался раненым, пуля застряла у него в животе. «Фиксатый» не знал, что ему делать, все связи были у подельника, силы которого угасали на глазах. Несколько часов назад они нарвались на пост, убили одного милиционера, второй постовой был проворней, он успел выстрелить. Теперь их ищут недалеко, скоро будут тут. Если не двигаться, то скоро их обнаружат. Эти трое – обуза, свидетели, раненый – обуза тоже.

«Один он бы ушёл! Эх, нужно было их всех там положить и уходить самому! Сейчас был бы далеко! Хотя, можно и здесь всё обставить как «разборку», мол, не поделили, потом они друг друга порешили! Жаль, что «маслят» маловато!» – уже прокручивал в своей голове «Фиксатый» очередной вариант.

* * *

Милиция тем временем опросила всех на остановке, искали спортсменов. Иванова волновал вопрос: зачем они ограбили фабрику?

Он точно знал характер действия группы. Они подрывники диверсионного характера.

«Что-то тут не вязалось! Накладка!»

Вышел на связь. Говорил по телефону, на предприятии был их следователь. У него попросил больше информации об этом случае. Уже проверялись пальчики из оружейной комнаты и с места преступления. Было ясно, что действовало несколько человек, но была ли в этом связь? Не ясно. Тут Иванов попросил проверить, не пропал ли кто из рабочих фабрики.

– Да, водитель «водовозки» и ещё один человек. Потом, судя по записям утренней смены, на территорию прошли ещё два человека, которых нигде нет. Фамилии их ни о чём не говорят, видимо, пропуска были фиктивные.

Иванов довольно потёр руками:

– Это наши клиенты! Правда, есть ещё грабители! Прошу выслать ориентировки на них!

Иванов прикинул, что очень приметную машину, как «водовозку», могли бросить, вероятно, что у них был другой транспорт. Теперь они «залягут на дно» или попытаются вырваться в другую область. «Его» парни, а он называл их именно так и не иначе, тоже воспользовались другим транспортом, следовало искать попутку, которая их подвезла! Иванов решил во что бы то ни стало взять реванш, это был его приз!

* * *

Связанный «Фиксатый» с облегчением почувствовал, что кто-то появился и снял петлю с его шеи. Потом его подняли за руки и выволокли на воздух, там уже темнело. Ему развязали глаза. Такого он не ожидал: несколько человек в милицейской форме сновали по хозяйственным надстройкам станции, тщательно всё обыскивали. Один «старлей», сидя, развязывал их рюкзак с драгоценной породой. Ещё один, капитан милиции, стоял к нему лицом. Это был уже немолодой офицер с тяжёлым, не предвещающим ничего хорошего взглядом. Он внимательно смотрел на них. Напарник лежал на носилках, с прикованными к ним руками, его уже стал осматривать врач из бригады скорой помощи. Тот сначала возмутился, пытался потребовать снять наручники! Но ему объяснили, что это подозреваемый, возможный убийца человека. Пожилой узбек в очках покачал головой, стал отдавать короткие распоряжения своей медицинской сестре. Та быстро вколола ампулу с обезболивающим лекарством. Металлический шприц с морфием блеснул струйкой, впился в тело, чтобы унять боль. Тут же наложили новую повязку, пулевое ранение требовало обработки, возможно операции. Капитан:

– Что вылупился, «Сизый»? Сам всё расскажешь или подождёшь, когда твой «кореш» заговорит? Охранника ты завалил или «подельник»? Говори, падла! А то по пути к сослуживцам заедем на полчаса, не больше! Ты и полчаса там не выдержишь! «Чёрные волки» тебя как барабан воздухом надуют! Молить о смерти будешь! Молчишь! А кто тебя так спеленал, не знаешь? Или тоже не помнишь? Ничего, теперь у тебя много будет времени, если живой до КПЗ доберёшься! вам теперь на полную «катушку» судья выдаст! Намотали, уроды!

Согнувшись, «Фиксатый» отдышался. На него было больно смотреть, синяки на всём лице. Ушибы по всему телу, ныла затёкшая от неподвижности нога. Но после тряпки во рту было легко дышать, он этим пользовался, легкие работали как компрессор.

«Да, здорово его отделали!» – только и пронеслось в голове. Эти ребята лихо пинали его ногами, пока не сняли стресс. Должно быть, всю свою злобу выплеснули на него. И это за короткие минуты унижения и страха, когда «Фиксатый» угрожал им оружием. Если бы они знали, что у него всего два патрона в обойме, он бы получил своё ещё раньше. Ему повезло, что появились они неожиданно, но успели рассмотреть оружие в руках. Не стали лезть, послушались приказов. Так получилось, что по инерции они готовы были вступить в схватку, и только молчаливый приказ от старшего их группы остановил этих бойцов. «Старший» оценил обстановку, решил, что им ничего пока не угрожает, ему нужно было проверить, где находятся остальные люди. Ещё недавно, на поезде они вели себя свободно и раскованно, ели дыню, рассказывали друг другу интересные истории. Потом дорога несколько утомила их, они приуныли в пути. Шутки закончились при входе в здание так же неожиданно, как и появились эти двое.

«Но где же «Кореец» с радистом? Неужели это они их так? Ничего не понятно!»

Глава четвёртая, в которой мы возвращаемся в провинцию Кабул. Осень. 1979 год

Хаким держался одной рукой за рукав кителя военного, другой рукой придерживал свой заплечный мешок с продуктами. Они шли уже очень долго, редко попутные машины подвозили эту парочку, чаще проезжали мимо. Военный – это смуглый паренёк из нового военизированного подразделения народной милиции. Он сопровождал этого подростка, оставшегося без родителей, в детское распределительное учреждение. За последние дни тот успел многое пережить, порой ложился спать голодным, порой просто не мог уснуть. Бои и обстрелы в этом районе прекратились. Стали разбирать руины. Из завалов ещё вытаскивали трупы, потом относили в сторону для захоронения и искали следующих. Его тогда оставили возле этих развалин, передали на руки документы, сказали, что следует расстаться, что «аллах присмотрит за ним», что скоро они встретятся, обязательно встретятся, что теперь его зовут «Хаким ибн Садди из рода Намиди». Что жили они в горах, а переехали недавно, потом все родные попали под обстрел.

– Малыш! Отныне ты – Хаким! Ты должен найти себя в этом, новом времени, ты должен вырасти и стать мужчиной! Сохрани тебя Аллах! И потом мы встретимся, и ты отомстишь за смерть своей семьи! За смерть своего отца и брата! А пока ты будешь Хакимом из далёкого рода Намиди! Помни, что сейчас тебе следует просто выжить. Сейчас, когда меня ищут, я не в силах отправить тебя к родственникам, но потом мой хозяин навсегда примет тебя как родного сына. Попадёшь в интернат, я дам тебе знак, ты только жди там моего появления.

Так близкий, знакомый ему человек оставил несовершеннолетнего подростка одного, на улице. Домой ему возвращаться было нельзя, там слишком хорошо знали его отца и его семью. Отца расстреляли в первые дни революционного путча, слишком одиозной фигурой он был на политической арене. Потом отряд революционеров прибыл экспроприировать их поместье. Родных должны были арестовать, но по воле случая так не случилось. Старший брат оказал сопротивление. В доме всегда хранилось оружие, и все мужчины рода умели им хорошо пользоваться. Брат и его верный слуга Сухлим расстреляли в упор прибывших солдат. Те не ожидали сопротивления и поплатились за свою беспечность. Мальчик впервые в жизни увидел смерть. Сквозь дым пороховых газов к нему шагнул бледный как воск старший брат и увёл в сторону от места бойни, сжимая окровавленную руку в локте. Брата тогда только слегка ранили. Нападавшие лежали и корчились в предсмертных муках, потом их добили, резали тупыми наградными клинками из семейной коллекции холодного оружия.

* * *

Нужно было бежать! Их было пятеро. Все стали собираться в дорогу. Разделились. Но это не помогло. На выезде из города раненого юношу опознали на «блокпосту» и просто изрешетили из пулемёта, так погибли мать и братья Муссы. Вместе с ним попал в засаду старый слуга дома, который после нескольких ударов по голове проговорился обо всех. Теперь всё было против преследуемых беглецов. На всех постах стали искать мужчину с подростком. Как бы предвидя это, беглецы пересекли несколько соседних районов и решили разделиться. Вечером Сухлим ненадолго отлучился, а когда вернулся в заброшенный дом, то принёс с собой еду и документы на имя Хакима. Он повесил на шею подростку металлический амулет с изображением полумесяца и звезды.

– Тебя не должны узнать! Теперь ты Хаким! Запомни! И если получится, я увезу тебя! Ты сам знаешь, куда! вы там были с отцом год назад! Аллахом клянусь! Увезу!

Через несколько дней оборванного и голодного Хакима выловил командир стрелков революции и отправил с молодым милиционером в детский распределитель. Хаким не знал, что ранее, в результате ночной облавы, в развалинах был найден человек с подростком. А когда тот оказал сопротивление, то с ним уже не церемонились, закидали дом гранатами.

* * *

Огромная лампа вспыхнула. Щелчок. Это фотоаппарат сделал очередной снимок, вспышка от мощной аккумуляторной батареи, которая помещена в кожаный футляр, так удобный для плечевого пояса. Фотоаппарат – огромный, широкопленочный. Снимает молодой писарь. Объекты для его съёмки – несколько трупов в прозекторской полутёмной комнате. Все они накрыты серой тканью. Тот, которого снимают, обезображен осколками гранат. Вдруг за спиной движение. Это привели пожилого человека. Охранник коротко сообщил об этом, толкнул человека за порог. Писарь сам представился, попросил опознать труп лежащего перед ним человека. Следовало подписать нужные бумаги. Старик был одет в оборванный форменный китель и грязные штаны, ноги обуты в старые сандалии. Он впился глазами в лежащего на столе человека.

Потом подошёл поближе, прищурился, взял труп за руку, неожиданно заплакал. Тихо и беззвучно. Попросил помолиться над братом. Писарь охотно дал согласие, вышел, чтобы не мешать молитве. Старик запричитал свою молитву, сам тревожно протянул руку убитого человека к свету. На одном пальце было знакомое кольцо, но палец невероятно распух. Старик сплюнул, продолжая молитву, растёр слюну, провернул кольцо, сдвинул его в сторону. Полоски под ним не оказалось. Ему стало ясно, что брат совершил подмену. Значит, он жив. Значит, он хочет, чтобы его опознали. Кольцо вернулось на место. Он успел закончить вторую суру в добрую память об этом человеке, когда вернулся молодой писарь. Тот сказал, что пора подписать акт опознания. Протянул документ, старик расписался своим причудливым вензелем. В отсутствие писаря он успел посмотреть на другой труп. Подросток имел неухоженные, нестриженые ногти на руках. Это тоже был не тот человек, но его труп старику не предъявляли.

«Всё! вы можете идти! вас дальше проводят».

Старик вышел в коридор, где стражник повёл его по узкому лабиринту. По пути боец достал из кобуры свой пистолет и выстрелил старику в спину. Потом убрал оружие, вытер свежее пятно крови со штукатурки, взял старика подмышки спереди и потащил его обратно в комнату. Там был ещё один стол. Туда и положил несчастного. Писарь закончил фотографировать, задёрнул объект тканью, повернулся к старику, стал снимать его. Ещё теплый труп человека с сияющими ранами тихо остывал на холодном столе. Вскоре всё было законченно, собраны вещественные доказательства, предметы личного характера, документы. Писарь позвал нужного человека и ушёл. Стражник остался на своём месте. Вошедший привычно осмотрелся. Он был в грязном халате, в резиновых перчатках и в повязке на лбу. Через несколько часов он вышел, оставил после себя несколько завёрнутых в саваны трупов. Грязное ведро, мешок с кучей одежды, обуви, ниток и кусков ткани стояли в углу. Со шланга привычно бежала вода, кровь кругом была тщательно смыта. Ночью на городском кладбище их похоронят согласно мусульманским обычаям, полусидя. Место захоронения – семейный сектор кладбища, возле мавзолея предков. Это была семья и слуги одного афганского вельможи. Писарь проявил увеличенные снимки, теперь он мог более тщательно просмотреть то, что сам недавно снял. И то, что он заметил, удивило его и озадачило. Он ещё раз пересмотрел все личные предметы, сложил их в пакет, запечатал своей печатью. Сургуч застыл, оставив рисунок с необычным вензелем. Потом он составил письменное сообщение и отправил важному адресату курьерской почтой.

* * *

Писарь очень скоро получил протекцию на хорошую должность в одном народно-хозяйственном комитете. Потом сделал головокружительную карьеру, становится секретарём и личным заместителем одного министра. Прошло много лет, его направляют в одно европейское посольство. В качестве консула. Именно это была награда за многие годы службы оппозиции официального правительства. По истечении некоторого времени консул оставил свой пост, но никуда не уехал. Он поселился в небольшом особняке за городом. Там он жил в своё удовольствие, собирал марки, коллекционировал хорошие вина. И об этом человеке все скоро забыли. Но тот, на кого он когда-то работал, о нём не забыл. Он внёс его в список своих должников. Был у него такой список людей, обязанных ему жизнью. Именно бывший писарь натолкнул своего хозяина на мысль о подмене мальчика. Хорошие снимки позволили разглядеть подлог. А так как спросить было уже не у кого, то писарь предложил подождать. Амулет с кодом от банковской ячейки у погибших обнаружен не был. И когда в имение прибыл слуга его брата, то всё встало на свои места. Наследник остался жив, но след его оборвался. Были высланы соответствующие запросы в официальные структуры страны. Но парня с нужным именем и данными нигде не оказалось!

И вот пришла странная открытка. Обратный адрес и корреспондент были неизвестны, но его слова о том, что «нам передают привет» – многое сразу прояснило. Парень был жив и находился в Советском Союзе. Следовало его вывезти оттуда! Мусульмане, мы все братья! Предложили безотказную схему, по которой должен был приехать адресат с сыном в Мекку, для совершения обряда паломничества. Потом адресат вернётся, а сын должен будет внезапно заболеть и умереть. Это было надёжно!

Несколько сот человек каждый год совершали поездку в Мекку. Существовала соответствующая квота на такого рода мероприятие. Приглашенным паломникам частично оплачивалась дорога, транспортные расходы покрывали разные благотворительные организации. Они были нейтральные, религиозного толка. Скоро Иман получит код доступа в банковскую систему, а всех свидетелей ему следует убрать. В данный момент это был его верный слуга, служивший управителем его дома, и его родственник, оставшийся живой в лихие годы правительственного переворота.

* * *

Пройдут годы, а события того дня останутся в памяти ещё одного человека. Словно кадр за кадром они переходят из одного сна в другой.

Обезображенные взрывами трупы предъявили тогда единственному свидетелю, который мог их опознать. Старик, когда увидел непокрытые брезентом ноги, сразу всё понял, обмяк, расплакался. Потом ему сказали, чтобы он не тянул с опознанием. Старик откинул брезент и увидел кисть руки с кустарным перстнем на мизинце. Так он узнал своего брата и сообщил об этом. Дознаватель, молодой писарь, снял перстень и положил в карман своего сюртука, он должен был обо всём этом отчитаться. А когда старик стал рассматривать подростка, то в его голове зародились первые сомнения, но виду он тогда не подал. С этими врагами революции было покончено, полицейский писарь составил соответствующий акт, и даже скорая телефонограмма об этом была направлена в Генеральный Штаб Революции Республики. Очевидно, что кто-то тогда очень был заинтересован в смерти всех членов этой семьи.

Глава пятая, в которой мы опять побываем в доме одного Шейха. Арабское государство. Осень. 1987 год

Хасан уже несколько дней живёт в этом богатом особняке. В его обязанности входят самые простые домашние дела. Он подобен тени, присутствие которой не замечают. Его постоянное место – это быть за спиной дворецкого, его обязанности – это вовремя подносить стакан с водой или поливать на руки Хозяину, когда тот должен помыть руки. Казалось бы, что у всех есть водопровод, каждый может сделать несколько шагов в туалетную комнату, чтобы там умыться! Но всё не так просто, укоренившиеся привычки, дань уважения традициям – простой обход присутствующих с тазом воды и свежим полотенцем. Воду для питья строго проверяет специальный человек! Даже бутилированную! Хасан, как дополнительное звено защиты, он всегда на «подхвате». Его не замечают, он у всех на виду. А между тем, он всех видит и, молча, собирает полезную для себя информацию. Он также помогает по хозяйству в мужской половине дома. «Подай! Принеси!» Это для него. Немногого можно требовать от слуги, лишенного речи и слуха с рождения. Но именно благодаря этим качествам, так необходим Хасан в этом доме. Его обучили читать по губам, обучили грамоте глухонемых. Таких людей часто использовали для внутреннего шпионажа в доме. Для всех остальных он – ущербный слуга, верный своему Хозяину как собака, поэтому мало кто обращает на него внимание. Правда, дворовые люди говорят, что его не было в доме некоторое время, что он отправлялся в свой пеший хадж. Хождение затянулось на многие годы, о нём успели даже позабыть.

По воле судьбы он спит на том самом месте, на котором спал в далёком своём детстве. Но ночам в нём отзывался тот маленький мальчик, который так много потерял в своей жизни. Мальчик помнит каждый угол этой комнаты, каждую трещину на стене. Когда-то, очень давно его отец и мать приезжали к своему родственнику и оставались у него на целое лето. Отсюда их всех возили в соседний город, и там он впервые в жизни увидел настоящее море, там они со старшим братом научились плавать. Тогда жизнь казалась ему светлой и сказочной. Кругом были только друзья, знакомые. Но почему его отец по вечерам вел свои бесконечные споры и разговоры с родственниками? Почему с таким трудом он соглашался с доводами своих оппонентов? Отец всегда хотел только всего хорошего для своего народа, для своих соплеменников! В этом тогда мальчик был твёрдо убеждён. Именно его отца поддержал Совет племён его народа! Мальчик помнил те буйные праздники с состязаниями конных всадников, которые проходили в селениях, находившихся высоко в родных горах. Выстрелы в небо, беспорядочная пальба – атрибуты народного веселья! Вся власть племён, мудрость Совета Старших поддержали его отца. Каким он был тогда сильным и гордым! Каким красивым, гордым и большим он появлялся в его последующих снах. Именно эти черты его характера помешали тогда отступить от своих жизненных позиций. В первые дни Апрельской Революции он реально мог сплотить вокруг себя народные массы, что уже в корне не могло понравиться держателям революционных идей. Его непримиримость к любому виду колонизации родной страны была основным принципом его политического мировоззрения. Он отрицательно относился к любого рода колонизации, будь то англичане, американцы или русские. Принимая единственный выход: как дальнейшее развитие страны – это самостоятельный путь развития! Эта позиция привела его и членов его семьи к преждевременной смерти в те бурные годы.

* * *

Теперь кто-то должен был ответить за гибель его клана! Сын вырос, возмужал, он найдёт убийц, он покарает виновных! Он освободит свою родину от неверных! Его час настал. Он высоко поднимет Зелёное Знамя Джихада! Он знает, что нужно делать! Каждый день он находится рядом со своим Учителем, он сердцем внемлет каждое его слово. Шейх является духовным учителем представителей его народов. Этот богатый дом – постоянный центр таких сподвижников. Старый дворецкий присматривает за Хасаном, он единственный в доме, кто знает о Хасане больше, чем остальные. Однажды, проходя по соседней улице, Сухлим, так звали старого дворецкого, глазами показал на нужного человека:

– Это ««МИ-6», их работа знать о нас всё! Но всего знать они не могут! Правда, малыш?

Вот уже много лет никто не называл так этого человека. У Хасана сжалось сердце, он понял, что эти годы прошли не напрасно!

Глава шестая. Мы опять в Термезе. Учебный военный центр для афганских специалистов. Осень. 1981 год

Курсанты, прибывшие из Афганистана, проходили нелёгкую повседневную учёбу. Долгие месяцы «работы» с различными преподавателями дали хорошие результаты. Курсанты обучались как через переводчиков, так и с русскоязычными преподавателями. Учебников в то время было мало, можно сказать, что крайняя необходимость в таком обучении – вот тот стимул, который и дал возможность появиться таким учебникам. Те, кому выбрали для дальнейшей жизни мирные профессии, такие как врачи, инженеры, агрономы попали в наилучшие учебные заведения Советского Союза. Существовала даже разнарядка по столичным и областным ВУЗам! Для них создавались учебные группы, отдавали лучшие учебные аудитории. Ими занимались лучшие преподаватели. Тогда, в период застоя, об Афганистане мало что знали, возник такой нимб возвышенного почитания. Это можно было сравнить с Испанией 30-х годов! Освобождённый народ строил своё будущее! Другим курсантам повезло меньше. Для обучения не нужно было их направлять в лучшие ВУЗы страны. Военных специалистов готовили на месте! Правда, что в перспективе их тоже ждали военные ВУЗы, но это был далеко не следующий этап. Обучение саперному делу, вождению всех видов транспорта, радиотехнике, стрельбе и рукопашному бою – это только начало списка тому, чему обучали курсантов. Каждодневные выматывающие марш-броски и утренние кроссы. После нескольких часов лекций курсанты просто спали на ходу.

* * *

Состав этой группы давно сменился. Давно уже не было дылды – переростка Барака. Однажды его сильно избитого, изрезанного нашли в пустом коридоре учебного здания. Что он там делал и почему там находился? Об этом тогда никто не узнал. Сам он ничего толком сказать не мог, твердил только «о шайтане», был сильно испуган.

Тогда, ночью его просто заманили в ловушку. Кто-то запер за ним дверь в учебном корпусе, и все его крики о помощи гасли в тёмных сводах коридора. Единственное, что он мог вспомнить, как чёрное существо маленького роста вышло из темноты и ударом сверкающего хвоста стало наносить ему рваные раны. Существо так быстро и бесшумно передвигалось в помещении, что это могло бы напомнить страшный танец смерти. Потом оно наклонилось и прошипело угрожающе в ухо лежащего на полу Барака. Тот, сильно избитый, закричал, закрывая уши, обмочился и потерял сознание. Существо выпрыгнуло в окно, потом сняло с себя чёрное спортивное трико, тканевую маску с лица и обернулось в Хакима. За углом его уже ждал верный Сирак, это он запер двери и стоял на улице, готовый подать знак об опасности. Испачканные вещи они отстирали, а предмет, послуживший грозным оружием, разобрали и почистили. Это оказался металлический амулет Хакима, который изначально имел такой тайный механизм. Скоба звеном крепилась к металлической цепи, а раскрытые стороны подростки наточили до состояния бритвы. Хаким долго тренировался на простой растяжке с камнем, а потом украл на время в кладовке длинную цепь и попробовал по ночам свои упражнения с ней. А когда он стал готов к бою, они составили план. Так он отомстил своему обидчику.

А многим везло! Вот только успехам Хакима порадоваться было некому, разве что только прапорщик Алексей, когда навещал юношу, радовался каждой хорошей отметке. Прапорщик уже давно перестал быть взводным командиром, но оставался нештатным наставником. Он забирал парня на выходные прогулки за город, они уезжали на природу, иногда просто гуляли в городе, ходили в кино. Несколько раз они уезжали в центральную часть страны, к родителям Алексея. Там Хаким встретил её! Девушка по имени Ирина была ближайшей родственницей Алексея. Красивые светлые волосы, спокойное улыбчивое лицо, стройная фигура. Она увлекалась восточными языками и историей древних цивилизаций.

Она могла часами с интересом говорить о влиянии древних народов на дальнейшее развитие народов Европы и Азии. Рассказывать о походах Александра Македонского, о Римской империи. Он с затаенным дыханием слушал её голос. Некоторые истории ему казались неправдоподобными, его домашние учителя всегда утверждали обратное. Они даже спорили, тогда Ирина доказывала своё, строго подтверждая факты выписками из книг крупнейших европейских исследователей. Хаким, плохо владея русским письменным языком, перечитывал такие книги долго и внимательно. Незаметно проверял статьи по сноскам на французском языке. Друзья, если их так можно было назвать, не придавали значения тому, что у юноши был свой багаж знаний. Ему раньше дали домашнее светское образование плюс обязательное религиозное обучение Корану. И этот факт он так тщательно скрывал. Ему выпала роль «Фомы неверующего», но это его даже устраивало. Девушка понравилась ему. Он никогда не забудет её. Их тогда словно тянуло друг к другу. Но они были такие разные.

Ещё юноша был способен к иностранным языкам, как к английскому, так и французскому. Официально это оправдывалось тем, что семья его родителей долго жила на горном перепутье караванных дорог, там владение другими языками было жизненной необходимостью. Кто мог предположить, что на самом деле его с детства обучали французскому языку как второму или третьему в доме!

* * *

«Сама по себе мина – это только боеприпас, который ещё нужно доставить к цели. Или, что вернее, заставить Цель встретится с боеприпасом. Для этого во время боевых действий минно-взрывные заграждения – самый настоящий фундамент почти всех заслонов, которые военные инженеры ставят на пути противника».

Именно так начиналась очередная лекция по тактике минирования объектов стратегического назначения. Лекцию читал староватый полковник, вышедший давно на заслуженную пенсию, но «родное» дело так просто не отпускает. Он давно вернулся обучать иностранных курсантов. Преподаватель пользовался хорошими плакатами для наглядной агитации и обучения, вся другая литература выдавалась только по подписке, так как имела служебный гриф «Совершенно Секретно». Он любил свою работу и отдавался ей всей душой. Переводил его слова студент – переводчик. Курсанты смотрели на плакаты, схемы, надписи на доске, что-то для себя записывали. Здесь их обучали теории, тут было тепло, светло, и от этого только очень хотелось спать. Лишь несколько курсантов всегда внимательно слушали полковника.

Глава седьмая. Мы в Арабском торговом центре. Весна. 1988 год

Очень скоро о соседстве английской разведки Хасан знал всё! У него было полное досье на местных резидентов, он имел их фотографии, маршруты поездок, полное расписание дня каждого служащего. Англичане давно арендовали соседний дом, не сами, а через подставных лиц и вели прослушивание поместья Шейха. Впрочем, об этом там давно догадывались и сразу приняли меры: сами прослушивали англичан, внедряли своих людей в обслугу, вербовали старый штат местного персонала. Несколько позже к англичанам присоединились американцы. Тем тоже не хватало нужной информации и пришли к отдельной договорённости, разрабатывали «золотую жилу» совместно. Хасан очень скоро раскрыл внедрённого человека. Им оказался помощник из группы охраны дома. На разработку его внедрения было затрачено мало времени, поэтому новый человек делал много ошибок, лез туда, куда не надо, и вот, просто «погорел» на встрече с резидентом. Днём их встречу записали на видео, а вечером показали Шейху. Тот досмотрел, потом, молча, кивнул. На следующий день информатор попал под колёса автомобиля, позже о нём даже ни разу не вспоминали. «Соседи» немного забеспокоились, понервничали, но потом всё улеглось.

* * *

Хасан никогда ничего не делал сам, у него везде появлялись новые помощники, свои люди, которыми он умело манипулировал в своих интересах. Распоряжения, как и деньги, он передавал через посредников, все кто на него работал даже не догадывались, что выполняли приказы слуги, «глухонемого калеки». Информатору – помощнику утром добавили в чай сильно действующее средство. Для этого в чайхане ему подали отдельный заварной чайник, а после того как он выпил, служка быстро убрал и помыл посуду. Тогда и произошло следующее событие. Несколько человек в чайхане встали из-за стола одновременно и двинулись к выходу. Помощнику стало плохо. И когда он почувствовал легкое головокружение, то стал прорываться к выходу, на воздух. У всех посетителей на виду его сбивает грузовой автомобиль, который тот сразу даже не заметит. Позже водитель получит денежную компенсацию за моральный ущерб, он не ожидал, что выполняя чужое поручение, совершит этот наезд. В записке его только просили по условному знаку сразу припарковаться у соседнего здания. Служка из чайханы вынес ведро с водой и вылил содержимое на асфальт, это было условным знаком для водителя. Записка, которую водитель получил, рассыпалась в кармане, ну, кто мог подумать, что бумагу предварительно обработают специальным раствором, который был так чувствителен к жирным рукам водителя. Она бы рассыпалась ещё раньше, но хозяин грузовика перед этим руки вымыл и насухо их вытер. Потом он никак не мог ничего толком объяснить полиции. У соседнего здания его действительно ждали коробки с фруктами, которые он и отвёз потом по нужному адресу. Слуга, который вынес ведро с водой, раньше такого не делал. Обычно он поливал из шланга землю, прилегающую к проезжей части, чтобы пыль не летела в чайхану. Вообще он получил солидное вознаграждение, сразу много и всю сумму. Ему оставалось только принести нужный чайник вышеуказанному человеку, потом помыть посуду и вылить эту воду на тротуар. Его сразу заверили, что это не яд, а сильное снотворное, что клиент быстро вырубится, и его сразу увезут. Только сам манипулятор знал, что действие этого лекарства вызовет у Помощника сильную панику, но никак не сон! Знал, что столкнуть его под колёса движущегося грузовика будет не сложно. На деле вышло иначе, шум и толчея посетителей при выходе усилили панику, обильный пот и снижение зрения, искажение картинки; возникли галлюцинации, внутренний голос гнал вперёд потерпевшего. Ну, кто будет искать в организме умершего под колёсами автомобиля следы психотропных веществ, когда несколько свидетелей в один голос утверждали, что посетитель в тот миг был не в себе! Торопился куда – то!

Глава восьмая. Мы в Мазари-Шарифе. Дорога на Север. Зима. 1980 год

Изрядно потрёпанный временем светлого цвета грузовой автомобиль марки «КрАЗ» медленно тащился по горной дороге в сторону афганско– советской границы. Всюду борта машины украшали номера и надписи, они были выведены неровно вырезанным трафаретом, свежей бежевой краской. В кузове автомобиля с надписью «Люди» находилось будущее Демократической Республики Афганистан, её подрастающая элита. Молодёжь, которой дадут возможность строить новое будущее своей страны. По плану коммунистической «верхушки» они получат многоплановое, всестороннее образование. А куда поведут они за собой свои народы? Это покажет будущее. Машин было несколько, но по неизвестным причинам другие в этой дороге задержались. Теперь этот грузовик усердно двигался за пыльным «БМП-1», «боевой машиной пехоты». Экипаж этой машины, состоящий из трёх человек и механика– водителя. Они был увешаны своими лёгкими бронежилетами, и все располагались поверх брони, кроме водителя. Опасались зарытых в землю «фугасов».

Обычно афганцы скрывались от беспощадного ветра и яркого солнца за грязным тентом своей грузовой машины. В данный момент где-то гремел гром, надвигалась гроза, поэтому пассажиры только изредка выглядывали наружу, чтобы тупо посмотреть на уходящую вдаль пока пыльную ленту дороги. Один шаг, и можно было остаться на родине, оттянуть неизвестное будущее. Стоит только спрыгнуть в кювет, остальные в сонной дремоте не сразу заметят потерю пассажира. С края сидящий подросток завороженно цеплялся своей памятью за каждый образ своей страны.

«На что он надеялся? Вернуться на родину, чтобы мстить, чтобы наказать убийц своих родителей. А если у него ничего не выйдет? Если его сейчас опознают? Если его просто убьют, раньше, чем он успеет что– то сделать в своей жизни? Нет, он вырастет, он найдёт способ быть сильным и богатым, чтобы все его враги получили по заслугам!»

Подросток поднял голову, там, далеко в горах живёт его клан, люди, которым он принадлежит, которым он нужен. Они не предадут память об его отце, и он вернётся!

* * *

Машина редко останавливалась на перестой, она могла везти их вечно, и только редкие простои в «пробке» тянулись бесконечно. Водитель, словно на «автомате», точно робот, исполняет свои обязанности. Вероятно, что он в салоне не один может сесть за «баранку» автомобиля. Вероятно, что сопровождающий его прапорщик Алексей может сменить его в любой момент, но об этом мало кто догадывается. Для сидящих в кузове старый прапорщик – это олицетворение Советской власти, человек от которого многое зависит, например, будут ли их кормить сегодня поздно ночью, получат ли они разрешение набрать воды в придорожном колодце или его опять посчитают отравленным. Предыдущий колодец чем-то не понравился советскому военному человеку, и он запретил брать и пить воду оттуда. Её использовали, но как техническую, для заправки радиаторов и стирки. Пить такую воду, и мыть ею котелки было строго запрещено!

А тот, кто ослушался или не понял приказа, был жестоко наказан: Барак, переросток-дылда из командировочной команды невольно потянулся губами к ведру, получил тяжёлую затрещину. Он лязгнул зубами о край ведра и ошарашенно оглянулся. Короткий, но красноречивый жест «пальцем по шее» и «Санта Мария!» – всё это выглядело более чем достаточно! Прапорщику нет и сорока лет, но для этих подростков он кажется очень старым. Они разделены не только возрастным барьером, но и языком. Прапорщик недавно вернулся из ГДР, где провёл неполных два года.

Он свободно говорит на немецком языке (!) и, конечно, на русском, они – на всех диалектах своей маленькой страны и большого арабского мира. Но, интересное дело, что бы он ни произнёс, его всегда понимают, на уровне интонации, что ли? Это происходило так. Всю нужную информацию он выкладывал в виде устного приказа, потом добавлял от себя пару сердечных словосочетаний, которыми так богат наш русский язык, а когда ловил блеск в глазах своих подчинённых, то напоследок ещё произносил: «Вольно!», «Разойдись!». Немецкая речь звучала, но весьма редко. Это был первый «воин-интернационалист», с которым молодые афганцы познакомились очень близко.

* * *

Когда к нему обращались подопечные с каким-нибудь своим вопросом, а он его не понимал, то никогда не впадал в ступор, а реагировал на бытовом уровне, и всегда был прав. Вероятно что общая языковая группа была всё-таки для него доступной, и он мог понимать многое, но только никогда не разговаривал с ними ни на узбекском языке, ни на распространённом в стране пуштунском диалекте, наречии. Если бы молодые афганцы немного знали о советском кинематографе, то могли бы сравнить своего прапорщика со знаменитым товарищем Суховым, но всё это для них было таким чужим и далёким. А на тот момент они могли видеть всегда хорошо выбритое лицо и соломенные, выгорелые усы с привычной усмешкой – потом улыбка и вот ответ на все запросы. Малорослый паренёк, сидевший всегда с краю борта, сразу приглянулся советскому прапорщику. И он всячески пытался подбодрить его, помочь ему. Но тот как бы не замечал таких знаков внимания. Создавалось впечатление, что парень просто ненавидит всех остальных. Презирает их. Даже шинель не взял, когда ему её протянули. А потребовалось ли?

Каждая его молитва заканчивалась всегда одинаково, он просил сил у аллаха, чтобы самому покарать своих врагов! «Чтобы они все умерли!» Он был неприхотлив и не нуждался в чужой помощи, живя чем-то своим и сгорая в этой ненависти.

Между другими подростками также не было намёка на дружбу. Это можно было объяснить внутренними противоречиями между разными группами народностей, проживающих на территории Афганистана, их терпимости друг к другу и одновременно постоянной готовности к вражде между собой! Одежда пассажиров – однообразное солдатское «хэ-бэ» цвета хаки, штаны-галифе (вероятно выданные из вещевых запасов английского склада), подпоясанные тонкими брюшными ремнями. У них имелось другое множество тёплых вещей: безрукавки, стеганые халаты, драные тулупы, старые шинели, простые ватники. Все они были наголо подстрижены. Многие пока носили на голове тюбетейки, скрученные жгутом платки или шерстяные, национальные шапки, но некоторые обзавелись простыми практичными ушанками. На ногах все носили старые кирзовые сапоги, внутри которых были обязательные шерстяные, очень толстые, очень высокие носки домашней вязки. Короче, публика выглядела разномастно и пёстро! Прапорщика коробило от одного такого вида его бойцов, но он сдерживался, знал, что это всё временно. Скоро их всех переоденут, вымоют, согреют и откормят. Вокруг крупного верзилы по имени Барак сгруппировалась кучка «сподвижников», это было неформальное объединение подростков вокруг сильного вожака. Напоминало чем-то воровскую шайку, где главарь решал всё за остальных. Они незаметно, как им это казалось, отбирали тёплые вещи, хлеб и сахар у других. Все пока их терпели.

* * *

Как бы себя ни вели пассажиры, но все они строго выполняли свои обряды: вечерний намаз, даже в движущемся автомобиле! Очень усердствовал другой невысокий парнишка по имени Сирак. Он знал многие суры Корана на память, обладал хорошим голосом, его молитвы были своеобразным концертом: вот его внутренний биоритм подсказывает время молитвы, и тогда он начинает молча готовиться! Все расступаются, а он поворачивается лицом в сторону Мекки и сгибается в своём первом поклоне. Сирак иногда молился Аллаху про себя, молча. Иногда довольно громко читал на память суры, и всем остальным уже ничего не оставалось, как повторять их слова сразу за ним. Для этого он выдерживал своеобразные паузы. Став невольным свидетелем одной из молитв, товарищ прапорщик остолбенел. И было от чего!

«И это будущие командиры, военные начальники Демократической Республики Афганистан! Откуда столько религиозного мракобесия?»

Рука невольно потянулась к маленькому крестику на груди! Командир ни за что бы не догадался, что ещё недавно все его подопечные жестоко избивали этого подростка. Только один человек пришёл ему на помощь! И они вместе, отчаянно отбиваясь, наносили брюшными ремнями меткие удары по телам своих противников, пока их всё-таки не опрокинули и не растоптали на грязном полу барака. Скоро будет стоянка, там они все пересядут в другой автомобиль, а пассажиры получат новые документы.

* * *

Хаким давно принял все условия «дальнейшей игры». Так он называл свою жизнь. Он знал, что скоро вернётся домой, что здесь следует приложить максимум усилий, чтобы освоить выбранную кем-то для него военную профессию. Только было одно «но» в этом плане, у него не было дома, куда он мог вернуться. Не было родных, которые ждали бы его на родине. Но у него был аллах, он уходил в молитвы, после которых черпал новые силы, это было сродни медитации, которые очищали сознание, придавали энергию, «раздвигали» преграды. Ему как бы подсказывали «сверху» его пророки, его ангелы – хранители, чем следует заниматься, что делать, чего бояться. И он жил дальше. Первый год пролетел незаметно, в такие жесткие рамки режима поставили вновь прибывших ребят. Утренние кроссы в любую погоду, летом голый торс, зимой лёгкие гимнастёрки. Спортивные упражнения в спортивном городке для простых молодых людей, которым даже значение слова «спорт» было непонятно в силу обычной безграмотности. Постоянно выполнять физические нагрузки, преодолевать полосу препятствия, выполнять силовые и другие тренировки. Поединки и рукопашный бой – это ещё куда ни шло, тут хлебом не корми, а подраться молодежь любит, учить, вроде, не надо. После обеда технические занятия по изучению всякого рода вооружения и оружия. Обязательные политзанятия два раза в неделю, каждый день занятия по изучению русского языка, письменности и школьных дисциплин. Потом опять спортивные упражнения: тренировки на брусьях, подтягивание на канате, работа на перекладине. Много времени уделяли изучению, разборке и сборке, чистке оружия. Не было ни одной минуты свободного времени. В летний период обязательный «полевой выход». Там все жили в солдатских палатках, много помогали по камбузу, всё проходило на открытом воздухе. Их заставляли бегать, рыть окопы, производить «закладки» (даже ночью), обучали ориентированию на местности. Возили на полигон, на стрельбы, там им предоставляли для подробного ознакомления различные виды стрелкового и автоматического оружия. Оружие было советского и зарубежного производства, часто знакомство было построено как односторонняя лекция, где «военспец» подробно рассказывал о предмете, переводчик переводил. Потом вопросы и осмотр. После проводили обязательный опрос, и только через несколько месяцев курсанты сами стали задавать вопросы. Если были стрельбы, то курсанты сами чистили своё оружие, разбирали на время. В перерывах других дел изучали самбо. Занятия вёл настоящий мастер своего дела, чемпион области по самбо, невысокий лысый узбек, который выстраивал всех кругом или попарно, заставлял отрабатывать приёмы, устраивал спарринги. «Таскался» с ними как с детьми, пока они не переросли его самого. Так день пролетал за днём, занятия усложнялись, появлялись новые предметы, новые преподаватели, другие дисциплины и тренеры.

Глава девятая. Афганистан. Район Теплого Стана. Конец лета 1988 года. День грома

Это было тревожное утро одного из последних августовских дней. Инфекционное отделение Кабульского военного госпиталя находилось в районе Тёплого Стана, в непосредственной близости с аэродромом. Название Тёплый Стан перешло из советских аналогов местности. Посмотрел кто-то впервые на место и подумал: «Ну, Тёплый Стан, не иначе!».

А где он видел прообраз, в Баку или в Москве, не имеет значения. Так вот, модули корпусов располагались на открытой местности такими стройными коробками, что радовали глаза тех, кто проезжал мимо по дороге.

Показателем тревоги служило необычное поведение командования госпиталя. Во-первых, была объявлена готовность к эвакуации тяжелобольных, лечащихся солдат и офицеров. Во-вторых, все ждали автотранспорт, который так и не появился. Всем больным солдатам было приказано собрать бельё, скатать матрацы и вынести их из зданий.

Дальше последовало невообразимое! Дело в том, что к постоянному шуму и артиллерийским залпам все уже привыкли, ведь артиллерийские и зенитно-ракетные подразделения располагались в другой части этого района, они производили регулярную артподготовку.

В то утро произошел обстрел аэродрома вражескими группировками. Район «зеленки» ожил бесконечными всполохами огней и дыма. С шипением и свистом множество мин и ракет класса «земля-земля» и «земля-воздух» устремились оттуда к советским позициям. Как такогого, «зеленого района» давно не существовало, это было условное название. Но где-то, на склонах гор укрепились силы душманских бандформирований, которые вели методично обстрел. Вели долго и упорно, безнаказанно, в течение нескольких часов. Попадания были стопроцентные: горели не взлетевшие вертолёты, стоящие самолёты, ангары, обслуживающие машины, тягачи и бензовозы. Те, кто успел подняться в воздух, вряд ли были заправлены для долгого полёта или ведения боя.

Ближайший аэродром был в населенном пункте Баграм, вероятно, что туда они и устремились сразу, чтобы дотянуть по-хорошему. Всякие операции, связанные с воздушной поддержкой авиации, должны быть заранее спланированы, учитывая, что тяжелые современные бомбардировщики тогда дислоцировались в аэропортах городов Ташкента, Душанбе, а мелкие полосы вроде Шерабада под Термезом могли только принимать некоторое участие в роли вспомогательных.

Противником всё было учтено, какой запас времени был с начала операции, сколько займёт перелёт поднятой по тревоге советской авиации, сколько займёт заправка топливом уже находящихся в воздухе боевых единиц. Поэтому стреляли медленно, не торопясь, уничтожая заранее выбранные мишени. Стоит только представить весь объём проделанной работы, которая, вероятно, предшествовала этой операции. Оплата боекомплекта и оружия, подготовка и обучение участников акта, выбор позиции и предварительная разведка на местности, подготовка траншей и путей отхода, транспортировка снарядов, маскировка и дезинформация разведки правительственных войск и ограниченного контингента ложными, подставными действиями, блокирование района по периметру.

Ближний Восток. Богатый район одного крупного городка. Весна. 1988 год

Всё это выглядело приблизительно так! Где-то, на окраине маленького города, в шикарном, хорошо охраняемом коттедже произошла встреча двух высокопоставленных людей, очень влиятельных особ одной исламской партии. В разговоре хозяин попросил гостя об одолжении, в частности, о проведении показательного акта, который помог бы в будущем в расстановке политических сил на их общей родине. Были переданы номера счетов в банке. Это были денежные средства, которые можно было бы задействовать в этой работе. Нужно было бы объединить всех правоверных мусульман под зеленые знамёна ислама и продемонстрировать нынешнему правительству силы оппозиции, тем более перед выводом «ОКСВа» из Демократической Республики Афганистан. Нет, конечно, эти деньги не пойдут на запуск космического спутника с новым афганским экипажем. Хотя идея тоже интересная! Просто, нужны действия, которые в корне изменят мировое мнение о будущем этой страны. Должна быть задействована пресса, журналист с мировым именем, какой-то независимый телевизионный канал и радиокомпании. Дальше гость с готовностью благодарит хозяина за радушный приём и оказанное доверие.

«Аллах Акбар!»

Уезжает, потянув за собой внимание нескольких спецслужб. Никто не заметил присутствия третьего человека на этой встрече, им был старик – слуга, который обслуживал всех за столом.

Гость тщательно заметает следы, проводит несколько незначительных встреч с лидерами других партий, мотается по Европе, Ближнему Востоку и оседает, но почему-то в Великобритании, где уже открыто даёт интервью крупным газетам и радиоканалам страны. Совсем иного ожидали от него главы спецслужб и разведывательные агентства, они были готовы «заморозить» счета и арестовать лидера за пособничество в международном терроризме в тот момент, когда он в интервью сам обвиняет правительство Кабула в растущей дискриминации и насилии по отношению к мирному населению.

Глава десятая, в которой мы оказались в Триполи. В районе порта. Понаблюдаем за деловой встречей в бизнес-центре. Это пока 1988 год

Потерявшийся из виду слуга преображается в молодого человека, который старым, как мир, способом привозит наличные деньги в своём багаже с двойным дном. Остановился у одного соратника, тот имел свой дом за городом. Тут к нему примкнуло сразу несколько его человек. Он рассказал, что видел Шейха, жил в его доме. Все с восхищением слушали его рассказ, задавали вопросы. Потом он подтверждает поставленные перед ними задачи. Было решено, что снаряжение используют то, которое уже находится в стране, а недостающее следует прикупить. Стоило уточнить, на какое количество можно рассчитывать, засели за телефоны. Во многих странах существовали дилеры, поставщики оружия. У них были свои каналы связи, они давно наладили прямые поставки товара. Воспользовались имеющейся информацией. Итак, его помощник занят покупкой и транспортировкой боевого снаряжения, другой выбирает нужного корреспондента. Следует проследит за ним заранее, чтобы заключить контракт на достоверные кадры документальной хроники. Контракт должен подписать Абу Али, это их официальный пресс-атташе, которого можно использовать как источник вербовки.

Мусса, а это был именно он, проводил круглые сутки в старом районе города. Он часто звонил по телефону, назначал встречи сторонников, проверял сроки отправки оборудования. Неофициально связался с Абу Али.

Тут их дороги сходятся вновь, но никто не найдёт между ними связь. Следовало создать информационную поддержку для всех арабских сторонников. Уже сейчас тысячи правоверных готовы прийти на помощь. Центры для подготовки наёмников завалены предложениями. Спонсоры должны видеть, во что вкладывают свои деньги. Тем более сам духовный лидер подкинул такую идею. Шейх хотел сам посмотреть на многие события, но уже много лет не покидает своей резиденции. Было решено снять настоящий документальный фильм.

Пакистан. Лагерь афганских боевиков. 1988 год

Следующий пункт назначения – это подготовительный лагерь боевиков в Пакистане, где смотрится товар лицом, наёмники и образцы техники, потом ряд мероприятий и выбор места действия. Деньги пошли в счет аванса за предстоящую работу. Правда, их опять «прокрутили», купили партию фальшивых денежных знаков крупных развитых стран, которые были хорошего полиграфического качества и изготовлялись на настоящей бумаге с водяными знаками. Теперь денежная сумма была значительной, её хватит на оплату всей операции. Раньше фальшивые купюры должны были дестабилизировать денежные операции в этом районе, но их рано распознали по дефектам в бумаге, и они шли на чёрном рынке как одна к трём. Надо заметить, что изготовление фальшивых ассигнаций в Пакистане карается смертной казнью.

Крис снимает много, работает очень профессионально и тщательно, ночами он просматривает отснятый материал, делает на память заметки в своём бортовом журнале. Он работает как вол. У него уже отросла борода, местная одежда ничем не выдаёт в нём европейца. Его слуга как тень следует за ним, подсказывает, что лучше сейчас снять, а где следует выключить камеру. Крис делает вид, что камера выключена, но продолжает съёмки. Его помощник тоже интересуется отснятым материалом, именно он должен привезти для Шейха этот бесценный груз. Это были допотопные, широкоформатные бобины. Ленты 6 миллиметров, очень громоздкие, но выдают хорошее качество изображения по сравнению с несовершенными пока видеокассетами. Что же будет с известным журналистом? Именно этот человек снял и смонтировал редкие кадры короткометражной хроники, которые обошли все каналы РТИ многих стран. Он высылал материал через свои надёжные источники, а также согласно установленной договорённости передавал часть материалов нанимателю. Лагеря афганских беженцев, откуда набирали рекрутов в подготовительные учебные центры мятежников. Съёмки не помогли опознать главарей и непосредственных участников, уже тогда они прятали свои лица, но не скрывали всей своей сущности: непримиримости к носителям другой веры, к другой культуре.

После той операции журналист проспал в яме целый день. Ведь его так и оставили там. Он лежал под грудой тряпок и вязанкой хвороста. То, что потом ляжет в основу его фильма, было тщательно собрано и вывезено в безопасное место. Такой проект будет почище взорванной бомбы. Вёз материал простой подросток, на своём велосипеде он проезжал все охраняемые посты. Ведь никто не мог догадаться обыскать мальчишку, у которого на раме велосипеда был приторочен свёрток с кассетами.

Камеру тоже обернули тряпицей и привезли сразу, этим занимался дехканин. Он на ишаке проехал полгорода и оставил в нужном доме у своего человека. Журналиста после боя обкололи наркотиками, действие которых уже закончилось.

Когда он проснулся, то почувствовал себя похороненным заживо. Обмотанный белым саваном как настоящий покойник, он чувствовал, что всё тело затекло. Со связанными руками и склеенным скотчем ртом он ничего не мог сделать, только начал дико извиваться, пока были силы. Представляете, он даже не мог орать, чтобы позвать на помощь или дать выход своему испугу. Вечером к этому месту прибыла карета «скорой помощи», его вытащили из завала, освободили от пут. Поставили капельницу, перебинтовали и отвезли в Кабульский госпиталь. Всё это сделали надёжные люди. Иностранцу была предоставлена отличная палата и хорошее медицинское обслуживание. Парадокс: он лежал рядом с советскими офицерами, видел их, разговаривал и каждое утро здоровался на завтраке. Про него сказали, что это журналист– международник, мол, ничего страшного, он попал под обстрел, лёгкая контузия. Его лечение продлилось недолго.

Однажды ночью приехал слуга, привёз новые вещи, и забрал своего подопечного из этого отделения. За городом он отдохнёт ещё неделю, потом его переправят из страны. Для него сняли хорошую усадьбу, с водоёмом и тенистым, маленьким садом. Ему предоставили личного водителя и охрану из местных милиционеров. Они гордились своей миссией, таскались с ним всюду, были всегда рады помочь. Он отдыхал, выезжал снимать город, его улицы и окрестности, различных людей, воинские части. У него были настоящие документы, подписанные в Генеральном штабе. Аккредитация от какого-то журнала, пропуска – всё это почти настоящее. Его верный слуга сопровождал его в таких поездках. Наступил момент, надёжные люди отправили его через горы, с одним из интересных караванов. Там он сделает свой очередной фильм, о контрабандистах. Его первый фильм был уже готов, студия звукозаписи ждала только его комментариев по ходу фильма. Ещё было много работы, но всё это было впереди. Копии фильма Шейх посмотрел сразу, ему следовало знать, что увидит весь оставшийся мир из снятого материала.

Глава одиннадцатая, в которой мы вернёмся в Кабул. Район Тёплого Стана. 1988 год

Осмотр места действия происходил рано утром из тайно вырытого блиндажа. Говорят, что панорама, открывшаяся глазам наблюдателей, поразила воображение диверсантов, они даже не стали смотреть другие заготовленные варианты. У них была очень подробная карта этой местности. Снимки были недавно сделаны с космоса, тщательно расписан каждый сантиметр участка. Это стоило немалых денег покупателю. Мятежники сразу договорились, что следует накрыть два направления взлётной полосы, это исключит в дальнейшем любую посадку самолётов, тем более взлёт. Потом долго просматривали режим боевого охранения территории, чтобы выбрать время проведения операции. Внимательно изучали действия артиллеристов, их регулярные артобстрелы по секторам. В основном русские позиции частей были давно установлены, и никто их менять не собирался. Каждое артиллерийское орудие имело своё вырытое «гнездо», замаскированное сеткой, каждая машина имела своё штатное место.

Самым удачным фактом, считали мятежники, это постоянный распорядок дня воинских частей. Утром и вечером русские проводили стрельбы, «обрабатывали» определенные районы. Выполняя узкую задачу, они не имели полного обзора вне сектора обстрела. Следовало просто подождать, когда расчёты орудий закончат стрельбу, израсходуют свой боезаряд, а потом просто накрыть миномётным огнём всех живых. Но было решено, что первую партию начнут ракеты, потом миномёты накроют боевые расчеты машин. Потом снова ракеты, и по времени следует отвести основную группу, оставшиеся, «смертники», прикрывают уже всех уходящих. Затем будут использованы установки, пристрелянные по месту к этому времени, уже не требующие много людей.

Говорил всё время Мусса, но тут его так не называли, он был просто Главный. Именно Мусса всё это придумал, организовал и теперь претворял в жизнь. Он один точно знал, кто за что отвечает. Сейчас он в очередной раз раздавал указания. Напомнил, что следует вырыть отдельный блиндаж для репортёра, которого привезут сюда тоже заранее. В середине операции его и весь отснятый материал эвакуируют на машине местного мусульманского лидера. Это было необходимо для их общего движения. Помощники с согласием кивали, они доверяли своему командиру.

Только потом решили уточнить часы более подходящие для своего удара. Нападавшим всё было видно, как на ладони, и ангары, и взлётные полосы, и места стоянок самолётов и обслуживающей техники.

Стали завозить оружие и снаряды, делалось это днём, маскировалось под утварь дехкан, перевозимую при переезде, товары для магазина, фрукты для рынка, лес, песок и строительный материал для ремонта. Использовали поддельные документы и везли под охраной «царандоевских» нарядов. Тех можно было просто купить. Афганистан – это страна, где у мятежников всюду были свои люди, только нужно было сказать заветное слово, использовать нужное имя, и двери открывались почти все. Те двери, которые не торопились открыться, густо мазали дёгтем в знак предупреждения, на память.

На объекте параллельно рыли подземные коммуникации и «схроны» для «отсидки» исполнителей, планировались и другие пути отхода. Боевиков уже завезли в страну, сделали это заранее и долго прятали.

Боевые соединения, которые будут участвовать на вспомогательных этапах операции, своими действиями должны блокировать подступы, устроить несколько засад на дорогах от самих воинских частей, а также они будут служить для отвлечения сил правительственных войск на других направлениях. Они будут наносить удары, вклиниваясь в колонны, а потом исчезать, не понеся значительного урона. Специально нанимали тайных агентов, которым давалась ложная информация, частично подтверждённая фактами.

Это была грандиозная работа. Успех такой крупномасштабной операции зависел от многих факторов. Всё это планировалось и прокручивалось в голове одного человека. Всё было продумано досконально! Потом, когда всё закрутилось, и каждая мелочь встала на своё место, уже никто ничего не мог изменить! Были отрезаны все пути подхода помощи в заданный район. Для надёжности были блокированы многие другие районы города отвлекающими манёврами, взрывами в центре города.

Тогда каждый день заранее сообщалось о нескольких заминированных машинах, которые требовалось искать, этим было отвлечено много сил и внимания союзников. Так, сообща действовали группировки, до этого момента не имеющие ничего общего. Никто другой заранее не знал направления основного удара, всё было сыграно как по нотам. Дезинформация велась даже на высшем уровне эшелонов власти.

Глава двенадцатая. Афганистан. Кабульский инфекционный госпиталь. Лето. 1988 год

Больные инфекционного отделения с изумлением смотрели на происходящий фейерверк, на эти горящие остатки летавших когда-то машин, на взрывы. Это уже начало рвать нагретое топливо в зарытых емкостях и хранилищах. С земли в воздух взрывами поднимало какие-то бочки, которые тут же раскрывались лепестками и ломались на куски, а звук от этого доходит потом. Вот с шипением стали уноситься осколки на дальние расстояния, уже подгибаются чахлые кусты и деревья от их разящей силы. Любопытные сгибаются пополам на крышах корпусов, оказалось, туда очень просто залезть. Это было верхом бравады, торчать именно там! Глупость! Ребячество! Конечно, артиллерия стала «прикрывать» аэродром своими действиями. Но, как потом стало известно, их тоже обработали «духи» из своих миномётов. Потом обстрелы будут регулярными и более точными. Нападения будут более жестокими и бессмысленными. Финансирование таких акций, вероятно, улучшилось. Вожди крупных группировок пытались заработать больше очков, отрабатывая свои авансы. Столкновений можно было избежать, ведь впереди вывод войск, это дело уже решенное, нужно было только терпеливо дождаться. Но в стране зрели силы, которые уже рвутся и скоро придут к власти, тогда спрос будет с каждого. Кто знал, что вооруженный конфликт затянется ещё на многие годы? Страна отправила своего космонавта на орбиту планеты, страна разрушила все свои патриархальные устои, стремительно стала развивать крупную металлургию и тяжелую промышленность, которые придут на смену мелким ремесленникам и другому кустарному производству. Целые районы города Кабула на окраине были чисто промышленными. Имелись доменные печи, цементные заводики, кирпичные цеха, литейные участки. Но каждодневные, изматывающие обстрелы, которые уносили человеческие жизни, деморализовали действия армии и народной милиции. Происходили столкновения интересов различных племён и общин, это всё вело к смене существующего на тот момент строя.

Постепенно командование стало наводить порядок в корпусах. Никакой эвакуации не было. Никаких подземных укрытий для больных не предусмотрели, но по общему плану они где-то должны были находиться по указаниям множества «стрелок» – направлений. Паники не было, просто все привыкли. Это были такого рода неприятные неожиданности, а успокаивать пришлось только медицинского работника, которая носилась как бестия и сгоняла всех с крыш здания, пока не устала и не «сдалась». За этой женщиной всегда красиво ухаживал один сержант. Если раньше он нежно нашептывал ей стихи, томно вздыхал, что-то объяснял ей про «электричество», «его величество», «безумное количество», то теперь он оказался рядом, просто обнял её за плечи, сказал:

– Наташа! Всё в норме! Всё уже закончилось!

Потом увёл её куда-то и скоро вернулся, но уже один. Прошёл злой Главврач, которого душило собственное бессилие. Бездействие утром, неопределённость и невозможность принимать какие-то своевременные меры во время обстрела задели этого человека, он отдал распоряжение, чтобы свободные машины направили на взлётную полосу, нужно помогать аварийным бригадам. Он просил больных оказать посильную помощь в эвакуации возможных раненых и наведении порядка на территории. К вечеру редкие огни от пожаров освещали разорённую территорию посадочных полос. Уже нагнали много тяжелой техники, и «тягачи» вытолкали в кювет искорёженные остовы гигантских машин. Уже залили пеной вздутые, как беременные тела, пузатые, почерневшие вертолёты, засыпали песком лужи масла, заровняли щебёнкой воронки, залатали куски сломанного асфальта. После там уберут более тщательно.

Говорят, что в Баграме все взлётные полосы состоят из сплошного бетона, это работа английских колонизаторов в начале прошлого века, врут, наверное. Зачем англичанам Баграм, если столица Кабул? Вообще– то, Афганистану отводилась интересная роль – форпоста Мировой Революции в странах Южной Азии, это начало пути в Индию, Пакистан, Иран и Китай, об этом даже Ленин писал. В то время советские «торгпреды», торговые представительства соперничали с английскими колониальными системами в этом, перспективном направлении. Именно в тридцатых годах были укреплены и спроектированы ведущие дороги и перевалы. Один перевал «Саланг» чего стоит, это сеть туннелей и серпантинов, тянущийся на многие километры! Последствия этих боевых действий ускорили эвакуацию других госпиталей. Обычно на Большую Землю вывозили по мере обеспечения транспортом, а так всех «распихивали» по другим гарнизонам. В итоге все отделения были переполнены до отказа. Ташкент принимал регулярно и много, но недостаточно, поток увеличивался. Больные, мечтавшие уже очутиться в Узбекистане, толкались по чужим госпиталям. Дали приказ уменьшить срок амбулаторного лечения больных гепатитом до минимума. Так закончилось лето 1988 года.

Глава тринадцатая, в которой мы окажемся на Кипре. 1988 год. Бар. Неофициальный Международный городок журналистов

Крис Метью, английский журналист международник пил свой очередной безалкогольный коктейль. В баре был плохой кондиционер, но он спасал от зноя за окном. Бармен обслужил клиента и удалился. Журналист давно не испытывал такую жажду, вчерашнее похмелье давало о себе знать. Он несколько застрял на этом острове, конечно в поисках очередной сенсации. Но не в этот раз. Тут ему крупно не везло, «греческая карта» не принесла нужного репортажа. Развод денежного греческого магната не стал достаточной сенсацией. Миллионер покинул Кипр, исчез в этом звенящем зное на своём личном самолёте со своей новой пассией. А журналист был на «мели», он испытывал серьёзный творческий кризис. И вот, вчерашний звонок, всё должно измениться, Фортуна вновь улыбнулась Крису. Судя по поступившему предложению, ему предстоял интересный контракт. В резюме указывалось, «что требуется подробное освещение фактов борьбы с советским режимом в одной из мусульманских стран». «Это его конёк!» «Тут он спец! Об этом каждый подтвердит!» Требовалось также «самостоятельно работать с кинокамерой и оборудованием, или использовать предложенного человека». «Не беда! Крис и с обезьяной готов работать, лишь бы сейчас он смог погасить все свои долги!» Сумма гонорара была высокой. Крис всегда по совместительству работал на своё правительство как истинный патриот. Такой репортаж мог быть отличной сенсацией и способствовать дальнейшему продвижению его по двойной карьере. Страна, не трудно было догадаться – Демократическая Республика Афганистан. Следовало получить подтверждение и сделать свой первый отчёт в редакцию и агентство. «Но что они хотят выжать из этой страны? Там же всё идёт к перемирию?» – подумал Крис. В начале января 1987 года была принята Декларация Ревсовета ДРА «О национальном примирении», которая предусматривала свёртывание активных боевых действий советских и правительственных войск и урегулирование положения в стране путём переговоров. На встрече появился видный мусульманский деятель и правозащитник, выходец из Афганистана. Совсем недавно он был участником большой газетной шумихи. Многие спецслужбы крепко вцепились в его «шкуру», но потом ослабили свою «хватку». Всплыли номера банковских счетов, которые шли непосредственно к поставщикам оружия или боевикам. Но потом всё резко изменилось, потому что многое оказалось частью спланированного фокуса, мыльным пузырём, который, в конце концов, и лопнул. Крис понял, что это «пустая карта», что никакой сенсацией тут не пахнет, что этому «деятелю» нужно снова пустить волны по газетным просторам. Решил, что просто разведёт посетителя на «пойло». Но Абу Али, так звали этого человека, сразу приступил к делу. Он расписал перспективы посещения лагеря беженцев в Пакистане, встречу с главарями настоящих вооруженных формирований, освещение акций, участие в рейдах, пресс-конференция в Лондоне. Потом создание широкоформатной документальной ленты, ряд международных премий, которые светят при правильном подходе к поставленному вопросу. «Если вас всё устраивает, то на улице за баром вас ожидает мой автомобиль, который доставит вас на причал. Там вас ждёт частный катер, капитан которого доставит вас в условленную точку. Дальше, вас ждёт самолёт, начало вашего грандиозного репортажа, нужное оборудование. Вот чек, который вы сможете обналичить в любом банке мира. Это ваш аванс. Прошу!»

Крису не оставалось ничего другого как протянуть руку, взять чек, поднять свой дорожный чемоданчик с пола и отправится к автомобилю. Жажда перестала мучить его, знал бы он сейчас, какую головную боль на этом он ещё заработает. Если бы он повернул в сторону свою голову, то обнаружил бы за соседним столиком мужчину, снимающего все происходящее на видеокамеру. Чуть дальше в зале сидел посетитель, который тоже интересовался всем происходящим, снимал он совсем незаметно, это было частью его профессии. Когда встреча закончилась, он вышел к стойке бара и позвонил, сотовых телефонов тогда ещё не было. На другой стороне внимательно выслушали его сообщение. Автомобиль с Крисом и Абу Али действительно прибыл на причал, где эти два человека попрощались. С Крисом последовал на борт только слуга из автомобиля, который должен был отвечать за безопасность журналиста в его большом путешествии. На причале также стоял посторонний человек, который снимал всё на камеру. Так Крис отправился в своё очередное большое путешествие.

Европа 198… год. Найти следующего человека не представляло особого труда. Это сотрудник афганского консульства в одном из европейских государств, для него такая должность почти почётная, как и его бывшая. Это высокопоставленный чиновник, который ещё нужен правительству. Мусса нелегально пересёк границу с группой наркоторговцев. Канал работал бесперебойно, был проверен. Ему пришлось выложить небольшую сумму денег на границе, и его не проверяли. Простым автобусом он доехал до столицы Пакистана. Там нашёл нужного ему человека, который занялся изготовлением его новых документов. Через некоторое время они были у него в руках, теперь он Зафар Али, житель Пакистана, успешный стоматолог. Он посмотрел на свои руки, усмехнулся, они мало чем напоминали руки врача, тем более руки стоматолога. Впрочем, это ненадолго, у него был другой пакет документов, по которому он и будет передвигаться. Документы Зафара нужны были только для отвода глаз. Итак, у него были деньги. Он оформил визу и покинул страну на самолёте. Вот уже неделю он следит за этим четвёртым человеком из списка. В его распоряжении было несколько человек, которые могли выполнить любые его распоряжения за деньги. Этих людей он нашёл сам или ему порекомендовали в Афганистане. Он также встретился с адвокатом его семьи, Ахтаром Мухаммедом. Ему следовало приготовить документы, чтобы вступить в наследство. Его идентификация вызвала много проблем, ведь он не имел своих подлинных документов, подтверждающих его родство. Но адвокат был очень грамотным специалистом, проверил письма от старейшин племени. Он выбрал нужную стратегию, по которой через длительный срок Мусса войдёт в полноправное наследование. Оказывается, что Старейшины уже передали небольшую сумму денег в оплату услуг адвоката и на другие необходимые нужды для Муссы. Теперь всё это было запущено, требовалось время, чтобы все срослось. Тут всплыл благоприятный момент, оказалось, что отец Муссы лечился в одном европейском госпитале, где сохранилась его медицинская карта, адвокат счёл нужным получить и этот документ для дальнейшего опознания. Далёкий покровитель тоже внёс свою лепту в розыск пятерых человек, причастных к прошлым преступлениям. Он дал нужную сумму на текущие расходы, связанные с поиском и устранением этих людей. Короче, Мусса мог позволить себе оплатить любые услуги, любой товар и необходимое вооружение. Сначала Мусса был намерен стрелять сам. Для него было не важно, что это будет: снайперская винтовка, боевой автомат или пистолет с глушителем. Но, поразмыслив, решил нанять человека со стороны. «Турок» был высокий человек, плотного телосложения с ранними залысинами. Он носил тёмный пиджак, бурую рубашку с открытым воротником, которая выставляла его волосатую грудь, накачанные мускулы. Мусса знал его по одному тренировочному лагерю, где они вместе коротали несколько недель. Обратился к нему через посредника, который зарекомендовал себя от нужного человека. Это было сделано специально, чтобы ничто потом не привело след к нему, к Муссе. «Турок» был снайпером «от Аллаха», мог выполнить любую работу. Он взял этот заказ, потребовал большую часть денег вперед. Ему указали маршрут, приготовили оружие, которое он тут же опробовал в заброшенном карьере. В нужный день он вышел на свою позицию, с крыши многоэтажного дома сделал выстрел из этой винтовки. Потом выстрелил ещё раз. Бросил всё, натянув тёмную шапку почти на глаза, ушел с места. Чиновник лежал на пороге своего дома с пробитым черепом, рядом с ним в крови находился его шофёр, смерть его хозяина была для обоих неприятным событием. Потом «Турок» получил оставшиеся деньги и исчез из города. Он был предельно осторожным. Мусса тоже был не промах, у него было алиби на весь день, сам он не засветился перед стрелком, а посредника решил убрать. Он подождал, когда стихнут скандал и газетная шумиха, собрал вещи и уехал. Теперь у него были «свои люди» по месту его следования. Он стал заниматься покупкой «душ», коллекционируя их для своего друга, полевого командира Савата. Он «приобретал их по случаю», брал на заметку. Потом это ему очень пригодится. Он выстраивал ходы операций, пути следования. Нанимал исполнителей, договаривался о поставках оружия, снаряжал караваны, оплачивал медикаменты и продукты для боевиков в Афганистане. Потом звонил другу, сообщал что-то условным кодом, писал зашифрованные письма, прокручивал всё заново. Все его наличные были обращены в дело. Он оказывал помощь всем: и больницам, и знакомым жителям кишлаков. Он помогал своим людям, тем, кого считал своими братьями, своему племени. Горные кишлаки получали от него бесплатные продукты питания, к ним регулярно приезжали врачи, которых он также оплачивал. Но вся его другая деятельность была направленно на одно – для выполнения конечной цели нужны были большие деньги, так вот их он и пытался сделать. Нужного результата добился скоро, их с Саватом совместная первая партия с героином была удачно переправлена и продана. Теперь такие маршруты работали под пристальным вниманием его нужных людей.

Глава четырнадцатая. Небольшая провинция Афганистана. 198… год

В ходе проводимых совместных боевых действий отряды советских разведчиков и «царандоя» попали в засаду. Ущелье на тот момент было неприступным, а так как поддержку с «воздуха» не смогли организовать, то результатом этого было временное отступление. На поле боя остались лежать несколько раненых бойцов. Разведчики что было сил и патронов обстреливали место боя. Никак нельзя дать подойти противнику к раненым, что будет с ними потом, об этом прекрасно все знали. Снова атака, десяток мятежников ринулись к площадке. Их задача была схватить там несколько трупов и пленить раненых афганцев, которые жались к распадку камней. Русские бойцы стали обстреливать этих нападавших. Некоторым для стрельбы пришлось даже высунуться из своих укрытий. Такого оборота ждали на той стороне снайперы, они открыли ответный огонь и прижали «шурави» более плотным огнём. Группа на площадке сделала своё дело: согнали прикладами раненых солдат МВД в свою сторону. Послышался взрыв, это перевернули русского сержанта, разведчика, который шёл в авангарде и попал под обстрел первый. Потом он из последних сил отстреливался, но его расстреляли в упор, граната так и осталась в его сжатом кулаке – «подарок от шурави»! Больше мятежников ничего не задерживало, наступали сумерки, следовало уходить. Собрали своих раненых и обобрали убитых. Несколько трупов дали нести пленным афганцам. Тащили по двое. Пленных гнали несколько километров до основного привала, шли быстро, тропа едва угадывалась под ногами. Многих сразу разули, хорошая обувь – тоже трофеи. Босые пленные сразу в кровь изрезали свои ноги. На привале, в небольшом гроте – пещере развели костры. Выставили оцепление. Табор оказался небольшой, всего тридцать человек. Командир боевого подразделения уже рассчитывал завербовать пленных солдат в свой отряд, ему не хватало хороших бойцов. Какая разница, кого брать, ведь правительственные войска гнали под мобилизацию всех, кого могли достать. Следовало связать священными узами крови всех новых и обратного пути им не будет.

– «Я – Мусса ибн Салладди, прямой потомок Великого А– Ди. Из Тейпа пуштунских орлов».

Он стоял прямо, не сгибаясь. Хорошо сбитый парень в рваном военном кителе, без обуви и головного убора. С характерно выраженными жёлтыми глазами, короткостриженый.

«Сколько ему лет?» – подумал полевой командир.

«Ещё нет и двадцати» – сам себе и ответил. У него не было повода не верить его словам, но всё выглядело так неправдоподобно, сын бывшего представителя Тейпа – красный командир. Всё сходилось, поступила информация о выдвижении сводного отряда. Её он получил от надёжных людей, не верить им раньше не было повода. Приказ и основные рекомендации пришли от очень солидных людей. Но никто не предупреждал об этом парне! Но всё было так складно, следует проверить. А если это всё не связано друг с другом и было простым стечением обстоятельств?

Новый командир

В Пакистан он попал в составе отряда своего нового знакомого. Сразу после их знакомства последовало несколько элементарных проверок, которые Мусса должен был пройти по любому. Салавату, конечно, понравился этот молодой боец, но осторожность брала вверх. Было тщательно изучено каждое его слово во время первых допросов, записи передавались специалистам. Они их внимательно просмотрели и пришли к заключению, что молодой человек вполне мог быть потомком знатной фамилии. Что касается его периода жизни и учёбы в Советском Союзе, службы в рядах национальной гвардии, то опыт полученный следовало правильно использовать. Салават значительно приблизил его к себе, стал всюду «таскать» его с собой, пытаясь быстрее дать необходимые навыки для дальнейшей жизни в горах. Даже дал ему звание и офицерскую должность в своём соединении. Больше того, он разрешил ему возглавить целое боевое звено, отвечающее за все подрывные работы. Правда, оно состояло пока только из трёх человек. Но именно эти люди станут «костяком» в будущем его отряде. Очень скоро все дела, связанные с минированием или обучением саперному делу, перешли под руководство Муссы. Подчиненные с уважением называли его «Новым Командиром».

Так он стал правой рукой Салавата. Другим советникам пришлось потесниться, но особых трудностей это не вызвало, слишком была большая «текучесть кадров», вызванная боевыми действиями, и разрозненность между другими его отрядами, раскинутость по огромным территориям. В дальнейшем Салават решил, что назначит Муссу во главе отряда, который будет выполнять его распоряжения в нужном ему отдалённом месте. Таких отрядов у него было несколько и будет ещё больше, территории на которые он решил претендовать росли с каждым разом. Следовало также контролировать отдалённые районы, которые втайне поставляли ему наркотики. Для этого нужно было только перестроиться, переждать некоторое время. Салават по-прежнему выполнял поручения от своих «старших соратников по оружию», своих бывших начальников. Он был обязан выставлять необходимое количество бойцов на те или иные вылазки, иногда он сам планировал свои дела. Но зависимость от своих старых хозяев очень жестко регламентировала его деятельность, порвать отношения с ними он никак не мог, да и не видел в этом выгоды. Конечно, он вырос, набрал политический вес среди таких же вооруженных соединений. Может быть, его отряд был намного удачливей, чем другие. После устранения конкурентов ему достались большие территории в горных массивах, которые приносили доход. Люди верили в него и были готовы пойти на смерть за него, в борьбе за священные идеалы. Только он платил регулярнее, чем другие, все свои обещания всегда сдерживал.

Его люди, если даже уходили в кратковременные отлучки, отпуска, всё равно стремились к нему вернуться. Это выглядело примерно так: боец, у которого заканчивался контракт, брал расчет и отправлялся к родственникам на период короткой зимы или нескольких других месяцев, потом возвращался. Приносил с собой своё оружие, потому что по пути его успевали рекрутировать в армию или просто сажали в яму из-за отсутствия нужного документа, или по другим причинам. Боец выжидал, а когда чувствовал, что момент наступил, что никто на его уход не обратит внимания, скрывался с мест заключения или временного своего содержания. Иногда у него получалось уйти с оружием, иногда без. Иногда он приводил с собой других горемычных, которые не прочь были заработать на службе у оппозиции Правительства.

После очередного задания им на «хвост» сели регулярные части, которых поддерживали отряд ВДВ одного близлежащего советского гарнизона. Так получилось, что вовремя пришло предупреждение об очередной войсковой операции. Отряд успел перегруппироваться и отойти без ощутимых потерь. Надо сказать, что такие радиопереговоры велись регулярно, но ещё больше использовали радиоперехват. Прослушивались все виды переговоров, начиная от простого трёпа между постами и заканчивая закодированными разговорами командирами. Велись распечатки нужных переговоров, порой им приходили «подсказки». Это были своеобразные секретные данные, которые передавали нужные люди из центра. Тут разведка стояла на высоком уровне, порой какой-нибудь родственник служил небольшим чиновником, в то время как его брат или сын находился в отряде оппозиции. Это конечно скрывалось, но до поры до времени, чаще использовалось. Нередко кто-то работал чисто за деньги, кого-то нанимали после шантажа. Были случайные люди, которых использовали крайне редко, они приносили очень ценную информацию, но их старались не трогать, они были как бы «законсервированы». Такие связи Салават налаживал лично, он иногда проникал на территорию крупного города, проводил нужные встречи, его личность подтверждали соответствующие документы, которые порой были настоящие, иногда хорошо сделанные подделки. В ходе таких вылазок он находил время и знакомился с людьми, порой вербовал офицеров или старослужащих гарнизонов, подбирал к ним ключики. Многие охотно шли на контакт, это объяснялось тем, что люди не всегда поддерживали политику правительства, даже находясь в самих недрах её системы. Салават порой мог найти нужные доводы в пользу сотрудничества. Он получал нужную информацию, порой передавал «концы» нужному человеку, который был постоянно на связи.

Уходить на обычные позиции не имело смысла, потому что именно там всех оставшихся уже обложили. На тот момент крупные части многих подразделений «союзников» оказались в своеобразном котле. Некоторые сдали оружие и были сразу расформированы. Многие с боем пытались выйти из окружения. Отряд Муссы отсутствовал, потому что ушел раньше всех, на задание. На базе оставались только раненые бойцы, склад с боеприпасами и продовольствием. Было несколько захоронений с оружием. Казну и партию наркотиков, так нужных для оплаты и обмена, вывезли в другое место с надёжными людьми. База представляла собой часть горного кишлака, который был неприступен и рассчитан на длительную осаду, если потребуется. Другие несколько частей принадлежали чужим отрядам, «союзникам», с которыми у них были хорошие отношения. Именно они оказались «слабым» звеном, сразу ушли с хороших позиций, попытались пройти линию заграждения национальных войск. Иногда это прокатывало, по договоренности их могли пропустить на территорию другой провинции даже с оружием. Но в этот раз от республиканской стороны ничего не зависело, петля стягивалась медленно и верно, с этими отрядами решили покончить раз и навсегда. Им было предложено сдаться или все погибнут в ходе предстоящего наступления. Предварительно авиация обработала несколько квадратных километров горной гряды, это было очень эффективно. Кишлак сразу решили сдать, и все, кому это не понравилось, стали покидать насиженные места.

Когда пришли последние новости, Салават про себя долго ругался, ему было жаль потерять своё надежное убежище. Там было спрятано много оружия, продовольствие и медикаменты. Всё это могло в любой момент понадобиться, всё это стоило больших денег. И просто терять, отдавая в руки правительственных войск, ему очень не хотелось. Он отдал приказ по радио своему человеку, чтобы тот подтвердил, что «консервация» базы произведена успешно. Это обозначало только одно – путём нескольких удачных взрывов завалили обычные проходы к его, Салавата, схронам в окрестностях кишлака. Надёжный человек, который отвечал за сохранность имущества, ответил ему через некоторое время, что «Хозяину не стоит беспокоиться, «шурави» ни за что не найдут следов базы, все надёжно спрятали взрывы». Ему самому пришлось ликвидировать лишних свидетелей, после чего он переоделся и ушёл в соседний кишлак, где будет ждать приказания своего господина.

Салават, получив такие новости, очень обрадовался, но никому, разумеется, ничего не сказал. База пригодится, когда придет нужное время. А сейчас следовало бы подумать о будущем. Он позвал всех к ужину. Сидели как обычно на полу, на седлах, на разных мешках под куполом брезентовой палатки. Это был его личный штаб, люди проверенные годами, совместными походами. Повар уже приготовил хороший плов, для этого специально был зарезан молодой баран. Готовили много, сразу на всех бойцов, кормили хорошо. Было много свежих овощей, острого красного перца, разного изюма, золотистой кураги, ещё горячих вареных кукурузных початков, несколько литров натурального мёда. Лепешки принесли из дальнего кишлака, потому что сами готовить на ходу не могли, а запас своих закончился давно. Уже потом, когда разносили хороший зеленый чай, стали резать арбузы и дыни. Принесли свежий виноград. Сегодня был праздник. Несмотря на то, что общее положение дел было плачевным. Люди привыкли к невзгодам и лишениям. Им тоже нужен отдых. Как настоящие джигиты они предпочитали хорошее, свежее мясо, потому что на переходах приходилось довольствоваться сухим пайком, ограниченным рационом, который можно было носить с собой. Вяленое мясо – это удел не только бедных, но и всех, кто находится в пути. Не всегда можно разжиться хорошим бараном, отряд Салавата знал и тяжелые времена.

Что поделаешь, придётся выходить на другие рубежи, настраиваться на новые трудности. Следовало пройти по территории, которую контролируют республиканцы, но этих многочисленных переходов можно было избежать, если прорваться в соседний Пакистан. Границы, как таковой, с ним не было, то есть она была обозначена и конечно охранялась с обеих сторон, но разве это задержало бы их, если бы они выбрали такой вариант. Было решено, что вместе с ними уйдут жители нескольких горных общин, они тоже выразили желание перейти границу. К вооруженной оппозиции они никакого отношения не имели, так как вели своеобразный, кочевой образ жизни, именно сейчас настал момент перейти на территорию другого государства, где им как обычно оказывали нужное гостеприимство. Вполне возможно, что они хотели воссоединиться со своими родственниками, которые обитали на той стороне. Караван был огромный, количество человек не поддавалось подсчету. Руководители общин могли посчитать поименно семьи, которые находились под их опекой, но сколько точно входило в семью они бы затруднились ответить. Потом, согласно традициям, женщин за людей считать было не принято, в счёт шли только взрослые мужчины и подростки. Перегоняли также скотину. Такие караваны передвигались очень медленно. Было решено, что бойцы воспользуются ситуацией и разделятся. Кому-то суждено перейти с жителями, кто-то раньше прорвётся затерянными тропами. Мусса переоделся в одежду крестьянина, был бос, безоружен и уже ничем не отличался от обычного кочевника. Ему поручили несколько верблюдов с поклажей.

Именно с ними Салават ушёл, спрятав в караванах своё оружие и нужные вещи. На этот раз у него было не так много бойцов, всего тридцать человек. Остальных он решил отпустить на период своей командировки.

Глава пятнадцатая. Провинция Кабул. Осень. 1979 год

Получив некоторое время для отдыха, беглецы уже не могли спокойно заснуть. Постоянные звуки выстрелов доносились с окраины, это была очень тревожная ночь. Сухлим не мог рисковать последним потомком из рода его клана, ему срочно следовало что-то придумать. Следовало затаиться, выждать время, приготовить всё к переходу в горы. Документы на ребёнка давали неплохой шанс, год рождения не соответствовал. Мальчик был на год младше, но именно этот факт впоследствии сыграет существенную роль в его судьбе. «Женщина и подросток! Это не вызовет подозрений на постах города!» Нет, Сухлим не собирался преображаться и переодеваться в женскую одежду! Он решил, что найдёт соответственного возраста женщину и отправит мальчика с ней. Когда начались революционные события, клан его хозяина сурово осудил кровавый террор и подстрекательства к братоубийственной войне. Этими взглядами клан поставил себя в оппозицию Революционному Правительству. Только один человек пошёл на переговоры с Наджибуллой, этот человек искал свою выгоду в таком альянсе. Тогда его родственник, Саллади – молодой глава тейпа, бывший царский вельможа, призвал к ответу отступника. Но всё было не так просто. Примкнувший к Революционному Правительству, обладал высоким духовным саном, он был новым Шейхом племен. Такое решение могло быть судьбоносным. Это могло сильно сказаться на всей дальнейшей истории страны. Если сам Шейх поддерживает оккупацию страны, если все главы племен встанут на его сторону, то возможен не кровопролитный ход истории, что-то можно было изменить. Состоялся долгий разговор, так вельможа и Шейх пришли к общему решению. Какое было удивление населения Кабула и всей страны, когда однажды утром все вдруг узнали, что глава тейпа, законный представитель клана был арестован и расстрелян. Его обвиняли в антигосударственной деятельности, в сговоре с международными империалистами, в попытке восстановить монархию в стране, которая приняла революционный ход развития.

Глава шестнадцатая. Горный перевал. Афганистан. 198… год

Командир боевого подразделения рассчитался с пакистанцами. «Чёрные аисты» выходили с ним на боевые операции, выполняли некоторые задания, если точно знали, что риск будет минимальным. Расчёт по возвращению на базу, но сразу, без задержек, иначе в следующий раз они не придут на помощь. «Помощь» – это так называемая поддержка со стороны наёмников. Сумма соответственно договора была не маленькая, туда входили премиальные за каждого убитого в бою «шурави», «гробовые» для членов семей «аистов», «суточные» за пребывание на афганской территории и обязательно «бакшиш», чаевые, которые смог выклянчить представитель. Почему «аисты»? Чёрная специальная материя для верхней одежды – последнее слово в текстильной индустрии. Такое «термоволокно» было технической разработкой лучших институтов западных стран. Отряды «черных аистов» проходили военную подготовку по системе специальных частей США и состояли в основном из арабских наемников. Обучали их в основном тоже арабские офицеры, которые в свою очередь прошли подготовку у соответствующих офицеров армии США. Комбинезоны, которые они носили, были известны как «черная горка» и являлись горным снаряжением специальных частей армии США. В дождь они не промокают, в жару в них прохладно, в холод тепло. Дальше состоялся разговор с пленными. Имея на руках солдатские книжки, командир уже набросал список будущих новобранцев. Кого-то он должен будет расстрелять, этот устрашающий акт совершат сами пленные.

Глава семнадцатая. Мусса – человек легенда

Очень скоро все в горах знали о похождениях молодого моджахеда по имени Мусса. Всюду ходили слухи и легенды о том, как маленького принца в годы Апрельской революции спасли простые люди от расстрела. Они спрятали его, раненого, от коммунистов в повозке с сеном и вывезли далеко, в горы. Там другие простые люди воспитали из него воина, настоящего джигита! Рассказывали о его необычайных приключениях, о подвигах, которые не имели места в реальной жизни. Его появление было похоже на сказку. Всем хотелось верить в неожиданное чудо, что есть герой, который борется с врагами Афганистана, и каждый раз он побеждает своих противников, будь то или смелое слово, или грозное оружие.

«Я – Мусса.» Хорошо сложенный, крепкий, сбитый парень в рваной военной форме, без обуви. Лицо с характерными жёлтыми глазами. Было видно, что он ничего не боится, спокойный и уверенный в себе! Вот такой он стоял перед полевым командиром, каким он его запомнит на многие годы их дальнейшей дружбы. «Сколько ему?» – подумал Савал (Салават), – «вероятно, что нет и двадцати лет!» Не было повода не верить его словам, но всё выглядело более чем неправдоподобно: сын бывшего предводителя тейпа – красный командир! Всё сходилось, ту информацию о выдвижении отряда он получил от очень надёжных людей. А приказ и основные рекомендации пришли от весьма влиятельной группировки. Но никто из них не предупредил об этом парне! Что теперь делать с ним? Пока непонятно! Но всё выходит очень даже складно. «Следует проверить!» – решает Командир. Он предложил сесть за стол. Потом протянул сигареты в серебряном портсигаре, парень вежливо отказался. Ему налили зелёного чаю в пиалу, потом принесли поесть. Вряд ли пленные во дворе ещё ели. Потом командир сказал, что нужно время для того, чтобы проверить все его слова. Они разговаривали ещё долго, потом Муссу вывели обратно ко всем остальным. Для отвода глаз вызвали ещё пару пленных для разговора. Допрос вёл сам, но мысли путались. Конечно, следовало помочь «брату», только как всё устроить? Пока не получалось, было слишком много свидетелей. Под утро Муссу вывели к старому дувалу, где его ждали у вырытой ямы. Там выдали винтовки двум пленным, дали им пару патронов, приказали стрелять. Те сначала помялись, но никто не решился отказаться. Произвели по выстрелу, всё выглядело очень правдоподобно. Пороховые газы, звук выстрелов. Тело откинуло в сторону. Потом у пленных забрали винтовки и увели к остальным. Днем всех вывели колонной в сторону другого населённого пункта, там был своеобразный «пересылочный лагерь». Но Салават ещё сомневался. Следовало всех «убрать», но потом махнул рукой. Мусса уже сидел напротив, его переодели в новую одежду, обули, перевязали голову так, что он мог закрывать своё лицо. Теперь у него другая судьба! Для Командира борьба – это работа, бизнес. Вся политическая подоплёка уже не важна. Он водил дружбу со всеми, так же дружил с федералами, как и с контрабандистами. Воевал с правительством, потому что получал за это деньги. «Работал» с контрабандистами, потому что это приносило прибыль. Выполнял разного рода поручения, разовые задания, если оплата его устраивала. Сам нанимал «аистов», когда не мог справиться самостоятельно или его связей не хватало. Он особенно не афишировал свою деятельность. Не зверствовал, как некоторые правоверные. С другими отношения старался не портить. Этот бой вывел его на другой уровень. Кому это нужно, об этом узнают в первую очередь. Теперь он будет осторожней. У федералов появился лишний повод свести с ним счёты. Раньше счёты сводил он сам, нынче другое время. Так, однажды им следовало отдохнуть в одном кишлаке за чужим перевалом. Но как назло там уже находилась враждебная им группировка. Те вели себя вызывающе. Тогда командир с частью бойцов сам вошёл в кишлак, оставил на господствующей высоте несколько снайперов и миномёт в постоянной готовности. Никто не ожидал от его кучки бойцов ничего особого. Так всё и вышло. В группе чужих находился некто Мустафа, человек, который по местному обычаю, являлся «кровником» Савала, потому что убил его родственника. Салават уже год не имел о нём никаких вестей, но месть не может долго ждать. Теперь, не называя своего имени, он приблизился очень близко. Всё должно было произойти давно, но горы – не то место, где легко преследовать противника, тем более что война так разделила все территории провинций на множество различных независимых районов, которые никому не подчинялись. Итак, «кровник» был в полном неведении, он находился под защитой своих людей и законов гостеприимства. Когда члены чужого отряда появились в деревне, то никто серьёзно к ним не отнёсся, мало ли кто ищет кров и убежище. И только оказавшись лицом к лицу с человеком, который так долго его искал, Мустафа дрогнул. Все его люди в данный момент были недалеко, но рассредоточены, находились в разных местах поселения. Командир развёл широко руками и предложил ему покинуть кишлак, спокойно уйти отсюда. На это предложение Мустафа убивает ножом одного местного жителя, он делает это очень эффектно, просто так.

– Видел Аллах! Я этого не хотел, – произнёс Савал и тут же разрядил обойму своего пистолета в Мустафу и его людей. Снайперы добили всех остальных. Через час трупы врагов вынесли за территорию кишлака. Потом сами жители сдали всех оставшихся в живых. Те ожесточенно сопротивлялись, но их просто закидали гранатами. Били, как говорится, «как бешеных псов». Слово Командира – закон. Сами потеряли двух человек, но в итоге убили двенадцать. И это были серьёзные противники. Мустафа просчитался, его преступление не имело срока давности, его не спасли законы гостеприимства, которые он же сам и попрал! Если этот бой завязался внезапно и проходил считанные секунды, то с остальными покончили в течение часа. Потом они ушли, легче было переночевать в горах, у костра, чем в этой деревне, где родственники убитого утром человека голосили в знак горя и скорби. Можете судить сами, готовый в любую минуту пустить в ход оружие, Командир применял его, ибо также дорожил жизнью своих людей, за которых нёс ответственность. Если «Кровник» решил бы, то смог бы уйти, и остался бы жить сегодня, но умер бы завтра или в другой день. Он сам сделал свой выбор. В данном случае разведка Савала сработала лучше, чем осведомители его противника. Тот знал, кого ему следует опасаться, но вёл себя грубо и крайне вызывающе. Первый пролил кровь, так и поплатился. Брат, даже двоюродный – это брат! За него следовало рассчитаться, покончить с таким изувером, как Мустафа. Вот и сейчас, глядя на Муссу, Савал невольно сравнивал его с братом, студентом. Он действительно чем-то напоминает ему его родственника. Такой же спокойный, сильный, много знает, умеет, владеет местными и иностранными языками. Английский язык! Русский язык! Да и французский язык, оказывается, для него не проблема. Хорошо стреляет, владеет холодными видами оружия, знает многие приёмы борьбы. Вот и было всё решено и обставлено так, что для всех Мусса – не красный командир, а дальний его родственник, который присоединился к его группе. Постепенно его борода, волосы и усы скрыли черты прежнего облика. Он стал другим человеком. Тем более что проверка показала, что он действительно может быть сыном князя. Тут всё сходилось. В других случаях его ожидало бы большое будущее – заграничные родственники по материнской линии могли бы помочь ему. Но Мусса решил всё иначе и остался в отряде. Он находится под влиянием своей мечты – отомстить за смерть своих родителей. Месть во что бы то ни стало! Семья погибла перед постом на дороге. Виноваты ли русские? Он точно не знает. Но русские – это оккупанты на его земле, они враги, с ними следует бороться. Он знает, как! Он учился у них, жил среди них! Он готов! Те, кто стоит сегодня у власти, они должны ответить за смерть отца! Формально виноваты и те лица, которые заварили «переворот» или пошли на сделку с новым правительством, убрали неудобную для себя политическую фигуру – его отца! Теперь он будет играть в свою игру и уберёт всех врагов как фигуры на шахматной доске. Старые члены правления за эти годы сделали неплохую карьеру. Одни отошли от борьбы, кто-то оставался у власти. После прибытия из Советского Союза у парня была возможность познакомиться с самим президентом. Тот приезжал в его полк. Устроили парад, митинг, Наджибулла тогда сказал: «На борьбу нас подвигли не какие-то выгоды и личная корысть, а страдания и нищета подавляющего большинства народных масс страны и осознание причин и корней всего этого, безработица и безысходность сотен тысяч наших сограждан, нещадная эксплуатация тысяч и тысяч людей труда, угнетение миллионов человек в нашей страны и многое другое». Потом, на торжественной части наградили всех прибывших из СССР. Юноша даже сначала симпатизировал его взглядам, но многие поступки оттолкнули от молодого лидера. Много говорится о тех злоупотреблениях властью, которые допускал ХАД под его руководством. Ему, в частности, вменяется в вину то, что якобы сейчас в тюрьме Пули-Чархи содержатся, в основном по необоснованным обвинениям, до 5 тысяч халькистов. Наджибулла не доверяет халькистам и всегда будет относиться к ним враждебно. Мусса присутствовал на многих политических выступлениях в городе. Настроение у всех было разное, война всем надоела, новые начинания были очень преждевременными, поддержка на местах была поверхностная, люди оставались прежними, они хотели жить своим старым укладом.

В Совете был Верховный Судья, некто Муфтий. Он умрёт первый! Именно он в годы апрельской (Саурской) революции возглавлял соответственную комиссию и был членом Центрального комитета. (ЦК) НДПА. Всю эту информацию Муссе передали его родственники. Тогда он ещё был в расположении своей части, занимался своей повседневной работой – службой! Ему много приходилось бывать в командировках, сопровождать колонны на марше, разминировать дороги, поля. Просто стоять дежурным помощником в карауле или на КПП части. Однажды он получил обычную открытку с поздравлениями в честь годовщины! Там, в самом конце, вместо обычной подписи стояли имена. Пять имён. Муфтий был первым. Остальные тоже заслуживали его пристального внимания! Муфтий взлетел на воздух в своей машине. Его личный водитель ждал в автомобиле. Здание Правосудия находилось на хорошо охраняемой улице, кругом были посты Царандоя. Мешки, уложенные перед пулемётными гнёздами, врытые в землю бронемашины, металлическое ограждение и охраняемый шлагбаум через всю улицу, другой на конечной стороне. Скучающие часовые с автоматами и в бронежилетах. Скучно и пыльно, много солнца и так мало зелени. Все деревья вырубили, чтобы не мешали свободному обзору часовых. Движения машин по этой улице никакого, основной транспорт пустили по соседней улице. Несколько помпезно выполненных незначительных зданий, это особенная территория. Тут мало кто ходит. Прохожий нищий спросил что-то, его грубо окрикнул охранник. Никто не заметил, что нищий уже успел прикрепить к бензобаку автомобиля кусок пластида с взрывателем! Остальное дело техники: радиосигнал, пущенный с близкого расстояния, привёл в действие эту адскую машину. Автомобиль разнесло на куски, когда хозяин сел в салон, а водитель пытался её завести и тронуть с места.

Глава восемнадцатая. «Козырная карта»

Два огромных тягача вырвались с пыльной дороги на небольшую равнину. Это будет временная стартовая ракетная площадка. Оператор снимает всё это на свою кинокамеру, чтобы уже в вечерних новостях весь мир увидел действия этих ракет. За тягачами следуют машины сопровождения и технического обеспечения. В каждой кабине сидели по два человека. Вот тягачи вышли на заданную точку, остановились. Выставили ограждение. Временные военные посты. Обслуга нервно забегала. Установили колодки упора для лучшей устойчивости при стрельбе. Рабочая башня стрелы поползла, увеличивая угол. Это поднимают гигантскую ракету, готовят её к запуску, «старту». Звучат команды. Все, кто попадает в кадр оператора, были афганскими бойцами, когда на заднем плане уверенно работали советские ракетчики.

«Пусть смотрят! Весь мир увидит это грозное оружие в руках правящего режима!»

Так задумано, но мало кто знает, что существует и другой сценарий! Совсем недалеко находятся воинские части мотострелкового полка. Дальше другие воинские подразделения. Между этими, прибывшими ракетчиками и регулярными частями расположены два дивизиона, небольшое минное поле, колючая проволока, дорога. Перед ними лежит бесконечная свалка. Ещё дальше находится кишлак. Его глинобитные здания хорошо видны отовсюду. Мусса знал, что колонна остановится именно тут, они уже неделю выезжали сюда, обстреливали дальние горные районы. Теперь их всех должен был ждать сюрприз. В заранее вырытых ямах сидели отборные бойцы, одетые в форму ХАДа. Это были проверенные им люди, не первый год ведущие полулегальный образ жизни. Сейчас они сидели на корточках, было нереально жарко и душно. Люди, покрытые пылью и потом, не уставали ждать. Именно это было основной их работой – ждать, а когда наступит нужный момент, нанести свой удар. Мусса не даром выбрал самых лучших. Все они наёмники, но больше того, они проверенные и верные ему люди. Все, кроме этого помощника, Фархада! Тот был «глазами и ушами» его основного работодателя! Мусса терпел его, но чувствовал, что терпение подходит к концу. Фархад всегда срывался, шел на прямой конфликт с ним. Но на этот раз у него оказалось меньше людей, чем обычно. Если Мусса знал наёмников по прежним «выходам», по тренировочным лагерям, по местам сборов, то фигура Фархада была ещё «тёмной лошадкой». Было очевидно, что он явно метил на его место.

«Арабский выскочка! Его стоило проверить!»

Кто-то из них пил воду из фляги. Кто-то молился аллаху, кто-то просто жевал табачную смесь. Всем было душно и жарко, но они были готовы терпеть это дальше. По его команде они совершат нападение на колонну, завладеют тяжелыми машинами. В этом составе есть его люди, эти несколько человек сделают так, чтобы те, от кого зависит запуск ракет, остались в живых. Присутствие тут журналистов было неожиданностью. Если это был прямой эфир, то времени на задуманную операцию у них стало меньше. Всё, что они успеют сделать, это захват и один, ну, два запуска. А потом артиллеристы раздавят их своим огнём. Тем более зенитчики будут стрелять прямой наводкой. Им достаточно одной своей «Шайтан – Арбы», зенитной самоходной установки. Это был явный риск: на одной чаше – выполнить и умереть, когда на другой – можно было отложить проведение дальнейшей операции до другого удобного случая. Мусса знал конечную цель попадания ракет, у него были координаты попадания. Если его убьют, то его помощник сделает всё сам, за него. Теперь они в этом деле смертники, готовые на всё! Один шаг отделяет их от нарастающего хаоса! Один шаг! Но можно как в детстве выпрыгнуть, сойти с дороги, выбрать свой путь. Что он выберет? Так после такого запуска где-то в соседнем государстве, в приграничном его районе разрушится большой населённый пункт. Будут искать виновных. Траектория полёта покажет, кто виноват! Это даст новый виток в войне. А вывод советских войск будет задержан. Оба государства будут укреплять приграничные районы, ждать очередного нападения или провокации. Потом последует провокация. Пострадавшая сторона будет взывать к мировой общественности, просить военной помощи. Туда устремятся новые наёмники и волонтёры со всего исламского мира. Будет много пострадавших! А, впрочем, пострадавших будет много и в горных районах. Там пострадают обыкновенные люди, когда произойдут эти взрывы. От таких зарядов содрогнётся весь ландшафт, горы осядут, закроются от схода камней перевалы, разрушатся дороги. Селения, отрезанные от всего внешнего мира, зачахнут в своей обычной жизни на многие годы. И это при том, что кто– то останется жив. Мусса считал, что самое лучшее – это следует просто подорвать площадку ракетной части. Но фугасы уже заложены на выезде, почти рядом, из расчёта отрезать машины от других воинских подразделений, поэтому может не получиться. Если обстрелять, закидать гранатами. Выставить мины и попытаться уйти, «под шумок». Пока разберутся, они уже будут за территорией кишлака, там была спрятана запасная машина. Но и это не самый лучший вариант. Если что-то не выйдет, и ракетчики сгруппируются. Длительный ближайший бой им не выдержать, потом ракетчиков прикроют, а их – просто уничтожат. Когда стало ясно, что охрану увеличили, что своим появлением журналисты всё испортили, Мусса объявил об отмене операции. Он сказал, что на такой местности у них нет шансов, их просто перестреляют. Та внезапность, на которую он так надеялся, как на основной козырь, здесь отсутствует. Фархат стал артачиться, доказывать, что следует рискнуть, что «они в руках Аллаха!»

– Я сказал, нет, значит, нет!

Это был его категоричный и исчерпывающий ответ. Мусса понял, что просчитался, если бы можно было внедрить в охрану больше людей, то он бы обязательно рискнул.

– Хороший игрок должен уметь выждать! – произнёс Мусса, потом вытащил из рукава небольшой пистолет, выстрелил в упор в человека. Фархад с простреленной головой скрючился и осел. Хлопок получился еле слышен. Запах пороха проник всюду. Все и так сидели в яме в три погибели, а тут командир выкинул такой номер! Они видели, что Фархад с самого начала требовал продолжить нападение, уже вытащил нож и держал его в руке наготове. Но Мусса точно не выглядел безумцем, когда решил остановить операцию! Помощник хотел взять инициативу на себя, у него был другой приказ от Имана, любой ценой произвести запуск. Произойди здесь рукопашная схватка, всем бы пришлось нелегко.

– Форс мажор! Все получат отступные! Мы пока не готовы!

Вот что-то рядом грохнуло, и земля на несколько секунд содрогнулась, все увидели, как вертикальная труба, преодолевая сопротивление воздушных слоёв в атмосфере, поднялась ввысь!

– О, Аллах! Это началось, эфенди!

И все смотрели на это, как на чудо! Второй залп. От первого волна пыли и газов разметала всё вокруг. Поднялись щиты в воздух, мусор и камни скатились на боевиков.

– О, Аллах! – взмолился один из них, пытаясь встать, чтобы броситься прочь.

– Лежать, а то всех нас выдашь!

Приказ повторять не пришлось, его сшибли с ног. Все были ошеломлены и подавлены. Тем временем следовало прикрыть позиции другим щитом, чтобы дождаться здесь темноты. Двое ползком вылезли, зацепили щит, восстановили крышу.

Мусса, вдруг подумал, что по-прежнему является марионеткой в руках Имана. На подготовку этой операции у него было мало времени. После сообщений о сильных разрушениях от ракетного удара, стало ясно, что новый вид оружия серьёзней, чем любой авиационный налёт. Ежедневная «долбёжка» артиллерии – это «цветочки»! Тогда Мусса поинтересовался, откуда производят такие запуски, и можно ли что-то с ними сделать. Вскоре у него находились подробные карты и фотографии местности и района в отдельности. Он ещё не отдохнул от предыдущей операции, как ввязался в следующую авантюру. Такая удобная ситуация возникла спонтанно. Посчитали, и всё могло получиться, как задумали! Сначала блокировали, потом обстреляли, затем уехали, взорвав всё! Когда Иман узнал, что есть возможность взорвать ракеты до старта, он потребовал захватить их с экипажем. Приказ был не прямой, но он шёл от надёжных людей. Когда Мусса держал в руках зашифрованное послание, то ещё не подозревал, как много уже поставлено на эту карту. Люди, получившие за последнюю операцию большие деньги, устали, но с охотою согласились на следующую диверсию. Тем более, что всё требовало решительных действий. Наняли местных жителей, те по ночам рыли укрытия, потом накрыли их щитами фанеры и старой жестью. Заранее выловили всех собак, а это было не так легко, местность напоминало скорей городскую свалку, чем прилегающую к воинской части территорию. Потом произвели пробный миномётный налёт! Это было сделано с целью – узнать, как быстро будут реагировать на нападение. Вечером машина без опознавательных знаков и государственных номеров выехала на место. Там вышли два человека. Спокойно, и не торопясь, они установили миномёт на опору. Одеты оба были в армейскую полевую форму без знаков различия. До кишлака было далеко, до позиций советских войск тоже. Почему на них никто сразу не обращал никакого внимания? Мало ли разных машин проезжает по трассе! Последовало несколько выстрелов из миномётной установки, потом пауза, это они скорректировали свой огонь и стали обстреливать снова. Такое орудие не является дальнобойным, но осколки ложатся тучно. Они и принесли ощутимый урон. Основная цель были склады и воинская часть, но досталось и артиллеристам. Проверку на ответную реакцию провели, сложили всё в машину и удалились! А в артиллерийском дивизионе до этого готовились заступить в наряд и караул, там чуть позже будет проводиться проверка техники и вооружения. Это очень отлаженная работа всего дивизиона. Объявляется сигнал «тревоги», к орудиям выступает расчёт, и вот 122-миллиметровые гаубицы начинают «долбить» всё вокруг. За много километров, квадрат за квадратом! Как прикажут, так и будет. Результатов своей работы орудийный расчёт никогда не увидит. Кто бы ещё их возил туда – посмотреть! Но есть для этих целей данные разведки, которая ведёт свою бухгалтерию. Всюду есть свои посты наблюдения или высоты, занятые ДШБ. Они смотрят в окуляры своих биноклей, ведут кровавый счёт такой работы. На зенитно-ракетном дивизионе тоже скоро должны начаться свои проверки. Но тут всё проще. Несколько машин «ЗСУ-23-4М», одно «МТЛБ», одна машина «Стрела -10», разведчик ПВО и стрелок с переносным устройством «стрелы». Все они по команде проводят проверку своей техники, потом после отработки ориентиров свободный поиск воздушных целей. Поиск, вплоть до сопровождения. Если нужно, то «ЗСУ» – самоходная установка выпустит свой «скромный» запас в несколько тысяч патронов калибром 23 миллиметра на расстояние до трех километров. В ближнем бою зенитчики могут скалы пилить, любую машину пополам. Бронетехнике тоже достаётся. От скоростной стрельбы внутри салона будь то танка или другой машины у экипажа лопаются ушные перепонки. Это очень грозное оружие.

Итак, залп минометной установки накрыл свои цели, но никто сразу ничего и не понял! Ну, просвистело «что-то» у одних высоко над головой, ну, пробило несколько крыш на складе, так они и так уже старые были, дырявые, поди, кто их проверял раньше. И только часовые караульной службы на вышках обратили наконец-то своё драгоценное внимание на действия этой закамуфлированной парочки! А были у них для этого случая старенькие, такие, увеличивающие размер, смотровые приборы. Короче, голубчики на своих постах посмотрели в них и подняли тревогу! Что тут началось!

«Тревога!»

«Что делать?»

Снайпер бы достал, ему такое расстояние – раз плюнуть! «Бур» английский. Автоматическое оружие тут не поможет. Пулемёт выставить? Так это ещё приказать нужно! А для такого случая оценить обстановку, не каждый же раз дивизион для защиты выдвигает пулемёт на свою передовую! Итак, все расчёты заступили по местам, командир оценил обстановку, но уже поздно, парочка, как два опытных киллера, покинула место преступления, только пыль под колёсами стоит, а тяжелый миномёт скинули как улику! Они удирали в сторону. Артиллерийский дивизион открывает огонь из орудия мелкого калибра. Зенитчики обрушивают весь гнев на стоящие в том районе глинобитные стены, которые от таких выстрелов оседают и рушатся. Кишлак в стороне, тот совсем притих. Там, наверное, все давно легли на пол, ещё до начала атаки. Потом подняли в воздух вертолёты, эти боевые машины, конечно, опоздали, но с усердием прочесали в небе все, выполнив возможные фигуры высшего пилотажа. Грузовичок покинул открытую местность, миновал кишлак, пересёк пост, который ещё ничего не знал о нападении, и скрылся в неизвестном направлении. Если бы их даже где-то дальше и задержали, то что бы им предъявили? Свидетелей их деятельности нет. Они могли разделиться, пересесть в другую машину, переодеться, а свою старую машину бросить или спрятать. Проверка такой акцией была одноразовая. Теперь группе оставалось только дождаться нужного сигнала, что «ракетчики» будут на месте. Всё остальное было готово, но что именно получится, этого никто не знал.

После отмены этого нападения Мусса чувствовал себя полностью опустошенным. Он много размышлял, вспомнил, как они с другом в юности мечтали попасть в Мекку. Эта мысль его очень взбодрила. Он стал готовиться, следовало всё довести до конца. Его нынешний облик, документы позволяли ему появляться в общественных местах. Он свободно посещал университеты, слушал выступления ораторов, беседовал с афганской молодёжью. Его там знали и называли «товарищ Мусса».

Глава девятнадцатая, описывающая смерть репортера

«Журналист роет дальше!» – с таким заголовком выходит его статья. Несколько скандальных репортажей шокируют публику, но это уже не то! Его документальный фильм из воюющего Афганистана сделал тогда его легендой, дал ему новую славу, новую репортёрскую жизнь, а потом всё закончилось. Людям всегда нужны свежие новости, новые сенсации!

Слежка! Это доходит до паранойи. Ему везде мерещится слежка. Он даже обратился в Скотланд-Ярд, там ему обещали помочь. Но всё напрасно. Однажды его нашли на пороге своего дома с пулей в голове и двумя другими в груди. Подозревали продавца молоком, молодого индуса с этой же улицы. Но и его потом нашли мёртвым. След обрывается.

Следить за ним было совсем не трудно. Крис Мэтью вёл затворнический образ жизни, а на работе, в своей редакции появлялся редко. Группа людей разрабатывала план. Главный член группы, пожилой человек, решал, что именно следует сделать. Фотографии всех, кто посещал репортёра, были теперь перед ним, на коленях.

«Вот редакционный агент, тут адвокат, они отпадают. Возможно, почтальон, но он не откроет чужому, незнакомому человеку. Так, дальше, разносчик из ближайшего магазина, это хорошо. Вот, этот парень, он приносит по утрам всем молоко на этой улице. И приходящая домохозяйка, последний вариант».

«Почему его не убрали давно?»

Наконец-то прозвучал вопрос. Никто не ответил, так как все всё понимали. Если бы его убили несколько лет назад, тогда бы никто не поверил его фильму, той удобной версии, за которую и заплатили.

Подобрали похожего на этого индуса парня, заплатили ему вперед. Домработница задержалась дома, сразу отзвонилась, сообщила, что опаздывает. Звонок в дверь. Хозяин поспешил в коридор. Это была хорошая, дорогая дверь. Надёжная дверь, как и всё в этом доме. Камера слежения показала на мониторе знакомого разносчика молока. Молодой индус наклонился и поставил свой пакет на крыльцо. Потом повернулся и стал уходить. Именно в это время Хозяин приоткрыл дверь и наклонился за пакетом.

«Но, что это?»

Разносчик медленно стал разворачиваться, в руках его оказался длинноствольный пистолет бесшумного исполнения. Два толчка опрокинули хозяина квартиры внутрь, он стал беспомощно пытаться спрятаться или закрыть дверь.

«Ещё секунда, и он будет спасён!»

Но пришелец молниеносно оказался на пороге, третий выстрел. Добил! В голове появилась смертельная рана. Спокойно прячет пистолет, осматривается. Всё тихо. Парень наклонился над пакетом, собрал всё в него, прикрыл дверь, и не торопясь пошёл по пустынной улице, там уже его ждал мотоцикл. Когда он ушёл, появилась домработница, она явно торопилась. Первое, что она обнаружила, это была незапертая дверь. Потом, увидев следы крови на пороге, она стала кричать и звать на помощь. Хозяин был уже мёртв. Через несколько минут появился полицейский, а ещё через минуту прибыла целая бригада специалистов из Скотланд-Ярда. Женщина нашла в себе силы, нажала на тревожную кнопку в прихожей. Пульт был оснащён системой видеонаблюдения за охраняемыми объектами. Там уже поняли, что охраняемый объект навсегда потерян. Смерть репортёра связали с его профессиональной деятельностью.

«Эти журналисты всегда имеют столько врагов! Не правда, ли?!»

В то же утро некто выкрал из его рабочего сейфа в издательстве все рабочие материалы и папки. Тут совсем всё было проще. Уборщик – китаец по национальности за небольшую плату сделал слепки ключей от входящих дверей. В издательстве как всегда допоздна задержались несколько сотрудников, никто ничего не заметил. Посторонние в форме охранников вошли и через некоторое время вышли. Охранник здания был обезоружен и обезврежен, ничего не видел, так как он пролежал всё время в подсобном помещении. Ключи от сейфов, их дубликаты хранились у редактора, вот в его-то кабинете и за рабочим местом журналиста выгребли всё! Унесли, спокойно сложив в припаркованный автомобиль. Китайца потом нашли. В его машину заранее подложили взрывчатку, потом разнесли в клочья, послав сигнал из соседнего автомобиля.

Разговор

Сделать нужный выбор для человека всегда трудно. С одной стороны у военного специалиста было блестящее будущее в рядах народной армии ДРА. Со временем он мог занять высокое положение, скажем, по службе. Уже прибыв из Советского Союза он сразу же получил под своё руководство взвод солдат как младший офицер. В его распоряжении имелся опытный капрал, который исполнял обязанности сержанта. Он-то и занимался личным составом. В его обязанности входило следить за бойцами, нагружать их по военной подготовке.

Хаким должен был жить в казарме на общих основаниях, но как офицер имел много привилегий. Он мог выходить в свободное время из казармы в город, мог посещать административные здания, это давало ему право воспользоваться своими документами, пропуском и паролем, который менялся каждые сутки. Его приятелю Сираку повезло больше, он попал ординарцем к одной военной «шишке», впоследствии стал работать секретарём у военного атташе, карьера пошла в гору, так сказать. Тут сработал личный фактор, приятель был очень исполнительный малый, имел хороший почерк, изучал иностранные языки. Военная специальность ему совсем не потребовалась. Когда Хаким выходил на рейды, прочёсывал кишлаки, разминировал дороги, кувыркался в маршевых бросках, его приятель корректировал документы, подшивал приказы, разгребал мусор после дружественных «тусовок» с советскими специалистами. Как-то они отдалились друг от друга на этот период времени, встречались редко.

Хаким обучал самостоятельно свой взвод навыкам саперного и подрывного искусства. Для этого он приказывал капралу собрать весь личный состав в отдельном кабинете, где и проводил свои занятия. Со временем так получилось, что в нагрузку он получил ещё один взвод, сначала как преподаватель, потом как командир. Теперь у него было два сержанта, которые беспрекословно ему подчинялись. Программу обучения он выбрал самую оптимальную. Утренний бег, зарядка. Обучение приёмам рукопашного боя. Для этого он приглашал штатного инструктора. После обеда следовали занятия в аудитории. Потом опять физические нагрузки. Хасан был беспощаден в учёбе. Заставлял бегать, тренировал на выносливость. Была изготовлена специальная полоса препятствий, подобные можно было видеть в любой воинской части. Усложнить конструкцию пришлось, используя заброшенное высотное здание. Там установили пулемётное «гнездо» на самом верху строения. Следовало незаметно подобраться, обойти или ползком приблизиться. С тыльной стороны сияли пустые глазницы окон без рам, туда можно было попасть, только вскарабкавшись по канату. Для сложности программы Хаким приказал обучаться парами и тройками с помощью длинных бамбуковых шестов. Это выглядело так: два бойца поднимают по вертикальной стенке третьего, используя бамбуковый шест. Примерно так поднимаются вверх пожарники при выполнении своих нормативов. Первый боец крепит канат, спускает один конец вниз, остальные поднимаются, затем полоса препятствий проходит в самом здании. Там уже используются спрятанные растяжки и макеты противопехотных мин. В конце здания следует обезвредить пулемётный расчет условного противника. То есть полоса была рассчитана на определенное время прохождения. Инициативу заметили, оценили, и полосу стали использовать как учебное сооружение для всех без исключения. Выпустили специальное пособие по этому случаю.

В небольшой аудитории Хаким вёл курс саперного дела. Он рассказывал об основных способах обезвреживания боеприпасов, взрывателей, мин и других опасных предметов. Показывал образцы закладок, с которыми приходилось сталкиваться каждый день. Помимо этого он гонял солдат на местности, учил работать с помощью щупа. Он требовал от них быть предельно внимательными при выполнении своих заданий. Молодой офицер честно выполнял свои обязанности, он не желал, чтобы его солдаты погибли в результате некомпетентности или незнания. Он считал, что достаточно дать некоторые навыки для этих людей, а потом это поможет им в дальнейшей жизни, даже не на службе. Простые выполнения нормативов по стрельбе он превращал в целое действо. Полигон был следующим местом его пребывания. То есть Хасан выкладывался в повседневной жизни, помимо сопровождения он занимался обучением. Это ему нравилось, очень скоро из всей массы бойцов он выделил нескольких человек, которым смог поручить выполнять какие-то дела. Так получилось, что именно его отделение стало надёжным звеном в обороне города. Они шли там, где невозможно было «протралить», находили и обезвреживали очень сложные сюрпризы. Обычно без смертоносных трофеев не возвращались. Это было частью войны. Но чем дольше длилась эта война, тем больше Хасан понимал, что это было не его место.

* * *

Между тем занять своё место он не мог. По праву рождения он мог претендовать на более достойное место, даже в настоящее время. Титул его отца можно было бы приравнять к княжескому званию. Он был единственный наследник по прямой линии. Где-нибудь в политической иммиграции, в среде оппозиции по-настоящему он мог бы занять какое– то место. Одно его имя имело бы политический вес и значение. Конечно, надеяться, что при смене власти ему вернуть звание и дом, это долгоиграющая тема и не стоит «выеденного яйца». Он прекрасно знал, что пока Советский Союз является опорой правящему режиму, никакого переворота или политического поворота не будет. Факт его рождения в настоящей дворянской семье имел очень щекотливый оттенок. Это называется репрессия со стороны нового строя. Вся семья была непонятно зачем уничтожена. И самое главное – неизвестно кем. Кто именно стоял за убийцами его отца, брата? Кто именно направил в его дом отряд? Чьи подписи стоят за приказами из прошлого? И, следовательно, кто должен ответить за смерть его близких? При этом, кого-то ему следовало опасаться до сих пор. Прошло не так много лет с тех трагических событий.

* * *

Это он прекрасно понимал. Единственным доказательством его причастности к семье был талисман, с которым он никогда не расставался. Красивая, изящно выполненная вещь хранила между тем в себе секрет. Это украшение, как вы, надеюсь, помните, оно было выполнено из белого метала, изображало полумесяц и непонятный символ. При внимательном рассмотрении можно было прочитать несколько слов на латинском языке. По внутренней части украшения были нанесены несколько цифр. Хасан однажды уже использовал это украшение как элемент оружия. Для этого он отточил одну сторону до остроты настоящего лезвия. Потом мог закрепить на цепи, на веревке, при помощи простого карабина или звена. Украшение раскладывалось! Очень хитрый механизм приводился в действие с металлическим щелчком. Талисман менял форму. С некоторых пор он носил его в специальном мешочке, это упрощало дело, не привлекало особого внимания посторонних. Как ему удалось оставить его себе? Ведь тысячу раз его могли забрать, просто похитить. Никому в голову не могло прийти, что украшение – это настоящее ювелирное изделие и что-то стоит. Ведь не золото, на первый взгляд не определишь, и не серебро – это уж точно. Настоящий специалист мог бы увидеть в этом сплаве платину! Но, до поры до времени этого предмета никто не видел. Даже не знал, что он ещё существует.

* * *

Неосторожное обращение могло бы повредить ему, поэтому Хасан берег его как зеницу ока. Иногда прятал, так зароет его на некоторое время, чтобы никто ни знал и не видел. Но потом чувствует, что ему что-то не хватает за пазухой и вернёт талисман на место. Так надёжней.

– У них своя жизнь, у нас своя! Как ты этого до сих пор не поймёшь? Они всегда тут были чужие и такими останутся! Потомки будут строить новое общество на костях захватчиков, а построив новое государство – они даже не вспомнят о них! Посмотри на Союз, у них в стране столько своих проблем, что им скоро будет не до нас! А тут мы – основная сила! Новый Афганистан! Ты, наверное, даже не представляешь, как решительно настроены сейчас студенты! Как грамотно они ведут свою пропаганду!

– Это всё твои арабские наёмники! Разные спецслужбы с египетских и арабских денег пытаются разжечь новую войну, ещё больше, чем была, чтобы потом спокойно торговать своим и американским оружием!

– Ничего подобного, мы должны сами решать свои проблемы! Ты просто заворожен этим «красным быком»? Он сумел утопить страну в новой волне террора. Это мне напоминает мое детство, когда каждая десятая богатая семья попала в немилость! Скажи, куда делись их дома? Кому достались их земли? Чем закончилась национализация? Тем, что крестьян пытались заставить платить за землю, а когда это не вышло, то её просто оставили за государством. И что это за слово такое? Национализация! Мой отец был человеком своего клана. Он всегда отвечал за своих людей, за их земли, а его объявили «вне закона», всех сподвижников подвергли гонению!

– Не понимаю, как ты умудрился выжить? Хаким!

– Я – оружие в руках Аллаха! Я словно острие пики в руках нового пророка! Я покараю всех врагов моей страны! Ты со мной?

– Да! Но с тобой просто страшно рядом стоять! Пика!

– Скажи, ты всегда будешь со мной?!

– Да!

– Поклянись!

– Клянусь! Аллах Акбар!

– Что ж! Ты сам это выбрал, назад пути нет! Скоро я уйду в горы. Мне нужно набрать себе много верных людей по всей стране. То, что я предложу, перевернёт этот мир!

– Я уйду с тобой, Хаким!

– Нет, Сирак, не сейчас! Ты будешь нужен мне здесь, брат! Ты должен стать большой «шишкой», занять какую-нибудь должность в Генеральном Штабе. Наладить связь с другими представителями оппозиции. Поэтому тебе нужно быть предельно осторожным! Контрразведка не дремлет! ХАД не спит! И скоро мне потребуется твоя помощь. Документы, оружие, машины, деньги для моих людей! Ты должен быть готов! Следует договориться о способе связи с тобой. Вероятно, что я буду выходить на определённой радиоволне вечером десятого и двадцатого числа каждого месяца. Потом, когда я устроюсь, мы договоримся о личной встрече. Чтобы передвигаться по стране нужен транспорт, пропуска, знание пароля. Этим ты меня и обеспечишь. Ещё будут другие поручения, нам потребуются деньги. Вероятно, что на тот момент мы что-нибудь придумаем. Оружие можно брать с армейских складов, там всегда найдётся прапорщик, которому нужны деньги. Это, ведь, русские!

Они ещё долго разговаривали, бросая камни в полноводный арык. Два молодых специалиста, два младших офицера. Подтянутые, смуглые, сильные, как стальные пружины, готовые к своей будущей роли – служению государству.

Хаким смотрел на своего друга и невольно видел в нём сына муллы, который читает суру в трясущейся машине. Выполнить очередную просьбу друга было нетрудно. Ему следовало узнать все подробности жизни нескольких членов Правительства и ХАДа. Список был небольшой, но Хаким просил незаметно найти факты их причастности к расправе над семьями репрессированных после событий апрельской революции. Тут следовало вывернуться наизнанку, чтобы разговорить нужных людей!

Но парни знали, что в любом деле остаются следы, в любом деле участвуют помощники, соучастники, подельники. Вот с их слов и нужно было бы рисовать картину прошлого, чтобы найти документальное подтверждение. Существовали записи протоколов приговоров с подписями и датами, акты изъятия материальных ценностей, земель, домов. Документы и договора передачи земельных участков, усадеб знатных вельмож и членов их семьи. Парень не брал с собой самих документов, но по ночам снимал ксерокопии то с одного, то с другого необходимого компромата. Для этого ему пришлось сделать в своём кабинете (а теперь у него был свой кабинет, офицерское звание открыло возможность стать секретарём одного очень влиятельного человека) тайник. Потом он подумал и стал снимать все документы на камеру. Это стало его привычкой, особенно потом, когда должность стала позволять иметь свой собственный архив!

Хаким изучал все полученные документы, подробно перечитывал их. Ведь ему требовались доказательства вины людей, которых он должен будет приговорить к смерти в первую очередь! Тогда он ещё боялся ошибиться!

И вот нужные документы были у него в руках. Справки, акты изъятия, отчёты осмотра с мест происшествия. Так в графе одного файла была вычеркнута другими чернилами фамилия человека! Что бы это могло означать? Он плохо помнил то время! В памяти остались только яркие события: его брат с кривой саблей в руках, кровь, стекающая с лезвия, ужас на лице матери! Потом короткие сборы и побег. Они разделились на две группы. На его глазах на выходе из городского КПП патруль открывает огонь по мирным жителям. Брат, его мать и другие ни в чём не повинные люди падают под пулемётным дождём, потом всех добивают люди в военной форме. Его тащат куда-то обратно за руку. Где-то в развалинах старого дома ему стало плохо, вырвало. Потом он спит и снова видит весь этот ужас!

Вот опять эти же фамилии!

«Час настал! Месть будет прекрасной!»

Парень забрал копии, они больше не нужны Хакиму, но он просит их сохранить для окончательного обвинительного приговора!

* * *

Смерть крупного чиновника потрясла стены Генерального Штаба!

«Это настоящее покушение! У Революции так много врагов!»

«Следует проявить бдительность!»

«Как они смогли взорвать машину? Она же была припаркована в охраняемой зоне! Куда смотрит охрана? Всех отдать под трибунал, начиная с начальника караула!»

«Его уже разжаловали в простые солдаты! Теперь их удел патрулировать окраины!»

«Подумать только, и это произошло среди белого дня! Как вы думаете, его специально взорвали? Или это случайность!»

«Нет, что, вы! Это диверсия!»

«Да, всё это выглядит как показательная акция!»

* * *

Мелкая подтасовка фактов, и информация о караване с ракетами лежит там, где ей надо лежать! А там уже потирают руки в преддверии удачи! Нажаты соответствующие кнопки всех скрытых механизмов управления, с которыми парень торопился познакомиться. Его нынешний начальник – большая «шишка», настоящий политик и мастер закулисных битв. У него есть чему поучиться. Потом он явно не равнодушен к молодому ординарцу.

«Странные они, эти старики! Им всегда нужен кто-то рядом, свидетель его торжества, слушатель и почитатель!»

Полевой командир Салават – был обыкновенной разменной монетой. Его отряд до поры до времени не приносил особых проблем, потому-то его и не трогали. Да, он брал из Пакистана наёмников, но так многие делали, когда своих людей не хватало. Взял с десяток «головорезов», чтобы лишний раз напомнить, что именно его клан в этой части гор самый сильный и обладает должной властью. Когда-то он служил в правительственных войсках и даже получил звание капитана, но потом перешёл на сторону оппозиции. И так, собственно говоря, делали многие.

«Почему именно он?»

«А его брат был в плену, сбежал и был многим обязан!»

Последние дни службы.

История с братом вообще напоминает целый детектив! Служба в отборном моторизованном полку под Кабулом для Хакима была не такой тяжелой и невыносимой, как для тех, кого оторвали от хозяйства и призвали путём «усиленного» набора. Полк считался «отборным», а на самом деле между собой его прозвали «сборным», то есть из нескольких частей уже несуществующих подразделений. Техника была очень старой, работала на грани фантастики. Подразделение Хакима выполняло регулярно разные задачи. Оно, сопровождая колоны на марше, проверяя направление, обеспечивало безопасность от мин основных путей и магистралей! И это происходило с ними почти каждый день! Они снимались рано утром, их довозили до участка и «вперед», туда, где двигались за огромным тягачом – «тралом», или отдельно, просто пешком. Так они и шли, выборочно осматривая нужные участки. Вечером возвращались, если присутствовал кто-то из начальства, то уходили раньше! Однажды «БМП» сопровождения вывезла взвод сапёров раньше, оставив на дороге. Вообще эту обязанность выполняли советские войска, их подразделения, но и афганцы не сидели без дела. Штаб заразился идеей «выполнения плана», кто-то там считал проценты, принимал рапорты и доклады, потом составляли свои доклады и рапорты, подавали выше, чтобы Президент вскользь мог посмотреть на «выполнение поставленной задачи», чтобы в прессе могли написать «о новых происках американских спецслужб», потакающих оппозиции.

Короче, выехали рано, оцепили участок, пошли сонно вперёд, вдруг за поворотом наткнулись на двух молодых парней. Те аккуратно закладывали на этом же участке дороги что-то в грунт. Когда их увидели, парни всполошились, бдительный боец «царандоя» убил одного и ранил другого. Видимо, надеялся на поощрение! Хаким уже видел смерть, но так, чтобы вблизи стрелять в упор и убить! Он стоял с щупом в руках и смотрел, как тяжелораненый истекал кровью, а второй пытался уйти. Потом он взял себя в руки и крикнул, чтобы того оставили в живых. Сам внимательно осмотрел дорогу, подошёл к месту закладки. Его это заинтересовало с точки зрения профессионала. Он осмотрел, понял, что может извлечь эту мину. И сделал это в течение последующих полутора часов. Ему говорили, чтобы он не тратил своего времени, просто рванул, и они бы следовали дальше. Потом они обнаружили ещё несколько мин! Оказалось, что парни притащили с собой шесть штук и четыре успели поставить.

Потом Хаким присутствовал при первом допросе. Это вышло случайно, именно в их части держали пленного, пока не пришло решение отправить его в центральный пункт перемещения. Хакима интересовало многое, «где тот обучался, кто был его инструктором, где он получал снаряжение и как ему это оставляли».

Так как у него был доброжелательный вид и спокойный тон, молодой минёр разговорился. Ему уже перевязали ногу, дали горячего чаю. Он много болтал, Хаким просто слушал, он ничего не писал, просто водил карандашом по листу блокнота и поддакивал. Его интересовали простые вещи, где был вчера, чем занимался, как часто выходил на задание, где отлёживался, кто именно передавал документы. Парень отвечал просто, если не мог ответить, то пропускал вопрос или в общих чертах объяснял.

– Документы? Да, помощник муллы принёс, но он тут не причём, ему это передали. Кормили? Обычно хорошо, но редко было мясо, зато хлеб всегда свежий. Нет, мы не пользуемся таблетками для подготовки воды. Это очень дорого, то есть сразу выдавали, а потом их никто не приносил. Мины? Их доставили в тайник, оттуда мы забирали их под утро, а когда и кто кладёт – не знаю. Аллахом клянусь! Жили почти легально. Мечеть посещали регулярно. Нет, не курю!

Потом парня увели и должны были увезти в центр. Что его ждало? Вероятно, что долгие часы пыток или жизнь за толстыми застенками, а может быть, его расстреляют, как представителя вооруженной оппозиции. Точно Хаким не знал, он в таких случаях старался не углубляться!

Потом оказалось, что одновременно с ним арестовали помощника муллы и ещё пару человек. Хасан сделал вывод, что его разговор с минёром прослушивали и стенографировали в самой комнате для допросов. Сам он никаких записей не делал, обладая хорошей памятью, и информацией ни с кем не делился! А ведь он так же спрашивал о способах закладки, о последовательности, о степени маскировки. Он сразу понял, что парня обучали профессионалы, он точно знал своё дело!

Однажды, согласно слухам, предстояла большая военная операция, просто крупномасштабная!

А слухи – это самый верный способ получения информации, в них 30 процентов будет правды или нечто на неё похожее. Короче, русские собирались зачистить сразу несколько беспокойных «зелёнок» в некоторых труднодоступных районах. Почему-то такую информацию от союзников не скрывали. Хаким удивлялся, но, зная всю серьёзность намерений, счёл, что 30 процентов – точно «деза»!

Так порой делали, чтобы обеспечить внезапность. Но структура разведки у Советского контингента была такой, что они очень сильно зависели от местных осведомителей, от чужих переводчиков, от разного рода посредников. А это выглядело как огромное сито. Им черпают, из него всё течёт, а то, что осталось, было видно снизу тем, кто в этом заинтересован, а, может быть, нет. Потом разведка у русских была многоструктурная и относилась к разным подразделениям, которые всё время друг с другом соперничали. Хаким однажды, ради интереса, пустил слух, что рядом на соседней улице с казармой существует склад боеприпасов. Он сделал это аккуратно, и вот через два часа подъехало несколько грузовиков с солдатами и обыскали всю эту улицу. Обошлись без стрельбы. Обыскивали люди из соседнего полка. Так Хаким понял, что территориально кто-то «стучит» свой, или каждый участок имеет осведомителя на своём месте. Там, кстати, нашли несколько оцинкованных труб, так похожих издалека на переносные зенитно-ракетные комплексы. Всё это ему могло пригодиться в будущем, но как, он этого пока не знал. В ходе этой операции подразделение Хакима участвовала в некоторых маршах, многодневных переходах и вооруженных стычках. Но не это больше всего запомнилось сапёру, нет, однажды он посетил кишлак, который только что «зачистили». Из домов выносили трупы мужчин, женщин и детей. Те, кто остался живым, были выведены, их увезли в неизвестном направлении. Потом тяжелыми машинами сравняли глинобитные дома. Ровняли так, что от поселений, которые сочувствовали бандформированиям, не осталось ни одного дома, ни одного жителя. Увидев это, Хаким не выдержал, его желудок вывалил всё на обочину, спазмы мучили его до вечера. Такого отношения к простому люду он не ожидал. До него доходили слухи, но он старался этому не верить. Регулярно что-то где-то случалось, а события так легко исказить. Потом он много думал и понял, что существующая власть – двулична. Она пытается оторвать крестьян от земли, от бога, от тех ценностей, которыми дорожили его предшественники. Он ещё раз понял, что как потомок столь знатного рода не может служить Правительству, которое буквально топит в крови свой народ. Слухи о застенках, о переворотах регулярно выползали. Их боялись говорить, но слова жгли язык и срывались с уст говорящих. Обычно это были студенты, которые приходили к родственникам в казармы. Там их подкармливали родные братья или отцы. Они общались со сверстниками, делились мыслями. У Хакима появились свои люди в среде местного учебного заведения. Шло время, Хаким хотел встретиться с дядей. Но он знал, что находясь на службе, не имеет права её покинуть, не может общаться с лидером оппозиции, даже если тот не живёт в стране, тем более это было очень для него опасно! Следовало что-то придумать, сделать. План сложился очень просто. В штабе у него служил его друг и приятель. Через которого он бросил небольшую «дезу». Так получилось, что приятель «оброс» очень большими связями в обеих сторонах, на ту сторону ушло сообщение о предстоящей вылазке в один далёкий район. Когда формировались группы, то первоначально Хаким в неё не попал. Его подразделение было разделено на две части. Он, как заместитель своего командира, остался за главного на месте. Но потом капитан получил приглашение на ежегодный банкет по случаю юбилея одного из лидеров партии, и вопрос о будущей командировке и замене решился сам по себе.

Проводник – доброволец, он был нанят Хакимом за несколько месяцев через подставное лицо. Он выполнял мелкие поручения на своём месте. А когда его попросили оказать содействие и провести в указанный район бойцов, то выбор маршрута оставался за ним. Бедняга и не догадывался, что всё решили за него, маршрутов было всего два: простой, и очевидный, который и выберут как трудный. Хаким точно знал, что там имеется несколько схронов. Эту информацию он получил очень давно и держал про запас.

Проводник пришёл, нанялся. Сначала он клянчил вознаграждение, но существенных доказательств у него не было, но сказал, «чтобы подняли вертолёты, всё посмотрели сами!». Эта идея не понравилась, но информацию стали проверять.

Оказалось, да! То, что сведения подтвердились, что караван был, что в наличии что-то есть! Всё стало похоже на встревоженный улей. Все стали спешить, каждому командиру хотелось как-то отличиться, получить очередное звание. Желали заслужить естественно и очень быстро организовали группу, она совместно с афганскими товарищами вышла в заданный район. Хаким двигался в составе этого отряда!

Он чувствовал себя предателем! Те люди, с которыми он делил каждый день хлеб и воду, должны будут умереть ради его плана! Зачем ему понадобилась такая сложность? Почему он просто не вышел вечером из своей казармы и сумрак не поглотил его? Зачем ему потребовалось всё так запутать? Хаким и сам этого не знал. Он знал имя человека, который мог бы ему помочь! Только нужно было сделать так, чтобы он сам мог помочь этому человеку!

История с захватом минёра на окраине имела продолжение. Когда парня выводили, и никто не мог видеть их обоих, Хаким протянул парню бумажный пакетик со смесью опиума и ещё одного лекарства, он приказал выпить это накануне вечером. Глубокой ночью его обнаружили в камере холодным и бездыханным. Поэтому тело поторопились перенести в помещение, которое служило вместо морга, до особого распоряжения. Этого не потребовалось. Под утро дверь отворилась, и два человека вынесли на носилках тело молодого человека. Его только укрыли тёплым одеялом и уложили на повозку, запряжённую лошадью. Всё это сделали незаметно. Парень оказался родственником очень важного человека. Хаким подловил его на очень простых вопросах и сразу догадался. Он уже знал очень много интересных вещей, смог сопоставить факты. Фамилия парня, место рождения – этого минёр и не скрывал, отсюда следовала принадлежность к очень сильному клану. Всё остальное было не тяжело просчитать!

Когда парень очнулся, то первое, что он увидел, это лицо своего собеседника. Тот демонстративно развязал ему руки и сказал, что он может быть свободен! Парень отлежался в этом доме, потом ему принесли другие документы, по которым он и покинул город.

Труп, то есть его отсутствие, сразу не вызвало особого интереса у разведки. Только потом, сопоставив факты, искали в этой истории «концы», но нестыковки в этом случае так ни к чему и не привели!

Именно брат этого парня должен был появиться в жизни Хакима. Так, шаг за шагом, каждый двигался к своей какой-то цели! Разведчики – за складом «стингеров», афганцы за повышениями и наградами. Каждый конкретно представлял себе предстоящую операцию. Но только один человек мог видеть все кусочки вместе, всю картину в целом. Ему для этого не нужно было особых усилий, он всё построил сам. Ему не светило очередное звание, не нужен был ни отпуск на родину, ни денежное вознаграждение! В его душе проснулся тот мальчик, который обещал мстить за гибель своих родителей. Он искал себе союзника, и в этой роли видел только одного человека, полевого командира. Он надеялся, что задание получит именно он. И видимо что Аллах услышал его молитвы.

* * *

Сирак помнил эти последние события. Они с Хакимом долго подбирали ключи от двери помещения морга, не хотели беспокоить дежурного. Потом просто вынули двери из петель, поставили рядом и вошли. В холодном помещении тело уже стало сильно коченеть. Ещё немного, и было бы наверняка поздно. Они завернули его в тёплое одеяло и вынесли на спине. Хаким взвалил его на свои плечи и держал за руки. Закрыли дверь, уложили парня в тележку, укрыв одеялом. Они ещё всё оглядывались на центральную улицу, как бы не появился патруль. Но им повезло. Мул тянул тележку очень долго, им приходилось останавливаться и смотреть на парня, но всё вроде было нормально, тот не успел сильно окоченеть!

В доме у хорошей знакомой они вызвали врача. Ему они сказали, что это знакомый рабочий, который случайно упал в пустой колодец. Что его очень поздно нашли! Тот осмотрел, сомнительно покачал головой, сделал то, что следовало сделать, оставил нужное лекарство и ушёл. Он не любил задавать ненужных вопросов. Свежеперевязанная рана от пулевого отверстия ему многое сообщила. Раненый должен был скоро прийти в себя. Когда он стал дышать чаще, ему связали руки! Сделали это на всякий случай! В следующий раз, когда он проснулся и попытался встать, сказали.

– Лежи! Лежи! Ты меня помнишь?

С этими словами Хаким взял нож и перерезал верёвки.

– Ты свободен. Но советую тебе полежать тут пару дней. Это мой друг, он помог тебе!

Это был красивый парень с длинными волосами, смуглой кожей, с карими глазами. Когда ему делали первую перевязку, то пришлось вытирать тело влажным платком.

Глава двадцатая, в которой мы увидим вывод ОКСВ из Афганистана

Казалось, что Мусса достиг своей цели. Земля горела под ногами захватчиков. Скоро его народ освободится от оккупации. Советский ОКСВ выйдет из страны, и государство будет само решать своё будущее и будущее своих детей. Он чувствовал себя Ангелом Смерти. Вот горят машины, русские самолёты на взлётной полосе взрываются один за другим. Вертолёты на площадке «корёжит» в адском пламени. Этого никто не ожидал. Их теперь никто не спасёт, к ним никто не придёт на помощь. И Месть медленно опустошила его душу, выпив её, высосав все его силы. Вот он, пустой, рухнул в сне, в своём беспробудном сне. Этот сон долго преследует его. Часто не дает отдохнуть. Адское пламя обрушивается на землю, сметая всё и всех. От этого никак не укрыться!

Вторая часть. Следующий акт. Боевые, шести тонные ракеты, направленные на врага, от них нет пощады!

«Как хорошо, что он отказался от этого. Всё было им скрупулёзно подготовлено, вымерено. Только его слово, его воля помогли им отказаться от следующей трагедии. Многие жаждали крови, но не он. Он уже перегорел, ему не требовалось больше рушить судьбы простых людей!»

Он перестал быть марионеткой в руках других, больше его не использует в своих целях никто, – решил он. Тогда он ушёл. Ушёл сам и увёл своих бойцов. Они смогли отсидеться в заранее вырытых убежищах. Потом пробирались дальше, где по многокилометровым штольням, а где в одиночку. Покинули опасный для них район.

Нельзя сказать, что их не искали. Искали! Нашли позиции, нашли труп, разминировали пути отступления, изучили тактику операции. Специалисты искали малейшие зацепки. Следы! Всё это потом запротоколировали. Дороги перекрыли, проверялся каждый транспорт. А всё, что мешало, то выжгли огнём, кишлаки выселили. Все здания обыскали, а потом разрушили. Колодцы заполнили ядовитым газом, минировали штольни, пещеры. Прочесали каждый подозрительный метр земли.

Самое трудное было вывезти оттуда корреспондента. Но тут помог приятель из Генерального Штаба. Он сам на машине с пропуском вывез спящего Криса. Потом его оставили на кладбище. Никто не обратил на приятеля особого внимания, конечно, его обыскали, но «корочки» журналиста местной газеты сделали своё дело! То, что ляжет в основу будущего документального фильма, было тоже вывезено в безопасное место! Журналист тогда проспал целые сутки. Его так и уложили в яму спящим. То, что его пришлось тогда обколоть наркотиками, уже не имело значения. Потом пригнали машину «скорой помощи» с надёжным человеком, уложили на кушетку, поставили капельницу, забинтовали с ног до головы и отправили в Центральный городской госпиталь.

* * *

США, Великобритания и другие западные страны ожидали скорого падения режима Наджибуллы, но их ожидания не оправдались. В последние два-три года, когда ограниченный контингент советских войск готовился к выводу, ценой больших усилий и затрат удалось превратить правительственные войска президента Наджибуллы в достаточно боеспособную армию. В июле правительственной армии удалось нанести ощутимый удар по противнику, разгромив объединённые силы моджахедов под Джелалабадом.

Правда, страна быстро распалась на несколько политически независимых областей. Между провинциями велись боевые действия, а бывшие союзники конфликтовали и создавали новые альянсы, они находили богатые инвестициями иностранные политические течения, которые им якобы помогали, но на самом деле вновь разжигали огонь вражды, поставлял своё оружие.

Предисловие

Это был обычный день. День, когда большая, многочисленная семья собирается вместе. За одним столом, сервированным на европейский манер. Кругом много света, вокруг так много слуг. Слуги одеты в одежду различного цвета, но каждый с вышивкой герба этой семьи. Большая гостиная богато украшена коврами, цветами и занавесками. Пожилой музыкант настраивает свой инструмент, потом исполняет незатейливую мелодию. Это никому не мешает говорить. Приносят угощения, уносят тарелки, пожилая женщина, няня, ухаживает за двумя младшими детьми, которые тянутся к своей матери. Все одеты в национальную одежду, кроме старшего сына и главы клана. Они в белых европейских кителях, с головными уборами. Позолота украшает пуговицы и погоны. Мужчины уже поели. Их стулья ещё находятся в кругу общего стола, но они уже вне его. Отец курит тонкие сигареты с приятным ароматом, его сын рассказывает новости дня. Они очень похожи, один является точной копией другого. Их выделяет своеобразное строение сетчатки глаз, поэтому всех мужчин в этой семье испокон называют «тиграми». Создаётся эффект мгновенного фото, вспышка – все освещены этой минутой. Все оживленно беседуют, но смысл каждого разговора не доходит до посторонних, потому что всё это хранит память одного человека – маленького мальчика, который сейчас молится Аллаху. Сейчас – это любой другой день, который остался для него без того дня, хранимого в его памяти. Он произносит своё имя: «Мусса!», дальше идёт длинный перечень всех имен его родственников, каждого колена его рода, до самого знаменитого, именем которого он и был назван. Так каждый мусульманин должен знать всех своих предков до седьмого, четырнадцатого колена. Итак, он молится, он просит дать ему силу, дать ему исполнить своё заветное желание! Поклон, голова опускается низко к покрывалу, потом человек поднимается. Но встаёт уже не маленький мальчик, а взрослый мужчина! Это уже другое место! Прошло много лет, молитва всё ещё актуальна, этому человеку всё ещё нужны его силы!

Глава двадцать первая, в которой мы знакомимся с «наркобароном»

Салават. Таких людей стали называть наркобаронами, это пошло от латиноамериканских плантаторов, которые быстро освоили выращивание и продажу наркотических культур. Так сегодня принято называть любого, кто занимается прибыльным наркобизнесом. Он, как бывший полевой командир, имел обширные связи среди политиков, силовиков Республики. Каналы его деятельности выходили далеко за пределы южно-азиатского региона. Сегодня он уже был один из пяти крупных поставщиков опиумного сырца. Основой его нынешней деятельности были деньги от иностранных партнёров. Всем нужен его товар, а условия для его выращивания были порой не везде. Во многих странах за хранение, распространение и транспортировку наркотиков применяли смертную казнь, в других ограничивались только длительными сроками тюремного заключения.

С 1992 по 1996 (период правления моджахедов в Афганистане) производство опиума возросло с 1970 тонн до 2200 тонн. И это до запрета выращивания опийного мака. Движение Талибан вывело Афганистан в мировые лидеры по производству героина. Производство героина в стране выросло с 2248 тонн в 1996 году (когда талибы пришли к власти) до рекордных на тот момент 4565 тонн в 1999 году. В том же 1999 году на долю Афганистана пришлось 79 % мирового производства героина. А за год посевные площади опийного мака на территории под контролем талибов увеличились с 60 до 90,5 тыс. га. Очевидцы сообщали, что крестьянам нередко запрещали сеять хлеб и предлагали деньги за разведение опийного мака. Запрет на выращивание мака, введённый в связи с падением цен на опиат и под давлением мирового сообщества, на практике не выполнялся. Было произведено лишь демонстративное уничтожение ряда посевов, причём зачастую уже после снятия урожая.

Но именно в Афганистане сложилась ситуация, когда официальные власти боролись с этим явлением, а отдельные чиновники закрывали глаза на существование гигантских горных плантаций мака.

Итальянцы

Это была небольшая итальянская семья. Все, кто живёт по какой-либо причине вне своей родины, не теряют связей со своими соотечественниками или, как это говорят, со своими корнями. Глава семьи, старый дон Доминико был уважаемый человек, хороший бизнесмен. Он имел очень влиятельных друзей в своём городе, где прожил с женой уже больше пятнадцати лет.

Сейчас его бизнес был вполне легальным, он был основан на торговле промышленными товарами, содержанием и сдачей в аренду складских помещений, обеспечение населения надежным грузовым транспортом. А то, что приносило постоянные деньги, всё это касалось только его деловых партнёров, которых он представлял. Чтобы теневой стороны вопроса никто не интересовался, ему приходилось выплачивать некоторую сумму денег нужным людям в городе. И на такие его дела все закрывали глаза. Короче, он содержал несколько подпольных казино и игральных клубов. Была у него такая сфера деятельности. Помимо этого он владел сетью игральных автоматов в городе, которые выглядели вполне безобидно по сравнению с другими его объектами. Клубами и казино управляли нанятые им менеджеры, от которых требовалось только безоговорочно выполнять все нужные инструкции. Надо сказать, что дон Доминико не всегда был успешным бизнесменом. У себя на родине, в солнечной Италии, он начинал с обыкновенной таверны на окраине города, которая досталось ему от его отца. Тогда это его вполне устраивало, сервис в таком захолустье не приносил больших доходов, но закусочная была соединена с небольшим магазинчиком, где тоже хватало работы. Это был надёжный семейный бизнес.

И только некоторая причастность его к главе небольшого семейного клана привела к полной зависимости от дел этого самого клана. Он был близким другом сына одного дона, и такая близость накладывала некоторые обязательства. Нет, он не был освобождён от поборов каждый месяц со стороны сильных мира сего, скорей всего это выглядело как оказание чести платить, то есть помогать такой семье. Самое страшное оказалось то, что именно знакомство повлияло на всю оставшуюся жизнь. Молодому Доминику пришлось оказать услугу своему лучшему другу. Просто он спас его в один прекрасный момент. Спас! Повезло человеку, скажете вы! Взял, и спас друга. Но подставил под удар своих родных и близких.

Обладая крупным телосложением, он один, без всякого оружия справился с двумя вооруженными парнями, которые поджидали его друга в его же заведении. Как всё это произошло? Что из этого потом получилось? Только можно было догадываться.

Два гангстера спокойно дожидались за столиком, чтобы выполнить свой заказ. То, что они имели оружие, это они даже не скрывали. Под газетой на столе лежали револьверы, за окном стояла в ожидании машина тёмного цвета. Всё было хорошо спланировано. Парни почти ни о чём не беспокоились, негромко обсуждали свои проблемы. Судя по разговору, ничего хорошего от них ждать не приходилось. Реальная угроза жизни молодой жене, которая обслуживала в этот момент зал, привела к тому, что если бы они успели открыть стрельбу в его таверне, то это привело бы к очень печальным последствиям. Молодой Доминико просто оглушил их обоих своими кулаками. А потом взял и связал скатертями в большой тюк. Когда прибыл его приятель, ничего не оставалось делать, как закрыть своё заведение. Парней вывезли за город, больше их никто в живых не видел. Таверну пришлось отписать ближайшему родственнику.

Благодарность приятеля была не столь велика, тот принял это как должное. Кстати, потом его всё равно вычислили и уложили в дорожную пыль вместе с телохранителем. Такой поворот событий был очень болезненным, Доминико во время предупредили, он скрылся с семьёй. Сначала за городом, потом за пределами страны. Брат погибшего оказал ему денежную поддержку, оплатив все расходы на переезд и трёхнедельное проживание в неплохой гостинице. С этого, пожалуй, всё и началось. Получить французское гражданство оказалось не так легко, но им в этом вопросе дали «зеленую» улицу.

«Для этого и существуют друзья! Не правда ли, синьор?»

Итак, он был вынужден покинуть родной город, чтобы не потеряться в очередной мафиозной разборке. За собой никакой вины он не признавал, но ему посоветовали перебраться на некоторое время за границу, хотя бы во Францию, чтобы поддержать общие интересы клана. Так как никаких репрессий по его душу не последовало, то он мог с чистой совестью вернуться на родину, но по ряду причин этого как раз и не произошло. За время проживания во Франции ему удалось наладить небольшой торговый бизнес, который с появление двух сыновей стал расти. Старший сын был зачат ещё в Италии, собственно говоря, в то время дон Доминико в первую очередь спасал свою семью, а не жизнь.

Потом всё благополучно «разрулилось», детей стало больше, и этим могло всё закончиться, если бы… Именно это «если бы» не давало покоя старому дону. Очень дорогой платой за внешнее спокойствие было требование «старого» друга. Уже мирному пожилому человеку, главе небольшой семьи, пришлось устранить ненужного свидетеля во Франции. Это было настоящим преступлением, за которым последовал бы арест и долгие годы тюремного заключения. Конечно, можно было заплатить наёмному киллеру, чтобы тот всё сделал быстро и надёжно.

Но времени на организацию и планирование такой акции не было, и дон Доминико всё сделал сам! Ему повезло, о его участии в этом деле мало кто знал. Само преступление выглядело очень безобидно. Человек, которого охраняла полиция, погиб в снятом гостиничном номере от того, что подавился. Он буквально захлебнулся водой. По крайней мере, следов посторонних людей в номере обнаружено не было. Признаков борьбы или другого насилия не выявили. Или искали очень невнимательно.

Когда утром в номер прибыл полицейский, чтобы выяснить, почему свидетель не подходит к телефону, то он обнаружил остывший труп. Началась суматоха. Появились корреспонденты. Прибыл комиссар полиции. Конечно, смерть сразу же вызвала подозрение. Нагнали судебных экспертов, стали допрашивать персонал гостиницы, соседей по этажу. Никому в голову не пришло, что преступники проникли по пожарной лестнице, через балконную дверь.

В этот раз ему помог старший сын Джерримо. Тот открыл на балконе дверь, впустил в комнату отца. А когда дон Доминико скрутил того парня, они заставили его выпить стакан воды со льдом. В нужный момент кусок льда застрял в горле несчастного человека. Дон Доминико был очень крупный человек, ему ничего бы не стоило просто свернуть шею этому типу, тем более в этом деле была некоторая личная неприязнь к нему. Но решение не оставлять следов привело к такому роду импровизации. Типу сказали, что в стакане лёгкое снотворное, что для него было бы лучше выпить самому. Что его просто хотят вывезти на запланированную встречу. Тот ещё надеялся, что подоспеет полиция или при выходе его освободят. Сказал, что хорошо, он выпьет. Крепкий захват за плечи и шею обеспечил, так сказать, уверенность, что этот тип не передумает, и будет пить воду. Джерримо не понимал, зачем так усложнять это дело. Он хорошо владел ножом и вообще любым оружием. Когда они вытерли отпечатки своих следов в комнате, он закрыл за собой окно, используя петлю из нитки. Щеколда вернулась на место, а нитку можно было запросто выдернуть.

Пара акробатических упражнений, и они на соседнем балконе. Ещё пару минут, и они покинули гостиницу через запасную калитку. Когда, наконец-то, беспрепятственно покинули этот город, тогда он понял, что всё они сделали правильно. Следов никаких не осталось, клиент умер по непонятной причине, лёд в его организме растаял, получилось всё просто удачно. Такого хладнокровия от поведения своего отца Джерримо не ожидал. Они получили значительную передышку на несколько спокойных лет. Больше они такими делами не занимались, то есть сами ничего не делали.

Но час расплаты всё-таки наступил. Прошло много лет, когда в родном клане произошла «передвижка» с кадрами.

В течение недели на улицах итальянского города гремели выстрелы, а потом людей находили с огнестрельными и ножевыми ранениями. Свидетелей никто не оставлял в живых, причем специфика жизни в Италии на тот момент была такова, что свидетели молчали как рыбы, или их отправляли кормить рыб, если были не уверенны в лояльности. Это была очередная война между семьями. Именно в тот момент о них и вспомнили. Кто-то проболтался, или косвенно подозрение пало на их семью. Родственники убитого поклялись отомстить за смерть этого типа. Прямых доказательств у них не было, но само присутствие дона Доминика в этом регионе ничего хорошего не сулило. Так или иначе, война задела и дона Доминико с его домочадцами. Осталось ждать, когда у противника найдутся ресурсы, чтобы дотянуться до этого спокойного, французского города.

* * *

Если раньше он зависел от многих посредников, и каждый новый канал стоил ему части доли, то после командировки Муссы в Европу многое изменилось. Тот, по просьбе Салавата, напрямую вышел на сицилийцев, которым как раз не хватало нужных связей с надежным поставщиком сырья. Мусса, как хороший помощник, сделал многое в этом направлении, именно его отношение к поставленной задаче привело к расширению бизнеса. Нужный контакт был временно изолирован конкурентами, Мусса на свой страх и риск вытащил молодого Сицилийца из рук противника. Самое главное, он спас нужного человека и его семью, сделал это вовремя, теперь этот контакт стал недосягаемым для врагов. Сицилиец обеспечивал аэродромы и в знак былой признательности личных заслуг Муссы всегда помогал им.

Теперь свои плантации были и у Салавата. Несколько частных самолётов обслуживали его наркокартель. Все они принадлежали зарубежным компаниям и были зарегистрированы на подставных лиц. Через удобные банки шёл «отмыв» денег, часть денег ложилась на счета других банков, уже «чистых», с хорошим прикрытием, другая часть «оседала» на руках чиновников.

Наркобарон точно знал своих других зарубежных партнёров, он начинал с ними. Он был многим им обязан раньше, и теперь по-прежнему очень зависел от них. В этих респектабельных господах уже никто не узнает тех агентов спецслужб США, которые организовали в Афганистане вооруженную оппозицию для Советских войск. На деньги представители США создавали лагеря наёмников в соседнем Пакистане, отрабатывали детали различных операций на территории Афганистана. Тем более что шла постоянная поставка оружия в эту страну. Каналы поставок начинались с посредников, таких как Египет, который получал оружие оптом и по дешёвке, а потом снабжал все заинтересованные стороны.

Когда оппозиция выполнила свою основную задачу, в её услугах не перестали нуждаться. Агенты не прекращали с ней связь, снабжали нужной информацией и совместно выстраивали каналы дальнейшего продвижения наркотиков в страны Восточной и Западной Европы. Они ещё контролировали поставки героина, потом стали участвовать в доле, уйдя на официальный покой в своих ведомствах. Так образовывались международные компании, тесно связанные с афганскими компаньонами. Все они объединены одним предметом – прибылью от продажи наркотиков. А спрос на них рос с каждым годом. Афганский товар мог конкурировать с любым сырьём. Он был более высокого качества, его объём поставки мог быть любого размера. Когда не хватало своего, то скупали чужой. Когда мешал конкурент, то его «сливали» силовикам, те проводили показательную акцию – сжигали посевы на плантациях. Это широко пропагандировалось в средствах связи, по ТВ. Но никто не знал, что драгоценный урожай был снят, об этом успевали позаботиться.

Для транспортировки использовали уже не верблюдов, груженых мешками, а хорошие оснащённые автомобили с вооруженной охраной для сопровождения внутри страны, быстрые самолёты вывозили товар в соседние государства, на территории бывших баз ВМФ, где его отгружали на другой борт. Чтобы тот летел дальше – уже будет болеть голова у зарубежных партнёров. Прибыль оседала на банковских счетах, частично покрывая все расходы, налоги – взятки, гуманитарную помощь населению. Когда сотни тысяч людей вовлечены в этот бизнес, то зависимость целого региона становится очевидной.

Наркобарон прекрасно понимал, что он человек временный, любая перемена равновесия в стране может решить его участь. Пока он был нужен, пока его деньги шли на развитие нужных политических течений в стране, его никто не трогал. Талибан, несмотря на введённые суровые нормы шариата, выполнение которых строго контролируется, продолжал нуждаться в его деньгах и связях. Война не прекращалась, между провинциями всегда возникали конфликты, шли боевые действия. Смена политического строя ничем не отразилась на его наркокартеле. Если он раньше сам был полевым командиром, то теперь покупал услуги других полевых командиров, оплачивал выборы в городской совет, помогал больницам, строил мечети. Жизнь продолжалась. Самолёты поднимались с запасных аэропортов в воздух, увозя его товар.

* * *

Именно таким рейсом был отправлен Мусса, с глаз долой! Слишком стало трудно его прятать. После очередного ранения ему следовало отдохнуть. Как раз он поправился для такой дороги.

«Сколько у него было таких командировок?»

Мусса решил подсчитать приблизительно, и у него ничего не вышло! Сейчас они пересекут границу, и он покинет Республику. Он окунулся в память. Ему есть, что вспомнить!

* * *

Мелкая подтасовка фактов, и информация о караване с ракетами лежит там, где ей надо лежать! А там уже потирают руки в преддверии удачи! Нажаты соответствующие кнопки всех скрытых механизмов управления, с которыми парень торопился познакомиться. Его нынешний начальник – большая «шишка», настоящий политик и мастер закулисных битв. У него есть чему поучиться. Потом он явно не равнодушен к молодому ординарцу.

«Странные они, эти старики! Им всегда нужен кто-то рядом, свидетель его торжества, слушатель и почитатель!»

Полевой командир Салават – был обыкновенной разменной монетой. Его отряд до поры до времени не приносил особых проблем, потому-то его и не трогали. Да, он брал из Пакистана наёмников, но так многие делали, когда своих людей не хватало. Взял с десяток «головорезов», чтобы лишний раз напомнить, что именно его клан в этих горах самый сильный и обладает должной властью. Когда-то он служил в правительственных войсках и даже получил звание капитана, но потом перешёл на сторону оппозиции. И так, собственно говоря, делали многие.

* * *

Вот его первый самостоятельный выход против республиканских войск. Они сделали многокилометровый переход, двигались вечером и ночью, днём отлёживались. Потом устроили засаду, напали. После жестокого боя они отошли в горы, прячась от вертолётов. Несколько часов их пытались накрыть с воздуха, это были тяжёлые ташкентские бомбардировщики, которые размолотили там всё, квадрат за квадратом. А Мусса решил вернуться, увёл свой отряд ближе к линии правительственных войск, там они все и затаились.

Потом были несколько командировок с одним европейцем, выходцем из прибалтийской республики. Тот, переодетый в форму советского офицера, с несколькими солдатами разъезжал на «БэТээРе» по отдалённым позициям, предъявлял поддельные документы, проводил проверки. Всё это было заснято на видеокамеру. Европеец имел целый набор разных документов в стальном ящике, там их была целая пачка.

По прибытии в отдалённую советскую воинскую часть разыгрывался целый спектакль. Там он представлялся по мере надобности то заместителем военного прокурора округа, то санитарным инспектором, то сотрудником ГРУ. Прибыв на позиции, он, быстро представившись, искал недостатки, делал выговоры, всё снимал на видео, потом уезжал. Номера на машине менялись каждый раз после крупного пункта. Знаки на борту тоже меняли. Больше того, он прослушивал переговоры в эфире, его специальная техника была на грани фантастики, вся исключительно японская.

«Кто он был такой?»

Он так и не признался, но «за него просили хорошие люди», и Мусса не мог отказать. Он целую неделю сопровождал «прибалта», пока их не стали усиленно искать настоящие «контрразведчики». Тогда их плотно всюду обложили, а в одиноком ущелье просто расстреляли в упор машину из пулемёта. Ночью неизвестные люди атаковали их. На нападавших бойцах не было никаких знаков различия, одежда была самая обыкновенная – полувоенная, наполовину гражданская. Оружие тоже могло принадлежать любому воинскому подразделения, а тем более бандформированию. Стало окончательно ясно, что приключения подошли к концу, следовало позаботиться о сохранении жизни.

На машине сработал ящик с секретом, тайное устройство уничтожило всё содержимое. Машину потом взорвали. Водитель – узбек был ранен, его пришлось тащить на себе очень далеко, этим были заняты два других бойца. Потом почувствовали, что наконец-то оторвались и решили разделиться. Мусса отправился к своим людям, а эти двинулись по другим делам. Потом доходили слухи, что есть такая кассета с фильмом, где проверяющий «громил» одинокие воинские позиции, врывался в их расположения, раздавал выговоры, искал то украденные аккумуляторы, то проданные боеприпасы. Короче, наводил ужас и удалялся. Это выглядело на грани безрассудства и очень заинтересовало «комитетчиков». Получилось, что тогда Мусса мог засветиться перед контрразведкой.

Дороги!

Ему предстоит ещё одна дорога. Дорога, которая изменит всю его жизнь, очистит от прежних грехов, от скверны. Он выбрал свой путь давно, теперь должен успеть и это. Мекка. Об этом никто не знает. Кроме его друга и духовного руководителя, простого муллы из одной небольшой мечети. Мусса пересмотрел всё в прошлом, он должен многое успеть. Дядя гнусно использовал его, теперь прячет все «концы», засылает наёмников, чтобы убить его. Есть неопровержимые документы об участии американских спецслужб в жизнедеятельности видных афганских политиков. Многие из них живы до сих пор. Мусса решил отдать материалы ведущим издательствам мира, чтобы газеты нанесли свой удар по следам этих улик. Иман никуда от него не уйдёт, не отмоется от таких обвинений. И за преступления в своём прошлом ему придётся ответить. Потом и Мусса спросит его за смерть своего отца!

«Как он захочет умереть? Стоит ли задавать напоследок такой вопрос?»

Вот этого Мусса ещё не решил.

«Дорога! Бесконечная дорога, как в юности! Стоит только спрыгнуть и можно будет остаться! Впереди неизвестность. В горах гремит гром».

Маленький мальчик склонился в своей молитве, он просит Аллаха дать ему силы, чтобы бороться со своими врагами!

«Кто сейчас его враг? Его родственник! Или его русский друг, который остался там, в России. А может быть, американцы? Англичане? Нет! Врагом оказался он сам! Ему самому пришлось бороться с самим собой! Буквально каждое его действие – это противоречие! Оно приносило другим людям столько горя, что никакими хорошими делами и словами этого уже не исправишь».

Он разрабатывал грандиозные планы, он их осуществлял. Он подготовил план похищения и захвата целой воинской части, но отказался от него! Ещё раньше он уничтожил военный аэродром, но долго не мог простить себе этого. Потом через негосударственный европейский частный фонд помогал советским бойцам, ветеранам и инвалидам этой войны. Нашёл одну русскую медсестру в европейском филиале Общества «Красного Креста и Красного Полумесяца». После знакомства он предложил ей возглавить отдел его частного фонда, чтобы помогать советским «афганцам».

«Дорога! Стоит спрыгнуть, и можно начать свою жизнь заново, как с чистого листа. Как это ему было знакомо».

«Нет, он поедет до самого конца. Следует сохранить для всех хорошую память о своей семье. Его дорога ещё не закончилась! А высоко в горах уже идёт дождь».

Глава двадцать вторая. О бедных талибах замолвите слово

Мухаммед́ Наджибулла́ (в другой транскрипции Мохаммад Наджибуллах; пушту и дари ; 6 августа 1947, Гардез – 27 сентября 1996, Кабул) – афганский государственный и политический деятель, генеральный секретарь Народно-демократической партии Афганистана и президент ДРА с 1986 по 1992 г. Известен также как Доктор Наджиб. До этого занимал должность начальника Службы государственной информации (ХАД). На посту президента проводил политику «национального примирения», способствовал преобразованию политической и социальной жизни страны. Спустя три года после вывода советских войск из Афганистана в 1992 году правительство Наджибуллы было свергнуто вооружённой оппозицией. В последние годы проживал на территории миссии ООН в Кабуле, пока в 1996 году не был захвачен, а затем казнён талибами.

«Враг или… Кто?»

«Майор Иванов, ГРУ», – именно так представился этот человек, офицер в гражданской одежде. Впрочем, фамилия очень распространенная, поэтому ничего удивительного, не Иванов, так Петров или Сидоров.

– Учтите. Всё что вы сейчас скажете, будет записано мною на диктофон. Итак, мой первый вопрос. Что вы можете рассказать о своём бывшем воспитаннике? О Хакиме из рода Намиди?

Моложавый садовод ответил:

– Да! Конечно, я вас понимаю, но что случилось?

Офицер военной разведки (безопасности) выложил несколько фотографий. Там также были копии из личного дела Хакима, общие снимки курсантов, сделанные во время учебного процесса, на тактических занятиях и просто любительские черно-белые фотографии. Фотографий было очень много, о существовании некоторых Алексей даже не догадывался. Всё это, так или иначе, было хорошо знакомо ему. Он присматривался в своё время к этому курсанту. Всё, что касалось его жизни и учебы в Советском Союзе, всё это происходило буквально на его глазах.

– Вопрос второй. Вы помните его характерные, особые приметы?

– Конечно. Так или иначе! У него были необычные глаза. Радужная оболочка такого жёлтого, неестественного цвета. Такое редко можно встретить у обычных людей. Вообще, он был такого, худого телосложения, очень стройный. Нарастить мышцы у него так и не получилось, но это не значит, что он был слаб. Нет! Он находил какие-то внутренние резервы для преодоления препятствий. У другого человека уже руки бы опустились, а он мог переломить ситуацию в свою пользу, выжать до любого предела, понимаете?

– Да, спасибо! Вопрос третий. А могли бы вы сегодня узнать его, скажем, при личной встрече?

– Но, позвольте, майор, он же погиб! Когда юноша вернулся на родину, ему пришлось принимать участие в боевых действиях. Там, в ходе одной операции, его отряд попал в засаду. Никто из командиров тогда не остался в живых! Как я его теперь опознаю?

– Всё это почти так. Летом в 1988 году отряд душман расстрелял в упор Кабульский аэродром. Были серьёзные потери. Операцию разрабатывал и провёл некто Мусса. Он же провернул всё так, что тогда его боевики ушли без потерь. Мы заинтересовались его биографией, «кто он?», «откуда взялся?». Там, о нём ходили легенды. Оказывается, это настоящая загадка, а не человек. В годы Апрельской революции он потерял родных и близких людей. Но в горах, у дальних родственников его воспитали. Потом он участвовал в боевых действиях, обучался в военном лагере на территории Пакистана. Был несколько раз ранен, лечился в одном из арабских государств, путешествовал, потом вернулся. Провёл несколько успешных военных операций. У него хорошая подготовка, он мастер своего дела, как говорится, от Аллаха!

– Но причём, здесь Хаким?

– Мы имеем информацию, что всё это как-то было с ним связано.

Майор попросил попить, ещё раз огляделся.

– Вот фотографии, сделанные недавно на территории одного государства. Вопрос. Вы узнаёте на ней кого-нибудь?»

Там было изображено несколько человек в полевой, военной форме. Все они в солнцезащитных очках, в национальных головных уборах, все бородатые. Склонились над картой. Снимок можно считать почти удачным, только один человек искажён, размыт.

– Наш человек сообщил. Что один из них должен быть этот Мусса! Все они прибыли вскоре после завершения операции в одно место. Где потом их наградили подарками от очень влиятельных людей.

– Среди них я никого не узнаю. Тут трудно кого-либо узнать, все очень похожи друг на друга. Вы полагаете, что Хаким мог выжить и перейти на сторону противника?

– У нас есть копия одного любопытного фильма. Его автор английский журналист Крис Мэтью. Это человек с мировым именем. Так он утверждает, что его наняли для очень широкой пропагандистской компании. Специальные репортажи и того самого дела то же. Он снимал все этапы этой операции. Но его не посвящали ни в какие дела, доверили только работать. Вот он-то и раскопал эту историю, опубликовав некоторые интересные факты в своей книге. Там он вскользь упомянет об истории одного афганского князя. Тогда ему разрешали снимать то, что сейчас и так видит весь мир. Но это был «тёртый калач», он заготовил очень много интересного материала. Работал на английскую разведку, между прочим! Теперь он на «пике» журналисткой славы, к нему не так просто подобраться.

Пауза.

– Но, что интересно. Мы проверили историю всех высокопоставленных семей королевского двора. Сопоставили факты, вот три семьи, которые могли бы нас заинтересовать.

Тут он выложил газетные обрезки иностранной и советской старой прессы, копии фотографий и фотороботы. Одна фотография сразу привлекла внимание мужчины. Несколько человек, явно члены одного клана, одной семьи, мужчины в кителях, при оружии и всех регалиях, женщины в хорошей европейской одежде.

Там на Алексея смотрел Хаким! Алексей ошарашено смотрел на подпись!

– Этого не может этого быть?!

Год снимка указывает на очень старую дату.

– Тогда Хакиму было?..

И тут его взгляд упал на младшего члена семьи.

– Боже мой!

Тут его взгляд перехватил офицер, он взял фото тоже.

– Да, это семья… Они стали жертвами в первые дни революции. Отца расстреляли. Семью пытались спрятать от ареста, но потом их тоже всех расстреляли. Это произошло прямо в черте города, при побеге.

– Нет, вот этот! Это явно он! Боже мой! Как это возможно? Понятно, он изменил имя, национальность. Выждал, чтобы потом вернуться!

Они долго ещё говорили, потом офицер ушёл, ему следовало сделать несколько звонков. Так круг подозреваемых определился.

* * *

Из документов одного Советского военного советника следует, «что к сотрудничеству нужно привлечь все слои населения. Тем более «верхушку» различных кланов и племён. Это устранит межплеменные разногласия и избавит от лишнего насилия. Среди таких людей обращалось внимание на молодого афганского лидера. Его политические взгляды можно легко использовать, такое сотрудничество должно быть взаимовыгодным!».

Совещание: полковник, генерал и знакомый майор.

– Таким образом, если раньше мы считали, что Мусса – это образ собирательный, то сейчас точно установлено, кто он есть на самом деле. Он – некто Хаким. Теперь, когда наши войска вышли из Афганистана, а назначенное правительство пало, политическое положение в этой стране постоянно меняется, там ведётся война за раздел сфер влияния. Сфер территориальных и политических. Итак, в 1995, когда талибы захватили Гильменд, то разгромили боевиков Гульбеддина Хекматиара, но были остановлены под Кабулом дивизиями нашего временного союзника, Ахмад-Шах Масуда. Они контролировали треть территории Афганистана на юго-востоке страны. В сентябре 1996 талибы без боя взяли Кабул и основали Исламский Эмират Афганистан. На этой, подконтрольной территории, они ввели строгое шариатское право. Оппозицию режиму талибов составил, так называемый, Северный Альянс. Состоящий главным образом из таджиков (во главе с Ахмад Шахом Масудом и Бурхануддином Раббани) и узбеков (во главе с генералом Абдул– Рашидом Дустумом), который пользовался поддержкой России. Талибы ушли в подполье и частично отступили в соседний Пакистан (провинции региона Вазиристан), где они объединились под началом Хаджи Омара. Вазиристан является оплотом движения Талибан. Талибы оттеснили традиционных племенных вождей и захватили фактическую власть в регионе.

– Есть ещё одна очень сильная политическая партия – фракция зарубежных политиков во главе с Иманом, которая финансируется арабскими государствами. Они помогают всем. Им выгодно иметь разобщённый территориально разделённый Афганистан, так легче управлять регионом. Мы считали, что Мусса хорошо знаком с Хаджи Омаром, который возглавляет политическое движение Талибан. Сейчас Мусса слишком много времени проводит среди студентов Кабула и других крупных городов. Он потомок такого знатного рода, что это могло бы послужить хорошим прикрытием в дальнейшем, в борьбе с другими течениями. Силовые акции в дни советской оккупации – это был явный политический заказ. Между прочим, Иман и Мусса – дальние родственники. В последнее время между ними пробежала «чёрная кошка», но влияние на лидеров внутри страны очень большое. Наш человек должен сообщить о появлении Муссы.

– В ставке одного «наркобарона» есть наш человек. Мы считаем, что Муссу и наркокартель многое объединяет. Следует отказаться от мести, от силового уничтожения этого альянса, их можно привлечь на свою сторону. Тем более что у наркобарона сегодня налажен транзитный канал передачи товара через одну из бывших советских республик. Можно прикрыть его в любой момент. Надёжные люди многократно видели Муссу также в Пакистане. Это очень одиозная личность. Он финансировал поставку медикаментов в ряд городских госпиталей, тратил большие деньги на покупку продовольствия пострадавшим от военных действий. Снаряжал охрану складов «конфиската», после того как правительство теряло позиции.

– Относительно Муссы. Есть документальное подтверждение, что в смерти его отца также виноват его родственник. Он в тот момент стал занимать очень большой пост. У них были политические разногласия. Тем более Иман боялся, что князь помешает ему осуществить его планы. Но в конечном итоге он сам разочаровался в своей деятельности, перешёл в ряды оппозиции. Он даже создал легенду, что всегда был противником оккупации государства.

– Есть интересные сведения того времени в иностранных репортажах. Были подписаны долгосрочные контракты с зарубежными фирмами по поиску месторождений нефти и добычи других полезных ископаемых. Но Апрельская революция нарушила все планы. У обоих родственников были пакеты акций различных иностранных компаний, большие суммы денег в различных банках. И кому всё это должно было достаться в конечном итоге, догадайтесь!

– Я полагаю, что следует привлечь «Хакима» – Муссу на нашу сторону или хотя бы встретиться с ним. Для этого у нас есть общий знакомый. И как только станет известно о его местонахождении, то он вылетит туда. Там он, к сожалению, будет действовать один. Так сказать, на свой страх и риск. Без всякого официального прикрытия. Единственное, что можно будет сделать, так это свести его с нужными людьми.

Офицеры дальше разрабатывают свою операцию.

* * *

Встреча состоялась в небольшом уютном кафе. Улица, на которой было расположено это заведение, находилась в арабском квартале этого европейского города. Не то чтобы там жили одни переселенцы из северной Африки, но исторически сложилось так, что все жители города называли её Арабской, и квартал соответственно тоже. Место выбрал Мусса, он заранее осмотрел все подступы, изучил пути отхода. Кафе имело незаметный чёрный выход прямо на соседний переулок. Столик был низкий, стоял в самом углу, их практически невозможно было увидеть со стороны. Из окна этот угол вообще не просматривался. Других столиков рядом не было. Это была почти изолированная кабинка. Слуга, который должен был обслуживать этот сектор, был предупреждён об осторожности, чтобы никто из посетителей в этот угол не проходил, даже случайно. Мусса уже успел познакомиться с хозяином заведения. Тот представил ему своего лучшего повара, выходца из Пакистана. Перед встречей Мусса ещё раз осмотрел всё вокруг, убедился, что дверной замок на чёрном выходе в данный момент закрыт и легко открывается изнутри. Это было очень важно, никто не войдёт незаметно, и тем более можно было самому выйти. Также он поставил своего человека перед кафе, на случай непредвиденных обстоятельств, например, откровенной слежки.

Когда адвокат появился, то Мусса встал и прошёл к нему навстречу. Они сердечно поздоровались, согласно мусульманскому обычаю. Мусса уже успел проникнуться уважением к этому человеку. Он буквально всего добился сам, и только его упорное трудолюбие послужило пропуском на работу в большую адвокатскую контору. Именно это адвокатское заведение раньше занималось его семейными делами. Теперь получалось, что Мухаммед мог стать его личным адвокатом.

На столе лежало блюдо со свежими фруктами. Им принесли горячий чай. Так было принято в этом заведении. Потом принесут плов, различные угощения, холодные и горячие закуски. Спиртного и пива в этом месте не подавали, но потом можно было выкурить кальян, послушать музыку. Музыка была ненавязчивая, служила прекрасным фоном в предстоящей беседе. Потом появятся другие музыканты, и разговаривать будет невозможно, но, а пока следовало поговорить. Мусса спросил о состоянии их дела. Адвокат достал копии документов, объяснил, что он уже успел сделать. Потом попросил поставить в других бумагах подпись и личную печать.

– Я подал повторное прошение. Скоро придёт ответ. Тогда будет точно ясно, что нам ожидать от наших дорогих посредников. Итак, имеются 0,09 процента акций одной большой нефтяной компании в Саудовской Аравии. Это по бумагам. Очень хорошо, что вам пришла в голову мысль сопоставить знаки на амулете и название Швейцарского Банка. Очень хорошо, что амулет вообще сохранился у вас. У вас, вероятно, была очень бурная молодость! Представляю, как это потомок столь знатного рода смог уцелеть в пучине всех революционных событий. Разного рода фальсификации имели место на протяжении последних лет. Поверьте, их проверяли и отметали не раз и не два. Вы просто не в курсе последних дел, но громкие процессы по поводу вашего наследства проходили регулярно. Кто-то настойчиво желал прибрать всё в свои руки. Я думаю, что здесь не обошлось без влияния Великобритании. Они имели в том деле очень большой интерес. Сегодня все карты у американских партнёров, но те действуют прямолинейно. Они не будут давить на такие клапана, о которых и знать ничего не знают. Дело в том, что ваш батюшка воспитывался в детстве с одним аравийским принцем. Они дружили всю их недолгую жизнь. Принц подарил одно место в правлении своей компании вашему отцу! Это случилось в день свадьбы вашего отца с вашей матерью. Там же имело место подношение некоторого количества акций большой нефтяной компании. Надо отметить, что подарок был поистине царский! Подарок был очень щедрый! Тем более что брак ваших родителей был чисто политическим событием. Ваша мать – верноподданная Великобритании, польского происхождения, последняя наследница княжеского рода, знакомая английской королевы. Католичка! Отец – мусульманин. Таких браков не допускали, но тут был особый случай. Правление компании – это нанятые опытные менеджеры, которые закончили в Англии престижные учебные заведения и были преданны своей, так сказать, «альма-матер». Принц ввел вашего отца из личных соображений безопасности, нужен был решающий голос в правлении, чтобы манипулировать итогами Правления. Короче, после трагической гибели вашей семьи, это место чудесным образом сохранилось. Его узаконили и использовали, как это было раньше, по старой доверенности вашего отца. Надо сказать, что это был очень умный ход. Больше двадцати лет использовать плоды свадебного подарка. Конечно, вашему отцу шли отчисления. Сегодня это очень большая сумма денег. Я поинтересовался, и мне даже намекнули приблизительное число. Больше 60 миллионов долларов! В данный момент они будут оспаривать эту сумму. Скажут, что следует выплатить налоги и разного рода подати. И это в Саудовской Аравии? Там раньше была свободная экономическая зона. Потом деньги не лежат просто так, они вложены в другие проекты, они приносят другие деньги. Но, поверьте, даже часть этих денег стоит того, чтобы за них побороться. Кто-то очень давно получил свидетельство о смерти всех членов вашей семьи, но не поверил этому, и было заявлено, что до появления наследника или лица, который может им являться, деньги и место в правлении остаются «де факто»! Теперь им придётся уступить. С нынешними наследниками вас лично ничего не связывает, кроме исторического прошлого и этой суммы. Я думаю, что нужно ставить на всё: на место в правлении и на всю сумму. Только так можно заставить Их поделиться. Это не значит, что вам придётся исполнять свои обязанности в правлении, просто нужно там числиться. Затем можно выйти из него, за это право они вам ещё заплатят, я надеюсь. Потом, я думаю, что следует быть предельно осторожным. За такие деньги можно исчезнуть практически мгновенно. Я думаю, что нас уже будут искать, чтобы потом, если не договоримся по-хорошему, то могут просто устранить!

Адвокат продолжал говорить. Они уже успели поесть и выпить кофе, как в зале зазвучала другая музыка. Следовало уходить. Мусса предложил встретиться в другой раз, они договорились о системе оповещения. Ему следовало высылать простые письма в контору на имя Мухаммеда, если он будет покидать страну или возвращаться. Потом, скажем, рано утром Мусса должен увидеть адвоката, выходящего из своего дома. Тот тоже должен заметить его. После этого он звонит на городской номер обыкновенного таксофона и договаривается о встрече. На случай, если адвокат не будет заниматься его делом, то всё в фирме передадут его коллеге по бизнесу. Имя он уже указал. Про всё это у них была условная договорённость, и поправок они никаких не делали. Мусса ушел. Мухаммед закурил кальян, потом позвал хозяина, тот сразу вызвал такси. За обед было всё заранее уплачено. Адвокат вышел, сел на кресло пассажира. Человек записал номер машины, который сразу последовал за такси. Вот вроде бы и все. Чуть позже смогли разузнать имя владельца подозрительной машины. Им оказался детектив местного филиала агентства «Гвардсекьюрити истер». Общее положение стало значительно усложняться, – подумал Мусса.

Очень давно, далеко в горах они с Салаватом проводили бессонные ночи в длительных спорах и обсуждениях. Тогда речь шла о будущем их родины. Салават рассказывал о состоянии дел на нынешний момент. Он говорил о том, что Мусса мог и не знать, но мог видеть вокруг. Они спорили на многие политические темы. О правах женщин в исламе. Об общинных отношениях в крестьянской среде. О налогах. О влиянии наркотиков и «наркобаронов» на ход событий и дел в стране. Именно тогда Салават сказал, что хочет по крупному заняться сбытом и поставкой опиума сырца в Европу. У него уже имеются большие запасы для такого дела, но нужен надежный партнёр на месте. Таким партнёром мог бы стать один итальянский бизнесмен. Итальянская мафия? Да, куда без неё!

То, что сегодня стало возможно получить такое крупное наследство, дало Муссе шанс многое изменить в своей стране. Он стал жалеть, что не имеет никакого финансового образования, что он не бизнесмен, вообще мало что понимает в этом. Такие крупные вложения могли существенно помочь его государству в целом или тем нуждающимся в помощи людям, которых он знал. Самое простое, это создать трастовый фонд, учредить банк, после того как на счета этих учреждений упадут деньги, начать финансирование в крупные строительства внутри страны и поставки товаров первой необходимости населению. Нужно создать новые рабочие места в стране, обучить специалистов, многое закрутилось тогда в голове, а потом пришло отрезвление.

В стране идёт страшная братоубийственная война. Какое будущее будет у его страны? Каким он теперь его видит? Куда ушло его желание мстить? Что ему делать дальше? Следовало сделать выбор, и он был к этому не готов. Он был по-прежнему борец за свободу и независимость своей страны, но то, что выходило на самом деле у оппозиции, отталкивало население. Народ нёс потери, войне не было видно конца. Все разговоры о скором выводе Советского Контингента из страны оставались только слухами. Ничего не менялось. Требовалось всколыхнуть всех. Иман так же настаивал на личной встрече. Следовало собираться. Но Иман – руководитель крупного политического течения и не может встретиться со своим племянником, который стал правой рукой полевого командира большого соединения оппозиции. Это сразу привлечет к его фигуре нежелательное внимание. Им такое ни к чему.

Так прошло ещё несколько лет.

* * *

Мусса знал, что уже давно находится под прицелом многих спецслужб. Он так много успел сделать в своей жизни, «засветиться», что это не прошло ни для кого незамеченным. Вокруг него собралось так много сторонников, что в добровольных помощниках недостатка никогда не было. Все его деньги шли на определенные дела, когда подрывного характера, когда чисто благотворительные. Порой он помогал отстроить заново здание больницы или школы, приглашал туда разных специалистов. Порой его можно было видеть среди митингующей молодёжи.

Когда он увидел фотографию с Алексеем, то решил встретиться. Того привезли заранее. Оставили на небольшой площади, ничего не сказали. Он сел пить зеленый чай у самого входа в питейное заведение. И только через час ожидания он получил записку с русским текстом:

«Восьмой номер, третий этаж».

Подросток, который принёс письмо, получил мелкую денежную купюру и убежал. Обычно нищие осаждают иностранцев, просят милостыню, но служащий отеля был строг и не впускал чужих. К русскому никто не приставал. Алексей медленно поднялся наверх по наружной лестнице.

На другой стороне улице сидел человек и снимал всё происходящее на камеру. Вот номер восемь, постучал в деревянный косяк, никто не ответил. Постучал ещё раз, прислушался. Потом толкнул дверь, она отворилась, он, наконец-то, вошёл. В тёмном полумраке, в кресле сидел человек:

– Надеюсь, у тебя нет оружия?

Он встал, они обнялись.

«Годы изменили того подростка!» – подумал Алексей. – «Годы, они беспощадны!»

Потом они много говорили, вспоминали, рассказывали что-то друг другу. Мусса не боялся, что их будут прослушивать, в комнате стоял генератор помех, окна были приоткрыты, поэтому стёкла не могли передавать колебания звуков для специальной считывающей аппаратуры. Впрочем, он уже ничего не боялся.

То, что встреча произошла в гостиничном номере, объясняется многими вещами. Мусса ещё не оправился от ранения, сидел в кресле так, чтобы видеть дверь и балкон. Он заранее отпустил своего помощника на весь день, тот отправился к своей семье. Мусса уже ничем не походил на того курсанта из «советской учебки». Этот мужчина имел седые волосы, красивую чёрную бороду с проседью, густые брови. Одет был в одежду индуса, сам район был «бомбейский». Многие выходцы из Индии имели свой бизнес, жили своим сообществом. Саму встречу назначили через представителей власти. Алексею дали номер телефона, там ему ответили, что с ним свяжутся, просили подождать. Потом возле гостиницы к нему подошёл человек, в котором он узнал маленького сына муллы. Верней, это раньше он был маленьким. Теперь это преуспевающий бизнесмен, бывший чиновник, бывший офицер. Его связи с «сильными мира сего» были обширны. Он знал, как Мусса относился к Алексею, поэтому после проверки сразу пришёл к нему. Конечно, он догадывался, что Алексей прибыл не просто так, а с предложением от российских спецслужб или как убийца. Такой возможности он не исключал. В ближайшей чайхане они плотно пообедали, поговорили. Тут же с соседнего столика их снял незаметно фотограф. Вечером эти снимки были у Муссы.

* * *

Готовясь в такой путь, каждую свободную минуту мусульманин должен молиться. Это выглядит как разговор с Аллахом, разговор с собой. Идёт «очищение» перед основными ступенями хаджа. Этому ему следует учиться. Если у него что-то не получается, то всегда придут на помощь его братья по вере. Безграмотному объяснят, помогут, направят. Раньше паломники прибывали хаотично, но потом духовенство страны всё взяло в свои руки. Оно стало регулировать потоки посещающих страну, рассылать приглашения, помогать при нахождении в святых местах.

Мусса решил отказаться от мести, он совершил слишком много преступлений против людей. Сама его профессия было отнюдь не мирной. Но на войне были хороши все средства для достижения цели. Теперь, когда оккупация заканчивалась, он решил не применять больше насильственных методов и попытался исправить последствия своих поступков. Итак, Хадж. Это был новый этап его жизни, к которому он готовился, посещая молитвенные дома и своего нового духовного отца. В этот период времени он выглядел простым горожанином, истинным правоверным. Тот, кто наблюдал за ним, мог считать, что это очередная уловка, трюк, с помощью которого он хочет сбить преследователей со следа.

«Не мог такой «матёрый волк» как Мусса совершенно измениться. Он что-то наверняка задумал, но что именно?»

Никто не мог понять. Мусса много ходил по бедным городским кварталам, помогал людям. Он стал жить их проблемами.

«Вот оно будущее Афганистана!» – думал он. Они устали от войны, артналётов, они живут своей жизнью. Он вспомнил слова Отца, и чем больше он над ними задумывался, тем больше приходил к мнению, что его старый путь – это тупик. Нужно «вернуться», заняться другими делами. Он стал богатым человеком, наследство его семьи составляло несколько миллионов долларов США в различных вкладах и акциях иностранных компаний, которые приносили непрерывный доход. Ему удалось связаться с юристами этих компаний, предъявить свои права.

Его адвокат провёл тест ДНК на родство, совпадение было максимальным. Уже потом ему сообщили, что он может прибыть для подписания нужных бумаг о вступлении в права.

Глава двадцать третья, о том, что произошло после серьёзного ранения

Снежный, холодный месяц! Ночью выпала свежая порция снега. Все дороги занесло этим снегом. Кишлак находился высоко в горах, он был затерян для остального мира на эти несколько месяцев. Мусса лежал на старом тюфяке, укрытый несколькими одеялами. Он голый, его рука и спина забинтованы. На небольшом столе горит тусклым светом керосиновая лампа. Где-то в каменной печке с плохим дымоходом теплится огонь. Большой алюминиевый чайник стоит на ровной раскаленной стойке и уже кипит, свистом заполняет все пространство комнаты. Мусса встает, снимает чайник с этой плиты. Он был слегка укрыт одеялом, его голые ноги в каких-то обрезанных резиновых сапогах. Он стягивает с верёвки исподнее бельё, белые штаны солдатского образца. Натягивает их. За его действиями наблюдает ребёнок, сидящий в углу.

«Кто это? Девочка или мальчик?»

Мусса этого ещё не разобрал. Ребёнок с короткой стрижкой, в тюбетейке, с одеждой, по которой ничего не смог разобрать. Тут темно, но вот Мусса видит, что одно ухо у неё с дыркой! Проколото! Это была девочка!

Мусса оделся, накинул одеяло, вышел во двор. Кругом лежал снег, яркий, искристый. Небольшая тропинка вела к дувалу. Ему нужно было в другую сторону. Он побрёл, осторожно наступая ногами, протаптывая новую тропинку, там за углом должна быть…

Ему тяжело. Кружится голова. Он сейчас вот-вот упадёт без сил!

«Неприятно упасть в холодный снег с полным мочевым пузырём!»

О том, как он лежал всё это время и был до сих пор чист, он старался не думать. За ним ухаживали, пока он был в беспамятстве. Отряд находился в кишлаке недолго. Его оставили тут, как только кризис миновал, и стало ясно, что он выкарабкается. Хозяйка получила запас продуктов, медикаментов, теплые вещи. Ещё ей заплатили деньгами. Заплатили так же старейшинам кишлака. Раненных было несколько, всех распределили по семьям. Отряд ушёл до снегопада, успел вырваться из этой природной западни.

Мусса справился. Оставил свой след возле глиняного забора, дальше не пошёл. Его уже не мутило. Свежий, холодный воздух, солнце на весь двор, голубое прозрачное небо – всё это одурманивало своей значимостью. Он пошёл обратно, остановился, чтобы взглянуть.

«А что там, за дувалом?»

Он не видел этого места раньше, а сюда его принесли уже без сознания. Там, собственно говоря, ничего не было! Кишлак, таких можно насчитать сотни, засыпанных снегом. Длинные тропинки вели куда-то вниз, редкие камни на солнце топили снег. Где-то блеяли овцы, почти рядом. Это было здесь, в сарае. Дом бедный, старый, покосившийся от своего возраста. Дым сизый из трубы, напоминающий часть артиллерийской гильзы. На верёвке висела его одежда. Кровь отстирали. Отверстия зашили. Ткань сырая, ещё не выветрилась.

«Сколько он уже здесь? Кого бы ему об этом спросить?»

Он пошёл обратно, сел на своё место, там было мягко и пахло свежей соломой от тюфяка. Ему хотелось пить, рядом стояла табуретка или что– то похожее на неё, там была кружка с тёмным отваром и тарелка с куском лепешки.

– Как тебя зовут?

Девочка молчала, только смотрела на него.

– Сколько тебе лет?

Она засунула свой палец в рот, блеснула зубами.

«Лет пять!» – определил Мусса.

– Где твои родители?

Ребёнок молчал. Она не боялась его, уже привыкла, что он лежит в их доме, тихо стонет или просто спит. Мусса не боялся, что остался один.

Он в этой деревне гость, а это святое.

Появилась Хозяйка. Это была молодая вдова, впрочем, её очень рано отдали замуж, такие традиции. Родилась в нижнем кишлаке. Свадьбу сыграли, муж привёз её в этот кишлак. Муж был проводником, однажды он спасал в непогоду своих спутников, а сам сорвался со скалы. После смерти мужа женщина не вернулась в родительский дом, а осталась в своём доме. Казалось бы, ну, что её держит? Так высоко в горах почти ничего не растёт, но возле дома росло старое ореховое дерево. Там, на плато, также имелись небольшие земельные наделы, которые принадлежали семье мужа. С них собирали небольшие урожаи. Чтобы содержать скотину, следовало запасать всё лето сено. Для растопки очага ломали кусты и небольшие деревья в оврагах. Небольшой огород ничего не приносит. Казалось бы, что ей теперь делать? Но не идти же навстречу новой жизни куда-то на стройку, в город, где можно найти работу. Осенью собирают плоды дикой сливы, смоковницы, сушат фрукты, катают пастилу для чая. Овец пасёт пастух в общем стаде, нужно платить или отрабатывать. Поэтому вдова работает, не покладая рук. Водой пользуются из речки или чистого родникового ключа. Обычно женщины носят её в небольших сосудах за спиной, замотанный в платок. Возделывать участок дают лошадь, помогают. Если не дадут, то две женщины кооперируются для такой работы. Есть ещё сестра мужа, они вместе впрягались в упряжь, тянули плуг, работали таким трудовым дуэтом. Мужчин в селении мало, в основном старики. Когда-то муж зарабатывал на «чёрный день», а когда этот день настал, то всё унёс. Дочь растёт без отца и практически его не помнит.

Красота этого места не сравнится ни с чем. Горы величественные, окружали все подступы, и только отвесное плато открывало вид на равнину. Сейчас это всё было в снегу. Снег всюду!

Женщина принесла воды, замесила тесто, напекла свежих лепешек. Но стопка зачерствевших лепешек лежала, завернутая в платок. Это запас на тот день, когда будет непогода и выйти не смогут. Тогда лепешки можно ломать, мочить в воде и есть, какое-то время можно перебиться. Вообще-то мука в этом месте была не дешёвая, но вдове заплатили. Она таких денег сроду не видела, теперь у неё есть всё, что нужно. Она даже решила зарезать сегодня курицу, чтобы отварить раненому свежего бульона. Можно даже зарезать овцу. Вообще, резать – это чисто мужская работа, но когда живёшь одна, всё выполняешь сама!

Родственник приносит иногда свежую дичь, для него охота – это ещё один способ для существования семьи. Следует бороться за жизнь. Вдова умеет читать и писать, но видно, что в такой глуши ей это не очень пригодится. В доме Мусса видит томик Корана и потрёпанную книжку восточных сказок. Сказки она, вероятно, привезла с собой. Есть ещё игрушки, но старые, хорошо сохранённые с детства. Женщина одета строго, как это полагается вдове, голова всегда покрыта платком. Дом – это небольшое строение, где одна общая комната условно разделена на две части занавесом. Окно у них большое, состоит из трёх одинаковых частей. Стёкла целые. В углу комнаты кувшины с водой, если непогода не пускает, то можно набрать снега, который следовало тогда растопить. Снег в горах лежит чистый долго, пока не отлежится. Имеется так же пристройка для скота. Все спят на тюфяках, укрываются одеялами и старой шинелью мужа. Девочка недавно выросла из своей деревянной кровати, та теперь висит под потолком.

Мусса сидел на своём месте, давно не бритый. Он одет в рубашку, старые штаны, тёплые длинные носки, связанные из шерсти. Оказалось, что у них была ещё коза, которую вдова временно отдала сестре мужа. Его поили тёплым молоком.

«Что может быть вкуснее кипяченого молока?»

* * *

Когда они возвращались с задания, то попали в засаду. Они поздно увидели противника, поэтому сразу их накрыли миномётным огнём, потом пошли в атаку. Им пришлось отступить, закрепиться в расщелине, чтобы потом скрыться. Они с лёгкостью отбили первую атаку. Мусса и ещё несколько человек остались сдерживать отряд правительственных войск и советских мотострелковых частей. Те видимо решили, что никуда они от них не денутся, стали ждать до утра. Отряд ушёл, поднялся по отвесной стене на верёвках, последним следовал Мусса и ещё один моджахед. Они оба тщательно минировали подходы. Утром их искали, были слышны звуки взрывов и выстрелов. Потом пролетел вертолёт. Из него, наугад, обстреляли «зелёнку». Тогда Мусса получил свой первый осколок в плечо. Его словно обожгло, толкнуло вперёд, прижало к земле. Потом эта сторона онемела, рука повисла плетью. Он стал терять кровь, ему наложили повязку, повели под руку. Переход был длительный. Потом решили остановиться в этом верхнем кишлаке, знали, что там точно не бывает правительственных войск. Переждали. У пакистанца – доктора с собой были все необходимые инструменты и медикаменты. Это он выудил осколок Муссы, а потом аккуратно всё зашил, забинтовал.

«Постельный режим!»

А где тут взять постель? Посоветовались, старейшина направил к вдове. Командир сам сходил, чтобы договориться. Он вытащил стопку кредиток, сунул несколько бумажек женщине, остальное отдал ей же, сказал, чтобы передала больному потом. Ординарец принёс консервы, купил для них мешок муки и тёплое обмундирование. Потом дал ей пистолет, сказал, чтобы она убрала его. Женщина, молча, всё выполнила. Он верил этой молодой, но умудрённой жизнью женщине, она сделает всё, как надо! Ещё он оставил адрес нужного человека, который живет внизу, в другом посёлке.

«Это на всякий случай!»

В кишлаке был ещё один раненый. Это выходец из Пакистана, молодой парень с длинной бородой, в чёрной одежде, которому точно уже не повезло. Он потерял свою ногу. На обратном пути наткнулся на противопехотную мину. Парень чувствовал себя хорошо, прыгал с самодельными костылями. Играл с местными пацанами, бачатами. Он заглядывался на свою хозяйку, тоже вдову. Мусса не знал, что резали ему ногу почти без наркоза, так как всё раньше отдали ему. Согласно контракту, пакистанца должны были эвакуировать. Он ждал первой возможности. Если Мусса был ещё не пригоден, то парня забрали, чтобы переправить дальше на базу или в Пакистан. Когда он уехал, прошла неделя и вдова стала собираться в путь. Она простилась со всеми и уехала. Потом оказалось, что в Пакистан они отбыли вместе.

Для Муссы наступили долгие дни ожидания. Весной Мусса переболел воспалением лёгких, вдове пришлось посылать местного бачёнка с запиской в нужный кишлак. Очень скоро прибыла легковая машина, из неё вышел врач. Он осмотрел Муссу, сделал ему укол. На следующий день врач уехал. Больной поправился. С женщинами у него сложились какие-то отношения. Они часто разговаривали, Мусса читал ребёнку сказки, пересказывал всё, что сам помнил, а знал он столько, что мог коротать все тревожные вечера. Девочка, которая не помнила своего отца, тянулась к чужому человеку. Она сидела и внимательно слушала его. Мусса заставлял её пересказывать всё услышанное и даже обучал её стихам и родным песням. Потом он стал обучать её грамоте, даже русскому языку.

«Зачем он это делал?»

Он сам не мог бы ответить на этот вопрос, но что-то в душе требовало этого!

К лету Мусса окреп, чтобы вернуться в отряд. Где тот находился, он, конечно, не знал, но это его даже не пугало! Потом они прощались. Его провожали всем кишлаком. Он поблагодарил старейшин, подарил им по большой пачке прессованного зеленого чаю. Всё это вдова купила для него. Продукты следовало покупать внизу, но изредка им приносили на продажу то, что невозможно было купить в обычном дукане.

Позже Мусса купил вдове дом в крупном городе. В этот кишлак при случае будут доставлять продукты и товары народного потребления, всё бесплатно, как подарки. Старейшины знали, что Мусса очень значительный человек. Они заметили его фамильный амулет. И с уважением относились к нему. Вероятно, что с этого места и пошла легенда о Муссе или о таком, как Мусса.

* * *

Теперь он становится крупной мишенью, и он, понимая это, ждал всё время удара. Нападение было неожиданным. Однажды в город прибыл представитель Имана, напросился на встречу. Туда Мусса опоздал, а когда прибыл, то увидел, что весь гостиничный номер был разрушен. В здание попал миномётный снаряд и разворотил стену. Многие посетители погибли или попали в госпиталь. Ему объявили войну! Он ушёл в подполье. Потом его выследил и ранил снайпер, так Мусса исчез на неделю.

Вывод советских войск застал его в глухом месте, на границе. Этот район подвергся значительной «зачистке». Но у него были нужные документы.

Там он в простой одежде стоял и провожал выходящие войска. Что было у него на сердце в этот момент? Об этом нетрудно догадаться! После вывода, он твёрдо решил восстановить имя своего рода, своей семьи. У него не было детей, не было даже жены. Когда-то, в далёком кишлаке одинокая вдова ухаживала за ним после его ранения. Она выходила его, но они расстались, он считал, что должен оставаться «волком – одиночкой» на тропе войны, его друг качал головой:

– Чем тебе не старшая жена? Мусульманин должен иметь дом.

Мусса помог этой женщине перебраться в большое селение, купил ей там дом. Он приезжал к ней в гости, чтобы просто отдохнуть и выспаться. Теперь он был рад, что не афишировал все свои знакомства.

Мусса нанял хорошего журналиста для ряда статей, которые вышли внутри страны. Он собирал материалы из светской хроники, писал о значении крупных предпринимателей и потомственной знати в современной жизни страны.

Но прошлое не отпускало его. Соратники по оружию считали, что он очень рано сдался. Весь арабский мир страдал от крупных государств и разного рода нападок. Югославию разрывали на части бесконечные войны. На территории бывшего Советского Союза вооруженные конфликты: противостояние Армении и Азербайджана, Чечня!

* * *

Это был настоящий отель европейского стиля. Он находился в черте арабского района, но его название было напыщенное, с претензией на величие. «Ритц». Ресторан при отеле также был европейский, ничего новоявленного, американского. Чопорный метрдотель, свора официантов. Тут Мусса должен был встретить своего знакомого. Тот появился, они поздоровались. Оба на встрече были одеты в светлые, деловые костюмы. После краткой беседы один передал на подпись другому необходимые бумаги. Так Мусса наконец-то вступил в наследство своей семьи. Его личность была подтверждена необходимыми экспертизами. Бумаги указывали, что он является полноправным приемником всего состояния его рода, владельцем нескольких швейцарских счетов, держателем контрольных и небольших пакетов акций различных компаний, учредителем которых был его отец, и многое, многое другое. Всё это было оформлено этим человеком, который занимался в течение последних трёх лет только его делом. Звали его Ахтар Мухаммед, что самое интересное, так же звали отца второго Президента Афганистана Мухаммеда Наджибуллы, но Мусса не находил это совпадение интересным. Сам Ахтар всячески подчёркивал эту деталь!

* * *

Она сидела в зале ресторана, с прямой осанкой спины, в серой строгой шляпке с вуалью, закинутой кверху. Её одежда говорила о принадлежности к высшему слою общества. Конечно, она не была мусульманкой! Её чисто европейская внешность, высший стандарт – всё это делало её крайне неприступной. Русые волосы, хорошо уложенные под шляпу, длинные кисти рук в летних перчатках, очки – лорнет для чтения книги в хорошем, кожаном переплёте. Дорогие серьги, недешёвая косметика, почти незаметный макияж, тонкий аромат духов – всё это можно было долго перечислять, говоря о ней. Дама пила чай, заложив книгу очками, потом медленно повернула голову, отвлеклась и, вероятно, что заметила его впервые. Мочка её светлого уха зарделась от непристойной мысли. Она засмущалась, отвела кусочек вуали в сторону жестом, полным изящества. Изредка потом она поворачивала голову в его сторону. И тут их взгляды встретились, и он не сводил с неё какое– то время своих глаз.

Потом, когда собеседник ушёл, и он остался один, то заметил, что этой женщины за соседним столиком уже нет. Он почувствовал своё одиночество, его жизнь – это вечное испытание, преодоление препятствий, борьба и просто война. Как он устал, кто бы мог понять его? Боль и одиночество – вот его вечные спутники.

«Кто она? Похоже, что англичанка. Хотя, кто её знает?»

Именно так подумал он в тот раз. Он не мог сразу её забыть, поэтому навёл справки в фойе вестибюля.

«Нет, оказалась, что она польского происхождения!»

Но какое это имело уже значение! Он стал искать с ней встречи. В следующий раз Мусса встретил её в лифте, они жили на разных этажах. На этот раз она с интересом разглядывала его в зеркальном отражении, потом повернулась и вышла из кабины, придерживая руками края платья. Присутствие такой женщины волновало его. Что касается различий в вероисповедании, национальности, то это всё уходило на задний план. Его влекло к ней, а она, похоже, была в нём заинтересована тоже.

Однажды он подкараулил её в городском сквере. Подошёл поближе, извинился, представился! Она оказалась издателем одного глянцевого модного журнала для женщин. В этом городе отдыхала в отпуске. Собиралась отправиться в горы. Он предложил свои услуги как опытного специалиста, чтобы сопровождать её в прогулках. Казалось, что они понимали друг друга с полуслова, а когда выяснилось, что Мусса знает русский язык, то они перешли с французского языка на смесь польского и русского языков. Это было смешно и даже забавно!

Когда Мусса уладил все свои юридические дела в городе, то смог себе позволить отдохнуть. Это был первый его настоящий отпуск, который он мог себе позволить. Надо напомнить, что в эту страну он въехал по своему новому паспорту, в котором стояло его настоящее имя. Официальная виза и паспорт были действительными. Он знал, что многие разведки мира заинтересуются его появлением в Европе, но теперь это было неважно. Ему предстояла длительная поездка в Мекку, для этого он хотел привести себя в порядок. Подправить своё здоровье после серьёзного ранения и просто собраться с мыслями. Семейные дела были решены, ничего не мешало ему пережить легкий роман с этой незнакомкой. Вот постепенно мимолётное знакомство переросло в дружбу. Он ничего лишнего не говорил о себе, а она и не требовала.

В горный отель они въехали вместе, устроились в разных номерах. Каждая прогулка проходила для них неспешно, за бесконечными беседами.

Однажды он остался в её номере, она просто не отпустила его ночью. С её стороны – это было очень неосмотрительно, заводить знакомство с человеком, о котором она ничего не знает! А между тем, многочисленные разведывательные службы разыскивали его за подозрения в совершении военных и террористических преступлений на территории разных стран. Человек, который не хотел привязываться к любому другому, тем более другого вероисповедания, сам того не ведая «увяз по уши»!

«Как бы отнеслись к нему его соратники? Кто их знает?»

Наверное, ничего хорошего, так как непримиримость к иноверцам у некоторых борцов была просто поразительной!

Она безрассудно окунулась в новую для себя жизнь. Человек такой яркой внешности, необъятной внутренней силы и магнетизма, такой пылкий и горячий! Таких людей никогда не было рядом с ней. И она прекрасно понимала, что в мусульманском мире отношение к женщине отличается от общепринятых, европейских отношений. Что всё определено строгими правилами, а Мусса сам вырвался из обычных своих условий. И неизвестно, надолго ли. Именно тогда он стал называть её ласковыми именами. Например, моя панночка!

Однажды она спросила:

– Чем ты занимаешься в своей повседневной жизни?

Он ответил, что занят многими делами, но в данный момент он налаживает поставку медикаментов и продовольствия в северные провинции Афганистана. О своей роли в последних поставках наркотиков из этой страны он умолчал. Собственно говоря, сейчас он просто рассчитывал все варианты наркотраффика из Афганистана в Европейскую часть и Америку. Делал это не для себя, а для своего друга Салавата. Если раньше он собирал нужных людей, вербовал сторонников, подкупал таможенников и крупных чиновников. Открывал фирмы-«однодневки», через подставных людей совершал сделки. То сейчас он просто держал некоторые связующие ниточки в руках. Так его временными союзниками оказались боевики из «ИРА» в Великобритании. Это, наверное, навсегда закрыло ему официальные пути в страны содружества Туманного Альбиона.

В другой раз его сообщники вышли на небольшой семейный картель из Италии, именно тогда Саван договорился снабжать их высококачественным сырцом с одной громадной горной плантации. Мусса был посредником.

Теперь ему следовало просто переждать. Недавние попытки покушения не беспокоили, но и не приносили покоя. Официально он оказывал помощь населенным пунктам. Для этого ему удалось купить несколько подержанных грузовых машин в хорошем состоянии. Нанять водителей, охрану и от имени Общества Красного Креста и Красного Полумесяца перегнать караван по территории Узбекистана. Тогда эта колонна привезла в горный район все нужные товары, предметы народного потребления, насосы, небольшие генераторы, инструменты для ремесленников и дехкан. Получателем груза значился один из старейшин его племени, доверенный человек.

* * *

Она уже два дня не видела Муссу, это её пугало:

«Куда он мог деться? Почему не звонит?»

Вот он появился, все тревоги позади! Он привёз свежих фруктов, вкусных конфет и хорошее вино для неё. Он никогда не дарил женщинам цветы, это было для него не принято. Когда она пила вино, он мог только пригубить свой бокал, сам не пил. Потом они долго лежали на своей широкой кровати. Им нравилось смотреть в потолок, расписанный под старинный, затейливый гобелен. Разговаривать, о чём-то мечтать! Как много разных вопросов накопилось в её голове!

«Но почему-то она совсем не торопится их задать?»

Глава двадцать четвёртая, в которой мы видим последние дни Имана

Бывший министр обороны ФРГ Андреас фон Бюлов в интервью немецкой газете «Тагесшпигель» от 13 января 2002 года приписывает заслуги создания движения «Талибан» ЦРУ:

«С решающей поддержкой спецслужб США не менее 30 тысяч мусульманских боевиков было обучено в Афганистане и Пакистане, в том числе и группа фанатиков, которые были и до сих пор готовы на что угодно. И один из них – это Усама бен Ладен. Я писал ещё несколько лет назад: «Вот из этого выродка ЦРУ вырос Талибан в Афганистане, который подготовили на Коране в школах, финансируемых с помощью американцев и саудовцев».

Ряд статей, разоблачающих связь между спецслужбами США и верхушкой политической партии Афганистана, прогремели на многих первых страницах мировых газет. Журналисты, словно сорвались с цепи, они окружили дома видных деятелей этой партии. Искали новый материал, находили, и это как снежный ком обрушивалось новой лавиной на рядового читателя. Даже те, кто сочувствовал угнетённому народу, недоумевали по поводу того количества грязи, которое успели выкопать и вылить на предводителей этой партии. Таков был результат информационно-газетного штурма! Конечно, всплыли разные истории из жизни Имана. У него наступила «горячая пора», его секретарь еле успевал отвечать на вопросы по телефону. Друзья и соратники требовали дать опровержение. Только сам Иман знал, что следует переждать. Он ещё не понимал, «откуда это ветер-то дует?» Его далёкие партнёры не могли его так просто взять и «слить», это не поддавалось логике.

Все эти обвинения, что он оплачивал международный терроризм, вызвали волну негодования и гнева мировой общественности. Некоторые страны поторопились аннулировать визы для пребывания его в своих странах, на случай, если тот выберет маршрут через их территории. Другие сообщили о трудностях, которые того ждут при посещении. Его партнерские банки вдруг подверглись строгому аудиту. Причём проверка касалась только его счётов в этих банках. Активы, таким образом, были заморожены. Но особых трудностей это не вызывало, можно было просто переждать, отложить финансирование некоторых проектов. А потом вдруг «иссяк» поток благотворительности от его арабских друзей, которые стали более осмотрительны. Наступил момент, когда Иман решил пожертвовать своей крупной фигурой, своим «офицером».

Уже давно он похоронил историю с журналистом. Его верный Слуга вывел для него это «пятно», как мог. Конечно, теперь стало ясно, что англичане имели полный архив журналиста. Тот, как настоящий агент спецслужб, посылал подробные отчёты о ходе своей командировки. Но английская разведка не станет делиться с кем попало такой информацией. Вся политика Великобритании строилась на ослаблении влияния Советов на район Ближнего Востока. Это была основная цель правящего кабинета. Теперь, когда влияние США усиливается, политический кризис может привести к повтору ситуации Ирана или Югославии.

* * *

Надо заметить, что сам Мусса очень быстро сходился с различными людьми, он мог их расположить к себе, мог привлечь, завербовать, перевербовать, заставить работать на себя, но «втёмную». Иногда он долго изучал кого-то, чтобы потом можно было манипулировать им, издалека. Вся эта шумиха началась с его подачи, он смог опубликовать очень старые документы, о существовании которых многие люди забыли. И это их напугало.

Глава двадцать пятая, в которой описывается Хадж и подготовка к этому религиозному обряду

Хадж – это священный обряд всей жизни. Возможность причаститься истинному верующему к своей мусульманской реликвии – это всё равно, что индус совершит паломничество к священной реке Ганг для купания и дальнейшего своего перерождения. Если дальше сравнивать этот обряд с другими обрядами остальных религий, то можно найти много общего. Сама Библия даёт подробное описание основного мусульманского обряда.

Итак, наступает такой момент в жизни, когда многие мусульмане устремляются в свой хадж. Они стараются решить дома всё свои хозяйские дела, соблюдают многодневный пост и молятся. А потом оставляют наследникам свою последнюю волю на случай, если не суждено вернуться, и едут в священный город Медину. В то далёкое время, когда не было ни самолётов, ни поездов, паломники шли пешком! И это на долгие годы отразилось на процессе – всем было предписано идти пешком! Потом многое упростилось, прогресс сказал своё решительное слово, но многие каноны так и остались незыблемыми. Со временем выработалась целая индустрия обслуживания верующих. Это многоуровневые структуры гостиниц, постоялых домов, аптек, специальных магазинов и пунктов питания, в которых соблюдались все требования и правила, отражённые в Коране. Всё это до сих пор работает на паломников. Верующий только должен иметь деньги, чтобы пройти такое испытание. Но не это главное, достаточно, скажем, даже крайнего минимума для бедняка, и у него всё получится. Сам обряд подчёркивает, что мусульмане все равны, они братья и имеют одного единого предка. Так, шаг за шагом, всем им предстоит одна дорога, описанная однажды в Завете, такая трудная дорога! Путь необходимый для каждого идущего.

Итак. Совершается пост в еде, проводятся регулярные молитвы – и это только одна, видимая для посторонних сторона подготовки. Между тем идёт полное очищение сознания, когда паломники пребывают в состоянии «ихрама», что буквально обозначает «посвящение», они запасаются терпением и уважением, это очень важно для будущего обряда. А вот внешняя сторона – это облачение. Все одеваются в простые хламиды, состоящие из двух кусков материи, схожих с погребальными мусульманскими одеждами. Два – в знак того, что они не соединены. Эти одеяния лишают тело всякого различия, придавая особую важность душе. И все люди выглядят одинаково, богатые и нищие, учёные и безграмотные! Обуваются в сандалии. И вот все правоверные выглядят уже одинаково. Всё лишнее остаётся за гранью.

Вещи – под замком, на хранении в гостиницах или на постоялых домах. Недвижимость – дома. Машины – на стоянке, за чертой города. Вот только личные мелочи! Очки. Часы. Связки ключей, чётки, кошельки и сумки для документов или банкнот – это единственное, что остаётся индивидуальным. Итак, одежда «от кутюрье» пастуха Авраама или её точная копия, которая не изменилась и за тысячу лет, теперь на каждом мужчине. У женщин немного всё иначе, они более закрыты, по традиции прикрыта голова специальным покрывалом или платком. Допускается нижнее бельё, ограничение в выборе материала.

Представьте себе Млечный путь! Круговорот тел в одном месте. Звёзды, светила, сконцентрированные в земной проекции. Люди. Много людей. Они медленно двигаются в большом бесконечном потоке. Никто не толкается, все устремлены к символическому центру их веры. Обращаются к Аллаху, возвещая о своей готовности почитать его и служить ему! Это основная молитва хаджа, «толбия»! Её повторят много сотен раз за эту неделю. Все! Каждый из них!

«Вот я пред тобой, Боже! Вот я пред тобой! Нет у тебя сотоварища, вот я пред тобой! Во истину. Хвала тебе милости и могущества! Нет у тебя сотоварища!» – повторяли все вокруг. Повторял и Мусса. Он в пути».

Вот высокий парень несёт на себе престарелую женщину, она уже не в силах сама ходить и вынести этот нелегкий путь.

«Кто она ему?»

«Вряд ли она его мать или родственница. Вероятно, что все её накопления ушли на эту поездку и оплату работы этого молодого человека. Он помогает совершать хадж таким вот беспомощным, как она».

Вот на носилках несут пожилого мужчину, если он умрёт, то по мусульманскому обычаю попадёт в рай! Носильщики выполнят последнюю волю этого человека. Все сосредоточенно смотрят вперёд, там впереди, в самом центре площади находится Чёрный Куб, Каабба, который следует обойти вокруг несколько раз. «Аль – Худжи – Аля Сфат» – это особый предмет, который исполнен в серебреном обрамлении, многие паломники пытаются прикоснуться к нему и даже поцеловать его. Пытаются и целуют, и уносятся дальше круговоротом. Именно это место горит идеальным блеском. Многие подходят близко, это часть церемонии.

«Вот он, Чёрный Куб!»

Но большинство из них будут просто счастливы видеть его собственными глазами, уже одно это наполняет их сердца религиозным трепетом.

Мусса идёт со всеми, мысленно читает суру из Корана. Его пальцы перебирают дешевые чётки, его сандалии поднимают клубы пыли. Эти дороги регулярно убирают, но идущие на обряд перемалывают своими ногами все камни в песок и пыль. Надо отдать должное, администрация священного города следит за состоянием всех дорог, их вовремя ремонтируют, всегда тщательно убирают и строят новые.

Мусса спрашивает себя:

«Не напрасны ли были все жертвы, которые пришлось допустить в этой жизни? Оправданна ли его погоня мести? Пусть погибшие в бою – они умирали за те идеалы, которые отстаивали, за те принципы, в которые верили, а что касается других людей?»

Он вспомнил тот бой, когда оставшихся в живых русских солдат хотели расстрелять и выставить вдоль дороги на показ и всеобщее обозрение. Притом, совершенно раздетых, голых. Мусса не одобрял такого отношения к пленным и к мёртвым тем более. Он одним высказыванием из Корана остановил насилие!

– Да, ты у нас Святой! Мусса! – громко сказал тогда Салават. Ему тоже было малоприятно такое отношение пакистанских союзников к пленным. Четыре человека – это рабы. Рабство – это их удел на многие годы, а если им повезёт, то какая-нибудь общественная организация выкупит их через «Красный Крест и Красный Полумесяц». Грязные, раздетые и оборванные они сидели со связанными за спиной руками и ждали своей участи. Все они были молодые, пока упёртые, но страх уже сковал их сердца. Пленных ждала незавидная участь. Вот их в очередной раз избили. И били, пока Мусса не прекратил этого.

«Враг, даже поверженный, достоин уважения!»

Потом им связали руки иначе – спереди, дали каждому нести по раненому человеку. Убитых тоже не оставили, не побросали. Тронулись.

* * *

Засаду устроили по всем правилам ведения боя, у каждого пулемётного гнезда был свой сектор обстрела. Так, на дороге стоял обычный пост солдат в форме Царандоя. Ничего не подозревающая колонна проходила мимо. Прошла группа сапёров. По команде афганского офицера солдаты заняли позицию, спрятались за надёжную ограду. Открыли огонь из нескольких видов оружия. Разделённые на две группы члены колонны оказались под обстрелом на открытой местности. Они тоже открыли оружейный «огонь» по этому афганскому посту, ругаясь матом, стали закидывать их ручными гранатами. И тут им с тыла ударил ещё один пулемёт. Прижал к земле всех. А через некоторое время стрелять в ответ было уже некому! В живых остались только сапёры, они отстреливались, пока не закончились все патроны. Потом их взяли в плен, взяли «голыми руками».

Тот пост был захвачен заранее, вечером. Сначала долго слушали эфир, выяснили суточный пароль, которым воспользовались впоследствии. Трупы солдат завалили мешками с песком. Потом переоделись и просто ждали. Всё было так просто, что никто сразу не смог бы в это поверить. Устроили засаду буквально на открытом месте. На штатном посту. Утром прошла большая автомобильная колонна. Это машины – «наливники» спешили за топливом. А потом показалась бронетехника. Стали ждать.

Днём им сообщили о колонне спешенных. Их решили «брать»! Бой шёл всего несколько минут, но тем, кто лежал на земле под обстрелом, он уже казался вечностью! Моджахеды не задерживались, выстрелы могли услышать со следующего поста. Их основная цель была парализовать движение в этом направлении. Но полевой командир, когда рассмотрел данный участок местности, то решил в большой бой не ввязываться. Потому что затяжные события привели бы к атаке с воздуха. Авиация или обычные вертолёты «сотрут их в порошок», так как отходить было некуда. Но имелось неподалёку взгорье, через практически открытые просторные равнины, которые следовало бы преодолеть почти бегом, очень быстро! Пакистанская группа была крайне недовольна выбором места. Наёмники хотели хорошо заработать, а для этого требовалось произвести много шума, сделать массовый подрыв тяжелой техники.

Уже следующая колонна наткнётся на остатки предыдущей колонны. Нарвутся на быстро расставленные мины. Вызовут поддержку с воздуха, займутся разминированием, сбором тел погибших. Крытые «КамАЗы» подгонят, чтобы загрузить в них останки солдат. Вертолёты вернутся ни с чем, вражеская группа ушла далеко. Пилот, с досады обстреляет «зелёнку», пустит несколько снарядов по двум ближайшим высотам, доложится о неудаче. В этот же день в двух других местах также будут совершены дерзкие нападения.

* * *

Мусса вернулся из далёкого перехода в толпу паломников. Идея взять пост заранее пришла в голову Муссе. Это значительно облегчала общую задачу. Когда они прибыли на равнину вечером, то было время подготовиться. Беспечность этих солдат вызывала у Муссы раздражение. Пост проверял только афганский транспорт, обыскивал обыкновенный гражданский автобус. Было решено подкрасться к ним поближе и захватить. Будь у них тут машина, это бы упразднило задачу: они бы подъехали и перестреляли всех. Но подходящего транспорта не было.

При наступлении темноты несколько человек ползком приблизились и напали. Не ожидавшие такого поворота бойцы поплатились своими жизнями.

«О, Аллах! Ты позаботился обо всех тех несчастных, которые не смогли выжить в эти годы!»

Потом Мусса вспоминает свою семью, всех вместе и каждого в отдельности. Его память хранила отрывки из его детства. Но всё это было только ярким пятном, таким далёким и светлым. Ещё он помнил слова молитвы того мальчика, которым был. Он вспомнил своё внутреннее состояние, когда был «остриём оружия Аллаха, обращающее всё в огонь и пепел!» Именно тогда он понял, что взвалил на себя очень тяжёлое бремя! Паломники бросают пригоршню камней, подобно старику Аврааму, чтобы отогнать искушение дьявола! Мусса тоже бросает камни. Дьявол искушал его:

«Будь Судьёй этого мира, возьми правосудие в свои руки! Верши дела сам!»

Так и в том случае, когда от его решения зависела дальнейшая судьба его родины.

«Мсти! Жги всё вокруг! Они виноваты!» – громко вещал голос. Мусса бросает в столб камень, отринув от себя гордыню:

«На всё воля Аллаха! И только его, и никого больше!»

Но дьявол жёг его изнутри, душил воспоминаниями:

«Даже любимый человек был против тебя! О чём это говорит? Ты против всех! Все против тебя! Протяни руку, и я дам тебе всё, что ты пожелаешь!»

Но в ответ летят только камни!

«Тогда отомсти своему дяде! Он не вправе носить святое звание! Прокляни его, и пусть он своей кровью заплатит за всё!»

И летят камни в ответ:

«Прощаю его! Пусть Аллах будет ему судьёй! Только он, и никто другой!»

«Друзья погрязли в грехах! Жажда наживы захлестнула всех. Наркотики стали смыслом их жизни! Братоубийственная война – бесконечна! Следует наказать их! И кто-то из них предал тебя в руки врагам!» – ещё громче шепчет голос. Но в ответ уже летят камни, его губы твердят:

«Аллах им судья! Он, и никто другой!»

Так изнеможённый, он опускается на землю, пьёт воду из фляги. Его «хадж» продолжается, ему осталось совсем немного. Ему и всем его сподвижникам по вере. Все они перенесли в эти трудные минуты что-то своё и сделали над собой усилие!

Глава двадцать шестая, в которой наступила развязка некоторых событий

Он хотел договориться с ней и расстаться. Он считал, что так было бы безопасней для неё. После покушения Мусса проклинал себя за то, что подверг такому испытанию любимого человека. То, что он влюбился, это было уже очевидно для него.

«Какое у них может быть общее будущее?» – вдруг думал он. Они могли спокойно выбрать какую-нибудь страну, в которой можно было добиться разрешения на постоянное место жительства. Там он мог бы временно снять неплохие апартаменты для совместного проживания. Своих денег для этого у него уже было достаточно, а получив права распоряжаться семейными накоплениями, он становился богат ещё больше. Они могли бы позволить себе нанять прислугу, отличную охрану, но Мусса знал, что никто не остановит наёмников, пока жив их работодатель. Рисковать дальше он не мог, так и сказал ей об этом. Она была оглушена таким поворотом дел. Ей казалось, – сказала она, что «вместе они могли бы справиться с любыми трудностями», она уговаривала его. Он видел, что она втайне плакала, когда находилась одна в комнате. Она говорила, что «ей нужен только он!»

– Пусть у тебя такой трудный период в жизни! Я помогу тебе!» – твердила она.

Он же мучился своими сомнениями:

«Смогут ли они быть вместе? Она не могла быть до конца в этом уверена! Слишком мало знала она о своём спутнике!».

Все её попытки больше узнать о нём, приводили к сопротивлению, к его замкнутости! Так незаметно исчезли его легкость и спокойствие. Он стал запирать двери в гостинице, окна и решётки вообще старался не открывать. К телефону сразу не подходил, поднимал трубку со второго раза, на многие звонки не отвечал. Вообще, она стала замечать в нём необъяснимую организацию внутреннего подчинения системе, его трудно было застать «врасплох», предвидеть его передвижение. Он заранее выбирал место в городе, название гостиницы сообщал в последний момент, о ресторане, куда они могли собираться, вообще ничего не говорил.

Так, однажды после ужина, они сразу расплатились и вышли по запасному выходу. Сели в ожидавший их автомобиль. Водитель – молчаливый, тёмноволосый мужчина так и не произнёс ни одного слова, сидя за рулём. Он точно знал маршрут, всё сделал не спеша и осторожно, отвёз сразу в другую гостиницу, где они нашли все свои вещи. Багажом занималась некая фирма, адрес через которую трудно было проследить, так как о своих клиентах они вообще ничего не сообщали!

Надо сказать, что Мусса раньше не носил с собой оружия! Но это не обозначало, что он не был вооружён. Так Панночка наткнулась на два пистолета в общей дорожной сумке. Это были серьёзные стволы с большим запасом патронов в рукоятке. Калибр позволял без труда пилить нетолстые стены, крошить штукатурку. Она с восхищением провела пальцем по одному пистолету, явно любуясь им. Гладкая, холодная поверхность, узор клейма, едкий, всюду проникающий запах смазки. С сожалением закрыла сумку, закурила свои сигареты. Она стала замечать, что если кто-то стучался в дверь, то Мусса открывал не сразу, а только выглянув из дверей соседнего номера! Для неё оказалось полной неожиданностью, что он снял сразу два номера в таком пансионе. Между ними обычно были смежные двери. Он объяснил ей это тем, что он мусульманин, что ему нужно место для молитвы.

Итак, он стал проявлять много мер предосторожности. Впрочем, если он знал точно, что кто-то появится, то открывал сразу. Потом они с пришедшим человеком уходили в свободный номер, служивший им теперь его кабинетом. Посетитель о чём-то рассказывал, Мусса его внимательно слушал, делая пометки в своём блокноте. Пометки больше напоминали непонятный шифр, словно наскальные рисунки древнего человека. Дело в том, что обладая ассоциативной хорошей памятью, Мусса просто рисовал картинки, которые при последующем их просмотре наталкивали его на нужную мысль.

Так он просто лучше думал, а бегающий карандаш изображал его внутреннее состояние на бумаге. После доклада Мусса тщательно что-то объяснял посетителю, потом провожал его к дверям. Они прощались. Почему-то Мусса не знакомил её со своими посетителями и партнёрами. Даже иногда просил её посидеть одной или куда-то сходить. Так после двух актов покушения (в горах и на железнодорожном поезде) над ними постоянно висела угроза следующего.

– Полиция? Что может сделать городская полиция, если всегда можно нарваться на какого-нибудь фанатика? Поверь! Это всё очень серьёзно! Тебе следует уехать, скажем, в Польшу! Ты давно не была в Польше? Или лучше вернуться во Францию! Дорогая! Так нужно! Так следует сделать! Мне будет легче! А потом мы обязательно встретимся!.

На это она ответила, что «все мужчины одинаковые, почему-то решают всё сами за них, женщин, и она не может быть с этим согласна!»

Он сказал, что «им не стоит ссориться, что эта ночь у них будет прощальная!».

Потом, когда было уже глубоко заполночь, лёжа в кровати, она жадно перебирала его жёсткие волосы своими длинными, тонкими пальцами. Их горячие тела были покрыты бисеринками пота, простыни под ними были уже сырыми, хоть выжимай! Конечно, в комнате работал кондиционер, но этого было недостаточно для тех невероятных телодвижений и бесконечных ласкающих касаний, которыми они друг друга торопились щедро одарить! Теперь в полном изнеможении они просто лежали. Она, широко раскинув свои голые ноги. Он положил свою седеющую голову на её живот, закрыв своей шеей только одну часть её тела.

Вдруг он внезапно встаёт с постели. И абсолютно голый, в свете небольших светильников пересекает спальную часть комнаты. Его тёмное тело со следами свежих шрамов на спине и ногах подобно скольжению тени. Грация хищной кошки! Она невольно любовалась им. Ещё мгновение, он взял в руки пистолет, вкрутил на него глушитель, потом достал из коробки громоздкий прибор ночного слежения и подошёл к двери. Этот прибор был из целой партии, которую он приобрёл для своего друга. Образец он таскал с собой.

Теперь он находился в тени, и его не было видно. Сначала в комнате было подозрительно тихо, тогда он встал в тень книжного шкафа и приготовился. Звякнуло треснувшееся стекло, это кто-то пытается проникнуть в комнату с балкона! А ведь это был четвёртый этаж старого здания! Для проникновения в комнату посторонние воспользовались апартаментами этажа выше. Вероятно, что дальше спустились на верёвке, и вот, взлом! Сначала это были две тени за окном, потом два человека в облегающих спортивных костюмах с оружием в руках. Они, один за другим, проникли в центральную комнату. Не тратя напрасно время, они двинулись в направлении приоткрытой двери, в спальню. Но прозвучало два хлопка, два приглушенных выстрела, и эти два силуэта сначала скорчились, а потом упали на пол. Мусса снял со лба прибор ночного видения, поставил пистолет на предохранитель, переступил через одного, склонился над другим!

– Это не тот! – сказал он с явной досадой.

– Они опять прислали наёмников. Нужно собираться, мы покидаем город!

После всего произошедшего она была в шоке, действие данного спектакля для неё прошло только в слабом звуковом оформлении.

– Опять!

Она встала, пошатываясь, схватила простыню и исчезла в ванной комнате. Мусса достал два огромных полиэтиленовых мешка и стянул в каждый из них по одному телу. Он уже проверил: наёмники были мертвы. Потом он осторожно выглянул на балкон, там болтался кусок альпинистского снаряжения, портативная лестница. Кругом ничего подозрительного, сам он оставался в тени балкона, не рисковал. Затем он вернулся в комнату. Быстро оделся, обул спортивные мягкие туфли, вытянул дорожные сумки на видное место, стал складывать туда все вещи, которые им принадлежали. Когда она вышла из ванной комнаты, то переоделась в халат. Изредка косила взгляд на два пакета в центре комнаты. Там ещё остались следы крови на половом покрытии, это ничего хорошего не предвещало!

– Опять! – повторила она своё восклицание!

– Это никогда не закончится! Они убьют тебя! Рано или поздно!

Он позвонил из соседнего номера своему человеку, гостиничный коммутатор соединил их. Много не говорил. Просто попросил «забрать все вещи, выписаться из номера». Потом они вышли в коридор пансиона. Здание было выстроено так, что одно крыло находилось на центральной улице, а другое выходило к следующему городскому кварталу. Они прошли до самого конца здания. Потом он отпер замок решётки на запасной двери, ключи от которой он приготовил для себя заранее, они спустились по пожарному выходу. Там небольшое расстояние они преодолели в прыжке, он помог своей спутнице. Немного осмотревшись, они бежали по незнакомому тёмному проулку. Там он заметил припаркованный к дому автомобиль, подошёл к нему, склонился. А через минуту они уже сидели в его салоне, он угнал эту «тачку»!

Они проехали несколько кварталов и остановили машину возле бара. Она сказала, что её знобит, и она не в силах выйти. Он сбегал за чашкой кофе для неё, а когда вернулся, то закурил ещё одну сигарету для неё. В её сумочке лежали документы, билет на самолёт, его пистолеты и различная женская мелочёвка. Ему хотелось обнять её, но он находился на переднем сиденье, а она была на заднем. Тогда он откинул соседнее сидение и позвал её к себе поближе. Она протянула ему своё кофе, сделала первое движение, чтобы продвинуться. Он на миг отвлёкся, чтобы помочь ей, а когда повернул к ней свою голову, то увидел направленный на него пистолет. Это был его пистолет. Она натренированным движением перевела предохранитель в рабочее (боевое) положение. Её глаза смотрели на него печально и внимательно, теперь он не узнавал её!

– Почему?

– Рано или поздно тебя всё равно выследят и убьют! Пусть это произойдёт сейчас!

Теперь ему стало всё понятно. В то время когда он хотел выманить основного исполнителя «на себя», чтобы ликвидировать его, он сам находился рядом с основным убийцей!

– И как ты это себе представляешь? Убьёшь прямо в салоне автомобиля?

– Посмотрим! – ответила она.

«Хорошо!» – подумал он, она ему ответила, пошла на контакт.

– И зачем тебе это нужно?

– Прости, милый! Это чистый бизнес, нужны номера твоих банковских счетов! Состояние твоих банковских депозитов! Место, где ты хранишь все документы? Отвечай, или будешь умирать в муках!

– Да, я никак не ожидал такого печального поворота! – в его голосе прозвучало искреннее сожаление.

– Да хватит! Прекрати, разве ты не понимаешь, что тебе осталось жить несколько секунд, подумай о чём-нибудь другом. На тебе свет клином не сошёлся, ниточки можно потянуть с другого конца, поверь мне!

Тут в его руках дрогнул стаканчик с кофе, перелетел через сиденье и облил полячку. Та от неожиданности отвела ствол пистолета в сторону, хотела прикрыться рукой, но нажала на курок. Вероятно, что хотела припугнуть. Но выстрела не последовало, в пистолете не оказалось ни одного патрона. У неё не было времени проверить оружие, он вернулся из бара очень быстро. Тогда она кинулась на него. Он быстрым движением блокировал её удары, потом заломил руки, вывернулся сам через весь салон и пригнул её к раскрытому сидению.

«Да, печально! Печально, что ты не додумалась проверить пистолет!»

Он перевёл дыхание и одним движением придушил спутницу, вывел её в бессознательное состояние. Когда та притихла, он связал ей руки куском провода. Потом завёл машину и отъехал из этого многолюдного места. Наверное, чтобы подумать и не привлекать чужого внимания.

Его не радовало всё тут произошедшее. Он был внутренне опустошён, такого предательства он не ожидал! Это было вероломное, тонко просчитанное действие. Кто-то знал его очень хорошо. Хотя бы то, что мать его была польского происхождения. Перед бракосочетанием она сменила вероисповедание, перешла из лона католической церкви в вероисповедание его отца. Этот процесс был несколько болезненный: так как она не была рождена мусульманкой, то всему пришлось обучаться заново. В истории полно разного рода прецедентов, когда влиятельные вельможи заключали разные браки, отдавали замуж своих дочерей за особ мусульманского происхождения. Церковь уже не отрекалась от своих чад, она поддерживала их и дальше, ибо требовались не только такие брачные союзы, но и денежные вливания.

Возможно, что с её стороны никакого предательства и не было, она была таким же наёмником, как и те, убийцы в городе и на железнодорожной станции.

«Что теперь с ней делать?»

И он оставил машину, вышел к телефонной будке. Стал звонить. Пока разговаривал со своим собеседником, отвлёкся. Потом подсознательно почувствовал опасность, отреагировал на это. Увидел движение боковым зрением, вовремя присел. Послышался звон стекла и выстрелы. Это его панночка очнулась и вытащила второй ствол, зарядила его. Развязалась? Вероятно, что воспользовалась зажигалкой в автомобиле. Он её выкинул на заднее сидение, но она нашла.

«Вот не везёт!»

Он стал молча заряжать свой пистолет, прячась, сидя за кабинкой таксофона. В этот момент полицейская машина, следовавшая по этой улице, остановилась недалеко, дала задний ход и разворот. Так им было удобней. Наряд полицейских выскочил из автомобиля и грамотно занял позицию, Мусса оказался на виду сразу у двух противников. Они ещё в пути увидели мужчину с оружием, поэтому сразу взяли его под прицел. В это время «встревает» неизвестно откуда взявшаяся для них женщина, на которую они сразу не обратили внимание.

Панночка как заправский снайпер одним выстрелом в голову уложила первого «копа». И тот смертельно раненый повалился в сторону. Другой офицер успевает спрятаться. Мусса воспользовался передышкой, нырнул за мусорный бак. Оставшийся в живых полицейский направил на него своё оружие. Мусса показал свои пустые руки и растерянно развёл ими в сторону. Полицейский вызвал подкрепление по рации. Панночка незамедлительно вышла из-за машины, двинулась в атаку. Пара выстрелов её оружия прозвучали глухо, как в пустой банке. У неё не было времени для длительной осады, поэтому она ввязалась в этот ближний бой! Полицейский стал сползать за машину, он успел заметить её местоположение и открыл «огонь», не глядя, вытащив только пистолет рукой из своего укрытия. Она также продолжала стрелять, дошла до первого офицера и завладела его оружием. Мусса зарядил наконец-то свой пистолет, стал стрелять. Почувствовал поддержку, офицер полиции высунулся и произвёл серию выстрелов. Он теперь держал свой пистолет обоими руками, поэтому сумел хорошо прицелиться.

Панночка рухнула! «Коп» мгновенно повернулся, чтобы взять Муссу под прицел, одной рукой нащупал рукоятку управления радиопередатчика, выдал сообщение!

«Полицейский смертельно ранен, подозреваемая женщина. Подозреваемый мужчина – темные волосы, среднего роста, восточного типа. Вооружен. Требуется помощь. Срочно!»

В это время Панночка пришла в себя. Пуля попала ей в грудь, но бронежилет спас её в тот момент. Сила удара, конечно, отбросила её в сторону. Она почти бегом обогнула полицейскую машину с другой стороны. Несколько выстрелов, удивленный полицейский корчится в агонии, ловит ртом воздух, продолжает целиться в неё, стреляет! Мусса стоял на одном колене, как в тире готовый произвести свой выстрел. Стреляет, крутой кувырок на земле, выстрел. Панночка, смертельно раненая, стала оседать на асфальт. Выстрелы привлекли внимание прохожих, они останавливаются и издалека глазеют на всё происходящее.

Мусса подошел к полицейскому офицеру, тот ещё дышал. Тогда он нагнулся над наёмницей, та уже захлёбывалась своей кровью, произнесла последнее слово:

– Прости!

Он наставил ствол своего пистолета ей в лоб, потом передумал, прошептал:

– Прощай!

Заглянул в машину, вытащил из женской сумки свою записную книжку, осмотрел всё вокруг. Вытер пистолет от своих отпечатков пальцев и скинул его в мусорный ящик по пути. Он шёл, спотыкаясь, потом поймал такси, которое и увезло его в другой район.

Опустошённый, почти больной, он залез на чердак старого здания. Там висело, сохло бельё, он расстелил чистую простыню на полу и заснул. Днём его отыскал свой человек. На съёмной квартире лежали их вещи. Мусса потом тщательно обыскал каждую вещь, осмотрел каждую её тряпку. Никаких зацепок он так и не нашёл. Паспорт с её фотографиями он рассматривал особенно долго. Потом понял, что тот не фальшивый, но совершенно новый, конечно не её настоящий документ, но сделанный специально для неё какой-то силовой конторой. Нужно было уезжать.

Вечером на мощном катере его отвезли на остров, откуда он самолётом вылетел дальше. Его путешествие продолжалось. Ему уже сообщили, что его караван был остановлен в пути и тщательно обыскан. Они ничего не нашли, а так как их документы были в порядке, то караван отпустили, оставили всех в покое.

Он опять оторвался от преследователей. Единственная зацепка – это его человек, который остался в городе. Но это был надёжный, проверенный парень. Если на него выйдут, то он ничего не скажет. Но Мусса счёл нужным всё-таки предупредить его об этом. А когда на местной свалке нашли два трупа с пулевыми отверстиями, то шума никто не поднял.

Полицейский офицер, который был ещё некоторое время живой, ничего рассказать так и не смог. Подозреваемая женщина погибла, подозреваемый мужчина воспользовался случаем, сбежал с места преступления. Отпечатков его пальцев в машине обнаружить так и не удалось. Было вероятно, что это женщина угнала машину и открыла огонь из пистолета по прохожим, сложные нынче времена!

Глава двадцать седьмая, в которой мы окажемся в настоящем времени

Через много лет он будет в этом городе. Зайдёт на городское кладбище, найдёт её одинокую могилу, постоит рядом, положит цветы и уйдёт. Она действительно была Анна-Мария Новак, французская подданная польского происхождения. Ещё раньше она была агентом «Интерпола». Всё это он узнает потом, из телевизионных новостей, от других источников, от своих платных осведомителей. Тогда он так и не смог в неё выстрелить. И если бы не офицер полиции, то он бы погиб от её руки. Но Аллах отвёл от него смерть, очевидно, что он выбрал его жизнь для другой цели. Город выплатил семьям полицейских положенные «гробовые», похоронил их с почестями. Семьям погибших выплатили также небольшие суммы денег от негосударственного частного фонда, который впоследствии позаботился обо всех детях этих полицейских. Им оплатили обучение в престижных учебных заведениях страны. Дети выросли, отучились, получили работу и разъехались по всей Европе. Мусса считал их своими подопечными и всегда интересовался их жизнью.

* * *

В то время этот инцидент был назван «неслыханным случаем помешательства». Белая женщина, находясь в арабском квартале, изрешетила машину полиции, смертельно ранила офицеров дорожного патруля. И это было не на Диком Западе, а в Старой доброй Европе, где всегда жили спокойной и тихой жизнью как в болотной тине. О тех двух киллерах, найденных на свалке, ничего толком не сообщали. Вероятно это были рядовые наёмники.

Почему она так поступила? Агент, перешедший на другую сторону – такое иногда случается. Вероятно, что большие деньги сыграли свою роковую роль! Этого Мусса не знал. Тогда он подозревал даже своего адвоката, ведь именно в тот день их делового разговора он встретил свою Панночку. Так Новак оставалась для него загадкой.

«Смогла бы она убить его или нет?»

Этого он точно не знал.

«Кто был её настоящим нанимателем?»

Этого он тоже так и не узнал. Она говорила о банковских реквизитах, счетах. Такую информацию можно было получить обычным, официальным путём – несложно просто послать запрос и «заморозить» счёт, найдя только для этого повод. Её хозяина интересовали именно бумаги и финансы, связанные с его семьёй! Он в этом был уверен. Он вспоминал каждую минуту их первой встречи, каждое слово их разговора.

– Мусса.

– Мусса? Это от имени Муслим или Мустафа? Наверное, это татарское имя?

– Нет, не Муслим, не Мустафа! – с усмешкой отвечал он.

Они шли по городскому парку. Оба одетые в свободные белые одежды, стиль городских отдыхающих. Он – смуглокожий, рано поседевший, ещё не старый, нет, наоборот – молодящийся, гибкий. Спортивная походка, сухое телосложение. Вот они играют в крикет. Он быстро учится неизвестной ему ранее игре. Его отец рассказывал ему об игре в поло на слонах. Это было давно, в годы его юности, когда отец побывал в Индии. В гостях. Он рассказывал о такой игре без упоминания имени отца. Согласно этикету все вельможи афганского королевского двора должны были уметь играть в конное поло. Она рассеянно смотрит вдаль, потом любуется им. Её удары молотком по шару всегда точные и уверенные. В городском тире она изящно бьёт из пневматической винтовки по всем целям. И без единого промаха. Она часто говорит о своём брате, который всему этому её научил. Они катаются на лодке по озеру, потом удят вместе рыбу. Стоят по колено в озёрном иле, смеются, радуются каждой удачной подсечке. Она в спортивной шляпке, волосы уложены, и только одна прядь упрямо торчит сзади. Он смотрит на её открытую шею и любуется этой прядью волос. Она медленно поворачивается корпусом тела, строит ему недовольную «мину», смеется чему-то своему.

* * *

Ей было трудно выбрать, и она сознательно выбрала смерть. При этом смерть им обоим! Он прокручивал каждое её движение в последние минуты своей жизни! Она была великолепна! А может быть, это был только сон? Он долго провалялся в том старом здании, на чердаке. Она спокойно могла убить его и раньше, подсыпав снотворного лекарства в его пищу или даже яд в воду для питья. Но не сделала этого. Судя по такой профессиональной схватке, она вряд ли бы не проверила наличие патронов в том пистолете. То, что он разрядил обойму запасного пистолета, стало бы для неё полной неожиданностью! Но на самом деле она хотела, чтобы он убил её собственноручно. Именно в тот вечер, в том гостиничном номере она получила команду от своего работодателя. Хорошо, что обрывки того разговора он смог подслушать из параллельного телефона соседнего номера, которым пользовался сам для связи. Вряд ли чтобы «Интерпол» или разведка стали самостоятельно вести такую грязную игру. Кто-то был на стороне противника, этого ничем другим не объяснишь! Столько безнаказанных преступлений. Никто не объявился! Даже по прошествии стольких лет! Но если предположить, что этими действиями они прикрывали какую-то фигуру и смогли выгородить её, то.

И этот кто-то был Иман! Без всяких сомнений. Мусса тогда очень много думал об этом!

* * *

Вот она плачет в отеле, в номере находится одна. Её глаза всегда красные. Много курит. Этот запах – дорогих духов и сигаретного дыма, он сводит его с ума! Почему он её не выслушал? Она была готова признаться ему во всём, всё рассказать. Он в этом был уверен или обманывал себя в этой уверенности.

Он посидел в старом городском парке, на их скамейке. Было время подумать о ней с теплом и нежностью. Очень давно он понял одну простую вещь, что всё происходящее с ними – это результат чудовищной несправедливости. Она боялась его потерять. И если бы он узнал о ней правду, то вряд ли бы сразу понял и смог простить. У них были равные шансы: но она подставила себя сама! Если ей было трудно выбирать, то она предпочла смерть. Смерть их обоих! Он прокрутил каждое её движение в последние мгновения жизни! Она была великолепна! А может, это был только сон?

* * *

Богатый район. Двор с тенистой верандой, красивый бассейн с живыми рыбами и настоящим небольшим водопадом. Столик с удобным стулом. Иман. Это уже очень старый человек. Он одет в строгий, дорогой светлый наряд, горло, покрытое морщинами, надёжно завёрнуто, несмотря на стоящую жару. Шелковый халат одет сверху, его покрывает замысловатый узор в национальном стиле. На голове белая шапочка, поверх которой в виде небольшой чалмы накручены куски ткани. В руках чётки. Он читает молитву. Это его последняя молитва, он как бы догадывается об этом, неторопливо читает. Это его вечный разговор с Аллахом!

Этот человек прожил много, можно сказать он пережил свой век. Многих его сверстников давно уже нет в живых. Родственников тоже. А, нет, Мусса! Он сейчас в Европе, находится подальше от новых политических бурь. Его племянник! Дерзкий, неуправляемый человек. Хороший конспиратор, настоящий террорист, мастер. Так получилось, что они были совладельцами одной трастовой компании. Сколько было пролито крови! Очень давно Иман стал виновником смерти его отца, своего брата. Так сложилось, ничего уже не сделаешь, не исправишь! Потом погибает вся семья. Иман, как одержимый, жаждал смерти всех и Муссы тоже! Но Аллах сберёг мальчика от всех напастей, оставил в живых. Последняя встреча с ним была тяжким бременем.

Он сказал, что «все преступления пусть останутся на его совести, что возмездие в руках Аллаха!» Неужели он простил его? Или притаился? Мстить, так до седьмого колена! Такой специалист, как он, мог бы убить кого угодно и где угодно сам лично или через нанятых людей!

Непонятно! Информационная война, которую начал Мусса, очень сильно подорвала империю Имана, больше того – испортила ему жизнь. Хорошо подобранные факты из прошлой жизни, документы – всё это всплыло неожиданно в редакциях разных мировых изданий. Там всё проверили и вылили в эфир, в колонки новостей, можно подумать, ни о чём другом нельзя было писать в тот момент! Многие банки сразу «заморозили» счета. Контракты срывались, акции компаний стали стремительно падать вниз, потом обесценивались. Поддавшись панике, он продал всё за бесценок, отдал за гроши неизвестной компании. А когда этот груз скинули, то оказалось, что эта компания могла быть как-то связана с Муссой.

Иман потребовал провести расследование, но ничего не удалось доказать, к этому были там готовы. Деловые партнёры только пожимали плечами. Им требовались гарантии. Деньги, а не голословные обещания. Опять откладывались все другие проекты, срывались новые контракты.

Именно тогда Иман сдал позиции. Его вытеснили из бизнеса, легко и непринуждённо. Партнёры опять только пожимали плечами, обещали помочь, мол, позвони позже. Он звонил позже, они опять обещали приехать и решить все вопросы. Только обещали. Никто тогда не появился. Его зарубежные покровители говорили, что делают всё возможное, чтобы всё исправить. Иман терпел убытки. Потом были годы пустоты. Когда счета вдруг «разморозили», то появились адвокаты различных компаний, которые желали обобрать его до нитки. Да, он выплатил всё неустойки, раздал долги, покрыл всё, что только смог, но уже не был в состоянии вернуть былое положение. Так и с торговлей оружием пришлось «завязать». Арабы и египтяне уже обходились без него. Американским коллегам надоело выслушивать его причитания.

– Ну. Кто будет обсуждать такие дела по телефону, который могут прослушивать все, кому ни лень? – теперь говорили они. Обещали подъехать, но никто не торопился к нему, про него забыли. Те небольшие производства, что он успел приобрести, приносили ещё небольшой доход, но и они требовали постоянных вложений. Текстильные фабрики, маслоперегонный заводик, всё это требовало много внимания, которого он сам оказать не мог. Даже конезавод перестал приносить прибыль! И это, если учесть, что его скакунов разбирали по предварительной записи, а теперь никто не торопился на его ежегодные выставки. Всюду нужны были инвестиции, а свободных денег у него не было. Снизил даже расходы на содержание дома, охраны. Так с ним остались только очень преданные ему люди, их семьи. Они зависели от него лично, а не от его денег. Они просто ему служили, и для них это было естественно, как дышать. Иман понимал, что стар, что шанс свой он упустил.

Последним ударом была смерть его дворецкого. Запущенная форма болезни принесла ему страшные страдания и муки. Придя в сознание, он попросил Хозяина навестить его. В тот вечер Иман узнал, что слуга всегда догадывался обо всём. Он просил Аллаха оградить Муссу от трудностей. Они оба были ему дороги. Решение его Хозяина, это его личное решение! Слуга его ни в коем случае не упрекает. Именно он сказал, что Мусса не будет мстить, что после своего хаджа он отказался от всякого насилия. Именно он следил за Муссой, но делал это издалека. Следил все эти последние годы! Тот отошёл от дел! Дворецкого похоронили рядом с могилой глухонемого Хасана. К тому времени он тоже умер своей смертью. Ему пришлось доживать в другом поместье, на побережье моря.

Смерть Имана вызвала много слухов и сплетен. Говорили, что он отравился, потом утверждали, что его убили. Но ничего этого не подтвердилось. У него не было своих детей, но у других родственников обнаружилась дочь его сводной сестры. Она и стала наследницей. Другую часть наследства Иман оставил. Муссе! Хоронили его в том же месте, где он жил, на городском мусульманском кладбище. Был построен красивый минарет. Его место на родовом кладбище, в Афганистане, оставалось пустым. Там Мусса выстроил новый скреп, который стал семейным.

На похороны прибыли все приглашённые. Появление Муссы вызвало ажиотаж. Тот приехал не один, с ним прибыли его доверенное лицо – адвокат и «Алжирец». Они проследили, чтобы все точности завещания были соблюдены, церемонии прошли без происшествий. Хозяин позаботился обо всех своих людях, завещание была приготовлено заранее. Поместье переходило дальней родственнице, от её лица выступал сын, как мужчина семьи. Тут нечего было делить. Мусса забрал личные записи, старинную мебель, несколько ковров ручной работы, коллекции марок, холодного оружия и монет, а также все семейные фотографии. Оказалось, что Иман долгие годы собирал монеты и марки. Всё это Мусса забрал в свой европейский дом. Его интересовала личная переписка, семейный архив, фотографии. Этим всем он потом занимался долгие месяцы.

Ещё на похороны прибыл молодой корреспондент из Афганистана. Об этом позаботился Мусса. Потом светский хроникёр был допущен к семейному архиву. Что касается адвоката, тот быстро всё проверил и вернулся домой. Юридическая сторона вопроса была полностью решена. «Алжирец» присутствовал как друг семьи, он оставался самым дорогим и близким человеком за последние годы. Именно он посоветовал наследникам вложить часть наследства в расширение производства. Кризис после войны в Ираке прошёл, спад производства прекратился, люди вновь стали возвращаться в этот регион. Наследники рискнули и не прогадали. «Свежий взгляд» на вещи позволил перестроить всё производство, которое потом стало прибыльным.

Мусса долго ходил по поместью, он прощался. Тут ему больше нечего было делать, он считал, что следует закрыть эту страницу своей жизни.

Глава двадцать восьмая. Европейский компаньон

Ситуация была необычная. Это произошло поздно вечером в арабском районе одного европейского города. Такие районы есть в любом городе, так как арабское население теперь есть везде. Небольшой частный магазинчик с широким холлом. Это часть семейного бизнеса, нередко сам хозяин стоит за прилавком в таком магазине. На данный момент пространство перед столом кассового аппарата было заполнено несколькими людьми. Все посетители оказались заложниками ограбления. Одни из них стояли на коленях, другие просто лежали на полу, и только две силы могли противостоять друг другу. Так получилось, что обычное ограбление магазина пошло по не запланированному заранее сценарию. Теперь два человека держали друг друга на прицеле своего оружия. У одного был охотничий обрез, у другого длиннодулый револьвер выпуска начало прошлого века. Вооруженный грабитель против молодого парня восточного происхождения. Сразу скажем, что парень был сыном хозяина дома – магазина и ночным продавцом в одном лице.

Алжирский район, граничащий с растущим китайским районом, это такое неспокойное место для всех местных жителей. Покупатели и продавцы местных лавок ещё знают друг друга в лицо, они часто помогают старикам, небогатым соседям. Но жизнь не стоит на месте, молодёжные банды «шерстят» район в поисках лёгкой добычи. После очередной попытки ограбления молодой человек достал старый семейный револьвер. Он тщательно смазал его, проверил на лёгкость работу всех механизмов. А вечером приготовил, положив под руку. Он давно всё решил и больше не пойдёт на поводу у этих подонков. Молодые бандиты нередко выбирали магазины, которые обслуживали посетителей до позднего вечера. Арабский район был некогда очень многолюдный и хорошо посещаемый иностранными туристами, а теперь стал пустынен с плохим освещением. Здесь во всём чувствовался упадок. И самое тяжелое – никто не хотел вкладывать в него своих денег, нанимать охрану и проводить хорошее освещение. Дома старые, нередко годные только под снос, куда деться тем, кто испокон века жил и трудился в этом месте? Никуда, они живут и будут находиться тут, пока кто-то не скупит по дешевке земли этого района. Молодой продавец уже обслуживал знакомую семью индуса, когда в зале находился ещё один посетитель в европейской одежде. Именно тогда в магазин ворвались два вооруженных головореза. Они не стеснялись, не прятали своих лиц, в то время ещё не все могли позволить себе средства безопасности и видеокамеры. Стали орать по-французски:

– Всем на пол! На колени!

Оба размахивали оружием, потёртым от времени дробовиком и охотничьим обрезом.

– Не слышите! Мужик, деньги на стол! Что стоишь как вкопанный?

Именно в этот момент молодой человек совершил поступок, на который был не способен обычный продавец, он воспользовался заминкой, перепрыгнул через стойку и сбил с ног одного бандита и тут же наставил на другого «отморозка» свой револьвер. И всё было бы нормально. Но парень не рассчитал своих сил, первый преступник сразу пришёл в себя и стал тянуть руку к оружию. Другой, оправившись от внезапного нападения, пришёл в раж, стал истошно кричать, что «порвёт этого сосунка как грелку», тянул время. Вот сейчас первый встанет за спиной у продавца и положение сил изменится.

Казалось, что помощи ждать уже неоткуда. Остальные посетители в основном простые мирные люди. Вот в ужасе пожилой индус прижимает свою жену к себе. Тут же кричат его взрослые дети. Одежда задралась, спутала, сковала движение. Он уже не рад, что вечером так поздно задержался в городе, что не вернулся домой вовремя, что решил зайти в лавку.

Но что это? Человек, на которого никто не обращал сначала никакого внимания, со своего незавидного положения, с колена, одним взмахом руки направляет бутылку с кетчупом в голову одного преступника, а потом неизвестно откуда взявшейся металлической цепью вырывает из рук второго бандита его обрез! Рывок был сделан так грамотно, что даже произведи нападавший выстрел, то никто бы не пострадал. Пуля наверняка бы ушла в сторону. Продавец видел всё это отчётливо, как в замедленном фильме.

Для других всё это происходит так быстро и неожиданно, что никто тогда ничего и не понял.

Посетитель решил, что следует вмешаться, ибо перевес сил был в сторону нападавших и мог принести ненужные жертвы. Молодому парню бы точно не поздоровилось! Он решил оказать вооруженное сопротивление, а такого не простит никто. Посетитель оглянулся, присмотрел на лавке длинную цепь, потом протянул руку и взял с полки полный стеклянный пузырь с кетчупом. Всё, что произошло потом, случилось очень быстро. Он напал. Два преступника лежали на полу в красном месиве от содержимого бутылки, их руки и ноги были грамотно стянуты обмоточной проволокой, во рту торчали газетные кляпы. Посетитель прошёл к кассе, посмотрел на бейджик продавца, назвал его по имени. Сказал, что очень торопится, что теперь тот справится сам, оставил ему в кармане свою визитную карточку, кинул небольшую купюру за свою покупку и разбитый им кетчуп. Потом он оглянулся ещё раз и вышел, исчез в ночной темноте.

Полиция прибыла немедленно, благо телефон в соседней комнате работал. Седой отец, недовольно качал головой, он не одобрял насилия, а сопротивление уличным бандам считал верхом безумства. Полиция погрузила молодчиков, которые уже опомнились и стали угрожать продавцу, «что они вернутся, и тогда тут камня на камне не оставят». Жандарм стукнул по прутьям стального фургона «автозака» своей тяжелой дубинкой, и те на мгновение присмирели. Стук от удара подействовал отрезвляюще. Такие предметы обычно ломают не только фаланги пальцев, но и носы.

* * *

– Только этого нам не хватало! – бесконечно сетовал старик. Молодой продавец, молча, собирал с пола остатки бутылки от кетчупа, и только его старшая сестра ворчала в ответ. Она могла поставить на место кого угодно, не только этого старика, но потом успокоилась и помогала брату.

После ареста двух преступников поместили в обыкновенную камеру, где они должны были ждать решения суда. Что им светило? За такое преступление, с хорошим адвокатом почти ничего, они могли «отделаться» условным сроком, могли уже сейчас выйти, но только после внесения небольшой суммы залога. А могли получить пару лет, если прокурор встанет утром не с той ноги. Но это их не волновало, такие случаи были не в первый раз. Они уже не беспокоились о своём будущем, когда их обоих вызвали на свидание.

В комнате они увидели неизвестного им человека, который выглядел как преуспевающий адвокат, кем, собственно, и являлся. Дорогой тёмный костюм, хорошая светлая сорочка, платок в кармане пиджака, а самое главное – дорогой галстук, и это в такую жару! Вечер был душный, а в помещении отсутствовал не только кондиционер, но и простой вентилятор. Посетитель размахивал несколькими листами бумаги как веером. Задержанные поспешили сесть на два свободных места напротив.

Адвокат, хищно улыбнулся, сделал движение им навстречу. Он сообщил, что защищает интересы своего клиента, имени которого они не узнают. Дальше он посвятил обоих в будущие планы их юридического дела, ничего весёлого их не ждёт, достаточно ему приложить минимум усилий и их жизненный, криминальный опыт станет богаче сначала на пять, а потом ещё на пять лет тюремного заключения.

– Это всё мне было бы не трудно сделать, не верите?

От этого юриста веяло серьёзными деньгами и связями, он манипулировал именами известных чиновников, которые были ему «чуть ли не по гроб обязаны!» Короче, навёл шороху! Молодчики притихли.

– Но есть и другой путь!

Пауза. Потом почти весело продолжал он:

– Вот, можно оформить следующий договор. Вы ставите свои подписи, и всё существенно меняется. Самое главное, у вас появятся свои банковские вклады. Ибо по подписании этого договора вы должны будете отправиться в любую точку мира, пройти соответствующее обучение и отработать пять лет на одну посредническую фирму. Вам будут регулярно выплачиваться небольшие премиальные, по истечении срока контракта на ваших счетах будут лежать вот такие суммы денег (он рисует на листе несколько цифр с нулями, в конце он ставит значок франков и продолжает). Название фирмы вам ничего сейчас не говорит и знать о ней вам следует только то, что представителем её являюсь для вас я сам. Потом вам предстоит свобода выбора: остаться на службе дальше или покинуть её. Это всё потом по вашему усмотрению. Договор вступает в силу на момент подписания, с вас автоматически снимут любые обвинения в совершенных раньше вами преступлениях, но только на период действия контракта! Ещё, вы со своей стороны обещаете тоже не преследовать потерпевшего.

Все эти слова сыпались из него как из волшебной шкатулки, особое значение в его речи придавалось личным местоимениям. Они были ярко выделены соответствующей жестикуляцией. Надо отметить, что его слушали. Слушали прямо с затаённым дыханием. Вот так к этим парням уже давно никто не обращался. С такими словами, с таким апломбом. Они вроде были и не лодыри, и не балбесы, но устроиться в жизни просто не получалось. Грабить стали недавно, делали это понемногу и пока не встретили серьёзного сопротивления. В будущем могли влиться в большую местную банду, всё к этому уже шло, потому что на улицах царили свои законы.

– Это, что? Не иначе как Иностранный Легион? – догадался спросить один.

– Почти! – уже загадочно произнёс юрист. Те подумали, поломались для формы и расписались в нужных бумагах. Бланки были не полностью заполнены, об этом им сказали не беспокоиться. В тот же день их перевели в другое крыло здания, условия были получше, камера было просторней и чище. Но воспользоваться гостеприимством им не удалось. Вечером в закрытом автофургоне под охраной их вывезли в неизвестном направлении.

В тот же день адвокат также навестил пострадавшую сторону. Он предложил в виде компенсации за принесённый ущерб небольшую сумму денег, только с одним условием. Следовало забрать заявление, отказаться от судебного иска.

– Давайте решим всё цивилизованным способом! – бойко «вещал» юрист.

– И никто не пострадает, никто не останется в накладе! Поверьте! В будущем вы их даже не увидите, об этом можете не беспокоиться!

Продавец посмотрел на пухлый конверт с купюрами, потом на беспокойные руки посетителя, подумал о чём-то о своём и протянул руку к конверту. Он сделал свой выбор, подписал документы. Этой суммы денег было достаточно для того, чтобы начать строительство нового магазина с удобной парковкой на территории ближайшего района. Основную сумму денег должен предоставить один федеральный банк, с которым он уже вёл переговоры в течение последнего месяца. Залогом являлся дом и магазин его отца. У него всё было подсчитано, не хватало только этой суммы денег. Если банк не даст денег, то можно отстроить второй этаж отцовского дома под торговый зал. Денег на это тоже должно было хватить.

Таким образом очень скоро на одной ближайшей улице появился новый супермаркет. Этот магазин был с хорошей охраной, с большой парковочной зоной для автомобилей и огромным торговым складом. И это было очень удобно для посетителей. Собственно говоря, такое очень смелое капиталовложение по тем временам было зоной риска. Но парень давно решил, что будет вкладывать деньги в строительство магазина и в благоустройство родного района. И это было только начало.

* * *

Настоящее знакомство между Хасаном и Алом, так звали молодого продавца, произошло намного позже. В следующий раз, когда Хасан был в этом городе, он должен был встретиться с одним итальянским партнёром своего босса. Так как они знали друг друга в лицо, то ошибки произойти не могло. Но на встречу сам итальянец не явился. Вместо него пришло несколько человек, появление которых произвели на Хасана самое тягостное впечатление. Участок встречи плотно обложили со всех улиц, но Хасан приготовился заранее к любым оборотам, поэтому смог без труда уйти, оставив всех в дураках.

У него был запасной вариант для связи, по которому Хасан передал знак «тревоги». Можно было лечь на «дно», спрятать товар, вообще выехать из города, но Хасан провёл собственное расследование. Местный стукач за небольшую мзду выложил всё. И через несколько часов знал, что «Итальянец» находится в подвале одного особняка на окраине города.

Теперь ему нужен был в деле помощник, которым мог оказаться Ал. Он выбрал именно его из-за нужных личных качеств. Хладнокровный и расчетливый, этот юноша подавал хорошие надежды. Тем более Хасан давно решил сделать его своим партнёром. Пора было ввести его в курс дела и проверить в «полевых условиях». Очень легко он смог найти его номер телефона и договориться о встрече. Возле бара они поздоровались, решили прогуляться. Ал его вспомнил, поэтому Хасан сразу перешёл к сути вопроса.

* * *

Хасан, пока жил в небольшом частном отеле, приезжал к «Алжирцу» в гости. Если отель был тихий, семейный пансионат, то дом «Алжирца» представлял собой настоящий восточный сераль с многочисленной челядью и родственниками. Множество детей, каких-то стариков и древних старух, все они приходили, уходили, сновали там бесконечно. Помогали и просто присутствовали по месту. Хасан был озадачен, но скоро со всеми познакомился и даже подружился с отцом «Алжирцем – старшим».

Очень давно Хасан предложил свою дружбу, помощь и даже работу. Его предложение было взаимовыгодным для них обоих. Ему нужен был партнёр с легальным бизнесом в Европе. Он сразу открыл карты, сказал, что следует делать, что потом получится. Нужны были свои люди, «проверенные» кадры. На первой стадии придётся заработать небольшой капитал на поставках оружия и, может быть, и на транспортировке наркотиков, потом укрепиться, «обрасти» связями.

«Сейчас у меня есть некоторые контакты, а потом этим будут заниматься нанятые нами люди! Наш бизнес будет прозрачный – товары, продукты и сельскохозяйственная техника».

Его предложение было взаимовыгодным для обоих, если даже он откажется от рискованных операций, он может прокручивать и «отмывать» деньги, следить за поставками товара. Пока нужны ещё люди, надёжные и проверенные. Следует обеспечить первую поставку. Продажа оружия – это очень рискованное предприятие. Весь рынок давно разделен и следует сначала заявить о себе, потом окончательно утвердиться на нём. Для начала нанять в районе порта склад, обеспечить охрану, дать взятку властям, потом можно разделить обязанности с другими партнёрами из соседних регионов, у которых тоже налажены свои способы транспортировки. Что касается наркотиков, то «Алжирец» сам никакого отношения к ним иметь не будет. Этим будут заниматься другие люди, но от него требуется на первое время обеспечить личный контроль за нужным каналом. Потом он свёл его с одним очень надёжным адвокатом, которого «Алжирец» сразу узнал.

Первая партия оружия прибыла в их порт, там её и получили. Потом партию переложили в другие ящики, с другими надписями. Всё это отправили под видом гуманитарной помощи через Пакистан. У Хасана оказались там очень сильные покровители, никто не задавал лишних вопросов. Потом всё было проплачено. В тех грузовиках, которые следовали в Афганистан, действительно были продукты и вещи. Бумаги были все в порядке, охрана предупреждена. Оружие выгрузили в Пакистане, на территории одного лагеря для рекрутов, его привезли посреднику. Дальше, на границе грузовики проверили, но не тронули. Они действовали строго под эгидой одного Благотворительного Фонда, который занимался благотворительностью по социальной программе международной помощи населению Афганистана. Это касалось особенно его далёких кишлаков. Всё было законно, это были нейтрально настроенные территории, о них тоже кому-то следовало заботиться.

В следующий раз, в двух автомобилях был груз, состоящий из китайских автоматов Калашникова. Этого было достаточно, что окупило сразу всё. Получатель, полевой командир, продал всю партию, разгружая по пути следования, через своих людей. Все грузовики оказались оборудованы тайниками, в баках и запасках увозили обратно большую партию героина. Это был не основной трафик, новоявленному картелю следовало окупить затраты на создание самого канала. Ту партию решили продать в самой Европе.

«Алжирец» рискнул сделать всё сам. Героин ждали итальянцы, они забрали всё недалеко от границы с Турцией. Хасан мог дать «Алжирцу» десяток опытных бойцов из одного пакистанского лагеря. Там они отдыхали после ранений. Именно тогда пришла идея о создании частной авиакомпании для перевозки пеньки и других сельскохозяйственных изделий и продуктов. Но компания должна быть европейской, чтобы не было трудностей с лицензиями и созданием воздушных коридоров. Как Хасан и рассчитывал, картель обрастал своими людьми, новыми связями, все занимались своим делом, риск от операций стал минимальным.

К тому моменту у «Алжирца» в городе открывается уже четвертый крупный магазин и ещё несколько в других городах. И никто не мог бы сказать, что деньги на их создание пошли с продажи партий автоматического оружия или даже наркотиков. Его бизнес был легальным, прибыльным. «Алжирец» оставался на долгие годы европейским компаньоном Хасана, его верным другом. Он находил нужных людей, нанимал их через посредников, обставлял дела так, что никто не мог проследить всех звеньев, создаваемых ими цепей. Он сам встречал Хасана при его поездках. (Так Турок был завербован именно его скромными усилиями.) Потом они часто встречались на разного рода официальных встречах. У Хасана было уже другое имя, другой уровень, но друг и компаньон оставался тот же. Они берегли друг друга, об этом мало кто догадывался. Знакомый адвокат тоже достиг больших успехов, стал главой собственной юридической конторы.

* * *

– Ловушка захлопнулась! – произнёс он.

«Этот и ещё один, тот, кто их развязал» – подумал Мусса. Потом вслух спросил, он произнёс это на арабском языке:

– Что тебе нужно?

– Тебе привет от Имана!

– И что передаёт Иман?

– Ты не выполнил волю Аллаха! Ты скоро умрёшь! Теперь все твои близкие будут умирать, пока не погибнет весь твой род!

Сказал и выстрелил из своего оружия прямо в живот женщине. Та вскрикнула от боли, её перебило пополам. Этого было достаточно, стрелок перевёл взгляд, чтобы насладиться её болью! Но именно этого мгновения хватило Муссе приблизиться и нанести ему удар рукой в переносицу. Стрелок перевернулся от удара, сполз вбок. Удар был такой силы, что пробил лицевую кость. Женщина держалась за живот:

– Ну, теперь синяк будет! Как ты думаешь, это надолго?

Перед выходом он заставил её натянуть на себя свой кевларовый жилет. Это единственная вещь в его багаже, которая могла насторожить опытного человека. Но такие жилеты были ещё в новинку, все они требовали детальной доработки, и только изготовленные на заказ отличались от громоздкого полицейского снаряжения или жилетов военных. Его жилет не был заметен под толстым свитером, поэтому не привлёк внимание убийцы. Проводница вагона, свидетельница всему этому, не могла прийти в себя от ужаса и изумления.

– Нам следует выйти! – сказал Мусса.

– Но мы же собирались ехать до самого конца! Как мы доберёмся дальше?

– Поверь, так будет лучше! Да и встреча с полицией задержит нас. Тем более что в вагоне остался как минимум один сообщник!

– А разве ты не возьмёшь его пистолет?

– Неплохая идея! Но у меня есть свой!

Они стали пробираться в конечную часть пассажирского состава. Вот мимо промелькнуло несколько свободных купе. Они двигались дальше. Вот купе с первым типом. Он лежал в обнимку со столом. Скоро остановка. К другому выходу, им навстречу идёт ещё одна пассажирка. Это мусульманская девушка, одетая во всё чёрное: головной убор, строгая одежда, длинная юбка. Когда до них оставалось уже несколько шагов, Мусса внимательно посмотрел на неё, что-то в её образе насторожило его. Она шла к ним, шепча тихо, про себя молитву! Он вспомнил её, она была наёмницей в одном военном лагере.

– О! Аллах! – успел, догадался он, выхватил свой пистолет из-за пояса и выстрелил. Этого было недостаточно, она медленно продолжала двигаться. А под верхней одеждой молодой женщины был целый арсенал взрывчатки направленного действия. Подобное взрывное устройство было применено при покушении на президента Индии, Индиру Ганди. Девушка сползала на пол, машинально цепляясь руками за поручни. Вот прозвучал громкий отчётливый щелчок, это пояс вокруг тела сработал, его механизм был давно запущен в действие. В их сторону были направлены несколько трубок, из которых должны вылетать металлическая стружка и гвозди. Мусса знал этот тип устройства, он проходил на учебных занятиях подобный пример закладки. Поэтому он быстро ринулся, чтобы спрятаться. Он просто увёл свою спутницу в сторону, защищаясь вагонной перегородкой купе.

Что потом произошло? Этого нельзя было бы описать простыми словами! Состав остановился, но сделано это было из-за невероятного по своей силе толчка. Предпоследний вагон колыхнуло, потом послышался взрыв, стёкла вылетели из окон вагона, потом в соседних от железной дороги зданиях посыпались стёкла из окон.

Машинист резко отреагировал, остановил дизель. Конечно, порядок был совсем иным, именно взрыв стал причиной толчка и остановки, но господа, встречающие поезд на станции, видели всё так и не иначе. Потом до них донеслось всё остальное, и вонь, и гарь, и крики оставшихся в живых пассажиров. Что касается вагона, то там, внутри, всё было в месиве из крови, гвоздей, остатков деревянной и матерчатой обшивки. Саму смертницу взрыв порвал на две половины, но другие люди почти не пострадали. Они находились далеко от смертницы. И были защищены деревянными и пластиковыми переборками.

* * *

Прошлое нахлынет, захлестнёт своим присутствием. Давно уже нет всесильного родственника. Мусса не опасается мести, но память не даёт ему покоя. Он, как и в прежние дни, стремится приехать на могилу «его Панночки». Оказалось, что у неё была дочь от первого, единственного брака. Мусса видел её мельком. Не зная о семейном родстве, он мог бы сейчас спутать её с матерью, которую так хорошо знал.

Сначала он не стремился познакомиться с девушкой, но однажды они столкнулись на одной аллее кладбища. Он возвращался с места, где возложил букет желтых тюльпанов, в этот момент она подъехала на своей машине, вышла, и они увидели друг друга. Он с опрятной бородой, в светской одежде. Уже натурально седой, ухоженный. Она, как положено юной леди, в дорогом, строгом костюме, в шляпке, с букетом ярких, красивых роз. До этого момента она часто находила на могиле своей матери свежие цветы.

«Сторож тоже говорил о каком-то господине восточной внешности. Это вероятно был он!» – решила она! Смерть близкого человека мучила её долгие годы. Нелепое убийство на улице, и не преступниками, а офицерами полиции. Это какая-то нелепость. Газеты раздули кошмарный скандал из этой истории. Шумиха была невероятная. Благо, что фамилии у них были разные, девочку оставили в покое. Отец никогда не рассказывал о матери. Чем она занималась, дочь так и не догадывалась.

– Постойте! Можно вас отвлечь на одну минутку! – крикнула она ему вслед.

– Вы меня понимаете? Вы меня слышите?

И он обернулся, её взгляд оборвал у него всё внутри, словно чем-то полоснул по сердцу, тяжёлым и сильным.

«Как они похожи!» – только и пронеслось в его голове.

– Да, мисс! Я вас внимательно слушаю!

– По-моему, нам пора поговорить! У меня накопилось много вопросов, на которые очевидно некому ответить, кроме вас. Это ведь вы тот самый неизвестный, о котором писали газеты? А потом дружно замолчали! Не так ли?

– Да, мисс! Я был знаком с вашей матушкой в то время. И то, что случилось, лежит тяжёлым бременем на моей душе. Поверьте, если бы можно было что-то изменить, я бы отдал всё ради этого! Вам нечего стыдится того, что произошло! Сейчас уже трудно всё это объяснить. Но вашу мать вынудили поступить так. Это были люди или обстоятельства, а теперь это уже не важно. Я хорошо относился к ней. Простите, теперь я должен вас покинуть. Вот моя визитка, позвоните потом, если найдёте нужным. Я в Европе буду недолго!

Он откланялся и ушёл, за воротами парка его ждал автомобиль с нанятым шофёром. На визитке было указанно только имя, семейный герб, телефон личного секретаря. Муссе стоило огромных денег замять скандал вокруг имени своей любимой. Газетам была предложена версия перекрёстной стрельбы, в результате которой погибли офицеры и женщина. Офицеры сами попали под обстрел.

По иронии судьбы муниципальное кладбище находилось там же, и могилы офицеров были не так далеко. Мусса тоже посещал могилы этих офицеров, приносил им цветы, когда приезжал в город. Он иногда стоял рядом, потом уходил к Панночке. Дети этих полицейских давно выросли, получили образование. Мусса помог найти им работу, считал их своими подопечными, но надзор осуществлял ненавязчиво, со стороны. Но однажды он был в семье одного погибшего офицера, его там знали как пострадавшего, которого спас их отец. Офицер спас постороннего прохожего ценой своей жизни.

Так вот, его пригласили гостем на свадьбу старшего сына. Потом он регулярно появлялся или просто присылал весточки от себя, интересовался всеми семейными делами, а ему отвечали взаимностью.

Он не хотел, чтобы дети погибших в тот день полицейских в чём-то нуждались, считали себя сиротами. Его прямая помощь принималась с благодарностью. У себя на родине он по-прежнему входил в состав совета племён. Это звание досталось ему по праву рождения. Но страна пережила слишком много потрясений, многое кануло в прошлое, упразднили регалии и звания. Сам совет племени давно бы лишили всякой власти, но люди не хотели терять то, что связывало их в этом сложном мире. Итак, почетный, не номинальный член совета племени, как и его отец, Мусса всегда с удовольствием занимался своей работой. Ему там были рады.

Страна переживала очередную агрессию, новая война переросла в оккупацию. Жить становилось не так спокойно, поэтому Мусса уехал в Европу. Ему нужно было подлечиться, его старые раны давали о себе знать. Он имел в Европе свой дом, содержал штат слуг. Но по привычке он заехал к «Алжирцу» в гости. Тот построил себе новый отель, назвал его в честь своей дочери. Теперь они сидели на открытой веранде, пили кофе, выкурили по сигаре. «Алжирец» стал толстым, добродушным дедушкой. Успешный бизнесмен, он отстроил свою империю, выкупив весь старый район. Он создал целый парк зелени для отдыха, возвёл несколько небоскребов, школу, госпиталь. Уже нет давно его старика отца, уже выросли дети, племянники, появились внуки, а в его доме по– прежнему шумно и людно. «Европейский Компаньон» чувствовал себя на вершине могущества, за его плечами целая империя. Его лучший друг сидит рядом, они слушают музыку. Это играет на скрипке внучка. Мусса похвалил ребёнка, потом повернулся к «Алжирцу»:

– Знаешь, я сегодня видел её дочь!

Он знал, что его поймут. «Алжирец» помнил Панночку, она даже нравилась ему, но он не одобрял связи с католичкой, считая, что Мусса как правоверный мусульманин должен найти себе жену своего круга. Они были разные, но и век был не такой, как остальные годы жизни. Именно «Алжирец» нашёл истекающего кровью Муссу на заброшенном чердаке, вывез его из города, пока всё не прояснилось, спрятал на несколько месяцев. Именно с его подачи газеты замяли шумиху вокруг этого дела, он как бы заранее знал, что пожар следует тушить, пока он не разгорелся. Взятки повезли в прокуратуру, в кабинет судебной экспертизы, к ведущим редакторам городских газет. Ему пошли навстречу.

Глава двадцать девятая. Эпилог

Саудовская Аравия. Столица небольшого государства в самом центре пустыни похожа на рай. Всё здесь построено на деньги, которые принесла нефть. Здесь роскошь и замысел построенных зданий может соперничать с любым городом мира. Легко покупать чужие идеи, если это ничего не стоит. Скважины работают без перерыва, принося капиталы уже будущим поколениям, потому что нынешние хозяева этих земель просто не успеют потратить все свои деньги за отмеренный им срок жизни. Но так было не всегда, ещё тридцать лет назад тут были пустынные пейзажи. Вода казалась роскошью, а миражи – реальностью.

Принц Синт Абуди был потомственным владельцем небольшой территории, равной по площади крошечному европейскому государству. Но именно эта часть страны была полна ископаемых сокровищ. Первый компаньон принца был бизнесмен из Великобритании, очень ушлый человек с деловой хваткой. Он работал на правительство Ее Величества и, несомненно, на самого себя. В то время такие тандемы были не в новинку. Ближний Восток постоянно трясло то войнами, то кризисами, а иметь надежного делового партера было выгодно. Это было начало всех начал. Компания заложила основы своего будущего процветания, своего и своей страны. Впрочем, если разобраться, то каждый десятый землевладелец считал себя принцем, а каждый второй из них им и являлся. Стоило лишь крепко держаться в седле лошади, уметь хорошо стрелять из ружья, и немногочисленная челядь поклоняется тебе как посланцу пророка на земле. Этого было бы достаточно, чтобы закрепить и удержать все личные права на земельные участки. Правда, следовало иметь ещё и соответствующее имя. Имя у принца было.

Постепенно жизнь меняла облик и нравы жителей. Небольшие поселки превращались в неприступные крепости, в городах появлялись шикарные офисы, а жить, проводя время в пустыне, стало необязательным. Принц Синт Абуди воспитал несколько сыновей и, уходя из жизни, оставил крепко стоящую на ногах фирму. Ещё он оставил независимый фонд развития с филиалами во всех крупных городах мира. Этот фонд, чем только в последнее время ни занимался, но самое главное предназначение его было в том, чтобы увеличивать капиталы фирмы и остальные вложения страны. Ещё после смерти принца остался небольшой свадебный подарок его другу. Афганскому вельможе. Этот подарок имел эквивалент в один процент акций компании и место в совете директоров фирмы. Скажете, ну, что, мол, особенного, подумаешь, всего один процент акций? Но сумма этого процента уже исчислялась несколькими миллионами долларов. Такое решение возникло в результате долгих поисков решения сложившихся сложных экономических проблем, связанных со слиянием фирмы с другими компаниями и разного рода трениями с деловыми партерами. Тогда принцу просто нужен был этот независимый процент, который невольно уплыл в сторону, а место в совете директоров – то вообще было идеальным решением. Его другу не нужно было даже появляться на заседаниях этого совета, его голос был автоматически за принцем или его наследником.

Так длилось очень долго, пока однажды ситуация не обострилась, и на совете директоров не потребовали показать это самое лицо, которому сей процент принадлежит. Времени прошло уже много, сам афганский вельможа с семьёй пропал в пучине «апрельской революции» в своей стране, а близкий родственник, которому должно было перейти законное право на наследство, нужные бумаги предъявить не смог. Никто не сомневался, что брат вельможи является истинным наследником, но трения и судебные разбирательства продолжались очень долго, а виной тому были британские партнёры принца. Им удалось выкрасть некоторые документы, компрометирующие афганского компаньона, и вступить в свои законные права тот не смог.

Вот по истечении последних лет опять возникает вопрос о целесообразности иметь место в совете директоров, которое никто по– прежнему не занимает. Но тут обнаружился настоящий наследник, который уже доказал, что имеет все законные основания оспаривать права на этот самый «не распечатанный» за тридцать лет процент.

Каких усилий стоило компаньонам подвести близко своего человека к наследнику, об этом можно было бы только догадываться. Мощные рычаги воздействия были повёрнуты, чтобы убрать с пути к наследству этого самого человека. И знаете, наследник даже не догадывался о бонусе, так бы и погиб в пучине всей этой оголтелой гонки. Сами теперь понимаете, кто кем был. Но самое интересное случилось потом, когда началась очередная оккупация Афганистана американской военной машиной. Британский партнёр подсуетился, и Мусса попал в списки влиятельных афганских главарей, которые поддерживали своими финансами и действиями талибов. Так он оказался за решеткой. Всё просто и очень просто. Его ни в чем не обвиняли, его вина была очевидна и доказательств не требовала, он исчез с лица земли. Влиятельные друзья и враги, казалось бы, потеряли его навсегда.

Но нет, судьба опять изменила свое отношение к этому человеку. Его нашли. Нашли наследники принца, из чувства долга к наследнику близкого друга отца. Конечно, тут виной были деньги. Пока Мусса был жив, его голова стоила больших денег.

Однажды его вывели из камеры, предварительно переодели в форму охранника. Всё это было сделано быстро, в коридорах стояли видеокамеры, за мониторами следили дежурные, но никто ничего сразу не заметил. У вошедшего человека были свои ключи и документы с нужным доступом. Они закрыли лицо другого заключённого мешком и вывезли за ворота охраняемой территории. По пути, правда, произошла неувязочка, были убиты сержант и два американских солдата, они оказались очень внимательными, им показалось на минуту, что нечто происходит подозрительное. Американский солдат имел несколько загримированных синяков на лице, а заключённый вообще отказывался двигаться без очередного пинка под зад. Короче, военную базу Мусса покинул. Частный самолет вывез его с острова Свободы сначала в Соединенные штаты, потом в Европу. Побег был совершён, как вы видите, очень дерзко. Предел наглости, это пересечь американскую территорию, когда его уже искали повсюду. Впрочем, он на территорию США так и не наступил, самолет был частный, прошёл транзитом, но без досмотра.

Принц Зухрат ибн Абуди, сын Синта Абуди встречал лично дорогого гостя в Италии. Он проводил его до роскошных апартаментов, им многое нужно было вместе обсудить. Через два дня Мусса вступил в законные права и смог предстать перед советом директоров. Затем был проведен небольшой аудит.

А через месяц это место в правлении упразднили в связи с отказом Муссы от занимаемой почетной должности. Такова была плата за молчание и свободу этого человека.

Мусса направлялся во Францию, к своему приятелю Алжирцу. Он нанял частный автомобиль с водителем. Это было прекрасное дождливое утро. Перевал освещало солнце, прорвавшееся через смурые облака. Гроза была очищающей и величественной. Водитель осторожно вёл транспорт. Склон круто уходил вниз. Что-то знакомое было в этом пейзаже, что-то в памяти оставило свой отпечаток навечно. Но что именно, Мусса понять так и не смог.

Где-то напротив отеля, на крыше соседнего здания находился снайпер, который был оповещён о возвращении этого человека в Европу. Интересно, что произойдёт дальше?

2005–2014. Владивосток.

Content

Игорь Афонский
Грозовой перевал
Wuthering Heights

Предисловие

Глава первая, в которой мы знакомимся с главным героем. Американская военная база на Кубе в Гуантана. Талибы. Книга

Глава вторая, в которой мы перенесёмся на Ближний Восток в весну 1988 года. Богатый старый район одного крупного городского поселения

Глава третья, в которой мы познакомимся с Термезом Сурхандарьинской области. Весна. 198… год

Глава четвёртая, в которой мы возвращаемся в провинцию Кабул. Осень. 1979 год

Глава пятая, в которой мы опять побываем в доме одного Шейха. Арабское государство. Осень. 1987 год

Глава шестая. Мы опять в Термезе. Учебный военный центр для афганских специалистов. Осень. 1981 год

Глава седьмая. Мы в Арабском торговом центре. Весна. 1988 год

Глава восьмая. Мы в Мазари-Шарифе. Дорога на Север. Зима. 1980 год

Глава девятая. Афганистан. Район Теплого Стана. Конец лета 1988 года. День грома

Глава десятая, в которой мы оказались в Триполи. В районе порта. Понаблюдаем за деловой встречей в бизнес-центре. Это пока 1988 год

Глава одиннадцатая, в которой мы вернёмся в Кабул. Район Тёплого Стана. 1988 год

Глава двенадцатая. Афганистан. Кабульский инфекционный госпиталь. Лето. 1988 год

Глава тринадцатая, в которой мы окажемся на Кипре. 1988 год. Бар. Неофициальный Международный городок журналистов

Глава четырнадцатая. Небольшая провинция Афганистана. 198… год

Глава пятнадцатая. Провинция Кабул. Осень. 1979 год

Глава шестнадцатая. Горный перевал. Афганистан. 198… год

Глава семнадцатая. Мусса – человек легенда

Глава восемнадцатая. «Козырная карта»

Глава девятнадцатая, описывающая смерть репортера

Глава двадцатая, в которой мы увидим вывод ОКСВ из Афганистана

Глава двадцать первая, в которой мы знакомимся с «наркобароном»

Глава двадцать вторая. О бедных талибах замолвите слово

Глава двадцать третья, о том, что произошло после серьёзного ранения

Глава двадцать четвёртая, в которой мы видим последние дни Имана

Глава двадцать пятая, в которой описывается Хадж и подготовка к этому религиозному обряду

Глава двадцать шестая, в которой наступила развязка некоторых событий

Глава двадцать седьмая, в которой мы окажемся в настоящем времени

Глава двадцать восьмая. Европейский компаньон

Глава двадцать девятая. Эпилог