Джеймс Суэйн

ГОСПОДИН СЧАСТЛИВЧИК

Деборе и Шону Редмонд.

Всякий честен, когда может себе это позволить…

Бенни Бинион, известный владелец казино

За помощь в написании этого романа и в изысканиях, с ним связанных, автор хотел бы поблагодарить Питера Балласа, Криса Калхауна, Майкла Коннелли, Стива Форте, Джони Хатча, Джерри Хутена, Дану Айзексон, Линду Мэрроу, Дебору Редмонд, Роберта Кнутса, Чарльза и Маргарет Суэйн и мою жену Лору.

1

Луна казалась какой-то странной в ту ночь. Такой яркой, похожей на физиономию с полузакрытыми глазами и хитренькой ухмылкой. До конца своих дней Рики Смит будет вспоминать ее каждый раз, когда ему случится задуматься над цепочкой событий, которые перевернули его жизнь с ног на голову.

— Так как же ты выиграл такие деньжищи? — расспрашивала красивая девица. Ее звали Рита. Каким-то образом ему удалось уговорить ее подняться к нему в номер, высоко над Стрипом[1] Лас-Вегаса. И теперь ее сногсшибательное тело лежало рядом с ним на бугристой двуспальной кровати. Господи, она великолепна, подумал Рики. Ее взгляд требовал объяснения. Он пожал плечами, словно бы выиграть двадцать кусков на блэкджеке — это сущие пустяки.

— Ну же, — умоляла она, сжимая его колено. — Давай, расскажи.

Приятель между ног Рики сосредоточился. После развода прошло шесть месяцев и одиннадцать дней, и Рики возбуждался даже от сильных порывов ветра. Время замерло, пока он пытался придумать какой-нибудь не слишком идиотский ответ.

— Просто повезло, — пробормотал Рики.

Рита прищурилась.

— Ни на секунду в это не поверю.

Он заглянул в ее глаза и заметил в них подвох.

— Уж поверь.

Рита начала целовать его, едва касаясь языком мочки уха. Ее рука поползла вверх по бедру Рики. Его приятель уже был готов взорваться, и Рики сдвинул ноги.

— Мухлевал, да?

Он вскинул голову.

— Нет.

— Карты считал?

Рики покачал головой. Он играл по системе, разработанной легендарным счетчиком Стэнфордом Вонгом. Однако сегодня не было нужды запоминать карты. Всякий картежник знает: бывают такие дни, когда все у тебя получается и не нужно рассчитывать, продумывать, вычислять вероятность и применять стратегии.

— Ты меня за нос водишь, — лепетала Рита.

Приятель Рики был готов к активным действиям. Команда поднята в ружье, экипаж выстроен на шканцах. Рука Риты меж тем продолжала движение вверх, ее розовый ноготок уже дотянулся до ширинки. Рики сглотнул.

— Я заставлю тебя рассказать.

Он подумал, что это будет несложно. Девушка жеманно отняла руку, ожидая, что он сдастся и заговорит.

— Выпить хочешь? Или еще чего? — Он неловко закашлялся.

Она скрестила руки на груди. Еще не бесится, но уже близка к тому.

— Еще чего? Это ты о чем?

Рики покраснел. Беседы с женщинами всегда его нервировали. Наверное, поэтому он женился на первой девчонке, с которой переспал. Попытавшись подняться, она взяла его за руку.

— Ну, открой свой секрет, — потребовала Рита.

Его язык словно одеревенел.

— Тогда мне придется тебя убить.

Рита упала на спину и расхохоталась. Рики хотел было обидеться, но она притянула его к себе, и они принялись кувыркаться в объятиях друг друга, словно подростки в стогу сена. Он коснулся губами ее губ, и в следующее мгновение они уже целовались. Сердце Рики зашлось. Вот так все и должно быть, мелькнуло у него в голове. Казалось, ей плевать на то, что он не красавец и одет просто и что волос у него на голове не больше, чем у других на заднице. Рики оставалось надеяться только на то, что его волшебное обаяние, одурманившее ее, не улетучится до утра.

— Так что ты там говорил о выпивке? — спросила Рита, когда они расцепились.

— Чего бы ты хотела?

— Джин с тоником, джина побольше.

Он подошел к мини-бару. Когда горка выигранных им фишек стала внушительной, казино начало поить его бесплатно, и теперь он едва держался на ногах. Рики притормозил у дымчатого зеркала, чтобы изучить свой вид. Лицо в розовых пятнах помады. Волосы торчат в разные стороны. Выглядел он жутко. Рики поймал отражение Риты, зажигающей погасший окурок. Она тоже была растрепана, но как-то сексуально — будто только что проснулась. Что бы Рита с собой ни делала, подумал Рики, она всегда будет красавицей, а он — уродом. С этой мыслью Рики доплелся до ванной и хлопнул дверью.

— О Господи! — Свет в ванной был ярким и острым. Наполнив раковину холодной водой, он опустил в нее голову, поднял, вдохнул и опустил снова.

— Ты в порядке? — спросила Рита из-за двери.

Он вынул голову из воды.

— Дай мне минутку, хорошо?

— Пить хочешь?

— Колы.

— Рома добавить?

— Нет, просто колы.

Снова в воду — ему стало немного лучше. Вытираясь полотенцем, он осмотрел в зеркале оспинки и морщины на лице, висящие сосульками мокрые волосы, веснушчатую лысину. Рики давно похоронил свою самолюбие. И сейчас почувствовал, что в нем проснулся скептик. Ну что нашла в нем Рита помимо двадцати кусков? Никакого вразумительного ответа ему в голову не пришло. Но пришла гениальная идея: спросить ее саму.

Он слегка приоткрыл дверь. Она стояла у мини-бара спиной к нему. Рики видел в зеркале, как она наливает колу. Рита успела скинуть туфли и нашла станцию с Кенни Джи.[2] И теперь ее ножки притопывали в такт музыке. Она уже была навеселе, и приятель Рики посоветовал мозгу сбросить штаны и отправиться прямиком к ней. «Или еще чего», — скажет он ей и бросит ее на постель. Дальше будет дикий необузданный секс, и на некоторое время в жизни все станет хорошо.

— Не утони там, — крикнула девушка.

Он уже спустил брюки до колен, когда заметил, что Рита вытащила из сумочки крошечный пузырек. О нет, подумал он, неужто кокаинистка? Отвинтив крышечку, она высыпала содержимое в пузырящуюся колу и перемешала мизинцем.

— Я жду, — промяукала Рита.

Рики закрыл дверь и прислонился к ней, тяжело дыша. Не кокс — транквилизатор. «Лоха вырубаешь, бабки забираешь». Ему захотелось заорать. Но он был не один.

— Ну сколько можно? — крикнула она.

Рики натужно ухмыльнулся. Он всегда носил в кармане миниатюрную отвертку — было у него такое чудачество. Теперь он опустился на колени и отвинтил решетку воздуховода, вытащил выигрыш из-за пазухи и сунул в небольшую дыру в стене.

Из отдушины несло чем-то неприятным. Рики вдохнул, пытаясь угадать, что это. Как будто тосты сильно подгорели. Рита постучала в дверь ванной.

— Ри-ки!

— Уже кончаю.

— Без меня?

— Ха-ха.

Он прикрутил решетку на место. Открыв дверь, Рики увидел Риту на кровати в полурасстегнутой блузке. В руках она держала два стакана.

— А вот и я, — сообщил он, присаживаясь рядом.

Девушка протянула ему колу.

— До дна.

Они чокнулись, и Рики почувствовал, что она смотрит на него пристально. Он поставил стакан на пол.

— Слушай, тут кое-что случилось. Думаю, тебе лучше уйти.

— Но мы же только начали.

От таких губ, как у нее, любое сердце растает. У Рики была слабость к красоткам, поэтому он беспрестанно напоминал себе, что она намерена вырубить и обокрасть его.

— Нет, правда, пора тебе, — сказал он, глядя в сторону.

Девушка сжала его бедро. На этот раз приятель остался безучастным.

— Что случилось? Тебя дома дожидается жена, о которой ты мне не сказал?

— Вроде того.

— Точно не хочешь покувыркаться?

— Точно.

Мечтательное выражение исчезло с ее лица. Поставив стакан на пол, Рита взяла сумочку.

— А я-то думала, ты не такой, как все.

Рики посмотрел ей в глаза, пытаясь проникнуть в душу женщины, которая воспользовалась тем, что мужчине одиноко, чтобы обчистить его. Разве ей было дело до того, что у него аллергия на транквилизаторы и это снадобье может его убить? Нет, скорее всего. Он встал и указал на дверь.

— Уходи.

Ее лицо стало каменным. Рита подошла к мини-бару, надела свои лодочки — подвыпившей она уже не казалась — и спокойно направилась к двери.

— Может, в другой раз, — бросила она.

— Вряд ли.

Девушка нахмурилась. Упущенные деньги как будто сжигали ее изнутри. В кино в подобных ситуациях герою положено сказать что-нибудь залихватское. Рики снова указал на дверь.

— Увидимся, детка.

— Чья это фраза? Богарта?[3] Или Эдварда Робинсона?[4]

— Джимми Кэгни.[5]

Она задержалась у двери, робко улыбнувшись.

— Точно не хочешь, чтобы я осталась?

— Никогда не сдаешься, да?

— Сдаются только слабаки, толстяк.

— Проваливай, а то охрану позову.

— Какой смелый.

— Еще слово, и я сам тебя вышвырну.

— Такой жирный козел, как ты? — Она достала из сумочки баллончик со слезоточивым газом. — Вряд ли.

Рики моргнул. Толстая черная змея чуть ли не трех метров в длину заползла в номер и обвилась вокруг стройных ног Риты. Решив, что от выпивки начались галлюцинации, он неподвижно наблюдал за тем, как змея сжимает девушку, но она вдруг превратилась в безвредное облачко дыма. Рита посмотрела на пол, почувствовав неладное.

— Что за вонь? — спросила она.

— Горит что-то. Дверь не открывай.

— Почему?

Потому что в глубине души мне хочется верить, что тебе есть дело до меня, подумал Рики.

— Похоже, в гостинице пожар.

Рита взялась за ручку двери и повернула ее.

— Ага. И мы с тобой останемся тут дожидаться пожарных. Мой герой. Только если я останусь, тебе придется заплатить, унитаз на ножках. Четыреста за час. Тысяча за ночь.

Рики передернуло. Всю жизнь его как только не обзывали, но эта шпилька почему-то задела сильнее остальных. Он же не специально облысел. А женщины почему-то считали, что у него проблемы с наследственностью, раз он такой. Нижняя губа Рики начала подрагивать. Он глубоко задумался.

— А может, я дам тебе двадцатку, и ты мне к утру ботинки почистишь?

Рита разинула рот. Один ноль в пользу Рики Смита.

— Засунь ее себе в задницу, кабан, — огрызнулась она, распахнув дверь, и выскочила в коридор.

Ее встретило громкое шипение: тлевший огонь оживился от воздуха из номера Рики, и коридор запылал. Рита оказалась посреди пламени. Она дергалась в замешательстве, как человек, попавший в комнату смеха на ярмарке. Рики с мстительной радостью наблюдал за тем, как струящиеся светлые волосы и коротенькая красная юбочка вспыхнули ярко-оранжевым.

Теперь явно чувствовался запах пригоревшей еды. Он решил, что пожар начался в гостиничном ресторане. Может быть, газовый шланг прохудился, или на плите жир загорелся. Как только температура огня превысит тысячу градусов, раскаленный воздух распространится вверх по лифтовым шахтам и вентиляционным трубам и поджарит все здание, как огромное суфле. Рите досталось по полной. Она вбежала в номер, как будто в нее попали из пушки.

— Сволочь! — завопила она.

Рики шагнул в сторону от нее. Девушка ринулась вперед и разбила головой стеклянную раздвижную дверь. Черный дым заполнил комнату. Рики выбил остатки стекла и вышел за ней на балкон.

Но Риты там не было. Он перегнулся через перила и посмотрел вниз. Ее горящее тело лежало в траве пятью этажами ниже. Руки раскинуты, как у ребенка, который делает «ангела в снегу».[6] Ведь я мог бы тебя спасти, подумал Рики и поднял глаза к небу. Луна как будто едва заметно ухмылялась.

Снизу неслись крики постояльцев, высыпавших на балконы своих номеров. Тут Рики вдруг вспомнил о двадцати тысячах в ванной. Он попытался вернуться, но наткнулся на непроницаемую дымовую завесу.

Рики попятился на балкон, нащупал стену и прислонился к ней спиной.

Что же это творится, спросил он себя. Сегодня ему наконец повезло. Он выиграл неслабую сумму. Но вместо того чтобы остаться в казино и продолжить, позволил первой подмигнувшей ему куколке увести его наверх. Такой шанс испортил. И винить, кроме себя, некого.

Гостиница ходила ходуном. Рики слышал, как пламя ревет в номерах, и догадался, что температура уже породила смертоносную волну. Суфле вот-вот будет готово.

Пора пообщаться с Главным Начальником, решил Рики.

В колледже он писал сочинения о всех романах Эрнеста Хемингуэя, в которых герои молились в минуту, когда молитвы уже не могли помочь. Для Хемингуэя молитва и трагедия всегда идут рука об руку, а мир печален и ненадежен. И Рики думал примерно так же. Живешь дерьмово, потом вообще умираешь. Но все же, на случай, если Господь слушает…

— О Господи, огради меня от смерти, — пробормотал он, зажмурившись. — Прошу тебя, Господи… Я больше никогда так не облажаюсь.

Языки пламени выползли на балкон, обжигая ему руки. Рики вскрикнул и открыл глаза. Ему тридцать пять. Семьи нет. Парень, у которого были большие мечты — и ничего не осталось. Он оглянулся через плечо. Огонь съел потолок номера. Куски электропроводки падали на кровать. Вот-вот пламя охватит всю комнату, начнут плавиться стены. И он запылает, как Рита.

Рики подошел к перилам и стал перелезать через них. Пока пожар бушевал только в главном здании. Он посмотрел вниз, на стеклянную крышу шикарного спа-салона, где Ольга и Хильга, парочка шведок, похожих друг на друга как две капли воды, делали массаж. К ним записывались за три месяца. Рядом сверкал бассейн. И тут Рики вспомнил, что с глубокой стороны в нем не меньше трех с половиной метров. Если прыгнуть и попасть в нужное место, конечно, переломаешься весь, но все же есть шанс остаться живым. А сейчас ему больше ничего и не надо. Вопрос в одном: можно ли надеяться на удачу?

— Ну что, — произнес Рики, надув грудь, как Клинт Иствуд,[7] — рискнешь, придурок?

Всю жизнь он пользовался фразами крутых парней из кино, но храбрости это ему не прибавляло. Бывшая жена тысячу раз просила его бросить эту привычку. На бракоразводном процессе он сказал ей, что не знает, как бросить. Эти слова сами вырывались у него.

Перила постепенно нагревались. Скоро раскалятся так, что и не дотронешься. Время уходит. Что ж, подумал Рики, по крайней мере, последнее слово остается за мной. Он выставил вперед ногу, но тут же убрал назад. Прыгай или превратишься в головешку. Ну и выбор.

— Ваш ход, господин Бонд.

Вот уж точно его ход.

2

От резкого ветра, продувавшего дом Тони Валентайна насквозь, трещали ставни, закрытые по случаю урагана. Бамбуковые деревья в саду трясли ветками. Температура упала на несколько градусов. Тони чувствовал, как кожа коченеет под одеждой. Буря, устав хозяйничать в Мексиканском заливе, теперь закручивалась над океаном. Владельцы малых судов получили штормовое предупреждение. В такую ночь лучше остаться дома, предупредил метеоролог по телевизору.

Сидя в своем кабинете, Валентайн смотрел в единственное окно, выходящее на задний дворик. Хотя отсюда океан не был виден, Тони чувствовал его запах — и этого ему вполне хватало. Даже в такую ночь океан был ему другом, всегда готовым поддержать в трудную минуту.

На столе затрезвонил телефон. Номер не определился, но интуиция подсказала: это Люси Прайс. Женщина, которую Валентайн выручил месяц назад в Лас-Вегасе. Тогда казалось, что он делает все правильно. Кто же мог подумать, что она разыщет его во Флориде?

— Заткнись, — сказал он телефону.

Но тот все звонил. Как будто молотком по башке долбил. Ему нечего ей сказать. И совершённое ею уже не исправить. Новый порыв ветра пронесся по дому, духи океана наполнили воздух. Валентайн почувствовал себя лучше, но не надолго.

Наконец телефон затих. На столе стояли часы в виде рулетки. Почти десять. Обычно он так поздно не работал, предпочитая проводить вечер с книгой, пока не уставали глаза. Но в последнее время его так отвлекала Люси Прайс, что целый день работать не получалось и дел накопилось много. Валентайн посмотрел на стопку конвертов «Федерал Экспресс». Все адресованы «Седьмому чувству», его консалтинговой фирме. Он открыл эту фирму, чтобы хоть чем-то заполнить жизнь после смерти жены, и никак не ожидал, что сделает вторую карьеру.

Валентайн вытащил самый толстый конверт из кипы. Внутри обнаружился чек на три тысячи долларов, его обычную ставку, несколько колод игральных карт и письмо от управляющего казино «Золотой дракон» в Макао.

Ему доводилось работать на разные казино Макао. Странное место. Источников дохода там два. Азартные игры — первый, проституция — второй. Из континентального Китая туда можно добраться на теплоходе. Каждый день тысячи богатых азиатских бизнесменов снимаются с места и валом валят в казино острова точно голодная саранча.

В письме говорилось, что в «Золотом драконе» с одного из столов блэкджека утекают деньги. Глава службы безопасности казино, австралиец по фамилии Кроуфорд, был уверен, что мошенники пользовались «бумагой», как на шулерском жаргоне называются меченые карты. Но проблема состояла в том, что Кроуфорд не мог разглядеть метки.

Кроуфорд еще никогда не обращался к Валентайну за помощью. Он писал, что слышал по сарафанному радио в казино, будто Валентайн — дока по части «бумаги», поэтому решил рискнуть и отправил несколько колод и деньги. Кроуфорд был в отчаянии.

Валентайн в самом деле был докой по части «бумаги». За двадцать лет полицейской работы в казино Атлантик-Сити он насмотрелся на аферы с мечеными картами. Существовало невероятное количество способов поставить метку, и он разработал тест для их обнаружения, лучше которого не найти. Для него нужна чистая колода, которую Кроуфорд и выслал прямо от изготовителя.

В «Золотом драконе» играют картами, произведенными «Компанией игральных карт Соединенных Штатов» из Цинциннати, штат Огайо. Они толще обычных, поэтому чернила не стираются от частого использования. Открыв чистую колоду, Валентайн вытащил одну карту и положил ее под лампу рядом с подозреваемой в том, что она помечена.

Для невооруженного глаза они выглядели как близнецы. Но это ничего не значило. Он сунул меченую под чистую. Потом резко убрал чистую и несколько секунд сосредоточенно всматривался в меченую.

Он проделал это двадцать раз. И на двадцатый глаза увидели метки. Они были в центре, белые и почти микроскопические. Шулеры называют такие ретушью. Обычно метят карты за столом специальным составом (его называют «штукатуркой»), помадой или никотином. Карты из «Золотого дракона» метил профессионал за пределами казино. А потом кто-то из работников проносил их внутрь. Стало быть, замешаны свои.

Валентайн отложил карты и подавил усталый зевок. Завтра занятия по дзюдо. Трижды в неделю он ездил в спортзал в Клируотер и накануне всегда старался хорошенько выспаться. А плохие новости Кроуфорду он сообщит завтра по телефону. Валентайн протянул руку, чтобы выключить лампу, но тут на глаза ему попалось письмо Кроуфорда. И его последняя строчка: «Управляющий дал мне сутки на решение этой проблемы».

Он перевернул конверт и посмотрел на штемпель. Отправлено вчера утром. Следовательно, песочек в часах Кроуфорда почти весь высыпался. Они не были знакомы, но Валентайн непроизвольно испытывал к нему сочувствие. Он нашел номер его телефона в письме и снял трубку.

В Макао уже было завтра. Кроуфорд сидел в зале видеонаблюдения, присматривая за столами блэкджека на мониторах. Валентайн рассказал о своей находке и заставил Кроуфорда провести тест с двумя картами. Тот рассмеялся, когда разглядел метки.

— Нет, вы только посмотрите! Прямо под носом у меня были.

— У вас там кто-то из работников замешан.

— Должно быть, дилер[8] за столом. У него серьезные трения с администрацией. Но тут возникает одна проблема.

— Какая?

— Эти карты не пройдут в качестве доказательства.

Валентайн уже присовокупил меченые карты «Золотого дракона» к сотням других меченых колод, которые держал в столе.

— Почему же?

— У нас в казино очень дымно — хоть топор вешай. Тут ранг-то не разберешь, когда карты лицом лежат. Так что любой судья сочтет, что это просто помарка при печати.

Валентайн улыбнулся.

Ему понравилось, как Кроуфорд отреагировал, различив метки. Понял, что его провели, и был готов учиться и узнавать новое.

— Вам нужно продемонстрировать судье тест. Потом показать, что он работает точно так же, когда карты раздаются из шуза.[9] Шулер смотрит внимательно на шуз и замечает карты, когда они выходят из него. Стоит появиться меченой, глаз ее тут же засекает.

Кроуфорд опять усмехнулся.

— Была б у меня шляпа, снял бы перед вами, приятель.

— Не за что.

— Еще один вопрос. Шайка, которую мы подозреваем, сейчас в казино.

Валентайн опять подавил зевок.

— Хотите, чтобы я на них взглянул и сказал, кто что делает?

— Буду должником по гроб жизни, — ответил Кроуфорд.

Валентайн включил компьютер. Не так давно он подписался на услугу для высокоскоростного Интернета «Роуд раннер» и уже через минуту наблюдал за живой картинкой с камеры видеонаблюдения, установленной в зале блэкджека «Золотого дракона». Сигнал шел с компьютера Кроуфорда.

— И кто все время выигрывает? — спросил Валентайн.

— Господин Чэн, джентльмен на третьей базе, — ответил Кроуфорд.

Третья база соответствовала самому крайнему месту за столом блэкджека. Господин Чэн, коротышка лет сорока, стоял позади стула, пил, курил и стучал рукой по столу при каждой раздаче. Кроуфорд не соврал: видимость в казино была так себе. Чэн не мог различать метки. Стало быть, это делал кто-то другой и тайком передавал информацию Чэну.

Валентайн уткнулся носом в экран. За столом сидело семь игроков. Позади них стояла толпа зевак, хлопавших в ладоши и изрядно шумевших. Один человек выделялся из толпы. Худой, в очках, не сводит глаз с дилера. Азартные игры — часть азиатской культуры. Азиаты отдаются игре со всей страстью. Все, кроме этого тощего. Он застыл, как изваяние.

Валентайн поделился догадкой с Кроуфордом.

— Попробуйте увести очкарика из зала, не вызывая подозрений.

— Понял.

Вскоре рядом с тощим как из-под земли появилась стройная официантка и что-то ему сказала. Тот кивнул и ушел с ней.

— Вы были правы, — признал Кроуфорд через несколько минут. — Мы отвели тощего в служебный кабинет и обыскали его. На нем был ударник.

Валентайн стукнул кулаком по столу. Он был взбудоражен не меньше, чем люди на экране. Валентайн ловил мошенников уже очень давно, но все равно всякий раз испытывал дрожь, когда удавалось вычислить кого-то. Ударник — это простой электронный передатчик, который посылает сигналы другим игрокам за столом. У принимающего — в данном случае Чэна — на ноге должен быть приборчик, который вибрирует одну-две секунды, когда нажимают на ударник. На экране Чэн заозирался, очевидно гадая, куда делся тощий с ударником. Потом сгреб фишки, собираясь уходить.

— Подозреваемый-то навострил лыжи, — предупредил Валентайн. — Хотите развлечься?

— А что вы задумали? — спросил Кроуфорд.

— Есть одна шутка — я играл ее в Атлантик-Сити с шулерами, которые пользовались ударниками. Ударник сейчас у кого?

— У одного из моих людей в зале.

— Там есть такой рычажок для увеличения и уменьшения силы тока. Скажите своему человеку, пусть прибавит и пошлет сигнал господину Чэну.

Кроуфорд снял трубку. Валентайн смотрел на экран. Вокруг стола столпилось столько народа, что Чэн с трудом продирался сквозь толпу. Опасливо прижимая к груди фишки, он расталкивал зрителей плечами. Но никто не шевелился.

— Сейчас попляшет, — сказал Кроуфорд.

Внезапно господин Чэн так резко вскинул правое колено вверх, что чуть не заехал себе по подбородку. Валентайн отставил трубку от уха, поскольку Кроуфорд загоготал во все горло. Нога Чэна снова взлетела в воздух. Он напоминал солдата на марше. На его лице отразилась паника. Нога дернулась в третий раз, господин Чэн уронил фишки и рухнул сам. Почувствовав неладное, толпа расступилась, наблюдая за бьющимся в конвульсиях человеком. Каждые пять секунд его дергало, словно он танцевал под им одним слышимую ритмичную мелодию. Кроуфорд уже почти рыдал от смеха.

— Мы называем это «сыграть в веселого цыпленка», — пояснил Валентайн.

— У вас, американцев, лучшее в мире чувство юмора, — ответил Кроуфорд. — Спасибо, что поделились опытом.

Повесив трубку, Валентайн расписался на чеке Кроуфорда и положил его в стопку других, отложенных до визита в банк. Неделя выдалась удачная, но на его настроении это никак не сказалось. Деньги никогда не могли развеять его хандру.

Он оторвал себя от стула. Давно уже пора было лечь, но усталость прошла. Телефон зазвонил снова. Определитель сообщил, что это Мейбл Страк, соседка. Мейбл была самой важной женщиной в его жизни. Пенсионерка с юга, она вела дела в его консалтинговой фирме, при необходимости готовила еду и не давала ему придушить сыночка Джерри, который два месяца назад въехал в дом через дорогу с женой и новорожденной дочкой.

— Надеюсь, не разбудила, — сказала Мейбл.

— Я тут над одним делом работал, — ответил он. — Решил, пора уже разгребать накопившийся завал.

— Тебе лучше?

«Лучше» — понятие относительное, когда настроение ни к черту. Мейбл была в курсе ситуации с Люси Прайс и ежедневно перехватывала ее звонки.

— Немного.

— Рада это слышать. У тебя ящик работает? Из Лас-Вегаса передают специальный репортаж. Там ужас что творится.

— Дай угадаю. В каком-то казино за ночь мало выручили.

— Тони, не шути. В одной из гостиниц пожар.

Валентайн вышел из кабинета, прижав трубку телефона к плечу. Полы поскрипывали под босыми ногами. Он жил на безмятежном западном берегу Флориды в доме новоанглийского стиля. Дом был построен шестьдесят лет назад, пережил с десяток ураганов и цунами. Его главным качеством была прочность.

В гостиной Валентайн включил телевизор, всегда настроенный на канал «Си-эн-эн», — Тони не мог прожить без новостей. На экране появилось изображение горящей гостиницы. Огонь поднимался над зданием метров на десять. Внизу экрана было написано, что это «Речной кораблик». У Тони там работало немало знакомых. Из окон гостиницы вырывались клубы черного дыма.

Валентайн беспомощно плюхнулся в кресло.

— Ты где там? — спросила соседка.

Он и забыл, что прижимал трубку плечом к уху.

— Тут.

— Смотришь?

— Угу, — пробубнил Валентайн.

— Я подумала, что тебе надо это увидеть. Кажется, ты говорил, что у тебя там есть друзья.

На экране появилась стена гостиницы — вид с вертолета. Камера наехала на лысого тучного человека, стоявшего на балконе. Он перелезал через перила, а вокруг него бушевало пламя. Мужчина перекрестился и посмотрел прямо в объектив. Режиссер дал его лицо крупным планом.

— Да что же вы показываете?! — возмутился Валентайн.

Человек на балконе колебался. В его глазах мелькало бесстрашие, которое нечасто встретишь. Взгляд того, кто смирился с судьбой. Он открыл рот.

— Я жалею лишь о том, что не могу умереть за свою страну дважды,[10] — прокричал он в камеру.

И прыгнул.

3

Макс Дункан, двадцативосьмилетний дилер блэкджека, наблюдал, как подоспевшие пожарные машины тормозят у казино «Ручной кораблик» через дорогу. Их становилось все больше, потом появилось множество воющих полицейских машин. «Эта дыра, видать, загорелась», — заключил Дункан.

Максу хотелось подойти к окну и разглядеть происходящее получше, но по правилам казино ему запрещалось покидать стол. В казиношных кругах ходила байка о том, как один дилер бросился помочь человеку, которому стало плохо с сердцем, и его тут же уволили.

Питбосс[11] пронесся мимо Макса. Это был крепкий орешек по имени Гарри. Ежедневно перед сменой Гарри собирал дилеров в раздевалке и писал на доске крупными буквами одно-единственное слово: ВЫИГРАТЬ.

Через минуту Гарри вернулся с каменным лицом. Макс попытался привлечь его внимание.

— Гарри, что там?

— Игрой занимайся, — бросил ему Гарри.

И прозвучало это как угроза. У него любое слово так звучало. Макс посмотрел на старушку за своим столом. Хелен, бухгалтер на пенсии. Она выиграла первую ставку несколько часов назад и никак не могла это забыть.

— Делайте ваши ставки, — объявил Макс. — Вы же знаете пословицу. Не заплатишь — не выиграешь.

— И не проиграешь, — разозлилась Хелен. После одного удачного кона карты не шли, но она держалась и даже сравняла счет.

Хелен положила зеленую фишку на двадцать пять долларов в круг для ставок.

— Будь зайкой, — сказала она, пока Макс раздавал.

Две ее карты в сумме дали шестнадцать очков. Хелен досталась «пьяница», худшая комбинация. Она шлепнула ладонью по столу.

— Ну-ну, — остановил ее Макс. — Пощадите мебель.

Мимо казино промелькнуло еще несколько пожарных машин. Кто-то открыл входную дверь. Вой сирен заполнил зал, точно хор вопящих котов. Девушка-кассирша прошла мимо стола, Макс поймал ее взгляд.

— Что там творится? — вполголоса спросил он.

— В «Кораблике» пожар.

— Сильный?

— Люди с балконов прыгают.

— Господи! — пробормотал Макс едва слышно.

— Раздавай, — велела Хелен.

Макс посмотрел на нее. Она слышала все, что сказала кассирша.

— Ну что вы, — возмутился он. — Проявите хоть каплю сочувствия. Через дорогу от вас люди гибнут.

— И неудивительно, — громко произнесла Хелен. — Владельцы очень спешили с шиком открыть казино. Сколько пальм загубили, чтобы эту махину построить. Раздавай уже.

Макс положил перед ней четвертку, доведя сумму до двадцати.

— Ну что, так трудно было? — хихикнула она, моментально выходя из подавленного состояния.

Хелен начала вечер с пятьюстами долларами, потом у нее осталось двадцать, и теперь она немного выиграла. Макс хотел посоветовать ей вернуться домой, но правила это запрещали. Он молча смотрел, как старушка подвигает все свои фишки в круг ставок.

— Ну, поехали.

На этом столе предел ставки был пятьсот долларов. Макс позвал питбосса.

— Дама желает сделать императорскую ставку, — пояснил он подошедшему Гарри.

— Она счетчик?

— Нет.

— Так не мешай.

Остальные столы блэкджека пустели. Игроки прилипали к окнам или выходили на улицу поглазеть на пожар. Хелен не обращала на них внимания. Ее взгляд был прикован к пластиковому шузу, словно бы следующая карта, готовая выпасть из него, таила в себе тайну мироздания.

Макс разыграл кон. Обоим вышло по двадцать очков. Ничья. Ему казалось грехом играть, когда люди гибнут. Но у Хелен был свой взгляд на вещи. Второй час подряд она жевала жвачку, как корова на пастбище.

Макс разыграл еще один кон. На этот раз у Хелен получилось двадцать очков, а у него шестнадцать. Он вытащил карту и резко перевернул ее. Пятерка. Старушка заскрежетала зубами и выругалась.

— Вечно так, — пробубнила она, пока Макс сгребал ее фишки.

Проиграв все, Хелен поднялась, чтобы уйти. В казино вошел тучный мужчина, встал за ней и галантно выдвинул ее стул. Хелен поблагодарила, а потом присвистнула. Макс проследил ее взгляд. Вошедший был до нитки вымокшим, на плечах и лысеющей макушке посверкивали осколки стекла.

— А где ваши ботинки? — спросила Хелен.

— Потерял.

Он сел на ее стул и придвинулся вплотную к столу. Хелен встала рядом, чтобы посмотреть, что он будет делать дальше. Порывшись в карманах, мокрый выругался. Бумажника не было. Сняв с запястья часы, он бросил их на сукно стола и подвинул к Максу.

— Сколько за них дадите?

— Прошу прощения, сэр, но правила нашего казино запрещают мне выдавать фишки под залог.

— Тебе не говорили, что ты лопочешь, как робот? — бросил мокрый и повернулся к старушке. — Ну а вы как? Я за них восемь сотен отвалил.

Хелен осмотрела часы и вернула их на стол.

— Не ходят. Вы, что ли, напротив были?

Мокрый уставился на разбитый циферблат своего «Мовадо».

— Ну да.

— Вы в бассейн прыгнули?

Он указал на часы. Стрелки застыли на 12.05. Старушка кивнула, все моментально поняв.

— Я прыгнул, пробил стеклянную крышу спа-салона и плюхнулся на матрасы в бассейне. Они смягчили удар. Вылез из воды, смотрю — а ботинки тю-тю.

Хелен присела рядом с ним.

— А как вас зовут?

— Рики Смит.

— Удачный день у вас, да, Рики?

— Это точно. Я сегодня двадцать тысяч выиграл.

— Двадцать! А во что?

— В блэкджек.

Старушка посмотрела ему в глаза. Они поняли друг друга без слов. Достав кошелек из сумочки, она вытащила двадцатку, спрятанную за фотографией кошки.

— Когда я была девочкой, мать заставляла меня носить с собой двадцатку в укромном месте. Я думала: что за глупость. А потом один парнишка попытался изнасиловать меня на свидании. Я убежала и поймала такси. И знаете что?

— Что? — спросил Рики.

— Таксист взял с меня ровно двадцать долларов. — Она бросила потертую купюру на стол и подвинула ее к Максу. — Фишек, пожалуйста.

Макс взял купюру, выкрикнул «меняю двадцать» и пропихнул ее в ящик для наличных специальной палкой. Потом он взял со стойки четыре красные фишки по пять долларов и подвинул к Рики.

— Удачи, сэр.

Рики двигал пальцем кучку фишек, глядя на Хелен. Она моргнула три раза, словно у нее начался нервный тик. Рики улыбнулся ей, положил фишки в круг ставок и пристально посмотрел на дилера.

— Начнем?

4

Через два дня после страшного пожара в «Речном кораблике» Билл Хиггинс, глава Комиссии по игорному бизнесу штата Невада и один из ближайших друзей Валентайна, позвонил из международного аэропорта города Тампа. Он только что прилетел из Лас-Вегаса и хотел поговорить.

— По делам приехал? — спросил Валентайн.

— Боюсь, что так.

Таксист высадил Билла у дома Валентайна через полчаса. Билл был облачен в мрачный черный костюм, но на трость уже не опирался, а на его щеках играл здоровый румянец. Четырьмя месяцами ранее один бандит прострелил ему ногу. Выздоровление шло медленно, но уверенно. Принадлежа к племени навахо, Билл скрывал эмоции в самой глубине сердца.

Валентайн пожал ему руку, провел в гостиную и принес из кухни две диетические колы.

— Ну, как она, жизнь-то?

— Хреново, — ответил Билл, ослабив галстук. Он сделал большой глоток, потом продолжил: — Слушай, ты меня на эту гадость подсадил. Я по три банки в день выпиваю.

— Извини.

— А где Мейбл? Я с ней столько по телефону общаюсь, а живьем не видел.

— У нее выходной. Она много работала в субботу и воскресенье. И я решил, что надо дать ей передохнуть, а то уволится еще.

Валентайн заметил, что Билл пристально изучает гостиную. Повсюду высились горы пленок видеонаблюдения из разных казино. К каждой кассете была приклеена бумажка от начальника службы безопасности с описанием мошенничества. Такие записки всегда приходили вместе с чеком. Билл восхищенно присвистнул.

— Дела идут неплохо.

— Поднимаемся помаленьку. У тебя как?

Билл осушил банку и вытер губы рукавом.

— Вшиво. Я в такую заваруху вляпался. Вынужден просить тебя об одолжении.

— Буду рад.

— А ты не спеши. Сначала выслушай.

Валентайн уселся в любимое кресло и вытянул ноги. Какой-то юнец так отделал его накануне в спортзале, что утром он проснулся, чувствуя себя одноногим стариком, поучаствовавшим в чемпионате по пинкам в зад.

— Я слушаю.

— Уверен, ты следишь за историей Рики Смита в газетах.

Он кивнул. Рики Смит стал сенсацией, свалившейся на средства массовой информации как снег на голову. Прыгнув с балкона горящей гостиницы в бассейн, он вальяжно продефилировал в казино «Монетный двор» через дорогу, занял двадцать долларов у пенсионерки и выиграл на блэкджеке двести тысяч. Потом он отправился к рулетке и взял четверть миллиона. И еще триста тысяч на столе крэпса.[12] Смит закончил вечер за покером с легендарным Тексом Снайдером по кличке «Без тормозов», которого раздел до нитки. Даже по стандартам Лас-Вегаса это было невероятно. И газеты окрестили его самым везучим в мире.

— Тем вечером мне позвонил владелец «Монетного двора», — продолжал Билл. — У него в кассе не хватало наличных, чтобы расплатиться с Рики. Тот согласился вернуться утром за своими деньгами. Владелец решил не тратить времени даром и попросил проверить его по всем статьям.

— На случай, если он мухлевал, — вставил Валентайн.

— Именно.

— И что?

— Рики Смит чист как младенец. Никаких приводов и судимостей. Я подключил компанию, торгующую по кредиткам, чтобы просмотреть его данные. Он живет в городке Слиппери-Рок в Северной Каролине. С января он уже четвертый раз в Лас-Вегасе. Каждый раз останавливался в «Речном кораблике». Вот все, что у меня есть. Четыре поездки за прошедший год.

Я взял в «Монетном дворе» пленки видеонаблюдения, на которых засняты его победы. Смотрел битых три часа. На вид все нормально. Он садится, ставит и выигрывает. Никакого мошенничества. Выглядит так, как будто ему просто-напросто повезло.

От нечего делать я решил прошвырнуться по казино, посмотреть, не играл ли он еще где раньше. Оказалось — играл. В блэкджек в «Белладжио» два месяца назад. И знаешь что? Они распознали в нем счетчика карт.

— Они его выставили без права входа?

Билл покачал головой.

— Он проигрывал, так что они его не тронули. Но завели на него досье, на случай, если захочет вернуться.

Валентайн бросил пустую банку из-под колы в мусорную корзину.

— Ну, ясно. Ты посмотрел пленки из «Монетного двора» другими глазами.

— Вот именно. — Билл подался вперед. — И я уловил разницу. Играя в «Монетном дворе», он карт не считал. По сути он и «основной стратегии» не придерживался. Играл как лох и при этом выигрывал каждый кон.

— Каждый кон? Ни разу не продул?

— Ни разу.

«Основную стратегию», оптимальный способ играть в блэкджек, придумал математик Эдвард Торп. Счетчики карт знали ее как свои пять пальцев и никогда не отступали от нее ни на шаг. Чтобы Рики перестал пользоваться «основной стратегией»? Невероятно!

— Я позвонил владельцу «Монетного двора» и поделился находками, — рассказывал Билл. — Сказал, что мне все это кажется подозрительным и должно быть какое-то объяснение.

— Прыжок из горящей гостиницы, — догадался Валентайн.

— Ну конечно. Рики Смит находился в состоянии шока, поэтому вел себя необычно. — Билл умолк и уставился на протертый кусок ковра у себя под ногами.

— Этот ковер у тебя и в Атлантик-Сити лежал, да?

— Да.

Переехав в Палм-Харбор, Валентайн не купил ни одной вещи, кроме телевизора с большим экраном. И то только потому, что старый упал во время грозы. Тратами занималась жена, а не он.

— По-моему, это я дыру протер, — предположил Билл. — Короче, владелец «Монетного» велел не выдавать выигрыш Рики Смиту. По закону они могут провести расследование, если подозревают мошенничество.

— Глупо, — резюмировал Валентайн.

— А то я сам не знаю. Адвокаты Рики Смита подали заявление против «Монетного» вчера. Все казино города стоят на ушах от страха. Боятся, что газеты им устроят веселую жизнь. Меня вчера на ковер вызывали.

— А ты тут при чем?

— Владелец «Монетного» сказал, что принял решение на основе моих рекомендаций. О том, что Рики мог быть в шоковом состоянии, он умолчал.

— Очень удобно.

— Мне нужна твоя помощь. Интуиция подсказывает мне, что нечестно он выигрывал. Рики рассказал одной газете, что, кроме блэкджека, ни в одну казиношную игру не играл раньше. Но ведь выиграл как-то.

— Новичкам везет. Ты же знаешь.

— Я так и сказал. Но я хочу, чтобы ты объяснил мне, что именно он делает.

Валентайн был знаком с Биллом очень давно и считал его одним из лучших своих друзей. Он полагал, что готов на все, чтобы выручить его. Но здесь речь шла о Лас-Вегасе, единственном городе Америки, где мерзавцы разгуливают в дорогущих шелковых костюмах и подставляют других, потому что им так удобно.

— Боюсь, я не смогу помочь тебе, Билл.

Билл не разозлился и не выразил особого удивления. Он вышел из дома, чтобы позвонить по мобильному. Палм-Харбор не изобиловал антеннами сотовых операторов, так что прием был неустойчивый. И Валентайн считал это, наряду с прекрасной погодой, одним из величайших преимуществ своего района. Билл вернулся в гостиную, качая головой.

— Не ловит. Можно, с твоего позвоню?

— Пожалуйста.

Билл ушел в кабинет. Валентайн решил, что он звонит владельцу казино, чтобы описать ситуацию. По заведенному порядку казино Лас-Вегаса оповещали другие игорные заведения в стране о шулерах и счетчиках, которых им удалось засечь в своих стенах. Полтора месяца назад они разослали уведомление о том, что сын Валентайна, Джерри, стал персоной нон грата. В результате Джерри уволился из фирмы отца и остался без работы.

В ответ Валентайн отказался впредь работать на казино Лас-Вегаса. Джерри, конечно, не ангел, но и статуса прокаженного не заслуживает. Чтобы восполнить недостаток заказов, Валентайн стал сотрудничать с казино Европы и Дальнего Востока. Разница во времени, безусловно, мешает. Но, как любила говорить его мать, деньги везде зеленые.

Взяв пульт, Валентайн включил видеомагнитофон. На экране появился японец, играющий в роскошном казино Новой Зеландии. Японец ставил по несколько сотен за кон в крэпс. Потом ни с того ни с сего поставил пять тысяч и выиграл. До неприличия подозрительно.

Валентайн разыскал письмо от директора казино и перечитал его. По словам директора, играя, японец всегда один раз ставил пять тысяч. Причем в то время, когда кости кидал другой игрок. И всегда срывал банк.

Валентайн перемотал пленку и снова нажал «воспроизведение». Теперь он следил за тем, как японец делает ставки. Вместо фишек он выкладывал старые добрые наличные. Когда кости взлетели в воздух, японец наклонился над столом, чтобы поставить «на поле». То есть, если выпадет 2, 3, 4, 9, 10, 11 или 12, японец победил. Но бросавший оказался слишком проворным и рявкнул на японца, чтобы тот был аккуратнее. Японец отшатнулся, так и не выпустив свои купюры из рук, и посмотрел на дилера, управлявшего игрой. Банкующий кивнул, приняв ставку. Валентайн почувствовал, как губы сами собой расплываются в улыбке. Старая как мир афера. У японца среди купюр есть сложенная. Крупные купюры сложены пополам, что дает ему две ставки. Если бросающий забирает ставку «на поле», японец роняет все свои деньги на стол. Если бросающий проигрывает, японец прячет большие купюры в левой руке, а раскрытые кладет на стол правой. Когда Билл вышел из кабинета, Валентайн выключил видеомагнитофон.

— Там на фотографиях на столе — это твоя внучка?

— Она. Ее зовут Лоис.

— Настоящая красавица. — Билл устроился на диване и откашлялся. — Я только что приватно поговорил с главными акулами Стрипа. Хотят предложить тебе сделку.

— Надеюсь, ты послал их к черту.

— Сделка выгодная.

— Мне неинтересно. — Билл нахмурился. Он не часто демонстрировал свои эмоции, и Валентайн догадался, что разговор был не из приятных. — Понятно. Они пригрозили тебе увольнением, если я не вступлю в игру. — Билл мрачно кивнул. — Думаешь, они способны?

— Конечно, способны.

— Когда тебе на пенсию?

— В будущем году.

— И увольнение подпортит тебе пенсию, да?

— Слегка.

Валентайн бросил пульт на стол рядом с креслом. Но промахнулся. Пульт грохнулся об пол и раскололся. Батарейки закатились под диван. Всем известно, что мафию выжили из Лас-Вегаса много лет назад. Но мало кто знает, что люди, занявшие ее место, не менее жестоки. Вся разница в том, что у них есть дипломы магистров делового администрирования Гарвардской школы бизнеса.

— Ну, что они там предлагают? — спросил Валентайн.

5

— Берегись!

Валентайн вдавил педаль тормоза в пол, чтобы не сбить босого в рваных джинсах, лавировавшего между машинами. День клонился к вечеру, и единственная полоса Дюваль-стрит в Ки-Уэст замерла в пробке. Крыши машин сверкали в ярких лучах солнца, вдалеке рокотал гром. На дороге сновали мальчишки, продающие газеты, цветочницы и энергичный парень, предлагавший лотерейные билеты, свернутые в рулон наподобие туалетной бумаги.

Босой остановился перед машиной Валентайна. Он сжимал в кулаке бутылку минералки. Валентайн весь подобрался, опасаясь, что сейчас она полетит в его ветровое стекло. Но босой вытащил зажигалку, выдохнул и щелкнул ею. Оранжевый огненный шар вырвался из его рта. Босой хотел повторить фокус, но Валентайн достал бумажник и поманил его к себе.

— На вот, — воскликнул он, вложив ему в ладонь пять долларов. — И проваливай, пока нас всех тут не подпалил!

Босой потрусил прочь, едва увернувшись от мотоцикла, петлявшего по дороге. Валентайн слегка надавил на газ, машина прокатилась несколько метров, и движение снова остановилось. Он убил целый день на поездку из Палм-Харбор в Ки-Уэст и теперь любовался солнцем, качающимся на верхушках пальм.

В окно постучала цветочница-кубинка. На ломаном английском предложила цветы на все случаи жизни: для именинников, юных любовниц, даже подозрительных жен. Впервые за день Валентайн улыбнулся.

— Я ищу «Корал-Хаус». Он где-то рядом с Дюваль, да?

Она махнула в сторону следующего квартала. Указатель закрывала растяжка с рекламой фестиваля, который начинался через день. Помятый автобус «Фольксваген» вклинился перед ним. Крышка капота у него была снята, чтобы мотор не перегревался.

— В конец улица, — крикнула цветочница. — За заросли гибискуса. Там «Корал-Хаус».

— Gracias, señorita.[13]

— Цветов не хотите купить?

Валентайн покачал головой.

— Может быть, есть женщина, который вам тайно нравится.

Поток машин наконец двинулся с места. Валентайн нахмурился и нажал на газ.

Валентайн подарил Джерри и его жене неделю отдыха в «Корал-Хаус». Анафему казино Лас-Вегаса они оба перенесли тяжело. Пока Иоланда сидела с ребенком, Джерри оставался единственным добытчиком. Потеряв работу, он оказался в весьма затруднительном положении. Ему было тридцать шесть лет, и всю жизнь он зарабатывал, неизменно нарушая закон. Не считая того, что держал бар, который служил прикрытием для букмекерства.

Идя по дорожке, Валентайн с радостью отметил, что выбрал приятное место. Старый двухэтажный дом в викторианском стиле с верандой по всему периметру и видавшими виды креслами-качалками. Стойка администратора примостилась сразу за входной дверью. За ней сидел аккуратный человечек. Он пил травяной чай и вел подсчеты в чековой книжке.

— Добрый день, — приветствовал Тони администратор, подняв глаза.

— Здравствуйте.

— А вы… господин Валентайн?

Странно, этого человека ему арестовывать не доводилось.

— Совершенно верно. Откуда вы знаете?

— Вы с сыном похожи как две капли воды. Они наверху. В седьмом номере.

Валентайн поблагодарил и вскарабкался по винтовой лестнице на второй этаж, притормозив на полпути, чтобы полюбоваться развешанными по стенам черно-белыми фотографиями старого Ки-Уэста. С нескольких на него смотрел седой загорелый Эрнест Хемингуэй. Как-то приехав сюда на экскурсию, Валентайн зашел в дом Хемингуэя. Уютно и никакой мишуры — дом произвел на него сильное впечатление.

Седьмой номер оказался в самом конце коридора. Он легонько постучал. Ответил голос его сына:

— Не заперто.

Валентайн открыл дверь и вошел. Джерри стоял, склонившись над кроватью, и пытался поменять подгузник двухмесячной дочке. Девочка брыкалась и громко выражала свое недовольство. Джерри был на грани нервного срыва.

— Дай покажу, как это делается, — сказал Валентайн.

Назвать девочку в честь умершей жены Валентайна предложила Иоланда. Джерри все время твердил, что его жена — экстрасенс, и в этом случае оказался прав. Малышка пошла в бабушку: нежное фарфоровое личико, черные волосы и пухлые губки. Держа ее на руках, Валентайн всякий раз ловил себя на том, что безгранично счастлив и в то же время невероятно печален. Он пощекотал внучкины пяточки, чтобы она перестала плакать, и поменял подгузник. Джерри поднял ее.

— Дедуля у нас классный, да?

— Я подгузник поменял, мне и на руках ее держать, — заметил Валентайн.

— Конечно, конечно. Только пообещай, что не укусишь ее.

— Очень смешно.

Джерри передал дочку Валентайну.

— Так что у тебя там? Ты по телефону такой был — я думал, ты в лотерею выиграл, но потом вспомнил, что ты азартные игры не уважаешь.

Валентайн прижал девочку к груди. И понял, что внуки — самое великое изобретение на свете. Одно удовольствие — и никакой головной боли.

— Вчера мне представилась уникальная возможность. И тебя это тоже касается.

— Ну, я весь внимание.

Из ванной вышла Иоланда и поцеловала свекра в щеку. На ней были белые шорты и мужская рубашка. Выглядела она ослепительно. Его сыну повезло жениться на удивительной девушке. Она была врачом. Но главное — она мирилась с глупостями Джерри, что в глазах Валентайна делало ее святой.

— Еще раз спасибо за этот отдых, — прощебетала Иоланда.

— Да, пап, — подхватил Джерри. — Спасибо.

Валентайн передал девочку Иоланде.

— Мне надо с сыном поговорить. Ты не будешь против, если мы исчезнем ненадолго?

Она взглянула на Джерри. Отпуск явно пошел им на пользу, и в глазах Джерри блеснули озорные огоньки.

— Только не задерживайтесь.

Джерри всегда любил зрелища. Поэтому Валентайн не удивился, когда они очутились на пирсе в конце Дюваль-стрит, где в лучах заходящего солнца выступали уличные артисты. Тут были жонглеры, музыканты и гибкая акробатка, испещренная татуировками на библейские сюжеты. Но внимание зрителей было приковано к тощему пареньку с четырьмя дрессированными кошками. Все они были рыжими и худыми, как их хозяин. Кошки прыгали через обруч и звонили в колокольчики, за что получали награду: крошечный кусочек мяса. Казалось, что они вот-вот упадут бездыханными, и Валентайну захотелось купить им еды, но он сдержался и бросил десять долларов в шляпу дрессировщика.

— Ты такой доверчивый, — сказал Джерри, когда они пошли дальше.

— Да?

— Этот парень разъезжает на «Мерсе».

— А почему он такой худющий?

— Фишка такая. Люди его жалеют. И его кошек тоже. А он зашибает будь здоров.

Смеркалось. Толпа рассеивалась. Валентайн и Джерри остались на пирсе одни. Они уплетали шоколадное мороженое, купленное в палатке. Джерри откусил кончик рожка и высасывал мороженое через получившееся отверстие.

— Не хочешь вернуться и снова работать на меня? — спросил Валентайн.

Джерри дернулся, белая капля поползла по его подбородку.

— Ты серьезно?

— Нет, я убил целый день на дорогу, просто чтобы пошутить.

Джерри вытер подбородок салфеткой.

— Ты договорился с этими типами из Лас-Вегаса?

Валентайн кивнул. Билл Хиггинс предложил ему простую сделку. Валентайн берется за дело Рики Смита, и владельцы казино вычеркнут Джерри из черного списка да еще выплатят Тони гонорар, которого он до сих пор не получал. Валентайн, конечно, был оскорблен, но не настолько, чтобы отказаться от такого предложения. Джерри выбросил свой рожок в океан и обнял отца.

— Пап, ты мой спаситель.

Закатное солнце окрасило горизонт розовым. По небу были раскиданы оранжевые клочки облаков, точно куски порванного плаката. Валентайн и Джерри направились обратно к «Корал-Хаус». Ки-Уэст давно уже неофициально вышел из Соединенных Штатов. Флаги Республики Конк[14] висели на каждом дереве и в каждой витрине.

Фонари мерцали в квартале от гостиницы. Валентайн притормозил на углу, чтобы посмотреть на рикшу с двумя подвыпившими туристами.

— Сделка такая, — сказал он, когда рикша исчез из вида. — Тебе нужно съездить в Галфпорт, штат Миссисипи, и поговорить с игроком в покер по имени Текс Снайдер.

— С Тексом Снайдером «Без тормозов»?

— Точно. Ты с ним знаком?

— По телевизору видел. Он дважды выиграл ежегодный чемпионат по покеру. Считается одним из лучших ныне живущих спецов по техасскому холдему.[15] А он каким боком сюда?

Валентайн вытащил из кармана пачку никотиновой жвачки и бросил одну подушечку в рот. Сорок пять дней без сигарет — и еще никого не убил. Никотин начал проникать в кровь, и он почувствовал, что расслабляется.

— Уверен, ты слышал про человека, который выиграл миллион баксов в «Монетном дворе» на прошлой неделе.

— Рики Смит, его теперь все называют господином Счастливчиком.

— Он самый. Билл Хиггинс из Комиссии по игорному бизнесу Невады полагает, что он мог мухлевать.

— Да ну! И как?

— Не знаю.

— То есть ты не думаешь, что он мухлевал?

Валентайн пожал плечами.

— Я уже раз десять просмотрел запись его игры в «Монетном». Никакого мухлежа не вижу. Да, играет он странновато — какие-то дикие ставки делает и явно плюет на то, что шансы не в его пользу. Но он же выпрыгнул из горящего здания. Так что адекватного поведения ожидать не приходится.

— А при чем тут Текс Снайдер?

— Рики Смит разделал Снайдера под орех. У Снайдера было достаточно времени подумать об этом. Я хочу, чтобы ты его прощупал и выяснил, не считает ли он, что его обманули.

— А что Снайдер делает в Галфпорте? В покерном турнире участвует?

— Ты просто телепат.

— Да он не станет со мной разговаривать.

— Очаруй его.

Мимо пролетел комар размером с птицу.

— Извини, если это прозвучит грубо, — сказал Джерри, — но чем ты займешься, пока я смотаюсь в Галфпорт?

Валентайн отправил в рот еще одну гадкую на вкус подушечку. «Извини, если это прозвучит грубо». Ну и ну! Что-то новенькое в лексиконе Джерри. Неужели Иоланда заставила его закончить школу и занялась его манерами? Валентайн окинул сына взглядом. Отвратительной серьги в ухе больше нет. И рубашка отглаженная. Да, это точно, Иоланда постаралась.

— Я поеду в один городишко в Северной Каролине, называется Слиппери-Рок. Родной город Рики. Копну там слегка, может, чего нарою.

— Надеюсь, ничего.

— Почему?

— Не хотелось бы думать, что Рики Смит мошенник.

Валентайн энергично жевал жвачку. Он понял, что́ имел в виду его сын. Рики Смит надул саму смерть. А потом пошел и переиграл фортуну. Люди готовы слушать такие истории бесконечно. Валентайн надеялся, что поездка в Слиппери-Рок не лишит Рики героического ореола.

6

Как обычно бывает с маленькими городками, Слиппери-Рок был очень милым. Симпатичные кирпичные дома в центре построили еще в начале XIX века. И многими магазинами и ресторанчиками владели не безликие корпорации, а простые люди. На Главной улице располагались старомодное кафе-мороженое, фермерский рынок, открытый по выходным, и кинотеатр с электроорга́ном. Жило здесь девять тысяч душ, работавших не покладая рук. Все знали всех.

Рики Смит, став знаменитостью, уже не мог просто так выйти за хлебом или газетой — его обязательно кто-нибудь останавливал. Странное ощущение, когда тебя узнают после стольких лет пренебрежения. В глазах соседей он замечал целый спектр чувств: радость, зависть, а у некоторых его одноклассников — даже тихое отчаяние. И каждый считал своим долгом задать один и тот же идиотский вопрос.

— Будешь судиться с «Монетным двором» за свой выигрыш?

— Наверное, — отвечал Рики.

— Надеешься выиграть суд?

— Конечно.

— А чего с деньгами делать будешь, когда получишь?

— Стану правителем мира.

По большому счету, никого не касается, что он сделает со своими деньгами. Но соседям не втолкуешь — они полагали, что это и их деньги, ведь они живут в одном городе. И готовы потратить их совместно с ним при первой же возможности.

Выигранного в «Монетном дворе» миллиона Рики еще не получил, но это не остановило его покупательского зуда. Ему везде отпускали в кредит. Продавец в автосалоне Муди встретил его с распростертыми объятиями.

Муди был единственным дилером «Лексуса» в округе, и дела у него шли неплохо. Рики обошел стоянку и быстро остановил свой выбор на серебристом «Лексусе LS430», четырехдверном седане. Именно так он хотел обставить свое появление. Эта машина кричала о его приезде.

Выезжая со стоянки салона, Рики дал по газам, и, получив дозу топлива, восьмицилиндровое чудище под капотом приглушенно зарычало. Он вырулил на шоссе. И вскоре холмистые угодья Слиппери-Рока и поля с перелесками уже проносились мимо словно в ускоренном кино.

Рики приплатил за CD-плеер с автоматической сменой дисков и теперь прыгал с песни на песню пиратской копии альбома Стиви Рея Вона.[16] Визжащая гитара Вона разрывала сердце Рики на куски, сколько бы он ее ни слушал. Блюз он полюбил уже после развода. И теперь наслаждался им каждый день. Его внимание привлекла одинокая жалкая фигура на обочине. Рики притормозил.

Это был Роланд Пью. Лет десять назад по нему сохли все девчонки в городе. Он вел под уздцы старый ржавый велосипед со спущенной шиной. Подростком Рики часто сидел с маленьким Роландом и всегда относился к нему с симпатией. Он нажал на кнопку, и стекло рядом с передним сиденьем пассажира поплыло вниз.

— Салют, Ролс, — крикнул Рики. — Что с твоей тачкой?

Роланд устало покачал головой, скорбя над очередной тоскливой главой книги своей жизни.

— Да какая разница?

— Только не говори, что ты ее добил.

— Хуже.

— А что может быть хуже?

— Не могу ее найти.

— Садись. Подвезу.

Рики не видел Роланда около месяца, и тот разительно изменился. Хвост, густые рыжие усы и пиратское кольцо в ухе пропали. Самой популярной темой для пересудов в Слиппери-Роке в последние дни была история с Роландом и Уэнелл Бэкон, кассиршей местного магазина «Пиггли-Уиггли». Уэнелл залетела и решила рожать. Отчего Роланд выпил столько бурбона, что чуть не впал в коматозное состояние. Очнувшись через пару дней в доме своего дяди, он увидел, что его остригли и побрили.

Алюминиевый велосипед легко сложился и поместился в багажник. Роланд устроился на переднем сиденье и принялся щупать обивку.

— Можно спросить, сколько ты отвалил за эту красотку? — спросил он, когда они проехали несколько миль.

— Семьдесят тысяч. Полный набор.

— Господи! Ты что, в лотерею выиграл?

«Ты где был, балбес?» — чуть не вырвалось у Рики. Но он и так знал, где был Роланд: отсыпался у дяди после запоя. Семейство Роланда грамотой не владело, посему новости редко достигали их мирка, если вообще достигали. Рики поведал ему о том, что произошло в Лас-Вегасе. Роланд присвистнул сквозь сжатые зубы.

— Ну уж давно пора кому-нибудь из наших засветиться, — сказал он. — А про мои новости ты, небось, слышал.

В его голосе звучали нотки иронии. Рики кивнул. Когда Роланд учился в выпускном классе, его отец скоропостижно скончался. С той поры парень пошел по наклонной.

— Знаешь, что меня бесит?

— Что?

— Что я не могу обеспечить своего ребенка. У меня уже целых два года работы нет.

Рики смотрел на дорогу. Ему хотелось сказать: «Я тебе помогу». Но люди постоянно говорили это Роланду. Только годы шли, а Роланд, несмотря на помощь, не менялся. Да и не нужна была ему помощь — скорее он нуждался в передышке. Чтобы восстановить веру в человечество. Роланд стал напевать любимую песенку Уоррена Зевона[17] «Роланд Томпсон, безголовый пулеметчик», заглушив коронный аккорд Стиви Рея, рвущего свои шесть струн на фоне ритмичного аккомпанемента. Не будь это Роланд, Рики велел бы ему заткнуться.

Впереди маячил круглосуточный магазин. На стоянке толпились шумные старшеклассники. Рики припарковался у входа и оставил мотор включенным. За прилавком стоял одноклассник Рики, Барри Кларксон. Он посмотрел на «Лексус», потом на Рики и отвернулся к покупателю.

Подростки на стоянке брызгали друг на друга шипучкой. Глядя на них, Рики вспомнил себя и своих друзей двадцать лет назад, когда мир еще не рухнул всей своей оглушительной махиной ему на плечи.

Он покосился на Роланда. Тот продолжал щупать обивку. С тех пор как его отец сыграл в ящик, у Роланда все пошло наперекосяк. Он не заслужил тех карт, что сдала ему судьба. Рики коснулся его локтя. Роланд поднял на него свои тоскливые глаза.

— Мне вчера приснился дикий сон, — сказал Рики. — Еду я значит. И подбираю автостопщика, твоих лет примерно. Приятный такой парень. Подъезжаем мы к городу. А он говорит, что хочет закурить. Я останавливаюсь у магазина. Он вылезает и говорит: «Хочешь чего?» А я подумал и отвечаю: «У меня в кармане десять долларов, боюсь, дыру прожгут. Притащи десять лотерейных билетов. Если сорвем куш, поделим поровну».

— Типа вы партнеры?

— Ну да. — Рики вынул бумажник, вытащил из него хрусткую двадцатку и помахал ею перед уставшими глазами Роланда. — И знаешь, что было дальше?

— Ты… выиграл?

— Ага.

— Сколько?

— Пятьдесят тысяч.

На лице Роланда появилось выражение, чем-то напоминавшее счастье. Рики сунул купюру в руку приятеля. Тот выскользнул из машины и равнодушно побрел к магазину. Роланд мог бы написать книгу о том, как сохранять невозмутимость, — это был его главный талант.

Рядом с «Лексусом» затормозила другая машина. Старушка с голубыми волосами, сидевшая за рулем, глянула на него ожесточенно. Мисс Экс два года подряд учила его математике в старших классах, ставила ему тройки с минусом, испортила всю юность и продолжала портить ее другим детям. Узнав его, она подошла к «Лексусу» и постучала в окно. Ничего приятного мисс Экс сказать не могла, поэтому Рики прибавил звука. Из восьми колонок Стиви Рей завопил во весь голос свою апокалипсическую версию песни Джимми Хендрикса «Дитя вуду».

— Господин Счастливчик, чтоб тебя, — кричала она с той стороны стекла.

Рики показал ей язык.

Потрясая кулачком, мисс Экс удалилась и скрылась в магазине. Его везение явно было ей поперек горла. Через несколько минут Роланд вышел и сел в машину. В руке он держал веер из десяти билетов «Быстрой шестерки».

— Поделим выигрыш, — напомнил он.

— Само собой, — подтвердил Рики. В глазах Роланда мелькнула неуверенность. — Хочешь, забьемся?

— Нет. Просто хотел проверить.

Рики учуял, что от Роланда несет пивом, и заметил открытую банку, торчащую из кармана его джинсовой куртки. Он ткнул в нее пальцем. Роланд вытащил пол-литровую банку «Бада».

— Глотни, — предложил он.

Рики отпил и почувствовал, как ледяная пена щекочет горло и растекается в пустом желудке. Он уже неделю не пил пива — пообещал себе завязать, едва вернувшись из Вегаса. Он сделал еще глоток. Такие обещания нарушить — пара пустяков.

— А в твоем сне у кого из нас был выигрышный билет?

Рики пожал плечами.

— Какая разница?

— Я в жизни ничего не выигрывал.

— Хочешь, я выберу?

— Ну сон-то твой был.

Рики вытащил билетик из веера в руке Роланда, интерес которого уже погас. Рики пожалел, что сразу не выписал ему чек. Чтобы он снял квартиру, обеспечил ребенка и вышел из черной полосы. Роланд вытащил монетку из кармана и опустил в ладонь Рики.

— Сотри.

На каждом билете «Быстрой шестерки» двенадцать окошек с защитным слоем. Его надо стереть, если в шести окошках суммы совпадут, выигрыш ваш. Рики не спешил. В первых пяти окошках стояло 50 000 долларов. Он протянул билет Роланду, забрал пивную банку и указал на окошко в левом углу.

— Это.

— Думаешь?

— Точно.

Рики допил пиво и увидел мисс Экс. Выходя из магазина, она обожгла его взглядом. Он опустил стекло.

— Мисс Экс?

Она вставляла ключ в замочную скважину.

— Чего тебе, Рики? — Мисс Экс обернулась.

— Я вас люблю. Честное слово. Всегда любил. Поэтому так плохо учился. Все из-за вас.

Нахмурившись, она села в машину и уехала. Рики шлепнул ладонью по рулю. Пиво подняло его настроение до предела. Роланд насупился, от его невозмутимости не осталось и следа. Его парализовало от волнения. Монетка замерла в руке.

— Ты чего?

— Ну просто… не знаю.

— Хочешь, я сотру?

— Ага, — прошептал Роланд.

Забрав у него билет и монетку, Рики поцарапал окошко в углу. Там стояла сумма: 50 000 долларов. Он показал ее Роланду. Тот осел и зажмурился.

— Я чуть не умер, — выдавил Роланд.

7

Мейбл Страк случалось в жизни видеть странности, особенно в последние два года, когда она стала работать на Тони, который ловит шулеров сотнями. Но ничего более странного, чем предмет, который она держала в руках, ей не попадалось. Шоколадный батончик, стоящий сто тысяч долларов.

Мейбл перебирала почту, сидя за столом Тони. Ее босс отбыл пару часов назад в Слиппери-Рок. А она села за его компьютер и просмотрела десятки электронных писем. Потом принялась за бумажные: срочные в одну кучку, несрочные — в другую. Самое последнее письмо оказалось пухлым. Мейбл надорвала его. На стол упал гигантский батончик «Три мушкетера». К нему прилагалась записка от Рона Шеперда, главы отделения по надзору за игорным бизнесом Канадской королевской конной полиции.

Привет, Тони.

Вот тебе конфетка за 100 000 долларов в твою коллекцию. Владелец магазина во всем сознался, ему светит год за решеткой. Плюс компенсация правительству всех налогов, которые он не выплатил с левых доходов. Я думал, что меня уже ничем не удивить, но это просто шедевр, а не афера. Спасибо, что помог раскусить ее.

Рон.

Мейбл сжала батончик в руке. На нем обнаружилась этикетка с ценой. Один канадский доллар тридцать центов. Курс примерно десять к семи. То есть батончик стоил около одного американского доллара. Отчего же эта конфета подорожала в сто тысяч раз?

Мейбл положила батончик на стол и пристально посмотрела на него. У Тони есть одно любимое выражение: «Быть в курсе». Именно это и отличает толковых людей от невежественных. Мейбл была не в курсе относительно этой дурацкой шоколадки, и это безмерно расстроило ее. Она сняла трубку и позвонила Иоланде, которая занималась уборкой дома. Через десять минут Иоланда стояла в кабинете, прижимая к груди малышку Лоис и читая письмо Рона Шеперда.

— Я думала, вы пошутили, — сказала она, возвращая письмо. — И в чем, по-вашему, хитрость?

— Понятия не имею. И знаешь, что больше всего меня огорчает? Тони и словом не обмолвился, что работает на этого человека.

— Наверное, просто оказал ему услугу. Джерри говорит, он часто так поступает.

Мейбл заскрежетала зубами. Тони попросил ее вести дела в его фирме. И она согласилась, предполагая, что люди должны платить за услуги ее босса. А он раздавал налево и направо бесплатные советы и помогал кому ни попадя.

— Мог бы хоть сказать.

— Вероятно, не хотел вас тревожить. Он считает, вы слишком много работаете.

— Бывает временами. Но это же очень… интересно.

— Так позвоните ему. Он с радостью все объяснит.

Мейбл снова осмотрела батончик. В записке Рона Шеперда говорилось, что продавцу грозила тюрьма. Может, он накрыл батончик полотенцем и сделал вид, что это пистолет? Нет, решила она, тут должна быть какая-то уж очень каверзная хитрость. Иначе Рон Шеперд не обратился бы к Тони. Она подняла взгляд и увидела, что Иоланда держит трубку.

— Хотите, я позвоню ему?

Мейбл покачала головой.

— Не надо. Я сама.

Мобильный Тони был выключен. Мейбл оставила сообщение с просьбой перезвонить. Ее босс прослушивал сообщения от случая к случаю. Так что может пройти несколько часов или даже целый день, прежде чем она добьется от него объяснений.

Иоланде пора было кормить дочку, и Мейбл проводила ее до порога. Когда она закрыла дверь, ее вдруг осенило. В последнее время, если память ей не изменяет, Тони в Канаду не ездил. Стало быть, эту аферу с шоколадкой он разоблачил, сидя в своем любимом кресле. Войдя в гостиную, Мейбл просмотрела груды видеокассет, наваленных по всей комнате. Почерк Тони расшифровать было нелегко — Джерри сравнивал его с почерком Бульвинкля, персонажа мультиков, — поэтому она заглядывала в пояснения тех, кто прислал кассеты.

Мейбл перебрала их все, потом прошлась по ящикам стола и шкафа. Про батончик ничего не нашлось. Это уже начинало раздражать ее. Где-то же должна быть эта чертова кассета.

В кресле лежали блокнот и пульт — главные рабочие инструменты Тони. Ей пришло в голову, что нужная пленка может стоять в видеомагнитофоне. Она включила телевизор и нажала «воспроизведение». На экране появилось изображение лысого босого мужчины. Это был Рики Смит в «Монетном дворе». Мейбл читала в газете о его подвигах, но не ожидала увидеть такое.

Рики играл как одержимый. Одной рукой ставил, другой бросал кости или переворачивал карты. Ни единого движения впустую. Бам-бам-бам! И что самое удивительное — он не проигрывал. Ни разу. Это невозможно. Мейбл медленно опустилась в кресло, не сводя глаз с экрана.

Если верить «Мэпквесту»,[18] Слиппери-Рок в Северной Каролине находился в шестистах шестидесяти милях от дома Валентайна во Флориде и в значительном отдалении от гражданских аэропортов. Поэтому Валентайн поменял масло в своей «Хонде» 1992 года выпуска и вырулил на шоссе.

Он ехал в правом ряду и замечал, как пролетающие мимо водители косятся на него. По «Хонде» было видно, что ей уже немало лет. Темно-синяя краска потускнела. Валентайн подумывал поменять машину. Однако же заводилась она с пол-оборота, а что еще нужно от автомобиля?

Въехав в Северную Каролину, он почувствовал, как щелкает в ушах, и схватил подсказку из «Мэпквест», лежавшую рядом на сиденье. Валентайн всегда жил на равнинной местности и не догадался проверить, на какой высоте стоит город, когда распечатывал карту. Слиппери-Рок располагался в девятистах метрах над уровнем моря. В предгорье Аппалачей. Неудивительно, что он туда так долго добирался.

Тони всматривался в дорогу в поисках заправки. Никотиновая жвачка кончилась час назад, и ему до смерти хотелось курить. Он покрутил ручку радиоприемника, нашел местные новости и душеспасительную проповедь Билли Грэма.[19] В плеере стоял диск Синатры, но его он приберегал для особого случая. И Валентайн решил, что лучший спутник — тишина.

Из размышлений его вывел звонок мобильного. На экране было написано «домашний».

— Еще не тошнит от дороги? — поинтересовалась у него соседка.

— Уже начинает.

— А ведь я предупреждала. Долетел бы до Атланты — и все было бы в порядке.

— Если бы аэропорты меня не бесили, я бы так и сделал.

— Знаю, знаю, они напоминают тебе тюрьмы общего режима, — вспомнила Мейбл. — Слушай, я тут посмотрела пленку с Рики Смитом. И вынуждена согласиться с твоим другом Биллом Хиггинсом. Там что-то нечисто, как ты любишь говорить.

Валентайн выпрямился.

— Думаешь?

— Бьюсь об заклад.

Мейбл редко расходилась с ним во взглядах, особенно по работе. И на этот раз она как будто отчитывала его. Но ответить он не успел.

— Мне кажется, тебе нужно заново рассмотреть это дело, Тони, с чистого листа.

— Да?

— Да. Ты еще злишься на владельцев казино Лас-Вегаса за то, что они так поступили с Джерри. Но обиды нужно выкинуть из головы.

Валентайн сглотнул.

— Ладно.

— И забыть о том, что Рики Смит выпрыгнул из горящего здания, — продолжала Мейбл. — Этот инцидент затуманивает тебе картину его игры. Парень сделал восемьдесят ставок в блэкджеке, крэпсе и на рулетке — и все выиграл. Ни одной не продул.

— Случается, что людям везет, — услышал он свой голос.

Мейбл рассмеялась.

— Не до такой степени.

Валентайн вдруг почувствовал себя идиотом. Мейбл явно заметила что-то на пленке. Накануне поздно ночью, вернувшись из Ки-Уэста, он пересмотрел запись. Ему хотелось спать, и под конец он задремал.

— Что ты там углядела?

— Пленка в твоем магнитофоне — это на самом деле четыре склеенные пленки. На каждом куске указано время. Ты не удосужился проверить?

— Нет.

— Там нет разрывов во времени. Он босой бегал от одного стола к другому. Разве так ведут себя удачливые игроки?

Солнце клонилось к горизонту. Валентайн почувствовал, что улыбается.

— Конечно, нет.

— Вся эта история дурно пахнет, если тебе интересно мое мнение.

В свете фар мелькнул зеленый указатель: до Слиппери-Рока осталось тридцать миль. Валентайн вдавил педаль газа в пол.

— Ты гений, — сказал он соседке.

С эстакады центр Слиппери-Рока казался картинкой из книжки: четыре квартала, решетка пересекающихся улиц, дома из красного кирпича, максимум три этажа, старомодные витрины магазинов и никакого неона. Умиротворяющий шаг назад в прошлое. Когда Валентайн въехал в город, колокол пресвитерианской церкви пробил шесть. Дороги, смоченные недавним дождем, блестели, и Валентайн медленно катил по Главной улице в поисках офиса «XXI века».

Развернувшись, он проехал по центру еще раз. Слиппери-Рок напоминал ему те городки, о которых они беседовали с женой, когда подыскивали, куда переехать после выхода на пенсию. В конце концов остановились на Флориде. Но такой вот городок точно попал бы в список кандидатов. Он просто сиял от чистоты — а это всегда хороший знак.

Валентайн нашел офис «XXI века» в проулке. Многостворчатое окно было усеяно фотографиями домов и квартир, выставленных на продажу. Постучав в дверь, Валентайн стал топать ногами, чтобы согреться. В горах всегда холоднее. Жаль, что он не вспомнил об этом, когда складывал вещи. Дверь открыла уборщица.

— Я ищу Долорес Паркер, — сообщил он.

Женщина пожала плечами.

— Вы кто?

— У меня с ней назначена встреча в семь часов.

Уборщица указала ему на гостиницу «Холидей Инн» через дорогу.

— В баре поищите. Невысокая такая блондинка. Болтушка.

Валентайн поблагодарил и перешел дорогу. Долорес Паркер — бывшая жена Рики. Ее имя упомянули в газетной статье, попавшейся Валентайну в Интернете. Там говорилось, что она продает недвижимость. Он позвонил в торговую палату и узнал, где именно. Назначить ей встречу под видом клиента, конечно, было нехорошо. Но все же лучше, чем обманывать казино.

Бар «Бифштекс и пиво» находился прямо рядом с вестибюлем. Темная комната с низким потолком, набитая гомонящими людьми. Больше всего шума было от оживленной блондинки с длинными ногтями. Она стояла босая на столе и пела «Последний поезд на Кларксвилль» группы «Манкиз». Но слова заглушались криками невосприимчивой аудитории. Когда блондинка допела, Валентайн сделал шаг вперед и помог ей слезть со стола.

— Спасибо, приятель, — бросила она.

— Тони Валентайн. — Он протянул ей руку. — У нас с вами встреча в семь.

Блондинка прикрыла рукой рот, захихикала, потом крепко пожала ему руку.

— Долорес Паркер. Приятно познакомиться. Друзья зовут меня Полли или Пи в квадрате. А-а, я поняла: ваш рейс задержали. Или это из-за дорог? В это время года они ужасны. Ну, главное — вы добрались до Слиппери-Рока целым и невредимым. И как вам наш маленький оазис?

— Симпатично.

— Ну и славно! — Надев туфли, Долорес стала сантиметров на семь выше: ее макушка доставала теперь Валентайну до подбородка. Взяв его под руку, она объявила во всеуслышание:

— До скорого, ребята! — и потащила своего клиента на улицу, в холодный, дождливый вечер.

Валентайн ехал за Полли в северный квартал города. Его укачало, и он открыл окно, чтобы ночная прохлада обдувала лицо. Слиппери-Рок ему нравился, но теперь он вспомнил, почему они с Лоис решили, что горная местность им не подходит: здесь по полгода зима.

Полли остановила свою «Акуру» в тупике. Вокруг среди деревьев стояли скромные дома в стиле ранчо. Валентайн притормозил на наклонной дорожке рядом с «Акурой». Он вышел из машины. Полли открыла окно. Она говорила по телефону. Валентайн расслышал: «Привет, Кимберли, это Полли. Дела хорошо. Слушай, я тут показываю приезжему клиенту дом Мюллера на Уиллард-корт. Закончу — перезвоню. Пока».

«Умно, — подумал Валентайн. — Подружку предупредила и меня заодно». Они пошли по узкой выложенной кирпичом дорожке к двухэтажному крытому гонтом дому.

— В это время года в Слиппери-Рок трудно снять дом, — сказала Полли, вертя в руке ключи. — Не то чтобы этот был плох, нет. Просто за те же деньги я бы вам нашла получше в соседнем городке.

— Может, просто скажите, что в этом не так, и мы его вычеркнем?

Она вставила ключ и помолчала.

— Уверены?

— Я уже большой мальчик. Переживу.

Полли издала звук, походивший на мурлыканье. Красные глаза свидетельствовали о том, что она пьяна. Раскрывая рот, она то и дело облизывала кончиком языка ровные зубки.

— Ну смотрите: крыша протекает, подвал заливает во время дождя, ковры воняют сыростью, от которой не избавишься никакими силами, телевизионный кабель на этой улице не проложен, так что в вашем распоряжении три канала, причем два из них принадлежат Евангелической ассоциации Билли Грэма. Плюс сосед — Хэнк Ридли. Когда-то его папаша владел почти всем округом. Время шло, и он продавал участок за участком, чтобы оплачивать текущие нужды, вроде новой машины или образования сыночка. Когда он помер, последний участок по завещанию достался Хэнку, который считает себя стареющим поэтом поколения битников. Весь день сидит и курит травку. И никогда у себя не убирает, так что можете представить…

Валентайну показалось, что она приготовилась рассказать ему всю историю города от его основания. Вскинув руки, как регулировщик на перекрестке, он сказал:

— Может, просто покажете дом?

— А, ну да, — радостно согласилась Полли.

Взяв его за руку, она ринулась в дом.

Полли устроила ему экскурсию по дому. Под конец Валентайну стало жаль ее. Пятница, вечер, половина восьмого, а ей нечем заняться, кроме работы. Несколько раз он пытался ее разговорить, чтобы она рассказала о себе. Но Полли не поддавалась. И он понял, что зря потратил ее время. И свое. Они вошли в кухню. Полли налила воды в два стакана и протянула ему один.

— Забыла, чем вы на жизнь зарабатываете?

— Я полицейский на пенсии.

— А сюда чего приехали?

— Пишу мемуары. Хочу тишины и покоя.

— Отдохнуть от Флориды?

Этот допрос с пристрастием начал действовать ему на нервы. Валентайн достал бумажник и показал ей фотографии, которые все время носил с собой.

— От внучки, сына и его жены.

Полли посмотрела на снимок малышки Лоис, и он заметил, что ее взгляд потеплел.

— Вы, наверное, очень гордитесь.

— Так и есть.

— Послушайте, я не пытаюсь сменить тему. Но этот дом сдается за шестьсот долларов в месяц. Плюс залог. Что скажете?

Валентайн хотел ответить, что подумает. Но тут его внимание привлек шум на улице. Облупившееся окно над раковиной выходило на задний дворик, поросший деревьями. Он открыл его обеими руками и выглянул.

Визг, который могла издавать только расстроенная электрогитара, разрывал прохладный вечерний воздух. Полли встала рядом с ним. Валентайн указал на обветшалый дом за деревьями.

— Как будто кошку мучают.

Полли скривилась.

— Точно.

Он выпрямился и закрыл окно.

— Мне нужно все обдумать.

Она пошла за ним, взялась за ручку входной двери и остановилась.

— Я могу поговорить с ним, если хотите. Попрошу, чтобы перестал.

— Кого?

Полли распахнула дверь, и вопль гитары ворвался в дом.

— Этого придурка, который любит громкую музыку.

— Вы с ним знакомы?

— Это Рики Смит. Мой бывший муж. Любит врубать стерео так, что мертвого разбудит. Особенно паленые диски Стиви Рея Вона.

Где-то среди деревьев выла собака. Ей вторили дворняжки по всей округе. Полли открыла сумочку, достала бумажную салфетку и высморкалась. Вдруг визг гитары замер на высокой ноте. Соседские собаки слились в единый хор. Валентайн заметил, что Полли плачет. Он коснулся ее руки.

— Вы как? Справитесь? — спросил Валентайн.

— Кто знает? — ответила она.

Они вернулись в кухню. В древнем холодильнике обнаружилась банка пива «Миллер-лайт». Полли налила себе в высокий бумажный стаканчик и чокнулась им о стакан Валентайна. Вытирая слезы, она размазала по лицу тушь и сейчас напоминала восемнадцатилетнюю девушку с припухшими несчастными глазами.

— Простите, что расплакалась. Мы с Рики расстались не лучшим образом. Мы встречались еще в школе. Потом я его бросила. Он казался мне придурком. А несколько лет назад опять сошлись. Я думала, он изменился. Ну, или — что смогу с ним жить. Идиотка. Знаете, каково это — жить с человеком, который уверен, что родился неудачником, и сам себя не уважает? Как будто он себя в унитаз спускает. Ну, я и ушла.

— Он всегда так громко музыку слушает?

— Да. Поначалу мне казалось, что это забавно. Как будто он бунтует против кого-то. Но когда я попросила сделать потише, он подарил мне затычки для ушей.

— У вас дети есть?

— Да какой из него отец? Наверное, поэтому мы и разошлись. Он же бесхребетный.

— Вы общаетесь?

— После развода мы ходили к консультанту по вопросам брака. Слиппери-Рок — городок небольшой. Мы тут каждый день сталкиваемся. Консультант сказал, что нам нужно поддерживать диалог. Ну, знаете, чтобы как все цивилизованные люди. Ха! Мы только злобу друг на друге срывали — и все. Один раз выпили в «Холидей Инн», так я ему там накостыляла.

Стакан Полли опустел, и она полезла в холодильник поискать еще пива.

— Не жалеете? — спросил Валентайн.

— Жалею. Надо было подождать, пока у него деньги появятся, тогда уж разводиться. — Валентайн ничего не ответил. Она с силой захлопнула дверцу холодильника. — Он меня на десять тысяч нагрел, когда мы расплевались, — объяснила Полли.

— Понятно.

— А теперь Рики богатенький. Миллион в Лас-Вегасе выиграл. А сегодня, говорят, вытянул лотерейный билет на пятьдесят тысяч. Можете себе представить? Но, честно говоря, думаю, и все деньги мира не смогли бы нас помирить. Горбатого могила исправит. Понимаете?

Он проводил Полли до машины. Застрекотал ее мобильный.

— А, привет, Кимберли, — ответила она, заводя мотор. — Угу, все в порядке. Вот только уезжаю. Спасибо за заботу. Пока.

Валентайн отошел от машины. В «Холидей Инн» за ночь брали сто тридцать долларов. Плюс налоги и сборы — получится сто пятьдесят, не меньше. Умножить на четыре дня, которые он намеревался провести здесь. Итого шестьсот. Валентайн достал бумажник, вынул шесть хрустящих купюр и постучал в окно Полли. Стекло опустилось, она высунулась и посмотрела на него выжидающе.

— Вот вам шестьсот за первый месяц.

— Берете?

— Сойдет.

— Еще залог, — напомнила она.

— За что? Дом того и гляди развалится. И украсть там нечего. Шестьсот. Это мое последнее слово.

Он сунул деньги ей в руку. Полли задумалась на мгновение.

— Договорились. Хотите, позвоню Рики, попрошу, чтобы убавил свою музыку? Он послушается.

— И не рассердится?

— Ну, поорет, конечно. Не без этого.

— Может, продиктуете мне его номер? Если начнет орать, я пойду и дам ему по шее.

Она хихикнула. От выпитого ее голос стал выше.

— Пятьсот пятьдесят пять, двенадцать, девяносто два.

Запомнив номер, он посмотрел вслед удаляющейся машине. Валентайн рос рядом с отцом-пропойцей и знал, что́ алкоголь творит с людьми. Он успел махнуть Полли, чтобы та вернулась. Она приехала обратно и опустила стекло.

— Вы забыли дать мне ключи от дома, — сказал Валентайн.

8

Пока отец устраивался в Слиппери-Рок, Джерри ехал в Галфпорт, что в штате Миссисипи, чтобы найти Текса Снайдера «Без тормозов» и поговорить с ним.

День получился долгим. Сначала он прилетел из Ки-Уэста в Атланту, добрался на микроавтобусе до Хаттисберга и взял машину напрокат. Когда Джерри выехал на шоссе, уже начало смеркаться, и он решил не рисковать и держаться правой полосы. По шоссе тянулась вереница высоких белых трейлеров. Они с ревом обгоняли его.

Джерри нашел на приемнике станцию, которая не передавала музыку «кантри», и прибавил громкости. Он чувствовал усталость, но то была приятная усталость. Отец выручил его, словно новые крылья дал. Джерри ни разу не попадал в тюрьму, поэтому не знал, каково это — выйти на свободу. Но ему казалось, что охватившая его эйфория похожа на то, что чувствует освободившийся заключенный.

Он посмотрел на себя в зеркало. Утром по совету Иоланды Джерри постригся. Ему нравилось носить длинные волосы. Но жена напомнила ему, что он едет в Дикси,[20] где пришлым янки[21] не всегда рады. Тогда он согласился, и результат ему, в общем, понравился.

Джерри перевел взгляд на дорогу. Она убегала с севера на юг. Ее разбивала надвое аллея шириной метров пятнадцать, на которой росли вековые сосны. Ночь казалась бескрайней. Звезды освещали самые дальние уголки Вселенной. Такой красотой хотелось поделиться. Он взял мобильный и набрал номер жены.

Через час он проехал мимо школы, а потом мимо лесопилки, где высоченные деревья стеной смыкались у кромки шоссе. Рядом стоял магазин, продававший только Библию. Потом Джерри миновал городок, состоявший из одного здания, в котором приютились два ресторана. В его тени пряталась патрульная машина, поджидавшая нарушителей скоростного режима.

В конце концов шоссе уперлось в пристань для яхт и парк развлечений на берегу. В свете полной луны парк казался каким-то дьявольским, потусторонним и напомнил ему фильм ужасов «Карнавал душ». Держась правой стороны, Джерри подкатил к ярко освещенному казино «Волшебство Дикси» и нашел место на переполненной парковке.

Правда, до входа оттуда было с четверть мили, но это мелочи. Ноги у него затекли, и он был не прочь их размять. Джерри раньше не бывал в Миссисипи, и отец объяснил ему, как тут обстоят дела. Закон запрещал открывать казино на земле этого штата. Поэтому местные предприниматели вырыли огромные котлованы на побережье, заполнили их водой, в которой даже плавать нельзя, и запустили в них баржи-казино. Чтобы скрыть их убогость, снаружи баржи украсили сверкающими лампочками и яркими неоновыми огнями.

Джерри поднялся по металлическому трапу, который пружинил под ногами. Найти Текса, поболтать — и назад к жене и красавице дочурке. Проще пареной репы.

Охранник у входа щелкнул счетчиком. Баржа могла выдержать определенное количество пассажиров, поэтому велся строгий счет входящих.

— Беспокойная ночка? — поинтересовался Джерри.

— Других не бывает, — ответил охранник.

Джерри толкнул стеклянную дверь, и ударивший в лицо запах чуть не сбил его с ног. Адреналин и дешевый одеколон, дым сигарет, дармовая выпивка. Запах тел тысячи человек, зажатых в узком помещении и поглощенных азартом игры. Давно уже ходят слухи, что в казино через вентиляцию подается дополнительный кислород, чтобы возбуждать клиентов. Но это, конечно, выдумки. Людей возбуждает сам процесс игры.

Джерри поймал взгляд симпатичной девушки, которая в кассе обменивала деньги на фишки. Она объяснила, что чемпионат по покеру проходит на втором этаже. В Ки-Уэсте отец дал Джерри запись победного марша Рики Смита и он посмотрел пленку вместе с Иоландой. Рики Смит двадцать минут поиграл в покер с Тексом Снайдером и выиграл двести тысяч. Снайдер при этом выглядел полным болваном. У него наверняка появились мысли по поводу той игры. Теперь главное — заставить его говорить.

Джерри вошел в битком набитый лифт и украдкой посмотрел, как кто пострижен. Он ничем не отличался от остальных. Отлично!

Чемпионат по покеру проводился в покерном зале казино. Его снимал оператор местного кабельного телеканала. Такие передачи привлекали зрителей и, по словам его отца, породили уже целый сонм лохов. Вход был свободный. Джерри вошел и заметил нужного человека у двери. Чернокожий, шестьдесят два года, тонкая полоска волос под нижней губой. Черная рубашка навыпуск скрывает внушительный живот. Сделав шаг вперед, он ткнул толстым, как сарделька, пальцем в плечо Джерри.

— Тебя звать Джерри Валентайн?

— Да.

— А меня — Ламар Биггз. Я тут начальник охраны. Тебе тут не место, и я тебя выставлю. Будешь сопротивляться — пожалеешь.

Джерри одарил Ламара лучезарнейшей улыбкой.

— Au contraire. Все улажено. Если вы позвоните Биллу Хиггинсу из Комиссии по игорному бизнесу штата Невада…

— Чего?

— Au contraire. Это по-французски «наоборот».

— То есть ты мне по-французски сказал, что я идиот. — Ламар прищурился.

— Я сказал, что все улажено.

Ламар сжал его плечо, Джерри инстинктивно отпрянул. Ламара это обескуражило и лишило напористости. Он посмотрел на Джерри удивленно. Потом его лицо превратилось в кусок гранита, и он мотнул головой в сторону таблички «Аварийный выход».

— Тебе туда.

Джерри повиновался. Спускаясь по лестнице, он чувствовал горячее дыхание Ламара на своей шее. От него несло луком. Отец советовал Джерри не обижаться на начальников службы безопасности с плохими манерами. Скорее всего они злятся, потому что их казино обчистили, и надо же на ком-то сорвать злость. На площадке первого этажа Джерри остановился и посмотрел наверх. На потолке висело нечто, похожее на разбрызгиватель. Сантиметров шесть в длину и весь волосатый.

— Что это?

— Мышь летучая, — ответил Ламар. — На барже их полно. И крыс тоже. Давай, шевели ногами.

— Поэтому у вас эта лестница только на случай аварий? Не стоит показывать клиентам колбасный цех изнутри.

— Чего?

— Колбасный цех. Это шутка, старая. Ну, то есть…

Ламар толкнул его.

— Да плевать мне. Иди давай.

Джерри вполне отчетливо представлял, что будет дальше. Ламар отведет его на стоянку, где нет видеокамер. Вон он уже и рукава засучивает.

— День не задался, да?

Ламар проворчал что-то себе под нос и занес кулак для удара. Джерри не был дзюдоистом, как отец, но несколько приемов освоил. Увернувшись от кулака, он схватил Ламара за запястье и заломил ему руку за спину. Перспектива быть сброшенным в лестничную шахту его не прельщала, поэтому Джерри надавил посильнее. Ламар сморщился.

— Ладно, ладно, — пробурчал он.

— Давай кое-что проясним. — Держа его запястье одной рукой, другой Джерри выудил из кармана телефон. — Какой номер в зале видеонаблюдения?

— Зачем тебе? Хочешь позвонить им и меня опозорить?

— Нет. Хочу разобраться.

Ламар продиктовал номер. Джерри набрал его и подсунул трубку под нос Ламару.

— Скажешь тому, кто подойдет, чтобы сел за твой стол и поискал письмо из Комиссии по игорному бизнесу.

Ответила женщина с южным акцентом. Ламар велел ей пойти в его кабинет. Она ответила через несколько секунд.

— Извини, Ламар, но писем тут не видно.

— Пусть проверит электронную почту, — прошептал Джерри ему на ухо.

— Электронную почту проверь.

— А, вот оно, — сказала женщина.

— Читай.

— От Уильяма Хиггинса, главы Комиссии по игорному бизнесу штата Невада. Тут написано: «До меня дошли сведения, что недавно некоторые казино Лас-Вегаса распространили предостережение относительно некоего Джерри Валентайна. Это заявление было сделано по ошибке. Джерри Валентайн не мошенник и не счетчик. Он работает на своего отца, всеми уважаемого консультанта по азартным играм Тони Валентайна. Прошу не обращать внимания на это предостережение. Спасибо».

— Когда отправлено? — спросил Ламар.

— Вчера. Это тот парень, которого ты только что вытащил из зала?

Ламар помолчал, очевидно, не зная, что ответить. Джерри зашептал ему на ухо:

— Скажите: «Да, это он. Наверное, его следует отпустить».

Ламар покосился на него через плечо. Его губы сложились в подобие улыбки. Он повторил слова в трубку, попрощался и повернулся, тряся рукой.

— Ну, спасибо тебе.

— Да не за что, — ответил Джерри.

С казино на барже главная проблема — ограничения по весу, объяснил Ламар. Чтобы впустить на борт больше клиентов, приходится сокращать количество оборудования для видеонаблюдения. И тут хуже всего приходится Ламару и его подчиненным, когда надо выследить шулера или счетчика.

— Нас постоянно обворовывают, — признался он, разглядывая визитку Джерри. — Каждый понемногу, а в сумме набегает ого-го сколько. А что такое «Седьмое чувство»?

— Консалтинговая фирма моего отца.

— Это я понял. — Его кабинет был раза в два просторней телефонной будки. Женщина, говорившая с ним по телефону, вошла без стука, поставила на стол две чашки горячего кофе и вышла. — Что значит такое название?

— Умение распознать шулера или мошенника. Вроде других чувств — обоняния там или слуха.

— И вы этим с папашей занимаетесь?

Джерри за всю жизнь ни одного мошенника на чистую воду не вывел. Но сообщать об этом Ламару было не обязательно.

— Именно. Многие казино платят нам ежемесячно. Мы просматриваем видеозаписи подозреваемых в мошенничестве. А иногда и живую картинку прямо из казино.

— А как вы этому научились?

— Мой отец двадцать пять лет прослужил полицейским в Атлантик-Сити.

Ламар щелкнул пальцами.

— Вот откуда мне фамилия знакома. И давно ты на него работаешь? Пару месяцев?

В его глазах мелькнуло лукавство. Но Джерри понял, что это проверка на вшивость.

— Послушай. Мой отец лучший в своем деле. Но и я не из последних. Вас обдирают? Наймите нас, и если мы не выясним, что происходит, получите свои деньги назад.

Ламар хохотнул.

— Да брось ты эти рекламные штучки. Наймем, если ответишь на простой вопрос.

— На какой?

— У нас тут постоянно мухлюют. Но вот одна схема не дает мне покоя. Нас грабят дважды в месяц на одну и ту же сумму. Мы понятия не имеем, как и на каком столе. Но дважды в месяц в выручке не хватает четырех штук.

Ламар разом разорвал пачку пакетиков с сахаром и ахнул их в чашку. Джерри отпил кофе, пытаясь подавить улыбку. Ламар выбрал именно тот вопрос, на который он точно знал ответ.

— Основываясь на том, что ты сейчас рассказал, — Джерри посмотрел ему в глаза, — я делаю вывод, что это кто-то из своих.

Ламар глянул на него, мешая сахар тупым концом карандаша.

— Да ладно. Как можно сделать вывод из того, что я сказал?

— У вас недостача в одни и те же дни дважды в месяц?

— Точно.

— Каждый месяц?

— Ну да. И что?

— Накануне зарплаты?

Ламар откинулся на спинку стула и посмотрел на Джерри так же задумчиво, как на стоянке.

— Знаешь, а ты начинаешь мне нравиться.

9

Валентайн сидел в кресле-качалке на застекленной веранде своего нового дома и смотрел на лес, начинавшийся прямо на заднем дворе. Ночь была прохладной, и он надел пальто, застегнув его на все пуговицы. По пути в Слиппери-Рок он выпил галлон диетической колы и теперь не смог бы уснуть даже под страхом смертной казни.

Музыка Стиви Рея Вона по-прежнему неслась из дома Рики Смита. Валентайн решил, что она ему по душе. Было в этой мелодии что-то настоящее. И голос певца ему нравился. Грубый и мощный.

Через несколько минут после полуночи музыка у Рики Смита затихла. Валентайн увидел, как в его окнах погас свет. Он попытался представить, как Полли могла быть женой такого клоуна. Валентайн сам был женат больше сорока лет. Секрет счастливого брака: компромиссы и еще раз компромиссы. А судя по Рики, он такого слова не знал.

Лес наполнился гиканьем и криками, которых Валентайн никогда не слышал во Флориде. Рядом с его домом обычно квакают лягушки да стрекочут сверчки. Иногда собака гавкнет. А тут прямо звуки дикой природы. Он подался вперед, чтобы рассмотреть, откуда они исходят.

До Валентайна донеслись шаги, и он выпрямился. Шаги раздавались в лесу и приближались к его дому. Он решил, что это дети возвращаются с прогулки, и успокоился. Ему захотелось пива.

Задний дворик был в ширину метров тридцать. А дальше шел лес. Шаги все приближались, и он подумал, что дети вот-вот выйдут из-за деревьев. Тони напряг глаза, чтобы разглядеть их. Но было уже так темно, что он увидел только неясные тени.

— Этот дом? — спросил кто-то.

— Он, — ответили ему.

— Точно? Не хочется не того вырубить.

— Да точно. И козел там.

Голоса не детские. Говорили взрослые мужчины, причем с испанским акцентом. В каждом слове слышалась угроза. Валентайн стал медленно подниматься из кресла, оно громко скрипнуло.

— Что это? — спросил третий.

— Нас засекли, — ответил четвертый.

— Думаешь?

— Заткнись, — шикнул первый.

Валентайн почувствовал, что сердце проделывает то, что всякий раз проделывало, стоило ему сильно испугаться. Его пистолет лежал в чемодане в другом конце дома. Можно было бы вызвать полицию по мобильнику, да только Полли не назвала ему адреса. И тут ему вспомнился разговор с Мейбл. «Нужно забыть о том, что Рики Смит выпрыгнул из горящего здания». Иными словами: посмотри на это, как на любое другое преступление. А он этого не сделал. И теперь вот попал в переплет.

Второй вариант — ринуться в дверь. Так можно выиграть немного времени, а сейчас каждая секунда дорога. Валентайн выдернул себя из кресла. И тут зазвонил его мобильный. Он лежал на тумбочке. На светящимся экране определился номер. Джерри звонил из Галфпорта. Валентайн беззвучно выругался.

Из леса доносилось перешептывание по-испански. Он пытался разобрать слова, которые знал. Они обсуждали, что делать дальше. Ему не встречались крутые ребята, наделенные хоть каплей смелости. И эти не были исключением.

Валентайн осмотрел веранду в поиске какого-нибудь средства защиты на случай, если они ворвутся в дом. В углу стояли ведро и швабра. По всему дому были разбросаны тряпки и прочие приспособления для уборки, как будто кто-то только что навел порядок и ушел. Он взял швабру. У нее была регулируемая ручка, что позволяло отжимать ее, не наклоняясь. Ему в голову пришла мысль.

Валентайн подождал, пока сотовый умолк. Потом взял швабру и резко вдвинул более тонкую часть ручки в более толстую. Потом еще раз. Звук получился похожим на взведение курка. Он подошел к краю веранды и посмотрел туда, где за деревьями, как ему казалось, прятались четверо испанцев.

— Я слышу, что вы там, гаденыши, — крикнул он, стараясь придать речи южный акцент. — Я буду стрелять, если хоть один на мою землю ступит. Вы меня слышите?

Его слова звучали комично. Но Валентайн чувствовал, что они разницы не улавливают. Вопрос в том, примут его крики за блеф или убегут. За деревьями снова зашептались. Он уже подумал, не прокрасться ли тихо к входной двери, но тут услышал удаляющиеся шаги. Они купились, попались на крючок. Сработало. Валентайн улыбнулся. Ему не терпелось рассказать обо всем Мейбл.

В лесу зашелестели кусты, как будто через них пробежал какой-то зверек. Кто-то возбужденно произнес несколько слов по-испански. Раздался выстрел из пистолета малого калибра. Валентайн рухнул на пол.

— Вырубил это дерьмо, — сказал первый голос.

Кто-то зло рассмеялся.

Когда они ушли, Валентайн вбежал в дом и вытащил свой пистолет. «Глок» тридцать восьмого калибра. Такие покупают, чтобы всегда носить с собой. И ему следует так поступать. Или вернуться домой и вступить в кружок любителей шаффл-борда.[22] Он решился выглянуть из дома и достал фонарик из багажника своей «Хонды». Такие обычно носят полицейские, патрулирующие на своих двоих. Удобный и достаточно большой, можно и в качестве дубинки использовать.

Валентайн обошел дом и остановился на заднем дворе. Все было тихо. Он двинулся в лес, держа пистолет наготове. Войдя в темноту, включил фонарик. Желтый луч осветил широкую полосу кустов. Валентайн нашел тропинку и двинулся по ней, стараясь не шуметь.

На тропинке лежал мертвый кролик. Еще теплый. Валентайн осмотрел входное отверстие от пули. Она вошла сзади в шею. Не больше двадцать второго калибра. Крутые парни не пользуются таким. Только подростки.

Валентайн почувствовал, что может снова спокойно дышать. Может, они хотели ограбить дом? Вполне логичное объяснение. И он решил остановиться на нем. Но все равно надо быть осторожным. Для начала оставить при себе оружие.

Он проснулся на рассвете, как всегда в последние лет сорок. Плеснул водой в лицо, почистил зубы, натянул вчерашнюю одежду и вышел на улицу.

На рассвете всегда подмораживало. На траве лежал иней. Валентайн вошел в гараж и увидел у стены лопату, потом отправился в лес, нашел кролика и поднял его вялое тельце на лопате.

На заднем дворе он выбрал тенистое место и положил кролика на землю. Потом вырыл ямку в полметра глубиной. Земля была твердая, смерзшаяся. На лбу Валентайна выступил пот. Чем старше он становился, тем больше ценил жизнь. Пусть даже неразумной зверюшки. «Глупые дети», — подумал он.

Валентайн положил кролика в яму и забросал землей. Утрамбовал холмик носком ботинка и нашел в лесу палку, напоминавшую крест. Воткнул палку у могилки, перекрестился и ушел в дом.

10

Встав затемно, Рики Смит надел спортивный костюм, вышел на улицу в сопровождении верного добермана, который был в восторге от новой привычки хозяина. Звали пса Тор. Фактически он принадлежал его бывшей жене, но столько раз сбегал от нее к Рики, что она плюнула и перестала его возвращать домой.

— Оставь его себе! — крикнула Полли в трубку, когда они говорили в последний раз. Рики повесил трубку, смеясь до колик.

Ноги сами вышли на знакомую дорожку, бегущую через лес. Тусклые листья блестели от вчерашнего дождя. Вернувшись из Лас-Вегаса, Рики стал бегать по утрам, чтобы сбросить лишние двадцать килограммов, которые таскал на себе со старших классов. Поначалу он бегал медленно, пыхтя и задыхаясь. Но через несколько дней у него на щиколотках словно выросли крылышки, и он уже поспевал за умеренной рысью Тора.

Лес Хэнка Ридли примыкал к двум акрам земли Рики. Когда он бежал по дорожке, покосившийся амбар Ридли виднелся за деревьями. Черепица посверкивала на солнце. Рики увидел своего тучного соседа, прячущего в руке косячок. Пес Хэнка, косматая дворняга Бастер, выскочил из-за деревьев и остановился как вкопанный перед Тором. Собаки обнюхали друг друга — проверка, чем другой поужинал, — потом начали вилять хвостами.

— Доброе утро, Хэнк, — сказал Рики. За Хэнком всегда тянулся ароматный шлейф марихуаны. Его никогда не арестовывали и не просили пересмотреть свои возмутительные привычки. И Рики был одним из немногих в городе, кто знал причину. Семейство Хэнка по-прежнему владело землей, на которой стоял полицейский участок.

— Доброе, Рики, — ответил Хэнк, выдохнув голубоватое облачко дыма. — Ну, как твоя погоня за богатством?

Хэнк не читал газет и не смотрел телевизора и, как и Роланд, не знал ничего о недавно свалившейся на Рики удаче.

— Не жалуюсь. Как сам-то?

— И я не жалуюсь. Читал Уолта Уитмана?[23]

— Только «Листья травы» в школе.

— Не больно-то тебе понравилось, да? — Косячок выпал из руки Хэнка, он втоптал его в сырую землю дорожки. Хэнк делил людей на тех, кто читает поэзию, и тех, кто не читает. — Не знаю, в курсе ли ты, у нас тут новый сосед объявился.

— Кто-то снял дом Мюллера?

— Ну да. Какой-то Тони Валентайн. Говорят, полицейский в отставке, мемуары пишет.

С запада дул ветер, унося резкий запах марихуаны. Сарафанное радио Слиппери-Рока довольно активно. Остаться инкогнито здесь невозможно.

— Говорил с ним?

— Нет. Твоя бывшая говорила. Это она ему дом сдала.

Стоя на месте, Рики начал замерзать. Солнце висело просто как украшение на холодно-голубом небе. Разговоры о Полли всегда его настораживали. Он пожал плечами. Хэнк щелкнул пальцами, и Бастер рванулся через кусты к хозяину, тяжело дыша.

— Я тебе расскажу, когда узнаю, что он замышляет.

— Думаешь, он что-то замышляет? — удивился Рики.

— А на кой черт еще в Слиппери-Рок приезжать?

— Спасибо, Хэнк.

Рики решил вернуться в обход. Ноги у него затекли — слишком долго стоял на месте. Он побежал по заброшенной крутой тропинке, скользкой от мокрых листьев. Из-под ног летела грязь, и Рики почти катился по склону холма. Тор трусил рядом. Сбежав вниз, Рики резко взял влево и выбрался на мощеную дорогу.

Через минуту он миновал старый дом Мюллера. Перед ним стояла затрапезная «Хонда» с флоридскими номерами. Май только начался, и, если верить прогнозу погоды по телевизору, во Флориде сейчас чудесно. А вот в Слиппери-Роке нет. Дожди стеной, и зимние холода еще дают о себе знать. Хэнк прав. Странно, что в это время года человек приехал из Флориды сюда.

Только приняв душ и усевшись с чашкой кофе в кухне, Рики решил все обдумать как следует. Полли, без сомнения, проверила этого парня. Она всех потенциальных клиентов проверяла. Если бы ей показалось, что Валентайн что-то вынюхивает, сдала бы она ему соседний дом намеренно?

Он включил компьютер на столе в кабинете и вошел в Интернет. Загрузил сайт «Спроси Дживса»,[24] вбил фамилию «Валентайн» и нажал «поиск». Первая строчка результатов привлекла его внимание. У нового соседа был сайт под названием «Седьмое чувство».

Рики вошел на него. Валентайн владел консалтинговой фирмой, которая помогала казино по всему миру разоблачать мошенников. На сайте лежали статьи, которые он писал для издания «Казино таймс» — все по той же теме, и длинный список благодарных клиентов. Рики откинулся на спинку стула. Это «Монетный двор» послал Валентайна в Слиппери-Рок, решив, что Рики их обманул.

— Ну спасибо, Полли.

В кухне зажужжал будильник. Он встал и выключил его. Потом покрутил ручку радиоприемника, нашел «Ваду» и прибавил громкости. Передавали буги Стиви Рея Вона «Любовь пришла, детка». Ноги сами стали притопывать в такт ритму. «Ваду» — радиостанция на общественных началах, существует на пожертвования. Получив от Рики обещание щедрой помощи, управляющий станции охотно пересмотрел список своих «любимых исполнителей» и осведомился, в какое время Рики обычно слушает радио. Судя по объявлению в газете, «Ваду» решила скупить старые пиратские диски Стиви Рея. И Рики не терпелось узнать, что они найдут.

В кухню вошел Тор, за ним — мисс Марпл. Она тоже невзлюбила его бывшую жену и изодрала всю мебель. Как-то утром Полли заявилась к Рики и оставила кошку, не сказав ни слова. Мисс Марпл была уже преклонных лет и по утрам обычно спала. Но проснувшись, требовала еды. Рики открыл холодильник и вытащил пакет «Фрискиз». Кошка потерлась о его ногу и выгнула спину.

Зевнув, Тор уселся в углу. Обычно он доедал за мисс Марпл. Рики протиснулся за стол с чашкой кофе в одной руке и кошачьей едой в другой. Он поставил чашку перед собой, а плошку с кормом — на место бывшей жены и постучал по столу ладонью, разрешая мисс Марпл запрыгнуть. Прыгучести в ней с годами поубавилось, и она ударилась животом о край стола, а задние ноги повисли в воздухе. Рики подсадил ее, и кошка опрокинула его кофе.

Он смотрел, как черная жидкость, от которой поднимался пар, стекает в его сторону. Под рукой не было ничего, чтобы остановить ее, и отскочить Рики уже не успевал. Поэтому он сидел неподвижно и наблюдал, как кофе двумя ручейками обходит неровность на столешнице и стекает на пол по обе стороны от него. Ни капли не упало ни на левую, ни на правую ногу. Кошка, не притронувшаяся к корму, смотрела на него удивленно.

«Ну и счастливчик же я», — подумал Рики.

11

Валентайн нашел растворимый кофе в шкафчике, вскипятил воды и налил в кружку. На вкус — гадость, но это нестрашно. Нельзя же только хороший кофе пить, в самом деле.

Он сделал глоток и подумал о Люси Прайс. Они познакомились случайно, когда он выполнял одно задание в Лас-Вегасе. Люси помешалась на игре. К таким людям Валентайна обычно не тянуло. Но ей удалось высечь в нем искру. Ощущение, которое он считал давно умершим, ожило. Поэтому он дал ей денег и попытался помочь.

Люси деньги взяла и ушла в игорный загул. Сначала выигрывала — в какой-то момент сумма превышала сто пятьдесят тысяч долларов, — потом проигрывала, потом снова выигрывала. Почувствовав, что ей сам черт не брат, Люси пришла в «Беладжио» и спустила все на игровых автоматах. Сотрудники казино вели себя так, словно она принцесса, и были весьма обходительны, пока у нее не закончились деньги. Тогда они стали крайне неприветливы.

Без гроша в кармане Люси забрала машину у швейцара и уехала. В пяти кварталах от казино она перепрыгнула через цементный разделитель на Лас-Вегасском бульваре и ударилась в борт машины, набитой туристами из Великобритании. Один человек погиб.

Люси арестовали и предъявили обвинение по статье «причинение смерти в результате дорожно-транспортного происшествия». Слушания должны были начаться через несколько дней. Ее ждали трудные времена, и она очень боялась тюрьмы.

Валентайн поставил пустую кружку в раковину и посмотрел в окно на лес позади дома. Он совершил ужасную ошибку, дав ей денег. Люси такого натворила, что теперь не поправишь. Это стало кошмаром, который постоянно возвращался к нему.

Ровно в восемь часов он включил телефон. Мобильники Валентайн ненавидел почти так же сильно, как вопящих детей в самолетах. Но при его работе без телефона не обойтись. Поэтому он нашел компромисс: включал его в определенное время дня. И пока все шло неплохо.

В ящике голосовой почты его ждало сообщение. От Джерри, блудного сынка. Валентайн очень надеялся, что Джерри добрался до Галфпорта без приключений и не натворил там глупостей.

С подросткового возраста он только этим и занимался. Джерри верил, что существуют шальные деньги. Два месяца назад это убеждение едва не стоило ему жизни. Он поклялся, что усвоил урок. Но интуиция подсказывала Валентайну, что только время покажет, усвоил или нет.

«Привет, пап. Угадай, что случилось, — раздался голос Джерри. — Кажись, я нам нарыл нового клиента. Это плавучее казино в Галфпорте, называется „Волшебство Дикси“. Вчера говорил с главой службы безопасности. Я рискнул и сказал, что помогу ему прищучить сотрудников, которые обкрадывают казино. Только не врублюсь никак, что искать».

Валентайн выругался. Разве Джерри не знает, что нельзя трепаться направо и налево? Казиношный мир тесен. Если Джерри постигнет неудача, все управляющие казино от Атлантик-Сити до Рино об этом узнают.

«Дело обстоит так, пап. Деньги не утекают ни из „Комнаты жесткого счета“, ни из „Комнаты мягкого счета“.[25] Ламар, начальник службы безопасности, проверил обе. Значит, деньги крадут со столов. Стол крэпса у них один, и рулетка одна, а столов блэкджека больше шестидесяти. Так что, думаю, с них и тянут».

— Гениально, — произнес Валентайн.

«Тасование тут довольно строгое. Игрокам не разрешают дотрагиваться до своих карт, так что вряд ли они мухлюют с картами. Значит, сотрудник крадет фишки либо с лотка, либо у игроков. Ну, пока такие у меня мысли. И я тут подумал… может, звякнешь, подскажешь, чего мне искать? Я б тебе был очень благодарен. И Ламар тоже».

Валентайн отставил трубку от уха и уставился на нее. А как же Текс Снайдер? Джерри так и не удосужился его найти? Разве не за этим он сына в Галфпорт отправил? Валентайн сердито набрал номер Джерри.

— Алло…

— А ну вставай из кровати, — рявкнул Валентайн.

— Пап, это ты?

— Нет, это пародист. Проснись и пой.

— Тут же на час раньше, — возразил Джерри. — За окном темень.

Валентайн приказал себе успокоиться. Сын нашел нового клиента. Это хорошо. Так чего он рычит на парня, как цепной пес? Просто Люси Прайс все время лезет в голову и бесит его, и ему надо сорвать злость на ком-нибудь, пока она не довела его до инсульта.

— Извини, — услышал Валентайн свой голос.

— Да ладно, — ответил Джерри уже бодрее. — Все равно надо встать и позвонить Иоланде. Спасибо, что перезвонил.

— Не за что. Ты там говорил, что «Волшебство Дикси» доят собственные сотрудники. Исходя из того, что ты рассказал, у меня родилось несколько гипотез. Возьми лист бумаги. Я тебе объясню, что нужно узнать, чтобы помочь твоему приятелю Ламару.

— Отлично. Я тебе говорил, что он хочет нас нанять?

— Ага, — отозвался Валентайн. — Я рад.

Валентайн пришел к выводу, что в «Волшебстве Дикси» идет афера с фишками. Такие аферы заметить практически невозможно, поэтому нечистые на руку сотрудники выбирают такой метод. Минут двадцать Валентайн объяснял сыну, в чем они состоят.

До того как на потолках казино появились следящие камеры, дилеры-жулики просто сталкивали кучку фишек в руку сообщнику, пока рассчитывались с выигравшим кон. Если питбосс не смотрел в их сторону, кража проходила незамеченной.

Но потом появились камеры. Отдел видеонаблюдения следит в том числе и за тем, как дилер отдает фишки победителю. Если он переплачивает или «сливает» фишки на сторону, его увольняют в тот же момент и, как правило, передают полиции.

Но некоторые дилеры-мошенники оказались не лыком шиты и разработали способ красть фишки, обманывая камеры. Валентайн немало насмотрелся за те годы, что охранял казино Атлантик-Сити. Это настоящие фокусы. Прямо у тебя под носом все происходит, а ты не замечаешь, если не знаешь, что именно надо заметить.

Он говорил с сыном спокойно, без напряжения, останавливаясь, когда ему казалось, что Джерри не поспевает за его мыслью. Джерри был неглуп, просто не тренировал мозги, данные ему от Бога. Когда-нибудь он начнет ими пользоваться, и мир изменится к лучшему.

— В общем и целом, дело обстоит так, — закончил Валентайн и расслышал стук покерных фишек, который ни с чем не спутаешь. — Ты там чем занят? Практикуешься?

— У меня тут кучка из десяти зеленых фишек, — гордо ответил Джерри. — Просто поразительно, как изобретательно это жулье.

Зеленая фишка стоит двадцать пять долларов. А у Джерри в кармане обычно шаром покати. Ему и на дорогу-то отец денег дал.

— И что ты с ними делаешь?

— Пап, это не то, что ты подумал.

— Ты же поехал, чтобы найти Текса Снайдера, не забыл? Давай, Джерри, работай по плану.

Трубка молчала.

— А та женщина из Вегаса все названивает тебе?

Валентайн провел по лицу рукой.

— Да. А что, так заметно?

— Да ты из-за нее на стенку лезешь. Она охотится за тобой, пап. Тебе бы номер мобильника сменить. Может, до нее дойдет, и она отстанет.

В дверь позвонили. Звук был тихим. Как будто звонок заменили на игрушечный. Валентайн попрощался с сыном и нажал «отбой».

Рики Смита он узнал, как только открыл дверь. В каждом выпуске новостей по всей стране демонстрировали его фотографию: небрежная мальчишеская ухмылка — и взгляд, всегда устремленный куда-то в сторону. Он был странноват и предпочитал вкусную, но вредную пищу. Валентайн вышел на веранду, и Рики протянул ему здоровенную лапу.

— Добро пожаловать в наши края. Я Ричард Смит, но все зовут меня Рики. Я через дом от вас живу.

— А, это ты музыку на всю катушку врубаешь.

Рики застенчиво улыбнулся.

— Ага. Надеюсь, спать вам не мешаю.

— Ну, только первую половину ночи. Блюз любишь?

— Люблю Стиви Рея Вона, — признался Рики. — На мое счастье, он чего только не записал — рок, блюз, кантри-рок, серф-музыку… Так что никогда не надоедает.

— Разве что соседям, — напомнил Валентайн.

Рики хохотнул, от чего все его тело сотряслось. На пленке видеонаблюдения «Монетного двора» он вел себя как зомби. Разделывая казино под орех, он не выказал ни одной эмоции. А в нормальной жизни оказался веселым и живым человеком с физиономией мальчишки, которого только что застукали с украденным печеньем.

— Послушайте, — продолжал Рики. — Я вас хотел пригласить на ежегодную первомайскую ярмарку. Она в нашей школе проводится. Там полно вкусной еды, выставка школьных работ. И вообще так удобнее с соседями знакомиться.

— Прямо сейчас?

— Угу. Она весь день работает. Я бы вас с удовольствием подбросил.

Валентайн задумался. Ему в самом деле нужно познакомиться с местными. На людей посмотреть и себя показать. Чтобы не косились подозрительно, встретив его в городе, и не совали нос куда не следует. Но что-то в предложении Рики ему не нравилось. Мужчины обычно к новым соседям вот так, с распростертыми объятиями, не заявляются. Женщины — те могут. Значит, Рики что-то замышляет. Валентайн заметил, что он глянул на часы.

— В одиннадцать на ярмарке лотерея начинается, — объяснил Рики. — Если опоздаем, на главный приз претендовать нельзя.

— А что за приз?

— Полностью оплаченная поездка на Гавайи.

— Думаете, вам достанется?

Рики вытащил из бумажника коричневый билетик, на котором были напечатаны пять чисел.

— Я его купил до того, как отправился в Лас-Вегас и выиграл миллион. Мне кажется, я и поездку эту выиграю. У меня полоса такая.

Валентайн посмотрел на числа, потом — в бледно-голубые глаза Рики. Он говорил так, словно победа была свершившимся фактом. Валентайн понял, что сосед бросает ему вызов. Вот зачем он пришел. Рики разнюхал, чем Валентайн занимается и зачем прибыл в Слиппери-Рок. И теперь хочет, чтобы он своими глазами все увидел, а потом уже принял решение.

— Я только пиджак возьму, — сказал Валентайн.

12

Средняя школа Слиппери-Рока оказалась бестолковым одноэтажным строением, примостившимся за шеренгой тополей и сосен. Цветная растяжка сообщала, что сегодня — «Первомайская ежегодная ярмарка. Приглашаются все желающие». Парковка была забита. Пристраивая свой «Лексус» на последнее свободное место, Рики объяснил, как разрасталось здание по мере того, как горожане умирали и оставляли деньги своим любимым школьным кабинетам.

— Что-то вроде традиции, — сказал он, заглушив мотор.

Довольно долго они сидели молча. В роще олень и два олененка подняли головы, чтобы рассмотреть людей. У взрослого животного изо рта торчали листья. Убедившись, что угрозы нет, олень продолжил жевать их.

— А вы свои какому кабинету завещаете? — спросил Валентайн.

— Рисования. Только на эти уроки я с удовольствием и ходил. Хотел стать дизайнером. Но родители вбили мне в башку, что это неудачный выбор. — Он взглянул на часы, потом распахнул дверцу. — Пойдемте. Розыгрыш через пять минут. Не хочу упустить большой приз.

Валентайн шел за ним по парковке, и ему вспомнилось замечание Мейбл о том, что Рики переходил от одной игры к другой в «Монетном», как будто у него было какое-то расписание. Подозрительно до ужаса. А вдруг у него в самом деле удачная полоса? Может, находясь в ней, действительно нельзя терять время?

Они прошли длинным коридором, протертым тысячами детских ног, в спортивный зал с возвышением. Тут и там вокруг столов-прилавков, придвинутых к стене, толпились сотни людей. В дальнем конце в кафетерии волонтеры продавали хот-доги и гамбургеры — все вырученные средства шли в фонд школы. Рики постучал пальцем по циферблату своих часов.

— Успели: осталась одна минута. Есть хотите?

— Лучше бы попить, — ответил Валентайн, идя за ним к кафетерию. Женщина с суровым лицом, с волосами, убранными в сетку, улыбнулась Рики. Он еще ничего не успел сказать, а она уже достала из ящика фанту.

— А что будет твой друг? — поинтересовалась женщина.

— Диетическую колу, — сказал Рики.

Валентайн почувствовал, как вспыхнуло его лицо. Продавщица достала пол-литровую бутылку его любимого напитка и отвинтила крышку. Откуда Рики знает? О нем много писали в газетах с месяц назад. Наверное, в одной из них обмолвились и об этом, когда уже нечего было больше сказать. Рики отлично подготовился.

— Спасибо, — отозвался Валентайн.

Кто-то постучал по включенному микрофону, и все повернулись к сцене. На ней стоял мужчина лет тридцати пяти в наряде распорядителя ярмарки: котелок, пестрый галстук-бабочка, красный пиджак спортивного покроя, который был мал этому тощему костлявому человеку. Он говорил с легкой улыбкой на губах.

— Доброе утро, друзья. Меня зовут Вернон Хадсингер, — сообщил распорядитель.

— Да знаем мы, — выкрикнул кто-то из толпы.

— Еще бы! Мне оказана честь приветствовать вас на первомайской ярмарке Слиппери-Рока. Простите, что день ненастный, особенно после такой отвратительной зимы. Вот почему главный приз в этом году самый что ни на есть подходящий. Недельный отдых на сказочном курорте Мауна-Каи прекрасного острова Оаху. Давайте по-нашему, по-слипперирочному, поблагодарим ребят из компании «Трип-Трэвел» за то, что нам предоставили такой потрясающий приз.

Половина людей в кафетерии начали аплодировать. Остальные — топать ногами. Звучит как на хоккейном матче, подумал Валентайн. Гам длился секунды три и стих как по сигналу. Мгновение стояла тишина, потом все рассмеялись.

— Я что-то пропустил? — не понял Валентайн.

— Старая традиция, — объяснил Рики.

— Итак, — продолжил ведущий. — Начнем наше шоу. Уверен, вы все в курсе, как это происходит. Наша библиотекарь Мэри Элис Стоукер выйдет к нам с мешком шариков для пинг-понга. Я закатаю рукав, суну руку в мешок и вытащу пять шариков. На каждом из них написан номер. Если пять номеров, которые я вытащу, совпадут с цифрами на вашем билете — не забывайте, они могут быть в любом порядке, — главный приз ваш. Если всех пяти ни у кого не окажется, победит тот, у кого совпадут четыре, три, два — или я вытащу шарики еще раз. Но, по-моему, такого еще не случалось. — Он сделал шаг назад и крикнул в кулису: — Эй, мисс Стоукер, у нас раньше переигровки были?

— Не припомню, — ответил женский голос.

— Значит, не было.

Ведущий занял середину сцены и снял пиджак. Под жидкие аплодисменты Мэри Элис вышла к нему. Библиотекарша оказалась седовласой пожилой дамой с идеальной осанкой и в строгом платье до пят — воплощение провинциальной элегантности. Она держала в руках коричневый бумажный мешок.

Вернон бросил пиджак на стул, стоявший рядом, и закатал рукав. Он театрально крутанул пальцами, и некоторые зрители засмеялись.

— А теперь, дамы и господа, — начал ведущий, — позвольте представить моих помощников. Детки, идите сюда.

Пятеро детей не старше десяти лет просеменили к нему и были вознаграждены громом аплодисментов. Мальчики были в костюмах и галстуках, девочки — в нарядных платьицах и с бантами в волосах. Выстроившись в ряд, они нервно улыбались толпе, в которой зажужжали видеокамеры.

— Готовы, ребятки? — спросил их Вернон. — Итак, номер первый.

Сунув руку в мешок, он зажмурился и пошарил в мешке, потом вытащил шарик и протянул его первому помощнику. Мальчик уставился на шарик.

— Назови число, — прошептал Вернон.

— Шесть, — громко произнес мальчик.

Родители малыша захлопали в ладоши. Рики, глотавший газировку и гоготавший над всем, что говорил ведущий, вынул из кармана билет и помахал им перед носом Валентайна.

— Один есть, осталось четыре.

Валентайн посмотрел на шестерку в центре билета. Потом перевел взгляд на Вернона, который вытащил второй шарик из мешка. Вдали он еще видел очень хорошо и сумел разглядеть число. Двенадцать. На билете Рики это число присутствовало.

— Что-то мне жарко, сейчас закиплю, — сказал Рики.

Следом выпало двадцать три. И это число было на билете. Когда ведущий вытаскивал четвертое и пятое число, Валентайн уже смирился с тем, что Рики выиграл. Было ясно, что он подговорил своего приятеля подстроить ему выигрыш. А местные слишком наивны, чтобы понять это.

— Постыдились бы, — сказал Валентайн, когда Рики поднял руку, чтобы объявить о своей удаче.

Рики покраснел и резко одернул руку, сжимая билет.

— Вы что, меня в мошенничестве обвиняете? — громко проговорил он, привлекая внимание окружающих.

— Давай потише.

— Так обвиняете?

— Я уверен, — процедил Валентайн сквозь сжатые зубы. — Я не вчера на свет появился.

— Нет, вы появились пятьсот лет назад, — крикнул Рики. — Вас послали ребята из Лас-Вегаса, потому что они не верят, что я честно выиграл свои деньги. Они не верят в удачу. И когда кому-то вдруг везет, они хотят его уничтожить.

Люди вокруг начали нервничать. Рики ткнул пальцем в сторону сцены.

— Мы проводим эту лотерею, сколько я себя помню. Никто никогда не жульничает. Если думаете, что тут что-то нечисто, докажите.

Толпа расступилась, Рики прошел к сцене. Валентайн двинулся за ним, ощущая на себе недобрые взгляды. Они поднялись на сцену вместе, и Рики обратился к детям. Они по очереди подходили к Валентайну и показывали свои шарики.

— Вот так, сэр, — сказал последний из них.

Валентайн осмотрел все пять шариков. На вид — ничего особенного. Он подошел к библиотекарю и заглянул в мешок. Внутри лежало около сотни шариков. Валентайн вытащил, сколько ухватил рукой, и посмотрел на номера. Все разные. Он сравнил их с номерами шариков, которые отдали ему дети. Размер и качество те же. Значит, на ощупь Вернон их отличить не мог. А именно так и можно было осуществить это мошенничество. Вот только доказательств тому не было. Шарики-победители ничем не отличались от прочих. Валентайн взглянул на библиотекаршу, желая задать ей вопрос, но она смотрела сквозь него. У него перехватило дыхание. Она была слепая.

— Ну так что скажете? — спросил Рики, стоя рядом с ведущим на другом конце сцены. — Все чисто, господин Валентайн?

— Да.

— Не могли бы вы сказать это погромче? Мне кажется, не все вас услышали.

Валентайн перевел взгляд на зрителей. Он уже был готов наступить на собственную гордость и признать, что поспешил с выводами, но тут заметил съемочную группу. Она состояла из оператора, звукооператора и затаившей дыхание женщины-репортера с волосами, убранными в пучок. Из зала он их не видел. Звукооператор направил на него здоровенный микрофон.

Валентайн покинул сцену и через секунду был в безопасности за левой кулисой. До него донесся голос Рики, вызвавшего в толпе очередную бурю восторга. Они аплодировали и топали ногами, насмехаясь над Валентайном, пока тот шел к парковке. Дойдя, он остановился и задумался над тем, как доберется до дома.

13

Для встречи Джерри с группой видеонаблюдения «Волшебства Дикси» Ламар арендовал подвал ресторана. Группа состояла из двадцати одного работника, по семь на каждую восьмичасовую смену. Казино закрылось на час, чтобы съемочная группа с телевидения, делающая передачу о покерном турнире, могла провести съемки и взять интервью в залах. Вооруженные охранники следовали за телевизионщиками по пятам, дав Ламару возможность увести своих подчиненных на летучку.

— Итак, слушайте внимательно, — начал он, встав у стены. — Как вам всем известно, наше казино кто-то доит. Этот джентльмен слева от меня — Джерри Валентайн, совладелец фирмы «Седьмое чувство», которая специализируется на отлове шулеров. Джерри пришел к выводу, что мошенничество происходит за столами и связано с фишками. Он покажет нам это необычное искусство, а потом ответит на вопросы.

Ламар отошел в сторону, Джерри встал у стола в центре комнаты. Стол был накрыт зеленым сукном, на нем стоял лоток с такими же фишками, какие дилеры раздают в казино. Сделав шаг к лотку, Джерри посмотрел на лица собравшихся. Две женщины, остальные мужчины, всем за тридцать, смотрят напряженно, словно он только что сообщил им, что они тупицы. Люди из отдела видеонаблюдения — крепкие орешки. Будь скромным, предупредил отец.

Джерри унаследовал от него две черты. Первая — смуглая итальянская внешность, которая раздражала его в детстве, но с возрастом он понял ее преимущества. Вторая — память, почти фотографическая. Работая по сценарию, составленному отцом, Джерри начал:

— Доброе утро. Спасибо, что уделяете мне время. Есть такая поговорка: все новое — это хорошо забытое старое. Аферы с фишками стары как мир. Но они приносят деньги, а жуликам другого и не надо.

Мужчина в заднем ряду подавил зевок. Шутка, подумал Джерри. Следовало пойти против отцовских указаний и начать с шутки.

— Существует три основных типа афер с фишками. Во всех дилер должен вступить в сговор с игроком. Полагаю, все вы понимаете, что это значит.

Слушатели стали поглядывать на него с неприязнью. Естественно, им было знакомо слово «сговор».

— Я должен вам объяснить одну вещь. Эти аферы трудно засечь с помощью камер видеонаблюдения. Их могут заметить питбоссы в залах, но они, как правило, смотрят в другую сторону, когда такое происходит. Знаете, почему?

Аудитория окаменела. Краем глаза Джерри увидел, что Ламар уставился на него так, словно у него выросло две головы.

— Причина в том, что сообщник дилера пользуется заранее установленным набором сигналов, чтобы сообщить дилеру, смотрит ли питбосс на стол. У сообщника два сигнала: «стоп» и «вперед». Опытные сообщники меняют сигналы каждый час, чтобы невозможно было их распознать.

Джерри скользил взглядом по аудитории. Он прочел в бесплатном журнале, который выдают в самолетах, что это лучший способ обращаться к толпе. Джерри заметил, что Ламар глянул на часы, и почувствовал, как по спине катится пот. К черту сценарий, решил он.

Взяв с лотка четыре зеленые фишки на двадцать пять долларов, Джерри положил их в левую руку, поиграл пальцами и показал всем, что фишки исчезли. Еще в детстве он увлекался фокусами. Присутствующие оживились. Он показал им все четыре фишки, зажатые между пальцами правой руки. Потом сложил их столбиком на сукне.

— Представим, что это ставка сообщника. Он выиграл кон, и я двигаю фишки к нему. Но прежде чем расплатиться с ним, я увеличиваю ставку.

Джерри раскидал фишки по столу. Только теперь их было пять. Он указал на пятую.

— Кто из вас понял, откуда эта взялась?

— Из вашего рукава? — выкрикнул кто-то.

— Нет, я выудил ее из кучи. Потом добавил к ставке моего сообщника. Это называется «наварить верхушку». Я расплачиваюсь с игроком, и мы забираем у казино эту «верхушку». Это трудно обнаружить, потому что во всех действиях нет ничего необычного.

Он показал трюк два раза. Первый раз медленно, второй — быстро.

— Еще чего-нибудь покажите, — предложил чернокожий с последнего ряда.

— Пожалуйста. — Джерри улыбнулся ему, но тот сохранил суровость на лице. На нем был темно-синий пиджак с потертыми рукавами. Пиджак был расстегнут, и под ним виднелась наплечная кобура с пистолетом. Джерри сглотнул. В казино оружие разрешается носить только охране. Может быть, у этого человека имелось особое разрешение.

Джерри взял четыре зеленые фишки и сложил их в два столбика на сукне.

— Другая часто встречающаяся схема: использовать проигранную ставку, чтобы пополнить ставку выигравшего. Дилер забирает проигранную ставку и делает вид, что кладет фишки на лоток. А на самом деле он прячет их в руке и добавляет к ставке выигравшего. — Он раскрыл ладонь и показал фишки. — Если ставки невелики, это трудно заметить.

— А ну-ка еще раз, — сказал чернокожий.

Джерри повторил. На этот раз чернокожий согласно кивнул. Джерри украдкой взглянул на часы. Прошло пятнадцать минут. А ему показалось, что целый час.

— Третья схема с фишками начинается с того, что сообщник просит разменять, — продолжал Джерри. — Игроки нередко сбрасывают фишки большого достоинства и просят обменять их на мелкие. Дилер забирает их и добавляет фишки, которые прячет в руке. Он всегда добавляет столько фишек, чтобы в столбике их было четное число. Тогда он в любой момент может разделить его на два равных, так что камеры видеонаблюдения ничего такого не засекут.

Джерри положил шесть зеленых фишек на сукно и показал трюк, добавив две зеленые фишки, когда разделял столбик на два. Выглядело все как волшебство фокусника, словно фишки вдруг появились из воздуха. Джерри заметил, что неприязнь исчезла с лиц.

— Таковы три основные схемы мошенничества с фишками, — резюмировал он. — Вариаций бесчисленное количество, но все опираются на этих трех китов. Отвлечение, сигналы между сообщником и дилером и питбосс, смотрящий в другую сторону. Вопросы есть?

Взметнулось с десяток рук. Ламар указал на одну из женщин, рыжеволосую, симпатичную. В ее внешности было что-то французское. Джерри предположил, что она из Луизианы.[26] Она одарила Джерри лукавой улыбкой южанки.

— Да, Изабель, — сказал Ламар.

— И как нам поймать эту сволочь? — спросила она.

Изабель подалась вперед. Как и все остальные. Джерри пытался воскресить в памяти телефонный разговор с отцом. У отца была своя гипотеза того, что происходило в «Волшебстве Дикси», и Джерри решил, что пора вернуться к сценарию.

— Ламар сказал, что вы теряете по четыре тысячи дважды в месяц. Большинство мошенников с фишками крадут по четыреста долларов за раз. Это около десяти игр. Больше — рискованно.

Разделите четыре тысячи на четыреста. Получаем десять команд. Я думаю, они заодно. Возможно, у них даже есть человек, который работает «отвлекалом».

— Кем? — удивилась Изабелль.

— Его задача — отвлечь внимание питбосса от действий своих сообщников. Обычно он просто пристает с вопросами. Как правило, «отвлекало» — симпатичная девушка или глуховатая старушка.

— Почему глуховатая?

— Потому что питбоссу приходится ей все повторять.

Отец обещал Джерри, что рано или поздно он завоюет аудиторию. Тогда Джерри принял эти слова просто за отцовскую поддержку и теперь был приятно удивлен, когда увидел, что все улыбаются и кивают.

— Следующий вопрос: как засечь команду мошенников, — объяснял он дальше. — У вас шестьдесят дилеров блэкджека в каждой смене. Смен три. Какие же десять дилеров нечисты на руку? — Джерри умолк и обвел слушателей глазами. — Вам надо найти между ними какую-то связь, кроме работы. Может быть, они живут в одном доме. Или раньше работали вместе. Или служили в армии. Связь обязательно должна быть.

— Это почему же? — спросил Ламар.

— Потому что в команде сложнее всего добиться доверия друг к другу. Доверие должно существовать с самого начала. Почти у всех жуликов, работающих совместно, общее прошлое.

Взметнулось еще десять рук. Джерри понял, что аргументы у него кончились, и повернулся к Ламару. Словно прочитав его мысли, глава службы безопасности подошел к нему и положил руку ему на плечо.

— Мне кажется, это все было очень познавательно и поможет нам, когда мы будем ловить этих ребят. Давайте выразим Джерри нашу благодарность?

Аудитория разразилась оглушительными и продолжительными аплодисментами.

Ламар отвез Джерри в «Холидей Инн». Он сдержал обещание и устроил Джерри встречу с Тексом Снайдером «Без тормозов», который жил в той же гостинице. Остановившись у входа, Ламар сказал:

— Ну, тут наши пути расходятся. Спасибо, что нашел время для нас. Надеюсь, твоя встреча того стоила.

Джерри открыл дверцу и шагнул из машины. Он ожидал, что Ламар захочет нанять фирму отца, и был разочарован. Ему вспомнился человек с пистолетом в кобуре. Джерри сел обратно и посмотрел Ламару в глаза.

— Так ты полицейский, да?

Ламар скривился.

— Почему ты так решил?

— Да потому, что я сейчас общался с кучей полицейских.

— С чего ты взял?

— Потому что среди них не было ни одного толстяка. А у одного под мышкой была пушка. Они все на вас работают, так?

— Может быть. А ты глазастый.

Джерри посмотрел через ветровое стекло на оранжевый туристический автобус, изрыгающий престарелых пассажиров. Он видел, как они уезжали из гостиницы в казино, такие веселые и энергичные. Сейчас они выглядели уставшими и побитыми. Никому удача не улыбнулась, заключил Джерри.

— У вас серьезные проблемы, да?

— Да, — признал Ламар.

— На скольких играх вас обчищают?

Ламар тяжело вздохнул, словно соображая, стоит ли об этом рассказывать.

— Насколько мы можем судить, на всех.

— Крадут нагло, как я только что описал?

Ламар кивнул. Последняя пассажирка автобуса прошла мимо машины. Седая женщина сияла улыбкой и щебетала без умолку. Никто ее не слушал. Наверное, сорвала джекпот, предположил Джерри. Он взглянул на Ламара в последний раз.

— Понадобится наша помощь, позвоните.

— Позвоню, — согласился Ламар. — Удачи с Тексом.

— А она мне понадобится?

Ламар улыбнулся.

— Ага. Слышал я, что он тот еще говнюк.

14

Валентайн нашел на парковке школы того, кто согласился подвезти его до дома. По крайней мере один человек не был свидетелем звездного часа Рики. Потом Тони выехал в город на своей «Хонде» и купил сэндвич с ветчиной и сыром. Начинка сэндвича была сантиметра два в толщину, такие раньше назывались дагвудовскими.[27] Валентайн съел его за столом в кухне, запив домашним лимонадом, купленным в том же магазине. Он был терпким. У фабричного питья такого вкуса не бывает. Валентайн пил медленно, вспоминая, как утром опростоволосился при всем честном народе. Рики разыграл его, как ребенка.

Валентайн вышел на веранду. Мебель была закрыта пленкой. Он снял ее с диванчика и устроился на нем. На веранде в тени деревьев было холодно. Валентайн почувствовал, как в голове проясняется. Он мысленно вернулся к тому, как час назад Рики размахивал выигравшим билетом у него перед носом. Почему Рики это делал? Ответ пришел лишь через несколько минут. Потому что не хотел, чтобы Валентайн подумал, будто билет каким-то образом напечатан после розыгрыша. Рики хотел определить эти номера. А значит, ведущий как-то подстроил выбор шариков. Другого логичного объяснения не было.

Валентайн услышал, как кто-то громко стучит в дверь. Потом раздался мужской голос. Он прошел дом насквозь и встал у двери. Голос был знакомый. Валентайн дернул дверь и увидел, как Рики отскочил назад.

— Эй, только не бейте, — он оскалился шутовской улыбкой.

— А есть за что?

Рики стоял на ступеньках и улыбался.

— Вы такой сердитый из школы ушли.

— Ты меня подставил.

— Я? — Рики приложил руку к сердцу. — Честное скаутское, ничего такого не делал. Вы просто не хотите верить собственным глазам. Вы скептик.

— Так чего ты пришел? Еще раз хочешь ткнуть меня носом в мою ошибку?

— Нет, нет, — ответил гость. — Я пришел заключить мир. Не хочу, чтобы вы считали меня каким-то жуликом. Я знаю, вы с жульем все время дело имеете — заходил на ваш сайт в Интернете. Но я не жулик. За всю жизнь ни одного закона не нарушил. Хочу вас в этом убедить.

— Тут только одна проблема, — перебил его Валентайн.

— Какая?

— Ты жулик.

Выйдя на веранду, Валентайн ткнул указательным пальцем в грудь Рики.

— Вот тебе вопрос. Почему ты не пошел к автоматам во время твоего триумфа в «Монетном дворе»? У них там джекпот накопился на десять миллионов. Так чего ж ты не попытал счастья? — Он чувствовал, как в голове Рики скрежещут шестеренки. — А я тебе отвечу. Потому что автомат тебе не надуть. Никому не надуть. Вот ты и обошел их стороной.

— Автоматы — для идиотов. Поэтому я в них и не играл, — отрезал Рики, откинув руку Валентайна. Он покраснел и, сделав вид, что оскорблен, сунул руки в карманы. — Вы себя вообще контролировать не можете, вам это известно?

— Да, мне говорили. Ну так чего тебе надо?

— Еще один шанс.

— Чтобы что?

— Чтобы убедить вас в том, что это не афера никакая, что мне правда везет.

— Хочешь опять выставить меня идиотом?

— Нет, — ответил Рики.

Валентайн посмотрел на него в упор, едва не пробуравив в нем дыру.

— Честное слово, — прибавил Рики.

— Ты ее купил? — поинтересовался Валентайн, сев в «Лексус» Рики через несколько минут. В машине удобств было не счесть. Он насчитал двадцать шесть кнопок на приборной доске и дверце.

— Я купил ее на деньги, которых у меня нет, — сообщил Рики, саркастически хмыкнув.

— То есть на деньги «Монетного»?

— Ну да. У меня неограниченный кредит везде в городе. Как будто я стал калифом на час — и такое каждый день.

Они катились под гору, и Валентайн попытался расслышать, как переключаются передачи, но не смог. Не машина, а песня. Валентайн вспомнил, что и ему нужно менять средство передвижения. Но он старался об этом не думать, чтобы не сглазить свою «Хонду». И до сих пор его философия вполне работала.

— Хочу объяснить вам кое-что в моей полосе удачи, — сказал Рики, когда они съехали с холма на ровную дорогу. — Если меня к чему-то тянет, я за это берусь. Если не тянет, не берусь. Я не могу просто сесть за автомат и ждать победы.

— Если тебя к нему не тянет, — закончил Валентайн.

— Вот именно.

— Я угадаю. Внутренний голос подсказывает.

Рики хотел что-то сказать, но промолчал. Он пытался не выглядеть болваном, ему это было поперек горла. Валентайн же мог позволить себе выглядеть болваном когда угодно.

— В афере с шариками для пинг-понга была маленькая промашка. Хочешь, расскажу какая?

Рики расплылся в ухмылке городского идиота.

— Ой, пожалуйста, расскажите.

— В том мешке было сто шариков с номерами. Каковы, по-твоему, твои шансы вытащить все пять номеров, обозначенные на твоем билете?

— Понятия не имею, — ответил Рики, глядя на дорогу.

— Один к семидесяти пяти миллионам. Столько же шансов у молнии дважды попасть в тебя. Дошло?

— Нет. Вы о чем?

— Я о том, что, если бы совпали четыре из пяти, я бы еще поверил. Но не пять из пяти. У этого есть название. Слишком хороший конец. Тут явно пахнет подкупом. Ты дал на лапу своему дружку — ведущему, а может, и еще кому.

Рики надул щеки. Они ехали по шоссе из города. Валентайн глянул на приборную доску и понял, что спидометр показывает более восьмидесяти миль в час. В машине скорость не чувствовалась, словно она была отделена от внешнего мира. И только мелькающий за окном пейзаж говорил о том, как быстро они едут.

— И исходя из этого, вы называете меня жуликом.

Валентайн сдержал улыбку, готовую появиться на губах. Уже второй раз Рики употребил это слово. Валентайн откинулся на спинку сиденья и ничего не ответил. Через минуту Рики кивнул на зеленый указатель. Они въехали в Южную Каролину.

— Наш поворот через несколько миль. В прошлом году в Южной Каролине разрешили делать ставки на скачках. Я собираюсь выбрать победителя. — Он ухмыльнулся. — Не волнуйтесь. Почему-то я не всегда попадаю в яблочко с лошадьми. Наверное, и у госпожи удачи случаются проблемы с этими тупыми тварями.

Букмекерская контора вне ипподрома находилось в нескольких милях от границы штата. Издалека она напоминала черный сарай с тонированными окнами. Отец Валентайн был завсегдатаем таких заведений в Нью-Джерси. Он прекрасно помнил тот вечер, когда папаша проиграл зарплату, прежде чем до чека добралась мать. Она рыдала несколько часов подряд.

Валентайн вошел в здание вслед за Рики. Контора была набита небритыми мужчинами, не выпускавшими сигареты изо рта. Они не сводили глаз с допотопных телевизоров на стене, которые показывали скачки в разных концах страны. Рики помахал присутствующим, они ответили ему тоскливыми взглядами.

— Видать, им ты победителей не подсказал? — спросил Валентайн.

— Думаете, они стали бы меня слушать? — ответил Рики, вытирая нос рукавом.

— Наверное, нет.

— Вот именно. Я могу угадывать победителей хоть целый день, они не заметят.

Валентайн прошел за ним в дальний конец комнаты. За зарешеченным окошком сидели три тощих человека с болезненно-желтыми лицами и принимали ставки. Валентайн не мог определить, кто выглядит хуже: завсегдатаи таких контор или их сотрудники.

— А знаете, почему не заметят? — сказал Рики, стаскивая куртку. — Потому что у них у всех своя система, предчувствие или интуиция, которые подсказывают, на кого ставить. Им кажется, что удача взмахнет над ними волшебной палочкой и они разбогатеют.

Перекинув куртку через руку, он подошел к окошку. Букмекер просунул бланк ставки между прутьями решетки. Рики взял карандаш, глядя на клички лошадей. Через несколько секунд он обвел трех лошадей на бегах в нью-йоркском «Белмонт-парке» и вернул бланк в окошко. Из кармана брюк Рики извлек три стодолларовые купюры и вложил их в руку букмекера.

— Вот эти три лошадки до третьего, — сказал он.

Валентайн наблюдал за тем, как букмекер регистрирует ставки. «До третьего» означает, что Рики получит деньги, если лошадь придет первой, второй или третьей. Ставка без особого риска. Вот только у лошадей, которых выбрал Рики, шансов было немного. Вероятность того, что он хоть что-то выиграет, была близка к нулю.

Они прошли к телевизорам, чтобы посмотреть за бегами. В комнате было накурено — хоть топор вешай, и Валентайн с трудом сдержался, чтобы не взять пачку сигарет у стоявшего рядом человека.

— Вы понтер? — спросил Рики.

Так англичане называют азартных игроков. Валентайн покачал головой.

— Мой отец был азартен. Проиграл все, что у нас было.

— И сын получил пожизненную прививку, — заключил Рики и указал на телевизор в центре. — Вот наши.

Валентайн посмотрел на экран. «Белмонт-парк» рядом с нью-йоркским районом Куинсом был одним из самых престижных ипподромов в мире. Здесь выступали только чистокровные лошади. Ему рассказывали о забеге в «Белмонте», результат которого собирался подстроить один из жокеев. Каким-то образом распорядители скачек узнали об этом как раз перед стартом. Вместо того чтобы выпустить лошадей, они отключили питание стартового барьера и предложили вернуть деньги всем, кто сделал ставку. Рики Смит мог как-то смошенничать в казино и в школьной лотерее, но не в бегах на ипподроме «Белмонт». Это просто невозможно.

Длина дорожки — полторы мили. По ней неслись девять лошадей, целый табун. Валентайн запомнил номера тех, которых выбрал Рики. Еще на старте они ушли в отрыв. Рики принялся приплясывать, вызывая раздражение у окружающих.

— Простите, ребята, — сказал он. — Это я на удачу.

На отметке «одна миля» все три лошади Рики шли в ряд, стремясь вырваться вперед. Четвертым бежал фаворит скачек по кличке Четырехлистник.[28] Жокей был не в форме и позволил взять себя в «коробочку». Его лошадь могла дать нужную резвость, но у него не получалось воспользоваться этой ее способностью.

По толпе прокатился возглас. Когда Четырехлистник исчез с экрана, а троица Рики пересекала финишную черту, они порвали свои билеты и начали топать ногами. Рики, словно не замечая их отчаяния, от души наяривал твист. Валентайн заметил, как один из неудачников сжал руку в кулак, и инстинктивно встал между ним и Рики.

— На вашем месте я бы этого делать не стал, — предупредил Валентайн.

— Ваш приятель долбаный придурок.

— Тут я с вами спорить не буду.

Рики зажмурился и мотал головой, как Стиви Вандер. Он насмехался над ними, и толпа быстро обступила его. Проигравшие смотрели на него голодными волчьими глазами, как будто намеревались растерзать в клочья и сожрать.

— Заканчивай, — посоветовал Валентайн.

Рики открыл глаза. Увидев, что происходит, он выставил ногу вперед и крутанулся вокруг себя, как Элвис Пресли.

В дальнем конце комнаты со стуком распахнулась дверь. В нее высунулся букмекер, который принимал ставку Рики.

— Ну хватит! — крикнул он.

Рики продолжал свой дикий танец. Букмекер подошел к нему и сунул выигрыш ему в руку. Потом указал на дверь.

— Вали отсюда.

Рики еще крутился, когда Валентайн потащил его к выходу.

15

Джерри остановился перед дверями «Холидей Инн». Оглянувшись, он увидел, как Ламар кивнул на прощанье. Джерри кивнул в ответ, проводил взглядом отъезжающую машину Ламара и вошел в гостиницу.

Свежевымытые полы вестибюля сверкали. Если ему и нравилось что-то в южанах, так это их пристрастие к чистоте. Лифты находились рядом со стойкой администратора. Джерри потянулся к кнопке, но дверцы открылись сами.

Из лифта вышла красотка и продефилировала мимо. На ней были узкие черные брючки и облегающая красная блузка. Джерри поймал ее взгляд, и она одарила его робкой улыбкой. Она лишь чуть-чуть недотягивала до супермодели. Джерри смотрел ей вслед, пока она цокала шпильками по сияющему полу. У стеклянных дверей она остановилась и оглянулась на него через плечо. Взгляд был явно зазывным.

Джерри вошел в лифт и нажал кнопку последнего этажа. Двери закрылись, он повернулся и увидел, что девица по-прежнему смотрит на него. До встречи с Иоландой он непременно заговорил бы с ней. Но теперь Джерри был мужем и отцом, и подобные разговоры стали опасны. Все равно что болтать с чертом. А это уж совсем ни к чему.

Текс Снайдер по кличке «Без тормозов» остановился в «люксе». Дверь была распахнута настежь. Джерри заглянул внутрь. В центре гостиной стояла тележка горничной. Номер выглядел так, словно тут только что закончилась безумная новогодняя вечеринка: на стенах висит какой-то хлам, абажуры ламп сбиты на сторону. Текс сидел на диване и говорил по мобильнику. Фирменный черный «стетсон»[29] лежал у него на коленях. Подняв голову, он заметил Джерри и нахмурился.

— Ты кто?

— Друг Ламара, — ответил Джерри.

— А кто такой Ламар?

— Начальник службы безопасности в «Волшебстве Дикси».

— А, ну да. — Текс вернулся к телефонному разговору: — Уж простите, мадам, что я довел вас до истерики. Жизнь такая. — Нажав «отбой», он рявкнул что-то горничной по-испански, та перестала наводить чистоту и испарилась, закрыв за собой дверь. Текс указал на стул напротив дивана.

— Промочить горло не хочешь?

Джерри жестом отклонил предложение и присел на стул. Текс пригладил редеющие волосы и нахлобучил шляпу, словно собирался фотографироваться. Ему было под семьдесят. Лицо грубое, словно из сыромятной кожи, взгляд серых глаз острый, как клинок.

— Знаешь, что самое трудное в жизни знаменитости? — спросил он, понизив голос.

— Нет.

— Не выражаться. Эта женщина, с которой я говорил, мэр моего родного города. Неделю назад журналист спросил меня, есть ли в моем городе что-то необычное. Я ответил, что самое необычное в нем то, что народ там не меняется. Стоит какой-нибудь девчонке залететь, тут же какой-нибудь парень валит из города.

Текс ударил себя по колену и загоготал. Джерри засмеялся, но лицо Снайдера вдруг стало каменным.

— Мэрша пронюхала и теперь грозится смешать мое имя с грязью, если я не извинюсь. Чую, придется извиняться. А может, и нет. — Он встал с дивана и вытащил ледяное пиво из ведерка на барной стойке. Повернувшись, Текс встретился взглядом с Джерри. — Может, все же выпьешь?

Джерри уставился на влажную бутылку. Отец говорил: на работе никакого алкоголя.

— Спасибо, нет, — нехотя отказался он.

— Ну, как знаешь. — Текс вернулся на диван. — Так чем могу помочь? Ламар там что-то невнятное плел…

Джерри вытащил бумажник и протянул Тексу свою визитку.

— Мою компанию нанял «Монетный двор» из Лас-Вегаса, чтобы мы проанализировали выигрыш Рики Смита. Мы хотим убедиться, что там нет жульничества. «Монетный двор» попросил нас побеседовать с вами и узнать, что вы думаете по этому поводу.

— Твой папаша Тони Валентайн?

— Именно так.

— Слышал про него, когда играл в Атлантик-Сити. — Текс положил визитку на журнальный столик и поднял глаза. Теперь у него было лицо игрока в покер — непроницаемое, а взгляд, как у змеи. — Дело вот в чем, сынок. Меня обыграл парень, которому поперло. Рики Смит ни черта в картах не смыслит. Но в покере это иногда не имеет значения.

— Мог ли он мухлевать?

Текс хмыкнул.

— Черта с два.

— Не допускаете мысли, что вас могут обмануть в карты?

Текс глянул на него.

— Нет. Слышал анекдот про четырех техасцев, режущихся в покер? Один поворачивается к другому и говорит: «Я видел, как Билли Боб сдает снизу колоды». А тот ему: «Ну так его же сдача». Там, где я вырос, мухлюют все, сынок. Я повидал всяких шулеров и все схемы, какие только есть. Если бы Рики Смит вздумал со мной жульничать, я бы понял.

Джерри подался вперед.

— У моего бати есть присказка.

— Какая?

— На всякую хитрую задницу найдется хрен с винтом.

Текс откинулся на спинку. Взял бутылку и отпил пива. Потом вернул бутылку точно на мокрый кружок, который она оставила на столе, и указал на дверь.

— Пошел отсюда.

Джерри остановился в дверях. Отец велел ему очаровать Текса. Интересно, что, по его мнению, он должен был сделать? Пощекотать ему зад перышком? Он обернулся к старику.

— Ну и как она была?

Текс замер, не донеся бутылку до рта.

— Кто?

— Шлюха, которая вышла от вас, перед тем как я поднялся. Я засек ее в вестибюле.

— Не знаю, о чем…

— Хороша. На тысячу долларов в час потянет. В этой гостинице больше никто себе такую позволить не может.

— Ты хватаешься за соломинку, сынок.

Джерри шагнул в номер. Текс не протестовал.

— Шлюхи, которые работают в гостиницах, просят своих клиентов встречать их в вестибюле и потом провожать. Чтобы их не задержали. А у этой шлюхи провожатого не было. Вы не хотели, чтобы вас с ней видели, господин Знаменитость.

Текс поставил бутылку и смерил Джерри задиристым взглядом, словно прикидывал, чего тот стоит. Потом указал на стул, на котором Джерри только что сидел.

— Сядь.

— С какой стати?

Старик расплылся в улыбке.

— По-моему, ты мне нравишься, парень.

Текс ушел в спальню и вернулся с кожаной сумкой, которую бросил на колени Джерри. Старая сумка. Кожа потерлась и потрескалась. Джерри заглянул внутрь. Там лежали пачки новехоньких сотенных купюр.

— Хочешь в легкую срубить пятьдесят тысяч? — спросил Текс, сев на диван.

Внутренний голос подсказывал Джерри, что надо делать ноги. Но он не мог оторвать взгляд от денег. Пятьдесят тысяч покрыли бы их с Иоландой долги. Джерри велел внутреннему голосу заткнуться и бросил сумку на пол.

— За что?

— Знаешь, что такое денежная ферма?

Джерри покачал головой.

— Это лох, у которого наличных больше, чем мозгов. Как раз такой участвует сейчас в этом дурацком покерном турнире. Фамилия Кингман. Сколотил состояние на трейлерных парках. У нас с ним сегодня игра без свидетелей. Есть свободное место.

— И?

— Предлагаю тебе быть моим партнером.

— Игра нечистая?

Текс улыбнулся, как будто ничего смешнее в жизни не слышал.

— Ну не разочаровывай меня такими глупыми вопросами.

Текс допил пиво и смачно рыгнул. В мире азартных игр ходило немало баек о богатых лохах, которые проигрывали миллионы знаменитым игрокам в покер. Лохов часто надували — обычно с помощью простых мошенничеств вроде крапленых карт, или с помощью профессиональных дилеров, которые были ловкими шулерами. Сначала лоху давали выиграть кон-другой. А потом обдирали его как липку. Когда дело доходит до расчета, лохи честны. Деньги для них пыль. А после игры можно хвастаться друзьям, что играл лицом к лицу с мастером.

Джерри уставился на сумку, лежащую на полу. Половина пачек вывалилась. Деньги пели призывные песни, точно сирены Одиссею, заставляя его забыть все обещания, данные жене, отцу и исповеднику за последний месяц.

Текс подошел к мини-бару и сунул руку в ведерко. На этот раз он вытащил две бутылки пива. Одну протянул Джерри и чокнулся о нее своей.

— Партнеры? — спросил Текс.

Джерри посмотрел на свое отражение в бутылке. На него смотрел старый Джерри, Джерри перекати-поле. Всего один разок сыграю, подумал он. И все. Один разок.

— Договорились, — сказал он.

16

Рики вел машину по шоссе, придерживая руль одной рукой, а другой настраивал громкость песни Стиви Рея, несшейся из динамиков. Валентайн смотрел на бланк для ставок на бегах, лежавший на сиденье между ними. Спеша поскорее выпроводить Рики, букмекер по ошибке отдал ему вместе с выигрышем и бланк.

Валентайн взял листок. Тот как будто что-то подсказывал. А именно — что он попал впросак. Валентайн не мог понять, как Рики угадал победителей. Ведь ясно, что не жульничал.

Валентайн знал это наверняка благодаря той сумме, которую выиграл Рики. Восемьсот тридцать шесть долларов восемьдесят шесть центов. Если бы Рики как-то повлиял на результат забега, ему пришлось бы дать взятку этим трем жокеям, плюс другим жокеям, распорядителям и конюхам. На это ушла бы уйма денег. Это стоило делать только ради крупного выигрыша. Восемьсот долларов — гроши. Валентайн покосился на Рики.

— Знаешь, я, может, и поверил бы тебе, не веди ты себя как первоклассный придурок, — сказал Валентайн.

Рики не сводил глаз с дороги.

— Так вот что вас так взбесило?

— Да. Те ребята в конторе были готовы тебя убить. А ты с ними держался как законченный кретин.

— Да у нас тут все сплошь кретины. С чего мне быть другим?

— Стань для них примером. Покажи класс.

— Вы не понимаете, я оказал тем ребятам услугу.

— Это в каком же смысле?

— Знаете, почему люди играют? Я не о тех занудах, которые по выходным перекидываются в картишки. Я о тех твердолобых, которые на кон в кости могут поставить свой дом. Или вон на бегах каждый день ставят. Знаете, почему?

Валентайн наслушался разных объяснений того, почему люди играют. Чтобы развлечься, взбодриться, почувствовать прилив адреналина — таковы были самые распространенные причины. Но что-то подсказывало ему, что Рики говорит о другом, поэтому он покачал головой.

— Так они себя наказывают.

Это было что-то новенькое. Валентайн усмехнулся, ничего не ответив.

— Нет, вы вдумайтесь. Они ставят деньги и по большей части проигрывают. В конце концов все проигрывают. Ведь так?

— Так.

— Получается, они идут на это, зная, что продуют. Они знают, что у букмекера преимущество, которое не переломить, но все равно ставят свои кровные.

— Может, они думают…

— Что на этот раз все будет иначе? — закончил Рики. — Вряд ли. В глубине души они понимают, что проиграют.

— Ты-то откуда знаешь? У всех свои мечты.

Рики саркастически хмыкнул.

— Вы видели тех ребят в конторе? Они же со вчерашнего дня не переодевались. У них лица неудачников, потому что они и есть самые настоящие неудачники.

— Так в чем состояла твоя им услуга?

Рики просиял.

— Значит, вы согласны с моими доводами?

— В них есть своя правда.

— Рад, что вы так думаете. Моя услуга состояла в том, что я им напомнил, как жестока бывает госпожа удача. Я подкатил на тачке за семьдесят тысяч, поставил разок и вышел победителем. Будет им урок.

— И в чем же он?

— Жизнь — дерьмо. И время от времени тебя в него окунают с головой.

Валентайн понял, что Рики не шутит. Печальная философия. Он перевел взгляд на дорогу.

Окраины Слиппери-Рок походили на тысячи других городков: повсюду торговые центры и забегаловки быстрого питания с плоскими крышами. Рики купил две здоровенные чашки кофе в «Макдоналдсе» и несколько раз объехал район. Водители других машин махали ему, но он не отвечал.

— Ты всегда такой необщительный? — спросил Валентайн.

— Я их раньше не знал и теперь не хочу, — ответил Рики, сдувая пар. — Ну вот почему все думают, что им необходимо с тобой познакомиться, просто потому что ты разбогател? Господи, одними звонками достанут!

— Люди тебе докучают?

— Можно и так сказать.

В голове Валентайна что-то щелкнуло. Он предполагал, что накануне та четверка из леса искала его. А вдруг они искали Рики и ошиблись домом? В темноте такое могло случиться.

— Среди них есть латиноамериканцы?

Рики повернулся и уставился на своего пассажира. Валентайн указал на дорогу.

— Смотри, куда едешь, ладно?

— Нет.

— Не хочешь смотреть, куда едешь?

— Среди них нет латино.

Шоссе сделало крюк, «Лексус» съехал на соседнюю полосу. Валентайн протянул руку и повернул руль. Рики перевел взгляд на дорогу. Через мгновение он глянул на часы и выругался.

Валентайн почувствовал, что машина едет быстрее. Промелькнул знак «60 м/ч». «Лексус» делал, как минимум, восемьдесят.

— Куда спешим?

— Обещал приятелю, Роланду Пью, встретиться с ним у Республиканского национального банка в два. Мы по лотерейному билету вчера вместе выиграли. Чек выписан на наши имена. Обналичивать нужно вместе.

— Банк работает по субботам?

Рики кивнул.

— Такая в Слиппери-Роке традиция. Управляющий придет поздравить Роланда. Его зовут Горный Мох.

— Видимо, событие того стоит.

Рики опять кивнул.

— Роланд собирается открыть счет и положить на него свою долю. Ему тяжко в жизни пришлось. В его семье еще ни у кого не было счета в банке.

— Поэтому управляющий согласился прийти в субботу и помочь ему?

— Точно.

— А мне казалось, ты говорил, что тут все сплошь кретины.

Республиканский национальный банк располагался в одноэтажном бетонном бункере с одним-единственным окошком для обслуживания автомобилистов. Банкомата не было вовсе. На лужайке стоял щит с сегодняшней ипотечной ставкой. Под ней было написано: «Скидок нет». Они вышли из машины. Рики запер ее и направился к дверям банка. Валентайн последовал за ним.

— Попадаются и приличные люди, — признал Рики. — Горный Мох, например. Роланд Пью вот тоже. И Макс Букбайндер.

— Кто это?

— Бывший директор школы. — Он поймал взгляд Валентайна. — Погодите-ка. Мое поведение должно бы мешать мне испытывать симпатию к бывшему директору, да?

— Разве я так сказал?

— Нет, но подумали. Макс отличный мужик. Через несколько недель после того, как мы с Полли расстались, она провела выходные с Максом. А он ей в отцы годится. Ну я, понятное дело, узнал об этом — в деревне ж на одном конце чихнут, на другом слышно. — Они подошли к дверям. Рики постучал. — И вот я столкнулся с Максом в овощном отделе супермаркета. Я несколько дней репетировал, что ему скажу. Ну и выдал: «Привет, Макс. Любишь товары б/у?» Я во весь голос спросил. А Макс глазом не моргнул, положил грейпфрут в тележку и говорит: «А ты и вовсе в товаре не разбираешься, Рики. Не разбираешься». — Рики улыбнулся. — Обидно, конечно. Но он тоже ответ репетировал, да?

— У тебя какое-то извращенное чувство юмора, — заметил Валентайн.

— Спасибо.

Стеклянная входная дверь была закрыта занавеской. Над дверью висел раскрашенный транспарант «Сегодня вкладывайте в полугодовые ДС[30]» — шла кампания «счастливые дни ваших сбережений». Седоволосый охранник отодвинул занавеску и махнул, чтобы они убирались.

— Это Клод. В одиночку охраняет все стрип-бары в округе, — шепнул Рики. — Привет, Клод, впусти нас!

— Мы закрыты, — пробубнил Клод из-за стекла.

Рики указал на видавший виды велосипед у двери.

— Я приехал помочь Роланду Пью открыть счет. Я должен подписать чек вместе с ним.

Клод отвернулся, и Валентайн догадался, что кто-то там внутри с ним заговорил. Клод нахмурился, снял с пояса здоровенную связку ключей и задумался. Рики стукнул в стекло ладонью.

— Да ладно, Клод. Открывай уже.

Клод открыл дверь. Он двигался неестественно. Как только они вошли, Клод запер дверь. В банке было холодно, как в морозильной камере. Вдоль одной стены шли три кабинки с окошками. Вдоль другой — столы. На каждом столе лежал гроссбух, стояли телефон и компьютер. Никого из сотрудников банка не было.

Валентайн шел за Рики к столу с табличкой «Горный Мох». Телефон на этом столе яростно мигал лампочками всех четырех линий. Валентайн почувствовал, что в голове загудела сирена. Он обернулся, окинув зал взглядом. Кабинки тоже были пусты. Он заметил содержимое женской сумочки, разбросанное по полу. Помада, монеты, жвачка и карманный календарик.

«Черт!» — промелькнуло у него в мозгу.

Кто-то кашлянул, и Валентайн оглянулся. Из-за занавески позади стола Горного Мха вышел высокий неуклюжий человек. На его лицо была натянута черная лыжная шапка. Одет он был как пу́гало. Джинсы с продранными коленками, красная фланелевая рубашка заляпана грязью. В правой руке он держал «Магнум».

— Руки вверх, — скомандовало пу́гало.

Валентайн и Рики подняли руки.

— А где Роланд? — спросил Рики, сглотнув.

— Твой приятель?

— Ага.

— Да тут он.

Пу́гало щелкнуло пальцами, из-за занавески вышел Роланд Пью. Симпатичный паренек в праздничном костюме. Небось, счастливейший день в его жизни был, пока он сюда не пришел, подумал Валентайн. Пу́гало пихнуло Роланда вперед и указало на пол.

— На колени. И ты тоже, Клод.

Несколько секунд никто не шевелился. Пу́гало угрожающе помахало «Магнумом» перед их носами.

— Не заставляйте стрелять.

Все четверо опустились на пол.

Рики не мог оторвать взгляд от Роланда. Он впервые увидел этого парня, которого когда-то нянчил, выбитым из колеи. Роланд позвонил ему утром, сказал, что чек на лотерейный выигрыш прислали экспресс-почтой, что он хочет обналичить свою половину сегодня же и вечером отпраздновать это бутылочкой-другой пива.

— Вы, ребята, оказались в плохом месте… в плохое время, — сообщило им пу́гало. — Не надо было из кроватки утром вставать. Сидели бы дома, смотрели Опру.[31]

Пу́гало пыталось выглядеть крутым. По его лицу струился пот, и он остервенело вытирал лоб свободной рукой. Мать Рики, которая умерла молодой от рака яичников, говорила, что Господь иногда выводит людей на распутье. И дорожки всегда ясно видны: одна плохая, другая хорошая. И выбираешь ты сам. Пу́галу, очевидно, досталась не та дорожка, которую он хотел.

Круговая стальная дверь, ведшая в подвал, открылась, и в зал вошел второй грабитель в маске. Он был ниже ростом и толще. Его одежда была заляпана кровью. Он тащил по плиточному полу кожаную сумку, набитую до отказа деньгами.

— А это еще кто такие, мать вашу? — завопил коротышка. — Я же говорил, никого не впускать!

— Они долбили в дверь, — оправдывалось пу́гало.

— И что?

— Я боялся, что они вызовут полицию. По мобильнику.

— Какой же ты убогий, — разозлился коротышка.

Рики услышал странный звук. Это заговорил желудок Роланда. Сначала он хрюкал, потом кудахтал, потом заржал, как лошадь. Рики пожалел, что раньше не знал о таком таланте своего друга.

Рики поднял глаза. Окровавленный грабитель остановился посреди зала и теперь злобно пялился на Роланда, словно тот был его знакомым. Роланд смотрел на него, как будто и сам его знал.

— Эй, Бисли, — сказал Роланд. — Это ж надо, какая встреча.

— Я не Бисли, — огрызнулся коротышка. — Закрой пасть!

— Сколько лет прошло? Года два?

— Я сказал, заткнись.

И тут Роланд совершил самый отважный поступок, по мнению Рики. Он встал и сделал шаг вперед.

— Ты что… это же я, старина Роланд.

Бисли вытащил из кожаной сумки обрез и направил ствол в лицо Роланду.

— На колени, мать твою.

Роланд сделал еще шаг вперед.

— Дай нам выйти. Мы ж с тобой дружили сто лет.

— Заткнись, я сказал!

— Мы скажем полиции, что вы были в масках…

— Я сказал, заткнись, Роланд.

— И Клод то же самое скажет, — пообещал Роланд. — И Рики. И я уверен, мы убедим так же поступить этого человека. Ведь так, сэр?

— Конечно, — согласился Валентайн.

— Вы же в масках, — продолжал Роланд. — Мы вас не узнали.

— Закрой пасть, Роланд, — гаркнул на него Бисли. — Теперь уж пути назад нет.

Роланд помотал головой.

— Ты не можешь нас убить.

— Еще как могу, — ответил Бисли. Он отравлял воздух своим зловонным дыханием. — Все идет, как должно идти. И тут ничего не поделаешь. Хочешь, зови это природой, хочешь судьбой или Божьей волей. Так что — на колени. Давай, мать твою.

Роланд не послушался. Он вытянул руки вперед, моля о пощаде. Рики видел, что Бисли весь на нервах, и пытался угадать, что связывает его с Роландом. Может, они играли в одной баскетбольной команде в старших классах? Или по осени вместе охотились на оленей? Или просто встречались время от времени и глушили пиво? Дружба в этих краях — крепкая, обычно на всю жизнь.

— Я уже все решил, — ответил Бисли. — Это мой единственный шанс выбраться из задницы. Мне и нужно-то — чуток рая. — Он глянул на пу́гало, ожидая поддержки. — Верно, Ларри?

В глазах пу́гала сверкнула надежда, и он энергично закивал.

— Будем жрать чизбургеры в раю.

— Вот именно.

— Да ладно, Бис, — не унимался Роланд. — Мы с тобой уже нарушали закон. И этот раз ничем не отличается. Я ж тебя никогда не сдавал.

— На колени, — зарычал Бисли.

Рики понял, что всем им суждено погибнуть, и едва сдержался, чтобы не намочить штаны. Роланд стоял на своем, отказываясь опускаться на пол.

— Ты чертов трус, — сказал Роланд, хватаясь за последний шанс. — Значит, не будет мне больше гамбургеров! Закатов, киношек и стычек один на один за школой. И у меня никогда не будет детей из-за тебя.

Терпение Бисли лопнуло. Шагнув вперед, он ударил ногой Роланда между ног. Тот согнулся пополам, обхватив себя руками. Потом выпрямился, расправил плечи и показал Бисли язык.

— Пошел на хер, Бис.

Бисли упер ствол между глаз Роланда.

— Закрой глаза, — велел Бисли.

— Нет.

— Делай что говорят!

Роланд не слушался. Его глаза расширились и стали как два блюдца. Бисли отшатнулся, дрожа от злости.

— Уведи его, Ларри, — велел он пу́галу. — Всади ему пулю в башку. И можно будет валить отсюда.

— Я? — пискнул его напарник.

— Да, ты. Ты же их впустил.

— Но…

— Никаких «но». Делай что говорят.

Сжимая «Магнум» обеими руками, Ларри зажмурился и попытался проделать дыру в голове Роланда.

— Я… не могу…

— Я сказал, пристрели этого сукина сына.

— Не могу…

— Ну же!

Ларри открыл глаза.

— Я никогда не убивал, — хныкнул он.

— Новую жизнь хочешь? — закричал на него Бисли. — Чизбургеры в раю, помнишь?

— Ага…

— Тогда ради Бога, убери этого хрена!

Рука пу́гала перестала дрожать. «Магнум» застыл в тридцати сантиметрах от головы Роланда.

— Прости, парень, — прошептал Ларри.

Всё пошло не так, подумал Рики. Всё должно было кончиться хорошо, все бы стали богатыми. Таков был план. Но Бисли и пу́гало разве убедишь, кровожадные недоумки — что с них взять? Рики хотел сказать, что у него полно наличных и он будет рад поделиться, пусть только оставят беднягу в покое. От грохота выстрела Рики оцепенел.

Роланд мотнул головой назад. Рики ждал, что он сейчас рухнет. Но Роланд не рухнул. Упало пу́гало. В том месте, где под маской срослись его брови, образовалась дырка размером с монетку. Его глаза в обрамлении маски округлились от изумления.

Второй выстрел был не менее громким. После него дыра появилась в челюсти Бисли. Тот подскочил над плиточным полом. И мгновение висел так, вскинув ноги вверх, будто от конвульсии. Его обрез выплевывал пули и флуоресцентные вспышки. Грохнувшись на пол, он подпрыгнул, словно резиновый. Носки его ботинок дернулись несколько раз, и дух покинул тело Бисли. Противопожарные разбрызгиватели на потолке пронзительно засвистели, и через секунду помещение банка уже поливал унылый равномерный дождь.

17

Охранник Клод никак не мог подняться со скользкого пола. Его суставы ныли от артрита. Когда прогремел первый выстрел, он очнулся: словно в немом кино, вся жизнь мгновенно пролетела перед его глазами. Клод знал, как звучит выстрел «Магнума», — этот звучал иначе.

Охранник подошел к Бисли и пу́галу и проверил пульс. Оба были мертвы. На всякий случай он взял их оружие и положил его на стол Горного Мха. Как-то на рыбалке ему довелось поймать детеныша акулы. Когда Клод вытаскивал крючок, детеныш был уже мертв, но все же исхитрился куснуть его за руку. Так он узнал, что зло способно на многое.

Охранник глянул на Рики Смита и его пожилого спутника с пистолетом. Клод, хоть убей, не мог понять, откуда взялась эта пушка. Вот только что этот мужчина держал руки за головой — и вдруг выстрелил. Клод предполагал, что у грабителей под одеждой могли оказаться кевларовые жилеты, которые в наше время доступны каждому. Приятель Рики, видать, тоже догадался, поэтому засадил им по пуле в голову.

Но как он это сделал! Быстрый, как молния. Глаз верный. Такое только с практикой приходит. Видно, есть опыт. Клод почувствовал, что кто-то положил ему руку на плечо, и посмотрел на Рики Смита.

— А где Мох? — спросил Рики.

Клод указал на дверь, которая вела в подвал. Бисли уволок туда Мха и еще двоих работников банка пять минут назад. Потом раздался приглушенный звук выстрела.

— Они все там, — сказал охранник.

Горный Мох терял сознание, когда Валентайн и Рики Смит подошли к нему. Пол подвала заливала его темная кровь. Двое его сослуживцев рыдали как белуги. Валентайн вывел их из подвала, потом вернулся. Рики стоял на коленях рядом с Мхом.

— Привет, Рики, — слабо проговорил управляющий. — Давненько не виделись.

В ответ Рики выдавил что-то похожее на писк. По его щекам катились слезы, лицо стало мертвенно-бледным.

— Столкнулись с Бисли? — прошептал Мох.

— Он мертв, — наконец собрался с силами Рики. — Господин Валентайн его застрелил.

— А его приятель?

— Его господин Валентайн тоже уложил.

Мох посмотрел на Валентайна с одобрением.

— Перед тем как выстрелить в меня, Бисли говорил, будто его выгнали с острова большинством голосов, что-то такое. Вроде бы потому он и грабит банк. Ты что-нибудь понимаешь?

Рики сглотнул и покачал головой.

— Я тоже. — Мох моргнул, потом еще раз. Казалось, что какая-то часть его уже покинула тело. Дыхание стало поверхностным, грудь слегка впала, и Валентайн мысленно приготовился к тому, что должно случиться следом. Рики наклонился к нему.

— Что мне сделать? — спросил он. — Хотите, кому-нибудь позвоню?

Мох подумал и покачал головой.

— Времени уже нет, — прошептал он.

К тому моменту, когда приехала «скорая», Мох уже покинул этот мир. Медики заполнили подвал, а Валентайн и Рики с двумя банковскими служащими вернулись в зал. Разбрызгиватели на потолке отключились. Они нашли два сухих стула.

Через несколько минут прибыли десять полицейских Слиппери-Рока, обоих полов, гладиаторского телосложения, подтянутые и агрессивные, что, кажется, свойственно всем, кто проводит слишком много времени в спортивном зале.

Командовал ими амбал в звании сержанта — Род Гейлорд. Лет сорока пяти, весь в веснушках. Он вел себя так, словно впервые попал на место убийства. Валентайн наблюдал за тем, как он и его команда забрали оружие со стола Горного Мха, потом проверили трупы. Они затаптывали место преступления — впрочем, вряд ли кто-нибудь из них вообще понимал, что это значит. Гейлорд сгреб охранника и потащил его к выходу. Валентайн встал и направился к ним.

— А ну сядьте на место, — рявкнул Гейлорд, указав на стул.

— Но…

— Никаких «но». Я допрошу вас, когда буду готов.

— Мне нужно с вами поговорить, — настаивал Валентайн.

— Сказал же, сядьте, — отрезал сержант.

Гейлорд выглядел чертовски раздраженным. Как будто знал, что это — ключевой момент его карьеры, а он того и гляди все запорет. Валентайн достал из кармана «Глок», из которого застрелил грабителей, и протянул его сержанту.

— Я их пристрелил.

Гейлорд уставился на пистолет, как будто это был инопланетный младенец. Его веснушчатое лицо побагровело.

— Я думал, вы их убили, — сказал он охраннику.

— Нет, сэр, — ответил Клод. — Это сделал господин Валентайн.

Гейлорд повернул пистолет на ладони.

— У вас есть на него разрешение, сэр? — спросил он у Валентайна.

Валентайн достал лицензию из бумажника и передал сержанту. Он ходил на стрельбище дважды в неделю и тренировался выхватывать пистолет из кобуры на лодыжке, надеясь, что это мастерство ему никогда не пригодится.

— Неплохо постреляли, — похвалил Гейлорд.

— Повезло чуток.

— Две пули — два трупа. При чем же здесь везение? Что привело вас в Слиппери-Рок?

В дверь банка уже барабанила съемочная группа телевизионщиков. Сержант отмахнулся от них. Говорить Гейлорду, что он приехал сюда по работе, бессмысленно. Это его город, и сержант обидится, что Валентайн не пришел сначала к нему. Поэтому он соврал ему так же, как Полли.

— Я полицейский в отставке. Пишу мемуары.

— Да вы что! Издателя нашли?

Такого поворота Валентайн не ожидал.

— Пока нет.

— Мне нужно допросить Клода, потом вам несколько вопросов задать. Посидите тут, хорошо?

Сержант произнес последние слова с улыбкой, но в его тоне улыбки не было. Валентайн покорно пересек зал и плюхнулся на указанный стул.

Молясь, чтобы на трассе не было полицейских, Полли вдавила в пол педаль газа своей «Акуры». Этим утром ее жизнь, похоже, возвращалась на круги своя. У нее появился новый парень, карьера в агентстве недвижимости «XXI век» пошла на лад. Она потратила немало времени, чтобы почувствовать себя по-настоящему независимой, не только материально, но и в мыслях. И один телефонный звонок все уничтожил.

Полли вела переговоры с клиентом, когда позвонила мать. После выхода на пенсию заняться матери было нечем, и она звонила Полли от скуки, придумывая неотложные дела, чтобы подманить дочь к телефону. Полли это начинало действовать на нервы. Она выхватила трубку у своей помощницы.

— Что еще?

— Ты новости слышала? — спросила ее мать.

Это привело Полли в настоящее бешенство. Попробуй сделать карьеру в продаже недвижимости, если мать опекает тебя, как малое дитя.

— Послушай, мама, — начала она ледяным голосом. — Неужели это не может подождать до вечера? Я на переговорах. Они уже готовы подписать…

— Твой бывший муж сегодня был в банке во время ограбления. Там было два бандита. И их застрелили. Я подумала, тебе будет интересно.

— Рики? Во время ограбления банка? Ты уверена?

— Да, детка. Целый день по радио и телевизору передают. Один из грабителей убил Мха. Ладно, не буду тебя задерживать.

— Рики цел?

— Да, солнышко. Рики в порядке.

Полли повесила трубку и приложила руку к губам. Ощущение было такое, словно ей сообщили, что один из ее братьев чуть не умер. Однако речь-то шла не о брате, а о ее никчемном бывшем муже. Но она все равно разрыдалась.

Узкая лента двухполосного шоссе расплылась у нее перед глазами. Полли вытерла слезы и прибавила газу. «Если очень долго падать, можно выбраться наверх». Так называлась одна забавная книжка, которую она как-то подарила Рики на день рождения. Он смеялся, когда она грозилась вставить ее в рамку и повесить над камином. Да, у них случались и приятные моменты. Но плохие их заслонили.

Полли объехала школу и заметила Макса Букбайндера, игравшего в баскетбол с парнями лет на двадцать его моложе. Макс вел мяч легко и непринужденно, перебрасывал его из одной руки в другую, между ног за спину. Она и не подозревала, что он способен такое выделывать. Он сделал ложный рывок на несложный двухочковый бросок, потом отдал мяч молодым товарищам по команде.

Полли припарковалась на стоянке, нашла проем в ограде и направилась к площадкам. Правый каблук провалился в землю, лодыжку свело. Земля в их краях походила на зыбучий песок. Она сняла туфли, сунула их в сумочку и пошла дальше в одних чулках.

Макс Букбайндер, бывший директор школы Слиппери-Рока, превратившийся в учителя физкультуры, отошел в сторону. У Полли остались приятные воспоминания об их кратком романе, перетекшем в дружбу, которая нравилась ей еще больше. На вечеринке по поводу выхода на пенсию он сообщил всем, что мечтает работать учителем физкультуры, потому что тогда дети будут его слушаться. Макс стянул с головы кепку. Несколько легких прядей волос торчало вверх. Поцеловав Полли в щеку, он сказал:

— Ну, как жизнь?

— Лучше. У тебя как?

— Потрясающе. Опять начал бегать. Каждое утро по две мили. — Он ударил себя по груди, как орангутан. — Чувствую себя мальчишкой.

— Поговорить надо.

— Что стряслось?

Полли поняла, что новостей он не слышал.

— Сегодня на Республиканский национальный банк напали грабители. Мой бывший там оказался. Грабители застрелили Мха, а потом их самих кто-то уложил.

Букбайндер посмотрел на нее недоверчиво.

— Мха убили, — повторила Полли.

Букбайндер закрыл лицо кепкой. Он тридцать лет проработал учителем и директором. Полгорода училось в школе на его глазах. Надев кепку, Макс повернулся к мальчишкам, бросавшим мяч в корзину, и издал дикий вопль.

— Ребята, я тут.

Букбайндер проводил Полли до машины. У ограды она оперлась на его руку, вытерла ноги и обулась.

— Когда услышала об этом, расплакалась, — призналась она.

— Из-за Мха?

— Нет. То есть да, я плакала из-за Мха. Но и из-за Рики. Представила, что его могли убить, — у меня чуть сердце не остановилось. Не понимаю.

— Чего не понимаешь?

— Ведь я его ненавижу.

— Вы же были женаты, ты его тогда любила, — напомнил Макс. — У вас общее прошлое. Вы жили вместе, у вас был один, только вам понятный язык. Как у всех женатых пар. Тебе этого не хватает.

— Откуда ты знаешь? Я тебе никогда…

— И не надо. Сам женат был.

— Значит, я по-прежнему люблю его?

— Ты так говоришь, как будто это проклятие.

— Господи, да ты даже не представляешь, как мы жили.

Мимо пронесся кабриолет «Мустанг», набитый подростками. Букбайндер перегнулся через ограду и выкрикнул имя одного из них. Машина моментально перешла на черепашью скорость. На вечеринке по поводу выхода на пенсию Макс произнес речь и прекрасно закончил ее. Дети — это само подтверждение жизни. Находясь рядом с ними, он чувствовал, что надежду не так легко погасить, а мечты невозможно отбросить.

— Что собираешься делать? — спросил Букбайндер, обернувшись к Полли.

— Честно говоря, не знаю.

— Не похоже на тебя, Полли.

— Правда, ума ни приложу.

Букбайндер сунул руки в карманы и уставился в землю.

— Вот что, Полли. Я давно знаю Рики. Он не так плох, как ты пытаешься представить.

— Рики не плох?

— Именно.

— Ох, Макс, — воскликнула она. — Перестань!

18

Джерри Валентайн вернулся в «люкс» Текса Снайдера в четыре часа. Он успел принять душ и побриться. В кармане его пиджака лежали деньги, которые Текс дал ему для приятной дружеской игры.

Текс все устроил. Дал на лапу кому надо в гостинице, чтобы к нему в номер принесли настоящий карточный стол, заказал самое дорогое спиртное, кубинские сигары, повсюду стояли миски с орехами и чипсами. Он превратил свой «люкс» в мужской клуб — и все ради того, чтобы надуть Кингмана, трейлерного магната.

Когда приехал Джерри, Кингман уже накачался виски. Уроженец Чикаго, он был невысок ростом, тучен, обладал дурным характером и сотней миллионов долларов. Он развалился на диване так, что больше ни для кого не осталось места. Джерри представился, Кингман буркнул что-то нечленораздельное в ответ.

Трое других игроков вплыли в номер и представились. Билл, Боб и Фил. Никаких фамилий. Джерри предположил, что и они — «приятели» Текса.

Все расселись за карточным столом, и Текс предложил сыграть в техасский холдем, самую популярную разновидность покера в мире. По телевизору часто показывают турниры техасского холдема, в которых игроки «открывают» карты перед камерой. В результате миллионы зрителей пребывают в уверенности, что умеют играть. У профессионалов для таких новичков есть свое название. Лохи.

Кингман определенно принадлежал к категории лохов. Он озвучивал шансы после каждого кона и говорил игрокам, что они блефуют, когда у него возникало такое подозрение. Всякий раз Билл, Боб и Фил поддакивали ему, окончательно убедив Джерри в том, что они подставные. Кингман не расставался со стаканом. В покере он не понимал ничего.

Первый час Джерри играл сдержанно. Текс велел ему по большей части пасовать, потому что он будет нужен «в игре» позднее, когда Кингмана поведут на заклание и они вдвоем его «сделают».

Схема Текса была проще пареной репы. После раздачи Текс даст Джерри заранее оговоренный знак. Достанет сигару из коробки, но прикуривать не станет. Только пожует ее немного.

Это будет сигналом для Джерри поднимать ставку, потому что у Текса убойная комбинация, которой он наверняка побьет Кингмана. Несколько раз повысив ставку, Джерри спасует, и Текс поддастся Кингману.

Шулеры называют это «сыграть высокую». Отец рассказывал Джерри, что многие ведущие игроки в мире пользуются этим приемом, чтобы облапошить лохов. Обманчиво здесь то, что поднимающий ставку никогда не знает, что́ на руках у партнера. Он просто делает то, что ему говорят.

Но Джерри знал еще кое-что. Игра в высокую не всегда надежна. В техасском холдеме три этапа — флоп, торн и ривер. Лох может вытащить удачную карту на ривере и выиграть все деньги. Это часто случается.

Но почему-то Джерри казалось, что Текс такого не допустит.

Через час официант принес в номер гамбургеры и молочные коктейли. Джерри не стал бы кормить миллионера таким мусором, но Кингман набросился на еду, словно она была последней в его жизни. Текс, очевидно, неплохо подготовился к встрече.

В номере было две ванные. Пока Билл, Боб и Фил по очереди ходили в одну, Джерри отправился в спальню Текса, где была вторая. Но дверь в ванную оказалась запертой. Изнутри доносилось тихое пиканье. Джерри прильнул ухом к двери. Звук показался ему знакомым. Слуховой аппарат. Многие жители его района во Флориде пользовались такими. Когда батарейка в них садится, они издают такой писк.

Улыбаясь, Джерри отстранился от двери. У Текса слуховой аппарат. Вот почему он так уверен, что сделает Кингмана. Текс не просто высокую играет. Он еще играет подглядку.

Подглядка — самое старое мошенничество, известное шулерам. Спрятавшийся сообщник подглядывает в карты игрока и тайно сообщает о них другим. Иногда подглядка — это дыра в стене или человек, смотрящий в окно с помощь бинокля. До того как шулерскую банду выгнали из Лас-Вегаса, такое непременно случалось во всяком помещении для карточных игр. И у тех, кто по сию пору организует приватные игры, это любимый прием.

Текс вышел из ванной, заправляя рубашку.

— Батарейки заменил? — спросил Джерри.

— Тише ты. Сколько у тебя осталось?

— Двадцать пять штук.

— Хорошо. Продолжай.

Джерри глянул в дверной проем, который вел в комнату, где располагались игроки. Кингман стоял в дальнем конце и болтал с Филом. Он пренебрежительно цедил слова. Штаны его были испачканы кетчупом. Все деньги в мире не смогли бы помешать ему выставить себя полным ослом.

— Почему ты не играешь с ним по-нормальному? — спросил Джерри вполголоса.

— Думаешь, сработает?

— Он лох.

— Иногда лохам везет, — заметил Текс, уходя.

Джерри вошел в ванную и запер дверь. Опустив сиденье, он включил мобильный и сел. Внутри все напряглось. Джерри потер переносицу двумя пальцами. Текс — один из лучших картежников в мире. Ему не нужно мошенничать с Кингманом. Он может обыграть его в девяноста девяти случаях из ста. Но именно этого одного ненадежного случая Текс и боялся. Все это выглядело подозрительно.

Джерри обдумал, как объяснит Иоланде, почему не звонил. Они заключили соглашение насчет телефонных звонков. Она придет в бешенство, что Джерри его нарушил. Он начал набирать домашний номер, когда телефон чирикнул, что пришло сообщение.

Джерри вошел в ящик голосовой почты. Сообщение от Иоланды пришло в два. Он ощутил, как загорелись щеки, словно его уже застукали. Они не ссорились с тех пор, как родилась дочка. Лучшие два месяца в его жизни.

«Джерри, привет, ты где? — спрашивала жена. — Понимаю, ты занят и все такое, но я соскучилась. — Джерри ощутил, как напряжение уходит. Иоланда не злилась. — А еще, — продолжала она, — тут есть человечек, который по тебе скучает и хочет с тобой поговорить. Подожди минутку».

Он слушал, как она говорит что-то неразборчиво. Потом раздался смех его дочери, который он сразу узнал. Жена поднесла трубку к Лоис и щекотала ей пяточки. От этого малышка всегда смеялась. Джерри уставился в пол ванной, представив свою дочь. Она смеялась еще несколько секунд. Потом Иоланда снова взяла трубку.

«Это что-то, да? Всего минуту назад она рыдала во весь голос. Потом я сказала, что буду звонить папуле, и она начала улыбаться. Просто хотела сказать, что мы думаем о тебе и ждем тебя скорее домой. Правда, солнышко?»

Дочка усмехнулась. Джерри решил, что теперь Иоланда щекочет ее животик — еще одно слабое место. Жена попрощалась с ним, и в трубке наступила тишина.

Стук в дверь вернул его на землю. Джерри приоткрыл ее и увидел взволнованного Текса.

— Ты там провалился что ли? — спросил старый шулер.

— Что случилось?

— Мы начали. Пора устроить Кингману зачистку.

— Надо поговорить.

— Потом нельзя?

— Нет.

Джерри закрыл дверь. Он положил телефон на раковину, открыл холодную воду и плеснул в лицо. Потом критически посмотрел на себя в зеркало. Месяц назад он летал в Атлантик-Сити, чтобы поговорить с их семейным священником, отцом Томом. Провел четыре часа в исповедальне, каясь в грехах и пытаясь очистить душу. Слушая, как признания льются из его собственного рта, Джерри понимал, что ничего сложнее ему в жизни делать не доводилось. Но оно того стоило.

Он сунул мобильник в карман и вышел. Текс нервно переминался с ноги на ногу. В углах его губ собралась слюна. Зрачки были расширены.

— Ну, что стряслось? — спросил он тихо.

— Я выхожу из сделки, — ответил Джерри.

— Что за бред?

— Что слышал. Пусть вон Фил продолжает. Или Боб. Или Билл.

— Да у них кишка тонка. Сдрейфят.

— Ничем не могу помочь.

— Но мы ж договорились.

Джерри вытащил из кармана пиджака деньги, которые Текс выдал ему, и сунул в его морщинистую руку.

— Кингман тупица. Обыграй его по-честному.

— Ну не умеет он играть. Ты-то чего так беспокоишься, парень?

— Да это ж как у ребенка красть.

— И?

Джерри передернуло. Слава Богу, он не пошел дальше. Тут уж пути назад не было бы. Джерри пошел прочь. Текс схватил его за руку.

— Ты меня бросаешь?

— Называй как хочешь.

— Да в Техасе ребята дерутся, чтобы в такое дело попасть.

— Мы не в Техасе.

Текс стиснул зубы. Они были кривыми и желтыми от многолетнего курения.

— Ты совершаешь большую ошибку, Джерри, — процедил он. — Даю тебе шанс еще раз подумать. Иди в комнату и помоги мне забрать деньги у Кингмана. Я отдам тебе пятьдесят тысяч, когда закончим. И тогда возвращайся к своей жизни, а я вернусь к своей. Что скажешь?

Текс улыбался так, словно мир стал бы лучше, если бы Джерри посмотрел на него глазами Текса. Он был лжецом с головы до ног. Джерри вдруг почувствовал, как он ему неприятен.

— Я лучше стал бы собакой на кухне корейского ресторана, — ответил Джерри.

В лифте осознание всего значения содеянного ударило Джерри по голове, как лопатой. Этими пятьюдесятью тысячами он расплатился бы с кредиторами. Он задолжал немало, а доходы были скромны. Пятьдесят тысяч решили бы проблему всех долгов. Лифт остановился и открыл дверцы. Выйдя, Джерри решил подняться обратно. Кингману этот проигрыш беды не принесет. Так в чем же преступление?

Запикал телефон. Он вытащил его из кармана. Сообщение Иоланды все еще лежало в ящике голосовой почты. Джерри нажал «прослушать», приложил телефон к уху и послушал смех дочери. Когда-нибудь он будет влиять на нее так же, как она влияет на него сейчас. Думать об этом было страшно. И Джерри направился в свой номер, зная, что принял верное решение.

19

Ответы Тони Валентайна сержанту Родни Гейлорду не нравились. Наверное, сработало шестое чувство хорошего полицейского. Но поскольку он не мог понять, что именно ему не нравится, то держал свои мысли при себе, опасаясь показаться идиотом.

Этого Гейлорд боялся больше всего — выглядеть глупо. Когда-то он принимал стероиды, чтобы нарастить мускулатуру, отчего стал вспыльчивым, и коллеги придумали ему обидную кличку. Они называли его «бомба замедленного действия». Гейлорд служил в полиции всю жизнь и гордился тем, как блюдет порядок в Слиппери-Роке. Он заслуживал лучшего, по крайней мере по его мнению.

Часы показывали почти пять. Гейлорд стоял у стола и печатал отчет об ограблении банка. Тони Валентайн сидел на стуле рядом и дул на чашку кофе. Так ведь весь кофеин можно сдуть. Гейлорд перечитал отчет, не вынимая его из пишущей машинки, чтобы разобраться в своих подозрениях. Что-то не вписывалось в общую картину. Валентайн рассказал ему не всю правду. В Слиппери-Рок заглядывали туристы, но обычно это были ребята из Атланты и Чарлстона, их манили антикварные магазины или прогулки в горы. Из Флориды редко кто приезжал. И Гейлорд никак не мог поверить, что Валентайн явился сюда писать мемуары.

— Поговорим о Мхе, — сказал сержант, выключив машинку.

Валентайн отпил кофе.

— Я уже рассказал вам все.

— Знаю, знаю. Но что-то меня смущает. Вы говорите, Мох сказал вам, что Бисли сказал ему, будто его выгнали с острова большинством голосов. И по мнению Мха, это стало причиной того, что Бисли пытался ограбить банк. Что, по-вашему, это означает — «выгнали с острова большинством голосов»?

— Это из телевизионного шоу, — ответил Валентайн.

— Это вам Мох сказал?

— Нет. Сам вспомнил недавно.

— И из какого же шоу?

— «Последний герой».

Гейлорд почувствовал, как вспыхнуло лицо. Каждый вечер добросовестно смотрел в ящик и «Последнего героя» видел миллион раз. Обычно при этом он сжимал в руке бутылку пива и пялился на симпатичных участниц в бикини, которые оказывались соперницами.

— И о чем, по-вашему, говорил Бисли? — спросил сержант.

— Мне думается, о том, что его турнули из какой-то компании и он рассвирепел.

Гейлорд заглянул в свои записи. Чуть раньше он задал Рику Смиту такой же вопрос. И получил такой же ответ. Интересно, он когда-нибудь сможет понять истинные причины таких вот совпадений? Краем глаза сержант заметил, что Валентайн ерзает на стуле от нетерпения.

— Да, да, скоро закончим, — заверил Гейлорд. — Мне еще одно покоя не дает.

— Что же?

— И Ларри, и Бисли держали оружие в руке. Но так и не выстрелили. Вы стояли на коленях, они в полный рост. Но вам удалось попасть им обоим в лицо. Вы что, циркач?

— Нет.

— Так как же вы это объясните?

— Я был в отчаянии.

— И все?

— Ну и повезло еще.

Гейлорд пристально посмотрел на Валентайна. Не тянуло это на правду. Ну еще в одного случайно застреленного грабителя он бы поверил, но в двух… Вероятность такого события совершенно ничтожна.

— Еще кофе хотите? — спросил сержант, подойдя к двери.

— Вы же сказали, я могу идти, — удивился Валентайн.

— Надо кое-что проверить, — ответил Гейлорд.

Гейлорд захлопнул за собой дверь. Он не мог стоять подолгу — спина начинала болеть. Сержант принялся мерить шагами коридор. Он понимал, что Валентайн начинает раздражаться, по крайней мере ведет себя тревожно. Если давить на него слишком явно, пружина может выстрелить прямо в лицо Гейлорда.

Может, Валентайну и впрямь повезло. Сержант начал склоняться к этой версии, поскольку ничего, кроме интуитивных подозрений, у него не было. Факт в том, что Валентайн остановил грабителей. Подвиг совершил. В результате которого малыш Роланда не останется без отца, Клод сможет наслаждаться стриптизом до конца жизни, а Рики Смит утвердится в звании самого везучего человека Слиппери-Рока. Благополучный конец — не подкопаешься.

В конце коридора был конференц-зал, а в нем — кофейный автомат. Сержант выудил из кармана два четвертака и вошел в зал. Там два его помощника уплетали гигантские сэндвичи и пялились в телевизор, стоявший на столе. Гейлорд посмотрел на черно-белое изображение на экране.

— Что смотрите?

— Запись ограбления в банке, — ответил один из полицейских.

Не сказав ни слова, сержант подвинул к ним стул. На экране двое грабителей в масках наставили оружие на Рики, Роланда, Валентайна и охранника, которые стояли на коленях. Изображение было нечетким и без звука. К тому же камера стояла под неудачным углом. Поэтому Валентайн попадал в кадр только частично.

Ситуация была очень напряженная. Грабители кричали на заложников, потом друг на друга. И вдруг, ни с того ни с сего оба оказались на полу с пулей в голове.

— Прокрути еще раз, — велел Гейлорд.

Один из полицейских перемотал пленку и прокрутил ту же сцену. Все произошло удивительно быстро. Только что были два грабителя, и вот уже — ни одного.

— Сержант, вам надо взять его к нам, — съязвил второй полицейский. — Он же стреляет, как Нолан Райан[32] подает.

Гейлорд велел ему прокрутить пленку в третий раз, глядя на часы на руке. По его не слишком научным расчетам, Валентайн выхватил пистолет из кобуры на лодыжке и пристрелил двух грабителей за две секунды, даже чуть быстрее. У него внутри все похолодело. Он был готов поставить всю зарплату на то, что ни один американский отставной полицейский не способен так орудовать пистолетом.

Вернувшись в кабинет, сержант застал Валентайна за чтением газеты, найденной среди мусора. Гейлорд похлопал его по плечу. Валентайн бросил газету в корзину для бумаг и встал.

— Вы можете идти, — сказал сержант. — Вероятно, мне захочется побеседовать с вами еще, поэтому прошу вас не покидать город до конца расследования. — Валентайн направился к двери. — Послушайте моего совета и не ищите неприятностей на свою голову, — не выдержал Гейлорд.

Валентайн остановился и обеспокоенно посмотрел на него.

— Это совет или предупреждение?

— Уж сами решайте.

20

Валентайн спустился к стойке дежурного, полагая, что там его дожидается Рики Смит. Тот обещал подвезти его до дома. Но дежурная протянула ему записку.

Привет, господин Валентайн!

Простите, что бросил вас одного, но мне надо домой.

Вас помощник сержанта подбросит, если хотите.

Спасибо, что спасли мне жизнь.

Рики.

Валентайн скомкал листок и бросил его в мусорную корзину. Он ему жизнь спас, а этот парень не может подождать немного, чтобы отвезти спасителя домой. Вот тебе и благодарность! Через стеклянные двери Валентайн заметил солнечные лучи, пробивавшиеся из-за тучи. Наконец-то хоть какой-то намек на нормальную погоду. Он спросил дежурную, далеко ли до его нового дома.

— Мили две, если напрямик, — ответила она.

— А если нет?

Дежурная показала, куда идти. Валентайн вышел на улицу. День клонился к вечеру, воздух был чист и свеж. Он пересек улицу и пошел по тротуару в сторону города. Двигался Тони не спеша. В такую погоду хочется гулять, и с каждым шагом он чувствовал, как успокаивается.

Он шел, сунув руки в карманы, и думал о Бисли и пу́гале. За всю жизнь Валентайн убил семерых, включая этих двоих. И каждый раз в нем образовывалась незримая рана, которая очень долго заживала. Большинство его знакомых полицейских не чувствовали никаких угрызений совести, пристрелив кого-нибудь. Валентайн так не мог. Теперь он будет долго думать о Бисли и Ларри, изводя себя вопросом, нельзя ли было решить дело иначе.

Он прошел уже с милю, когда рядом с ним притормозил пикап. Валентайн услышал, как машина замедляет ход, и остановился. Потом посмотрел на водителя. Это была женщина средних лет, с волосами, убранными в пучок. Она уставилась на него встревоженно, и он узнал ее. Она подавала напитки в кафетерии и знала, что Рики любит фанту.

— Здравствуйте, — приветствовал ее Валентайн.

Она не сводила с него взгляд, словно остолбенев.

— Могу я вам помочь? — спросил он.

От ее дыхания стекло дверцы запотело. Женщина покачала головой.

— Хотите мне что-то сказать?

Она глянула в зеркало, чтобы проверить, не идет ли кто сзади, и опустила стекло.

— Город у нас маленький, — произнесла женщина, словно проклятие.

— Мне грозит опасность?

Она медлила.

— Ехали бы вы отсюда. Вам же лучше будет.

— Мне грозит опасность? — повторил Валентайн.

— Больше ничего сказать не могу.

— Послушайте, нам с вами по пути. Не подкинете меня?

Она задумалась. У нее было доброе лицо. Ему вспомнилась ее непринужденная беседа с Рики этим утром. Валентайн шагнул на дорогу, решив, что она все ему расскажет, если он сядет в машину. Женщина покачала головой, и пикап резко рванул с места. Стоя на месте, Валентайн озяб, поэтому, не теряя времени, пошел дальше.

Одно из проклятий пенсионеров — стремление копаться в детских воспоминаниях. Валентайн вычитал это в журнале, издаваемом ААП.[33] По утверждению автора статьи, пожилые люди тратят слишком много времени на размышления о том, что с ними происходило в детстве. Это капкан, в который легко попасть, учитывая бездну свободного времени, которым располагают пенсионеры. Журналист предлагал им обзавестись хобби, например, коллекционировать марки.

Статья не на шутку разъярила Валентайна. После переезда во Флориду он часто думал о детстве и пришел к выводу, что такие воспоминания — еще одна естественная стадия жизни. Человек стареет, жизнь его течет медленнее, и тогда он оглядывается назад, на свое прошлое. И никакой это не капкан. Нет тут ничего дурного.

Валентайн часто вспоминал отца. Доминик Валентайн был пьяницей и бил жену. Когда Валентайну исполнилось восемнадцать лет, он вышвырнул отца из дома. С тех пор они не ладили. Но теперь, думая о нем, Валентайн вспоминал его честность. Отец не понимал, как можно украсть или взять то, что тебе не принадлежит. Он и сына научил этому. И Валентайн был ему благодарен.

Он остановился. Впереди показался Слиппери-Рок. Валентайн шагнул в лес, начинавшийся сразу за обочиной, и встал под сенью огромного дуба. Выудил из кармана пачку леденцов и бросил один в рот.

Некоторое время он наблюдал за потоком машин, идущих в город и из города. Днем он казался не таким плотным, как ночью. Валентайн попытался прикинуть, сколько людей живет в этом городке. Тысяч девять? Наверное, меньше. Атлантик-Сити, в котором он родился и вырос, город небольшой. Его мать часто говорила, что сплетни там — местная валюта; все всё про всех знают, как в деревне. Слиппери-Рок вряд ли в этом отличается от других городков такого размера.

Мысли Валентайна переключились на Рики Смита. На нем все в городе помешались. Вот та женщина из кафетерия помнила, какую он любит газировку. И Рики тут всех знает. Он приметил велосипед Роланда Пью у банка.

«Город у нас маленький».

Что же пыталась сказать ему та женщина в пикапе? Что все здесь каким-то загадочным образом связаны с Рики? Бред какой-то. Но она выглядела по-настоящему напуганной.

Валентайн прислонился головой к дереву, почувствовал шеей холодную кору и закрыл глаза. Ему показалось, что он падает в бездонную яму, и он схватился руками за дуб. На протяжении всей жизни у него бывали прозрения — такие странные мгновения, когда мозг вдруг видел истину там, где до той поры все оставалось в тумане. И вот теперь такое прозрение опять снизошло на Тони. Полоса удач Рики представилась ему в совершенно ином свете. Для стороннего наблюдателя то обстоятельство, что Рики выиграл в лотерею, заполучил возможность поехать на Гавайи и угадал лошадей на скачках, — это просто чудо. Но местные жители не увидели тут никакого чуда. Они не создали ажиотажа вокруг него, а приняли победы Рики как факт. В любом другом месте ему под ноги бросали бы пальмовые ветви, к нему бы относились как к святому.

А здесь — нет. Сколько раз Валентайн видел, как люди подходят на улице к Рики, хлопают по спине и говорят: «Ну ты подумай, как тебе везет, парень!»

Но почему?

На ум приходил всего лишь один разумный ответ. Местные знали о Рики то, чего не знал Валентайн. Они в курсе того, что происходит.

«Город у нас маленький».

Валентайн открыл глаза и понял, что близок к верному ответу. Ключ к головоломке находится здесь, в Слиппери-Рок. Валентайн вышел из леса исполненный решимости найти этот ключ.

21

Джерри решил, что ему пора уезжать из Галфпорта. Он сделал все, как велел отец, и с Тексом Снайдером поговорил. Кончилось это, правда, не очень хорошо, но тут уж ничего не поделаешь.

Джерри покинул «Холидей Инн» в начале седьмого. За весь день он так толком и не поел и теперь посматривал на сверкающую неоновую вывеску ресторана через дорогу от казино. «Лучшие стейки Юга». Джерри не отказался бы от большого сочного куска мяса, даже несмотря на то, что отец, конечно, не обрадуется, когда увидит, сколько за это снято с кредитки. Ну и ладно.

Джерри выбрал огромный стейк на косточке с картофельными оладьями и стручковой фасолью, политой сливочным маслом. Мясо замариновали в чем-то таком, что, наверное, вызовет рак желудка лет через десять. Но Джерри это не волновало. Сегодня он пересек очень важную черту в своей жизни. Ушел от соблазна. Это стоило отметить.

После еды его стало клонить в сон. Он заказал двойной эспрессо. За руль Джерри сел в четверть восьмого, сна уже не было ни в одном глазу. Он заказал себе номер в гостинице Хаттисберга и планировал встать рано утром и успеть на рейс до Атланты, а оттуда — до Тампы.

Джерри доехал до обветшалой пристани и свернул на Сорок девятое шоссе. Огни пристани медленно гасли в зеркале заднего вида. Он слышал, что Дональд Трамп интересовался этой гаванью, но потом передумал. По мнению Джерри, все дело было в том, что великому Дональду не нравится, как в Миссисипи ведется казиношный бизнес. У штата проснулась совесть, и он установил предел ставок для местных. Пятьсот долларов за два часа — таков был максимум. Закон был принят в ответ на увеличение числа банкротств и очень помог. Джерри счел его разумным — он удерживал людей в рамках здравого смысла.

Ограничение на скорость составляло шестьдесят пять миль в час. С милю по окраинам Галфпорта он ехал даже медленнее. Еще одним плюсом было то, что штат отдавал доходы от казино школам и социальным службам. Как и в индейских резервациях, деньги шли на благое дело. И это Джерри тоже импонировало.

Спустя час он выехал из города. У церковной лавки дорога делала поворот и Джерри заметил патрульную машину, спрятавшуюся в тени двух ресторанов. Через несколько миль в машину проник запах свежесрубленной сосны. Фары осветили лесопилку. Вдоль обочины лежали бревна, подготовленные к обработке: их превращали в брус. Джерри глубоко вдохнул приятный сосновый аромат.

Сзади мигнули фары. Это был джип, нарушавший все ограничения скорости. Джерри перестроился на правую полосу. Джип последовал за ним и сократил дистанцию. Дальний свет его фар слепил глаза, и Джерри повернул зеркало вниз. Ему показалось, что джип едет слишком близко, и он дал по газам.

Джерри оторвался, но джип нагнал его. И где эти патрульные, черт бы их побрал, когда они так нужны? Прогремел выстрел. Сверкнула вспышка. Машина Джерри дернулась в сторону. Левая задняя шина разлетелась в клочья. Джерри ударил по тормозам и увидел, как джип вильнул, чтобы не столкнуться с ним. Он прибавил газа и услышал второй выстрел. В джипе кто-то выматерился.

На этот раз он вдавил педаль тормоза в пол. Машина с визгом проехала еще сотню метров, потом остановилась. Джип не мог затормозить так быстро, не рискуя перевернуться. Он проскочил мимо Джерри, замедлил ход и резко повернул обратно.

Джерри огляделся. Самый центр миссисипской глуши. По одну сторону дороги — пустое поле. По другую — тянулись кучи бревен. Он пересек разделительную черту, две полосы встречного движения и поискал просвета между бревнами, в который мог бы проскочить на своей машине. Позади гоготали трое мужчин. Смеялись они по-доброму.

Наконец Джерри нашел просвет и въехал в него. Машина прошла едва-едва. Тут его осенило. Ударив по тормозам, он включил заднюю передачу, открыл дверцу, выпрыгнул и дал деру. Машина покатилась назад и стукнулась о джип.

— Черт, — воскликнул кто-то.

— Уходит, — прокричал второй.

— На своих двоих, — завопил третий.

Джерри несся по коридору между штабелями бревен. В просветы между ними он видел своих преследователей, бежавших с другой стороны. У каждого был пивной живот, помповое ружье, и волосы, убранные в хвост. Куда ушли времена, когда длинноволосые мужчины выступали за мир, любовь и терпимость? Джерри увидел, как один из них остановился, прицелился и выстрелил. Пуля просвистела над его головой.

Впереди показался проход между штабелями. Он был обречен: эти ребята сейчас выбегут оттуда и пристрелят его. Джерри не мог в такое поверить. Только-только он взял себя в руки, и вдруг придется отдать Богу душу.

Ему на глаза попался бело-зеленый знак. Он стоял рядом со штабелем. Буквы сияли в лунном свете: «Опасно! Не трогать!»

— Вон там проход, — крикнул один.

— Он мой, — гаркнул второй.

— Нет, мой!

Джерри показалось, что у него на ногах выросли крылья. Он добежал до знака раньше, чем его преследователи выскочили из-за бревен. Шаря в темноте в поисках того, что запрещал трогать знак, Джерри нащупал металлическую ручку. Он схватился за нее и посмотрел в щель между бревнами на троих мужчин, больше похожих на шкафы. Они стояли и ухмылялись, словно загнали в ловушку кролика, а не себе подобного.

Джерри с силой дернул ручку. Металлические тросы выпустили пятнадцатиметровые бревна, и те с грохотом покатились. Один из преследователей завопил.

Джерри застыл как парализованный. Он увидел, как двоих накрыло бревнами. Третий сорвался с места и уже почти добежал до шоссе, когда бревна догнали его. Его сбило с ног, как кеглю в боулинге, протащило вперед и придавило.

Бревна раскатились по дороге. Джерри подождал, пока они остановятся. Потом подошел к первым двоим мужчинам. Оба умерли с выражением удивления на лицах. Джерри пытался ощутить радость по поводу их гибели, но это ему не удалось. Он хотел только выбраться из этой заварухи. Но не убивать их. Просто так получилось.

Джерри подошел к третьему, который лежал посреди дороги. В нем еще теплилась жизнь. Он по-прежнему сжимал в руке ружье. Джерри отбросил его ногой.

— Ты… — простонал умирающий.

— Кто вас послал?

— …скоро…

— Говори.

— …умрешь…

Он закрыл глаза. Джерри понял, что и этот отправился в иной мир. Сильный ветер с залива внезапно стих. Время как будто застыло. Джерри посмотрел в лицо покойного. Потом отошел на обочину и выплеснул весь свой ужин.

По дороге домой на Тони обрушился ливень. На ходу стаскивая одежду, он отправился прямиком в ванную.

Через десять минут Валентайн вышел с ощущением свежести. В холодильнике отыскал недоеденный накануне сэндвич и банку диетической колы и сел за кухонный стол. После смерти жены он ужинал всухомятку, поздно ложился спать и вообще жил, как безалаберный юнец в студенческом общежитии. Мейбл беспрестанно его бранила за это. После еды из уважения к ней он собрал промокшую одежду, оставленную в прихожей, и бросил в стиральную машину на цокольном этаже. Потом вытащил телефон и позвонил соседке.

— Как поживаешь? — спросил Валентайн.

— А, Тони. Я тут такую глупость сделала, — ответила Мейбл.

Валентайн искренне усомнился в ее словах. Мейбл была весьма разумной. Она редко допускала промахи. И уж если делала ошибку, то находила способ ее исправить.

— Дай угадаю, — сказал он. — Стерла базу данных из моего компьютера.

— Такое больше никогда не повторится, — ответила Мейбл. — Нет, ну такая глупость. Мне очень стыдно.

Вернувшись в прихожую, Валентайн остолбенел. На коврике под дверью лежал белый конверт. Кто-то приходил, пока он был внизу. Тони распахнул входную дверь и шагнул на веранду. Дождь лил как из ведра. Вдалеке он разглядел мальчика на велосипеде. Налегая на педали, он взбирался на холм.

— Это, наверное, было что-то сногсшибательное, — сказал Валентайн в трубку, закрыл дверь, поднял конверт и пошел на кухню.

— Я сидела в твоем кабинете, разбирала сегодняшнюю почту, отвлеклась и как-то машинально…

— Ну говори уже. — Валентайн бросил конверт на стол. — Что ты натворила? Неизвестность меня убивает.

— Я съела твой шоколадный батончик за сто тысяч долларов.

— Что?

— Батончик «Три мушкетера», который прислал Рон Шеперд из Канады, — ответила ему соседка. — Посылка пришла вчера. Шеперд сказал, что это для твоей коллекции шулерских штучек. Вот я и подумала, что вещь важная, хотя так и не поняла, как она работает. А сегодня, как последняя дура, по рассеянности порвала обертку и откусила. Когда я поняла, что натворила, меня чуть не стошнило.

Валентайн прикрыл рукой рот. Он помог Рону разобраться в одной проблеме год назад. Канадское казино подозревало продавца своего сувенирного магазинчика в том, что тот обкрадывает клиентов. Рон прислал видеозапись поведения продавца на рабочем месте. И Валентайн быстро разгадал аферу. Потом он узнал, что мошенник выручал по сто тысяч долларов в год. Должно быть, рекордная сумма. Валентайн попросил Рона прислать ему после судебного разбирательства шоколадный батончик в коллекцию. И он не мог поверить, что батончик теперь оказался в желудке его соседки.

— Ты смеешься или мне послышалось? — спросила Мейбл.

— Извини.

— У меня такое ощущение, что я тебе начисто испортила день.

— Я просто представил, как ты вгрызлась в батончик — и тут поняла…

— Прекрати! — возмутилась Мейбл.

— Извини.

— Ладно. Раз уж ты отсмеялся, объясни, что в этом батончике такого особенного. На вкус самый обычный, точно не стоит ста тысяч.

— А на сколько потянет?

— Прекрати!

— Извини. Продавец держал батончик на прилавке, там, куда покупатели кладут товары, которые должны пройти через кассу. Если товаров было больше трех, он прибавлял к общей сумме батончик. Если кто-то заглядывал в чек и задавал вопросы, продавец указывал на батончик со словами: «Разве он не ваш?» Покупатель говорил «нет», он извинялся и возвращал деньги. Как будто случайно ошибся. Поэтому никто не жаловался на него начальству.

— И сколько стоит батончик на самом деле?

— Доллар.

— Хочешь сказать, он проделывал это сто тысяч раз в год?

— Угу. За день через магазин проходят сотни покупателей. Он вел двойную бухгалтерию, чтобы скрыть свои делишки.

— Иными словами, я могла бы купить другой батончик вместо этого, и ты ничего не заметил бы.

На этот раз Валентайн не смог сдержать смеха.

— Да что тут смешного? — удивилась Мейбл.

— Я так и сделал бы.

— Ой, Господи, сколько времени-то, — всполошилась она. — Мне пора в кино. Нельзя, чтобы единственный выходной прошел впустую.

Валентайн хотел ответить, но в трубке раздались гудки.

Он взял конверт, найденный в прихожей, и открыл его. Мейбл, наверное, не понравилось, как он с ней разговаривал. Валентайн обещал себе загладить вину, когда вернется домой. В конверте обнаружился белый лист почтовой бумаги, источающей едва уловимый аромат женских духов. Тони вообще не любил анонимок. Если автор не решился посмотреть ему в глаза, с какой стати верить написанному? Валентайн пробежал по строчкам.

Мы виделись сегодня утром. Я хотела бы поговорить с вами. Встретимся завтра в школьной библиотеке. Входная дверь будет открыта. Пройдите через все здание, поверните налево, потом до конца длинного коридора. 9.00.

Валентайн покачал головой. Тайная встреча в школьной библиотеке воскресным утром? Куда как заманчиво. Очевидно, та дама из пикапа наконец набралась смелости поговорить с ним. Он подавил зевок. Усталость навалилась на него.

Бугристая постель в спальне оказалась на удивление удобной. Он лег, не раздеваясь, и уставился в потолок. Ночью он обязательно проснется в холодном поту. Так всегда случалось после того, как он убивал человека. Потом будет лежать без сна, проигрывать в голове все произошедшее, чтобы еще раз убедить себя в том, что поступил правильно. Иногда удавалось забыться. Но чаще он так и продолжал изучать потолок до утра.

Закрыв глаза, Валентайн подумал о Джерри. Они не говорили весь день. Интересно, как у него прошла встреча с Тексом Снайдером? Наверное, Джерри ничего нового не разузнал. Иначе непременно позвонил бы.

Размышляя об этом, Валентайн уснул.

22

Джерри настаивал на том, что не станет говорить без адвоката. Но отклика в душах двух полицейских, прибывших через десять минут, не нашел. Все трое погибших были местными жителями, а Джерри — ньюйоркцем, недавно переселившимся во Флориду. Один из полицейских угрожающе покачал пальцем перед его физиономией.

— Парень, советую тебе все рассказать, — сказал он.

— Ни слова не скажу до приезда адвоката.

Тогда они надели на него наручники, бросили на заднее сиденье своей машины и повезли в окружную тюрьму Гаррисона. По пути полицейские продолжали давить на него. Джерри понурил голову и уставился в пол. Отец как-то сказал ему, что полицейские обычно доверяют первому впечатлению и дальше действуют в соответствии с ним. На этих он явно произвел не лучшее впечатление.

Тюрьма оказалась трехэтажным зданием из желтого кирпича, увенчанным спиралями колючей проволоки. Там полицейские передали Джерри инспектору в штатском, жующему табак. Он сидел в кабинке, отгороженной тремя стенками. Инспектор задавал вопросы — адрес проживания, дата рождения, приводы — и периодически сплевывал в корзину для мусора. Джерри чувствовал, как переворачивается желудок.

— Значит, вас арестовали за продажу наркотиков, — отмечал инспектор.

— Травки. Я был мальчишка совсем. И пакетик был маленький.

— А маленький это сколько?

— Четверть унции.

— Где это случилось?

— В Атлантик-Сити. Я там родился.

— Сколько вам было лет?

— Пятнадцать.

— В Миссисипи пятнадцатилетние могут водить машину и вступать в брак.

Джерри уловил его намек. Инспектор велел ему встать. Они прошли коридором к аппарату для снятия отпечатков пальцев, стоявшему в дальнем углу. Инспектор расстегнул наручники и снял отпечатки, тщательно прокатав каждый палец Джерри по подушечке, пропитанной чернилами, и по формуляру. Потом еще раз, сгруппировав странным образом: большие пальцы отдельно, остальные вместе. После этих процедур пальцы Джерри стали такими черными, что не видно было ногтей. Инспектор протянул ему бумажное полотенце, пластиковую бутылочку-пульверизатор и повел в туалет.

— Давай недолго там, — сказал он.

— А недолго это сколько? — спросил Джерри.

Ему показалось, что на губах инспектора мелькнула ухмылка. Следующей остановкой на их пути была комната, где задержанных фотографировали. Там же перекусывали. Инспектор бросил монету в автомат и получил шоколадный батончик, пока фотограф делал снимки Джерри в фас и профиль.

— Пришли мне их по электронке, — сказал инспектор.

— Да я тут зашиваюсь, — отмахнулся фотограф.

— Это срочно. Мне нужно отправить их в НЦИП.

Фотограф покосился на Джерри.

— Ну ладно, — согласился он.

Джерри вернулся в кабинку инспектора и только теперь вспомнил, как расшифровывается НЦИП. Национальный центр информации о преступниках. Инспектор намеревался отправить его отпечатки и фотографии в базу данных правоохранительных органов, чтобы узнать, не разыскивается ли он за другие пакости. Джерри глянул на часы на стене. Три часа утра.

— И сколько это еще займет? — спросил он.

Инспектор смотрел на экран компьютера, как ребенок, получивший тест с вопросами, которых раньше не встречал.

— Зависит от того, смогу ли я вообще все это отправить, — ответил он, не отрывая взгляда. — А уж когда они получат информацию — там как знать? У них по выходным дел по горло.

— Ну хоть примерно.

Инспектор вскинул голову.

— Еще одно слово, хитрожопый, и я тебя посажу в обезьянник.

Джерри вздрогнул. Субботним вечером в обезьяннике, вероятно, собирается весь цвет галфпортской мрази. Учитывая то, как ему сегодня везет, среди них наверняка найдутся приятели тех троих, которых он только что порешил.

— Простите.

Инспектор буркнул что-то и снова уставился на экран.

— Не хочется выглядеть наглым, но вы не дали мне вызвать адвоката, — добавил Джерри.

— Это потому, что в субботу ночью никакие адвокаты не работают, — заметил инспектор, сплюнув в урну. — А завтра с утра хоть обзвонись своим адвокатам.

Инспектор откусил шоколадный батончик, при этом не выплюнув табак. Джерри снова затошнило. Ему хотелось вдохнуть свежего воздуха и выпить чего-нибудь холодного. Но больше всего хотелось, чтобы ушел страх.

— А можно я позвоню своему другу из вашего города? — спросил он.

— Это кому же?

— Ламару Биггсу. — Инспектор оторвался от компьютера. Смотрел он недоверчиво. Джерри понял, что пересек какую-то воображаемую черту, и поспешил пояснить: — Я помогал ему сегодня. У «Волшебства Дикси» проблемы с работниками, которые крадут фишки. Я подсказал его команде, как работает эта схема мошенничества. Работа у меня такая. — Он указал на свой бумажник, лежавший на столе инспектора. — Там моя визитка.

Инспектор достал визитку.

— Ты работал на Ламара?

— Ну да.

— Так чего ж ты, черт подери, сразу не сказал?

Валентайн очнулся от сна и услышал, что в кухне надрывается телефон. Часы рядом с кроватью показывали три. По ночам люди звонят, только если стряслось что-то нехорошее. Он выдернул себя из постели.

Идти было невыносимо трудно. С возрастом без многого уже не можешь обойтись. Например, без восьми часов сна. Валентайн сел за кухонный стол, взял мобильник и посмотрел на экран. Номер не определился. Значит, Джерри, решил Валентайн. Сын мог позвонить когда угодно.

— Ну что там? — сказал Валентайн вместо приветствия.

— Тони? Это вы? Ой, Господи, я так рада, что вы наконец ответили.

Люси Прайс. Он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.

— Вы меня слышите? Только не говорите, что уже отключились.

— Если бы я отключился, то не смог бы ничего сказать.

Люси пронзительно захохотала, и Валентайн догадался, что она выпила. Холод металлического корпуса телефона проникал в ладонь. Он не мог говорить с Люси, одновременно не представляя себе ее лица. Она была невероятно похожа на его покойную жену, по которой он немыслимо тосковал. Поэтому Валентайн позволил себе несколько сблизиться с Люси. Это была наиглупейшая ошибка в его жизни.

— Я не могла вам не позвонить. Извините, что потревожила.

Глаза Тони расширились. Вот она выставляет себя виноватой, на жалость давит.

— Что вам нужно? Что-то стряслось?

— Откуда вы знаете?

— Потому что сейчас три утра, — повысил голос Валентайн.

— Ой, да, вы правы. Вечно я путаюсь в часовых поясах. Со мной сегодня произошло нечто ужасное. И мне надо с кем-нибудь поделиться. А вы так… поддерживали меня.

Опять взывает к жалости. Воспитанный в католичестве, он моментально чуял комплекс вины в любом предложении. Валентайн откинулся на спинку стула.

— Я слушаю вас.

Люси громко высморкалась.

— Я сегодня пошла в булочную «Холсам-брэд» купить хлеба. Я там в приятельских отношениях с одной кассиршей, ее зовут Эшли. Очень милая. И вот Эшли мне и говорит: «Рада была с вами беседовать. А теперь мы закрываемся, насовсем». Я пошла к управляющему. И он сказал, что это правда. Здание будет переделано в дорогой кондоминиум «Холсам-лофт». Я вышла оттуда и расплакалась.

— Из-за того, что закрывают булочную?

— Да.

— Можно же покупать хлеб в другом месте.

— Ну что вы! Это же компания «Холсам-брэд».

И тут Валентайн вспомнил. Когда он был в Лас-Вегасе, агент Комиссии по игорному бизнесу штата Невада показал ему здание «Холсам-брэд». Агент пояснил, что именно там всякий проигравшийся в казино Лас-Вагаса в пух и прах покупает вчерашний хлеб, чтобы накормить семью. А если уж он совсем на мели, то с черного хода ему дадут позавчерашний хлеб бесплатно.

— Знаю, это прозвучит напыщенно, — продолжала Люси, — но «Холсам» был последним прибежищем. Как бы плохо все ни складывалось, всегда можно зайти туда и получить хлеба. А теперь на его месте будет стоять шикарная многоэтажка.

Она снова высморкалась. Валентайн догадался, что только это она и хотела ему рассказать. Он поднялся и откашлялся. За последний месяц Люси Прайс лишилась всего: денег, машины, а возможно, и свободы. И теперь Валентайн задавался вопросом, дошла ли она до самого края. Готова ли она наконец взяться за ум?

— Может, это намек? — спросил он.

— Что?

— То, что здание «Холсам-брэд» снесут.

— Намек от кого?

Валентайн задумался.

— От Бога.

— Это вы так шутите?

— Нет. Люси, вы дошли до точки. Вам нужна помощь. Вы всегда думали, что при любых обстоятельствах сможете купить хлеба и не умрете с голоду. Но теперь этой возможности не будет. Бог говорит вам: вот и все. Прислушайтесь к его совету и согласитесь на помощь.

— Но…

— Никаких «но». Сделайте то, что советует Бог. И пока не сделаете, не звоните мне.

— Но мне же в суд идти через несколько дней. Я очень боюсь.

Валентайну показалось, что у него в горле застрял бейсбольный мячик. Ему хотелось помочь ей. Только как помочь человеку, который сам себе помочь не желает? Иногда забота о нем лишь все портит.

— До свидания, Люси, — услышал Валентайн свой голос.

23

В восемь сорок пять Валентайн подъехал к школе Слиппери-Рока и припарковался у центрального входа. Ему так и не удалось снова заснуть, и он чувствовал онемелость в мышцах, когда вылезал из машины. Всего-то несколько дней недосыпа, и начинаешь ощущать себя стариком.

Без одной минуты девять Валентайн вошел в здание. Без детей школы всегда кажутся пустыми. Он слышал собственные гулкие шаги, направляясь по коридору в библиотеку. В записке было сказано: последняя дверь перед кафетерием. Валентайн остановился и постучал костяшками пальцев.

— Открыто, — манерно ответил женский голос.

Он распахнул дверь и заглянул внутрь. На него смотрели пятеро детей в возрасте примерно от девяти до пятнадцати лет. Перед ними лежали открытые книги.

— Идите сюда.

Валентайн повернулся на голос. Симпатичная седая женщина сидела за столом в углу.

— Простите, — сказал он. — Я, наверное, ошибся дверью.

— Нет, не ошиблись. Входите.

Валентайн вошел в библиотеку и захлопнул дверь. Дети уткнулись в книги. Валентайн пересек комнату и только теперь узнал женщину. Это была Мэри Элис Стокер, слепая библиотекарша, которую накануне он видел во время лотереи. Записку послала именно она.

— Садитесь, пожалуйста, — предложила она.

Валентайн выдвинул себе стул. Что-то на ее столе привлекло его внимание. Это была фотография, сделанная еще до того, как Мэри Элис ослепла. На снимке она каталась на лыжах. Теперь Мэри Элис не могла его видеть, но могли другие.

— Я надеялась поговорить наедине, — сказала она. — Но позвонили родители этих детей, попросили открыть читальный зал. Через несколько недель начнутся экзамены, им нужна справочная литература. Понимаете?

Валентайн кивнул и почувствовал, что краснеет от смущения.

— Конечно.

— Хорошо. Если говорить вполголоса, они ничего не услышат, я уверена.

Он придвинул свой стул ближе к ней.

— Слух уже не тот, что раньше, — признался Валентайн.

— А можно спросить, сколько вам лет?

— Скоро шестьдесят три.

— Правда? Учитывая последние события, я предположила…

— Что я молод и крепок?

Мэри Элис прикрыла рукой рот. Но смешок удержать не успела. Дети резко обернулись к ней.

— Да вы их совсем засмущали.

— Смотрят на нас?

— Боюсь, что так.

— Ох и дадим же мы с вами пищи для сплетен.

Валентайн откинулся назад и усмехнулся. С ней было легко. Казалось, что слепота не нарушает ее душевного равновесия. Может быть, если он ей понравится, она откроет свой секрет.

— Хочу рассказать вам историю. Вы не против?

— Вовсе нет.

— Был у меня один любимчик. К шестому классу перечитал все книги в этой библиотеке. Мог шпарить наизусть Шекспира, преамбулу к конституции и вообще все, что в голову придет. Умница, а не ребенок. Вот только семья у него была — не приведи Господи. Родители пили, не просыхая, дрались и то и дело попадали за решетку. Он сбегал из дома в библиотеку. Я и по воскресеньям ее для него открывала.

И вот как-то раз, — ему только-только тринадцать исполнилось, — он исчез. Полиция решила: похитили нашего мальчика. По всему штату искали, землю носом рыли. Но так и не нашли. Все женщины в городе рыдали в один голос. Я вообще все глаза выплакала.

Одиннадцать месяцев спустя его нашли в захолустном городишке во Флориде. Никто его не похищал. Он сбежал с бродячим балаганом.

Балаганщики были цыганами. Они взяли его с собой. Он у них работал. Они покрасили ему волосы в черный цвет и дали новое имя. В Слиппери-Рок он вернулся другим человеком. Они его не обижали, не издевались над ним — ничего такого. Но они изменили его.

Мэри Элис положила руки на колени. В уголках ее невидящих глаз собирались слезы. Воспоминания причиняли ей такую боль, что ее грудь поднималась и опускалась. Валентайну почудилось, что он пришел в кинотеатр на середине фильма и не улавливает, что к чему.

— Вы ничего не понимаете, да? — спросила она.

— Ничего.

— Этот мальчик Рики Смит.

Когда Валентайн начал работать в полиции Атлантик-Сити, ему первым делом поручили выгнать из города ярмарочный балаган. И задание это оказалось не из простых. Балаган этот приезжал в город с тех пор, как он себя помнил. Они арендовали на лето пустырь и разбивали на нем свои разноцветные шатры и старомодные аттракционы. У них можно было выигрывать призы. Иногда выступали артисты. Сразу после Дня труда, в первый понедельник сентября, они собирались и уезжали на юг. Глядя им вслед, Валентайн всегда грустил.

Сначала он не понимал, почему надо непременно выдворить ярмарку. На Променаде Атлантик-Сити тоже стояли аттракционы, выступали артисты, и никто их не трогал. Задание казалось Валентайну ошибочным, поэтому он пошел к начальству.

Начальник Тони, Банко, был довольно суровым типом. При других обстоятельствах он вставил бы ему по первое число за неисполнение приказа. Но что-то во взгляде Валентайна подсказало ему, что на то есть веские причины. Поэтому Банко усадил его за стол и потребовал объяснений.

— Эти балаганщики, что приезжают в Атлантик-Сити, — наглые мошенники. На вид их аттракционы не отличишь от тех, что на Променаде. Но все не так просто. Там все механизмы нужным образом отрегулированы. Знаешь, почему?

Валентайн покачал головой. Балаганщики всегда относились к нему хорошо. И ему было трудно поверить Банко.

— Да потому что они этим на жизнь зарабатывают, — огрызнулся начальник. — Ярмарки приезжают к нам на два месяца. Открываются только по вечерам. Это тебе не Променад, где в любое время полно народу. Люди приходят на ярмарку разок-другой. Если бы одна десятая из них выигрывала призы — вроде этих здоровенных мягких игрушек — балаганщики разорились бы. Поэтому они так настраивают свою машинерию, чтобы никто не выиграл.

— Но я видел, как люди выигрывали, — буркнул Валентайн.

— Это были смазливые девицы?

— Что вы этим хотите сказать?

— Выигрывают только смазливые девицы.

— Что вы этим хотите сказать?

— Полезно для торговли. Ходит такая красотка по ярмарке в обнимку с плюшевым пандой. А все вокруг умиляются. — Банко положил руку на плечо Валентайну. — Да они там все насквозь жулики. Шпагоглотатели, самый высокий человек на планете, бородатая Хильда. Нет, среди них попадаются профессионалы. И за вход возьмут всего-то двадцать пять центов. Сделка века, да?

— Да, — согласился Валентайн.

— А на самом деле это мошенничество, обман. Они и плату за вход берут, только чтобы к тебе в кошелек заглянуть. Люди же вечно тащат на ярмарку кучу денег, особенно если у них там свидание. Или детей приводят развлекать. Билетер сидит на высоком стуле и отрывает билеты. Но на самом деле он таращится в бумажник. Если там полно денег, он подмигивает другому балаганщику, отирающемуся в толпе. Этот второй подходит к простофиле сзади и мелом ставит у него на спине метку. Для достоверности он делает вид, что столкнулся с ним. Теперь посетитель — отличная мишень для карманника. Его обирают до нитки, а бумажник незаметно возвращают. Таким образом, если кто-то пойдет в полицию с жалобой, там увидят, что бумажник-то при нем, и решат, что он просто продул все деньги.

Валентайн постукивал пальцами по столу Мэри Элис Стокер. Он помнил разговор с Банко так живо, как будто это было вчера. От этого разговора остался осадок — как будто ему сообщили, что Деда Мороза не существует. И вот теперь библиотекарша говорит, что Рики Смит провел почти целый год с какими-то сомнительными балаганщиками.

— И что же такого нового было в Рики, когда он вернулся?

— Рики уже не был маленьким мальчиком. Я бы сказала, что он утратил невинность.

— Он вернулся к родителям?

— Они развелись. И тогда Рики поселился у своей тетки.

— Вы часто с ним общались?

Она покачала головой. Ее стол стоял у окна, выходившего в лес. Из-за деревьев вышел олень и принялся жевать траву, косясь на Валентайна краем глаза.

— Рики перестал заходить в библиотеку, — ответила Мэри Элис. — Начал прогуливать занятия, учебники с собой в школу не носил. Но каким-то образом умудрялся учиться на круглые пятерки.

— Думаете, жульничал?

— Многие учителя его в этом подозревали, но доказать так и не сумели.

— А вы что скажете?

— Жульничал он.

Валентайн посмотрел на оленя. Он жевал нервно, и Валентайн догадался, что олень привык к тому, что Мэри Элис не обращает на него внимания, когда он приходит.

— Еще что-нибудь подозрительное подмечали?

Библиотекарша кивнула.

— Был у него товарищ, Стэнли Кессел. Рос без отца. Азартные игры любил. Несколько раз его в школе заставали за игрой в карты и кости. В выпускном классе его исключили из школы, и он туда так и не вернулся.

— И они болтались вместе?

— Друзья не разлей вода.

— И сейчас дружат?

— Пять лет назад Стэнли уехал в Нью-Йорк, стал биржевым брокером и разбогател. Говорят, они с Рики до сих пор дружат.

— А вы были лично знакомы со Стэнли?

— Да. Мерзкий тип. Я ослепла из-за заболевания глаз, начавшегося двадцать лет назад. Когда я окончательно потеряла зрение, Стэнли пришел сюда и украл сорок долларов из моей сумочки. При мне.

В ее голосе зазвучала резкость, которой раньше не было. Стэнли Кессел вонзил в нее незримый нож, возможно, даже не осознав этого. Валентайн подался вперед и положил ладонь на ее руку. Она слабо улыбнулась. Он не убрал руку.

— Мисс Стокер, мы закончили, — пискнул кто-то из детей.

Валентайн оглянулся через плечо. Все пятеро, только что сидевшие, зарывшись в книгах, теперь выстроились в ряд. Они лукаво улыбались, и Валентайн убрал руку.

Мэри Элис представила ему детей.

— Это Кристен, Дэвид и Энни Бухгольц, Сара и Терри Вильямс. Детки, поздоровайтесь с господином Валентайном. Дэвид, если ты в бейсболке, сними ее, пожалуйста.

Дети протянули ему руки и поздоровались. Они смотрели на него во все глаза, словно он был каким-то чудом. И Валентайн попросил их повторить имена, когда пожимал руки. У каждого была книга, и Тони вспомнил, как трудно было заставить Джерри читать в школьные годы. Терри Вильямс, мальчик лет тринадцати, с копной волос, сделал шаг вперед.

— Мисс Стокер, можно попросить господина Валентайна нам кое-что показать?

— И что же именно, Терри?

— Ну, мы вчера зашли на сайт господина Валентайна. А там столько всякого про мошенничество в казино. На сайте говорится, что господин Валентайн приходит в казино и все это демонстрирует.

— Да, — добавила Энни. — Нам хочется увидеть что-нибудь из этого.

— Какое-нибудь мошенничество? — спросила библиотекарша.

— Ага! — хором ответили все пятеро.

— У меня колода карт с собой, — просиял Терри, вытащив из кармана потрепанные карты и протянув их Валентайну. — Она полная. Я считал.

Валентайн заметил, что Мэри Элис нервно заерзала на стуле, и предположил, что она боится, не пойдут ли по кривой дорожке еще пятеро деток. Он решил показать им один-другой простенький трюк, но потом понял, что Мэри Элис этого не увидит. Тут ему в голову пришла другая мысль.

Дети поставили стулья полукругом. Валентайн взял карты и снял резинку, державшую их вместе. Потом положил их на раскрытую ладонь и вытянул руку вперед. Дети не сводили с него глаз.

— Мошенничества я вам показывать не собираюсь. Знаете, почему?

Дети разочарованно покачали головами.

— Потому что мошенничество — это преступление. Ничем не отличается от воровства. Но я знаю кое-что такое про эти карты, что мало кому известно. Хотите услышать?

Они закивали.

— Хорошо. Нам неизвестно, кто придумал игру в карты. Кто-то считает, что их изобрели средневековые колдуны, которые зашифровали разные оккультные символы в картинках. — Валентайн перевернул карты картинками вверх и разложил на руке. — Колода разделена ровно надвое: двадцать шесть красных, двадцать шесть черных. Это символизирует день и ночь. Дальше — четыре масти: трефы, червы, пики и бубны. Что они, по-вашему, означают?

— Четыре времени года? — предположил Дэвид, мальчик в бейсболке.

— Совершенно верно. И откуда ты такой умный?

Дети захихикали. Валентайн выдвинул всех валетов, дам и королей и указал на них.

— Хорошо. В колоде двенадцать картинок с людьми. Кто скажет, что они означают?

— Двенадцать месяцев года? — ответила Сара.

— Умница. А вот вам вопрос на засыпку. В картах всего тринадцать рангов: от туза до короля. Что же это?

Дети призадумались, и вдруг Терри просиял.

— Тринадцать лунных циклов?

— Именно. Тогда простой вопрос. Почему карт пятьдесят две?

— В году пятьдесят две недели, — объяснила Кристен.

— Да, в самом деле простой. И последний вопрос. Но этот уж совсем сложный. — Валентайн наклонился вперед и понизил голос. — Если сложить значения всех карт полной колоды, считая джокера за единицу, какое число получится? — Дети переглянулись и замотали головами. Краем глаза он заметил, что Мэри Элис одобрительно кивает. — Ровно триста шестьдесят пять — количество дней в году.

Дети снова переглянулись.

— Здорово! — выдохнула Энни.

Валентайн подровнял колоду ладонями. В его огромных руках ее не было видно. Когда он развел руки через секунду, карт в них не было. Валентайн достал колоду из кармана пиджака, едва заметно улыбаясь.

— Все, представление окончено.

Дети, щебеча, вышли из библиотеки. Валентайн предложил Мэри Элис подвезти ее до дома. Она отказалась, сославшись на то, что позднее за ней заедет подруга.

Мэри Элис проводила его к выходу по пустому коридору. И он подумал: какое счастье, что она работает в таком месте, которое хорошо помнит. Она остановилась в шаге от двери.

— Наверное, это прозвучит нелепо. Но вы не такой, как я думала.

Валентайн смотрел сквозь стеклянную вставку двери. На пустой парковке его машина выглядела одиноко. Он попытался представить, каким его представляла слепая женщина.

— Разочаровал?

Она протянула руку, нащупала и сжала его запястье.

— Я думала, вы грубый. Я ошиблась. Снаружи вы крепкий орешек, а в душе очень заботливый человек. Вы можете нам помочь.

— Полагаете?

— Уверена.

— И как помочь?

— Разобравшись в этих странностях. — Мэри Элис махнула второй рукой. — Сначала Рики выигрывает кучу денег в Лас-Вегасе, потом возвращается домой и начинает побеждать в лотереях, тотализаторах. А потом это ограбление банка. Странно.

— Думаете, эти события связаны?

Она отпустила его руку.

— Да. Жаль, что не могу сказать, каким образом.

Валентайн смотрел ей вслед. Ее шаги эхом отзывались в коридоре. Убедившись, что она дошла до библиотеки, Валентайн вышел и сел в машину.

24

Ламар Биггс вытащил Джерри из окружной тюрьмы Гаррисона в пять утра. На нем были джинсы и рубашка с надписью «Штат Миссисипи». Вид у него был изможденный. В участке Ламара знали все, что лишь утвердило Джерри в мысли, что он никакой не охранник казино, а как-то связан с полицией.

— Объясни, что произошло, пока ты ехал, — сказал Ламар.

Джерри смотрел в ветровое стекло. Они ехали по магистрали I-10, идущей с востока на запад. По шести полосам неслись машины из Флориды в Западный Техас. Вокруг раскинулись пустоши, убитые промышленностью. От проезжающих машин в воздух поднималась белая пыль. Джерри очень захотелось домой, к жене и дочурке.

— Трое парней спихнули меня с Сорок девятого шоссе около лесопилки, — начал он. — У них были помповые ружья. Они пытались меня убить. Я подумал, что терять мне нечего, и нажал на рычаг, над которым было написано: «Не трогать!» Он высвободил сотню бревен, они раскатились и придавили парней насмерть.

Ламар что-то невнятно буркнул. Он вел машину, как нью-йоркский таксист, наклонившись вперед, едва не прислоняясь подбородком к рулю. Ламар свернул с автострады и через пять минут замедлил ход на проселке без указателей. Рядом показался красивый двухэтажный дом, крытый черепицей. Ламар подъехал к нему и заглушил двигатель.

— Ты тут живешь? — спросил Джерри.

— Ага. Решил, что это самое подходящее место для тебя. Безопасное.

Джерри уставился на него.

— А чего мне прятаться-то?

— Жена завтрак готовит, — продолжал Ламар. — Давай сначала поедим. А потом я тебе растолкую, что происходит.

На пороге до них донесся запах жарящихся сосисок. За обеденным столом было всего два места. Ламар указал на одно из них. Джерри плюхнулся на стул. Достав телефон, он включил его и вошел в голосовую почту. Звонили Иоланда и отец. Оба встревоженные до предела. Дверь в кухню распахнулась. Вышла Изабель, та самая женщина из Луизианы, с которой Джерри виделся накануне. Она принесла две тарелки, от которых поднимался пар. Изабель поставила их на стол, не переставая улыбаться Джерри.

— Слышала, вам несладко пришлось, — сказала она. — Надеюсь, это поможет.

Джерри посмотрел в тарелку. Кукуруза, сосиски, кирпичик омлета с зеленью и два горячих тоста. Вот что ему особенно нравилось на Юге. Никаких диет. Джерри с аппетитом набросился на еду.

— Эти трое, которых ты порешил, — братья Дабб. — Ламар расправился с едой и отодвинулся от стола. — Киллеры. Работают на мафию Дикси.

Вилка выпала из руки Джерри и звякнула о тарелку.

— В Миссисипи есть мафия?

— Ага. Не итальянцы. Но сами себя именно так величают. Доел?

Джерри кивнул, Ламар поставил одну тарелку на другую и унес в кухню. Вернулся он с кофейником, налил кофе Джерри, даже не спросив, потом себе и сел.

— Еще до того как появились казино, Миссисипи был самым нищим штатом Юга. Джесси Джексон[34] как-то сравнил его с Эфиопией. Мафия Дикси всю преступность держала в своих руках. В основном это была наркота: амфетамины и кокаин. Плюс проституция и азартные игры по мелочи. Время от времени даже веселым соком приторговывали.

— А что это?

— Выпивка самопальная. Потом стали открываться казино. Ну и игорные притоны как ветром сдуло. А со временем и в других занятиях им пришлось потесниться. Клиентов становилось все меньше. — Ламар вытряхнул зубочистку из коробочки и сунул ее в рот. — А сейчас я тебе скажу то, что не надо никому передавать.

— Хорошо, — согласился Джерри.

— Мафия Дикси просочилась в «Волшебство Дикси». Может, и в другие казино в городе. Крадут кучу денег. Это их последний рубеж, так сказать. Дальше отступать некуда.

Джерри понял всю серьезность слов Ламара. Если даже пойдут слухи о том, что в Миссисипи люди из организованной преступной группировки работают в казино, игровому бизнесу в штате моментально придет конец. И скажется это на всем, начиная от здравоохранения и заканчивая образованием.

— А ты каким боком к этому относишься? — спросил Джерри.

— Я возглавляю полицейский отдел Комиссии по азартным играм Миссисипи. Изабель и все, кто вчера с тобой встречался, работают со мной. У меня задание: вычислить, как мафия Дикси обманывает казино, и отправить за решетку всех замешанных.

— Ух ты!

— Точнее не скажешь. Хочу задать тебе вопрос. И мне нужен честный ответ.

Джерри напрягся.

— Хорошо.

— Что там у вас случилось вчера с Тексом Снайдером?

Джерри знал, что правда может быть и лучшим другом, и злейшим врагом. Все зависит от того, как ее подать. Он поставил локти на стол и начал вполголоса:

— Текс попросил помочь ему развести одного лоха в покер. Предложил пятьдесят тысяч. Совру, если скажу, что меня это не заинтересовало.

— Но ты отказался.

— Точно. Отказался и свалил.

Ламар ковырял в зубах зубочисткой.

— Это многое объясняет.

— Что?

Ламар едва заметно ухмыльнулся.

— По нашим сведениям, лоху повезло. Он выиграл у Текса несколько сот тысяч. Но проблема в том, что Текс-то играл не на свои. Бабки ему мафия Дикси дала.

Джерри показалось, что его ударили хлыстом.

— И они…

— Пришли за ним? Еще как. Братья Дабб измордовали Текса до полусмерти. Он сейчас в больнице. Состояние критическое. Я так думаю, Текс им сказал, что ты его подставил и всю схему ему нарушил. Поэтому-то Даббы за тобой и рванули.

Джерри посмотрел в чашку и сделал глубокий вдох. Если бы Иоланда не поднесла дочку к телефону, он, наверное, согласился бы на предложение Текса и обыграл этого лоха. И тогда стал бы соучастником мафиозной группировки.

— Я под прицелом?

— Именно. Пока мы не выловим последнего Дабба.

— Еще один брат?

— Нет, папаша. Зовут Хак. Это он отправил ребят изметелить Текса. И сынков своих к тебе послал. — Ламар вышел из-за стола и вернулся со снимком, сделанным в полиции. — Можешь себе оставить.

Джерри посмотрел на снимок Хака Дабба. Лет пятьдесят пять, в комбинезоне. По виду — деревенщина с жидкой бороденкой и волосами в носу. Джерри опустил фотографию в карман рубашки.

— Ты нужен полиции в качестве свидетеля, — предупредил Ламар. — И вот что я тебе предлагаю. Можешь пожить у нас с Изабель. Хочу быть уверен, что тебе ничто не грозит. А ты пока домашненького покушаешь.

— И долго?

— Дня три. Максимум четыре.

— И все?

— У нас тут закон быстро работает.

Джерри задумался. Если положение Ламара в Комиссии по азартным играм такое, как у полицейского начальства в других штатах, то он человек могущественный. Настолько, что может велеть полиции засунуть Джерри в убогий мотель и следить за ним двадцать четыре часа в сутки. А предложение пожить у него — это уже не исполнение служебного долга.

— Рад, что могу помочь, — ответил Джерри. — Спасибо за гостеприимство.

Ламар улыбнулся одними глазами.

— В обмен я попрошу тебя кое-что сделать.

— То есть великолепная стряпня Изабель даром не дается?

— Вроде того. «Волшебство Дикси» обдирают как липку. Посмотри за играми. Может, чего заметишь. Нам бы это очень помогло.

Джерри снова глубоко вдохнул. Похвастался, что разбираешься в казиношных мошенничествах, — получай. Когда же ты прекратишь врать, отругал себя Джерри, понимая, что вряд ли прекратит. Слишком уж давно он этим занимался — затянуло. А с помощью отца и Мейбл он вполне может распутать это дело.

— Я с радостью, — заверил Джерри.

Изабелль не разрешала курить в доме. Джерри вышел на улицу, встал за гаражом и закурил. Поднеся спичку к сигарете, заметил, что руки трясутся: он едва не вляпался в большие неприятности. Но его почему-то пощадили. Джерри подумал, что это может быть связано с его исповедью отцу Тому месяц назад. Очиститься от грехов было очень трудно. Но оставаться безгрешным еще труднее. Теперь он это понял и испугался.

Джерри вытащил фотографию Хака Дабба из кармана и посмотрел на нее. Как он отреагировал, когда узнал, что трое его сыновей переехали на небеса? «Небось, ищет меня повсюду прямо сейчас», — подумал Джерри.

Он включил телефон. Джерри не говорил с Иоландой после стычки с Даббами. Не знал, как объяснить ей, что он только что убил троих, пусть даже это была самооборона. Джерри уже столько раз разочаровывал жену, что не мог обрушить на нее еще и это. Поэтому решил подождать до возвращения домой. Трусость, конечно, но поступить иначе у него не было сил.

25

Мейбл открыла дверь дома Тони и начала набирать номер на панели сигнализации, когда зазвонил телефон в кабинете. Ей не нравилось приходить в воскресенье утром, но в отсутствие Валентайна выбора не было. Субботний вечер — самое прибыльное время в казино по всему миру. И удобнее для мошенников, чем любое другое.

Сигнализация пикнула, приняв код. Мейбл прошла по коридору в кабинет. Телефон умолк, но тут же затрезвонил снова. Она подумала, что звонивший нажал быстрый повтор последнего номера. Видимо, что-то серьезное.

— «Седьмое чувство», — бодро ответила Мейбл.

— Вы мысли на расстоянии читаете?

Тони. Она присела на стул у стола.

— Нет, гадаем на картах Таро и чайном листе.

— А по руке?

— Боюсь, нет. Мне как-то один колдун гадал по руке. Сказал, у меня влажное будущее, и плюнул мне в ладонь.

Валентайн захохотал. Смеялся он заразительно. Мейбл вдруг поняла, что в последнее время он редко смеется. Очевидно, из-за этой несносной дамы из Лас-Вегаса, Люси Прайс. Стоило ей позвонить, и у Тони моментально портилось настроение.

— Джерри не звонил? — спросил он.

— Иоланда говорила с ним вчера вечером. Джерри встретился с Тексом Снайдером, но ничего толком не узнал. Он уже ехал домой.

— Текс считает, что его не обманули?

— Именно так. Это плохо?

— Это одна из частей головоломки, которая не вписывается. Исход игры можно подстроить. Но обмануть игрока в покер мирового класса — это совсем другое дело.

Мейбл оторвалась от чтения электронной почты.

— Так ты полагаешь, что Рики Смит — мошенник?

— Скажем так, я что-то нащупал.

Компьютер Тони стоял на столе. Мейбл изучала содержимое его электронного почтового ящика. Со вчерашнего дня пришло больше десяти писем из разных казино. При обычных обстоятельствах Тони попросил бы ее зачитать их. Значит, не просто нащупал, догадалась Мейбл.

— Хочу попросить тебя прокатиться и пошпионить немного, — сказал Валентайн. — Можешь?

— Сегодня?

— Угу. Возьми с собой Иоланду и малышку. Заодно и проветритесь.

— Да ты просто кладезь чудесных идей. Еще предложи устроить пикник. Так куда ехать-то?

— В край фантазий.

В полдень Мейбл завела свою «Тойоту», проехала полквартала и затормозила у дома Иоланды. К ее удивлению, Иоланда вышла через несколько секунд, держа дочку одной рукой. В другой она несла автомобильное детское кресло. Мейбл впервые видела молодую мать, которая не опаздывает. Иоланда усадила девочку, пристегнула и плюхнулась на переднее сиденье.

— Ну, поехали, — сказала она.

Мейбл смотрела на нее во все глаза.

— Готовишься к роли суперженщины?

— Я? Почему?

— Мамочки всегда опаздывают. Традиция такая.

— Джерри недавно звонил. Взбудоражил меня, — ответила Иоланда, сияя улыбкой. — Собирается задержаться в Галфпорте еще на несколько дней. Комиссия по азартным играм Миссисипи попросила помочь им.

Мейбл дала задний ход.

— Ты как будто рада, что он задерживается.

— Ой нет, что вы. Я ужасно скучаю по нему. Просто… — Иоланда пыталась подобрать точное слово. — Мне всегда хотелось, чтобы Джерри занимался делом. Мне кажется, работа с отцом пойдет ему на пользу.

Мейбл протянула ей листок, лежавший на сиденье. Это был маршрут, который она скачала с сайта «Мэпквест» и распечатала. Иоланда пробежала глазами по листу.

— Так мы сюда едем? — уточнила Иоланда.

— Да. Городишко называется Гибсонтон. Примерно час езды отсюда.

— И что там в этом Гибсонтоне?

— Балаганщики.

Гибсонтон стоял в восьми милях к югу от автострады. Дыра дырой. И городом-то не назовешь: несколько магазинов и семейных ресторанчиков вдоль пустынной улицы, парковка для трейлеров в конце. Обычный сонный городок Центральной Флориды. Мейбл ощутила некоторое разочарование. В детстве она любила проводить время на ярмарках. И ей представлялось, что по городу ходят люди на ходулях и на каждом углу стоит жонглер. Иоланда указала на здание через дорогу. Гриль-бар «Город веселья» — оповещала рукописная табличка.

— Зайдем? — предложила Иоланда. — Нам надо подгузник поменять.

Мейбл подъехала ко входу. Дорога заняла меньше времени, чем она предполагала. Часы показывали всего лишь половину первого, а в барах и ресторанах продажа спиртного до часа дня в воскресенье запрещена. Поэтому Мейбл ожидала найти заведение пустым и подумала, что они с Иоландой перекусят и подождут завсегдатаев.

«Город веселья» был вполне обычной забегаловкой с длинной стойкой в пятнах и несколькими столами в зале. В баре было всего два человека: бармен, тощий, как палка, мужчина лет шестидесяти, теребивший козлиную бородку, и гном, сидевший на табурете у стойки со стаканом томатного сока. Оба поздоровались.

— Добрый день, — ответила Мейбл, подойдя к стойке. Зеркало над ней было утыкано открытками с изображением бродячих цирков и артистов. Гном церемонно снял шляпу, из складок которой выпорхнула бабочка. Он хихикнул.

— Меня зовут Брауни. А это Малыш Пит, — представил бармен. — Чем можем помочь вам, дамы?

— Я собираю информацию о ярмарке, которую все время выгоняли из Панама-Сити, и надеялась, что вы, джентльмены, что-нибудь мне расскажете.

Малыш Пит оглянулся через плечо.

— Джентльмены? Вы о ком?

— О вас, — ответила Мейбл.

— Эй, — крикнула Иоланда из другого конца зала.

Мейбл обернулась.

— Что случилось, милая?

— Дверь в женский туалет — это не дверь.

Зал был плохо освещен. Мейбл прищурилась и посмотрела туда, куда указывала Иоланда. Дверь в мужской туалет. Рядом дверь в женский с латунной табличкой. Иоланда толкала ее, но та не открывалась.

Малышка плакала, а ее мама теряла терпение. Мейбл подошла к ним, предположив, что дверь заперта. Только в шаге от нее она поняла, что это обманка. Дверь была нарисована на стене. Причем так детально и точно, что отличить невозможно.

— За углом, — крикнул Брауни.

— Нашли предмет для розыгрыша, — буркнула Иоланда и убежала.

Мейбл обернулась к бару. Бармен и гном улыбнулись ей. Малыш Пит указал на ее голову.

— Ваши волосы. Растрепались.

Мейбл коснулась волос. Она любила убирать их наверх. Гном кивнул в сторону зеркала на дальней стене. Мейбл подошла к зеркалу и вскрикнула. В нем отражалось все, кроме нее самой.

Она дотронулась рукой до зеркала. Снова рисунок на стене. Обстановка зала была воспроизведена детально, вплоть до ведра на полу и серебристых коробочек с салфетками на столах.

— Впечатляет, — сказала Мейбл двоим шутникам. Ухмылка Брауни подсказала, что это его проделки. Она двинулась через зал. Малыш Пит ткнул пальцем в пол.

— Осторожно!

Мейбл увидела открытый люк с откинутой крышкой. Она машинально остановилась и дотронулась до крышки ногой. Опять нарисовано. Она изумленно покачала головой. Странно: ведь понимаешь, что обманка, а мозг все равно заставляет осторожничать. Мейбл несмело переступила через люк к удовольствию обоих зрителей.

Дойдя до барной стойки, она шлепнула ладонью по ней.

— Думаю, за это стоит выпить. Как у вас с имбирным элем?

Брауни разыскал бутылку эля в холодильнике и налил его в стакан с колотым льдом.

— За счет заведения, — сказал он.

— Что это за рисунки такие? — спросила Мейбл, сделав глоток. — Никогда подобного не видела.

— Тромплей, — ответил бармен. — Это по-французски «обман зрения». В этой технике все выглядит как настоящее. Надеюсь, мы вас с подругой не обидели.

— Вовсе нет. Мне нравится, когда меня дурачат.

Брауни и Малыш Пит оказались бывшими бродячими артистами, занятыми в интермедиях, вставных номерах. Они как раз рассказывали о своей жизни, когда Иоланда пришла и села у стойки. Девочка спала у нее на руках.

Брауни с Малышом Питом за сорок лет исколесили всю страну с цирками и ярмарками. Брауни начинал как клоун еще в юности. Раскрашивал лицо кремом для бритья и помадой. Малыш Пит сообщил, что лично ему никакой грим вообще не нужен.

— Повзрослев, я стал «говоруном», — продолжал Брауни. — Это такой человек, который стоит у палатки и убеждает толпу купить билет. У нас была «зазывальня» — такая маленькая сцена, где показывают номер-другой бесплатно, чтобы заманить зрителя. Еще я выступал «балбесом». Это человек, который начинает и заканчивает представление.

— Наверное, ни минутки свободной не было, — посочувствовала Мейбл.

— Когда работа, спал часов по пять в день. Но удовольствие получал от каждой минуты.

Мейбл вытащила листок из кармана. Она записала инструкции, которые диктовал Тони по телефону, и теперь сделала вид, что подсматривает в них. Что-то ей подсказывало, что Брауни, если его не остановить, может разглагольствовать весь день.

— Вам не доводилось слышать о ярмарке из Флориды? — спросила Мейбл. — Ею владела семья цыган. Лет двадцать назад.

— Небось, это ярмарка Шлитци. Они были цыгане.

— Преступники они были, — подхватил Брауни. — Автоматы подкручивали. Деньги у людей крали налево и направо. — Он посмотрел на Мейбл. — Так вы этих ищете?

Мейбл глянула в записи. Тони говорил, что цыгане взяли Рики Смита в оборот, когда тот был подростком, и обучили тонкостям своего ремесла. Что может быть пагубнее для молодого человека?

— Наверное, да, — согласилась она.

— Слова о них доброго не скажу. Если ничего не путаю, мать с отцом выдворили из страны. И ярмарка загнулась. Это было примерно…

— Пятнадцать лет назад, — подсказал Малыш Пит, поймавший бабочку под стакан. Сняв шляпу, он ловко сдвинул стакан со стойки и стряхнул бабочку в шляпу, которую тут же нахлобучил на голову.

— Сколько они живут? — спросили Мейбл.

— Эта — уже полтора месяца, — ответил гном.

Мейбл заглянула в листок. Тони обманули во время лотереи. И он решил, что этому фокусу Рики Смит научился во времена странствий с балаганщиками.

— Последний вопрос, — сказала Мейбл. — Один мой друг был на розыгрыше лотереи. Его там надули. Номера были написаны на шариках для пинг-понга. Он считает, что розыгрыш был подстроен. — Она подняла глаза на Брауни и Малыша Пита. — Ничего вам не напоминает?

— Шарики для пинг-понга? — повторил Малыш Пит. — Она сказала «шарики для пинг-понга»?

— Кажется, да, — подтвердил бармен.

Малыш Пит подскочил на стуле и запрыгнул на стойку. Потерял равновесие и чуть не упал, но вдруг резко выпрямился. Мейбл подумала, что у него в стакане не только томатный сок. Он пробежал до конца стойки и схватил бумажный пакет, стоявший на холодильнике. Пит стоял к ней спиной, и Мейбл не видела, что он делает. Но тут Пит повернулся, держа пакет на вытянутой руке.

— Загляните внутрь. И скажите, что там.

Мейбл посмотрела в пакет. Иоланда тоже. Девочка, благослови ее Боже, не издала ни звука. Пакет был набит белыми шариками для пинг-понга. На каждом был отчетливо написан номер. Малыш Пит встряхнул пакет для пущего эффекта.

— Итак, дамы и малышка, смотрите внимательно. Сейчас мой дорогой друг Брауни вытащит пять шариков с закрытыми глазами. А я, всеведущий, всевидящий Малыш Пит, предскажу, какие на них будут номера. Готовы?

Мейбл посмотрела на Иоланду.

— Ты следишь за левой рукой, а я за правой.

— Ладно, — согласилась Иоланда.

— Номера: девять, четырнадцать, двадцать три, тридцать пять и сорок семь. Именно их Брауни достанет из пакета. Девять, четырнадцать, двадцать три, тридцать пять и сорок семь.

Брауни расстегнул пуговицы на манжетах рубашки и закатал рукава до локтей. Его руки были покрыты голубоватыми татуировками с изображением русалок и линкоров. Моряк, стало быть, догадалась Мейбл.

Прикрыв глаза, Брауни сунул руку в мешок и вытащил шарик. На нем было написано «23».

— Двадцать три! Ну скажите же, что я гений. Все так говорят! — объявил Малыш Пит.

Брауни вытащил сразу два шарика. — «9» и «14».

— Двойное попадание! Как он это делает? Никто не знает!

Улыбаясь, Брауни достал четвертый шарик. «35».

— Ну разве он не достоин поклонения! — вскричал гном. Он посмотрел на Иоланду с дьявольской ухмылкой. Потом протянул ей пакет.

— А теперь вы. Достаньте последний. «47».

— Но я не понимаю, как работает ваш фокус, — возмутилась она.

— Не важно, — подбодрил Пит.

Озадаченная Иоланда отдала Мейбл спящую дочку, приподнялась и сунула руку в бумажный мешок. Выражение ее лица моментально изменилось. Мейбл не сразу догадалась, что оно означает. Иоланда поняла, в чем был подвох.

Она вынула руку и протянула Мейбл мячик с номером «47».

— Как ты это сделала? — воскликнула Мейбл.

26

В полдень в дверь позвонили. Валентайн уже пришел к мысли, что не следовало снимать дом в Слиппери-Роке. Ничего глупее он в жизни не делал. Все знали, где его искать. Входную дверь перекосило от бесконечных дождей. Ему пришлось резко дернуть ее, чтобы открыть. На пороге стоял Гейлорд. В форме. Фуражку он держал в руке.

— Сержант Гейлорд. Какой приятный сюрприз.

Сержант глянул на него враждебно.

— Я обычно по воскресеньям не работаю. Но учитывая, что у меня в морге три трупа, приходится вкалывать сверхурочно. Войти-то можно?

— А что вас ко мне привело?

— Вы сами, друг мой.

Валентайн провел его в кухню и предложил стул. Потом сварил кофе в кофеварке, обнаруженный в кладовке. Он не встречал полицейских, которые отказались бы от чашки кофе. Гейлорд не стал исключением. Заправив кофе несколькими ложками сахара, сержант сделал глоток и поморщился.

— Ух, крепкий какой. Вы кофейный наркоман?

— Вроде того.

— У всех свои привязанности. Радуйтесь, что ваша не противозаконна. — Сержант отпил кофе, выпучив глаза. — В общем, дело такое, Тони. Я тут порасспрашивал, позвонил кое-кому, справки о вас навел. Вы в Слиппери-Рок пожаловали не за тем, чтобы мемуары пописывать.

Валентайн подумал, что Гейлорд последним в городе догадался об этом.

— Шило в мешке не утаишь, да?

— От меня — нет. — Сержант ослабил узел галстука. — И вот что я вам предлагаю. Выкладывайте все начистоту. Я хочу знать, почему вы пришли с Рики Смитом в банк. Только не сочтите, что я вас в чем-то обвиняю. Но мне нужно знать правду. И если я почувствую, что вы врете, арестую вас по подозрению в преступлении. Ясно?

Валентайн кивнул. Он некрасиво поступил с Гейлордом, не рассказав ему всего накануне. Это было невежливо. И они оба понимали это. Валентайн отхлебнул кофе и выложил сержанту истинную причину своего приезда в Слиппери-Рок.

Сначала Гейлорд был немногословен. И в его тускло-зеленых глазах не отражалось никаких эмоций. Всем известно, что в маленьких городках полицейские до безобразия тупы. Во многих участках при приеме на работу одним из требований был уровень интеллекта ниже среднего. Почему-то все считали, что человек с мозгами не захочет торчать целый день в патрульной машине. Открыв пачку жвачки, сержант бросил три подушечки в рот и начал яростно жевать. Когда Валентайн умолк, Гейлорд спросил:

— Жвачку будете?

— Нет, спасибо.

Он убрал пачку.

— То есть вы думаете, что Рики все подстроил? И делает вид, что он самый везучий на свете?

— Гипотетически.

— Но доказательств у вас нет.

— Нет, сэр.

— А мотив есть, — сержант продолжал усиленно работать челюстями.

Валентайн покачал головой.

— Да есть, есть. Рики пытается быть не собой.

— Что вы имеете в виду?

Сержант поставил чашку в раковину и сел обратно.

— За большинством ограблений всегда есть мотивация. Грабителю нужны деньги, потому что ему кажется, будто они изменят его и всю его жизнь. Это же пропуск в рай.

Кофеварка по-прежнему работала. Валентайн налил себе еще, вспоминая ограбление банка.

— Да, так думали Бисли и Ларри.

— Именно. — Гейлорд выудил из кармана блокнот и заглянул в него. — Как раз перед тем, как вы их пристрелили, Бисли сказал своему напарнику, что они будут лопать чизбургеры в раю. Это строчка из песни Джимми Баффета. У моей жены все его диски есть. Я вчера вечером эту песню послушал. Знаете, о чем там на самом деле поется?

— Нет.

— О мечте.

Валентайн прихлебывал кофе. Мэри Элис Стокер сказала, что, по ее мнению, везение Рики и ограбление банка каким-то образом связаны. Теперь вот то же самое говорит Гейлорд. Но он никакой связи не улавливал. Валентайн поставил чашку на стол.

— Может, я что-то упустил, но какое отношение это имеет к тому, что Рики Смит выигрывает все подряд? Грабители вели себя так, словно с ним незнакомы.

Сержант закрыл блокнот и бросил его на стол. В его глазах сверкнул огонек.

— Честно говоря, понятия не имею. Но нутром чую — связь есть. У Бисли и пу́гала приводов не было. Что-то их подтолкнуло. — Гейлорд глянул на часы. — Жена меня прибьет.

Он встал.

— К ужину ждет?

— Мы в ресторан идем. У нас сегодня годовщина.

Валентайн проводил сержанта до машины. Гейлорд достал ключи и открыл дверцу. Мимо пронесся джип. Сержант уставился на него, точно ястреб.

— Машину видели? Новехонький «Лексус». А владелец — маляр. Отвалил сорок пять тысяч баксов.

— Говорят, хорошая машина, — заметил Валентайн.

Гейлорд посмотрел на него насмешливо.

— Знаете, сколько новых машин я видел на этой неделе? Ровно двенадцать. «БМВ», «Мерседес-Бенц», «Лексус», даже один устрашающего вида «Хаммер». Я тут шестнадцать лет уже работаю, но столько новых машин не встречал.

— Люди, покупающие их, как-то связаны друг с другом?

— Нет. Просто наши, местные. Заходят в банк, берут ссуду.

Валентайн весь подобрался: «Они покупают в кредит, как и Рики Смит».

— И не только на машины, — продолжал сержант. — Люди берут деньги, чтобы купить телевизор с плазменным экраном, или мотоцикл, или чтобы пристройку к дому сделать. Можно подумать, что Слиппери-Рок хочет в одиночку поддержать нашу экономику.

У Валентайна запиликал телефон. Он достал его и открыл. Звонил Джерри.

— Сын, — пояснил он Гейлорду.

Тот сел в машину и опустил стекло. Затем протянул бумажный пакет. Валентайн взял его и заглянул внутрь. В нем лежал его «Глок».

— Спасибо.

Валентайн посмотрел вслед уезжающему сержанту и поежился. Он вышел на улицу без пальто и теперь пожалел об этом. Старое присловье не врет: северянину всегда холодно, а южанину всегда тепло.

— Ну, как делишки? — спросил он у сына.

— Не сахар, — ответил Джерри. — Я еще в Галфпорте.

Валентайн вошел в дом и захлопнул дверь. Связь стала лучше.

— Ну и сколько ты профукал?

— Ты о чем? — обиделся Джерри.

Валентайн плюхнулся на стул. Сын появился на свет, лягаясь и вопя. И с тех пор был постоянной головной болью для родителей.

— Сколько ты проиграл в казино? Ты же поэтому мне звонишь, разве нет?

— Не, пап, не поэтому. Три брата пытались меня убрать на выезде из Галфпорта вчера вечером. Они из мафии Дикси. Я обрушил на них бревна и убил. Задержусь в Галфпорте, пока полиция не арестует их папашу. Он тоже из мафии Дикси.

Валентайн почувствовал, что сердце сбилось с ритма. В голосе Джерри слышался настоящий страх. Открыв рот, он различил такой же страх в своем.

— Почему они пытались убить тебя?

— Текс Снайдер попросил помочь ему развести лоха. Я отказался. Оказалось, что Текс связан с этими ребятами.

— Ты как? Нормально?

Джерри сделал глубокий вдох. Он говорил, запинаясь. Валентайн пожалел, что сын так далеко, что он не может обнять и подбодрить его.

— Нет, — ответил Джерри.

27

Хаку Даббу показалось, что ему вонзили острый нож прямо в сердце. Он стоял в цоколе морга окружной тюрьмы Гаррисона и смотрел на троих своих сыновей, лежавших рядом на столах. Их голые тела покрывали бордовые синяки. Руки были неестественно вывернуты. Он бросился сюда, как только узнал об этом. Ему нужно было увидеть их своими глазами.

Хак дотронулся до каждого. Кожа его сыновей стала ледяной и липкой. Он и раньше в Бога не верил, а теперь и подавно. Бог не отнял бы у человека троих сыновей разом. Даже у такого мерзавца, как он. Хак посмотрел на пучеглазого санитара, который привел его в морг. Его звали Кер. Много лет назад с его отцом Хак промышлял незаконной торговлей спиртным.

— Накрой их, — велел Хак.

Кер накинул черные простыни на три тела. Хак еще раз прикоснулся к ним. В прошлое воскресенье они вчетвером пили виски на веранде его дома. Под их весом доски веранды прогнулись и придавили насмерть его лучшего охотничьего пса. Сыновья от смеха чуть животы не надорвали. Хак убрал руку.

Как несправедливо! Если бы погиб один из сыновей — это еще можно было бы пережить. Но когда вот так, сразу все трое… Он посмотрел на Кера.

— Что слышно?

— Слышно, что это какой-то итальяшка их убрал, — ответил санитар. — Валентино, что ли.

Хаку показалось, что нож в сердце всадили еще раз. Он как раз отправил мальчиков разобраться с Валентайном.

— И где этот Валентайн? В окружной? — спросил Хак.

— Нет, — отозвался Кер. — Его Ламар Биггс вытащил.

— Этот черномазый из казиношной комиссии?

— Ну да. Говорят, что он тот еще гад, этот Ламар. Мать родную не пожалеет.

Хак сплюнул на пол. Ламар Биггс выбился в люди: простой чернокожий, а получил высшее образование. И это бесило Хака больше всего.

— Знаешь, где этот гад живет?

Кер кивнул.

— Хочешь отыскать его?

— А ты как думал?

— И пришьешь?

— А ты как думал?

— И Биггса? — Кер поднял на него глаза. — Слушай, у него жена красивая. Белая.

— И его, — отрезал Хак.

Кер криво улыбнулся и объяснил, как добраться до дома Ламара Биггса.

Хак вырулил на дорогу в своем пикапе «Шеви», вытащил ружье из чехла, проверил, заряжено ли, положил его на колени и поехал к Биггсу. Машина у него была новехонькая. С мягкими кожаными сиденьями и прочими наворотами. Но стоила не больше, чем его «Шеви», купленный шесть лет назад. Продавец объяснил, что сделано все в Мексике, а собрано уже здесь. Хаку это не понравилось. Мексиканцы не лучше черномазых. И ему не хотелось, чтобы его деньги уплыли к ним. Но прокатившись на пикапе, он решил, что переживет это.

На полдороги его как молнией ударило. Если черный живет с белой женщиной в Миссисипи, у него должен быть полный дом оружия. Хак решил, что его помпового ружья недостаточно для встречи с целым арсеналом, и резко повернул назад.

Его дом стоял на северной окраине Галфпорта, рядом с промышленной зоной. Соседей у него не водилось. Вонь заводских выбросов отпугивала приличных людей.

Через десять минут он съехал на проселок и остановился у своего жилища. На самом деле это был двойной готовый дом,[35] к которому пристроили веранду, чтобы он был похож на настоящий. В общем, ничего особенного, но Хак его любил. Неопределенное местоположение делало его недосягаемым для полиции. Разве что она решила бы отслеживать Хака через спутник.

На лужайке перед домом стоял ярко-зеленый «Мустанг» его подружки Китти. Она работала за стойкой забегаловки «Майский жук». Припарковавшись рядом, Хак заметил новую вмятину на дверце «Мустанга». Пьяные клиенты без конца приставали к Китти. Те, кто не желал смириться с отказом, отыгрывались на машине.

— Ты где был? — спросила Китти, когда он вошел.

— Не твое дело.

Китти лежала на диване под одеялом. Телевизор орал так, что стены тряслись.

— А, ну извини. День неудачный?

— Я потерял сыновей, — сказал он, идя в спальню.

— Поищи в барах, — крикнула Китти ему вслед. — Они там вечно ошиваются.

Хак захлопнул за собой дверь спальни. Упал на колени и вытащил картонную коробку из-под кровати. Достал АК-47 и принялся набивать карманы патронами. Он доедет до дома Ламара, выйдет из машины и начнет стрелять. АК-47 легко пробьет стены. А может, и весь дом насквозь. Внутри живых не останется. Хак поднялся, чтобы идти, но тут ему в голову пришла другая мысль. После убийства Биггса и его жены ему придется на некоторое время убраться из города. Значит, понадобятся деньги. Он начал рыться в ящиках комода в поисках наличных.

— Чертова баба! — ругался он.

Китти его выпотрошила. Она утверждала, что в завязке уже пять недель. Но Хак знал, что это вранье. Китти проглотит, выкурит или вынюхает что угодно, лишь бы словить кайф. А потом будет валяться на диване и уничтожать содержимое холодильника. Поэтому Хак начал подстраховываться. Подхватив автомат с пола, он пошел к выходу.

— Эй, — удивилась Китти, — ты куда намылился с этой штуковиной?

— На белок охотиться. Где заначка с наркотой?

— На телеке. Только я последнюю травку выкурила. — Она выключила звук телевизора на пульте и встала с дивана, кутаясь в одеяло. — Слушай, у тебя деньги есть? Пожрать бы купить надо.

Хак посмотрел на нее и почувствовал, что сейчас взорвется от злости. Не баба, а пиявка. Выдоит его до последнего цента, а потом найдет себе нового.

Он схватил коробочку с телевизора и перевернул ее. На пол упала бумага для самокруток и трубка для наркоты. Засунув руку в коробку, он сдвинул второе дно и достал толстую пачку стодолларовых купюр. Китти взвизгнула.

— Так ты их от меня прячешь!

Хак указал на диван.

— Заткнись и сядь.

— Чего ж ты не говорил, что ты при деньгах?

— Делай что велено.

Китти поплотнее укуталась в одеяло, села и надула губы, как ребенок.

— Это нечестно. Сам по барам с сыновьями развлекаться будешь, а я тут сиди.

— Мальчики погибли.

Она посмотрела на него в изумлении.

— Чего?

— Чего слышала. Мне надо по счетам расплатиться. Может, исчезну на чуток. Завалится полиция — ты ничего не знаешь, ясно?

— Погибли? Все трое? Да как же это?

Она смотрела на него стеклянными глазами. Китти успела накачаться чем-то посерьезнее травки. Не иначе в «Жуке» кто-то химией угостил. Дальнобойщики часто заходят и предлагают девчонкам таблетки. Хак выдернул из пачки две стодолларовые бумажки и бросил ей. Она попыталась поймать их на лету, но промахнулась и подняла с пола.

— Спасибо, Хак.

— Если полиция придет, что ты скажешь?

— Ничего. Вообще ничего не скажу. — Китти расстегнула блузку и сунула деньги между грудей. Еще одна привычка, которая появилась у нее в «Майском жуке». — Я тебе кое-что простирнула. Возьми в сушилке, если надо.

Хак посмотрел на нее.

— Когда смогу, позвоню.

Он тупо кивнула.

— Справишься одна?

— Наверное, — ответила девушка.

Хак забрал одежду из сушилки и скомкал, чтобы занимала меньше места. Китти врубила телевизор на полную громкость. Будет жить здесь, пока деньги не кончатся, догадался Хак.

— Эй, — крикнула Китти. — Иди посмотри.

— Некогда мне, — ответил он, засовывая одежду под мышку.

— Да там нас показывают! — воскликнула девушка.

— Что ты мелешь, дура?

— Наш дом в телеке. Я переключила на другой канал, а там мы.

Хак вернулся в гостиную. Телевизор был большой, купленный на распродаже. С трудом в дверь протиснулся. На экране он увидел свой дом и две машины перед ним. Ком одежды плюхнулся на пол.

— Какой это канал?

— Какой-то спутниковый.

Хак выскочил на крыльцо и задрал голову. Ничего необычного вокруг не наблюдалось. Но тут ему на глаза попался телефонный столб во дворе. На самой его верхушке была прикреплена белая коробочка трансформатора. Китти встала рядом с ним. Хак указал на трансформатор.

— Когда эту штуку установили?

— Вчера. Приезжала бригада рабочих. Ошивались тут недолго. Там камера что ли?

— Ага. Свинья столбовая.

Китти вскрикнула.

— Ты чего обзываешься?

— Я не обзываюсь. Я говорю: свинья на столбе.

— Прекрати!

Хак не стал отвечать и поднял автомат. Столбовые свиньи — это новейшая игрушка органов правопорядка. Коробочка, в которой спрятана камера с высокой разрешающей способностью и телеобъективом. Микроволновый передатчик отправляет сигналы камеры в приемник, расположенный на расстоянии до мили. Видимо, что-то в коробочке повредилось, и сигнал пошел на антенну, установленную на доме. Хак прицелился и нажал на спуск.

Из коробочки повалили голубые искры. Он зашел в дом и увидел погасший экран телевизора. Потом перевел взгляд на Китти. Она рыдала в три ручья.

— Ну ты и сволочь, — промямлила девушка.

Хак затолкал ее в ванную и подпер дверь стулом. На улице завывали сирены. Очевидно, его поджидала полиция. Он выскочил из дома через заднюю дверь. Джипы сыновей стояли в ряд. Хак завел один из них. Мотор зарычал. Хак вбежал обратно в дом.

Сквозь входную дверь он увидел патрульные машины, несущиеся по дороге. Хак выбил окно прикладом автомата и начал стрелять. Первой машине он попал в двигатель. Она резко дернулась и встала. Остальные притормозили и съехали с дороги. Хак подошел к ванной.

— Ляг на пол, — велел он.

— Не бросай меня, — умоляла Китти.

Хак вышел и прыгнул за руль джипа. За домом простирались мили проселков, петляющих в рощах и перелесках. Он ехал по проселку с минуту, потом свернул. За спиной грохотали отрывистые выстрелы. Хак представил, как полицейские расстреливают его дом. Местные полицейские — сплошь трусы. Притаятся за машинами и лупят вслепую. Так что шансы выжить у Китти пятьдесят на пятьдесят.

— Удачи, детка, — произнес он вслух.

28

Валентайн проговорил с Джерри по телефону битый час. И не был уверен, что это помогло. Убийство братьев Дабб вывело Джерри из равновесия.

Валентайну это ощущение было отлично знакомо. В кино всё врут про то, как чувствует себя человек, убивший другого. В этом нет ничего героического или торжественного — и никогда не будет.

— Пап, пора мне. Ламару только что позвонили из полиции. Папаша братьев Дабб подался в бега. Ламар хочет спрятать меня в укромном месте.

Валентайн оторвал себя от стула. Ему не хотелось, чтобы сын повесил трубку сейчас. Произошедшее с Джерри напомнило ему о том, что в жизни есть вещи и поважнее поиска мошенников, которые обчищают казино.

— Не отходи ни на шаг от Ламара Биггса. Неизвестно, кого Хак Дабб знает в этом городе.

— Хорошо, — согласился Джерри.

— Иоланде об этом рассказывал?

— Пока нет. Хотел подождать, пока вернусь. Ну как ты с мамой раньше, после того как застрелишь кого-нибудь.

Валентайн всегда спрашивал себя: научился ли сын у него хоть чему-нибудь? Приятно знать, что не все пошло мимо него.

— Я не буду выключать мобильник, — сказал Валентайн. — Звони в любое время.

— Ты не выключишь телефон? — театрально удивился Джерри. — Первый случай в истории человечества. Нужно предупредить прессу.

Еще и на язык остер. Это Джерри тоже перенял у отца.

Нажав «отбой», Валентайн вышел в гостиную и стал изучать книги, оставшиеся от предыдущих хозяев. Полное собрание «Британники» с пожелтевшими от старости корешками заняло одну полку. Он снял том со словом «Атлас» на корешке. На форзаце была изображена четырехцветная карта США. Большим пальцем Валентайн измерил расстояние от себя до Джерри. Примерно пятьсот миль. Отцовский инстинкт подсказал, что надо ехать.

Телефон остался на кухонном столе и теперь там пикал. Валентайн вернулся в кухню и прослушал сообщение. Его приветствовал голос неунывающей Мейбл: «Мы только что чудесно пообщались с двумя веселунами в Гибсонтоне. Так на их жаргоне называются балаганщики. И знаешь что? Они объяснили нам фокус с шариками для пинг-понга! Неудивительно, что тебя обвели вокруг пальца. Позвони мне на домашний, когда сможешь. Я с удовольствием тебе расскажу, как это делается».

Валентайн стер сообщение, набрал номер Мейбл и почувствовал, что улыбается. Ведь схемы и трюки мошенников до той поры растолковывал он. И теперь Тони понимал, что она рада отыграться.

— Знаю, знаю, что́ ты скажешь, — начал Валентайн, дозвонившись до соседки. — Четырехлетний ребенок мог бы догадаться, где тут собака зарыта.

— Не совсем. Мне кажется, я сама никогда не смекнула бы. Секрет фокуса — в шариках.

Он сел за стол.

— Хорошо, сдаюсь. Выкладывай.

— Пять шариков заморожены заранее. Они и есть выигрышные. Зрители не видят, что они заморожены, прежде всего потому, что шарики белые. А тот, кто вытаскивает, просто находит в мешке холодные.

Стало быть, распорядитель в школе был соучастником. Улыбка исчезла с его лица. А что же Мэри Элис Стокер? Она тоже замешана? Или сама ничего не знает? И ее выбрали, потому что она слепая и не догадается, что в мешке есть замороженные шарики?

— Но ведь я их трогал, и все были теплые.

— О, это еще одна уловка.

Валентайн молча ждал, слушая ее дыхание в трубке.

— Сдаюсь.

— Сдаешься?

— Да. Так в чем уловка?

— Шарики согреваются в руке, — ответила Мейбл, довольная собой. — Пластику нужно всего секунд десять, чтобы вернуть комнатную температуру. Старый балаганный фокус.

— Надо думать.

— А еще у меня есть наводка на цыган, владельцев ярмарки, с которой скитался Рики Смит. Их фамилия Шлитци. Настоящие прощелыги.

Валентайн почувствовал, как к лицу прилила кровь. «И таких в городе пруд пруди». В дверь яростно забарабанили. Валентайн вышел в коридор и прильнул к стеклянной вставке в двери. На пороге никого не было.

— Забавно, — сказал он.

— То, что Шлитци — прощелыги? — уточнила соседка.

— Извини. Это я так, мысли вслух.

— Мне пора. У меня в духовке лазанья запекается. Скоро Иоланда придет поужинать. Ты там береги себя.

— Ты тоже.

Телефон умолк. В дверь снова застучали. Да так громко, что Валентайн чуть не подпрыгнул. Он резко распахнул дверь. На пороге стояла девчушка с собранными в хвост волосами. На подъездной дорожке лежал велосипед.

— Господин Валентайн, — прошептала она, задыхаясь, — помогите, пожалуйста.

Валентайн нагнулся, чтобы оказаться на одном уровне с девочкой. Этому он научился в те времена, когда дежурил на улицах. Тогда приходилось часто общаться с детьми. И это сразу разрушало возрастную преграду. Девочке было лет двенадцать. Она была рослая, светловолосая. На ней была темно-синяя ветровка с надписью «Сил нет как люблю покупать!». Комичная надпись. Вот только в глазах девочки сверкал страх.

— Как тебя зовут?

— Элизабет Форд. Можно просто Лиз.

— И кому нужна моя помощь, Лиз?

— Мисс Стокер.

Валентайн положил ей руку на плечо.

— Ее кто-то обидел?

Девочка еще не отдышалась, поэтому просто кивнула.

— Это она тебя послала?

— Она не знает.

— Вдохни поглубже и расскажи, что случилось.

— Я пришла к ней домой. Она обещала помочь мне подготовить доклад для школы. Я обычно сама вхожу через заднюю дверь. Там ключ под ковриком лежит. Ну вот, вошла я и слышу — в гостиной кто-то разговаривает. Я толкнула дверь и заглянула внутрь.

По ее щекам катились слезы. Валентайн держал ее крепко.

— Ты очень смелая. Так что ты там увидела?

— В комнате было четыре человека и мисс Стокер. Они говорили с акцентом. Они ей угрожали. Она сидела в кресле, а они вокруг нее стояли. А один что-то ломал…

— Что ломал?

— Не знаю. Мне было страшно.

— Понимаю. Что говорили те люди?

— Один угрожал мисс Стокер. Все твердил, что у нее язык без костей. И что он ей его вырвет, если она еще болтать будет. Мисс Стокер хотела ответить, но он все время бил ее по плечу. И вот она стала что-то говорить и…

— Что?

— Он ударил ее по лицу.

Лиз зарыдала во весь голос. Валентайн прижал ее к груди и держал, пока она не успокоилась. Он помнил это чувство отчетливо, словно все происходило вчера. Отец напивается и начинает бить мать. Годы шли, а воспоминание становилось только ярче.

— И что ты тогда сделала? — спросил Валентайн.

— Спряталась в кладовке. Я услышала, что они ушли, и бросилась в гостиную. Мисс Стокер сидела в кресле и плакала. Она велела мне идти домой и забыть о том, что я видела.

— Но ты пришла ко мне.

Лиз вытерла глаза.

— Я слышала, что она вам нравится.

Валентайн выпрямился.

— А ты умная девочка.

— Вы поможете мисс Стокер?

— Даже не сомневайся.

29

Лиз объяснила, как добраться до дома Мэри Элис Стокер, прыгнула на велосипед и укатила. Слепая библиотекарша жила рядом со школой. Валентайн ломал голову над тем, как она добирается до работы каждый день. Теперь он понял. Пешком.

Валентайн взял свой «Глок» и кобуру, крепившуюся на лодыжке. Он планировал отправить пистолет на покой. Но только когда вернется домой, и ни секундой раньше.

Отъезжая от дома, он резко бросил машину вперед. Шины взвизгнули. Валентайн вытащил «Глок», положил его на колени и поехал к Мэри Элис, поглядывая в зеркало.

Завидев школу, он подумал, не позвонить ли сержанту Гейлорду, чтобы ввести его в курс дела. Ведь Гейлорд дал ясно понять: больше глупостей не потерпит. Мэри Элис жила на улице сразу за школой. Валентайн ехал по ней, сжимая в руке телефон.

Но звонить не стал. Мэри Элис не велела Лиз вызывать полицию. И у него не было права наплевать на ее просьбу. Он положил телефон на сиденье и стал искать дом Мэри Элис. Обнаружился он в самом конце улицы. Простенький, двухэтажный, с облупившейся краской, веранда по кругу, на ней качели. Сунув пистолет в карман, Валентайн вышел из машины.

Он неуверенно стукнул в дверь и замер в нерешительности, но за дверью послышались шаги.

— Это Тони Валентайн. Можно войти?

— Я занята, — ответила Мэри Элис из-за двери. — Что вам надо?

— Хочу вернуть просроченную книгу.

Последовала долгая тишина. Эти четверо напугали ее до полусмерти. Поэтому-то она и не открывает дверь. Он постучал еще раз, теперь уже сильнее.

— Что вам надо? — снова спросила она.

— Ваше разрешение.

— На что?

— Проучить тех четверых, что угрожали вам.

Дверь распахнулась. В дверном проеме вырисовывался ее силуэт. На ней было платье из джинсовой ткани до пят, волосы распущены. Валентайн почувствовал, как что-то тяжело бухнуло в желудок. На правой стороне лица Мэри Элис виднелся страшный пунцовый шрам. Она держала в руке пакет со льдом, только что отнятый от щеки, чтобы Валентайн мог увидеть, что натворили эти четверо. Он молча прошел за ней в дом.

Валентайн осмотрел гостиную. Лиз говорила, что те четверо что-то ломали, угрожая Мэри Элис. Но никаких подтверждений этому он тут не заметил.

— Это вам Элизабет Форд наябедничала, — предположила она, сев на диван.

Валентайн поставил себе стул напротив дивана.

— Точно. Она сказала, вам угрожали четверо.

— Это недоразумение.

Валентайн посмотрел на синяк на ее лице. Красота неописуемая.

— По опыту знаю — дети отлично чувствуют плохих людей. А эти ребята ее напугали.

— Говорю же, произошло недоразумение.

— Лиз сказала, один из них ударил вас.

— У нее слишком буйное воображение.

— А синяк у вас откуда?

— Днем на улице упала. Со слепыми это случается.

Валентайн откинулся на спинку стула. Она явно не хотела открываться ему. Приветливость, с которой Мэри Элис встретила его утром, испарилась. Он чувствовал, что ему в этом доме не рады.

— Хотите, чтобы я ушел?

— Вы проницательны.

Валентайн поднялся, вернул стул на место и пошел к двери, но тут у него под ногой что-то хрустнуло. Он разглядел крошечный осколок фарфора на ковре. Присев на карточки, Валентайн поднял его кончиками пальцев.

— Что вы делаете?

— Думаю, почему вы меня обманываете.

Мэри Элис вздрогнула.

— Полагаю, вам пора. Я отдыхала. Прошу вас, уходите.

— Нет.

Валентайн прошел в кухню к раковине и открыл дверцы шкафчика под ней. Мэри Элис неуверенно следовала за ним.

— Что вы делаете? Пожалуйста, перестаньте.

— Нет.

Задняя дверь была приоткрыта. Валентайн вышел на улицу. Небольшая деревянная лестница вела в палисадник. Он содержался в образцовом порядке. Три ровных ряда роз: красных, белых и желтых. Они пышно цвели. Ее дети, догадался Валентайн.

У подножия лестницы он заметил картонную коробку, спустился и поднял ее обеими руками. Она оказалась увесистой. Внутри что-то каталось. Валентайн поднялся по ступенькам, вошел в дом и бросил коробку на кухонный стол. Мэри Элис подпрыгнула на месте.

— Вы мне лгали.

— Пожалуйста, не сердитесь на меня.

Он снял крышку. В коробке лежали осколки фарфоровых статуэток. Например, голова маленького мальчика. Валентайн положил на ладонь этот образец тончайшей работы.

— Коллекционируете? — спросил он.

Мэри Элис нащупала стул, выдвинула его и присела.

— Да. Они из немецкого города Мейсен. Один магазин в Палм-Бич раньше их продавал. Я за год скапливала денег и делала себе такой подарок.

— И сколько их у вас?

— Двадцать две. И у каждой есть имя.

Валентайн убрал голову в коробку и закрыл крышку. Тоже ее дети, подумал он, выдвинул стул и сел рядом с ней. Потом положил ей руку на предплечье. На ее лице отразилась решительность.

— Я бы предпочла, чтобы вы не дотрагивались до меня.

Валентайн убрал руку.

— И с каких пор я стал плохим для вас?

— Мои друзья позвонили мне и рассказали, что вы сделали.

— И что же я сделал?

— Хладнокровно застрелили двух грабителей в банке. Они пытались торговаться, чтобы как-то выпутаться. А вы их убили. Вас посылают казино. Вы что-то вроде наемного убийцы.

В центре стола стояла фарфоровая тарелка с конфетами. Он запустил в нее руку. Некоторые оказались твердыми, другие мягкими. Валентайн бросил несколько штук в рот и начал жевать. Сладкие и очень вкусные.

— Вы знакомы с Роландом Пью? — спросил он.

— Я учила Роланда читать.

Валентайн взял трубку телефона со стола, позвонил в справочное бюро, узнал номер Роланда и набрал его. После второго гудка ответил его голос. Валентайн передал трубку Мэри Элис.

— Роланд был там во время ограбления, — пояснил он. — Попросите, пусть расскажет о том, что произошло.

Валентайн уговорил всю тарелку конфет, пока Мэри Элис беседовала с Роландом. Она заставила его повторить рассказ несколько раз. Валентайн сообразил, что она сравнивает его версию с версией своих друзей. Наконец Мэри Элис повесила трубку, качая головой.

— Не верится, что друзья мне соврали, — произнесла она.

— Может, их самих обманули. Конфеты у вас — пальчики оближешь. Дадите рецепт?

Она неуверенно улыбнулась и протянула к нему руку. Валентайн понял, что она хочет дотронуться до него, и накрыл ладонью ее руку.

— Простите, что усомнилась в вас. Вы не обиделись?

— Переживу.

— Эти конфеты приготовлены из арахиса, изюма и овсяных хлопьев. Складываете все в мешочек для мусора, добавляете растопленный шоколад, арахисовое масло и чашку сахарного песка. Хорошенько потрясите мешочек — и готово.

— К ним можно пристраститься. Как называются?

— Белый хлам.

Валентайн повторил рецепт про себя. Готовить он не умел, так что придется уговорить Мейбл все это смешать.

— Вы знаете тех четверых, которые вам угрожали?

— Голоса незнакомые.

— Акцент испанский?

— Да.

— Они велели перестать со мной разговаривать, да?

— Да. Сказали, что вы виноваты во всех тех ужасах, что творятся в последнее время.

— И кто из них ударил вас?

Мэри Элис покачала головой и улыбнулась.

— Я правда упала на улице.

На холодильнике Мэри Элис висел список важных телефонных номеров, фамилий друзей и родственников. Номера были напечатаны цифрами и шрифтом Брайля. Валентайн пробежал по списку глазами.

— У вас есть поблизости друзья, у которых можно пожить? Думаю, лучше вам будет уехать из Слиппери-Рока на несколько дней.

— У меня двоюродная сестра в Бреварде. Десять минут на машине.

— Я бы вас отвез, если вы не против.

— Вы такой заботливый.

Через десять минут Мэри Элис сидела в его машине. Ее чемодан уже лежал в багажнике. Валентайну не хотелось увозить ее из дома, где все было ей знакомо, но иного способа защитить ее он не находил. Когда машина уже выезжала на дорогу, зазвонил мобильник. Валентайн посмотрел на экран.

— Господи, как вовремя! — пробубнил он.

— Что-то случилось?

Это была Люси Прайс, с которой ему меньше всего хотелось сейчас беседовать. Валентайн раскрыл телефон и отключил его.

— Нет, ничего.

— Вы отключили мобильный телефон.

— Звонил человек, с которым я не желаю говорить. Знаете дорогу до Бреварда?

— Интересно, кто же это?

Валентайн доехал до конца дорожки и остановился, не зная, куда повернуть. В ее голосе ему послышалась настороженность.

— Это одна женщина. Мы познакомились с месяц назад в Лас-Вегасе. Я пытался ей помочь. Но не получилось. Теперь она названивает мне по десять раз на дню.

— А как вы пытались ей помочь?

— Я бы не хотел говорить об этом, если позволите.

— Да, да, конечно, — ответила Мэри Элис сухо. — Я сажусь в машину к незнакомому мужчине, и он везет меня неизвестно куда. Я хочу знать, кто вы такой. Или я сейчас же выйду и вернусь домой.

Она положила руки на колени. Валентайн понял, что Мэри Элис из тех людей, которые могут ждать прямого ответа сколько угодно. Он заглушил двигатель и повернулся к ней.

— Ее зовут Люси Прайс. Она азартный игрок. Помешана на игровых автоматах. В долгах у всего Лас-Вегаса. Я пожалел ее и дал ей двадцать пять тысяч долларов, чтобы она могла выпутаться.

Мэри Элис встрепенулась, услышав цифру.

— Вы серьезно?

— Да. Она неплохой человек. Просто попала в переплет. Вот я и дал ей денег.

Мэри Элис выглядела озадаченной. Она пробежала рукой по сиденью, потом по приборной доске и наконец по дверце и покачала головой.

— У вас старая машина, да?

— «Хонда» девяносто второго года.

— Значит, вы небогаты.

— Зарабатываю прилично. Но в общем да, небогат.

— То есть вы ей деньги отдали по доброте душевной.

— Можно и так сказать.

— Так почему же теперь вы от нее прячетесь? Как-то одно с другим не сходится.

Валентайн выдохнул. Ему не хотелось углубляться в историю с Люси. Это было неприятно. Потом всю ночь ворочаться и не спать, потому что будут донимать проблемы Люси и собственная неспокойная совесть. Словно прочитав его мысли, Мэри Элис наклонилась к нему, взяла за руку и сжала ее.

— Ответьте, пожалуйста.

Ему никогда не нравилось разговаривать в машине. Они вышли и сели на качели, которые заманчиво висели на веранде ее дома. Валентайн уткнулся взглядом в клен перед крыльцом и попытался собраться с мыслями. Большая толстая ворона села на ветку и уставилась на него.

— Только-только став полицейским в Атлантик-Сити, я решил, что моя работа предполагает еще и помощь людям. Я там вырос. Поэтому многих, с кем приходилось общаться, знал лично. Это были мои друзья. И я старался помогать им выкарабкиваться из трудностей.

— Вместо того чтобы арестовывать их.

— Именно. И вот как-то мой начальник, Банко, отвел меня в сторонку. Он все делал как положено. Банко сказал, что я совершаю ошибку. И пора это прекратить.

— И вы послушались?

— Сначала нет. А потом случилось такое, что заставило меня одуматься. Двоих моих знакомых полицейских вызвали разобраться в мелком бытовом скандале. Их звали Мэнли и Хэтч. Мы с ними еще в школе вместе учились. Хорошие ребята. Так вот, какая-то девица повздорила со своим парнем, хотела его бросить. А он не хотел ее отпускать. Угрожал ей. Вот соседи и позвонили в полицию.

Мэнли и Хэтч вошли в дом. Парень на них накинулся. Им бы сразу надеть на него наручники, зачитать права и бросить в свою машину. Так надо поступать в подобных ситуациях. Но они этого не сделали. Мэнли положил парню руку на плечо и попытался вразумить его. А парень оказался злобным. Он как раз ремонтом занимался, и в коридоре валялись всякие инструменты. Парень взял скругленный молоток.

— Что это такое?

— Специальный молоток для придания металлу желаемой формы. Он ударил Мэнли в лицо. Своротил ему нос на сторону. Хэтч выхватил пистолет и застрелил парня. Попал прямо в сердце.

— И поэтому Мэнли неправ?

— Да.

— Вы не могли бы объяснить, почему именно?

— Намерения у Мэнли были хорошие. Как и у меня, когда я шел на подобные случаи. Но факт остается фактом: если бы Мэнли надел наручники на этого парня, как и положено, ему не пришлось бы сегодня ходить со стальным протезом на лице. И парень остался бы жив. Иногда лучше арестовать человека и подержать в тюрьме. Это, конечно, не курорт. Но некоторым очень полезно там побывать.

Мэри Элис сложила руки.

— В том числе и Люси Прайс?

— Да.

— Но вы дали ей двадцать пять тысяч долларов. Это уж точно должно было помочь.

— Но только все усложнило. Я самодовольно считал, что вот дам я ей денег, она наведет порядок в своей жизни, и мы будем вместе. Но вместо этого она пошла играть. И все спустила. Люси пришла в такое отчаяние, что выбежала из казино, села в машину и поехала по разделительной полосе Лас-Вегасского бульвара. Врезалась в машину с туристами. Несколько человек пострадали. Один погиб.

— И вы себя вините?

— Да.

— И искренне полагаете, что для нее было бы лучше, если бы вы не давали ей этих денег.

— Уж не знаю, было бы ей лучше. Но я точно знаю, что человек не погиб бы.

Ворона стала каркать на него. Валентайн порылся в кармане в поисках монетки, которой можно было бы в нее запустить. Мэри Элис внезапно встала. Качели скособочило на одну сторону, и Валентайн чуть не упал. Она подошла к двери и обернулась к нему.

— Доброта не может быть греховной.

Он смотрел на нее. Его лицо горело.

— И вам должно быть стыдно за такие мысли, — добавила Мэри Элис.

— Вы не поедете со мной в Бревард?

— Нет.

Она вошла в дом и захлопнула дверь. Грохнула задвижка. Звук был унизительный. Валентайн посидел еще, выслушивая брань вороны. Потом вытащил чемодан Мэри Элис из багажника и поставил на коврик у двери.

30

В половине четвертого в воскресенье Ламар заехал на парковку «Волшебства Дикси», нашел одно из немногих свободных мест и заглушил двигатель. В казино бурлила жизни, и Джерри сполз вниз на сиденье.

— Думаете, мне тут ничто не угрожает?

— Я тебя в казино не поведу. — Ламар указал на трейлер на другом конце парковки. — Там будешь сидеть.

Джерри уставился на трейлер. Он был покрыт алюминиевыми листами. Из кондиционера, прикрепленного к окну, капала вода. Дыра дырой.

— Почему там?

— Это командный центр. Пошли.

Ламар взял пистолет с сиденья и заткнул за ремень. Они вышли из машины и пересекли парковку, при этом Ламар держался между Джерри и дорогой.

Он постучал в дверь три раза. Помедлил, потом постучал еще три раза. Дверь распахнулась. Им в лицо дунуло прохладой. Они вошли. Ламар запер дверь. Джерри поежился в своей легкой рубашке с короткими рукавами.

— Мы поддерживаем здесь такую температуру, чтобы оборудование не портилось от влажности, — объяснил Ламар.

Джерри огляделся. На множестве столов располагались десятки мониторов, регистраторов даты и времени видеозаписи, телефонов. Там же были разбросаны журналы и пустые стаканчики из-под кофе. За мониторами сидели двое, которые накануне присутствовали на лекции Джерри. Оба обернулись и поздоровались.

— Мы организовали этот пункт несколько недель назад, — продолжал Ламар. — Помогает следить за тем, что происходит в казино. И никто об этом не знает.

Джерри посмотрел на мониторы.

— Еще что-то заметили?

Ламар почесал подбородок.

— Вот как раз с этим ты нам и поможешь.

— Каким образом?

— Ну, так же, как с этой фишечной аферой.

— Вы хотите, чтобы я догадался, как вас доят?

— Если ты не против.

Джерри почувствовал, что завтрак просится из желудка наружу. Ему доводилось просматривать видеозаписи мошенников у отца в библиотеке. Всякий раз он заходил в тупик. Однажды вранье сведет тебя в гроб, пронеслось у него в голове.

— Конечно, не против, — заверил Джерри.

Двух помощников Ламара звали Кентом и Бумером. Оба играли в футбольной команде Университета Миссисипи. Приятные ребята. Вот только их плечи… Сев между ними, Джерри почувствовал себя зажатым между двумя глыбами.

Кент и Бумер работали на Комиссию по азартным играм Миссисипи уже с десяток лет и были специалистами по безопасности казино. Оба понимали: проще всего раскусить аферу, если найдешь стол, с которого утекают деньги, а потом раскрутишь схему назад. Именно так всегда поступал отец Джерри, называя это обратным логическим ходом.

Они сумели определить, на каких столах в казино крадут больше всего, и поняли, что именно там мошенничают по-крупному. В проблемную зону входили столы для крэпса, рулетка и столы блэкджека. Игру на них записывали на видео в течение двух дней. И теперь Кент и Бумер отсматривали пленки в замедленном темпе, чтобы уловить, каким образом уходят деньги.

Джерри вглядывался в мониторы, прихлебывая горький кофе. Смотреть видеозаписи не намного занятней, чем наблюдать, как сохнет краска. Конечно, когда знаешь, что кто-то ворует, становится интереснее. Но не слишком. Сколько раз отец застукивал его за тем, что он прыгает с канала на канал, когда ему следовало изучать видеозаписи из казино.

— Мы уже эти долбанные пленки вдоль и поперек проглядели. Все равно не можем понять, что происходит, — пожаловался Кент, поглощая шоколадный батончик. — Просто руки опускаются.

— Наверное, там что-то довольно простое, — предположил Джерри. Кент и Бумер уставились на него. Посмотрел на него и Ламар, стоявший в углу. — Такие трюки труднее всего выявить, — добавил он.

— Как те схемы с фишками, которые вы нам показали, — предположил Бумер.

— Именно. Схемы с фишками считаются низшей ступенькой в этом ремесле. Тем не менее казино они обходятся в миллионы долларов каждый год.

Все трое отвернулись. Повисла пауза.

— Так что мы там пропустили? — спросил Ламар.

Джерри понятия не имел, да только признаваться в этом было поздно. А то чего доброго из города вышвырнут. Тут ему в голову пришла мысль: пора позвонить отцу.

— Мне надо просмотреть пленки в одиночестве. Можно мне в ваш кабинет?

— Пойдешь колдовать над хрустальным шаром? — пошутил Ламар.

— Вроде того.

— Да пожалуйста. — Ламар отвел его в кабинет, где было темно и уютно, как в пещере. Там стоял стол с компьютером и телефоном. Ламар включил компьютер и велел Кенту переслать изображение по сети. Через несколько секунд на экране появилась матрица с разными ракурсами изображения в ячейках.

— Ну вот, готово, — сказал Ламар, выходя.

Джерри закрыл за ним дверь. Сев за стол, он достал мобильник и включил его. Набирая номер отца, Джерри вдруг впал в панику. Отец тысячу раз обещал не выключать свой телефон, только пока что не выполнял обещания. В вопросах современной техники его отец был настоящим динозавром. «Давай же, пап, удиви меня», — попросил Джерри, дожидаясь соединения.

— Когда же ты перестанешь врать им, паршивец? — возмутился Валентайн, выслушав рассказ сына. Валентайн редко выражался. И Джерри не мог припомнить, чтобы отец выражался в его адрес. Хотя нагоняй он, конечно, заслуживал не раз. Но Тони всегда проявлял выдержку.

— Пап, чего-то случилось?

— Только что одна слепая библиотекарша сказала, что я полный олух, раз бегаю от Люси Прайс. Ты тоже считаешь, что я олух, раз бегаю от нее?

Джерри перевел взгляд с экрана компьютера на стену. Голос у отца был грустный. От этой Люси Прайс одни неприятности. Джерри обсудил ситуацию с Мейбл, и они пришли к выводу, что отцу лучше всего вычеркнуть Люси из своей жизни. Она опускалась на дно и могла увлечь его с собой.

— Пап, ты и так уж ее под залог вытащил. Дал ей шанс исправиться. Таким, как она, больше ничем не поможешь. Остальное было в ее руках. И она свой шанс упустила.

— Ты правда так думаешь?

— Да. Так что хватит истязать себя из-за нее.

— А я себя истязаю?

— Судя по голосу, да.

Валентайн сделал глубокий вдох.

— Ладно. Спасибо, что выслушал меня. Теперь рассказывай, что там у тебя на мониторах.

Джерри вернулся к компьютеру. Он еще никогда в жизни не давал советов отцу.

— С чего начать?

— С процедур, которые используются для каждой игры, — объяснил Валентайн. — Именно там рождаются схемы мошенничества на настольных играх.

— В каком смысле?

— Нечистые на руку дилеры и крупье изменяют процедуру. Изменение не слишком бросается в глаза, но его вполне достаточно, чтобы скрыть мошенничество. Они пользуются новой процедурой какое-то время и следят, не вызовет ли это подозрений. Если никто им ничего не говорит, они запускают свою схему. Шулера называют ее «усыпить глаз».

— А, — отозвался Джерри.

— Я ведь тебе это уже объяснял.

— Правда?

— Да. Недели две назад. Но ты, кажется, слушал вполуха.

Джерри сглотнул и принялся рассказывать отцу, что видит на мониторе.

Через десять минут Джерри вышел из кабинета Ламара, выпятив грудь и расплывшись в самодовольной ухмылке. Ему удалось раскусить все аферы, выслушав отца и внимательно посмотрев на экран. Отец, конечно, тот еще бронтозавр, но всегда поможет, если надо.

Кент и Бумер раздвинули свои стулья, освободив Джерри место. Он сел и ткнул пальцем в экран.

— С чего начать?

Ламар стоял в углу.

— Ты всех троих вычислил?

— А то.

— Ну ты подумай! Ладно, давай начнем с рулетки.

Рулетка была на среднем мониторе. Кент пробежал пальцами по клавиатуре, и та же картинка появилась на всех экранах.

Вокруг стола с рулеткой толпились люди. Джерри указал на крупье с одутловатым лицом и в плохо сидящем смокинге. В его обязанности входило следить за игрой, крутить колесо, бросать шарик и собирать ставки на своем конце стола.

— Крупье в доле, — заявил Джерри. — Он изменил процедуру игры за столом, что позволяет его сообщникам делать ставки постфактум.

— То есть они ставят, когда шарик уже упал в ячейку рулетки? — уточнил Ламар.

— Именно так. До того как колесо начнет останавливаться и шарик упадет в ячейку, крупье должен махнуть рукой над столом и сказать: «Ставок больше нет». Тогда работники службы видеонаблюдения, следящие за залом, поймут, что все ставки сделаны. Ну а тут крупье рукой не машет. Если вы просмотрите пленку, то заметите, что он это произносит. Поэтому охранники в зале не заметили ничего странного. А служба видеонаблюдения его не слышит, потому что камеры передают только картинку, без звука. Крупье дает подельникам возможность увидеть, куда упадет шарик, и после этого сделать ставку.

Кент и Бумер уставились на мониторы. Через минуту Кент определил мошенника — человека в инвалидном кресле в самом конце стола. Он держался за стол обеими руками и с опозданием подсовывал ставки на поле.

— Прямо у нас под носом, — констатировал Кент.

— А что там с крэпсом? — спросил Ламар.

Джерри покосился на него.

— Ага, я понял. Вы поспорили с Кентом и Бумером, что мне нипочем не допереть, что там происходит?

Ламар закусил нижнюю губу и промолчал. Кент и Бумер покатились со смеху.

— И на сколько? — поинтересовался Джерри.

— На двадцатку, — сознался Кент.

— Двадцать на двоих или по двадцатке с носа?

— С носа, — ответил Бумер. — Ламар у нас азартный игрок.

— И каков мой откат? — спросил Джерри.

Оба бывших футболиста перестали смеяться.

— В каком смысле откат? — удивился Кент.

— Я выигрываю — и вы выигрываете. Это понятно?

Кент пожал плечами.

— Десятка устроит?

— С носа?

На этот раз расхохотался Ламар.

— Да он парень не промах.

Кент и Бумер переглянулись.

— Идет, — согласился Кент.

Джерри повернулся к мониторам. Кент набрал на клавиатуре команду, на экранах появились столы крэпса.

— Афера с крэпсом похожа на аферу с рулеткой. Она тоже строится на том, что камеры не записывают звук в залах казино. Дилер крэпса и его сообщник пользуются вербальной схемой. Она достаточно примитивна, но дает отличные результаты.

Вокруг столов крэпса толчется куча народа. Шумят они — мама не горюй. Сообщник подходит к столу, бросает деньги и говорит дилеру, сколько ставит. Только никто за столом его не слышит. Дилер произносит: «Играют деньги», что означает — «ставка принята». Бросает кости. И каким бы ни был результат, выплачивает выигрыш сообщнику, как будто он ставил именно на эту комбинацию.

Джерри указал на дилера на экране. Все молча наблюдали за тем, как дилер рассчитывается с игроком по якобы сделанной ставке. Выигрыш составил несколько тысяч долларов. Ламар простонал.

— С тебя по двадцатке мне и ему, — сообщил ему Бумер.

— Но он еще не объяснил схему с блэкджеком, — напомнил Ламар.

Схема с блэкджеком была козырем Джерри. В ней участвовали простая коробка бумажных салфеток и дилер с насморком. Отец называл такие аферы сопливыми. Джерри глянул через плечо на Ламара.

— Еще ставочку сделать не желаете?

— Нет уж, спасибо.

Над дверью висел монитор, показывавший, что творится рядом с трейлером. На пороге стоял толстяк в комбинезоне, с автоматом в руках. Толстяк поднял автомат и навел его в упор на трейлер.

— Ложись!

Очередь пуль пробила алюминиевые стены. Все случилось так быстро, что никто не шелохнулся. Ламар, Кент и Бумер вскрикнули и упали на пол. Джерри ощупал себя. Наверное, у него на плече сидел ангел — он остался невредим.

Джерри увидел на мониторе, что толстяк меняет обойму. Ламар это тоже заметил. Он лежал на полу, держась за простреленную руку. Вытащив из-за пояса пистолет, он протянул его Джерри.

— Останови его.

31

Мейбл слышала от кого-то, что май всегда прекрасен, где ни окажись. И не только в США, а вообще в любом уголке мира.

Во Флориде это действительно так. Тепло, но не влажно. Повсюду буйствует зелень. Мейбл сидела в кресле-качалке на веранде и впитывала в себя всю эту красоту. Поездка в Гибсонтон ее развлекла, но и утомила. Она частенько работала допоздна, выполняя поручения Тони. И обычно это было ей в радость, хотя иногда изматывало.

К дому Тони подкатил грузовик «Федерал Экспресс». Они работали и по воскресеньям, но за это приходилось прилично доплачивать. Наверное, привезли пленку из казино, потерявшего кучу денег. Чем дальше, тем чаще такое происходит, несмотря на все технические достижения вроде базы данных для опознания по фотографии и цифровых камер, которые способны зафиксировать бородавку на спине слона. В казино стекалось такое количество наличных, что они привлекали самых отъявленных подонков. Как любит повторять Тони: вопрос не в том, будут ли у казино проблемы, вопрос в том, когда они возникнут.

Мейбл расписалась на квитанции и посмотрела вслед отъезжавшему грузовику. Через секунду Иоланда вышла на порог своего дома с малышкой на руках. Иоланда выглядела замученной, и Мейбл заметила, что на ней разные тапочки. Мейбл поднялась из кресла-качалки и пошла по дорожке в ее сторону.

— У тебя все хорошо? — крикнула она через улицу.

Иоланда покачала головой.

— Нет.

— С Джерри что-то?

— Да.

— Я сейчас.

Мейбл вошла в дом, проверила, не оставила ли на огне чайник, схватила ключи и побежала к двери. Ее и так уже тревожило, что Джерри не вернулся из Галфпорта сразу. Что-то в его объяснении казалось фальшивым. Мейбл вошла в дом Иоланды.

Из кухни доносился ее голос. Она говорила по-испански по телефону. Идя по коридору, Мейбл заглядывала в комнаты. В каждой был идеальный порядок: ни детских игрушек, ни ползунков на полу. Мейбл была уверена, что рано или поздно Иоланда сдастся и станет обычной безалаберной мамочкой. Но пока этого не происходило.

Иоланда сидела в кухне за столом, малышка вертелась у нее на коленях. Мейбл подняла девочку и почувствовала, что ее подгузник полон. Она ушла в спальню и поменяла его.

— Это мама звонит из Сан-Хуана, — крикнула Иоланда из кухни. — У нее предчувствие насчет Джерри.

— Он в беде?

— Да.

Мать Иоланды обладала сверхъестественной способностью заглядывать в будущее и предсказывать грядущие неприятности. А имея такого зятя, как Джерри, ей не приходилось сидеть без дела. Мейбл разобралась с подгузником Лоис и вернулась в кухню.

— И что он натворил? — спросила она.

Иоланда как раз прощалась с матерью, что могло продлиться и десять секунд, и целую минуту. Наконец она повесила трубку.

— Маме приснился сон. Как будто она спит сегодня днем, — начала рассказ Иоланда, забрав дочку. — И в этом сне видит, как за Джерри бежит человек, похожий на медведя. Мама говорит, Джерри у него что-то отнял.

Ее губы дрожали. Мейбл не верила в медиумов и обманщиков, которые заявляли с телеэкрана, что общаются с умершими. Но предчувствия матери Иоланды всегда сбывались.

— Плохо дело, — выдохнула Мейбл. — Ты звонила Джерри? Просила его все рассказать?

— Нет.

Мейбл покосилась на телефон, лежавший на столе. Посмотрела на него и Иоланда. Мать напугала ее. Она прижала девочку к груди и принялась убаюкивать.

— Хочешь, я ему позвоню? — предложила Мейбл.

Иоланда прикрыла глаза и поцеловала Лоис в макушку.

— Да, позвоните, пожалуйста.

Джерри смотрел на монитор над дверью, сжимая в руке пистолет Ламара. Толстяк — Хак Дабб, как он догадался, — никак не мог зарядить автомат. Джерри предпочел бы, чтобы дуло опустилось пониже. Еще бы сантиметров на тридцать, тогда он распахнул бы дверь и разнес ему башку.

— У него АК-47, — подсказал Ламар. Из его руки хлестала кровь, другой он зажимал рану. — У таких дуло перегревается, если строчить без остановки.

Джерри глянул на Кента и Бумера. Они переползли в угол и теперь обрабатывали друг другу раны.

— Тебе надо вырубить его, — посоветовал Ламар.

— Да знаю я.

— Тогда сними с предохранителя.

Джерри нашел предохранитель и щелкнул им. На мониторе Хак Дабб матерился и бил по автомату ладонью. У Джерри зазвонил телефон, он выхватил его из кармана. Номер определился: домашний. Иоланда.

— Я тебя люблю. Перезвоню.

Джерри выключил телефон и убрал его. Потом распахнул дверь и вышел из трейлера на низкое крыльцо с тремя ступеньками. Хак стоял в двадцати шагах и не видел его. Он навел пистолет на грудь Хака и нажал на спуск. Пистолет кашлянул. Хак крутанулся точно волчок. Автомат вылетел из его рук. Джерри увидел, как он упал за стоявшую рядом машину, и почувствовал, что гора свалилась с плеч.

Хак привалился к машине и прижал руку к голове. Из уха бежала кровь. Джерри понял, что задел его. Он спустился по ступенькам. Хак попятился. Джерри попытался остановить его жестом. Хак продолжал пятиться.

— Стрелять буду, — предупредил Джерри.

Одна половина лица Хака была залита кровью. Хак плюнул в Джерри.

— Ты убил моих мальчиков.

— Не надо было посылать их за мной.

— Ты полицейский?

Джерри покачал головой. Вдали завыли сирены.

— Чтоб ты сдох, — выдохнул Хак.

Он повернулся и побежал. Джерри прицелился ему в спину и уже положил палец на спуск, но задумался. Ламар кричал ему из трейлера: «Ну же, давай!» Джерри вспомнились лица братьев Дабб в тот момент, когда на них катились бревна. В их глазах он разглядел всепоглощающий ужас от осознания того, что жизнь кончилась. Ему не хотелось снова увидеть это. Он опустил руку.

— Вот черт! — не выдержал Ламар.

Через минуту приехали две «скорые» и половина галфпортской полиции. Началась погоня за Хаком. А медики уложили троих раненых на каталки и повезли в больницу. Джерри сел в «скорую» к Ламару.

— Что ж ты его не пристрелил? — спросил он.

— А ты когда-нибудь человека убивал?

Ламар покачал головой.

— Тогда помалкивай.

Джерри отвернулся, пока фельдшер обрабатывал рану Ламара. Он почувствовал, что его трогают за руку. Это Ламар протягивал ему свой телефон.

— Позвони Изабель, пожалуйста. Расскажи, что случилось.

Джерри позвонил. Изабель была уже в курсе. Работников, на которых пало подозрение, задержали. Она попросила дать трубку мужу. Джерри поднес трубку к губам Ламара, тот прошептал что-то и попрощался. Джерри приложил мобильник к своему уху.

— Изабель, у меня к вам просьба. — Он наклонился к Ламару. — Какой стол блэкджека я отсматривал?

— Семнадцатый.

— Изабель, проследите за тем, чтобы изъяли мусорную корзину из-под семнадцатого стола блэкджека. В ней будет много использованных бумажных салфеток.

Она сказала «хорошо», и повесила трубку. Ламар улыбнулся.

— Использованные салфетки?

— Именно.

— Хочешь выиграть пари, да?

— Двадцать баксов на дороге не валяются, — заметил Джерри.

32

Валентайн еще переживал замечания Мэри Элис, когда под вечер в воскресенье ему позвонил Билл Хиггинс. Из-за нее он почувствовал себя отвратительным человеком, а ведь знаком с ней был всего один день. Женщины в этом смысле удивительные существа: они обладают гораздо большей силой, чем им кажется.

— Ты еще меня помнишь? — спросил Билл.

Вот только этого ему не хватало: почувствовать себя еще более виноватым. Разумеется, он помнил Билла. Но ничего ценного сообщить ему не мог. Тут Валентайн в очередной раз осознал, почему любит выключать телефон. Только так можно вести нормальную жизнь.

— Я работаю над этим делом, — сказал Валентайн. — Боссы казино кусают тебя за пятки?

— Завтра вызывают меня на ковер.

— А я думал, у вас встреча не раньше пятницы.

— Я тоже. «Ассошиэйтед пресс» не перестает трепать об этом деле. Они взяли в оборот мэрию и бюро по туризму. Ты в курсе, что Рики Смит нанял компанию по связям с общественностью в Нью-Йорке?

— На чьи средства?

— Это и я хотел бы знать.

Валентайн сидел в кресле-качалке на веранде своего дома и смотрел на лес. Во Флориде лесом называют заросшие болота. А здесь лес — это клены и сосны и кусты, в которых не кишат аллигаторы.

— Интуиция подсказывает мне, что Рики Смит — жулик, каких мало, — сказал он. — Но проблема в том, что я не могу это доказать.

Билл тяжело дышал в трубку. Он работал в Комиссии по игорному бизнесу уже тридцать лет. Найти новую работу на этом этапе жизни будет нелегко.

— Я тут наткнулся на одну странную штуку, — наконец вымолвил он.

— А именно?

— В ту ночь, когда Рики обставил «Монетный двор», я допросил весь персонал, работавший в зале. Всё выглядело нормально, без обмана. Но меня осенило: я же не побеседовал с группой видеонаблюдения. Я прочитал их отчеты. Ничего подозрительного не происходило, пока Рики выигрывал. Так что я не стал копать дальше. Но тут я подумал: какого черта, надо поговорить с этими людьми, прощупать их.

— И что-то нащупал?

— Ага. За столом крэпса следили два сотрудника. За десять минут до того, как Рики начал бросать кости, им позвонили из зала. Распорядителю в зале показалось, что две птички крадут у других игроков фишки.

Птичками называются зрители, которые стоят рядом со столом, но не играют. Казиношники их терпеть не могут, но избавиться от них невозможно. Страна-то свободная.

— Птички стояли у противоположных концов стола, — продолжил Билл. — Сотрудники службы безопасности наблюдали за ними. Вроде бы кражи не заметили. Но ты же знаешь, фишки трудно разглядеть.

— Да.

— Тогда один из них позвонил вниз и велел официантке, разносящей коктейли, подойти к ним. Она сказала птичкам, что принесет им бесплатные напитки, если они живут в гостинице казино. Птички обрадовались и представились. Официантка позвонила наверх и сообщила их имена сотрудникам. Те связались с полицией и Комиссией по игорному бизнесу, чтобы проверить, нет ли чего за этими птичками.

— И как?

— Нет. Оба чистенькие. Но есть и приятное. Когда я допрашивал этих сотрудников, один из них нашел эти имена в отчете.

— Знакомые есть?

— Фрэнк Барнс и Клейтон Маккормик.

Валентайн покопался в памяти.

— Впервые слышу.

— Они оба из Слиппери-Рока, штат Северная Каролина.

— Наверное, дружки Рики.

— Так я и подумал. Но потом вспомнил кое-что. Рики сказал мне, что приехал в Лас-Вегас один.

Валентайн вскочил из кресла. В лесу послышался пугливый шорох листьев. Прозрение, пришедшее накануне, вернулось. «Город у нас маленький». Как же ему сразу не пришло в голову: если люди в Слиппери-Роке готовы помогать Рики Смиту подстраивать выигрыш в лотерею и на бегах, отчего им не сесть в самолет и не отправиться в Лас-Вегас, чтобы и там он мог творить свои чудеса.

— Барнс и Маккормик жили в «Монетном дворе», — добавил Билл. — Приехали тем утром, уехали на следующий день.

Валентайну показалось, что деревья расступились и открыли перед ним дорогу. Прокручивая пленку видеонаблюдения, он следил только за Рики. И в этом заключалась ошибка. Надо было присматриваться к другим игрокам за столом. Он почувствовал головокружение, которое начинается, когда задачка вот-вот решится.

— Я тебе скоро перезвоню, — пообещал Валентайн другу.

Валентайн зашел в спальню, вытащил чемодан из-под кровати и достал пленку с записью Рики Смита. Вернувшись в гостиную, он сунул видеокассету в магнитофон под телевизором. Магнитофон чавкнул. Валентайн испугался, что он зажует пленку. Но экран вдруг ожил.

Валентайн просмотрел эпизод, в котором Рики выигрывает в крэпс. Рики бросал кости пятнадцать раз и все время оказывался в выигрыше. А ведь шансов у него было не больше, чем получить удар молнией, выйдя на улицу. Валентайн позвонил Биллу.

— У меня на экране стоп-кадр с Рики. Кто там Барнс и Маккормик?

Билл описал их очень подробно. Обоим лет по тридцать пять. Волосы редеют. Брюшко растет. Они стояли у разных концов стола. Когда Рики выигрывал, они прыгали и вопили как резаные.

— Говоришь, Барнс и Маккормик жили в «Монетном»?

— Да.

— В одном номере?

— Да.

Валентайн подтащил низкую скамеечку к телевизору. Именно этой детальки ему и не хватало. Барнс и Маккормик друзья. А друзья не стоят у разных концов стола. Значит, они входят в шайку. Они намеренно вели себя подозрительно, чтобы распорядитель в зале позвонил наверх и велел службе видеонаблюдения присматривать за ними. Такова была их роль в общей схеме.

— Мне надо подумать, — сказал Валентайн.

— Я подожду, — согласился Билл.

В доме быстро стемнело, стало холодно. Валентайн неподвижно сидел перед телевизором, двигая только пальцем, нажимавшим на кнопки пульта дистанционного управления. Когда пленка заканчивалась, он перематывал ее и снова следил за игрой в кости. Пятнадцать конов, пятнадцать побед. Но Валентайн никак не мог разобраться в схеме мошенничества. Он чувствовал, что начинает ненавидеть Рики. Хотя бы потому, что из-за его фокусов застрял здесь и не может заниматься более важными делами. Зазвонил телефон, лежавший на полу у его ног. Валентайн посмотрел на экран. Билл Хиггинс.

— Чем похвастаешься?

— Пока нечем.

— А у меня был мозговой штурм, — сказал Билл.

Валентайн смотрел в экран, напоминавший ему окно в другую Вселенную.

— Что-что?

— Я позвонил в бюро по туризму, попросил их связаться со всеми гостиницами города. Дал им задание: искать фамилии людей из Слиппери-Рока, которые были в Лас-Вегасе в эти выходные.

Валентайн оторвался от телевизора и посмотрел на телефон, светившийся в его руке.

— И?

— Ты не поверишь!

— Ну-ка?

— Их было двадцать шесть. Я записал всех.

Валентайн нажал кнопку «пауза» на пульте. Если жители Слиппери-Рока хотели поиграть, могли бы отправиться в Билокси или индейские казино Северной Каролины. Он сосчитал игроков за столом крэпса, подбадривавших Рики. Ровно двадцать шесть. Валентайн нажал кнопку «воспроизведение». Кости полетели на стол, зрители захлопали в ладоши.

— Господи Боже ты мой! — воскликнул он.

— Что такое?

— Да там все замешаны.

Валентайн чувствовал себя последним идиотом. Ключ к разгадке, который он все это время искал, лежал у него под носом. Рики научился мошенничать у балаганщиков. А в этих ярмарочных жульничествах участвует вся ярмарка. Поэтому-то кажется, что там все по-честному.

— В каком смысле все? — не понял Билл.

— Игроки, ведущий за столом, даже распорядитель в зале.

— Что?

— Это такая большая шарада. Они неправильно называют выпавшие на костях числа, Билл. Именно поэтому распорядитель позвонил наверх. Он попросил ребят из видеонаблюдения следить за разными концами стола, чтобы камера брала широкий план. На пленке мы видим, как кости летят на стол, но не видим, что на них выпадает. Нам показывают только реакцию зевак и ведущего на то, что Рики выбросил семерки или одиннадцать, или на то, как он забирает ставку. Только он ничего такого не выбрасывает. Просто толпа убеждает нас в этом.

— Минуточку, — перебил его Билл. — Я трижды видел, как ведущий подтащил лопаткой кости. Причем медленно. И там были семерки.

— Совершенно верно. Трижды Рики в самом деле выбросил семерки. И тогда ведущий показывал их камере. Во всех остальных случаях он просто переворачивал кости, подтаскивая их к себе. Так, чтобы камера не сняла выпавшие числа.

Билл присвистнул.

— Ничего подобного не видел. А ты?

— Тоже.

— Так как же их прижать, если у нас нет пленки? Что мы в суде покажем?

Валентайн выключил видеомагнитофон и вышел на веранду. Никакие присяжные в Неваде не осудят человека за мошенничество, если оно не записано на пленку. И пусть у прокурора будут тонны косвенных улик. Местные жители ненавидят казино и при любой возможности стараются с ними поквитаться. Валентайн смотрел на жутковатое сияние, которым луна наполнила его двор.

— Никак, — ответил он.

— Хочешь сказать, что им все сойдет с рук.

— Боюсь, что так. Нет пленки — нет дела.

— И что мне сказать владельцам казино?

— Скажи, что сохранил им миллион. У тебя есть подходящий повод не выдавать Рики его выигрыш. Я разберусь в какой-нибудь другой схеме, и у тебя будет достаточно улик для ареста. И пусть уволят тех работников, которые замешаны. И добьются для них запрета на работу в сфере игорного бизнеса. Наказание, конечно, слабовато. Но лучше, чем ничего.

Печальный вой гитары Стиви Рея Вона ворвался в умиротворенную тишину ночи. Рики снова издевался над соседями. Ему это нравилось. А еще ему явно нравилось развращать людей. Особенно друзей. А если вдруг запахнет жареным, он посылает своих головорезов, чтобы те наводили страх на слепых библиотекарш. Открыв дверь, Валентайн сошел по ступенькам и направился через двор к дому Рики.

— Мне надо поговорить с соседом, — сказал он в трубку. — Я тебе перезвоню.

33

Временами Валентайн радовался, что больше не служит в полиции. Он любил свою работу и то ощущение душевного равновесия, которое она ему приносила. Но законы и правила подчас связывали ему руки. Особенно в тех случаях, когда надо было общаться с преступниками.

Валентайн подошел к дому Рики сзади. Музыка орала так, что у него заболела голова. Мелодия показалась ему знакомой. Стиви Рей пел песню Джимми Хендрикса «Маниакальная депрессия». Ее аккорды навеки застряли в голове Валентайна еще со времен службы в полиции. Его напарник называл эту песню гимном всех наркодилеров.

Дом Рики сооружал какой-то плотник-любитель: пристройки не подходили по стилю к самому дому, черепица на крыше была разномастной. Валентайн заглянул в кухню через заднюю дверь. В углу жались друг к другу старый доберман и кошка. Оба были напуганы. Валентайн заметил лужу мочи на полу.

Он взялся за ручку. Дверь оказалась не заперта. Валентайн приоткрыл ее. Собака и кошка вскочили, надеясь скорее вырваться на улицу. Он распахнул дверь. Собака и кошка проскочили мимо него.

Валентайн вошел. Из духовки несло паленым. Он выключил духовку и открыл дверцу. Внутри обугливались какие-то полуфабрикаты.

Заиграла инструментальная мелодия Стиви Рея в сопровождении оркестра. Валентайн любил оркестры. Но это было слишком громко. Он подошел к двери в соседнюю комнату — это оказалась гостиная — и приоткрыл ее пальцем. В щелку разглядел Рики, развалившегося на стуле. На нем были джинсы и старая футболка. Он смотрел в пол.

— Нет, — произнес Рики.

К нему подошел мускулистый парень в черных брюках и водолазке. Похож на кубинца, лет под сорок. Волосы зализаны назад, как у бандитов в старые времена. Он сжал подбородок Рики и поднял его голову. Второй рукой он ударил Рики по лицу.

— Будешь делать что скажу, — гаркнул кубинец, перекрикивая музыку.

— Нет, не буду, Хуан.

— У тебя нет выбора, — ответил Хуан.

Рики с вызовом посмотрел на него.

— Все кончено.

Хуан отвернулся. У стены стояли еще трое кубинских мачо.

— Вы слышали? Рики говорит, все кончено.

— Ха! — хмыкнул один из них.

Валентайн приоткрыл дверь еще чуть-чуть. Судя по буграм на рубашках, эти ребята были неплохо вооружены. На полу валялись сотни раздавленных компакт-дисков, и Валентайн догадался, что это гордость Рики — музыкальная коллекция. Они обращались с Рики, как прежде с Мэри Элис. Валентайн отпустил дверь, та закрылась. Он вышел на улицу через кухню. Герои — это такие люди, в честь которых посмертно называют школы. Это Валентайн давно усвоил. Надо позвонить Гейлорду, пусть сам с ними разбирается.

На лужайке его дожидался доберман. Валентайн дал ему понюхать руку и вдруг услышал хлопок, за которым последовали крики.

Он обернулся. Свет в доме погас. Пробки вышибло, понял Валентайн. Так вам и надо за то, что музыку врубаете на всю громкость, подумал он. В кухне кто-то ходил, натыкаясь в темноте на мебель.

— Щиток там, сзади, — сказал кто-то. — Я видел, когда входил.

— Так иди включи.

Валентайн поискал, куда спрятаться. Луна сияла, и его было легко заметить. Он нырнул за дом и затаился. Через секунду один кубинец вышел и направился как раз туда, где стоял Валентайн. Он прижался спиной к стене, ощущая всю нелепость ситуации. Но это все же помогло: головорез его поначалу не заметил.

Они были одного роста, только кубинец мощнее и лет на тридцать моложе. Открыв распределительный щиток, он прищурился, разглядывая переключатели в лунном свете, потом перевел взгляд на Валентайна, стоявшего всего в нескольких шагах от него. Кубинец положил ему руку на предплечье, как будто хотел убедиться, что это не игра воображения.

— Привет, — сказал он.

Валентайн схватил его за руку и вывернул ему пальцы. Застонав, кубинец осел на землю.

— Ну что ты там застрял? — крикнули из дома.

Валентайн заломил кубинцу руки и потащил его за дом. Задняя дверь распахнулась. На улицу вышел другой кубинец.

— Да включи ты уже эти долбаные пробки. Это что, так трудно?

Валентайн вышел из-за дома как раз, когда второй кубинец потянулся к щитку. Валентайн резко двинул ему в челюсть. Кубинца повело в сторону. Доберман бросился на него и парень тяжело рухнул на землю.

— Хороший пес, — похвалил Валентайн и подошел к упавшему. Тот был без сознания. Валентайн задрал его свитер и, к своему изумлению, обнаружил там не пистолет, а сотовый телефон. Он быстро обыскал его. Оружия не было.

Валентайн обежал дом и обыскал первого кубинца. Этот тоже оказался не вооружен. Это несколько меняло ситуацию. Наклонившись, Валентайн достал «Глок» из кобуры на лодыжке, вернулся к щитку и нажал переключатели. Дом сразу ожил.

Он отправился в гостиную. Рики все так же неподвижно сидел на стуле. Валентайн наставил «Глок» на двух оставшихся кубинцев.

— Руки вверх, девочки.

Хуан и второй мачо замерли. Потом медленно подняли руки вверх. Валентайн отвел их в небольшую кладовку.

— Надеюсь, вы друг другу не противны, — сказал он.

Они нехотя втиснулись в тесный закуток. Валентайн захлопнул дверь и подпер ее стулом. Потом подошел к входной двери и открыл ее. Черный джип с тонированными стеклами загораживал дорогу «Лексусу» Рики.

— Пошли через заднюю, — велел Валентайн.

Они вышли на улицу. Доберман бросился к хозяину.

— Кошку не видели? — спросил Рики.

— С кошкой порядок, — заверил его Валентайн.

Сначала Валентайн хотел пойти прямиком домой и позвонить Гейлорду, но понял, что это не лучшая идея. Если кубинцы решат пойти следом, они окружат дом.

— Тропинки в лесу знаешь?

— Как свои пять пальцев, — ответил Рики.

— Веди. И без глупостей.

— Каких глупостей? Не говорить, что мама вас смешно наряжает?

Валентайн посмотрел на него. Лицо Рики опухло. Губы и нос в крови. Обычно такой вид внушает жалость. Валентайн подтолкнул его, и Рики сжался, как будто его пнули.

Пройдя в лес ярдов на сто, они расслышали возню. Валентайн оглянулся. Дверь дома Рики резко распахнулась. Хуан и его друг сумели выбраться из кладовки. Хуан сжимал ружье, а второй кубинец на него орал.

— Ради Бога, опусти эту хреновину.

— Я убью эту суку! — цедил Хуан, глядя в темный лес. — Вон они там шуршат, я слышу. Эй, парни, думаете, мы вас не слышим? Зря!

Валентайн схватил Рики за руку и затащил его за дерево. Сердце билось в ребра. Адреналин несся по венам. Оба кубинца стояли под фонарем, и в них было бы легко попасть. Валентайн пригнулся, поднял «Глок» и навел его точно на грудь Хуана.

— Пожалуйста, не стреляйте в них, — прошептал Рики.

— Это почему же?

— Да они просто сборище идиотов.

— И что это…

— Они нам не причинят вреда.

— Они над тобой уже неплохо поработали.

— И поделом, — прошептал Рики.

— Ружьем можно очень больно сделать.

— Да он скорее всего себе в ногу попадет.

Хуан все еще пререкался с товарищем. Если бы не ружье, их перепалка выглядела бы забавно. Они вели себя, как гангстеры в кино. Вот только им не хватало смелости, чтобы довести дело до конца.

— Они родственники? — спросил Валентайн.

Рики кивнул в темноте.

— Двоюродные братья?

— Ага. Как вы догадались?

У Валентайна была куча двоюродных братьев и сестер, и он понимал, что происходит. Хуан строил из себя крутого, чтобы произвести впечатление на брата. Иначе брат потом станет над ним подшучивать. Валентайн опустил «Глок». Рики был прав. Если они в кого и попадут, то только в себя.

Доберман ткнулся в бок Рики, показал зубы и злобно рыкнул. Рики обхватил его морду рукой и закрыл пасть.

— Слышал? — встрепенулся Хуан.

— Да просто звери в лесу. Давай, валим отсюда, пока полиция не заявилась.

— Да они вон там. А ну выходите, козлы!

Брат потянул его за рукав.

— Пошли.

Хуан оттолкнул его. Шагнул вперед, вскинул ружье и начал стрелять. Валентайн убрал голову за дерево, кляня себя за то, что упустил возможность. Пули свистели по обе стороны, пробивая листву. Через несколько секунд стрельба прекратилась. Валентайн посмотрел на Рики. Он обнимал ствол дерева и всхлипывал.

34

Валентайн подтянул Рики к себе.

— Больше не лезь с советами.

Он высунулся из-за дерева. Хуан бил по ружью запястьем, как будто его заело. Двое кубинцев, которых Валентайн уложил, уже поднялись с земли и теперь уговаривали Хуана не лезть в бутылку. Но Хуан их не слушал.

— Нет, я до него доберусь. Пусть даже это будет последнее, что я в жизни сделаю, — сказал он.

Валентайн снова прицелился. Точно в сердце. Он положил палец на спусковой крючок — и опять засомневался. Ну убьет он Хуана. Ситуацию это не изменит. У них ружье, у него пистолет. Кто-нибудь из оставшихся троих схватит ружье и пустится за ними вдогонку. Валентайн чуть приподнял пистолет, целясь теперь в лампочку над дверью. Она освещала весь двор. Он выстрелил два раза и вторым выстрелом разбил ее. Двор погрузился в темноту.

Валентайн вскочил.

— Двигай вперед, — велел он Рики.

Они побежали по тропинке. Доберман не отставал. Метров через триста Валентайн остановился, чтобы посмотреть, не преследуют ли их. Но до него доносился лишь беспокойный стрекот и щебет лесных обитателей. Тони нащупал руку Рики.

— Ты как? Нормально?

Рики сглотнул.

— Ага. Простите.

— Соседи у тебя кто?

— Хэнк Ридли.

— Он разрешит нам взять у него машину?

— Мне разрешит. А куда поедем?

— В полицию.

Валентайн разжал руку, ожидая, что Рики поведет его к соседу. Но тот стоял как вкопанный. В конце концов, не найдя слов, Рики развернулся и понесся через лес.

Через минуты они очутились на широком дворе, в центре которого стояла бамбуковая хижина. Дом Хэнка Ридли маячил на другом конце участка. Типичный фермерский дом с шиферной крышей, кирпичной трубой и большим флюгером. Над крыльцом вместо американского флага со звездами висел «пацифик».[36] Они ступили на лужайку, и прожекторы, реагирующие на движение, на мгновение ослепили их. Рики поднялся по ступенькам и остановился.

— Хэнк покуривает марихуану, ясно?

Валентайн кивнул. Любители травки беспокоили его меньше, чем пьяницы, — возможно потому, что по службе он редко с ними сталкивался. Они не бьют жен, не дерутся в барах. Торчат себе дома, дымят, не слезая с дивана.

Рики громко постучал в дверь. Из дома доносились аккорды рок-н-ролла. Рики прильнул ухом к двери.

— «Выбор Дика». Концерт «Благодарного папочки» в Тампе во Флориде. Декабрь 1973 года. На этом альбоме самая улетная песня — «И восходит солнце».

— А что такое «Выбор Дика»?

Рики отбивал ритм ногой, словно позабыв, зачем пришел сюда.

— Парень по имени Дик Латвала собрал паленые записи «Благодарного папочки» и выпустил самые удачные с разрешения группы. Всего получился тридцать один диск.

— И у Хэнка есть все?

— А то!

Дверь открылась. Крыльцо окутало марихуановым туманом. К ним вышел грузный мужчина лет шестидесяти. Он был одет в стиле битников — потертые шорты и линялую майку. Не ощущая уличной прохлады, Хэнк предложил Рики тлеющий косячок. Тот покачал головой. Тогда Хэнк предложил косячок Валентайну, словно это было в порядке вещей.

— Он бывший полицейский, — предупредил Рики.

Красные глаза Хэнка расширились. Он бросил косячок себе в рот и захлопнул его. Потом начал давиться, словно тот жег ему горло.

— Говорю же, бывший! — воскликнул Рики.

Хэнк проглотил косячок и широко улыбнулся гостям.

— Стихи любите?

Валентайн понял, что вопрос адресован ему.

— Как раз начал читать Билли Коллинза.

— Этот парень мне по сердцу. Я бы пригласил вас в дом и показал свою коллекцию, но у меня там разбросаны противозаконные препараты. Уверен, вы понимаете.

— Разумеется.

— Нам нужна твоя машина, — вставил Рики.

Хэнк выудил ключи из кармана и подбросил их в воздух. Валентайн поймал их раньше Рики. Хэнк развернулся, врезался лицом в дверной косяк, отскочил, как резиновый мячик, и исчез в доме.

— Он всегда такой? — спросил Валентайн, когда они обходили дом.

— Это он еще в приличной форме, — ответил Рики.

Машина Хэнка воняла травкой. Это было доисторическое такси, купленное через Интернет у чикагского продавца. Сиденья напомнили Валентайну старый школьный автобус. Он сел за руль и повернул ключ. Потом достал из кармана пистолет и положил его на колени. Рики устроил пса сзади, потом сел сам и пристегнулся.

— Рассказывай, как отсюда выехать.

Рики указал на гравиевую дорожку.

— Там выезжайте. На вершине холма берите влево. Чтобы выбраться в город, придется проехать мимо моего дома.

— Другого пути нет?

— На машине — нет.

Валентайну это не понравилось. Если кубинцы их дожидаются — могут поехать следом и открыть пальбу.

— Сколько до твоего дома?

— С полмили.

Валентайн выключил фары и поехал со страшным грохотом. Двигатель гудел так, словно вот-вот должен был развалиться. Валентайн опасался, что кубинцы услышат их, даже если не увидят. Дорога шла резко под гору. Он заглушил мотор, машина на нейтралке беззвучно катилась вниз по склону холма.

Они миновали жилище Валентайна, дальше виднелся дом Рики. Черный джип стоял на подъездной дорожке, мордой к улице. В лунном свете Валентайн разглядел дым выхлопа.

— Это они, — в ужасе прошептал Рики. — Жмите.

Валентайн призадумался. Ну оторвутся они от кубинцев — и что дальше? Джип, даже груженный четырьмя лбами, может догнать этот драндулет. Валентайн остановил машину, взял «Глок», опустил стекло и прицелился. Сначала он хотел всадить пулю в двигатель джипа, но понял, что «Глок» слабоват.

— Господи, разве нельзя просто свалить отсюда? — ныл Рики.

Валентайн покачал головой. Он предположил, что кубинцы прочесали окрестности и увидели, что это единственный путь для спасения. Их надо остановить прямо сейчас. А иначе ему уже не придется ни болтать с Мейбл, ни распекать Джерри, ни менять подгузники внучке.

— Нельзя, — отрезал Валентайн.

— Собираетесь их перестрелять?

Валентайн кивнул.

— Тебе-то что?

— Я на такое не подписывался.

— Так ты с ними знаком?

— Угу.

— Глаза закрой.

— Зачем?

— Делай что говорят.

Рики закрыл глаза руками. Точь-в-точь как малый ребенок. Валентайн пристально посмотрел на джип, мотор которого тихо гудел. Утвердил левую руку с пистолетом на дверце. В салоне было темно, и ему пришлось на глаз прикинуть, где сидит водитель.

Сверкнул огонек. Водитель курил. Отличная мишень. Валентайн прицелился и выстрелил.

Ветровое стекло джипа взорвалось и полетело внутрь. Кубинцы завопили и попадали на пол. Все, кроме водителя. Это был Хуан. Он остался сидеть, пристегнутый ремнем. Горящая сигарета прилипла к его нижней губе. Пуля попала ему в лоб. Как и те парни в банке, он не осознал происходящего.

Валентайн завел двигатель и рванул с места.

— Можешь открыть глаза, — разрешил он Рики.

35

Для человека, которому только что прострелили руку, Ламар был слишком улыбчив. Он шутил с медсестрами и врачами отделения скорой помощи галфпортской больницы и с Джерри, приехавшим с ним.

— Знаешь, почему полиция не может расследовать убийства южан?

Джерри покачал головой.

— ДНК одинаковые. И к зубному не ходят.

Его настроение не изменилось, когда пришла Изабель.

— Хак в него стрелял, — сообщил он, улыбаясь и указывая на Джерри. — А задел меня, Бумера и Кента. Отведи парня в казино и дай ему в руки кости!

Изабель нашла в себе силы ответить улыбкой.

— Полиция считает, Хак отсиживается у родственников. Они будут обыскивать каждую стоянку для трейлеров, пока не найдут его. — Она перевела взгляд на Джерри. — Тебе бы спрятаться пока.

— А я что делаю?

— Так, чтоб тебя никто не видел. Поживешь у нас под охраной полиции.

Джерри кивнул. Врач зашивал руку Ламара. Автоматная пуля вырвала кусочек плоти, которая, видно, не нарастет уже никогда. Джерри почувствовал, как переворачивается желудок. Ламар подмигнул ему.

— Принесла мусорную корзину из казино? — спросил он.

Изабель открыла сумку, висевшую у нее на плече, достала маленькое металлическое ведерко, набитое использованными бумажными салфетками, и протянула его Джерри.

— Она стояла у семнадцатого стола. На нем казино теряло очень большие деньги.

Джерри взял ведерко и отодвинул салфетки, лежавшие сверху. У дилера явно был очень сильный насморк. На дне ведерка покоились пятнадцать игральных карт, как и предсказывал отец. Джерри сунул ведерко под мышку и поблагодарил Изабель.

— Мне пора возвращаться в казино, — сказала она. — Скоро должен прийти инспектор Кларксон. Он отвезет тебя домой. И задаст несколько вопросов о Хаке Даббе.

— Да я ничего про него не знаю, — ответил Джерри.

— Может, и так. Но Хак знал, где тебя искать. Кларксон хочет понять, откуда. Он попытается покопаться в твоей памяти, если ты не против.

Джерри уже и сам ломал голову над этим вопросом. На парковке никого не было, когда они с Ламаром входили в трейлер. Но Хак каким-то образом его выследил.

— Конечно, не против.

— Отлично. Тогда увидимся дома.

Изабель поцеловала мужа в губы и ушла. Ламар посмотрел туда, где она только что стояла, и улыбнулся. Джерри подумал, что никогда еще не видел в мужских глазах такой любви. Когда доктор и медсестры ушли, Ламар сказал:

— Я впервые увидел Изабель в казино. Она была в красной блузке. Я объяснил ей, что камеры видеонаблюдения видят сквозь красную материю. И ребята наверху восхищаются ею. Знаешь, что она сделала?

Джерри покачал головой.

— Она разузнала, сколько я уже там работаю. А это был мой первый рабочий день. Так Изабель поняла, что я не наблюдал за ней. На следующей неделе я пригласил ее на свидание. — Ламар указал на ведерко. — По-прежнему надеешься выиграть пари?

— Само собой.

— Эй, парни, — крикнул Ламар за занавески, отделявшие его от Кента и Бумера. — Тащите сюда свои кошельки. Сейчас начнется концерт.

Все трое чудом отделались поверхностными ранами. Они понимали это, обменивались добродушными шутками и шлепали друг друга по ладони. Потом Джерри заставил их достать деньги из бумажников, и смех затих.

Он взял пустую мусорную корзину и осторожно вытащил салфетки из ведерка, которое принесла Изабелль. Закончив, Джерри продемонстрировал кучку карт на дне.

— Видите эти карты? Они из игры, которая шла за семнадцатым столом. Все детки.

Детками называются мелкие карты: от двоек до шестерок. Они помогают казино выигрывать.

— А как же ты это узнал, даже не посмотрев на них?

— Так работает схема этого мошенничества. — Джерри встряхнул ведерко, карты перевернулись лицевой стороной. Все они были детками. — Происходит это так. До начала игры дилер обязан разложить все карты на столе лицом вверх. Чтобы игроки — и камеры — увидели, что все карты на месте. Если старших карт не хватает, то казино обыграть невозможно. Если не хватает деток, шансы игрока становятся гораздо выше.

Итак, в начале игры колода была полная. Но у дилера случился страшный насморк. Он поставил коробочку с салфетками на стол. Это было его прикрытие. Потом дилер прячет деток в руке и бросает их в мусорную корзину. Он задерживает их в руке в тот момент, когда сбрасывает отыгранные карты на лоток. Потом берет салфетку и сморкается. Салфетка прикрывает спрятанные карты. Он бросает их вместе в корзину.

— То есть он уменьшает колоду, чтобы повысить шансы игрока, — заключил Кент.

— Именно.

— Похоже, мы выиграли сорок долларов, — подытожил Бумер.

Ламар осмотрел ведерко. Было заметно, что он еще не готов сдаваться.

— Погодите-ка. Каждый вечер дилеры блэкджека обязаны пересчитывать карты. Я лично слежу за этим. И на семнадцатом столе никогда не было недостачи карт. Если дилер прятал деток, почему же это не обнаружилось при пересчете?

В его голосе звучал скепсис. Джерри улыбнулся.

— Дилер возвращал их.

— Каким образом?

— Пересчитывая, он роняет несколько карт на пол. И одновременно опрокидывает мусорную корзину. Потом поднимает те, что уронил, и добавляет к ним деток из корзины.

— А если на них попадут его сопли?

Джерри улыбнулся еще шире.

— Полагаю, он спишет это на простуду.

Ламар округлил глаза. Кент и Бумер заржали, как мулы. Ламар нехотя протянул им деньги.

— Изабель говорит, вы дока в казиношных мошенничествах, — начал Кларксон.

Они стояли у больницы. Кларксону, заядлому курильщику, надо было покурить. Джерри присоединился к нему. Его тоже потянуло к сигарете, поскольку события прошедшего дня навалились на него девятым валом. Кларксону было за тридцать. Высокий, широкоплечий и до кончиков ногтей типичный полицейский.

— Это мой отец дока. А я пока только учусь азам.

Кларксон выдохнул два голубоватых облачка через ноздри. Джерри понравился собственный ответ. Красиво сказал. И не соврал.

— Не знаете, как это Хак Дабб разыскал вас? — спросил инспектор.

В его вопросе прозвучало обвинение. «Он думает, я сам ему позвонил», — догадался Джерри. Нормальная логика для полицейского. Трейлер был тайным укрытием. О нем знали только полиция и агенты Комиссии по азартным играм Миссисипи. И больше никто. Кроме Джерри.

— Я ему не звонил, если вы об этом.

Кларксон улыбнулся. Но это была не улыбка. Он просто растянул губы, вдыхая облако дыма.

— А кому звонили?

— Отцу. Я никак не мог разобраться в мошенничестве, которое показал мне Ламар. Вот и позвонил отцу. А он все мне растолковал.

Вот опять получилось: чистая правда. И совсем не так сложно, как он предполагал.

— А местным? — продолжал гнуть свою линию Кларксон. — В гостиницу или еще куда.

— Нет.

— Отец ваш где-то рядом?

— В Слиппери-Роке. Это Северная Каролина.

Кларксон прикурил от затухающей сигареты.

— А не мог ваш отец кому-то позвонить?

— Ну, мы не всегда ладим. Но не до такой степени.

Кларксон скривился. У него в кармане зазвонил телефон. Он вытащил и открыл его.

— Инспектор Кларксон к вашим услугам. — Секунду он слушал молча, потом прикрыл телефон рукой. — Это Изабель. Она покупает еду в «Лучших стейках Юга». Спрашивает, что тебе взять.

Джерри ухмыльнулся. Он ужинал там прошлым вечером и понял, что название вполне соответствует качеству блюд в этом заведении. Джерри попытался вспомнить меню и выбрать что-нибудь подешевле. Насколько он знал, платила за это сама Изабель.

— Гамбургер, средне прожаренный. С луком.

Кларксон передал его ответ, попросил себе тоже гамбургер, но хорошо прожаренный. Потом попрощался и убрал телефон в карман. Джерри перевел взгляд на стоянку больницы. Небо было чистым. Солнце отражалось в крышах машин. Отец говорил Джерри, что у него иногда случаются прозрения. Тогда он начинает видеть смысл в, казалось бы, бессмысленных ситуациях. Джерри понял, что сейчас с ним происходит нечто подобное. Пальцы рук и ног покалывало.

Он посмотрел на Кларксона.

— Я только что понял.

— Что же? — спросил инспектор, выбросив окурок.

— Каким образом Хак Дабб узнал, где меня искать.

Кларксон уставился на него.

— Ну и?

— Я ужинал в «Лучших стейках Юга» вчера вечером. После того как я ушел оттуда, братья Даббы пытались меня убить. Им позвонил кто-то из ресторана. Тот же самый человек увидел сегодня, как я входил в трейлер, и сообщил Хаку.

— Но вы же сказали, что на парковке никого не было, когда вы входили.

— Не было.

— Так как же этот человек вас увидел? Я в этом ресторане был раз сто. Там нет окон.

— На углу здания висит камера видеонаблюдения. Я ее видел вчера. Дятел из ресторана повернул камеру на казино. Он увидел меня и позвонил Хаку.

Инспектор скептически скривился.

— Черт! Ты точно раньше не служил в полиции?

Джерри помотал головой. Кларксон вытащил мобильник и позвонил начальству. Через минуту он уже распорядился осмотреть ресторан. Покалывание в конечностях не исчезло, и Джерри разглядывал свои пальцы. И тут до него дошло: раньше его никто не принимал за полицейского. Он представил, как мама улыбается ему с небес.

36

Хак Дабб сидел в кабинете в доме своей бабушки и смотрел на экран компьютера. Он купил ей его в подарок на прошлое Рождество и пользовался им, чтобы получать и отправлять письма. Большинство его приятелей поступали так же: ставили компьютер в доме родственников, чтобы не обнаруживать свои имена. В кабинет вошла бабушка. Последние десять лет она носила только халат и тапочки. На картонной тарелке бабушка принесла сэндвич со стейком.

— Поешь, — настаивала она. — Ты такой худой.

— Не хочу.

— Не огрызайся, мой мальчик. Давай-ка, поешь.

Бабушка практически вырастила Хака и его умственно отсталого брата. Перечить ей — значит забывать о принесенных ею жертвах. Хак взял бутерброд и откусил. Раненое ухо заныло. Он втер в него кокаин, и боль ушла — с такой болью справится легко. А другая — полыхающая во всю силу — грозила вырваться из него наружу.

— Чаю со льдом хочешь? — спросила бабушка. — Я его посластила.

— У меня есть выбор?

— Хак!

— С удовольствием.

Она пошаркала обратно. Хак снова уставился в компьютер. На экране была живая картинка с камеры видеонаблюдения «Лучших стейков Юга». Камера показывала стоянку через улицу. Его двоюродный брат Бьюфорд, владелец ресторана, уже несколько недель снабжал его изображением с этой камеры. Хак надеялся, что все повторится. Джерри Валентайн вернется в трейлер, Хак прыгнет в свою машину, поедет туда и пришьет этого ублюдка.

К ресторану подъехали два автомобиля. Из каждого вылезли по четыре полицейских. Они вынули пистолеты и направились в ресторан. У Хака зазвонил мобильник. Бьюфорд.

— Ты это видишь? — спросил он.

— Вижу. Ты сам где?

— В своем кабинете в ресторане. Смотрю на экран компьютера. Что мне делать-то?

— Адвоката вызывай.

— Меня ж привлекут за соучастие. Они меня за яйца подвесят, как пить дать. Какого черта ты поперся в трейлер, сукин ты сын?

— Он убил моих мальчиков.

Бьюфорд бросил трубку с такой силой, что Хак чуть не выронил мобильник. На экране один из полицейских отделился от остальных. Встав на крыло машины, он принялся снимать камеру. Хак вскочил и оттянул лямки своего комбинезона.

— Мать вашу!

— Хак! — крикнула бабушка из кухни. Она была глуха на одно ухо, вторым слышала плохо, но как-то умудрялась улавливать, когда Хак выражался.

— Прости, бабуль.

— В доме не браниться. Пока я жива.

— Да, бабуль.

— Быстренько иди сюда. У меня для тебя что-то есть.

Подавленный, Хак направился к ней через весь дом. Если они за Бьюфордом послали восьмерых, значит, Джерри Валентайна охраняет целая армия. Он упустил шанс отомстить за сыновей. Ухо опять разболелось. Но сердце болело гораздо сильнее.

Бабушка стояла в кухне с высоким стаканом чая. Она полагала, что своей стряпней может излечить любой недуг. Хак сделал глоток. Напиток был таким холодным, что у него свело зубы.

Его умственно отсталый братец Арлен сидел за столом и ел кукурузные хлопья. Их мать принимала наркотики, а расплачивался за это Арлен. Он жил в собственном мире. Когда все спали, он бодрствовал. Когда все ужинали, он завтракал. Физически братья ничем не отличались и всю жизнь носили одежду друг друга. Что было нетрудно, поскольку обычно один из них бодрствовал, когда второй спал. Хак похлопал Арлена по плечу. Тот поднял на него свои бычьи глаза.

— Чего тебе? — настороженно спросил он.

Как-то раз Хак стащил у брата десерт. Тот его так и не простил.

— Да ничего. Как дела?

— Дышу еще, — ответил Арлен, сжимая ложку.

— Хочешь покататься? Давай уедем из Галфпорта на несколько дней.

— Не знаю.

Хак опустился на корточки рядом с ним. Бабушка мешала что-то в кастрюле.

— Мне нужна твоя помощь, — продолжил Хак вполголоса. — Мне надо поквитаться кое с кем. Я собираюсь убить его семью. Они живут где-то во Флориде. Поможешь мне убить их?

— Как убить?

— Из пистолета и ножом.

— Мне можно смотреть?

— Ага.

В глазах Арлена сверкнули живые огоньки. Случалось, что Хак и раньше брал брата на дело. Перспектива увидеть, как человека застрелят или как ему вспорют брюхо, всегда выводили Арлена из ступора. Ложка громко звякнула о тарелку.

— Когда? — спросил он.

Хак всегда понимал: его образ жизни и поступки рано или поздно отольются ему. Такова реальность, с которой смиряются все преступники. Поэтому Хак подготовился и зарыл банки с деньгами в разных концах города. В каждой хранилось по тысяче долларов в мятых стодолларовых купюрах. На заднем дворе бабушкиного дома он спрятал две банки. Теперь он выкопал их мотыгой и открыл. Арлен светил ему фонариком.

— Мы богаты, — обрадовался Арлен.

Хак сунул сотню в руку брата, тот просиял. Хак вошел в дом и поставил банку на стол в кухне. Бабушка чистила картошку у тумбочки.

— Это тебе, — сказал Хак.

— На что?

— Я покупаю твою машину.

— Машина столько не стоит. — Бабушка бросила несколько очищенных картофелин в кастрюлю с кипящей водой. — Забирай так. Я уж на ней и не езжу. А вернешься, так и отдашь.

— Может, я и не вернусь.

Бабушка достала несколько картофелин из бумажного пакета и принялась их чистить.

— Хочешь остаться во Флориде надолго?

— А у меня выбора нет. Полиция меня ищет.

— Ух и длинное же там лето. Арлена назад отправишь?

— Да. Он ведь жару не выносит.

— Ну хорошо.

Хак вышел из дома и вывел ее старый «Форд» из гаража. Потом достал из кладовки два незарегистрированных короткоствольных ружья и коробку с патронами. Арлен появился в камуфляжном жилете охотника с набором резиновых ножей и игрушечных пластмассовых пистолетов. Он сел на переднее сиденье и шлепнул ладонями по коленкам. Хак посмотрел на него.

— Ты с бабушкой попрощался?

Арлен нахмурился, как всегда, когда ему напоминали о его скудоумии. Он погрустнел и надул губы.

— Нет, — бросил Арлен.

— Наверное, надо нам это сделать.

— Да.

Хак повел его обратно в дом. Бабушка готовила им сэндвичи с арахисовым маслом и бананами. Это было любимое лакомство Арлена. Она сложила четыре сэндвича в пакет и добавила к ним термос с холодным чаем. Отдала пакет Арлену, обняла внука и поцеловала его на прощание.

37

Стоянка для посетителей полицейского участка Слиппери-Рока была пуста. Валентайн припарковался у входа в унылое стандартное здание с темными окнами, вышел из машины и постучал в дверь. Никто не открыл, и Валентайн вернулся к машине.

— Сиди тут, — велел он Рики.

Рики отнял кусок ваты от носа. Кровь пошла, как только они отъехали от дома.

— А куда мне идти-то?

Валентайн оперся на открытую дверцу. Пока они ехали, Рики наотрез отказался объяснить, почему кубинцы заявились к нему и избили его до полусмерти. За истекшие два дня Валентайн дважды спас ему жизнь. Однако они не стали ближе, чем в день знакомства.

— Просто замри, ладно?

— Так точно, сэр.

Валентайн обошел здание участка и увидел одинокий драндулет на стоянке для сотрудников. Он постучал в заднюю дверь. В зарешеченном окошке показалась взбудораженная латиноамериканка. Она покачала головой, намекая на то, что скорее небо упадет на землю, чем она откроет. Валентайн снова вернулся и сел в машину.

— Нет никого.

— Так ведь воскресный вечер, — заметил Рики. — Дежурные либо на вызове, либо в «Макдоналдсе».

— А кто же ответит, если позвонят по номеру 9-11?

— Оператор сидит в другом округе. Он свяжется с дежурным и все ему передаст.

Валентайн повернул ключ зажигания. Ему хотелось отвезти Рики в безопасное место. И полицейский участок подходил для этого как нельзя лучше. Валентайн осмотрелся и выехал на дорогу. Она была пуста. Он задумался над тем, хватило ли кубинцам ума взять с собой запасную машину. Профессионалы поступают именно так.

— Надо отвезти тебя в безопасное место.

— Ну давайте.

— А не оставить ли тебя у бывшей жены?

Рики дернулся так, что собака, дремавшая сзади, подняла голову.

— Вы спятили? Мы с Полли в одной комнате находиться не можем.

— Ты ей небезразличен. Она без конца о тебе говорила, когда показывала мне дом. — Валентайн покосился на Рики. — Правда, не все ее отзывы о тебе были благожелательными, но все же…

— Ух ты, вот здорово. Сначала задницу мою спасли. Теперь пытаетесь спасти мой рухнувший брак. Для вас что же, невозможного нет?

Если бы у Рики не шла носом кровь, он врезал бы ему как следует.

— Где она живет?

— Ни за что не скажу.

— Хочешь, чтобы я позвонил в справочную? А потом перезвонил ей? Тогда ты будешь выглядеть полным придурком.

Рики бросил окровавленную вату на пол и закрыл лицо руками.

— Что ж это происходит, даже не верится, — выдавил он.

Полли Паркер стояла в халате на веранде, когда Валентайн затормозил на дорожке у ее дома. Он добился от Рики номера ее телефона и позвонил ей. Без всяких колебаний она предложила свой дом в качестве укрытия. Он был прав. Любовь не умерла окончательно.

Дом Полли был небольшим и тихим. Он обладал южным очарованием — так и просился на страницы журнала. Рики вытер лицо рукавом и только потом вылез из машины. Прямо как мальчишка, идущий на первое свидание. Доберман выскочил первым и бросился к Полли, которая принялась целовать пса.

— О Господи! — воскликнула Полли, когда Рики поднялся на веранду. — Что у тебя с лицом? — Она перевела взгляд на Валентайна, шедшего следом. — Это вы с ним сделали? Вы?

— Какие-то головорезы завалились ко мне домой и накостыляли. — Рики ткнул большим пальцем в Валентайна. — А господин Чудо меня спас.

Полли легонько оттолкнула пса. На ней были тапочки с мордочками Гарфилда.[37] Она оказалась на фут ниже бывшего мужа. Полли коснулась его опухшего лица.

— Не можешь не лезть в неприятности, да?

Рики отшатнулся, словно его ударили по щеке.

— Только не начинай, ладно? Мне и его хватает. Выше крыши.

— Ну Рики, прошу тебя.

— Ты о чем?

— Пора повзрослеть и забыть о прошлом. Я так и сделала.

Рики уставился в пол.

— Ну… извини.

Она обняла его за талию и прижала к себе.

— Пойдем в дом. Я умою тебя. Налью тебе сливового джина. Сядешь к телевизору и успокоишься. А?

Последовала пауза. Рики как будто боролся с ее предложением, глядя в пол. И тут Валентайн понял, что происходит. Рики держал Полли в неведении. Она не входила в шайку жителей Слиппери-Рока, участвующих в этой безумной афере. Он защищал ее, не говоря ей правду. Это характеризовало его определенным образом. Но еще важнее для Валентайна было другое: из такого поведения по отношению к Полли следовало, что Рики понимал всю пагубность выбранного им пути. Иначе не было бы смысла скрывать от нее всё это.

— Я согласен, — наконец вымолвил Рики.

Полли повела его в дом. Из коридора она обернулась на Валентайна.

— Входите, милости просим. Простите, что накинулась на вас.

— Спасибо, но мне пора бежать.

Рики посмотрел на него. В его глазах снова появилась паника.

— Вы в полицию поедете?

— Не сомневайся.

Не зная еще толком Слиппери-Рока, Валентайн вернулся к полицейскому участку по своим следам. На стоянке по-прежнему не было ни одной машины, и он направился домой. По пути Валентайн начал набирать 9-11, но передумал. Как он сможет понять, не замешан ли полицейский, который ответит на звонок, в мошенничестве Рики? Поэтому он позвонил в справочную и спросил номер Родни Гейлорда. Как Тони и подозревал, этот номер отсутствовал в телефонной книге.

— Не могли бы оказать мне услугу? — сказал Валентайн оператору. — Пожалуйста, позвоните сержанту Гейлорду и скажите ему, что с ним хочет поговорить Тони Валентайн. Передайте, что я у себя дома. И чтобы он сразу ехал ко мне. Хорошо?

Оператор была молодой женщиной и не любила, когда ей указывают, что делать.

— Мне не положено этого делать. Наши правила запрещают.

— Передайте ему, что я только что застрелил человека. И мне кажется, ему нужно это знать.

— Вы серьезно, сэр?

— Более чем.

Валентайн поехал назад к дому Рики. Как он и ожидал, черного джипа уже не было. Через несколько минут Валентайн затормозил у дома Хэнка Ридли. Полчаса назад Хэнк уже выглядел достаточно обкуренным, а теперь и вовсе должен был летать в астрале. Оставив ключи на коврике, Валентайн приложил ухо к двери и услышал вопли рок-н-ролла. Еще один паленый диск «Благодарного папочки». Музыканты решительно не попадали в ноты. Но, возможно, Хэнка это устраивало.

Валентайн пробрался через лес к своему дому, останавливаясь через каждые пятьдесят шагов, чтобы прислушаться к лесным звукам. В ушах что-то ровно стучало. Он понял, что это его собственное сердце. Валентайн увидел пень и присел на него.

Он вспомнил о Хуане. Ему не хотелось убивать его, но выбора не было. В те времена, когда он охранял казино Лас-Вегаса, доставать оружие приходилось редко, а пользоваться им еще реже. В толпе оно очень опасно. Но и работая на улицах, Валентайн понимал: пистолеты проблем не решают, а только завершают какие-то эпизоды.

Он сосчитал свой пульс. Восемьдесят восемь ударов в минуту. А норма для него — семьдесят. Валентайн поднялся и пошел по тропинке к дому.

Сержант Гейлорд дожидался его на дорожке. На нем были голубые джинсы, поношенный свитер и кроссовки. Глаза припухшие. А волосы растрепаны так, словно он сунул голову в кофемолку.

— Пистолет давайте, — сказал он.

Валентайн вытащил «Глок» из кобуры на лодыжке. Сержант осмотрел пистолет и покачал головой.

— Одна пуля?

Валентайн не понял, что он имел в виду.

— Вы застрелили его одной пулей в голову?

— Точно, — резко выдохнул Валентайн.

— Да вы мастер. — Гейлорд запер «Глок» в багажнике своей машины. — Показывайте, где это было.

Валентайн повел его по дороге к жилищу Рики, объясняя, что произошло и почему он решил застрелить Хуана на подъездной дорожке к этому дому. Гейлорд сосредоточенно смотрел на него в темноте, то и дело спотыкаясь на рытвинах.

— Рики сказал, почему они его избили? — спросил сержант.

— Нет, сэр.

— И Мэри Элис Стокер дала вам от ворот поворот?

— Да.

— Вы полагаете, это имеет отношение к афере в «Монетном дворе»?

Валентайн встретился с ним взглядом. Гейлорд впервые высказал вслух свои подозрения относительно Рики.

— Еще как полагаю.

— Идите за мной, — велел сержант, когда они оказались у дома Рики, и прошел вперед, попросив Валентайна показать, где стоял джип. Они остановились на этом месте, точно против гаража. Гейлорд вытащил из кармана фонарик и осветил землю. Он не спешил. Валентайн ежился от ночной прохлады, пробиравшейся под одежду.

Через минуту Гейлорд присел на корточки. Зажав фонарик зубами, поднял что-то с земли и разложил находки на ладони. Поднявшись, он подошел к Валентайну. Тот посмотрел на крошечные осколки тонированного стекла и окурок сигареты. Выглядел окурок странно. Валентайн взял его и принюхался. Марихуана. Ребята в джипе курили косячки, когда он начал в них стрелять.

— Похоже, они за собой прибрали, — заметил Гейлорд.

Прибрали они и в доме Рики. Никаких разбитых компакт-дисков на полу гостиной. Мебель стоит, где и раньше. Даже лужа мочи, оставленная псом на кухне, исчезла. Гейлорд заглянул в мусорное ведро, ничего не обнаружил, вышел на улицу и нырнул в мусорные баки у гаража. Уничтоженной коллекции дисков Рики не было и там.

— Вы сказали, они стреляли в вас, — вспомнил сержант.

Валентайн стоял на черной лужайке и восстанавливал события. Гейлорд порыскал в траве в поисках гильз от автомата Хуана. Но ничего не нашел. Он вытащил из кармана телефон и вызвал подкрепление. Они вошли в дом и сели за кухонный стол.

— И что тут, по-вашему, происходит? — спросил сержант.

Валентайн покачал головой. Он не имел ни малейшего представления.

Пятнадцать минут спустя явился полицейский по фамилии Фарнсуорт. Симпатичный парень с красным лицом. Валентайн прикинул, где он мог так изжариться.

— Глаз с него не спускай, — приказал Гейлорд.

Фарнсуорт сел на место сержанта. Гейлорд вышел на улицу, хлопнув дверью. Через окно Валентайн увидел, как он уходит в лес с зажженным фонариком. Валентайн ощутил тяжелый взгляд Фарнсуорта и повернулся к нему.

— Видел видеозапись вашей стрельбы в банке, — сообщил полицейский. — Где это вы так ловко стрелять научились? В армии?

Валентайн пожал плечами и стал снова смотреть в окно. Образы Бисли и пу́гала постепенно выветривались из его памяти. Через пару недель вовсе исчезнут. И будут появляться только в ночных кошмарах или в тех случаях, когда жизнь будет обходиться с ним особенно сурово.

— Я хотел сделать комплимент, — пояснил Фарнсуорт.

— Спасибо.

— Мне еще не приходилось в людей стрелять.

— Вам чертовски повезло.

Через десять минут Гейлорд вышел из лесу, прижимая к себе кошку Рики. Сержант вошел в кухню. Кошка спрыгнула на пол и ринулась к своей миске. Гейлорд подошел к столу, сунул руку в карман и бросил на стол несколько предметов.

— Нашел в лесу, — сказал он.

Валентайн взял их и осмотрел. Это были резиновые пули.

38

— Спокойной ночи! — сказала Изабель в трубку.

Они сидели на кухне ее дома. Джерри за столом пил кофе без кофеина, Кларксон в комнате смотрел спортивный канал. Две патрульные машины стояли неподалеку. Изабель послала мужу поцелуй по телефону и повесила трубку.

— Добавки? — спросила она у Джерри.

— С удовольствием.

Изабель села рядом с ним, и он заметил слезинку в уголке ее глаза. Ему вспомнилось, как отца подстрелили впервые. Мать тогда была в ужасном состоянии.

— Ламар хочет знать, потратил ли ты выигранные у него деньги.

— У меня времени не было.

— Наверное, он пошутил, — заметила Изабель, насыпая сахар в чашку.

Кларксон издал вопль. Джерри заглянул в соседнюю комнату. Инспектор махал руками: его команда забила гол. Приятно было видеть, что он столь открыто демонстрирует свои привязанности.

— Ламар очень любит свою работу, да? — спросил Джерри.

— Обожает.

— Это ведь не остановит его?

Изабель покачала головой.

— Думаю, для него это что-то вроде значка. Сам он на него не напрашивался, но раз выдали — будет носить.

— Какого значка?

Она покосилась в сторону гостиной, проверяя, не услышит ли ее Кларксон. Изабель была соблазнительной женщиной, что передалось ей с генами. В ней текла французская и еще Бог знает какая кровь.

— Когда Ламару было шестнадцать, — начала она вполголоса, — он пошел в магазин в Галфпорте, чтобы купить хлеба и молока. Его арестовали. Он провел в камере целую ночь с какими-то жуткими типами, настоящими преступниками. Они его до смерти напугали. Самое ужасное событие в его жизни, хотя он об этом и не говорит почти.

— А что он сделал?

— Я же сказала. Купил хлеба и молока.

Джерри показалось, что над ним издеваются. Он попытался представить, как шестнадцатилетний чернокожий парнишка без задней мысли входит в магазин, а его там арестовывают, но у него ничего не получилось.

— Они обознались?

Изабель покачала головой.

— Было без десяти минут десять вечера. А магазин закрывается в десять.

Джерри задумался, переваривая информацию.

— Магазин был в нехорошем районе?

— Да. Его грабили несколько раз. И всегда прямо под закрытие. Потому что в это время в кассе больше всего денег. Владелец увидел Ламара и решил, что его опять будут грабить. Он нажал кнопку под прилавком и вызвал полицию. А все из-за того, что Ламар был рослым и черным.

— Поэтому он пошел служить в органы правопорядка?

— Да. Знаешь, что он сделал в первый же день службы?

— Что?

— Пошел в тот магазин и поговорил с управляющим.

Мобильник Изабель издал трель. Он лежал в ее сумочке. Казалось, это крохотная птичка пытается вырваться оттуда. Изабель вытащила телефон и посмотрела на экран.

— Легок на помине.

Она сказала «алло» и умолкла. Потом передала телефон гостю.

— Хочет с тобой побеседовать. Говорит, срочно.

Кларксон довез Джерри до галфпортской больницы. Одна патрульная машина ехала впереди них, вторая позади. Кларксон считал, что выходить из дома опасно, но Джерри его не слушал. Он не из тех, кто наплюет на просьбу умирающего. В больнице их встретил седовласый врач с добрым лицом. Он прижимал к груди карту.

— Несколько часов назад все было неплохо, — сказал врач. — А потом наступило резкое ухудшение. Не люблю выносить людям смертные приговоры, но, боюсь, мне пришлось сообщить ему. Я спросил, кому позвонить. Он назвал вас.

— Он объяснил, почему?

— Нет. По-моему, у него нет близких. В графе «родственники» он написал «отсутствуют».

Они доехали на лифте до последнего этажа больницы. Джерри шагал за врачом по коридору, миновал пост дежурной медсестры и вошел в отделение интенсивной терапии. У двери врач обернулся.

— Буду нужен, вызывайте. Там у койки есть кнопка.

Он ушел. Джерри проглотил комок, застрявший в горле, и заглянул в палату. Она оказалась одноместной. Кровать стояла у стены. Пациент был опутан трубочками. Текс Снайдер по кличке «Без тормозов» посмотрел на него глазами-щелочками. Лицо мертвенно-бледное. Текс стоял одной ногой в могиле. Его рука выскочила из-под одеяла, как в фильме ужасов. Он подозвал Джерри ближе, беззвучно двигая губами. Джерри подтащил стул и сел около кровати.

— Привет, Текс. Как дела?

— Вот помираю, — прошептал Текс.

Он протянул руку к Джерри, и тот взял ее обеими ладонями.

— Хочешь, чтобы я что-то сделал?

Текс кивнул.

— Что?

— Тебе было откровение в туалете вчера, да? — проскрежетал старый картежник. — Ты пришел туда, готовый обчистить того лоха вместе со мной. А когда вышел, ты был уже другим человеком. Что случилось?

Джерри рассказал ему о сообщении от жены. О том, как смех дочери прочистил ему мозги и заставил отказаться от неверного решения. Когда Джерри умолк, Текс одобрительно кивнул и посмотрел на бутылку с водой на тумбочке. Джерри поднес соломинку к его губам.

— Есть у меня сводная сестра в Сент-Огастине, — начал Текс, напившись. — Не виделись лет двадцать. Хочу оставить ей немного денег из моих сбережений.

— Где они?

— В сейфе. Ячейка на ее фамилию. Она ничего не знает.

— Хочешь, чтобы я связался с ней?

— Да. Я твой вечный должник.

Джерри взял блокнот и карандаш у дежурной, записал адрес банка, номер ячейки, фамилию и адрес сестры Текса. Он обещал Снайдеру найти ее, даже если она переехала. Интернет всегда поможет. Текс запустил руку под воротник пижамы и вытащил тонкую золотую цепочку. На ней висел ключ от сейфа. Он хотел отдать его Джерри, но как будто колебался.

— Обещай, что сделаешь это.

— Даю слово.

— Не бери моих денег себе, пожалуйста.

— А сколько их там? — Джерри заметил, что Текс покосился на него подозрительно. — Я к тому спрашиваю, сестре твоей сумку с собой брать или нет.

— Полтора миллиона.

Джерри надул щеки. Целое состояние — сестре, с которой не виделся двадцать лет. Он оторвал листок блокнота и сунул его в карман. Потом взял ключ из рук Текса. Тот смотрел на Джерри так, словно только что совершил ужаснейшую ошибку в своей жизни.

— Пожалуйста, не бери моих денег себе, — повторил он.

— Да не буду я их брать, — заверил его Джерри. — Но уж и ты выкладывай все как есть.

— Про что?

— Рики правда обыграл тебя в «Монетном» тогда?

Губы Текса сложились в слабую улыбку.

— Ясное дело, нет.

— Ты поддался?

— Его подельник приплатил мне, чтобы я проиграл. Какой-то хлыщ из Нью-Йорка. Я ответил: не вопрос. Мне от этого тоже польза. — Джерри смотрел на него вопросительно. Текс поманил его, чтобы он сел ближе. — Фишка в следующем, сынок. Я шулер. Если я буду все время выигрывать, никто не сядет со мной за стол. Вот я и продуваю иногда игрокам помельче. Начинают поговаривать, мол, я старею и уже не тот, что раньше. Лохи думают, будто я легкая добыча. И ищут встречи со мной.

От напряжения он закашлялся. Джерри схватил бутылку с водой. Он прокручивал в голове видеопленку с записью игры Текса и Рики. В кадр никогда не попадали карты обоих одновременно. Обычно это означало одно: кто-то блефует. Но здесь дело в другом. Текс сносил удачные комбинации, чтобы Рики сорвал банк.

— И сколько отвалил тебе тот парень из Нью-Йорка?

— Десять тысяч.

— А имя у него было?

— Стэнли. — Текс перевел взгляд на дверь. Джерри обернулся и увидел на пороге инспектора Кларксона. Вид у него был безрадостный. Он подозвал Джерри, тот поднялся. Текс схватился за манжету его рубашки.

— Поклянись на Библии, что найдешь мою сестру.

— Я же дал тебе слово.

— Не верю я тебе.

Джерри посмотрел в глаза Тексу. «Так зачем ты меня позвал?» — хотел спросить он и наклонился к самому уху умирающего.

— Мне жаль, — шепнул Джерри.

Кларксон вывел Джерри в коридор.

— Хак Дабб со своим умственно отсталым братом заявился в «Холидей Инн» полчаса назад, — начал он вполголоса. — Хак спросил у дежурного администратора, в каком ты номере живешь. А тот ответил, что ты вчера съехал. Хак ему не поверил. И они с братцем разгромили гостиницу.

— Из-за того, что я приехал сюда, у вас проблемы будут?

— Да. Я должен отвезти тебя назад к Ламару. Pronto.[38]

— Мне нужно попрощаться с Тексом.

— Твоя жизнь в опасности. Надо сейчас же уходить.

Инспектор схватил Джерри за руку и потащил по коридору. Когда они проходили мимо поста дежурной медсестры, раздался пронзительный звук. Медсестра посмотрела на монитор. Потом вскочила, побежала по коридору и исчезла в палате Текса.

Джерри глянул на монитор. По экрану ползла ровная линия. Текс умер. Джерри перекрестился и вошел в лифт с Кларксоном.

39

Гейлорд не был настолько глуп, насколько можно было заключить из его поведения. После того как Валентайн осмотрел резиновые пули, он сел на стул и заставил Валентайна повторить все сначала. Гейлорд подробно записывал за ним и просил детально объяснять то, что было непонятно. Старый полицейский фокус, придуманный для того, чтобы запутать подозреваемого. Сержант явно не верил Валентайну.

Когда он умолк, Гейлорд взял телефон и позвонил Полли Паркер домой. Попросил Рики и говорил с ним несколько минут. Ему он задавал те же вопросы, что Валентайну. И так же конспектировал ответы, прикрыв блокнот. Потом попрощался и повесил трубку. На его лице было написано замешательство.

— Что он сказал? — спросил Валентайн.

— Четверо его знакомых кубинцев пришли к нему домой и заявили, что он им должен. Избили его. Что-то поломали в доме. Потом прибежали вы и спасли его.

— А что тот парень, которого я пристрелил? О нем Рики упоминал?

Гейлорд бросил блокнот на стол.

— Рики сказал, что вы велели ему зажмуриться. Он слышал, как вы выстрелили, но ничего не видел. Это правда?

Валентайн покачал головой. Хоть кто-нибудь верит правде в этом проклятом городе?

— Да.

— Стало быть, свидетелей не было?

— Не было.

— Свидетелей нет, трупа нет. — Сержант встал и взял свой блокнот. — Черт, как бы я хотел понять, что тут произошло. Интуиция подсказывает, что вы не врете. Но нет ничего, что подтверждает ваши слова. Вам ясно?

— Да. Вы дело завели?

— Пока нет. — Валентайн посмотрел на него с надеждой. — Хочу проработать варианты, — сказал Гейлорд. — Предположим, вы говорите правду. И сегодня вы застрелили человека. Значит, есть труп. И его надо куда-то деть. Я разошлю сводку во все участки в радиусе пятидесяти миль. Попрошу сообщить, если им попадется тело мужчины с пулевым ранением между глаз.

— А если они бросили труп в реку?

— Рики сказал, что джип они взяли напрокат. Им придется утопить труп раньше, чем сдать машину. Я так думаю, сделают они это как можно скорее.

Валентайн прочел его мысли и поднялся.

— Что мне делать?

— Сидите дома. Я вам утром звякну.

— Спасибо, что приняли мою сторону.

— Да только на вашей стороне есть логика.

Валентайн перешел через двор от дома Рики к своему. Кошка Рики царапала дверь. Наверное, бывший владелец дома подкармливал ее. Валентайн впустил кошку и открыл кухонную кладовку. Там нашлась коробка кошачьей еды, срок годности которой истек несколько недель назад. Он вывалил ее в миску и поставил на пол. Кошка была не против просроченного корма.

Валентайн положил телефон на стол и заметил, что тот мигает. Пришло сообщение. Он вошел в ящик голосовой почты и услышал голос сына. Валентайн дважды прослушал сообщение. Была радостная новость: Джерри удалось разговорить Текса Снайдера, и тот признался, что участвовал в мошенничестве Рики. Была и плохая: Хака Дабба еще не нашли. Он стер сообщение и позвонил сыну.

— Как ты?

— Нормально, — ответил Джерри. — Вернулся в дом Ламара. Ты мне не говорил, что занимаешься таким опасным делом.

Валентайн опустился на стул. Кошка принялась тереться о его ногу. Он почесал ей за ушком.

— Что-то в твоем сообщении не стыкуется. Ты сказал, что Хак Дабб с братом искали тебя в «Холидей Инн», так?

— Так.

— Но ведь Хак знал, что ты съехал. Он же послал за тобой своих сыновей, помнишь?

Последовала долгая пауза.

— Может, он забыл? — предположил наконец Джерри.

— Не думаю.

Снова пауза. Если Джерри желает остаться в этой профессии, ему надо научиться использовать голову не только для поглощения еды.

— Сдаюсь, — признался он.

— Хак и его брат знали, что ты жил в «Холидей Инн». Они искали там что-то другое.

— Например?

— Например, карточку постояльца, которую ты заполнял при регистрации, — предположил Валентайн. — Они есть в каждой гостинице. Там указывают полное имя и адрес. Их отправляют в главный офис, чтобы внести тебя в список рассылки.

— Думаешь, он ее искал? Думаешь, он хочет добраться до моей семьи?

— Ты же убил его сыновей. Естественно, он хочет поквитаться с твоей семьей.

— О Господи, пап! Боже мой!

Валентайн почувствовал, что сын сейчас расплачется. Он до одури хотел войти в компанию отца. Но теперь, возможно, передумает?

— Я позвоню в полицию Палм-Харбора и предупрежу их, — пообещал Валентайн. — А ты позвони Иоланде и скажи, чтобы шла ко мне домой и сидела там, пока Хака не арестуют.

— Черт!

— Ты чего?

— В той карточке было две графы: домашний адрес и рабочий адрес. Во вторую я вписал твой.

Валентайн досчитал про себя до пяти. У него был абонентский ящик, которым он велел Джерри всегда пользоваться. Но тот, очевидно, пропустил всё мимо ушей.

— Тогда скажи Иоланде, пусть идет к Мейбл.

— Думаешь, Мейбл не будет против?

— Не будет, если вежливо попросишь.

Валентайн позвонил в отделение полиции Палм-Харбора. Он жил в этом городке уже два года и пытался навести мосты дружбы с местными полицейскими, не сильно им досаждая. И пока ему это удавалось. Полицейский, ответивший на звонок, обещал послать патрульную машину к дому Джерри. А еще — позвонить в полицию Галфпорта, чтобы скоординировать действия. Валентайну именно это и было нужно.

Он зашел в спальню, вытащил чемодан из-под кровати и начал складывать вещи. Если этот псих из Миссисипи решил напасть на его близких, он должен быть рядом с ними и разобраться с мерзавцем, даже если придется нарушить обещание сидеть дома, данное Гейлорду.

Тони посмотрел на светящийся циферблат наручных часов. Почти одиннадцать. Если выехать сейчас, можно успеть на шоссе, пока оно еще пустое. Хак, наверное, тоже на машине отправился. Но на трассу он не сунется, чтобы не столкнуться с патрулями, которые могут его искать.

Валентайн нашел в прихожей свое пальто и набросил его на плечи, не застегивая. Потом окинул дом взглядом, проверяя, не забыл ли чего. Если и забыл, то поймет это, скорее всего, уже в дороге.

Он открыл дверь и увидел на улице два луча света, пронзавших темноту. К дому ехала машина. Тони захлопнул дверь и подумал, не дать ли деру. Если это кубинцы, надо спрятаться в лесу.

Машина остановилась, не доехав до крыльца. Валентайн увидел, как в салоне зажегся свет. Он прищурился и узнал водителя. Это был Гейлорд. Валентайн открыл шкаф и пихнул в него чемодан. Потом стащил пальто и повесил его на вешалку. В дверь постучали. Валентайн открыл. На пороге стоял Гейлорд.

— Труп нашли, — сообщил он.

40

Мейбл уже была готова поймать мошенника, когда кто-то постучал в дверь.

— Это я, — крикнула Иоланда.

Мейбл посмотрела на часы на столе Тони. Почти полночь. Обычно в такое время она уже лежит в постели, грызет лакричные леденцы и читает. Но на этот раз все было иначе. Сегодня она намеревалась выловить невидимку, крадущего фишки.

Каждое казино сталкивается с кражами среди персонала. Может быть, причина в том, что мимо них ежедневно проплывают огромные суммы денег. Или в длинном рабочем дне и невысокой зарплате. Тони всегда говорит: работать в американском казино — что на заводе вкалывать.

Казино «Дворец» в Южной Африке обкрадывал его сотрудник. Каждую ночь со стола рулетки утекало по сто долларов. Казино было уверено, что это дело рук кого-то из своих. Тони поручил Мейбл разобраться в этой афере неделю назад, пообещав выдать премию, если она сама справится. Поэтому она допоздна не отходила от компьютера.

— Иду, иду, — ответила Мейбл, вставая со стула.

Иоланда стояла на пороге, малышка спала у нее на руках.

— Джерри звонил из Миссисипи. Сказал, какой-то Хак едет во Флориду, чтобы убить нас с Лоис.

— Что? — Мейбл втащила ее в дом и захлопнула дверь. — Полиция в курсе?

Иоланда кивнула. Выглядела она на удивление невозмутимой.

— Да. Они считают, что этот человек доберется сюда не раньше завтрашнего утра. Он едет на машине, поэтому они расставят кордоны на дорогах. Они уверены, что перехватят его, но Джерри не хочет, чтобы я рисковала. Можно нам с Лоис остаться у вас?

Мейбл обняла Иоланду, которая изо всех сил старалась быть храброй.

— Ну конечно, можно. Будешь спать в гостевой спальне. Ты вещи взяла?

— Я сразу из дома убежала. Как Джерри велел.

— Но ты же сказала, этот человек будет здесь только завтра.

— Джерри утверждает, что у него полным полно друзей. Может, и во Флориде найдутся.

Мейбл посмотрела ей в глаза. Они были припухшими и без макияжа. Наверное, спала, когда позвонил Джерри. Мейбл снова ее обняла.

— Сейчас схожу и выключу компьютер Тони. А потом пойдем ко мне.

Сев за стол Тони, Мейбл собралась выключить компьютер и вдруг замерла, глянув на экран. Во «Дворце» полным ходом шла игра в рулетку. С десяток игроков делали ставки. На столе лежало столько денег, что трудно было наблюдать за работниками казино. Но Мейбл все же сосредоточилась на одном из них. Он собирал ставки проигравших и выдавал выигрыши счастливчикам. Перед ним стоял огромный лоток разноцветных фишек. Когда он наклонялся вперед, чтобы забрать ставку, его галстук падал в лоток, и он придавливал его локтем.

— Попался!

Мейбл позвонила во «Дворец» и попросила к телефону главного управляющего.

— Господин Валентайн просил связаться с вами. Ваш сотрудник, собирающий ставки, только что украл черную фишку на сто долларов. Она приклеилась к его галстуку на двусторонний скотч.

— Господин Валентайн уверен? — спросил управляющий.

— Абсолютно.

Мейбл расслышала щелчок в трубке. Иоланда подошла к ней. На экране появились двое. Они сдернули подозреваемого со стула. Один из них перевернул его галстук и отлепил украденную фишку. Мейбл захлопала в ладоши от удовольствия.

— Еще Джерри сказал, что Хак Дабб может ворваться и в дом Тони, — сообщила Иоланда, когда они вышли на крыльцо и Мейбл заперла дверь.

— То есть нам лучше сюда не возвращаться, пока его не поймают, — резюмировала Мейбл.

— Да.

— А кто этот Хак Дабб?

— Джерри говорит, он из мафии Дикси. Джерри ему насолил. Хак пытался убить его, но ничего не вышло. Тогда он решил взяться за нас.

Мейбл вошла обратно, взяла «Зауэр», полуавтоматический пистолет Тони, и поставила дом на охрану. Снова запирая дверь, она попыталась представить себе человека, который хочет на них напасть. Если этот Хак Дабб мчится сюда во весь опор из Миссисипи, чтобы отомстить, значит, Джерри ему очень сильно насолил. Стало быть, не найдя Иоланду дома, Хак не остановится. Полиция может поймать его. А может и не поймать. Тогда ей и Иоланде придется защищаться самостоятельно.

— Плохо дело, — подытожила Мейбл. — Может, чечевичного супчику?

Иоланда улыбнулась.

— С удовольствием.

Ночь была лунная. Они прогулялись по улице до дома Мейбл и вошли в дом, наполненный божественным ароматом еды.

Добавка чечевичного супа оказалась еще вкуснее первой порции. Лоис спала, как ангел, на руках матери. Иоланда и Мейбл сидели в гостиной, поглощали суп и смотрели в окно на улицу. Патрульная машина проехала мимо и остановилась у дома Иоланды. Полицейский в форме обошел участок с фонариком в руке. Потом сел в машину и уехал. Прошло несколько минут.

— Не нравится мне все это, — наконец изрекла Иоланда.

— Суп?

Иоланда показала пустую тарелку.

— Мне не нравится чувствовать себя беспомощной. Сидеть тут и ждать у моря погоды. Ведем себя как совершенно не эмансипированные женщины.

— Разве мы так себя ведем?

— Да. Чего мы ждем? Мы должны что-то предпринять, чтобы защитить себя.

— Так мы уже предприняли. Спрятались.

— Но ведь в этом случае мы жертвы, так?

Мейбл посмотрела на пистолет, лежавший на диване, и поняла, что согласна с Иоландой. И налила еще супа им обеим.

— Так что ты предлагаешь? — спросила Мейбл, вернувшись из кухни. — Заманить в ловушку Хака Дабба?

— Именно так поступили бы Тони и Джерри. Зная, что он скоро приедет, они повернули бы ситуацию в свою пользу. Они опередили бы его на шаг. И устроили бы засаду.

Мейбл встала у окна, держа в руках тарелку с супом. Патрульная машина показалась снова. Она взглянула на часы. После первого визита полиции прошло пятнадцать минут. За пятнадцать минут Бог знает что может случиться.

Иоланда была права. Нужно принять меры предосторожности. А то недолго стать поводом для вечерних новостей. Только на это убийства нынче и годятся.

Мейбл присела рядом с Иоландой. В глазах Иоланды сверкала хитринка. И Мейбл догадалась, что та задумала что-то каверзное.

— Расскажешь, что у тебя на уме?

— Мне кажется, надо позвонить нашим новым знакомым из Гибсонтона.

— Брауни и Малышу Питу?

— Да. По-моему, они могут нас выручить.

41

Валентайн завел Гейлорда в кухню и поставил вариться кофе. Сержант рухнул на стул. По выражению его лица было заметно, что меньше всего в воскресенье вечером ему хочется заниматься убийством. С убийствами всегда так — вечно они не вовремя.

Валентайн извинился, ушел в спальню и позвонил Мейбл с мобильного. Расслышав обеспокоенность в его голосе, соседка тут же заверила его, что она, Иоланда и Лоис целы и невредимы.

— Мы принимаем меры предосторожности, — сказала она. — Не волнуйся.

— Я приеду, как только смогу.

Когда он вернулся в кухню, кофе уже сварился. Гейлорд положил на стол несколько листков факса. На каждом были пометки желтым маркером, а на полях — неразборчивые каракули. Сержант получил кружку горячего кофе и только тогда заговорил.

— Можно задать вам личный вопрос?

— Какой же? — спросил Валентайн.

— Почему вы стали работать после выхода на пенсию? Денег не хватает?

— Жена умерла. Раньше она планировала мою жизнь вне работы.

Гейлорд уставился в кружку.

— То есть надо быть заранее готовым?

— Подготовиться к этому невозможно.

Сержант поднял на него глаза.

— К потере жены?

— К одиночеству.

Гейлорд поставил кружку на стол, даже не попробовав кофе, взял факс и зачитал:

— Управляющий небольшим магазином примерно в пятидесяти милях к северу отсюда час назад обнаружил за магазином труп. Это тело латиноамериканца лет сорока, рост около ста восьмидесяти сантиметров, вес восемьдесят пять килограммов. Смерть наступила в результате пулевого ранения в голову. Полицейский, прибывший на вызов, сообщил, что тело было еще теплым.

— А документы?

— Не обнаружены. Карманы пусты. Но это еще цветочки. Отпечатки снять нельзя — кончики пальцев сожжены какой-то кислотой.

— Ну хоть зубы-то они ему оставили?

— Да, я уже выяснил, кто он такой. — По лицу Гейлорда пробежало подобие улыбки. Очевидно, шанс раскрыть настоящее дело ему выпадал раз в год. Он взял чашку и отхлебнул кофе, растягивая удовольствие. — Я предположил, что бросившие его ребята не станут разъезжать с кислотой в машине. Связался с крупными компаниями, торгующими по кредиткам. Попросил посмотреть, не покупал ли кто кислоту в магазинах стройматериалов или запчастей для автомобилей за последние два часа. Я закинул сеть в радиусе сотни миль от того места, где нашли труп.

«Верный ход», — подумал Валентайн. После терактов одиннадцатого сентября компании, торгующие по кредиткам, стали верными союзниками органов правопорядка. Если полицейский знал, как подозреваемый совершает покупки, то мог проследить его передвижения по городу или даже по всей стране.

— У меня получился целый список, — продолжал сержант. — Но вот одна покупка выделяется среди остальных. Некий Анхель Фернандес приобрел банку борной кислоты в «Хоум депо»,[39] что примерно в тридцати милях от места, где оставили тело. А также — моющую жидкость. Расплатился за все карточкой «Виза». А теперь самое интересное. Такие кредитки выдает своим сотрудникам компания «УРА». Расшифровывается как «Управление ростом активов». Находится в Нью-Йорке.

— Брокерская контора, что ли? — уточнил Валентайн.

— Она самая. Я попросил сотрудников «Визы» переслать мне фамилии работников «УРА», владеющих кредитками.

Гейлорд взял один из факсов. Это был список из пятнадцати фамилий. Одну из них он выделил маркером. Хуан Родригес.

— Вы сказали, что застреленного вами парня звали Хуан. Стало быть, это он.

— Вы проверили его досье?

Гейлорд протянул ему другой факс. Перечень правонарушений и нечеткая фотография Хуана Родригеса. Валентайн узнал парня, в которого стрелял.

— Наркодилер, — сообщил сержант. — Действует в Майами. Связан с несколькими картелями в Колумбии. Вы застрелили крупную рыбу.

Валентайн почувствовал, как в груди распускается невидимый узел. Слова Гейлорда означали: забудьте о тех резиновых пулях, вы убили человека, опасного для общества. Валентайн указал на факсы, лежавшие на столе.

— Можно взглянуть?

— Конечно.

Валентайн проглядел страницу с фамилиями сотрудников «УРА», владевших картами «Виза». Его взгляд упал на первую.

— Стэнли Кессел.

Гейлорд заглянул в факс.

— Впервые слышу.

— Он до вас, что ли, был?

Сержант посмотрел на него обиженно.

— В каком смысле?

— Стэнли Кессел родом из Слиппери-Рока. Он друг детства Рики Смита. Мэри Эллис Стокер сказала, что Стэнли однажды украл деньги из ее сумочки. И что он — паршивая овца.

Гейлорд задумался. Будь его мозг механизмом, подумал Валентайн, можно было бы расслышать, как двигаются шестеренки.

— Стэн Кессел. Да, вспомнил я этого мерзавца. В выпускном классе он стащил ответы к отборочному тесту.[40] Его застукали. Пришлось отменить испытания во всем штате. Я слышал, он перебрался в Нью-Йорк и сорвал куш на фондовом рынке.

— У него тут родня есть?

— Родители давно умерли.

— Его фамилия стоит первой. Я думаю, это его компания. Как по-вашему, зачем он послал четырех головорезов запугивать Рики Смита?

— Потому что Стэнли замешан.

— Не без этого, — согласился Валентайн.

В детстве Валентайну очень нравился один сосед — Ральф Кокер. Он был коммивояжером, продавал сантехнику и всегда ездил на хороших машинах. Валентайн часто играл с его сыном Эдди. Как-то Эдди взял его с собой к отцу в офис. Там стоял один стол, а на нем телефон. Больше ничего.

— А где же стул твоего папы? — спросил Валентайн.

— Ему стула не дали, — ответил Эдди. — Чтобы он не сидел на месте, а ездил и предлагал людям товар.

Кабинет Гейлорда в отделении полиции напомнил Валентайну офис Ральфа Кокера. Стол, телефон, компьютер. Стул стоял у стены — Валентайн догадался, что он для гостей, и присел, пока Гейлорд включал компьютер. Пухлые пальцы сержанта мелькали над клавиатурой. Компьютер отвечал писком и комичными звуками, которые сливались в подобие музыки.

Гейлорд вошел в НЦИП — Национальный центр информации о преступности, доступный любому полицейскому. Он набрал «Стэнли Кессел».

— Вы что, вообще не сидите?

— Сижу. В машине и перед телевизором. Это как зарядка.

НЦИП ничего не выдал. Гейлорд повторил попытку через «Гугл». На этот раз он получил множество ссылок, прокрутил страницу вниз и щелкнул на одной из них мышкой.

— А вы были правы, — сказал сержант. — Кессел — президент и основатель «УРА». Я нашел статью о нем в «Уолл-стрит джорнал». Написано, что он миллионер, который сам всего в жизни добился. Специалист по формированию рынка, уж не знаю, что это такое.

Валентайн откинулся на спинку стула. Холод бетонный стены проникал в шею. От этого прояснилось в голове, и теперь он смог увидеть всю картинку целиком. Стэнли Кессел — толковый парень, основал компанию. Рики Смит — неудачник и домосед, любит слушать громкую музыку. Это Стэнли правит бал, а вовсе не Рики.

— За сколько миль отсюда они бросили тело? — спросил Валентайн.

Гейлорд оторвал взгляд от экрана.

— За пятьдесят. А что?

— Можете провести поиск по соседним городам?

— Конечно. А что искать?

«Дом на окраине, — подумал Валентайн. — Или большую квартиру. Место, где жулье Слиппери-Рока может собираться и упражняться в способах обмануть казино. У всякой шайки есть логово».

— Помещение, зарегистрированное на имя Стэнли Кессела.

42

Стэнли Кесселу принадлежал дом на участке в два акра на окраине Слиппери-Рока. А точнее — его компании. Гейлорд видел этот дом, но не бывал в том районе много лет.

— Не верится: он был у меня под носом, а я ни о чем не подозревал, — возмутился Гейлорд, когда они ехали по проселочной дороге. Дом стоял в тупике без фонарей. Сержант заглушил двигатель и замер. Был почти час ночи. Он успел зайти домой к судье и уговорил его подписать ордер на обыск.

Гейлорд открыл дверцу и покосился на Валентайна.

— Тут сидите.

— Вы не знаете, что искать, — ответил Валентайн.

— Думаете, я не узнаю механизмы для мошенничества, когда увижу их?

— Да откуда вам знать, что такое механизмы для мошенничества.

Гейлорд нахмурился.

— Так что́ вы предлагаете?

— Отправьте меня. Я не оставлю следов на месте преступления.

Валентайн видел, что это предложение не вдохновляет сержанта. Он поднял руку, чтобы подбодрить его. Гейлорд покачал головой и согласился.

Они вышли из машины и посмотрели на дом. Здание едва не разваливалось. Шиферная крыша в заплатках. Ставни повисли на одной петле. Крыльцо жалобно заскрипело, когда они наступили на него. Гейлорд прильнул к стеклянной вставке в двери, которая оказалась заперта.

— Шаг назад, — велел он.

— Вышибать будете?

— Нет, сдую.

Валентайн улыбнулся. Он впервые услышал шутку из уст сержанта.

— Может, проверим заднюю дверь, — предложил Валентайн.

— С какой стати?

— Видно, что этой нечасто пользовались.

Гейлорд пробурчал что-то и спустился с крыльца. Он был упитан, но при необходимости мог развивать неплохую скорость. Когда они завернули за угол дома, включился прожектор, реагирующий на движение. Ярко-оранжевый свет ударил им в лицо.

Валентайн моргнул, чтобы привыкнуть, и увидел, что лужайка за домом завалена сломанными холодильниками. Гейлорд покачал головой.

— Город заберет этот мусор. Бесплатно.

Валентайн подошел ближе и понял, что зрение его обмануло. Это были не холодильники, а игровые автоматы с вырванными внутренностями. «Шайка хотела сорвать джекпот, но не могла понять, как это сделать», — подумал он.

Гейлорд дернул заднюю дверь, но и она была заперта. Он выбил стекло рукояткой пистолета и просунул руку.

— Погодите-ка, — остановил его Валентайн.

— Полагаете, за дверью что-то есть?

— Вы сказали, что Кессел негодяй. Хотите отдать свою жизнь в руки негодяя?

Гейлорд отошел от двери.

— Нет.

Валентайн сходил в гараж позади дома и вернулся с куском веревки. Привязал ее к ручке двери и отошел. Потом передал Гейлорду конец веревки. Тот с силой дернул. Дверь распахнулась. Раздался щелчок. В дверной проем пролетела стрела. Она прошла точно между Валентайном и Гейлордом. Оба слышали ее свист.

Стрела воткнулась в дуб с такой силой, что Валентайн не смог вытащить ее, не сломав.

— Спасибо, что спасли мне жизнь, — сказал Гейлорд, достав пистолет, и вошел в дом.

Зажегся свет. Валентайн последовал за сержантом в кухню. Ею оказалась квадратная комната с пожелтевшим линолеумом на полу. В центре к металлическому стулу был прилажен арбалет. К спусковому крючку и двери был привязан шнур.

До сих пор Валентайн видел арбалеты только в кино. Жутковатое оружие. Он решил, что предпочел бы больше никогда его не видеть.

Валентайн осмотрел нижний этаж. Мебели мало. Повсюду толстый слой пыли. Наверху то же самое, на полу спальни валяются матрасы.

— Ничего не нашел, — сказал он, вернувшись в кухню. — Тут цокольный этаж есть?

— Что за странный вопрос?

— Я живу во Флориде. У нас нет подвальных этажей.

— Тут точно должен быть.

— Значит, он тайный. Потому что я его не нашел.

Гейлорд принялся стучать по стенам. В кладовке наткнулся на пустоту и оторвал перегородку ногтями. В лицо ударила прохлада. Он сунул голову в отверстие, нащупал веревочку и потянул за нее. Зажглась голая лампочка. Валентайн выглянул из-за его плеча и увидел лестницу, спускающуюся в подвал. Сержант занес ногу, но Валентайн его остановил.

— Можно я первый пойду?

— А, ясно. Не хотите, чтобы я тут что-то трогал.

— Если вы не против.

Гейлорд пропустил его вперед. Валентайн почувствовал, как холод пробегает по телу с головы до ног. Он остановился на последней ступеньке. Сержант врезался в него сзади.

— А вот и оно, — пробормотал Гейлорд.

Подвал напоминал казино в миниатюре. У одной стены стоял стол для блэкджека и два стула, у другой — стол для крэпса стандартного размера. На полу рядом с каждым столом мелом было начерчено множество крестиков.

— Как будто танцевать учились, — заметил сержант, указывая на крестики.

Валентайн подошел к столу блэкджека. Ему не давала покоя мысль, что он до сих пор не смог понять, каким образом Рики выиграл все до одного кона в «Монетном дворе». Тони еще не доводилось сталкиваться с мошенничеством, которое он не мог бы раскусить. И Валентайн решил, что все дело в пленке.

Поэтому он встал в нескольких шагах от стола и вперился в него взглядом. Всего два стула: один для Рики, второй для кого-то еще. Валентайн припомнил пленку. За столом сидела седовласая старушка. Она дала Рики денег на первую ставку. То есть старушка тоже замешана?

С минуту он не сводил глаз со стола. Ничего необычного, кроме пачки «Лаки Страйк» справа. Если память ему не изменяет, та старушка курила как паровоз. Валентайн присмотрелся к пачке. Она лежала точно под машинкой для тасования. Как и многие казино Лас-Вегаса, «Монетный двор» пользуется машинками для тасования карт за столами блэкджека. С их помощью игра ускоряется и становится более прибыльной.

Валентайн их никогда не любил по одной причине: шулеры тоже могут до них добраться. На столе стояла модель «Мастер тасования». Она способна работать сразу с восемью колодами и обладает уникальным свойством: после тасования колод меняет их порядок, перекладывая по одной карте. Делается это быстро, но если прильнуть к «Мастеру», видно, как всё происходит. Или если под этим устройством разместить камеру.

Он взял пачку «Лаки Страйк». На вид — обычная. Но тяжелая. Валентайн открыл ее и увидел крошечную камеру. Потом осмотрел всю пачку. Объектив камеры совпадал с кружком на рисунке.

На одном из стульев висела дамская сумочка. Внутри обнаружился приемник. Гейлорд подошел к Тони сзади.

— Что нашли?

Валентайн протянул ему сигаретную пачку.

— Камера в пачке записывала последовательность карт в машинке для тасования. Информация отправлялась в компьютер. На нем установлена программа, которая рассчитывает, как надо играть, чтобы казино осталось с носом во всех конах.

— Разве такое возможно?

— Рики все время менял количество сдач. То он играл с одной сдачей, то с тремя. Это ему программа подсказывала.

— А как же он получал информацию?

Валентайн постучал пальцем по стулу, на котором висела сумочка.

— Информацию получала его соседка. Ей и надо-то было — только заглядывать в сумочку. А Рики она подавала сигналы с помощью какого-то кода.

— А дилер замешан?

— Дилер вообще ни о чем не подозревал.

— И они тренировались тут у нас, в Слиппери-Роке, — сокрушался сержант. — Что ж, этого должно быть достаточно, чтобы обвинить Рики в мошенничестве.

— Ни в чем его нельзя обвинить. Нет ничего противозаконного в том, что люди владеют шулерским оборудованием для азартных игр. Преступлением будет, если они принесут все это в казино.

Гейлорд глянул на него раздраженно.

— Так что же нам делать?

— Найти то, что все-таки докажет его вину.

Валентайн перешел к столу с рулеткой, запустил колесо и вбросил шарик из слоновой кости. Самый обычный способ мошенничества на рулетке — создание «пристрастного» колеса, при котором достигается предпочтение определенным секторам. Другой способ — поработать со стенками, чтобы определенные участки отражали шарик лучше других. Валентайн обнаружил пачку желтых листков с рядами цифр и записями математических вычислений. Пораженный, он уронил листки на стол.

— Что, плохо дело? — спросил Гейлорд.

— Они используют визуальное предсказание.

Гейлорд встал рядом с Тони.

— И что, это тоже не преступление?

Валентайн покачал головой.

— Это стратегия, дающая преимущества и при этом не требующая помощи со стороны. Игрок мысленно рассчитывает скорость шарика и колеса, чтобы определить, где шарик сойдет с дорожки. А затем, основываясь на оценке скачка…

— Как вы сказали?

— Речь идет об оценке отскока шарика после падения. Каждое колесо имеет свои особенности — как и бросок шарика каждым крупье. Игрок все это учитывает и таким образом прогнозирует, какие числа могут выпасть с наибольшей вероятностью.

— Но как это мог делать Рики Смит? — спросил сержант. — Он не настолько умен.

— Рики этого и не делал, — ответил Валентайн. — Такую задачу выполнял другой игрок, который много дней, а может быть, и недель изучал особенности колеса этой рулетки. Он делал сотни записей, причем учитывал и фиксировал также особенности работы различных крупье. — Тони обошел вокруг стола и остановился за колесом рулетки. — Этот игрок стоял вот здесь, производил свои расчеты и подавал Рики сигналы, на какие номера следует ставить. Что тот и делал.

— Вы такое видели раньше? — спросил сержант.

— Видел. Подобный метод срабатывает, если игрок способен к быстрому счету. — Валентайн показал на желтые листочки с вычислениями. — Вот такой вполне годится.

— Вы думаете, это работа Кессела? Ведь в школе он показал хорошие способности.

— Возникает вопрос: зачем тогда ему понадобилось красть ответы на отборочный тест?

— Я же говорил вам, что он мерзавец.

Валентайн уже понял, как работает схема с крэпсом, поэтому не стал тратить время на стол. Он встал в центре комнаты и почесал подбородок. Ни одна из его находок не поможет упечь в тюрьму кого бы то ни было. Кроме арбалета — но трудно будет доказать, кто поставил его в кухне.

— Ого, смотрите-ка. — Гейлорд стоял сбоку у очага. Он нашел дверь и взялся за ручку.

— Стойте. — Валентайн сходил наверх и принес веревку. Они повторили фокус с открыванием двери, но на этот раз отошли в сторону. Из-за двери ничего не вылетело. Гейлорд вошел и щелкнул выключателем.

Комната была не закончена строителями: неоштукатуренные стены, неровный бетонный пол. В центре — стол с двумя телевизорами. Перед ним стул. На стуле — пульт дистанционного управления. Валентайн взял пульт и нажал на кнопку включения питания. Заработали сразу оба телевизора. По одному шла реклама. По другому диктор читала спортивные новости. Валентайн вглядывался в экраны, не видя никакой связи.

Его взгляд упал на огромный мешок с мусором, приваленный к стене. Такими же — с завязками наверху — он пользовался дома. Валентайн подошел к нему и развязал. Внутри обнаружилось несколько тысяч лотерейных билетов со стертыми окошками.

— Отличненько, — пробормотал он.

— Что? — не расслышал Гейлорд.

Валентайн вытащил с десяток билетов.

— Рики же сорвал лотерейный джекпот в пятьдесят тысяч долларов, да?

— Да, на днях. Погодите. Значит, он нашел выигрышный билет и додумался, как заново закрыть окошки.

— Так-так.

— Потом отдал билет приятелю, который работает в круглосуточном магазине, — продолжал сержант, — и планировал снова купить его, чтобы все видели, что он выиграл джекпот. Только потом решил включить в аферу Роланда Пью и поделиться с ним.

— И почему он это сделал, как вы считаете? — спросил Валентайн.

— Они старые друзья.

Валентайн закинул мешок за спину и пошел к двери. Гейлорд застыл перед телевизорами. На обоих показывали скачки. Забег был один, но на разных этапах. Лошади бежали по разным отрезкам грунтовой дорожки.

— Я знаю этот канал, — заметил сержант. — Это кабельное. Они показывают только бега и другие соревнования по конному спорту. У меня дочка-подросток. Она его обожает.

Валентайн досмотрел финиш забега на одном телевизоре. Потом на другом. Все время считая про себя. Семь секунд между финишами.

— Вы что-нибудь понимаете? — спросил Гейлорд.

— Так подделывают результаты бегов.

43

Они вышли из дома Стэнли Кессела в половине второго. Валентайн предложил Гейлорду проехаться до букмекерской конторы, где Рики накануне угадал победителей. На заднем сиденье лежал мешок с лотерейными билетами, найденный в доме Кессела. Гейлорд полагал, что это улика. А у Валентайна не было сил спорить с ним. Рики купил пачку билетов, нашел выигравший пятьдесят тысяч и закрасил окошки каким-то похожим веществом. Это не преступление.

Они остановились у ночного магазина выпить кофе. Он оказался очень крепким. Допив, Валентайн объяснил сержанту, почему билеты нельзя считать уликой. На этот раз до Гейлорда дошло.

— Так что мы имеем в итоге? — спросил он, когда они вернулись на трассу.

— Нам нужно найти доказательства того, что Рики обманул букмекерскую контору. Иначе дело не завести.

До конца поездки они молчали. Валентайну приходилось иметь дело со множеством выдающихся преступников. И Стэнли Кессел, похоже, был претендентом на первое место в этом списке. Он не оставлял зацепок и улик, которые можно предъявить суду. В этом и состоит разница между простым преступником и профессионалом. Профессионалы редко попадают в тюрьму.

Они пересекли границу штата и въехали на парковку конторы. Машина на краю площадки раскачивалась в ритме любви. Гейлорд вытащил мигалку из-под сиденья, поставил ее на приборную доску и включил вместе с сиреной. Полураздетые мужчина и женщина подскочили на сиденьях.

— Заставь его отвезти тебя в мотель, — крикнул сержант в окно.

Машина поспешно ретировалась. Гейлорд припарковался у входа и выключил фары. Валентайн вышел и остановился у двери. Он встал на цыпочки, чтобы разглядеть крышу. Луна пряталась за облаками, и Валентайн ничего не увидел. Он вернулся в машину и попросил у сержанта фонарик.

— Он в багажнике. Сейчас открою.

Валентайн подошел к багажнику, достал фонарик, включил его и подошел к двери. Он направил свет на крышу и поводил им из стороны в сторону. Антенна была всего одна. Валентайн вернулся в машину.

— Можно влезть на вашу машину? Мне нужна точка обзора получше.

— Пожалуйста. Только обувь снимите, ладно?

Валентайн стащил ботинки и носки и влез на капот. На этот раз он направил луч фонарика на антенну. Из крыши торчал толстый черный провод. Валентайн чертыхнулся и слез на землю.

— Тут нас обскакали, — вздохнул он, садясь в машину.

— Уничтожили улики?

— Да. — Валентайн саданул по приборной доске. Вмятина медленно исчезла. Отличный образ для того, что происходит. Теперь он точно знал, что Рики жульничал во всех до одной играх. Но доказать ничего не мог.

— Хочу еще кофе.

— Думаете, от него в голове прояснится?

— Да.

— Думаете, вы что-то пропустили?

— Возможно.

— А не лучше ли лечь спать? Утро вечера…

— К утру они уничтожат все улики до единой. Если хотите прерваться, я подвезу вас до дома.

— Да я только предложил…

Валентайн повернулся к нему.

— Другие предложения есть?

— Какие именно?

— Вроде решения.

— То есть?

— Как бы вы расследовали это дело, будь оно вашим?

Гейлорд обдумывал его слова всю дорогу до ночного магазина. Валентайн решил, что парень неглуп, просто завяз в болоте системы, которая разрешает пользоваться мозгами только для написания отчетов. Заехав на стоянку, сержант шлепнул ладонью по рулю.

— Допёр я, — сообщил он с победоносной улыбкой. — Надо искать ту женщину, которая помогала Рики на блэкджеке. Она соучастница. Сунем ей под нос компьютерные штучки, которые нашли в подвале, и прижмем ее.

Валентайн почувствовал, что улыбается. Из уст младенцев и сержантов полиции чего только не услышишь. Он попытался вспомнить ту старушку. Седые волосы и сигареты — вот и все, что всплывало в памяти. Она передавала Рики информацию десятки раз. Для этого требуются сотни часов практики. И доверие к партнеру. А этому не научишься. Должно само прийти.

— Она его родственница, — выпалил Валентайн.

Гейлорд уставился на него.

— Думаете?

— Точно.

— Это, наверное, ваша первая чашка кофе подействовала.

Сидя на парковке ночного магазина, Валентайн позвонил Биллу Хиггинсу на мобильный. Обычно он не звонил другу вечером домой, чтобы не мешать. В конце концов, речь ведь шла только о деньгах казино. А это всегда может подождать до утра. Но теперь все было иначе. Следовало предположить, что Рики связался с той женщиной, которая помогала ему мошенничать на блэкджеке, и предупредил ее. Биллу надо допросить ее до того, как она сумеет придумать объяснения.

— Ее зовут Хелен Ледбеттер, — сообщил Билл.

— Ты с ней знаком?

— Беседовали на прошлой неделе. Она бухгалтер на пенсии. Раньше работала в казино. Считаешь, она замешана?

В голосе Билла слышалось сомнение. Может быть, Хелен Ледбеттер угостила его кофе с пирогами и тем очаровала? Ее же научили, как вести себя во время мошенничества. Могли научить и тому, как вести себя с полицейским во время допроса.

— Скажу по-другому, — продолжал Валентайн. — Она — наша единственная зацепка. Если не удастся найти связь между ней и Рики Смитом, пиши пропало, дела не открыть.

— А меня, вероятно, уволят с работы, — добавил Билл.

— Совершенно верно.

— Мне нужен ордер на обыск. Учитывая, что у меня нет никаких улик, придется перед судьей сбацать чечетку. А на это нужно время.

— Сколько? — уточнил Валентайн.

— К утру управлюсь.

Валентайн наполнил два больших стакана кофе. Гейлорд болтал с продавцом, азиатом в тюрбане, с неизменной улыбкой, прилипшей к губам. Валентайн поставил стаканы на прилавок и заметил, что сержант косится на пончики в картонной коробке у кассы. Как же это называют специалисты по розничной торговле? Оптимальное размещение товара на торговых площадях. Валентайн взял салфетку и выбрал два пончика, истекающих джемом.

— Это тоже посчитайте, — попросил он. — Я плачу.

— Сигареты не хотите? — спросил продавец.

— Откуда вы знаете, что я курю?

— Сержант Гейлорд сказал, что вы бывший полицейский.

— И что, все полицейские курят?

— Те, что в мой магазин приходят, — все.

— Я пытаюсь бросить.

— Тогда никотиновую жвачку?

Валентайн вскинул руки, сдаваясь. Улыбка продавца стала еще шире, и он положил пачку жвачки на прилавок. Валентайн вытащил десятку из бумажника и протянул ему. Дожидаясь сдачи, он изучил свои финансы. Не густо. Надо срочно найти банкомат. Валентайн взял сдачу, сунул ее в кошелек и заметил там бумажку, которую раньше вроде бы не видел.

Он достал ее. Это был квиток Рики из букмекерской конторы. На нем были выбиты дата и время забега и три лошади, которых выбрал Рики. Рики махал квитком у него перед носом, потом бросил его на сиденье машины. И Валентайн машинально убрал его в бумажник, подсознательно поняв, что этот листок еще пригодится. Теперь он поднес его к губам и поцеловал.

— Вы что, в лотерею выиграли? — обрадовался продавец.

— Почти, — ответил Валентайн.

44

Хак и Арлен Даббы пересекали Флориду. Арлен попросился в туалет. Смеркалось. Они катили по пустынному шоссе I-10, которое разрезало надвое северную часть Флориды и проходило через два часовых пояса. Они выбрались из Галфпорта четыре часа назад и ни разу не останавливались. Хак боялся, что их засекут какие-нибудь полицейские соглядатаи, которым больше заняться нечем, только бы выискивать преступников.

— Потерпи, а? — предложил Хак.

— Не могу, — ответил Арлен.

Арлену было сорок восемь, но в развитии он остановился на уровне второго класса. Хак напоминал себе об этом каждый раз, когда сердился на брата. Он взял бабушкин термос с холодным чаем и выплеснул остатки в окно. Потом протянул его Арлену.

— Давай сюда. Чтобы время не терять.

Арлен поморщился.

— Не-е-ет.

— Почему?

— Мне и по-большому надо.

— Так что ж ты об этом сразу не сказал?

— Не хотел.

Хак сдержался, чтобы не выматериться, и прибавил скорости, превысив разрешенную. Через минуту мимо них пронесся указатель: стоянка через две мили.

— Уже скоро, братишка, — успокоил Арлена Хак.

Арлен расстегнул брюки еще в машине. Он бросился к кирпичному домику туалета и со всей силы двинул дверь плечом.

Хак вышел из машины и потянулся. Казалось, что его зад слился с сиденьем. Он обошел площадку и заметил несколько знаков и щитов. На одном было приветствие Джеба Буша.[41] Другой сообщал, что стоянка круглосуточно охраняется. Хак поискал глазами охранника, но не нашел. Машины охранника на парковке тоже не наблюдалось. Что-то не так.

Он пошел по бетонной дорожке к зданию, закурил и оглядел стоянку в неровном свете сигареты. И вдруг углядел патрульную машину. Она укрылась в тени у выезда. Прячутся или просто дремлют?

Хак вернулся в машину и принялся постукивать пальцами по рулю. Полицейский фары не включил. Может, спит. Или не заметил их. Или ему вообще на все плевать. Через несколько секунд Арлен вышел из здания, жуя шоколадный батончик, и плюхнулся на сиденье.

— Пристегнись, — велел Хак.

Он вырулил с остановки на шоссе. Теперь он ехал на пределе разрешенной скорости, но не превышал. Через минуту в его зеркале замаячила машина. Потом другая. Они шли в ряд. Засекли.

Хак вдавил педаль газа в пол. Преследователи исчезли из зеркала. Он перевел взгляд на спидометр. Сто миль в час. Арлен хлопал в ладоши, как тюлень.

Впереди на дороге их ждал подвесной мост, который Хак считал самым красивым произведением человеческих рук. Он висел над лощиной, поросшей лесом. На дне бежал ручей. Проехав по мосту, они перейдут из центрального часового пояса в восточный. На нем никакой полиции не будет — слишком опасное место. Пост должен быть на другой стороне. В зеркале сверкнули мигалки. Далеко, но все ближе и ближе.

— Видишь мост впереди? — спросил Хак.

Арлен радостно закивал.

— На той стороне будет пост. Полиция. Я собираюсь сбросить машину. Помнишь, что делать в этом случае?

— Полиция?

— Да. Хочешь, я все повторю?

— Нет. Я помню.

— Точно?

Арлен мотнул головой вверх-вниз. Хак оторвал одну руку от руля, вытащил бумажник и бросил его брату. Тот принялся вытаскивать из него деньги и кредитки.

— Мне-то оставь, — гаркнул Хак.

— Сколько тебе надо?

Вот паршивец, ведет себя, как будто это его кошелек.

— Ну, чтобы ноги не протянуть.

Впереди показался мост. В сумерках он выглядел жутковато. Хак вспомнил, как много лет назад был здесь в лунную ночь. Ему тогда подумалось, что, переехав через мост, он вернется в прошлое. В голове пронесся вихрь мыслей. Например, о том, что многое он в жизни сделал бы иначе, если бы представилась такая возможность.

Хак въехал на мост на скорости сто десять миль в час. На середине включил дальний свет. На другой стороне поста не было. Он с облегчением выдохнул и перестал давить на газ. И только теперь заметил неясные очертания четырех патрульных машин на обочине. До них было с полмили. Странно, подумал Хак, почему они именно здесь встали? Может, испугались, что какой-то деревенщина промчится по мосту и врежется в них? Преследовавшая патрульная машина догоняла его. Хак глянул на брата.

— Держись крепче.

Арлен обхватил себя руками.

— Да не за себя, идиот. За машину!

Арлен схватился за ручку двери. Машины впереди тут же одновременно включили фары и мигалки, ярко осветив шоссе. Хак ударил по ним дальним светом. Приблизившись к ним так, что можно было различить лица, он резко рванул влево и выскочил на разделительную грунтовую полосу. Это было опасно. По полосе шли глубокие дренажные канавки. Но рискнуть стоило.

Шины заскрежетали по камням. Он проскочил мимо полицейских машин. Сверкнула вспышка выстрела. Мимо. Да эти тупицы и в слона не попадут.

Правая задняя шина взорвалась. Машина осела на одну сторону. Хак крутанул руль вправо и вернулся на шоссе. В зеркале он увидел, как полицейские запрыгнули в машины и ринулись в погоню.

— Бросаю машину. Я побегу в одну сторону, ты в другую. За мной не беги!

— Хорошо, — согласился Арлен.

— Помнишь, что говорить, если они тебя схватят?

— Ага.

— Точно?

Арлен постучал пальцем по голове.

— У меня тут все записано.

В двух тысячах миль от этого моста Хелен Ледбеттер встала из постели и накинула халат. На протяжении тридцати лет она вставала каждое утро в половине седьмого и шла на работу. Выйдя на пенсию, Хелен ожидала, что внутренние биологические часы наконец дадут ей поспать подольше. Но пока они привычного режима не меняли.

Она съела тарелку хлопьев в сахарной глазури. Несколько раз косилась на телефон на столе. На нем мигала красная лампочка, подсказывая, что кто-то оставил сообщение. Хелен выключала его звук на ночь и иногда забывала включать. Она внесла свой номер в Национальный реестр запрещенных номеров, но назойливые продавцы находили лазейки. «Мы проводим исследование» — таково было стандартное начало. Или это была компания, с которой «она работала ранее», и теперь они хотят известить ее о «специальном предложении».

Поев, Хелен поставила тарелку в раковину и нажала кнопку «прослушать» на телефоне.

«Тетя Хелен, это Рики. У меня плохие новости. Детектив, которого наняло казино, вышел на нас. Он тут, в Слиппери-Роке. Того и гляди раскусит нашу схему с блэкджеком».

Она тяжело рухнула на стул.

— Нет, — вымолвила Хелен.

«Вам надо делать ноги», — продолжал ее племянник.

— Нет! — прокричала она телефону.

«Я вам переведу пять тысяч долларов. Это все, что у меня осталось. Уезжайте из Лас-Вегаса. Простите, что так вышло».

У Хелен все поплыло перед глазами. Пять тысяч долларов? Рики обещал ей больше двухсот тысяч. Она уже набрала буклетов обо всем, что наметила купить, и раскладывала их на полу в гостиной. Как-то вечером даже танцевала перед ними.

«Перезвони, когда прослушаешь это. Пожалуйста».

Хелен сидела, как парализованная, и неотрывно смотрела на автоответчик. Рики утверждал, что все пройдет без сучка без задоринки. И что плохого в том, чтобы взять деньги у казино?

Наконец Хелен пришла в себя и отправилась в гостиную. Буклеты лежали аккуратной стопкой на журнальном столике. На страницах с понравившимся ей товаром были приклеены закладки. Она взяла стопку и, тихо выругавшись, бросила ее в пресс для мусора на кухне.

Хелен собирала чемодан, когда за окном послышался шорох шин. Она подошла к окну, слегка отвела занавеску и в свете фонарей увидела двоих мужчин средних лет в черной «Импале». Тот, что сидел за рулем, показался ей знакомым. Когда он вышел из машины, Хелен поняла, что это Билл Хиггинс, руководитель Комиссии по игорному бизнесу штата Невада, который допрашивал ее.

Она бросилась к шкафу в коридоре и достала сумочку с миникамерой, с помощью которой помогала Рики мошенничать в «Монетном дворе». Рики велел ей бросить сумочку с плотины Гувера.[42] Но Хелен этого не сделала.

Она ринулась в кухню и сунула ее в пресс для мусора. В дверь позвонили. Хелен нажала кнопку и вышла к задней двери. На пороге стоял второй.

— Нет, нет, нет! — закричала она на него.

Мужчина встретился с ней ледяным взглядом и поднес серебряный значок к стеклу.

— Позвольте войти, — вежливо произнес он.

Хелен скрылась в спальне, заперлась изнутри и стала бегать по комнате, схватившись за голову. Она знала, как в Неваде поступают с мошенниками. Сама тысячу раз видела в казино, где работала. Их приводят в суд в наручниках, выносят приговор и отправляют в тюрьму, а это сущий ад. Обман казино — уголовное преступление, потому что крадешь не только у казино, но и у государства. За это чаще всего дают четыре с половиной года.

Заднюю дверь взломали. Хелен плюхнулась на кровать и зарыдала.

— Госпожа Ледбеттер, — сказал Билл Хиггинс за дверью.

— Уходите!

— Госпожа Ледбеттер, откройте, пожалуйста.

Она попадет в федеральную тюрьму. Будет жить в камере и делать, что велят. В семьдесят три года попрощаться со свободой — что может быть хуже?

Хелен подошла к окну. Оно выходило на запад, на пустыню. Каждый день она подолгу гуляла там, даже когда стояла невыносимая жара. От этого в голове прояснялось. И что же, теперь она все это потеряет?

— Прошу вас, госпожа Ледбеттер, — настаивал Хиггинс.

Над окном висела полка. Хелен взяла с нее револьвер и приставила дуло к виску. Нажать на спуск оказалось гораздо проще, чем она думала.

45

— Мы потеряли свидетеля, — сказал Билл Хиггинс.

Валентайн прикрыл глаза. Настроение упало. Было восемь утра. Он сидел в кухне своего дома с Гейлордом и пил кофе. Они не ложились спать и травили байки о войне, дожидаясь звонка Билла.

— Только не говори, что она сбежала.

— Пистолет к виску приставила.

Желудок Валентайна сделал кувырок. Итого девять трупов за три дня. И ради чего? Ради миллиона долларов, которые Рики Смиту даже не удалось получить.

— Мы обыскали ее дом, — продолжил Билл. — Она тетка Рики со стороны матери. Я нашел письма в столе и фотографию Рики в альбоме.

— А для суда улики есть?

— Нет. Она сунула сумочку в пресс для мусора до того, как мы вошли. И он расколол на тысячу кусочков мини-камеру, с помощью которой они провернули свою аферу.

У Билла был больной голос. Никто в полиции не пожелает стать причиной самоубийства. И смерть Хелен Ледбеттер будет мучить Билла так же, как смерть тех троих мучает Валентайна. Он открыл глаза.

— Мне очень жаль.

Повисла пауза.

— Что ты теперь будешь делать? — нарушил ее Билл.

Валентайн достал из кармана выигрышный квиток Рики из букмекерской конторы. Он молился, чтобы Билл нашел Хелен Ледбеттер и та дала показания против всей шайки. Тогда ему можно было бы с чистым сердцем возвращаться домой. Вот только в жизни не все происходит так, как хочется.

— Я попрошу здешнего сержанта, чтобы арестовал всех, кто замешан.

— А для этого тебе улик хватит? — не поверил Билл.

Валентайн посмотрел на квиток. В любом преступлении есть хотя бы одна промашка. Этот квиток принадлежал Рики. А посадит он за решетку всю честную компанию, причем надолго.

— Да. Но сначала у меня к тебе просьба.

— Какая? — спросил Билл.

Гейлорд подвез Валентайна до полицейского участка на своем автомобиле, четырехдверном «Вольво». Валентайн поймал себя на том, что оценивает его. Мощный двигатель и куча удобств, но что-то ему не нравилось. И он понял, что. Это была семейная машина. Купишь такую, и Джерри тут же ее отнимет.

Они вошли в участок. Помощник Гейлорда флиртовал с уборщицей. Валентайн хотел спросить, где он был несколько часов назад, но решил, что уже и без того причинил местной полиции немало хлопот. Они прошли в кабинет сержанта и закрыли дверь. Из факса вылезала бумага. Гейлорд взял верхнюю страничку из лотка и прочитал ее.

— От вашего друга из Лас-Вегаса.

— Сколько листов он пересылает?

— Двадцать семь, включая титульный.

Валентайн взял пять уже вылезших из факса листов. На каждом был счет из гостиницы Лас-Вегаса с информацией о постояльце, длительности пребывания, стоимости номера и так далее. Билл пересылал сведения обо всех жителях Слиппери-Рока, проживавших в гостиницах Лас-Вегаса в тот момент, когда Рики проводил свою аферу в «Монетном дворе».

Валентайн передал листки Гейлорду. Прочитал свежие и тоже отдал. На двадцатом сержант побледнел и опустился на стул.

— Я знаю этих людей, — потрясенно сказал он. — Хожу с ними в церковь. Мои дети учатся в одной школе с их детьми. А моя жена входит в родительский комитет с… Боже, что я говорю?

— Вы говорите, что они ваши друзья.

Гейлорд сжал листки.

— Лучшие друзья.

Валентайн заглянул в соседнюю комнату и принес себе стул. Потом захлопнул дверь и сел рядом с сержантом.

— Вы можете не заниматься этим делом. Я все сделаю сам. Времени, конечно, больше уйдет, но ничего страшного. Мне не хочется портить вам жизнь.

Факс выплюнул последний листок. Гейлорд собрал их все. Его взгляд упал на один из них.

— Врач моих детей, — простонал он, положил листки на стол и устало потер лицо руками. — Можно вопрос? Сколько им всем светит? Год? Два?

— Скорее четыре с половиной в федеральной.

— Четыре с половиной!

— Они замешаны в уголовном преступлении.

— Но Рики же не получил денег.

Валентайн увидел мольбу во взгляде Гейлорда. В Неваде законы против мошенничества строже, чем в других штатах. Подготовка кражи из казино приравнивается к самой краже. А эти двадцать шесть человек — скорее всего вместе со своими супругами и друзьями — виновны в подготовке к мошенничеству. Им конец.

Гейлорд подался вперед. На его подбородке проступила щетина — вот-вот превратится в оборотня.

— Несколько недель назад я читал в газете о казино Лас-Вегаса, которое подстроило розыгрыш призов. У них проводилась лотерея. Они отдали «Мерседес», фишку на десять тысяч и фишку на пять тысяч. Просто подстроили результаты, чтобы какие-то крупные игроки, продувшие большие суммы, получили призы. Слышали об этом?

Валентайн кивнул, не понимая, к чему он клонит.

— Комиссия по игорному бизнесу штата Невада наложила на это казино штраф в миллион долларов, а это не кот начихал. Вот только казино-то в год зашибает по четверти миллиарда. Двое из высшего руководства, которые это затеяли, поменяли место работы. А третий получил повышение.

— Какое отношение это имеет к нашему делу? — спросил Валентайн.

— Вы работаете на этих людей.

Валентайн хотел сказать «нет». Но ведь так оно и было. Он приехал в Слиппери-Рок, потому что работал на казино, хотя и ненавидел их все до единого.

— Правильно.

— А может, мы тут что-то похожее провернем? — предложил Гейлорд. — Заставим всех замешанных заплатить штраф. Или отправим на общественные работы. При условии, что они дадут показания против Стэнли Кессела и Рики Смита. Ведь вам нужны только эти двое.

Валентайн задумался. Гейлорд просил его не вырывать кишки Слиппери-Року. За каждого, кого он отправит за решетку, будет страдать гораздо больше людей. И все потому, что они доверились каким-то негодяям-краснобаям и согласились участвовать в мошенничестве.

— Идет, — кивнул Валентайн.

Они пожали друг другу руки. Валентайн взял стопку факсов со стола и протянул их сержанту.

— Выберите, кого вы сможете уговорить помогать нам.

Гейлорд выбрал детского врача. Звали его Рассел Макфарленд.

— Расс может потерять слишком много. Он сделает все, что захотите.

— Навестим его, — предложил Валентайн.

Как и все толковые полицейские, Гейлорд при необходимости мог быть весьма жестким. Как только они вошли в кабинет Расса Макфарленда, он тут же взял доктора в оборот. Работал Макфарленд в четверти мили от города, в отреставрированном здании с блестящим паркетом и дорогой мебелью.

Макфарленд оказался именно таким, каким Валентайн представлял его себе. Лет сорок пять, хорошо одет, стрижется в дорогой парикмахерской, ни в чем себе не отказывает. Может, Организация медицинского обеспечения[43] отняла у него часть доходов, и он решил вступить в шайку Рики? Валентайн сожалел, что допрашивать его выпало Гейлорду. Он ненавидел богачей, решающихся на мошенничество. У них есть все, что душа пожелает. Но им мало.

— Сделаю все, что скажете, — заверил их Макфарленд.

— Даже дружков сдашь? — уточнил Гейлорд.

— Да. Только жене не говорите. Она думает, я уезжал на вечер встречи выпускников.

Сержант бросил стопку факсов на колени Макфарленду и объяснил, что от него требуется.

— Хотите, чтобы я позвонил всем? — изумился доктор.

Гейлорд ударил кулаком по столу. Макфарленд подскочил на стуле и потянулся за телефонным справочником, стоявшим на полке.

— Быстро соображаешь, — одобрил сержант.

46

Чтобы обзвонить всех, Макфарленду понадобился час и десять минут. К концу списка он уже весь вспотел. Между делом доктор признался, что у него есть двадцатидвухлетняя любовница из Лос-Анджелеса, с которой он встречается два раза в год в Лас-Вегасе.

Валентайн сидел на краю стола. Пока Макфарленд трудился, он выглянул в коридор, где малыши и их матери ждали своей очереди. И из-за этого еще больше разозлился на Макфарленда. Давным-давно он смирился с тем, что на свете существуют люди, испорченные до мозга костей. Но почему они должны лечить детей? Макфарленд повесил трубку.

— Все, это был последний.

Валентайн не двинулся с места. Доктор огляделся и понял, что Гейлорд вышел в туалет. По его лицу пробежал ужас.

— Да не смотрите вы на меня так, — сказал он.

— А как я на вас смотрю?

— Как будто я дрянь, прилипшая к вашей подошве.

— Я задам вам вопрос.

— Я сделал все, что вы велели. Теперь убирайтесь из моего кабинета.

Валентайн обошел стол и положил руку на спинку стула доктора. Не успел тот и пикнуть, как Валентайн стащил его на пол и наступил ногой ему на поясницу.

— Чего вы хотите? — прохрипел Макфарленд, уткнувшись лицом в пол.

— Хочу знать, что вы за врач.

— Я педиатр.

— Я не о том.

— Я хороший врач. Просто оступился.

— А еще раз оступитесь?

— Нет, нет. Больше никогда. — Он глянул на Валентайна одним глазом. — Обещаю.

— И раз уж вы встали на путь исправления, больше никаких любовниц.

Макфарленд попытался возразить, но вовремя остановился.

— Хорошо.

Гейлорд вошел в кабинет, округлил глаза и выскочил в коридор. Валентайн убрал ногу и поспешил за сержантом к машине.

Они зашли в единственный в городе магазин канцтоваров, и Валентайн купил упаковку цветного картона, маркер и коробочку цветных кнопок. Он попросил Гейлорда подбросить его до дома Рики, а сам по дороге рисовал указатели. ВСТРЕЧА В ДОМЕ. ПРОХОДИТЕ, ПРИСАЖИВАЙТЕСЬ. Валентайн как раз закончил, когда сержант затормозил.

— После одиннадцати тут не появляйтесь, — предупредил Валентайн, открывая дверцу.

— Мне с вами зайти?

— Нет. Ждите на улице. И пусть ваши люди приедут и рядом встанут. — Он поставил ногу на землю и задумался. — И еще одно. У вас не найдется лишнего значка для меня? Думаю, это поможет.

Гейлорд порылся в бардачке, потом достал свой значок из бумажника и бросил Валентайну.

— Только вернуть не забудьте, ладно?

— Непременно. Мне на пенсии очень хорошо.

Он выпрыгнул из машины и пошел к дому Рики. К первому от дороги дереву Валентайн прикрепил кнопкой одну из табличек. Он услышал, что сержант его зовет, и обернулся. Гейлорд припарковался у бордюра и опустил стекло.

— Только без грубостей, ладно?

— А что вы называете грубостью?

Гейлорд покачал головой и уехал. Валентайн распределил остальные таблички по участку, а последнюю повесил на дверь дома. Потом вошел через заднюю дверь в кухню, отнес оттуда стулья в гостиную и поставил их так, чтобы они образовали полукруг с диваном. Будем надеяться, что все, кто придет, почувствуют себя как дома и сядут.

Он вышел тем же путем и отправился через двор к себе. У задней двери его ждала кошка Рики. Валентайн наклонился к ней, она запрыгнула к нему на руки. Он никогда не питал любви к кошкам. Но эта нравилась ему все больше и больше. Валентайн вошел и насыпал ей корма в миску.

Кресло-качалка на веранде манило его. Разум говорил: «Не надо», но тело велело сесть. Он упал в него и посмотрел на часы. Почти десять. Валентайн откинулся назад и прикрыл глаза. Кошка присоединилась к нему через минуту, и он почувствовал, как она перебирает лапками по его груди. Валентайн погладил ее по голове, не открывая глаз. Засыпая, он велел себе проснуться, заслышав шум первой приехавшей машины.

Ему снилось, как он гонит по Лас-Вегасскому бульвару с Люси Прайс. Шины бьются о бетонную разделительную полосу. Он кричит ей, чтобы притормозила.

— Не могу, — сквозь слезы отвечает она.

Валентайн хватается за руль обеими руками, чтобы она не пересекла разделительную полосу и не врезалась в машину, полную туристов. Он хочет предотвратить то, что, как он знает, уже произошло. Он хочет исправить этот мир, хотя бы во сне. Машина поворачивает и набирает скорость.

— Сбрось скорость! — вопит Валентайн.

— Не могу.

Он дотягивается ногой до педали тормоза. Но тот оказывается мягким, как глина. Машина мчится вперед. Валентайн пытается повернуть руль, но он не поддается. Люси тихо плачет.

— Ты опоздал, — говорит она.

Казино, выстроившиеся в ряд, расплываются перед глазами ярким неоновым пятном. Валентайн продолжает сражаться с рулем. Машина выпрыгивает на разделительную полосу. Он поднимает взгляд и видит лица британских туристов в машине, в которую они должны врезаться. Двое мужчин и две женщины. Он хочет сказать им, как ему жаль. Но уже слишком поздно.

Его разбудил звонок мобильника. Он осторожно столкнул кошку с коленей и выудил телефон из кармана. На экране было написано «Джерри».

— Полиция задержала Хака Дабба несколько часов назад, — взволнованно сообщил сын.

Валентайн посмотрел на дом Рики. Перед ним стояло с десяток джипов и дорогих импортных машин. Он глянул на часы. Почти одиннадцать.

— Где его нашли?

— В северной Флориде, примерно в пятидесяти милях от Таллахасси. Дорожный патруль стоял на трассе. Хак пытался проскочить, но разбил машину. Его брат сумел убежать. Они говорят, что через час-другой поймают и его.

Валентайн увидел, что задняя дверь в доме Рики открылась. Из нее вышел человек и огляделся. Шайка Рики в сборе. Они, видимо, не понимают, что происходит. Надо срочно идти туда.

— Флоридская полиция считает, что брат Хака опасен?

— Нет, — ответил Джерри. — Он умственно отсталый. Водительских прав у него нет. И до Палм-Харбора ему не добраться. Он не причинит вреда Иоланде и малышке.

— Ты им веришь? — спросил Валентайн.

Последовала долгая пауза. Валентайн догадался, что нагнал на сына страха.

— Полицейские — не самые умные люди на планете, — продолжил он. — Они могли и ошибиться в брате Хака. Джерри, речь идет о твоей семье.

— Да понимаю я все, пап, — Джерри говорил спокойно. — Я и с Ламаром об этом поговорил. Он прекрасно знает этих Даббов. Умственно отсталого брата зовут Арлен. Ламар утверждает, что больше всего он опасен для самого себя.

— В смысле?

— Ламар сказал, что если Арлен заблудится в лесу, то скорее всего умрет.

— А оружием он пользоваться умеет? Ты об этом не спросил?

— Спросил, пап. Ламар сказал, что Арлен скорее себя застрелит, если дать ему оружие.

От Таллахасси до Палм-Харбора больше двухсот миль. Если Ламар прав, шансы Арлена Дабба добраться до Палм-Харбора и причинить кому-то вред сводятся к нулю.

— Хорошо, — решил Валентайн. — Извини, что напугал тебя.

— Да ничего, пап. Спасибо, что так о нас заботишься. Я, пожалуй, поеду отсюда. Ты когда домой вернешься?

Валентайн взглянул на часы. Секундная стрелка ползла к одиннадцати. Настал час правосудия. Он поднялся из кресла.

— Скоро, — ответил Валентайн.

47

Идя по двору, Валентайн приколол значок Гейлорда на рубашку. С ним он ощущал себя странно, но не сказать чтобы неприятно. Ему, в отличие от многих его знакомых, нравилось работать в полиции. Словно он для этого и появился на свет.

Кошка шла рядом с ним. Валентайн взял ее на руки и вошел в дом Рики через заднюю дверь. В кухне стояли семь человек. Увидев его, кто-то из них вскрикнул, одна женщина закрыла лицо руками и застонала.

— Мы пропали, — послышался шепот.

— Давайте пройдем в комнату, — предложил Валентайн.

Они не двигались. Он указал на дверь в гостиную, другой рукой гладя кошку. Казалось, это всех немного успокоило.

Все семеро вывалились из кухни одновременно. Остальные дожидались в гостиной. Женщины сидели на стульях и на диване. Мужчины стояли. Комната была небольшая, поэтому они производили впечатление толпы и говорили вполголоса. Когда вошел Валентайн, все умолкли.

— Черт, — выругался кто-то.

— Не надо грубых слов, — сказал Валентайн, спустив кошку на пол. Он обвел всех глазами и посчитал по головам. Двадцать пять. Половину из них он видел за эти три дня. Остальных — никогда. Макфарленд не удосужился зайти.

— Спасибо, что пришли. Вы все арестованы.

Раздались приглушенные возгласы. Кто-то закрыл глаза, кто-то уставился в пол.

— Минуточку.

Валентайн посмотрел на мужчину у противоположной стены. Лет тридцать, темный костюм и ядовито-желтый галстук. Детское личико и желеобразное тело. Наверное, ни разу в жизни зарядки не делал, подумал Валентайн. Мужчина подошел к нему и протянул визитку.

— Я представляю этих людей.

Он сунул визитку под нос Валентайну. Карточка была простая, с рельефным тиснением имени и фамилии. Лоренс Мэттью Бендер, III. Лицензированный адвокат. «Дикам и Файн». Специализируется в вопросах врачебных ошибок и нарушений корпоративных правил.

— У этих людей есть права, — продолжил Бендер. — Нельзя заманивать их сюда, как в дешевых детективах. Ваши действия можно расценить как провоцирование на уголовно наказуемое деяние с целью его изобличения. Вы нарушили закон.

Валентайн вернул ему визитку.

— Вы получали деньги от этих людей?

— Что, простите?

— Что слышали. Кто-нибудь из них заплатил вам за то, чтобы вы пришли сюда?

— Ну нет…

— В таком случае ваше мнение не имеет ни малейшего значения. Проваливайте.

— Нет, погодите-ка…

Валентайн схватил Бендера за руку и вывернул ее. У адвоката подогнулись колени. Валентайн ослабил захват и потащил его к выходу. Распахнув дверь, он вытолкал Бендера на крыльцо. На лужайке перед домом Рики стояло двадцать четыре машины. Вероятно, в Слиппери-Роке не подозревают, что можно друг друга подвезти. Чуть поодаль за рулем патрульной машины сидел Гейлорд. За ним стояло еще пять патрульных машин, в каждой по два полицейских. Если и не вся полиция города, то почти вся, подумал Валентайн. Он дотащил Бендера до машины Гейлорда и толкнул его на заднее сиденье.

— Этот парень портит мне все дело. Посидите с ним, пожалуйста, пока я там закончу.

— Не вопрос, — согласился сержант. — Крикните, если что.

— Хорошо.

Возвращаясь в дом, Валентайн расслышал, что адвокат лает, как дворняга. Гейлорд утихомирил его, напомнив про вождение в нетрезвом виде. Валентайн перевел взгляд на группу людей, вышедших на веранду. Они смотрели на ряд полицейских машин, разинув рты. Если у них и были надежды выиграть дело в суде, то теперь они исчезли. На их лицах был написан страх. Для начала неплохо. Валентайн загнал их в дом и захлопнул дверь.

Они расселись в гостиной. Валентайн встал в центре комнаты спиной к двери в кухню — на случай, если придется делать ноги.

— Значит так, — начал он. — Я говорю, вы слушаете. Тут вам не ток-шоу, где все орут, когда вздумается. Ясно?

Он обвел взглядом комнату. Все кивали. Возраст присутствующих колебался лет от тридцати с лишним до пятидесяти. Все хорошо одеты и, как предположил Валентайн, весьма образованны. Похоже, никто из них прежде не нарушал закон. Превратить простого гражданина в преступника непросто. Скорее всего Рики Смит и Стэнли Кессел обратились к общему для всех пороку — алчности.

— Отлично. За свою жизнь я насмотрелся на замысловатые мошенничества, но с вашим они не идут ни в какое сравнение. Вы тренировались в подвале того дома на окраине. И великолепно выучили свои роли. Потом отправились в Лас-Вегас и сыграли их в «Монетном дворе». Разумеется, без стараний Рики не обошлось. Но без вас ему не удалось бы убедить всех и каждого в том, что у него началась полоса удач. Вы отменно справились с заданием. И следы замели превосходно. Полагаю, это заслуга Стэнли Кессела, ибо он — мозг вашей аферы. Стэнли следил, чтобы не осталось никаких зацепок, которые можно использовать против вас в суде. Осталась мини-камера в сумочке. Но ее уничтожили сегодня утром. Стэнли устраивал все так, что ваши действия не фиксировались камерами видеонаблюдения. Так что этих доказательств тоже нет. И если честно — нет ничего, что связывало бы вас с аферой в «Монетном дворе» и могло бы пригодиться в суде.

Некоторые члены шайки обменялись взглядами. Мужчина, стоявший за диваном, поднял руку. Он был невысок ростом. Галстук обвивал его шею как удавка.

— Вам надо выйти в туалет?

— У меня вопрос. Если нет доказательств, почему нас арестовали?

— Еще один адвокат выискался?

— Я бухгалтер.

— Что ж, господин Бухгалтер, дело в следующем. Рики и Стэнли не только обвели вокруг пальца «Монетный двор». Они мошенничали на бегах. — Валентайн вытащил из кармана квиток из букмекерской конторы и помахал им. — Вам об этом известно?

Бухгалтер покачал головой.

— А остальным?

Остальные тоже покачали головами.

— Нет, — для убедительности ответила женщина, сидевшая на диване.

— Очень плохо, — сказал Валентайн, убирая квиток в карман и не сводя глаз с шайки. Это была единственная улика, и он готов был выскочить через заднюю дверь, если кто-нибудь дернется в его сторону. Но никому это в голову не пришло.

— Видите ли, хоть у меня не получается доказать, что вы обманули «Монетный двор», с Рики и Стэнли я вас связать очень даже могу. Как и доказать, что они жульничали на скачках. И тогда получится, что вы — их сообщники.

— А вы не могли бы объяснить, что они сделали? — попросил бухгалтер.

— Пожалуйста. Они установили спутниковую тарелку на крыше букмекерской конторы и дали картинку забега в «Белмонт-парке» с этой тарелки вместо настоящего телесигнала. Трансляция через спутник идет с задержкой в семь секунд, потому что он летает в космосе. Эти семь секунд позволили работнику конторы узнать, какие три лошади первыми вышли со старта. Мало кто знает, что три лошади, которые первыми выходят со старта, обычно приносят выигрыш тем, кто на них поставил. Знатоки много лет пользуются этим и делают ставки уже после начала забега. Это называется «поздняя ставка».

Работник бюро написал номера лошадей на квитке и передал его Рики через окошко. Рики сделал вид, что пишет на квитке. Потом положил деньги и вернул квиток работнику. А мне он сказал, что с лошадками ему не всегда везет. Вроде как предупредил меня.

Но с этим забегом ему как раз повезло. Все три выбранные им лошади выиграли. Он получил восемьсот тридцать шесть долларов восемьдесят семь центов за ставку в триста долларов. Будь Рики поумнее, порвал бы квиток. Но ему же надо было помахать им у меня перед носом и позлорадствовать.

— Постойте, — встрял бухгалтер. — На квитке стоит время.

Валентайн кивнул. Остальные смотрели на него недоуменно.

— На квитке указано, когда принята ставка. А именно через семь секунд после начала забега. Стэнли и Рики не нашли способа это изменить, поэтому так и оставили.

— Сколько законов они нарушили? — спросил бухгалтер.

Приятный парень с располагающим лицом и внимательным взглядом. Валентайну стало жаль его. Он отогнал эмоции и принялся загибать пальцы по количеству преступлений.

— Вымогательство, мошенничество с использованием электронных средств коммуникации, преступный сговор. Ипподром «Белмонт» находится в штате Нью-Йорк. Генеральный прокурор этого штата недолюбливает такие преступления. Рики и Стэнли придется несладко. Как и всем вам.

— Но мы же ничего об этом не знали, — заметила женщина на диване.

— Не важно. Вы входите в банду.

— Что нам грозит? — поинтересовался бухгалтер.

Все притихли.

— Лет десять в тюрьме. За хорошее поведение могут иногда отпускать домой.

— Если не станем сотрудничать с вами.

Валентайн хотел ответить, но увидел машину, остановившуюся прямо перед входом. Из нее вышли двое. Когда они поднялись на веранду, он смог разглядеть их лица. Полли Паркер и Рики.

48

Полли и Рики вошли в дом, держась за руки. У Рики были заплаканные покрасневшие глаза и пунцовое лицо. Полли вывела его на середину комнаты и отошла в сторону. Он посмотрел на Валентайна со страдальческим выражением лица.

— Вы знаете, что произошло утром в Лас-Вегасе? — спросил Рики.

— Да, — кивнул Валентайн.

— Хелен Ледбеттер была моей теткой. Я… очень ее любил.

— Мне жаль.

Рики ткнул пальцем в сторону своей шайки — смотреть этим людям в глаза он не мог.

— Вы их отпустите, если я буду с вами сотрудничать?

— Ты готов на это пойти?

— Да. Я вам все расскажу, как было.

— И Стэнли Кессела прищучить поможешь?

Рики решительно кивнул.

— Все начистоту?

— Я же говорю — да.

— Я не вчера родился, парень. Тут ведь не только мошенничество в «Монетном». У вас со Стэнли были планы помасштабнее. На это ушло много времени и денег. Либо рассказываешь абсолютно все, либо сделка отменяется.

Ответ Рики застрял у него в горле. Он задрожал, уставился в пол и заплакал. На остальных Рики по-прежнему не смотрел. И, наверное, уже не посмотрит никогда.

— Ладно, — наконец согласился Рики. — Только отпустите их. Слишком много народу из-за этого погибло.

Валентайн окинул взглядом присутствующих. Они лишь ждали позволения уйти. Он получил что хотел. Но теперь этого казалось мало. Теперь Валентайн хотел получить и свой фунт мяса[44] от этих людей. Кошка вернулась в гостиную и теперь терлась о его ноги. Валентайн поднял ее на руки.

— Вы мечтаете убраться отсюда подобру-поздорову, да? Мечтаете вернуться домой, к детишкам, к работе и забыть обо всем этом. Так ведь?

Все двадцать четыре человека, столпившихся в гостиной, кивнули в унисон. Именно этого они и хотели.

— Но ничего у вас не получится, — продолжил Валентайн. — Потому что случившееся не останется в этой комнате. Сержант Гейлорд будет поставлен в известность. А также его помощники. А уж они поведают всем, как вы обманывали казино, пока через дорогу от вас люди выпрыгивали из окон горящей гостиницы. Вы воспользовались трагедией для собственной выгоды. И вам это прекрасно известно. А теперь об этом узнают и ваши соседи.

Вид у них был такой, словно он ударил всех до одного в живот. Да что тюрьма — им и так уже хватило. Они по очереди покидали дом. Валентайн посмотрел на Рики сурово.

— Ты мне лучше не ври, парень.

Рики не нашел сил ответить. Он был похож на человека, который вернулся домой и увидел, что его дом унесло ураганом. Земля уходила у него из-под ног. Жизнь рушилась. Полли подошла к нему и обняла. Рики прошептал что-то ей на ухо.

— Он сделает все, что скажете, — произнесла она.

Валентайн по-прежнему пристально смотрел на Рики. Он не доверял ему ни на грош.

— Что это ты вдруг так переменился? В рай захотелось попасть?

— Сегодня утром звонил Стэнли, — ответила за бывшего мужа Полли. — Угрожал, что мне не поздоровится, если Рики пойдет в полицию.

— Вы ему верите?

Рики кивнул. Совесть у всех просыпается по-разному. В случае с Рики она походила на ведро холодной реальности, выплеснутой ему на голову.

— Стэнли всегда был подлым, — прошептал он.

— Это ведь он все придумал, да? — спросил Валентайн.

— Да. Как всегда.

— В каком смысле?

— В детстве я сбежал из дома с ярмаркой. Работал у них оформителем. Было здорово. И вот однажды приходит Стэнли. Он тоже из дому сбежал. Только афиши рисовать или убирать за слонами ему было лень. Он хотел научиться обману. Ну и уговорил меня учиться вместе с ним.

— Так это он тебя испортил?

— Ага, можно и так сказать. Стэнли все время говорил: не пойман — не вор.

— И с той поры пошло у вас одно сплошное развлечение, — подытожил Валентайн.

Рики осмелился посмотреть ему в глаза.

— Я тысячу раз пытался завязать, но Стэнли меня обратно втягивал. Вот и в Лас-Вегасе я сказал ему: все, хватит. Но тут эта чертова гостиница загорелась.

— А при чем тут пожар?

— Когда начался пожар, Стэнли перебежал на другую сторону улицы. Увидел, как я прыгаю с балкона. И вытащил меня из бассейна. Потом начал давить мне на совесть. Говорил, что все наши из Слиппери-Рока от меня зависят.

— И тогда ты сдался.

Рики кивнул и сглотнул.

— Вы меня презираете, да?

— Из-за тебя я убил троих. Так что — да, презираю.

— Как же мне теперь быть? Как все исправить?

Валентайн посмотрел ему в глаза и понял, что Рики наконец готов говорить правду. Он поставил рядом три стула, велел Рики и Полли сесть и сам сел перед ними.

— Во-первых, расскажи, что вы со Стэнли затевали. Почему не остановились после аферы в «Монетном дворе»? Зачем вам еще понадобились лотерея и скачки? И зачем вы наняли компанию по связям с общественностью, чтобы раззвонить всю эту чушь через газеты?

— Реклама, — ответил Рики. — Стэнли хотел сделать из меня знаменитость.

— Чего ради? Чтобы поместить твой портрет на коробки с сухими завтраками?

— Хотел вывести меня в люди.

Валентайну надоели глупые шутки, и он чуть на заехал Рики по уху. Но сдержался, увидев, что Полли кивнула, подтверждая серьезность слов бывшего мужа.

— Ну и сколько денег намеревался огрести Стэнли?

— Сто миллионов долларов, — признался Рики. — Чтобы вложить в страховой фонд, которым я должен был управлять. Я бы угадывал выигрыш, а инвесторы пожинали бы урожай.

— А на самом деле выигрыш выплачивался бы акциями Стэнли.

Рики положил руку на колени Полли.

— Точно. Стэнли купил бы акции заранее, а потом продал бы задорого. Фонд в конце концов рухнул бы, а мы остались бы при больших деньгах.

— Классическая схема: выкачивай деньги и беги.

— Угу.

— Все ваши подельники, которые только что тут были, в курсе, да?

Рики кивнул.

— Это был их откат. Каждому разрешалось купить акций на десять тысяч, когда рынок открыт, и продать их на пике. В городе и другие об этом знали.

Валентайн постукивал пальцами по спинке стула. Вот и еще одна деталька головоломки легла на свое место.

— А те ребята, которых я пристрелил в банке, вы их выгнали, да?

Рики опять кивнул.

— Они много болтали. Мы проголосовали и выкинули их с острова.

Кошка вошла в комнату и прыгнула на колени к хозяину.

— У тебя есть доказательства того, что собирался делать Стэнли? Он описал компанию, которую намеревался организовать?

— Да. У меня есть все.

Валентайн поднял его со стула. Странная штука: он в глаза не видел этого Стэнли Кессела и не представлял даже, как он выглядит, но очень хотел упечь его в тюрьму до конца жизни. Может быть, потому, что подобные типы ему часто встречались. Крупные мошенники, которые втягивают в свои делишки невинных людей, а потом планомерно ломают их жизни.

— Иди, собери чемодан, — велел Валентайн Рики.

— А куда мы едем?

— В Нью-Йорк. Навестим службу, которая обеспечивает безопасность фондового рынка.

Рики и Полли встали, по-прежнему держась за руки. Валентайн догадался, что это Полли уговорила Рики повиниться. Жаль, что они развелись. Что-то подсказывало Валентайну: будь они вместе, Рики не пошел бы по кривой дорожке.

— Вы тоже можете поехать, — разрешил ей Валентайн.

49

Валентайн вышел на веранду — подождать, пока Рики сложит вещи. Кошка, льнувшая к хозяину, теперь вышла следом за Валентайном и вновь стала тереться о его ноги. Он взял ее на руки.

— Предательница, — сказал Валентайн, почесывая ее за ухом.

На лужайке не осталось ни одной машины. Патрульные тоже уехали. Ему придется позвонить Гейлорду и объяснить, что произошло. Сержант обрадуется, что не нужно арестовывать всю шайку. Валентайн сомневался в правильности этого шага. Но это не его город. Он начал отстегивать значок от рубашки, но тут услышал, что его кто-то окликнул. Валентайн зашел за угол дома и увидел Мэри Эллис Стокер на качелях.

— Давно вы тут сидите? — спросил он.

— С самого начала. Я была на веранде. Слышала вашу речь. — Она похлопала ладонью по качелям рядом с собой. Валентайн присел, цепи качелей застонали. — Я когда-то жила в этом доме. Легко ориентируюсь.

— Кто вас привез?

— Соседка. Она была с ними заодно. — Мэри Эллис оттолкнулась от земли, и качели ушли назад. — Вы были к ним добры, учитывая, что они натворили.

— Слишком добр.

— То есть?

Он взял ее руку и положил на полицейский значок, приколотый к рубашке.

— Когда это случилось?

— Вчера. Это временно.

Она похлопала его по колену.

— Вы хороший человек, Тони Валентайн. Но меня все же кое-что беспокоит.

— Что именно?

— Ваша подруга из Лас-Вегаса, Люси Прайс. Почему вы ее бросили?

Ему показалось, что в грудь вонзился клинок. Недавний сон всплыл в памяти. Он снова ехал в машине с Люси и не мог предотвратить катастрофу. Мораль была ясна: ему не дано изменить течение ее жизни и отменить несчастья, которые она приносит другим. Это под силу только самой Люси. Валентайн встал с качелей. Мэри Эллис напряглась.

— Прошу вас, от меня так не убегайте.

Он сел, ожидая, что она скажет дальше. Качели замерли.

— Как полицейский вы знаете, как помочь человеку. Но как человек вы заблуждаетесь.

— Думаете?

— Да.

— Так развейте мои заблуждения.

Мэри Элис улыбнулась и положила руку на его локоть.

— Вчера вы рассказали мне о двух полицейских, которых вызвали на обычный бытовой скандал. Вместо того чтобы арестовать бузотера, один из них попытался урезонить его. Тот ударил полицейского молотком. Тогда второй его пристрелил. Вы сказали, что эти ребята совершили ошибку. Арестуй они парня, ничего бы такого не случилось.

— Совершенно верно.

— Но вы упустили очень важное. Вы не учитываете все те случаи, когда двум полицейским удавалось урезонить человека словами и тем самым не дать ему пойти по кривой дорожке. Сколько раз, по-вашему, такое происходило?

Валентайн пожал плечами.

— Трудно сказать.

— Много?

— Наверное. Работа такая. Все время приходится быть царем Соломоном.

— Вот именно. Полицейские каждый божий день вынуждены принимать решения, которые меняют чью-то жизнь. Так к чему я это все? Эта трагедия не отменяет всего хорошего, что совершили те двое полицейских. Зло никогда не отменяет добро. Только затмевает и мешает нам его видеть. Но добро никуда не девается. Оно есть всегда. Вот поэтому человеческий опыт так ценен.

Дверь открылась, и на веранду вышли Рики и Полли. Мэри Эллис услышала шум и сжала локоть Валентайна.

— Дурной поступок Люси Прайс не перечеркивает того добра, что вы ей сделали. И он не должен мешать вам помогать ей дальше. В конце концов вы победите, вот как сегодня.

— Вы думаете?

— Я знаю.

Так могли ответить те дети, которых он встретил в ее библиотеке. Рики и Полли стояли на веранде, выглядывая его. Валентайн помахал им и указал на «Лексус» Рики под навесом. Рики и Полли прошли через двор и сели в машину.

— Мне пора. Подвезти вас до дома?

— Меня соседка заберет в полдень и отвезет назад в школу. Можно спросить, куда вы едете?

— В Нью-Йорк. Хочу посадить Стэнли Кессела.

— У меня к вам просьба, если позволите. Только не обижайтесь.

— Говорите.

— Я мысленно нарисовала ваш портрет. Можно дотронуться до вашего лица? Просто чтобы проверить, угадала ли я ваши черты.

— Сначала скажите, какой я на вашем портрете.

— Ни за что.

Валентайн пристально посмотрел на нее. Раньше он старался этого не делать, боясь, что это некрасиво — смотреть на слепого человека. Валентайн увидел перед собой храбрую женщину с сильным характером. Отняв ее руку от своего локтя, он поднес ее к лицу. Она пробежала по нему пальцами и опустила руку.

— Удачи вам в Нью-Йорке, — сказала Мэри Эллис.

На приборной доске «Лексуса» был телефон. Рики забронировал билеты из Шарлота до Нью-Йорка на тот же вечер. Дорога до аэропорта займет часа два с половиной, прикинул Валентайн, устроился поудобнее и позвонил Джерри.

— Я в аэропорту Хаттисберга. Посадка началась, — сообщил ему сын. — Я попрощался и свалил оттуда к чертовой матери. Ламар хочет нанять нас. Но я что-то сомневаюсь.

— Наелся Галфпортом?

— По уши. Пап, объявили посадку. Мне надо идти.

— Погоди, — остановил его Валентайн, вспомнив, что терзало его все утро. — Брата Хака-то поймали?

— Когда я говорил с Ламаром, еще нет.

— Давно это было?

— Минут пятнадцать назад. Он попросил позвонить из аэропорта. Ну, что я добрался без приключений.

— И полиция Северной Флориды его не нашла?

— Нет. Слушай, пап, этот парень же совсем того. Помотается по лесу да и выбьется из сил.

— Это обнадеживает, — заметил Валентайн.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Чего ты волнуешься?

— Когда я служил в полиции Атлантик-Сити, несколько пациентов психушки сбежали ночью. Их было несложно найти.

— Очень смешно.

— Я совершенно серьезен, Джерри. Ты не отмахивайся.

— Пап, самолет улетит без меня. Приеду — позвоню.

Трубка умолкла. Тон у Джерри был раздраженный. Валентайн не хотел пугать его, но что-то тут не сходилось. Если флоридские полицейские на что и способны, так это выслеживать и ловить людей. Они умеют охотиться.

Валентайн откинулся на спинку сиденья и почувствовал, что глаза слипаются. В голове пронеслись воспоминания о том вечере в Атлантик-Сити. Он со своим напарником Дойлом запихали одного из психов в машину, а тот все время вылезал наружу. Скользкий, как угорь. И стоило ему вылезти, он начинал истерически смеяться над ними. Длинная выдалась ночь тогда.

«Лексус» вильнул, объехав что-то на дороге. Валентайн открыл глаза. Людей с психическими отклонениями трудно выводить на люди. Так зачем же Хак потащил с собой душевнобольного брата? Валентайн достал телефон и снова позвонил сыну.

— Папа, самолет уже разбегается.

— А тебе не приходило в голову, что флоридские полицейские в глаза Хака Дабба не видели?

— Но его же опознали.

— А если больному брату велено говорить: «Я — Хак»? — спросил Валентайн. — Может, у него кредитки в кармане. А на них написано «Хак Дабб». Вдруг это ловушка? То, что Хак Дабб деревенщина, не значит, что он тупица.

— Ты меня пугаешь.

Валентайн взглянул на часы. Почти полдень. Хак сбежал девять часов назад. Вполне достаточно, чтобы найти машину и добраться до Палм-Харбора. Валентайн попрощался с сыном и набрал номер Иоланды.

— Пожалуйста, будь дома, — попросил он.

50

Хак Дабб сидел в машине, доставляющей пиццу, в квартале от дома Джерри Валентайна в Палм-Харборе. Часы показывали полдень. На улице — пусто. Он угнал эту машину час назад от торгового центра, где находилась пиццерия. Водитель сидел за рулем и пересчитывал деньги, когда Хак наставил на него ствол через открытое окно. Водитель тут же отдал ему ключи и даже бросил свою идиотскую кепку.

Хак угонял новую машину через каждые сто миль по дороге из Флориды. Это отнимало время, но так было надежнее. Меняя автомобили каждые два часа, он заметал следы. Так полиция не могла сесть ему на хвост.

Хак посмотрел на бланк, украденный в «Холидей Инн» в Галфпорте. Адрес на нем совпадал с адресом на почтовом ящике. Но что-то ему не нравилось. Старомодный дом в новоанглийском стиле. Совсем не такой, в каком, по его мнению, должны жить итальяшки. Взяв мобильник водителя, он позвонил в справочную, и оператор подтвердила, что это адрес Джерри.

В зеркале появилась машина шерифа Палм-Харбора. Хак почувствовал, что сердце забилось чаще. У него ушло девять часов, чтобы добраться сюда от того места, где они расстались с Арленом. И все эти девять часов — каждую минуту — он думал о том, как накажет семью Джерри. Как он будет резать и душить их, как будет в них стрелять. Мысли об этом жгли его огнем.

Достав из кармана деньги, он сделал вид, что пересчитывает их, пока шериф ехал мимо. На заднем сиденье в теплосберегающих сумках лежали коробки с пиццей. От них шел дурманящий запах. Хак поднял глаза и увидел, что шериф притормозил рядом с ним. Он улыбнулся.

— Привет, как жизнь? — обратился он к шерифу.

— Не жалуюсь, — сказал тот.

— Я никому не скажу. Хотите бесплатный кусочек? У меня тут одна пицца лишняя.

Шериф улыбнулся в ответ, отказался и поехал дальше. Хак смотрел ему вслед. Шериф остановился у дома Джерри Валентайна, обошел его кругом, сел в машину и уехал.

Хак ухмыльнулся и завел мотор. Полиция Флориды, стало быть, догадалась, что Арлен — это Арлен, и предупредила местных коллег. Даже хорошо, что он нарвался на шерифа. Значит, надо держать ухо востро. И теперь он знал, что у Джерри по участку не разгуливает пес без привязи.

Хак оставил машину на том месте, где только что стоял шериф, заглушил мотор и услышал, как урчит в животе. У него маковой росинки во рту не было после выезда из Галфпорта. А пицца на заднем сиденье так и манила. Но сначала дело, напомнил себе Хак.

Выйдя из машины, он взял одну из сумок с заднего сиденья, открыл багажник и вытащил короткоствольное ружье, захваченное в доме бабушки. Хак сунул оружие под коробку, где оно весьма удачно поместилось.

Он пошел к крыльцу, прикидывая, насколько нелепо выглядит в комбинезоне и кепке сбежавшего водителя, лихо сдвинутой набок. Заглянул на веранду через сетчатую дверь. На полу валялись детские игрушки. У него перехватило дыхание. Как там сказано в Ветхом Завете? Око за око, зуб за зуб.[45] Хак постучал в дверь свободной рукой.

Никто не показался. Он взялся за ручку, повернул ее, открыл дверь и вошел внутрь. Веранда была маленькая и уютная. На столе лежали газеты. Хак оглянулся на улицу. Тихо, как в церкви.

— Хозяева, дома кто есть? Доставка пиццы.

В доме играла музыка. Латиноамериканский ритм заставил Хака машинально притопывать в такт. Он дернул ручку следующей двери. Она оказалась не заперта. Хак открыл ее и вошел в дом человека, убившего троих его сыновей.

Хак был преступником с восьми лет. Научился он всему у своего отца, который варил самогон в дальней комнате дома и продавал его по доллару за галлон чернокожим и батракам. Усвоил он одно: все надо делать быстро. Каким бы ни было преступление, главное — скорость. Остальное второстепенно.

Хак поставил коробку с пиццей на пол. Музыка доносилась из комнаты справа. Глория Эстефан и «Майами саунд машин». Он вытащил охотничий нож из чехла, что болтался под рубашкой, и прошел по коридору в комнату. Опять игрушки на полу. В углу — кроватка. Джерри Валентайн, значит, новоиспеченный папочка. Это еще больше взбеленило Хака. И он понял, что сделает. Жену убьет, а ребенка возьмет с собой. Чтобы Джерри до конца жизни мучился.

Хак вышел на середину комнаты и поискал глазами фотографию. Ему не хотелось прикончить по ошибке домработницу. В углу стоял стол с компьютером и семейным снимком. Он подошел поближе, чтобы лучше рассмотреть Джерри и женщину рядом с ним. Настоящая красотка, подумал Хак.

Его пробрало от песни Глории Эстефан. Латиноамериканская музыка ему нравилась. Особенно он любил под нее танцевать. Он нашел магнитофон и прибавил звука. Хаку предстояло разрушить жизнь человека, и это внушало ему ощущение собственного могущества. Хак вышел в коридор и остановился у подножия лестницы. Навострил уши и расслышал шум. Он занес ногу на ступеньку и замер. Надо убедиться, что она не на первом этаже, а то ведь сбежит.

Хак дошел до конца коридора, который поворачивал направо. Он заглянул за угол. Коридор переходил в кухню. Жена Джерри Валентайна стояла неподвижно у раковины спиной к Хаку. На ней были джинсы и футболка. Наверное, посуду моет.

Он отпрянул за угол. Нож или ружье? Все-таки ружье. Так быстрее. Собрался, вбежал, выстрелил — и дело сделано.

Час расплаты настал!

Мейбл Страк потчевала Брауни и малыша Пита лазаньей с баклажанами, когда в кухне зазвонил телефон. Она пригласила их на обед после того, как они согласились помочь ей. Брауни сообщил ей, что они не едят мяса. Тогда Мейбл нашла в Интернете вегетарианский рецепт, легкий в приготовлении.

— Прошу прощения, — сказала она.

— Ну что вы, что вы, — ответили балаганщики-пенсионеры.

— Прошу вас, приступайте без меня. А то ведь остынет. — Мейбл вышла в кухню и взяла трубку. После проделанной ими работы — да как быстро! — самое меньшее, чем она могла отблагодарить их, — хорошее угощение.

— Алло!

Звонил начальник полиции Палм-Харбора. Он рассказал ей последние новости. Мейбл прислонилась к стене и закрыла рот рукой.

— О Господи! — выдохнула она. — Да, я сейчас буду.

Начальник полиции не пришел в восторг от ее слов. В доме было много крови.

— Я все равно приду.

Мейбл вернула трубку на базу, не дав ему ответить. Она ощутила внутреннюю легкость и посмотрела в окно на улицу, залитую солнцем. Казалось немыслимым, что столь жуткие события могут происходить в такой дивный день. Мейбл пожалела, что Тони нет рядом и они не могут пойти вместе. Хотя нельзя же полагаться на Тони до конца жизни. Вздохнув, она вышла через заднюю дверь.

Иоланда сидела на крыльце и качала на руках спящую дочку. Несколько минут назад Лоис подняла крик, и Иоланда вышла с ней на улицу, чтобы у Брауни и Малыша Пита не лопнули барабанные перепонки.

— Все в порядке? — спросила она, подняв голову.

— Наша ловушка захлопнулась.

Иоланда поднялась.

— Полиция сейчас там?

Мейбл кивнула.

— Твоя соседка услышала выстрел и позвонила 9-11.

— Его поймали?

— Да. Он прострелил себе ступню. Полиция считает…

— Что?

— Что он может умереть.

Иоланда схватила Мейбл за руку и сурово посмотрела ей в глаза.

— Не жалейте его. Он хотел убить нас с Лоис.

— Знаю. Просто…

— Он получил то, чего заслуживал.

Именно так и сказал бы Тони. Мейбл закивала. Прижав к себе дочь, Иоланда бросилась в дом. Мейбл поспешила следом.

Перед домом Иоланды стояли три машины из ведомства шерифа Палм-Харбора и «скорая». Она представилась шерифу и попросила впустить ее. Тот посмотрел на ребенка, потом на Мейбл.

— Она со мной.

— Там не очень-то красиво, — предупредил шериф.

— Прошу вас, впустите, — настаивала Иоланда.

Шериф провел их в дом. Все выглядело нормально, пока они не вошли в кухню. Пол был залит кровью. Картина оказалась настолько жуткой, что у Мейбл перехватило дыхание. Иоланда, если и была потрясена, виду не подавала.

Мейбл посмотрела на дверь в конце коридора. Утром Брауни и Малыш Пит нарисовали на ней обманку: Иоланда стоит у раковины спиной ко входу. По сравнению с картинками в «Городе веселья» эта была не столь четкой, но плохое освещение в коридоре скрадывало недостатки. Хак Дабб, наверное, смотрел на нее, когда падал.

— Где он? — спросила Иоланда у шерифа.

— В «скорой». Он споткнулся о веревку, натянутую вашими друзьями, и снес себе ступню выстрелом. Мы ищем больницу, которая его примет.

— К чему такие хлопоты? — фыркнула Иоланда.

Мейбл не могла больше выносить вид крови и вышла из дома. На лужайке рос огромный дуб. Она встала в его тени и попыталась взять себя в руки. Задняя дверь «скорой» была открыта. Команда медиков колдовала над Хаком Даббом. Крупный мужчина, он напомнил Мейбл выбросившегося на берег кита. Каким бы отвратительным человеком он ни был, видеть его смерть ей не хотелось.

Мейбл посмотрела на группу полицейских у тротуара. Они болтали, смеялись, радовались хорошей погоде и что-то ели. Зрение у нее было уже не то — она присмотрелась повнимательнее и поняла, чем они подкреплялись. Пиццей.

Подняв глаза к небу, Мейбл поблагодарила Бога за то, что он заботится о них.

51

Генеральная прокуратура США располагалась в Нью-Йорке по адресу Сент-Эндрюс Плаза, один. Восемь этажей стали и грязного стекла были обителью самых могущественных федеральных прокуроров в стране. Валентайну случалось бывать здесь, и его всякий раз мучил вопрос: когда же федералы удосужатся помыть свое здание. До сих пор этого не произошло.

Рядом с прокуратурой возвышался римско-католический храм Святого Андрея, одна из исторических достопримечательностей города, построенная в начале XVIII века. На следующее утро, в половине восьмого, Рики Смит поднялся по ступеням храма, чтобы исповедаться. Валентайн и Полли дожидались его на тротуаре. С этого места открывался прекрасный вид на Бруклинский мост. Утро было чудесное. Полли надела лучшее платье. Рики — лучший костюм.

— Они поступят с Рики по справедливости? — спросила она.

— Да. Добровольная помощь следствию — совсем другое дело, — ответил Валентайн.

— Ему придется свидетельствовать против Стэнли в суде?

— Вероятно.

Полли покусывала ноготь.

— Рики грозит тюрьма?

Валентайн смотрел на поток машин, съезжавших с моста. Ему казалось, что помощник генерального прокурора больше заинтересован в том, чтобы посадить Стэнли Кессела. Так ему подсказывала интуиция. Но помощник генерального прокурора вполне может и Рики устроить веселую жизнь. Коль назвался свидетелем обвинения, такой поворот тоже вероятен.

— Не исключено.

— Сколько светит Стэнли?

— От десяти до двенадцати, если повезет.

— Думаете, этого достаточно?

Валентайн пожал плечами. Стэнли Кессел целый город привлек к незаконной деятельности. Валентайн не знал, какое наказание было бы адекватным такому преступлению. Рики вышел без десяти восемь и посмотрел на тротуар, словно тот должен был разверзнуться и поглотить его целиком. Полли сжала его руку.

— Ты как, нормально? — спросила она.

— Не совсем.

— Ты уверен, что хочешь пройти через это?

Он посмотрел на нее, потом на Валентайна.

— Совершенно уверен.

Вестибюль генеральной прокуратуры напоминал полицейский участок: на стенах камеры видеонаблюдения, на входе рамки металлоискателей, через которые должны были проходить все без исключения. Они назвались, предъявили документы суровому дежурному и встали у стены с прочими ожидающими вызова наверх.

Валентайн предположил, что эта очередь состоит из преступников и их адвокатов, и несколько минут пытался понять, кто из них кто. Но разницы не заметил и бросил это глупое занятие.

В восемь пятнадцать сотрудник прокуратуры спустился за ними. Они прошли через рамку, охранник поводил вокруг них ручным детектором. Валентайн попросил вернуть ему документы, но ему сказали, что отдадут их, когда он будет выходить из здания. Сотрудник повел их к лифту.

— Процедура для всех одна, — пояснил он. — Такой порядок ввели после одиннадцатого сентября.

Они вышли на седьмом этаже и оказались в комнате для совещаний с длинным столом, шестью стульями и мигающими лампами под потолком, плитки которого грозили обрушиться на голову в любой момент. Двое мужчин поднялись со стульев и представились: Роберт Кнутс, помощник генерального прокурора, и Стивен Томас Робертс, специальный агент ФБР. У Кнутса была копна светлых волос и румяные щеки. Робертс производил впечатление жесткого ирландца. Взгляд его темных глаз мог пробуравить собеседнику дыру в голове.

— Присаживайтесь, — пригласил Кнутс, указывая на стулья напротив себя и Робертса. — Что-нибудь выпьете?

Они отказались и расселись за столом. Рики тяжело задышал, и Валентайн испугался, что он сейчас удерет. Казалось, его удерживает здесь только Полли. Она была абсолютно спокойна.

Рики ткнул пальцем в диктофон на столе.

— Записывать будете?

Кнутс кивнул.

— Вы против?

Рики открыл рот. Валентайн почувствовал, что сейчас он пошлет Кнутса подальше и сбежит. Но Рики только захлопнул рот.

Кнутс нажал на кнопку диктофона, и тот зажужжал. Он произнес свою фамилию, дату и время, потом перевел взгляд на Рики.

— Вам слово.

Рики начал с самого начала и объяснил, как они со Стэнли научились мошенничать у балаганщиков Шлитци во Флориде. Потом он перешел к возвращению в Слиппери-Рок, к аферам, которые они провернули со Стэнли, пока росли. Он рассказывал подробно. Практически все розыгрыши призов и тотализаторы, проводившиеся в Слиппери-Роке, были ими подстроены. Полли то и дело прикрывала глаза и печально качала головой.

Стэнли уехал из родного городка после того, как его застукали с ответами к тесту. Рики не видел его много лет. За это время Стэнли стал брокером в Нью-Йорке и сколотил себе состояние. Рики же жил в Слиппери-Роке, перебиваясь случайными заработками. Но вот три года назад на его пороге появился Стэнли.

— Повел меня пропустить по стаканчику и рассказал про эту схему, которую обмозговывал. Стэнли занимался тем, что делал мелкие компании из закрытых открытыми, выпуская их акции на рынок. Он понимал, что большинство компаний — товар неходовой. Но время от времени попадались и перспективные. Стэнли считал: если подкидывать мне такие, чтобы я скупал их акции, пока они дешевы, у меня появится отличная репутация человека, безошибочно определяющего победителей. А потом он представит меня инвесторам как величайшего в мире специалиста по фондовому рынку.

Какое-то время мы все это обсуждали. Я говорил, что ничего не получится, потому что я ни черта в рынке не понимаю. А Стэнли говорил, что большинство таких специалистов тоже ни черта в нем не понимают.

Стэнли утверждал, что главное — убедить инвесторов в том, что у меня глаз — алмаз. А для этого надо им показать, что я самый везучий на свете. Стэнли сказал, что проще всего это сделать, обманув казино. Я стану известным. И все будут мне доверять. Остальные схемы уже я сам придумывал.

— Сколько, по оценкам Стэнли, вы могли получить от частных инвесторов? — спросил Кнутс.

— Сто миллионов для начала.

— Для начала?

— Стэнли хотел использовать первоначальный капитал, чтобы преподнести меня. Потом основать страховой фонд, которым я буду управлять. Стэнли говорил: тут главное только начать, а дальше нам сам черт не брат.

— Но вы ведь обсуждали сумму.

— Полмиллиарда долларов.

Полли ахнула. Все обернулись на нее. Она прикрыла рот рукой и посмотрела на бывшего мужа, не веря своим ушам. Кнутс потянулся к диктофону и выключил его. Потом перевел взгляд на агента ФБР.

— Ваш черед.

За годы службы Валентайн тысячи раз сталкивался с агентами ФБР. Среди них встречались всякие: от отличных ребят до полных идиотов. К какой группе отнести Робертса, Валентайн пока не понял. Он был ирландцем, что Тони считал добрым знаком, и производил впечатление вполне нормального человека, если не считать взгляда. В нем таилась сила человека, который побывал в аду и остался недоволен этим эпизодом своей биографии. Робертс сунул руку в карман, вытащил большую упаковку конфет «М&М’s», открыл ее одним рывком и насыпал в ладонь горку разноцветных шариков. Потом толкнул пакет к Рики.

— Угощайтесь.

Рики выудил несколько конфет и бросил их в рот.

— Я заведую отделением ФБР в Южном Манхэттене, — сообщил Робертс. — В основном имею дело с белыми воротничками и брокерами, сбившимися с пути истинного. Вчера вот полдня убил на вашего приятеля.

— На Стэнли?

— На него самого. Пришел ко мне в кабинет и рассказал ту же сказочку, что и вы.

— Вы его арестовали?

Робертс покачал головой.

— Так не за что арестовывать-то. Ну растрезвонил он, что вы величайший в мире специалист по фондовому рынку, — это же не преступление. Да все брокерские конторы на Уолл-стрит этим занимаются. А Стэнли утверждает, что никакой конфиденциальной информации вам не передавал. Что это обсуждалось, но так и не произошло. Это правда?

Рики закашлялся, как будто подавился.

— Да, — наконец вымолвил он.

— Значит, под преступления подпадают: мошенничество в «Монетном дворе» в Лас-Вегасе и ставки постфактум на бегах в букмекерской конторе, — подсчитывал Робертс. — Стэнли говорит, что в «Монетном» его роль ограничивалась визуальным предсказанием на рулетке, как он выразился, а это не противозаконно. — Он повернулся к Валентайну. — Говорят, вы специалист по мошенничеству в казино. Это так?

— Так, — подтвердил Валентайн.

— Визуальное предсказание — это преступление?

— Нет.

— Стало быть, Стэнли никаких законов в «Монетном дворе» не нарушил.

Валентайн почувствовал, что взгляд Робертса прожигает его насквозь.

— Совершенно верно.

Агент ФБР снова посмотрел на Рики.

— Стэнли заявил, что афера в букмекерской конторе целиком и полностью ваших рук дело. А он вообще непричастен. Как и ко всем остальным событиям в Слиппери-Роке.

— Но это же вранье, — возмутился Рики, покраснев.

— Можете доказать, что Стэнли причастен?

— Да ведь это он финансировал всю операцию.

— Стэнли сказал, что одолжил вам некоторую сумму.

Рики поставил локти на стол. Казалось, что он вот-вот взорвется. Полли положила руку ему на плечо.

— И вы ему верите? — процедил он.

Робертс снова взял пакет «М&М’s» и наполнил ладонь шариками. Он вел себя как ни в чем не бывало. Бросил в рот несколько конфет, прожевал и только потом ответил:

— Верю я ему или нет — это роли не играет. Я опираюсь на доказательства. И на данный момент у меня их нет. По моему личному мнению, Стэнли Кессел — мразь редкостная. Я бы с наслаждением посадил его в камеру с ребятами, которые потеряли свои пенсионные накопления во время обвала, и посмотрел бы, какой праздник жизни они ему устроят. Но это я смогу сделать только с вашей помощью.

Рики отодвинулся от стола. Типично для свидетеля, который решил пойти на попятную. Робертс и Кнутс тоже отодвинулись. Несколько секунд все молчали. Валентайн обвел всех взглядом. «Черт возьми!» — мелькнуло у него в голове.

52

Робертс и Кнутс вышли из комнаты, не проронив ни слова. Рики поднялся и отошел к закопченному окну. Полли бросилась за ним, но Валентайн удержал ее за рукав и указал глазами на дверь. Она помялась, потом нехотя вышла.

Валентайн встал рядом с Рики, который смотрел вниз на улицу. Это все равно что заглядывать в микроскоп с грязными линзами. Он тихо выругался.

— Мне уйти? — спросил Валентайн.

Рики покачал головой, вытащил из бумажника фотографию, закрытую пленкой, и прислонил ее к окну. На ней была изображена женщина с седыми волосами и легкой улыбкой. Валентайн догадался, что это тетя Хелен.

— Когда я был подростком, тетка на год перебралась в Слиппери-Рок, чтобы приглядывать за мной, пока родители разводились. Она ограждала меня от всех склок. — Рики сглотнул. — Я хотел как-то отплатить ей. Поэтому и позвал.

— Ты втянул ее?

— Ага. — Рики взял снимок и убрал его в бумажник. Потом перевел взгляд на черепичную крышу храма. Он покачал головой, понимая, что не может исправить случившееся. — Пусть заходят.

— Ты про Робертса и Кнутса?

— Ага.

— Рики, они не мальчишки. Я не могу гонять их туда-сюда.

— Я готов все рассказать.

— Про Стэнли?

— Да, про Стэнли.

Валентайн подошел к двери. Рики окликнул его.

— Еще одно.

— Что?

— Пусть Полли останется там.

Через десять минут Робертс и Кнутс вернулись в зал и сели на прежние места. Робертс бросил пакет с конфетами на середину стола. Кнутс нажал кнопку на диктофоне. Рики подтолкнул пакет к агенту и посмотрел на обоих тяжелым взглядом.

— Вы когда-нибудь слышали о компании «Каскад Интернэшнл»?

Кнутс и Робертс покачали головами.

— Это компания во Флориде. Производят дорогую повседневную одежду для женщин.

— Кажется, жена у них что-то покупала, — вспомнил Кнутс. — Это Норт-Майами-Бич?

— Да-да, — ответил Рики. — Их главный магазин в том же здании, где центральный офис. Тысяча квадратных метров модной одежды. Платья, туфли, нижнее белье — что угодно.

— Ну и что? — нетерпеливо перебил его Робертс.

— Компания выпустила акции на рынок в прошлом голу. Угадайте, кто им помог.

— Слушаем.

— Стэнли Кессел. Акции шли по доллару за штуку. А сейчас идут по девять. «Каскад» стоит все семьдесят миллионов. Просто потрясающе, учитывая то, что у них один-единственный магазин.

Кнутс и Робертс подались вперед.

— Что-что?

— Вы не ослышались. У них всего-навсего один магазин.

— Поясните.

— «Каскад» — это мираж, созданный Стэнли Кесселом. Компания существует на бумаге. В ежегодном отчете говорится, что у них тридцать шесть точек. И во всех дела идут фантастически хорошо. Магазины разбросаны по стране. Таскалуса, Панама-Сити, Саванна, Фресно и другие города, которые у всех на слуху, но до которых нелегко добраться. Улавливаете?

Кнутс и Робертс покачали головами. Было заметно, что они вообще ничего не понимают. Рики посмотрел на Валентайна.

— Может быть, вы объясните, доктор?

Робертс и Кнутс повернулись к Валентайну. Ему все казалось очевидным.

— Магазин в Майами — это фасад. Стэнли поместил прочие магазины — которые на самом деле фантомы — в медвежьи углы, которые люди с Уолл-стрит вряд ли станут проверять. — Он посмотрел на Рики. — Вроде так?

Рики кивнул.

— Открыть дело в Майами больших денег стоит, — вставил Кнутс. — Кто же предоставил Стэнли средства?

Рики впился взглядом в диктофон, как будто боролся с самим собой.

— Стэнли получал деньги от кокаиновых дилеров Майами. Они его партнеры.

Робертс вскочил.

— «Каскад» существует на деньги наркодилеров?

Рики кивнул.

— У «Каскада» счет в одном крупном банке Майами. Через этот счет наркодилеры отмывают деньги. Такой у Стэнли с ними обмен. — Рики покосился на Валентайна. — Это они меня избили дома.

— Так я, значит, прикончил наркодилера, — успокоился Валентайн.

— Да. Они так его постоянно и опекали вчетвером. Он называл их компаньонами. Они входят в картель.

— Откуда вам это известно? — спросил Робертс.

— Стэнли мне про сделку с «Каскадом» рассказал, когда ко мне в первый раз пришел, — объяснил Рики. — Он меня втянул, продав мне десять тысяч акций по начальной цене. Я толкнул их через месяц с большой выгодой. На то и живу.

— Вы понимаете, что я вынужден вас арестовать? — спросил Робертс.

Рики кивнул. Кнутс и Робертс отошли в сторону и достали телефоны. Они дали начало процессу, который в конечном счете приведет Стэнли Кессела в тюрьму. Валентайн повернулся к Рики, тот беззвучно плакал. Он положил ему руку на плечо.

— Ты молодец.

— Правда?

Валентайн кивнул. И Рики с трудом улыбнулся.

— Думаю, все когда-нибудь случается в первый раз.

53

Через пять минут Валентайн стоял в коридоре. Рики прощался с Полли. Вдруг мимо пролетел Робертс, впрыгнул в лифт и уехал вниз. Двигался он проворно, и Валентайн решил, что у них появилась наводка на Стэнли Кессела. Он проделал слишком большой путь, чтобы пропустить грандиозный финал, и поэтому ринулся за ним.

— Погодите, — остановил его Рики, когда Валентайн вошел в лифт.

Валентайн не дал закрыться дверям. Рики, в наручниках, неловко приблизился. За ним приглядывал другой агент ФБР.

— Один вопрос.

— Какой? — спросил Валентайн.

— В тюрьме могут быть занятия по рисованию?

— Наверняка.

В холле Робертса он не нашел. Валентайн вышел на улицу и увидел, как тот запрыгнул в черный автомобиль, который тут же рванулся с места. Валентайн подозвал такси и попросил сесть на хвост Робертсу.

Водитель был пакистанцем и вел так, словно боролся за приз «Инди-500».[46] Валентайн намекнул ему, чтобы держал дистанцию, откинулся на спинку сиденья и залюбовался городом, проплывавшим мимо. На службе ему нравились будоражащие погони. Теперь — нет. С ним и так уже случилось немало скверных эпизодов — до конца жизни хватит.

— Останавливаются, — заметил водитель, притормозил за черной машиной и посмотрел на счетчик. — Четырнадцать долларов тридцать центов, пожалуйста.

Валентайн расплатился и посмотрел на уличные указатели. Угол Сорок шестой улицы и Третьей авеню. Фешенебельный Ист-Сайд. Рики говорил, что у Стэнли есть дом в Ист-Сайде и он любит проводить время в этом районе. Выйдя из машины, Валентайн увидел Робертса перед модным рестораном «Золотая дверь». Робертс его тоже заметил и быстро подошел.

— Вы что здесь делаете? — рассердился он.

— Да вот, пообедать приехал. А вы?

— Не до шуток, — огрызнулся Робертс. — Стэнли Кессел там внутри. Мы собираемся взять его за жабры и отволочить в центр города. Даже не думайте переступать этот порог. Или я вас упеку в одну камеру со Стэнли и его дружками-наркодилерами. Ясно излагаю?

— Вполне, сэр.

У тротуара затормозил второй черный автомобиль. Из него выскочили трое. Темные волосы, темные костюмы. И на лицах написано: ФБР. Робертс отдал им приказы, как сержант на плацу. Потом все они вошли в ресторан.

Валентайн прислонился к такси. Водитель припарковался вторым рядом с другой машиной и теперь пялился на «Золотую дверь».

— Стрельба будет, да? — Валентайн ничего не ответил, не сводя глаз с ресторана. — Вы ведь из полиции? — Вопрос был риторический. — Вы похожи на полицейского из телесериала «Полиция Нью-Йорка», — продолжал вещать водитель. — Не на толстого, а на другого. Мой любимый сериал. Каждую неделю смотрю.

«Черт бы его побрал», — подумал Валентайн. Водитель встал рядом с ним.

— Хочу вам кое-что рассказать, — сообщил он полушепотом.

Валентайн хотел предложить ему убраться. Но что-то во взгляде водителя его остановило.

— И что же?

— У этого ресторана сзади есть выход в переулок. Всякие знаменитости и шишки пользуются им, когда тут едят. — Водитель указал на проход через несколько домов. — Вон там.

Валентайн встрепенулся. Стэнли Кессел — один из самых хитрых преступников, с которыми Валентайна сталкивала жизнь. Он подстраховался по всем направлениям и даже больше. Глупо думать, что Стэнли и тут не продумал все варианты. Валентайн вытащил пять двадцатидолларовых купюр и протянул их водителю.

— Поставьте вашу машину так, чтобы заблокировать выход.

Водитель отказался от денег.

— Не надо мне платить. Я и так это сделаю.

— Точно?

— Конечно. Так будет правильно.

Валентайн обошел ресторан. В голове звучали слова водителя. «Так будет правильно». Когда он слышал эту фразу в последний раз? Лет пятьдесят назад, от матери. В переулке Валентайн заметил черный лимузин у задней двери ресторана. Впереди сидели двое. Те самые кубинцы, которых он взгрел как щенков у дома Рики. Дружки Стэнли, наркодилеры.

Вдоль тротуара в ряд выстроились контейнеры для мусора. Валентайн выудил из ближнего к нему пустую бутылку «Джек Дэниэлс» и прикинул, как лучше обыграть ситуацию. Вытащив рубашку из брюк, он поковылял к «БМВ», сжимая бутылку в руке. Кубинец, сидевший на месте пассажира, выскочил и ткнул пальцем в Тони.

— Вали отсюда, старина.

Потом он отвернулся к стене и помочился на нее. Валентайн, пошатываясь, добрел до дверцы водителя. Стекло опустилось.

— Ты глухой? — гаркнул водитель. — Проваливай.

Валентайн вынул двадцатки, которые предлагал таксисту, и разжал пальцы.

— Кажись, вы обронили, сэр, — указал он на бумажки.

Кубинец уставился на деньги. Потом открыл дверцу и стал вылезать из машины. В этот момент Валентайн навалился на дверцу всем телом. Кубинец вскрикнул и упал.

Валентайн подошел ко второму, который еще поливал стенку. Тот явно хотел ударить его, но не мог остановить процесс. Валентайн саданул ему бутылкой по голове. Парень так и рухнул, держась за член.

В ресторане раздались выстрелы. Он прильнул к двери и прислушался. Стэнли так просто не сдастся. Валентайн хотел вломиться в ресторан, но вспомнил предупреждение Робертса и решил остаться на месте.

Рядом с дверью стоял перевернутый ящик. На нем лежала недокуренная сигарета, от которой поднималась тонкая струйка дыма. Он машинально поднес окурок к носу и вдохнул. Кубинцы начали постанывать. Вообще Валентайн не любил причинять людям боль. Но это были не люди, а наркодилеры.

Он некоторое время работал с наркотиками в Атлантик-Сити и знал, как орудуют эти ребята. Приходят на вечеринки и раздают бесплатно кокаин и героин. Кто-нибудь обязательно попадается на их крючок. Дилер подкармливает наркомана зельем, пока у того есть деньги. Потом отправляется на охоту за новыми жертвами.

В ресторане слышались хлопки выстрелов. Валентайн отбросил сигарету и приоткрыл дверь. В конце темного коридора он разглядел человека, стоявшего спиной к нему и стрелявшего из автомата в ярко освещенный зал. Человек отступал назад, не прекращая огня.

Валентайн закрыл дверь и сделал шаг в сторону. Пульс учащался. Можно сбежать. А можно попробовать сбить Стэнли с ног. Разумнее всего, конечно, дать деру. Но в этом случае Стэнли может скрыться. Тогда все старания впустую.

Валентайн вжался в стену у двери. Он напомнил себе, что больше не служит в полиции и правила игры теперь другие. Дверь распахнулась. Мужчина вышел, размахивая автоматом.

— Привет, Стэнли, — произнес Валентайн.

Стэнли удивленно обернулся. Он был невысок ростом. Кожа отливала идеальным загаром. На нем был светло-серый дорогой костюм в капельках чужой крови. Он хладнокровно направил автомат прямо в сердце Валентайну. Тони схватил его за руку и повернул ствол дулом в небо. Грохнул выстрел.

— Брось, — велел Валентайн.

Стэнли лягнул его в голень и попытался перехватить автомат. Перед глазами Валентайна пронеслись лица Бисли, пу́гала и Хуана. Три трупа, и четвертый на подходе.

Он выкрутил Стэнли руку, так что дуло теперь смотрело в лицо брокеру, и дал ему секунду на размышление. Стэнли посмотрел на него с ненавистью.

— Пошел ты, — процедил он.

Валентайн сжал его пальцы. Автомат разрядился ему в лицо.

54

Вечером Мейбл приготовила у себя ужин для Джерри и Иоланды. Она выбрала их любимое блюдо: курицу с клецками, кукурузным хлебом и капустой, а на десерт — клубничный слоеный торт. Это была еда для души. И гости излили на Мейбл даже больше благодарности, чем обычно. Но и усилий потребовалось немало. После ужина она мыла кастрюли в раковине, а Джерри вытирал чистую посуду. Иоланда играла с малышкой на полу в гостиной. Накануне Джерри вышел из самолета, не зная, как там его семейство, и выражение облегчения до сих пор не сходило с его лица. Он дотер последнюю кастрюлю и поставил ее в шкаф. Мейбл сняла фартук.

— Надо поговорить, — сказал Джерри.

— Конечно.

Джерри включил свет на заднем крыльце и вышел. Мейбл последовала за ним, отбиваясь от комаров, налетевших тучей. Джерри растягивал полотенце, которым вытирал посуду.

— У меня к вам большая просьба, — негромко произнес он.

Мейбл кивнула, но поняла, что кивка ему недостаточно.

— Пожалуйста.

Джерри кинул полотенце на плечо, сунул руку в карман рубашки и достал сложенный листок и ключик. Он отдал их Мейбл и взял ее ладони в свои.

— Этот ключ дал мне один человек перед смертью. Он — от ячейки сейфа. Сейф — в банке. Адрес — на листке. Там еще есть фамилия сестры этого человека и ее адрес. Отвезите ей этот ключ, пожалуйста.

Мейбл развернула листок. Сестра умершего жила в деревушке для пенсионеров Сент-Огастин в другом конце штата. Часа четыре на машине, не больше.

— А что там, в ячейке? — спросила Мейбл.

— Деньги.

— Сколько?

— Полтора миллиона долларов.

Мейбл ахнула.

— А почему… ты сам это не сделаешь?

Джерри печально улыбнулся.

— Собирался. Мы с Иоландой хотели вдвоем съездить. Посмотреть Сент-Огастин, достопримечательности там всякие, а потом найти эту сестру. Но только чем больше я об этом думаю, тем яснее понимаю, что это никуда не годится.

— Но Сент-Огастин милый городок. Увидишь старый форт и деревню. Ты знаешь, что это старейший город Америки?

Джерри покачал головой.

— Я не об этом. Я боюсь, что во время поездки начну думать о том, что́ мы с Иоландой можем сделать на эти деньги. Ну там дом побольше купить. Или новую машину. Или внести уже плату за колледж для Лоис. А еще я могу попросить сестру поделиться со мной. Ну, понимаете, вроде как процент нашедшему клад. Найду способ убедить ее, что так и нужно поступить. Я скажу себе, что она не будет против, потому что вообще не знает об этих деньгах.

— Твой отец называет это преступной логикой.

— Вот именно.

— То есть ты боишься искушения, — поняла Мейбл.

Джерри посмотрел ей в глаза.

— Да.

— Но ты ведь понимаешь, что это нехорошо. Я же вижу.

— Неважно.

— Как неважно?

— Это деньги так на меня влияют.

Мейбл завернула ключик в листок и сунула его в карман. Джерри расслабился. Она обняла его и прижала к себе, как родного сына.

— Для тебя, дорогой, все что угодно.

Эпилог

— Штат Невада против Люси Прайс, — объявил судебный пристав. Невысокий грузный адвокат Люси Прайс вскочил и двинулся к скамейке, застегивая пиджак. Судья-женщина одобрительно посмотрела на него. Обычно зал суда был набит пьяницами, проститутками и наркоманами. Поэтому мелкие проявления вежливости были редкостью и очень ценились.

Адвокат Люси объяснил судье, что его клиентка желает изменить свое признание. Судья посмотрела на Люси, сидевшую в первом ряду, потом на адвоката. Взгляд был недобрый. Люси обернулась и резко глянула на Валентайна. Он сидел через два ряда от нее, и ему показалось, что она ударила его по лицу.

— Все хорошо, — прошептал Валентайн.

Люси скривилась, не веря ему, и отвернулась. Накануне вечером он прилетел из Нью-Йорка и пришел к ней. Он так долго прятался от нее, что теперь Люси захлопнула дверь перед его носом. Но Валентайн снова нажал кнопку звонка. На этот раз, когда дверь открылась, он попросил прощения.

Она согласилась поужинать с ним в «Смит и Волленски». По его деньгам это был лучший ресторана в городе. Люси съела салат с курицей, а Валентайн — сочный стейк. Когда принесли десерт, она уже держала его за руку и шептала на ухо.

По дороге домой Люси фантазировала, как бы они могли сбежать вместе. За тем он и приехал, представила она. Тони арендовал частный самолет, который дожидался на взлетной полосе в аэропорту Маккаррана.[47] И полетят они в какое-нибудь экзотическое место вроде Акапулько или Канкун. Слушая ее щебет, Валентайн загрустил.

Когда они остановились на ее пороге, Люси попыталась поцеловать его.

— Нет, — сказал он.

— Но…

— Извини. Я вернусь завтра рано утром.

— Так мы не… сбежим?

Он обнял ее за плечи и покачал головой. Люси смотрела обиженно. Смерть надежд всегда мучительна.

На следующее утро, в семь часов, Валентайн подвез Люси до здания окружного суда Кларка на Южной Третьей улице, в двух кварталах к югу от развлекательного комплекса «Фримонт-стрит экспириенс». Он бывал в этом здании несколько раз — выступал в качестве эксперта на процессах. Суд находился рядом с обветшалыми казино в захудалом районе города. И это соседство всегда казалось лучшей метафорой Лас-Вегаса.

Люси, в строгом синем платье, почти без косметики, по дороге молчала. Поскольку перед зданием суда парковаться было запрещено, Валентайн оставил машину неподалеку. Заглушив двигатель, он сказал Люси, что созвонился со своим другом Биллом Хиггинсом и расспросил его о судье.

— Фамилия Редмонд. Раньше была государственным защитником.[48] Так что опыт общения с пристрастившимися к азартным играм у нее есть. Это для вас хорошо.

— Почему?

— Она знает, как казино соблазняют людей. Человека, падкого до азартных игр, в казино обхаживают. Это изменяет личность — как наркотики.

— Так произошло со мной?

— Да.

— И судья это понимает?

Валентайн кивнул. Люси смотрела прямо перед собой на грязное ветровое стекло. Валентайн увидел, что она дрожит. Она подошла к той черте, за которой мир ее фантазий столкнулся с реальным миром. Сделав глубокий вдох, Люси продолжила:

— Вы хотите сказать, что я должна изменить признание? И отдать себя на милость суда? Так?

— Так. Если будет суд и вы проиграете, вам придется несладко.

Люси приходила в ужас от мысли, что можно угодить в тюрьму: невадские тюрьмы самые жуткие в стране. Они обсудили его предложение, и Люси согласилась. Они вошли в здание суда и в вестибюле нашли ее адвоката. Люси сказала ему, что передумала, и адвокат облегченно выдохнул.

— Госпожа Прайс, прошу вас выйти вперед.

Пристав подал ей знак. Она поднялась на непослушных ногах, чувствуя, что мир вот-вот рухнет, и подошла к скамье, опираясь на руку адвоката.

— Ваш адвокат сообщил мне, что вы желаете изменить свое признание вины, — начала судья Редмонд. — Это так?

Люси безжизненно кивнула.

— Отдаете ли вы себе отчет в том, что, поступая таким образом, вы отказываетесь от права на суд присяжных равного с вами социального статуса? А также в том, что я вынесу решение сегодня же и вы можете оказаться в тюрьме?

Люси снова кивнула. Судья опустила глаза и еще раз просмотрела факты дела. Все было собрано в одной папке: пристрастие к азартным играм, распавшийся брак, вся неприглядная история. Валентайн надеялся, что судья увидит в этой папке то же, что он разглядел в Люси при первой встрече: несчастную женщину, отчаянно нуждающуюся в помощи.

Минуту спустя судья закрыла папку и посмотрела на Люси.

— Я готова вынести приговор. Госпожа Прайс, желаете ли вы сказать что-нибудь перед этим?

Люси покачала головой.

— Следовательно, вы готовы выслушать мое решение.

Люси хотела подтвердить слова судьи, но не смогла. Она снова оглянулась на Валентайна, и он увидел панику в ее глазах. «Так будет правильно», — сказал он, когда они вышли из машины. Слова придали ей сил, поэтому сейчас он повторил их. Люси едва заметно улыбнулась и повернулась к судье.

— Да, ваша честь. Я готова.

Примечания

1

Стрип — южная часть Лас-Вегасского бульвара длиной в шесть с лишним километров, на которой расположено большинство игорных домов и отелей. (Здесь и далее примечания переводчика.)

2

Кеннет Джи (наст. имя Кеннет Горелик, р. 1956) — знаменитый американский саксофонист. Особенно любим публикой за романтические медленные композиции.

3

Хамфри Богарт (1899–1957) — культовый американский актер, часто игравший «крутых» детективов.

4

Эдвард Дж. Робинсон (1893–1973) — американский актер, прославился ролями гангстеров.

5

Джеймс Кэгни (1899–1986) — американский актер, стал популярен благодаря ролям гангстеров и полицейских.

6

Зимняя забава. Человек ложится навзничь в снег, разводит и сводит руки и ноги, потом встает. На снегу остается отпечаток, похожий на силуэт ангела.

7

Клинт Иствуд (р. 1930) — американский актер, прославился ролями «крутых» парней в вестернах.

8

Дилер — работник казино, в обязанности которого входит ведение и контроль игры.

9

Шуз — специальное устройство для раздачи карт в многоколодных играх казино (блэкджек, баккара и т. п.).

10

Слова, приписываемые американскому разведчику времен Войны за независимость США Натану Хейлу (1755–1776), которые тот произнес перед тем, как англичане его повесили в 1776 году.

11

Питбосс — сотрудник казино, ответственный за контроль над другими сотрудниками, работающими на данном пите — ограниченном пространстве в игровом зале, где размещены игровые столы и прочее необходимое оборудование.

12

Крэпс — азартная игра, цель которой предугадать и поставить ставку на комбинацию, выпадающую на двух костях.

13

Спасибо, сеньорита (исп.).

14

Республика Конк провозглашена 23 апреля 1982 года в г. Ки-Уэст в знак протеста против безответственности властей.

15

Разновидность покера.

16

Стивен «Стиви Рей» Вон (1954–1990) — американский джазовый гитарист и певец.

17

Уоррен Зевон (1947–2003) — американский рок-музыкант и певец.

18

«Мэпквест» (МарQuest) — бесплатный сетевой картографический ресурс.

19

Билли Грэм (Уильям Франклин Грэм, р. 1918) — популярнейший американский проповедник, баптист, консультировал президентов США (Д. Эйзенхауэра, Л. Джонсона, Дж. Форда, Дж. Картера, Р. Рейгана, Б. Клинтона и семейство Бушей).

20

Общее название южных штатов США.

21

Житель северных штатов США.

22

Настольная игра с передвижением деревянных кружочков по размеченной доске.

23

Уолт Уитмен (1819–1892) — американский поэт и публицист. Его главная книга — сборник стихов «Листья травы» (1855–1891).

24

«Спроси Дживса» (Askjeeves.com) — поисковая система в Интернете, существующая с 1996 года; в 2006-м г. сменила название и ныне именуется «Спроси» (Ask.com). Дживс — персонаж произведений П. Г. Вудхауза о беспечном аристократе Вустере и его находчивом и хитроумном слуге Дживсе.

25

Зоны казино, где пересчитывают деньги — соответственно монеты и купюры.

26

Территория штата Луизиана принадлежала Франции с конца XVII века и была продана США Наполеоном в 1803 году.

27

Большой многослойный сэндвич, в состав которого входят необычные и чаще всего совершенно несовместимые продукты. Назван в честь героя комиксов Дагвуда Бамстеда.

28

Считается, что лист клевера с четырьмя листочками приносит удачу.

29

Ковбойская шляпа.

30

Депозитные сертификаты.

31

Опра Уинфри, знаменитая американская ведущая ток-шоу.

32

Нолан Райан — знаменитый американский бейсболист. Прославился своими рекордными подачами.

33

Американская ассоциация пенсионеров.

34

Джесси Джексон (р. 1941) — американский правозащитник, один из самых влиятельных религиозных лидеров среди афроамериканцев.

35

Дом из двух секций, оборудованный всем необходимым для постоянного проживания; перевозится на автомобильном прицепе и устанавливается на специально отведенной территории.

36

«Пацифик» — графический символ, выражающий идею мира; напоминает отпечаток голубиной лапки.

37

Смешной кот из одноименного мультфильма.

38

Быстро (итал.).

39

«Хоум депо» (Home Depot) — американская торговая сеть, крупнейшая на планете по продаже инструментов для ремонта и стройматериалов.

40

Стандартизованный тест, проводимый централизованно Советом по вступительным экзаменам в колледж. Определяет знание английского языка и математики в объеме средней школы. Ежегодно такой тест проходят выпускники средних школ США, рассчитывающие продолжить свое образование в колледже или университете.

41

Джон Эллис «Джеб» Буш (р. 1953) — американский политик, губернатор Флориды; младший брат 43-го президента США Джорджа Буша.

42

Плотина Гувера — уникальное гидротехническое сооружение в нижнем течении реки Колорадо, бетонная плотина высотой 221 м. и гидроэлектростанция.

43

Организация медицинского обеспечения (Health Maintenance Organization) — система медицинского обслуживания в США, нанимающая специалистов и приобретающая медицинское оборудование, чтобы оказывать широкий спектр услуг на условиях предоплаты.

44

В пьесе Шекспира «Венецианский купец» Шейлок требовал от своего должника купца Антонио фунт его плоти в уплату долга.

45

Лев, 24:20.

46

«Индианаполис-500» — автогонки класса «Формула-1» на дистанцию 500 миль, проводимые в пригороде Индианаполиса, штат Индиана.

47

Патрик Маккарран (1876–1954) — сенатор США от штата Невада. Помимо аэропорта его имя носит бульвар в Рино.

48

Адвокат, назначаемый подсудимому, если у того не хватает средств нанять частного.

Content

Джеймс Суэйн
ГОСПОДИН СЧАСТЛИВЧИК

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

Эпилог

Примечания