Ното Михкель

Третий уровень

Признаюсь – я не думал о последствиях. Или слишком много думал? Половина моих знакомых считает меня очень легкомысленным кнолиунянином, зато другая половина верит в мою основательность и предсказуемость. Наверное, я соединяю в себе все эти качества. Перед принятием решения могу часами взвешивать все за и против, в деталях предсказать результат и мастерски обосновать каждый свой вздох.

Но меня редко останавливает тот факт, что плод моих поступков окажется с червоточиной.

В то утро я надраивал чешую до блеска и тщательно подпиливал когти. Впечатление, произведённое внешностью – первое, самое сильное и самое стойкое впечатление. Кнолиуняне, как и многие другие расы, любят окружать себя не только красивыми вещами, но и красивыми существами. Приятная наружность сразу даёт столько очков, что ею никак нельзя пренебречь. Внешние данные у меня стандартные, правда рост маловат, да и челюсть немного скошенная. Однако из толпы я не выделяюсь.

Вычистил специально купленную одежду – дорогую, исключительно качества, и при этом нисколько не бросающуюся в глаза. Несколько раз я уже надевал её, носил конечно же только по дому. Вроде бы мелочь, но продавец вполне мог что-то заподозрить, если к нему явиться в наряде с только что отрезанными бирками. Всё должно выглядеть естественно, проходил мимо – зашёл.

Ещё раз поработал над манерами, речью, походкой. С лупой осмотрел новую идентификационную карточку покупателя – и не скажешь, что поддельная. Её вид никого не смутит, но выборочная проверка сразу обнаружит фальшивку. Авось, пронесёт.

Третий уровень практически идеален. Не золотая середина, но близко. Будь я из второго, то никогда бы не смог даже на минуту сойти за шестой уровень.

Какая странная жизнь. Я принадлежу к третьему уровню, самому распространённому на планете. К нему же принадлежат девяносто процентов моих родственников, друзей, коллег. Оставшиеся десять процентов приходятся на четвёртый. Этот уровень поддерживает кое-какие отношения с пятым. Но шестой уровень очень редко опускается до общения с четвёртым, и совсем не пересекается с третьим.

В пятилетнем возрасте мне присвоили третий уровень, и я смертельно обиделся. Детей из четвёртого уровня больше хвалили, ими больше занимались. А третий уровень – это вроде как ну и ладно, мы от него другого и не ожидали. Однако по мере взросления проводятся новые тесты, и некоторые получают плюс-минус уровень. Только один уровень.

По достижении совершеннолетия не остаётся никакой надежды.

Есть случаи, когда из-за травмы, болезни или просто глубокой старости, фактически уровень снижался, но официально его не изменяли. Однако несчастному, например впавшему в детство старику с пятым, ставили пометку – не допускать. И если он приходил в магазин за книгой, его вежливо выпроваживали.

Нулевой уровень развития предполагает полное отсутствие интеллекта или его зачатки. Эти бедные создания или лежат целыми днями, смотря в потолок, или в лучшем случае могут сказать пару слов и откликнуться на своё имя. Не умеют выполнять простейшую работу. Вряд ли для них что-то существует.

Первый уровень способен играть, общаться, заботиться о себе – помыть посуду, например. Им дают стишки, ритмичную музыку и мультфильмы. Хотя это только мои предположения.

Второй уровень – работают кем-то вроде уборщика, могут завести семью, воспитывать детей. В целом тут начинаются границы нормы, ведь они не больны, просто не сообразительны и с трудом запоминают новую информацию. Их удел – необременительное чтиво, весёлые песенки и развлекательные шоу.

Третий уровень – учатся, работают и занимают неплохие должности, могут пробиться на ответственный пост. Тут расцветает вся многогранность нашей натуры, которая так скудно представлена в недалеких собратьях. Именно интеллект из хитрости и смекалки создаёт двуличность и коварство, из заносчивости – гордыню, из молчаливости – мрачность. Он же жалостливых превращает в милосердных, суровость меняет на справедливость, участливым дарит сострадание. Исключения только подтверждают правило.

Каждый уровень отличается от другого, но отличаются они по-разному. Пропасть лежит между нулевым и первым, первым и вторым, вторым и третьим. Дальше ничего не меняется настолько разительно.

Высокий уровень не даёт пропуск к лучшей жизни. Все кнолиуняне имеют равные права, и это легко доказать. Но вот возможности неодинаковые, и об этом стыдливо молчат. Я могу по своим причинам перейти на низкооплачиваемую монотонную работу, или же приложить усилия и добиться определённого успеха. Но вот смогу ли я стать великим учёным или управлять корпорацией? Нет, на это я не рассчитан природой. Единицы из миллионов третьего уровня добиваются такого, и только благодаря врождённому дару или достойными восхищения чертами характера. Шестой уровень, порог гениальности, достигает всего играючи.

И всё же меня удивляет ограничения на искусство и литературу. Что может произойти такого страшного, если я прочитаю книгу, которую не смогу понять из-за недостаточного развития? Или наоборот, услышу наивную песню с простыми рифмами?

Идентификационная карточка позволяет покупать книги, посещать картинные галереи, проходить на концерт, сеанс в кинотеатре – да ещё масса всего. Я не могу посмотреть фильм для пятого уровня, а они не могут читать книгу для третьего, вот так она работает на деле.

Да и зачем это? Стремиться к слишком сложному также глупо, как и опускаться к комично-примитивному. Мой третий уровень предлагает самый широкий выбор, и не только книг, но и фильмов, музыки – абсолютно всего. Нас, не блещущих умом, но и отнюдь не пустоголовых, больше всех вместе взятых. Так почему же я так рвусь к тому, в чём не нуждаюсь?

Если бы у разных уровней были разные материальные привилегии – это было бы просто и понятно, совсем не досадно. Чем выше должность – тем просторнее кабинет, разве нет в этом ошибки?

Однажды, когда я ещё ни о чем таком не задумывался, я был в гостях у своего друга с четвёртого уровня. Когда он вышел, я из озорства схватил с полки увесистый том и пролистал пару страниц. Это была книга о философии.

Ну философия и философия, что с того? Однако с каждой строчкой я чувствовал возрастающее удивление и неожиданный трепет.

Дома меня охватило смятение. Даже второй уровень мог блеснуть знанием пары афоризмов, а уж я мог ими просто сыпать. Назвать имена пяти самых известных философов – с лёгкостью. Философия не была моим увлечением, но как уважающий себя кнолиунянин, я имел о ней базовое представление.

Но тот случай сорвал пелену с моих глаз. Оказывается, философия – это не набор метких выражений, не разжёвывание скучных понятий, и даже не истории о жарких спорах, где благодаря оригинальному ходу втаптывали в грязь упёртого соперника. Самое интересное, что никаких тайн мироздания книга не открыла мне – вернее, те страницы, которые я успел просмотреть. Обо всё прочитанном я или уже знал, или догадывался.

Если ребёнку сказать, что деревья растут благодаря свету и воде – это будет правда. Если тоже самое сказать взрослому – это уже не совсем правда. Я был ребёнком, и мне говорили то, что говорят детям.

Я жутко хотел попросить своего друга дать мне ту книгу на пару дней. Конечно, я толкал его на преступление, но на мелкое, из тех, что по-приятельски и не считаются за преступление. Так и представляю, как он вытаращивает глаза, воровато оглядывается, хоть нас только двое, и заворачивает томик в непрозрачную бумагу.

Это был самый простой способ получить желаемое, но я без сомнений отказался от него. Втягивать кого-то в свои дела, объяснять, всё слишком сложно и мелко.

Второй способ, пришедший мне на ум, был намного интереснее. Нелегальный рынок – вот где можно разжиться всем, что душа пожелает. Выбирай, плати деньги и получай в свое безраздельное пользование. Беда только в том, что я знать не знаю ни о каких нелегальных рынках.

Продавец магазина, служащий кинотеатра или звукозаписывающей студии – любой работник этих сфер теоретически имеет полный доступ к любым товарам, всем возможностям. Но вклиниться в их ряды сложнее, чем кажется, к тому же рядом всегда будет кто-то с повышенной бдительностью.

Хоть карточка покупателя со всеми своими голограммами и цифрами внушала уважение, состряпать похожую, но на новые данные, заняло полторы недели. А ведь я раньше ничем подобным не занимался.

Итак, утро. Я загодя узнал, что для уровней с пятого по восьмой есть специальный кинотеатр. Просто не выгодно пускать фильмы для высокоуровневых, которых сравнительно мало, в обычных кинотеатрах. Легче собирать их в одном месте.

Я предъявил карточку и мне без колебаний продали билет.

И это было потрясающе!

Наверное, никогда в жизни я не ощущал то, что испытал там. Я и раньше мог втихаря пустить слезу на каком-то душещипательном моменте или покатиться от хохота во время добротной комедии, но ничто не могло заставить меня действительно переживать всё происходящее на экране. Всё было глубже, реальней и эфемерней одновременно, совершенно незабываемо. Но также я прочувствовал на себе все тяготы доли третьего уровня, прикидывающегося шестым. Я замечал, но не понимал отсылки, запутался в сюжете и с трудом понял идею.

В книжном магазине продавец отвёл меня к стеллажу и помог подобрать литературу. Я остановил свой выбор на двух книгах –историческом романе и альбоме с репродукциями. Больше не брал из осторожности – вдруг я буду выглядеть слишком подозрительно, если с улюлюканьем выбегу за двери, прижимая к груди пакет с сокровищем, и начну расцеловывать прохожих. Хорошего должно быть понемногу.

Я знал имена некоторых художников из альбома, но никогда не видел их картин. Сотни восхитительных картин, о существовании которых я и не подозревал.

Дальше второй главы романа я не добрался – меня повязала полиция. Не пойму, как выследили.

В общем, сейчас я нахожусь в камере и жду суда. Отделаюсь штрафом, максимум дадут месяц тюрьмы, как впервые преступившему закон.

Мне даже разрешили пользоваться местной библиотекой для третьего уровня – но есть одно правило: любая книга выбирается не заключённым, а надзирателем, уж он-то знает, что наставит на путь истинный. Мне дали два романа – неплохой детектив, в котором на мой вкус оказалось слишком много морализаторства, и книга о далёких путешествиях. Отдав предпочтение путешествиям, я положил детектив и улёгся поудобней.

Мимо проходил местный уборщик – тощий как скелет, с вдавленным шишковатым лбом и покорным выражением лица. Погремев вёдрами, он остановился, будто что-то уронил, и просунув лапу сквозь решётку, когтём подцепил детектив. Сунул его за пазуху и был таков.

Content

Ното Михкель Третий уровень