Влада Ольховская

Бриллиант предсказателя

© Ольховская В., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

* * *

Пролог

Все просто: если Серж хотел девушку, он ее получал.

Схема работала всегда безукоризненно и за пять лет не дала ни одного сбоя. А раньше он и не интересовался – когда захотел девушек, тогда и получать их начал. И неважно, насколько желаемая красива, есть у нее бойфренд или нет; велись в итоге все, даже если сначала играли в недотрог.

Он разработал свою стратегию, которая и работала на него все эти годы. В первую очередь шли цветы, коктейль и пара романтичных комплиментов. А девицам много не надо – скажешь, что она тонкая, удивительная, не такая, как все, и она побежит следом. Все они «не такие, как все». Хотя оплаченный коктейль, конечно, тоже влиял. Заставлял окинуть Сержа оценивающим взглядом, увидеть дизайнерскую одежду, оценить очки последней модели, восхититься часами и парой настоящих бриллиантов. Все, дело сделано!

Некоторые девки были опытнее или просто оценивали себя выше и на такие простые трюки не велись. Если его цель была достаточно красива, Серж переходил на второй этап плана. Он приглашал новую избранницу в ювелирный салон и широким жестом окидывал витрину – выбирай что хочешь!

Он знал, в какой именно салон нужно вести девушек. И его там знали. По-настоящему дорогие вещи этим курицам не показывали, а побрякушки попроще Серж мог позволить себе купить без задних мыслей.

Вот тогда и рушилась «непреодолимая стена». Недавняя Снежная королева начинала ворковать горлицей, томно смотреть на него и хихикать над каждой шуткой, даже откровенно оскорбительной для нее. Что еще раз доказывало теорию Сержа о сходстве всех девиц мира.

Они всерьез верили, что если он потратил на них так много, то это точно любовь с первого взгляда. Это располагало и к сексу с первой ночи. А по пути в его квартиру девицы доверчиво рассказывали о том, как им будет здорово вдвоем, и какую большую семью они хотят, и что старшую дочку они обязательно назовут Катей. Серж слушал, кивал и соглашался, что да, Катя – отличное имя.

Но с одной и той же девушкой он никогда не встречался больше недели. Он взял это за правило, чтобы не слишком привыкать к своим «питомцам». А когда не успеваешь привыкнуть, то и бросать уже не страшно. Да и потом, зачем оставлять себе одну, когда ему всего двадцать лет, а вокруг такое ассорти?

О женитьбе раньше сорока лет он и не думал даже. Да и то жениться предполагал лишь ради того, чтобы появились законные наследники. А их мамаше придется подписать с ним брачный контракт, потому что телкам веры нет! В частности, его интересовали сыновья, потому что девочек, которых будущая супруга непременно назовет Катями, кто-то будет использовать точно так же, как он сейчас использует клубную публику.

Переезд на новое место Серж рассматривал всего лишь как новые возможности. Он долго сомневался, перебираться из городской квартиры в коттедж или нет. Потом решил, что свой дом все же лучше – бассейн, вечеринки, фейерверки по ночам! В городских дворах ракеты особо не позапускаешь. Да и потом, коттедж находился в элитном поселке, это достаточно престижно для человека его уровня – а свой уровень двадцатилетний Серж расценивал очень высоко.

Он был готов к тому, что ему приглянется кто-то из местных куколок. Это по-своему очень удобно: далеко ходить за ней не надо. То, что она будет из богатой семьи, парня нисколько не смущало. Он прекрасно знал, что даже «девушки из высшего общества» помешаны на всей этой бредятине с любовью, семьей и детьми.

Идеальное совпадение произошло даже раньше, чем он ожидал: в первый же день после переезда он увидел ее. Девушка была примерно его ровесницей и отличалась какой-то уж очень необычной внешностью. Высокая и худенькая, как настоящая модель, но при этом видно, что она активно занимается спортом. Кожа очень светлая и нежная, лицо тонкое, волосы льняные и хоть и коротко подстриженные, а все равно красивые. Но главным ее украшением, безусловно, были огромные голубые глаза, такие светлые, что напоминали две льдины.

Серж решил, что обязательно получит эту девушку. Но задача оказалась сложнее, чем он мог предположить.

Девушка с ним просто не разговаривала. Вообще! Он подходил к забору, улыбался ей, пытался начать беседу. Она безучастно смотрела на него этими своими льдинами и, не говоря ни слова, уходила прочь.

Он принес ей цветы – она смотрела сквозь него, как будто Сержа не было в ее мире. Он пошел на крайние меры: сам купил в магазине золотой браслет, принес к ее дому и с очаровательной улыбкой произнес:

– Хотелось бы, чтобы о дне нашего знакомства напоминал этот прекрасный сувенир!

Она снова не отреагировала, даже от книги не оторвалась! Серж разозлился и бросил украшение ей под ноги. Девушка неспешно поднялась, взяла браслет, и он думал, что это его победа! Но она просто прошла к мусорному ведру, стоящему у калитки, и выбросила золотое украшение, да еще и руки после него отряхнула.

Это рушило схему Сержа. Он все еще верил, что любую телку можно получить. Но что нужно конкретно этой телке – не представлял.

А ведь она точно не немая! Он слышал, как она разговаривает с другими людьми, живущими в этом доме, слышал ее голос! Уже знал даже, что ее зовут Ева. Но никаких преимуществ ему это не давало.

Может, вся проблема в том, что какой-то ухажер у нее уже есть? Серж пару раз видел, как к ее дому подъезжал молодой парень, лет, может, двадцати пяти, на дорогом автомобиле. С ним девушка говорила! Даже улыбалась ему иногда, а уж он смотрел на нее и вовсе влюбленными глазами. Хотя на типичную пару они не походили, никогда даже за руки не держались, об объятиях и поцелуях можно было не говорить.

А еще парень этот был азиат. Чернявый такой, узкоглазый. И уж этого Серж простить не мог! Он, может, и отступил бы, если бы блондиночку застолбил такой же, как и он, честный игрок. Все, парень, проиграл – признаю! Но уступить ее этому китайцу, или кто он там, это вообще беспредел! Девки в последнее время совсем неразборчивые пошли!

Когда события выходили за рамки привычной ему схемы, Серж откровенно не знал, как поступить. Это злило его. Хотелось хотя бы сделать какую-то гадость, разозлить этих двоих, раз уж возможности разлучить пока не было. Может, даже запугать! Тогда этот узкоглазый сам уберется, он ведь наверняка трус!

Ни в каких националистических группировках Серж не состоял, для него это было слишком грубым развлечением. Но тут «наработки» нацистов могли пойти ему на пользу. Если разрисовать стену дома, где жила красавица, их символикой, чудик этот должен понять намек!

Поэтому Серж запасся баллончиками с черной краской, купил маску и стал ждать. Особого волнения он не чувствовал, потому что знал, что, даже если попадется, папа его обязательно откупит. Ну, поворчит чуть-чуть, так, а что ему стоит постоять с низко опущенной головой и притвориться, что он слушает!

Проникнуть в нужный двор не составило большого труда. Основной мерой безопасности в поселке был высокий внешний забор с видеокамерами и круглосуточным охранным пунктом. А вот между участками здешние жители предпочитали устанавливать невысокие декоративные заборчики.

Правда, семья девушки и тут была исключением. Их дом окружал добротный стальной забор, красивый, украшенный коваными цветами, но все же высокий, метра два как минимум! К чему такая осторожность – Серж не представлял, но перебрался через эту преграду все равно достаточно быстро.

По ту сторону его ожидал ухоженный, заросший кустами и деревьями двор, но в поселке других и не водилось. Рушить это великолепие своим граффити Сержу было совсем не жалко, все равно отмоют или закрасят, а намек получат!

Немного подумав, он решил, что рисовать нужно все-таки на заднем дворе. Потому что по главным улицам иногда проходит охрана, его могут заметить, а задняя стена выходит на внешний забор, там уж точно никого не будет.

Обогнув дом, Серж увидел, что задний двор тоже вполне обычный. Игровая площадка, беседка, мангал – все как у всех. Единственной примечательной чертой был просторный вольер, установленный в паре шагов от дома.

В таких вольерах обычно держали собак, и эти хозяева своего песика любили. На территории, огороженной металлической сеткой, размещалась большая деревянная будка, ряд металлических мисок, на земле лежала массивная коряга, предназначенная непонятно для чего, валялись игрушки. Один из углов был засыпан желто-белым песком.

Пока Серж смотрел на все это, в голову пришла гениальная идея. Это уже было не соблазнением строптивой девицы, а банальной местью ей. Пусть знает, как прокидывать хорошего честного парня, которому всего-то и нужно, что немного секса, и ухмыляться какому-то узкоглазому уроду!

Вряд ли ей понравится, что ее собаченьке всю морду краской разукрасят! Тут уж так просто отмыть, как стену коттеджа, не получится! Может, повезет, и псина эта проклятая вообще ослепнет; тогда девка просто волосы себе повырывает от чувства вины, ведь это все из-за нее!

То, что пес в вольере явно не маленький, Сержа не смущало. Через металлическую сетку эта животина все равно не прорвется. А ему всего-то и нужно, что выманить псину, распылить краску и быстро уходить, ведь зверь наверняка начнет выть! Главное тут – не перебудить хозяев дома.

– Эй! – Серж осторожно постучал баллончиком по металлическому столбу, одному из тех, на которых держалась сетка. – Эй, Тузик! Выходи! Кис-кис, тупая тварюга!

Поначалу реакции не было никакой вообще. Однако вскоре внутри будки послышалось шевеление.

– Вот так! – обрадовался парень. – Иди сюда, ур…

Он запнулся на полуслове, едва не прикусив себе язык. Потому что в этот момент из своего ночного укрытия начало выбираться животное.

Это была не собака. Тут не нужно быть зоологом, чтобы понять! Существо, до этого мирно спавшее в будке, было раза в полтора больше крупной овчарки! Мощная грудная клетка, длинные изогнутые лапы… чуть хромает, но это его менее опасным не делает! На теле какая-то непонятная густая шерсть, очень похожая на жесткую щетину. Голова круглая, с большими ушами и непроницаемо-черными, словно чернилами наполненными глазами… Серж не видел там зрачков, но инстинктивно чувствовал, что взгляд тварюги направлен на него.

А потом оно зарычало, обнажая клыки, и парню показалось, что он седеет. Он таких челюстей в жизни не видел! Громадные просто, на половину башки, и каждый зуб размером с палец! О том, что у страха глаза велики, Сержу сейчас задумываться не приходилось.

Существо продолжало глухо рычать, шерсть на его загривке встала дыбом. А Серж только теперь заметил, что дверь, ведущая в вольер, не заперта. И расстояние между ним и хищником было гораздо меньше, чем между ним и спасительным забором…

Часть I

Ничем не связанные люди

Глава 1

Наглости некоторых людей Вике оставалось только поражаться. Нет, говорят, конечно, что наглость – второе счастье… Но не настолько же!

Мужчина, стоящий сейчас перед ней, был на сто процентов уверен в своей правоте. Его не смущало то, что он находится на чужом участке, на пороге чужого дома. Он ревел, как раненый бизон, таращил глаза и брызгал слюной так, что девушке пришлось сделать шаг назад.

– Посажу! – верещал он. – Все, все у меня под суд пойдете!

Он явно ощущал себя хозяином жизни. То, что живут они в одном поселке, в одинаковых примерно по стоимости домах – еще нужно посмотреть, чей дороже! – его не волновало. Потому что равным себя с Викой он определенно не считал. Вероятнее всего, он думал, что она не более чем содержанка при истинном владельце коттеджа. А значит, относиться к ней можно как… ну, например, к домашнему животному.

Вика понятия не имела, как повела бы себя на ее месте настоящая содержанка. Может, смутилась и расплакалась бы. Может, начала бы орать в ответ. К богатым мужчинам прилипают девицы не робкого десятка! Сама же Вика пока стояла и спокойно слушала.

Уметь вести переговоры ей полагалось по профессии. Не зря она столько лет отдала обучению на переводческом факультете! А переводчик – это не только тот, кто знает иностранные языки. Такой специалист должен быть собранным и дипломатичным, а то и до третьей мировой доболтаться можно!

При всем этом Вика к своей будущей карьере всегда относилась серьезно, потому и университет окончила с отличием. Для нее это было важно, потому что по стезе содержанок, что бы там ни возомнил себе ее нынешний собеседник, она идти не собиралась. Девушка привыкла рассчитывать в первую очередь на себя, личной жизни уделяла ничтожно мало внимания, а уж как источник дохода ее и вовсе не рассматривала.

Хотя замуж она первый раз все равно вышла по расчету, пусть и по не совсем привычному сценарию. Чтобы получить интересную вакансию, ей нужно было состоять в официальном браке, иначе – никак. Девушка не стала сокрушаться и пришла со взаимовыгодным предложением к институтскому приятелю, итальянцу Алессандро Сальери[1]. Тот как раз искал повод остаться в Москве, и Викина идея пришлась как нельзя кстати.

Создать полноценную ячейку общества у них не получилось, что нисколько не удивило обоих. Это лишь укрепило веру Вики в то, что семейная жизнь – не для нее. Правда, о криминале и расследованиях она думала то же самое, а избежать их не вышло. Девушка оказалась втянута в этот мир, когда за ней начал охоту настоящий псих. Законный супруг оказался на редкость бесполезен, зато помог только-только встреченный ею Марк Азаров – деловой партнер ее компании, к которому Вику приставили сопровождающей.

Как ни странно, только он, почти незнакомый тогда, не остался в стороне. В ходе расследования Вика и сама не заметила, как влюбилась. Правда, выстроить эти отношения было непросто – и родственники, бывшие и нынешние, вмешивались, и то расследование оказалось не единичным случаем, а чуть ли не закономерностью Викиной новой жизни. Но они же справились! Чуть больше месяца назад они отметили годовщину свадьбы, что было достижением для обоих.

И да, зарабатывал Марк пока что больше. Но Вика не видела в этом проблемы, да и знала, что долго такой расклад не продержится. Скоро ей предстояло занять кресло главы международного отдела крупной частной клиники. То есть стать человеком, которого вряд ли видел в ней мужчина, верещащий на дороге.

Вика ждала. Она знала, что рано или поздно он выдохнется, и не ошиблась: раскрасневшийся мужчина захлебнулся собственной слюной, закашлялся и вынужден был замолчать. Ярко выраженный лишний вес показывал, что к таким нагрузкам он не привык, да и летняя жара на него давила.

«Как бы инфаркт прямо тут не ударил», – с опаской подумала Вика, разглядывая пунцовое лицо собеседника.

– Вы высказали все, что хотели? – спокойно поинтересовалась она.

– Я буду подавать на вас в суд!

– Да ради бога.

– У вас на заднем дворе мутант, который чуть не сожрал моего мальчика!

– Это не мутант, – пояснила девушка. – Это полосатая гиена. Все документы на животное у нас есть.

Лет эдак пять назад ей и в страшном сне не могло присниться, что у нее на заднем дворе будет жить гиена… Да что там пять лет назад, год назад! Но год назад уже были предпосылки для столько неожиданного исхода. Потому что Вика была уже хорошо знакома с племянницей Марка – Евой.

Жизнь под одной крышей с сумасшедшей была еще менее ожидаема в прошлом, чем наличие гиены. Но так получилось. Судьба с личными прогнозами не очень-то считается[2].

Впрочем, типичной сумасшедшей Ева не была, врачи до сих пор спорили относительно ее диагноза. Она же им совсем не помогала, порой намеренно симулируя признаки болезней. Таким образом ее карточка пополнялась заключениями вроде «шизофрения», «паранойя», «психоз» и даже «раздвоение личности». Относительно последнего Вика была твердо уверена, что Ева притворялась. Но по другим диагнозам такой уверенности не было.

Да и не стоило ожидать чего-то типичного в ее случае. Первое время Вика еще удивлялась такому странному состоянию молоденькой девушки, почти подростка. А потом она узнала, что предшествовало рождению Евы, и все стало на свои места.

Родители девушки познакомились на подпольной базе в Таиланде, где международная преступная группировка проводила эксперименты по созданию новых наркотиков. Ее отец, Эрик, был там хирургом, мать, Елена Азарова, – фармацевтом. Молодые люди быстро сблизились, Лена забеременела, но отпускать двух ценных специалистов никто не собирался. Жизнь нерожденного ребенка стала отличным инструментом шантажа.

Елена была вынуждена вернуться в лабораторию. Она регулярно работала с химикатами, а во время несчастного случая даже вдохнула препарат. Женщина, будучи медиком, подозревала, что это не может не сказаться на младенце. Но Ева родилась внешне здоровой, и на какое-то время тревога отступила.

Чтобы молодая семья не покинула организацию, их решено было разлучить. Эрику сказали, что у него родился сын и умер буквально через несколько минут, даже труп младенца предъявили. Лену же заставили отказаться от любых контактов с любимым под страхом смерти ребенка и переехать в Германию, чтобы продолжить работу там.

Условия женщина выполнила, но окончательно оправиться не смогла. Чтобы заглушить боль и горечь, Елена начала злоупотреблять алкоголем, позже в игру вступили и наркотики, что было на руку ее работодателям – помогало удерживать сотрудницу на коротком поводке. Забыть Эрика она так и не сумела, хотя пыталась: меняла партнеров, отчаянно надеясь снова влюбиться. Не вышло. Очередной временный сожитель польстился на ее деньги и зарезал женщину.

Правда, и сам он долго не протянул. Потому что у четырнадцатилетней Евы убийство матери вызвало предсказуемый гнев. Близки они не были, и Елена даже побаивалась странную дочь. Но все равно любила. Да и Ева вовсе не была к ней равнодушна, просто чувства показывать не умела. Зато умела мстить.

Преступной организации было невыгодно полноценное расследование смерти Елены, поэтому ее убийство свалили на Еву. Девочка тогда ни с кем не разговаривала и оправдаться не могла. Да ей и все равно было, к законам общества она относилась философски.

Тогда Марк и узнал о ее существовании. Его сестра ушла из дома много лет назад, и с тех пор он не знал о ней ничего. Но от племянницы, несмотря на предупреждения врачей, не отказался. Он чувствовал вину перед Еленой и надеялся искупить ее хотя бы так[3].

Это стоило ему не только нервов, но и первого брака. Его жена приняла новую родственницу в штыки, считая, что Еве самое место в дурдоме. Марк отказался потакать ее капризам, и женщина подала на развод. Правда, уже после появления в жизни Марка Вики она хотела вернуться, но поезд ушел.

Ева же откровенничать с дядей не спешила. Она была то безучастна ко всему, то необъяснимо агрессивна и выглядела насквозь больной. Марк, впрочем, не терял надежд пробиться в ее внутренний мир и хоть что-то исправить.

Переломным моментом стало расследование, в котором он помогал Вике[4]. Именно тогда Ева начала проявлять интерес к происходящему, охота на маньяка заинтриговала ее. В тот период и выяснилось, что девочка не только умеет говорить, но и обладает повышенным уровнем интеллекта. Просто реальность она воспринимает не так, как здоровые люди, а по-своему.

Расследования стали для нее отдушиной, способом выплеснуть агрессию, которая накапливалась в ней, без вреда для нормальных людей. Раньше Ева просто пыталась сдерживаться, и это потихоньку сталкивало ее в абсолютное безумие. Теперь же, когда в ее жизни появились новые люди, стали происходить необычные события, ей стало легче контролировать свое состояние.

Вот только к Вике она сначала относилась с подозрением. Ева помнила, какую боль доставила Марку первая жена, и не хотела повторения. Потребовалось немало усилий и даже совместное бегство от наемников, чтобы они поладили.

Позже Ева случайно встретилась с отцом[5]. Эрик, как и Елена, остался в организации и даже сумел стать личным ассистентом одного из руководителей. Но если женщина все же сломалась и работала вполне честно, то Эрик все эти годы вел двойную игру, регулярно контактируя с полицией. В результате его деятельности организация несла чудовищные потери, но выйти на «крысу» так и не смогла.

Появление Евы все изменило для мужчины. Он ведь понятия не имел, что ребенок выжил! Он ушел из организации, причем ушел, хлопнув дверью – разрушив львиную долю структуры преступной группировки. В новой, мирной, жизни Эрик готовился к открытию собственной клиники, где и предстояло работать Вике.

Ева же активно участвовала в каждом появлявшемся на пути расследовании, иногда даже сама влезала в неприятности. Но справедливости ради стоит признать, что гораздо чаще неприятности находили их сами. Так, из-за случайного знакомства в руках Вики оказался уникальный бриллиант «Водолей» из коллекции «Зодиак»[6]. Все камни, входившие в эту коллекцию, давно превратились в легенду. Сама того не зная, девушка стала на пути человека, охотившегося за ними.

Человеком этим оказался Денис Кель – в прошлом ученый и талантливый дрессировщик. Во время исследовательской работы в Африке он случайно получил доступ к документам, указывающим на местонахождение некоторых камней, и загорелся идеей добыть их. Бриллианты стали для Келя навязчивой идеей и единственной целью в жизни. Он без колебаний убил старого друга, чтобы избавиться от мнимого конкурента. Уже тогда было понятно, насколько он изменился.

Но собрать коллекцию самостоятельно Кель все равно не мог, для этого нужны были огромные средства. Тогда он обратился к бизнесмену, который до сих пор оставался неизвестным. Теперь он располагал всеми ресурсами и начал очень уверенно добывать бриллианты, ни один из которых не был получен законным путем.

«Водолей» прибыл в Россию через Ростов, а в Москву должен был попасть с ничего не подозревающим курьером. Но из-за грубой ошибки посредника камень оказался у Вики. Благодаря помощи влиятельных друзей она и Марк были почти недостижимой целью для преступников. Тогда же Ева сумела выкрасть еще один камень из коллекции, «Близнецы», но об этом никто не знал до последнего момента.

Через посредника они сумели выйти на предположительные координаты желтого бриллианта «Скорпион» и даже отыскать его. Вот тогда Кель и перехватил их. Их вполне могли бы растерзать прирученные им звери, но помог случай и вмешательство Евы.

Вот тогда и проявила себя полосатая гиена по кличке Табата. Она, судя по всему, была не питомицей Келя, а объектом травли для более опасных хищников. Вмешательство животного спасло жизнь Вике. При этом сама гиена была серьезно ранена, и хоть жить ей легкая хромота не мешала, вернуться на волю в таком состоянии она не могла.

К тому же обнаружилась странная симпатия, которую Табата проявляла к Еве. Этому виду хищников было привычно существование в узком кругу семьи. Но гиена свою семью потеряла и отчаянно искала ей замену. Вариант она выбрала, надо сказать, не самый предсказуемый, однако логику животных не поймешь!

Да еще и Ева уперлась, потребовав оставить животное с ней. Вика к этой затее отнеслась со скептицизмом. Все-таки полосатая гиена – это вам не собака. Это опасный дикий хищник, который своими мощными челюстями руку отхватить может! А с другой стороны, разлучать Еву с новой питомицей тоже не хотелось. Девушка не так давно пережила убийство собаки[7], и новый стресс уж точно не пошел бы ей на пользу!

В конечном итоге Марк и Вика решили рискнуть. На животное завели ветеринарный паспорт, подготовили с помощью друзей все документы. Дома для гиены построили вольер из укрепленного металла, где ей предстояло жить в теплое время года, а потом, если все пойдет хорошо, для нее собирались соорудить отдельный отапливаемый загон.

В глубине души Вика опасалась, что «все хорошо» как раз не будет. В первые дни она постоянно ждала беды, даже спать спокойно не могла, каждый час выглядывала во двор, чтобы посмотреть, на месте ли гиена. Однако Табата вела себя абсолютно спокойно: не выла, на металлическую сетку не кидалась, очевидной агрессии к окружающим не проявляла. А уж с Евой и вовсе играла как трехмесячный щенок. Даже мячик приносила – правда, пережить встречу с ее чудовищными челюстями мог только мячик из литой резины.

С другими людьми Табата такой приветливой не была. Если с собаками все понятно и очевидно, они открыто проявляют свои эмоции, то гиена была такой же замкнутой, как и ее хозяйка. Она просто рассматривала людей черными глазами-пуговицами, и понять, что у нее на уме, было нереально. Она не виляла хвостом, не скалила клыки, никак не реагировала на обращенную к ней речь. Если мячик бросал кто-то, кроме Евы, она и ухом не вела. Даже месяц спустя Вика не решилась бы ее погладить. Но и с ее соседством смирилась, признала, что животное все-таки умное.

И вот теперь случилась первая неприятность с участием Табаты. Ночью к ним на участок забрался соседский паренек, которого гиена гнала до забора. Своими воплями он перебудил весь поселок, да и, судя по пятнам, которые утром пришлось смывать с дорожки, испугался очень уж сильно. Но никакого вреда Табата ему не причинила, так, напугала просто.

А уже утром к их дому имел наглость заявиться отец парнишки и вести разговоры о судебной ответственности и моральной компенсации.

– Ваш сын был у нас на участке, – пыталась объяснить Вика. – Здесь уже неважно, гиена у нас или просто сторожевой пес. Что, если бы у нас была кавказская овчарка и она погрызла бы вашего сына, было бы лучше? Имелась бы принципиальная разница?

Даже говоря это, Вика понимала, что разница имелась бы. Никакая кавказская овчарка или собака вообще не нанесет такой вред, как существо, которому природа подарила одни из самых сильных челюстей на планете. Но это же детали! Табата не напала, вот в чем суть! Хотя могла бы, она бегает быстрее человека. А вместо этого она позволила мелкому паршивцу уйти. Знание об этом несколько успокаивало Вику.

Но не успокаивало отца парнишки:

– Он всего лишь ребенок, а у вас тут дикий зверь!

– Сколько нет вашему ребенку?

– Двадцать!

– Значит, не такой уж маленький! Вы не думаете, что это мы можем подать на него в суд за проникновение на наш участок?

Однако мужчина, как цирковой пони, снова пошел по кругу:

– Это все неважно! Он просто ребенок! А у вас тут животное!

Очередную тираду заботливого родителя прервал оклик со стороны:

– Так, что тут происходит?

Со стороны калитки, соединяющей Викин участок с соседним, к ним направлялась молодая стройная женщина с длинными каштановыми волосами. Ее появление не было таким уж необычным: с этими соседями они были очень дружны, что и привело к появлению такой калитки.

Агния являлась не просто подругой, она в свое время помогла Вике с расследованием. К тому же ее супруг, влиятельный адвокат Даниил Вербицкий, не раз выручал их и способствовал в оформлении документов на Табату. Именно ему в итоге достался «Водолей» – бриллиант ему подарил старый друг Вадим, который тоже участвовал в поиске. «Близнецы» перешли в единоличное пользование Евы, «Скорпион» же был оформлен на Вику и Марка.

Вика не представляла, как они разбирались бы с этими камнями без помощи Даниила. Это ведь не просто бусики, это именные камни, на которые нужно не меньше бумаг, чем на дом или машину! Да и сейчас девушка не подозревала, что делать с драгоценностью дальше. Она предпочитала поручить решение этой проблемы Марку, пока же все три камня хранились в банке.

На момент этого расследования Агния и Даниил отдыхали с детьми на море, и сама Агния теперь жалела, что пропустила «такую заварушку». Гиену она в отличие от Вики полюбила сразу, не боялась подкармливать или даже гладить. Табата добродушно принимала подарки и ласки, но такой любви, как к Еве, не демонстрировала.

Теперь же Агния явилась на соседний участок, привлеченная, очевидно, криками.

– На моего ребенка набросилась гиена! – Мужчина зачем-то поднял указательный палец к небу. – Здесь живет гиена! У вас двое детей, вы должны быть этим обеспокоены! Я буду собирать коллективную жалобу! Вы должны ее подписать!

– В день, когда я буду что-то должна вам или вам подобным, я пойду и повешусь, – фыркнула Агния.

– Это еще что должно означать?!

– То и должно. Не вопите, историю про вашего во всех смыслах засранца уже весь поселок знает.

– Что ты себе позволяешь?! – Цвет лица мужчины из багрового становился каким-то совсем уж нездоровым, сливовым.

– Много чего, я вообще живу свободно, но уж точно не «тыкать» малознакомым людям.

– На моего ребенка здесь напали!

Смутить Агнию воплями было в принципе невозможно. Она изначально была не робкого десятка, а уж годы брака с адвокатом, обладающим сотнями влиятельных врагов, и вовсе стерли остатки скромности и нерешительности.

Агния подошла к нему вплотную, уперла руки в бока и гаркнула так, что с соседнего забора свалилась кошка:

– На ребенка? Ребенка? Да этот мальчик с недержанием – дрын почти двухметровый! Который ночью шатался по чужому двору! В маске, заметь! Наши камеры наблюдения могут показать! Животное было на своем участке!

– Не в вольере… – попробовал перебить мужчина, но было видно, что он сильно сдал. Есть такой тип людей, которые способны нападать только на слабых. Если же собеседник морально сильнее, то весь апломб сразу испаряется. Ударить Агнию он не мог, а иных аргументов не имел.

Сама Агния это прекрасно понимала.

– Рот закрой! Да на тебя они сами в суд подать могут! На сына твоего – за воровство и порчу имущества, на тебя – за угрозы и оскорбления! Животное было на участке. Точка. Ни в каких дополнительных сдерживающих средствах оно не нуждается, пока оно за забором. И неважно, гиена это, крокодил или гиппопотам! Так что топай отсюда и впредь держи своего сына на поводке!

– Я этого так не оставлю! – возмущался оскорбленный отец, отступая. – Я найду на вас управу! Эту тварь усыпят!

– Иди давай! – Агния проводила мужчину к выходу и лично заперла за ним калитку.

Вика наблюдала за всем этим спокойно. Видимо, на дипломатические переговоры способны не все. Но тут правильный метод выбрала скорее Агния. Если бы не она, все это могло тянуться и тянуться.

– Моя тебе человеческая благодарность, – сказала Вика, когда Агния вернулась на крыльцо.

– Да не за что, такого петуха погонять мне и самой весело! – хохотнула соседка. – В суд он подавать будет… Десять раз! Как там Таби после всех этих какашкиных похождений?

– Она-то как раз лучше всех, – отозвалась Вика. – На нее ж никто орать не будет!

– Вы ее, главное, не наказывайте. Я, кстати, из-за нее и пришла.

– Да неужели?

– Ну да, – кивнула Агния. – Тут Маша, соседка наша, затеялась пирожки с мясом лепить, много мясных обрезков осталось. Я вот думала: можно вам принесу, порадую деточку, раз у нее такой стресс был?

– Хороший у тебя подход… Слушай, а вот если откинуть личные симпатии, тот боров правильно сказал: у тебя двое детей. Ты что, Табату совсем не боишься?

Агния покачала головой:

– Нет. Чем дольше живу, тем больше убеждаюсь, что бояться надо людей, а не животных. Животные – они хоть честные. А порой еще и милые. Ну а в людях порой такое скрывается… Но не будем о грустном.

– Не будем. Где там твои пирожки, Красная Шапочка?

* * *

Замок к вольере был хороший. Для Марка это являлось принципиальным моментом. Раз уж он не смог отговорить племянницу от того, чтобы тащить в дом эту зверюгу, он собирался сделать все, чтобы Табата хотя бы находилась под контролем.

Поэтому для вольера закупили лучшую сетку с титановым покрытием. Подсветка во дворе была организована так, что увидеть гиену можно было постоянно. А самое главное, замок открывался только снаружи и только целенаправленно, никаких случайностей тут быть не могло даже теоретически.

– Это ведь она, понимаешь? – тяжело вздохнул Марк. – Она открыла вольер, как пить дать! Когда я спросил ее об этом, она не сказала ни да, ни нет.

– Значит, она, – подтвердил Максим. – Она старается не врать, особенно в семье. Если бы она этого не делала, то сразу бы сказала.

– Вот только зачем ей это?

– Да чтобы пугнуть этого перца, понятное дело! Он сам нарывался!

Максим был вечным и неизменным адвокатом Евы. Не факт, что сам он одобрял все ее действия. Но когда девушку пытались обвинять или критиковать другие, он всегда становился на ее сторону.

Потому что влюбленные так делают. Марк об этом чувстве прекрасно знал, не поощрял, но изменить что-то не пытался. Не хватало тут еще в Ромео и Джульетту играть! Максим – большой мальчик, сам разберется рано или поздно. А если не разберется… его проблемы. Состояние Евы от него никто не скрывал.

Да он и сам полностью осознавал, с кем имеет дело. А любовь – она ведь логике и здравому смыслу не подчиняется. Особенно первая.

Возможно, именно своей необычностью Ева его и зацепила. Конечно, она красива, но красивых девушек Максим интересовал всегда и к их вниманию привык. Как минимум привлекательной внешностью он обделен не был! Русская мама обеспечила его высоким ростом и гармонично дополнила мягкостью черты, унаследованные от отца-азиата. Правда, Максима все равно порой принимали то за китайца, то за корейца, но в основном те, кто не привык внимательно приглядываться.

Причем родителей своих он не знал. Они погибли в аварии еще до появления Максима на свет. Но врачам каким-то чудом удалось спасти ребенка, и заботу о нем взял на себя виновник аварии – миллионер Трофим Лисицын.

Он воспринимал мальчика как родного сына, и это вызывало серьезную ревность его биологической дочери. Она в аварии тоже пострадала, получив серьезные ожоги, и считала, что от Максима нужно избавиться, а не заботиться о нем! В итоге она и отправила отца на тот свет. Над сводным братом же решила поиздеваться, приобщив к своим преступным развлечениям[8].

Именно Максиму она поручила напасть на Вику, изнасиловать и убить девушку. Он отказался, хотя прекрасно знал, что наказание за это будет более чем суровым – в его организм уже был введен яд, и обеспечивать его противоядием сестра не спешила. Жизнь парню спасло только своевременное появление Эрика, который сумел подобрать лекарство.

Но Лисицына не собиралась отступать так просто. Она выкрала брата и отправила его в дом, напичканный ловушками, где Максиму рано или поздно предстояло погибнуть перед объективом видеокамеры. На свою беду, женщина вместе с ним отправила туда и Еву, решила, что это улучшит зрелищность шоу.

И тут она крупно просчиталась. Потому что даже ей, садистке с извращенными наклонностями, не следовало тягаться с настоящей сумасшедшей. Ева разгадала все скрытые в доме головоломки и чуть не отправила Лисицыну в мир иной.

Марк подозревал, что именно тогда Максим начал заглядываться на эту ненормальную. Он стремился быть как можно ближе к ней, а в итоге оказывался втянутым во все ее расследования. Поначалу Ева его полностью игнорировала, но постепенно начала замечать его искренность.

Сложно было сказать, что она чувствует по отношению к Максиму сейчас. Марк и не рисковал соваться в такие психологические дебри! Знал только, что она парню доверяет. А значит, если нужно оказать на Еву влияние, можно попытаться обратиться к нему.

– Мне кажется, или ты поощряешь ее выходки? – поинтересовался он.

– Не все, – уточнил Максим. – Но я не вижу причин обвинять ее в данном конкретном случае. Этот дебилоид сам нарывался, и уже не первый день!

– Лично я его не замечал!

– А он и не стремился показываться тебе на глаза, он за Евой бегал. Она его посылала, он не слушал. Она же его намеренно в клетку к Табате не бросала! Он сам приперся – понятно, не серенады там петь собирался. Какие вообще вопросы?

Марк и сам был не слишком высокого мнения об этом малолетке. Ясно, что он был задет отказом, что хотел отомстить. Судя по папаше, там то еще чмо растет. Но Марк сейчас думал даже не о нем, а о гиене этой.

Он ведь с самого начала сомневался, привозить животное сюда или нет! И если Вика суетилась очевидно, то он свое беспокойство подавлял, считая, что это только нагнетет панику. Зато теперь девушка, похоже, успокоилась и смирилась с присутствием на их участке хищника. А вот Марк был от этого далек!

Дело не в штрафах и судах. Дело в Еве. Что, если эта дурацкая гиена решит, что их дружба закончилась? Худенькая девушка, какой бы сильной она ни была, сопротивляться этой махине не сможет! А Ева этого в упор не понимает и каждый день заходит в клетку.

– Куплю охотничье ружье, – буркнул Марк.

– Ты всерьез собираешься хранить оружие в одном доме с Евой?

– Ну, пистолет в сейфе хранится уже давно, и ее он пока не интересовал!

– Пистолет – это фигня! – отмахнулся Максим. – Вот ружье – это красиво.

– Тебя самого не напрягает, что ты уже начинаешь понимать ее логику?!

– Нисколько. Как говорил Чеширский кот, мы тут все сумасшедшие.

В ответ на это Марк мог только головой покачать. Дети! И даром что один унаследовал многомиллионное состояние, а другая уже успела отправить на тот свет парочку преступников. Мудрости это им не прибавляет.

– Ты мне лучше скажи, это правда, что ты решил камешки выставить? – осведомился Максим.

– Абсолютная.

Идея с выставкой принадлежала не ему. Умом Марк понимал, что должен бы радоваться наличию у себя такого сокровища. На практике этот факт его тяготил. За этим камнем уже кровавый след тянется, а то ли еще будет!

Он вообще собирался отказаться от права собственности на бриллиант, но Вадим и Даниил настояли. Законного владельца у «Скорпиона» не было – он никогда официально не принадлежал ни человеку, ни государству. Соответственно и возвращать его некому. С момента своей огранки бриллиант превратился в легенду, не зарегистрированную ни в одном каталоге. Он существовал в преступном мире на уровне слухов и подозрений.

Поэтому, когда «Скорпион» наконец оказался у Марка, камень оформили как находку.

– Ты его нашел, – напомнил Вадим. – Тебе им и владеть.

– Если ты такой умный, то что же «Водолея» передал Даниилу, вместо того чтобы себе забрать?

– Потому что Даниил в таких вещах лучше разбирается. К тому же я ему доверяю. Он сразу сказал, что весь доход, полученный от камня, пойдет мне. Так и будет. А что же до понтов, которые с этим булыжником связаны… Не мое.

– А значит, мое?

– А тебе полезно для репутации! – парировал Вадим.

Марк с ним не спорил. Не потому, что был согласен, а потому, что бесполезно. Он был рад тому, что камень в итоге осел в одном из крупнейших банков столицы и теперь не придется беспокоиться о сохранности этой штуки.

И вот Даниил заговорил о выставке. Точнее, заговорил не он, а один его знакомый банкир, который давно уже обзавелся собственной галереей. Он уверял, что и перевозка, и выставка будут проведены с соблюдением всех мер безопасности. А не показывать такое сокровище миру – просто преступление!

Марк согласился легко и без особых уговоров. Не потому, что считал, будто лицезрение трех драгоценных камней сделает мир лучше, чище и светлее. Просто он втайне надеялся, что «Скорпиона» все-таки украдут, и тогда беспокоиться об этой штуке уже не придется.

– И когда будет это мегашоу? – продолжал допытываться Максим.

– На следующей неделе.

– Быстро у вас все! Что-то я особой рекламы не видел…

– Что ты как маленький? Это не тот тип выставки, на которую нужна реклама и длинные очереди возле кассы. Это «галерея для избранных» или что-то в этом роде. Туда один билет будет стоить как маленький бриллиант!

– Но ведь друзьям владельцев расставаться с такими суммами не придется? У меня-то есть, но как же великая халява?

– А ты хочешь туда пойти? – удивился Марк. – Не факт, что Ева идет!

– Я, между прочим, обладаю собственной волей и интересами! – обиделся парень. – И я хожу не только туда, куда направилась Ева! Мне реально любопытно посмотреть на публику, которая на такие вещи стекается! А вы с Викой, что ли, не пойдете?

– Пойдем в день открытия. И этикет обязывает, и Вика уже Агнии пообещала. Ева свое королевское мнение еще не высказала. Но тебя буду иметь в виду.

– Что, тоже на открытие проведешь? – оживился Максим.

– А там вариантов немного! Либо открытие, либо второй день. Потом – все, обратно в банк. Слишком рискованно эти бриллианты вот так в галерее хранить.

– Тогда я однозначно на открытие.

Марк кивнул; опасности в этом он не видел. Если Даниил дал на это «добро», можно не беспокоиться. Да и банкир, который это затеял, знает, что делает.

Конечно, даже без рекламы об этой выставке узнает существенное число посторонних. И то, что найдутся желающие выкрасть камни, более чем вероятно. Кто-то, может, даже рискнет попытаться.

Но если такое все же произойдет, воры проявят себя либо в ночь между двумя выставочными днями, либо во время перевозки бриллиантов из банка. На саму выставку не сунется никто.

* * *

Самое сложное – это перенести из зала в машину. Это как в самолете: наиболее рискованными считаются моменты взлета и посадки. Именно в этот период происходит наибольшее число катастроф. А когда летишь – вроде как не страшно уже, адаптируешься, привыкаешь.

При перевозке такие «взлет и посадка» – это погрузка и выгрузка. Василич никогда не узнавал, что именно перевозит. Напротив, он сознательно избегал любых деталей. Ему достаточно было простых формулировок вроде «мешок денег», «драгоценный камень» ну или «корона Российской империи». Потому что меньше знаешь – крепче спишь, и для профессионального инкассатора это верно всегда. Меньше соблазна прихватить что-нибудь из машины.

И не то чтобы Василич боялся в полном смысле слова, но – нервничал. Более бурную реакцию не позволял проявлять богатый опыт работы.

Хотелось закурить. Но времени не было, да и отвлекает это.

«Не должны напасть, – в который раз подумал он, убеждая самого себя. – Предыдущие машины не тронули. Первая уже там должна быть».

Груз перевозили, разбив на три части. Драгоценные камни, три штуки соответственно. По здоровенному фургону на один маленький футляр! Но раз надо, то надо.

А все-таки плохо, что ему последнему ехать выпало. Потому что в сумерки попал, видимость хуже, да и машин в городе побольше. Он предлагал везти ранним утром, но его не послушали, а с клиентами не спорят. Особенно с такими, которые платят так щедро.

Он уже видел, что в конце коридора появились двое его коллег, они несли тот самый футляр. Быстрее начнется – быстрее закончится, и можно снова вздохнуть с облегчением! А сейчас расслабляться нельзя, поэтому Василич продолжал наблюдать. И за другими инкассаторами, и за окрестностями.

Тогда он и заметил, что загорелись фары у машины, припаркованной неподалеку от банковского шлагбаума. Вроде как и ничего страшного, это еще городская территория. Но Василич по привычке насторожился; все тот же многолетний опыт шептал, что как-то странно совпал заведенный мотор и появление в коридоре, просматривающемся с этой стороны, инкассаторов.

Правда, машина была не впечатляющая, не такая, на которой можно скрыться после ограбления. Старенький «Вольво», потрепанный семейный автомобиль. Кажется, даже какая-то игрушка на лобовом стекле болтается. Слишком нелепо-сентиментально для преступников.

И только Василич успел подумать об этом, как «Вольво» сорвался с места. Именно сорвался, подчиняясь водителю, который определенно вдавил педаль до упора. Этот поворот вел только к банку, других вариантов нет, а банк для посетителей закрыт.

Водителя это не смутило, перед шлагбаумом он даже не затормозил и уверенно снес не самую прочную конструкцию из пластика и металла.

В этот момент инкассаторы как раз покинули здание банка. Они замерли, остановился и автомобиль. Из него, не закрывая дверцу, выскочил мужчина.

Он подходил для преступления еще меньше, чем его машина. Невысокий, пузатенький и уже наполовину полысевший. В брюках и рубашке, которая пропотела насквозь и липла к телу. В крупных очках, постоянно съезжавших по покрытому каплями пота носу. Он даже не спрятал лицо под маской!

Тем не менее в одной руке у мужчины был пистолет, в другой – спортивная сумка. А значит, не воспринимать его всерьез было невозможно.

– Камень сюда! – крикнул мужчина, направляя пистолет на инкассаторов. – Быстро!

Его голос дрожал и срывался на истеричные ноты. Его рука и вовсе ходила ходуном. Но он стоял достаточно близко, чтобы попасть. Его истеричность только увеличивала опасность, он не обладает спокойствием профессионала; у такого, как он, банально может соскользнуть палец.

Василич укрылся за машиной, а вот двое инкассаторов напряженно застыли перед дверью. Они понимали, что любое неосторожное движение может спровоцировать психа.

– Оружие на землю! – крикнул Василич из своего укрытия. – Вы окружены, вам не дадут уехать!

– Дадут! – отозвался мужчина. – Потом делайте что хотите, хоть арестовывайте, хоть вешайте! А пока отдайте камень!

– Уберите оружие, иначе мы вынуждены будем стрелять!

– Мне нужен этот камень! У меня больной ребенок!

– Если вы прекратите угрозы, мы решим дело миром и вы вернетесь к своему ребенку! Пожалуйста, уберите оружие!

– Да пошли вы!

Он сорвался с места и побежал вперед, туда, где стояли инкассаторы. Не прикрываясь совсем, думая, что вытянутая рука с пистолетом его защитит от всех бед. Это был самый странный грабитель из всех, которых Василичу доводилось видеть.

Но преступник есть преступник. Умиляться, глядя на таких, – последнее дело.

Василич выстрелил. Попал, куда и целился, – в руку, сжимавшую пистолет. Рискованный, конечно, выстрел был, но хотелось попробовать. Было в этом мужичке что-то такое, что не давало стрелять на поражение.

Вспышка боли остановила грабителя, заставила оступиться и упасть на землю. В его движениях по-прежнему не было ни намека на подготовку или профессионализм, как и с самого начала. Просто городской сумасшедший. Или отчаявшийся.

Но в упрямстве ему не откажешь! Мужчина быстро оправился от шока, схватил пистолет здоровой рукой, отбросив сумку, и начал подниматься. Очень ему нужен был этот камень! Хотя ведь уже ясно, что ничего не выйдет… Василич собирался снова обратиться к нему, но не успел.

Потому что у одного из инкассаторов у двери сдали нервы. Когда грабитель поднялся на ноги, он схватился за оружие. Прогремел новый выстрел, и по пропотевшей насквозь рубашке начало расползаться вишневое пятно, прямо на груди. Мужчина еще секунду продержался на ногах – ровно столько, сколько нужно было, чтобы опустить взгляд вниз и увидеть рану. Маленькую такую, на вид вроде безобидную. Но смертельную.

Потом он упал. Уже подходя к нему, Василич знал, что он мертв, однако пульс все же проверил.

– Готов! – крикнул он.

– Он же на меня пер, – прошептал стрелявший инкассатор. – Все видели? На меня!

– Да. Все видели.

Зря боится, ничего ему не будет. Потому что есть свидетели и записи камер наблюдения, да и поведение несостоявшегося грабителя было слишком однозначным, чтобы оставлять сомнения. Тут только задержка в работе: им нужно дождаться полицию, оповестить обо всем начальство.

«Знал же, что утром нужно ехать», – мрачно подумал Василич.

Оставив коллег стоять над телом, он отошел в сторону, туда, где валялся отлетевший пистолет. Он с самого начала показался Василичу не совсем обычным, так же как и его хозяин. Но в суете ведь не различишь, да еще и в сумерках! Там о другом думать надо было.

Зато сейчас время появилось. Василич не трогал оружие, потому что знал, что полицейские его за это не похвалят. Он просто наклонился над лежащим на асфальте предметом и, изучив его, тихо присвистнул.

Пистолет был игрушечным.

Глава 2

Дело не в проблемах, которые принес этот небольшой инцидент, – они были мизерными. Дело даже не в задержке во времени – потому что к открытию выставки все три камня оказались на своих местах. Дело было в том, что Валерий Щербаков не мог найти подвох.

Его банк пытались грабить, на инкассаторов нападали, он читал отчеты, смотрел записи и многое знал. Он разбирался в психологии преступников почище многих следователей. Но нынешний случай показал: кое-что еще способно загнать его в угол.

Поэтому он и решил рассказать обо всем Вербицкому. Они с адвокатом не были близкими друзьями, однако пойти на такой шаг Щербаков не боялся: он знал, кому из знакомых можно доверять.

Тем более что сам Вербицкий уже поверил ему, когда вообще согласился на эту выставку!

– Мне его быстро нашли, – сказал он. – Точнее, информацию о нем… Его-то самого что искать, труп по-прежнему в морге! За ним пока никто не пришел. Его звали Артем Маревич, тридцать два года.

– Мне нужно это знать? – Вербицкий едва заметно приподнял бровь.

Он был весьма сдержан в своих эмоциях, всегда. Этим во многом и объяснялся его успех как адвоката. У Щербакова Даниил Вербицкий ассоциировался с удавом, греющимся на солнце. Вроде как безобидный и даже ленивый, пока не поймает и не раздавит!

Он был одним из немногих людей, с чьим мнением Щербаков считался. Поэтому он настоял:

– Тебе будет любопытно это знать!

– Пока то, что его звали Артем Маревич, никак не зацепило мое любопытство. Равно как и его возраст. Ты не умеешь создавать интригу.

– Это потому что я не писатель тебе! Если меня кое-кто не будет перебивать, получится лучше. Он был учителем русского языка и литературы. Коллеги характеризуют его как очень тихого, доброго и отзывчивого человека. О его смерти пока никто не знает. Со слов других учителей, он был любим учениками.

– Так всегда говорят, это практически фраза вежливости, – отмахнулся Вербицкий. – Учителя живут небогато. Иногда – настолько, чтобы сойти с ума, хотя я бы не назвал это типичным случаем. Судя по тому, что ты мне рассказал об этой попытке ограбления, он и вел себя как учитель русского языка. Что меня впечатляет, так это мастерство твоих сыскарей. За полдня, да еще и в субботу, столько собрать… Они отличились, снимаю шляпу. Возможно, даже поинтересуюсь их координатами.

В ответ на это Щербаков сдержанно кивнул. Он любил, когда его заслуги признавали; даже если заслугой было удачное знакомство. Однако сейчас ему слишком хотелось поделиться своими соображениями и услышать от спокойного, вдумчивого Даниила, в чем же подвох.

– Дилетантов не держим. Так вот, Маревич… Он, когда нападал, что-то кричал про больного ребенка. Оказалось, что больной ребенок у него действительно есть! Три года, сын. ДЦП у него.

– ДЦП – это не та болезнь, которую нужно лечить срочно, во что бы то ни стало. И, увы, не та болезнь, которую всегда можно вылечить. Зачем ему понадобилось красть камень?

Вот, наконец-то появился интерес!

– Я не знаю, – признал Щербаков. – Но мне кажется, важно то, что он пришел именно за камнем. У меня ведь инкассаторы из того же выхода и деньги выносят, а он за камнем приехал!

– Возможно, но не факт. Деньги привозят в другое время, если я не ошибаюсь. Более людное.

В доводах Вербицкого была логика, но Валерий отказывался ей следовать. Грабитель этот не зря делал акцент на камне постоянно! Он пришел именно за бриллиантом. Как он узнал о перевозке – другой вопрос. Он и о самой выставке знать не мог! Школьные учителя не входили в целевую аудиторию его галереи, за входной билет Маревичу пришлось бы отдать зарплату за два месяца.

И тем не менее он знал все: время, место… причем при гениальной осведомленности он действовал как полный идиот, самоубийца!

– Он пришел за камнем, – настаивал Щербаков.

– А зачем ему? Камнем ребенка вылечить? Продать камень и на полученные деньги вылечить? Да он не продал бы этот камень никогда в жизни! Но с тем, что это связано с ребенком, я согласен.

– Да это и так понятно. Причем по адресу прописки его жены и ребенка не было. Я уже решил, что в этом и ключ ко всему.

– Жену и ребенка похитили, его заставили совершить ограбление? – догадался Даниил.

– Именно! Это же первое, что приходит на ум! Но не прокатило. Его жена сейчас живет у своей матери в деревне, сын с ней. Где муж, она не знает, судя по всему, у них был какой-то конфликт и они уже неделю не общаются.

– Семейный конфликт, даже если он произошел из-за ребенка, – не повод идти на такое, – заметил Вербицкий.

– Смотря для кого. Этот конфликт мог стать последней каплей. Ребенок-то с рождения болеет! Но для нас тут важны два факта: что жена не в курсе его смерти и что она не сможет объяснить, почему он пошел на это. А ведь я того и хочу! Понять, что им двигало в тот день!

Здесь Щербаков и надеялся на мнение Даниила. Вроде как все складывается в стройную версию: учитель с больным ребенком дошел до крайности и решился на «ограбление века». Не самая редкая ситуация, в которой занозой сидит одно: почему именно «Скорпион»?

Верить в то, что подобные камни просто способны привлекать смерть, Валерий отказывался.

Даниил ни с какими разоблачениями не спешил. Он подумал, потом признал:

– Нет у нас оснований полагать, что у него были высшие мотивы, кроме болезни ребенка. Да и то, что он пришел за бриллиантом ради бриллианта, – наши с тобой домыслы. Ты будешь это расследовать? Можно попробовать расспросить его жену, узнать, не пытался ли кто-то давить на него, на всю семью, что стало причиной конфликта. Но это может вылиться в более серьезную работу, чем поверхностный сбор данных.

Щербаков задумался:

– Знаешь, пожалуй, не полезу я в это. Бриллианты довезены в целости, на обратном пути будем еще внимательней, а здесь, в галерее, охраны сейчас больше, чем в головном офисе банка! А учитель этот… он свое получил, а почему полез – это уже не мое дело. Все равно эта выставка – успешный проект.

Здесь Валерий не старался успокоить себя или похвастаться перед Вербицким, он говорил чистую правду. Несмотря на то что стоимость билетов в итоге доросла до полутысячи долларов минимум, желающих увидеть бриллианты оказалось немало. Помимо троицы из «Зодиака», выставлялись и другие редкие экспонаты, но все знали, что стало главным козырем экспозиции.

– Кое-кто уже даже предлагал купить эти бриллианты, – добавил банкир. – Или хотя бы один из них. Но ты не думай, что я твоим имуществом распоряжаюсь! Я и не собирался ничего продавать.

– Что не собирался – это правильно, – кивнул Даниил. – Но желающих приобрести камни все равно не игнорируй. Всех записывай.

– Ты серьезно?

– Вполне.

– Зачем мне это? – поразился Щербаков. – Или ты все-таки подумываешь о том, чтобы продать свой камень?

– Пока нет. Но посуди сам… Если кто-то все же попытается устроить более серьезное ограбление, чем этот несчастный учитель, у тебя уже будет список подозреваемых. Что же до продажи, то мы с тобой оба знаем, что у этих камней нет цены.

Здесь Валерий мог только кивнуть. Он вообще слегка завидовал способности Вербицкого находить прекрасное. Каждый из трех бриллиантов был шедевром природы. Да и помимо этого, адвокат не раз демонстрировал чутье на такие вещи. Да взять хотя бы его жену, которой он помог подняться до уровня международной известности!

Сам Щербаков таким умением обнаруживать новинки похвастаться не мог. И ничуть не жалел об этом, просто больше ценил людей с хорошим вкусом в своем окружении.

– Твоя жена на выставке будет? – полюбопытствовал он.

– Да, должна вот-вот приехать, – кивнул Даниил. – Я собирался заехать за ней, но ты ведь сам вызвал меня раньше.

– Хотел услышать твои соображения по поводу Маревича…

– Не оправдывайся. Не думаю, что помог тебе, но я не считаю время, проведенное здесь, потраченным. Если не возражаешь, я позже взгляну на список людей, которые были заинтересованы в покупке камня.

От этой просьбы банкиру было несколько не по себе, ведь подобный поступок – сродни открытию служебной тайны. Пришлось снова напоминать себе, что Вербицкому можно доверять, он зря трепаться не будет. Он ведь уже пошел на уступки, согласившись выставить бриллианты, и не потребовал свою долю прибыли за билеты! Так что услуга за услугу.

– Хорошо, будет список – передам.

– Буду признателен. – Даниил поднялся с кресла. Он двигался легко и свободно, и даже те, кто знал, что несколько лет назад этот человек был полностью парализован, с трудом могли поверить в это. – А теперь, если не возражаешь, я тебя покину и отправлюсь на поиски любезной супруги. Ее в таких местах нельзя надолго оставлять одну: того и гляди в историю какую-нибудь влезет.

* * *

Отправляясь на эту выставку, Вика ожидала чего-то более степенного и… скучного, что ли. Дам в длинных платьях и джентльменов с пресыщенными взглядами, прохаживающихся среди стендов с украшениями. И на практике все это, кстати, было – но оно являлось лишь малой толикой происходящего.

Валерий Щербаков, банкир, который это устраивал, постарался на славу. Чувствовалось, что такие мероприятия – это его искреннее увлечение, а не попытка добавить пунктик в репутацию. У входа гостей встречали девушки в фарфоровых венецианских масках, выдававшие каталоги экспозиции. В основном зале было полно драгоценных камней – и вставленных в украшения, и представленных в своем первозданном виде. Возле каждого находился экран с мультимедийной презентацией.

Но сердцем выставки все-таки оставались три камня «Зодиака». Они, удачно подсвеченные, сияли как маленькие солнца. При этом экран из бронированного стекла мешал дотронуться до сверкающего чуда, однако не препятствовал его рассматриванию. Даже Вика, которая была равнодушна к бриллиантам, оказалась под впечатлением. Причем красота камней поражала не как нечто такое, что стоит миллионы долларов, а именно как странное, редкое, неповторимое даже, проявление сил природы.

Тех, кто пресытился рассматриванием камней, развлекали мимы, в углу играл оркестр, в соседнем зале ждали накрытые столы. Публика здесь собралась разная по возрастам, но близкая по социальному статусу. Сразу можно было определить, кто действительно интересовался экспозицией, а кто просто пришел засветиться в высшем обществе. Многие женщины, особенно молодые, словно соревновались в блеске с экспонатами, нацепив на себя все содержимое домашней шкатулки с драгоценностями. Другим же было достаточно одного колье, чтобы затмить переливающихся соперниц.

– И вот так всегда, – пожаловалась Агния, разглядывая дам. – Потом еще долго будут выяснять, у кого больше стекляшек.

Сама она, несмотря на ироничный подход, тоже не терялась, явившись в платье цвета красного вина и наборе из рубиновых серег и колье. Собственно, на них Вика и бросила выразительный взгляд. Агния прореагировала мгновенно:

– Дани настоял. Так-то я побрякушки не люблю.

– Тиран и деспот, – фыркнула Вика. – Заставляет жену носить рубины!

– Не совсем так, но близко. Это статусная штука в подобных местах. В смысле, то, сколько брюликов на твоей спутнице. Если я буду сюда приходить в пластиковых браслетиках, Дани не поймут. Вроде как какой из него адвокат, если не может жену побаловать!

– Но это же нелогично!

– Да. Но клиенты без логики обычно платят лучше всего, потому что в судебных разбирательствах участвуют часто, – рассудила Агния. – Да и мне несложно, что уж там… Красиво это, признаю. Но подчеркиваю, что сама себе украшения не покупаю никогда.

– Подчеркиваешь или хвастаешься? – подмигнула ей Вика.

Сама она ограничилась длинным жемчужно-серым платьем и тонким браслетом из белого золота. Периодически она ловила на себе наполненные превосходством взгляды некоторых барышень, которые благополучно игнорировала.

– Могу и похвастаться для разнообразия, – отмахнулась Агния. – Но в данном конкретном случае все же подчеркиваю. Перед тобой можно, тебе ведь «Скорпион» принадлежит! По сравнению с этим всякие бусики-браслетики теряются.

– Не мне, а нам с Марком. Так же, как «Водолей» – вам с Даниилом. Следовательно, самая крутая среди нас – это Ева, потому что она владеет «Близнецами» единолично.

– Ага, настолько крутая, что даже не потрудилась появиться!

С очевидным не поспоришь. Еву на выставку тоже приглашали, но она отказалась сразу. И плевать ей было на этикет и на то, что с ней захотят поговорить журналисты. Последнее для нее было скорее отталкивающим фактором. А поскольку Максим экспозицию тоже посетил, девушка осталась в коттедже совсем одна. Это несколько напрягало Вику, но она заставила себя успокоиться. Двадцать четыре часа в сутки за Евой все равно следить не получится, так зачем понапрасну тратить нервы?

Может, даже лучше, что она не появилась. Потому что так пришлось бы постоянно следить, чтобы она никому из гостей шею не свернула в ответ на неудачную шутку.

Агния незаметно упорхнула, наконец выделив в толпе законного супруга – Даниил приехал раньше, владелец галереи собирался что-то обсудить с ним. Судя по спокойному лицу адвоката, серьезных проблем не возникло… хотя у него всегда такое лицо – работа заставляет. На Землю астероид падать будет, а он и бровью не поведет!

– Тебе тут нравится? – полюбопытствовал Марк, который тоже рассматривал людей больше, чем камни.

– Двойственные ощущения. С одной стороны, красиво. С другой – пафос местами зашкаливает.

– Хочешь уйти?

– Да нет, я не в этом смысле! Мне тут нравится, да и из дома мы не выбирались вдвоем уже давно!

Да, по сути, с самой поездки в Турцию… Так что выставка эта пришлась очень кстати. Правда, спустя всего пару минут Вике пришлось усомниться в этом, когда кто-то схватил ее за локоть.

Не больно схватил, скорее нервно как-то… Так иногда фанаты хватают заветных кумиров, когда те проходят мимо. Но Вика звездным статусом похвастаться не могла, ничего подобного не ожидала, поэтому инстинктивно отдернула руку, а уж потом обернулась.

Перед ней стояла невысокая полноватая женщина с яркой азиатской внешностью – китаянка или японка, определить наверняка Вика не бралась. На вид женщине было лет сорок пять, хотя могло оказаться и больше. Она была в длинном платье из черного бархата, которое обхватывало ее плотную фигуру слишком туго и казалось неподходящим по размеру.

– Извините, – без малейшего акцента произнесла женщина. – Я не хотела вас пугать!

– Да вы не то чтобы напугали, неожиданно просто! – улыбнулась Вика. Она не стала акцентировать тот факт, что, если бы Марк ее не поддержал, она вполне могла бы завалиться на стенды с бриллиантами. – А мы знакомы?

– Нет, но ваш муж знаком с моим мужем!

Судя по выражению лица Марка, он слабо представлял, о чем идет речь. Но женщина как раз указала в угол зала. Там стоял невысокий мужчина, гораздо более полный, нежели его жена, с большой тарелкой закусок, и с ощутимым недовольством рассматривал их компанию.

– Я его сейчас приведу, – заверила женщина. – Он у меня такой дикий! А я сразу решила, что нужно с вами поздороваться. Как это так: знакомы и не здороваются? Я сейчас!

Она с решительным лицом направилась к супругу, который при ее появлении испуганно сжался. Вика же, пользуясь моментом, повернулась к Марку:

– Э… ты это колоритное семейство знаешь?

– Тетку – точно нет, а мужик кажется знакомым, – нахмурился Марк. – Где-то я его видел, может, даже разговаривали. Но так, чтоб хорошими знакомыми назваться, – однозначно нет. Вик, я с людьми работаю, я каждый день кого-то встречаю! Его я толком не помню.

– Ну, видно, интрига раскроется!

Нежелание полного мужчины общаться с ними сквозило в каждом его шаге, а уж в несчастном выражении лица – особенно. Тем не менее жена сумела подтолкнуть его к ним; с тарелкой он все равно не расстался.

– Здрасте, – буркнул он. – Евгений Жалевский, помните? Вы мне квартиру чуть не разгромили недавно!

Тут даже Вика поняла, о чем идет речь.

Когда они занимались расследованием, связанным с бриллиантами, им довелось обыскивать квартиру, которую снимал перевозчик. Владельцем квартиры оказался как раз Жалевский, который брал со своих квартирантов баснословные суммы, а взамен не интересовался родом их деятельности. Поэтому появление возле его недвижимости полиции и спецназа стало для него шоком. К ответственности его привлекать не стали, но штраф он вроде бы получил.

Так что отсутствие радости с его стороны вполне объяснимо!

– Я Лилия, – поспешила представить сама себя его супруга. – В программе написано, что один из камней предоставили вы! Это же так чудесно! И второй камень тоже от кого-то с фамилией Азарова… Это ваша родственница или однофамилица?

– Это моя племянница, – сдержанно пояснил Марк.

– Удивительно! – всплеснула руками женщина. – В одной семье, можно сказать, два таких сокровища! Как вам удалось их получить?!

Если подходить к этому объективно, один из бриллиантов Ева обнаружила как раз на съемной квартире. То есть увела у этой парочки из-под носа. Ведь если бы она не нашла «Близнецов», их вполне мог обнаружить Жалевский при осмотре квартиры.

А мог и не обнаружить. Или кто-то обнаружил бы, но не он – вряд ли он сам убирает там, скорее нанимает бригаду. Поэтому в прошлом не существует сослагательного наклонения – оно просто становится бесполезным.

И тем не менее упоминание роли квартиры во всей этой истории обернулось бы супругам Жалевским как минимум инфарктом. Поэтому Вика решила придерживаться согласованной со всеми остальными версии:

– Они нам достались через Даниила Вербицкого, он наш хороший друг.

– Но к господину Вербицкому они как попали? – продолжала допытываться Лилия. – Это же такое чудо!

– Он предпочитает, чтобы мы об этом не говорили.

– Понимаю, понимаю… – Жалевская бросила грустный взгляд на бриллианты. – Как бы я хотела обладать такими! Но о покупке, наверно, не стоит и заикаться… Даже если вы решите их продавать, у Женечки никогда не хватит денег.

Жалевский мгновенно вспыхнул:

– Нормально у меня все с деньгами!

– Не настолько! – отрезала жена. – Да и не продает их никто… Вы ведь с ними что-то делать будете, да? Может, ожерелье? Или брошку?

О том, чтобы использовать камни в украшениях, и речи не шло. Вика не представляла, что может заставить ее надеть нечто настолько дорогое. Это ведь все равно что мишень на лбу нарисовать! Расслабиться нельзя будет ни на минуту. Да и потом, это в своем первозданном виде камни прекрасны. При использовании в украшениях есть риск скатиться в безвкусицу.

– Мы еще не определились, – уклончиво ответила девушка. – Будем думать.

– Ну вы берегите их главное! А то тут столько людей на них смотрит! Могут и украсть!

– Могут попытаться, – усмехнулся Марк. – Сомневаюсь, что у кого-то получится.

– А я их понимаю, тех, кто красть попытается, – простодушно сообщила Лилия. – Ради такой красоты на многое пойти можно! Но нам, простым смертным, можно только мечтать об этом… Хоть сфотографироваться с вами разрешите?

– Зачем вам это? – поразилась Вика.

– Так первый раз же встречаюсь с такими людьми, у которых такое чудо есть!

– Лилька, не позорься, – Жалевский просто побагровел.

– Я хочу фото!

Дурацкая ситуация. Фотографироваться с ней Вике не хотелось, потому что девушка считала, что это странно. Но, с другой стороны, отказывать неприлично как-то, грубо даже… наверняка эта Лилия обидится!

Положение спас Марк, который галантно отвел свою спутницу в сторону.

– Прощу прощения, но нам нужно подойти к Даниилу, мы договаривались о встрече, – сообщил он, не оставляя собеседникам времени на ответ.

– Мы к вам потом подойдем за фотографией, хорошо? – крикнула им вслед Лилия.

Отвечать ей никто не стал. Толпа позволяла затеряться. Для себя Вика решила, что вечер можно считать однозначно хорошим, если они больше не пересекутся с этой парочкой.

* * *

Можно было бы и не выпендриваться! После всего, что он сделал, одна уступка корону с ее головы не свалила бы…

Забавно было осознавать, что он все еще способен на нее злиться. Максим считал, что это пройденный этап! Понятно, что Ева живет в своем мире, по своим же правилам и не считается с окружающими. Но один раз, всего один раз могла бы!

Он думал, что уже достаточно сделал, чтобы стать исключением. Возил ее куда нужно, деньги давал без лишних вопросов, прикрывал даже. А когда она сымитировала свою смерть, искренне переживал, потому что эта зараза даже не удосужилась его предупредить.

А что в итоге? Попросил пойти с ним на выставку, куда и так шла ее семья! А получил короткое «нет». И все! Ева ничего не ответила, даже когда он попытался расспросить ее о причинах. Это очень удобная позиция: не нравится разговор – притворись глухой.

Максим был даже удивлен тому, как это его задело. Может, из-за недавнего замечания Марка о том, что он за ней хвостиком ходит. Своим отказом девушка это вроде как подтвердила… собака ведь за хвостом не пойдет!

Он понимал, что ни гневом, ни обидой на нее не повлияет. Остается только разбираться с эмоциями самостоятельно. А это сложно… Хотелось бы взять и перестать думать о ней. Но пока не получается. Разве что на один день, и то под влиянием злости.

Он начал высматривать в толпе одиноких молоденьких девушек. Максим и сам понимал, что это не самое умное решение. Но хотелось хотя бы ненадолго вернуться в прежнюю жизнь, которую он вел еще до знакомства с Евой, когда отношения с противоположным полом складывались легко и просто!

Такие мероприятия всегда привлекали немало «невест». Одни из них были действительно из высшего общества, по крайней мере в финансовом плане. Они были зациклены на идее получить «равного» супруга, и ювелирная экспозиция являлась отличной площадкой для осуществления подобной цели. Другие же гостьи ни собственными, ни родительскими доходами похвастаться не могли, но месяцами копили на билет, чтобы получить шанс на встречу с «принцем».

Максим не планировал начинать серьезные отношения, даже отношения на одну ночь не были окончательной целью. Просто… пообщаться, не думать об одной эгоистке, которая и пальцем ради него не пошевелит.

Он как раз рассматривал «дамский сектор», когда его внимание привлекли кошачьи крики. Конечно, кошачьи – не в прямом смысле. Так про себя Максим называл специфические звуки, которые издают самопровозглашенные светские львицы: смесь визга, ругани и возмущения.

– Смотри куда прешь, чмо узкоглазое! Коза! Скотина криворукая!

Переведя взгляд на источник звука, Максим увидел стройную блондинку с настолько пышным бюстом, что по отношению к полу эта перпендикулярная выпуклость напоминала столешницу. Теперь и бюст, и декольте, и белое платье были щедро окроплены вином. Блондинку это явно не устраивало, что она и выражала своими воплями. При этом она трясла головой, и завитые пряди то и дело прилипали к блеску для губ. С точки зрения Максима, зрелище было крайне забавное.

А вот адресатка ее бурной критики так явно не считала. Перед блондинкой, ссутулившись, застыла высокая худая девушка определенно азиатской внешности. Ее платье было стилизовано под кимоно, что только подчеркивало экзотичные черты. Однако для настоящей японки все-таки высоковата, вполне возможно, что полукровка. Это заставило Максима почувствовать определенную симпатию к ней.

А вот блондинку внешность «обидчицы» только подзадоривала. Можно подумать, что, если бы на нее пролила вино русская девушка, результат был бы принципиально другой!

Долго бурный скандал не продлился: это не ночной клуб, здесь такие потасовки беспокоят достопочтенную публику. К блондинке подошла женщина в деловом костюме в сопровождении двух охранников и, улыбаясь, оттеснила ее в соседнее помещение. А молоденькая азиатка так и осталась одна, смущенная, посреди зала, с ненужным уже полупустым бокалом.

Максиму стало ее жаль. Она не подходила для той цели, которую он наметил, – легкий флирт. Но ведь цели можно менять! Поэтому парень уверенно направился к ней.

Увидев его и сообразив, что он не просто проходит мимо, а двигается к ней, девушка отпрянула:

– Здравствуйте… если вы друг той девушки, то я не хотела…

– Упаси боже меня быть ее другом, – усмехнулся Максим. – Я хотел убедиться, что у вас все в порядке.

– Мне очень стыдно…

– Не стоит. – Он мягко отнял у нее бокал и поставил на стол. На них было направлено слишком много глаз, поэтому Максим поспешил отвести свою внезапную собеседницу в сторону. – Такое иногда случается, что особенного? Если я в чем и вижу повод для стыда, так это в ее реакции. Это же не конец света!

– Но я испортила ее платье…

– И что? Полагаю, это не последний ее наряд!

– Все равно это была ошибка с моей стороны, – настаивала девушка. – Если кого и винить, то только меня.

Просто самурайский кодекс чести! Того и гляди достанет меч и выполнит ритуальное самоубийство. Хотя у девушек сложно все, они даже на самых незначительных мелочах зацикливаться умеют.

Они отошли к окну. Эта часть зала находилась в относительном отдалении от экспозиции, а потому и народу здесь было совсем немного, в основном те, кто устал толкаться или восторгаться. Ну, или те, кто запасся провизией в банкетном зале и теперь спокойненько изничтожал ее.

– А ведь это первый мой такой выход в свет, – с горечью призналась девушка. – Я не хотела, но мама настояла. Сказала, что мне нужно привыкать к подобным мероприятиям. Потому что папа мой зарабатывает много, а значит, мы в подобных местах примелькаться должны.

– Спорное утверждение. Оно верно в первую очередь для публичных людей, которым нужно, чтобы их лицо и имя помнили, или для тех, кто ищет на таких встречах деловых партнеров. Хотя по опыту могу сказать, что вариант с деловыми партнерами чаще всего не прокатывает. Люди в такие места отдыхать приходят, а не о работе говорить.

Девушка покосилась на него с легкой завистью:

– Вы-то, похоже, знаете, о чем говорите! И держитесь так уверенно!

– А чего здесь стесняться? Это, по сути, та же дачная вечеринка, только с солидными вкраплениями пафоса.

– «Дачная вечеринка»… Как будто эти камни ничего не значат! Но они очень красивые, правда. Я понимаю, почему все хотят смотреть на них. Мама сказала, что мы тут ради других людей, но мне на камни посмотреть интересней!

– Это ведь не просто камни, это «Зодиак»…

Максиму льстило и обращение на «вы», и те восторженные взгляды, которые она кидала на него. Поэтому говорить с ней было приятно и легко – рассказывать о «Зодиаке» и прочих драгоценных камнях.

Это по-прежнему не было тем флиртом, на который он рассчитывал; скорее это напоминало беседу старшего брата с сестрой. Максим не возражал и против такого расклада. После холодных глаз и ледяного равнодушия Евы было чертовски приятно наблюдать, как его слушают, затаив дыхание!

Родители девушки собрались уезжать раньше, чем закрывалась выставка, на банкет в ресторане, расположенном этажом ниже, они не остались. Они позвали дочь – и она побежала, совсем как школьница, хотя смотрелась примерно ровесницей Максима.

Он не жалел о том, что девушка уехала. Некоторые знакомства напоминают приключения: длятся недолго, но всегда к месту. Уже когда она покинула зал, до Максима дошло, что он так и не спросил ее имя, да и свое не назвал.

«Ну и пусть, – подумал он. – Все равно не мой типаж».

Глава 3

В принципе сама работа была достаточно напряженной. В этой галерее никогда не выставляли дешевые экспонаты, но такие ценные – в первый раз. Понятно, что ни о какой расслабленной атмосфере и речи не шло.

В то же время настоящего страха не было. Потому что впервые на памяти Ивана – а он тут работал с открытия галереи – внутри собралось столько охраны. Только по главному залу постоянно прохаживаются четверо, а ведь еще люди дежурят в коридорах, в обеденном зале, на лестнице… Да везде!

Щербаков расстарался, короче. Премии всем пообещал, народу много нагнал, лишь бы не теряли бдительности. Ага, попробуй тут потеряй! Потом всю жизнь на галерах батрачить будешь!

О том, чтобы самому украсть бриллианты, у Ивана и мысли не было. Богатство – штука заманчивая, вот только от таких штук богатства не будет. Куда их девать? Продавать? Охранник понятия не имел, куда с ними податься. Не в ломбард же! Эти бриллианты уникальны, их мгновенно вычислят, а его посадят! Причем тюрьма будет еще оптимистичным вариантом. Щербаков – человек крайне мстительный. Того, кто попытается его ограбить, да еще и очернить репутацию его обожаемой галереи, он вряд ли простит.

В своих коллегах Иван тоже не сомневался. Они ведь много лет друг друга знают! Все – простые парни без связей в криминальном мире. Не полезет никто из них на эти побрякушки. Если только более солидные бандиты не пытались их подкупить… Нет, не вышло бы. Они бы не согласились на такое!

Нужно продержаться всего одну ночь, хоть в этом повезло. Потом уже передать всю ответственность перевозчикам. Зато заплатят за эту ночь как за целый месяц!

Мимо уборщица провезла тележку со своими тряпками и ведрами. Ей тут надо блеск наводить, завтра снова уважаемая публика явится! А сегодняшняя уважаемая публика уже успела нагадить как настоящие свиньи.

– Ну что, Маринка, при зрителях сегодня работаешь? – фыркнул Иван. – Зато ты подумай, в какое место знатное попала! И бесплатно совершенно!

Уборщица не отреагировала, но это можно понять: смущает ее такое количество незнакомых мужчин. Она и раньше-то разговорчивостью не отличалась! Молодая женщина, а таких редко на этом месте встретишь… хотя платит-то ей Щербаков наверняка прилично!

Иван с ней заигрывал, но исключительно в рамках шутки. Зачем ему нужна какая-то уборщица? Об этом и речи быть не может! А вот развлечься на работе – милое дело. При этом лапать ее охранник себе никогда не позволял. Не то чтобы он испытывал такое уважением к слабому полу или отличался дворянскими манерами. Просто жалко девчонку, явно ведь не от хорошей жизни сюда пошла, а до панели все-таки не скатилась! Это внушало определенное уважение.

Но не всем. Один из дополнительных охранников не видел ничего зазорного в том, чтобы, когда уборщица наклонилась к тележке, с размаху приложиться ладонью к ее попке. Марина ничего не сказала, только вздрогнула, а охранник захохотал:

– Ничего себе формы у Золушки! Прямо как эта… звезда фитнеса, была у меня одна такая! Пацаны, не возражаете, если мы тут с красоткой ненадолго в подсобке уединимся?

Иван собирался сказать, что возражает, потому что такие послабления и ведут обычно к катастрофам. И вообще не надо приставать к девушке, пусть спокойно делает свое дело и уходит, у нее и так работа нелегкая!

Хотел сказать. Но не успел. Потому что вместо тряпки девушка достала из ведра ружье.

Первый выстрел пришелся как раз в грудь тому охраннику, что отвесил ей удар. Тот не успел даже понять, что происходит, как уже летел к стене, разбрызгивая вокруг себя алые капли. Девушка не удостоила его и повторным взглядом, она уверенно перезарядила ружье и выстрелила во второго охранника. Тот стоял гораздо дальше, и пуля попала ему в плечо, но ударом мужчину все равно отбросило назад.

Теперь уже перезарядка не была бы быстрой, а у Марины каждая секунда была на счету. Она отбросила ружье и достала из-под щетки для пыли пистолет. С этим оружием она тоже обращалась очень умело, что и доказала пуля, попавшая в живот третьего охранника.

Невредим пока оставался только Иван, и он нарываться не спешил. Мужчина отскочил в сторону, ожидая подкрепления. Девушка, похоже, не заметила, куда он исчез. Она огляделась по сторонам и, убедившись, что никто больше не стоит на ногах, начала стрелять по стеклянным кубам, в которых хранились бриллианты.

Но ведь Марина знает, что он здесь, он-то как раз всегда здесь! Она его не ищет из-за странной жалости к знакомому? Хотя нет, после всего, что уже случилось, жалость исключена! Это вообще не то поведение, которого можно было от нее ожидать. Она что, рассудка лишилась?

Было слышно, как к залу спешат охранники, но их ожидало препятствие в виде запертой уборщицей двери. А ловко она это сделала! Хотя по правилам безопасности так и положено. Конечно, они скоро справятся со всем… и Марина это понимала.

Но и прогресс в ее действиях был. Хоть в кубах и стояло укрепленное стекло, такого потока пуль оно не выдержало. Девушка ведь палила не только из пистолета, она еще и ружье перезарядила!

Вскоре желтый бриллиант уже был у нее. Дожидаться, пока откроют дверь, девушка не собиралась, она кинулась к окну.

Иван не мог допустить такую наглую кражу, просто не мог. А на разговоры времени не осталось… да и судьба предыдущих охранников показывала, что не помогут они, разговоры эти.

Тем не менее определенную долю жалости по отношению к Марине он чувствовал. Это ж в какой угол судьба должна загнать, чтобы девчонка на такое пошла! Версию с сумасшествием Иван все-таки всерьез не рассматривал, ну не сходят с ума так быстро, а еще на прошлой неделе с ней все хорошо было!

Поэтому, стреляя, он целился в ногу. И попал. Девушка как подкошенная повалилась на пол. На секунду она выпустила из рук бриллиант, но, опомнившись, тут же снова схватила его и попыталась встать.

– Маринка, не дергайся! – крикнул Иван. – Ты уже никуда не денешься! Угомонись и жди спокойно!

Она снова ничего не сказала. Поскольку оружия у девушки больше не было, Иван выбрался из своего укрытия и теперь стоял неподалеку от нее, направляя на уборщицу пистолет. А она, словно не замечая его, все пыталась подняться, хотя кровь из раны на бедре хлестала ручьями.

В этот момент то ли от усилий, то ли от неловкого движения с ее головы слетел платок, а вместе с ним и парик. Под имитацией взлохмаченных соломенных волос таились черные, ухоженные, стильно подстриженные. Кроме того, когда исчезли распушенные пряди, Ивану стало ясно, что лицо перед ним совершенно незнакомое.

– Ты кто вообще? – прошептал Иван.

Девушка не встречалась с ним глазами, вообще никак не реагировала на его присутствие. Окинув комнату шальным взглядом, она вдруг вскочила на ноги и бросилась к закрытому окну. И это несмотря на ранение! Удар был такой силы, что стекло разбилось даже под ее малым весом.

Ивану только и оставалось, что бежать следом. Естественно, прыгать вниз он не собирался, просто не мог не посмотреть, что стало с девушкой.

Высота была не самая большая, второй этаж всего-то. Но девушке это не помогло. Выглянув в окно, Иван увидел, что она неподвижно лежит на асфальте – видимо, полетела головой вперед и упала очень уж неудачно.

К ней уже спешили охранники, однако в такой расторопности вряд ли была необходимость. Вокруг нее расползалось алое пятно, источником которого была не только рана на ноге. Даже с такого расстояния Ивану хватало света фонарей, чтобы определить, что глаза девушки остались открыты и больше не моргают.

Но даже падая туда, вниз, она не разжала руку, в которой держала желтый бриллиант.

* * *

Смотреть криминальные новости давно вошло в привычку. Не потому, что Вика получала от этого какое-то удовольствие или рвалась вернуться в мир расследований. Просто предупрежден – значит, вооружен.

При этом она давно уже не испытывала каких-то конкретных опасений, переключая каналы. Это всего лишь сюжеты, печальные события из чужой жизни. Поэтому теперь она тоже была расслаблена и спокойна. Однако, увидев на экране знакомые места, услышав знакомые имена, чуть не поперхнулась чаем.

– …Убитой оказалась Натали Смирнова, дочь предпринимателя Виктора Смирнова, – вещала в камеру миловидная молоденькая журналистка. – По предварительной версии, она погибла в результате попытки сбежать с места преступления. Официальная версия следствия пока не оглашена. Однако нам сообщили, что в руке у Смирновой был один из выставляемых бриллиантов. Валерий Щербаков, владелец галереи, от комментариев отказался. Напомним, Виктор Смирнов является владельцем компании по производству молочной продукции. Натали Смирнова была его единственной дочерью…

Сюжет еще не закончился, журналистка продолжала рассказывать, кто кем был и кто в чем нуждался, когда Вика уже набирала номер Марка.

По телевизору не сообщили, какой именно бриллиант пыталась похитить Смирнова. Но Вика нутром чуяла: это опять «Скорпион» проявил себя. Из всей троицы только он настоящий кровопийца, с ним связано больше всего смертей!

Их имена в сюжете вроде как не прозвучали, и Вика не сомневалась, что это не случайность. Журналисты любят как можно больше народу к таким историям приплетать! Скорее всего, это Щербаков уже повлиял. Да, ему сейчас не позавидуешь…

Несмотря на отсутствие имен, девушка не собиралась оставаться в стороне. Это ведь связано с ними! Понятно, что надо было сразу избавиться от этих дурацких бриллиантов и жить себе спокойно. Но раз этого не получилось, надо справляться с последствиями.

Марк ее понял и не стал спорить. Он пообещал связаться с Даниилом, узнать у него подробности и все сообщить ей. Вику же он попросил до этого момента не покидать дом.

Ей и не нужно было никуда ехать, но пребывание в четырех стенах давило. Волнение не позволяло ни на чем сосредоточиться, только и оставалось, что туда-сюда по комнате ходить. За этим не слишком сложным занятием и застала ее Ева.

– Чего мечешься? – безучастно поинтересовалась она.

– Этой ночью какая-то девушка пыталась украсть «Скорпион», но ее убили!

– Случается. А мечешься чего?

Понятно, что в мире Евы эти события вообще никак не связаны…

– Потому что нервничаю! – отозвалась Вика.

– Чего нервничать? Убили же.

– Меня это не радует!

– Да. Тебя это нервирует. Будешь продолжать в том же духе – долго не протянешь. Время нужно посвящать конструктивным занятиям.

– И чем же конструктивным займешься ты?

– Кролика пойду разделаю.

Вика только закатила глаза, а комментировать не стала. Да уж, разделка кролика очень отвлекает от мыслей о чьем-то убийстве!

Едой для гиены Ева всегда занималась сама. Ездила на рынок в сопровождении Максима или Марка, выбирала мясо, разделывала его, загружала в морозильник, иногда подвяливала на солнце. Вика свою помощь даже не предлагала, ее подобные занятия не привлекали. Радовал только тот факт, что Ева при деле! Пока она режет мясо, чистит вольер, купает или вычесывает свою питомицу, она хотя бы не будет ни на кого охотиться. Это было главным плюсом наличия Табаты.

Вика надеялась получить пояснения по делу сразу же, незамедлительно, хоть и понимала, что это несколько наивно. И Марк, и Даниил работают, да и не делаются такие вещи быстро. Поэтому она не торопила и спокойно ждала.

Марк приехал ближе к вечеру, но чуть раньше обычного. Почти сразу они отправились в дом Агнии и Даниила. Ева, наблюдавшая за их уходом, ни слова не сказала.

В большой гостиной они собрались вчетвером, Агния оставила детей, не в меру энергичных близнецов, с няней. Атмосфера была не слишком напряженная, но и не расслабленная.

– Сразу хочу сказать, что непосредственной угрозы для кого-то из нас нет, – объявил Даниил, переводя взгляд с жены на Вику.

– А чего сразу на нас смотреть? – оскорбилась Агния. – Типа, девочки, не бойтесь, мальчики вас спасут?

– Отставить борьбу за гендерное равенство, это из-за меня, – усмехнулась Вика. – Просто я, увидев сюжет по ТВ, тут же кинулась звонить Марку. Каюсь, переборщила с эмоциями.

– Это объяснимо, – пожал плечами Марк. – Я, знаешь ли, тоже не рад был такое услышать! Там дело действительно странное… Я бы сказал, очень.

Они уже успели обсудить все с Щербаковым и выяснить подробности.

Оказалось, что погибшая девушка, двадцатидевятилетняя Натали, действительно была дочерью весьма состоятельного человека. Причем она не относилась к тем, чье детство прошло на фоне родительской борьбы с бедностью. Когда она родилась, у Смирнова уже было немало средств на счетах.

Поэтому и Натали не бедствовала. Она могла похвастаться жизнью маленькой принцессы: у нее было все, стоило только указать на что-то маленьким пухлым пальчиком, и она это получала. При этом образованием дочери Смирнов не озадачивался, потому что был полностью убежден, что девочке это не надо. Главное, чтобы зятя ему хорошего привела! А еще лучше – без капризов вышла за того, которого выберет он.

Когда Натали выросла, ничего в ее жизни существенно не поменялось. Она решила, что станет дизайнером, и папа купил ей бренд, студию и команду специалистов. Правда, большого внимания работе девушка все равно не уделяла. Гораздо ближе ей были тусовки и светские вечеринки. Просто ей выгодно было называться там дизайнером, а не богатой наследницей, это вроде как придавало ей статусности.

Ни одного мужчины, способного вынести крикливую и избалованную барышню, Смирнов так и не нашел. Он думал, что время еще будет, потому что Натали поддерживала себя в отличной форме, да и приданое играло большую роль. А закончилось все вот как…

– Она была не из тех, кто пошел бы на такое преступление, – закончил рассказ Даниил. – Ни в теории, ни на практике. Если бы ей так уж понравился «Скорпион», то она бы насела на отца, отец ее – на Щербакова с предложением выкупить камень. Загвоздка в том, что до попытки ограбления она даже не видела бриллиант, она не присутствовала на выставке.

– А то, что она была вооружена почище Рембо, как-то объясняется? – осведомилась Агния.

– Нет. Судя по тому, что о ней рассказывают, она была типичной светской львицей с золотым маникюром. Оружием она никогда не интересовалась, и ее отец, хоть сам и увлекается охотой, с собой ее не брал и стрелять не учил.

– Но при этом стреляла она неплохо! – заметил Марк.

– А ты откуда знаешь? – удивилась Вика.

– Запись с камер наблюдения посмотрел.

– Что, есть запись, а вы молчали?!

Это уже было упущением, которое легко удалось исправить: Даниил скопировал файл на свой ноутбук. Ролик был короткий, но впечатляющий. Девушка в наряде уборщицы приходит в зал, раненые, стрельба, и эта отчаянная, бессмысленная почти попытка побега…

Но стреляла она хорошо. Здесь Марк все правильно сказал.

– Погибшие есть? – тихо спросила Агния.

– Один, тот, которому в грудь выстрелили. Он скончался еще до приезда медиков. Остальные в больнице, жить будут. А Смирнова… Она получила довольно опасное ранение в бедро, но выжила бы, если бы ей немедленно оказали помощь. А она прыгнула в окно и ударилась головой об асфальт. Череп раскололся, и…

– Давай без таких подробностей, – поморщилась Агния. – Суть мы поняли. Оружие, из которого она стреляла… оно ее отцу принадлежит?

– Нет, это вообще не охотничьи винтовки, а у него только такие и зарегистрированы. Происхождение оружия еще выясняется. Одно ясно наверняка: Смирнова вела себя так, как не должна была ни при каком раскладе.

– Может, у нее имелись причины, о которых мы не знаем? – предположила Вика. – Долги там, депрессия…

– Судя по тому, что на данный момент удалось выяснить у ее не очень адекватного окружения, никаких долгов у Смирновой не было. Опять же, не из тех она, кто будет беречь папочкин покой и справляться с проблемами самостоятельно. При любых трудностях она бы без зазрений совести обратилась к отцу.

– Тогда наркотики! – уверенно заявила Агния. – Вы посмотрите на нее на записи! Мечется, крутится постоянно… Черт-те что происходит! Она не в себе!

– Наркотики могли иметь место, – кивнул Даниил. – Она была завсегдатайшей клубов, покурить «травку» не чуралась… Такие обычно много что пробуют. Щербаков, когда обо всем узнал, тоже про наркотики подумал.

– А ты не подумал бы? – полюбопытствовала его супруга.

– А я не подумал. По той простой причине, что это слишком сложное действие для наркотика. Схема целая!

– Ну, в организации, с которой мы сталкивались, были подобные препараты, – неуверенно напомнила Вика.

– Вик, ну не видеть же их тень в каждом преступлении на планете! – укоризненно посмотрел на нее Марк. – От той организации ничего толком и не осталось. Да и потом, с какой стороны они, а с какой – избалованная светская львица? Они бы не в такие наркотические дебри лезли, а послали бы профессионала, если бы им действительно вдруг позарез понадобился этот камень! А у нее же не было шанса реально что-то украсть!

– Вообще-то был, – вмешался Даниил. – Если бы не ранение в бедро, ее прыжок из окна был бы более удачным. Максимум она бы сломала ногу, но и это не остановило бы ее, потому что ее машина была припаркована очень близко к зданию. У нее имелся реальный шанс добраться до нее до прибытия охраны. А автомобиль у нее спортивный, за таким не угонишься!

– Но для такого сценария она должна была быть готова сломать ногу! – возмутилась Агния. – С чего бы ей на такое идти?

– Не знаю. Но если она на это и шла, то абсолютно осознанно. Щербакову уже сообщили, что никаких наркотиков у нее в крови не нашли. Она была абсолютно вменяема, когда вытворяла все это.

– Насчет вменяемости я бы не поручился, – Марк кивнул на ноутбук, на котором застыл последний кадр записи. – Умом она вполне могла повредиться. Сами ведь говорите, что поведение ненормальное для нее, дикое, а без наркотиков… вообще объяснения нет! Может, это и не она была? Те, кто ее узнал, ошиблись?

– Точно она, – покачал головой Даниил. – Личность в узких кругах достаточно известная, в машине лежали документы. Это была она. Да что тут говорить… часа три назад ее отец опознал. Скандал будет.

– В смысле? – уточнила Агния.

– В том, что Смирнов не верит, что его дочь была на такое способна. Запись с камер наблюдения смотреть отказывается. Утверждает, что ее подставили и намеренно убили.

– Надеюсь, у Валеры серьезных неприятностей из-за этого не будет?

– Выкрутится, если что – я помогу. Ты не о нем думай, а обо всех нас. С юридической точки зрения Смирнов ничего не добьется, доказательства вины его дочери слишком очевидны, да и умерла она из-за собственной неосторожности, а не по вине охранников. Тут другая штука… Из этого можно раздуть потрясающий медиаскандал. Убита светская львица! Замешаны влиятельные бизнесмены!

– Интриги и прочие расследования, – фыркнула Агния. – Типично, но журналисты поведутся. Мы это сможем погасить?

– Постараемся, и неплохо, если бы ты старые связи в мире журналистики подняла.

Вика слушала их и понимала, что разговор уходит не в ту сторону. Конечно, важно решить собственные проблемы. Но не забывая о том сюрреализме, который развернулся на записи камер наблюдения!

Наконец она улучила подходящий момент, чтобы встрять в разговор:

– О том, что ночью произошло, тоже забывать нельзя!

– О таком еще попробуй забудь! – отозвался Даниил. – В жизни не дадут!

– Я не в этом смысле.

– А в каком тогда?

– Нам нужно разобраться, что именно она делала там, почему решилась украсть бриллиант, да еще так отчаянно! – уверенно произнесла девушка. – Это наш бриллиант, мало ли что за этим стоит!

– Это всего лишь единичный случай! – отмахнулся Марк. – Нам необходимо больше времени уделить ликвидации последствий. А причины… мало ли что там у этой девицы в голове перемкнуло… Жаль ее, конечно, но нас это не касается напрямую.

– Вообще-то случай не единичный, – признал Даниил. – Это уже вторая попытка кражи камней. О первой я вам даже не рассказывал, потому что тоже решил, что «так, единичный случай, не стоит заморачиваться». Беспокоить не хотел…

– Милый, а у нас вдруг секреты появились? – Агния опасно прищурилась.

– Учитывая, что ты меня «милым» вот так называешь, только когда ногу мне сломать хочешь, у меня появились проблемы, – пробурчал адвокат. – А секретов нет никаких. Повторяю, я не думал, что это будет важно… Да и теперь не факт, что две попытки могут быть связаны!

– Сам себе-то хоть веришь, когда такое говоришь? – изумилась Вика. – Две попытки практически в одни сутки!

– Верю. Потому что следовало ожидать, что бриллианты эти кого угодно подманить могут. Единственная общая черта у этих двух попыток в том, что оба исполнителя мертвы. А так это совершенно разные люди, которые не то что работать вместе, знать друг о друге не могли!

Агния скрестила руки на груди, всем своим видом давая понять, что она недовольна. Но до семейных разборок в присутствии посторонних девушка не опустилась. Вместо этого она сказала:

– Уже плохо, что ты умолчал об этом, но ладно, какая-то логика тут есть. Но теперь молчать нет смысла! Давай излагай по порядку, кому еще понадобились эти проклятые стекляшки!

Даниил не стал отпираться:

– Как пожелаешь, если тебе так важно это знать. Там тоже был не тот, кого в бандитизме заподозришь, – школьный учитель.

* * *

Гиену нужно было убить. Обязательно. Потому что, пока эта тварь живет здесь, в одном с ним поселке, ходить по улицам невозможно! И это как минимум по двум причинам.

Во-первых, Серж никак не мог избавиться от страха. Неважно, что той ночью ничего серьезного не случилось… Челюсти щелкали буквально в сантиметрах от него, но зверюга словно играла: приближалась так близко, что он чувствовал ее дыхание, однако не кусала. Так ведь он не знал тогда, что она не укусит! Ощущение того, что вот-вот вспыхнет боль, не спутаешь ни с чем. И оно осталось! Должно было пройти за эти дни, а вот не уходило. Серж шарахался от каждой тени, не мог спокойно смотреть даже на собак, любой шорох за спиной, особенно в темное время суток, вгонял его в панику.

Во-вторых, весь поселок каким-то образом узнал, что именно произошло в ту ночь. Хотя понятно каким – от хозяев гиены. Серж и сам еще толком не осознал, как именно это вышло. С ним подобного никогда не случалось! А тут – такой позор. Унижение порой было в нем даже сильнее страха, пожирало изнутри и не давало отдохнуть от собственных воспоминаний.

Все ведь теперь знают. Все. Напрямую не дразнят, не дети все-таки. Но как они на него смотрят, если он мимо проходит или проезжает! А еще – шепчутся иногда или смеются. Не открыто. Но заметно. Им плевать, что заметно.

Для Сержа, который привык быть центром вселенной, новая реальность была невыносима. Он уже поднимал тему о том, чтобы переехать отсюда, но отец и слушать ничего не хотел.

– Я только что купил этот дом! – бушевал он. – Это очень престижное место, подходящее для нас! И мы будем здесь жить!

– Ты можешь здесь жить, – упорствовал Серж. – Я хочу жить в городе! В нормальной квартире!

– Тогда сначала на нее заработай! Ты вообще потерял счет деньгам, а они даже не твои! Ты думаешь, эта твоя шутка с гиеной только тебе аукнулась?

– Это была не шутка!

– Это была детская выходка! Поиграться ему вздумалось, коню здоровому, а мне расхлебывай! На меня теперь смотрят как на дебила, хотя я всего лишь вырастил дебила! Ты будешь жить здесь, пока не поумнеешь или не заработаешь на свою квартиру, и точка!

Так что батяню можно было списать со счетов, он тут не помощник. И ясно, что Сержу придется остаться, потому что о зарабатывании на свою квартиру, даже съемную, и речи не шло. Не хватало еще молодость на такую ерунду тратить! Следовательно, если он остается, уйти придется гиене.

Причем уйти сразу на тот свет, дабы не мелочиться.

Все ведь сразу догадаются, кто убил это чудовище! Не нужно будет ничего объяснять, а уж попадаться точно нельзя – неизвестно, какой штраф можно получить за уничтожение такого животного, а отца сейчас финансовыми вопросами лучше не злить. Но соседи поймут! И тогда он снова сможет ходить по улицам с гордо поднятой головой, о том досадном случае все сразу же забудут.

Оставалось определиться с методом убийства. Первым вариантом, который пришел Сержу на ум, было отравление. Казалось бы, что проще: подойти и кинуть в миску кусок отравленного мяса. Эта тварь настолько тупая, что наверняка заглотит наживку мгновенно!

Загвоздка была на этапе «подойти». С забора он мясо даже в вольер не забросит, не то что в миску, а приближаться к сетке мешал все тот же страх. Вдруг дверь снова не заперта? Второй раз гиена его точно сожрет! Нет, нужно каким-то образом избавиться от нее на расстоянии.

И Серж нашел выход. Стрельба из ружья! В детстве у него неплохо получалось, даже маленькие мишени он легко брал. Правда, потом он это дело забросил, но навыки-то так легко не теряются!

Раздобыть пневматическое ружье не составило труда. О настоящем оружии он и не помышлял, потому что понимал, что за такие вещи и сесть можно! А пневматика – совсем другое дело.

Впрочем, он не был уверен, что небольших пневматических пуль хватит, чтобы завалить такого крупного зверя. Но Серж пришел к выводу, что если получится хотя бы выбить этой заразе глаза, то уже хорошо! Слепой она долго все равно не протянет.

Он даже перестал думать о девушке, из-за которой изначально влез во все это. Месть проклятой гиене давно уже стала для него глобальной целью.

На дело Серж отправился поздней ночью. В прошлый раз хотя бы этот расчет не подвел: народу в такое время нет, его никто не увидит. А у камер наблюдения на внешнем заборе он незатейливо подрезал провода. Когда охрана доберется сюда, понятно будет, что это не случайность, а намеренная порча имущества. Пусть сперва докажут, что он имеет к этому какое-то отношение!

А даже если докажут, тут отец точно поможет. Он будет гордиться сыном за то, что тот исправил проблему с репутацией, это сто процентов.

Серж забрался на тот участок забора, который находился напротив вольера, и прижал винтовку к плечу, прицеливаясь. Секундой позже гиена, словно почувствовав его, выбралась из своего домика. Она не издала ни единого звука, на этот раз даже не рычала. Просто вышла в центр вольера и уселась там, уставившись на человека своими черными непроницаемыми глазами. Собственно, эти глаза и были его основной целью!

Он уже готов был нажать на курок, когда почувствовал резкий рывок назад: кто-то схватил его за пояс, закрепленный на джинсах, и потянул вниз. Причем сделано это было с такой силой, что удержаться у Сержа не оставалось ни единого шанса. Выстрел все-таки был, но в небо, а скоро парень уже валялся на земле, глядя на нависшие над ним звезды.

Он ушибся больно, но не опасно. Сквозь гудящие мышцы он чувствовал, что кости уцелели. Не мог он так навернуться сам, его точно стащили!

Осмотревшись по сторонам, Серж понял, что не ошибся. В паре шагов от него стояла, опираясь на его ружье, светловолосая девушка. Ее изящное фарфоровое лицо не выражало никаких эмоций.

Та самая девица, из-за которой все началось! Уже этого было достаточно, чтобы привести Сержа в бешенство. Знание о том, что она его только что стащила вниз, лишь увеличило злость. На фоне всего этого ему и в голову не пришло оценить ту силу, с которое его сдернули с забора.

– Ты полудурок? – ровно и по-прежнему безэмоционально поинтересовалась она. – Ты видел, что зверь спокоен. В твоем присутствии. В отличие от прошлого раза. Почему? Потому что она знала, что я ближе к тебе.

– Стерва…

Он попытался встать, но уверенным пинком сапога был отправлен обратно на землю. И снова она застала его врасплох: Серж не думал, что она ударит, да еще так, девки себя так не ведут!

– Совсем охренела?! – оскалился он.

– Не совсем. Было бы совсем, ты бы умер еще тогда. Я ведь тоже проснулась той ночью. Видела, что ты лезешь.

– Ты заметила меня?! – Серж ушам своим поверить не мог. Он был полностью уверен, что остался незамеченным, ведь он же крался так ловко!

– Да. Ты неуклюжий. Не охотник. Я увидела тебя и открыла дверь для Табаты. Но я же и сдержала ее. Поэтому она не вырвала тебе кусок ноги. Прямо из голени. Это было наше предупреждение тебе. Предупреждение, потому что я не совсем охренела. Тебе дали понять, что тебе здесь не рады. А ты все равно тут. Какой напрашивался вывод?

Хотелось только одного: встать и хорошенько врезать ей, но Серж пока не рисковал. В том, что он сильнее, он даже не сомневался. Но пока что у нее было более выгодное положение, да еще и ружье в руках. Он предпочел затаиться.

– Вывод, что ты сумасшедшая дура! – огрызнулся он.

– Сумасшедшая – да. Дура – вряд ли. Вывод в том, что ты не понимаешь намеков. Мне неважно, с какой целью ты приходишь сюда. Твоя нынешняя цель вызывает у меня желание сломать тебе обе руки. Или прострелить глаза. Ведь так ты целился в Табату?

Понятно было, что она блефует. На самом деле она стрелять не будет, не психованная же она! Но от звука ее голоса мурашки шли по коже.

– Ну и что ты в итоге будешь делать? – спросил он, стараясь казаться абсолютно уверенным. – Не надо мне этих сказочек про простреленные глаза!

– Нет… пока стрелять не буду. Глаза себе оставь. Дам второе предупреждение, более понятное. Но если оно тоже не подействует и ты вернешься, вот тогда я вырежу тебе глаза. По-моему, справедливо.

– Тоже мне, боевая Барби нашлась! – захохотал Серж. – И какое же это будет жуткое предупреждение? Чтоб я понял на этот раз, а то я, видишь, непонятливый!

– Я ударю тебя. Прикладом твоего же ружья в висок. Ты потеряешь сознание. Тогда я вернусь домой. Ты останешься здесь. Тут нет опасных животных, люди не ходят. Тебя никто не тронет. Но ты будешь лежать в грязи, а под утро начнется дождь. Скорее всего, он и разбудит тебя. Надеюсь, что, проснувшись мокрый, в грязи, ты поймешь мое предупреждение.

Кем она вообще себя возомнила?! Ничего, Серж собирался поставить ее на место прямо сейчас! То, что эта тупая курица сообщила ему о своих намерениях, давало преимущество. Когда она попытается ударить его ружьем, нужно будет перехватить оружие и забрать у нее. Вот тогда она и узнает свое место!

План «Б» у Сержа тоже имелся. Если вдруг девице хватит скорости и ловкости, чтобы ударить его, сознание он все равно не потеряет, у нее на это сил не хватит. Тогда нужно будет подкатиться ей под ноги, сбить на землю, а тут уже разобраться.

Оба плана казались ему замечательными, почти идеальными. Обоими он гордился. Но девушка, словно разгадав его намерения, только слабо, еле заметно улыбнулась.

Темнота наступила гораздо раньше, чем Серж смог что-либо сделать.

Глава 4

С одной стороны, Максиму и самому было интересно поучаствовать в этом. Не то чтобы он изо всех сил рвался к расследованиям, но все же определенный азарт присутствовал. Тем более что его попросили! С другой – его не покидало ощущение, что, помогая этой семье, он снова идет на поводу у Евы.

«Неправда, – мысленно одернул себя парень. – Она держится отдельно ото всех. А помочь меня просил вообще Марк, это точно не ее манипуляции».

Нельзя сказать, что он окончательно и бесповоротно решился порвать с Евой. Просто хотел держаться от нее подальше как можно дольше. Не чтобы что-то доказать ей, а просто для себя, понять, сколько он выдержит. Всегда есть шанс, что получится очень уж хорошо и о привязанности к ней можно будет забыть!

Пока же он проводил вечер в ночном клубе. Место это он знал и не то чтобы очень уж любил, но бывал иногда. Раньше… еще до смерти отца. Потом уже все завертелось, и ему стало не до полуночных развлечений.

А здесь ничего не поменялось. Ремонт сделали, а фактических перемен – ноль. Темные и неоновые цвета в интерьере, бьет по ушам все та же безликая музыка, кто-то делает вид, что танцует, кто-то отсиживается за столиками.

Это не атмосферное место. Не то, где ищут хорошую музыку, фирменные коктейли или настроение на вечер. Сюда с другими целями приходят. Максиму когда-то потребовалась пара визитов в клуб, чтобы понять это.

Теперь, сидя за барной стойкой, он пытался избавиться от ощущения, что вернулся в прошлое. У него на сей раз что-то вроде задания есть! Нужно сосредоточиться на этом, а не на воспоминаниях и нынешних обидах.

Оглядевшись по сторонам, он приметил за дальним столиком группу молодых женщин, по виду ровесниц Натали. Да и одеты примерно в той же ценовой категории… В клубах это важный показатель.

Максим уверенно направился к ним. Мужчин рядом не было, поэтому ненужной драки под песню «Че ты пялишься на мою телку» можно было не опасаться. Подобных примитивных конфликтов Максим не боялся, просто считал их напрасной тратой времени.

Увидев его, девушки вмиг заулыбались. Понятно, что подумали! Но, подойдя к столику, Максим поспешил разочаровать их:

– Салют, красотки! Я ищу Натали. Это Смирнова которая.

Лица тусовщиц сразу сделались унылыми. Те, у кого губки были свои, тут же их поджали. У тех, кто успел вкачать силикон, такой трюк уже не получался.

Был риск, что они из вредности сделают вид, что не знают, о ком речь. А может, и действительно не знают… Хотя это вряд ли. Судя по тому, что удалось узнать о Натали, она была частой гостьей в этом клубе.

Девушки не выбрали ни одну из ожидаемых Максимом стратегий. Они пошли своим путем.

– А ты что, один из ее «нижней сотни»? – злорадно улыбнулась ближайшая к нему красавица.

– В смысле?

– Ну, из тех, кто думает, что он у Наташки первый и единственный?

Записываться в любовники Максим не собирался, но… раз уж так ситуация обернулась, можно и попробовать:

– Первый так точно нет, проверял. А вот единственным еще могу оказаться!

Девицы дружно захохотали; звук был высокий и крайне неприятный.

– Мечтай, мальчик! – фыркнула обладательница самых больших губ. Обилие инородного вещества под кожей делало ее речь несколько невнятной. – Тебе что, зря про сотню подсказали, а?

– Вы ничего конкретного как раз не подсказали, – парировал Максим. – Что за сотня?

– Спор!

– Конкретней нельзя?

– А угостить девушек коктейлями?

Максиму с трудом удалось удержаться от того, чтобы не закатить раздраженно глаза. Нет, принцип оплаты информации еще можно понять. Коктейли – не самая дорогая цена. Но зачем при этом томно вздыхать, облизывать губы и подмигивать ему? Незамысловатые у них все-таки приемы…

– Заказывайте, – милостиво разрешил Максим. Изображать официанта он не собирался.

Трое девиц радостно умчались к бару, еще трое остались за столиком. Это упрощало беседу, потому что не будет тратиться столько сил на взаимное подхихикивание.

Подсев к ним за столик, парень повторил вопрос:

– Так что за пари на сотню?

– Это у Наташки такой спор с Гришкой был, – наконец соизволила пояснить одна из девушек. – Что она сможет переспать с сотней разных мужиков до конца лета. При этом говорить им, что это спор, нельзя, все только по любви!

Она расхохоталась, а ее подруга продолжила:

– Не ты первый, кто ее вот так ищет. Были уже двое, приходили… Видно, хорошо их Наташка прокачала! Только ей это даром не надо. Их любовь сопливая то есть. Она и в клуб перестала приходить, потому что ее достало со всякими объясняться.

Судя по их речи, они не знали, что Смирнова мертва. И знакомить их с этой новостью Максим не собирался.

– Интересная она особа, – только и сказал он. – И что, реально на сотню настроилась?

– Ну, при прошлой встрече хвасталась, что уже тридцать шесть прокачала! Она вообще волевая, может, и сделает… Только папке ее придется забыть о мечте ее замуж выдать!

И снова приступ всеобщего смеха. Пока они наслаждались весельем, Максим обдумывал услышанное. Этот спор никак не вязался с последним поступком Смирновой. Может, она проиграла и Гришка этот заставил ее так поступить? Хотя нет, лето еще не закончилось, значит, и спор продолжается!

Но заставить мог кто-то другой. Кто-то из обманутых парней? Нет, Смирнова никого из них бы всерьез не восприняла, Максим знал такой тип девушек. Может, ее отец? Да ну, убить ее было бы и то менее жестоко! А она у него единственная наследница… была.

Спрашивать девушек об этом Гришке было бесполезно. Они решат, что Максим желает отомстить за собственную вовлеченность в этот спор, а раз даму бить не может, то побьет автора идеи. Или автором идеи тоже была Смирнова?

Ясно только одно: женихом неизвестный Гришка не являлся. На это характер спора указывает. Но был достаточно близким приятелем, раз Смирнова додумалась с ним такие разговоры заводить. А раз так, то у них должно быть минимум одно общее тусовочное место. И если это клуб, то кто-то Гришку тоже знает.

Самый перспективный вариант – бармен. Это такие ночные психологи: в курсе всего и про всех. Если, конечно, сами обладают должным уровнем интеллекта.

Пока Максим продумывал дальнейшие действия, вернулись три девушки с тремя бокалами коктейлей каждая. Он ожидал, что они затоварятся на всю ночь, и не был удивлен. Смешные такие, думали, что шокируют его… Он же считал это своим вкладом в благотворительность.

– Что ж, дамы, спасибо за помощь. Приятного вечера, пойду заплачу за вас.

– А что, с нами не останешься? – разочарованно протянула губастая.

– Как-нибудь в другой раз.

– Ну и мужики пошли!

И это от тех, чья знакомая решила переспать на спор с сотней… Оригинально!

У барной стойки было относительно свободно, но бармен был занят – развлекал горящим коктейлем шумную компанию. Ожидая, пока он освободится, Максим лениво оглядывался по сторонам, когда почувствовал легкое прикосновение к плечу.

В клубах и барах так себя обычно не ведут. Тут либо хватают, либо бьют, либо не трогают, но орут на ухо. А так… слишком робко для этого места. Почти уверенный, что прикосновение было случайным, Максим все-таки обернулся.

И увидел перед собой знакомое лицо. Черные глаза, разрезом напоминающие листья ивы, легкий румянец, длинные блестящие волосы…

– Надо же! – удивился Максим. – Не думал, что снова встретимся, да еще так скоро!

Он действительно не ожидал этой встречи. После выставки он и думать забыл о своей случайной знакомой, не до того было. Да и знакомой она не была: если бы спросили, с кем он говорил, имени он бы не назвал.

И вот теперь девушка-азиатка сидела рядом с ним, на соседнем барном стуле, и застенчиво улыбалась.

– Я тоже не ожидала, – кивнула она. – Но я очень рада, что вы здесь.

– Слушай, давай уже без этих «вы»! Если в галерее еще как-то прокатывает, то в клубе вообще не в тему!

– Давайте… В смысле, давай.

– И почему ты рада меня видеть?

– Потому что мне не совсем комфортно в этом месте, а вас я почти знаю… почти. Но я вас видела и знаю, что вы приличный человек!

Такая формулировка Максима насмешила. Не то чтобы он собирался оспаривать степень своей солидности, просто забавно это было слышать… Кто-то еще мыслит такими категориями!

– Если тебе здесь не совсем комфортно, почему ты здесь? – поинтересовался он. – Кстати, я Максим.

– Надя, – представилась девушка. Из-за музыки ее голос было еле слышно, а попросить ее говорить громче почему-то было неловко.

– Приятно. Теперь вернемся к моему вопросу…

– Да все та же, что и на выставке, – с легким раздражением признала она. – Мои родители настаивают. Я не люблю быть среди людей! Мне гораздо комфортнее одной, чтобы вообще никого не было.

– А родителям это не нравится?

– Да. Считают, что если я буду затворницей, то ни замуж не выйду, ни в карьере ничего не добьюсь.

В карьере она может ничего не добиться, даже если обойдет все вечеринки города. А всей этой чехарды с замужеством Максим вообще не понимал. Но встретить такую девушку, как она, было по-своему интригующе.

– И ты ходишь сюда как на пытку?

– Не совсем, но похоже, – призналась Надя. – Моя мама может припарковать свою машину у входа в клуб и следить, чтобы я не вышла раньше времени. Она не всегда такое делает, но с нее станется! Поэтому я вынуждена действительно быть здесь. А так могла бы хоть удрать, в сквере каком-нибудь с книгой посидеть!

– В сквере ночью лучше не сидеть…

– А как будто в клубе безопасно! Тут еще больше преступлений происходит, чем в парках и скверах!

– Тоже верно, – согласился он. – И часто тебя так загоняют… отбывать дочернюю повинность?

– Не часто, но… стабильно. Здесь еще ничего, я до сих пор с содроганием вспоминаю пенную вечеринку!

Она не была уверенной в себе, сексуальной или красивой. Но у нее была грамотная речь и приятный смех. Как собеседница, она умела увлекать. Поэтому очень скоро Максим совсем забыл, что пришел сюда из-за бармена.

* * *

А ведь он надеялся отделаться простым разговором… Вроде: задал вопрос – получил ответ. Такое иногда случалось! Но теперь-то надеяться на это, пожалуй, было наивно. Потому что, когда речь заходила о расследованиях, Ева никогда не говорила прямо. Ей обязательно нужно было изображать из себя дитя порочной связи сфинкса и Дельфийского оракула: только загадки, только намеки.

Но она разбиралась в сумасшествии так, как никто другой. Даже профессиональные психологи довольно часто не могли тягаться с ней.

Поэтому утром, когда она поливала из шланга металлическую сетку в вольере гиены, Марк и подошел к ней:

– Как думаешь, могла та девушка быть сумасшедшей?

Он не сомневался, что Ева уже в курсе обеих попыток кражи бриллиантов. На тех разговорах она не присутствовала и дополнительно ничего не спрашивала, но подслушивала она всегда мастерски.

– Могла, – пожала плечами Ева. – Каждый может стать сумасшедшим. Но стать сложнее, чем быть. Проще быть с самого начала.

– Да уж, «проще»! Смирнова сумасшедшей точно не была, Даниил каким-то образом вышел на ее медицинскую карту. Хотя понятно каким, он же с врачами часто общается, а там все друг друга знают… У нее имелись проблемы только с венерическими заболеваниями. Но судя по тому, что рассказали о ней Максу, это было предсказуемо в ее случае.

Марк замолчал, ожидая, что она начнет уточнять, а какое участие во всем этом принимает Максим. И просчитался: она просто выключила шланг и стала отряхивать капли щеткой. Гиена спокойно наблюдала за ее манипуляциями из своего домика.

Не дождавшись реакции, он продолжил:

– Она жила одна, поэтому узнать, чем она занималась за сутки до нападения, не получилось. Никто ее не видел и не слышал. Но вот за два дня до этого она веселилась в клубе как ни в чем не бывало. Необычных мыслей не высказывала и бриллиантами не интересовалась. Можно ли за такой срок сойти с ума настолько, чтобы по людям стрелять?

– Нет, – уверенно ответила Ева. – Либо накапливается долго. Либо вообще не копится.

– Постоянного стресса у нее точно не было. Она в буквальном смысле делала что хотела!

– Она и в ночь ограбления делала что хотела.

– Не все хотят людей убивать, – укоризненно посмотрел на племянницу Марк. – И не для всех это просто. Если бы она захотела этот бриллиант, она бы попыталась его купить! А уж прыгать с ним в окно… Она себя слишком любила, чтобы такое делать!

– Уже начинаешь думать правильно. А начал – продолжай. Что, кроме истинного помешательства, могло ею управлять?

Ответ был настолько прост, что хотелось поискать подвох. Но Марк его все же озвучил:

– Наркотики. Только у нее в крови и следа их нет!

– Она принимала наркотики?

– Ее знакомые говорят, что только легкие. Могла покурить что-нибудь или таблетку в клубе купить. Но тяжелых наркотиков она избегала, и на руках у нее не было следов уколов – даже единичных, не говоря уже о постоянных.

– Можно было не искать, – заметила Ева. – Ты раньше правильно сказал, но тут же сам забыл. Она любила себя. Уколы – боль. Боль – не любовь к себе.

– Да не только в уколах дело! Я тебе говорю, показатели по крови чистые! Если бы ее действительно накачали наркотой, у нее в крови маленькая химическая лаборатория была бы.

Однако девушка словно не слышала его:

– Думай, как будет принимать наркотики тот, кто себя любит.

– Ты издеваешься?!

– Я стимулирую твои размышления.

И смотрит на него выжидающе… Не шутит, значит! Марку пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться и не повысить на нее голос.

– Хорошо, давай по твоей логике пройдемся… Безболезненно наркотик можно выкурить, вдохнуть или съесть. Так?

– Так. Если она его съела, он в желудке. Если выкурила, что-то могло остаться в легких. Если вдохнула – в носу.

Марк не был экспертам по вскрытиям, да и не стремился к этой роли, но подозревал, что легкие и желудок уже осмотрели. Да и потом, если бы это было настолько стандартное вещество, все равно бы след в крови остался! А вот нос… Осматривают ли они нос? Должны ли?

По этому поводу как раз были сомнения. Лучше поговорить с Даниилом, он вышел на прямой контакт с экспертами. Тем более что Ева, судя по поведению, не настроена говорить и дальше, она собирается играть с этой своей зверюгой. А хоть чем пусть занимается, лишь бы закон не нарушала!

Даниил его выслушал, признал, что это возможный вариант развития событий, и обещал перезвонить. Марк тем временем наблюдал за задним двором через окно. Выходить туда, когда вольер открыт, он не рисковал.

В присутствии Евы гиена вела себя как комнатный песик. Прыгала за мячиком, заглядывала в глаза хозяйке и даже подавала лапу. Марк сильно сомневался, что это нормальное поведение для такого зверя. Собирая информацию про этот вид, он ничего позитивного не прочитал. Но Табата, словно назло науке и статистике, продолжала поражать.

Он все еще смотрел на них, когда перезвонил Даниил.

– Не сделали, – коротко сообщил Вербицкий. Голос у него был не слишком веселый, хотя бурного выражения эмоций адвокат себе в принципе не позволял.

– Что не сделали?

– Нос не осмотрели. Теперь осмотрели. Нашли частицу какого-то вещества, отправили на анализ, хотя, судя по их блеянию, они не слишком знают, куда такое отправлять.

– Можно с Эриком связаться, – предложил Марк. – Он разбирается и в нестандартных наркотиках.

– Дело в том, что, по предварительной оценке, это не совсем наркотик…

Эта реплика и вовсе смущала…

– А что тогда?

– Точно, конечно же, неизвестно. Но… они говорят, что это очень похоже на частицу какого-то засушенного растения.

– Шокирующего ничего не вижу, бывают наркотики и из перетертых трав, – отметил Марк.

– В том-то и дело, что это не перетертая трава. Уже сейчас мне сказали, что частица растения слишком крупная для наркотика.

– И как это понимать?

– Не знаю, – сказала Даниил и, подумав, добавил: – Но ведь это твоя племянница указала, что можно таким образом что-то найти. И оказалась права.

– К чему ты клонишь?

– Пока идет анализ, ты ей можешь рассказать, что мы нашли кое-что интересное. Поинтересуйся, что она предлагает делать дальше. Ее мнение полезно, согласись!

Ее мнение полезно, но не всегда адекватно, вот в чем проблема! Тем не менее спорить с Даниилом не имело смысла. Такое уже случалось раньше: если Ева угадала, это может быть не одиночная удача, а показатель того, что она вышла на нечто важное.

Так что, дождавшись, когда девушка закончит возиться с Табатой, Марк вкратце пересказал ей свою беседу с Даниилом.

– И что бы ты сделала теперь? – в завершение поинтересовался он.

– Не что я бы сделала. Что я говорю сделать вам.

– Пусть так. Предложения будут?

– Будут. Вскройте черепную коробку и посмотрите, что там у нее с мозгами, – как ни в чем не бывало произнесла Ева.

* * *

Дорога вилась вперед светло-серой лентой. И то ли участок это какой-то ненормальный попался, то ли от одной извечной беды Россия избавляться начала, но качество радовало. Ехать было легко и приятно – с открытыми окнами, свежим ветром в салоне и пролетающими мимо деревьями.

Поездка вообще превратилась бы в пикник, если бы не ее основная цель. Но об этом можно было подумать позже, а пока – наслаждаться настоящим моментом.

– Как это Даниил тебя отпустил? – удивилась Вика. – И даже охраной не снабдил!

– А, пустяки! – отмахнулась Агния, сидевшая за рулем. – Он и сам признает, что мне иногда полезно выбраться из дома. Развеяться! Киндеры у меня, конечно, классные, но у них черный пояс по сведению с ума. Особенно у Лисенка.

– Я не о том, что тебя из дома выпустили, а о цели поездки!

Разговор с женой учителя, который первым собирался украсть бриллианты, стал ее инициативой. Еще не было никаких доказательств того, что он был связан со Смирновой, но даже если нет, все равно нужно убедиться, что он работал один!

Его вдове печальные новости уже сообщили, но она особого расстройства не проявила. Скорее она казалась почти радостной, когда узнала, что ей выплатят компенсацию. Больше ее допрашивать не стали… Да и оснований не было.

Но Вика все равно хотела попробовать. Это все-таки проще, чем бродить по клубам, выискивая следы Смирновой! А в хорошую погоду, да на своем автомобиле вообще замечательно.

– Цель поездки у нас очень мирная, – рассудила Агния. – Ты не думай, что это так, выстрел вслепую… Дани сам проверял эту вдовушку, ни с кем особым она не контактировала, за ней не следят. Поэтому он считает, что мы понапрасну тратим время. Но поскольку мы тратим его на свежем воздухе, то я получила его супружеское благословение. И если уж на то пошло, то это я должна удивляться, что тебя выпустили погулять!

– Почему это?

– Потому что твой благоверный больше наседку напоминает!

– Только по делу, – отозвалась Вика. – В данном случае я же не к мяснику сумасшедшему еду! Да и потом, судя по всему, главной нитью он считает все-таки Натали. А учитель этот – так, отчаявшийся отец. Поскольку речь зашла о повторном вскрытии, он решил, что я заинтересуюсь и полезу смотреть, вот и отправил меня из города. Только я бы все равно не полезла… Брр, не хватало еще на такое смотреть!

Они свернули к довольно большому поселку. В отдалении просматривались вполне современные многоэтажные дома, но их интересовал частный сектор. А там наблюдалась деревенская идиллия: деревянные постройки, пышно заросшие участки, теплицы и огороды.

Дом, в котором жила вдова Артема Маревича, был одним из наименее ухоженных. Зеленая краска на стенах выцвела и сильно шелушилась, грядки скрылись под травой, под крышей виднелись темные пятна, свидетельствовавшие о протекании, а ржавая телевизионная антенна вообще валялась на земле.

– А ведь у людей городская квартира есть, – заметила Агния, заглушая мотор. – Я все понимаю, природа, но… больному ребенку, сдается мне, цивилизация нужна больше пения птиц!

– Ему отец больше пения птиц нужен, это точно. Не представляю, из-за чего они так поссорились в этой ситуации.

Девушки не успели подойти к калитке, как навстречу им выскочила молодая женщина в ярко-красном махровом халате. Она была такой же неухоженной, как и дом, и смотрела на гостий с явной настороженностью.

– Вы кто такие? Если вы из банка, то мне переоформили выплаты по кредиту. Деньги у меня скоро будут, я с вашим менеджером разговаривала!

– Мы не из банка.

– А откуда тогда?

– Мы приехали поговорить о вашем муже, – сказала Вика и, увидев в глазах женщины недовольство, быстро добавила: – Это связано с полагающейся вам компенсацией.

– Это обязательно?

– Только в том случае, если вам нужны деньги, – сообщила Агния.

– Вы надолго?

– Перепишем кое-какие данные, сделаем копии документов и уедем…

Чувствовалось, что женщине совсем не хочется пускать посторонних в свой дом. Но отказаться от компенсации она не могла, поэтому помогла им открыть покосившуюся калитку.

– Ладно, проходите. Вот тут, на крыльце, присядем!

На деревянном крыльце стояли пластиковые стулья и стол, настолько грязные и потертые, что казалось, они перекочевали сюда прямиком со свалки. Вика понятия не имела, что нужно делать с мебелью, чтобы довести ее до такого состояния. Сюда ведь даже дождь не попадает!

– Какие документы вам нужны? – мрачно спросила вдова.

– Ваш паспорт, свидетельство о браке, свидетельство о рождении ребенка, – тут же отрапортовала Агния.

– Сейчас, ждите.

Она ушла в дом, оставив гостий одних. Улучив момент, Вика осведомилась:

– Будем продолжать в том же духе?

– Ага, иначе она не заговорит, голову на отсечение даю!

– А если настоящие соцработницы явятся?

– Не явятся. Это пособие – исключительно инициатива Щербакова – после того, как он узнал про больного ребенка. Ему документы на фиг не нужны.

– Поняла, – кивнула Вика. – Значит, наглеем по полной программе.

Вдова Маревича вернулась с тонкой пачкой документов. Агния показательно сфотографировала их, заявив, что это полноценная замена ксероксу. Вика же тем временем поинтересовалась:

– Почему вы не жили вместе с мужем?

– Потому что он тряпка и неудачник! – со злостью выпалила женщина. – Я даже удивлена, что он хоть после смерти что-то путное смог сделать!

– У него были проблемы с заработком?

– Он был учитель! Учитель – это вообще синоним «проблемам с заработком»! Причем дебил редкий… С учениками этими своими занимался совершенно бесплатно, вопил, что он в ответе за них! А в результате у него не оставалось времени даже на репетиторство! А его ученики что? Совесть у них проснулась? Всех из школы на роскошных автомобилях забирают, а ему благодарность выражают всякими конфетами, букетами и бутылками! Он не пил и даже это передаривал! Мне что, ребенка конфетами и цветами кормить?

– Вы ведь знали, за кого замуж выходили, – заметила Агния. – Судя по всему, учителем он работал еще до свадьбы.

– Я думала, что смогу заставить его одуматься! Нормальную работу найти! И нашла! У мужа моей подруги фирма своя, там строители всегда нужны! Получают очень хорошо!

– Так ваш муж же учителем русском языка был, – удивилась Вика. – При чем тут строительство?

– Что, высшее образование в словоблудии получить смог, а строить дома не научился бы?! Он тоже что-то такое блеял… Что он любит учить, ему дороги ученики. И опять – что не может их бросить, про ответственность что-то плел. Зато перед своей семьей у него ответственности нет! Это ведь из-за него у нас ребенок больной родился!

– А вот с этого места поподробней: почему из-за него?

– Потому что у него в роду все с болячками были какими-нибудь! – уверенно заявила вдова. – У матери его сердце больное, у сестры – почку удалили.

– Это не имеет никакого отношения к ДЦП вообще-то…

– Это показатель нездоровья! А у меня в семье все здоровые были! Так он мало того что больного ребенка зачал, так еще и содержать его не мог! Слушайте, какое это вообще отношение имеет к выплатам? Я обязана об этом говорить?

– Без присутствия адвоката – не обязаны, – с невинным видом сообщила Агния. – Но мне кажется, нам всем будет проще, если мы разберемся с официальными моментами вот так, в дружеской обстановке, а не будем ездить туда-сюда по десять раз! А то ведь и вас в Москву вызвать могут!

Как и следовало ожидать, вдова тут же пошла на попятную:

– Не надо никуда ездить, давайте на месте!

– Значит, с мужем вы разошлись из-за финансов?

– Именно так, и не жалею! Мы не разошлись, я по-прежнему его жена, – поспешно уточнила она. – А наш разъезд… Это был своего рода ультиматум: пока он не найдет нормальную работу и не перестанет обезьяной у доски прыгать, нам говорить не о чем!

– Как он на это отреагировал? – спросила Вика.

– Как тряпка! Ныл, скулил, звонил постоянно… Но ничего не менял! Один только раз сказал, что он нашел какое-то лечение, что он все устроит… Врал, наверно.

Учитывая то, что Маревич кричал в момент ограбления, деталь была любопытная.

– А что за лечение? – уточнила Агния.

– Понятия не имею! Если ему волю дать, он мог заливаться соловьем о чем угодно. Поэтому я сказала, что в любое лечение поверю только тогда, когда оно поможет нашему сыну. Все, после этого мы с Артемом больше не связывались. Потом мне уже позвонили и сказали, что он умер.

– Вы ведь знаете, как он погиб? Он пытался ограбить банк…

Говоря это, Вика надеялась вызвать у вдовы хоть какое-то сожаление. Потому что сидеть и слушать, что скучать по покойному не будут, было как-то тяжело. Тем более что человеком он был, похоже, совсем не плохим.

Однако вдова была далека от слез:

– Вот ведь скотина! Что угодно, лишь бы не искать нормальную работу! Мы закончили? А то мне сына скоро кормить.

– Да… мы закончили.

– Когда я получу деньги?

– В течение месяца их переведут на указанный вами расчетный счет, – Агния продолжала удачно изображать сухую офисную работницу.

А Вика думала о том, что Марк правильно оценил эту историю. Нет здесь никаких зацепок, тупик. То есть ключом к отчаянному поступку Маревича могло стать то лечение, которое он нашел для сына. Может, там нужны были очень большие деньги? Или неизвестный доктор потребовал конкретно бриллиант? Нет, это было бы за гранью реальности! Что за медик такой, который и про «Скорпиона» в курсе, и школьного учителя посылает на ограбление века? Бред!

Со Смирновой у них больше шансов докопаться до истины. У той хотя бы хватало друзей и знакомых! А Маревич… помогал всем, не сближался ни с кем, умер один. Даже его жене теперь неинтересно, почему и как.

Жалко. Страшно.

Вдова их провожать не стала, с крыльца проследила, чтобы они покинули двор, а потом скрылась в доме. Убедившись, что она на них больше не смотрит и находится слишком далеко, чтобы подслушать, Вика спросила:

– Как думаешь, она что-то скрывает или действительно не знает?

– Действительно не знает. Потому что не хочет знать, да и не хотела, – поежилась Агния. Видимо, на нее разговор произвел похожий эффект. – Она была полностью убеждена, что он должен найти деньги, так что… ее равнодушие закономерно.

– Знать бы, что за лечение он нашел!

– Теперь уже не у кого узнать. Люди Щербакова беседовали с его коллегами, друзей, которым он доверял настолько, у него не было. Нам теперь нужно проверить, не лечилась ли от чего Смирнова… Потому что, если лечилась, у них появляется хоть одна общая черта!

– Это да, – кивнула Вика. – Но тогда у нас появляется и проблема в лице кровожадного врача, который сводит людей с ума!

Глава 5

На женщину обращали внимание все. Сразу. Судя по измученному взгляду, она этого совсем не хотела. Но теперь-то уже не было выбора, раньше нужно думать было! До того, как в такую погоду надела длинный плащ, пусть и светло-бежевый, но довольно плотный. Или элегантные туфли, в которых ей было будто бы больно ходить. Хотя ее одежда все-таки вызывала не так много сочувствия, как бледное, источенное бессонницей лицо и темные круги под глазами.

Впрочем, каждый предмет ее гардероба был, несомненно, дорог. Роскошь и изможденность одновременно создавали странный контраст.

Она шла медленно. Не грациозно, а скорее нерешительно, как будто пункт назначения ее не очень-то и привлекал. Ее глаза блестели, хотя она не плакала. Несмотря на несоответствующую жаре одежду, на ее лице не было пота, а это странно… Либо повезло с таким необычным типом кожи родиться, либо стресс. А стресс – он многое с организмом сотворить может. Такое, что и не представишь нарочно.

Она вышла из подъезда, где ее никто не знал. Пересекла самый обычный жилой двор, в котором ее видели впервые. Вместо того чтобы вызвать такси, как полагалось бы даме ее материального положения, села в автобус.

Там ей попыталась уступить свое место худощавая старушка:

– Присядь, детка! На тебе же лица нет!

– Я в порядке, – слабо улыбнулась женщина.

– Что, давление мучает? Тогда нужно к врачу сходить! Хотя бы и без очереди, я так делала, все пускают…

– Я в порядке, – повторила та, всем своим видом показывая, что не намерена продолжать беседу.

Старушка отстала. Что она еще могла сказать? Разве что побурчать по поводу неблагодарности современной молодежи. Однако женщина выглядела такой несчастной, что даже обвинять ее в чем-то не получалось.

Больше всего хочется помочь тем, кто эту помощь не принимает. Так часто бывает.

Женщина вышла в центре города, на оживленной улице. Субботняя атмосфера здесь ощущалась особенно ярко: гуляющих хватало, и местных, и туристов. Напротив остановки парень и девушка играли на гитарах. Чуть поодаль от них расположились уличные художники. Женщина прошла и мимо них.

Когда она была совсем близко, один из молодых парней рассмеялся:

– Какая драматичная фигура! Жанна д’Арк, идущая на эшафот!

– Придурок, Жанну д’Арк не повесили, а сожгли! – толкнул его локтем товарищ.

– А, все равно! Девушка! Попозируйте мне, молю! Вы красавица!

Красавицей в традиционном понимании она не была. Не только из-за усталости, просто мелкие черты, небольшие глаза и тусклые пушистые волосы смотрелись скорее забавно, чем привлекательно. Но художник готов был соврать, лишь бы заполучить такую характерную модель.

Она не удостоила его и взглядом, об улыбке и говорить не приходилось.

– Ну и ладно! – крикнул он вслед. – Удачного вам дня, таинственная незнакомка!

Несмотря на всю дурашливость, после встречи с ней на душе осталось тяжелое чувство. Но художник быстро погасил его – он пришел сюда веселиться!

Отделение банка в отличие от широкой улицы обилием народа похвастаться не могло. Мало кому хотелось в такой чудесный летний день думать о работе или кредитах. Поэтому в просторном, прохладном благодаря кондиционерам зале время коротали в основном охранники, кассиры, которым не посчастливилось дежурить в выходной, и немногочисленные клиенты. Очередь образовалась исключительно из-за недостатка сотрудников, а не от переизбытка народа.

Женщина охраннику сразу не понравилась. Что-то в ней было… нехорошее. Но это недостаточная причина, чтобы не пускать ее внутрь. Она ведь точно не пьяная, одета очень хорошо, а что не в тему, так это ее дело. Может, озноб, простудилась под кондиционером в своем просторном и роскошном особняке!

Поэтому охранник посторонился, позволяя ей пройти внутрь, но решил наблюдать за ней, пока она стоит в очереди.

Вот только в очередь женщина не стала. Ни в одну из двух. Она вышла ровно в центр зала, тяжело сглотнула, словно стараясь избавиться от комка в горле, и распахнула плащ.

Если у кого-то и были подозрения, что плащ ей как-то очень уж велик, то теперь все встало на свои места. С подкладочной стороны к ткани были пришиты десятки круглых сосудов из очень тонкого стекла. От резкого движения они разлетелись в разные стороны; при падении они разбивались, оставляя на своем месте не только стеклянную крупу осколков, но и пятна маслянистой жидкости, расползающиеся по полу.

К телу самой женщины были примотаны сосуды попрочнее. Она сорвала один из них и дрожащими руками вылила его содержимое на себя.

– Эй, вы что делаете! – крикнул охранник.

Но к ней не кинулся. Наоборот, люди разбегались от нее. Потому что, даже не до конца понимая умом, что она вытворяет, на уровне инстинктов они чувствовали, что быть беде.

Они не ошиблись. В тонких дрожащих руках чиркнула зажигалка, порождая скромный язычок пламени, который, переметнувшись на пропитанную горючей смесью одежду женщины, превратился в настоящий огненный ураган.

* * *

– Вик, у нас возле калитки лабрадор, – сказал Марк, выглядывая через окно на улицу.

– Я знаю, – отозвалась девушка с кухни. – Он не первый день приходит.

– Зачем?

– К Табате, похоже.

– Так она же гиена!

– Это ты ему объяснить попытайся!

Палевая морда пса была полна решимости. Пробираться во двор он не собирался, но и с наблюдательного поста возле калитки не сходил. Марк только головой покачал и задернул штору. Еще одного психа только не хватало!

Хотя надо признать, что издалека Табата действительно напоминала собаку. В дикой природе гиены миловидностью не отличались, но конкретно этой повезло. Ее регулярно мыли, вычесывали, выгуливали и кормили лучшими продуктами. В результате шерсть животного начала лосниться, хвост и грива вдоль хребта распушились, на ушах появились специфические кисточки. Создание было бы очаровательное, если бы в приоткрытой пасти не мелькали периодически похожие на циркулярную пилу зубы.

Так что лабрадора нужно было держать подальше.

Марк прошел на кухню, где Вика возилась с новой кофемашиной. По задумке проектировщиков, это чудо техники должно было обеспечивать их не только стандартными эспрессо и капучино, но и кофейными коктейлями.

Наблюдая за ней, Марк думал, сообщать ей о недавних событиях или нет. Воскресное утро, такое настроение, и тут… Пожалуй, лучше промолчать, сказать позже. То, что они ввязались в расследование, не значит, что нужно посвящать этому делу каждую минуту.

Даже Даниил связался с ним не сразу, а только пару часов назад. И хорошо еще, что Вика, увлеченная новой игрушкой, не заметила! Она все равно узнает рано или поздно, как минимум из криминальных новостей. Тогда можно будет все ей объяснить, сообщить детали. А пока… пока пусть не думает об этом.

Потому что событие-то действительно страшное, если подумать. Молодая женщина, мать троих детей, сгорела заживо! И это даже не трагический случай, это осознанное самоубийство. Она пришла в центральный офис банка в рабочее время, вошла как обычная клиентка. Никаких требований не предъявляла, вообще ни слова ни произнесла. Просто сделала это!

Страшное решение, в результате которого она погибла, а дети сиротами остались. Правда, незадолго до смерти она выиграла крупную сумму в лотерею, и теперь малышам переходит солидное наследство. Ну а толку от него?

Этот выигрыш, кстати, делал ситуацию только более запутанной. Наоборот, самое время жить да радоваться! Ведь до этого момента мать-одиночка едва сводила концы с концами. Постоянные долги, нехватка денег… и вдруг все закончилось! Но вместо того, чтобы благодарить судьбу, она идет и совершает такое чудовищное самоубийство.

Подруги сказали, что ее никто не шантажировал. По крайней мере, им она ни о чем подобном не говорила. С момента выигрыша женщина казалась задумчивой и очень печальной, соседи часто видели ее с заплаканными глазами. Однако предположить, что она сделает нечто подобное… Это казалось нереальным.

И снова в крови нет наркотиков. Это был осознанный, продуманный, трезвый шаг. До самой последней минуты она понимала, что делает. А потом уже поздно было что-то менять…

Банку она, конечно, тоже навредила. Из-за разлитой ею смеси пожар разгорелся нешуточный, система тушения не смогла с ним справиться, пришлось дожидаться бригады пожарных. Теперь выгоревший офис был закрыт на ремонт, и это минимум на неделю.

Помимо материальных проблем, банку предстояло столкнуться и с серьезной брешью в репутации. Это ведь такой лакомый кусок для журналистов! Несчастная многодетная мать приняла мучительную смерть в этом проклятом храме капитализма!

Загвоздка заключалась в том, что с этим банком погибшая никаких деловых отношений не вела. У нее были кредиты в других учреждениях. Выигрыш она получала в другом месте. До дня своей смерти она в этом банке не бывала.

Однако такая нестыковка могла смутить только людей адекватных, настроенных разобраться в этой печальной истории. Журналисты в большинстве случаев преследовали другие цели и то, что не могли узнать наверняка, додумывали.

Это был банк Валерия Щербакова. Тот самый, в котором хранились бриллианты, благополучно вернувшиеся из галереи.

– Это не совпадение, – сказал в телефонном разговоре Даниил. Судя по приглушенному голосу, он тоже не спешил посвящать жену в новые подробности. – Слишком много сумасшедших на один квадратный метр! Теперь нужно держать ухо востро. Скорее всего, офис повредили, чтобы появились новые пути проникнуть в хранилище. Только их ждет большой сюрприз!

– О чем ты?

– Неважно. В общем, новости пока такие. Остальное я тебе вчера прислал на почту.

– Да, я видел…

Относительно «остального» Вика тоже пока что была не в курсе. Но это Марк скрывать от нее не собирался, просто сказать не успел. Начинать такой разговор внезапно, ни с того ни с сего, казалось странным.

А девушка словно мысли его прочитала. Она наконец отвернулась от кофемашины и спросила:

– Есть результаты хотя бы по одной экспертизе?

Вот тебе и счастливое воскресное утро! Стоило догадаться, что она будет напоминать об этой теме до конца. Но тут самое страшное хотя бы известно уже, она нервничать не будет. А если сказать ей про тот самоподжог… Лучше потом, сейчас она ведь задала конкретный вопрос.

– Экспертиза была только одна, – напомнил Марк. – Того растения, что обнаружили на теле Смирновой.

– Не цепляйся к словам! Была экспертиза и было еще повторное вскрытие этой Смирновой, которое посоветовала сделать Ева, я же знаю!

– Вскрытия не было.

– С чего это? – изумилась Вика.

– С того. Отец Смирновой забрал тело. От повторного вскрытия он категорически отказался, а когда ему сказали, что будет сделана трепанация черепа, вообще скандал устроил. Имеет право, кстати.

– На скандал?

– На отказ. Он родственник, он решает, что делать с телом дочери. Тем более что он человек небедный. Не угроза, просто не тот, с кем нужно скандалить без причины. Поэтому Натали Смирнова уже похоронена. А мы решили провести то же исследование с телом Маревича. Бедняге-то хуже уже не будет!

Вика бросила на него шокированный взгляд:

– А он почему еще у нас? Его ведь тоже давно должны были похоронить!

– Вопрос не ко мне, а к его жене. Она заявила, что у нее сейчас нет возможности забрать тело. Попросила придержать его. Так что можно попробовать… Его кровь тоже проверяли на наркотики, и тоже с нулевым результатом.

– Да, но он-то был более адекватен при нападении, чем Смирнова, – заметила Вика. – Он говорил с охранниками, объяснил, зачем ему это надо! Он даже вооружен толком не был, так что попытка ограбления с его стороны – всего лишь шаг отчаявшегося человека. Между ним и Смирновой не имелось ничего общего!

– Кроме того, что они позарились на один камень. И нет, в кровавую силу «Скорпиона» я по-прежнему не верю. С Маревичем еще работают, по нему пока ничего не известно. А вот растение, которое было в теле Смирновой, опознали.

Вика поежилась, и он прекрасно понимал почему. «В теле» – прозвучало как-то очень двусмысленно. Но здесь вообще ничего простого нет!

Тем более что результаты экспертизы оставляли больше вопросов, чем ответов.

– И что это было? – поторопила его девушка.

– Это была сальвия. Еще она называется «шалфей предсказателей», и если так сформулировать, то звучит вроде как не слишком странно. Общий привет начинается, когда узнаешь, что растет это чудо только в отдаленных районах Мексики.

– Листик был засушенный, а в засушенном виде из Мексики доставить не так сложно, – отметила Вика. – Это галлюциноген?

– Да, но не тот, с помощью которого можно контролировать кого-то. Сальвию изначально наловчились использовать индейские шаманы для магических духовных практик. Если описывать ее эффект обобщенно, она вызывает галлюцинации и создает чувство легкости и некой оторванности от мира. Такой вот южноамериканский дзен.

Они оба понимали, что это несколько противоречило состоянию, в котором пребывала Натали Смирнова. При всех странностях своего поведения она все равно была насторожена, да и на реальность реагировала вполне четко.

– Как эту сальвию хоть принимают?

– По-разному. Могут жевать, пить… – пояснил Марк. – Индейцы из нее делали чай.

– О, ты ведь сам говорил, что та частица, что нашли у Смирновой, слишком крупная для порошка. Зато она как раз чайного помола!

– Не все так просто. Индейцы в чай добавляли свежий сок, а не листики заваривали. Это тебе не Эрл Грей! У нас в стране экспертов, очень хорошо знающих сальвию, нет. Но те, кто в таких делах разбирается, утверждают, что поведение Смирновой этим наркотиком спровоцировано быть не могло.

– А индивидуальная реакция? – все еще держалась за удобную версию девушка.

– Индивидуальная реакция – это аллергия. Нет, наркотиком тут все не объяснишь. Наша единственная зацепка – в редкости этого растения. Где-то же Смирнова сальвию нашла, и явно не в клубе! Если мы узнаем, где это произошло, где она была незадолго до смерти, сможем получить новых свидетелей.

Марк и сам понимал, что это не слишком вероятный расклад. Он не подозревал, как можно выйти на такой уникальный наркотик. Здесь ни одну стандартную схему не используешь! Даже если задействовать все полицейские связи Вадима и Даниила, большого толку не будет. Потому что никакие друзья не помогут, если это объективно невозможно.

Вика между тем поставила на стол два высоких стеклянных бокала с кофе и присела на ближайший стул.

– Знаешь, а мне вот кажется, что мы не с той стороны ко всему этому подходим, – задумчиво произнесла она.

– А с какой должны?

– Выражаясь условно, от общего, а не от частного…

– Такое ощущение, что с Шерлоком Холмсом говорю! – рассмеялся Марк. – Правда, если подумать, что я с этим Шерлоком Холмсом еще и сплю, становится как-то неуютно…

– Вот и не воображай всякую ерунду, Ватсон! А я вот к чему веду… То, что мы цепляемся за Маревича и Смирнову, это предсказуемо, но не очень перспективно. Если они действовали сами по себе, мы в принципе ничего добиться не сможем. Если же между ними была какая-то связь, кто-то ими управлял, то дело очень сложное. При всех странностях это наверняка умный тип, который заставил таких нетипичных персонажей на ограбление пойти.

Марк кивнул:

– А если это настолько умный тип, то и следы он заметать умеет. Да, в этом что-то есть. Вот только… С какой стороны, по-твоему, мы можем к нему подойти?

– А с той, что один умный тип уже пытался украсть камни «Зодиака», – напомнила Вика. – Причем достаточно бесцеремонными путями. Может, он и вернулся? А мы рано расслабились!

Если так, то ее последняя фраза идеально описывала ситуацию. Они действительно расслабились и действительно рано.

За бриллиантами давно уже шла охота, причем беспринципная. Подставлялись люди, плелись интриги, лились реки крови. Но они-то были уверены, что за всем этим стоит только один человек! Денис Кель – ученый и талантливый дрессировщик, который, узнав легенду о «Зодиаке», буквально лишился рассудка! Для него эти камни превратились в божество, он ради них на все готов был пойти. Да, собственно, и шел… пока им его же питомцы не поужинали.

Они всегда знали, что у Келя имелся спонсор. Точнее, руководитель, который думал, что дрессировщик собирает бриллианты для него за щедрое материальное вознаграждение. Кель же жил с уверенностью, что просто использует толстосума, чтобы в решающий момент прибрать к рукам уже собранную коллекцию.

После смерти Келя бизнесмена, снабжавшего его деньгами, конечно же, искали. Как минимум потому, что у него остались камни, уже собранные дрессировщиком. Пока результата не было, поскольку спонсор умел подстраховываться и вроде как не участвовал напрямую в делах своего подчиненного.

Причем в этом поиске не принимали активного участия ни Вадим, ни Даниил, ни Вика с Марком. Потому что всем тогда хотелось отдыха, им казалось, что нет Келя – нет угрозы. Без него спонсор затаится и вообще о себе напоминать не будет, пока его не поймают.

А вышло вот как. И его не поймали, и снова кто-то за камнями охотиться начал. Причем происходящее, если задуматься, напоминает предыдущий раунд этой охоты – не методами, потому что Кель действовал иначе, а только крайней жестокостью и наплевательским отношением к чужим жизням. Собрать «Зодиак» любой ценой, а остальное неважно.

– Я никогда не думала, что сразу двое могут быть так одержимы камнями, – сказала Вика. – Мне казалось, что если уж Кель на этом двинулся, то, чисто по теории вероятности, его работодатель таким психом быть не может!

Марк собирался ответить, но его опередила Ева, светлой тенью скользнувшая на кухню:

– Нет никакой теории вероятности. Как азартная игра: правила условны, важна удача. Но это не псих.

– То есть ты считаешь, что Келем просто манипулировали? – уточнил Марк.

– Какие мои слова привели тебя к такому выводу? – Ева позволила иронии в своем голосе стать заметной. – Он действовал сам и для себя. Но это не значит, что кто-то другой не может так же сильно хотеть «Зодиак». Другая страсть – это тоже страсть.

– И что ты предлагаешь?

– Ничего не предлагаю. Мне нет до этого дела.

Марку пришлось в очередной раз напомнить себе, что Ева его просто провоцирует, чтобы не потерять самоконтроль. Причем делает она это не из вредности, а так, по привычке – очевидно, чтобы хватку не потерять.

– Тогда я прошу тебя предложить, – терпеливо произнес он.

Она могла бы еще чуток поговорить загадками, но Ева решила проявить нетипичное благодушие:

– Вернитесь назад, раз уж не туда пошли. Проработайте всех, кто работал с Келем. Всех, кто работал с теми, кто работал с Келем. Даже тех, у кого те, кто работал с Келем, кофе покупали. Если найдете. Всех, кого найдете. Больше не отмахивайтесь от них и не думайте, что это точно не тот человек. Я вас знаю. Вы порой не видите очевидное. Но очевидность – одна из лучших видов маскировки. Когда я говорю, что человека убила ножом, все смеются. А ведь это правда.

– Не все смеются, а только те, кто тебя не знает, – поморщилась Вика. – И не напоминай об этом лишний раз, пожалуйста! Нечем тут гордиться.

– Я не горжусь. Я вам помогаю. Те, кто меня знает, могут различить неочевидное за очевидным. Но того, кому нужны камни, вы не знаете. Он пользуется этим. Он пройдет перед вами, чтобы ударить в спину. А вы его даже не заметите.

* * *

Гришка оказался даже более предсказуемым существом, чем ожидал Максим. Не какой-нибудь вальяжный мачо, не клубный красавчик, а мелкий, нервный, постоянно дергающийся человечек с бегающими глазками.

Догадаться, что он продает наркотики, можно было, даже не собирая о нем информацию. Он выглядел соответствующе, вел себя, как и стоило ожидать… Да он и не отпирался особо.

– Повеселиться хочешь? – Он говорил с Максимом, но смотрел только по сторонам.

Похоже, он привык ожидать подвоха. Не потому, что его ловили, а потому, что нервная система молодого человека была расшатана настолько, что он уже не мог расслабиться. Версия о том, что клубные наркотики – штука легкая и большого вреда не несут, предназначена для малолеток. В реальности же они если и не превратят в безмозглого наркомана, то точно сделают из нормального человека такие вот издерганные руины.

– Мне и так весело, – спокойно ответил Максим. – Я о Натали поговорить хочу.

Гришка подпрыгнул так, словно через его стул пропустили заряд электричества.

– О какой еще Натали? Не знаю никакой Натали!

– Дураком не прикидывайся.

– С чего я должен что-то говорить? Может, ты из полиции!

Да уж, полицейский под прикрытием так и признается… «Да, дружок, ты меня поймал! Этот раунд за тобой, старый пройдоха!» Но ожидать от Гришки нормального поведения давно уже не стоило.

– Я не из полиции.

– Откуда мне знать?

– Потому что я не спрашивал бы тебя так прямо, – пожал плечами Максим. – Угомонись уже. Я просто хочу знать, что за пари она с тобой заключила.

Ясно, что просто так говорить Гришка не будет. Поэтому Максим показательно отсчитал перед ним сумму, рассчитанную на двойную дозу, и протянул собеседнику. Тот поспешил убрать деньги, похоже, светить ими в клубе было не слишком безопасно.

– Она умерла, – заявил Гришка. – Ты ведь знаешь?

– Знаю. И, думаю, это облегчит нашу беседу. Тебе теперь не придется думать о том, что она тебе сделает за ее выданную тайну. Ее больше нет, остерегаться некого. Говорить будешь или нет?

– Ты точно не из полиции? – Судя по взгляду, Гришка был убежден, что повторно заданный вопрос гарантирует ему честный ответ. Мол, дважды-то соврать никто не посмеет!

– Честное пионерское, – фыркнул Максим. – Давай уже, говори, кто из вас двоих додумался до этого извращения с сотней!

– Я додумался. А что? Это был как раз выход!

– Выход из чего? Морали цивилизованного общества?

– Не умничай, – огрызнулся Гришка. – Правильный какой! Я предложил ей это, потому что ей было нужно! Натаха всегда искала острых ощущений, а то, что у нее было, ей уже начало надоедать!

Максим невольно обвел взглядом их окружение. Очередной ночной клуб, где владельцы даже замахнулись на какую-то общую тему, нарисовав на стенах автомобили и подставив под столики покрышки. Но в глобальном смысле – одно и то же. Публика одинаковая, рев музыки, атмосфера, в которой у кого-то час за минуту идет, а у кого-то – за два часа, в зависимости от наличия химических веществ в организме.

С точки зрения Максима, все это было хорошо для подростков, которые самоутвердиться пытаются. Идти туда, куда мама с папой не пускают, – самый кайф. А Натали хрупким тинейджером, мягко говоря, не была, она немало лет в этих клубах провела. Ей должно было надоесть еще лет пять назад!

Примерно это Максим высказал своему собеседнику. Однако Гришка лишь презрительно покачал головой:

– Ты вообще не сечешь! Думаешь, она сюда поплясать приходила? Нашел дискотеку «за сорок»! Натаха приходила сюда за ощущениями. Понимаешь? Ощу-ще-ни-я-ми!

– То, что ты произносишь это по слогам, ясности не вносит.

– Чем больше испытываешь, тем больше чувствуешь, – философски рассудил наркоман. – Натаха уже многое пробовала. Всякие экстази-шмекстази для нее были как карамельки. Я всегда новинки припасал для нее, она любила пробовать то, что еще никто не пробовал!

– То есть на наркоте она сидела конкретно?

Гришка почему-то оскорбился:

– Ты опять моралиста включил? Хватит о мертвых абы как говорить! Так не делают, вот!

– И кто из нас моралист?

– Ты. А Натаха с наркотиками умно себя вела. Пробовала всегда новое, но не тяжелое. Есть тут стручки, которым все больше и больше подавай, да… Но не она. Натаха понимала, что если берешь тяжелую дурь, то тебе хочется больше ее, а не чего-то нового. А она не хотела зацикливаться на одном. Но ведь на легкой дури, да без зависимости, не так много можно получить…

Максим уже начинал понимать, к чему идет этот разговор. Ощущения – это ведь не только наркотики. Смирнова не имела никаких принципов в плане секса, кроме осторожности: по неопытности подхватив пару болезней, она стала гораздо внимательней относиться к своему здоровью.

Но не более. О том, чтобы остепениться, и речи не шло, и плевать ей на все пожелания отца было. Гришка, успевший ее хорошо изучить, решил предложить пари со скоростным сексом. Она загорелась – и дело это она любила, и азарт дополнительный присутствовал.

– Правил было всего два: не говорить о пари и спать с людьми, – ухмыльнулся Гришка. – То есть с мужчинами или женщинами – без разницы, важно, чтобы с людьми.

– А что, в ее случае были возможны дополнительные варианты?

– Ну, я б не удивился! Она обрадовалась – и понеслось!

– Что было на кону в этом споре? – поинтересовался Максим.

– Деньги. Десять тысяч долларов.

– И у нее эта сумма имелась?

Уже задавая вопрос, Максим понимал, что идет не в том направлении. Десять тысяч – это не те деньги, из-за которых Смирнова кинулась бы грабить галерею.

Гришка подтвердил его догадки:

– Легко! Иногда она могла такие деньги из сумочки с ходу достать! Ну и я сумму не слишком загибал, потому что знал: шлюха она известная, может и выиграть. Короче, это была простая забава. А Натаха ею увлеклась, вразнос пошла! С тех пор мы виделись редко. Потом уже я узнал, что ее убили. Но про ее смерть можешь меня не спрашивать, тут я вообще не в курсе.

Подозревать его Максим как раз не собирался. Но еще одну деталь просто обязан был уточнить. Естественно, ответ он знал наперед, но… а вдруг?

– Это ты продал ей сальвию?

– Чего? – нахмурился Гришка. – Это что вообще?

– Понятно. Приятно побеседовали.

Не мог обычный клубный барыга знать о редком мексиканском наркотике. Да и изображать неведение так искусно не сумел бы. У таких, как он, все на лице написано.

Похоже, на того, кто продал ей сальвию, Смирнова вышла через этот свой спор. А здесь след теряется – буквально! – в беспорядочных половых связях. Вряд ли она записывала обстоятельства знакомства со всеми случайными партнерами.

Ну и ладно. И непонятно ничего с этим расследованием. Ему, Максиму, до этого какое дело? Он уже порядком устал от клубов: чтобы найти Гришку, ему пришлось обойти три подобных заведения. Если Марку и Вике так хочется копаться в этом, флаг им в руки! А с него хватит.

Прежде чем уйти, Максим направился к одному из маленьких столиков, притаившихся за танцполом. Там его уже ожидала спутница.

– Ну как ты? – полюбопытствовала он.

– Нормально! – с широкой улыбкой отозвалась Надя. – Глуховата стала на оба уха, а так – бодрячком!

Их объединение было выгодно обоим. Появляясь в клубах с девушкой, Максим привлекал к себе гораздо меньше внимания. Так было бы странно: одиночка приходит, мало пьет, все расспрашивает. А с ней под руку он не отличался от большинства тех, кто в клуб приходит «выгулять свое», а не найти девушку на ночь.

Надя тоже не играла в данном случае роль доброй самаритянки. Ее родня все равно выталкивала бы скромную девушку на подобные мероприятия. Однако компания высокого, широкоплечего кавалера спасала ее от сальных комментариев и недвусмысленных предложений, которые ей приходилось выслушивать обычно.

Правда, Максим не хотел, чтобы у девушки складывалось неверное впечатление. Он сразу же сказал, что это просто взаимовыручка. Никакого притяжения он к девушке по-прежнему не чувствовал; хотел бы почувствовать, да, потому что ему не помешало бы отвлечься от одной сумасшедшей. Но по факту эмоции не возникали даже при самоубеждении.

К счастью, Надя оказалась девушкой неглупой и понимающей. Она всегда следила за гранью в их отношениях, которую пересекать не следовало. Поэтому Максим очень быстро научился расслабляться в ее присутствии.

– Тебя отвезти домой или твоя маман опять бдит у выхода? – поинтересовался парень.

Они оба решили, что родительнице Нади не стоит видеть их вместе. Потому что даже повторное появление рядом с девушкой наверняка автоматически перенесло бы Максима в статус жениха. Если мать Нади проявляла излишнюю бдительность, они встречались и расставались в фойе клуба.

– Не сегодня, – сообщила девушка. – Она собиралась весь вечер с подружками провести в салоне красоты, она это дело любит. А мы уходим рано, думаю, она еще там.

Встреча действительно закончилась быстро, но оставаться здесь, чтобы понапрасну тратить время, Максиму не хотелось. Поэтому они вышли из клуба вместе, попав из духоты темного зала в ясные летние сумерки.

Открыв для своей спутницы дверцу автомобиля, Максим поспешил убрать с кресла папку с документами.

– Слушай, ты домой спешишь? – осведомился он.

– Нет, не особо. Я чем позже прихожу, тем лучше. А что?

– Да просто, видишь, бумаги забыл отдать партнеру… Хочу завезти сегодня, а то на выходных точно не до того будет, а они ему нужны!

Версия Максима была правдой ровно наполовину. Он действительно забыл передать документы Марку, хотя должен был, но тут истина и заканчивалась. Спешки не было вообще, папка могла спокойно дождаться понедельника в его машине. А даже если и нет, он все равно заезжает к ним в коттедж по выходным, одному-то дома скучно!

У лжи Максима имелся скрытый мотив. Он хотел, чтобы Ева увидела Надю. А что? Девушка весьма милая, пусть и исключительно благодаря косметике. К тому же он и Ева не общались довольно давно. Максим понимал, что его надежды несколько наивны. Но… а вдруг?

Если и не приревнует всерьез, то хоть кольнет где-то в груди…

«Дурень», – мысленно упрекнул себя Максим. Но обратной дороги уже не было: не говорить же Наде, что он вдруг передумал!

Она согласилась легко, не бурчала и даже, казалось, радовалась внезапной поездке за город. Постепенно ее беззаботное щебетание подняло Максиму настроение. Не так важно, что темы ее болтовни были от него далеки и не пробуждали даже искры интереса. Суть в том, что она простая, очаровательная, добрая – такая, какой и должна быть девушка!

Когда они приехали к нужному дому, Надя вышла из машины одновременно с ним.

– Засиделась, – пояснила девушка. – Я тебя здесь подожду, хорошо?

– Хорошо, – кивнул Максим.

Сама того не зная, она подыграла ему. Потому что Ева как раз была во дворе, похоже, она собиралась перейти на задний двор. Однако, увидев приезжих, она остановилась. Это уже что-то! Обычно она мимо гостей просто проходит, не удостоив их и взглядом, даже если они сидят в гостиной ее дома. А тут – у ворот остановились!

Максим был уверен, что эта пауза, это сбитое движение, – максимум, что он может получить от Евы. И ошибся. Потому что девушка уверенно направилась к ним.

Она пересекла двор, открыла калитку и вышла на улицу. Парой секунд позже она уже стояла перед Надей, причем так близко, что между ними оставалось буквально несколько сантиметров! Надя испуганно отшатнулась, но припаркованный сзади автомобиль давал ей не слишком много пространства для маневров.

Ее можно было понять: в поведении Евы не было ничего нормального, не говоря уже о банальной вежливости. Максим, ошарашенный таким развитием событий, не знал, как реагировать на это.

Ева не дала ему времени подумать. Стоя рядом с Надей, она глубоко вдохнула, на мгновение прикрыла глаза, затем улыбнулась. Странно так: без веселья, чуть ли не с триумфом. Потом развернулась и ушла, так и не произнеся ни слова.

– Что это было? – с трудом сумела выдавить из себя Надя.

– Это была Ева…

Глава 6

Кто-то живет и вот так. Кто-то живет даже хуже, чем вот так. Но разве ж это жизнь? Способ проводить свои лучшие годы? Пытка просто!

Ночь, проведенная под забором, не привлекла такого внимания, как инцидент с гиеной. Но некоторые соседи знали и об этом. Сержу казалось – все вообще. Он не поднимал теперь взгляд, когда находился в поселке. Что происходило на самом деле, а что дорисовывало его воображение, он не размышлял. Ему хватало того, что унижение, обжигающее его изнутри, было настоящим.

На этот раз даже отец не поддержал его! Если в первом случае он еще пытался выступать на его стороне, то теперь устроил скандал ему:

– Не умеешь – не берись! Ты меня мало опозорил?!

– Может, все-таки свалим отсюда?

– Мои условия остаются прежними! Зарабатывай себе на квартиру или заткнись!

Сержу не нравились оба варианта, и он выбрал то, что показалось ему золотой серединой. Он по-прежнему проживал с отцом в поселке, однако старался только ночевать там. Дни Серж проводил у друзей, в клубах, на вечеринках или пикниках, благо летом подобных мероприятий хватало.

Потому что если он все-таки оставался в поселке дольше обычного, то обязательно что-то шло не так. То соседи у него за спиной шептались. То отец, подвыпив, очередную тираду на тему правильного воспитания выдавал. То девка эта блондинистая неподалеку мелькала, из-за которой все и началось.

Последнее было самым худшим испытанием, пыткой практически. Часть сознания Сержа понимала, что Еву он интересует не больше, чем любая из травинок на газоне. Однако доверять логике сейчас было тяжело, и он не мог избавиться от ощущения, что она смеется над ним. Пусть молча, не глядя, но смеется!

Это противоречило всему, что Серж ценил в себе. В некотором смысле меняло его «светский образ», создававшийся годами. Он был уверен, что знает способ получить любую телку. Но если это неверно, может, он ошибался и во всем остальном?!

Продолжать в том же духе он не мог. Сомнения терзали изнутри, а это ему совсем не нравилось. Хотелось вернуть обратно былую уверенность.

Первым импульсом на пути к этой цели было снова попробовать отомстить блондинке. Но здравый смысл быстро погасил этот импульс: если он огребет третий раз, унижение будет невыносимым! А если она еще и угрозу свою выполнит?! Кто знает, насколько она психованная! Проверять на своей шкуре Сержу не хотелось.

Но, в сущности, подойдет любая девка. Раньше он верил, что они все одинаковые, так зачем теперь отказываться от этого полезного убеждения?

Так он и оказался в клубе. Это была его стихия, которая эффектно подавляла сомнения, помогая снова почувствовать себя в своей тарелке. Пришел Серж в мрачном настроении, но вскоре уже улыбался и кивал в ритм музыке.

Это не значит, что он забыл о своей основной цели. Он просто выбирал внимательно. Девочки, которые согласны на все, бросались в глаза сразу. Они сами косились на него, подмигивали и облизывали щедро напомаженные губки маленькими язычками.

Соблазнительный вариант, но слишком простой.

Были красотки тоже, очевидно, не самого тяжелого поведения, которые пришли сюда с мужчинами. Отбить кого-то из них для собственного использования – задача посложнее. Но тогда возникает риск, что драка завяжется крупная, а это неприятно, да и на исход вечера повлияет…

А потом Серж увидел ее. Одетая непривычно скромно, но достаточно ярко, азиаточка сиротливо жалась в угол возле барной стойки. Не самая большая красавица и явно неуверенная в себе, но эта застенчивость влекла.

Неважно, что она была полной противоположностью блондинке, испоганившей ему репутацию. Важно, что они обе отличались от стандарта. Вот и все, что хотел знать Серж.

Он не стал подходить к ней сразу, потому что видел, что она собирается уходить. Ну конечно, она же хорошая девочка, а хорошие девочки допоздна не задерживаются! Серж позволил ей встать со своего места и покинуть зал; выждав минуту, он направился следом.

Девушка стояла на тротуаре возле клуба и оглядывалась по сторонам с удивлением и легкой тревогой. Серж разгадал ситуацию мгновенно: кто-то должен был приехать за ней, но не появился. Это же замечательно! Как будто сама судьба на его стороне!

Нужно было спешить, пока она не вызвала такси. Серж чуть ли не бегом направился к своей машине, чтобы потом вальяжно подъехать к одинокой фигурке.

– Девушка, вас подвезти?

– Нет-нет, – торопливо закачала головой она. – Я жду кое-кого!

– Не похоже, что он приехал.

– У меня все хорошо!

– Девушка, ну что вы на меня так испуганно смотрите, как будто я маньяк какой-то? – Серж выдал самую обезоруживающую из улыбок. – Я просто помочь хочу! Смотрите, вон облака какие, скоро дождь начнется! Вы же простудитесь, если будете здесь стоять! Мы с вами не в кино, а в реальности, тут маньяков нет.

Смутить осторожностью – это был испытанный прием. Серж прекрасно знал, что девицы умом не отличаются, начинаешь упрекать их за самые правильные и грамотные вещи, и они тут же делают глупость.

Вот и азиаточка, чуть покраснев, села в его машину.

– Вот и славно, – снова улыбнулся он. – Куда вас везти?

Она назвала адрес. Он даже не запомнил. У него на эту ночь были совсем другие планы. Серж такое уже раньше проделывал, знал, как потом следы заметать и безнаказанным уходить. Он не был большим любителем этого трюка, но… сегодня хотелось так. Не с продажной, готовой на все потаскушкой, а с этой неловкой и краснеющей девахой. Плохая альтернатива той, кого реально хотелось наказать, но… пусть хоть кому-то из этих змей будет плохо!

А ему будет хорошо.

Серж не стал спрашивать ее имя, потому что это поставило бы его перед необходимостью назвать свое. Он не хотел светиться. Чем меньше воспоминаний у нее останется о нем, тем лучше. В смысле, практических воспоминаний, о которых она сообщит полиции. То, что эта курица его не забудет, Серж мог гарантировать.

Он развлекал ее шутками и какими-то байками, приправляя их комплиментами. Она сначала сидела напряженная, как овца перед волком, но постепенно расслабилась. Даже хихикать начала. Чтобы она не дергалась раньше срока, Серж ездил по улицам, которые она вряд ли могла знать.

– Это объезд, – пояснял он. – Ночью многие улицы перекрывают, и так быстрее будет.

– А… Вы хорошо знаете город! Это по работе?

– Нет. Просто город люблю. А вы кого ждали?

Учитывая то, что он планировал с ней сделать, обращаться на «вы» было забавно. Это даже раззадоривало Сержа, как ролевая игра, которой он не ожидал.

– Неважно. – Азиаточка вновь покраснела.

– Что, тайного поклонника?

– Нет…

– Можно и не говорить, я же все понимаю.

Сержу нравилось думать, что все-таки поклонника. Это добавляло бонус: он получил то, что сегодня должно было оказаться в чужой постели.

Он не стал выезжать из города, потому что это было бы слишком очевидно. Просто свернул в промышленную зону и, затерявшись среди темных улиц, заглушил мотор. Здесь до утра если и будут прохожие, то какие-нибудь бомжи и пьянчуги, они близко не подойдут.

До азиаточки наконец дошло, что что-то не так.

– А мы почему остановились? – продолжала улыбаться она. – Что-то с машиной, да?

Прежде чем ответить, Серж убедился, что двери заблокированы.

– С машиной все в порядке, красавица. Просто я решил, что плату за проезд нужно взять до того, как я довезу тебя до дома.

– Плату за проезд? – пролепетала девушка. – Какую еще плату? Вы же ни о чем таком не говорили!

– Думаю, ты и без разговоров все понимаешь.

Она попыталась дернуть ручку, но безуспешно.

– Сломаешь что-нибудь, будешь еще и штраф отрабатывать, – предупредил Серж. – Не бойся, красавица. Еще спасибо скажешь!

Он попытался обнять ее за плечи, просто чтобы проверить ее реакцию. Но девушка отшатнулась, прижимаясь к закрытой двери.

– Не трогайте меня! Отпустите! Я вам деньгами заплачу!

Надо же… и все еще так уважительно! Просто какая-то гостья из прошлого!

– А мне деньгами не надо. Неинтересны мне деньги-то!

– Не делайте этого! За меня есть кому заступиться! Вы пожалеете!

– Вот когда пожалею, тогда и пожалею. А пока не рыпайся!

Он сильно сомневался, что ему придется о чем-то жалеть. Все они крутые с кучей знакомств на словах! А по факту утрет сопли и пошлепает домой, противозачаточные пить.

Поэтому, запуская руку ей под подол, Серж не сомневался ни секунды…

* * *

Вскрытие Маревича нельзя было назвать повторным, потому что в первом случае никто ничего необычного не искал: ситуация казалась слишком очевидной. Это уже потом, когда были отданы соответствующие распоряжения, эксперты озадачились.

А результат тот же: ничего.

Вадим не считал, что это показатель ошибки со стороны Евы. Он давно уже усвоил, что у этой девицы не все дома, что чаще всего работает на них. Мир она видит по-своему, и к ее мнению нужно прислушиваться. Начальник охраны не спешил слепо верить во что бы то ни было, однако Ева заслужила его доверие делом.

Она вполне могла ошибиться. Что не умаляет ее интуицию, она ведь ничего конкретного не говорила, просто на возможное исследование указала. При этом остается вариант, что ошибки не было. О Маревиче с ней вообще речь не шла, она говорила о теле Смирновой, это там подозрение на наркотики возникло.

Но возможности исследовать тот труп у них не имелось. Винить отца погибшей девушки Вадим не мог, потому что понимал его чувства. Но это не помогало расследованию.

Зато внезапно обнаружилась другая любопытная деталь. С помощью камер наблюдения и показаний свидетелей удалось отследить маршрут женщины, которая подожгла себя в банке. Узнав, из какой квартиры она стартовала, Вадим не вытерпел, сорвался с работы раньше срока и направился прямиком к Даниилу.

– Как-то непривычно много энтузиазма с твоей стороны, – отметил адвокат.

Вадим не воспринял это за оскорбление. Других показная холодность Вербицкого еще могла смутить, но только не его. Он ведь этого «идеального профессионала» еще подростком знал! И до сих пор насквозь видел.

– Если я не скажу тебе, что удалось выяснить моим парням, посмотрим, как ты равнодушие сохранишь!

– Давай не будем тратить время на ненужные эксперименты.

– Что и требовалось доказать! – победоносно заявил Вадим. – А квартира… Это не ее квартира была, как ты уже понял.

– Это я понял не благодаря усилиям твоих парней, а через наличие у нее маленьких детей. Вряд ли она бы при них всем этим обматывалась. Где она раздобыла зажигательную смесь?

– Где раздобыла – неизвестно. Но квартира, из которой она вышла, принадлежит уборщице!

Кого-то другого такое заявление могло бы смутить: мало ли в Москве уборщиц! Но Даниил понял, о ком идет речь, мгновенно:

– Той самой уборщице, место которой заняла Смирнова?

– Вот-вот, ее! Квартиру женщина получила от бабки, которая переехала в Рязанскую область в частный дом. Иных родственников в Москве не имела, проживала одна.

– С нашей поджигательницей как-то связана была?

– По предварительным данным, нет, а так еще копать будут, опрашивать соседей и далее по тексту. Поедем?

Вопрос был чистой формальностью, и Даниил даже не удосужился на него ответить. Понятно, что нужно было ехать самим, и сразу, потому что опыт показывал, что так лучше.

Учитывая обстоятельства, вламываться туда своими силами и по своей же инициативе было опасно. Поэтому еще по пути Вадим сделал пару звонков, и во дворе нужного дома их уже встречал участковый в компании слесаря. Полицейский выглядел хмурым и ничего не понимающим.

Вместе они поднялись на третий этаж. Женщины, сидевшие у подъезда, провожали их удивленными взглядами. Пока слесарь возился с замком, Даниил спросил участкового:

– Вы о женщине, которая здесь живет, что-нибудь знаете?

– А что о ней знать? Меня сюда не вызывали. Значит, не буйная и не обиженная. Вот и все, что меня интересует.

В этот момент щелкнул замок. Как только дверь приоткрылась, в лицо мужчинам ударил специфический, сконцентрированный из-за отсутствия проветриваний запах.

– Сейчас тебя интересовать будет гораздо больше, – заметил Вадим, доставая из-за пояса пистолет. Скорее всего, это уже не нужно, но от таких привычек лучше не отказываться.

В подобных ситуациях он всегда шел первым. Просто по привычке, хотя сейчас это не было его служебной обязанностью. Участковый, которому полагалось выполнять эту роль, возражать не спешил и покорно семенил следом. Даниил двигался последним, и чувствовалось, что он не опасается, а просто не спешит.

Квартира была однокомнатной, и много времени на ее осмотр не ушло. Внутри не было никого… живого. Законная хозяйка так и осталась в своей спальне.

Молодую женщину переодели в длинную ночную рубашку и уложили в кровать – в ту позу, в какой обычно покойники лежат в гробу. В руки ей дали букет белых лилий, которые давно засохли, лицо закрыли кружевной салфеткой.

– Эпично, – оценил картину Даниил. – Судя по состоянию тела, умерла она незадолго до того, как Смирнова вломилась в галерею.

– Готов поспорить, что вообще в тот же день. – Вадим повернулся к участковому: – Вызывай давай экспертов, тут у нас убийство.

– Почему… убийство? – промямлил полицейский, не отрывая глаз от нарядной покойницы.

– А ты думаешь, что если следов насильственной смерти не видно, то она взяла и легла сюда сама? Решила подождать, пока не умрет? Вызывай!

В эру мобильных телефонов выходить ради такого было необязательно, но участковый все равно поспешил покинуть квартиру. Скоро с лестничной клетки послышался его голос; поручение Вадима он выполнил.

Даниил между тем разглядывал тело. Ничего не трогал, потому что понимал, что неслабо усложнит этим жизнь экспертам. Просто смотрел.

– Ты не прав насчет того, что насильственной смерти не видно, – отметил он. – Просто не очевидно. К шее присмотрись.

Вадим уже и без его указаний видел на коже жертвы тонкую темную полосу: женщину задушили. Просто следы убийства, как и лицо женщины, скрывало кружево.

– Вещи, похоже, новые, – сказал начальник охраны.

– Скорее всего. Женщина она была молодая, вряд ли в ее гардеробе имелась такая рубаха, отчаянно похожая на саван. Да и убили ее вряд ли тут. Посмотри какой порядок!

– Это да… Душили, похоже, бечевкой, она бы хоть немного, а подергалась… Или убили здесь, а потом убрали. В любом случае тело тут, здесь же все эти приготовления велись. Так что соседей однозначно надо допрашивать, и с пристрастием. Вот только к чему этот цирк? Думаешь, с психом дело имеем?

– Думаю, совсем нет, – отозвался Даниил. – Тот, кто это сделал, не на широкую публику играл. Думаю, эта сцена предназначалась для поджигательницы.

Начальник охраны сентиментальностью не отличался, но тут даже он мог посочувствовать женщине, которая подожгла себя в банке. Готовиться к собственной смерти, глядя на чей-то труп… зная, что ее саму будут хоронить в закрытом гробу, даже детям не покажут… Это было особым цинизмом со стороны заказчика всего этого.

Сомнений относительно того, что преступления связаны между собой, Вадим уже не испытывал. С логической точки зрения понимал, что есть предельно малый шанс совпадения… но не верил.

Все, что произошло, – работа одного человека. И он просто так не остановится.

– Здесь нет никаких следов зажигательной смеси, – констатировал Даниил. – А хоть что-то должно было остаться, хоть упаковка! Значит, либо кто-то был с ней здесь, либо потом пришли и убрали.

– А труп оставили. Думаешь, для нас?

– Возможно, что и для нас, – согласился Даниил. – Наш неизвестный противник устал играть с нами в перетяжки за эти камни и непрозрачно намекнул, что будет, если мы не пойдем ему навстречу.

А вот это уже ошибка, показатель того, что их недооценивают. Неизвестный преступник мог бы и понять, что ситуация давно уже вышла на новый уровень, при котором запугивания – детский лепет.

– Марк вроде упоминал, что у нас есть подозреваемый. Это верно? – поинтересовался Вадим, наконец отведя взгляд от покойницы.

– Да. Я сразу отсюда отправляюсь на встречу с ним. С Марком, в смысле… а потом уже с подозреваемым.

* * *

– Ну не-е-ет! – недоверчиво протянула Вика. – Быть такого не может! Это точно не он!

– Может, что и не он, – не стал пускаться в споры Марк. – Но проверить не мешало бы.

Даже проверку в данном случае девушка рассматривала как пустую трату времени, не более чем попытку изобразить занятость. Нашли кого подозревать! Сразу ведь ясно, что это не он, а все совпадения притянуты за уши.

Однако Даниил в данном случае поддержал Марка, сказал, что нужно во всем убедиться при личной беседе.

– Ты ведь можешь с нами и не ехать, – напомнил Марк. – Мы, думаю, сами вполне справимся.

– Да щас! А если все-таки случится чудо и это будет он? Я не хочу пропускать этот разговор и довольствоваться скудным пересказом!

– Было бы больше пользы, если бы ты с Евой посидела…

– Она сама с собой прекрасно сидит!

Здесь уже Вика преувеличивала. Пока что она не свыклась с мыслью о самостоятельности Евы и несколько нервничала, когда девушка оставалась без присмотра. Идеальным решением было, чтобы рядом с ней находился Максим, но парень в последнее время стал редким гостем в их доме. Поссорились они, что ли?

Ева уже оставалась одна, и никто не пострадал, вот что важно!

Хотя и поездка эта, можно считать, к их расследованию никакого отношения не имеет. Потому что не может быть убийцей Евгений Жалевский! Ну вообще никак!

Они его ведь видели? Тщедушный, суетливый такой, пухлый и рыхлый… Явно дядька с кучей комплексов, а не гениальный лидер преступного мира! И жена у него не роковая красотка, а недалекая шумная тетка. Все же очевидно!

Хотя у Марка и Даниила свои аргументы тоже есть. Во-первых, Жалевский достаточно состоятелен, ему принадлежат несколько домов и квартир в Москве, которые попадают под определение «элитный». Одними только арендными услугами он зарабатывает нехилые деньги, а у него вроде какое-то предприятие еще имеется!

Во-вторых, он довольно плотно контактировал с вором по кличке Сильвер, доставлявшим камни Денису Келю. Понятно, что контактировал по работе, но все же!

Ну а в-третьих, он появился на выставке. Вика считала это как раз аргументом «против»: стал бы он светиться, если бы действительно хотел украсть бриллианты! Но Марк допускал, что если Жалевский на самом деле одержим этими камушками, то не упустил бы возможности лишний раз взглянуть на них, прежде чем они попадут в его пухлые ручонки.

Когда они собрались с ним беседовать, в городе бизнесмена не оказалось. Жена сообщила, что два дня назад он как раз уехал на отдаленный хутор. Там Жалевский любил отдыхать от цивилизации: не выходил в Интернет, отключал телефон, да и с семьей не контактировал. Поэтому предупредить его о визите не представлялось возможным, но Даниил считал, что это даже к лучшему.

– В дороге несколько часов придется провести. – Марк предпринял последнюю попытку убедить девушку остаться дома. – Вернемся, скорее всего, за полночь. Тебе оно надо?

– Да!

– Какая же ты упрямая…

– Целенаправленная.

Впервые за долгое время появилась вероятность, что Еве придется остаться одной на ночь. Сама девушка отнеслась к такой перспективе философски. Вика двадцать раз напомнила ей, что, если вдруг страшно станет, всегда можно обратиться к Агнии. Ева из вежливости не комментировала подобное предположение.

На улицу они вышли втроем. Видимо, Ева собиралась демонстрировать свое адекватное поведение до самого момента расставания.

– С Даниилом и Вадимом встретимся на выезде из города, – сказал Марк. – Они туда с деловой встречи едут.

– На двух машинах поедем… целая автоколонна!

– Не без того. Зато…

Что он считал достойным определением «зато», девушка так и не узнала. Потому что следующие его слова заглушил разнесшийся над поселком выстрел.

Это не было «обманкой» или мелочью вроде петарды. Грохот, разорвавший летний воздух на клочки, был настоящим ружейным выстрелом. И достаточно было перевести взгляд на автомобильную дорогу, чтобы увидеть его источник.

Сосед, лишь недавно переехавший в их поселок, стоял посреди улицы, прижимая к себе охотничье ружье. Вика его толком не знала, они пересекались всего один раз, и разговор тогда был не из приятных: это его сына чуть не покусала Табата на их заднем дворе. Но с тех пор мужчину было не видно и не слышно.

И вот сейчас он уверенно напомнил о себе. В том, что он был пьян, сомневаться не приходилось: он и стоял-то не слишком ровно, а когда пытался идти, его и вовсе штормило. Тем не менее винтовку он прижимал к себе довольно крепко.

– Суки! – проревел он в воздух, не обращаясь ни к кому конкретно.

И снова выстрелил. В небо, ни в кого не целясь, но этого хватило, чтобы дворы быстро опустели, хотя до этого народу там хватало. Родители спешили увести внутрь детей, даже мужчины и те прятались в гаражах, изредка поглядывая на него. Останавливать его, откровенно неадекватного, никто не собирался, все сейчас молились, чтобы он не ломанул к их дому.

Марк и Вика укрылись на крыльце. Это казалось настолько логичным действием, что силой затаскивать туда Еву никто не собирался. И напрасно, потому что девушка не только не пыталась искать укрытие, но и спрыгнула со ступенек во двор.

Пьяный мужчина ее увидел.

– Ты! – гаркнул он и неуверенно зашагал к ней.

Марк попытался перехватить племянницу, но Вика удержала его.

– Не лезь, – прошептала она. – Она знает, что делает!

На самом деле такой уверенности не было. Просто если бы Марк начал мельтешить рядом, сосед бы точно выстрелил. Он же однозначно не в себе, глаза красные, дурные! А молоденькую девушку, может, и не тронет…

Хотя нет, создавалось впечатление, что Ева бесит его гораздо больше, чем все остальные.

– Из-за тебя все, – бормотал он, приближаясь к ней. – Все из-за тебя… Это твоя вина… Это ты! Ты сделала!

Ева тоже не стояла на месте. Уверенная и невозмутимая, она продолжала двигаться к нему навстречу, пока они не остановились друг напротив друга. Вика от ужаса даже дышать не могла, почему-то на ум приходили все случаи, когда Ева ошибалась в своих расчетах. Что, черт побери, она делает?!

– Я тебя убью! – объявил мужчина.

Ева только усмехнулась, рукой подвела ствол ружья к своей груди.

– Убивай. Только ты не убьешь. Ты не из тех, кто убивает.

– Убью! – возразил сосед, но без должной убежденности. – Потому что все из-за тебя!

– Может. Не знаю, о чем ты. Может, из-за меня. Но ты меня не убьешь.

– Смогу!

– Нет. Даже если заставил бы себя, не смог бы. Там патронов больше нет. Ты выстрелил два раза.

Она напала прежде, чем до затуманенного алкоголем мозга мужчины дошел смысл ее слов. Резким движением отобрала ружье, прикладом ударила в солнечное сплетение и почти сразу – в живот. Мужчина захрипел, сгибаясь пополам от боли. Удержаться на ногах он не смог, ему пришлось опуститься на колени. То ли от удара, то ли от резкой смены положения его желудок отказался удерживать содержимое, которое вскоре оказалось на дороге…

Ева сделала шаг назад. На ее лице не было ни гнева, ни отвращения. Только бесконечное равнодушие. Она сразу же передала ружье подбежавшему Марку, который не выдержал и обнял девушку.

– Сколько ты меня будешь так пугать? – тихо произнес он.

– Столько, сколько ты будешь излишне сентиментален. Я правду сказала. Не было там патронов.

Сосед больше не нападал и даже не реагировал на них. Когда его перестало рвать, он остался на коленях и тихо плакал. Вика, не рискуя подходить слишком близко, спросила:

– Почему вы напали на нас? Мы же вам ничего не сделали…

– Не сделали?! – вскрикнул он. Его голос дрогнул. – Вы сына моего убили! Вы что с ним сделали?! От лица ведь ничего, ничего не осталось! От моего Сережи! Его же по зубам опознавать пришлось!

Часть II

Необыкновенная

Глава 7

– Надеюсь, ты оценишь усилия, – буркнул Вадим, передавая ему конверт с фотографиями.

– Уже оценил. Без тебя я бы вообще не знал, как к этому подступиться, – признал Марк. – Если бы после того, что сотворил его отец в поселке, я бы начал открыто интересоваться этим делом, меня бы вообще в подозреваемые записали.

Они встретились в поселке, примерно на одинаковом расстоянии от домов обоих. Марк не хотел, чтобы кто-то из домашних видел эти снимки. Вика знала о них, но посмотреть не рвалась; Еву вообще никто не предупредил.

Хорошо еще, что на территории элитного поселка хватало беседок и лавочек, на которых можно было спокойно поговорить.

– Никто бы не стал записывать тебя в подозреваемые, – отмахнулся начальник охраны. – У тебя стопроцентное алиби, ты все время на виду. Так что глупостей не говори. Так ты хотел на это взглянуть, чтобы иметь возможность оправдаться?

– Еще чего не хватало! Я не настолько рьяно записывалась в подозреваемые. Мне… мне нужно было убедиться, что это сделала не Ева.

Признаваться в этом было тяжело, но необходимо. Раз уж Вадим помог ему, то имеет право знать расклад.

О том, что с Сержем у Евы были конфликты, Марк знал. Причем в отличие от отца этого парня знал об обеих стычках. Ева сама рассказала ему, когда он утром увидел следы борьбы по ту сторону забора.

Когда она говорила о Серже, то никакой затаенной злости не демонстрировала. Создавалось впечатление, что ей на него плевать, серьезной угрозой девушка его не считала. Хотя… это же Ева, с ней никогда не поймешь!

Однако тогда Марк отмахнулся от этой истории и забыл. Теперь же стало известно, что Серж был убит, причем достаточно жестоко. Спрашивать об этом Еву напрямую было страшно; он не знал, что будет делать, если она ответит «да» на его очевидный вопрос.

Поэтому он и пошел обходным путем. Попросил Вадима поговорить с экспертами, следователем и по возможности привезти фотографии трупа.

– Да не могла это сделать Ева! – Вадиму само предположение показалось нелепым. – Паренька этого убили примерно в часе езды от нашего поселка!

– Она умеет водить машину.

– Я в курсе. Но чтобы водить машину, ей сначала надо угнать машину, своей-то нет! Если бы она все это успела проделать незамеченной, я бы вообще стал подозревать, что она не человек! Ева тут ни при чем, поверь чутью бывшего мента.

– Хорошо, бывший мент, а кто тогда при чем?

– Пока не знаю, но точно какой-то больной ублюдок.

Марк к этому моменту уже достал фотографии из конверта и имел прекрасную возможность убедиться в справедливости слов Вадима.

Что ж, отец Сержа, даже в пьяном угаре, серьезность ситуации не преувеличил. От лица молодого человека осталось кровавое месиво, даже кости были вдавлены внутрь, а череп треснул. Зубы и те пришлось собирать, если его действительно опознавали по челюсти. Фотографии, которые привез Вадим, были сделаны уже в морге, на столе, поэтому сказать, как именно лежал труп, не представлялось возможным.

Но тут на помощь пришел начальник охраны:

– Его нашли на улице, рядом с его же тачкой. Документы были при нем.

– Тогда почему его отец сказал, что по зубам опознавали?

– По зубам скорее подтверждали. Его батя как это увидел, так сразу отказался верить, что это его сын. Заявил, что какой-то неопознанный труп переодели в одежду Сергея и бросили возле его машины, а самого Сергея похитили.

– Он сам себя Сержем звал, – автоматически поправил Марк.

– Суть картины это не меняет. Вот и пришлось задействовать снимок зубов, чтобы доказать, что это и правда он. Учитывая, в каком состоянии пребывали зубы, задача не из легких.

– Уж представляю. Кого-нибудь подозревают?

– Пока рабочая версия – групповое нападение.

– Даже групповое? – удивился Марк.

– Там уж сложно сказать, сколько их было, но двое точно. Первый удар был сделан лицом об руль. Похоже, Сергей сидел за рулем, об который его кто-то и приложил. Причем удар был достаточно слабый, Сергей однозначно даже сознание не потерял, только нос разбил.

Марк еще раз посмотрел на снимки, на которых было запечатлено нечто неузнаваемое.

– Как вы вот по этому поняли, что удар был слабый?

– Не по этому, а по рулю. На нем остались следы крови. Так вот, тот, кто ударил Сергея об руль, был человеком достаточно слабым, потому что серьезного урона не нанес. А потом уже водителя вытащили из машины и разбили ему голову о бордюр.

– Что, вот так просто?

– Это совсем не просто, – заметил Вадим. – Как минимум «силушка богатырская» нужна. Сергей этот был парнем совсем не хилым. Тем не менее кто-то буквально сорвал его с сиденья, оттащил на пару шагов в сторону и бил лицом о бордюр до тех пор, пока у парнишки череп не разлетелся.

Что ж, это исключало Еву. Не потому, что она не могла украдкой угнать машину и поехать за Сержем. И даже не потому, что она слабая – ведь физически она совсем не слабая, ей, как и любой сумасшедшей, силы не занимать.

Просто она не убивает так жестоко. Марк давно уже убедился, что убийства и истязания не доставляют ей удовольствия, и это не могло не радовать. Она наслаждалась охотой, выслеживанием – тем, что они называли цивилизованным словом «расследование». Если нужно было причинить кому-то вред, она делала это так, как того требовал общий план.

Но убить Сержа с подобной жестокостью только потому, что тот дважды пытался пробраться к ним во двор… Нет, Ева бы этого не сделала. Тут Марк даже не сомневался.

Парню просто не повезло нарваться на каких-то психов. Он вообще, судя по его поведению в поселке, не слишком осторожный был.

– Ограбили небось?

– Как ни странно, нет, – ответил Вадим. – Кошелек с немалой суммой наличности остался при нем, новый смартфон – тоже.

– Ого! Уже интересней. И что это тогда было? Зачем он вообще на эту улицу приехал?

– Он нам теперь вряд ли ответит, а больше никто и не знает. Это промышленная зона, а он туда ночью приехал. Явно же не просто так!

– Девицу мог привезти, – пожал плечами Марк. – Не слишком романтично, но те девицы, которые на ночь в машине остаются, романтику не особо и ценят.

– Мыслишь правильно, но неверно. В данной ситуации, в смысле. Вечером накануне убийства Сергей действительно был в ночном клубе, но один. Ни с кем не общался и с девушками даже не пытался познакомиться.

– Так он мог просто коротать время накануне встречи, назначенной заранее.

– Бинго, – усмехнулся начальник охраны. – Что заманили его туда, это однозначно. И, вероятнее всего, именно для такой показательной расправы. Причин много может быть… Сам он кому-то не угодил или бизнес его отца в деле замешан – это неважно для нас. Ты не думай об этом, вас с Викой или Еву никто даже не собирается в официальные подозреваемые записывать! Может, допросят один раз, но больше по факту нападения на вас этого безумного папаши. Его пока тоже закроют, а потом я прослежу, чтобы он жил мирно или не жил здесь вообще.

– Спасибо. Не первый мой долг перед тобой.

– Да брось, какие между своими людьми долги?

В расследовании убийства Сержа Марк участвовать не собирался. Ему важно было в первую очередь убедиться, что Ева тут ни при чем, что это не ухудшился ее психоз, что она не теряет над собой контроль. Здесь все оказалось в порядке.

Что же до Сержа… Его, безусловно, жаль. Молодой и глупый… был. Но его смерть никак не связана с ними. Марк не собирался записываться в самоотверженные детективы, которые помогают всем подряд. Тут бы со своими проблемами разобраться!

* * *

Такие поездки нельзя отменять, но можно отложить. Именно это и пришлось сделать из-за нападения соседа. Даниил пошел им навстречу и тоже в тот день не поехал в загородный дом Жалевского.

И это был не детский каприз в стиле «посмотрим вместе, а то мне потом неинтересно будет». Первый разговор многое решает – человек не знает, к каким вопросам готовиться. Важны не только его ответы, но и жесты, взгляды. Неизвестно, кто из них заметит это, и лучше, чтобы присутствовали все.

Вика в какой-то момент ожидала, что и Агния присоединится к ним. Однако после стрельбы в поселке она не собиралась оставлять детей только под присмотром няни – даже при том, что соседа пока поместили под стражу.

Зато они заставили поехать Еву. Она по-прежнему не выказывала особого интереса к этому делу, речь о том, чтобы оставить ее одну, уже не шла. Ведь именно ее сосед считал главной виновницей гибели Сержа! Что, если он уже озвучил эту версию кому-то из родственников или близких друзей? Вполне могут найтись люди, которые в этот бред поверят. Вике и Марку было спокойней, если Ева находилась с ними.

Сама девушка вероятность нападения на себя даже не рассматривала. Ее согласие на поездку можно было рассматривать как жест доброй воли, который она обязательно припомнит, когда ей самой что-то понадобится.

В итоге все-таки получилась «колонна» из двух машин. Впереди ехали Даниил и Вадим на внедорожнике последнего. Начальник охраны лучше всех знал дорогу, к тому же он утверждал, что любую засаду или ловушку на расстоянии почувствует. Вика в этом сомневалась, но не спорила.

Следом ехали они с Марком и Евой. Ева не ныла, она вообще ничего не говорила, просто смотрела в окно на мелькающие деревья. Понять, о чем она думает, не представлялось возможным.

– Жалко все-таки, что мы позже едем, – заметила Вика.

– Почему?

– Потому что его жена уже двадцать раз могла его предупредить! Даже если там нет телефона, она могла туда съездить!

– Могла, – кивнул Марк. – Но вряд ли съездила. Жена эта его – клуша, не думаю, что она в курсе всех его дел. Она бы не сообразила, что надо ехать, мы ведь ей сказали, что это чистая формальность. А с другой стороны, если она поехала его предупреждать, значит, мы для них угроза. Так что, даже если так окажется, это будет прогресс для нас: поймем, что вышли на правильного подозреваемого.

– Да, но если так окажется, то мы об этом не узнаем, – проворчала Вика. – В этом и есть весь смысл подготовки!

Здесь мужчине возразить было нечего.

Пока что версия, озвученная супругой Жалевского, казалась вполне точной. Загородный дом бизнесмена идеально подходил для уединения и отдыха от цивилизации. Похоже, сделан он был на основе модернизированного хутора. Крепкий деревянный дом, но не дизайнерский, а типично деревенского типа. Высокий забор, тоже из дерева. Заросший участок с парой неуклюжих грядок, сделанных явно непрофессиональным садовником. Видимо, самому Жалевскому нравилось покопаться в земле.

Снаружи к дому вплотную подступали деревья, в основном лиственные, среди которых особенно эффектно смотрелись старые тополя. Дорога сюда от шоссе вела всего одна, и из-за этого казалось, что ты где-то далеко-далеко в заброшенных лесах, где о больших городах и не слышали. Однако карта неумолимо показывала, что хутор этот расположен совсем недалеко от сразу нескольких деревень и поселков.

Калитка была закрыта, но не заперта. Двор пустовал. Траву не так давно косили, однако она уже успела отрасти. На окнах висели легкие занавески, через которые сложно было на расстоянии рассмотреть, что происходит внутри.

– Евгений? – крикнул Вадим, все еще оставаясь по внешнюю сторону калитки. – Вы здесь? Мы бы хотели поговорить с вами!

Вике в этот момент подумалось, что они напоминают какую-то преступную группировку: шестеро человек, среди которых только две женщины. Жалевский, даже если его никто ни о чем не предупреждал, занервничать может!

Пока же он не то что нервничать – отзываться не спешил.

– Что-то такое равнодушие угнетает в свете последних событий, – прокомментировала Вика.

– Не то слово, – отозвался Вадим, доставая пистолет. – Я уже ничему тут не удивлюсь. Я первый, вы чуть поодаль.

– А оружие обязательно?

– Лишним не будет!

Девушка перевела взгляд с него на Еву. Та улыбалась – едва заметно, самыми уголками губ. А это означало, что пистолет все-таки лишний.

Ее реакция несколько успокаивала. Понятно, что Ева тоже может ошибаться, у нее свои проколы случались. Но не в такой ситуации!

Первыми в дом заходили мужчины. Вика намеренно отстала от них, чтобы поравняться с Евой. А та вообще продвигаться в здание не спешила. Она стояла во дворе и смотрела в небо, словно наслаждаясь чудесным безоблачным днем.

– Как ты думаешь, он там? – спросила Вика.

– Был бы там, уже вышел бы. Когда услышал подъезжающие машины. Эта дорога ведет только к нему. Только сюда. Каждый гость должен его интересовать.

– Мы могли его напугать?

– Да.

– Он поэтому сбежал?

– Я не говорила, что он сбежал. Я просто сказала, что мы могли его напугать. Могли бы.

– То есть ты опять решила говорить загадками? – укоризненно вздохнула Вика.

– То есть да.

– Вот и стой тут тогда!

Вика понимала, что подобная реакция напоминает детскую и Еву ни в коей мере не побеспокоит. Однако хотелось хоть как-то выказать протест против такого отношения.

Оказавшись внутри, она обнаружила, что угрозы больше не ждет никто. Вадим убрал оружие, и они просто осматривали дом. Хозяина внутри действительно не было.

Жалевский обустраивался здесь скорее уютно, чем роскошно. Мебель самая обычная, из техники не то что компьютера нет – телевизор отсутствует. Зато очень много книг на полках и фотографий на стенах. Старых еще, черно-белых… Какая-то нетипичная сентиментальность для такого человека.

Внутри было чисто, не имелось следов борьбы или запустения. Напротив, создавалось впечатление, что хозяин только-только вышел: чайник стоял на плите, Жалевский достал из ящиков крупу и сахар, видно, собирался готовить.

– Нас не ждали, – констатировал Марк. – Когда вернется, сюрприз будет.

– Не факт, что вернется, – отметил Вадим. – Меня смущает закрытая дверь.

– Почему? Он же тут один, от кого запираться?

– Но на планете-то он не один! Шоссе рядом, в любую минуту кто-то свернуть может – по ошибке или из любопытства. Видел я этого Евгения… невротик и истерик. Он бы закрыл дверь на три замка, даже если бы просто вышел отлить!

– А что, туалет во дворе?

– Ну, в доме я его не вижу!

– А вы не могли бы на секунду отойти от обсуждения сантехнической ситуации? – вмешалась Вика. – Меня вот как раз смущает другое – ложечки.

– Многозначительно прозвучало, – усмехнулся Даниил.

– А ты не умничай, сам лучше посмотри, – девушка указала на подвесную раковину, в которую Жалевский составлял грязную посуду. – Всего по одному… Глубокая тарелка, мелкая тарелка, чашка, миска… а чайные ложечки две.

– И обе в чае, похоже, – посерьезнел Вербицкий. – Я тебя понял.

Незначительное вроде бы замечание на самом деле означало очень много. Одиноко живущий мужчина вроде Жалевского в жизни не будет брать чистую ложку, чтобы размешать чай. Если, конечно, он не испытывает панического страха перед микробами. Но тогда он бы не оставлял грязную посуду вообще, а мыл сразу!

Создавалось впечатление, что Жалевский здесь принимал гостей. Но то ли он сам, то ли гость хотел это скрыть и спешно вымыл одну из чашек. А ложечки… просто ускользнувшая от глаз мелочь.

– Все равно следов борьбы нет, – сказал Вадим. – Посуда – сплошь фарфор. Если бы он хоть раз дернулся не так, то обязательно бы что-то разбил. Кого бы он ни принимал, если вообще гость был, все было тихо и мирно.

– Тихо и мирно не всегда заканчивается хорошо, – рассудила Вика. – А есть шанс снять отпечатки пальцев с этих ложечек?

– Что-то ты в детектива заигралась!

– А у меня причин хватает, – парировала девушка.

– Кстати, об отпечатках пальцев… Я вот спросить хотел: нашли отпечатки убийцы в машине Сержа? – поинтересовался Марк.

– Там столько отпечатков было, что создавалось впечатление, будто парень таксистом работал, – фыркнул Вадим. – Пару человек даже удалось узнать – ранее привлекались за хранение наркотиков, нарушение общественного порядка… мелочи, словом. Сплошь девицы, и никто на роль убийцы не подходит. Может, отпечатки настоящего убийцы там тоже есть, но… чтобы человека таким образом обнаружить, недостаточно просто увидеть его отпечатки. Нужно, чтобы они были в архиве. Получается, убийца этого пацана ранее не привлекался.

– Даже если на ложках что-то и сохранилось, может быть та же история, – добавил Даниил. – И вообще пока ничего трогать не будем. Еще имеется вероятность, что Жалевский вернется целым и невредимым. Уже то, что мы в его доме, вызовет у него предсказуемые вопросы. Наши попытки перемещать его имущество – тем более.

– Сам виноват, не нужно дверь оставлять открытой, – пожала плечами Вика. – Но чтобы он меньше скандалил, можно и выйти. Погода хорошая, снаружи подождем!

В доме все равно не было ничего такого, что заслуживало бы внимания. Даже ложечки – аргумент не слишком сильный. Так что здание они покинули без сомнений.

А уже во дворе их ждал сюрприз: Евы нигде не было. Девушка, только что стоявшая на дорожке, словно в воздухе растворилась!

– Этого только не хватало! – возмутился Марк. – Ева! Ты где?!

– Да успокойся ты, – Вадим положил руку ему на плечо. – Чего сразу паниковать?

– Потому что это Ева, тут при любом раскладе паниковать придется!

– Если бы на нее напали, мы бы услышали…

– Ага, а если напала она?

Они могли бы спорить и дальше, своими криками отпугивая и без того затаившегося Жалевского, если бы не вмешался Даниил:

– Спокойно, ни на кого она не нападала! Разве что на дерево. Вон она, акробатка ваша.

Его определение было весьма удачным. Тонкая, ловкая и быстрая, Ева действительно напоминала цирковую акробатку. Используя кожаный ремень, который она, похоже, достала из собственных джинсов, девушка проворно забиралась вверх по гладкому стволу тополя.

Зрелище было настолько завораживающим, что несколько минут никто не мог вымолвить и слова. Создавалось ощущение, что Ева давно уже обучалась такому «древесному скалолазанию», настолько удачно у нее все получалось. Уверенность ее движений и мастерство производили впечатление, что это всего лишь шоу, все происходит не по-настоящему.

Первым заговорил Вадим, и, судя по фразе, он еще от шока не оправился:

– Вот и на фига ей был ремень, если штаны и без него не сваливаются?!

– Это же Ева, она всему двадцать применений найдет, – машинально отозвалась Вика. – Браслетом убьет, если придется…

– Вы считаете, что нам сейчас об этом думать надо?! – возмутился Марк. – Нужно ее как-то отсюда снять! Если она упадет с такой высоты, то точно себе шею свернет!

– Ну и как ты ее предлагаешь снимать? – осведомился Даниил. – Ствол настолько гладкий, что никто из нас и двух метров по нему не пролезет! А даже если бы нам и удалось, любая попытка стащить ее вниз – и грохнутся оба.

– Он прав, – подтвердила Вика. – Мне самой неприятно это признавать, но мы ничего сделать не можем. Нужно ждать, пока она сама слезет!

«Вот ведь существо… – мелькнуло в голове у девушки. – Только начнешь думать, что она уже ничего такого не выкинет, и – пожалуйста!»

Ева же, как всегда, действовала невозмутимо и целенаправленно. Добравшись до одной из веток, она сильнее сжала ремень, чтобы держать вес собственного тела одними руками, а ногой начала пинать эту ветку. Наблюдая за ней, Вика в очередной раз поразилась, насколько она все-таки сильная. Понятно, что весит она немного. Но и сила ее должна соответствовать весу! Обычная девчонка оттуда бы свалилась через минуту… да что там свалилась – не долезла бы!

А вот Ева падать не собиралась. Она продолжала целенаправленно пинать ветку, пока та с треском не надломилась.

– Все-таки сломает! – присвистнул Вадим. – Чем вы ее кормите – анаболиками?

– Мы себя успокоительным только кормим, – мрачно отозвался Марк. – Вот что мне с ней сделать, в кандалы заковать, чтобы она такого не вытворяла?

– Сдается мне, что она бы туда и с кандалами залезла, – заметила Вика. – Только использовала бы их вместо ремня. Ничего ты с ней уже не сделаешь! Тут природа постаралась…

– Поглумилась, я бы сказал!

Несчастная ветка наконец сдалась. Потрескивая соседними ветками и шелестя листвой, она полетела вниз. Ева тут же потеряла к дереву всякий интерес. Чуть ослабив хватку на ремне, она грациозно соскользнула по гладкому стволу.

Внизу ее уже ожидали. Как только ноги девушки коснулись земли, на нее тут же обрушился шквал вопросов со стороны мужчин:

– Чем ты думала?!

– Жить надоело?

– Ну и что тебе там понадобилось?

– Предупреждать вообще можно?

– Ты Жалевского с той высоты не видела?

Вике тоже хотелось спросить, и много о чем. Но она молчала. Потому что уже научилась по глазам Евы понимать, когда та не собирается отвечать; и сейчас был как раз такой случай. Нужно… ждать, как и в случае с деревом.

Стратегия сработала. Ева проигнорировала их всех напрочь. Мягко оттолкнув со своего пути Вадима, она направилась к ветке, которую сшибла. Судя по частому дыханию девушки, проделанный трюк дался ей тяжело. Раз она пошла на такое, причина должна быть очень серьезной!

Ева наклонилась над своим «трофеем» и стала копаться в переплетении веточек и мелкой листвы тополя. Вскоре она выпрямилась, держа в руках круглое воронье гнездо – их на тополях хватало.

– Тебе вот это понадобилось? – поразился Вадим. – А игрушку подоступней выбрать не могла?

– Мне? – равнодушно переспросила Ева. – Это не мне. Это вам. Вы ради этого приехали. Я здесь при чем?

– Мы не ради вороньего гнезда приехали…

– Мы приехали ради Жалевского, вот только я не понимаю, как это связано с ним, – призналась Вика.

В ответ Ева ничего не сказала. Она просто запустила тонкую руку в переплетение темных веток и достала оттуда два небольших предмета: почти полностью обглоданную кость и очень крупный золотой перстень, покрытый пятнами засохшей крови.

* * *

– Приплыли, – объявил Максим.

Ему никто не ответил по той простой причине, что отвечать было просто некому. Он стоял на крыльце у запертой двери.

На этот раз дома не было даже Евы, получается, и ее куда-то с собой потащили! Раньше они всегда предупреждали его, если такое случалось. Он был вроде как на уровне доверия члена семьи: мог приехать в любое время и ему были рады.

Обычно были.

Обвинять в этом только их не получалось. Максим признавал, что он сам значительно сократил общение с ними. Не то чтобы у него имелся конкретный план, парень действовал практически инстинктивно, на эмоциях. Равнодушие Евы настолько раздражало, что он заигрался с провокациями.

Теперь вот понимал, что зря. С самого начала было всего два варианта: либо заканчивать эти отношения раз и навсегда, либо принимать как данность. Самое смешное заключалось в том, что даже сейчас, стоя перед закрытой дверью, он не мог решиться на что-то конкретное.

Он догадывался, куда они могли отправиться. Марк упоминал, что они будут искать бизнесмена, раньше работавшего с подельниками Дениса Келя. Но что с этого толку сейчас? Адреса Максим не знал, предполагал только, что это далеко. Даже если он, переборов гордость, позвонит и узнает, куда ехать, то банально не успеет. Да и не нужен он там…

А где нужен? С этим дела обстояли сложнее. Даже ведь с Надей встречу в клубе не назначишь! Девушка заболела: по телефону говорила слабым голосом, быстро прервала разговор. Поэтому клубы и бары для нее исключались. А Максиму нужно было себя чем-то отвлечь! Если оставаться одному, то даже в центре толпы можно опять в депрессивных мыслях утонуть.

Можно сделать что-то особенное… Кстати, хороший вариант! Новизна отвлекает лучше всего, к тому же внезапная идея казалась ему очень удачной для всех, кто в нее вовлечен.

Он хочет с кем-то пообщаться. Заболевшая Надя, скорее всего, скучает одна. Так почему бы им не помочь друг другу?

Он знал, где она живет. Один раз девушка попросила подвезти ее практически к дому. Она вышла раньше, чтобы родители, не дай бог, чего лишнего не подумали. Но Максим видел, куда она потом направилась.

Парень не стал снова ей звонить. Он решил, что сюрприз в данном случае будет как нельзя кстати.

По пути к ней он остановился в цветочном магазине: являться с пустыми руками было как-то неловко. Максим понятия не имел, какие цветы ей нравятся, поэтому остановился на букете розовых роз. Девушки любят розы, вопрос закрыт.

Он полностью осознавал, что этот его поступок очень похож на намек, который он делать не хотел. Их с Надей отношения всегда были легкими и дружескими, они уважали просьбы друг друга. Если он явится вот так, то в некотором смысле подставит ее перед родителями. А самое главное – Надя может подумать лишнее.

Обманывать девушку ему не хотелось, поэтому Максим решил сразу же ей все подробно объяснить, как только они окажутся наедине. Ну а то, что он явился в ее дом без приглашения… Она поймет, что ему очень нужно было отвлечься. Должна понять.

Совесть все еще покусывала его даже в тот момент, когда он нажимал нужную кнопку на домофоне. Дом был небольшой, изящный, построенный недавно – это неудивительно, ведь Надя упоминала, что ее отец занимается недвижимостью. Домофон здесь был тоже необычный: возле каждого номера квартиры стояла фамилия владельцев. Это очень помогло сейчас.

Но скоро ему ответил женский голос, и путь назад был закрыт.

– Кто там?

– Здравствуйте, меня зовут Максим. Я приехал навестить Надю.

Открыли ему сразу же. Женщина ничего больше не спрашивала, не стала даже уточнять у Нади, есть ли у нее такой знакомый. Видимо, девушка не преувеличивала: одно лишь упоминание мужского имени действовало на ее мать как красная тряпка на быка.

Заходя в подъезд, Максим слышал, как где-то наверху щелкнул замок в двери. Значит, встречать его будут на лестничной клетке.

Благодаря этому он и узнал, что останавливаться нужно на втором этаже. Там его уже встречала невысокая коренастая женщина азиатской внешности; сходство между ней и Надей было очевидным. Несмотря на то что увидела она его впервые, женщина улыбалась.

– А я вот знала, что у Наденьки есть друзья, которые не оставят ее одну в трудную минуту! – всплеснула руками она. – Дочь у меня просто очень скрытная, слова от нее не добьешься! Но ты хорошо сделал, что пришел… Максим, да?

– Да.

– Заходи, не стесняйся. Я очень рада, что есть еще такие умные мальчики! Лилия Александровна меня зовут, но ты, наверно, это знаешь уже.

– Знаю, – соврал Максим. – Надя очень тепло о вас отзывалась.

– Она домашняя девочка, замкнутая… Я стараюсь отучить ее от этого, потому что таким тяжело жить. Раз ты появился, значит, действую я правильно!

Она общалась с ним как с четырнадцатилетним подростком. Максим предпочитал никак не реагировать на это, хотя в глубине души находил даже забавным.

Женщина пригласила его в квартиру и закрыла дверь. Обстановка внутри была в равной степени дорогая и лишенная вкуса. Даже Максим, который стремлением к дизайнерским изыскам похвастаться не мог, замечал это. Как-то слишком много всего нагромождено: стеклянные бра на стенах, картины, скульптура в углу, две фарфоровые вазы, золотая роспись на потолке. И все это только в коридоре!

Создавалось впечатление, что обитатели этого дома стремились во что бы то ни стало доказать, что деньги у них есть.

– А ты же у нас ни разу и не был, – продолжала ворковать Лилия Александровна. – Надина комната – последняя справа. Она уже знает, что ты пришел, я предупредила. Только ты помни, что она еще неважно себя чувствует!

– По телефону Надя не сказала мне, что с ней случилось…

– Простудилась, ничего заразного, не бойся. Задержалась допоздна, вот и продуло где-то. Бывает! Она же у меня нежная, как цветок.

Максим даже догадывался, когда это могло произойти. Надя сама ему тогда звонила, спрашивала, сможет ли он пойти с ней в клуб. Но у Максима было много работы, пришлось остаться в офисе. Он обещал, что подъедет подвезти ее, если будет такая возможность, но возможности не было. Впрочем, особого стыда он тогда не испытывал, потому что девушка сразу сказала, что ей есть к кому обратиться.

– Я пойду сделаю вам чай, – сказала мать Нади. – Ей полезно, а тебе наверняка понравится! Заодно и вазочку для роз принесу!

Она отправилась на кухню, а Максим прошел к указанной двери. Прежде чем войти, постучал, и в ответ донеслось глухое «Входи».

Когда он вошел, Надя только заканчивала убирать кровать. Такой он девушку еще не видел… Обычно она всегда очень внимательно подходила к выбору аксессуаров, макияжа, прически и косметики. Надя полностью осознавала свою некрасивость и умела скрыть не самые удачные черты. Теперь же, заявившись без предупреждения, он не дал ей возможности подготовиться. Пока он поднимался на второй этаж и беседовал с ее матерью, девушка только и успела, что сменить ночнушку на свободное платье и застелить постель.

Все. На этом готовность заканчивалась. Длинные волосы Нади были непривычно растрепанными, а она еще и старалась скрыть ими бледное лицо. Максим не видел в отсутствии косметики ничего шокирующего, учитывая их отношения, но лишь теперь сообразил, что она может воспринимать ситуацию иначе.

Ее слова подтвердили его догадки. Вместо привычного веселья Надя смотрела на него с обидой:

– Зачем пришел? Я ведь говорила, что не надо!

– Хотел повидать тебя…

– Замечательно! Я тебя об обратном просила! Розы эти, забота… Знаешь, что она сейчас подумает? Как мне оправдаться теперь? Мне и в лучшие времена не хотелось тебя здесь видеть, а теперь, когда я болею, меньше всего!

Ей пришлось прерваться, когда ее мать внесла большую стеклянную вазу, наполненную водой.

– Это для цветочков, – пояснила она, поставив сосуд на стол. – А чай скоро будет готов!

К счастью, Лилия Александровна в спальне не задержалась. Максим был благодарен ей за это. Он чувствовал себя глупо, понимая, что не прав, и это бесило еще больше. Он ведь пришел сюда, вообще начал общаться с Надей, чтобы все стало просто! Почему опять приходится анализировать, копаться в чьих-то эмоциях и извиняться? Почему просто нельзя говорить ни о чем?

Все уже пошло не так, как он ожидал, но у него еще хватало сил и самоконтроля на попытки исправить ситуацию:

– Хочешь, я сам твоей маме все объясню?

– Ты ей не объяснишь. Таким, как она, невозможно что-то объяснить! Если ты больше не будешь здесь появляться, она решит, что ты меня бросил. Значит, я недостаточно хороша, раз меня бросили. И начнется новая головомойка!

Ее голос звенел слезами. Судя по всему, материнский контроль был для Нади болезненной темой, а теперь, когда девушка еще и чувствовала себя плохо, ситуация только усугубилась.

– Надя…

– Я-то думала, ты нормальный! – Из-за завесы лохматых волос на него смотрели полные слез глаза. – Думала, что не такой, как все! Мне ты потому и понравился. Думаешь, я была в тебя влюблена и втайне ждала, когда же ты придешь ко мне с розами? Нет! Наоборот, я видела, что тебя вообще не интересует любовь! Тебе даже не нужно было, чтобы в тебя влюбилась я для поднятия твоей самооценки! Ты общался со мной без намеков на эту тему, а мне это было важно!

– Мне тоже! – Максим закипал все больше. – Я думал, мы друзья, а друзья помогают друг другу. Мне нужно было с тобой поговорить, вот я и решил прийти к тебе!

– Друзья помогают друг другу добровольно! А не вырывают эту помощь вот так! Ты знал о моей ситуации, знал, что мамаша у меня помешанная! Почему ты не подумал об этом?!

Оставалось лишь надеяться, что звукоизоляция в комнатах хорошая: вряд ли Лилии Александровне хотелось бы услышать о себе такое. Даже если ее дочь была права.

Сероватая бледность Надиной кожи и яркий румянец указывали на высокую температуру. В таком состоянии она могла даже не понимать до конца, что говорит. И это было достаточной причиной вести себя с ней помягче, особенно при том, что она в данной ситуации права все-таки чуть больше, чем он.

Но Максим чувствовал, что срывается. Злость, которая по-настоящему была спровоцирована Евой и направлена на нее, вдруг свернула в другое русло.

– Угомонись уже! Никакой трагедии не произошло из-за того, что я пришел сюда! Если у тебя в семье странные порядки, это не значит, что весь мир обязан по ним жить! Что, если я тебе руку подам, я на тебе обязан буду жениться?

– Не ерничай! – Надя сжала кулаки от обиды. – Ты обо всем знал! Это было условием нашей дружбы!

– Детский сад какой-то! Дружба с условиями!

– Может, но раньше ты не возражал. И вдруг тебе понадобилось поговорить, и ты наплевал на мою ситуацию!

– Я могу и уйти!

– Лучше бы вообще не приходил!

Для Максима это было последней каплей. Раздражение начало накапливаться в нем еще тогда, когда он приехал в гости к Марку и Вике, а обнаружил лишь запертую дверь. С того момента оно росло.

Часть его сознания понимала, что он ведет себя непростительно глупо и жестоко. Но это была слишком малая часть, чтобы на что-то повлиять. Букет, который девушка так у него и не приняла, полетел на пол.

– Желание хозяйки для меня закон! Счастливого выздоровления!

Он понимал, что таким поведением подставляет ее перед матерью даже больше. Но останавливаться не собирался и даже ощущал легкое злорадство.

– Максим… – всхлипнула Надя.

Но он уже не слушал. Быстрым шагом Максим вышел из ее комнаты и, чуть не сшибив по пути Лилию Александровну с подносом чая, покинул квартиру.

Глава 8

Тело нашли собаки. Но этого и следовало ожидать, раз в доме и во дворе его не было. Вокруг лес, поля, спрятать можно где угодно. Пришлось вызывать бригаду.

Вадим остался контролировать процесс один, остальные вернулись домой. Начальник охраны настоял на этом: нечего им тут делать. И специалистам мешать будут, и сами могут такого насмотреться, что лучше и не рисковать.

Хотя девчонку эту, Еву, он бы оставил. Ее видами трупов не смутишь, а что за чертовщина у нее в голове творится – он и сам еще не разобрался. Но чертовщина знатная, раз она подобные вещи вычисляет. Это несколько интриговало Вадима, но, объективно, в числе родни он подобную девицу видеть не хотел бы и в этом Марку сочувствовал.

Пока же Ева неплохо помогла им. Она заметила, что вокруг дома довольно много ворон, а те и мусорницы, и падальщицы. Она высматривала, куда они направятся, а вместо этого заметила блеск в одном из гнезд. Блеск мог быть чем угодно: от украденной ложечки до конфетного фантика. И все же девушка решила проверить.

Она была единственной из всех представительниц прекрасного пола, известных Вадиму, кто мог на такое пойти. Забраться на такую высоту, по гладкому стволу, без каких-либо гарантий на успех, просто чтобы посмотреть, от чего там солнце отражается! Да и ветку она эту толстенную одной ногой сбила…

В такие моменты Вадим неизменно радовался, что свое сумасшествие Ева направляет на содействие им, а не на охоту на прохожих в ночных парках.

Перстень и палец передали экспертам. Параллельно с этим в лес отправились кинологи с собаками. Вадим не сомневался, что что-нибудь они точно обнаружат.

В том, что это перстень Жалевского и кость тоже его, начальник охраны не сомневался. Прямых доказательств пока что не было, но интуиция уже била тревогу. Тем более что видно: труп свежий, мясо с кости просто склевали птицы.

А потом его нашли. Закопанным в землю на заросшем деревьями холме. Рука торчала из земли, частично присыпанная хвоей, и на ней не хватало двух пальцев. Но лазать по деревьям в поисках второго Вадиму не хотелось.

– Его что, на части порубили? – только и спросил начальник охраны.

– Да нет, так закопали, – пожал плечами ближайший к нему эксперт. – Тут либо вороны добрались, либо мелкие лесные звери.

– Ворона может вот так откромсать палец?

– Мизинец у неподвижной жертвы? Да запросто. Это весьма целенаправленные птички. Но то, что вы в гнезде этот палец заметили, – вот настоящее чудо!

– Да… есть у меня один знакомый чудила…

Вадим наблюдал за извлечением тела со стороны, сам не участвовал. Теперь уже это дело полиции, а ему оставалось придумать нейтральную причину, по которой он мог приехать к Жалевскому. Всегда можно соврать что-то про бизнес, тут проблем не будет…

Сложнее разобраться с тем, что реально произошло!

Труп закопали неглубоко. Похоже, даже яму специально не рыли, воспользовались тем, что земля тут и так неровная, полна канав и углублений. Убийце и в голову не пришло задуматься, откуда эти канавы взялись, он просто воспользовался случаем.

А зря, о здравом смысле нужно помнить всегда. При сильных дождях вода потоками стекала по холму, оставляя на своем пути такие проемы. После смерти Жалевского успел пройти дождь, который и высвободил одну руку покойника, а заодно и обмыл от грязи перстень. Золото ярко заблестело, привлекая внимание птиц, остальное уже очевидно.

– Может, тело и тащили, но из-за дождя уже не поймешь, – констатировал эксперт. – Дождь, кстати, был позавчера. Но мужика этого, похоже, убили дня два-три назад. Жалко, что следы посмывало, могли б хоть понять, сколько народу тут участвовало…

– Скорее всего, один, – заметил Вадим. – Было бы двое, потрудились бы хоть яму поглубже вырыть!

– Необязательно. Могли спешить. А даже если один был, то достаточно сильный. Наш товарищ труп весит немало, далеко не каждый его даже дотащит в одиночку на такое расстояние от дома, не то что донесет.

Вскоре тело извлекли. Вид у него, пролежавшего столько дней в земле, был крайне печальный. Вадим лишний раз порадовался, что заставил Вику уехать отсюда – нечего девушкам на такое смотреть, при любых обстоятельствах!

– Что там у нас с причиной смерти? – осведомился начальник охраны.

– А ничего, что клиент еще принимает грязевую ванну? Так я тебе точно не скажу. Но вот с таким прошибленным на затылке черепом он точно жить не мог.

Травма была настолько очевидной, что Вадим тоже видел ее под грязью. Бедняге Жалевскому не повезло: кто-то ударил его сзади, раскроил череп так, что даже не все осколки сохранились. Прав эксперт относительно того, что это сделал кто-то очень сильный.

Почему-то вспомнилась смерть соседского мальчишки, Сергея. Но Вадим быстро выкинул ее из головы. Между этими двоими никакой связи нет!

Перед тем как уехать, начальник охраны еще раз осмотрел участок Жалевского, в дом тоже вошел. Результата это не принесло: помимо отросшей травы у дорожек, ничто не указывало, что хозяина здесь больше нет. Похоже, своего убийцу жертва приняла гостеприимно…

«Две ложечки, – вдруг вспомнил Вадим. – Если это тоже было сделано для убийцы, то он был один, сам все сделал. Здоровый парнишка!»

Оставалось только понять, может ли смерть Жалевского быть связана с «Зодиаком». На первый взгляд – нет. То есть существует вероятность, что кто-то пронюхал, что у Жалевского могут быть камни из этой коллекции, решил забрать. Но он бы сделал все более жестко, по идее. Да и потом, если бриллианты действительно были у Жалевского, стал бы он так расслабляться – выезжать за город без охраны? При его нервозности и истеричности – вряд ли. Что-то тут не сходится.

Днем Даниил и остальные его с расспросами не беспокоили. Зато не унималась жена:

– Может, не будешь во все это лезть? Ты бы лучше с Настей за город съездил… Нормально за город, а не туда, где мертвецов находят!

– Съезжу. Но когда отпадет риск, что мою машину расстрелять могут.

– Вот жалею я, что ты не библиотекарь, иногда…

К счастью, жена у него была спокойная и до традиционного понятия «пилить, пока не треснет» не опускалась. Это берегло Вадиму львиную долю нервов.

Ближе к вечеру он созвонился со знакомым экспертом. Тот ждал звонка и удивлен не был.

– Ну что я тебе могу сказать, Вадик… Убили твоего жмурика в один удар, точный и достаточно сильный для этого. Других травм у него нет, исключая посмертные, нанесенные зверьем. Судя по состоянию тела, на место захоронения его несли, а не тащили, что, опять же, свидетельствует о силе нападавшего.

Вот оно как… Кто-то сильный, такой, кому Жалевский доверял. И никаких тебе пыток и допросов с пристрастием. А с другой стороны, если «Зодиак» тут вообще ни при чем, почему все так совпало по времени? И был ли у кого-то мотив убивать Жалевского?

– Где произошло убийство, определить удалось? – поинтересовался Вадим.

– Удалось, представь себе. За кого нас вообще держишь? На кухне его убили, она у него большая, вроде как кухня-столовая: там и рабочая зона, и обеденный стол. Так вот, его, похоже, за столом и приложили. Кровь там затерли, но, сам знаешь, при ультрафиолетовом освещении видно. Плюс мы нашли под плинтусом неподалеку от стола частицу черепа.

– Далеко полетело, – оценил начальник охраны.

– Да нет, не очень, раз на стену ничего не попало. Полагаю, осколок этот просто проскользил по полу и застрял под плинтусом, а убийца на фоне всей кровищи его не заметил. Но у киллера нашего недостатка времени явно не наблюдалось, он убрал все очень аккуратно.

– Да уж, хозяйственный. Орудие убийства установили?

– Тяжелый тупой предмет, – отрапортовал эксперт. – На ране остались частицы металла, в частности меди. Точно я тебе говорить не буду, но рискну предположить, что это была настольная лампа. Чисто навскидку.

– Вы эту лампу нашли?

– Ага, держи карман шире! Нету ее, если и была лампа, то убийца с собой забрал. Судя по всему, он надеялся, что тело вообще не найдут. Вероятность такого исхода была… Если бы создавалось впечатление, что жертва наша уехала добровольно, его бы могли там и не искать. Но это вряд ли, семейство рано или поздно забило бы тревогу. Только почему на месте семейства оказался ты – я до сих пор не понимаю.

– Случается всякое, – уклончиво ответил начальник охраны. – Ладно, спасибо тебе. Еще чего интересного выяснишь – звони.

– Как всегда.

Вадим положил трубку и задумался о том, стоит ли предпринимать хоть какие-то дальнейшие действия в этом направлении. По идее, нет, Жалевского убил кто-то ему знакомый. Это очень похоже на убийство на почве конкуренции. В то же время интуиция отказывалась признавать, что «Зодиак» здесь ни при чем.

В одном только Вадим не сомневался: он правильно поступил, что не оставил бриллиант себе. Да и Даниилу следовало бы давно избавиться от этой «стекляшки». Хоть и нелогично это, да и ненаучно, но есть в драгоценных камнях какой-то дурной магнетизм. И умирать за их красоту Вадиму точно не хотелось!

* * *

Только наметился след – и тут же исчез. Вика была уверена, что остальные воспринимают ситуацию именно так. Кроме разве что Евы, но она непонятно вообще о чем думает. Может, о смерти Жалевского, может, что у страуса глаз больше мозга. И в любом случае она не признается.

А с Марком и другими спорить было проблематично. Смерть бизнесмена выглядела как что угодно, только не как следствие связи с «Зодиаком». Поэтому Вика и не спорила, а разбиралась самостоятельно.

Кто знал о том, что они будут искать Жалевского? Только его жена, которая и дала им адрес! Что, если за «Зодиаком» охотилась именно она, а муж об этом не знал? Тогда разговор с ними вывел бы его на подозрения!

Эту версию Вика еще попробовала озвучить Марку. А в ответ получила:

– Ну вот куда тебя несет? Всюду заговор видишь!

– Не всюду, а только там, где он теоретически может быть.

– Тут его нет даже теоретически. Ты видела эту Лилию? Она же простая, как доска! Какие заговоры и интриги? Это не ее, такие обычно выбирают достижение целей по методу носорога: переть только вперед.

– Простота бывает обманчива! – настаивала Вика. – Ты же сам говорил, что Жалевского убил кто-то, кому он доверял и кого сам в дом пустил! А жене своей он должен был доверять!

– Еще я тебе говорил, что его убил кто-то физически сильный. Это ты тоже приписываешь его жене? Или запоминаешь только то, что тебе удобней?

– Вредный ты, – оскорбилась девушка. – Вот и делись после этого с тобой предположениями!

– Вик, я не против того, чтобы ты делала предположения, я уважаю твое мнение. Но ты постарайся не подгонять факты под собственную версию!

Даже понимая, что он прав, Вика все равно обиделась. И решила действовать самостоятельно. Прямой разговор с Жалевской был пока невозможен: узнав о смерти мужа, она попала в больницу с нервным срывом.

Может, она действительно любила супруга и так искренне переживала? Но Вика хотела выяснить наверняка.

Она знала, что у Жалевского есть еще и взрослая дочь, но та пока не отходила в больнице от матери. Да и вообще приставать к девушке, только-только потерявшей отца, было бы кощунственно. Поэтому Вика пошла обходным путем.

Лилия Жалевская весьма походила на человека, который любит привлекать к себе внимание. А значит, и профиль как минимум в одной социальной Сети у нее есть. Такой логикой руководствовалась Вика, залезая в Интернет, – и оказалась права.

Своя страничка у мадам Жалевской действительно имелась. Была она, по сути, собранием глубокомысленных цитат, скопированных где-то, картинок с котиками и фотографий самой владелицы профиля. Последние оказались представлены в большинстве. Казалось, что Лилия стремилась выложить в Сеть каждый момент своей жизни. Хватало у нее и профессиональных фотосессий, причем иногда довольно откровенных. Вика не была сторонницей возрастных стереотипов, однако фото мамы взрослой дочери в полупрозрачном пеньюаре выглядело неоднозначно.

Похоже, свои формы Жалевская считала идеальными, раз открывала доступ к фотографиям всем желающим. И она действительно не походила на интриганку, которая способна хладнокровно убить своего мужа. Но ведь не факт, что у нее не было предприимчивого любовника!

Потратив не один час на изучение многочисленных фотоальбомов Жалевской, Вика обнаружила, что кое с кем она явно была не в ладах. Одни пользователи делали ей комплименты, часто – откровенно льстивые. Другие же писали гадости и колкости.

Среди последних особенно отличалась ровесница Лилии – крупная блондинка, косящая под женщину-вамп. Несмотря на внушительность собственных декольте и разрезов на платьях, она периодически упрекала Жалевскую в вульгарности, и та в этой нелюбви отвечала ей взаимностью.

Интернетовскими «друзьями» они не были, но друг друга не блокировали. Видимо, каждой хотелось публично унизить соперницу, поставить ее на место. Обе вели себя некрасиво, поэтому связываться с «роковой блондинкой» Вике не слишком хотелось. Но – нужно. Никто не знает больше сплетней, чем «враг в юбке».

Блондинка, которую звали Снежаной, на сообщение отреагировала довольно быстро. Весть о том, что Вика собирает компромат на Жалевскую, потому что та строит глазки ее мужу, оказалась крючком, который Снежана с готовностью заглотила. Они договорились встретиться тем же вечером, не откладывая, в одном из ресторанов.

И если назначить эту встречу оказалось просто, то придумать оправдание для Марка было уже сложнее. Вика не хотела, чтобы он ехал с ней, и не только из-за недавней обиды. Просто разговор «по-женски» в подобной ситуации оставлял гораздо больше перспектив.

В итоге пришлось привлекать Агнию, которая не только предоставила алиби в виде похода по магазинам, но и вызвалась на роль водителя.

– Я дождусь тебя в машине, – сказала она. – Если мы вдвоем заявимся, она точно что-то заподозрит.

– Может, и не заподозрит…

– Лучше не рисковать!

– Мне бы не слишком хотелось, чтобы ты в машине неизвестно сколько торчала, – сообщила Вика. – Стыдно так злоупотреблять твоей добротой!

– Ай, да перестань! Мне же самой интересно! Зато я буду первой, кто узнает.

Несмотря на то что из вежливости Вика пыталась отказаться, в глубине души она признавала, что присутствие рядом Агнии – это к лучшему. Понятно, что никакой угрозы от Снежаны нет и быть не может. Но все-таки спокойней, когда кто-то не только знает, куда ты направляешься, но и находится недалеко. С ними уже всякое случалось, расслабляться нельзя!

Снежана, как ни странно, явилась на встречу даже раньше срока. Когда Вика вошла в ресторан, женщина уже ожидала ее за столиком. Судя по злорадному любопытству, пылавшему в ее глазах, Лилию Жалевскую она не любила горячо и искренне.

По пути Вика придумывала версию про потенциальную неверность мужа, даже проговаривала ее с Агнией в качестве репетиции. Но оказалось, что при перспективе сплетен ни в каких объяснениях Снежана не нуждалась вообще.

– Ну что, она на молоденького позарилась? – поинтересовалась она, зажигая сигарету. – Или муж у тебя старше?

– Молодой, – призналась Вика. – И, если честно, я не уверена, что мои подозрения оправданны. Может, я зря на человека наговариваю!

– Детка, на эту старую стерву нельзя наговаривать зря! Если ты сомневаешься, копает она тебе могилу или нет, значит, она копает две! А уж на передок она вообще слаба! Я эту курву чуть не придушила, когда узнала, что она спит с двумя моими любовниками!

Наличие двух любовников Вика предпочла не комментировать, личная жизнь Снежаны ее вообще не волновала. Вместо этого она продолжала изображать застенчивую угнетенную жену:

– Сейчас мне особенно неловко ее обвинять, потому что у нее недавно муж умер…

– Что, скопытился все-таки Женька? – хмыкнула Снежана, сбивая пепел с сигареты в пепельницу. – Чего и следовало ожидать!

– Лилия, по-моему, очень переживает.

– Очень переживает, но как-нибудь переживет! Ей не впервой, страдалице этой!

Это была как раз та тема, на которую Вика и рассчитывала.

– Да? А что, Евгений не первый ее муж?

– Второй! И первый дуба дал! Я с этой стервой познакомилась, когда она еще за Вовкой замужем была, а это было лет пятнадцать назад. Вовка ж когда узнал, под скольких мужиков она легла, у него сердце и прихватило!

От кого именно Вовка узнал о похождениях жены, она не уточнила. Но по глазам Снежаны можно было понять многое.

– Ему тогда еще говорили: не женись ты на вдове черной, – продолжила женщина. – Я его знала по бизнесу, не близко, но нормально. Хороший мужик был! Но как с ней познакомился, так крыша и поехала. От нее мужики вообще с ума сходили, всегда! А если учитывать, что она при этом кобыла уродливая, то вариант один: ведьма!

– Может, и так, – кивнула Вика. – Не верю, что мой муж мог на нее добровольно засматриваться! А ее дочь… это, получается, от первого мужа?

– Ну, если по документам, то да. А как по факту – кто ж ее знает, от кого она эту свою косоглазую нагуляла! Лилька неразборчивая, мужу она всегда изменяла, я уверена. У нее вообще все должно быть ее или ничье! И дочка тоже.

– В смысле?

– Лилька ее чуть ли не дрессировала, что любить нужно только мамку. Правда, девка эта ей самой никогда не нравилась, слишком тихая и некрасивая. А в кого ей быть красивой, если мать – свинья вылитая? Но другого ребенка у нее не вышло, вот она эту при себе и держала… забыла, как ее. Когда Вовка умер и она за Женьку пошла, то и себя, и дочку на его фамилию переписала. Ей непринципиально, а мужики ведутся на это. Она вообще хорошо знает, на что мужики ведутся! Будь осторожна. Раз Женька умер, она замену подбирать будет, может, и твоего возьмет. Следи в оба!

– Мой не настолько добрый, чтобы жениться на женщине, которая его намного старше, да еще и со взрослой дочерью, которую содержать нужно! Но вот изменить он мне может, я этого боюсь…

Снежана расхохоталась. Звук был настолько громкий, что Вика невольно поморщилась. На ее удачу, собеседница этот нервный жест не заметила.

– Только измены боишься! Это пока. Пока ты не поняла до конца, что она может! С Женькой, убежденным холостяком, все было ясно – вроде бы! А потом он вдруг превратился в конченого романтика. Цветы ей таскал, драгоценности, чуть ли не серенады пел! Умолял ее за него замуж выйти! Ее, страшилище это, да еще и с довеском!

Даже не пускаясь в такие субъективные суждения, Вика могла понять удивление знакомых Жалевского. Даже тех коротких встреч, на которых девушка его видела, хватило, чтобы понять, что этот тип – не поэт в душе и не тот, кто путь своей дамы розами будет усыпать.

Хотя кто разберет, что у человека в сердце делается! Может быть, он только на поверхности мелким истериком был, а в сущности своей – добрейшей души человек. Вот только Вике было сложно поверить в это.

Не исключала она и вариант, что все дело в Лилии. Есть такие женщины, которые могут и не быть писаными красавицами, но в них все равно есть незримый магнетизм. Другим женщинам его не понять, а вот мужчины буквально голову теряют.

– А она его хоть любила? – спросила Вика.

– Ой, да кого она любит! Разве что себя. Думаю, даже дочку свою – нет. Вышла за него, потому что он удобный, получила что хотела. Он ради нее пахал днем и ночью, его бизнес рос, он богател. Чего б ей с ним не жить? А изменяла она ему регулярно, я уверена. Просто не хотела больших перестановок в жизни. Но одна она не будет! Без супруга то есть. Однозначно найдет ему замену! Так что уводи своего мальчика от нее, пока не пришлось его из постели этой потаскухи вытаскивать! Оттуда уже и не вытащишь.

– Не похожа она на такую роковую женщину…

– Вот еще! Она не роковая женщина, но шалава знатная. Это и Женьке говорили, да только он слушать не хотел. А от друзей Вовки я слышала, что и его предупреждали. И если Женька ее брал с довеском, то Вовка вообще из какой-то глухой деревни вытащил! Знаешь, какой до меня слух дошел?

– Какой?

– Что даже в этом глухом селе, где родители девок замуж выдают всеми правдами и неправдами, ее родители пытались отговорить Вовку жениться на ней! – с необъяснимым торжеством объявила Снежана.

Никакого повода для радости Вика в этом не видела, но удивление понять могла. Похоже, первый муж Лилии был бизнесменом, человеком состоятельным. Какие родители будут возражать против такого?

А Снежана явно втайне завидовала Лилии. От такого внимания со стороны мужчин она бы не отказалась и сама! Зависть – одна из самых эффективных причин для вражды. Причем женщина такого типажа одними сплетнями эту вражду не ограничила бы, она бы любой ценой попыталась собрать как можно больше компромата на соперницу.

– А вы с ее родителями поговорить не пытались? – осведомилась Вика. – Чтобы узнать, почему они возражали против свадьбы…

– Да там давно уже не с кем говорить! – махнула рукой Снежана, вдавливая сигаретный «бычок» в пепельницу. – Померли ее родители. Еще до свадьбы с Вовкой померли.

– Какое-то странное совпадение!

– Вот и я подумала, что странное. Но там не докопаешься… Пожар у них в доме был. Оба угорели в своей же спальне. Лилька тоже чуть опалилась, но вылезла. Расследование было, причину нашли, так что это была не она. А жаль. Я б не отказалась ее за решеткой увидеть!

– Вы эту версию проверяли?

– А то! Ща, погоди…

Снежана достала из сумки мини-планшет и начала водить по экрану ярко накрашенным ногтем.

– У меня на старой почте могла сохраниться переписка по тому делу, – пояснила она. – Не факт, давненько это было… Уже после того, как она за Женьку вышла. Вовку-то мне не особо жалко было, а Женьку я лучше знала, тогда и затеялась со всем этим более серьезно. Ничего! Не виновата она тут. А, вот… Здесь заключение есть, тут и фотки ее родителей, но это так, бонусом приложили…

Она с таким видом протянула девушке планшет, словно оказывала величайшую милость на свете. А Вике это было не особо и нужно: зачем читать экспертное заключение, если оно только подтверждает известные факты? Но девайс она все-таки взяла, чтобы не показаться неблагодарной.

Взяла не напрасно. Взглянув на экран, Вика поняла, что фотографии родителей Лилии стоят гораздо больше любых экспертных заключений.

* * *

Валерий Щербаков был доволен. Его план удался, причем сработало все гораздо быстрее, чем банкир мог ожидать.

Он ведь сразу понял, что этот пожар был не случаен! Ему не нужны были никакие подсказки от Вербицкого, чтобы прийти к такому выводу. У несчастной женщины не имелось ни единой причины совершать подобный поступок, только чтобы навредить его банку. На учете у психиатров она тоже не стояла, Щербаков специально проверил.

Его, конечно, интересовало, каким образом кто-то провернул это. Но причина была вторична по сравнению со следствием – и будущими событиями. Подобный ход явно служил подготовкой к более грандиозному событию!

Поэтому он подготовился. Увеличил количество охранников, усилив бригады опытными специалистами. Установил на входе рамки металлодетекторов. Обеспечил постоянное наблюдение за видеокамерами в режиме реального времени. А потом просто стал ждать…

И получилось. Ему позвонили и сказали:

– Нападение сегодня сорвалось… Беседовать будете?

– Да. И убедитесь, что я поговорю с этими людьми раньше, чем полиция!

Уже по дороге в банк он знал все подробности. Группа грабителей явилась одновременно с ремонтной бригадой. Ради этого ведь и разрушили открытую для посетителей часть офиса! Сработали металлодетекторы, среагировавшие на оружие. Грабители попробовали стрелять, у одного даже получилось. Но на этот раз на охране были бронежилеты, и никто не пострадал.

Всего четверо. Трое мужчин и женщина. Целую бригаду прислали! Наивные какие… Щербаков не собирался больше надеяться на удачу, только не после того, что уже произошло. Бриллианты давно были перевезены в другое хранилище, но на этот раз он провел операцию тайно, используя самых надежных людей.

Так что, даже если бы грабители каким-то чудом преуспели, их ждало бы грандиозное разочарование. Но теперь все это вторично.

Он решил, что сначала стоит побеседовать с женщиной. Велика вероятность, что она заговорит быстрее, на нее не придется давить. К тому же представительницы слабого пола в целом более болтливы.

У служебного входа его встречали охранники.

– Как она? – полюбопытствовал Щербаков.

– Пока не колется. И… вы не поверите!

– Что такое?

– Права качать пытается, – раздраженно сообщил начальник охраны. – Адвоката требует, кричит, что мы ее похитили…

Банкир только усмехнулся. Похоже, это одна из тех малолеток, которые лезут непонятно во что, насмотревшись американских фильмов, и думают, что станут крутыми гангстершами. А если их и поймают, то обязательно сразу дадут адвоката и, конечно же, позволят сделать один телефонный звонок!

Расколоть эту дурочку, возможно, будет даже проще, чем он ожидал.

Грабительницу отвели в один из отдаленных кабинетов. Пожар туда не добрался, соответственно и ремонт был не нужен, но в воздухе по всему зданию сейчас витал запах краски.

Девушка сидела за столом, с той стороны, куда усаживают гостей. Она, как и ожидал Щербаков, оказалась молодой, красивой и… знакомой.

Точнее, лично он с ней знаком не был. Но ее лицо точно где-то видел!

При его появлении девица вскочила на ноги:

– Вы тут главный? Сколько это будет продолжаться? Что за беспредел?

– Не повышайте голос, – посоветовал Щербаков. – Вы не в том положении, чтобы возмущаться. Вы совершили серьезное преступление, за которое полагается немалый срок.

– Какое еще преступление? Это что, розыгрыш? С какого вы канала?

– Я владелец этого банка. А вы сегодня попытались его ограбить.

Девица скрестила руки на груди и рассмеялась. Причем чувствовалось, что смеется она демонстративно, чтобы все оценили ее смелость и независимость. А на самом деле она напугана до чертиков.

– Я не граблю банки! – объявила она. – Серьезно, если вы хотели, чтобы я купилась на этот трюк, вам нужно было придумать что-то пореалистичней!

Не похоже все это было на блеф, Щербаков нутром чуял. Ну а что тогда? Реальная невменяемость? Нет, она не похожа на сумасшедшую.

Сотрясать воздух подолгу и впустую он не любил. Поэтому банкир просто приказал своим сопровождающим:

– Покажите ей запись камер наблюдения.

Его указание было выполнено быстро и безукоризненно. К девушке развернули ноутбук с широким экраном, запустили запись. По мере того как развивались события, с лица задержанной исчезала самонадеянная ухмылка.

Вот она в компании троих мужчин заходит в банк. Ее останавливают, она достает оружие. Выстрел, еще один. Отлетает к стене охранник, и наверняка там, под бронежилетом, уже формируется синяк, зато его жизнь вне опасности. Девушку скручивают, она кричит и вырывается; ее уводят.

– Это… бред, – одними губами произнесла она, когда запись выключили. – Ложь! Монтаж! Я не знаю, чего вы добиваетесь, но вам это так просто не сойдет!

– Я ничего не добиваюсь. Вы пытались ограбить мой банк, и я хочу знать зачем. Так что это мне логичней спросить: а чего же вы добиваетесь?

– Я не могла ограбить банк! Я – Алекса Субботина!

– Мне это должно что-то говорить?

– Я известная телеведущая!

И тут Щербаков вспомнил, где видел эту симпатичную мордашку раньше. Девица действительно являлась ведущей какого-то ток-шоу. Он подобные передачи не смотрел, но запомнил ее, когда ему предлагали кандидаток для новой рекламной кампании банка.

Она действительно телеведущая, ухоженная и обеспеченная если не собственной зарплатой, то спонсорами уж наверняка.

– Зачем вам это понадобилось? – На этот раз Щербаков был действительно удивлен. – Даже попытка ограбления банка – это серьезное преступление!

– Говорю же, я ничего не грабила!

– Тогда как вы оказались здесь?

– На меня набросились какие-то мужики, причем не в полицейской форме, а в костюмах! Притащили сюда, заперли, не объясняли, в чем дело! Как я должна была на это реагировать. Плясать и радоваться?

– А где, по-вашему, они вас схватили? И почему?

Тут уже раздражение из голоса девушки исчезло, она нахмурилась:

– Я… я не знаю.

– Вы были внутри банка, камеры это показывают, – Щербаков кивнул на ноутбук. – Где вы взяли оружие?

– Я не знаю…

– Кто те люди, которые пришли с вами?

– Я не знаю…

– Алекса, зачем вам понадобилось ограбление банка?

– Я не знаю! – крикнула она. На глазах девушки уже блестели слезы. – Я не знаю ответ ни на один из ваших вопросов, понятно? Я требую адвоката!

– До этого вы еще дойдете, когда будете объяснять свои действия полиции. Но все ведь необязано быть так серьезно… Вы ничего не украли и никому не навредили. Я вполне могу не вызывать полицию и вообще отпустить вас, не предъявляя претензий, если вы расскажете, как оказались в моем банке.

Щербаков не шутил, он действительно был готов пойти на это. Ему было непринципиально, сядет девица в тюрьму или нет. Уже понятно, что сама она мало что решала в этой операции. Гораздо важнее ему было добраться до организаторов.

Однако телеведущая не спешила ему помогать:

– Мне действительно нечего вам сказать… Я не помню ничего до того момента, как на меня кинулись ваши бугаи! Я не знаю, почему и как я попала сюда. Да и мужиков тех, что со мной пришли, тоже не знаю… Я ничего не помню, честно! Пожалуйста, дайте мне позвонить адвокату.

– Но что-то же вы помните, – настаивал Щербаков. – Полностью память вы не потеряли, раз помните свое имя! Напрягитесь, подумайте… Что последнее вы помните до того, как мои люди обезвредили вас? Где ваша память обрывается?

– Я… – Девушка на секунду зажмурилась, потом открыла глаза и посмотрела на свой плоский живот. – Кажется, я собиралась рожать ребенка…

Глава 9

Все началось с фразы, которая сначала показалась Вике шуткой:

– А давай слетаем?

– Куда слетаем? – удивленно переспросила она.

– В ту деревню, где она росла, – без промедлений ответила Агния. – Это же де-рев-ня! Там все друг про друга всё знают. Если ее родители действительно были против свадьбы с городским, то кто-то об этом помнит даже спустя годы, случай-то вопиющий!

– Там много не самых обычных случаев, – Вика невольно вспомнила фотографию, которую показала ей Снежана. – Но я не уверена, что нам нужно в это лезть. В конце концов, не наше это дело.

– Оно может быть связано с нами!

– Сама-то ты в это веришь?

Безусловно, Лилия Жалевская – персона странная и неоднозначная. Вика не исключала, что, может, эта барышня и есть «черная вдова», отправившая обоих мужей на тот свет. Может быть. Не факт. В любом случае к охоте на бриллианты это не имеет никакого отношения!

А им сейчас нужно сосредоточиться на человеке, который на «Зодиак» нацелился. Но если на него у них никаких выходов нет, то на Лилию – есть.

Агния тоже это понимала:

– Ой, да там дня на два поездка! Долетим туда, возьмем машинку, переночуем, на следующий день уже обратно полетим!

– Да? А как ты это собираешься Даниле и Марку объяснить?

– Отдых после стресса, – отозвалась Агния. – То есть я вообще за честный подход, но ты же их знаешь… Начнутся крики «это опасно» и «куда ты лезешь без охраны». А тут нам охрана реально не нужна! Поэтому поищем в Интернете, какие там рядом достопримечательности есть, и все. Блин, да все рады будут, что мы уехали и вроде как отказались от расследования! Поехали, а?

– Чего тебе дома не сидится?

– Дома скучно. Я давно из города не выезжала.

– Да уж, особенно на секретные миссии, – проворчала Вика.

Но отказываться не стала. Потому что вся эта история с Лилией – один большой неотвеченный вопрос. Есть еще маленький, крохотный совсем шанс, что эта женщина связана с охотником на «Зодиак» – она передавала ему информацию. Чтобы понять, реален ли этот шанс, нужно сначала понять ее.

– Если что-то случится, это твоя вина, – предупредила Вика.

Агния серьезностью ситуации не прониклась:

– Ой, да всегда в чем-нибудь будет моя вина!

Объясниться с Марком оказалось на удивление легко. Он вообще сейчас не был готов к спорам, потому что, с одной стороны, навалились дела на работе, а с другой – нужно было найти человека, который организовал все попытки ограбления. Все вместе это утомляло. Вике даже неловко было оставлять его одного в такой ситуации и приходилось напоминать себе, что то, что она делает, может помочь.

В доме Агнии обсуждение протекало гораздо более бурно, что хорошо слышалось через открытое окно. Но это нормально. Вика уже привыкла к тому, что в этом «итальянском семействе» все на эмоциях. И это не означало, что они действительно ссорятся – потому что в состоянии конфликта холодный и жесткий Даниил вряд ли повысил бы голос. Скорее это была общая традиция, своего рода игра, к которой они привыкли.

– Ты не мать, ты кукушка!

– Детям полезно от меня отдохнуть!

– Они к тебе привыкнуть не успевают!

– Я буду представляться им при встречах!

– Почему тебя все время куда-то несет?

– Если бы меня никуда не несло, я бы с тобой не познакомилась!

Уже вечером Агния позвонила ей и довольным голосом сообщила, что вопрос решен.

– Даниил там хоть жив? – с опаской поинтересовалась Вика.

– Ой, что ему будет! Собирайся давай, я уже заказала нам билеты!

И как только начало создаваться впечатление, что все уже решено, как добавился еще один неожиданный фактор. Ева заявила, что хочет ехать с ними. Причем сделала это в своей привычной манере: безапелляционно и не объясняя причин.

Вот в этом уже имелся подвох! Ева не слишком хорошо знала ситуацию, довольствовалась только тем, что слышала в обрывках чужих разговоров. Но она никогда ничего не делала просто так!

Узнать у нее, почему она вдруг решила составить им компанию, не представлялось возможным. Остановить ее – тоже. А хотелось! Потому что Вика не была уверена, что готова к такой ответственности. В принципе они с Евой неплохо ладили, уже путешествовали вместе, но никогда – наедине. Да и потом, раньше цель была очевидна.

У Вики имелся всего один аргумент, который мог бы повлиять на нее:

– А как же Табата?

– Табате ничего не будет за два дня, – пояснила Ева. – Я ей все объясню.

И действительно, она до поздней ночи оставалась у клетки с гиеной и что-то ей шептала через металлическую сетку. А Вике пришлось звонить Агнии и сообщать, что билетов им нужно уже три.

Агния по этому поводу пришла в восторг, который сложно было понять или разделить. Ей казалось, что присутствие Евы доказывает, что они на правильном пути. Вика же придерживалась мнения, что оно не доказывает ничего, только проблем им добавляет.

Тем не менее следующим утром в самолете сидели все трое.

– Так и не скажешь, зачем? – поинтересовалась Вика, когда шасси самолета оторвалось от взлетной полосы. – Теперь-то тебя никто дома не оставит, обратной дороги нет!

– За тем же, за чем летите вы, – сообщила Ева.

– Но ты даже не знаешь, что мне про Лилию рассказали! Фотографию ее родителей ты не видела.

– Я видела ее дочь.

– Это не одно и то же! Я не говорю о том, что нужно видеть ее родственников, я…

– Ты меня не понимаешь, – прервала ее Ева. – Думаешь не о том. Дальнейший разговор считаю бессмысленным.

– Суровая она у вас, – прокомментировала Агния.

– И не сказать что справедливая!

Радовало хотя бы то, что при посторонних Ева вела себя как самая обычная молодая девушка. Всю дорогу она то слушала плеер, то читала книгу. Правда, то, что читает она собрание трудов средневековых врачей, нельзя было назвать самым типичным вариантом развития событий, но она хотя бы потрудилась надеть на книгу обложку!

Посадка прошла мягко, тихий провинциальный аэропорт встречал их чуть ли не африканской жарой. Небольшие проблемы появились лишь на этапе поиска машины: к желающим оформить аренду автомобиля тут не привыкли. Пришлось брать такси и ехать в ближайший город, и там этот вопрос быстро решился.

– Без машины в таких местах – это все равно что со связанными ногами, – рассуждала Агния. – Таксиста ты с собой всюду таскать не будешь, правда? Так что вся ставка на самостоятельность!

– Нам никакая самостоятельность не поможет, если Снежана ошиблась с деревней!

– Не будь ты такой пессимисткой!

Впрочем, даже от Агнии это прозвучало неуверенно. Лилия не стремилась делать свое провинциальное происхождение достоянием общественности. В графе «родной город», привычной для социальных сетей, у нее значился Санкт-Петербург. Это уже дотошная Снежана докопалась до ее истинной «малой родины».

Но что, если она ошиблась? Ошиблась тогда, разыскивая нужную деревню, или сейчас, сообщая им название. Несмотря на все свое презрение к Жалевской, сама она тоже не светоч ума и сообразительности!

Тогда придется заниматься именно тем, о чем они сказали мужьям: осмотром достопримечательностей. А что еще делать, если обратные билеты куплены на завтра?

Пока что утешало лишь то, что деревня с интересующим их названием действительно существовала, название то и дело мелькало на пролетающих за окном дорожных указателях. Скоро поселок появился на горизонте. Место оказалось вполне приличное: не три дышащие на ладан избенки, а несколько улиц, образованных крепкими деревянными и каменными домами. На многих были видны спутниковые антенны, кое-где на окнах вместо ставень были установлены роллеты.

Людей тоже хватало, причем всех возрастов – от пожилых, поливающих грядки огородов, до детей, то и дело выскакивающих на дорогу. У каждого дома стояла минимум одна машина.

– Дачный сезон, – отметила Агния. – Похоже, место у городской родни популярное!

Заброшенных домов было совсем немного, штук пять от силы, и это на разных улицах. Многие были заколочены и покинуты, но нашелся один со следами сильного пожара. Этот, судя по наглухо заросшему двору, пустовал уже очень давно. В травяных джунглях не было ни единой тропинки, что указывало на отсутствие интереса среди бродяг.

Возле этой постройки Агния и остановила машину. Не имелось никакой гарантии, что это именно тот дом, который их интересует. Но была вероятность!

– Как думаешь, мог он так лет двадцать простоять? – поинтересовалась Агния, выходя из машины.

– Мог и дольше, – ответила Вика. – Смотри, здание очень крепкое, добротное, с каменным фундаментом… Меня один вопрос интересует: если оно в таком состоянии сейчас, после более двадцати лет запустения, то сразу после пожара еще лучше выглядело. Так почему его не восстановили тогда?

– А кто ж его знает… Деревенька, конечно, оживленная, но не самая популярная. Ты же видела, и хорошие дома пустыми стоят! Зачем тогда пожарище отстраивать?

– Потому что оно больше, чем те дома, – поделилась наблюдениями Вика. – Чувствуется, что к проекту когда-то грамотнее подошли! Да и участок этот удачней расположен: и к центру близко, и от шоссе далеко. А на него все равно никто не претендовал! Может, конечно, это потому что Лилия осталась единственной наследницей и не стала продавать дом… Но за столько лет уже кто-то самовольно мог вселиться!

Разобрать, где когда-то была калитка, не представлялось возможным. Заброшенный двор походил на маленькие джунгли, и это пугало даже в теплый солнечный день. А уж ночью, должно быть, зрелище и вовсе жуткое!

– Идем к соседям! – решительно заявила Агния.

– Вы идите, – сказала Ева. – Я подожду здесь.

– С чего бы? – удивилась Вика.

– Просто. Не хочу идти к соседям.

– Дело твое… Но «подожду здесь» означает, что ты будешь стоять и ждать нас здесь, а не что мне придется искать тебя на другом конце деревни!

– Я буду в радиусе метра от автомобиля.

Несмотря на отсутствие улыбки, ощущение, что Ева глумится над ними, было четким и ясным. Однако на прямой обман она шла крайне редко, и только в экстремальных ситуациях, поэтому и тут можно было предположить, что девушка их дождется.

Между заброшенным домом и соседним был установлен сплошной металлический забор высотой около трех метров. Причем такой высокой была только эта часть, остальная ограда была на метр ниже. Рядом с этим забором не располагалось посадок, трава росла свободно под кронами старых деревьев.

Дом был вполне модернизированный, вплоть до звонка на калитке. Вскоре после нажатия на него к ним вышла невысокая полная девушка лет двадцати пяти.

– Здравствуйте. – Она перевела изумленный взгляд с Вики на Агнию. – А вы к нам?

– Не совсем, – ответила Агния. – Мы из Москвы, журналистки. Делаем репортаж о женщине, которая жила в этом доме.

Она указала на пожарище. Соседку это заинтересовало, она подошла вплотную к калитке, однако во двор их не пригласила. Да они этого и не хотели.

– А что, она какая-то известная особа?

– Светская львица, – подключилась к игре Вика. – Очень милая женщина.

– Да? Не знала. Я вообще никогда не видела людей, которые здесь жили. Мы с мужем сюда переехали три года назад, и дом уже давно заброшенный был! Мы даже, честно скажу, подумывали выкупить… Ну, в смысле, что такой обгоревший дом дорого стоить не будет, да и не нужен он никому, а мы бы его снесли и бассейн сделали! Но нам рекомендовали это не делать.

– Почему?

– Аргументировали все это дело не очень убедительно: проклятье, – рассмеялась соседка. – Но это в основном от бабушек. Люди помладше просто говорят, что дом с нехорошей историей… А это образованные люди! Я верю, что в доме энергетика хозяев остается. Вот уж не подумала бы никогда, что тут светская львица жила!

– Тогда она еще таковой не была. А вот это, – Вика посмотрела на трехметровый забор, – вы из-за рассказов соседей установили?

– Нет… – Девушка помрачнела. – Это мы уже на основе личного опыта. Когда мы купили свой дом, вокруг него еще стоял старый забор. Деревянный такой, палочками, довольно крепкий, и мы не спешили его менять. Других дел хватало! А у нас тогда кошка жила. Потом пропала… Мы ее долго искали, а нашли на соседнем участке, мертвую уже, а ей всего три годика было! Кошку мы похоронили, а забор решили делать таким вот высоким, чтоб уж наверняка! Я слышала, там и раньше животные умирали, вроде и бродягу какого-то мертвым нашли, который туда переночевать залез… Я в проклятья все еще не верю, но забор лишним не будет!

– Забор – это довольно оригинальный метод защиты в такой ситуации, – заметила Агния. – От чего именно умерла ваша кошка?

– Да откуда ж я знаю? Я не ветеринар, в деревне вообще ветеринара нет, а в город мы ее отвезти не могли, с машиной проблемы были. Вот мы ее и похоронили со своей стороны забора. Но тельце у нее было целое, когда я ее нашла, она вся целая была… только мертвая. Не знаю точно почему.

– Так что вас побудило защищаться от этой неизвестной угрозы, не нанесшей кошке никаких механических повреждений, забором? – настаивала Агния.

– Вот вы журналисты жестокие все-таки! – обиделась соседка. – И держите нас непонятно за кого! Когда это случилось, мы с мужем скинулись с соседями с той стороны и заказали анализы… Как бы это объяснить… Короче, что нет здесь химикатов каких-то вредных и радиации! Нам ведь здесь жить предстояло, а я как раз на раннем сроке беременности была. Но оба анализа отрицательные оказались! Поэтому… не объяснишь.

– С анализами вы все правильно сделали, – кивнула Вика. – Но кошку по-хорошему тоже нужно было на вскрытие отдать.

– Ужасно даже звучит! Это же не просто какая-то вещь испорченная… Это как член семьи! Мы с тех пор кошку больше не заводили. Да и несчастных случаев не было за эти годы. Просто… остальные объясняют это проклятьем, вот и я объясню. А больше мне по этому поводу сказать нечего.

– А вы не знаете, кто из здешних жителей мог быть знаком с хозяевами этого дома?

– Точно не скажу… Попробуйте с бабой Олей поговорить, она дальше по улице живет, там еще такие красивые синие ставни на доме. Она была среди тех, кто мне обо всех этих проклятьях талдычил, даже сказку какую-то рассказала в тему, но я не очень хорошо запомнила.

В этот момент со стороны дома донесся детский плач. Девушка спешно откланялась, а ее и не задерживали. Понятно, что она больше ничего не знает. И все равно Вика считала такой подход к месту, где она живет, несколько наивным. Нужно знать, что было в доме, который в двух шагах от твоего! Особенно если там умирают…

Вопрос о том, идти или нет к «бабе Оле», даже не стоял. Им нужна была информация, а тех, кто жил здесь больше двадцати лет назад, похоже, осталось не слишком много.

Ева свое слово сдержала, от машины не отходила. Второй раз она занимать выжидательную позицию не стала, заявив, что тоже пойдет к престарелой соседке. По пути Вика кратко изложила то, что им удалось узнать. Ева на ее слова не реагировала и, казалось, вообще не слушала.

Синие ставни были довольно примечательной чертой, гораздо более приметной, чем номер дома. Сама хижина оказалась старой, но уютной и ухоженной. Во дворе возился мужчина лет сорока, складывавший у стены дрова.

– Извините! – обратила на себя внимание Агния. – А баба Оля здесь живет?

Мужчина прервал свое занятие, повернулся к ним и окинул девушек тяжелым взглядом:

– Для кого баба Оля, а для кого и Ольга Сергеевна. Для вас – второе.

– Извините, но нам так представили…

– Кто представил и чего вам от нее надо?

– Женщина, живущая вон там, – Вика указала на сторону улицы, с которой они только что пришли. – А поговорить мы с ней хотели о сгоревшем доме. Она, как нам сказали, знает, что на нем за проклятье.

– Даже не начинайте! – Мужчина раздраженно закатил глаза. – Ну ладно старые бабки в это верят, но вы-то куда лезете! Проклятье! Не стыдно вообще такое говорить?

– Тогда что не так с этим домом?

– То, что он сгорел, вот и все! Самый обычный брошенный дом.

– А люди, которые рядом живут, утверждают, что не самый обычный! – Агния отказывалась отступать.

– Вот с людьми, которые рядом живут, и говорите, а мою мать оставьте в покое!

Ситуация была тупиковая. Если объективно ко всему подойти, то прав он. У них не имелось ни одного способа заставить мужчину сотрудничать, если он не хотел. Получается, придется бродить по деревне в надежде встретить того, кто тоже знал семью Лилии…

Но отойти от калитки девушки не успели, потому что из дома появилась худенькая, чуть сутулая пожилая женщина с молочно-белыми волосами. Несмотря на солидный возраст, взгляд ее оставался абсолютно ясным. Она покосилась на девушек, стоящих возле забора, и спросила у сына:

– Миша, а что тут происходит?

– Ничего, мать, иди в дом!

Но теперь он мог даже не надеяться на легкий исход…

– Мы пришли поговорить о сгоревшем доме! – выпалила Агния. – И о проклятье! Вы ведь знаете, что с ним что-то не так?

– Шли бы вы отсюда… – нахмурился мужчина.

– Но нам важно! Мы, может, купить этот дом хотим!

– Не надо его покупать, – встрепенулась Ольга Сергеевна. – Это очень плохое место!

– Мама, опять ты за старое…

– Это правда! Если ты в такую правду не веришь, это не значит, что другим людям она неважна и не нужна! Заходите, девочки. Я расскажу вам, какое горе тут было, и сразу вам расхочется такой дом покупать!

Насчет горя Вика была не уверена, но в том, что история была далеко не обычная, не сомневалась. Потому что она слишком хорошо помнила снимок, который увидела на планшете Снежаны. С фотографии смотрели светловолосые и голубоглазые мужчина и женщина… пара, у которой вряд ли могла родиться азиатская девочка.

* * *

С помощью металлических щипцов и только с ними. О том, чтобы кормить гиену с руки, Марк даже подумать не мог. Достаточно того, что его заставили подходить к этой зверюге гораздо ближе, чем он привык!

Это только Ева с ней легко обращается. В клетку входит, подкармливает, за ухом чешет. Когда она только начинала это делать, Марк к инфаркту готовился, наблюдая за ней. Уж слишком красочно воображение вырисовывало то, что такой крупный хищник способен с ней сделать. Однако хищник ничего не делал, и мужчина начал привыкать.

А теперь вот ему это поручили…

– Я не собираюсь открывать клетку! – заявил Марк. – Посидишь так! В дикой природе вон вы вообще в падали катаетесь!

Гиена продолжала пялиться на него непроницаемо-черными глазами. Она прореагировала на его появление спокойно. Даже, как показалось Марку, перестала нервничать: когда Ева не явилась в привычное время, хищница начала наматывать круги по клетке. Но подошел Марк, и она успокоилась.

– Ева скоро вернется. Не спрашивай, зачем она туда поехала, я и сам не понимаю. А она, ты же в курсе, ни перед кем не отчитывается. Но, видно, так было надо.

В сетку, образовывающую вольер, был вмонтирован специальный заслон, через который полагалось подавать животному еду. Ева им никогда не пользовалась, предпочитая идти на открытый контакт. Марк же убедился, что клетка собрана на славу, кормить гиену можно без угрозы для жизни или как минимум сохранности пальцев.

Табата продолжала вести себя на удивление цивилизованно. Она не кидалась на мясо, появлявшееся в пределах ее клетки, клыки не обнажала. Лишь когда Марк снова закрыл заслон, она подошла к миске.

– Все-таки фиговый ты питомец, – констатировал Марк. – Вроде бы нечто пушистое и шерстистое, а по факту ни погладишь тебя, ничего! А если нас грабить придут? Ты съешь первого, кто тебе попадется, или все-таки чужого?

Ноль реакции. Да оно и понятно, миска с мясом привлекает голодную гиену гораздо больше, чем его болтовня! Марк вообще говорил с ней просто потому, что в доме вдруг стало непривычно пусто.

И не то чтобы он весь день беседовал с Викой, а уж от Евы одного слова в сутки добьешься – уже хорошо. Просто было важно само их присутствие, которое стало особенно важно, лишь когда дом опустел.

Услышав, как хлопнула калитка, Марк оставил гиену в покое и направился в ту часть двора. Он никого специально не приглашал, но и тревоги не испытывал. В такое время к нему без предупреждения могут заявиться и Даниил, и Вадим, оба ведь рядом живут!

Однако перед домом Марк увидел не их. Максим уже поднимался по ступенькам, готовясь постучать в дверь.

– Напрасно потратишь силы, – предупредил Марк. – Внутри никого нет. Из всех обитателей здесь только я и Табата.

Он не пересекался с Максимом по работе в этот день, так получилось. У обоих были встречи, бумажной волокиты тоже хватало. Но другие сотрудники украдкой шептали Марку, что «Лисицын-младший сегодня как-то не очень…». И теперь Марк мог лично наблюдать, что они имели в виду.

Максим не выглядел здоровым. Откровенно заболевшим – тоже, и все-таки в его образе появилось что-то настораживающее. Темных кругов под глазами раньше не было, взгляд какой-то бегающий, в целом вид усталый.

– Почему вас в последнее время вечно нет дома? – с раздражением осведомился Максим.

Раздражение это тоже было нетипичным для него: злым. Обычно Максим если и терял самоконтроль, то в первую очередь из-за юношеской эмоциональности. По сути своей он был существом добродушным, терпеливым и сопереживающим, чем иногда пользовалась Ева. Чтобы довести его, нужно было постараться.

А теперь никто вроде как и не начинал стараться, но он уже на взводе!

– Мы к одному месту и не привязаны, – пожал плечами Марк. – Уезжать можем.

– Вы уезжаете, а Ева где шастает?

– Так, а давай ты тон для начала подкорректируешь, а? – Мужчина чувствовал, что тоже начинает злиться. У него, между прочим, тоже обстоятельства душевному спокойствию не сопутствуют! – А то у меня такое ощущение, что это ты ее официальный опекун, а я – нанятый работник, который перед тобой отчитываться обязан!

Упрек подействовал: Максим отвел взгляд.

– Извини, просто в последнее время… А, неважно. Так где Ева?

– Уехали они. Втроем: она, Вика и Агния, соседка наша.

– Куда вы их отпустили без охраны? – тут же насторожился юноша.

– И снова успокойся. Их поездка с расследованием не связана, наоборот, это в некотором смысле отдых от всего. К каким-то минеральным источникам они намылились. Ты мне лучше скажи, где ты пропадаешь?

– Я не пропадаю. – Максим устало опустился на ступеньки. – Я поганю. Жизнь себе и окружающим.

У Марка не было никакого настроения на разговоры по душам. Умом он понимал, что неплохо было бы сейчас поговорить с Максимом. Потому что мальчишка этот – не нытик, стресс держать умеет. А раз он дошел до такого состояния, то что-то его действительно беспокоит. Вот только эмоциональных сил на такую беседу не было.

Поэтому он не стал садиться на крыльцо рядом с Максимом.

– Ева завтра вернется, ближе к вечеру точно, может, днем. К тому же телефон у нее с собой, позвонить всегда можешь.

– Да… я знаю.

Повисла неловкая пауза. Они не смотрели друг на друга, не говорили, но Марк просто не находил вежливой возможности спровадить гостя. Странно… только что было так одиноко, что с гиеной начал общаться, а тут – человеку не рад.

Но ведь ему хотелось легкого, отвлекающего общения! Максим же заявился с проблемами, которые были у него чуть ли не на лбу написаны. Чтобы искренне сочувствовать и сопереживать, нужна энергия, которой у Марка не имелось.

Парень не стал дожидаться продолжения неловкого разговора. Он встал и направился к калитке.

– Я завтра заеду тогда, – предупредил он.

– Звонить ей будешь?

– Нет, без этого обойдусь. Это мои проблемы, и мне, пожалуй, нужно их решать, а не поддержки у кого-то искать. Вот я исправлением и займусь.

Он не пояснил, что имеет в виду. А Марк снова не спросил.

* * *

– Они были очень милые люди, – сказала Ольга Сергеевна. – Саша и жена его, Люда. А она из леса пришла. Тогда еще никто этому особого значения не придал, даже я. Потому что люди в этих местах всегда были очень добрые и гостеприимные. Они и других видели такими же, не думали, что добро невзаимным бывает. А напрасно. Но это мы уж потом поняли.

Агния не была уверена в повальной и непоколебимой доброте местного населения. Взять хотя бы сына пенсионерки! Он как пялился на них с раздражением, так и продолжил пялиться. Но мать у него оказалась неожиданно волевая, он с ней спорить не смел, не возражал ни в чем. Он был вынужден смириться с тем, что она пригласила гостий в дом.

Похоже, ей нравилось рассказывать эту историю. И не только из-за внимания, которое к ней приковывалось в этот момент. Дело было в самих воспоминаниях: Ольга Сергеевна действительно стремилась поделиться ими, потому что считала, что это важно. Очень важно…

Сложно было пока сказать, что здесь правда, а что – мифические детали, которые наросли на историю в последующие годы. Еве, Агнии и Вике пока оставалось только слушать.

– Ее Саша в буквальном смысле нашел, – продолжила пенсионерка. – Была у него такая привычка: чтобы отдохнуть, он шел грибы собирать, ягоды, рыбачил иногда. Жена его это дело не очень-то любила, присоединялась редко. А он – любил. И однажды нашел в лесу девчушку, совсем молоденькую еще. Кажется, ей тогда лет четырнадцать было… Так вот, это она была. Лиля.

– Что, он просто нашел девушку в лесу? – уточнила Вика.

– Именно так! Она маленькая была, худенькая… Когда Саша на нее наткнулся, помирала совсем. На теле у нее еще такие раны были… Я сама не видела, но Люда говорила. Мы с ней часто общались. Они ее в больницу отвезли. Она, когда пришла в себя, сказала врачам, что ничего не помнит, даже имени своего! Теперь уж я думаю, что солгала она. Все она помнила, а там, откуда она пришла, шельму знали. Но тогда мы ее всей деревней жалели. А Саша и Люда – особенно. У них-то своих детей не было, как ни старались, а сами не шибко молодые! Люда решила, что это им Бог послал. В помощь. Они думали о том, чтобы сиротку себе взять, раз своих нет, но решиться не могли. А тут все решилось за них. Они оформили девочку на себя, назвали Лилией. Она их так благодарила! Чуть ли не руки целовала! В больнице ее подлечили, а окончательно она дома долечивалась.

– Что у нее были за раны? – спросила Агния.

– Я, если честно, и не знала… Люда таких разговоров избегала. Говорила, что очень они страшные! Кровавые такие, а некоторые еще и с гноем… Очень тяжело девушке пришлось! Но казалось, что всю помощь она принимает с большой благодарностью! Как только стала уверенно на ногах стоять, начала помогать по дому. Родители найденышу своему радовались, думали, что действительно Божий дар!

– Но судя по тому, как вы отзываетесь о ней сейчас, идиллия долго не продлилась, – заметила Вика.

Возражать Ольга Сергеевна не стала.

Оказалось, что эйфория новоиспеченных родителей была недолгой. Постепенно они начали замечать, что найденная в лесу девочка и по характеру схожа с лесным зверем. Она улыбалась приемным отцу и матери, вот только искреннего веселья, свойственного подросткам, в ней не имелось. Она была не более чем вежливой; даже ее благодарность имела вежливость в своей основе. Между ней и остальными людьми словно пропасть существовала. Постепенно эта пропасть расширилась, перекинувшись с посторонних на близких.

– Сначала она еще вела себя как дочь, – вздохнула пожилая женщина. – Предлагала свою помощь, старалась делать с родителями вместе то, что вместе делать необязательно. Ходила с Сашей в лес очень часто, смотрела с Людой телевизор. Это была правильная семья. Но потом ей то ли надоело, то ли что… Она перестала к ним сама обращаться. Если ей говорили – делала и никогда не грубила. Но такого, чтоб она сама пришла, внимания попросила… Нет, больше не случалось.

– Так а чем она тогда занималась? – изумилась Агния. – Если ей было четырнадцать, она должна была где-то учиться…

– Она и училась. В соседней деревне школа есть, Саша ее туда лично возил. У учителей к ней не было претензий – вежливая, как и дома, уроки всегда готовы, оценки хорошие. Но тоже никакой инициативы. Вроде как не надо ей это и вообще ничего не надо! Я как-то спросила Люду, чем же их сокровище занимается. Не по дому или в школе, а таким, чтоб ей нравилось по-настоящему.

– А она что сказала?

– Ничего не сказала. И мне еще показалось, что она не скрывает от меня что-то, а сама запуталась, потому и не совсем понимает, что мне ответить.

С самой Лилией Ольга Сергеевна говорить тоже пыталась, но та уходила от ответа. Естественно, все в той же вежливой манере.

Вежливость исчезла чуть позже…

– Когда она жениха себе нашла, – сообщила пожилая женщина. – Где-то в городе, она туда иногда ездила. Вот тут ее как подменили! Настоящей дикой кошкой на родителей кидалась, если они запрещали ей с ним видеться!

– Зачем они вообще ей это запрещали? – поразилась Вика. – Что, плохой мужчина был?

– Наверно, плохой… Хотя я бы не сказала. Я его видела пару раз, один раз он даже заметил, что я сумки несу тяжелые, и помог мне. Очень воспитанный молодой человек! Саше с Людой радоваться бы такому зятю надо, а они гнали его от Лильки: и ей из дому выходить запрещали, и его уехать уговаривали. Скорее всего, считали, что молодая она еще, хотели, чтобы выучилась, человеком зрелым стала, а потом уже принимала серьезные решения. Но это так, мои задумки. Вот на эту тему Люда точно никогда не говорила, открытым текстом запретила у нее спрашивать. Мне даже показалось, что они своего добились: машина этого городского все реже появлялась возле их дома, Лилька успокоилась, снова покладистая и мирная ходила. По крайней мере, криков со стороны их дома я больше не слышала, а раньше – каждый день! Живи да радуйся…

– Но они недолго радовались, – Ева заговорила впервые с начала беседы. – Вскоре случился пожар. Вскоре после того, как они прогнали мужчину.

– Да, это примерно в то время произошло. – Судя по тону, пенсионерка не видела в ситуации никакого подвоха. – Страшная трагедия! Одна Лиля чудом вылезла в окошко, в последнюю минуту. А Саша и Люда даже не проснулись, задохнулись еще до того, как до них огонь добрался, как мне сказали. Прямо из постели их выносили…

– Мама, тебе нельзя волноваться, – вмешался мужчина. – Ты на своем настояла, рассказала им! Может, пора отдохнуть?!

Какой же он все-таки нудный… Поэтому и живет в таком возрасте с мамой! Хотя объективно Агния была вынуждена признать, что он прав. Им пора было уходить, но прежде она хотела получить еще один ответ:

– Скажите, а тот городской мужчина… он сразу после пожара объявился?

– На следующий день, – подтвердила Ольга Сергеевна. – Думаю, как ему сказали, так он и примчался. Очень нежно о Лиле заботился! Она хоть и змеюка, а тогда в шоке была. Он ее увез… К добру это или к горю – не знаю. Но правда в том, что в этом доме с тех пор никто жить не может. Вообще никто!

– И в чем суть тогда этого проклятья?

Агния не надеялась услышать правдоподобную версию, проклятья в принципе такими не бывают. Но даже в народных байках можно найти зерно истины.

– Да было в Лильке зло какое-то, которое ее сюда пригнало. Потом оно родителям ее покоя не давало и ей самой тоже. Надеюсь, что в доме оно и осталось. А туда, в новую жизнь, она отправилась уже без него. После пожара тот городской увез ее из нашей деревни навсегда.

Глава 10

Все услышанное по-прежнему никак не вязалось с «Зодиаком». Но это еще полбеды. Главная проблема заключалась в том, что все это никак не вязалось и с Лилией.

Может, все-таки на каком-то важном этапе вкралась ошибка? Например, Снежана в своем обывательском подходе нашла не ту Лилию, и пошло-поехало… Хотя нет, она ведь искала через имя бывшего мужа, того самого «городского»…

И все равно должен быть подвох! Вика прекрасно помнила свою встречу с Лилией Жалевской и общие впечатления от этой женщины. Шумная – да. Простая как палка – да. Вежливая и таинственная – нет.

– Ты хоть что-нибудь понимаешь?

– Не-а, – покачала головой Агния. – Пока что даже близко нет.

– А ты? – Вика повернулась к Еве.

– Понимание не является самоцелью.

– Ты просто «нет» сказать не могла, дочь Ницше?

Ева и бровью не повела:

– Хорошо. Нет.

На фоне всего произошедшего в голову даже лезла шальная мысль о том, что на Лилии действительно было какое-то проклятье. Потом оно прошло «очищение огнем» и осталось здесь. А молодая тогда еще девушка уехала и зажила счастливой жизнью.

Но без мужа. Муж долго не протянул. А потом и Евгений Жалевский разделил его судьбу.

«Стоять, ты в своем расследовании полезла слишком далеко! – возмутился внутренний голос. – Не было никакой разделенной судьбы!»

Мужчины умерли по разным причинам, да и по Жалевскому Лилия горевала. Хотя кто ее поймет, искренне или нет!

Агния, похоже, разделяла ее сомнения:

– Я вообще с этой Лилией близко незнакома, но не тянет она в моем представлении на женщину-тайну, ведьму и Мату Хари! Это скорее ужатая Фрекен Бок.

– Я не спорю, но что-то происходит! Видишь, даже новые соседи, которые семью эту не знали, да и суть проклятья не потрудились запомнить, тоже начали бояться!

Их автомобиль стоял все на том же месте: напротив сгоревшего дома. Понятно, что на ночь они в этой деревне не останутся. Но, с одной стороны, было бы глупо проделать такой путь и в итоге не зайти в само здание. А с другой – попадать под действие проклятья, даже гипотетического, не хотелось.

Агния тоже не рвалась вперед, и, судя по взгляду, она думала о том же самом. Легко изображать бесстрашную искательницу приключений, когда все безопасно, а беды чужие – и в прошлом. Но вот дом, которого многие боятся. Проигнорировать их, ничего не принимая на веру? Если бы это было так просто!

Дилемму решила Ева. Этого и следовало ожидать, потому что для нее дилеммы явно не существовало. Когда Агния и Вика остановились у автомобиля в нерешительности, она продолжила идти вперед. Высокая трава, которая от людей уже отвыкла, шокированно склонялась перед ней: за девушкой оставалась новая узкая тропинка.

– Как думаешь, если мы будем стоять тут, это на нее хоть как-то повлияет? – мрачно поинтересовалась Агния.

– Вряд ли. Она даже не обернется, чтобы проверить, где мы, так и продолжит пилить. Потому что мы ей не нужны.

– Но мы все равно пойдем следом?

– А куда ж мы денемся!

Если у Агнии еще был выбор, идти или нет, то у Вики такого выбора не имелось. Она ведь Еву взяла с собой под личную ответственность! Если в проклятом доме с этой психопаткой что-то случится, как объяснить это Марку? А с другой стороны, Ева никогда суицидальными наклонностями не отличалась, может, она уже знает наверняка, что с домом все в порядке?

Однако никаких суперспособностей у нее не проявилось, девушка была все так же осторожна. Перед тем как войти в дом, она сняла с шеи платок и закрыла им рот и нос. Агния и Вика, не сговариваясь, поступили так же, благо у одной был с собой шарфик, у другой – носовой платок.

Дверь дома лишь каким-то чудом не свалилась с петель. Преградой она давно уже не служила, поэтому пройти внутрь не составило труда. Дом был опустошен изнутри сильнейшим пожаром, стены и потолок покрывала копоть, от мебели практически ничего не осталось, не говоря уже о предметах поменьше.

Но это все в прошлом, пожар превратился в воспоминание. Теперь здесь главенствовала пыль, которая несколько притупляла мистическую атмосферу этого места. Зато ее с лихвой компенсировали скелеты…

Не человеческие, естественно, потому что, увидев здесь труп, Вика и секунды бы не задержалась в доме. Останки принадлежали животным. Пара крыс, кошка и незадачливая птица – похоже, голубь. Они лежали в разных комнатах, и довольно давно. Да оно и понятно: кто же их вынесет отсюда?

Но свежих тел не было, в этом году то ли местная фауна стала умнее, то ли проклятье ослабло.

Хотя человек ведь тоже тут умер… Когда они уходили от Ольги Сергеевны, ее сын упомянул об этом. Мужчина был не так разговорчив, как его мать, однако пару фактов потрудился уточнить.

Пару лет назад на пожарище забрался какой-то бродяга. Видно, нетрезвый был, да и вообще захотел скрыться от холодного осеннего дождя. Дом-то еще крепкий даже после такой трагедии! А уже утром этого бродягу увидели с дороги на крыльце. Судя по позе, он пытался выбраться из дома, но не хватило сил.

От чего он умер – сын пенсионерки не знал. Чего и следовало ожидать: кто же сообщит ему результаты вскрытия!

– Что здесь такое было? – поразилась Агния. Шарфик от лица она не убирала, постоянно поглядывая на Еву.

А вот та осмотрелась по сторонам, прищурилась и вернула платок на шею.

– Ты уверена, что это уже можно делать? – насторожилась Вика. – Не рискуй напрасно!

– Я не рискую. Сейчас не самый плохой период. Если не будете жрать все подряд.

– То есть тут безопасно?

– Здесь нет жуков. А рядом есть. Разве это безопасно?

Вика не сразу поняла, о чем она, но сообразила быстро. Еще на окраине двора гудели пчелы, перепрыгивали с одного стебля на другой кузнечики, пестрили бабочки. Приходилось даже скидывать некоторых особо наглых «пассажиров» с ног, когда они пробирались сюда!

Но внутри дома – ничего. Звенящая тишина. И эти вот белесые кости существ, которые все-таки осмелились сюда войти.

Ева продолжала ходить по дому. По ее лицу невозможно было понять, нашла она что-то достойное внимания или ей просто погулять по пожарищу хочется. На Вику это место по-прежнему действовало угнетающе, поэтому они с Агнией предпочли остаться неподалеку от выхода. Оттуда хоть долетал свежий ветер и было легче…

– Пожар бушевал еще тот, – заметила Агния. – Дом весь выгорел! Что-то я не верю, что она одна могла спастись чудом!

– Вообще-то как раз поэтому и могла. Она проснулась и выбралась в окно. Огонь разгорелся так быстро, что родителей она не успела предупредить. Все сходится. Но это если мы отбросим в сторону все странности характера Лилии и тот факт, что она уже двух мужей похоронила!

– Да, только Жалевского-то убили напрямую, простым ударом по голове, а не какими-то сложными манипуляциями!

– Зато сложные манипуляции нужны, чтобы дурить голову любовнику, – пожала плечами Вика. – Может, она и правда ведьма?

Ответом на такое предположение был лишь легкий смешок. Не от Агнии, конечно, а от подошедшей к ним Евы. Она остановилась в дальнем углу комнаты, там, где пожар когда-то бушевал особенно сильно. В руках девушка держала нечто странное, покрытое копотью до неузнаваемости.

– Что это? – Агния озвучила вопрос, который появился у них обеих.

– Инструмент ведьмы. Руководствуясь вашей логикой.

Ева редко развлекалась иронией, но сейчас был как раз такой случай. Что в данных обстоятельствах не сильно радовало.

– А на самом деле что это? – Вика старалась не терять терпение. – Если руководствоваться не нашей логикой, а здравым смыслом?

– Утюг.

Сначала Вике даже показалось, что это очередная шуточка. Но, присмотревшись повнимательней, она увидела, что Ева ответила абсолютно честно. Просто утюг, который она нашла в доме, был не из числа современной техники. Скорее ей попался раритет: лишенный провода чугунный утюг, который когда-то прогревали углями.

Вещь настолько же старая, насколько тяжелая. Понятно, что Еве требовалось немало сил, чтобы вот так просто удерживать его, и проступившие мышцы на ее тонких руках выдавали это. Но лицо девушки оставалось спокойным, свой дискомфорт она скрывала отменно.

– Сильная деточка, – присвистнула Агния.

– Ева, на фига тебе этот утюг?

– Он мне подходит.

– Как спутник жизни?

– Как материал для эксперимента.

Далеко она отбросить такую махину не могла, но даже то, что утюг отлетел от нее на пару метров, впечатляло. Доски оказались слабее ее рук и, подточенные пожаром и временем, проломились под весом чугуна, поглощая покрытый копотью утюг.

И если изначально было непонятно, что Ева опять затеяла, то после этого все очень быстро стало на свои места. Ее эксперимент определенно удался. Потому что в нормальном доме и подвал после пожара был бы темным, обугленным и пыльным. Но не здесь. Под старыми досками кипела жизнь.

Растения, обвивавшие стены внизу и, судя по обломкам досок, потолок, были странные. Бледные, лишенные солнца, они обладали тонкими, как нити, стеблями, цеплявшимися к любой поверхности миниатюрными ростками. Поверх этих стеблей нарастали мясистые листья и крупные белесые ягоды.

Вика хотела подойти поближе, чтобы посмотреть, есть ли внизу другие растения, но тут же получила предостережение от Евы:

– Не надо. Пол слабый. Можешь упасть. Не факт, что выживешь. Мне все равно. Но Марк расстроится.

– Что это за тайный сад?

– Это не сад. Это одно растение. Думаю, оно мутировало. Приспособилось к новым условиям. Оно нездешнее. Но это и есть проклятье.

– Как ты узнала, что оно там? – спросила Агния.

– Кинула утюг. Доски сломались. Я увидела.

– Да я не о том! Как ты заподозрила, что оно вообще там может быть?

– Потому что есть проклятье. Но проклятье – это не мистика, а часть природы. Непонятая людьми. Все, что считается мистикой, существует. Просто оно имеет не те имена, которые вы ему даете. Например, я – чудовище. Если существует чудовище, существует и проклятье.

– Лирично, – оценила Вика. – Но все равно непонятно, как ты дошла до идеи с растением!

– Просто я умею смотреть. И слушать. Чего и вам желаю. Тут было что-то, что убивало. Постоянно, год за годом, даже когда людей здесь не осталось. Это должно быть что-то живое или обновляющееся. Живое – это животное. Оно бы хоть раз показалось, издало звук. Не стало бы здесь сидеть постоянно. Обновляющееся – это растение. Вот этот мутант. Со своим циклом: впадающий в сон зимой, просыпающийся весной. Но убивающий не постоянно. Сейчас он не убьет, если вы не будете его есть.

Вика не то что есть, трогать эту дрянь не собиралась! Она понятия не имела, что это за растение, и даже смотреть на него, вьющееся внизу, словно змеи в яме, было неприятно.

– Ты хочешь сказать, что все это ныне дохлое зверье позарилось на ягодки? – засомневалась Агния.

– Нет. Они не могли их достать. Ягоды растут только в подземелье. Солнечный свет для них губителен. Предполагаю, что возле этой дыры в полу скоро не будет растений. На это могут уйти часы. Или дни. Но с открытым солнцем растение не справится.

– Слушай, ты и в ботанике разбираешься, гений?!

– Нет. Просто прошло двадцать лет. Больше, чем двадцать. Но это растение есть только здесь. Оно не проросло больше нигде. Хотя это было бы легко. Что-то должно было сдерживать его. Солнечный свет – единственное, что имеется.

Логика Евы в такие моменты поражала: не искаженно сумасшедшая, не странновато-женская, а основанная на деталях. Казалось, что перед ними не человек, а компьютер. На Еву не действовала атмосфера дома, где погибли люди, подобные сентиментальные моменты ее не волновали никогда. Она собирала данные и анализировала, холодно, а потому эффективно.

И ведь не поспоришь с ней! Только стоишь и радуешься, что на тебя она охоту точно не начнет… скорее всего.

– Допустим, солнечный свет их сдерживал… и снова вернемся в дохлому зверью, – Агния кивнула на ближайший скелетик. – Как они тогда умерли? И кошка та соседская? Она в дом вообще не заходила!

– Скорее всего, заходила. Но сумела выбраться. Прошла дальше, чем бродяга. Умерла дальше. Потому что споры. Их вдыхают. Они созревают год. Нормальный полный цикл созревания. Поэтому сейчас они не так опасны, как потом. Потом – это осень. Весной – цветы. Думаю, они вообще не опасны. Теперь вот ягоды. К осени они иссохнут и раскроются. Осенью из них вылетят споры. Споры ядовиты. Они служат в первую очередь как семена. Начало новой жизни. Некоторые вылетают за пределы подвала. Прижиться там они не могут. Убивать – могут, вполне.

Вика окинула ее тяжелым взглядом. Ева выдержала его без труда.

«Ну хотя бы она начала рассказывать нам все это, – подумала Вика. – Раньше ведь слово из нее было не вытянуть… Потому что мы все дураки и недостойны».

Не факт, что сейчас Ева придерживается более высокого мнения об их интеллектуальных способностях. Просто доверять им стала больше, семьей считает, вот и рассказывает.

На фоне всего этого актуальным казался только один вопрос:

– Как?!

– Через пауков. Они вон там, – Ева указала на соседнюю комнату. – Точнее, там паутина. Есть свежая, но мало. Жуки сюда, видишь, не летят. Есть старая. В старой остались не только мухи. Там есть споры. Раз пауки успели сплести паутину, то летом они были живы. Некоторые еще не умерли. Но умрут осенью, когда споры полетят. Я могу ошибаться по поводу того, как образовываются споры. Но это моя первая теория. Дальше нужно изучать профессионально.

Здесь понятно, кто будет заниматься – Эрик. Он в этих ядах разбирается, да и Ева подобных знаний, в первую очередь от матери, талантливого фармацевта, набралась. Может, без нее эти мини-джунгли и не нашли бы…

Даже если теория Евы верна и ягоды безвредны, оставаться в этом доме больше не хотелось. Вику не покидало ощущение, что прямо сейчас под ними открываются гигантские челюсти. Вот-вот доски проломятся, и чудовище поглотит их целиком.

– Давайте уже к машине пойдем, – предложила девушка. – Пока нас какими-нибудь спорами не опылили!

– Пора бы, – согласилась Агния. – Только… Это растение ведь не местное, так? Оно вообще ни на что не похоже из того, что я знаю! Как оно тут оказалось?

– Разве непонятно? – осведомилась Ева.

– Представь себе, нет!

– Растение – это проклятье. А от кого берутся проклятья? От тех, кого вы именуете черными магами, полагаю.

* * *

Как-то нехорошо получилось. Совсем не так, как он хотел. Когда улеглись эмоции и отпала собственная обида, Максим особенно остро осознал это. Хотелось убедить себя, что виновата Надя, хотя бы наполовину, но не получалось. Его отец всегда настаивал на том, чтобы вину за свои поступки он брал только на себя, и отступать от этих принципов было уже поздновато.

Надя была ничем не обязана ему. Плохое у него настроение, хорошее – это не ее проблемы! Он нарушил правила их общения, подставил ее. Понятно, что теперь уже, как раньше, не будет. Да Максим и не хотел как раньше: слишком он заигрался, маскируя новыми отношениями месть Еве. А смысл ей мстить? Она все равно не заметит, даже если он мимо с гаремом из двадцати наложниц пройдет!

Поэтому с Надей нужно расстаться. Вне рамок мести она не так уж интересна ему, не тот человек, с кем он бы добровольно стал общаться. Однако расставаться нужно по-человечески, а не так, как он это устроил!

Поэтому ему надо было снова поехать туда, объясниться с ней и с ее странноватой матерью. Все его существо было против такого подхода, возвращаться в этот дом не хотелось. Максим подсознательно искал повод отказаться от своей затеи, но вовремя остановил себя. Это новая слабость!

Помогла еще и короткая встреча с Марком. Не разговором, а отсутствием такового: если бы кто-то согласился поговорить с ним, Максим, может, и отказался бы от извинения. Но Марк будто нарочно оттолкнул его, Вики и Евы дома не было… сама Вселенная как бы намекала, что, пока он не будет вести себя по-человечески, его жизнь продолжит идти наперекосяк!

Вечером после работы он поехал по знакомому адресу. Сначала попробовал позвонить, но Надя не сняла трубку. Этого и следовало ожидать: он сильно обидел ее. Максим набрал короткое сообщение: «Минут через двадцать буду у тебя». Снова никакой реакции.

Проснулось желание отказаться, мотивируя это тем, что Надя и сама ему не рада. И вновь он подавил его, преодолел себя. Поставить сегодня точку – и все, как потом хорошо будет!

О том, что она пошла в клуб одна, Максим даже не думал. Во-первых, еще слишком мало времени прошло после их ссоры, она не станет появляться в местах, где потенциально может быть он. Во-вторых, она тогда выглядела серьезно больной, ей еще нужно набраться сил.

Подъехав к ее дому, он увидел в окнах квартиры свет. Что ж, вот и отпало еще одно самооправдание: что там никого нет и можно уехать. Нельзя.

Он позвонил в домофон, и вскоре из динамика ответил голос ее матери:

– Кто?

– Лилия Александровна, это я… Максим. Я приезжал к вам недавно…

Она должна была устроить скандал. Такие всегда скандалы устраивают, а тут и повод о-го-го какой! Он ведь, по сути, оскорбил ее дочь… Но Лилия Александровна, вместо того чтобы метать гром и молнии, вдруг защебетала:

– Максим? Ой, как приятно! Очень хорошо, что ты заехал, а то Наденька по тебе так скучала! Заходи, не стесняйся!

Писк домофона показал, что дверь открыта. Это радушие Максима несколько озадачило, и объяснение он видел всего одно: Надя наврала матери. Она так и не решилась рассказать ей о том, что серьезных отношений у них не было, а тот его уход объяснила ссорой. Которую Лилия Александровна, конечно же, не восприняла всерьез: милые бранятся – только тешатся!

Этот разговор будет сложнее, чем он думал…

Женщина, как и раньше, встречала его на лестничной клетке. Из открытой двери пахло выпечкой и фруктовым чаем. Сама Лилия Александровна, впрочем, смотрелась усталой, если не сказать измученной. Но у Максима хватило такта не спрашивать о причинах.

– Надя дома? – поинтересовался он.

– Она вот-вот вернется! Заходи, я тебе пока чаю налью.

– А где она?

– К доктору пошла, но это уже скорее профилактика. Ей гораздо лучше, совсем здорова деточка. Дождись ее, она очень расстроится, если узнает, что ты был тут и уехал.

Придется дожидаться. Максим не был уверен, что сумеет заставить себя второй раз выбраться сюда.

В доме было все так же чисто и «богато». Изменилось лишь одно: появились цветы. Очень много, и в вазах, и в банках. Причем все букеты дорогие и мрачные, на некоторых он даже замечал черные и серые ленты. Одни цветы успели немного увять, другие были совсем свежими.

Здесь уже Максим не удержался:

– Что-то случилось?

– А, это? – Женщина обвела букеты рассеянным взглядом. – Это просто прислали… Друзья, знакомые, коллеги… Это мое, не Надино. Ты же у нее единственный кавалер, не подумай ничего лишнего!

Он даже близко не был к такой мысли, но на будущее от вопросов зарекся. Вместо этого Максим стал продумывать способ повежливее отказаться от потенциальной долгой и счастливой жизни с ее дочерью.

Завести разговор с Лилией Александровной было не так просто. Она привела его на кухню, усадила за стол, начала хлопотать, как курица над цыпленком. В ее тирады о сортах чаев и свежих булочках Максим и слова вставить не успевал.

Когда она наконец уселась напротив него, стол был уже заставлен. И было немного странно сидеть тут почетным гостем, видя в коридоре откровенно траурные букеты. Но хозяйка-то улыбается, значит, все в порядке!

– Ты пей, не стесняйся, – ободряла его женщина. – А то многие гости стесняются, и в прошлый раз ты на чай не остался!

– В прошлый раз я…

– Да я все понимаю! – прервала его Лилия Александровна. – Вы люди молодые, горячие… Не думай, что если вы с Надей поссорились, то я на тебя тоже обиду держать буду! Я очень рада, что у дочери наконец появился молодой человек.

– Вот об этом я и хотел поговорить…

– А что без нее говорить? Вот дождемся ее, тогда и скажешь, ради чего пришел!

– Да я…

– А можно и вообще с ней наедине побеседовать, если при мне извиняться не хочешь! Я в ваши отношения лезть не буду, здесь, я считаю, нужна полная самостоятельность!

Вот и как с ней вообще общаться?! Она ведь ему ни одну фразу закончить не дала! Но в одном она права: когда Надя придет, будет легче. По крайней мере, на это Максим уповал.

Пока же он пил непривычно сладкий чай и слушал непрекращающуюся болтовню о том, как прекрасна Наденька. Выдерживать было несложно: он просто пропускал половину слов мимо ушей.

Но время шло. Стрелки часов, висящих на стене, неутомимо сдвигались. Несмотря на то что было еще не очень поздно, Максим чувствовал, что устал. Хотелось поскорее добраться до своей постели и завалиться под одеяло. А вместо этого он застрял с какой-то теткой, которую и не знает толком, ради разговора, который потребует кучу нервов!

– Надя вообще сегодня придет? – поинтересовался он.

Прозвучало как-то глухо, но Максим не был удивлен. Это, скорее всего, из-за нарастающей головной боли. Кажется, сегодня в новостях говорили что-то про магнитные бури… Он подобными вещами никогда не интересовался, а теперь почему-то вспомнил.

– Скоро, совсем скоро, – заверила его Лилия Александровна. – Еще пару минуток подождать надо!

– Может, вы позвоните ей?

– Да зачем? Она вот-вот войдет, сейчас услышишь, как замок щелкает!

Но никакого щелчка Максим не слышал. Он вообще ничего не слышал, кроме гула в ушах. Даже женщина перестала болтать, но это не сильно радовало, потому что смотрела она на него как-то совсем уж недобро! Или ему показалось? Должно быть, все-таки показалось на фоне того скандала, который он ожидал.

Какие врачи вообще работают в такое время? И почему Лилия Александровна не беспокоится о том, что ее дочь задерживается? Она что-то явно не договаривает…

– Я лучше пойду, – сказал Максим. – Я завтра подъеду.

Но при этом с места он не сдвинулся, оставаясь сидеть за столом. Просто мутило его все сильнее, и если бы он начал дергаться, то мерзкое ощущение лишь усилилось бы. Если уж вставать, то сразу к двери – и уходить!

Женщина допускать такой исход не спешила:

– Посиди, тебе лучше посидеть сейчас.

– Уже поздно…

– Поэтому и лучше. Куда ты в таком состоянии? За руль?

– Я в порядке…

– Ты не выглядишь так, будто ты в порядке. Останься здесь.

– Мне лучше уйти…

– Останься.

Она больше не добавляла ничего про Надю. А он перестал возражать. Максим и сам толком не понял почему, просто это казалось самым логичным вариантом.

Он вообще не смотрел на нее. Парень сидел, ссутулившись, перед столом и наблюдал, как на белоснежный фарфор блюдца капают тяжелые алые капли. Одна, вторая… друг за другом… Все чаще и чаще, разлетаются брызгами и образуют узоры…

Это завораживало настолько, что Максим не мог оторвать глаз от игры кровавых переплетений. О том, что кровь идет у него из носа, беспокоиться не получалось. Мир вдруг стал узким, плоским и черно-белым с алыми пятнами…

– Вот и правильно, – прозвучал над самым ухом голос Лилии Александровны. – Останешься здесь с нами. Всем так лучше.

* * *

– Эрик сюда, конечно, не мог так сразу приехать, – тараторила в трубку Вика. – У него там последние стадии перед открытием клиники, куда он сорвется! Но он направил своих каких-то знакомых, они взяли образцы. А он уже сказал, что это растение не может быть местным!

Она всегда говорила очень быстро, когда волновалась. Как будто боялась, что он не станет ее слушать и положит трубку. Такого, конечно, никогда еще не было, но это не избавляло ее от подобной привычки.

Марк просто смирился с этим, ему в принципе высокая скорость речи не мешала.

– Откуда он может знать, что растение неместное? С каких пор он у нас специалист в области российской флоры?

– Если честно, тут большим специалистом быть не нужно, – заметила Вика. – Даже мне понятно, что это зеленое чудовище просто так вырасти в подвале не могло! Его явно откуда-то завезли, причем контрабандой! Легально такое никто продавать не будет!

– Так, стоп! – нахмурился Марк. – А не слишком ли большая роль уделяется Лилии в таком случае?

– В смысле?

– А ты сама подумай… Когда она жила в деревне, ей было от четырнадцати до восемнадцати лет, так? Потом уже умерли ее приемные родители и она выскочила замуж. Вот и откуда девица-подросток могла взять семена? Ты серьезно веришь, что она купила что-то у контрабандистов?

– Ну… через Интернет… – неуверенно произнесла девушка.

Мужчина только глаза закатил, радуясь, что она его не видит. В умственных способностях супруги он не сомневался, но вот то, какие феноменальные ляпы она могла порой выдать, поражало.

– Вик, какой Интернет? Ты хоть годы сопоставляй! Единственным контактом с внешним миром для нее были родители. Которые, конечно, не стали бы ей покупать семена неведомого растения-чудовища через браконьеров. Ты хоть слышишь, как это звучит?

– Слышу, – смирилась Вика. – Глупо. Но я уверена, что семена в подвал попали именно через нее, а не ее родителей.

– Я тоже так считаю, но нам все равно нужно понять, как именно. И простой догадкой вроде «О, она купила растения у контрабандистов» тут не обойдешься!

– Иронизируешь?

– Призываю не спешить, – уклончиво ответил он. – Пусть люди Эрика проверяют, что это за зараза такая. А вы с Агнией возвращайтесь быстрее сюда, я вас прошу! Нечего там делать!

– Да тут не опасно…

– Все равно нечего. Будете по расписанию?

– Да…

– Вот и славно. Я встречу тебя в аэропорту.

Он не чувствовал злости из-за того, что Вика скрыла от него истинную цель своей поездки, и даже удивлялся этому. Хотя напрасно, наверно: он ведь тоже не все ей говорит. Ему и самому стоило догадаться, что что-то тут нечисто, когда поездкой заинтересовалась Ева.

А в итоге – пожалуйста, они что-то раскопали. Здесь уже ситуация становилась опасной, нужно было срочно возвращать этих искательниц приключений обратно и совместно решать, как быть дальше.

Марку не хотелось связываться с Лилией Жалевской. Даже того, что ему успела по телефону рассказать Вика, хватило, чтобы понять: дама она странная. Но при этом не имеющая отношения к «Зодиаку», они просто в очередной раз откопали какую-то ерунду, потому что у них к этому необъяснимый талант!

А проявление здравого смысла заключается в том, чтобы остановиться здесь и сейчас. Передать информацию о Жалевской соответствующим людям и забыть, сосредоточиться на том, что действительно важно.

Мужчина раздраженно посмотрел на часы, потом перевел взгляд на окно. На улице по-прежнему было пусто и тихо, ни одна машина даже мимо не проехала, не говоря уже о том, чтобы остановиться у его ворот.

На Максима это не похоже. Он ведь сказал, что заедет… Да и должен был! Если не из сентиментальных соображений вроде встречи с Евой, то по деловым вопросам – так точно. Неважно, выходной у него или нет, они договаривались встретиться!

Однако параллельно с возмущением Марк чувствовал и уколы совести. Во время их последней встречи Максим и выглядел странно, и вел себя не совсем обычно… А еще он хотел поговорить. И это даже казалось важным. Но тогда другие проблемы лежали на плечах неподъемным грузом, и Марк предпочел отказаться. Он ведь не личный психолог, чтобы все выслушивать и обязательно помогать!

Теперь вот жалел. Максима не было. Предположить, что он все это время отсиживается один в пустой квартире, как-то не получалось.

Телефон не помогал. Номер Максима хронически оставался недоступен. И еще одна нетипичная для него черта! Если их прошлая беседа показалась парню оскорбительной, он бы все равно не стал наглухо отключать телефон. Это не его стиль, он такие капризы себе не позволяет. Он многое прошел и понимает, что включенный телефон – это норма, обязательный для безопасности момент, а не средство сведения эмоциональных счетов.

Но и думать о том, что что-то случилось, не хотелось. Слишком уж серьезное это будет «что-то»…

Чтобы успокоиться, Марк испробовал все варианты. Позвонил в офис – там постоянно кто-то дежурил. Если бы Максим вдруг решил подъехать в свой кабинет за бумагами, парня бы там видели. Но он в офисе не появлялся. Обзванивать клубы и бары? Глупо, их в Москве сотни. Больницы и морги? Как-то не по себе от одной мысли становится…

Было желание поехать на квартиру Максима. Убедиться, что он там, может, даже не один, а трубку не снимает, потому что утро после бурной ночи обычно бодростью не радует. Это все равно был бы странный исход, но все-таки безопасный и понятный!

Увы, на это времени не оставалось. Он хотел лично встретить Вику и Еву из аэропорта. А уже потом, забрав их, можно будет всем вместе навестить Максима. Они, в конце концов, давно не общались!

Глава 11

Хотелось коньяка, потому что под коньяк такие дела решаются лучше. Но – первая половина дня, неизвестно, как дальше дела пойдут, когда за руль придется садиться. Поэтому пришлось ограничиться крепким кофе, хотя особой ясности мышления это не приносило. Впрочем, Вадиму было не привыкать.

– Значит, в малом масштабе все понятно, – подытожил он. – А если глобально – то по-прежнему ничего.

– Именно так, – кивнул Щербаков.

Последние нападавшие, вступившие в это дело, имели одну важную общую черту с предыдущими грабителями. А именно – ничего общего. Люди из разных социальных слоев, разных возрастов, прежде не знакомые друг с другом. Участие во всей этой заварушке телеведущей было не только странным, но и грозило обернуться большим медийным скандалом, чем убийство богатой наследницы. Там хоть ее отец не хотел огласки, и это помогло!

Хотя телеведущую Вадим выделял особо. Потому что у нее имелось кое-что общее с другим подозреваемым.

Она вспомнила только то, что хотела лечиться от бесплодия. Это последнее, на чем она была сосредоточена. Девушка стала рассказывать, как ей это важно, что годы идут, а кавалер не хочет жениться… Подобная лирика не слишком интересовала Вадима. Самого важного она так и не вспомнила: к кому обратилась за помощью.

Но здесь хоть как-то задействована медицина! У первого несостоявшегося грабителя был больной сын, ради которого он и пошел на преступление. Но если это и правда связывает их, то снова возникает загадочная фигура целителя, которому срочно понадобился «Зодиак»!

– Будем пробивать ее последние контакты, – вздохнул Щербаков.

– По второму кругу?

Знакомых телеведущей давно уже проверили. Среди них имелись подозрительные и влиятельные личности, но никто не подходил на роль мистического «дирижера душ». Никто из подруг девушки не был осведомлен, лечилась ли она где-то, никто не давал ей контактов «знакомого доктора».

– По второму, а если надо, то и по третьему. Никогда не знаешь, где что упустили! У тебя есть идеи получше?

– Нет пока, – вынужден был признать Вадим. – Но камни хоть в сохранности?

– Да. И, думаю, тот господин, что страстно желает их у нас спереть, начал догадываться, что на прежнем месте их нет. Или у него просто кончились марионетки.

Вадим сильно сомневался, что все так просто. Еще вообще ни о чем говорить нельзя: после последнего нападения прошло слишком мало времени, оно было достаточно масштабным, за такой короткий срок что-то новое не придумаешь!

А может, и сдастся. Чувствуется, что сам Щербаков ко всему этому с большим энтузиазмом относится, готов профессионалов нанимать, и охота уже превращается в кошки-мышки. Хорошая забава для заскучавшего банкира!

Вадим надеялся, что этим все и ограничится, тогда будет проще. Но есть и второй способ, о котором, увы, преступники забывают редко: давление на семью владельцев бриллиантов. Тогда уже ситуация станет гораздо серьезней.

Но пока все вроде как в норме. Никто не пропал, ни на кого не нападали.

Хорошее настроение долго не продлилось. Распрощавшись с Щербаковым, Вадим уже собирался ехать домой, когда мобильный телефон высветил номер Марка. И вроде бы не было в этом ничего необычного, но дурное предчувствие появилось незамедлительно.

Поэтому ответил он сразу:

– Скажи мне, что не так.

– Ты становишься драматичен не по годам, – послышалось из трубки. При этом несложно было догадаться, что ирония Марка была показной, его и в самом деле что-то беспокоило. – Беды не случилось.

– Ты в этом уверен?

– Нет.

– Тогда излагай.

Оказалось, что на контакт перестал выходить тот мальчишка, что все время крутится возле Евы, Максим. И как раз в тот момент, когда Вадим подумал, что никому из них не угрожают!

Но по-настоящему волноваться еще рано. Максим не связан с бриллиантами напрямую, да и их истинным владельцам он не родственник. По правде говоря, он уже и из круга близких друзей вышел: его машина стала появляться у дома Азаровых-Сальери все реже.

Парень молодой, мог и загулять, это гораздо более вероятная версия. Да и Марк это понимал, просто хотел перестраховаться.

– То есть ты хочешь, чтобы я к нему домой приехал? – уточнил Вадим.

– Я думал, ты в городе…

– Я-то в городе, но город у нас побольше отдельных стран! Ай, ладно, заеду, мне не далеко. Вот только может оказаться, что его там нет.

– Очень даже может, потому что домашний он тоже не снимает, – подтвердил Марк.

– И что мне тогда сделать? Оставить на двери прощальный поцелуй?

– О твоих личных сексуальных предпочтениях я бы предпочел вообще не говорить. А если Макса там все-таки нет… Можешь поговорить с вахтером, у них там двое сменщиков, и оба довольно внимательные.

Вадим не стал уточнять, что грамотные вахтеры с ним, посторонним, жизнь жильцов дома обсуждать не должны. Но с его стороны было бы непрофессионально вот так просто отступить.

– Ты сейчас в аэропорт?

– Да, – подтвердил Марк.

– Вот на этом и сосредоточься, Даниле привет. А с пацаном вашим я разберусь.

Все сходится, реальных причин для беспокойства нет. Но это нелепое чувство тревоги, которое появилось еще перед разговором, исчезать не спешило.

Приехав к дому Максима, Вадим даже не попытался подняться к его квартире. Вместо этого он сразу направился к окошку, за которым наблюдал за происходящим немолодой, но вполне крепкий вахтер.

По осанке Вадим сразу мог распознать бывшего военного. Да от такого дома и следовало ожидать профессионала, а не местного алкоголика, которого больше никуда не берут. Вахтер дежурил в строгом костюме, с бейджиком, осведомлявшим гостей и жильцов, что с ними беседует Николай.

Уже подходя к окошку, Вадим достал из кармана удостоверение. Полицейское. Фальшивое. Им он обзавелся уже давно и особых угрызений совести по этому поводу не испытывал. Во-первых, он действительно долго служил в полиции, которая тогда еще была милицией. Во-вторых, ни для каких криминальных целей он удостоверение не использовал. Только для таких вот моментов, которые могли кому-то помочь, а кому-то и жизнь спасти.

При этом подделка была высшего качества. Поэтому вахтер, как ни всматривался, подвох не нашел.

– Так зачем вам понадобился этот паренек, капитан Казанов? – наконец поинтересовался он. – У него проблемы?

– Он пропал, – пояснил Вадим. – Его родственники попросили меня проверить эту ситуацию. Срок исчезновения пока небольшой, поэтому я работаю неофициально. Хочу определить, есть ли реальные основания для возбуждения уголовного дела или просто он ушел в отрыв.

– Нет, этот вряд ли, – покачал головой вахтер. – Если я в людях хоть сколько-то разбираюсь, то он не из этой шайки. Есть у нас тут парочка таких, с которыми приходится частенько разбираться, соседи на них постоянно жалуются. Но не Лисицын. Тихий, вежливый, живет один, никого к себе не водит.

– Так уж и никого?

Этот вопрос Вадим задал скорее из личного любопытства, чем по отношению к делу. Он видел, что парень давно и упорно ухаживает за Евой Азаровой. За этой ненормальной! Хотелось понять, действительно Максим на ней так зациклен или же она для него «дама сердца», а напряжение он снимает вполне приземленным способом.

Но вахтер был непоколебим:

– Никого абсолютно. Одной девушки у него нет, разных тоже не водит, с друзьями не приезжал. Даже не знаю, есть ли они у него!

Вадим вот тоже не знал. Чисто теоретически, учитывая его работу, у Максима только и оставалось времени на общение с Евой и компанией.

– А поздно он возвращается домой?

– Бывает. Я в свои ночные смены видел, как он и в час ночи приезжал, и в два. Но всегда один и трезвый. Прямо молодости у человека нет!

Последний комментарий был не к месту, слишком непрофессионально, и вахтер тут же заметил это:

– В остальном же характеризую его положительно.

– Понятно. А этот обладатель положительной характеристики во сколько вчера домой вернулся?

– Так вчера он, по-моему, и не вернулся…

– То есть? – нахмурился Вадим.

– Не вернулся, и все. У меня сейчас дневные смены идут, могу только за свое время говорить. Как он утром уезжал – я видел. Как приезжал – нет. То есть до десяти вечера его тут точно не было. Можно сменщика моего спросить, но, скорее всего, нет его. Только если вы о деле уголовном думаете, то зря. Лисицын довольно часто дома не ночует.

Об этом Вадим как раз знал. Максим мог оставаться на ночь в поселке, чтобы присмотреть за Евой, такое случалось! Но на этот раз подобное определение не подойдет, ведь этой ночью его в коттедже не было.

* * *

Возвращение в Москву принесло странное успокоение – как возвращение домой с пустой ночной улицы. Вика понимала, что безопасность это ей не гарантирует. Пока не поймали того, кто охотится за «Зодиаком», ей вообще ничто безопасность не гарантирует. Но тут как-то спокойней.

По крайней мере, такое ощущение возникло вначале, когда они были в самолете, и в аэропорту. А потом постепенно, но довольно быстро это ощущение испарилось, сменившись тревогой.

Причем основывалась она не на страхах из прошлого, а на поведении Марка. Он вроде как был рад их видеть, встретил радушно, повез домой. Но если Даниил Вербицкий, который тоже присутствовал в аэропорту, выглядел искренне спокойным, то Марк часто отводил взгляд, улыбался через силу, казался более нервным, чем следовало бы. Все это не предвещало ничего хорошего.

Спросить, что успело произойти за эту пару дней, захотелось практически сразу. Однако Вика заставила себя промолчать, потому что на заднем сиденье сидела Ева. Обсуждать при ней подобные вещи не было желания, даже если казалось, что она не слушает и внешним миром вообще не интересуется. Поэтому Вика твердо решила, что серьезный разговор подождет до того момента, как они останутся наедине.

Но с этим не сложилось. Как только их автомобиль остановился в первой же пробке, с заднего сиденья зазвучал голос Евы:

– Вы двое напоминаете мне родителей, которые не решаются произнести слово «секс» при четырнадцатилетней дочери на шестом месяце беременности.

– Какая ты стала разговорчивая, – проворчала Вика. – Я-то думала, ты принципиально не употребляешь предложения длиннее пяти слов и слова длиннее пяти букв!

– Сегодня балую метафорой. Вы забавны. Боитесь делать что-то и говорить, чтобы не напугать меня. Напугать меня! Это даже смешно. Но очаровательно в своей наивности. Потому что, скорее всего, я уже знаю побольше вашего.

– И что же ты знать можешь? – мрачно осведомился Марк.

– Максим пропал.

В этот момент их машина как раз тронулась с места, но от неожиданности Марк стартовал слишком быстро, и они едва не врезались в багажник автомобиля, ехавшего перед ними. Каким чудом им удалось избежать столкновения – Вика не представляла, но соседи по пробке тут же разразились шквалом истеричных сигналов.

Сейчас легко было не обращать на них внимания. Потому что слова Евы по-своему прозвучали громче этой какофонии. Максим пропал? Этого не может быть, не должно, по крайней мере! Из них всех он как раз подвергался наименьшему риску! Но если он не пропал, то почему волнуется Марк? С другой стороны, если Максим все же пропал, откуда об этом знает Ева?!

Марк, видимо, думал о чем-то подобном, потому что в следующую секунду он прошептал:

– Ты имеешь к этому какое-то отношение?

Получается, Максим все-таки пропал! Одной этой новости Вике хватило, чтобы на время потерять дар речи. Ей оставалось лишь сидеть и следить за беседой.

Ева на обвинение отреагировала с типичной невозмутимостью:

– Не говори того, что не имеет смысла. Хотя у тебя это хорошо получается. Всегда.

– Откуда ты тогда знаешь, что он пропал?

– Из того источника, который мне приносит все знания. Я смотрю, слушаю, запоминаю. Он вел себя странно.

– Он просто обиделся на тебя, – попробовал возразить Марк.

– Нет. Я говорю о другом периоде. Сначала он обиделся на меня. В этом нет ничего необычного. Не первый раз уже. Но потом он начал вести себя странно. На этот раз он выбрал не тот путь и не ту компанию. Сегодня он не приехал в аэропорт. Я его знаю, он быстро начинает скучать. В результате опыта предыдущих недель он должен был приехать. Но я его здесь не вижу. А ты на взводе. Я делаю вывод, а ты уже подтвердил, что я права.

Марк уже немного оправился от первоначального шока и даже смог нормально вести машину. А вот Вика еще пыталась как-то смириться с услышанным. Ничего себе, вернулись в спокойный уютный дом из опасной поездки!

– Если ты знаешь, что он пропал, должна знать, и где он! – заметил мужчина.

– Если я по мокрому асфальту вычисляю, что прошел дождь, я знаю его химический состав?

– Асфальта или дождя? – автоматически уточнила Вика.

– Это принципиально?

– Нет. Может, кто-то из вас объяснит мне, что происходит?!

– Я вот у Евы пытаюсь выяснить, где Макс! – раздраженно объявил Марк.

И только Ева по-прежнему была холоднее айсберга. Казалось, что ничто из происходящего на нее повлиять по определению не может.

– У тебя больше шансов получить ответ на вопрос о смысле жизни, – констатировала она.

– Уж лучше не от тебя! Мне просто скажи, где Макс!

– Этого я не знаю. Но у меня есть предположения. Только сначала предлагаю определиться с фактами. Что ты знаешь об обстоятельствах его исчезновения?

Не нужно было являться психологом, чтобы понять, что Марку не хочется об этом говорить. Но с Евой спорить бесполезно: ты ей – аргумент, она тебе – полчаса молчания и непонимающий рыбий взгляд.

Поэтому добиться от нее чего-то можно, только если играть по ее правилам. По крайней мере, это приносит результат быстрее всего.

– Он накануне нервный был… Заезжал к нам, но вас не застал, – неохотно сообщил Марк. – Как мне показалось, он желал поговорить со мной о чем-то. Но о чем – я, если честно, не в курсе. Не хотелось мне с ним трепаться, да и он не настаивал.

Вика подумывала упрекнуть, но отказалась от этой идеи. Во-первых, Марк и так уже винит себя. Во-вторых, он и не должен разговоры по душам вести со всеми подряд, если не хочется. К тому же Максим никогда не относился к числу людей, задержавшихся в подростковом возрасте, – тех, которым нужно все время сопли утирать. После того как его жизнь потрепала, он научился с проблемами сам справляться!

А теперь, очевидно, не справился.

– Он был один? – уточнила Ева.

– Да… Так это ж Макс, он всегда один!

– Не всегда. Недавно он привозил девушку. Достаточно хорошо знакомую с ним, чтобы показать ее мне. Очень глупый шаг. Слишком эмоциональный. А теперь он приехал без девушки.

– Думаешь, это из-за нее? – засомневался мужчина. – Вроде как поссорился с ней и утонул в печали? Да ладно тебе… что скромничаешь, ты прекрасно знаешь, что Макс в тебя влюблен. Никакая другая девица не могла заинтересовать его настолько, чтобы он из-за нее чудил и о тебе думать перестал!

– Как плоско ты мыслишь! А ты дай мне свой планшет.

Последняя фраза относилась к Вике, потому что в этот момент Ева повернулась к ней. На такое отношение можно было бы и обидеться, если бы не все тот же безжизненный, лишенный связи с реальностью тон, которым говорила девушка. Порой создавалось впечатление, что компьютер и тот эмоциональней!

Так что Вика без лишних слов протянула ей планшет, хотя прекрасно знала, что у Евы есть свой компьютер, причем с собой. Но оказалось, что девушке и не нужен Интернет или что-то общедоступное. Ее интересовали папки с фотографиями.

Скрывать Вике было нечего, и все равно стало как-то не по себе. Ева же отыскала снимки с выставки в галерее Щербакова, на которую она идти отказалась. Повозившись с фотографиями, она наконец нашла ту, на которой было видно молодую худенькую девушку азиатской внешности, скромно стоящую в стороне от толпы.

– Это кто? – поинтересовался Марк.

– Та, с кем приезжал Максим.

– Дочь Лилии Жалевской!

Ева и Вика ответили фактически одновременно, и от этого ситуация показалась чуть ли не мистической. Получается, Максим тесно общался с дочерью Жалевских, а они об этом даже не знали! Да и знал ли он сам, проводил ли какую-то параллель?

В том, что это связано с его исчезновением, Вика даже не сомневалась. Имя Лилии Жалевской стало мелькать в их разговорах слишком часто, чтобы это было случайностью! Теперь уже нельзя позволить себе роскошь иллюзии, что эта ведьма не имеет к ним никакого отношения. Она все время рядом, так близко… Возможно, уже слишком близко.

– Я не понимаю… при чем здесь Максим? – спросил Марк. – Да даже не только это… Я вообще не представляю, что она пытается провернуть, привлекая к этому свою дочь!

– Может, стандартный сценарий с заложником? – предположила Вика. – Скоро нам позвонят и предложат обменять Максима на бриллианты!

– Так тут и нестыковка! Она уже засветила в этом свою дочь!

– Так она не знала, что мы будем в курсе! С нами эта девочка не встречалась!

– И что? Максим на горной вершине в полном одиночестве живет? Да их уже двадцать раз камеры наблюдения по городу сняли, сорок раз вместе видели! Нет, она не могла приплести к этому родную дочь!

Пока они спорили, Ева наблюдала за ними со спокойствием сытого удава. Это напрягало настолько, что вскоре оба вынуждены были замолчать и повернуться к ней.

– Рада, что вы наконец вернули тишину. – Она улыбнулась одними уголками бледных губ. – Вы хотите знать, что я думаю? Про будущее?

Марк посмотрел на нее с явным осуждением, намекая, что, когда на кону судьба Максима, можно было бы обойтись и без игр разума. Вика же знала, что намеки бесполезны, и осведомилась напрямую:

– Что ты думаешь?

– Что скоро вам позвонят по поводу Максима. И обмена. И это будет не та, кто вы думаете.

– То есть ты считаешь, что Лилия Жалевская к этому непричастна?

– Я такого никогда не говорила. Но я говорю, что никто вам живого Максима не вернет. Он, может быть, уже не живой. Но вряд ли. Думаю, его смерть наступит чуть позже.

* * *

Было ощущение, как будто вокруг – кокон из стекловаты. Только об этом и думалось. Странное состояние и вроде как даже невозможное, но оно не проходило. Ни пошевелиться, ни звук издать, и смотреть толком нельзя, потому что перед глазами лишь мутная серая пелена. А ты в коконе, как муха в паутине. И никуда ты уже отсюда не денешься.

Слух тоже подводил. Но это и понятно, ведь кокон повсюду, такой неуютный, толстый, и непонятно, при чем здесь вообще стекловата, но думать получается только о ней… Думать вообще тяжело.

Но слух, который подводил, все-таки иногда доносил до мерцающего сознания отдельные фразы. Те, которые произносились на повышенных тонах где-то совсем близко к кокону.

– Зачем?! Зачем тебе это? Разве ты еще мало сделала? Сколько можно?

– Не кричи!

– Имею право! Ты рушишь мою жизнь, понимаешь? У меня уже нет жизни, а тебе нужно еще и эти осколки раздробить!

– Жизни у тебя никогда и не было. Я пытаюсь тебе ее создать.

Когда они говорили спокойней, он уже не различал отдельные слова. Поэтому следить за разговором в целом не получалось. Да он и не пытался. Даже когда было слышно, слушал только для того, чтобы хоть как-то отвлечься от собственной беспомощности.

– Не смей так поступать со мной! С ним!

– Не повышай на меня голос!

– Он этого не заслужил!

– Что ты вообще можешь знать?!

Два голоса. Только два. Он ждал, что к ним вот-вот присоединится кто-то еще, ведь они так орут, что и мертвого разбудят. Но не того, кто пойман в кокон, – ему уже ничто не поможет. Он отвлеченно подумал о том, что голоса женские.

Но это неважно.

– Ему нужна помощь!

– Не сдохнет.

– Посмотри, он весь в крови!

– Я в этом побольше твоего понимаю, поэтому рот закрой!

В голове тоже будто стекловата была. Ну, или паутина. Вязкая, липкая, вездесущая. Она останавливала мысли и даже память, не давая доступа к собственному имени и пониманию того, что здесь происходит.

Он не пытался пробиться сквозь завесу. Он просто ждал, инстинктивно понимая, что рано или поздно это состояние пройдет само. Или пройдет он.

– Так нельзя, это просто… просто не по-человечески!

– Что ты вообще несешь?! Никто в реальном мире такими категориями не судит, дура! Помоги мне давай!

– Я не буду в этом участвовать!

– Тебя никто и не спрашивает! Так надо!

– Я не буду!

Но это утверждение оказалось наивным, потому что вскоре его вместе с коконом подняли и понесли куда-то. На серую пелену перед глазами это никак не повлияло.

– Он жив вообще? Он нас видит?

– Нет. Заткнись и неси!

Они уже не кричали, но слова все равно были различимы. Конечно, ведь они приблизились, чтобы нести его! Но не только поэтому. Он чувствовал, что инстинкты не подвели, кокон исчезает сам собой. Скоро вернется все: и прошлое, и имя, и понимание того, что нужно делать.

Главное, чтобы это не произошло слишком поздно, когда уже никто не поможет. Об этом инстинкты тоже предупреждали.

Но, когда ты в коконе, дергаться бесполезно. И те, кто был рядом с ним, это знали.

Глава 12

Зная Еву не первый год, они не могли не сомневаться. А вот Щербаков от всяких сомнений был свободен:

– Я вам говорю, что все сделано напрямую! При чем тут Лилия Жалевская? Эта тетка вообще не игрок, она была приставкой к мужу, а после его смерти не высовывается. Это стандартное бизнес-похищение!

Спорить с ним в данном случае было трудно, потому что требование выкупа уже поступило. Звонок раздался поздно вечером, и говорил мужской голос, который явно не мог принадлежать Лилии! И поначалу вроде бы все сходилось, казалось, что чудесная интуиция Евы опять сработала.

А потом последовало расхождение с ее версией, причем принципиальное. Звонивший не просил ни все три бриллианта «Зодиака», ни даже один из них. Он назначил цену – пятьсот тысяч долларов. Заоблачная в обывательском смысле сумма, да еще и наличными; значит, будет целая сумка денег.

Совсем как в кино! Передача выкупа, заложник… Бриллианты не упоминаются, Жалевская не в игре. Да и зачем ей это? После смерти мужа она стала единоличной наследницей его немаленького состояния. Ей эти пятьсот тысяч жизненно не нужны, она сама столько же заплатить может без особого труда и вреда семейному бюджету!

Да и не стала бы она проворачивать такую сложную схему с участием своей дочери ради простого денежного вознаграждения. Похоже, это все-таки совпадение, не имеющее к исчезновению Максима никакого отношения.

– У вас ведь сейчас есть серьезные конкуренты? – допытывался Щербаков. – Те, кто как раз заинтересован в исчезновении Максима Лисицына?

– Конкурентов хватает всегда, – признал Марк. – Ну и что с того?

– А то, что это, может быть, даже не похищение, а способ убрать Максима! Я не хочу вас расстраивать, но это очень вероятный вариант. Вся заварушка с похищением организована только для того, чтобы отвести подозрение от самого вероятного убийцы.

– Типун тебе на язык, – поежилась Вика. – На десять лет! С Максимом все в порядке!

– Может быть, и в порядке, – тут же сменил тактику банкир, хотя чувствовалось, что в такой расклад он не очень-то верит. – Мы можем иметь дело с профессиональными похитителями. Разумно небольшая сумма выкупа, которую мы можем быстро собрать, доказывает это. Поэтому нужно отслеживать того, кто сделал звонок!

Звучало это правильно и даже грамотно, и в то же время – глупо. Щербаков прекрасно знал, что они уже попытались отследить все, что смогли. Звонили с мобильного телефона, который тут же отключили. Звонивший находился в городском парке, а там никаких камер наблюдения нет. Этот человек не хотел, чтобы его нашли, и сделал все возможное для обеспечения своей безопасности.

Но он будет звонить снова. Он назвал лишь сумму выкупа, ни о дате, ни о месте пока не говорил вообще. Им только и остается, что ждать! А это тяжело. Потому что с момента первого звонка прошли почти сутки, и все это время от Максима не было вестей.

Беспокоились все, но Марк чувствовал двойную вину. Если бы он тогда поговорил с парнем, выслушал, помог, может, сейчас все было бы по-другому!

А еще он не знал, кому верить. Чувствовалось, что Вадим и Даниил склонны согласиться с Щербаковым, сосредоточиться на похищении, не связывать его с попытками украсть «Зодиак». Максим, несмотря на юный возраст, – влиятельный бизнесмен и богатый человек, его могли похитить!

Но Ева ведь настаивает… Правда, и не говорит, что знает наверняка, даже видимого беспокойства не проявляет. Зато когда она узнала, что они едут в офис Щербакова на обсуждение ситуации, вызвалась поехать с ними.

Теперь она сидела в коридоре на подоконнике, безразличная ко всему и, казалось, не живая. Участвовать в переговорах с банкиром она отказалась; скорее всего, сообразила, что он будет спорить и не послушает ее толком. Ева не любила пустые споры, она предпочитала действовать. Но теперь в тупике все, в том числе и она!

Что ей говорить, Марк не знал, да и Вика молчала. А вот сама Ева никакой неловкости не испытывала:

– Вы решили идти простым путем и не искать скрытые связи?

Хотелось сказать, что это не все решили, это преимущественно Щербаков, но прозвучало бы как-то по-детски. Поэтому Марк просто кивнул.

– А что же ограбления? – поинтересовалась Ева. – Попытки ограблений? О них забыли?

– Отложили просто, потому что судьба Макса сейчас важнее!

– Если ограбления отложили, банкиру нет смысла участвовать. Это не имеет к нему отношения. Он связан только с камнями.

– Нет, он себя уже возомнил великим детективом, – отмахнулась Вика. – Да и авторитет восстановить хочет, после того как ему банк и галерею уничтожили.

– Про камни он забыл?

– Да пытался что-то делать… Тех грабителей брал, которые живыми попались, допрашивали их, но ничего не вышло. Не думаю, что они все такие гениальные актеры. Кто-то в панике, кто-то вообще пытается доказать, что его подставили и всего этого на самом деле не было. Вон, Алекса Субботина до сих пор здесь сидит, Щербаков даже с этой звездой не церемонится!

– Церемонится, раз она просто сидит здесь, – констатировала Ева.

– Это вроде как методика выжидания. С ней поговорили один раз, она отказалась сотрудничать, сейчас ее оставили одну в комнате где-то на час… Щербаков это считает психологическим давлением.

Ева едва заметно усмехнулась:

– Час времени не имеет ничего общего с давлением. Она телеведущая. Она часами сидит у гримера. Нельзя игнорировать такие вещи. Я хочу с ней поговорить.

– Бесполезно с ней говорить, – вздохнула Вика. – Она, конечно, мерзкая бабенка и истеричка, но в данном случае она вообще ничего не знает. По ней это видно. Она огрызается просто потому, что привыкла со всеми препираться. На самом деле ей нечего нам сказать.

– Я хочу с ней поговорить, – повторила Ева.

Марку этого не хотелось, хотя почему – он и сам не понимал. Сейчас, после бессонной ночи, эмоциям лучше не доверять, а здравый смысл подсказывал, что ничего плохого в этом разговоре не будет.

Правда, пришлось искать Щербакова, потому что без его приказа здесь ничего не делалось. Но он не возражал. Он вообще находил забавным тот факт, что даже Вадим, о чьей жесткости он был наслышан, прислушивается к словам какой-то девицы.

– Просто сеанс коллективного помешательства, – развлекался Щербаков. – Пожалуй, я на это даже лично посмотрю!

Ева на него не реагировала, словно его и не было рядом. Банкира это если и задевало, но вида он не подавал.

Никакой специальной темной комнаты для допросов в офисе, естественно, не было. Зато был большой зал, разделенный пластиковой стенкой с окном. Если в одной его части включить свет, а в другой сохранить темноту, да еще и смотреть сквозь жалюзи, то человек, сидящий под светом, их, скорее всего, не заметит.

На это и делалась ставка. Алекса уже час сидела в небольшом офисе, меблированном только столом, парой стульев и минималистичным абажуром. По лицу телеведущей было видно, насколько она недовольна. Скандал она не устроила лишь потому, что пока что Щербаков не выдвигал против нее никаких обвинений и согласился не опубликовывать кадры с камер видеонаблюдения. Но долго ли на нее будет действовать этот факт – сказать трудно.

– И что же, супердевочка, ты хочешь поговорить с ней одна? – продолжал иронизировать Щербаков.

– Да.

– И что ты сделаешь, посмотришь на нее полными слез глазами и попросишь рассказать все, ведь от этого зависит судьба твоего лучшего друга? Она не будет с тобой говорить!

Слез в глазах Евы как раз и не было. Они оставались спокойными и холодными. Лед был настолько естественным и искренним, что не по себе стало даже Щербакову. А он к таким чувствам не привык, потому и начинал злиться.

– Она будет, – просто сказала Ева. – Но у меня есть одно условие.

– Какое? Вам чай и пироженки подать, чтобы девочкам проще было говорить по душам?

– Прекратите цирк. Ваше поведение не соответствует вашему возрасту. – И снова в голосе девушки не было ни намека на иронию, она лишь обозначала реальные обстоятельства. – Мое условие – десять минут. На десять минут вы оставите меня наедине с ней. Я буду говорить так, как нужно. Для результата. Но эти десять минут вы не будете вмешиваться.

Несмотря на ее призыв, от клоунады Щербаков не отказался:

– Что, станете делиться женскими секретиками?

– Нет. Будем говорить. Но только если вы гарантируете, что вас там не будет. Она не умрет. И не пострадает. Десять минут, и я выхожу.

– Как вы с ней живете! – покачал головой банкир. – Хотя… Это так абсурдно, что даже интересно. Хорошо, у тебя будут эти десять минут. Вперед, восьмое чудо света!

Его ухмылки и подмигивания даже Марку на нервы действовали. Но Ева была по-прежнему непробиваема. Она вошла внутрь, они же остались за стеклом. С собой девушка взяла только мобильный телефон.

Когда дверь открылась, Алекса насторожилась, но, увидев, кто вошел, сразу же расслабилась.

– Детка, тебе чего? – полюбопытствовала она. – Или тебя тут тоже закрыли?

– Мне нужно, чтобы ты рассказала, что было, – пояснила Ева. На свою собеседницу она пока не смотрела, вместо этого девушка возилась с телефоном. Очевидно, настраивала секундомер. – До ограбления. Где ты была, с кем.

– Я уже сказала, что ничего этого не помню! И вообще, какого черта они начали детей присылать?!

– Хорошо, тогда начнем.

Она подошла вплотную к Алексе. Телеведущая, очевидно, находила ситуацию вполне обыденной и ожидала, что Ева просто сядет рядом с ней. Однако о таком мирном подходе девушка даже не думала. Она перехватила Алексу за роскошные волосы и резким, четким движением приложила ее лицом о металлическую столешницу.

Это было проделано настолько грамотно, быстро и нагло, что шокированы были все. Марк не ожидал ничего подобного, он привык к тому, что Ева крайне редко проявляет агрессию. Да и сейчас это сложно было назвать агрессией! Кукольное лицо его племянницы оставалось абсолютно спокойным. Она смотрела на Алексу, пускающую носом алые пузыри, точно так же, как смотрела на стену.

Телеведущая, хоть и была поражена, принимать такой расклад не спешила. Она попыталась встать, но Ева с легкостью усадила ее обратно. Вторая попытка тоже закончилась полным провалом. И со стороны это тоже воспринималось как удивительное, ведь на первый взгляд казалось, что сильнее как раз Алекса. И в то же время Ева швыряла ее как котенка.

Пожалуй, из всех присутствующих только Марк понимал, как такое возможно. Да еще, может, Вика… Потому что и она слышала, как врачи предупреждали его: сумасшедшие сильнее обычных людей. Бьют они увереннее, потому что у них нет привычных моральных ограничителей. К тому же Ева выглядит худой, потому что так уж распорядилась природа. Тренируется она регулярно, знает ведь, что пригодится…

Если бы с Алексой точно так же вел себя мужчина, она бы закатила скандал и грозила судом. Но то, что нос ей разбила хрупкая блондинка, лишало той же уверенности. Что она скажет в полиции? Ей ведь никто не поверит! Да и бог с ней, с полицией, как ей самой принять тот факт, что эта девица так себя ведет?

А Ева еще и не давала ей времени собраться мыслями. Под конец она просто столкнула Алексу со стула на пол и замерла над ней.

– Быстро вспоминай, – холодно посоветовала она.

– Но я ничего не знаю!

– Знаешь. Знание в тебе. Что ты помнишь?

– Ничего я не помню! Я куда-то пошла, но куда – не знаю! Я уже все это говорила двадцать раз!

– Что ты помнишь?

– Ничего! – Слезы скатывались по щекам Алексы, смешиваясь с кровью. – Я клянусь, ничего не было!

– Что ты помнишь?

В этом была потрясающая, нездоровая даже упертость Евы. Если ей что-то было нужно, она этот вопрос могла повторить хоть двадцать раз, хоть тридцать, и без тени эмоций. Ее не раздражала необходимость ждать ответ или стоять тут всю ночь. И эта ее отрешенность еще больше давила на ее собеседников.

Поэтому Алекса могла рыдать перед ней сколько угодно. Нельзя надавить на жалость, если жалости нет. Единственное, в чем сомневался Марк, это в том, что Ева успеет что-то за десять минут. Он тоже следил за временем, помнил, что оно идет, а Алекса только поскуливает и повторяет, что с памятью-то у нее проблемы.

Но чутье Еву не подвело и на этот раз. На восьмой минуте телеведущая наконец выкрикнула:

– Серую пыль! Я помню серую пыль! Зелень какую-то, свое недовольство! Я была где-то, где мне не понравилось, потому что это так глупо! И еще я помню женщину с черными глазами! Больше ничего! Отпустите меня домой!

Ева бросила взгляд на экран телефона, кивнула и направилась к выходу. Алекса же скрутилась на полу калачиком и продолжала плакать. О былой стервозности теперь можно было лишь вспоминать.

Когда Ева вышла, ее встречала гробовая тишина. Она же достала из рюкзака влажную салфетку и стала протирать руки. Пятен крови на ее бледной коже было совсем немного.

Первым опомнился Щербаков:

– Это у тебя называется «она не пострадает»?!

– Это не страдание. Ее нос даже не сломан. На заживление уйдет от одной до двух недель. Вы не знаете, что такое страдание? Я могу продемонстрировать.

На этот раз язвить и отшучиваться он не стал. Да оно и понятно: произошедшее по ту сторону окна оставило какую-то тяжелую атмосферу во всем зале.

– Вам не нужно искать того, кто похитил Максима, – сообщила Ева. – Вам нужно искать женщину с черными глазами. Вы знаете, кто это.

– Но у нас нет оснований что-либо ей предъявлять! Она в этом деле никак не замешана, – напомнил Вадим.

– Ей тоже ничего не предъявили, – Ева кивнула на Алексу. – Кому это помешало?

– Да, но против нее у нас хоть что-то есть! А против Лилии – ничего.

– Вы ее сначала поймайте. Может, в процессе «что-то» появится у вас само.

* * *

В жизни Максима было немало неприятных пробуждений. Когда-то давно казалось, что похмелье – самое страшное, что может с ним произойти. А потом он узнал, каково это: просыпаться от боли после воздействия газа, наркотиков, наркоза. Он бы с удовольствием отказался от такого знания, да только выбора ему никто не давал.

Зато теперь он мог безошибочно определить, что заснул не естественным способом. Произошло что-то чертовски плохое, и тот факт, что в данный момент у него ничего не болит, не значит, что он сейчас в безопасности.

Кто-то наблюдал за ним. Кто-то достаточно опытный и внимательный, чтобы заметить самое легкое движение глаз под веками – признак скорого пробуждения. По крайней мере, фраза прозвучала ровно в тот момент, когда сознание Максима окончательно прояснилось:

– Не делай резких движений. Это в твоих же интересах.

Никаких веревок или наручников парень на себе не чувствовал. Казалось, что он свободно лежит на кровати. Правда, под головой у него нет подушки, да и кровать довольно жесткая… Однако это еще очень гуманное обращение, если учитывать, что его похитили и приволокли сюда силой!

– Просто не шевелись, – снова предостерег тот же голос.

Оснований верить у Максима не было, не верить – тоже. Но он предпочел пока выполнить команду, чтобы не рисковать. И не ошибся.

Открыв глаза, он обнаружил, что лежит на высокой кровати в центре просторной комнаты с идеально белыми стенами и потолком. Толком осмотреть свое окружение не получалось, потому что Максим уже заметил большое зеркало, размещенное прямо над ним, увидел, почему его предупредили.

Традиционные оковы никто не использовал, его похитители пошли гораздо дальше. Над его руками, ногами и шеей были закреплены серповидные лезвия. Между ними и кожей оставалось немногим больше сантиметра. Если бы он попробовал дернуться, то с легкостью перерезал бы себе вены. Ради того, чтобы была открыта кожа на ногах, подкатали джинсы – и хорошо, что вообще не сняли! Одежду оставили, только ботинки пропали.

Лезвия держались на кровати за счет того, что были с силой вогнаны в дерево. Хотелось даже попробовать, насколько они остры… Может, у него получится скинуть их, отделавшись лишь минимальными порезами? А потом уже руками убрать лезвие от горла!

Задумавшись об этом, он совсем забыл, что находится в комнате не один. Однако долго неведение не продлилось.

– Даже не думай. Твое тело еще приходит в себя после сна. Ты не контролируешь его достаточно четко, чтобы сделать все осторожно. Дернешься в неподходящий момент – останешься без руки. Да, они настолько острые.

Полностью поворачивать голову было страшновато и, чтобы увидеть собеседницу, пришлось немного скосить глаза. Столь ограниченные возможности раздражали, потому что рассмотреть ее хотелось. Ведь эту женщину он знал и не знал одновременно…

Это была мать Нади, Лилия Александровна, но как она изменилась! Вместо нервных суетливых движений – гордая осанка и скрещенные на груди руки; вместо сладкой речи – ледяной голос человека, привыкшего командовать; вместо заискивающего взгляда дворняги – черные, непроницаемые глаза.

Получается, что это она настоящая. Именно такой образ подходит человеку, который сумел так ловко поймать его. И перевезти куда-то, потому что он явно не в их городской квартире!

– Что происходит? – прошептал Максим.

Шептал не намеренно, просто голос еще не слушался.

– Тебе не стоит этого знать. Ты, главное, не дергайся, потому что можешь очень легко остаться без головы. Если попытаешься освободить руки, приведешь их в такое состояние, что они тебе уже не помогут. Нужно ли тебе это? Ведь твоей жизни ничего не угрожает!

– Откуда я могу это знать?

– Если бы я хотела тебя убить, то сделала бы это сразу. Мертвое тело вывозить из города проще! Но ты мне живым нужен, живым и останешься.

– Зачем я вам?

– Чтобы вернуть то, что полагается мне. – Она наклонилась над ним, заглянула в глаза. И от этого взгляда Максим почувствовал, как мороз волной идет по коже. – Пока что оно находится у твоих дружков, но я намереваюсь это получить.

– «Зодиак»?

– Он самый, – кивнула Лилия. – Это цель номер два.

– Что тогда цель номер один?

– Это тебя вообще волновать не должно.

То, что ей нужны бриллианты, должно было удивить, но не удивило. Они ведь знали, что человек, который охотится на «Зодиак», будет крутиться рядом! Она и крутилась, настолько не подходящая на роль грабителя, что никто и не думал ее подозревать. Максима поражало другое: то, что бриллианты для нее вторичны. Что может быть важнее?

Открылась дверь, и кто-то вошел в комнату. Максим не видел кто, но слышал, что человек этот что-то вкатил в помещение.

– Все готово, мама, – прозвучал с той стороны голос Нади.

– Ты тоже здесь? – горько усмехнулся Максим. – Ну да, следовало бы догадаться. Прими мои комплименты, я и не подозревал, что ты меня используешь.

– Она тебя не использовала. – Лилия подкатила к кровати капельницу на подставке. – Она как раз была честна с тобой с самого начала. Милая девочка слишком наивна, чтобы правильно определять ресурсы. Но это ничего, со временем она научится.

Сама Надя близко не подходила. Похоже, ей действительно было не по себе от того, что здесь происходит. Ее мать тем временем поднесла к его руке иглу.

– А вот сейчас будет больно, – предупредила она. – Так что не дергайся!

То ли она сделала это нарочно, то ли действительно не умела правильно колоть, но и правда было больно. От неожиданности Максим вздрогнул; не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы коснуться одной рукой серповидного лезвия. Кровь тут же брызнула из рассеченной кожи, и, хотя порез был неглубоким, боль вспышкой пролетела по телу. Металл был хирургически острым.

– А ведь сказали же тебе, – засмеялась Лилия. – Мальчишка! Да, Наденька?

Ее дочь снова не отреагировала, но она и не ждала ответа. Лилия быстро подсоединила капельницу к игле, и по пластиковой трубке заскользила мутная жижа.

– Что это? – спросил Максим.

– Тебе не нужно знать, поверь.

– Неужели? Может, мне не нужно и быть здесь, с этой фигней в руке?!

– Это уже не твой выбор. Я тебе сказала, ты не умрешь. Что еще тебе нужно знать?

– Но что-то эта дрянь со мной сделает! – Максим смотрел на отражение капельницы в зеркале. – Что? Я имею право знать!

– О правах своих забудь.

– Надя, может, ты скажешь?

Девушка оставалась вне поля его зрения. Таилась там, как мышка, но то, что ей было не по себе, давало Максиму надежду.

Лилия не позволила этой надежде долго продержаться:

– Даже не мечтай.

– О чем?

– О том, что сможешь уговорить мою малышку помочь тебе. Да, она была честна с тобой. Считала тебя своим другом. Не хотела, думаю, чтобы я тебя видела. Только вряд ли она призналась, что это из страха за тебя, а? Ведь не призналась же?

– Нет…

– Вот! И теперь ты решил, что сможешь надавить на ее чувства, заставить через это помочь тебе. Не мечтай!

Он пока еще не знал, нужно ли об этом мечтать. Может, ему опять лгут, стараясь убедить, что Надя этого не желала? Ведь если через него хотят получить бриллианты, то план простым быть по определению не может!

Но самостоятельно он не выберется, это наверняка. Надо же, как все обернулось… Тогда, в квартире, он и не подозревал, что Лилия способна на такое.

– Может, скажешь ему? – еле слышно произнесла Надя.

– Нет, – отрезала ее мать. – Не поддавайся сентиментальности, я тебя прошу! Только даешь ему повод для ложного оптимизма.

– Мне жаль его…

– Что такое жалость – вообще забудь. Знаешь что… Пока все не будет закончено, не подходи к нему. Сейчас, в самом начале, тебе будет тяжело. Но уверенность придет с опытом.

То, что его положение способно внушать жалость, совсем не радовало. Значит, жидкость в капельнице весьма далека от витаминного раствора.

– Пойдем. – Лилия отдалилась от него, скоро он уже не видел, где она. – Дадим ему возможность прочувствовать все, что с ним происходит. Не переживай, ты со всем справишься. Ведь ты же у меня необыкновенная!

* * *

Все указывало на то, что проблем не будет. Но если не будет проблем, почему мужчины так настойчиво запрещали ей ехать с ними?

«Думаю лишнее опять, – попыталась убедить себя Вика. – Им просто не нужен был неопытный человек там, чтоб под ногами не путалась!»

Звучало вроде как правдоподобно, а в глубине души все равно не верилось. Не верилось, что Лилию Жалевскую можно просто так поймать!

Хотя пока все к тому и шло. Люди Вадима, поставленные наблюдать за ее домом, сообщили, что она вернулась. Причем совершенно спокойно, не таясь, как и полагается возвращаться в свой дом. Но – одна, с ней не было ни Максима, ни ее дочери.

Тогда они рискнули: Щербаков позвонил ей от собственного имени, сообщил, что в его банке остался счет ее покойного мужа на крупную сумму. Лилия удивилась и обрадовалась одновременно, никакого подвоха в ее поведении не чувствовалось. Назначать ей встречу на ночь глядя было бы подозрительно, поэтому договорились на утро, и она с радостью согласилась.

Получается, что эту ночь она точно пробудет в Москве, ее надо брать. Правда, Вика не представляла, как они будут оправдываться, если все-таки ошиблись! Им едва удалось замять скандал с Алексой Субботиной, а тут новая шумиха поднимется!

Но нужно было рискнуть. Потому что предполагаемый похититель Максима не объявлялся, а время шло.

Так что ближе к полуночи Марк и Вадим отправились к ее дому. Не одни, конечно, а с бригадой обученных бойцов, работающих в охране группы компаний Вербицкого. Сам Даниил с ними не поехал, и это несколько успокаивало Вику. Если бы он подозревал опасность, он был бы там, он друзей вот так не бросает.

О том, чтобы заснуть, девушка даже не мечтала. По-настоящему успокоиться она сможет лишь тогда, когда они вернутся. До этого момента Вика заставляла себя думать о том, что Лилия – это не бывалый боец спецназа, вооруженный до зубов. Не сможет она одна оказать сопротивление группе мужчин.

Пока они не вернулись, Вика не решалась звонить, чтобы не отвлечь в ответственный момент. Пытаясь успокоиться, она ходила по дому. Без особой цели, просто двигалась, поднималась на второй этаж, спускалась; так тратилась энергия, порожденная нервозностью.

Во время очередного круга по коридорам она и заметила, что в комнате Евы, несмотря на поздний час, горит свет. Причем неяркий, не основной абажур, а настольная лампа. Но это уже показатель того, что девушка не спит, потому что ночники она себе не оставляет!

– Ева? – Вика тихо постучала в дверь. – У тебя все в порядке?

– Да.

– Можно мне войти?

– Если хочешь.

Вика хотела. Потому что это сейчас все лучше, чем бродить по полупустому дому!

В отличие от нее Ева не спала не из-за волнения, а потому, что была при деле. Девушка сидела на ковре, разложив вокруг себя листы бумаги, покрытые мелким печатным текстом. Золотистый свет лампы четко очерчивал пространство вокруг нее, и обычное чтение превращалось чуть ли не в магический ритуал.

– Что ты делаешь? – удивилась Вика.

– Читаю.

– Я вижу.

– Тогда зачем спрашиваешь? – невозмутимо поинтересовалась Ева.

– На подробности надеялась!

– Научись формулировать мысли правильно. Это файл из кабинета Марка. Переданный ранее Вадимом. Ему он был уже не нужен. Точнее, Марк посчитал, что не нужен.

Не дожидаясь приглашения, Вика подошла ближе, наклонилась, чтобы рассмотреть текст. Страница была занята списками: адреса, названия компаний, расчетные счета, даже номера телефонов.

– Что это за налоговая сводка? – полюбопытствовала Вика.

– Это все, что связано с Жалевским. Его бизнес. Принадлежащая ему недвижимость. Имущество его семьи.

– Зачем тебе это?

– Так нужно. Ты умеешь водить машину?

Вопрос был изначально с подвохом. Ева прекрасно знала, что у Вики нет водительских прав, но машину водить она умеет. Вика и сама понимала, что права нужны, но заняться этим вопросом руки не доходили, да и не любила она сидеть за рулем.

– У меня водительских…

– Я не спрашивала про водительские права, – прервала ее Ева. – Я спросила, умеешь ли ты водить машину.

– Да.

– Это хорошо. Потому что нужно ехать срочно.

– Погоди! – Вика подняла руки, словно этот жест мог приостановить события. – Ты же знаешь, что я не люблю ездить! А тем более на ночь глядя! Давай дождемся Марка, он скоро будет здесь!

– Не факт, что скоро. Но можем и подождать. К окончанию ожидания Максим может быть мертв. Его не будет с Жалевской.

– Да, она приехала одна. Но где он, мы не знаем!

– Но можем предположить. Вы все забыли про серую пыль.

Сначала Вика не поняла, о чем вообще речь, но вспомнила быстро. Серую пыль упоминала Алекса во время допроса. Однако на тот момент основное внимание было сосредоточено на персоне Лилии, этот небольшой момент все упустили из виду.

Все, кроме Евы. Она-то всегда знала, что по-настоящему важно!

Глава 13

Вокруг дома было спокойно и тихо. Окна в большинстве своем не горели, не спал только кто-то на первом этаже. Это не удивляло: вечер буднего дня для вечеринок не слишком подходит, многим завтра на работу. Марк и рад бы проникнуться настроением улицы, но почему-то не получалось.

– Это вообще нормально – так дергаться перед встречей с женщиной, которая меня раза в полтора старше и в два – слабее?

– Нормально, – отозвался Вадим. – Потому что конкретно эта баба и меня уже начинает нервировать. Разберемся с ней, и все.

– Думаешь, она действительно имеет отношение к похищению Максима и попыткам украсть «Зодиак»?

– Не знаю, к чему она там имеет отношение, но какая-то чертовщина в ней есть.

То, что Вадим согласен с необходимостью захвата Жалевской, было огромным плюсом. Если они все-таки не правы относительно нее или если она сумеет отмазаться, с его помощью проще будет уладить юридические проблемы. Поэтому с ними и не поехал Даниил: не нужно, чтобы адвоката видели в таких местах.

Они с Вадимом поднимались первыми, но и группа охранников, состоящая из семи человек, не осталась у машин. Они двигались следом, просто на расстоянии пары шагов, дожидаясь приказа от начальника.

С замком на двери подъезда разобраться было легко – достаточно иметь универсальный ключ. Вскрыть дверь квартиры будет сложнее, ведь сделать это необходимо незаметно, чтобы не перебудить соседей и тем более саму Жалевскую.

«Пародия какая-то будет, – подумал Марк, наблюдая, как один из охранников возится с замком. – Влетаем туда, вытаскиваем из постели сонную тетку… Надеюсь, мы не ошиблись, иначе позорище на всю жизнь».

Замок мягко щелкнул, позволяя двери открыться и пропустить их внутрь. В квартире было темно, пахло травами и пожухшими цветами. Свет не пробивался даже из-под щелей под дверями, из комнат не доносилось ни единого звука. Все шло по плану, однако Марк чувствовал, как напряжение нарастает. Что-то тут не так, что-то обязательно выйдет из-под контроля…

Хотелось ошибиться в этом предчувствии, да не получилось. Марк понял это, когда они заглянули в спальню и та оказалась пуста. Можно было еще хвататься за видимость нормы и предположить, что Лилия, все еще не оправившаяся после смерти мужа, куда-то уехала, если бы со стороны гостиной не донесся спокойный женский голос:

– Проходите. Я знаю, что вы здесь.

Вадим и Марк переглянулись, но от предложения не отказались. Начальник охраны лишь жестом приказал своим подчиненным, чтобы они оставались в коридоре, вне зоны видимости.

Лилия ожидала их в гостиной. Она сидела в кресле, стоящем посреди комнаты, и чувствовала себя вполне расслабленно. При этом она не выглядела как человек, который только что проснулся или ложился спать: на женщине было изящное черное платье, туфли на небольшом каблуке, дорогие украшения. Все это было подобрано стильно, со вкусом, который казался недоступным даме, встреченной Марком в галерее Щербакова.

Изменилось и выражение лица Жалевской. Помолодевшее под идеальным макияжем, оно выглядело безмятежным и даже аристократичным. Женщина смотрела на них свысока, хотя они стояли, а она сидела.

– Знаете, на чем вы прокололись? – поинтересовалась она. – На звонке Щербакова. Вклад, о котором я не знала, как же! У Жалевского не было от меня секретов и по определению не могло быть. Какой хозяйкой я была бы, если бы не знала, что у него в голове происходит?

– Хозяйкой? – иронично переспросил Марк. – Интересная замена слову «жена»!

– Я привыкла называть вещи своими именами. Когда Щербаков позвонил, я поняла, что у вас появились подозрения относительно меня. Это уже моя ошибка, хотя понятия не имею, как недоумки вроде вас додумались до такого. Предполагаю, что на вашей стороне кто-то поумнее есть, чем Щербаков с его отвлекающими маневрами. И знаете, когда он позвонил… У меня ведь было два варианта. Первый – это бежать. Я бы успела уйти довольно далеко. Вот только это открывает неизбежную перспективу поиска, а для него у вас ресурсов хватает. Второй – остаться здесь и вести с вами нормальные переговоры. Ведь, по сути, у вас на меня ничего нет.

– А мы и не полиция, чтобы в чем-то нуждаться, – усмехнулся Вадим.

– Вот, именно такого примитивизма я и боялась… Я предлагаю обойтись без этих угроз и грубости. Будем вести переговоры на равных.

Неужели она всерьез думала, что на такое кто-то пойдет? Ситуация казалась парадоксальной на первый взгляд! Лилия окружена, загнана в угол, даже заложник в лице Максима ей не поможет, потому что он где-то далеко, а она здесь! И все же Марк не спешил обвинять ее в недостатке интеллекта. Она уже один раз обманула их, нельзя расслабляться.

Вадим тоже понимал это. Но и слишком сильно сдавать позиции не собирался:

– Как мы будем вести переговоры – разберемся по ходу дела. Пока же предлагаю проехать с нами. Добровольно, чтобы мы могли показать должное уважение.

– А зачем нам куда-то ехать? – Лилия наклонилась к столику, стоящему рядом с креслом, и начала одну за другой зажигать стоящие там свечи. – Здесь уютно, квартира пуста, звукоизоляция хорошая. Что мешает нам говорить тут?

Начальник охраны не стал пускаться в споры, он просто объявил:

– Я настаиваю. Пройдемте с нами.

– А если я буду сопротивляться, что тогда? Убьете меня? Но вам нужен Лисицын, а где он – вы без меня не узнаете.

– Я знаю массу способов доставить вас в нужное место, не убивая. Предлагаю самый простой из них – вежливость. Что скажете?

– Нет, так не пойдет, – покачала головой женщина. – Я-то думала, что вы будете умнее, раз додумались выйти на меня. Что мы поймем друг друга и обойдемся без угроз. Но если вы настроены так, то я не вижу смысла продолжать. Потому что другие мои требования покажутся вам и вовсе не выполнимыми.

– «Зодиак»? – догадался Марк.

– Он самый. Раз уж все зашло так далеко, я не могу уйти без него. Это уже вопрос чести и самоуважения для меня. Но вы не отдадите мне его просто так.

– Мы можем обсудить это, – уклончиво ответил Вадим.

– Нет. Если вы не намерены обсуждать это здесь, вы не будете обсуждать это вообще. Я таких, как вы, знаю. Значит, мы будем вести диалог на другом уровне, и попозже.

Ее уверенность все больше напрягала. Да, она одна, а их – десять мужчин, да еще и вооруженных. Но ведь она каким-то образом организовала все те попытки ограблений! Она подчиняла себе людей, которых по определению подчинить не могла. Нынешняя ее невозмутимость всего лишь давала понять: Лилия знает, что делает.

– Итак, я предлагаю вам сесть здесь и обсудить, как я верну вам Лисицына, а вы передадите мне три бриллианта «Зодиака» и позволите уехать из страны, – сказала Лилия. – Ваш ответ?

– Нет, – твердо произнес Вадим.

Марк не был уверен, что это правильно. Хотя начальника охраны можно понять: он считает, что Лилия все еще верит в версию с разбирательством по закону. Ее отвезут в полицию, дадут адвоката… Вадим делает ставку на то, что неофициальный допрос ее запугает. Марк же подозревал, что она понимает гораздо больше, чем кажется.

Отказ нисколько не смутил женщину:

– Хорошо, значит, будем говорить в другой день. Сегодня же я предлагаю вам сделать нечто полезное: спасти столько жизней, сколько вы сможете. Этот дом полон людей, и все они спят. Удачи!

Прежде чем они успели сообразить, к чему она клонит, Лилия подбросила вверх одну из свечей, причем сделала это так ловко, словно тренировалась десятки раз. И казалось, что в этом жесте нет ничего по-настоящему опасного, но только до той минуты, как пламя коснулось натяжного полотка. Пленка вспыхнула мгновенно, как сухой порох, и огонь начал распространяться с потрясающей скоростью. Он напомнил Марку молоко, разлитое на пол: сплошная густая пленка покрывает все вокруг. Наблюдать за рыжими языками было странно, потому что не верилось, что такое происходит в реальности.

Ведь это невероятно! Да, натяжной потолок огнеустойчивостью похвастаться не может. Но он скорее плавится, чем горит, и уж точно это не так происходит! Перед ними как будто разворачивалось волшебство, при котором и опасность казалась какой-то ненастоящей, киношной…

Первым опомнился Вадим:

– Что-то установлено под потолком, оно и разгорается! Черт, такими темпами весь дом вспыхнет! Нужно эвакуировать людей!

На то Лилия и делала расчет, хотела, чтобы они отвлеклись. Вика ведь упоминала, что она предположительно собственных родителей вот так сожгла! Раз зажигательное вещество было спрятано за натяжным потолком, значит, Жалевская к подобной ситуации готовилась заранее. Необязательно ко встрече конкретно с ними, просто к дню, когда кто-то придет за ней. Еще неизвестно, что это за вещество горит и какой от него дым!

Ее расчет был верен. Люди, которые пришли бы за ней, обязательно бросились бы спасать себя и, может, соседей. В зависимости от собственных моральных принципов. Но уж точно не ловить ее!

А она бы тем временем убежала, спряталась и никогда бы не согласилась на прямые переговоры. Только шантаж и расправа чужими руками! Все это Марк понял за доли секунды, осознал, что допускать такое нельзя. Поэтому он предоставил Вадиму возможность раздавать поручения своим подчиненным и спасать соседей, а сам бросился за Лилией.

Для этого нужно было пройти через охваченную огнем комнату, но Марк, к собственному удивлению, настоящего страха по этому поводу не испытывал. Помогало знание: Лилия слишком себя любит, чтобы подвергнуть серьезному риску. Она наверняка все рассчитала так, что по-настоящему губительным пожар станет только после ее ухода.

Вот только как она собирается уйти? Не через главную дверь, так точно: там группа захвата. Единственным способом узнать было последовать за ней.

Из охваченной пламенем гостиной женщина метнулась на кухню, где уже было предусмотрительно открыто окно. Выбравшись через него, Лилия оказалась на пожарной лестнице, по которой начала подниматься наверх.

«Крыша-чердак, – догадался Марк. – В свой подъезд она точно не полезет».

Дом ей покидать надо срочно, пока пламя не разгорелось. Грандиозный пожар она собиралась сделать отвлекающим маневром, наплевав на погибших и раненых… Точно так же, нагло и безжалостно, она пыталась украсть бриллианты. И вроде как понятно, что от преступницы милосердия ждать не приходится. Однако конкретно от ее поведения брала злость… почему – Марк и сам не знал. Но эта злость давала сил.

Он догнал ее на крыше. Получив заметную фору благодаря неожиданности произошедшего, Лилия сама себе усложнила жизнь неудачным нарядом. Ей, видимо, хотелось впечатлить их, быть королевой перед плебеями. Но в результате платье и туфли, пусть и довольно удобные, все же замедляли женщину.

Марк уверенно ударил ее под колени, сбивая с ног, и навалился сверху. Подобное обращение с женщинами было для него неприемлемым, но тут пришлось сделать исключение. Он уже сталкивался с достаточным количеством преступников, чтобы понять: Лилия, хоть и слабее его физически, совсем не беззащитна. У нее может быть что угодно: от яда до пристегнутого к ноге пистолета, с нее станется! Поэтому, каким бы ни было ее оружие, Марк не собирался позволять ей воспользоваться им.

Прижав женщину к крыше, он заломил ей руки за спину и с силой скрутил ремнем. Крепко, чтобы наверняка. Лилия все это время визжала так, что перекрыла бы звуком и свинью на скотобойне. Женщина дергалась, извивалась всем телом, пыталась брыкаться и кусаться, но результата не добилась. Марк именно такого поведения от нее и ожидал, был готов к этому.

Внизу по-прежнему разгорался пожар, им нужно было уходить, а потом уже допросы вести. Поэтому мужчина поднял Лилию на ноги и потащил за собой. А она, сообразив, что попалась, страха не испытывала – только ярость.

Оказавшись на ногах, она произнесла с очевидным злорадством:

– А мальчишку все равно не вернете! Когда вы его отыщете, он будет уже мертв!

* * *

Сюрреализм ситуации невольно отвлекал от страха. Вика наблюдала за темными деревьями, мелькающими за окном машины, и думала, зачем Ева взяла ее с собой. Не как водителя точно, потому что за рулем сидела она. Прав не было у обеих, но, как выяснилось, Ева управляла автомобилем гораздо лучше и увереннее.

Даже слишком уверенно! Они неслись на такой скорости, что дух захватывало. Казалось, что машина вот-вот использует идеально прямой участок шоссе как взлетную полосу и взмоет к звездам. Сначала Вика даже в кресло вжималась от ужаса, потом привыкла. Это как в самолете: ты просто перестаешь думать, на какой огромной высоте находишься, и успокаиваешься.

Сама же Ева никакого значения скорости не придавала. Она была достаточно спокойна, чтобы рассказывать:

– Данные на Жалевского были собраны до его смерти. Судя по тому, что его загородный дом там не числится, они неполные. Это в основном бизнес. Он занимался недвижимостью.

– Я помню, но как ты поняла, что нам нужен именно этот дом?

Если бы не Ева, на этот пункт списка Вика не обратила бы внимания. Потому что это был не дом даже, а строящееся загородное кафе, расположенное неподалеку от шоссе. С реализацией этого проекта Жалевский не спешил: дорогу использовали не так уж часто, и кафешка превратилась в долгострой, а у ее владельца других забот хватало. По крайней мере, такой ситуация представлялась на первый взгляд.

Среди всех зданий, которыми владел Жалевский, недостроенное кафе было чуть ли не самым непримечательным. Но это вряд ли могло объяснить интерес Евы.

– Серая пыль. Вся пыль имеет сероватый оттенок. Но пыль воспринимается как естественное явление. Часто – не воспринимается вообще. Она должна быть особенной. Строительная пыль и бетон. Вот это запомнила та девушка.

– Которой ты чуть нос за это не сломала…

– Не за это. И не сломала. Мне нужно было напугать ее. Чтобы стресс повлиял на ее мозг. Это повышало шансы что-то вспомнить.

– Не думаю, что она была бы согласна с таким подходом…

– Поэтому я не видела причин ее спрашивать.

– Ладно она, здесь еще твои садистские трюки худо-бедно оправданны, – вздохнула Вика. – Но почему ты позвала меня с собой? Такого раньше не случалось!

– Три причины. Первая. Максим может быть в таком состоянии, что ему понадобится помощь. Не гарантировано, что я смогу ее сразу оказать. Второе. Ты бы все равно настояла на том, чтобы ехать со мной. Пригласив тебя, я спасла время. Третье. Пока ты со мной, я могу проследить, как ты передаешь информацию Марку. Если бы я уехала одна, ты бы немедленно потребовала его помощи. Он примчался бы с армией. Не всегда нужна армия. Если противник один, армия не помогает. Просто заставляет противника паниковать и делать глупости.

– Откуда ты знаешь, что противник один? – поразилась Вика. – Мало ли, сколько народу Лилия наняла! С таким состоянием, как ей в наследство осталось, она может себе это позволить!

– Может. Я не знаю. Но скорее всего, будет один. Она по-настоящему доверяет только одному человеку. А такие люди не работают с другими людьми.

Большая часть пути лежала вне населенных пунктов, по проселочным дорогам. А здесь царила темнота. При той скорости, на которой они ехали, даже редкие указатели мелькали неясными вспышками. Как Ева умудрялась находить нужный маршрут – понять сложно. Но потерянной она не выглядела.

Скоро ее способность ориентироваться в пространстве подтвердилась. Впереди стала видна стройка, расположенная метрах в пятидесяти от дороги. Техники там не имелось, зато виднелись насыпи песка и щебня. Здание было полностью возведено и застеклено, но жилым точно не выглядело.

Тем не менее в нем горел свет. Во всех окнах, да и фонари рядом с постройкой работали. Понять, что происходит внутри, не представлялось возможным из-за римских штор, закрывавших окна.

Легковых машин возле кафе тоже не наблюдалось, хотя туда вела довольно приличная дорога. Это не могло не настораживать. Да и Ева сворачивать с шоссе не стала, припарковала машину у обочины.

– Ты что, с собой ничего не взяла? – недоверчиво покосилась на нее Вика.

Вместо ответа Ева продемонстрировала несколько отмычек, спрятанных на внутренней стороне браслета. Вика знала, что этот сомнительный аксессуар подарил ей папаша, несмотря на все просьбы не поощрять ее безумие.

– А оружие? Вообще ничего?

– Иногда груз бывает лишним, – заметила Ева. – Иди за мной и не мешай.

Возле дома было тихо. То ли звукоизоляцию установили такую совершенную, в чем Вика сильно сомневалась, глядя на этот недострой, то ли у Максима не было причин кричать. А может, он уже и не мог… или он не здесь! Хотя к чему тогда этот свет? Вряд ли на таком объекте оставляли ночного сторожа, здесь же красть нечего!

Вокруг них шумел ночной лес, и от этого создавалось ощущение какой-то особенной пустоты и отстраненности от цивилизации. От шелеста и далекого крика ночной птицы у Вики мурашки по коже шли. А вот Еву подобное окружение нисколько не волновало, она продолжала спокойно возиться с замком.

Вика опасалась, что какую-то сигнализацию здесь установили, но нет. Когда дверь открылась, никакая сирена не завыла. Они спокойно прошли внутрь, в просторное, хорошо освещенное помещение.

Практически сразу стало понятно, что в доме кто-то есть: со второго этажа слышались приглушенные шаги и чей-то голос. Вика понимала, что это сейчас главное. Но отвлечься от зрелища, открывшегося ей, она не могла.

Весь просторный зал, которому, по задумке архитектора, полагалось стать обеденным, был заполнен строительными козлами – сбитыми из досок столами. На них были расставлены многочисленные горшки с растениями. Судя по всему, их привезли сюда в разные сроки, потому что на некоторых листьях уже успела собраться та самая серая пыль, которая так запомнилась Алексе, другие же были совсем чистыми. Между горшками были установлены ультрафиолетовые лампы и средства для автоматического полива.

В соседней комнате, имевшей значительно меньшие размеры, выделялось в первую очередь большое металлическое кресло, прикрученное к полу. Рядом с ним находился стол с полным набором хирургических инструментов и пара пустых подставок для капельниц. На грязном полу отчетливо просматривались пятна крови, особенно много их было у стока.

– Сдается мне, готовить на этой кухне не будут, – прошептала Вика, надеясь, что наверху ее не услышат. – Что это? Лаборатория?

– Нет. Рабочий кабинет.

– А растения эти?

– Просто хранятся тут. Они имеют мало общего с тем, что происходило здесь.

– Как это? – не поверила Вика. – Здесь ведь явно изготавливали наркотики, совсем как в организации, где работала твоя мама!

– Нет. Я знаю организацию, где работала моя мать. Видела, как они работают. Именно благодаря этому я могу сказать, что это не лаборатория. Цветы и эта комната – не одно и то же. Комната важнее. Цветы – расходный материал для чего-то еще.

О том, что происходило в этой комнате, Вике и думать не хотелось. Если присмотреться внимательнее, на высокой спинке кресла можно было различить налипшие человеческие волосы разного цвета и длины. Правда, как людей удерживали тут, непонятно, ведь нет ни цепей, ни кандалов, ни даже веревок.

К счастью, долго они здесь не задержались, Ева продолжила осмотр, и Вика пошла за ней. На первом этаже находилась еще и небольшая кладовка, но она пустовала. Все. Максима нигде не было.

– Что теперь? – спросила Вика, когда они снова вышли в зал с цветами.

– Пора начинать. Когда все закрутится, иди наверх. Там Максим, освободи его.

– Откуда ты знаешь, что он там? Кажется, звучит только женский голос…

– Он там, – уверенно произнесла Ева. – Потому что она здесь. Я запах ее духов чувствую. У нее они специфические. Одной встречи с ней достаточно, чтобы запомнить.

Запах духов в воздухе действительно улавливался, но Вика не придала ему значения. Сначала даже приняла за аромат одного из цветов!

– Значит, здесь только девушка? – удивилась Вика. – Дочь Жалевской? Тогда давай вместе запрем ее в кладовке, а потом поможем Максиму!

Если здесь одна только девчонка, это объясняло нежелание Евы привлекать толпу спасателей. Сама по себе Надя Жалевская слаба, но в панике даже она способна убить Максима, если он связан.

А раз они смогли фактически подкрасться к ней незаметно, чего бояться?

Ева эту точку зрения не разделяла:

– Ты не понимаешь ее. Поймешь потом. Она не совсем обыкновенная. Не пытайся помочь мне. Я знаю, что делаю. Твоя задача – освободить Максима и довести его до машины. Я присоединюсь к вам.

– Ева, ты меня пугаешь…

– А когда-нибудь было иначе?

– Надя – всего лишь молодая девушка, она не может быть каким-то чудовищем!

– Смотри сама. И ты все увидишь.

А дальше времени на сомнения не осталось. Потому что Ева взяла с ближайшего стола небольшой горшок и с силой швырнула в стену. Горшок разлетелся на мелкие осколки с впечатляющим грохотом, который разнесся по просторному залу гулким эхом.

Женский голос на втором этаже мгновенно затих.

* * *

Если изначально казалось, что ему только и остается, что лежать и ждать, то со временем эта уверенность испарилась. Может, и лучше будет подняться и позволить лезвиям сделать свое дело? Пара минут боли – и все, конец.

Подобные мысли появлялись не из-за страха. Максим бывал в разных ситуациях и умел себя контролировать. Но сейчас он вынужден был признать, что его выживание может оказаться далеко не подарком судьбы.

Препарат, который вводила ему Лилия, действовал угнетающе. Максим давно уже чувствовал тошноту и слабость во всем теле. На фоне этого он не сразу заметил, что у него начали отниматься ноги. Сначала пропала чувствительность в ступнях, потом онемение расползлось до колена и выше. Вот от этого стало по-настоящему страшно! Максим не знал, получится ли у него управлять собственными ногами при самых отчаянных усилиях, ведь пробовать он боялся, шанс остаться без ноги никуда не исчезал!

Конечно, произошло это не сразу. Время молодой человек толком не чувствовал, но знал, что оно проходит, по мере того как в комнате темнело. Он оставался один, наедине со своими мыслями, сомнениями и нарастающим ужасом. Что, если препарат окончательно парализует его?! Тогда лучше решиться, покончить со всем этим, пока у него есть шанс! Потом ведь шанса не будет…

Вспыхнул свет, на секунду ослепивший его. Он так глубоко ушел в свои мысли, что не услышал, как кто-то вошел в комнату, и лишь сработавшие лампочки вернули его к реальности.

Он ожидал, что к нему снова явилась Лилия, но зазвучал голос Нади:

– Как ты?

– Не чувствую ничего ниже пояса. Тебя это радует?

– Нет. Я сожалею, что так получилось. Я хотела уберечь тебя от этого.

Судя по голосу, она говорила правду. Да и тот факт, что девушка не решалась показаться ему на глаза, доказывал, что ей жаль. Однако никакой благодарности Максим не чувствовал.

– Слабовато хотела! Это делается вот так: «Максим, не подходи к моей мамаше, потому что она долбанутая на всю голову! И ко мне не подходи, потому что я ей во всем буду помогать».

– Не надо так, – обиделась Надя. – Ты сам влез в это! Не нужно говорить, что ты все делал ради меня. Я много думала об этом и поняла, что как настоящего друга ты меня не рассматривал. Конечно, мне грустно от этого. Но такова жизнь. Мама права, мне нужно стать сильнее.

Она наконец приблизилась. Кожа девушки все еще казалась бледной, но это из-за контраста с черным свитером и джинсами, которые она надела. Болезненность с ее лица исчезла. Длинные волосы она собрала в конский хвост, не накрасилась и от этого казалась почти чужой, незнакомой ему.

Хотя, если по существу, она и не была знакомой.

– Молчишь? – грустно улыбнулась она. – Это правильно. Я бы предпочла, чтобы ты не возражал против очевидного. Мама сказала мне сидеть внизу и не общаться с тобой, но я не могла так. Мне нужно было поговорить с тобой, пока есть такая возможность. Однажды ты привез меня к дому своего друга и показал девушке, которая там живет. Я видела, как ты на нее смотришь… Это ведь из-за нее все, да?

Максим едва не кивнул, но вовремя спохватился.

– Да.

– Я так и подумала… А ведь я не могу сказать, что завидую ей! Мне ты никогда не нужен был в таком смысле. Только как настоящий друг. Мама верно сказала… Я только ей и могу доверять. Но ты многому научил меня, поэтому было бы несправедливо не попрощаться с тобой.

– Что со мной произойдет? – прошептал Максим.

Он знал, что она скажет. Лилия бы не призналась, чтобы не спугнуть его, а вот Надя могла и признаться. Ей не хватало жестокости и хладнокровия матери.

Девушка действительно не стала ничего скрывать:

– Я не знаю… Только мама разбирается в том, как эти зелья действуют. Мне вообще к подобным вещам приближаться нельзя, у меня на них аллергия. Я знаю, что доза, которую тебе нужно вводить несколько часов, тебя парализует… Но что будет дальше – я не знаю, мама не сказала. Не думаю, что у нас получится общаться.

Лилия запретила ей общаться не из жалости. Она не хотела спугнуть его, подтолкнуть к самоубийству. Значит, он нужен ей живым… Точнее, не мертвым. Она доведет его до такого состояния, что прийти в сознание вряд ли получится.

Везет ему на психопаток в этой жизни…

– Я не считаю тебя плохим человеком, – заключила Надя. – Несмотря на то что ты использовал меня. Это по глупости, а не от злобы. Если бы не приказ мамы, я бы не стала тебе вредить. Есть люди, которые этого больше заслуживают! Но ты уже здесь, и…

Откуда-то снизу донесся ощутимый грохот, как будто разбилось что-то крупное. Раньше Максим понятия не имел, на каком этаже находится, теперь же стало ясно, что точно не на первом.

Шум спугнул Надю, заставил замолчать, замереть.

– Это не мама… – одними губами прошептала девушка. – Мама не должна была вернуться до завтра! Может, ветер? Но все окна закрыты! Подожди, я сейчас вернусь.

Как будто у него есть возможность куда-то уйти! Нет, для него выбор невелик: либо умереть, либо ждать, что с ним сделает препарат.

Надя спешно покинула комнату, Максим же остался в одиночестве. Глядя в зеркало на свое тело, он пытался найти в себе силы сделать эти финальные движения. Может, ему все-таки удастся выжить? Хотя нет, не в таком состоянии…

Парой минут позже снизу донесся грохот, послышался женский крик. Никакой это не ветер, в доме есть кто-то еще! Вот только Максим не мог понять, друг или враг. Впрочем, даже этого хватило, чтобы отбросить мысли о самоубийстве. Если начались перемены, то сдаваться нельзя!

Грохот внизу продолжался, однако дверь в его комнату все равно хлопнула. И снова Максиму лишь чудом удалось подавить автоматическое желание поднять голову, чтобы посмотреть, кто это.

– Макс! – Голос Вики он узнал мгновенно. – Живой!

– Пока да, но сам я от этих лезвий не избавлюсь!

Скоро Вика уже стояла рядом с ним, растерянно глядя на его оковы. Ее удивление было понятно: о таком и в теории не подумаешь! Но у них не имелось времени на размышления, ситуация была далека от мирной. Максиму пришлось инструктировать:

– Сначала достань иглу капельницы, потом убирай лезвия. Руками их не трогай, они очень острые!

Вика, надо отдать ей должное, сориентировалась сразу. Она быстро убрала иглу, сняла с запястья широкий металлический браслет и им подцепила лезвие, державшее его руку. Достать его из дерева оказалось сложно, похоже, вогнали с большой силой. Но девушка все же справилась и переключилась на соседнее лезвие.

– Что там происходит? – спросил Максим.

– Ева сцепилась с той девчонкой, Надей!

– Что значит – сцепилась?!

– Спровоцировала ее, – рассеянно отозвалась Вика, которая уже перешла к освобождению его ног. – Подначивала ее, говорила что-то о ненормальности… В смысле, что эта Надя не особенная, а ненормальная, что бы там ни говорила ее мать. А у Нади, похоже, это больная тема, и она кинулась на Еву. Что там у них дальше было, не знаю, я сразу сюда побежала. Слышишь, шумят еще? Значит, ничего не кончилось!

– Но почему так? Напали бы на нее вдвоем, что за благородство!

– Да не знаю я, почему так! Это идея Евы!

Похоже, Вика понимала не больше его. Почему так? Хотя… по идее, Ева со своим психозом сама, безо всякой помощи, должна была давно завалить Надю. Она с противниками посерьезней справлялась! А вместо этого там такая драка продолжается, что через этаж слышно! Как такое возможно?!

Сейчас он ничего не мог сделать, приходилось сосредоточиться на своих проблемах. Вика убрала маленькие лезвия, оставался только большой серп над горлом. Но и здесь девушка не подвела: она поспешно обмотала серп своим шарфом, чтобы избежать даже случайных порезов, а потом начала тащить.

Наконец лезвие поддалось, давая Максиму свободу. Он тут же приподнялся на локтях и попытался пошевелить ногами. К огромному облегчению парня, ноги команде мозга подчинились. Правда, с трудом, и ощущение было такое, словно они ватные, но ведь это уже что-то!

– Нам нужно добраться до машины! – торопила его Вика. – Я не знаю, что здесь происходит, но с этой Надей действительно что-то не так!

Конечно, не так! Ведь иначе Лилия и не оставила бы ее единственной охранницей.

– У меня сейчас проблемы с передвижением, – признал Максим. – Нужна твоя помощь.

– Опирайся, – Вика с готовностью подставила ему плечо. – Я уже позвонила Марку, когда все это началось, он знает, где нас искать. Но сюда долго добираться, так что нужно спасаться самим!

Наваливаться практически всем весом на хрупкую девушку было стыдно, даже при том, что Вика не жаловалась и справлялась неплохо. Это он ей должен помогать! Но иначе Максим пока не мог, полдня вкачивания препарата даром не прошли.

Они спустились вниз по довольно широкой лестнице и попали в абсолютный хаос. Просторный зал был завален опрокинутыми столами, пол покрывали слои земли, осколки цветочных горшков и обломанные листья растений. В облаке висели облака пыли, строительной и земляной, поднятые резкими движениями.

Теперь Максим мог лично наблюдать, почему драка не закончилась быстро… Не было никакой драки. Была постоянно уклоняющаяся Ева и разъяренная Надя, которой очень хотелось проломить ей череп. От недавней скромницы и маминой дочки не осталось и следа, глаза у девушки были совершенно безумными. Максим понятия не имел, что ей сказала Ева, но эффект был очевидный!

Это все равно не объясняло относительное бездействие Евы… Убегать среди поваленной мебели было тяжело, она уставала, уже заработала кровоточащую ссадину на руке – похоже, стесала кожу о доски. Тем не менее она даже не пыталась ударить Надю!

Причину Максим понял, уже когда они с Викой двигались к выходу. Надя загнала Еву к стене, удар ее кулака пришелся в сантиметре от белокурой головы, лишь своевременный наклон спас Еву. Именно спас, ведь в том месте, где била Надя, остались глубокие трещины в штукатурке и кровавое пятно. Девушка била так сильно и безжалостно, что не пожалела собственную кожу на костяшках пальцев.

Поведение было не то что не женское – ненормальное даже! Такие удары… они были просто невозможны для подобного существа: грациозного, элегантного, воздушного. Нельзя сказать, что Надя была обучена драться, она била довольно примитивно, но недостаток навыка с лихвой компенсировала яростью.

– Что это вообще такое? – только и смог произнести Максим. – Она человек или робот?!

– Не знаю, твоя ведь подружка, – приглушенно ответила Вика. – Иди быстрее, пусть эти две дикие кошки сами разбираются!

Ева хоть и устала, но была далека от паники. Чувствовалось, что именно она контролирует ситуацию, она «ведет» соперницу. Ей нужно было доверять, вот только… никогда еще Максим так не боялся за нее! Он хотел помочь, но не мог, и это убивало.

Они с Викой выбрались из дома. Теплая летняя ночь оживляла свежим воздухом, несравнимым с тем, которым он дышал в комнате. Максиму показалось, что здесь даже двигаться стало легче. Машины он не видел, вокруг были какие-то насыпи и ямы. Спасало то, что Вика знала маршрут, а вскоре и он заметил шоссе.

Они были ровно на полпути между домом и дорогой, когда за спиной у них раздался крик:

– Нельзя! Мама не позволила ему уйти!

Испугал Максима даже не этот вопль, а то, что Надя погналась за ними. Значит, от Евы она каким-то образом избавилась!

– Уходи! – велел он Вике. – Она за тобой не погонится, если я останусь!

– Как я тебя в таком состоянии оставлю… Что-нибудь… что-нибудь придумаем!

Вика была далека от уверенности, однако все равно не убегала. Конечно, явно ведь придумала себе что-то про долг и совесть, не понимает, что ее реально могут убить!

Правда, никакого оружия в руках у Нади не было. Но безумное сияние в глазах сохранялось. Она застыла шагах в пяти от них, выбирая, на кого броситься первым. Максим не сомневался, что, будь он в нормальном состоянии, он справился бы с ней, какой бы сильной она ни была. Но сейчас… ему лишь чудом удавалось держаться на ногах!

Он не знал, что будет. Он смотрел только на нее, она – на него. Для него это стало спасением, для нее – ошибкой. Потому что Надя не заметила девушку, подкрадывавшуюся к ней сзади, а Максим не выдал ее случайным взглядом.

Ева налетела на нее всем весом, сшибая с ног. Вика тут же помогла, прижав руки Нади к земле. Максим и рад был бы помочь, но при попытке двинуться к ним лишь повалился на одно колено. А Ева и не нуждалась в его помощи. Она задрала свитер Нади и с медицинской сноровкой вогнала шприц в спину девушки, прямо в позвоночник. Та отчаянно взвыла и даже умудрилась оттолкнуть Вику. А Ева и не стала удерживать ее, отошла сама, с любопытством наблюдая за недавней противницей.

Встать у Нади уже не получилось. Ее движения были резкими, неловкими, точно у пьяной. А потом она и вовсе повалилась на землю, задыхаясь…

– Что ты ей вколола? – поразилась Вика.

– Средство, которое ввели Максиму. Я заметила, что он плохо идет. Мне пришлось изобразить потерю сознания, чтобы она ненадолго оставила меня. Я поднялась наверх, нашла лекарство. Думала, придется вводить через капельницу, но нашла шпиц. Со шприцем удобней. Я не была уверена, что прямое введение в спинной мозг поможет, но, как видите, получилось.

– Дело не в спинном мозге! – вмешался Максим. – Она сказала, что у нее аллергия на этот препарат!

– Может быть, – пожала плечами Ева. – Этой дозы недостаточно, чтобы убить. Скорее всего. В любом случае это не вопрос выбора. Иным способом никто бы не справился с этим существом. Даже я. А теперь предлагаю все же обратиться к врачам.

Глава 14

Все началось с американского путешественника. Никто уже не мог вспомнить его имени там, где он погиб. А у себя на родине он и спустя годы считался пропавшим без вести.

– Фрэнк Симонс, – уточнил Даниил, у которого были отличные связи по ту сторону Атлантического океана. – Он был из тех фанатиков, которых не интересуют деньги и красивая жизнь. Только наука.

Дома Симонсу не сиделось в принципе. Он изучал традиции, обряды и обычаи разных народов мира. Бывал в джунглях Амазонки, жил с австралийскими аборигенами, читал древние рукописи, рассказывавшие о шаманах и травниках.

Помимо основной научной работы, у американца наметилось и очень своеобразное хобби. Он стал отдельно записывать все обряды, напоминавшие медицинские процедуры. Постепенно это захватило Симонса, он поражался тому, насколько удивительным может быть влияние на человеческое тело методик, разработанных без научного вмешательства.

При этом американец был чистой воды теоретиком. Ему и в голову не приходило практиковать полученные знания. Он был сконцентрирован на науке, не думал о том, какую власть имеют его заметки. Долгие годы его спасало только то, что о своих открытиях он широкой аудитории не сообщал.

Но однажды о собранных методиках узнал человек с гораздо менее невинными помыслами. И человеком этим оказался тот, кого меньше всего могли заподозрить.

Пропал Симонс в Китае. Там он остановился в глухой горной деревушке, где наблюдал за пожилым знатоком народной медицины. А внучка старого мастера наблюдала за гостем. Она проявляла серьезный интерес к медицине, в первую очередь – нетрадиционной. Это впечатлило Симонса, и он без малейших сомнений рассказал о том, какие чудеса собрал в одной книге.

А девочка уже от деда знала, что на человеческое тело можно повлиять с помощью игл, трав и даже просто рук. Поэтому слова иностранца она восприняла крайне серьезно. Буквально через пару дней Симонс пропал, просто не вернулся из очередной прогулки по лесу. Когда стали искать в его доме, выяснилось, что исчезли и все его вещи, поэтому местные решили, что странный американец просто уехал, не прощаясь.

Вскоре деревенский целитель, его сын и невестка буквально за пару дней сгорели от неизвестной лихорадки. Соседи настолько привыкли полагаться на него, что даже не знали, кому сообщить – быстрая связь с городом не была толком налажена.

Уже тогда многие начали с подозрением коситься на девочку, которая осталась совершенно здоровой. Но открыто ее не обвиняли, жалели даже, помогали едой и деньгами. А она особо не скорбела, из своего опустевшего дома она попыталась перебраться к семье юноши, которого лично выбрала себе в женихи.

Впрочем, и сам юноша, и его родственники к такому рвению отнеслись прохладно. В один день ей указали на ворота, а уже на следующий из хижины выносили новые трупы. У этих не было даже следов лихорадки, пятеро человек просто умерли неизвестно от чего. Тут и полиция бы не придралась…

Но деревенские жители – не полиция, иногда последствия для них важнее причины. Теперь уже защитников у «сиротки» не осталось, к дому девочки явилась толпа, чтобы устроить суд Линча. Сбежать ей удалось лишь чудом, причем она получила несколько колотых и рваных ран.

Людей девушка боялась, пробиралась лесами, смогла пересечь границу. Там она путешествовала автостопом, побиралась, пока чуть не стала жертвой изнасилования. Это перепугало ее, она просто сбежала в лес, так прятаться было привычней. С собой у нее к тому моменту остались только вещи американца – те самые, что нашел у нее дед, из-за которых она уничтожила собственную семью. Но книга с тайнами народов мира да пара пакетиков семян, привезенных из далеких стран, не могли помочь ей в лесу.

Зато помог сердобольный мужчина по имени Александр. Он нашел исхудавшую, раненую, запуганную девчонку в глуши. Сразу понял, что она иностранка: за месяцы скитаний она уловила основы языка, но говорила с сильным акцентом. Зато выживать она наловчилась идеально, иначе не ушла бы так далеко. Поэтому она мгновенно придумала слезную историю о том, как ее использовали, насиловали и заставляли заниматься проституцией. По этой же причине она отказалась называться собственным именем: якобы ее могли вычислить и вернуть.

– Свое настоящее имя она так и не сообщила никому, – уточнил Даниил. – Даже дочери. О прошлом вспоминала, рассказывала и об убийствах. Только Наде, конечно. Но имя – нет, никогда.

Александр в ее историю поверил. Он не только отвез молоденькую девушку в больницу, но и занялся документами и вопросом официального удочерения. Его жена не была против, считая, что появление девочки, которую они назвали Лилия, – знак свыше.

Сама девочка быстро смекнула, что здесь ей очень удобно будет подзадержаться. С тем же артистическим талантом, с каким она изображала жертву насилия, она принялась играть примерную дочь. Лилия хорошо училась, никогда не нарушала правила, не связывалась с сомнительными компаниями… вообще ни с какими компаниями не связывалась. Она все время была одна. После уроков шла в подвал, который был отдан полностью в ее распоряжение, и проводила там полдня, а иногда еще и полночи.

Но об этом знали только ее приемные родители. Остальные же в такие подробности не вдавались и все восхищались, как Александру и Людмиле повезло с падчерицей. Умная, послушная, работящая – мечта просто! Не всякая родная дочь себя так ведет!

Да только родители радовались лишь вначале. Потом Людмила начала подозревать неладное, и ее настроение быстро передалось мужу. Они не могли сказать, что конкретно не так с их «найденышем». Вокруг девочки словно облако темной энергии висело, мешающее считать ее маленьким ангелом. Она улыбалась им, но из черных глаз смотрел кто-то чужой, настороженный и опасный.

При этом отказаться от приемной дочери у них не хватало духу. Причин официальных нет, да и соседи что скажут? На семейном совете они решили, что раз уж они ее нашли, то это их крест, который нужно нести до конца.

А вот самой Лилии такой подход не нравился. Она сообразила, что приемные родители каким-то образом разгадали ее истинную сущность. А значит, ни о какой свободе в их доме и речи не шло. Открыто они ей ничего не запретят, просто не дадут развиваться.

К собственной радости, Лилия уже приближалась к порогу совершеннолетия. А значит, могла искать мужа, желательно состоятельного, чтобы покинуть деревню. Ей повезло: подвернулся в меру обеспеченный москвич, оказавшийся в этих краях по деловым вопросам. Очаровать его не составило труда, таких методик в книге американца было больше трети.

Зато ее приемные родители стали даже большей преградой, чем она могла ожидать. Они всеми силами старались убедить новоявленного жениха не связываться с ней, и порой у них даже получалось. По крайней мере, сомнения в сердце столичного бизнесмена зародились. А Лилии это было совсем не нужно. Из примерной девочки она разом превратилась в настоящую фурию: кричала, скандалила, разве что с кулаками на родителей не бросалась. Александр старался как можно меньше бывать дома. Людмила ходила заплаканная, но почти не жаловалась.

Потом москвич уехал, обещал подумать. Лилия прекрасно знала, что на расстоянии контролировать его нереально, очень скоро он забудет о ней навсегда. Поэтому она притворилась, что смирилась со своей участью. Ее родители обрадовались долгожданному спокойствию в доме… Пожара они не ожидали и погибли так быстро, что вряд ли успели до конца понять, от чего именно.

А Лилия была свободна. Она тут же позвонила жениху, использовала жалость как аргумент. Он примчался… только чтобы окончательно попасть в капкан. Скоро они поженились, она уехала.

Лилии было не занимать ума, главной ее слабостью являлся характер, а именно – тщеславие. Стабильная жизнь нагоняла на нее скуку, ей хотелось власти. Она еще подростком получила книгу, дававшую ей уникальные возможности. Девушка столько лет жила с этой властью, что вскоре считала себя чуть ли не богиней. А богине нужно соответствующее окружение, не какой-то «середнячок»! Тем более что и первый муж посмел перечить ей, впервые за долгие годы брака. Поэтому Лилия без лишней сентиментальности избавилась от него.

Замену нашла быстро. Евгений Жалевский был гораздо богаче ее первого мужа изначально, имел большие перспективы и, самое главное, во всем подчинялся ей. Лилия получила то, чего так желала: свободу. Она бы хотела родить второго ребенка, но не получилось, пришлось довольствоваться одной Надей, которую второй муж принял как родную.

Лилия же сосредоточилась на оттачивании мастерства. Имея на руках совсем другие финансовые ресурсы, она могла заказывать редкие растения, получать минералы, даже выкупать новые рецепты. Экспериментируя, она занималась то целительством, то приворотом, а иногда и открыто яды продавала. Хотя «открытость» эта была условной: свои услуги она широко не освещала, клиентов получала только через знакомых, чтобы это были проверенные люди, которые гарантированно не пойдут в полицию. Многим она даже помогала. Они думали – из доброты душевной. Лилии же просто нравилось чувствовать себя всемогущей.

У нее были лучшие дома, платья, украшения. На публике она могла притвориться то бездарной дешевкой, то холодной аристократкой. Чаще – первой, ей нравилось, когда ее недооценивают, потому что это давало возможность ударить в спину.

И все же чего-то ей не хватало. Финальной ноты, подтверждения, что она уникальна. Лишь узнав о том, что такое «Зодиак», она поняла, чего именно.

С рассказом об эксклюзивной коллекции бриллиантов к ее мужу пришел Денис Кель, ученый и дрессировщик, которому Жалевский помогал. Самому Евгению не слишком хотелось связываться с этой аферой. Он знал, что за бриллиантами обычно тянется кровавый след. На его беду, о «Зодиаке» уже услышала Лилия. А значит, у него не осталось выбора.

Келю Лилия доверяла. Она в людях неплохо разбиралась, знала, на что он способен. Осознавала, что он хочет обмануть ее мужа, но не считала это проблемой. Пусть сначала камни соберет, а там можно разобраться с ним! Тем более что справлялся он отлично, коллекция постепенно собиралась в их доме. Ну а то как Кель ловко манипулировал животными, и вовсе завораживало Лилию. Это было сродни тем редким умениям, перед которыми она всегда преклонялась.

Полного успеха Кель не добился. Ему помешали, он погиб в результате нападения собственных животных. Жалевский решил, что нужно затаиться, он и так засветился в этой истории, позволив сообщнику Келя использовать одну из своих квартир. Супруга вновь не разделила его мнение.

Она решила действовать сама. Вот здесь ей точно пригодились связи, наработанные ранее! Лилия больше не хотела иметь дело с профессионалами уровня Келя, потому что они всегда ищут свою выгоду. Вместо этого она решила идти напролом: пытаться украсть бриллианты напрямую, внаглую, и неважно, сколько жизней на это уйдет. Ей было плевать на этих людей.

Артем Маревич, учитель русского языка, активно искал способы помочь сыну. Лилия узнала об этом, позвала на встречу. Рассказала, как много она может, показала пару необычных растений, привела людей, которым помогала раньше. Отчаявшийся отец поверил. Он полностью осознавал, что за похищение бриллианта сядет в тюрьму, и надолго. Зато его сын выздоровеет, Лилия это гарантировала!

Одного только Жалевская не учла, потому что не знала: Маревич до смерти боялся оружия. Это был не логичный страх, присущий каждому человеку, а настоящая фобия. Он в руки не мог взять настоящее ружье, поэтому, когда Лилия предложила ему помощь с оружием, отказался. Соврал, что у него есть, а сам взял муляж у друга, работавшего в театре. Он был уверен, что все пройдет нормально и стрелять не придется.

А в итоге погиб. Лилию это не порадовало, но и не сильно расстроило. Она по-настоящему не верила в успех Маревича, просто хотела посмотреть, как далеко он вообще зайдет, какие у нее шансы. Она была в курсе, что учитель никому не рассказывал ни о ней, ни о своих намерениях. Так что за свою безопасность Лилия не беспокоилась.

На вторую кандидатуру она делала большую ставку. Дочку бизнесмена, светскую львицу, привела в дом Надя. Причем в отличие от Максима привела осознанно, подманив новым наркотиком. О том, что девица принципиальностью не отличается, Лилия знала – наткнулась на статью о ней в журнале. Потом заставила Надю отыскать ее, выяснить побольше. Главной зацепкой стала любовь гламурной дамочки к развлечениям…

Принимая новый наркотик, она не знала, что он подействует так. Лилия внушила девушке, что это все игра, постановка, всего лишь часть пари. Поэтому в галерее «уборщица» была не совсем в бессознательном состоянии, но и реальность здраво не оценивала. А поскольку наркотик, введенный ей, был исключительно растительного происхождения, сродни тем, что аборигены принимали перед боем, экспертиза не нашла его в крови. Обнаружили только небольшой остаток наркотика, которым девушку «угостили» при первом визите в дом Жалевских, когда началась подготовка, но и его толком не распознали, один ингредиент ничего не давал.

Светская львица тоже умерла, поэтому Жалевская оставалась в прежнем положении: без бриллиантов, но и без свидетелей, способных указать на нее.

Неудача светской львицы раздосадовала ее, и она собралась надавить сильнее. Через каналы мужа она узнала, где хранятся бриллианты, и решила красть их оттуда. О том, что на самом деле Щербаков перевез «Зодиак» в другое место, она не догадывалась, слишком закрытой сделали эту информацию.

Просто так пробраться в офис банка не могли даже зомбированные ею пациенты. Точнее, они-то могли, но шансы на успех отсутствовали напрочь. Поэтому сначала нужно было нанести подготовительный удар по зданию.

И здесь Лилия пошла, пожалуй, на самый жестокий поступок. Многодетная мать, которая согласилась на самоподжог, не сидела на наркотиках. Она просто тонула в долгах, ей грозила угроза лишения родительских прав. Жалевская сама нашла ее, предложила сделку: она дает ее детям солидную сумму, а их мать соглашается на самоубийство. В качестве подтверждения она пошла на предоплату: выигрыш в лотерею был срежиссирован при помощи ее друзей, которые, впрочем, о грядущем ограблении ничего не знали.

Впечатленная связями Лилии, женщина согласилась. Не только ради денег… даже не столько ради денег. Просто она боялась, что в случае отказа Жалевская будет мстить ее детям, и приняла удар на себя.

Ну а в поврежденное пожаром помещение Жалевская послала целую группу. Состояла она преимущественно из наркоманов, Алексу Субботину добавили к ним в последний момент. Та нашла Жалевскую через знакомых, потребовала помочь ей. Не попросила, а именно потребовала сделать все возможное, а иначе она, Алекса, сообщит в полицию о незаконной предпринимательской деятельности. Лилия, которая уже считала себя божеством, была оскорблена таким подходом до глубины души. Вместо лекарства она вколола Алексе наркотик, убедила, что нужно идти в банк и стрелять. Ею предполагалось пожертвовать, чтобы хоть кто-то из банды смог спастись и вынести бриллиант.

Но они не дошли даже до сейфа. Лилия переоценила действие наркотика, он был далек от совершенных разработок, которыми пользовалась международная преступная организация. Поэтому отразить ту атаку оказалось довольно легко, Щербаков ждал ее.

Лилия была в ярости. Мало того что увеличивался риск подставиться, так еще и мужа пришлось устранить! Жалевского стали напрягать ее методики, он начал выходить из-под контроля. Лилия решила, что проще убрать его, чем искать новые способы привязать.

И вот когда она уже боялась, что способа получить «Зодиак» просто нет, на горизонте появился Максим. Появился случайно, Надя не заманивала его, напротив, зная о планах матери, делала все, чтобы эти двое не встретились. Но у нее ничего не вышло, и, как она и предполагала, Жалевская захотела использовать молодого человека.

Как она и сказала Максиму, у нее было две цели. Первая – это официально поженить его и Надю, потому что ей хотелось, чтобы у ее дочери был статус замужней дамы. Вторая – сделать Максима инвалидом, а Надю – его официальной опекуншей. Лилия надеялась, что через компанию Максима можно будет надавить на Марка, узнать его слабые места, заставить добровольно отказаться от камней.

Но – не вышло. Ничего не вышло. Лилия попалась в квартире, хотя была свято убеждена, что огонь прикроет ее и на этот раз. Она же божество! А то, что они смогут вычислить местоположение Максима, она вообще не подозревала. Когда ее поймали, Жалевская была убеждена, что он не выживет. Потому что один препарат нужно было в течение суток сменить на другой или дать лекарство, иначе не выдержало бы сердце. Надя, при всей симпатии к нему, помочь не могла, она эту схему просто не знала.

Но Максима спасло своевременное вмешательство Евы и Вики. В итоге он оказался в больнице, равно как и Надя, которая пережила приступ аллергии. Лилия Жалевская оставалась под стражей и уже готовилась защищать свои права в суде.

Она Марку и компании как раз ничего не рассказала. Источниками информации были архивы, помощь ее знакомых и Надя. Последняя заговорила, когда узнала, что мать от нее отказалась. Лилия сочла освобождение Максима личным позором дочери и отреклась от своей «необыкновенной».

А необыкновенной Надя действительно была. Хотя бы потому, что Лилия Жалевская никогда не рожала дочь. Чуть более двадцати лет назад первый муж забирал из роддома ее и сына.

Лилия пришла в смятение сразу после того, как ей объявили, что родился мальчик. Ей непременно хотелось, чтобы родилась дочь, ее маленькая копия, помощница и наследница! В последующие годы она пила все известные ей зелья, таскала мужа в спальню по три раза в день, но с природой справиться так и не смогла. Второй раз забеременеть ей не удалось. Когда женщина поняла, что дочери у нее уже не будет, она решила «работать с тем, что есть».

А именно, она собралась превратить маленького Никиту в Надю. Мальчишка к этому моменту был вполне нормальный, здоровый, никаких склонностей к девичьему поведению не проявляющий. Но Лилия не собиралась отступать, она нашла очень сложный и рискованный метод, который когда-то использовали для создания гаремных евнухов – «полуженщин», в которых не должно было быть ничего мужского вообще. В придачу она подобрала несколько средств, призванных стимулировать образование нужных гормонов.

Маленький Никита был еще не в состоянии понять, что затеяла его мамаша. Он был лишь рад, что Лилия, которая столько лет его игнорировала, вдруг стала заботливой и внимательной. Зато ее первый муж, случайно узнавший об этом, был в ярости. Подавить отцовский инстинкт не могли никакие зелья, и Лилии пришлось избавиться от него.

Операцию Никите сделали уже после смерти отца. Это была не полноценная процедура смены мужских половых органов на женские, какие проводят сейчас, а именно иссечение. О том, как ее ребенок будет жить дальше, Лилия не думала вообще, ей нужно было, чтобы рядом находилась покорная, кроткая дочь.

Ту операцию, выполненную в полевых условиях, Никита пережил лишь чудом. Пока он был прикован к постели, Лилия настойчиво внушала ему, что он – девочка. Маленькая Надя, а его предыдущая память – всего лишь сон. Детская психика ломается легко, и Никита поверил матери. Евгению Жалевскому Лилия представляла уже дочурку в милом розовом платье.

Естественно, став старше, Надя начала понимать, что с ней что-то не так. Но Лилия продолжала пичкать ее лекарствами и убеждать, что у нее просто очень редкая генетическая болезнь. А обращаться к врачам с такими темами девочка не смела.

Это не значит, что Надя приняла свою новую сущность на всех уровнях. Внешне она была спокойной и послушной, а в глубине души сходила с ума. Мужская психика боролась с женской, искалеченный организм, достигнув половой зрелости, пытался вырабатывать собственные гормоны, но натыкался на непреодолимую преграду в виде лекарств. Ночами Надя рыдала в подушку, тихо, чтобы не услышала мать, мечтая о том, чтобы душевная пытка закончилась. Она понятия не имела, кем является на самом деле, кем должна быть.

Чтобы окончательно не лишиться рассудка, она сосредоточилась на беззаветной любви к матери. Лилия была для нее божеством – чего женщина и добивалась. Ее слово стало законом для Нади. Если от матери поступал приказ, девушка не анализировала и не задавала вопросов. Она просто выполняла. Приводила кого надо, доставляла лекарства, шпионила… даже убивала.

Именно она избавилась от своего отчима. Она и Лилия приехали к Жалевскому, навестить его в загородном доме. Он снова попытался отговорить жену от охоты на «Зодиак». Тогда, по приказу Лилии, Надя и ударила его настольной лампой по голове. А сила у нее была совсем не девичья: скелет и мускулатура развивались по-мужски. Череп Жалевского не выдержал, мужчина умер на месте. Мать и дочь спрятали тело, потом протерли пол, стерли кровь с мебели, вымыли за собой посуду и надеялись, что Евгения вообще не найдут. Но нет, обнаружили… Лилия изображала несчастную горюющую вдову, а сама лихорадочно соображала, как быть.

Еще одной жертвой Нади стал Серж, но на этот раз мать была ни при чем. Молодой человек подставился сам, решив развлечься с симпатичной азиаткой и не поинтересовавшись ее согласием. Здесь и настоящая женщина не проявила бы энтузиазма, а в случае Нади еще и взбунтовалась мужская природа. Последовала вспышка ярости, стиравшая границы разума. Когда же все закончилось, Надя осталась одна рядом с окровавленным трупом на ночной улице. Она призналась во всем матери, но та проблемы не увидела, велела забыть. И Надя послушно забыла.

Подставлять Максима Надя не собиралась и дружбой с ним дорожила. Причина была проста: остатки мужского сознания Никиты стремились к дружбе со сверстником, такой дружбе, в которой все однозначно. Максим стал первым парнем, уделившим Наде внимание, который не испытывал к ней сексуального влечения, не пытался даже обнять, не то что в постель уложить. Наде это нравилось, впервые она почувствовала нечто вроде гармонии в своих связях с окружающим миром.

Максим явился в ее дом, когда она меньше всего ожидала – в момент слабости. Хоть она и убила Жалевского по первому приказу, ей было жаль его. Все-таки мужчина много лет заботился о ней, отца заменял! В результате стресса у Нади и началась лихорадка, она подумать не могла, что Максим придет к ней.

Его поступок оставил чувство предательства и страх. Оправдались худшие опасения Нади: мать заинтересовалась ее другом. Девушка привычно смирилась, о том, чтобы предупредить Максима, и речи не шло.

Лилия между тем думала, как заманить Максима в дом, а он пришел сам. Нади в тот день не было дома, но она была и не нужна, даже помешала бы. У Лилии всегда имелся под рукой дежурный набор трав, хранившихся в банках от чая и подставках для специй. Когда Надя вернулась, Максим уже был без сознания. За исключением побочной реакции в виде кровотечения из носа, он не пострадал… пока. Свои планы на него Жалевская не скрывала.

И вот тут Надя попробовала возмутиться. Несмотря на обиду, определенная симпатия к Максиму все же сохранялась. Но протест был неумелым в силу неопытности, Лилия подавила его. А Надя… как самостоятельная личность, она пугала сама себя, ей проще было зависеть от матери, чем рвать с ней отношения.

В роль девушки бывший Никита вжился так идеально, что никто не чувствовал подвох. Вообще. Кроме Евы. Когда Вика пыталась расспросить ее, как же она поняла, что Надя – не женщина, в ответ получила лишь:

– Я таких носом чую. Запах мужчины, а не женщины. Несмотря ни на что. Взгляд мужчины. Кровь мужчины в венах. В голове бардак. А тело сражается за то, что для него правда.

– Пояснее сказать не может?

– Для меня это ясно. Что для вас – не знаю.

Из-за препаратов, которые Лилия постоянно давала Наде, у девушки развилась аллергия практически на все основные смеси. Это и помогло в решающий момент, потому что иначе препарат, который ей вколола Ева, мог подействовать слишком поздно.

Надя очнулась в больнице. Сначала вела себя замкнуто, отказывалась говорить с окружающими. Потом ей показали видео, где мать со злостью отказывается от нее. Вика считала, что это жестоко, но более эффективного метода подобрать не могла.

Видео сработало идеально. Надя передала им все, что когда-то рассказывала ей о своем прошлом Лилия, тем самым связав факты, полученные из разных источников.

Теперь Жалевскую, при всей ее команде высококлассных адвокатов, ждало незавидное будущее. Собранные для нее драгоценные камни из коллекции «Зодиак» были изъяты и переданы на хранение в банк. Их будущее оставалось неясным.

Радовало лишь то, что теперь желающих украсть бриллианты точно не осталось! Пока. Об отдаленном будущем задумываться не приходилось.

* * *

Было странно снова находиться с ней в одном здании. С ней, с ним… Максим уже все знал, ему рассказали. Поверить в это было сложно, а не верить – не получалось. Потому что именно это делало все странности Нади понятными.

Он понимал, что должен злиться на нее. Она могла ему помочь! Но реальной злости Максим не чувствовал. Если бы ему пришлось пройти через такое, он и сам бы неизвестно как себя вел. Врачи уже сказали, что у Нади была сильнейшая психологическая зависимость от матери, сродни сумасшествию. Может, это и объясняло тот факт, что Ева вела себя с ней очень осторожно. Рыбак рыбака и все такое…

Проще тут на Еву обижаться было! Почему она не сказала ему, если заподозрила неладное? Хотя… он тогда тоже не лучшим образом себя вел, сторонился ее… Короче, все молодцы, что уж тут скрывать!

Они оказались в одной больнице. Даниил посчитал, что так будет лучше. Максим вообще чувствовал себя отлично: после того как ему поставили очищающую капельницу и вывели из организма эту заразу, он быстро пришел в норму. Это уже врачи настаивали, чтобы он некоторое время выждал, прежде чем возвращаться к привычному графику, вот он и слонялся по коридорам.

У Нади ситуация была гораздо хуже. Иммунная система до сих пор барахлила, к тому же девушка перестала принимать препараты, которые много лет давала ей мать. Даже опытные врачи не брались предсказать, к каким последствиям это приведет. Надя таяла на глазах, а этим утром Максим услышал, как две медсестры обсуждают ее сорвавшуюся попытку самоубийства – вроде бы она пыталась похитить у врача лекарства, чтобы отравиться.

Она не хотела жить, и это было вполне объяснимо. Психологи пытались помочь ей, но она не обращала на них никакого внимания. Если так пойдет и дальше, врачи смогут лишь ненадолго отсрочить ее смерть. Помешать ей они не могут, настоящий самоубийца всегда найдет способ свести счеты с жизнью.

Поэтому Максим и решился навестить ее. Ее палату постоянно охраняли, но ему было позволено войти. А он понятия не имел, что делает, что должен сделать. Чувствовал только, что оставаться в стороне больше нельзя.

Она лежала на кровати и смотрела в окно. Когда хлопнула дверь, перевела взгляд на Максима.

– Что тебе нужно? – спросила она.

В ее голосе не было ни обиды, ни злости. Одно лишь безразличие, и не только к Максиму, а ко всему живому вообще.

– Хотел узнать, как ты.

– Зачем? В качестве мести за то, что я с тобой сделала?

– А ты со мной ничего не делала. Сделала твоя мать. Можешь мне не верить, но я тебя не обвиняю.

– А это уже и неважно. – Надя прикрыла глаза. – Все равно ведь недолго осталось.

– Мне сказали, что ты хочешь убить себя…

– И убью.

– Зачем?

Он услышал, как открывается за его спиной дверь. Максим не обернулся, потому что знал, что это доктор, они в этой клинике часто пациентов проверяют. Посмотрит, что все в порядке, и уйдет!

– Потому что я должна, – пояснила Надя. – Смерть – это единственный правильный путь.

– Для неудачников.

Это все-таки был не доктор. Ледяной голос Евы заставил Максима резко обернуться, а Надю чуть ли не подскочить на кровати.

Он не видел ее с того момента, как попал в больницу. Она не имела привычки его навещать, и это казалось как раз более нормальным, чем ее появление здесь.

– Что ты тут делаешь? – спросил Максим.

– Мне сообщили о попытке самоубийства. Точнее, сообщили не мне. Марку. Но мне это стало любопытно.

– Приятно, что моя смерть еще может кого-то развлечь, – с горечью заметила Надя. – А теперь не могли бы вы оба убраться?

– Зачем? – поинтересовалась Ева. – Мне интересно посмотреть на смерть такого необычного существа.

– Не поощряй ее! – возмутился Максим, потом снова повернулся к девушке на кровати: – А ты глупостей не говори! Смерть – это не выход, это смерть! Все, конец всего! Разве ты этого хочешь?

– Представь себе, хочу! Легко вести правильные речи, когда ты – это ты! – На глазах Нади блеснули слезы. – Люди сами придумывают себе проблемы и даже не понимают, насколько они на самом деле счастливы… Потому что у них есть точное понимание того, кто они на самом деле! А что я такое? Убийца! Из-за меня убили папу и дядю Женю… Дядю Женю вообще я убила. Могла тебя убить… Иногда мне казалось, что я знаю, как жить. Когда ты был моим другом, это выглядело правильным. Но на самом деле я не знаю ничего!

– Знаешь.

Судя по голосу и нетипично эмоциональному выражению лица, Ева находила ситуацию забавной, а не трагичной. Максим попытался сгладить эффект от ее реплик:

– Тебе помогут! Все понимают, что ты не виновата, что это мать тебя заставила… Понятно, что какое-то наказание тебе придется понести. Но это будет лечение, ты еще сможешь стать нормальной!

– Какой, на фиг, нормальной?! Я ненавижу свою жизнь! Я себя ненавижу! Когда я представляю себе, что еще день в этом теле придется провести, я мечтаю о смерти!

У Нади начиналась настоящая истерика, а в ее состоянии это было крайне опасно. Максим не знал, что делать, собирался позвать доктора, но Ева не позволила ему. Она быстро пересекла комнату и остановилась у самой постели Нади. Девушка невольно замолчала – видимо, помнила про свою драку с Евой.

Но Ева никакой агрессии не проявляла. Она посмотрела в глаза собеседнице и спросила:

– Как тебя зовут?

– Что ты несешь? – возмутилась Надя. – Сейчас не лучшее время для шуток! Я понимаю, мы были врагами, но издеваться…

– Как тебя зовут?

– Она не отстанет, пока ты не ответишь, – предупредил Максим. – Она довольно упрямая личность.

Сам он не понимал, к чему вообще этот вопрос, но нутром чувствовал: это важно.

– Я… – Слезы уже не просто блестели на глазах Нади, они срывались с черных ресниц и катились по щекам.

– Как тебя зовут? Только этот вопрос. Мне плевать, сколько преступлений тобой совершено. Кто тебя заставил. Почему. Что было потом и как больно было до этого. Скажи мне, кто ты. Как тебя зовут?

– Никита! – вдруг выпалила девушка. И, уронив голову на руки, разрыдалась.

– Ну вот и все, – пожала плечами Ева. – Теперь ты знаешь главное. Люди всегда все усложняют. Смешные. Правила, общество и то, что думают другие, не так уж важно. Знай, кто ты. А когда знаешь, умей бороться за это.

– Но я не могу вернуться, я…

– Меня это не интересует, – прервала ее Ева. – Оставь свои слабости и оправдания себе. Будь тем, кто ты есть, или не будь вообще. Потому что иначе тебе только и останется, что страдать.

Она развернулась и, не оставив даже возможности обратиться к ней, вышла из палаты. Максим и Надя остались наедине.

* * *

– Как думаешь, получится у нее вернуть все как было? – задумчиво поинтересовалась Вика. – Или у него… Я уже не знаю, как правильно сказать!

Всю эту ситуацию сложно было понять, и больше всего Вику поражала Лилия. Убийства мужей, наркотики, похищения – это ужасно, но это еще кое-как можно объяснить. Преступники и не такое вытворяют. Но поступить подобным образом с собственным ребенком, настолько изуродовать жизнь существа, которое любит тебя и полностью от тебя зависит… Это было за гранью реальности. Подобные поступки просто не имели права… быть.

И тем не менее это произошло, а с последствиями пришлось сталкиваться им всем.

– Как было, уже однозначно не получится, – признал Марк. – Но сделать лучше, чем сейчас… есть смысл попытаться.

Через Эрика они уже нашли врачей, которые согласились помочь Никите. Работа предстояла нелегкая, и не только из-за кустарно проведенной операции. Просто половые органы удалили до полового созревания, и из-за этого дальнейшее развитие пошло неправильно. Эрик подозревал, что даже голос у Никиты получился тонкий не из-за гормонов, а из-за кастрации в раннем возрасте.

Но и современная медицина на месте не стоит. Пластическая хирургия, гормональное лечение, и скоро от женского образа не останется и следа. Однако врачи пока не брались предсказать, сможет ли Никита вести нормальную сексуальную жизнь.

Как ни странно, проще всего было с психологией. Специалисты, работавшие с Никитой, утверждали, что мужское сознание восстанавливается очень быстро. Несмотря на многолетние внушения Лилии, истинная личность юноши напоминала бурный поток, с пути которого убрали дамбу. Узнав, что снова стать существом мужского пола для него возможно, Никита преображался на глазах: начал улыбаться, во взгляде появилась уверенность, плечи распрямились.

Правда, оставалась еще юридическая сторона дел… Как ни крути, юноша убил своего отчима и помогал Лилии во многих преступлениях. Всему этому, пожалуй, еще придется дать правовую оценку. Но Вика надеялась, что реальный срок Никите не присудят. Потому что, во-первых, он и так через многое прошел, ему жизнь сломали! А во-вторых, она видела, что он искренне раскаивается. Ему еще предстоит остаться один на один со своей совестью, а для нормального человека это непростое испытание.

Отдельным шоком для Вики стало то, что Никиту «оживила» Ева. Никто из психологов не смог, а она докопалась до измученной, забитой годами критики личности. Но от нее чего угодно можно ждать. Пожалуй, уже не стоит удивляться.

Зато теперь она вела себя как ответственная хозяйка и милейшая девушка. Пока Вика и Марк наслаждались теплым летним солнцем в лежаках, она обливала Табату из шланга. Гиена радовалась прохладному потоку воды как щенок и издавала странные звуки, которые, видимо, должны были означать восторг.

Глядя на них, Вика невольно улыбнулась. Странно так… Когда-то врачи советовали Марку сдать Еву в приют, потому что «она опасна и толку все равно не будет». А он не отступил, не сдался, и вот уже это ненормальное, холодное создание умудряется делать людей счастливыми. Точнее, людей и одну гиену.

– Ты ведь не жалеешь о том решении, которое мы приняли относительно «Зодиака»? – вопросительно посмотрел на нее Марк.

– Нисколько. Мне даже легче, что вопрос с этими брюликами решен!

Полностью от права собственности они не отказались, нет. Но и хранить бриллианты у себя не собирались. Принадлежащие им камни воссоединились с теми, что хранила у себя Лилия. Теперь коллекции предстояло отправиться в путешествие по галереям разных стран мира. Вырученные от показов деньги должны были пойти прямиком на лечение и реабилитацию Никиты. Вика на эти средства не претендовала, ей казалось правильней, если будет так.

Ева ненадолго покинула вольер, чтобы взять со стола кусок дыни. Вика с удивлением для себя обнаружила, что на фрукты Табата набрасывается с таким же аппетитом, как на мясо. Это несколько не укладывалось в ее представление о гиенах, но… разрыв шаблона – это чаще хорошо, чем плохо.

Улучив момент, когда девушка подошла поближе, Вика поинтересовалась:

– Макс сегодня заедет? Он тебе не звонил?

– Звонил. Заедет.

– Хорошо, что вы все-таки помирились, – отметил Марк.

– Чтобы помириться, надо ссориться. Мы не ссорились. Но он перестал чудить. Это правильно.

– Ты пойми, ему тяжело с тобой, – мягко произнесла Вика. – Он тебя любит, ты знаешь. А ты никогда не показываешь даже симпатии, это очень тяжело перенести. Ему обидно, что ты не предупредила его о Наде…

– О таком нет смысла предупреждать. Это не моя тайна. Я не была уверена, что это приведет к проблемам. Но когда привело, я исправила.

– Для него это много значит… Что ты искала его, поехала туда…

– Иначе и быть не могло, – просто, без малейшего пафоса и драматизма сказала Ева. – Он из семьи.

– Но ты ведь не будешь чаще ему это показывать теперь? – усмехнулась Вика.

– Нет. Не считаю нужным.

Забрав дыню, она отправилась обратно. Вика проводила ее взглядом.

– Сочувствую Максу, – прокомментировал Марк. – Причем давно. А ведь я ее дядька, на ее стороне должен быть!

– Здесь нет сторон, насчет семьи она права. Да и сочувствовать ему не надо. Ева – не самая плохая.

– Это сейчас. Посмотрим, что будет, когда у нее отпадет возможность отвлекаться расследованиями!

Вика предпочла ничего не говорить. Она надеялась, что такая возможность отпадет. Но зарекаться не спешила.

Сноски

1

Читайте книгу В. Ольховской «Нецарская охота» (Издательство «ЭКСМО»).

2

Читайте об этом в книге В. Ольховской «Послание Зодиака» (Издательство «ЭКСМО»).

3

Читайте об этом в книге В. Ольховской «Магнолии мадам Бовери» (Издательство «ЭКСМО»).

4

Читайте об этом в книге В. Ольховской «Нецарская охота» (Издательство «ЭКСМО»).

5

Читайте об этом в книге В. Ольховской «Магнолия мадам Бовари»).

6

Читайте об этом в книге В. Ольховской «Послание Зодиака» (Издательство «ЭКСМО»).

7

Читайте об этом в книге В. Ольховской «Предсказания покойника» (Издательство «ЭКСМО»).

8

Читайте об этом в книге В. Ольховской «Спонсор на дороге не валяется» (Издательство «ЭКСМО»).

Content

Влада Ольховская
Бриллиант предсказателя

Пролог

Часть I Ничем не связанные люди

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть II Необыкновенная

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Сноски